Дмитрий Ненадович

Про жизнь поломатую… (сборник)

Яйца

Чего только не увидишь в нашем столичном, вечно переполненном, особенно в часы пик, жестоком транспорте… (Для тех кто не в курсе или в заблуждении пребывает: столица у нас одна — город-герой и героев Москва, для того, чтобы в этом убедиться, достаточно открыть наш основной закон — Конституцию РФ. Уверен, что такого обилия столиц, которое упоминается нашими малообразованными СМИ, а именно: культурная столица, южная столица, спортивная столица и т. д., вы там не найдёте. В главном нашем законе прописана только одна столица — город федерального значения Москва. Как бы кому и чего ни хотелось… Ну, например, захотелось кому-то тоже в столице поселиться, а живёт этот «кто-то», положим, в Упырёвске или Безнадёжнинске…. Неважно, одним словом, где-то в средней полосе России проживает этот «кто-то». А там, допустим, очень хорошо пекут вкусные бублики из бразильской соевой муки, и пусть даже самой вкусной частью такого бублика является дырка — это неважно. Важно то, что в таком случае Упырёвск или Безнадёжнинск можно будет называть теперь столицей бразильских бубликов и возить туда туристов, а «кто-то» автоматически становится столичным жителем. Наверное, это неправильно. Столица должна быть одна. И право жить в ней надо ещё суметь завоевать. Многие так и поступают. А завоевав, тут же разочаровываются, быстро осознав, что жить здесь не представляется возможным. И они правы. Жить, в обычном смысле этого слова, здесь, конечно, невозможно, но зато в столице вполне сносно можно существовать в постоянной борьбе за место под подёрнутым вредными испарениями солнцем. Но вполне сносно существовать возможно только пока есть хоть какие-то силы, которые надо держать под постоянным контролем на тот случай, чтобы не упустить момента, когда их останется ровно столько, сколько необходимо, чтобы доползти до ближайшего кладбища. А когда этот скорбный момент настанет, каждый житель столицы просто обязан дошкадылять до погоста и при этом иметь с собой денежную сумму, достаточную для срочного погребения своего изнемождённого тела (справедливости ради надо отметить, что некоторые горожане умудряются захватить с собой сумму, достаточную даже для эксклюзивно-быстрого захоронения, но это, как говорится, дело вкуса). Вот такая вот незавидная судьба ждёт почти каждого столичного жителя (фамилии жителей столицы, возглавляющих список известного журнала Форбс, из этого скорбного перечня можно смело исключить по причине того, что у этих высокорейтинговых фамилий несколько другая судьба). И поэтому почти всех истинно столичных жителей можно причислить к лику подлинных национальных героев строительства капитализма в нашей стране. Исходя из этого, имеется большая просьба к всякой провинциальной шушере, приезжающей на заработки и ничего не понимающей в строгой столичной жизни: ни в коем случае не смейте примазываться к беззаветной славе героев-строителей новой жизни, дабы не порочить их светлых имён в умах грядущих поколений. Это именно те люди, которым когда-то говорили: «Понаехали тут!», а сейчас они сами говорят: «Понаоставались здесь!»

Ладно, достаточно отвлечений от основной темы для этого и без того короткого рассказика. Так что же всё-таки можно не увидеть в этом столичном транспорте, особенно в часы пик? Да много чего… Ни одной, например, христианской добродетели там не присутствует и в помине. Ни в самом транспорте, ни в теснящихся в нём людях. Вернее, людей в транспорте нет по определению… Ни самих людей нет, ни таких их условных градаций как мужчины и женщины. Никаких, как говорят учёные, гендерных различий там не наблюдается. Впрочем, так же, как и самых примитивных из половых признаков тоже не наблюдается. Да-да, потому как транспорт — это вам не общественная баня и первичные половые признаки там трудно у кого-либо обнаружить в явном виде. Этим надо заниматься специально, но некому. Как некому? Кто же тогда вечно толпится в этом, ети его, транспорте? А толпятся там, с позволения сказать, пассажиры. Кто это такие? Попробуем дать им научное определение: пассажиры — бесполые, всегда чем-то испуганные и озлобленные существа, из-за врождённой лености не желающие стаптывать свои нижние конечности для реализации перемещения (своих же) бренных тел по заведомо определённым траекториям (дом-работа-дом и т. д.), пронизывающим окружающее со всех сторон пространство.

Тьфу, как-то мудрёно всё получилось, но суть отражает верно. Вот если задуматься: почему бесполые? Да потому, что в транспорте никто из пассажиров не разбирает, кто из них относится к сильному полу, а кто к слабому: каждый из бесполых, одинаково энергично суча во все стороны локтями, стремится, во что бы то ни стало, первым ворваться в салон транспортного средства, как будто за его пределами пассажира подстерегает смертельная опасность, почему-то не смеющая пересечь некой незримой границы, проходящей аккурат по периметру салона. (То ли это доктор Крюгер буйствует на платформе, страшно рыча и поминутно свершая дикие выпады к телам пассажиров своими костлявыми и когтистыми пальцами, то ли по платформе безмолвно шествует каноническое изображение смерти с косой, сверлящее пустыми глазницами толпящихся на платформе граждан и тщательно подбирая очередную жертву… До конца непонятно. Виден только итог). В стремлении немедленно покинуть опасную зону, каждый из пассажиров, свирепо вращая глазами, выпуклыми от только что пережитого ужаса, натужно сопя и разбрасывая направо и налево неприемлемую в здоровом быту похабно-матерную нецензурщину, всегда упрямо прёт напролом. При этом стремящиеся выйти на остановке пассажиры этими безумцами в расчёт не принимаются вовсе. Желающие выйти на остановке из салона транспортного средства граждане часто не в силах противостоять захватчикам, озверевшим от неописуемого ужаса, царящего на посадочных платформах. Бесполые граждане просто-таки сметают пытающихся выйти обратно внутрь салона и всячески стремятся размазать их по стенкам и сидениям. Те же, которые хотели выйти, тоже существа, что называется, не промах — это же тоже наши люди, но с более слабой мотивацией. Поэтому они не очень-то на подобные грубые действия обычно ведутся и всячески препятствуют этой ничем не прикрытой агрессии. Случаются иной раз даже факты ничем не завуалированного мордобоя. Некоторые граждане были замечены в такие неприглядные для их жизненной биографии моменты, когда они откровенно били друг друга по лицу и, при этом, безутешно сквернословили на личные темы. Но, в конце-концов, побеждают всегда входящие — ужас всё время удесятеряет их силы. И, в итоге, желавшим выйти гражданам ничего больше не остаётся, кроме как ехать до конечной остановки. Хорошо, хоть так чаще всего обходится. Без летальных исходов. А исковерканные гримасами и побоями морды лиц особо буйных пассажиров быстро теряют деформацию и зарастают за пределами транспорта в течение действия больничного листа. Теряют, зарастают и вновь приобретают обычные напряжённо-озабоченные выражения.

А о том, что пассажиры являются бесполыми существами, одновременно свидетельствуют целых два факта. Нет, наверное, их можно насчитать и больше, но в глаза бросаются только два. Но и два — это тоже много, поскольку они являются неоспоримыми. Первый факт состоит в том, что особь, в обычной жизни причисляющая себя к сильному полу, никогда не уступит сидячее место в транспорте особи слабого пола, а стало быть, не видит в ней никаких отличий относительно себя. Нет, в обычной жизни, которая протекает вне транспорта, особь, причисляющая себя к сильному полу, эти отличия сразу в сознании своём похотливым определяет и тут же начинает очень даже ими интересоваться. Вот, например, кто-нибудь возьмёт да заинтересуется бюстом и ходит потом вокруг своего интереса, как петух — с приседаниями. А сам всё языком цокает и на бюст глаз косит. А в транспорте — нет. Отличий не выявляет. Так, в сознании отмечает что-то походя. «Вот, думает, дура, штангу, наверное, тягает или стеарину для впалой груди не пожалела». А раз так думает, то особо и не интересуется. Что называется, скользит по поверхности, а так чтобы вглубь — нет. Не затащишь на аркане. Жестокий транспорт… Правда, некоторые юмористы считают, что особи, в обычной, внетранспортной жизни причисляющие себя к сильному полу, не уступают сидячих мест особям слабого пола исключительно из гуманных целей: мол, мадам, я бы уступил Вам место, но если бы вы знали кто до этого на нём сидел… такой грязный и вонючий бомжара… нет, не могу допустить попадания в Ваш цветущий организм никаких заболеваний — всё принимаю на себя! Что ж, эта версия тоже имела бы право на существование, если не второй неоспоримый факт…

Повсеместно наблюдаются ещё и случаи, когда особи, в обычной жизни причисляющие себя к сильному полу, оказываются проворней при входе в салон транспортного средства и быстренько погружают свои пятые точки на свободные места, а запоздавшие особи слабого (вне транспорта) пола, не глядя, плюхаются им на колени! И ничего… Никто не возмущается и не обращает на это абсолютно никакого внимания. Так и едут. Одна особь на коленках у другой. И без всяких половых эмоций друг к другу. А в таком вот взаимном половом равнодушии как раз и состоит второй факт, подтверждающий абсолютную бесполость наших пассажиров. К примеру, молодой человек может оставаться плотно прижатым к молодой грудастой девице, что называется «во фрунт», достаточно долгое время, но никакого инстинкта к продолжению рода в нем даже не шевельнётся. Вот так… Скажете, что он импотент? Навряд ли, хотя эта болезнь нынче распространена среди молодёжи. Так происходит только из-за того, что он — пассажир. Ведь в такой ситуации, возникшей вне транспорта, даже самый законченный импотент или же престарелый евнух уже начал бы обильно потеть и ёрзать различными частями тела. А этот стоит себе, как пень в лесу, или же и того круче — пытается всячески отдалиться от волнующей и волнующейся (в быту) женской плоти. Ну и что с него взять: пассажир — он и есть пассажир…

Хотя в некоторых кругах на западе существует абсолютно противоположные мнения, связанные с поднятием «железного занавеса». Всё дело в том, что когда этот занавес зачем-то подняли, то к нам тут же стали наезжать простые иностранцы и ещё больше захламлять наш транспорт. В те времена, когда занавес был опущен, к нам ездили только дипломаты и шпионы, отличить которых друг от друга было невозможно. Но это были очень важные и хорошо одетые люди, от которых за версту разило дорогим коньяком и которые ездили исключительно на дорогих иномарках по нашим пустым, в те времена, с позволения сказать, дорогам. Ездили они себе, шаря по тайникам и оттягивались по конспиративным квартирам, никогда не перегружая наш работающий, как швейцарские часы, транспорт. А потом, из развёрстой пасти занавеса к нам хлынула всякая шелупонь и чуть было не довела наш столичный транспорт до коллапса. И именно эта шелупонь, вернувшись на родину, начала распространять слухи о гиперсексуальности нашего духовного народа. В этом разрезе показательным является интервью, взятое у какой-то американской студентки, транслированное по центральному телевидению в начале 90-х годов прошлого века. Только что выпавшая из вагона столичной подземки разгорячённая и растрёпанная американская девушка, томно закатывая глаза, с придыханием вещала в микрофон: «Это рюсский есть такой сексюальный пипл — им ошень понравиться прижаться и тереться друг друга даже в транспорт!» Этой доведенной в обычной столичной давке до оргазма американской сучке и в голову не могло прийти, что те, о кого она только что терлась во время поездки, были абсолютно стерильными гражданами и никакого возбуждения не испытывали. Как сказано у классиков — они были холодны и готовы к борьбе. И граждане-пассажиры будут оставаться таковыми, пока не покинут пределов вагона. Но этот факт недоступен для понимания иностранцами, а поэтому заграница полна нездоровых слухов об оригинальных привычках нашего непобедимого и высоконравственного народа.

Что-то тут речь всё больше ведётся про пассажиров и взаимоотношения полов, а почему же тогда рассказ так вызывающе называется? Причём здесь, позвольте спросить, яйца? Не волнуйтесь, как пелось в когда-то модном шлягере: «А где же эти яйца? Сейчас они появятся!» Появятся, главным образом потому, что далее предлагается рассмотреть очень интересную тему взаимоотношений между пассажирами и яйцами. Нет-нет, не подумайте ничего плохого и двусмысленного. Речь идёт именно о простых куриных яйцах, которые мы часто видим пылящимися на полках магазинов или обиженно взирающими на нас с рекламных транспарантов компании сотовой связи МТС. А зря они… Так обиженно… МТС-то с какой ведь целью их в свой логотип поместило: мол нам, профессионалам, очень сложно жить, обеспечивая доступное общение своим абонентам. Нам надо столько всякого разного оборудования закупить, вышек всюду натыкать и на них много чего повесить, да и потом ещё заставить всю эту технику совместно и слаженно работать! Ну а вы, абоненты отстойные, ничего этого не видите, от вас это всё за скорлупой внутри яйца спрятано. Образно выражаясь, вы, как потребители, видите только простое куриное яйцо и дрожите от предвкушения его съедения-общения. Или если ещё короче: мы вам удовольствия в виде разговоров, смс-ок и Интернета, а нам за это геморрой от процессов, текущих внутри яйца. Там же сложно всё — там жизнь зарождается! А вообще, если разобраться в этом досконально и с точки зрения справедливости — это праздная болтовня, конечно, и лукавство… Можно даже сказать, что всё это откровенное враньё, но что поделаешь — так сейчас во всём мире принято. Каждый уважающий себя участник рыночных отношений стремится набить кейсы деньгами, изо всех сил изображая из себя альтруиста: мол, я тут в лепёшку за копейки разбиваюсь, лишь бы сделать вам что-то приятное, а вы ещё порой носы воротите. Брехня это всё чистой воды! При капитализме за копейки никто не работает — только за чистую прибыль, которая никогда, по определению, чистой не бывает. А российские нью-капиталисты вообще привыкли работать только за баснословную прибыль. Баснословная — это такая прибыль, которая не процентики какие-нибудь сверх затрат составляет, как на загнивающем западе, а разы. Российские нью-капиталисты очень не любят этого определения — «баснословный» (какие здесь могут быть басни? Пацаны чисто конкретно реальное бабло рубят! Или же варят лавэ… Короче, делом они занимаются. И никаких басен Крылова. Особенно ни эта: «А вы друзья, как ни садитесь…»). В общем, не любят они, а поэтому всячески избегают употребления этого слова в своём скромном быту. Избегают, и это принуждает их повсеместно и стыдливо называть свои доходы сверхприбылью. Им кажется, что этот результат откровенного воровства так гораздо корректней звучит. Ну, что же, им, как говорится, виднее… Или слышнее…

Да, пора к яйцам возвращаться, а то придётся новый «Экономикс» для российской действительности писать. Так вот эти, казалось бы, простые и безобидные на вид яйца являются иногда источником наигрубейших конфликтов, возникающих в нашем и без того криминальном транспорте. Вот рассмотрим, к примеру, такой случай, произошедший в только что открывшемся бакинском метро в начале 70-ых годов прошлого века. (Для тех кто не в курсе: Баку — это столица солнечного Азербайджана. Только очень прошу, не надо говорить «Азиберджан», как вторили друг другу все наши партийные вожди, вплоть до Горбачёва включительно). Поскольку такой вид транспорта как метро был тогда в диковинку, вагоны на конечных станциях «Нефтчиляр» и «Баксовет» забивались до отказа не людьми, спешащими куда-либо по делу, а преимущественно любопытствующими гражданами, горячо желающими с ветерком прокатиться на новой «шайтан арбе» по недавно вырытым под «городом ветров» подземельям. И не важно, что виды из больших окон откровенно не радовали глаза людей, привыкших к колоритным краскам юга. Что и говорить, чёрные толстые пучки кабелей, бесконечными змеями бегущие по серым стенам тоннелей, с непривычки представляют собой удручающую картину. Но главным было то, что теперь пропадала необходимость по часу тащиться с окраин города в неуклюжих и прокуренных львовских автобусах куда-нибудь в центр или на знаменитую Бакинскую набережную. Да-да, тут нет опечатки: не знаю, как там сейчас, но в те далёкие времена в Баку у мужчин была привычка курить в наземном транспорте (женщины в Баку открыто тогда не курили, если бы женщина закурила где-нибудь на улице, её тут же бы приняли за бесплатную проститутку со всеми вытекающими отсюда последствиями, помноженными на известную похотливую горячность южного темперамента). Помня о своей привычке, бакинские мужчины никогда не опускались до того, чтобы курить на остановках общественного транспорта в ожидании оного, но когда этот транспорт, наконец, подъезжал, на мордах лиц мужчин появлялось очень строгое, не допускающее возражений выражение, свидетельствовавшее о желании во что бы то ни стало покурить. С этими надменными минами морд своих лиц мужчины всегда важно заходили в заднюю дверь автобусов и тут же принимались интенсивно дымить дешёвыми сигаретами и папиросами советско-болгарского производства. При этом они занимали всю заднюю площадку транспортного средства, не обращая никакого внимания на женщин, брезгливо морщивших свои горбатые южные носы на передней площадке транспортного средства и кашляющих там же детей). Поэтому метро, конечно, было чудом того застойного времени: одно дело целый час портить себе нервы и органы дыхания в душном и провонявшем никотином автобусе, а другое — за двадцать минут добраться до центра города, вдыхая прохладный и тщательно профильтрованный воздух метрополитена (попытки курения в сооружениях бакинского метрополитена были жёстко пресечены в самом зародыше). В те времена на фильтрах с вентиляторами не экономили, и на всех станциях метрополитена Советского Союза, будь то Москва или Тбилиси, было всегда прохладно и пахло специфическим, чуть резиновым «метровским» запахом.

Ну ладно, хватит исторических экскурсов, пора уже решительней приближаться к яйцам. А куда деваться, если рассказ так назван. Так вот, на одном из сооружений бакинского метрополитена, а конкретно на одной из конечных его станции «Нефтчиляр» (автор самолично наблюдал эту короткую историю и являлся косвенным её участником), стоял состав, который постепенно, но очень быстро заполнялся бегущими к нему с разных входов людьми. Время стоянки подходило к концу, и стенки вагонов к этому времени уже заметно округлились. Наконец в динамиках раздалось ставшее сейчас привычным: «Осторожно, двери закрываются, следующая станция…» и тут к последнему вагону поезда, спрыгнув где-то с пятой ступени эскалатора, очень быстрым бегом понёсся какой-то человек. Куда он так спешил? Тогда в столицах не было такой суеты и зверства в транспорте, как сейчас. Не было и ужасов, витающих над платформами. Может быть, гражданин подумал, что это последний на сегодня поезд? (Расписания движения поездов до сих пор ни в одном метрополитене ещё не повесили). Сейчас за давностью прошедших лет причин этой спешки уже не узнать. Можно только отметить, что в руках у человека была внушительных размеров советская продуктовая сетчато-матерчатая сумка, набитая… да-да, теми самыми обычными куриными яйцами, о которых уже упоминалось в прологе. Торопливый гражданин ни за что не успел бы на этот поезд, если бы объявления о закрытии дверей и отправлении делались только на русском языке. Но они делались ещё и на азербайджанском, поэтому неуёмный гражданин, что называется, успел. Он умудрился втиснутся в последнюю дверь последнего вагона, держа сумку за спиной, и даже сподвигнулся выдавить место для своей драгоценной ноши (ну, так, чтобы случаем не защемило яйца безжалостными в своём автоматизме дверьми поезда). Совершив сей беспримерный на тот момент подвиг, гражданин расслабился, как-то раскис весь и удовлетворённо сощурил глаза в предвкушении быстрой и прохладной поездки.

Но тут, как в сказке, откуда ни возьмись, на перроне аккурат напротив последней двери последнего вагона нарисовалась бесформенная фигура какой-то бабищи (впоследствии никто не мог вспомнить, как это произошло: никто из пассажиров и работников станции не видел её сходящей с эскалатора или терпеливо ожидающей следующего поезда на платформе). Невзирая на свою полную бесформенность (невозможность сравнения ни с какой из известных в математике геометрических фигур), эта типично женская фигура обладала довольно внушительным весом (где-то килограмм сто тридцать — на ощупь). И ладно бы фигура эта просто так нарисовалась себе и осталась в состоянии полного статического покоя. Нет! Преодолев каким-то чудом мощные силы всемирного тяготения (в этот миг неожиданно оголившаяся кривизна линий гравитационного поля была видна невооружённым взглядом), она вдруг сорвалась с места и всей своей полной инерции массой устремилась внутрь вагона (через последнюю дверь последнего же вагона!) и сделала это! Ворвалась!..

Надо ли здесь писать о том, что раздался эшелонированный треск послойно лопающейся скорлупы, пол вагона тут же покрылся липкой биологической массой не вылупившихся птенцов куриного племени, а в сводах вагона заметались отборные матюги не в меру торопливого гражданина, с которого под тяжестью яичного содержимого начали медленно сползать штаны? Мне кажется, что ничего этого не надо. Всё это всем понятно и так. У каждого ведь собственное воображение имеется. Надо только привести фразу, которую надменным тоном выдавила из себя стотридцатикилограммовая фигура, когда в вагоне наступила относительная тишина, слегка нарушаемая шорохом разом потяжелевших штанов, сползающих со скользких ягодиц потерпевшего неудачу гражданина. В течение этой недолгой паузы между потоками матюгов, фигура успела принять просто немыслимую для своей бесформенности грандиозную позу и безапелляционно заявить низким, полным искреннего презрения внутриутробным голосом буквально следующее: «Между прочим, нормальные мужики яйца всегда спереди носят!» Выразив таким образом сожаление о случившемся, фигура тут же презрительно-спесиво отвернулась от потерпевшего. При этом надо отметить, на морде её многоэтажного лица не дрогнула ни одна из многочисленных складок. Вновь в эфире грянули матюги. Но на этот раз они продолжались не так долго, как это было сразу после потери гражданином сразу всех яиц одновременно. Осознав, наконец, весь комизм ситуации, пассажиры вагона грохнули громким и неудержимым подобием хохота, порой переходящим в истеричные по своему накалу овации. Грохнули и заглушили лишённую всяческой внутренней культуры грубую матершину, исходящую от потерпевшего. И такое вот возникшее на транспорте безобразие, вызванное всеобщим весельем (а это было, действительно, полным безобразием и, чтобы убедиться в этом самим, не поленитесь и прочитайте на досуге «Правила пользования метрополитеном», не пожалеете, получите большое удовольствие от этого, полного техногенных кошмаров бестселлера) продолжалось до самой конечной станции «Баксовет». Говорят, что там даже дежурила вызванная кем-то из вышедших раньше сердобольных пассажиров скорая помощь, а когда этот злополучный поезд достиг конечной точки своего маршрута, сразу нескольких пассажиров врачи были вынуждены в срочном порядке госпитализировать с нервными расстройствами различной степени тяжести, а одному особо смешливому гражданину даже пришлось в ещё более срочном порядке тут же заштопать живот. И вряд ли это был тот гражданин, которому разбили яйца. Тому было точно не до смеха. Но всё это только предположения. А могло случиться и так, что это был как раз тот гражданин с разбитыми яйцами, а травма живота у него образовалась совершенно по другой причине. Может эта травма была результатом столкновения гражданина со статридцатикилограммовым небесным телом. До конца не ясно. Ведь финала этой короткой истории автору увидеть так и не удалось — ему надо было обязательно выйти на предпоследней остановке.

А другая история, в которой были замешаны всё те же яйца, случилась в переполненном столичном автобусе. И автор тоже был её невольным свидетелем. Развивалась эта история по следующему сценарию. Нет, сценариев конечно никто заранее не писал, как-то само всё получилось. И получилось вот как.

Ехал себе этот большой столичный автобус по улицам столицы и ехал. Довольно спокойно так перемещался себе он по своему обычному маршруту и иногда останавливался там, где это было предусмотрено тем же маршрутом, утверждённым высочайшими лицами в столичном правительстве. Останавливался иногда автобус и автоматически открывал свои многочисленные двери одновременно, потому что не было ещё в те далёкие времена в наземном транспорте такого гениального в своей изощрённой антигуманности лужковского изобретения, как сочетание валидатора и турникета (слышите, какие гадкие на слух слова? Одно созвучно слову «ликвидатор», а втором есть что-то созвучное «кастету» или, ещё того хуже, «пистолету»). Так вот, открывал автобус одновременно свои двери и заранее морщился из-за врождённого чувства брезгливости к пассажирам. Морщился и запускал в свою терпеливую нутрь очередную порцию этих озверевших от ужаса окружающей действительности подонков, которые всегда тащили в салон чуждые и неприятные автобусу вещи. Кто затаскивал пожухлую листву на треснувших от времени подошвах своих импортных ботинок, кто захламлял салон предметами только, что купленной мебели, а отдельные беспредельщики даже умудрялись вламываться в салон с большими западными холодильниками наперевес. И всё это приводило к загрязнению и преждевременному износу автобусного салона. Конечно, кому такое может понравится? Но в тот раз всё было очень спокойно.

Можно даже сказать, что довольно благочинно всё было. И надо же такому случиться — на очередной остановке вместе с очередной порцией пассажиропотока в салон был вдавлен контролёр. Вернее, контролёрша. Хотя это не важно, так как мы уже выяснили, что все половые признаки едущих куда-то граждан остаются за пределами транспортного средства, коим, собственно, и является автобус. Так вот, оказавшись в переполненном салоне, это бесполое существо женского рода принялось мучительно протискиваться меж оскоплённых тел пассажиров, только было начавших успокаиваться после яростного входа-штурма. И ладно бы просто так попротискивалась бы она… Ну, не просто так, а, положим, с какой-нибудь массажной целью — размять запотевшие суставы, слегка потрескивая, теряющими эластичность от профессионального заболевания, сухожилиями, или пощёлкать межпозвонковыми грыжами пока ещё не высыпавшегося в трусы позвоночника. Ан нет, в ходе создаваемой сумятицы контролёрша принялась что-то требовать своим гнусным, простужено-носовым тембром и без того противного голоса. Сначала никто не понял, чего пытается добиться это беспокойное создание, но затем, когда на свет были извлечены жетон и удостоверение контролёра-кондуктора высшей в стране категории, всё встало на свои места. Всё, кроме самой контролёрши-кондукторши. С каким-то просто-таки маниакальным упорством она принялась требовать от каждого из тел предъявления каких-то «проездных документов», как она выражалась. Тела не совсем хорошо понимали, что от них требовали, но особо не упорствовали и что-то предъявляли. У кого что было, то и предъявляли. Тогда ещё не было социальных карт жителя столицы, и в ход шли, в основном, удостоверения участников битвы на Куликовом поле и Бородинского сражения. Очень редко предъявляли удостоверение участников Великого стояния на реке Угре, но и такое тоже случалось. В общем, всё шло, как по маслу, пока кондукторша не протиснулась к сидящему на пассажирском сиденье гражданину, между ног которого стояла большая сетчато-металлическая авоська, доверху набитая… правильно — яйцами. Это были тоже обычные куриные яйца, но их вид (а может быть количество?) почему-то до глубины души взволновал кондукторшу. Не успокоило её даже удостоверение участника перехода фельдмаршала Суворова через Альпы, добродушно предъявленное гражданином с яйцами. Вернее, она даже не обратила внимание на это удостоверение (а зря — тоже очень редкая вещь, очень мало осталось людей, видевших великого полководца воочию у Чёртова моста). Кондукторша, как завороженная, вперилась взглядом в авоську с яйцами, стоящую промеж ног пассажира и дрожащим в твёрдости голосом потребовала доплатить за багаж. Пассажир в начале попытался отшутиться, но не тут-то было — требовательность со стороны кондукторши прирастала каждой минутой и, в конце-концов, пассажир впал в состояние крайнего раздражения и даже один разок громко матюкнулся. Кондукторша тоже в долгу не осталась, и между ними завязался конструктивный диалог, в ходе проведения которого были затронуты воспоминания о давно забытых родственниках обоих собеседников (причём, как по материнским, так и по отцовским линиям). При этом много сочувственно-встречных слов было сказано о недостатках в духовном и телесном развитии каждого из участников диалога, перечислены уже перенесённые и ещё предстоящие заболевания, обсуждены предстоящие жизненные испытания… В общем, как принято в таких случаях выражаться, состоялся всесторонний обмен мнениями, в конце которого стороны обменялись искренними пожеланиями:

— Пошла вон отсюдова, тварь толстожопая, пока не убил я тебя сгоряча! — заходился на своём пассажирском месте в истеричном крике потный и красный от переживаемого раздражения гражданин с яйцами.

— Пасть закрой свою поганую, яйцежуй несчастный, счас я ещё до тебя доберусь. Вот только остальных проверю… — визгливо вторила ему кондукторша, продираясь сквозь частокол бесчувственных пассажирских тел в сторону задней площадки, и вскоре вовсе скрылась из поля зрения пассажира с яйцами.

Через некоторое время автобус остановился на предусмотренной маршрутом остановке и недавний буян и потенциальный убийца спокойно вышел из автобуса и осторожно засеменил к тому месту, где его кто-то с нетерпением ждал (этого места никто не знал, но нетрудно было догадаться, что человека с таким количеством питательных желтков и белков обязательно где-нибудь кто-нибудь и с большим нетерпением ждёт). А на место вышедшего из автобуса пассажира вскарабкался только что вошедший гражданин. Очень худым был этот новоявленный пассажир. Можно даже сказать, что был он чем-то изнемождённым и носил очки с толстыми стёклами. По всей видимости, это был какой-то ещё окончательно не уничтоженный капитализмом интеллигентишко, который сразу же углубился в чтение какой-то книженции, аккуратно обёрнутой бесплатной газетой «Работа и зарплата». Но сильно углубиться в чтение ему не дала всё та же контролёрша, которая как раз в тот момент, когда интеллигентишка начал своё сладостное погружение в мир книжных истин, вдруг принялась истошно вопить на весь салон о том, что средних лет девица, без видимых усилий болтающаяся на поручнях задней площадки, является мошенницей, потому как по причине фактического состояния здоровья и косметических свойств морды своего лица она никак не может быть участником обороны Порт-Артура и ездит в общественном транспорте с липовыми документами. Но участница той героической обороны лишь покачивалась на поручне при очередном наезде автобуса на многочисленные кочки столичных магистралей и не обращала на кондукторшу никакого внимания, чем окончательно вывела её из себя. Кондукторша вдруг перешла на громкий и низкий однотональный вой покидающего порт океанского лайнера. Пассажиров вдавило в пол избыточным звуковым давлением. Сварная конструкция автобуса мелко-мелко завибрировала, угрожая в скором времени войти в резонанс с собственными колебаниями и без предупреждения развалиться, если пагубное звуковое давление не будет немедленно прекращено. Первым на зов дрожащего в испуге железа откликнулся (выполняя основное предназначение этой жалкой прослойкой общества — совать нос куда не надо) интеллигентишка. «Извините, Вы не могли бы успокоиться и прекратить кричать», — чуть слышным голосом пролепетал этот бледный и измождённый, но настоящий гражданин своей страны. Как ни странно, но мятежного гражданина услышали все. Даже на задней площадке. Видимо тональность его блёклого голоса имела такую особенность, что не покрывалась мощью баса кондукторши. Его, как всегда едкая, реплика произвела эффект разорвавшейся бомбы и на некоторое время заставила кондукторшу замолчать. Можно даже сказать, что это ядовитое высказывание бледного гражданина повергло её в глубокое уныние. Но, опираясь на своё несокрушимое здоровье, кондукторша быстро оправилась и на глазок, из-за спин вдавленных в автобусный пол пассажиров, тут же вычислила местоположение владельца тихого, но проникновенного голоса. Она довольно быстро определила, что голос исходил из того самого пассажирского кресла, которое приютило её недавнего обидчика, грубо нарушившего федеральное законодательство и отказавшегося платить за яйца. Окончательно утвердившись в своём мнении, кондукторша с нескрываемым злорадством своего противного голоса вновь завопила на весь салон: «А Вы бы, гражданин, вообще заткнулись. Вы сначала за яйца свои заплатите, а потом будете рот свой поганый открывать!» В этот момент ничего не понимающего интеллигентишку, видимо, от нахлынувшего на него возмущения, вдруг подбросила над сидением какая-то неизвестная науке сила. Зависнув приблизительно в метре от автобусного пола, интеллигентишка возмущённо захлопал своими тоненькими ручонками-крылышками, словно стремясь подольше остаться в таком положении, но силы всемирного тяготения всё же смогли победить его. Побеждённый интеллигентишка кулем рухнул на своё место и залепетал: «Позвольте, на каком основании Вы позволяете себе хамить?.. И при чём здесь, скажите на милость, какие-то яйца?» «Полюбуйтесь на него, — постепенно входя в раж, усилила мощность своего речевого аппарата кондукторша, — он ещё спрашивает! Да те яйца, что между ног твоих располагаются, сволочь… Вона они сколько места занимают — пассажирам и так повернуться негде, а он ещё яйца свои сюда приволок… А по закону за все занятые места надо платить!» Надо отметить, что после этих слов самых догадливых и присутствующих на этом спектакле с самого начала пассажиров начал душить гомерический смех, но продемонстрировать его во всю гомеровскую мощь не было никакой возможности из-за скученности окружающей обстановки. Не обращая внимания на царящее вокруг сдавленное хихикание, интеллигентишка ещё долго и с большим пристрастием рассматривал свои штаны в области ширинки и, наконец, недоумённо пожав плечами, со свойственным каждому представителю этой нудной прослойки общества фатализмом, задумчиво, но в то же время достаточно громко, произнёс: «Ну что же, если Вы считаете, что они у меня такие большие, я, пожалуй, готов за них заплатить». После произнесения этих кротких и смиренных слов волна веселья окатила буквально всех пассажиров, независимо от места их скукоженного расположения внутри салона автобуса. Салон мучительно затрещал каждым своим сварным швом, и автобус вынужден был остановиться. На его капоте вновь появилась уже знакомая нам брезгливая улыбка. Вынужденная остановка затянулась почти на час. Почти час внутри запотевшего окнами автобуса безудержно веселились его полураздавленные пассажиры. Издалека могло показаться, что автобус, приседая то на одно, то на другое колесо, стоит на каком-то испытательном стенде. Лишь только интеллигентишка не поддался всеобщему веселью. Так и не поняв, в чём, собственно, состояло дело и чем вызвано это всеобщее лошадиное ржание, он доплатил кондукторше за яйца давно вышедшего на остановке пассажира и погрузился в чтение обёрнутой газетой книжки.

Вот такие вот истории происходят порой в нашем жестоком столичном транспорте из-за простых куриных яиц. Впрочем, в этом транспорте всегда что-нибудь происходит и не только, и не столько из-за яиц. Достаточно вспомнить когда-то расхожий и взятый из жизни анекдот, в котором описывается, как однажды в салоне переполненного автобуса раздался возмущённый женский голос: «Молодой человек, Вы уже полчаса на мне лежите, ну так сделайте же хоть что-нибудь!» И ни у кого из находящихся в тот момент в автобусе пассажиров не возникло никаких дурных мыслей. Никаких глумливых улыбок не появилось на их напряжённо сомкнутых губах. Как мы уже не раз отмечали — полная стерильность. А вот когда эти же пассажиры оказались за пределами транспортного средства и вспомнили эту фразу женщины, отчаявшейся улучшить себе комфорт в передвижении, тут из них всё сразу и попёрло… В воздухе тут же залетали солёные мужские шуточки и осуждающие женские шпильки.

Или же вот другой жизненно-транспортный случай. В салоне столичного трамвая аккурат напротив двери стоял мужчина, а за ним пристроилась дама с только что купленным на рынке детским горшком. При приближении остановки дама встрепенулась и чуть придвинулась к мужчине. Совершая этот манёвр, дама, чтобы не упереться горшком в спину неподвижно стоящего мужчины, убрала ночную вазу чуть в сторону. А когда трамвай начал ощутимо замедлять движение, женщина вытянула шею и, глядя на мужчину чуть сбоку, заискивающе спросила его: «Вы сейчас сходите?» Мужчина покосился на подставленный ему сбоку горшок, мучительно покраснел и стыдливо выдавил из себя: «Нет, спасибо, я до дома потерплю». Ишь, о чём сразу подумал, шельма! Он, наверное, вообразил себе, что это такой новый вид услуг, появившийся в столичном транспорте в связи с приходом к руководству городом мэра Собянина. Нет, нет и ещё раз — нет! У Собянина пока до этого ещё руки не дошли. Ему бы с тротуарной плиткой до конца разобраться… А то уж больно противно и вредно в столице асфальтом всюду воняет, особенно когда жара на улице долго стоит. Ничто не сравнится с этим мерзким запахом по вредности ущерба, нанесённого здоровью москвичей: ни сизое марево выхлопных газов миллионов двигателей внутреннего сгорания, висящее над столицей в безветренную погоду, ни едкий дым, перемешанный с удушливой гарью полыхающих вокруг столицы лесов. К тому же, есть официальная статистика, свидетельствующая о том, что с тех пор, как на улицах Москвы поменяли булыжник на асфальт, умерло десятки миллионов москвичей. Власть стыдливо замалчивала этот факт и заставляла врачей патологоанатомов выписывать безутешным родственникам безвременно почивших москвичей ложные и порочащие усопших заключения о смерти, к примеру: эректильная дисфункция, лимфогранулематоз паховый, преждевременная овуляция и т. д. И только в эпоху гласности стало всем известно, что всё это чушь собачачья, а умирали всё время москвичи исключительно от чрезвычайно мерзкой, во вреднейшей своей удушливости, жаркой асфальтовой вони. Поэтому, очень переживает по этому поводу новый мэр и очень настойчиво укладчиков плитки торопит. По всей столице расползлись бригады этих загоревших ещё на родине узбеко-таджиков, которые тут же и повсеместно принялись всей силой своего интеллекта курочить местами совсем недавно положенный на тротуары, и всё ещё свежий асфальт. Досадно и экономически нецелесообразно… Но что же тут поделаешь — это ведь совершенно недавно выяснилось, что асфальт является давно устаревшим строительным материалом, таящим в себе много опасностей и подвохов для хилых организмов жителей столицы. Гости столицы вполне могли бы всю эту вредность пережить: во-первых, приезжают ненадолго, а во-вторых, у них обычно всегда бывает очень крепкое здоровье. Действительно, как можно захилеть, если вокруг мест обитания приезжающих в столицу ненадолго давно уже обосновался только свежий воздух (с тех далёких пор, как загнулась отечественная промышленность), а рацион гостей столицы составляют исключительно свежие и экологически чистые продукты, выращенные на собственных огородах. Поэтому приезжие выжили бы и при асфальте, а вот москвичи — нет. Передохли бы вскоре они все от экзотических болезней. С экзотическими болезнями в столице бороться ещё не научились. Вот с простейшими заболеваниями, наподобие ОРЗ, дела обстоят сравнительно неплохо: выпишет врач больному с таким диагнозом пару раз больничный и всё, болезнь через неделю сама уходит. А вот с экзотическими болезнями такой номер не пройдёт — не отступят они от москвичей при виде магического больничного листа. В итоге, все в столице передохнут. Такого массового безобразия наша государство не допускало никогда за всю свою многовековую историю и не могло допустить это впредь. Всем известно, что главной ценностью нашего государства всегда был человек с его заботами и нуждами. И во все времена всё народонаселение нашей страны очень хорошо знало фамилию этого человека. Фамилии менялись, но традиции оставались.

Новый мэр выступил продолжателем славных многовековых традиций. А поэтому и взялись загорелые ребята интенсивно класть экологически чистую плитку взамен серой гадости за небольшие деньги. Но для начала, как обычно принято на Руси, продолжающие загорать парни разворотили центр и окраины столицы так, что город тут же покрыли облака жёлтой, не успевающей опасть за ночь, пыли. Одно успокаивало уныло снующих в рукотворных облаках на работу и обратно жителей столицы — это была всё же экологически чистая пыль. Ведь вся висящая в воздухе нечисть довольно долгое время хранилась под пресловутым асфальтом, защищавшем её от прямых лучей солнечной радиоактивности. Кроме того, это была, можно сказать, патриархальная пыль, сохранившая в себе всю натуральность жизни предков. Конечно, не всё протекало гладко: из-за подогреваемой мэром дикой спешки гастрабайтеры часто ошибались и клали плитку, что называется, вкривь и вкось. Но новый мэр оказался настоящим мужчиной-непромахом и приставил к каждой из ещё более почерневшей на столичном солнцепёке бригад по надсмотрщику-чиновнику (из числа, и без того жалкого количества слуг народа, оставшегося после кардинального сокращения аппарата мэрии). Чиновники-надсмотрщики-слуги немедленно фиксировали недочёты в своих наблюдательных умах и тут же заставляли этих обезжиренных и уценённых заграничных спасителей нашей великой страны сразу всё переделывать. Опять же, в срочном порядке переделывать, а значит всё опять коту под хвост! Вот и играют нынче по всей столице эти смуглые парни в какую-то неизвестную нам игру, суть которой не известна, но внешне очень напоминает она игру в напёрстки, охватившую широкие народные массы в лихие 90-ые годы прошлого века. Те же быстрые и беспорядочно суетливые руки и просветлённые в ожидании халявы выигрыша-одобрения блестящие в алчности глаза. Но все эти переделки привели в конечном итоге к неоправданному затягиванию сроков строительства. Надвигались холода и обильные осадки. Поэтому было принято очень мудрое и единственно правильное решение: те, освобождённые от асфальта, в порыве беспримерного трудового и купленного за деньги энтузиазма, участки тротуаров столицы, которые так не были покрыты плиткой — в срочном порядке закатать обратно… да-да, в тот же самый вредоносный асфальт… до лучших, как говорится, времён. Вернее, асфальт-то не «тот же самый», а уже за другие деньги купленный… Бедный, бедный столичный налогоплательщик! Но какая же мудрость таится в решениях градоуправителей! В ней всё — и трепетная забота о людях труда, могущих занемочь от работы на холоде, и сострадание к москвичам, хлюпающим по непролазной грязи по своим неотложным делам.

Одно успокаивает: теперь уже всем стало ясно, что начатое новым мэром дело требует всемерного увеличения норм выработки, ускорения темпов капиталистического труда и повышения уровня непрерывности тотального контроля качества труда гастрабайтеров. А куда деваться, если предыдущий мэр оставил городу такое тяжёлое наследство? Что ещё можно сделать, если этот Лужков львиную долю бюджетных денег между собой и родственниками распилил, а остаток (тот, что на целое число не делился) в асфальт закатал и бегает теперь безнаказно по траве (не по асфальту!) у себя на пасеке за наворованными у страны пчёлами — боится он, что к Батурину они улетят. К брату жены, в смысле. Что угодно — только не это! Пусть лучше к Березовскому в Лондон улетают они. Только не к Батурину. Больно уж они с Батуриным крепко не любят друг друга. Недавно экс-мэра по телевизору показывали — весел и румян пенсионер. А потому как славно поработал в своё время над градостроительством — полная асфальтизация столицы. И МКАД расширил, и второе, и третье автомобильные кольца для москвичей и гостей столицы раскрутил… А себе не взял ни копейки. Только на пчёл и ульи немного отпилил. В итоге остался только с пенсией и пчёлами на ста гектарах подмосковных полей и лесов. Ничего-ничего, на одну пенсию, конечно, не разгуляешься, но говорят, что жена ему хорошо помогает. А что, собственно, пенсионеру особенно нужно-то? Кефир, клистир и тёплый сортир… Всего этого у него в достатке, и водку не пьёт он уже давно… с тех пор, как выпил свою, сверху отпущенную ему на жизнь цистерну. Слишком быстро выпил он её, поэтому на старость уже печени не хватило ему. Тут и жена не поможет, потому, как сверху всё это решается. А вот, ежели бы не сверху, то жена бы ему, наверное, помогла — дала бы на «поллитру» пенсионеру из благодарности за долгие счастливо прожитые годы. Не даром же этой талантливейшей и успешнейшей бизнесвумен от строительства удалось выиграть абсолютно все конкурсы на строительство в столице, как раз в ту самую счастливую пору, когда мэром столицы был никто иной как сам Лужков. Да, удача в те недавние времена всегда сопутствовала этой настойчивой даме. И нет никаких сомнений, что всё это было по личным заслугам и внутреннему таланту Но потом почему-то фортуна отвернулась от неё, что-то вдруг разладилось, и в воздухе ближайшего окружения угрожающе запахло плесенью возбуждающихся уголовных дел и банковских скандалов. По совершенно случайному стечению обстоятельств начало этого неприятного для бизнесвумен периода жизни совпало с тем моментом, когда президент высказал прямо с экранов телевизора своё явное недоверие самому крепкому в стране хозяйственнику. На всю страну прозвучало оно, недоверие это. С этих пор жена экс-мэра, по собственному признанию, стала чувствовать себя женой жертвы сталинских репрессий. (Хороша же сама жертва-пчеловод! Любой зэк сталинского призыва по выражению классиков заколодобился бы от образности такого сравнения). В чём же, собственно, президентское недоверие выразилось конкретно, так никто и не узнал, но видимо, не последнее место в этом негативном эпизоде сыграла знаменитая лужсковская кепка. Выглядит мэр в этом головном уборе очень подозрительно. В ней он похож не на мэра столицы Лужкова, а на обычного гражданина Каца со знаменитой Дерибасовской улицы славного города Одессы. Казалось бы, и улица знаменитая, и город славный, а гражданин в кепке какой-то уж больно обычный для мэра столичного города получается. Между прочим, эта кепка приносила её владельцу неприятности ещё в самом начале его политико-хозяйственной карьеры. В те времена, когда Лужкова ещё мало кто знал и он вынужден был представляться перед выступлением с какой-нибудь высокой трибуны, он обычно говорил, не снимая кепки, в услужливо подставленный микрофон: «Я мэр Лужков». И в зале тут же поднимался ропот: «Каких-таких, на фиг, Лужков? Что это ещё за деревня? Мы мэра Москвы пришли сюда услышать!» А он терпел этот ропот, но кепки своей не снимал. Это-то и вызывало у всех сильные подозрения: «Может это и не мэр столицы вовсе, а тот самый гражданин Кац, который когда-то «заведовал» всеми плодо-овощными базами столицы будучи одним из секретарей (или инструкторов) горкома коммунистической партии Советского Союза?» А раз такие подозрения возникли у народа, то какое же может быть доверие к мэру со стороны президента? Ну ладно, сколько уже это можно мусолить — выразил президент своё недоверие к мэру так выразил, но при чём здесь, спрашивается, жена мэра? Конечно же, ни при чём! Только вот конкурсы она почему-то перестала выигрывать, и строительство в столице остановилось… А потому, что никто кроме неё уже не умел выигрывать конкурсы на строительство — разучились за годы мэрства её мужа, а она по-прежнему умеет, но почему-то уже давно ничего не выигрывает… Вот как в одночасье может отвернуться от человека удача! Видимо, уже хватит выигрывать… И не только в Москве… И в Сочи, и на Байкале, и ещё много где за границами Родины — тоже хватит.

Но жизнь на месте не стоит, и поэтому дел у нового мэра «о-го-го» сколько накопилось. Это ещё только на тротуары плитку кладут, а в дальнейшем-то предстоит ещё всю проезжую часть ею выложить! Ну, чтобы вообще исчез из городского воздуха даже лёгкий привкус запаха такого мерзкого материала как асфальт. Очень спешит этот мэр. Видимо, торопится не растерять доверия президента, как это сделал его предшественник. Президент-то тоже в этих краях проживает и вместе со всеми ежегодно рискует своим здоровьем. Правда, в большинстве случаев издалека он вместе со всеми рискует. Откуда-нибудь из Бочарова Ручья он обычно подвергается опасности. Но это не важно, где он пережидает столичную жару и сопутствующие ей вонизмы, самое главное — риск порчи здоровья всё равно постоянно нависает и над президентом. Некоторые недоброжелатели нового мэра поговаривают, что причиной того, что он, новый мэр, так спешит, является всё та же, что и у предшественника — обеспечение сверхприбыли своей второй половине. Мол, жена мэра заправляет заводами, производящими эту самую плитку. Какая наглая ложь! Налоговыми органами давно доказано, а во всех СМИ официально объявлено, что жена у мэра является домохозяйкой, сидит дома и готовит мужу национальные тюменские блюда из оленей и муксуна. Не по нутру ему пришлась эта отстойная, полная естественных канцерогенов и химических добавок скучная московская пища. Поэтому мэр всегда подтянут и энергичен. Значит, с плиткой скоро будет покончено, а там, глядишь, и пробки на дорогах будут ликвидированы. А раз так, то с давкой в транспорте вопрос и подавно будет решён положительно. Это же все взаимосвязанные проблемы. Но вот что интересно: при их решении строительство новых дорог вроде как не предусматривается вовсе. И действительно — зачем тратить бюджетные деньги впустую? Научно доказано мэром Собяниным — достаточно организовать одну выделенную полосу для общественного транспорта на всех дорогах столицы, и всё будет хорошо. А там, где она всего одна, то не фига по ней и ездить никому, опять же, кроме общественного транспорта. И останавливаться никому больше в столице не надо, кроме общественного транспорта. Не фиг, как в народе говорится, парковаться где ни попадя и место на проезжей части своим стоянием занимать. Заехал на территорию столицы — и езди себе по кругу, на город смотри. Есть ведь на что посмотреть в столице-то! Чай, за 850 лет ей уже перевалило. А ежели какого несознательного пассажира надо высадить, так пусть, гад, на ходу выпрыгивает! Записать в правилах дорожного движения, что отдельным особо нетерпеливым гражданам разрешается выходить из автомобиля на скорости до 30 км/час включительно. Вот и пусть выходят себе, как говорится на здоровье. Нет, здоровья сразу, конечно же, не будет… Какое здоровье, когда рожей об асфальт (а потом — о плитку) и под колёса автотранспорта… Но в последствии при соответствующих тренировках всё вполне можно будет решить и исключить пассажирский травматизм на наших дорогах. А когда травматизм будет исключён, то появится и здоровье. Здоровье появится, а пробки на дорогах сразу исчезнут, и давка в транспорте сама собой будет ликвидирована. Прекратит своё существование, как особое явление столичной жизни. Вот тогда-то и до биотуалетов в салоне каждого транспортного средства дело дойдёт. И каждый житель столицы сможет тогда ощутить, как это может быть иногда приятно — погадить по пути на работу, не покидая пределов транспортного средства. Особенно, ежели в пузе «после вчерашнего» вдруг свершилась «революция», о неминуемом наступлении которой всё время предупреждают диетологи и реклама от производителей мезима и эспумизана. А вот, положим, не оказалось у какого-нибудь недальновидного гражданина или гражданки этих спасительных средств? Ежели, к примеру, не помнят уже эти граждане, сколько выкушали вчера горячительных напитков и законсервированных на зиму разносолов? Или же, скажем, переоценили граждане возможности своего истерзанного столичными стрессами организма? В столице-то ведь всё что угодно может произойти. Сейчас эти измученные революцией граждане, как ведь некультурно себя ведут? Выскакивают пулей из транспортного средства на остановке, сшибая на своём пути всех и вся, доли секунды бурят вылезшими из глазниц очами окружающую действительность и затем начинают какой-то по-крабьи странной походкой заискивающе семенить по направлению к каким-нибудь кустам, помойке или стройке — у кого насколько фантазии хватает. И вскоре из округи того гиблого места раздаётся сотрясающий окрестности вопль исстрадавшейся души, наподобие: «Пусть уж лучше моя совесть лопнет, нежели прямая кишка (мочевой пузырь и т. д., возможны вариации)». Затем до находящихся в непосредственной близости от этих гиблых мест граждан вскоре начинают долетать другие, богатые своим различием и потрясающие воображение своей некультурностью, какие-то очень омерзительные звуки. А в пустующем салоне транспортного средства, оборудованном биотуалетом, будет царить совершенно другая обстановка. Там любой гражданин, отметивший про себя скорую возможность возникновения «революционной ситуации», может загодя спокойненько подняться со своего пассажирского сидения, не опасаясь, что его немедленно займёт какая-нибудь сволочь, и прошествовать неторопливой походкой в так называемый «ватер клозет на колёсах». Находясь внутри этого спасительного заведения, гражданин может существенно погасить революционный накал биологических масс, бушующих в его организме, не оскверняя слуха и обоняния скучающих в салоне пассажиров. Кроме этого, гражданин сможет принять водные процедуры с использованием средств индивидуальной гигиены и воспользоваться услугами туалетной бумаги.

Как видите, много чего хорошего ждёт в перспективе москвичей и гостей столицы. Но, как говорится, поживём — увидим. Только бы президентское доверие не было потеряно… А может и наоборот… Может, лучше было бы, если оно всё же куда-нибудь потерялось?.. Да и пусть бы потерялось, но только после тотального замощения столицы плиткой (хоть одно начатое дело было бы завершено) и при условии, что у нового облечённого доверием мэра жена будет заправлять заводами по производству биотуалетов… Практика, сложившаяся в столице, показывает, что это будет твёрдым гарантом активности и целеустремлённости ещё более нового мэра в деле всеобщей туалетизации общественного транспорта Москвы. В общем, что лучше, а что хуже будет видно только в далёком последствии. Сейчас этого точно не определить. Тем более, когда очередные выборы на носу. А во время выборов вообще никому нельзя доверять. Надо сидеть себе тихо и смотреть, куда это всё пойдёт.

Вот и пусть всё идёт своим чередом. А пока, как нетрудно заметить, поводов, для того, чтобы посмеяться над тем, что творится в нашем жестоком транспорте, достаточно много. Хватает этих поводов и без яиц. Но название надо оправдывать. Коль уж этот рассказ был так назван, то мы в нём просто вынуждены были сосредоточить своё внимание большей частью на самых обычных куриных яйцах и их месте в столичном общественном транспорте. Вот так, что называется, просто и без всяких на то затей. Или же, как многие изволят выражаться, без всяких «узоров в колбасе». Но это уже кому как нравится, тот пусть так и выражается. Цензура у нас давно отменена, а яйца продолжают жизнеутверждающе радовать наш взгляд, безмятежно и вместе с тем обречённо полёживая на витринах продуктовых магазинов.

Отмороженные дети отмороженных родителей

Счастливое утро Вовы Орешкина

Раннее, зимнее и, поэтому, темное четырехчасовое утро в обычной стоквадратнометровой московской квартире не предвещало ничего необычного. А раз ничего это утро в себе не таило, то и спал в нём себе безмятежненько первоклассник Вова Орешкин. А когда Вова спал, он всегда почему-то высовывал из под тёплого синтетического одеяла свои тоненькие синие ножки. И нельзя сказать, чтобы Вове было жарко. Просто у Вовы была такая привычка. Разные ведь привычки у людей бывают. Кто пьёт спиртосодержащие напитки, кто любит укалывать себя шприцом с острой иглой, а некоторые, вообще, пристрастились, к примеру, пукать во сне… Словом, кто во что горазд. Не таков был Вова. Он не пил, не кололся и старался не пукать во сне. Но зато имел такое безобидное обыкновение, как высовывание из под одеяла своих тоненьких синеньких ножек. В этот раз ножки были почему-то беспорядочно залеплены лейкопластырем и напоминали раздвоенный контур итальянского материка с нанесенными на него местами паломничества туристов. В надежде увидеть что-нибудь новенькое, к окну орешкинской квартиры тихо подобралась уходящая за горизонт ночь. Несмотря на приближение своей полной обречённости, ночь продолжала оставаться студено-морозной в неукротимом желании ещё кого-нибудь уязвить, что называется, напоследок. Эта неугомонная стерва сперва с неподдельным удивлением таращилась на новые пластиковые окна орешкинской квартиры, но затем, так и не найдя на стёклах привычных ледяных узоров, вынуждена была сконцентрировать свой глубокий взгляд с матовой поволокой быстро постаревшей кокетки на покоцанных ножках спящего первоклассника. Она отчаянно силилась и никак не могла вспомнить: где же она и когда видела нечто подобное? Это была очень упорная и злопамятная ночь, и ей вскоре удалось воссоздать в своём угасающем сознании недавно прошедшие времена. Это были времена, когда горки трупов синеньких от прижизненного голода и посмертного холода цыплят иногда громоздились в неопрятных застеклённых витринах советских магазинов типа «Мясо-Рыба». При этом труп, оказавшийся по несчастью на вершине каждой скорбной горки, почти всегда подвергался дополнительному надругательству — как правило, он был зверски проткнут какой-нибудь ржавой проволочкой, с висящим на ней ценником: «1 кг — 1 руб. 50 коп.». В общем, жестокие это были времена… Но, как говорится, сейчас не об этом.

Сейчас о том, что эти воспоминания ещё больше взбудоражили любопытство заоконной странницы, и она ещё сильней прильнула к начавшему покрываться инеем окну орешкинской квартиры. Почувствовав на себе этот полный отвратительного любопытства взгляд, Орешкин-младший засучил во сне ногами. Засучил не как-нибудь, а попеременно выбрасывая ноги в стороны от изначально сведённых вместе пяток. Делал он это бессознательно и, в то же время, очень старательно. Откуда же взялась эдакая неестественность безсознательного поведения у этого сонного лентяя? А почему, собственно, лентяя? Да потому, что спит Вова и прожигает свою жизнь даром. Ну, ладно. Этот тезис применим ко всем спящим мира сего. Всё лентяйское человечество проводит треть своей жизни в бездарном сне, и Вова тут не оригинален. Но откуда же такие замысловатые движения? Всё дело в том, что Вова у нас хоккеист. Не мастер пока ещё, но стремящийся им стать. Впрочем, само по себе высокое звание «Мастер спорта» и соответствующий ему значок на груди не будоражит ум юного дарования. Вова хочет с юных лет играть в НХЛ и получать за это большущие деньги. Вот так вот! Хочет он получать удовольствие от игры при ревущих от восторга трибунах, да ещё чтобы за это удовольствие ему и деньги платили. Причём очень большими должны были быть эти деньги. Чтобы хватило на виллу с яхтой где-нибудь на Майями и на большую американскую машину без крыши. Ну, что же… Очень даже неплохо задумано. Только всё это, мягко говоря, неправда. Дело в том, что всего этого пока хочет только Вовин папа, а самому юному дарованию это всё пока глубоко «по-барабану». И деньги, и слава… Но это ведь только до поры — до времени. Это только пока кажется, что они и на фиг не нужны… Деньги эти, вместе с приложенной к ним славой. Действительно, зачем всё это, когда Вове и так хорошо. Вернее, это ещё совсем недавно ему было хорошо, пока его недалёким предком-папой не овладели некие амбициозные планы, и пока папа-предок не купил Вове полный комплект хоккейной амуниции. С этой минуты благополучный период жизни юного дарования был прерван на долгие-долгие годы. Вот и сейчас Вову, отрабатывающего во сне широкое хоккейное скольжение ждал сюрприз. Некая ожидала его впереди неожиданность. Своим рождением эта неожиданность была обязана Вовиному папе, который не успел его кое о чём предупредить с вечера. И дело вовсе не в том, что папа у Вовы был нерасторопен. Папа у Вовы был как раз очень шустрым малым и всегда умудрялся всюду поспевать. Но в этот раз не успел. А всё потому как тренер юного дарования, носящий звучную фамилию Дубовец, позвонил Орешниковым уже достаточно поздним вечером. Достаточным для того, чтобы измученный своей молодой жизнью Вова спал, повернувшись своими острыми, ещё неподверженными кариесу зубками к капитальной бетонной стенке многоквартирного дома, в котором поселилась не так давно семья Орешниковых. Захлёбываясь от восторга, тренер сообщил о том, что завтра руководство хоккейного клуба в очередной раз расщедрилось до того, что выделило юным спортсменам лёд для тренировки! С пяти утра! И это означает, что до семи можно спокойно кататься. Кататься и совсем не опасаться, что кто-то их выгонит, как это часто случается в «прайм-тайм», когда на тренировку неожиданно нагрянут какие-нибудь амбициозные фигуристы-керлингисты… Словом, более нужные стране и олимпийскому движению в целом люди. А в пять утра эти все «более нужные» почему-то ещё дрыхнут, что называется, без задних ног и самым беспечным образом прожигают свою короткую спортивную жизнь. Всем ведь теперь уже понятно, что это не спортсмены, а так… Какое-то недоразумение на льду… Какие-то шуты гороховые! Последним из наших фигуристов-бойцов был Женя Плющенко, а из кёрлингистов только женщины регулярно участвуют в крупных международных турнирах (ну, по крайней мере, их хоть иногда, но показывают по «ящику»), но чем они там занимаются? Эти наши кёрлингистки на международных турнирах совсем ничего не кёрлингуют, а только строят глазки. Причём абсолютно всем: и зрителям, и друг другу. Уже не знаешь, что и думать… И, при этом они ещё умудряются непрерывно болтать о чём-то друг с другом, явно к кёрлингу не относящимся. А то ещё возьмут ни с того, ни с сего и дружно хохотом зайдутся. Посмотришь на китаянок — жуть! В глазах сосредоточенность, как перед прыжком с высоченной скалы с маленьким парашютиком, движения отточены и скупы. Порой кажется, что они этими тяжеленными кеглями одним только взглядом управляют. А наши? Глазками блудливо шнырь-шнырь туда-сюда, что-нибудь друг другу болтанут, и рот у всех до ушей. Рот-то до ушей, а все кегли мимо круга… Но государство, или ещё кто-то очень добрый, с какой-то маниакальностью продолжает вкладывать деньги в этих клоунов фигуристов-кёрлингистов. Ну, в фигуристов — понятно, по инерции. Когда-то они всёж-таки побеждали. А вот на кёрлингистов-то с какого-такого перепугу разоряется государство (или кто-то другой, но тоже очень добрый)? И было бы можно не завидовать фигуристам-кёрлингистам, а попросту взять, да и наплевать на них с высокой колокольни слюной, но из-за них ведь всё время страдают хоккеисты. Особенно юные хоккеисты. Сидят за бортиком тридцать юных хоккейных дарований и ждут, а на поле жалко шаркает по льду какая-нибудь пара невзрачных фигуристов. Или же суетно шаркает мётлами по этому льду с десяток кёрлингистов, сопровождающих удручённую очередным неудачным запуском кеглю. И это при том, что хоккей у нас всегда в призах. Иногда даже и в золотых призах. А где кёрлинг и фигурное катание? Правильно, в глубокой, извините, жопе. И если продолжать так же относиться к юным хоккеистам, то завтра там же (в смысле, в ней же) будет и хоккей. Но пока об этом всерьёз никто не задумывается. Это ведь ещё не скоро, наверное, случится…

А почему фигуристы-кёрлингисты дрыхнут без задних ног? Да-да у этих уродов есть ещё и передние… Сказано же: сплошное недоразумение… Но когда эти «квазимоды» ещё будут спать, никакой опасности для юных хоккеистов они не представляют… В конце своего телефонного монолога тренер счёл нужным сделать акцент на том, что это будет первый лёд за всю уходящую неделю и ни в коем случае нельзя упускать шанса для повышения своего спортивного мастерства.

Папа у Вовы был не из тех людей, которые упускают возможности для совершенствования. И, в данном случае, совершенно не важно папино это совершенствование или Вовино. В данном случае, папино будущее в какой-то части определялось будущим сына. И вот уже загруженный под завязку хоккейной амуницией и Вовой боевой «жигулёнок» несётся по пустынным городским улицам. Вова оторопело хлопает веками своих опухших в неполноценном сне глаз и щекочет длинными ресницами темноту. Неспешно уходящая зимняя ночь ещё с большим любопытством смотрит на Вову сквозь лобовое стекло автомобиля. Юный хоккеист ещё не избалован зрительским вниманием и, поэтому, медленно краснеет, а затем опускает стекло автомобильной двери и плюёт в ночь отработанной жевательной резинкой. Ночь испуганно отшатывается от машины и, разозлённая наглой выходкой юного дарования, начинает медленно раскаляться. Распаляется и светлеет. Мучительно проступает рассвет.

С первыми предрассветными лучиками юные хоккеисты сталкиваются уже на льду. Столкновение для хоккеиста дело привычное, и хилые, измученные зимним рахитом лучики вскоре испуганно исчезают в находящихся под потолком оконных проёмах. Облачённые в многочисленные хоккейные доспехи юные дарования усиленно скребут на раскатке залитый с вечера лёд. Скребут острыми лезвиями коньков, тщательно зашнурованных скрюченными родительскими пальцами. Девственное зеркало льда медленно принимает матовый оттенок. Надо льдом висит плотное облако ночных испарений (вентиляция бережётся для изнеженных в хилости своей, приснопамятных фигуристов-кёрлингистов). На будущих звёзд НХЛ эти неудобства не производят ровным счётом никакого впечатления. Юные дарования постепенно наращивают темп, теряя чёткие очертания, и вскоре вовсе исчезают из вида мёрзнущих на трибунах родителей. Но от опытного тренерского взгляда не способно укрыться ничто! То и дело над покрытым туманом льдом раздаются его мощные рыки, и временами кажется, что это кричит в далёких предрассветных джунглях раненый отравленной стрелой носорог. Но нет… Пока все живы — здоровы. В том числе и ничем не раненный в джунглях носорог. Потные и румяные юные гладиаторы через час-другой гурьбой вкатываются в раздевалку. Душевые в раздевалках закрыты (душ — это пережиток цивилизации, предназначенный всё для тех же, для убогих фигуристов-кёрлингистов). В раздевалке начинает пахнуть носками нетрезвого лесоруба, наконец вернувшегося по весне из тайги домой. Вскоре всё успокаивается, и отмороженные на льду дарования веером развозятся по городским школам родителями, такими же отмороженными, как и их удачливые чада, с той лишь разницей, что крионирование родителей происходило не на льду, а на покрытых инеем трибунах. Развозятся юные дарования якобы для получения скудных знаний в соответствии с утверждённой в высоком министерстве программой так называемого среднего образования. Но на самом деле весь этот развоз устраивается только для того, чтобы хоть куда-нибудь пристроить своих отмороженных дарований в промежутке между утренней и вечерней тренировками. То есть, на то время, пока родители будут делать вид, что где-то и как-то работают. Именно «делать вид», потому как строить продуктивные капиталистические отношения в полуобморочном от недосыпа и переохлаждения состоянии бывает порой очень трудно. Очень тяжело это бывает сделать, несмотря на лживое старание живительных струй искусственного воздуха, источаемых многочисленными офисными кондиционерами. И даже поглощаемые литрами взбадривающие напитки, издающие запах, чем-то напоминающий запах свежеприготовленного натурального кофе помогают глубоко отмороженным родителям далеко не всегда.

А как же дети? Они-то хоть бодры? Какое там…Дети так же как и их родители… Пребывают в бодро-полуобморочном состоянии. Рассмотрим, например, продолжение наступающего дня Вовы Орешкина. Несмотря на то, что таких вот продолжений было в его короткой жизни очень много, Вову всякий раз в такие часы переполняло какое-то неподдельное счастье. Может, это было счастье временного освобождения из-под гнёта резковатого на крепкое словцо Дубовца. А может, это было счастье, возбуждаемое наливающимися силой мышцами тела юного дарования. Кто ж его знает? Во всяком случае, в те далёкие времена Вова ещё не мог с этим счастьем до конца разобраться.

Так вот, от нахлынувшего чувства у Вовы всякий раз неожиданно вырастали за спиной крылья, и почему-то, сильно удлинялся нос. Кроме того, нос приобретал какую-то костистую твёрдость… Ни дать, ни взять: не Вова Орешкин, а какой-то дятел… Вот и выбивал частенько этот спящий дятел-Вова своим чудо-носом звучную дробь по крышке школьного стола. Это не всегда нравилось учителям. Во-первых, портился внешний вид казённой мебели, во вторых, окружающие Вову дети-ученики почему-то всегда в таких случаях приходили в сильно возбуждённое состояние, тут же отвлекались от урока и с ужасом смотрели на Вовины разноцветные, подрагивающие в чутком сне крылья. Хотя, что тут, спрашивается, ужасного? Дятел — он и есть дятел… Плохо только то, что спит он на уроке. Но вам-то что до этого? Вы же в школу учиться пришли, а не на дятлов пялиться. Если уж так сильно приспичило, то, пожалуйста, извольте посетить зоопарк… Или же, в конце концов, соорудите в школе живой уголок с дятлом в клетке… Только Вову оставьте в покое. Надо бы понять, что Вове выпало тяжёлое детство.

И просиживало таких «дятлов» в школах овеянного хоккейной славой города великое множество. А чем же занимались в это время родители этих отмороженных детей? Они ведь, родители-то, тоже отмороженными были… И неужели тоже «дятлили»? Не может быть — это всё-таки довольно взрослые уже люди. Ну а тогда — чем же? Давайте-ка попробуем по подглядывать за ними в узкую щелочку приоткрытой офисной двери.

Отмороженные родители отмороженных детей

Большинство родителей юных дарований работало обычным «офисным планктоном», непрерывно роящимся в замкнутых объёмах стандартно обустроенных помещений. Эти однотипные перегородчатые помещения со светлыми пупырчатыми стенами, квадратиками навесных потолков, с полами, покрытыми ковролино-линолеумным материалом, и заставленные одинаковой, чёрного или древесного цвета мебелью и назывались, собственно говоря, офисами. В офисах этих бестолково и праздно сновал всюду вездесущий «планктон», в удручённой тональности журчала оргтехника. Сквозь проёмы в перегородках на суетливых «моллюсков» удивлённо глазели многочисленные мониторы компьютеров. Компьютеры не всегда понимали, что хотят от них эти зачем-то выползшие на сушу обитатели моря. Вот среди таких же как и они выползков и тусовались в рабочее время родители юных дарований. Осознавая свою низменность «моллюски» не желали подобной судьбы своим детям и всячески подстраивали свои неудавшиеся судьбы под их чаяния. Вернее, под их будущие чаяния, о которых юные дарования ещё не задумывались. Но ведь должен был думать хоть кто-то?! Думали пока они, взрослые «моллюски». И ничего лучше придумать они не могли, нежели как можно быстрее отправить своих «моллюсковых» детей в сказочную страну под названием НХЛ. Да-да, есть такая предивная североамериканская хоккейная лига. Сказка в ней была во всём: в стонущих от восторга трибунах, в зелёных реках быстротекущего на банковские счета «бабла», в невестах-дочерях нефте-металло-нано магнатов! Словом, впереди всех ждали хронические сопли счастья и искромётные брызги шампанского. Но пока дети «моллюсков» играли в соответствующих своим возрастам командах. Рубились они на льду во-вторых, в третьих, а то, и вовсе, в четвёртых пятерках такого великого и прославленного на всё страну клуба, как «Серебряные Медведи».

Почему это: во-вторых, в третьих, в четвёртых? А кто же тогда играл в первых пятёрках? Ведь по ходу повествования может показаться, что все родители юных хоккейных дарований были «моллюсками» и, следовательно, равны по своему социальному статусу. Да нет, конечно же. Такого не бывает. Это мы рассказали только про тех, кто составлял абсолютное большинство. Меньшинство же составляли эксклюзивные родители. Эти эксклюзивно отмороженные родители отморженных на ледовых полях детей, трудились в рядах творческой интеллигенции. В отличие от обычных «офисных планктонов», каждый день слетающихся, сметая на своём пути всё и вся, в места своего скучного роения ровно к 9.00 часам утра, творческая интеллигенция могла себе позволить припожаловать к месту свершения своих немыслимых по простоте и изяществу творческо-управленческих актов к 11–12 часам пополудни. Неспешно принеся себя любимых в офис, творческие интеллигенты одним своим появлением приводили в ужас бестолково суетливый планктон. В такие минуты планктон цепенел и приходил в окончательное замешательство. Замешательство вносилось в ряды «моллюсков» вполне сознательно. В качестве метода его превнесения, как правило, выбиралась раздача «моллюскам» отнюдь не сказочных «звездюлей». За что? Да ни за что… Просто так, как говорится, для поддержания порядка на рабочих местах. Для придания, так сказать, этим отстойным лузерам необходимой для служения строгому капиталистическому делу требуемой бодрости. А после завершения «раздачи звездных слонов» интеллигенты спокойненько следовали на свои рабочие места, отгороженные от территории всеобщего мельтешения стеклянными непрозрачными перегородками. Величаво шествовали они, дабы перевести дух от проявления бутафорского гнева и испить, наконец, чашечку кофе, очень похожего на натуральное, и снять показной стресс примитивной игрой «Тетрис» на своём навороченном персональном компьютере. Вместе с тем, большая часть творческой интеллигенции тоже была недовольна собой. Нет, пожалуй, этот тезис должен звучать как-то иначе. Например, так: собой каждый уважающий себя творческий интеллигент был всегда доволен, но, в то же время, как всякий истинный интеллигент, был просто обязан пребывать в постоянном недовольстве своей судьбой. Главным образом, не нравилась творческому интеллигенту работа с этим бестолковым «планктоном». Очень уж бесперспективной порой выглядела она. Не было в ней ни творчества, ни интеллигентности во взаимоотношениях. Во всём мире бушевал экономический кризис, а в стране, вдобавок, свирепствовала ещё и инфляция. Устойчивость финансового положения творческой интеллигенции была расшатана. А работая с этими бездарями-лузерами, было трудно надеяться на повышение своих KPI-ев и соответствующих им грейдов. И поэтому творческие интеллигенты тоже не желали подобной судьбы своим детям. Не желали и видели в беспокойных (от большого количества выпиваемого за день кофе) и чутких своих снах счастливое будущее отмороженных своих отпрысков. И это будущее отсвечивало им в тревожной ночи каким-то особым, неземным светом матовых НХЛовских ледовых арен. А по этим чудо-аренам бесшумными стрелами носились их уже основательно заматеревшие чада и забивали чудо-голы. Голы эти были просто-таки золотыми: было заметно, как после каждой забитой шайбы ощутимо провисал мешочек солидного банковского счёта. При этом, где-то высоко над трибунами закатывали восторженные истерики НХЛовские комментаторы. Их истошные голоса доводили до исступления и без того ликующие трибуны. Блеск! Но если разобраться беспристрастно, всё, что творилось в умах и душах этих спесивых интеллигентов, было не ново. Тоже самое творилось и в душонках обычных «лузеров-моллюсков»: слюни экстаза, награды, лавры и цветы. Мы-то про это уже знаем, а вот творческие интеллигенты, похоже, что — нет. Сталкиваясь на трибунах с надоевшими им ещё в офисах с родителями-«моллюсками» они всегда считали, что лузеры водят сюда своих чад исключительно для здоровья и воспитания волевых качеств. Этим надменным интеллигентам и в голову никогда не приходило, что этот отстой тоже о чём-то может мечтать… Но пока родители-лузеры только о чём-то мечтали, дети творческих интеллигентов уже играли в первых пятерках такого прославленного на всё страну клуба, как «Серебряные Медведи». Клуба, в честь которого в период жарких хоккейных баталий дружно скандировали трибуны. При этом, всё организовано было так, что северо-западные трибуны всё время матча ревели в негодовании:

— Кто сказал, что «Серебряные Медведи» в жопе?!

А юго-восточные им восторженно вторили:

— «Медведи» — самый лучший клуб в Европе!!!»

Были среди отмороженных хоккейных родителей и представители других специальностей. Но это были совсем уже какие-то маргиналы: руководители уличных ларьков, шофёры мусорных машин, носильщики чемоданов в отелях, многодетные безработные и т. д. В общем, всякий сброд, который за счёт своих бесперспективных чад надеялся существенным образом улучшить своё благосостояние. Дети этих беспросветных лузеров либо играли в каких-нибудь заштатных четвёртых пятёрках, которые во время принципиальных баталий на лёд вообще никогда не выпускались, либо вовсе не включались в состав такого прославленного на всю страну клуба, как «Серебряные Медведи». Этим бездарям милостиво дозволялось иногда потренироваться на льду великого клуба: покататься, никому не мешая, вдоль бортика или покидать в бортик игрушечной пластмассовой шайбой. Словом, здесь безнадёга была полной. Но, несмотря на такое мерзкое к себе отношение, эта категория лузеров тоже о чём-то в тайне мечтала, но, похоже, ни на что уже не надеялась. Ну что тут поделаешь? Лох — это ведь судьба такая…

Детям всех категорий этих, по-своему честолюбивых, алчущих славы и денег родителей все их мечтания и ночные грёзы были, как мы уже отмечали, гулко «по барабану». Большинство юных дарований фанатело от трансформеров, «томагочей» и голливудских мультипликационных шедевров наподобие «Том и Джерри», «Король Лев» и т. д… Фанатеть фанатело и при этом плоховато училось. Можно даже сказать, что вообще никак не учились эти юные хоккейные дарования. Только где-то числились они и «где-то» их переводили из класса в класс из-за презрительной жалости к юным спортсменам: «Орешкин? Да что с него взять? Он же хоккеист…». Снисходительностью учителей часто пользовались и тренеры (или, как говорят абсолютно все спортсмены — «тренера», делая ударения на последний слог). Дубовец, например, любил повторять при каждом удобном и не очень случае отмороженным родителям отмороженных детей: «Что вы всё стонете, мол, лёд дают в то время, когда в школах уроки идут? На фига вашим детям эти дурацкие уроки? Они же всё равно все тупые у вас! Вон на прошлой неделе директор спортшколы заставил меня их школьные дневники проверить… Двойка на двойке! Так, что пусть лучше тренируются… От улицы отрываются… Будут делом заниматься — в тюрьму не попадут. Здесь же как? Либо человек играет в хоккей, либо он сидит в тюрьме. Третьего, как говорится, не дано. Да вы не приживайте, вот, поглядите на меня… Тоже ведь не учился никогда как следует, зато в тюрьму не сел и человеком стал. Да ещё каким — физкультурный институт с красным дипломом закончил! Теперь вот ваших оболтусов тренирую, смену себе ращу». Эту сокровенную мысль Дубовец повторял не раз, и в конце этой тирады и без того пропитая (пока только до красноты) морда лица Дубовца всякий раз обретала некое небесно-малиновое сияние.

Низвержение маньяков

Шло время. Вова давно уже превратился в юношу с пробивающимися под носом усами. Точно такие же внешние эффекты присутствовали и на лицах всех его сотоварищей. Эффекты свидетельствовали о неукротимом половом созревании наших отмороженных героев. И этот не поддающийся сомнениям факт порой сильно препятствовал росту хоккейного мастерства. В обиходе юных дарований появились такие выражения, как: «закосить», «забить», «отмазаться», «соскочить» и т. д. Несмотря на праведный гнев неистового в своём маразме Дубовца, участились наглейшие пропуски тренировок. И кто ведь их пропускал! Самые даровитые из всего обилия дарований!

Как же это такое могло случиться? У отмороженных родителей ведь всегда всё всегда было под контролем? Вот именно, что это когда-то «было». Родители с течением времени как-то охладели к тренировочному процессу, а необходимость помогать своим чадам таскать здоровенные баулы постепенно отпала. Великий хоккейный клуб, наконец, выделил юным дарованиям помещение для хранения и просушки громоздкой хоккейной амуниции.

Со временем отмороженные родители перешли в иную стадию своего развития. Нет-нет, они продолжали фанатеть хоккеем в исполнении своих отмороженных чад, но фанатизм этот стал проявлялся только на проводившихся по воскресеньям играх. В такие дни эти маньяки, едва доехав до места очередной хоккейной баталии, куда детей доставлял автобус, арендованный великим хоккейным клубом на какой-то автомобильной свалке, тут же принимались вливать во собственную нутрь различные горячительные напитки. Особи женского пола, так называемые «хоккейные мамы», с упоением попивали коньячок, изредка запивая его шампанским. Особи же мужеского пола отдавали предпочтение большому количеству водки. Но и коньячок попивали они. Особенно, когда под рукой не оказывалось закуски. К моменту начала первого периода все отмороженные родители были уже готовы к деятельному «болению» за своих отмороженных детей и располагались на стылых трибунах. В сердцах родителей бушевал неугасимый сорокоградусный огонь. Их мятущиеся души распирали пламенные эмоции. Что только ни слышалось с этих покрытых инеем трибун!

— Коля! Держи этого длинного, придурок. Что ты катаешься, как в штаны насрал! В тело играй! В тело-о-о! — вопила хриплым голосом, заходясь в экстазе, какая-нибудь хоккейная мама, ещё полчаса назад находившаяся в рядах особо утончённой части творческой интеллигенции.

— Спишь, ур-р-од! Ну, погоди, сурок! Ты у меня весь вечер от пола отжиматься будешь, плесень! — орал диким голосом из-за ворот в спину своему сыну-вратарю, только что пропустившему шайбу, какой-нибудь разъяренный отец-«моллюск». И трудно было поверить, что ещё каких-нибудь полчаса назад из этого отстойного «моллюска» слова нельзя было выдавить.

Да-а-а, очень сильно преображались отмороженные родители на трибунах. Алкоголь, помноженный на азарт, знаете ли… Всё это требовало немедленного выхода и, если горлышко этого выхода было слишком узким отмороженные родители тут же устраивали потасовку на трибунах. Как правило, это были хорошо самоорганизованные потасовки. «Хоккейные мамы» одной команды дрались с «хоккейными мамами» другой. «Хоккейные папы» одной команды дрались с «хоккейными папами» другой. При этом «моллюски» дрались с «моллюсками», а творческие интеллигенты выбирали объектами своих атак исключительно творческих интеллигентов из числа родителей юных дарований из команды соперника. В такие, наполненные драматизмом минуты, отмороженные дети прекращали игру и как завороженные следили за своими прыткими предками. Основное действо мгновенно переносилось с хоккейного поля на трибуны и завершалось только после приезда наряда милиции. Словом, отмороженным детям всегда было кем гордиться, и с кого брать пример.

Но в отличии от своих героических родителей изрядно повзрослевшие и незаметно для себя превратившиеся в юношей, дети, на льду никогда не выпивали, хотя дрались тоже довольно часто. Можно сказать, на «сухую» они всё время дрались. Не разрешал им выпивать во время матча стойкий Дубовец. Впрочем, не разрешал он не из-за своей беспримерной стойкости, а скорее всего, только из зависти. Дубовец, он ведь всегда хотел выпить, даже находясь в глубочайшем сне, но усугубить чего-нибудь на тренировке или же на игре ему не позволяла профессиональная этика, помноженная на строгий взгляд директора СДЮШОР. Этот отстойный директор всё свое свободное время посвящал строгому взгляду на Дубовца. Видимо, грешки за ним всё же водились. Дубовец в душе очень сильно осуждал директора за такое поведение, так как давно уже не выпивал во время работы. И не выпивал исключительно из этических соображений. Видимо, по такому предмету как «Спортивная этика» у него всегда была «пятёрка» в физкультурном институте. Ну, а раз уж ему самому нельзя было «грохнуть» при таком раскладе, то не допускал он этого и среди повзрослевших детей. Впрочем, отмороженные дети к алкоголизму как-то не стремились. На смену трансформерам и томагочам давно уже пришли персональные компьютеры с «Дум» ами— 1,2,3; «F-19» и т. д. Читать, конечно же, никто из юных дарований ничего не читал (в смысле, какой-нибудь литературы), но грамоту разумели они чётко. Иногда даже полемизировали друг с другом на каком-нибудь форуме в Интернете:

— Чувачок, евто не праф ты. Зайди на сайт аффтара.

— А чё там?

— Аффтар жжёт не по деццки…

— Зашёл — жесть!!!! Соскакиваю взад с досвидосом.

И такой стиль общения между юными дарованиями был в порядке вещей. Делать четыре ошибки в слове из трёх букв стало нынче модно. (Помните слово «ещё», которое было написано как «исчо»?) И порой было не совсем понятно: то ли это всё диктовалось плохой успеваемостью в школе, то ли это была сознательная бравада некой свободой общения. А, скорее всего, — это было и то, и другое. Вернее, первое, помноженное на второе. Это очень скоро подтвердилось. Подтвердилось тогда, когда юные дарования подошли к окончанию своей хоккейной СДЮШОР и оказались никому не нужны. Места в дублирующем составе команды мастеров были давно и устойчиво заняты самыми талантливыми выпускниками предшествующих годов и хоккейными гастарбайтерами, не говоря уже местах в самой главной команде великого клуба «Серебряные Медведи». Маньяки-родители в муравьиной панике хаотично забегали по спортивным инстанциям с приблизительно одними и теми же вопросами и текстами возмущений: «Как нет мест? Вы что, не видите, какой у меня Вова талантливый?! Как это, не видите? То есть, как это, у вас таких Вов?.. А зачем же мы тогда двенадцать лет мучались?! Что значит: «зато ваши дети не шлялись по дворам»? Мы бы тогда купили Вове спортивную майку с трусами и кроссовки и отправили бы его на лёгкую атлетику. Но мы же — нет, мы же хоккейную форму за полторы штуки зелёных американских рублей несколько раз покупали (а как же? Вова-то рос в течение этих двенадцати лет), за лёд сколько раз платили, за лагеря для предсезонной подготовки! Учёбу совсем забросили! И что теперь? Пинком под зад, и иди, куда глаза глядят? Куда-куда глядят? В физкультурный институт? А-а-а, теперь это Академией называется… Хрен редьки не слаще… А дальше что? Работать потом всю жизнь Дубовцом, да и то в каком-нибудь Мухосранске? Здесь ведь и тренерских мест, наверное, тоже не хватает? Вот, то-то же… А с таким верхним образованием никто на нормальную работу не возьмёт. Разве что только грузчиком в овощной магазин… Ладно-ладно, намёк поняли… Мы вам баблосов дадим! Сколько хочите! Нет?! За баблосы и то только в «дубле» по бортику?! Ну, нет!» В общем, наступил полный крах родительских мечтаний. Вместо сказочных благ НХЛ, вместо ревущих трибун и потрескивающих от спрессованной зелени банковских счетов, вместо летящих из кубка Стэнли брызг шампанского и опускаемых туда соплей счастья маниакальные родители получили в награду за свой самоотверженный труд, в лучшем случае, недоразвитых студентов физкультурных ВУЗов. А некоторые не получили и этого… Некоторые удостоились чести стать родителями братков с местных продуктово-вещевых рынков. А как иначе? Кушать-то хочется… И кушать хочется не по труду своему, а по амбициям, которыми отмороженные дети, наконец-таки, заразились от своих отмороженных родителей.

Вот такая вот история. Вот такой вот отрицательный опыт… Несколько утрировано, конечно же, получилось… За что же их так всех, что называется, под одну гребёнку? И родителей, и детей? Родители, они ведь старались. Из кожи вон лезли. Порой, последнее от себя отрывали. И дети… Эти хоть от себя ничего не отрывали, но тоже терпели трудности и лишения хоккейной жизни на фоне роста потребностей быстро взрослеющего организма. Но… такова суровая правда жизни. Такое творится в наших столичных хоккейных клубах повсеместно. И всё, в основном, из-за многочисленных соблазнов больших городов. А соблазны всегда очень сильно ослабляют мотивацию. Почему, например, у нас в КХЛ играет большое количество хоккеистов родом из Воркуты, а некоторые из них даже умудряются попасть в заветную НХЛ? Да всё потому, что у воркутинских юных дарований, по большому счёту, всегда было всего два пути: либо повзрослевшее дарование лезет в тёмную, полную метана и прочей мерзости шахту и вкалывает там («Даёшь стране угля! Пусть мелкого, но до х…я!»), не разгибаясь, до самой пенсии (или до очередного взрыва), либо же это повзрослевшее дарование играет в свое удовольствие в хоккей на ярко освещенной арене и получает за это очень приличные даже для шахтёра деньги. Хорошенькая альтернативка, не правда ли? Вот и грызёт за неё юное воркутинское дарование лёд зубами с малых лет. И многие из грызущих в альтернативку эту попадают и обеспечивают за десяток лет хоккейной жизни своё дальнейшее существование. Или же не существование, а процветание. Это ведь как у кого получится… В зависимости от того, сколько кому отпущено в области интеллекта.

А какие же есть альтернативы у столичных юных дарований? Да на самом деле великое множество! Физкультурно-рекетирское будущее — это мы так, для острастки особо ретивых родителей помянули. На самом деле в столице полно специальностей, которые не требуют вообще никакого образования. Вот только одна загвоздка: при приёме на работу всегда требуют показать «корочки», свидетельствующие о получении высшего образования… Но, в принципе, это полная фигня, а не загвоздка. Сейчас любые «корочки» можно купить на многих станциях столичного метрополитена. Будь это даже «корочки» Кембриджа или Сорбонны, не говоря уже о «корках» из бурс отечественного розлива. Что же это за специальности такие, для которых образование совсем не обязательно? Да, полно их нынче, специальностей этих на ниве строительства отечественного капитализма… Все просто лень перечислять, но для примера возьмём такую специальность, как менеджер. Это типичный представитель офисного планктона — суетливого и бесполезного. Представитель, обладающий очень маленьким грейдом и коэффициентом полезного действия (КПД) гораздо более низким, даже нежели аналогичный показатель, который достигался когда-либо самым ленивым в мире паровозом. Паровозом, который поглощал своей топкой миллионы кубометров древесины, для того чтобы громко взвизгнуть своим гудком, метнув в небеса облачко пара. Но, к счастью для менеджеров, их деятельность оценивается не по КПД, а по множеству очень хитро составленных KPI-ев (мы о них уже упоминали, об этих хитрых зверушках, описывая проблемы творческой интеллигенции, возникающие при вразумлении офисных моллюсков). KPI-аи составляются таким чудесным образом, что чтобы не вытворял менеджер в течении квартала в своём офисе, его деятельность всегда будет оценена положительно. Например, если менеджер будет явно вредить делу построения отечественного капитализма в рамках отдельно взятой фирмы, то его KPI будет иметь значение чуть ниже среднего уровня, если же менеджер изо всех сил будет стараться сделать что-то действительно для капитализма полезное, то значение его KPI— я будет чуть выше. И при этом значение всех KPI-ев, висящих на шее менеджера, будет всегда положительным! Надо отметить, что у простого менеджера может быть много KPI-ев, и вычисление их значений составляет отдельную дополнительную работу, которой он занимается почти всё своё рабочее время. Поэтому простые менеджеры (которых и менеджерами-то никогда никто не зовёт, а презрительно кличут «манагерами», побуквенно воспроизводя английское написание этого слова) всегда стремятся стать топ-менеджерами, обладающими громадными грейдами и всего одним KPI-ем. То есть разница между «манагерами» и топ-менеджерами точно такая же, как между офисным планктоном и творческой интеллигенцией.

Так что, не всё так плохо и безнадёжно, господа столичные юные дарования и их отмороженные родители! У вас у всех есть вполне определённая перспектива. Вас ждут не только физкультурные институты и рэкет на продуктово-вещевых рынках. Если очень постараться, то вас будут ожидать ещё и многочисленные офисы, разбросанные по обочине дороги, ведущей в светлое капиталистическое никуда.

Зимняя рыбалка по-питерски

Эх, и наградил же Господь этих амбициозных питерцев обилием окрестных водоёмов, в которых ещё можно отыскать хоть какую-нибудь рыбу! Иногда даже очень хорошую рыбу можно выловить в этих водоёмах, но удаётся это далеко не каждому — только маститым профессионалам или отпетым «чайникам», в руки которых каким-то чудом попало профессиональное удилище. Откуда и каким чудом навороченное удилище может попасть в дрожащие от неопытности ручонки «чайника»? Всё очень просто и никаких чудес: такими снастями снабжают «чайников» сами профессионалы, что называется, хохмы ради. Даже не столько ради хохмы, сколько преследуя свои корыстные интересы. Ведь часто случается так: засвербит вдруг у рыбака-профессионала в душе известное рыбацкое чувство и захочется ему немедленно отбыть на рыбалку, но одному ехать скучно, а подходящей компании не собрать. К примеру, у другого рыбака-профессионала и по совместительству его постоянного компаньона неожиданно озаботилась родами жена, а к другому вдруг нагрянули родственники из Магадана, приезда которых не ждали уже десять лет. Не ждали их год, два… десять, а они возьми да и припожалуй с полным чемоданом (представляющим из себя нечто среднее между чемоданом типа «Мечта оккупанта» и баулом «Смерть носильщику») тихоокеанской рыбы: какие теперь обоснования необходимости срочного выезда на рыбалку могут в этом случае удовлетворить жену? Они ведь, жены-то, почему-то всегда думают, что мужья на рыбалку за рыбой ездят. Им же, жёнам, всегда конечный результат требуется: был на рыбалке — гони рыбу! Поэтому-то и никогда не поймут они: зачем ехать на рыбалку, когда рыбы в доме целый чемодан? Да ещё такой… В общем, разные причины встречаются в этой жизни, только никогда не надо верить рыбаку, когда он начинает отнекиваться, ссылаясь на приезд тёщи. Это наглейшая ложь! В этом случае настоящий рыбак сразу же убежит из дома на трескучий мороз, судорожно сжимая в руках стебли букета всех своих вирусных и остро респираторных заболеваний. Выскочит и помчит не «куда глаза глядят», а к самому дальнему из достижимых за один световой день водоёмов. Помчит, покачиваясь от боли и высокой температуры. Значит, на самом деле, причина нежелания рыбака ехать на природу кроется в чём-то другом, но никак не в приезде тёщи. В чём-то таком, о котором не принято говорить вслух, вот и приходится придумывать всякую чушь и небывальщину. А на самом деле причина у него тоже очень даже уважительная, потому как по другому в жизни попросту не бывает — в любом ином случае настоящий рыбак обязательно откликнется на просьбу товарища и поедет. Что же, и так бывает в нашей жизни — причина уважительная, но огласке не подлежит из-за очень глубокой своей интимности на фоне прозаичности бытия. Словом, не вдаваясь в глубокие подробности, иногда такое случается у заядлых рыбаков, когда у одного неожиданно засвербило, а другой по уважительной причине выехать не может. А причина в том, что воспалилось всё у него до потрясающих сознание размеров. Распухло всё от внезапного венерического заболевания, коварный вирус которого подстерёг рыбака у берега чем-то зараженного водоёма. Наверное, в этом водоёме незадолго до приезда туда рыбака выкупался какой-нибудь сексуальный маньяк, специализирующийся на вокзальных проститутках и полностью игнорирующий средства предохранения. В этом, наверное, и состоит маниакальность его драйва. А рыбак-то не знал о том, что маньяк накануне решил первый раз за год искупаться в этом водоёме и опрометчиво залез в него. Не купаться залез, а чтобы сачком помочь выползти на берег случайно зацепившейся за крючок его закидушки большущей рыбине. И вот, когда рыбак в этот водоём, что называется, сгоряча, впрыгнул, то немного не рассчитал и слегка замочил репутацию. Чуть-чуть только подмокла она, репутация эта — глубоко было у берега. «Чуть-чуть», и вот вам, пожалуйста, такой потрясающей воображение результат… Всё неожиданно и как-то сразу приняло чудовищные размеры, чешется и при этом ещё очень плохо пахнет. Но всё это дело, можно сказать, обычное и терпимое. Вот только непонятно, почему оно ещё и дышит самостоятельно? Ладно, это как раз тот чисто медицинский вопрос, в который рыбакам не стоит углубляться. Рыбаков должен теперь интересовать только один вопрос: ну как с таким заболеванием можно куда-то ехать, когда столько уколов и таблеток? Нет, конечно же, можно собраться с духом и поехать даже несмотря на косые взгляды чем-то обиженной жены… Но при таком обилии медикаментов, где же тогда время для удочек найти? В общем, выезд на рыбалку в этих условиях приобретает ярко выраженную неконструктивную форму. Конечно, напрямую всего этого дружбану-рыбаку не выскажешь. Не поймет он ничего. Особенно про неконструктивизм. Вот и приходится чушь всякую на ходу придумывать… Тёща к нему, видите ли, приехала… Про отношения зятей и тёщь мы ведь всё знаем:

— Мама, а вы на сколько к нам с Верочкой приехали?

— Да пока совсем вам не надоем.

— Это что же… даже чайку не попьёте?

Или вот ещё:

— Верунь, а твоя мама к нам на сколь приедет?

— Что-то я не поняла, о чём ты хочешь спросить: на кой? Или на сколько?

Так что нечего тут на тёщь кивать, порочить их светлые имена и демонизировать этих добрейших и всегда желающих своим дочерям более лучшей жизни женщин. Не можешь ты ехать на рыбалку со своим распухшим хозяйством, так и скажи: не могу, мол, очень уважительная причина. И всё. И дело с концом. По-мужски надо… а не прятаться за бледный тёщин силуэт.

Вот тогда-то, услышав эти грубые мужские слова отказа, и приходится страждущему рыбаку-профессионалу выбирать какого-нибудь «чайника» (желательно не очень нудного) и долго уговаривать его съездить на природу, дабы попытать истинного рыбацкого счастья: «Ну, пусть даже и не поймаем мы ничего, зато природа-то кругом какая! На заре соловей так распоётся — аж захлёбываться начинает в желании самого себя превзойти! А на гладкой поверхности воды, отражающей первые всполохи встающего над горизонтом солнца, то там, то здесь появляются весёлые всплески серебристых плотвичек, эротически заигрывающих с весёлыми, уже бодрыми ото сна и весьма зубастыми щучками! Нет удилищ? Та ты чё, у меня их хоть анальным отверстием жуй! Поделюсь ради такого дела». И не важно, что все эти душещипательные природоописания с соловьиным пением и колеблющейся водой повествуются перед зимней подлёдной рыбалкой: настоящий рыбак всегда готов так словесно-творчески поездить по ушам «чайника», что через пару часов тот готов ехать куда угодно для восторженного соития с многочисленными анналами родной природы. Здесь очень важно, чтобы «чайник» не успел «расхолодиться». Особенно после того, как узнает, что вставать ему придётся в четыре часа утра да ещё пару-тройку часов куда-то ехать. Для поддержания в «чайнике» особого — рыбацкого боевого духа надо тщательно подогревать его воображение всякими необычными рыбацкими историями и периодически подначивать его, подвергая сомнениям самые сокровенные мужские качества (нет, не размеры… размеры, наверное, важны для другого вида рыбалки, а здесь речь идёт о каких-то иных мужских качествах). Начать надо с обычных рыбацких баек о том, как однажды ему, профессионалу, но тогда ещё «чайнику», удалось выловить экземпляр: «Во-от, таких размеров и весом в двадцать килограмм!» При этом руки рассказчика распрямляются во всех сочленениях, максимально раздвигаясь в противоположные стороны, и некоторое время удерживаются параллельно полу. Зрачки глаз повествователя мечтательно-воспоминательно загоняются куда-то за пределы радужных оболочек, куда-то в район надбровных дуг. При этом особый акцент делается на драматизм борьбы с выловленной рыбой. Часто дыша и азартно потея, профи рассказывает «чайнику», как сцепившись с рыбой, что называется, не на жизнь, а насмерть ещё в прибрежных водах, они затем долго катались по берегу залива, стремясь выявить победителя. Наконец, профи удалось ухватить большой круглый камень, коих много на берегу залива, и хватить им рыбу по чешуйчатой голове. В отместку за эту грубость и неспортивные методы борьбы рыба тоже было хотела раскрошить булыжник о голову профи, но от долгой борьбы у неё очень сильно вспотели плавники и никак не могли зацепить гладкие, отполированные волнами булыжники. Профи не преминул этим воспользоваться и наносил рыбине удар за ударом, пока не послал её в глубокий нокаут. Дальше всё было делом техники: пока рыба пребывала в состоянии нокаута, профи быстро вспорол ей живот и вытряс из него всё склизкое содержимое, а в зубастую пасть вставил обломок весла на распор, так, чтобы рыба уже никогда не могла даже шевельнуть челюстью. Утомлённый кровавой дракой профи решил, наконец, как следует отдохнуть и даже присел было на ближайший валун, когда рыба неожиданно очнулась и бой возобновился с новой силой. Но силы были уже не равны. Лишённая поступающих из пищевода витаминов рыба начала быстро утомляться. В довершении всех свалившихся на неё в этот день неприятностей, рыба вскоре воочию обнаружила пропажу всех своих внутренних органов. Этот факт очень сильно обескуражил морского хищника и существенным образом надломил его психологию. Всё увиденное рыбой существенно понизило её самооценку. Глубоко удручённая всем произошедшим накануне, рыбина очень сильно загрустила и примерно через час заснула беспробудным сном. Но перед этим успела-таки, гадина, сломать профи челюсть. Это произошло в тот момент, когда рыбак расслабился и решил пощупать пульс у почти бездыханной туши. Зачем он это сделал? Сам до сих пор не понимает. Наверное, для уточнения диагноза. Ну, чтобы точно потом узнать причину кончины морского хищника. Вот и уточнил. Результат — глубокий нокаут и открытый перелом (при этом «чайнику» обычно показывается шрам от бритвы «Нева» на так и непобритой скуле). Закончить, конечно же, надо на очень позитивной ноте. Нельзя запугивать «чайника» описанием кровавых битв. Мол, рыбу ели целый год всей роднёй, и все коты во дворе всегда сыты были, да ещё и соседям хватило несколько раз обожраться до рвоты. Больно уж охочими они оказались до халявы. А то, что трудно пришлось при поимке такого крокодила, так это только потому, что профи был тогда один на берегу. Если бы рядом с ним в ту судьбоносную минуту был «чайник», то справились бы они вдвоём с этим монстром за одну минуту. Но «чайника» в ту великую минуту рядом не оказалось и, знамо дело, профи пришлось очень трудно. Но на то он и профи, чтобы всё и вся преодолевать. Далее можно продолжать рассказы в том же духе, раз от разу увеличивая размер пойманной рыбы: «Во-от с таким глазом!», «Во-от с таким расстоянием между глаз!» (В обоих случаях руки рассказчика занимают привычное, параллельное полу положение). Можно бы ещё удлинить описание борьбы и усилить её накал… Но тут главное не переборщить — «чайник» в конце каждого повествования должен быть абсолютно уверен в положительном исходе запланированного мероприятия..

А когда ресурс обычных рыбацких баек и подначивания будет полностью исчерпан, можно рассказать «чайнику» историю о том, как однажды в акваторию Финского залива сдуру заплыл однажды настоящий кит. Да-да, настоящий кит, относящийся к такой агрессивной его разновидности как кашалот… Оголодал тогда кит на мелководье залива в отсутствии своего любимого лакомства — глубоководных осьминогов-спрутов — и давай тоннами поглощать щупальцеподобную миногу. Но не хватило ему кормовой базы. Тонны вскоре закончились, ведь не так много в водах залива осталось миноги, сколько ему хотелось бы съесть. Очень сильно по этому поводу загрустил тогда кашалот. Закручинился, впал в депрессию и всё чаще стал серьёзно задумываться о суициде. Думал он, думал, да и выбросился в глубокой тоске на каменистый берег Финского залива. Но недолго он там пролежал в тягостных размышлениях о бренности бытия. Не дали ему окончательно закручиниться и взять на душу тяжкий грех самоубийства сердобольные по своей натуре местные рыбаки. Обнаружив страдальца, они мигом вспороли ему трепещущее брюхо, и каково же было их рыбацкое удивление, когда внутри кашалота они обнаружили пару тонн не переваренной по причине китовой депрессии ценной рыбы-миноги! Счастливчики мигом растащили этот финский деликатес по багажникам своих дешёвых отечественных автомобилей и рванули к границе с Финляндией, где через доверенных людей с большим наваром загнали эту змеевидную рыбу приграничным чухонским буржуинам-гурманам. На вырученные средства эти баловни судьбы тут же купили себе по японскому внедорожнику. Счастливчики до сих пор, мол, раскатывают на этих машинах по льду Финского залива в ожидании заплыва в акваторию следующего безумного кашалота. Но тот как-то не очень торопится заплывать в этот мелкий залив, а ожидающие его рыбаки каждый год безвозвратно проваливаются на своих «японских джипах» под лёд. Одни безвозвратно проваливаются, а другие тем временем не прекращают своего алчного ожидания. Терпеливо накручивают они километры по кромке льда, напряжённо вглядываясь в серые балтийские дали в надежде засечь на горизонте заветный китовый фонтанчик. Каждый год под лёд уходят всё новые и новые старатели, а те из них, кто пока ещё остаётся и продолжает кататься по льду, всякий раз скорбно притормаживают у свежей полыньи, чуть грустят над ней и продолжают движение. Очень достойное они демонстрируют поведение. А потому как нельзя бросать начатое погибшими товарищами дело. Да и рыбу в заливе надо постоянно подкармливать, пока не захирела вовсе…

Но на такой минорной ноте ни в коем случае нельзя завершать повествование о ките. Это может привести к обратному эффекту и сразу же безвозвратно оттолкнуть «чайника» от рыбалки. Закончить свой рассказ надо с очень высоким пафосом, говоря немного в нос о том, что, якобы, в местной печати совсем недавно промелькнуло сообщение о том, что очередного заблудшего кашалота-крэзи недавно заметили пограничники в районе города Выборг. Долбанутый китяра, весело фонтанируя в хмурое балтийское небо, якобы, направлялся в сторону Питера и по расчётным данным скоро должен появиться в районе деревни Пески, что на южном берегу финского залива. «А мы как раз туда с тобой и поедем! — должен завершить на ещё более высокой ноте свой рассказ рыбак, — ты же хочешь ездить на японском внедорожнике, Серёга (Коля, Петя и т. д.)!» И теперь уже ребята-«чайники» (Серёга, Коля, Петя и т. д.) не дрогнут. Каждый ведь хочет на японском джипе-то… Под лёд, конечно же — нет, туда никто не хочет. Больно уж там скучно. Так скучно, что даже те, кто туда ежегодно проваливаются, всегда о какой-то другой судьбе до последнего своего момента мечтают. Но судьба — дело строгое. Мечтай, не мечтай, а что прописано, то и будет. Сразу вспоминается анекдот о том, как гулял как-то эмир в саду падишаха и увидел смерть, стоящую между экзотических деревьев. Смерть, как положено, была вооружена косой, и вид у неё был очень уж недовольный. Визирь испугался, побежал к падишаху и пал на колени:

— О великий падишах, отпусти меня на недельку в Хиву!

— Что с тобой? Зачем тебе надо в Хиву?

— Я только что видел смерть в твоём саду. Она очень сердилась на меня. Видимо, хотела забрать, но я убежал. Позволь убежать подальше!

— Беги, раз считаешь, что так ты от неё убережёшься…

Визирь тут же вскочил в карету да и был таков. В это время во дворец падишаха заходит смерть. Мудрый падишах спрашивает её:

— Что случилось? Зачем ты так напугала моего визиря своим недовольным видом?

— Да надоел мне твой визирь своей бестолковостью. Я его уже три дня в Хиве жду, а он по твоему саду разгуливает!

Эх, судьба… Никуда от неё не скроешься. Но всё равно, не надо бы по льду на джипе… А вот промчать на таком «зверьке» по искривлённой нашими дорогами земной поверхности — мечта каждого постсоветского индейца.

Так вот, рассмотрим теперь ситуацию, при которой случается так, что «чайник», взятый на рыбалку исключительно для борьбы со скукой, которая нападает на профессионала-рыбака в период отсутствия клёва, вдруг начинает таскать одну за другой рыбу из лунки, причём такую рыбу, которая по всем законам природы не должна клевать на этом водоёме в это время года и на эту не предназначенную для неё удочку. Например: рыбалка происходит в глухозимье на грубую «корюшиную» удочку, оборудованную толстой леской с фосфорными мормышками-«светяшками» и большими крючками, на которые вдруг каким-то чудом начинают цепляться и нежная плотва, и вёрткая минога, и даже такая необычная с некоторых пор для здешних мест хитрющая треска… И это при том, что крючком рыбака-профессионала брезгуют абсолютно все обитатели дна залива! Даже хищная корюшка не цепляется на его специально подготовленное для неё удилище! Надо ещё учесть то обстоятельство, что не лучшую свою удочку, как правило, отдают профи «чайникам»: «А на фиг ему хорошая удочка? «Чайник» он и есть «чайник» — от скуки только…». Вот и таскает себе «чайник» исключительно «от скуки только…». Профи же места себе не находит. Он уже и лёд во всей округе так «обурил», что того и гляди треснет поверхность под его гневными ступнями из-за обилия зияющих чёрной водой лунок. И под берег уже профи «за окушком» сбегал к торчащему из-подо льда камышу, и свои лучшие удочки одну за другой в разных лунках опробовал — нет! Не цепляется даже такая зараза, как неискушённый в гастрономии ёрш! А «чайник» знай себе всё таскает одну рыбёху за другой, да ещё покрикивает иногда на близкого к отчаянию профи (каков наглец, а!!?!??): «Эй, ты, ну-ка тащи скорей багорик, совсем обленился! Хоть какой-нибудь толк от тебя должен же быть…». (Это значит, такую рыбину подцепил «чайник», что она через лунку без специального приспособления-багорика никак не хочет пролезать!)

Да-а-а, вот такие вот иногда превратности судьбы подстерегают опытных рыболовов. Можно даже сказать — откровенные плевки фортуны в их суровые, обветренные и до красноты мужественные лица. Они, конечно, потом своё наверстают, но это, поверьте, очень неприятные для любого профи жизненные минуты. Можно даже сказать, что это самые омерзительные в жизни каждого профи минуты! А у «чайников» такой успех случается раз в жизни, если, конечно же, кто-то из них не станет впоследствии профессионалом и не начнёт ловить помногу даже тогда, когда рыбаки-любители не удостаиваются счастья увидеть хотя бы одну слабенькую поклёвку за день. Но тогда «чайник» уже не будет «чайником». Тогда уже на него всегда (если не будет поддаваться соблазну, не искушать судьбу и не брать с собой «чайников») будет работать профессионализм, а в те минуты, когда ему будет сопутствовать ещё и профессиональная удача… Страшное дело! Всем окружающим Питер водоёмам будет нанесён сокрушительный удар. Резко упадут объёмы рыбных ресурсов. Но нет, очень вряд ли… Уж больно много водоёмов вокруг Питера собралось и все более или менее рыбные, в сравнении со средней полосой европейской части нашей страны (почему нет средней полосы в её азиатской части?) и даже в сравнении с полноводными верхневолжскими озёрами…

Но об этом в стране знают далеко не все. О том, что Питер — это неиссякаемая кузница самых талантливых в стране управленческих кадров федерального значения, известно нынче каждому школьнику. Любому двоечнику системы начального и среднего образования нынче известно и то, что жители этого славного города уже давно боятся выходить из своих домов. Боятся и очень редко выходят в светлое время на улицу в связи с тем, что HR-менеджеры из ФСБ с достаточно давних пор взяли себе за привычку отлавливать по утрам ещё сонных питерских граждан, уныло бредущих в отступающей темноте средь серых зданий на постылую и низкооплачиваемую работу. С какой целью они это делали? Поначалу это было никому не известно, но специально обученные для этого HR-менеджеры продолжали делать своё дело. Мало того, они до сих пор ловко отлавливают зазевавшихся жителей Питера и в спешном порядке увозят их в неизвестном никому направлении. Впрочем, это только вначале было неизвестно, куда их вывозили. Родственники без вести пропавших тут же начинали бить тревогу и названивать по телефону в Большой дом, что на Литейном проспекте (названный так потому, что даже из его подвалов в любую погоду можно было увидеть речку Колыму): мол, пошёл на работу, не вернулся, где он? Поначалу обеспокоенным родственникам без вести пропавших отвечали очень неопределённо: не извольте волноваться — пойман-де ваш незабвенный родственник по особому и высочайшему распоряжению, пойман и увезён в неизвестном направлении, мол, ждите теперь от него проникновенных писем и большущих денежных переводов, да и сами будьте готовы к скорому переезду. Оставляйте только очень нужные вам шмотки, а ненужные срочно выкидывайте. Нечего множить барахло в стране. Родственники похищенных нередко впадали в зыбкую панику, часто переходящую в длительную депрессию организма и светобоязнь глаз. Но весь этот душевный дискомфорт длился у родственников только вплоть до получения ими первого денежного перевода от временно пропавших. Сначала приходило письмо, извещавшее, что пропавший родственник не похищен инопланетянами и снежными людьми, а переведен на руководящую работу в Москву. Этой пошлой писанине поначалу не верил никто — все думали, что письмо написано под нажимом следствия и леденящих душу колымских морозов. Все сомнения развеялись, когда пошли денежные переводы довольно внушительных сумм, явно способствующих улучшению материального благополучия беспокойных питерских родственников так неожиданно пропавших куда-то граждан. Вернее, кое-какие сомнения всё же остались, но потеряли всякий смысл. Действительно, какая разница, где на самом деле находится этот пропавший брандохлыст? Он и раньше пропадал со всякими бабами, и искали его по всей стране… А сейчас: директор ли он департамента в Кремле, как в письме написано, или же прораб на лесоповале в Магаданской области — так ли это важно? Денежки-то капают… Это сейчас «кто есть ху» уже всем давно известно. И в настоящее время, всё это уже давно поставлено на поток, и такой постановке дел уже давно никто не удивляется. Сами московские питерцы разделяют друг друга по номеру «волны», которая их занесла в столицу. Так и говорят: «А, этот самый Василий Васильевич, который из третьей «волны»? Который пришёл вслед за Пупкиным? Тогда всё понятно…». Вся родня «похищенных» питерцев уже давно и твёрдо уверена в удачно сложившейся судьбе своих родственников и даже даёт об этом интервью многочисленным СМИ, со слезой умиления на глазах вспоминая те недалёкие времена, когда их «родные кровинушки» могли зайти под обеденный стол, даже не пригибая головы. В те времена и подумать никто не мог, что несогбенные головы таят в себе такое множество талантов! И вот, поди ж ты! Изо всех СМИ сразу ежедневно и одновременно глядят на нас эти головы. Да-да, такое впечатление, что даже из динамиков радиоприёмников с укоризной глядят они на нас. Мол, мы тут за модернизацию ухватились, а вы, сволочи, как не хотели работать, так по-прежнему и не добьёшься ничего от вас… Мы для модернизации вашей никчемной жизни Сколково строим, а вы всё вопите: «Зачем? Вокруг Москвы очень много Академгородков простаивает с развитой инфраструктурой и нищими учёными! Зачем всё с нуля городить?» Нет у вас стратегического мышления, ретрограды хреновы: инфраструктура Академгородков нуждается в ремонте, а нищие учёные постепенно превратились в старых нищих учёных. А нищие, да ещё и старые уже ни на что неспособны. Тогда как, молодые дарования, во главе с самым продвинутым учёным-нанотехнологом и, по совместительству, самым успешным топ-менеджером всех времён и народов — Чубайсом, уже нано-дистанционный кассовый аппарат изобрели. Изобрёл, конечно же, Чубайс, но молодые учёные тоже помогали: кто в магазин за минеральной водой бегал, а кто карандаши к кульману мэтра подносил. В конце-концов не это важно, а конечный результат (удивительно разносторонний человек этот Чубайс: надо было через приватизацию народ ограбить — пожалуйста, развалить энергетику страны, занимающей одну шестую часть суши — не вопрос, теперь вот за нанотехнологии принялся — результат полностью предсказуем. Незаменимый человек. Даже анекдот про это его качество в народе ходит. Анекдот, в котором садится Анатолий Борисович утром в машину рядом с водителем и молчит сразу всеми своими гениальными мыслями одновременно. Через некоторое время водитель спрашивает его: «Куда едем?» «А? Что? — , выныривает из бурного потока великих своих идей Чубайс и, наконец, осознав суть вопроса, возмущённо взвизгивает, — да какая тебе разница куда ехать? Я ведь везде нужен!» Вот так. Всегда, как говорится, на коне. Вот и сейчас, такую хрень изобрёл, мало никому не покажется! Покупатель только к товару в супемаркете прикоснулся, а изобретённый аппарат уже ему цену продукта в общий счёт приплюсовал. Обратно уже не положишь — аппарат ещё «минусовать» не научили. Вернее, положить товар обратно на место, конечно же, можно, но оплатить его, всё же, придётся. Гениальное изобретение! Теперь экономика страны пойдёт вперед семимильными шагами, и продажа нефти станет сравнительно нерентабельным делом. Все скважины будут тут же заморожены, как говорится, до худших времён, по модели принятой в США. И нет сомнений, что всё это в ближайшем будущем произойдёт! Но, эти нудные бурчуны всё ноют и ноют, под укоризненным взглядом вождей с экрана. А какие горячие волны властной укоризны исходят от включенных в розетку утюгов?!

А вот по поводу достоинств питерской рыбалки те же самые СМИ, да и сами скрытные по натуре питерцы, предпочитают умалчивать. Ведь на самом-то деле жители города на Неве именно из-за неё, родимой, и не хотят, порой, переезжать в столицу для руководства страной и прячутся от HR-менеджеров из ФСБ. Прячутся, несмотря на спесивые и амбициозные наклонности своего характера, лучшие черты которого особенно ярко проявляются по отношению к Москве и населяющему её люду. Конечно, их вполне можно понять. Что, например, можно поймать в водоёмах, расположенных в радиусе двухсот километров от столицы? Ровным счётом ничего, кроме колючих и сопливых ершей величиной с мизинец или болотных ротанов, большую часть тела которых составляет голова… Конечно, исключение составляют те водоёмы-аквариумы, куда регулярно запускают купленных за копейки мальков, а затем, с той же регулярностью, продают рыбакам ими же выловленную рыбу, но уже по магазинным ценам. А что? Всё по справедливости. Мало ли у нас в стране продавцов свежего воздуха? А здесь хотя бы на мальков потратились. И не важно то, что мальков этих в процессе роста никто не кормил, кроме самих рыбаков и матушки природы. Могли ведь ушлые ребята и не возиться с мальками, а «денюшки» при этом так же собирать. За полученное, так сказать, удовольствие. Но нет, такого почти никогда не случается, всё больше совестливые люди в этом бизнесе попадаются. «Вон, — говорят они (те, которые совестливые), терпящим неудачу за неудачей рыбакам, — видите — спины рыбьи из нашего садка посреди пруда у мостика торчат? И какие толстые ведь торчат! Значит, рыба в этом водоёме всё-таки есть? Да ещё вон какая калорийная… И откуда же мы можем знать, почему она, рыба эта жирнющая, именно на ваш крючок клевать не желает? Кто его знает? Может, погода такая, а может, это из-за нарушений в вашей фотогигиеничности… Рыба, она на то ведь и рыба, что клюёт только вчера и на другом берегу». Но в соответствии с новым федеральным законом о рыболовстве с этими безобразиями вскоре будет покончено. Долой, как говорится, неправильную погоду и нарушенную на генном уровне фотогигиеничность! Теперь всё по справедливости будет. Сейчас ведь почему рыбы в средней европейской части нет, а если даже кое-где и есть, то отказывается она клевать? Да потому, что браконьеры её почти всю своими дешёвыми китайскими сетями выловили да электротралами погубили. Сетей им не жалко, ежели какой-нибудь случайный рыбнадзор их изымет да ещё и всю рыбу себе заберёт— цена-то, говно вопрос, как молодёжь изъясняется. Сети дешевые, и великое их множество было расставлено в разных местах серийными душегубами. Заберут здесь — выгребем рыбку в других местах, часть на закусь оставим, а остальное закоптим и продадим. Делов-то куча! Продадим — водки купим. А закусывать чем? Опять ловить надо. Нескончаемый круговорот проблем! Но сети — это ещё, как говорится, полбеды. Вот электротрал — это, конечно, агрегат повреднее будет. В том смысле, что поражённая им, но не выловленная браконьерами женская особь, уже никогда не даст потомства — теряет она свои репродуктивные свойства, а вместе с ними и смысл всей своей жизни. Поэтому рыбы всё меньше и меньше кругом. Воды вокруг много, одних водохранилищ вокруг Москвы вон сколько напрудили, а рыбы в их водах не найти днём с огнём. Но теперь, по новому закону, всё будет по справедливости — заплатил баблосы за фиш-карту и всё! За обрыбливание опустошённых кем-то водоёмов сразу же расчитался. А те, которые были зловредными «кем-то», услышав о выходе в свет этого нормативного документа, немедля пробегут сотню-другую километров до местной библиотеки, и вырывая в нетерпении друг у друга «Российскую газету», с упоением прочтут этот справедливейший закон. Прочтут, проникнутся его духом и тут же всем скопом решительно завяжут с браконьерством. Поймут, что негоже это… Они ведь не захватчики какие, а на своей земле пребывают… Ну, допустим, не на земле, а на воде, но у своей же деревни… Да и с контррепродуктивными женскими особями как-то не по-мужски получается…

«Да, только так и никак иначе, — думают, наверное, законотворцы из Государственной Дрёмы (ГД), что на Охотном ряду — если иначе, то ничего не меняется». Как это не меняется, господа депутаты? Впрочем, для браконьеров действительно ничего не меняется. А для всех остальных? Сейчас платят очень немногие из рыбаков и, как правило, за один сеанс в неделю на обрыбленном водоёме. Эти как платили, так и будут платить отдельно за сидение у своих аквариумов. Но кроме этого, теперь будут платить ещё и как все — за фишкарту. Т. е. платить теперь будут все, а кое-кто и по нескольку раз, но пользоваться оставшимися в открытых водоёмах благами по-прежнему будут только те же самые браконьеры. А как иначе? Что там выловит обычный рыбак на свои крючки и блёсны? Крохи… Другое дело — мастеровитый браконьер со своими сетями и тралами. А кто же будет пользоваться собранными деньгами? Как кто? Частично чиновники из Министерства рыбного хозяйства, а часть уйдёт местным рыбоохранительным органам. Эти хилые органы, конечно же, реально обрыбливать ничего не будут. На фиг им, спрашивается, это надо, когда денежки тут же можно рассовать по карманам, а в строгих отчётных бумагах описать масштабную картину пополнения рыборесурсов страны — поди проверь и докажи, что всё было не так. Попробуй, посчитай-ка рыбку в мутной воде! Чё, мало? Так хищник всю пожрал, наверное! А где сам хищник? Та, на дне отдыхает… Переваривает…. Тяжело ему сейчас — попробуйте-ка сами столько тонн малька за неполные сутки слопать!

Вот и получается, что новый федеральный закон почти напрямую способствует развитию коррупции в стране. Получается так, что президент и премьер с коррупцией борются изо всех сил, а ГД (одна аббревиатура чего стоит) её только укрепляет. Недавно в СМИ просочилась информация о квотах для вхождения в состав Комиссии по борьбе с коррупцией при ГД. Оказывается, всё очень даже просто: дай взятку в 500 тыс. рублей председателю и, пожалуйста, иди бороться с коррупцией — никто тебе мешать не будет. Подразумевается, что очень быстро, говоря на рыночном слэнге, «отобьёшь» эту сумму и начнёшь прибыль получать. Но такое предлагается далеко не всем, а только очень заслуженным людям. В этот раз предлагали какому-то генералу, а тот денег на взятку пожалел и давай в средствах массовой информации сердито возмущаться. Свинья неблагодарная! Ему такой пост доверили, а он… В самую глубину светлой души порядочным людям плюнул, мерзавец. И никто из великих мира сего на это промелькнувшее всуе сообщение даже не отреагировал. Не наказал генерала заоткровенно хамское в неэтичности своей поведение. Никто из великих мира сего не сказал на всю страну: «Вы, генерал, негодяй! Люди к Вам со всей душой, а Вы каких-то пол-лимона пожалели! У Вас что, с витамином группы «Ц» напряжёнка?» Генералу сразу стало бы стыдно до кончиков седых волос. Он сразу бы отдал эту несчастную половинку лимона, пока тот не засох, и тут же, отправился бы на непримиримую борьбу со взяточниками и коррупционерами. И можно быть вполне уверенным, что генерал победил бы их. Пусть этот знаменательный факт состоялся только после того, как он «отбил» бы свои пол-лимона и заработал на небольшую усадьбу с фонтаном бассейном и лебедями, на Вазузском водохранилище. Не так это важно. Важным было бы то, что в конце-концов он всех мздоимцев победил бы. Но он, почему-то начал возмущаться. И ладно где-нибудь в каком-нибудь кабинете погундосил бы себе под нос — нет! Как же, генералы они все с амбициями, им сразу СМИ подавай! А толку-то? СМИ подали, а никто из власть придержащих никак не отреагировал. Что же, значит, это всем известная информация. А раз всем известная, то и не информация это вовсе, а так… пустой звук. Наподобие банального житейского «пука». Нет, некорректное сравнение. После «пука» хотя бы запах остаётся. Пусть не всегда приятный, но запах. А здесь совсем ничего… И коррупция по прежнему расцветает… Может потому и процветает, что реакция на неё, в основном, только в предвыборных речах на уровне общих слов прослеживается. Справедливости ради надо вспомнить риторический вопрос: «А где «посадки?» Да нет их. Всем известно, что самые главными коррупционерами у нас являются врачи и учителя, а это очень утончённые и ранимые люди. Одного хотели недавно показательно посадить, а он возьми да и умри от огорчения. Вот и попробуй, поборись тут… Эдак, скоро ни лечить, ни учить будет некому…

Вот поэтому в стране и установился такой бардак. Что в столице, что в провинциях. Сейчас же в какую только глубинку ни сунься, сразу увидишь, что плохи у многих там дела — ни работы, ни денег, ни духовного роста над собой, ни экологии. Вернее, экология, конечно, есть, но больно уж она поганая какая-то. Что ей надо? Все заводы и фабрики стоят, а она всё равно поганая. И все уверены, что всё это поганство от «клятых москалив» всегда проистекает… Ладно, пусть даже относительно чего-то другого всё так и есть на самом деле, но что касаемо родной природы абсолютно всё не так. В смысле экологии, всё поганство только от своих, от местных дурным духом исходит. Форменное глумление над природой учиняют они. «Москали», те, поганцы, способны только на то, чтобы обгадить окрестности вокруг места своего отдыха на природе и шкодливо смыться восвояси, чтобы продолжать гадить и там, «восвоясях». Это, конечно, очень омерзительные способности, но они не наносят необратимого вреда родной природе. А что же аборигены? Они уже давно не гадят по мелочи. Не на вёсельных лодках нынче сети ставят и тралы за собою тянут, а всё больше на моторных от «Ямаха» и «Сузуки» норовят они нанести ущерб родной природе. И невооружённым взглядом видно, что не от великой бедности всё это поганство проистекает, как иногда брюзжат добровольные правозащитники местного населения. Мол, это среда обитания местного народонаселения, и нет у него других средств для существования, кроме как хищнически рыбку в больших объёмах вылавливать. Оно, местное население, на поверку ещё похуже «москалей» будет. Внешне поведение такое же — там, где ест, там нынче и гадит. Под себя, то есть, гадит и во время еды. Для баланса, так сказать, питательных веществ в организме. Но если приглядеться, то на самом деле гораздо хуже ведёт себя как раз местное народонаселение. Хотя бы потому, что, в отличие от тех же «москалей», очень часто необратимо гадит оно. Необратимо гадит, и потом, ещё набирается наглости искренне так, от всей души просто, удивляться: «А чё рыбы в сетях так мало стало? А чё так мало её после траления таперича всплывает? А где раки? Куды бобры нынче подевались?» А некоторые из местных из всего виденного ещё и довольно своеобразный вывод делают: «Та это всё «кляты москалики» виноваты — понаехали тут, выловили всё и истоптали, гады! Надо бы ещё побольше сетей расставить да тралов подкупить!» Вот так. Такое вот непотребство учиняется местными рыболовными сообществами и прочими своеобразными любителями родной природы. И нечего на зеркало кивать, коль у самих рожа кривая! Перекосило её давно от алчности. Не даром же говорится: «Люби природу, твою мать!»

Но это всё не про питерские окрестности. Такое нынче в средней полосе, на Урале и в Сибири, в основном, происходит. Не говоря уже про Дальний Восток — там к российскому местному населению ещё и китайское присоединилось. Объединили, так сказать, эти два населения свои усилия в деле доведения до погибели родной для всех природы. Но китайское население ещё как-то можно понять — оно так быстро развивает производство, что не успевает строить очистные сооружения. А наше население ничего там не развивает, но природу всё равно умудряется нет-нет, да чем-нибудь оскорбить. А вот на питерских водоёмах, напротив, всегда всё хорошо. Достаточно рассмотреть всего несколько эпизодов. Несмотря на то, что «на питерских водоёмах ВСЕГДА всё хорошо», всё же интересней будет рассмотреть несколько типичных эпизодов, произошедших именно весной, что называется, «по последнему льду». В это время года на этих водоёмах как-то по особенному, хорошо. Повеселей, как-то. В глухозимье уж больно всё стабильно-скучно хорошо: рыба на заливе и Ладоге клюёт, но клюёт только мелкая и вяло клюёт, трещин на льду почти нет, сами льдины откалываются редко и, поэтому, прямо скажем, — грустновато. Весело только на Вишневском озере, где хоть и тоже не слышно треска льда, но за один световой день можно стабильно ловить штук по сто ершей величиной с указательный палец. Как говорится, даёшь стране угля — мелкого, но до…! (Тьфу, и откуда эта тяга к ненормативной лексике, когда начинаешь вспоминать про рыбалку?) Короче говоря, мелкого угля, но очень много. Это поговорка такая. Она, правда, про уголь, но ничего — к ершам тоже можно применить. Но если такой много-мелко-ершиной ловлей заниматься каждые выходные, то и это веселье очень скоро надоест, к тому же, куда этих оголтелых рыб девать, да ещё в таком количестве? Кошки эти колючки есть категорически отказываются, да ещё брезгливо и долго трясут над ними лапами. Ну, раз сваришь уху из этой сопливой сволочи, ну два… Уха из ерша, конечно, хороша, но когда слишком часто её есть приходится, то появляется такое ощущение, как будто сам начинаешь постепенно превращаться в этого хищного прохиндея. День ото дня становишься злей, колючей и сопливей. А весной рыбалка везде разнообразней и веселей. Особенно на заливе и Ладоге. Вот туда и отправимся.

Четыре часа чёрного, как уголь, утра. Полубредовое пробуждение. Покачивающееся шарканье к унитазу. Щелчок переключателя. Свет… Озноб, знаменующий удачное окончание процесса мочеиспускания. Эх, хорошо, когда нет энуреза и простатита! Далее уже стабилизированное в позвоночнике шарканье в комнату. Щелчок переключателя. Свет и сонное ворчание жены: «Несёт же тебя нелёгкая куда-то…». Короткий взгляд на покрытое морозными узорами балконное окно и поток горячего желания послать всё к «чертям собачачьим» и плюхнуться на диван к тёплой жене под бочок. Но Димон давит в себе упитанного комформиста, пьяненького эпикурейца и похотливого саддукея одновременно и медленно превращается в сухощавого стоика. Нельзя расслабляться! Через полчаса на промёрзшей платформе его будут ждать Витёк, Костян, Юран, Вован и Толян. Это его отмороженные и красномордые друзья-рыбаки. Попробуй, подведи таких! Всю оставшуюся жизнь глумиться будут — улыбки похотливые на рожи свои одубелые натянут и: «Ты чё, чувак, рыбалку на жену поменял? Десять лет уже женат, а всё никак не насытишься, плотоядный ты наш? Азартен же ты, Парамоша! Гы-гы-гы…». Но это они только на рыбалке такие дебилы. На самом деле все они советские интеллигенты. Среди них есть и преподаватели разных питерских ВУЗов, и инженеры, врачи, а некоторые из них были, даже кандидатами наук. Димон, он тоже был по своей сути интеллигентом — преподавателем и кандидатом наук. И это тоже нисколько не мешало ему быть полным дебилом на рыбалке. Но до неё ещё надо добраться. Димон стремительно надевает на себя приготовленное с вечера утеплённое барахло, хватает рыбацкий ящик-сидушку с привязанным к нему ледобуром, с трудом напяливает рюкзак на свой мозолисто-костистый (от житейских невзгод и трудов непосильных) горб, выключает свет и пытается в таком виде выйти из дверей своей маленькой, но построенной уже при развитом социализме, квартиры. Не тут-то было — происходит застревание разом потолстевшего тела в дверном проёме. Так-так, надо, наверное, сначала ящик с буром выставить за дверь и снять с себя рюкзак, наверное, только таким образом можно пролезть в утеплённой амуниции через этот, неизвестно на кого расчитанный дверной проёмчик. Хватит брюзжать, из хрущёвки вообще, наверное, не вышел бы, пока до трусов бы не разделся и не вышел с охапкой тряпья на лестничную площадку. А тут, как назло, ещё соседка покурить вылезет. Не спится ей, видите ли — с утра до ночи она в погоне за длинным рублём сумки-подделки «Адидас» шьёт и рекламные слоганы сочиняет. Например: «Кто носит сумку «Адидас», тому любая баба даст!» Тьфу, надомница хренова! Почему «хренова»? Она же ещё не вышла… Неважно. А вдруг выйдет, а тут полуголый придурок на одной ноге по лестничной площадке скачет, пытаясь ногой в штанину попасть. И что тогда подумает она? Что это любовник, спешно покинувший платяной шкаф, когда неожиданно вернувшийся из командировки муж пошёл принимать ванную? Это, как говорится, классика, но соседка же знает его в лицо, так же, как хорошо знает, что Димон единственный любовник у своей жены. Если бы было иначе, он бы уже давно всё знал. От этой же никогда недремлющей соседки. О чём же она тогда ещё может подумать? О том, что Димона выгнали из дома? Вряд ли. В противном случае, этому должен был бы предшествовать громкий скандал со звонким битьём посуды и громким хлопаньем дверей. Чтобы затем вот так вот, неожиданно, оказаться в общественном месте — почти голым и с охапкой тёплой одежды в руках… Нет-нет, в этом случае создавшемуся дурацкому положению должен был предшествовать серьёзный бой. Но такого в его семейных отношениях до сего дня ещё не бывало. Явно не было и сейчас. В смысле, громкого шума и откровенного мордобоя. Следы побоев на припухшей от сна морде лица Димона явно отсутствовали. Тогда, что же ещё могла бы она себе вообразить? А-а-а, наверное, то, что Димон записался в общество эксгибиционистов и теперь ловит кайф, когда его в таком виде лицезреют соседи! Кто-то непосредственно лицезреет, а кое-кто и через глазок входной двери с опаской таращится (неизвестно ведь, что теперь можно ожидать от этого извращенца?). Ну, да и фиг с ней, пусть думает, что хочет. Обидно, что завтра об этом заговорит весь дом. Ладно, всё таки, эксгибиционист — это гораздо лучше, чем педераст. На это высокое ныне звание Димон был совсем не согласен. И обязательно набил бы лицо тому, кто мог бы это даже только предположить.

Тьфу, о чём это мы? Димон ведь не в хрущёвке живёт и полностью раздеваться, чтобы выйти из двери, ему вовсе даже не обязательно. Надо только сначала ящик с буром выставить за предварительно распахнутую дверь, а затем снять с себя рюкзак и вытянуть его перед собой на прямых руках. Вот и всё, теперь можно выходить. А то уже какие-то фантазии разыгрались спросонок… «Хрущёвка» какая-то… И всё же, почему делали такие маленькие дверные проёмы в этих самых «хрущобах»? Наверное, всё это потому, что в те уже далёкие времена, когда «хрущёвки» строили, социализм был ещё не развитым. Вернее, недоразвитым был он тогда каким-то. И жили при нём люди разных национальностей. А когда социализм стал развитым, то все национальности куда-то исчезли, и на их месте образовалась новая общественная формация — советский народ. И после этого дверные проёмы сразу стали гораздо шире. Непонятно, как эти факты можно взаимоувязать, но изменения наметились во всём: соль стала солёнее, сахар — слаще, масло — маслянистее и т. д… Что и говорить, при развитом социализме жить стало ощутимо легче.

Так, вот и тёмный и морозный двор: «Б-р-р, второй месяц весны идёт, а по ночам такой дубак стоит!» Можно было бы на своём стареньком «Москвиче» попробовать доехать, но тогда водку на льду нельзя будет пить. И что это тогда будет за рыбалка? «Кстати, а водку-то я, случаем, не забыл ли?» — вдруг пронзает Димона, и его, без того ещё сонное, сознание мгновенно цепенеет. Застывшее на утреннем морозе сознание вдруг фиксирует образ жены, выскочившей на балкон в одной ночной рубашке. «Милый! — истошно вопит образ на весь спящий двор, — вернись! Ты же водку забыл!» Потрясённый до мозга костей Димон целую минуту трясёт головой: «Этого не может быть! Чтобы жена… водку…!» Через минуту истошно вопящий образ исчезает, и Димон, наконец, чётко вспоминает, что водку он самолично засунул вечером в рюкзак, предварительно завернув бутылку в резиновые бахилы от общевойскового защитного комплекта (ОЗК). Кстати, незаменимая вещь на зимней рыбалке этот ОЗК. Раньше приходилось долго выискивать самых продажных людей среди военных, чтобы выкупить у них этот маленький кусочек от обороноспособности страны. А сейчас этот комплект продаётся в любом рыбацком магазине — конверсия, однако. Так, ну ладно, самая главная вещь для рыбалки лежит в рюкзаке, стало быть можно бежать на первую электричку. А может быть, всё же на машине? Подъехать к платформе, забрать этих беспредельщиков и на Выборгское шоссе? А заведётся ли она сейчас? Это же «Москвич»… В инструкции по эксплуатации этого разработанного специально для российских условий транспортного средства чёрным по белому написано, что запуск двигателя при температуре ниже — 15 градусов сильно затруднён. А это значит, что запуск двигателя в этих условиях невозможен принципиально! Это в стиле статьи-опровержения а ля Марк Твен написано: «Слухи о моей смерти сильно преувеличены». Для того, чтобы что-нибудь затарахтело, извольте вылить пару вёдер кипятка на кожух блока и, чтобы на картер хватило! Как же так, ведь делали-то специально для России… Может, уже тогда догадались о скором наступлении глобального потепления? Вольф Мессинг подсказал? Навряд ли… Тем не менее, бегать с вёдрами по двору уже поздно. И поэтому вперёд, трусцой, погромыхивая ящиком о лёдобур на заледеневшую, от коварства весенней погоды платформу!

Ага, вот и она — платформа, с поцарапанной табличкой «Озерки». Населённый пункт с одноимённым названием был когда-то дачным районом дореволюционного Санкт-Петербурга, а сейчас обычный спальный район, отличающийся от других питерских «спальников» разве что резко бросающимся в глаза обилием наркоманствующего населения. Но в это время наркоманы обычно спят, утомлённые ночными межгалактическими путешествиями, а поэтому на платформе их не наблюдается. Лишь заваленные одноразовыми шприцами урны свидетельствуют о том, что совсем недавно наркоманы были где-то рядом. Только две упитанные и чем-то обеспокоенные фигуры топчутся по платформе своими слоноподобными ногами. Фигуры топчутся и смотрят куда-то перед собой, в ту пока ещё беспросветную даль, где гуляют косяки ещё не пойманных рыб. Время от времени, фигуры нет-нет, да и завертят своими большими меховыми головами. Нервно и почти одновременно поворачивают они головы то в сторону Финляндского вокзала, то в сторону лестницы, ведущей на платформу. В этих фигурах рыбацкому глазу совсем нетрудно распознать Витька, Костяна, Юрана и Вована, хотя для обычных людей эта задача была бы практически невыполнимой: как можно отличить друг от друга людей почти одинакового роста и одетых в толстые камуфляжные бушлаты в комплекте с такими же толстыми ватными штанами и громадными армейскими берцами, прозванными в народе говнодавами? Но рыбак рыбака, как говорится, видит издалека, поэтому Димон сразу узнаёт дорогих его сердцу друзей. Ещё бы, попробуй, перепутай с кем-нибудь этих великовозрастных дебилов, которые иногда даже во сне снятся уплывающими куда-то на льдине с димоновым рыбацким ящиком, полным наловленной рыбы… А где же Толян? Неужели спит, мерзавец? Электричка ровно через пять минут! Теперь понятно, отчего дёргаются эти придурки.

— Здорово, моржи!

— Здоровее видали… Тоже в миллиметровщики записался?

— Почему «тоже»? Какие миллиметры? Ещё целых четыре минуты.

— Четыре минуты! Здесь, достопочтимый сударь, Вам не Гамбург со Штудгартом вкупе… Не знаете, как у нас электрички расписание соблюдают?

— Да брось ты, Витёк, это тебя служба в Германии сильно испортила. Насмотрелся там на их эрзац-порядки так, что уже родной край не мил стал. Всё у них там искусственное — не от души идёт, а от страха. Отмени штрафы за выброс мусора — завтра же в дерьме по уши зарастут твои хвалёные немцы.

— Насчёт мусора не знаю, а поезда секунда в секунду по расписанию приходят! Хотя со времён Гитлера железнодорожников там уже не расстреливают…

— Ладно, на льду будем полемизировать. А где же Толян?

— А мы думали, что ты нам сейчас про это расскажешь.

— Это с каких-таких?.. Он что, у меня в квартире проживает?

— Вчера именно ты с ним должен был созвониться.

— Я и созвонился. Часов в десять только смог. Он с какого-то кафедрального мероприятия пришёл еле теплый, лепетал что-то невнятное про постидустриальное общество и гуманизм, но, в итоге, обещал быть, как штык.

— Да, теперь хорошо знать бы, где этот штык, не воткнут ли он каким-нибудь антигуманистом в землю?

— Может и так: он когда трубку в руках держал, жена ему вокруг тела такой фон создавала! Что-то про испорченную генетику всё голосила и папашу алкоголика поминала. Ну и, конечно, всякие оскорбления в испорченном алкоголем воздухе там метались и иногда очень точно в микрофон попадали. Мол, козлина ты вонючая, мы тебя на помойке нашли и т. п. и т. д.

— Да, это на Ольгу очень похоже — православная она… Все выходные в церкви вместе с детьми проводит, но как дело до истинного милосердия дойдёт, так сразу сбой с христианскими принципами наступает… Всё, вот и электричка. Где же эта сволочь?

— Надо ехать, следующая, только через час. Если что — дорогу он знает.

— В состоянии ли будет…

— Всё! Загружаемся. Вован, повиси-ка на всякий случай на «Стоп-кране», мы прикроем!

Друзья-рыбаки отработанными движениями перебросили всё своё имущество в заиндевелый тамбур посеребрённой электрички и высунулись вслед за Вованом на платформу. В этот момент в конце платформы замаячил чей-то длинный худощавый силуэт, отчаянно гремящий какими-то металлическими предметами. Было такое впечатление, что это сам Донкихот Ламанческий сорвался-таки в долгожданную атаку на ветряные мельницы.

— Толян! — заорал Димон что есть силы на все Озерки и зачем-то повис вместе с Вованом на крючке «Стоп-крана», — прыгай в любую дверь, найдёмся!

Зря он это сделал. Если бы не крикнул, то Толян, наверное, так и сделал бы. А сейчас, увидев перекошенные рожи друзей, торчащие из тамбура самого дальнего от него вагона, он уверенно, можно даже сказать, с чувством собственного достоинства, засеменил вдоль платформы. В динамики электрички громко упражнялись в ненормативной лексике машинисты первого и второго класса. Их справедливые, гневные в обличительности своей, но в сущности очень волюнтаристические речи содержали в себе прямые угрозы здоровью и жизни для тех, кого они сейчас обнаружат висящими на кране. При этом, машинисты довольно часто поминали матерей тех, кто висел и задерживал отправление поезда.

Надо отметить, что у всех русских есть такая дурная привычка: чуть что — поминать мать досадившего ему человека… Ну при чём здесь, спрашивается, мать, когда человек, несмотря на все её усилия, вырос, в конце-концов, самым обычным мудаком? Тут кто угодно виноват: генетика, нездоровый коллектив в детском саду, в котором начал пробуждаться интерес к противоположному полу, полностью испорченный коллектив средней школы, в котором считается, что половая близость это ещё не повод для знакомства, наконец, трудовая бригада хронических алкоголиков и идиотизм армейской действительности — да всё, что угодно, но только не мать! В нашей действительности, мать, как правило, — это один из немногих людей (иногда, включающих в себя и отца), которые желают своему любому, пусть даже самому неудачному своему сыну-перерожденцу счастья до конца дней своих земных! Даже, если этот сын в процессе отрицательной эволюции в негативной окружающей среде постепенно превратился в несгибаемого мудака. Будьте уверены — мать его этому не учила. А её из-за этого мудака поливают все кому не лень… И правы кавказцы нерусской национальности, когда сильно обижаются на то, что некоторые ублюдки славянской наружности пытаются в извращённой форме осудить их матерей. Обижаются и пытаются чем-то острым и национальным наказать их за это: «кынджал в джопа», например. Что же, наверное, очень действенно. Поддерживаю их темперамент, но только в этом случае. Чтобы мать любой национальности всякая тварь всуе не упоминала. Но чаще бывает совсем наоборот. Чаще бывает так, что тот, кто недобрым словом поминает чью-то мать, собственно и является настоящим, просто-таки монументальным мудаком! А тот, чью мать поминают, является очень добропорядочным и законопослушным гражданином. Налицо был именно этот случай, и справедливость требовала немедленного возмездия.

— Ну ладно, подонок, за мать ты сейчас ответишь, — прохрипел Димон, втягивая в тамбур за шкирку расслабленное во всех сочленениях тело Толяна и возвращая рычаг в прежнее положение.

— Ты смотри, дошёл-таки, алкоголик, — растрепал буйную рыжую Толянову шевелюру Витёк, а мы уже думали, что тебя никуда не отпустят по причине нарушенного генофонда…

Электричка, освобождёно набирая обороты, уверенно покатила к Зеленогорску. Рыбаки раскидали свою амуницию по широким полкам и уже приготовились было чуть вздремнуть после пережитых волнений, когда в вагоне возник очень важного вида брандохлыст в железнодорожной форме:

— Кто дёргал «стоп-кран»? Признавайтесь! — грозно рыкнул он на весь вагон, поглядывая на какое-то подобие погон своей новой формы.

— Ого! Вот ты и сам! А мы уже ждём тебя не дождёмся, — обрадовано воскликнул Димон, в одно мгновенье оказавшись рядом с блюстителем железнодорожного закона и, сбив с него фуражку, резко заломил ему руку за спину и болевым приёмом поставил его на колени между рядов пассажирских сидений, — Витёк, иди-ка сюда. Сними с этого поганца его нарядные портки с лампасами и выдай ему десять ударов ремнём по глупой железнодорожной жопе за непочтение к родителям.

— Что вы делаете! Я предупреждаю, ваши действия противоправны, вы будете отвечать в суде…

— Ответим, сынок, если надо будет, ты главное не волнуйся, но до этого суда когда ещё время дойдёт, а вот ты прямо сейчас ответишь и знаешь, за что?

— Ой-ёй, ру-ку-ку, не дави так — сломаешь!

— Не боись, сломаю, возьмёшь больничный и походишь немного в гипсе. Отдохнёшь. Устал, поди? Так догадываешься ли ты, раб Божий, за что муки принимаешь? (Последнюю фразу Димон произнёс густым басом и нараспев, явно подражая православному священнику, которого он когда-то видел в кино).

— Откуда же мне знать… Вы вон сами хулиганите на транспорте и сами же чем-то недовольны…

— Недовольны… Будешь с вами довольным. А кто наших матушек оскорблял, мерзавец ты этакий?

— Ай! Легче! Так это же не я… это старший машинист, Георгиевич на вас матерился! А чё вы сразу за «стоп-кран»!

— А это не твое дело! «стоп-кран» для каких случаев придуман? Правильно, для экстремальных. Вот и произошёл у нас такой случай. А Георгиевич твой скоро по отдельной программе получит. Ладно, штаны мы с тебя снимать не будем, а то ещё суд поймет нас превратно, и это уже совершенно другая статья получится. С такой статьёй на зоне лучше не появляться…

— Так то ж не я матюгался…

— Это уже не так важно… Проведём профилактическую работу, чтобы ты, когда сам старшим машинистом станешь, не оскорблял лучших людей города, а тем более их родительниц…

— Да я и так…

— Считаем — раз!

— Ой-ёй-ёй! Больно!

— Молчи, гадёныш! Тьфу, молчи, сын мой! Всегда трудным бывает оно, искупление грехов тяжких и приобщение к высокой культуре поведения в обществе. Не достойно поведение твоё, отрок, высокого звания советского человека! Моральный кодекс строителя коммунизма изучал, негодяй ты этакий, в своём железнодорожном ПТУ?

— Ай, ой, эх, ух… Я техникум… Уй-й-й! Уже десять! Хватит! Я же считал!

— Ну, ладно, иди с миром, раз считал, помогай рулить своему Георгиевичу, а то он скоро может так устать, что придётся тебе одному справляться. Только не говори ему ничего — пусть ему возмездие сюрпризом будет. Не всегда же тебе за него отдуваться…

Принявший мучения «за други своя» помощник машиниста в спешном порядке покинул пропахший бунтом вагон, потирая уязвлённые места, злобно оглядываясь на обидчиков и очень тихим шёпотом произнося в их адрес какие-то укоризненные слова.

— Тьфу, доспать не дали, собаки… Зеленогорск уже через одну остановку…

— Это тебе-то, дядь Толь, поспать не дали?

— А что вы думаете… Я только в два часа лёг.

— В два? Чем же ты до этого занимался?

— Дык, это… Лекции слушал, вернее, проповеди о вреде обпивства и прелюбодеяния.

— Ну, с обпивством понятно, а когда же ты ещё попрелюбодействовать успел?

— Да в том-то и дело, что не успел, но для супруги моей это одно и то же. Мол, раз выпил, значит и на бабцов кидался… А на кого мне кидаться, когда у нас на кафедре две с половиной старые грымзы?

— Так уж и «с половиной»?

— Да, одна грымза на полставки у нас работает, а нервов портит на целых пять.

— И что, все они вызывают сильное отвращение, даже когда хорошо выпьешь?

— Что значит «хорошо выпьешь»? Я знаю одно: я физически не смогу выпить столько, чтобы хоть кто-то из них мне понравился… Ну хотя бы не до полового акта, а так, кокетства ради…

— А жена когда-нибудь видела твоих коллег-крокодилиц?

— Да я ей как-то показывал фотографии какого-то кафедрального праздника, а что толку?

— Ну тогда она должна сразу успокоиться…

— Ну да! У неё одно на уме. Свинья, говорит, (и, как я понимаю, речь всегда идёт обо мне) везде грязь найдёт!

— Да, случай почти клинический, но надо терпеть и тогда воздастся тебе, сын мой…

— Вот и ты туда же…

— Ну а как же, надо помучиться. Помнишь анекдот о том, как помер мужик, который жён, как перчатки менял? Помер он и попал на Небеса…

— Нет, анекдотов с таким весёлым началом ещё не слышал — продолжай.

— Так вот, попал, значит, мужик этот многожёнец в мир горний и видит: двое ворот с надписями «Рай» и «Ад», а меж ними Апостол Пётр стоит с ключами (мужик его сразу узнал, он уже один раз видел Первоверховного Апостола в церкви на иконе, когда заходил туда по пьяному делу на Пасху), и выстроилась к Апостолу длиннющая очередь. Мужик, хоть и не въехал до конца в происходящее, но в очередь, как и всякий уважающий себя советский человек, на всякий случай, тут же встал: вдруг какой-нибудь дефицит из ворот выкинут… Быстро движется очередь, и вскоре мужик начинает понимать, что идёт распределение душ между Раем и Адом. Вспомнив прочитанное когда-то описание Ада с его громадными, шипящими смолой сковородками и подумав о своей полной грехов жизни, сильно погрустнел мужик, но куда уже было ему деваться? И вот остаётся перед ним в очереди три человека. Мужик напряг как только мог слух и слышит: «Был ли ты женат, сын мой?» — вопрошает Апостол. «Да» — смиренным тихим голосом ответствует первая человеческая душа из очереди. «Добро пожаловать в рай, сын мой, удачи тебе!» — добродушно благословляет душу Апостол. Тоже происходит и со второй, и с третьей душой из очереди. «Во как, — сразу повеселел мужик, — один раз женаты были и в рай попали. Ну, а я-то уж со своими пятью женитьбами гарантированно прохожу!» Подходит его очередь. Апостол не меняет своего вопроса: «Был ли ты женат, сын мой?» «Да, был, Святой Отец, аж целых пять раз!» — радостно захлёбываясь, отвечает мужик. «В Ад, сын мой!» — грустно произносит Апостол и указывает перстом на соответствующие ворота. «Как?! — взвопил не своим голосом мужик. — Эти всего по разу были женаты и их в рай?! А я целых пять раз и!..» Скорбно посмотрел Апостол на ропщущего мужика и с вселенской грустью в голосе молвил: «Рай, сын мой, создан для истинных МУЧЕНИКОВ, а не для полных ДУРАКОВ!»

— Хо-хо-хо! Гы-гы-гы! Очень поучительно!

— Так вот и терпи теперь, коль поучительно.

— А может, не поедем далёко и в «Курорте» выйдем? А там пешочком минут пятнадцать и уже на льду! Это ведь не то, что в Пески переться — от Зеленогорска ещё столько автобусом пилить. Всю душу вытрясет…

— Да, Толь, мы понимаем, что твоей измученной нарзаном душе сейчас много не надо — чуть потрясти её в душном автобусе-скотовозе, и начнёт она трубно призывать из моря Ихтиандра. Но в «Курорте» ведь только осенью хорошо бывает и с плотвой. Есть у кого-нибудь удочки для плотвы? Вот, то-то же… Так что и здесь потерпеть придётся, брат Толя!

Вскоре электричка остановилась на станции города Зеленогорска. И пока друзья оперативно выгружали свой многочисленный скарб, Димон трусцой отправился к головному вагону:

— Кто тут Георгиевич будет? Срочная телеграмма из Москвы, только что из МПС передали! Сам министр на проводе ответа дожидается!

— Ну я, только я не тот Георгиевич, который на рынке семечками торгует, а Константин Георгиевич, старший машинист электропоезда, — спесиво ответил важный дядя лет тридцати пяти, при усах и в строгой форме, выдававшей в нём чем-то особо отличившегося перед Родиной железнодорожника. Горделиво выпятив ребристую грудь, «дядя» стоял на платформе рядом с дверью машинистов и контролировал высадку и посадку всей душой ненавидимых лично им пассажиров. — И чё там меня министерство вздумало беспокоить, не даёт спокойно работать, ети его мать?

— А-а-а, опять чья-то мать тебе, ослу надутому, покоя не даёт? Ну тогда лови депешу, может научишься когда-нибудь людей уважать! — выпалил Димон, закатав в самом начале тирады свой коронный правый боковой в челюсть усатой морды лица, принадлежавшей сквернослову и спесивцу, — получите, как говорится, гражданин охальник, и распишитесь! В широко открытых перед забытием глазах железнодорожного хама мелькнуло неподдельное удивление, которое уже начало было переходить в возмущение, но в этот момент съехались шторки век. Вовремя. Не пришлось раздавать добавку. Димон внимательно пронаблюдал, как длинное, опрятное, но отчего-то имевшее неприятный внешний вид, тело Георгиевича сначала аккуратно, в три приёма, сложилось на мёрзлую платформу, а затем было комфортным волоком занесено в кабину машинистов. Последний гуманный акт был выполнен уязвлённым накануне помощником. «Вот за что я уважаю железнодорожников, так это за аккуратность» — подумал про себя Димон. Как только дверь кабины захлопнулась, электричка сразу же тревожно взвопила дурным голосом, как будто ужаленная исподтишка в толстую задницу последнего вагона гигантской осой. Электричка вздрогнула напрощанье от боли сразу всем своим зелёным и змеевидным телом и тут же ретировалась в далёкую ранневесеннюю даль. Только после этого удовлетворённый сатисфакцией Димон со спокойной душой неспешно прошествовал к своим сотоварищам: «Молодец этот помощник, правильно сориентировался в социальном конфликте, несмотря на перенесённую профилактическую обиду (а с другой стороны, чего обижаться, когда все учёные мужи вокруг твердят о пользе профилактических мероприятий?) Сориентировался, а это значит, есть хотя бы маленькая надежда на то, что не разучится уважать своих пассажиров помощник машиниста пригородного электропоезда даже тогда, когда займет в будущем высокий пост старшего машиниста электро-нано-поезда дальнего следования».

Ладно, пора двигаться дальше. От Зеленогорска вдоль побережья залива пролегает несколько автобусных маршрутов, но сами автобусы появляются на своих маршрутах с интервалом раз в два часа. Где они ездят всё остальное время никому не известно. Поэтому застать хотя бы один такой автобус на остановке Зеленогорского автовокзала — это большая удача для рыбака, но ещё не счастье. Полное счастье для рыбака — очутиться внутри автобуса любой ценой и в любом положении, но только со всем своим имуществом. Трудно представить счастливым обычного человека, упакованного в толстый бушлат и не менее тёплые ватные штаны, стоящего на одной ноге и плотно прижатого к другому такому же толстому человеку, ребристый ледобур которого, как штык, упирается в ту единственную коленку, которая не даёт сложиться воткнутой в пол автобуса ноге. Представить, конечно, очень трудно, учитывая тот прискорбный факт, что в таком положении придётся рыбаку провести более часа. А ведь это и есть полное счастье для рыбака. Теперь у него появилась некая уверенность, что до места рыбалки он сегодня точно доберётся. Да-а-а, воистину, как пелось в шлягере тех лет: «Трудное счастье — находка для нас, подвигом наша дорога…».

Вот так, с весёлыми шутками, сальными прибаутками и грубоватыми матюгами едва влезли друзья в накренившийся на одну сторону автобус, который вскоре пополз по ледяной от дневного таяния снега и ночных морозов дороге. Чрезвычайная скученность постепенно потеющих от неудобства принятых поз мужских тел настраивает пассажиров на ехидные шуточки, носящие явно выраженный гомосексуальный характер. Шуточки постепенно приводят к нездоровому, но всеобщему веселью терпящих неудобства пассажиров. Это нездоровое по своей сути веселье хорошо помогает пассажирам сохранить здоровье. Всем, кроме Толяна, непрерывно призывающего к берегу Ихтиандра из непонятно как открытого им заледеневшего окна. «Ихти-аааааааа-ндр, — поминутно зовёт он каким-то страшным внутриутробным, вырывающимся откуда-то из самой глубины души, голосом непослушного человека-амфибию. Но когда автобус останавливается у слегка обозначенных остановок, Толян тут же смачно сплёвывает на колесо и в наступившей тишине спокойным голосом вежливо интересуется у местных жителей: «Будьте так любезны, подскажите, пожалуйста, как называется ваша остановка? А-а-а, далеко ещё пилить, ндлять, сука грёбанная и т. д… Ихти — аааааааа-ндр!». С каждым десятком километров рыбаков становится всё меньше. Постепенно расползаются они по любимым клёвым местам и прикормленным ещё с зимы лункам. Для обозначения прикормленной лунки рыбаки, уходя, втыкают в неё стебли камыша в надежде вспомнить по их внешнему виду свою самую удачливую лунку месяц спустя. И, несмотря на то, что этого никогда не случается, в конце следующей рыбалки всё повторяется вновь. Это уже стало особой рыбацкой привычкой: хлебом не корми, но по завершению рыбалки дай испортить камыш.

Вскоре в автобусе уже можно сесть на свои ящики. Всеобщее веселье сменяется всеобщим сочувствием к бедному Толяну, заинедевелая голова которого безвольно болтается за окном, изредка ловя змеиным языком редко падающие снежинки и наводя ужас на немногочисленных прохожих местных жителей, бредущих куда-то ранним утром по обочине дороги: «Батюшки-светы! Покойничка стеклом защемило! Ишь, синюшный уже какой, но ещё матюкается, грубиян, а эти изуверы в автобусе хоть бы помогли ему чем!» Кто-то из сердобольных пассажиров предлагает Толяну отхлебнуть из фляжки первосортного тёщиного самогона. Толян на секунду замирает, затем резко выдёргивает голову из окна и страшным взглядом Ивана Грозного, с известной картины художника Репина, долго смотрит на мгновенно съёжившегося доброхота. Бушлат этого доброго человека вскоре начинает дымиться, и когда уже кто-то начинает отворачивать крышку термоса с чаем, дабы предотвратить пожар на борту, автобус, наконец, достигает деревни Пески. Друзья-рыбаки выгружаются и скользят по крутому обрыву вниз, до рассвета надо уже быть на своём излюбленном месте в двух километрах от берега — именно там глубина залива достигает пятнадцати метров. Толян с комфортом преодолевает склон на спине, не выпуская из рук своего рыбацкого имущества. У берега рыбаки одевают на ноги большущие бахилы от ОЗК, что придаёт им вид заплутавших во Вселенной пришельцев. Заплутавших сразу же после окончания бескомпромиссной межгалактической ядерной войны и теперь разыскивающих оставшихся в живых соплеменников. Наконец пришельцы, пережившие все ужасы и поражающие факторы термоядерных взрывов чудовищной силы, быстро выстраиваются в колонну по одному и бодрым гуськом отправляются к заветной на весь сегодняшний день цели. Замыкает заряженную на успех колонну самый уставший от проникающей ядерной радиации и жесткого рентгеновского излучения «пришелец» по имени Толян. Еле передвигая ноги по бугристому снегу, скрывающему лёд залива, он волоком тащит за собой ледобур и рыбацкий ящик, тогда как свесившийся из-за спины на грудь рюкзак нещадно хлещет его по щекам своим верхним клапаном. Но упорный герой не обращает на это ровно никакого внимания и нервно, но, в конце-концов, поступательно продвигается вперёд. Честь и слава героям, мучительно умирающим от воздействий пагубных излучений, но не сдающимся ни при каких обстоятельствах!

Над плоским горизонтом залива начинает мучительно восходить ранневесеннее солнце. Путь группы пришельцев преграждают неожиданно выросшие из темноты торосы. Порождения отголосков бушевавших на Балтике зимних штормов грозно щетинятся острыми гранями беспорядочно разломанного льда и грозят слононогим пришельцам дополнительными бедами. Но вот уже тихо струится исходящий от встающего солнца свет, постепенно вступающий в свои права и минута за минутой сглаживающий ночные угрозы. Вот он уже раскрасил красным цветом грани гигантских кристаллов прозрачного льда и обнажил места проломов в сверкающей, как сказочный дворец, стене. Пришельцы один за другим преодолевают переливающуюся какими-то немыслимыми цветами преграду и вскоре оказываются у цели. Они медленно расчехляют негнущимися пальцами свои винтообразные ледобуры и постепенно становятся людьми, очень похожими на рыбаков. Люди, очень похожие на рыбаков, вступают в фазу активного бурения, и в диком темпе вращательных движений с них осыпается последняя шелуха инопланетных обликов. Теперь это обычные питерские рыбаки-экстремалы, которые бурят вокруг себя по двадцать лунок сразу. При этом снег вокруг каждой из лунок сразу же темнеет, и каждая из них начинает зловеще дышать чёрной, как нефть, водой. Уязвлённый таким откровенным глумлением над собой лёд начинает саркастически потрескивать под слоноподобными ножищами рыбаков. Это насмешливое потрескивание не обещает ничего хорошего, и невольно возникает вопрос: для чего делается такое количество лунок? И ведь для каждой из этих лунок у рыбака имеется удочка, а на каждой из удочек по несколько фосфорных, светящихся (для облегчения работы рыбьего зрения на большой глубине) мормышек с большими крючками! Куда столько? Неужели от жадности это всё? Как выясняется — нет. Это всего лишь обычное управление вероятностью поимки рыбы. Ведь если задаться вопросом о том, что мы в действительности делаем в течение жизни, пытаясь решить какую-нибудь проблему, то самый точный ответ можно будет записать следующим образом: мы лишь пытаемся увеличить вероятность решения какой-либо проблемы, но не решаем её. Решение проистекает на самом верху и при том лишь условии, если её решить действительно надо для того, чтобы выполнить свою миссию в этой жизни. А если мы не будем увеличивать вероятность выполнения своей миссии, то она может и не состояться и получиться, как в том еврейском анекдоте, в котором сидит старый еврей Мойше при лучине в своём старом убогом домишке и ропщет на Всевышнего. «Вот, — бурчит он себе под нос, — Мойше ты любишь. Этот бездельник за всю жизнь палец о палец не ударил, а купил лоторейный билет и выиграл столько денег, что хватило и на новую квартиру с евроремонтом и на немецкую машину марки «Мерседес». Отчего же в мире творится такая несправедливость? Почему одним всё, а другим только лучину, да убогий дом?» В этот момент разверзаются небеса и раздаётся трубный глас: «А ты хотя бы билет лотерейный купил, нечестивец?!»

Вот поэтому-то и надо увеличивать вероятность своей миссии. А миссия зимнего рыбака в этом мире состоит в единении с природой посредством рыбной ловли. Отсюда и обилие лунок, удочек и крючков. И иного пути для соития с зимней природой нет. Вот попробуйте хотя бы часов на двенадцать слиться с природой на двадцатиградусном морозе, просто так прогуливаясь по лесу… Дудки, через пару часов замёрзнете, как бы вы ни были одеты, и сколько бы тёплого глитвейну не глотнули. Замёрзнете, и тут же убежите домой или ещё в какое натопленное жилище. А что такое пара часов? Как за это время можно слиться? Учёными-сексопатологами давно подсчитано, что для того, чтобы слиться с женщиной, достаточно одного часа тридцать одной минуты: час на подготовку, минуту на сам процесс и полчаса на отдых от процесса (кстати, отдыху после процесса тоже дано научное определение — апатия). А вот с природой даже за два часа не получится. Природа она гораздо больше, чем женщина, хотя и тоже женского рода. А вот у зимних рыбаков это соитие может длиться от нескольких часов, до нескольких суток в зависимости от их снаряжения, качества палаток, заряженности батареек для фонарей, количества «долгоиграющих» свечек, запасов для закуски водки. И, конечно же, время полного слияния рыбака с природой находится в очень сильной и прямой зависимости от количества ящиков этой самой водки. А если все эти запасы постоянно пополнять, то рыбаку уже и домой-то незачем возвращаться. Но, к сожалению, такого никогда не происходит. Всякие ресурсы имеют свойство заканчиваться, и поэтому рыбаки (беспредельщиков на джипах и любителей дрейфовать на льдинах мы в расчёт не берём) обычно всегда возвращаются домой к своим матерям, отцам, женам и детям (словом, к тем, кто у них есть в наличии). Возвращаются, как правило, с рыбой, спокойными, загорелыми, здоровыми, сильно пахнущими своим уловом и слегка источающими не до конца выветрившийся на свежем воздухе запах обилия выпитой водки. И это ещё раз должно убедить всех в том, что нет лучшего способа приобщения к природе в зимний период, нежели рыбалка. Кроме того, научно доказано, что время, проведённое на рыбалке, в счёт жизни не засчитывается. Но многие почему-то гнушаются общением с природой зимой и никак не хотят продлить себе жизнь. Видимо, не видят в этом никакого смысла. Бог им судья. А мы после короткого, преисполненного глубокого философствования отступления, вернёмся к нашим героям, которые никоим образом не относятся к тем, которые не видят ни в чём смысла.

Лунки у героев просверлены. Удочки развернуты. На крючки насажены размороженные кальмары. Почему именно кальмары? Да потому, что хищные рыбы всех морей и океанов признают это многощупальное и глазастое чудище весьма вкусным продуктом. Даже в тех местах, где кальмар никогда не обитал, на наживку из его мяса обязательно клюнет какая-нибудь зубастая сволочь. Видимо, кальмар является каким-то общемировым рыбьим деликатесом, который подают по праздникам в дорогих рыбьих ресторанах планеты Земля. Не были исключением и обитатели вод Финского залива. Но всё-таки лучше всего клевала корюшка на своих соплеменников. Сильно развит был в ней рыбный каннибализм. Поэтому, как только удастся рыбаку вытащить первую корюшку на кальмара, он тут же безжалостно режет её на мелкие кусочки и насаживает их на другие крючки, без сожаления сбрасывая с них останки купленных за деньги кальмаров. И, таким образом, рыбак, пусть временами и бессознательно, но опять же осуществляет управление вероятностью (справедливости ради надо отметить, что не каждый из рыбаков догадывается о том, что такое вероятность, но интуитивно каждый из них её, собаку, чувствует всеми фибрами души). То, что корюшка лучше всего клюёт на мясо сподвижников — это научно установленный факт, но и то, что она в преднерестовый период огульно бросается на всё, что ни попадёт ей на намеченном природой пути, тоже не подвергается никакому сомнению. Видимо, у корюшки так проявляется предродовой токсикоз. Недаром эту хищницу недолюбливают ленинградцы-блокадники. Многие из них очень отчётливо помнят, как долгожданными блокадными вёснами по Неве плыли размороженные трупы, на глазах превращающиеся в скелеты под напором яростных корюшинных челюстей. Что тут поделаешь? Таковы привычки этой рыбы, заложенные в неё природой. Здесь нет её вины, и с этим надо смириться, как с врождённой вороватостью котов и кошек. Опять несколько удалились от героев рассказа, но эти комментарии не будут лишними, и далее читатель в этом будет иметь возможность убедиться.

Говорить о том, что лунки были просверленЫ и удочки развернутЫ, было с нашей стороны небольшим преувеличением и всё из-за того же Толяна, который так долго изображал танец вокруг ледобура, что изрядно надоел даже терпеливому Витьку, который в конце концов отобрал у него бур, просверлил одну лунку и опустил туда леску от одной толяновой удочки. Человек с ущербным генофондом тут же прилёг у лунки прямо на лед и почти мгновенно уснул, утомлённый тяжестью перенесённых испытаний. Но долг рыбака в нём не спал. Об этом свидетельствовала его рука, непрерывно поддёргивавшая леску как при ловле хищника на блесну. Этих действий абсолютно не требовалось при ловле корюшки, но рыбацкий инстинкт подсказывал Толяну нечто другое. А пока он пребывал во власти инстинкта, Димон, Витёк, Костян, Юран и Вован продолжали заниматься обычным для этого времени года и суток делом. Они сидели каждый на своём ящике и внимательно следили за кивками своих удилищ (для тех, кто не в курсе: кивок — это такая длинная, узкая, металлическая пластинка (или пружинка) с красным шариком на конце, через которую продевается леска, а кланяющийся рыбаку кивок сигнализирует о наступлении двух разных по своей сути событий — либо рыба из интереса трогает наживку на крючке, либо льдину, на которой восседает рыбак уже оторвало от прибрежного льда, и рыбак начинает свой героический дрейф по просторам Балтики. Иногда эти события совпадают по времени, но их суть остаётся разной всегда). Застывшие почти в одинаковых позах рыбаки ждали подхода корюшинных стай. Красное солнце уже уверенно зависло над горизонтом, а со стороны берега неожиданно задул довольно сильный ветер, погнавший по льду колючую позёмку. Некоторые из опоздавших на встречу рассвета пижонов прикрепляли к своим ящикам лыжи, садились спиной к ветру и уверенно катились под его непрерывным давлением к месту бурения лунок. Иногда почти неуправляемые болиды достигали такой скорости, что гонщикам приходилось тормозить ледобурами о наметённые на шероховатости льда снежные островки, а когда этого сделать не удавалось, пижоны сознательно инициализировали падение на бок, дабы не соскользнуть с кромки льда в манящие своей прохладой чёрные воды залива. Время от времени рыбаки выбирали леску из лунок, бросая её по ветру, чтобы зарядить солнечным светом фосфорные мормышки, источающие тихое, манящее к себе свечение на пятнадцатиметровой глубине. Зарядив мормышки и облегчив тем самым жизнь рыбе (ну, чтобы она не щурилась и не портила себе зрение, блуждая в кромешной придонной тьме и отыскивая добычу в подлёдном пространстве), рыбаки заботливо поправляли наживку на крючках (дабы не травмировать лишний раз рыбью психику двусмысленным видом крючка с мерзкой заусеницей на конце) и опускали леску обратно в воду. Проделав эту нехитрую процедуру по два раза кряду, рыбаки тихо загрустили. Кивки по прежнему стояли ровно, лишь слегка подрагивая от мелких, но частых ударов позёмки. Первым не выдержал Вован: «Эй, малохольные, вы чё сюда приехали? Никак рыбу ловить? И чё? Не знаете, как она ловится? Напоминаю, всё очень просто: наливай да пей!» «А чё пить-то? — как бы нехотя и с недоверием отозвался Витёк и продолжил с деланным удивлением, — неужели ты сегодня наливаешь?» «А чё, скажешь такого никогда не было? — с таким деланным, но возмущением в голосе отреагировал Вован. «Смотри-ка, он ещё и возмущается, стервец эдакий! — вступил в перепалку Димон, — притащил в прошлый раз какую-то фигню в пластиковой бутылке, чуть всех до смерти не потравил, а теперь — «скажешь, такого никогда не было». Да ты лучше бы не напоминал никому, что приносил что-то и молился, чтобы все про твоё жлобство поскорее забыли!» «Тьфу, блин, объяснял им, объяснял, они опять за своё! До конца жизни мне поминать будут! Что я мог поделать, если жена тайком от меня заграничный спирт «Роял» второй раз водой разбавила? Я уже довёл до нужной консистенции, упаковал, а она, змея, тайком достала, половину отлила и воды из под крана не глядя туда набухала. А вода в тот день ржавая текла, профилактику какую-то водопроводчики устроили. Вот и получился «коктейль Молотова» для желудка». «Да ладно, хватит нам одну и ту же байку рассказывать! — возмутился Димоню — Он, видите ли, ни в чём не виноват, а это только жена у него змея! Так воспитывай свою жену, на то ты и муж! Я вон свою так воспитал, что сегодня уже во двор вышел, а она на балкон, в мороз и в одной ночнушке вылетает и пищит сверху на весь двор: «Милый! А ты бутылку не забыл?» Во как надо! Вот это и есть настоящее воспитание! С одной стороны неудобно перед соседями за ночное беспокойство, а с другой стороны гордость распирает: у кого ещё жена на такое способна!» Возмущению рыбаков, выслушавших этот димонов спитч, не было предела. Со всех сторон до него доносились гневные вопли: «Ложь!», «Этого не могло быть!», «Это из анекдота!» Слышались даже обвинения во лжи с использованием женского полового органа: «Пи…ишь!!!» — орала обезумевшая толпа. В общем, какой-то нездоровый шум поднялся на льду. Даже мидитирующий у лунки Толян как-то по-особому недоверчиво задёргал рукой с зажатой в ней удочкой. «Что же они так все возмущаются? Неужели на самом деле ничего такого не было? — задумался Димон, — но как же? Я же своими глазами видел и своими ушами… Или это мне как в песне: …да во сне привиделось? Вернусь, надо будет соседей опросить». Но сдавать назад уже было нельзя. И когда гвалт чуть успокоился, Димон поднял руку, как индеец из народного украинского кинофильма «Чингачгук велыка гадына», и произнёс: «Можете звиздеть сколько вам угодно, но сегодня утром это свершилось. Хау! Я всё сказал!» Прокатилась вторая волна возмущений, но она утихла быстрее, чем первая. «Ну так ты наливаешь, дядя Вова, или как? — с ехидцей спросил Витёк. — Или баснями нас будешь поить?»

— Конечно-конечно, подгребайте. Пока не грохнем, всё равно не клюнет!

— Только, чур, даже если у кого клевать начнёт, — не отвлекаться от основного процесса и не бежать сломя голову к удочкам. Мы, в конце концов, рыбаки, а не добытчики!

— Так, сальцо, огурчики… Стаканчик один, так что по очереди…

— Ох-х, и как только её пьют проклятую!

— У-ух, вот так и пьют всё время — с отвращением!

— Фу-у, не пьянства ради, а здоровья для!

— Давай-давай, какое ещё пьянство? Выпиваем, дабы совсем не отвыкнуть…

— Ну, в этот раз получше, вроде. А то я прошлый раз еле до берега успел добежать и — тридцать три струи, не считая мелких!

— Это ты, наверное, в сторону леса «фейсом» сидел. А я им в сторону залива полыхнул — не успел развернуться после бега. Палил дальше, чем видел! Хорошо ещё никого не задел, всех до этого со льда, как волной смыло!

— Да-да, точно… Все как будто в воздухе растворились, когда увидели: как-то странно и быстро Витёк бежит в сторону берега, судорожно прижав руку к заднему «фейсу». Ну, думают, сейчас что-то будет, раз такое напряжение у него возникло… и айда естественные складки местности для спасения на берегу искать!

— Ты давай-ка, не хохми, а расскажи, с какого такого перепугу твоя жена вдруг в рюкзак к тебе залезла и спирт ослиной мочой развела?

— Да говорю вам, что не моча это…

— Ладно, все будем думать, что это была ржавая вода. Это, в конце концов, в интересах всех присутствующих. Кому охота признаваться, что ослиной мочой отравился. Колись дальше.

— Да это… Чтоб его… Был такой случай на даче… Блоки мне бетонные привезли на фундамент да и вывалили посреди дороги — на участок было не заехать. Развезло его сильно после дождей. А тут председатель садоводческого товарищества, гнус, подкатил не вовремя и развонялся: «Убирайте в срочном порядке! Заграждаете людЯм проезд!» Легко сказать, убирайте… Когда каждый блок по пятьдесят килограмм весит.

— Так нас бы позвал…

— До вас ещё доехать надо, сотня километров как никак, а соседи рядом. Вот я к ним и обратился. Полдня упирались, чтобы блоки эти с дороги на участок перекидать, ну а потом сели, как полагается, отметить это дело. Была у меня кой-какая снедь и два с половиной литра этого самого «Рояля». Спирт-то я впрок, на весь следующий сезон с собой привёз, а «хавчик» только для того, чтобы вместо обеда перекусить — не мог же я предусмотреть, что с блоками так неудачно всё получится и придётся кого-то просить… Ну, а коль попросил то, сами понимаете, надо людЯм налить и закусь им обеспечить.

— И какие проблемы? У вас там что, не растёт ничего что ли?

— Да что там может расти в середине осени? Короче, «закусь» скоро кончилась, но сосед слева вдруг вспомнил про грядку позднего, но зелёного лука, чудом сохранившуюся у него на участке. Пошли мы с ним, весь лук повыдёргивали, порезали, полили маслом, посолили, и пир продолжился! К позднему вечеру уговорили мы на троих два с половиной литра чистого спирта и расползлись кто куда. Если бы это было в квартире — умерли бы сразу, но велика она, сила чистого воздуха… Как я попал в свой вагон-бытовку уже — не могу ничего толком рассказать, но хорошо запомнил следующее утро. Проснулся с глубоким сожалением, что не умер в детстве от скарлатины — голова вот-вот лопнет, в пищеводе великая африканская сушь, во рту как будто табун лошадей всю ночь испражнялся…

— Опускай ты эти всем известные подробности перегибов нашего бытия…

— Ну, так вот, попил я ключевой водички, и спирт взыграл с новой силой — пьяным стал, что называется, в хлам. Выползаю наружу, гляжу: сосед, тот что слева, на скамейке сидит. Неустойчиво как-то сидит. Видно, что приболел малость чем-то — болтает и крючит его, как сосиску над углём. А по участку бродит и что-то ищет жена, приехавшая первой утренней электричкой. Наконец жена останавливается и застывает немым вопросом искривлённой спины посреди грядок, начинает часто дышать и нервным голосом громко вопрошает: «Гена, а куда делись мои гладиолусы? Целая же грядка была!» Тут я начал кое-что вспоминать о событиях минувшего вечера, и напала в этот момент, на меня зверская икота. Один из «иков» выдался таким мощным, что сотряс больную черепушку до самого основания — аж до копчика достигло это сотрясение: вспомнил я про наш вчерашний зелёный лучок на закусь!

— Га-га-га! Гы-гы-гы! Хо-хо-хо!

— Да-да, вот и меня тогда разобрал великий и громогласный смех на фоне непрекращающейся икоты! Тут жена соседа вознегодовала ещё больше: «Ах ты, говорит, такой-разэдакий раздолбай, мало того, что мужика моего из строя на три дня спиртом своим палёным вывел, так ты ещё и насмехаешься?! Может, это ты мои гладиолусы скомуниздил и уже на рынке загнал, а теперь сидишь тут и радуешься? Ничего, вот приедет твоя жена, я ей расскажу, чем ты здесь занимаешься! Как к Людке, что на соседней улице, якобы за домкратом заходил…». И рассказала-таки, стерва. Что было и чего не было наплела. А тут еще жена второго соседа-помощника и собутыльника припожаловала. Приползла, курва, и давай жене моей плакаться — мужа у ней, видите ли, отравили… Третий день ничего делать не может, в гамаке лежит и что-то глазами на потолке ищет, а то начнёт какую-то белку звать и всё пытается её орешками накормить… А вот не фиг пить до одури! Выпала халява, так значит надо обязательно до дна всё вылакать… Ну, положим, не совсем халява, но нельзя же до белок на потолке! Ну, выпил ты для порядку… коль пригласили, да и ползи на фиг на свою территорию. Нет! Надо сидеть и стаканы переворачивать, пока дно не покажется, а потом ещё «на посошок» (без посоха до своего участка уже не дойти), да «по стременной» (хотелось бы посмотреть, как эти алкоголики влезали бы на лошадь). Всё вылакали! И я же ещё и виноватым остался! Хотя, если разобраться, то самая пострадавшая сторона — это я. Мне ведь этого спирта на весь следующий сезон хватило бы. И удар по печени был нанесён такой же, как и всем участникам этого процесса — тоже ведь завёлся, что называется, «за компанию». В общем итоге, скандал получился грандиозный, на уровне всего садоводства и, что самое главное, на пустом месте… Так-то разобраться: ну, поработали мужики хорошо, затем выпили. Вполне обычная история, а тут такой пламень раздули и из меня отрицательный пример для воспитания местной молодёжи вылепили. Вот с тех пор супруга и переживает. Всеми правдами и неправдами пытается дозу мне ограничить.

— Хорошо, что в этот раз руки у неё не дошли… Давай-ка, накатим по второй!

— Ещё по единой! Будьте здравы, бояре!

— И тебе не хворать!

— Может, в следующие выходные на Ладогу рванём? Говорят, уже окунёвая охота началась.

— Да-а-а, за окушком сейчас побегать — милое дело…

— Бывалыча бегаешь-бегаешь, высматриваешь стаю по активности тянущих леску и туда! Пробуришься под задницей у какого-нибудь особо активного, которому даже «кыш» сказать некогда от поклёвок, и начинаешь полукилограммовых «горбылей» одного за другим таскать пока стая не пройдёт… А потом снова носишься, как угорелый. Нелёгкое это дело: в прошлом году видел, как один ретивый дядя помер прямо на льду — сердце не выдержало. Шутка ли, бегать на солнце в ОЗК…

— Не только бегать устанешь — его ведь, гада, бывает, ещё не с первого раза вытащишь… Как упрётся, приходится по нескольку раз отпускать и опять подтягивать… Сильный — зверь! Но зато, когда вытащишь это чёрно-зелёное и горбатое чудо, — бальзам на душу…

— Ё-моё, а как же мы про Толяна-то забыли?!

— Да успокойся ты! Он сейчас не с нами…

— Замёрзнет же, шельма!

— Докладываю как врач: пять минут назад, пока вы тут байки травили, произвёл внешний осмотр тела потерпевшего — кожный покров нормально-розового цвета, температура и пульс в пределах нормы, зрачки на свет реагируют адекватно.

— Но, предложить-то надо для порядка… Очнётся, а горючего уже нет. Обидится. Дайте-ка попробую — к носу стопку поднесу и оценю реакцию.

— Попробуй-попробуй, камикадзе…

— Блин, что творит, а? Опять без Ихтиандра тоскует… Хоть бы он пришёл, наконец, что ли… Ладно, оставим бедного Толяна в покое, а рыбой потом поделимся… если сами, конечно, хоть что-нибудь, да поймаем с испуга. Кстати, Костян, видел на твоей удочке слабую поклёвку, когда к больному бегал.

— Ну и чё?

— Вижу кивок: тюк-тюк. Хотел подсечь, даже удочку в руку взял и вежливо поинтересовался, мол, клевать изволите или глазки строить? Но видимо, эта сволочь в тот момент, строила мне подо льдом глазки. Поэтому, как только услышала прямой в разоблачительности своей вопрос, так поклёвки сразу же и прекратились.

— Ладно, давайте по третьей и по боевым постам.

— Ваше здоровье, господа! Юран, принимай эстафетный экразм.

— В моём доме попрошу не выражаться!

— Хорошо, тогда хватай стакан и передавай следующему! Отсюда вижу, что у меня уже клюёт!

— И у меня клюёт, наливай же ты быстрее, мерзавец!

— Смотри-ка, и у меня кивок с ума сходит!

— Мужики, а может мы уже того… поплыли бороздить просторы Балтики?

— Да нет… Гула не слышно было, да и трещины не видно.

— Увидишь ты её, если она на километр сзади… Метров сто продрейфуешь, вот тогда и увидишь чёрную полоску!

— Типун тебе на язык…

— Конечно, разве от доктора можно услышать какое-нибудь другое пожелание…

— В любом случае, ни треска, ни гула не было слышно.

— Ладно, всё! Пьянству бой! По местам стоять, с якоря пока не сниматься!

Рыбаки дружно разбегаются по своим лункам и почти одновременно начинают выполнять один и тот же акробатический трюк под названием «подсечка». Благодаря её величеству моде, нынче в стране развелось очень много дзюдоистов, и многие из последователей бессменного президента могут подумать, что речь идёт о привычной для них подсечки одной, а то и сразу обеих ног соперника, с целью болезненного опрокидывания его туловища на земную поверхность. Однако нет. Подсечка в исполнении охотника за корюшкой состоит в резком прыжке вверх с одновременным подъёмом удочки над головой. Это позволяет множеству крючков прошить всю толщу корюшинной стаи, плывущей к устью Невы на нерест. Иными словами, правильно выполненная подсечка позволяет прорвать горизонтальный рыбий поток в вертикальной плоскости и тем самым увеличить вероятность (ети её!) одновременного зацепа как можно большего количества хищных корюшинных особей. После подсечки рыбак начинает быстро— быстро и попеременно обеими руками выбирать леску. Минута… и — вот они, долгожданные чёрноспинные тушки размером со среднюю селёдку! Кажется, что тихий и непрерывный шелест начал слышаться из-подо льда. Пошла корюшка! Вот уже рыбаки, не успевая бегать от лунки к лунке, переходят на ловлю двумя удочками, а вскоре им приходится отказаться ещё от одной удочки — груз не успевает долететь до дна, как подсвеченные фосфором куски корюшинного мяса уже жёстко атакуются хищниками. Быстро растут горки медленно деревенеющей на лёгком морозце рыбы. Вокруг резко свежо пахнет только что порезанными огурцами. Но рыбаки уже не замечают ничего вокруг. Не замечают они, что солнце уже давно пробило предрассветные облака и сияет теперь во всю свою весеннюю мощь. Не замечают они и того, что ветер в одно мгновение изменил своё направление почти на противоположное и дует с той же неослабевающей силой со стороны Балтики, загоняя чёрные воды залива под слабеющий в объятьях солнечных лучей лёд. Всё внимание рыбаков сосредоточено только на ловле — пошла путина! Груз вниз, поклон кивка, подсечка, быстрый попеременный перебор руками лески, ага, вот три чёрноспинных зверька извиваются на крючках вокруг мормышек, путая леску. Теперь аккуратней и как можно быстрее надо снять вертлявую добычу, нацепить кусок порезанной наживки-рыбки поверх объедков, оставшихся на крючке, и снова груз вниз… а пока он достигает дна можно ещё корюшки на наживку порезать. И так раз за разом. По одному и тому же кругу. Но однообразие не мучает. Это как раз то однообразие, прекращения которого никому из рыбаков не хочется до полного захода солнца. Лишь немногих из них насторожила резкая перемена ветра. Эти немногие и были самыми опытными трусами среди всей рыбацкой публики, неистово прыгающей по льду в исполнении замысловатого «танца алчущих рыбаков». Только опытные трусы средь всей этой свистопляски находили время оглядеть окрестности и прислушаться к ледовому гулу, время от времени проносящемуся через прибрежные ледяные просторы. Самым главным трусом среди наших героев был Вован, который не только всё время прислушивался к природе в постоянном ожидании подвоха с её стороны, но ещё и не ленился возить с собой на зимнюю рыбалку надувную лодку. Очередной глухой удар, заставивший вздрогнуть буквально весь ледяной массив, как-то по особенному заинтересовал Вована. Он воткнул удочку в холмик рыхлой наледи у лунки и засеменил к берегу. Никто из рыбацкой компании этого даже и не заметил. Иначе в спину семенящему к береговой полоске леса Вовану тут же понеслись бы шуточки, наподобие: «Чё, опять хотел всех мочой потравить, да сам обосрался? Ты хоть сигнал подай, когда нам на лёд падать, чтобы не убило! Или к лесу задницей развернись… местное зверьё, оно к стрельбе более привычное, а деревья ещё и не такие ветровые нагрузки выдерживали». Силу веселью от подобных шуточек могла бы прибавить своеобразная манера хождения Вована по льду. Он всегда таким образом семенил по скользкой поверхности, как будто уже наложил или вот-вот наложит в штаны и боится расплескать то ли содержимое кишечника, то ли то, что совсем недавно было содержимым кишечника, а сейчас уже является содержимым штанов. Но нет, все в округе с головой ушли в свою вторую профессию и по сторонам никто не озирался. Пройдя своей своеобразной иноходью с полкилометра, Вован вдруг развернулся и с удвоенной скоростью засеменил обратно. Не дойдя сотни метров до своих сотоварищей, он принялся что-то кричать и размахивать руками. Наконец его визгливые вопли, а затем и полные отчаяния жесты привлекли внимание всей остальной компании, тем более, что клёв как-то резко поутих. Нет, сами поклёвки не потеряли своей интенсивности, но вот крючки всё чаще и чаще оставались пустыми. «Плывём! Плывём, япона мать!» — вопил на всю округу испуганный чем-то Вован. Вскоре, он почти в плотную подошёл к товарищам и слегка запыхавшись от оригинальности своей походки доложил обстановку:

— Оторвало, ети его… Метров шестьсот… Трещина уже метра три… Сужается в сторону Зеленогорска. Ребя, бросай удочки, хватай только ящики, буры, рюкзаки и делаем ноги!

— Тьфу, ндлять, куды же таперича бечь, милай? — насмешливо и нараспев вопросил паникёра всегда спокойный, как вкопанный в землю танк, Костян, который в стремлении всегда быть ближе к народу, часто использовал язык, содержащий дикую смесь различных диалектов народов севера, — вот был бы ты хучь дальним родственником великого прыгуна в длину Боба Бимона, можно было на что-то надеяться. А так…. Как, к примеру, ты, милай собираешься сигануть на три метра в своёй ватной одёжке, да ещё и с этим барахлом в руках? Да даже и без барахла? Барахло можно вначале перекинуть, только потом уже из жадности точно прыгать придётся и вначале принять освежающую ванну, а потом помочь корюшке с кормёжкой перед нерестом. Так что дрейфуй себе, милай, покедова лёд не растает. Героям папанинцам: ура, ура, ура!

— Так сужается же к Зеленограду…

— Ну и чё? Ты знаешь, где хотя бы до полутора метров сузится? На шестнадцатом километре или в районе Курорта? Погнали! К утру дойдём. Как раз к тому времени поспеем, когда наши родственники все морги уже обшарят и убедятся, что нас там точно нет. Поймут они тогда, неутешные, что все мы уже давно на дне морском.

— Типун тебе на язык…

— Достал ты уже всех своим типуном… Мужики, предлагаю следующий вариант, здравый смысл которого, как говорится, лежит на поверхности. Вот есть среди нас некий отравитель Вован, который, по всей видимости, от обуявшего его внезапного ужаса кажется совсем позабыл о своей лодке, но нас ужас давно миновал, и мы о ней помним! Поэтому предлагаю не спеша, но очень быстро смотать удочки, покидать рыбу в ящики и — к трещине. А там надуем лодку и по одному или же по двое постепенно все переправимся. Недаром же Вован пуп рвёт и этот чудо-пароход всё время с собой таскает. Вот он и пригодился наконец. Всё, как у писателя Чехова: ежели ружьё на стенке висит, значит когда-то бахнет так, что никому мало не покажется…

— Переправляться только по одному! Лодка вся латанная-перелатанная!

— Ладно, иди сматывай удочки, жлоб ты наш хозяйственный! Мужики, про Толяна не забыть бы.

— «Сматывайтесь» поскорее, сборы Толяна я беру на себя, — успокоил товарищей самый быстрый среди них и доселе всё время молчавший Юран, который во время Костянова монолога уже успел смотать половину своих удочек.

Рыбаки деловито приступили к эвакуации: сматывались и паковались удочки, гулко ударялись о дно и стенки ящиков рыбьи тушки, чехлились ледобуры. Вскоре команда была готова к передвижению, только Юран продолжал колдовать над Толяном, дёргая его за бушлат с разных сторон и не в силах оторвать его ото льда целиком. На выручку к нему поспешили Димон и Витёк. Общими усилиями они поставили ещё не до конца проснувшегося Толяна на ноги и изумились, глядя на то место где только что лежало его тело: на льду четко отпечатался размытый алкоголем Толянов силуэт глубиной сантиметров пять. Если учесть, что толщина льда к тому времени составляла сантиметров пятнадцать, то можно было сделать вывод о том, что недолго уже оставалось спящему телу загорать на ярком весеннем солнышке, — ещё каких-нибудь пару сантиметров таяния рыхлого от солнца льда и началось бы плавное Толяново погружение в неприветливую морскую пучину. «Б-р-р», — поёжился Димон, вспомнив как-то виденную издалека ужасающую по своему циничному прагматизму сцену. Действие происходило в устье какой-то небольшой речки, коих великое множество близ южного берега Рыбинского водохранилища и состояло в том, что метрах в ста от него провалился под лёд, беззвучно и быстро исчез в образовавшейся полынье рыбак, увлекаемый мощным течением. Вот так, одно мгновение и нет человека! Половил, называется, рыбки… Но больше всего Димона поразило поведение двух товарищей новоутопленника: встрепенувшись в первое мгновение, они подскочили к полынье, постояли минуты две сняв шапки, глядя на клокочащую воду, и, как ни в чём не бывало, спокойно продолжили ловлю. Когда возмущённый Димон подбежал к ним и стал что-то орать насчёт верёвки, обвиняя рыбаков в преступном бездействии, один из них спокойно спросил его: «А чё мы могли поделать-то? Сам же видал, как его течением смыло — даже «бля» сказать не успел. Его уже вона до того леса, наверное, уволокло, а полыньи нигде больше не видать… Нетути у него ни одного шанса вынырнуть. Не-ту-ти… Так что иди отсель, паря, и не гони волну. Таскай себе плотву, покуда она ещё клюёт, и нам не мешай. Мы сюды не лясы точить за четыреста вёрст приехали, нам семьи кормить надо. Вот сядет солнце, тогда и сообщим об утопшем кому надо… МЧС, милицию… и все дела». «Что же вы на самой стремнине уселись? Видели же, к чему это привело? Или вашим семьям одного утопленника мало?» — вопросил удивлённый невозмутимостью рыбаков Димон. «Так здеся жи клюёт лучше, паря… Где течёт водица быстрее, там и рыба. Неужели непонятно?» — ответил ему второй рыбак и словно в подтверждение сказанному вытащил из лунки жирную килограммовую плотвицу. Вот с таким вот прагматизмом можно порой столкнуться во время зимней ловли на Руси! А может быть и не прагматизм это вовсе, а обычный бытовой идиотизм? Может быть… Об этом невольно вспоминаешь, когда видишь людей, бродящих поздней весной по тонкому, изъеденному промоинами льду водоёмов с досками на плечах. Нет надежды у этих людей на подсказки собственного разума. Только на деревянные доски уповают они.

Вернёмся к ситуации, которая сложилась вокруг нашей компании. Несмотря на то, что Толяну удалось избежать участи рыбака с «Рыбинки», его судьба и судьбы его товарищей поступили на рассмотрение в небесную канцелярию. Димон, Витёк, Костян, Юран, Вован и пошатывающийся от хронической усталости Толян, некоторое время молча обозревали особенности образовавшейся трещины.

— И не хрена она никуда не сужается — типичный обман зрения, мне кажется, что потихоньку расползается, — первым нарушил тишину Костян и удивлённо посмотрел на Вована, — ты говорил три метра, а уже все четыре…Только вот что непонятно: ты чего ждёшь, любезный? Где лодка?

— Да я думал, может как-то без неё обойдёмся…

— Ну, давай вертолётов подождём. У тебя есть с собой лишние три тысячи на оплату воздушного путешествия на геликоптере?

— Откуда?!

— Ну так давай, качай! Мы поможем.

Вован нехотя стянул чехол со своей латанной-перелатанной лодки и, приладив к клапану ножной насос, несколько раз качнул в его резиновое тело уже начавший сгущаться к вечеру свежий морской воздух. Тело лодки испуганно вздрогнуло и замерло в ожидании приобретения формы. «Ты живой вообще?» — отодвинул Вована от насоса Юран и часто-часто затопал ногами по насосу. Минуты через три видавшая виды одноместная лодка типа «Нырок» уже смотрела в небо гордо задранным носом.

— Ну что, первый пошёл? — обращаясь ко всем, спросил Костян и посмотрел на Вована.

— А чё я-то? Чуть что, сразу косой! — голосом Савелия Крамарова из кинофильма «Джентельмены удачи» спросил Вован.

— Да нормально всё! Сначала сам переплывёшь, как хозяин своего «Титаника», а потом Толяна примешь под белые ручки. Ну, а следом и мы по очереди пойдём… Только бы на айсберг не напороться! Помнишь анекдот, в котором старого еврея спрашивают: «А знаешь ли ты, Мойше, кто «Титаник» потопил?» «Знаю, но фамилию немного подзабыл: то ли Айсберг, то ли Швайсберг…. В общем, кто-то из наших…». — ничтоже сумняшись отвечал старый еврей.

— Типун тебе на язык!

— Блин, как уже ты достал своим мерзким прыщом, доктор!

— Вован, давай-ка в лодку. Залазь, мы держим.

Вован аккуратно уселся на дно лодки, принял из рук товарищей рюкзак, ящик и бур, оттолкнулся коротким веслом от острого края льда. Достигнув противоположного края трещины, он выбросил из лодки все вещи и боком выскользнул на лёд. Затем, развернув судно носом к товарищам, изо всех сил оттолкнул её обратно. Рыбаки тут же погрузили в неё выздоравливающего Толяна вместе с его нехитрым рыбацким скарбом и, всучив ему на всякий случай в руки весло, мощно, в несколько рук, вытолкнули лодку в сторону Вована. Почувствовав себя мастеровитым гребцом байдарочником, Толян попытался придать лодке ещё более стремительное ускорение, совершив мощный гребок с одного борта лодки. Это движение было ничем иным, как катастрофической ошибкой Толяна. Лодку мощно крутануло бортом по самой кромке ощетинившегося острыми шипами ломанного льда, и в уши наблюдателей этого смелого олимпийского манёвра ворвался громкий свист весело покидающего тело лодки воздуха.

— Выкатывайся скорее на лёд, урод! — чуть ли не хором вскрикнули наблюдатели. — Вован, держи его!

— Ё-моё, кажись, тону! — издал удивлённый возглас Толян, глядя на болезненно морщащиеся борта тела лодки.

— Руку давай, придурок. Разворачивайся. Теперь вторую… Отталкивайся ногами. Оба! Молодца! — Вован, наконец, выволок на лёд долговязую фигуру Толяна. — Блин, а где же лодка?

— Да вон ещё кусок торчит над водой. Видимо, хорошо Толян ей бочину пропорол, воды много попало…

— Тьфу, дебил, — в сердцах замахнулся на Толяна Вован, — ну кто тебя просил веслом размахивать? Тебе же дали его так, на всякий случай, больше для равновесия, а ты… Такую лодку утопил, гадёныш…

— Да ладно тебе… Наконец-то от этого рванья избавился. Только вот что теперь делать будем? В смысле, как теперь будем переправляться?

Вопрос повис в тишине, нарушаемой криком чаек. Когда все переживали за судьбу Толяна, о лодке, как о единственном способе переправы, как-то не думалось. Теперь же, когда подмоченный с одного бока, но живой Толян стоял, слегка покачиваясь, на другом краю трещины, понимание сложности создавшейся ситуации, как говорится в учебниках по марксизму-ленинизму, овладело умами масс. Носители умов тревожно вздрогнули.

— Ну что же, выход один, — наконец проговорил Димон, — Вован пусть транспортирует домой Толяна — вон он мокрый какой, того и гляди воспаление лёгких подхватит, если ещё часок здесь проторчит, а мы пойдём вдоль трещины, пока льдина окончательно не оторвалась, и будем искать возможность переправиться.

— Да, по всей видимости, ничего больше не остаётся, — согласился Костян, — так что давай, Вован, двигай в сторону берега. Достигнете цивилизации — сообщи в местные отделения милиции и МЧС. Скажи, что мы будем двигаться в сторону Зеленогорска. Если у них есть информация о том, что по пути можно переправиться — пусть не беспокоятся, в противном случае — пусть спасают. А что делать? Работа у них такая… Эти Чипы и Дэйлы должны всегда спешить на помощь.

Перекинувшись ещё двумя-тремя шутливыми фразами а ля: «Напрасно старушка ждёт сына домой…», группы рыбаков двинулись каждая в своём направлении. Малочисленная группа Вована добралась до берега ползком, так как лёд у берега под лучами весеннего солнышка к вечеру окончательно раскис и то и дело проламывался под толстыми ногами идущих впереди рыбаков. Обходилось без жертв: купальщики тут же выбрасывались из образовавшихся полыней на пузо, как нашкодившие подо льдом тюлени, и в таком положении продолжали своё движение, быстро шевеля конечностми-ластами, почти до кромки берега. На сам берег они выходили уже по колено в воде — мокрые, но переполненные радостью не прерванного земного бытия. Глядя на эти ныряния, Вован решил не дёргать судьбу за трепетное вымя и ещё задолго до берега мягко плюхнулся на живот, увлекая за собой окончательно очнувшегося, но ещё очень слабого Толяна. И в таком униженном положении они мучительно долго добирались до спасительного берега, с великим шумом волоча за собой по льду ящики и прочие рыбацкие атрибуты.

Остальные рыбаки, быстро распив, что называется, для бодрости духа, Димонову водку (спасибо его жене или всё же?..), в это же время бодро двигались почти строем в сторону Зеленогорска, весело распевая полную оптимизма песню из кинофильма «Человек-амфибия»: «Лучше лежать на дне в тихой прохладной мгле, чем мучиться на этой проклятой земле! Раз, раз, раз, два три!» Вскоре из организмов выветрилась выпитая водка. Вместе с водкой лёгкой фракцией улетучилось нездоровое веселье. Медленно наваливалась усталость — начали сказываться ранний подъём, дальняя дорога, многочисленные ужимки и прыжки, сопровождавшие процесс ловли. Трещина всё не сужалась. Надвигались сумерки. Вдалеке показались ранние огни Зеленограда. В небе раздался гул вертолёта. Вскоре над группой вымотанных до предела рыбаков зависла винтокрылая машина. Из открывшегося люка показалась какая-то отвратительная рожа и, пытаясь перекричать гул двигателя и шум винтов, заорала, сбрасывая верёвочную лестницу:

— Ав-вай по о…ному! Ащик…ось, с…тина!

— Нет! Никогда! — дико заорал Костян, болтающийся на лестнице почти у открытого люка. — Ты чё, совсем дурак?! Там же рыба!

— …ось! …оворю! — неистово вопила рожа, у которой оказались очень длинные ноги и она всячески пыталась выбить ими ящик из руки Костяна.

Но не таков был Костян, чтобы расстаться с честно и трудно заработанной добычей! Он в очередной раз вывел ящик из-под удара рожиной ноги и, в продолжении этого движения, гулко хлопнул им по рожиному лбу. Рожа тотчас исчезла в проёме люка. Следом за ней там же исчез Костян. Вслед за ним по лестнице лихо взобрался Юран. И, как только его пятая точка исчезла в темном брюхе геликоптера, тут же с силой захлопнулся люк, передавив раскачивающуюся на ветру лестницу. Корпус винтокрылой машины тоже начал раскачиваться. Сразу сложилось впечатление, что внутри корпуса идёт непримиримая борьба. Спустя пять минут положение машины неожиданно стабилизировалось, вертолёт поднялся чуть выше и, сорвавшись с места в горизонтальный полёт, как ошпаренный понёсся в сторону Зеленогорска. Оставшиеся на льду Димон и Витёк некоторое время громко сквернословили в адрес улетевших спасателей, поминутно показывая кулаки жопе исчезающего из поля зрения вертолёта. Но вскоре анус воздушного судна совсем исчезла из видимости, и друзья впервые за долгие годы серьёзно задумались о своей дальнейшей судьбе. Нет, конечно же, они думали о ней иногда и раньше, но чтобы так серьёзно — никогда. Они прекрасно отдавали себе отчёт, что вертолёт за ними больше не прилетит. Как оказалось в последствии — это была очень правильная мысль: драка в вертолёте закончилась тем, что отвратительной роже удалось захлопнуть люк и забаррикадироваться в кабине пилотов, а когда вертолёт совершил посадку, Костяна и Юрана уже поджидал усиленный наряд милиции, который и слушать не захотел об оставшихся на льду людях и отвёз друзей в ближайший милицейский «обезьянник», где и продержал их до утра, предварительно изъяв рыбу как «скоропортящийся продукт, нарушающий нормы санитарии в государственном учреждении МВД» (именно так было отмечено в строгом милицейском протоколе, составленном для взыскания с рыбаков денежных средств за вечернюю экскурсию на вертолёте и административного штрафа за неспортивное поведение). А лётчики почему-то очень сильно обиделись на рыбаков. Особенно обиделась та отвратительная рожа с длиннющими ногами. В общем, чем-то сильно оскорбились уставшие за день пилоты и больше никуда не полетели.

Поэтому помощи Димону и Витьку было ждать неоткуда. Тем временем ледовая обстановка начала меняться. Уже не вооружённым никакими приборами глазом стало заметно, что трещина начала быстро расширяться. А вскоре раздался оглушительный треск, и противоположный край трещины начал медленно, но неотвратимо удаляться вместе с берегом. «Ура! Ура! — отчаянно завопили друзья, неизвестно чему радуясь. — Плывём! Привет товарищу Папанину!» (Кто такой «товарищ Папанин» друзья догадывались очень смутно, но, тем не менее, как-то по особенному тепло и радостно приветствовали его). Как они пережили эту ночь, известно только им двоим. Наутро друзей-рыбаков обнаружили пограничники на экранах своих мощных радаров. Две мутные и дрожащие пикселями точки передвигались по дрейфующей льдине в сторону капиталистической Финляндии с явным намерением нарушить государственную границу. Пограничники тут же выслали вертолёт с дежурящим в тот день нарядом и сняли потенциальных перебежчиков со злополучной льдины. Сняли их голодных, холодных и сразу же посадили погреться в ближайший пограничный «обезьянник», где и продержали до полудня, предварительно изъяв рыбу, как «скоропортящийся продукт, нарушающий нормы санитарии в государственном пограничном учреждении» (именно так было отмечено в строгом пограничном протоколе, составленном для взыскания с рыбаков денежных средств за экскурсию на военном вертолёте и административного штрафа за попытку незаконного пересечения границы. Не правда ли, эта фраза очень сильно напоминает, запись в милицейском протоколе? Видимо, эта была какая-то общая стандартная формулировка, принятая на вооружение бюрократами силовых органов. Или это мышление такое у бюрократов — общее и стандартное?) Ладно, шут с ним, с мышлением этим, а вот рыбы было жалко… Но именно такой ценой друзей не обвинили в государственной измене. Конечно же, для порядка запросили на них комсомольские характеристики с места работы, но дальнейшего хода делу о незаконном пересечении границы не дали. Видимо, очень вкусна была рыбка и совсем не похожа на средство оперативного прикрытия для перебежчиков-идеологических врагов строящей коммунизм страны.

В общем итоге так удачно завершившейся рыбалки все, кроме прижимистого Вована, остались без рыбы. Поэтому Вовану есть корюшку было строго-настрого запрещено. Велено ему было сразу же засолить её, высушить и через две недели доставить к столу пивного бара «Висла», располагавшегося близ Адмиралтейства, где была запланирована творческая встреча-семинар лучших рыбаков города на Неве.

Да-а-а, вот такая может случиться (и часто случается!) рыбалка зимой близ города Питера! И пусть иногда может случиться так, что в итоге рыбы «на нос» перепадёт не так уж много, но зато как порой она интенсивно клюёт! Какие порой изображает мощные поклёвки, и какие резкие провоцирует подсечки! Какие комфортные, приятные и удивительные приключения поджидают всюду отважных питерских рыбаков! Особенно на заливе всегда они их поджидают и на Ладоге, тоже всегда…

Радости коммунального бытия

Это была обычная коммунальная квартира революционной Выборгской стороны. Квартира располагалась на первом этаже дома довоенной постройки, имела высокие потолки, большие затененные старыми деревьями окна и крайне стеснённую общую площадь, сплошь заставленную холодильниками, кухонными столами и газовыми плитами. Стены общей площади были увешаны гроздьями электрических счётчиков и переключателей. Ванную с туалетом разделяла кривая стена, покрытая несмываемой ничем плесенью. Словом, общий вид этой общей площади можно было охарактеризовать как крайне затрапезный и, можно даже сказать, чрезвычайно мерзопакостный.

Вернувшийся после долгой военной службы вместе с семьёй в свою небольшую комнату, составлявшую часть этого убогого жилья, молодой пенсионер Сергей Просвиров попытался было убедить жильцов остальных пяти комнат организовать вскладчину хотя бы частичный косметический ремонт этой отстойной территории, но встретил финансовую настороженность и глухое денежное непонимание. Эти отстойные жильцы поначалу вообще его не узнали, несмотря на то, что он прожил когда-то в этой квартире целых три года.

— А мы думали, что Вас давно уже, извините, как сейчас модно говорить, грохнули в Афгане, а жена в тоске съехала с квартиры и подалась с дитём малым к маме или же ещё куда… Хотели уже её разыскать, чтобы поговорить об условиях освобождения пустующей жилой площади. Мы, знаете ли, имеем, то есть я хотел сказать, имели на неё определённые виды… — рассказывал Сергею типичный питерский интеллигент — пенсионер средних лет, давно уже спившийся под давлением груза прожитых в творческом угаре дней, но всё ещё продолжающий бессмысленное прозябание в комнате напротив. Этого спившегося по весьма уважительной причине интеллигента все обитатели коммунальной трущобы почтительно называли Санычем.

— Как видите, «слухи о моей смерти сильно преувеличены». Но всё ж таки, позвольте воспользоваться случаем и полюбопытствовать: какие же это лично Вы могли иметь виды на эту комнату? — с напускной важностью удивился вслух Сергей. — Вы же и так единолично занимаете 17 квадратных метров жилой площади?

— Во-первых, я инвалид, а во-вторых (здесь повисла многозначительная пауза) — выпиваю… — в глубокой задумчивости проговорил Саныч и, видимо, подчёркивая особую важность последнего обстоятельства, поднял высоко над головой слегка согнутый в двух фалангах и дрожащий, от значимости сказанного, палец.

— …????????

— Ну как бы Вам это попроще объяснить? Видите ли, в силу своей инвалидности и приобретенной в течение жизни естественной человеческой слабости я не могу содержать комнату в надлежащей чистоте и строгом порядке, а меня, знаете ли, иногда посещают интеллигентнейшие дамы. И во время каждого из таких посещений мне приходится все время краснеть за внутреннее, так сказать, неубранство интерьеров выделенной мне государством жилой площади. Вот я и хотел похлопотать в инстанциях об отдельной гостевой комнате, но видно не судьба, — горестно закончил свои пояснения Саныч и прошаркал в свою комнату с прокуренным до черноты потолком, поддерживая одной рукой оторванную лямку штанов с засаленными карманами.

В общем, контингент жильцов коммуналки представлял собой некий препарированный срез советского общества. Помимо спившегося интеллигента и старого развратника (по совместительству) в ней проживали: пенсионер союзного значения — не по годам активная бабушка «божий одуванчик»; озлобленная на весь белый свет мать-одиночка с трёхгодовалым сыном; в меру пьющий слесарь-инструментальщик с Обуховского завода с семьёй, состоящей из жены (сильно хромой и громогласно-сварливой) и сына — школьника средних классов, хронического двоечника. Кроме этих достойных граждан, в квартире проживал некий свободный художник. Вернее, проживал он только по документам, а на самом деле художник использовал комнату под мастерскую. Он там творил, но неизвестно по каким причинам никто из соседей никогда и нигде не видел его произведений. Ни в Эрмитаже, ни в Русском музее, ни в многочисленных художественных галереях… Полный сарказма Саныч, как-то так достал художника своими подначками по поводу его фантомных творений, что художник с негодованием вручил ему приглашение на выставку своих картин, проходившую где-то в районе Парнаса. Саныч не поленился, поехал и обнаружил по указанному в приглашении адресу один из городских моргов. Спокойные и уравновешенные сотрудники этого скорбного учреждения не стали бить Саныча по лицу, когда тот в категоричной форме потребовал пропустить его на выставку известного художника, размахивая пред их скрытыми под масками носами ещё пахнущим свежей типографской краской пригласительным билетом. Самый представительный из сотрудников (видимо, заведущий) в весьма вежливой форме выразил не в меру распоясавшемуся Санычу самые тёплые пожелания, дабы он прекращал занимался по жизни всякой фигнёй, отрывая серьёзных людей от дела, а в максимально короткие сроки становился клиентом их заслуженного учреждения. Подводя итог своего дружественного пожелания-совета, самый представительный из сотрудников высказал предположение о действительном месте расположения выставки соседа-художника. Он так и сказал: «Катись отсюда быстрее, сволочь старая, к едрёной фене катись!» Почувствовав некоторую неловкость от того, что он излишне долго занимает внимание ответственных людей, Саныч даже не стал уточнять, где находится эта самая «едрёная феня» и, руководствуясь жизненным опытом, без промедления отправился домой. Вернувшись восвояси, он надеялся навести справки у соседа, но того в квартире не оказалось. Не появился сосед и на следующий день. Целую неделю его не было видно в местах общего пользования. Вероятно, он был на выставке. И это было очень хорошо для всех обитателей квартиры. Всё дело в том, что в комнате живописца, имеющей самую маленькую жилую площадь в квартире, постоянно пребывало некоторое количество разномастных и различной категории свежести женщин. Все без исключения соседи думали, что это были обычные питерские б…и. Очень уж развязно они себя вели. Но на самом деле это были профессиональные натурщицы. И вели они себя не развязано, а раскованно. Чтобы это заметить, надо было только тщательней к ним приглядеться, но поскольку жителям этой квартиры рассматривать этих девиц было недосуг (они так и говорили: не да сук, мол, и всё тут), то они считали всех их развязными питерскими б….ми. Но, в этом случае. Встаёт другой вопрос: зачем художнику столько натурщиц, да ещё и профессиональных? Если бы это действительно были б…и, то всем было бы всё понятно: художник был ещё достаточно молодым для этих дел человеком, к тому же, он был женат на худой и страшненькой женщине с синими коленками, изредка навещавшей творца во время работы. Однако же — нет, это были натурщицы. Об этом свидетельствовало то, что каждая из них могла по несколько часов сидеть обнажённой в одной и той же позе (некоторые из самых любопытных соседей иногда заглядывали в комнату художника якобы за спичками, когда дверь была не закрыта, и могли этот факт засвидетельствовать). Иногда утомившиеся от однообразия поз и по причине затёкших суставов натурщицы принимались охать и стонать, приводя в смущение обитателей квартиры. В такие моменты дверь в комнату живописца была всегда заперта. Но основная проблема была не в самих натурщицах, а в том, что их было много. И всякий день разные. Видимо, художника интересовал довольно широкий спектр вопросов окружающего его советского бытия. И он, не щадя себя ни днём, ни ночью то писал, то лепил с этого великого многообразия натурального материала застывшие образы строгих колхозниц и крановщиц, улыбчивых медицинских работниц, а также очкастых тружениц народного образования. И вот что примечательно: застывшие на холсте и в глине образы были всегда облачены в профессиональную одежду, а натурщицы в комнате художника все своё рабочее время были обнажены. Видимо, это был какой-то особый художественный приём. Об интенсивности творчества местного Рафаэля можно было судить, как по отдельным признакам запущенности его длинноволосого и бородатого внешнего вида, так и по его выпукло-красным глазным яблокам, лишь слегка прикрытым всегда опухшими от бессонницы веками. А о востребованности его ураганного творчества как раз и свидетельствовал тот факт, что никому из жильцов коммунальной квартиры так и не удалось хоть краешком глаза взглянуть на художественные произведения своего неистового соседа. Очевидно, что плоды соседского творчества, минуя цензуру, мгновенно выставлялись в лучших галереях Европы и Северной Америки, а затем с бешенной скоростью и за баснословные деньги раскупались на различных заграничных аукционах, принося тем самым немалый валютный доход стране победившего социализма. Справедливости ради надо отметить, что кое-что иногда перепадало и самому художнику. В редкие минуты отдыха его можно было увидеть проезжающим по центральным ленинградским улицам на роскошном заграничном автомобиле типа «Шарабан». Злые языки одно время поговаривали ещё и о каких-то иных плодах творчества этого выдающегося полпреда советского искусства. Поговаривали даже о том, что плодов этих было неприлично много, но, наверное, всё это было не более чем досужими вымыслами. Зависть к успешным людям процветает ведь не только при капитализме. Процветала она и будет процветать в любой формации. Даже в такой правильной, коей является недостижимый никогда коммунизм. И ничего тут не поделаешь. Такова уж, как говорится, полная несовершенств мерзость человеческой натуры. По нынешним капиталистическим меркам ведь как дела обстоят: плохому человеку всегда хорошо, когда у других плохо, а хорошему человеку всегда необходимо, чтобы у других было ни в коем случае не лучше, нежели чем у него. Радоваться успехам других нынче как-то не принято.

Ну ладно, как говорится, Бог судья этому художнику с его плодами. Интересно ведь рассмотреть и других обитателей питерской коммунальной квартиры. Возьмём, например, для продолжения повествования проживавшую там бабусю. Эта активная бабушка «божий одуванчик» всегда стремилась быть в гуще событий, чем иногда приводила в неистовство плохо затаённый гнев трудящейся части коммунального сообщества. Трудящиеся члены, пребывающие с раннего утра в состоянии «невыспанного» до конца раздражения жизнью, то и дело натыкались на бабулю в разных концах площади общего пользования и говорили вслух много разных несоответствующих реально-радостной советской действительности слов. Приблизительно такая же картина наблюдалась и вечером, когда уставшие от созидательного труда строители коммунизма уныло приплетались на место своего коммунального сосуществования и вновь везде натыкались на пронырливую старушку. Хитрой старушенции только этого было и надо. Любила она, когда на неё кто-нибудь натыкался. Простого искреннего общения ждала она от этих людей. И люди всегда оправдывали её ожидания. А куда им было деваться? Тогда ведь всем старикам полагался почёт. Ну матюкнётся кто-то в сердцах в её адрес или назовёт сгоряча старой пердуньей… Это ведь не со зла, а общения ради. Можно сколько угодно спорить о стиле этого общения, давая ему разные определения, но это дело вкуса. Вкус — это, конечно, понятие очень субъективное, то есть привязанное к каждому субъекту, а субъекты все в чём-то разные. Объективны только факты. А они говорили только о том, что общение жильцов с бабусей проходило на постоянной основе. Но только в вечерние и утренние часы. В те же утомительные часы, когда трудящиеся, натужно сопя на своём рабочем месте и в рабочее же время, упрямо тащили страну к полной и окончательной победе коммунизма, бабуся, в стремлении не допустить бесполезного прожигания остатков своей земной жизни, занималась подлинными научными изысканиями. Заслышав звук двери, закрывшейся за последним спешащим на работу жильцом, всякий раз заступала она на поочередное дежурство у каждого из загромождающих места общего пользования соседских холодильников. (Надо заметить, что своего холодильника у бабуси не было, так как она предпочитала употреблять в пищу только свежие продукты, которые каждый день покупала в магазине, находящемся непосредственно за стеной её комнаты, а несъеденные остатки, по блокадной привычке, хранила на чёрный день между толстыми оконными рамами. Там же у неё всегда хранился неприкосновенный запас казеинового клея, спасшего старушку в блокаду от голодной смерти).

Бабуся подолгу выстаивала у каждого холодильника с доставшимся ей по наследству от мужа спортивным секундомером. Нельзя не упомянуть о том, что муж у бабуси был известным когда-то всему Ленинграду бегуном-марафонцем. В один из солнечных послевоенных дней он вышел на старт ежегодного пробега Ленинград-Москва и с тех давних пор его никто и нигде больше не видел. Вернее, некоторые из оставшихся в живых очевидцев зафиксировали в своём сознании то, как он стартовал. Некоторые из некоторых утверждают даже то, что стартовал спортсмен очень мужественно. А кто-то из спортивной общественности, выпив лишку в честь физкультурного праздника, вообще однажды договорился до того, что до сих пор помнит бабусиного мужа бегущим к синеющей на горизонте дали где-то в районе Верхнего Волочка. Но все эти воспоминания всплыли гораздо позже, а тогда сам факт исчезновения спортсмена тут же попал в прессу, очень сильно взбудоражив население города. Шутка ли, среди финишировавших в Москве марафонцев не было зафиксировано бабулькиного мужа-бегуна! Судьи раз за разом просматривали плёнки фотофиниша, но так и не обнаружили спортсмена. В общем, странная какая-то вышла история для того ясного времени. Это сейчас вполне понятно, что марафонца могли запросто умыкнуть с трассы пролетающие мимо инопланетяне — такие выносливые и быстрые в своих перемещениях люди им наверняка были нужны для биологических опытов. Но при Сталине такого не было. При нём инопланетяне не баловались. В те строгие времена исторического материализма подобной чертовщины никто не мог позволить себе даже предположить. Тогда никто не слышал даже о таких простых и понятных вещах, которые творятся нынче в Бермудском треугольнике. В те времена человек мог запросто пропасть только в одном направлении — у берегов архипелага ГУЛАГ. Но спортивное начальство, чувствуя приближение хрущёвской оттепели, не побоялось дозвониться до органов, а те опровергли свою причастность к случившемуся. И, поэтому все знавшие пропавшего сразу же забили тревогу и объявили марафонца в розыск. Розыски ни к чему не привели, несмотря на то, что информацию о пропавшем напечатали все центральные и местные газеты, приложив к ней фотографию спортсмена, вырванную из комсомольского билета. А откуда было ещё взять фотографию, если с тех юношеских пор бегун нигде не снимался по причине своей врождённой застенчивости. Да и не принято как-то это тогда было: «фоткаться» по любому поводу, где и когда попало на различные «мыльницы» и мобильные телефоны. Только по очень значительным событиям, произошедшим в их жизни фотографировались в те времена люди, или на документы. Поэтому, можно было бы, конечно, из паспорта дёрнуть более свежий снимок мужа-спортсмена, но бабуся его почему-то не обнаружила в большой коробке из-под съеденных конфет, где паспорт обычно хранился. Кто-то предположил, что спортсмен временно остановился, чтобы немного отдохнуть в гостях у какой-то несознательной деревенской бабы, проживающей близ подмосковного города Клин. Другие граждане много позже того памятного пробега опровергали это предположение и утверждали, что видели пропавшего героя спорта, только не в Клину, а в Торжке. Видели его, каким-то постаревшим, трудноузнаваемым и обрюзгшим. Видимо, сильно пострадавшим от водки. Но в воспоминаниях опять присутствовала какая-то неспортивного сложения баба. Она, якобы, несла уставшего марафонца из винного магазина на руках, а на рыхлой морде её опухшего от страсти лица застыла гримаса нескрываемой похоти (фу, гадость какая, придумают же такое). Услышав эту несусветную чушь, кто-то, видимо, с большого горяча, упомянул тогда о каких-то пошлых и неуместных совершенно в этом пикантном деле алиментах. Упомянул и тем самым слегка опорочил светлый облик советского спортсмена. Но бабулька, надо отдать ей должное, собственноязычно пресекла тогда все эти подлые слухи на корню и, гордо храня в памяти непорочный облик убегающего в необозримую даль мужа, продолжала бороться за наступление светлой жизни в отдельно взятой стране, водиночку воспитывая дочь без алиментов от безвозвратно пропавшего марафонца. Зато на память от мужа остался у неё серебристый и нержавеющий в сырую погоду секундомер.

И вот на склоне своей жизни, с достоинством преодолев почти все трудности, выпавшие ей на нелёгком жизненном пути, бабуся по-прежнему продолжала приносить пользу людям и, вооружившись дорогим только её сердцу секундомером, тщательно хронометрировала время работы каждого из холодильников, а затем аккуратно записывала результаты измерений в пожелтевшую ученическую тетрадь, оставшуюся со времён школьной учебы недавно вышедшей на пенсию дочери. В результате, произведя нехитрые вычисления, бабуся, с достаточной для практики точностью, всегда могла чётко определить, какой из соседских холодильников, подключенных к общему счётчику, и насколько больше «скушал» за сегодняшний день электрических киловатт. Киловатты тут же переводились бабусей в денежное выражение. А дальше всё было ещё проще. Дальше оставалось только сложение и вычитание, и научные изыскания, наконец, завершались. Начиналась практическая работа по вычислению конечных сумм штрафных санкций. Санкции, по бабушкиным замыслам, должны были быть наложены на тех прохиндеев, кто сознательно выкручивал регуляторы холода в своих агрегатах в максимальное положение, дабы поживится халявным холодком за чужой счёт. Движимая врожденным и усиленным правильным советским воспитанием чувством справедливости, бабуся всякий раз подробно докладывала о результатах проделанной ею за день научно-исследовательской и практической работы постепенно стягивающемуся к месту своего проживания трудовому люду. Некоторой части этого люда результаты бабкиных исследований доставляли истинное наслаждение. Эта часть довольно щурилась с плотоядной улыбкой на алчных устах и потирала готовые к приему денежных знаков руки. Другая же часть была сильно возмущена бабкиными изысканиями и ставила их результаты под большое сомнение. Случались даже попытки обратиться в советский, самый гуманный в мире суд с целью найти защиту для тайны частной жизни граждан, но всё как всегда заканчивалось взаимной ссорой, иногда переходящей в беззлобное соседское мордобитие, сопровождаемое немногословной в своей ненормативности, но особо вычурной лексикой. Несмотря на требуемый со стороны строгих советских законов почёт, часто доставалось «на орехи» и заслуженной бабусе. Эти мелкие неприятности она переносила со свойственным настоящим советским людям стоицизмом. Невзирая на многочисленные гематомы своего дряхлого лица, неугомонная бабуся, с трудом дождавшись, когда трудовой люд разбежится по рабочим местам, а где-то за Невой начнёт вставать солнце, вновь возобновляла свою деятельность, слегка поскрипывая загипсованными конечностями. Деятельность носила явно вражеский, подрывной характер и часто приводила к нарушениям и без того шаткого равновесия внутри коммунально-вынужденного сообщества, но на самом деле к бабуле никто не применял физических санкций. Всё что здесь было написано про гематомы и гипс, всего лишь лёгкое гротесковое преувеличение. На самом деле активной бабульке всё списывалось за пережитую блокаду и ограничивалось только моральной укоризной её кипучей подрывной деятельности.

Слесарь-инструментальщик с прославленного трудовыми подвигами Обуховского завода с года на год ожидал получения отдельной квартиры. При получении квартиры слесарь мечтал врезать в дверь каждой комнаты по замку, выдать каждому члену семьи по ключу и установить график посещения жильцами отхожих и других мест общего пользования. При этом слесарь мечтал составить график таким образом, чтобы не видеть домочадцев годами. Однако ожидание квартиры длилось уже пятнадцатый год, и нервная система слесаря была истощена до предела. Слесарь раздражался по каждому поводу, а когда повода не было, его начинал раздражать сам факт отсутствия повода. Пребывая в раздраженном состоянии, слесарь обычно громко сквернословил в общественных местах. Это беспардонное слесарево поведение обычно глубоко возмущало окружавших его правильно воспитанных ленинградских граждан и те интеллигентно, но часто били его по лицу. Впрочем, возмущённые откровенным сквернословием слесаря из-за своего нежного воспитания ленинградские граждане иногда неожиданно вспоминали, что избиение раздражительных пролетариев противоречит социалистической законности, и вызывали милицию. Но пока милиция ехала на осквернённое слесарем место, граждане срывались (ведь слесарь не прекращал сквернословить в ожидании стражей советского правопорядка) и временно забывали о своём хвалёном воспитании. Находясь в забытии, они всё равно били пролетария по его ороговевшему лицу. А потом пролетария била милиция. Но милиция не любила оставлять следов и била гегемона общества по в меру пропитым почкам. В конце концов, эти ежедневные избиения с приводами в милицию сильно надоели слесарю, и он решил объявить войну своей раздражительности. И, как говорят в современных голливудских фильмах: «Он сделал это! Е-с-с!» Объявив по всем правилам дипломатической науки войну своей мучительнице-раздражительности, слесарь каждый вечер, уже на вполне законно-лечебных основаниях, пытался утопить эту мерзавку в дешевом вине. Но шельма тонуть никак не хотела и, выпорхнув, словно джин из очередной выпитой слесарем бутылки, тут же вцеплялась в жиденькие волосёнки его хромоногой жены. Слесарева жена в такие неприятные минуты принималась суетливо перемещаться по комнате и амплитудней, чем это было обычно, припадать на укороченную ногу. Во время своих утиных перемещений эта и без того шумная и дурная баба истошным голосом распространяла вцепившееся в неё мужнино раздражение, на все близлежащие окрестности. В течение всего периода пребывания в этом состоянии она никогда не ленилась зверски избивать не рассчитавшего свои способности к усвоению алкоголя слесаря. Вскоре слесарю надоело и это. Дабы избежать впредь подобных оскорблений действием со стороны дурной бабы, слесарь стал пускаться на различные хитрости и изобретать всяческие уловки. Для их описания потребуется отдельная книга. Может быть, она и будет когда-то и кем-то написана. Хотелось бы. Это был бы мировой бестселлер. Здесь же приведем лишь один из многих тысяч изобретённых слесарем приёмов борьбы с раздражительностью. Суть приёма состояла в следующем. В выходной день слесарь тайком от жены закупал бутылки с хмельным напитком, называемом в народе «бормотенью» (иногда этот напиток в народе называли ещё и «шмурдилой»), и прятал их в промежутке между двойными входными дверями. В этом промежутке члены коммунального сообщества хранили всякую хрень, которую им стыдно было занести в жилую комнату. Каждый из членов хранил свою особую, присущую только ему хрень, на специально выделенной ему общим собранием жильцов полочке. Вот на такую полочку и прятал слесарь бутылки с хмельным «плодово-выгодным» напитком (так народ прозвал то подобие вина, на бутылке с которым всегда красовалась надпись: «Вино. Плодово-ягодное». Дело в том, что народ давно понял, что ягоды в изготовлении этого пойла не принимают никакого участия, а участвуют в изготовлении только некие ещё не до конца сгнившие плоды. Поэтому, отдавая дань справедливости, слово «плодово» осталось в этом фольклорном выражении, а слово «ягодное» было заменено на слово «выгодное» из-за сказочной дешивизны продаваемого пойла и обилия в нём хмельных градусов). Покупать другие горячительные напитки для ежедневной борьбы с раздражительностью без катастрофического ущерба для бюджета семьи слесарю, как сознательному трудовому элементу, было не по карману. Эту трогательную сентиментальность пролетариата когда-то заметил наш великий бард и отметил в своей песне: «Мои друзья хоть не в «болонии», зато не тащат из семьи. А гадость пьют из экономии, хоть по утру, да на свои…».

Но наш слесарь с утра обычно не пил. Иначе его бы не понял строгий трудовой коллектив Обуховского завода. В этом случае коллектив мог подумать, что слесарь превратился в хронического алкоголика, и тут же вышвырнул бы его из очереди на квартиру. Конкуренция в очереди была очень высока, поэтому напиваться слесарю приходилось с вечера. Как же это было возможно? Ведь жена могла ещё на пороге определить его пьяное состояние и тут же вышвырнуть пособника «зелёного змия» на промозглую ленинградскую улицу. Ночёвка в подворотне слесарю не улыбалась. Поэтому, придя в будний день с работы, слесарь бесшумно открывал наружную входную дверь и так же беззвучно извлекал из кучки хрени, хранящейся на его индивидуальной полочке, тщательно замаскированный пузырёк. Пузырёк имел стандартную ёмкость в 0,75 л. и так же, как и его содержимое, получил своё народное прозвище — «огнетушитель» (иногда этот сосуд в народе называли ещё и «фуфырём»). Далее, соблюдая конспирацию, слесарь обычно поднимался по лестнице на полэтажа выше уровня своего проживания и, примостившись на подоконнике, нетерпеливо срезал ножом полиэтиленовую пробку. После этого он спрыгивал с подоконника и ещё некоторое время стоял, сжав в ладони горлышко «огнетушителя» и широко раздвинув ноги. При этом его располневший пивным животиком корпус совершал движения очень близкие к круговым. Со стороны могло показаться, что всё это действо означало некую увертюру перед началом шаманского танца, а на самом же деле слесарь готовился к выполнению особого приема, называемого в народе «винтом». Через некоторое время он доводил напиток до требуемой для выполнения «винта» турбулентности, а затем резко опрокидывал «огнетушитель» над широко открытым горлом. Убивающее слесареву раздражительность содержимое «фуфыря» винтом вворачивалось в отверзый пищевод. Сопровождаемое водопроводными звуками процесс, заканчивался буквально через несколько секунд, и теперь слесарю надо было очень сильно поспешить. Спешить, дабы не успел подняться из недр слесарева организма предательский запах поглощённой «шмурдени», а самое главное для того, чтобы его пролетарской головой не успел овладеть коварный хмель. Как мы уже отмечали, во хмелю слесарь был буен до чрезвычайности. Знал за собой этот грех и сам слесарь. Поэтому он сразу же после исчезновения последнего витка поглощаемого напитка стремился попасть домой. Для этого он тут же выбрасывал (исключительно для соблюдения правил конспирации) пустой «огнетушитель» в окно, непременно стремясь попасть им в голову незнакомого ему прохожего (в качестве положительной черты характера слесаря, всё той же справедливости ради, необходимо отметить, что он никогда не бросался пустым «фуфырём» в головы соседей, знакомых, женщин и детей. Нет, он этого никогда не делал, исключительно из-за морально-эстетических соображений). Совершив бросок и убедившись в своей точности, доведенной годами тренировок до подлинного совершенства, слесарь кубарем скатывался под двери коммунальной квартиры и недрогнувшей рукой решительно вставлял ключ в дверной замок. Открыв дверь, он с деланной неторопливостью утомлённого от созиданий пятилетки работяги заходил в квартиру. На пороге слесаревой комнаты его, ещё абсолютно трезвого и слегка пованивающего машинным маслом, встречала в одно мгновение осчастливленная жена. Охваченная нежданной радостью, она, не обращая внимания на хромоту, тут же вприпрыжку неслась на кухню разогревать полагающийся слесарю ужин. Тем временем вернувшийся домой трудовой элемент усталой походкой молча прошаркивал в комнату и, не обращая внимания на слабый протест изображавшего подготовку к урокам двоечника-сына, на полную мощность включал звук телевизора, после чего расслабленно плюхался в стоявшее перед телевизором кресло. В такие дни прискакавшая минут через пятнадцать с кухни жена обычно заставала своего мужа пьяным не то, чтобы «в стельку», «в сосиську» или даже, на худой конец, в «сиську», нет. Эти определения не отражают реального состояния дел. Объективно оценив ситуацию, нельзя было сказать, что её законный супруг был пьян в «жопу» (в этом состоянии ещё сохраняется некая функциональность в виде сокращения ягодиц и изменения размеров анального отверстия) — он был пьян, что называется, в самое настоящее и безвольное «говно» неизвестного происхождения. И вот этот пьяный, с позволения сказать, муж, пьяный, так сказать, в сотрясающее своими оттенками нормальную человеческую психику «говно», уже громко и беззаботно храпит в кресле, глуша звуки соревнующегося с ним телевизора. Вокруг храпящего постепенно формируется плотное облако испарений с запахом догнивающих плодов. «Батюшки светы, кода ж он, окаянный, успел-то? Пришел ведь тверёзый… И без запаху… Не могла же я так ошибиться… За столько лет вроде бы все его алкашеские повадки-то изучила… Может что-то новое изобрёл, шельмец? — недоумевала жена, в тихой грусти поедая мужнин ужин, — надо бы в следующий раз этого козла потщательней как-то обнюхать да попытать с пристрастием».

В завершении описания этого хитрого приема остается отметить, что на лице спящего в кресле слесаря в такие минуты полностью пропадали ороговевшие морщинки, вызванные его необычной раздражительностью. На этом же лице в те же минуты отсутствовали и видимые глазу следы многочисленных побоев. И это означало, что на сегодняшний день слесарева цель оказалось достигнутой. А что же завтра? Кто ж его знает… Будет день, будет, как говорится, и пища. А может завтра слесарю наконец-то квартиру дадут…

Проживавшая в квартире мать-одиночка была ко всему прочему ещё и старой девой. Вернее она раньше была старой девой, а потом продуктивно потеряла девственность и стала матерью одиночкой. Видимо, эти два негативных, хоть и разнесённых во времени фактора в сумме привели к тому, что эта неказистая, с длинным, густо покрытым веснушками носом дамочка была озлоблена на весь белый свет. Она проживала со своим трёхгодовалым сыном в комнате, двери которой выходили непосредственно на отхожее место. Пользуясь привилегированным расположением своего жилища, дамочка когда-то узурпировала себе право на установление графика дежурств жильцов на общей площади коммунального хозяйства и пристально следила за его выполнением. По каким-то витающим в коммунальном воздухе Питера правилам в график включались даже младенцы. Так, например, когда в семье Сергея родился второй сын, и счастливый отец забрал семью из роддома, первой его поздравительницей в коммунальной квартире стала вздорная дамочка-одиночка, с порога известившая двукратного папашу об упавшем на его плечи дополнительном дежурстве «в связи с появлением нового жильца». В обязанности дежурных входила ежедневная влажная уборка общей площади и доведение имеющегося сантехнического оборудования до белого и блестящего состояния. В ответ на эти сердечные поздравления Сергей, видимо, поддавшись флюидам всеобщего хамства, непрерывно витавшим в этой коммунальной квартире, неожиданно для себя вспылил: «Послушайте, вы, выдра вы наша вислоухая, вот у меня на руках спит младенец-«новый жилец», и когда он проснётся, я вас непременно позову. Да вы, многоуважаемая нами стерва, и сами услышите, когда он проснётся. Короче, некогда мне с вами любезничать. Как услышите крик проснувшегося, так сразу и заходите без стеснения (впрочем, откуда ему у вас взяться?) Заходите и попробуйте ему объяснить, что по каким-то неписанным и неизвестно кем придуманным правилам коммунального питерского жития, он, младенец-жилец, в смысле, теперь будет включён в некий график с последующей уборкой отхожих мест в течение недели. Если договоритесь и хлопнете по рукам — нет вопросов, сразу же включайте его в график и — вперед! Но если диалога по каким-то причинам не получится… Извините. Это его выбор. Выбор нового гражданина. А выбор этот нужно уважать». Пробурчав что-то нечленораздельное, «вислоухая выдра» и «стерва» как-то озадаченно удалилась. Должно быть, представляя себе выдру с обвисшими ушами. Относительно стервы у ней уже давно сомнений не было — её многие так почему-то называли, а вот вислоухой выдрой… А может, она всё-таки удалилась, чтобы внести справедливые изменения в график? Договорённости с младенцем-то ей ведь достичь так и не удалось. Упрямым, видимо, оказался этот младенец… Проявил себя борцом за свои же права. А бороться за них приходилось довольно часто: особенно раздражали выдру детские пелёнки, которые она, например, могла позволить себе снять недосушенными и бросить его куда-нибудь на подоконник, а взамен его развесить кругом своё нижнее бельё, пребывавшее у неё в громадном количестве и требующее постоянной стирки из-за каких-то особенных физиологических особенностей. В подобных вопиющих по своей наглости случаях младенец негодовал и восстанавливал справедливость папиными руками. Так, в рассмотренном примере, он тут же снял с верёвок бельё и выкинул его в мусорное ведро, принадлежавшее вислоухой беспредельщице, а когда та подняла визг, младенец неожиданно пообещал ей папиным басом, что если в следующий раз ей придёт в голову хотя бы коснуться его стерильных вещей, то придётся сначала немного полетать, а потом поискать свои вещи на ближайшей помойке. Вняв обещаниям, выдра быстро ретировалась в свою привелигированную комнату и приступила к мстительному переделу графика.

Впрочем, график непрерывно лихорадило и без младенцев. Это происходило главным образом из-за того, что некоторые из несознательных жильцов имели дурную привычку принимать на своей жилплощади гостей. А к некоторым жильцам гости могли припереться и без всякого приглашения. И ладно они бы припёрлись да и сидели себе тихо по комнатам — нет! Гости тут же принимались шляться по местам общего пользования, в частности, в туалет, часто надолго блокировали его, периодически спуская воду в быстро желтеющий от ржавчины унитаз. Или же эти беспокойные гости принимались без меры совать свои загрязнённые мегаполисом конечности под воду, текущую в ванну через газовую колонку, отчего колонка ломалась чуть ли не каждую неделю. В общем, полнейший беспредел учиняли эти званые и незваные гости! Поэтому конопатая и вздорная дамочка объявила им скрытную войну. Она решила вытравить гостей силами самих же несознательно гостеприимных жильцов. Припёршиеся сдуру гости тут же брались этой бдительной дамочкой на особый учёт, тщательным образом фиксировались в специальном блокноте и, тут же вносились соответствующие изменения в график. График изменялся таким образом, что в итоге все посещения ложились тяжким бременем дополнительных дежурств на плечи хлебосольных хозяев. Освобождения от выполнения этих скучных и малоприятных обязанностей удалось выторговать только художнику.

— У меня же всегда люди! — возмущенно верещал на общем собрании художник, — и это не прихоть, а так нужно для моего творчества. Чтобы оно не умерло, а жило в веках! А вы мне что предлагаете? Бессменно унитазы с раковинами драить? Когда же я буду тогда творить? Кто тогда будет прославлять на весь мир советских женщин-тружениц? И вас, в том числе, уважаемые присутствующие здесь дамы?!

— Знаем мы Ваше творчество, — с сарказмом неудовлетворённой плоти набрасывалась на художника бывшая старая дева, а ныне мать-одиночка — только охи да вздохи доносятся из Вашей комнаты. Стыд и срам! Боишься порой ребенка в коридор выпустить!

— Да как вы можете такое говорить! Кто дал Вам право вмешиваться в мою личную жизнь?! — деланно возмущался художник, театрально закатывая глаза, — это с чем таким вы путаете звуки творческого экстаза? Я имею полное право на свой профессиональный экстаз! Я член союза художников, наконец!

— Я не знаю, чего Вы там член! Я привыкла верить документам, а Вы ничего нам не показываете! Даже ни одной картинкой своей перед нами не похвастались ни разу! А некоторых из посещавших Вас дамочек я впоследствии встречала на улицах нашего героического города, между прочим, колыбели трёх революций. И у всех у них, заметьте, были большие животы! — в свою очередь возмущенно кричала в ответ художнику рассерженная мать-одиночка.

Она ещё долго обличала художника во всех тяжких грехах, но на этот раз ей ничего не удалось добиться. Собрание совершенно справедливо решило, что от аморального художника действительно толку мало, и если ему доверить такое важное и ответственное дело, как уборка общей площади, то через неделю квартира попросту утопнет в дерьме (в протоколе проведения собрания прямо так и было написано: «утопнет в дерьме»). Поэтому художника обязали каждую неделю вносить деньги на покупку моющих средств, с чем он с нескрываемой радостью тут же и согласился.

Вот такая это была квартира. Таковы были её обитатели. И для тогдашнего Питера, официально называемого ещё Ленинградом, это было вполне типично. В этой типичности и предстояло прожить долгие годы семейству Просвировых. А вскоре в гости к семейству зачастили родственники со всего Советского Союза. Всем им, видите ли, вдруг как-то сразу очень захотелось посмотреть на Ленинград. А что тут такого? Теперь ведь за гостиницу-то платить не надо. Теперь можно и поехать. Порой, приезжали такие родственники, о существовании которых чета Просвировых даже и не догадывалась. Это были очень разные люди. Некоторые из них умиляли своей провинциальной непосредственностью (отчистить до металлического блеска покрытую чёрным атипригарным слоем сковородку («Чёй-то она такая грязная у вас была?») в отсутствии хозяев — это не из анекдота, это о них), другие удивляли своим иждивенческим, доходящим до откровенной наглости поведением («А чего вы сегодня не такой колбасы купили, которая была вчера? Я такую не ем…»). Таким гостям всегда давалось понять, что если им вздумается приехать ещё раз, то Просвировых точно не будет дома. Они обязательно уедут куда-нибудь в Сочи, а пускать в дом гостей в отсутствии хозяев не входит перечень их привычек. Но хорошим гостям всегда были рады, и они чувствовали это. Чувствовали и всё ехали, и ехали. Им ведь невдомёк было, незадачливым этим гостям, что, едва войдя в квартиру, они тут же «брались на карандаш» бдительной соседкой, что обрекало гостеприимных хозяев на выполнение долговременной трудовой повинности. Но хозяева не роптали — положительные эмоции от родственных встреч с лихвой перекрывали напряженность почти ежедневных эстетических отношений со всеми прелестями мест общего пользования.

Более суровые времена наступили для семейства Просвировых, когда, наконец, иссяк запас родственников, желающих приобщиться ко всем сразу культурным достояниям города на Неве. Некоторые не успевали этого сделать за один приезд и приезжали по второму и даже по третьему разу. Но однажды наступил такой момент, когда утихомирились самые упорные из упорных любителей архитектуры и прочих видов искусств. Где-то месяца три наслаждалось семейство относительным покоем своей небольшой комнаты в большой коммунальной квартире. Вот тогда-то эта комната и показалась им раем! Все нюансы коммунального бытия ушли куда-то на второй план. Так продолжалось, пока семью не накрыла очередная гостевая волна. К Просвировым валом повалили друзья их близких и дальних родственников…

Иерархия

(пьеса в девяти действиях)

Действующие лица:

1) Представители чинов ангельских:

Высшие чины:

— Серафим 1-ый — ответственный за любовь российского народца ко Господу,

— Херувим 1-ый — ответственный за просвещение российского народца премудростям Божьим.

— Престол 1-ый — ответственный за правосудие Божье, свершаемое над российским народцем.

Средние чины:

— Ангел Господства 1-ый — ответственный за мудрость правления власть придержащих на территории Руси.

— Ангел Силы 1-ый — ответственный за чудеса на территории Руси и долготерпение её народа.

— Ангел Власти 1-ый — ответственный за противостояние дьяволу на территории Руси.

Нижние чины:

— Архангел — руководитель ангелов.

— Ангел начала 1-ый — ангел, ответственный за сохранность Руси, как государства.

— Ангелы-хранители (разноимённые безтелесные сущности (по количеству имён народца, населяющего Русь).

2) Представители Святых — охранителей земли русской:

— Святитель Николай Чудотворец.

— Преподобный Сергий Радонежский.

— Преподобный Серафим Саровский.

3) Правители и представители народонаселения земли русской:

— Президент Всея Руси.

— Патриарх Всея Руси.

— Председатель правительства всея Руси.

— Председатель законодательного собрания Всея Руси.

— Чиновник Всея Руси.

— Жена Чиновника Всея Руси.

— Бизнесмен Всея Руси.

— Жена бизнесмена Всея Руси.

— Обычный гражданин Всея Руси.

— Жена обычного гражданина Всея Руси.

— Эскулап всея Руси.

4) Представители царства тьмы:

— Антихрист.

— Денница.

Акт 1-ый. (Действие протекает, приблизительно в 2070 г. — 2080 г. на территории России, ограниченной на востоке Уральскими горами, на западе границами с Украиной и Белоруссии, на юге, можно сказать, что совсем ничем не ограниченной, на севере — Северным Плодовитым океаном)

По громадному, заставленному по периметру массивной деревянной мебелью кабинету нервно расхаживает Президент Всея Руси. Наконец он замирает, как вкопанный, и, слегка подпрыгнув, усаживается на изрядно потёртое зелёное сукно стола, вытянувшегося, закруглённой с обоих сторон кишкой, вдоль кабинета. Президент Всея Руси задумчиво смотрит сквозь пыльное оконное стекло на обшарпанные кремлёвские звёзды и загаженные воронами купола древних соборов. По обеим сторонам от стола молча сидят Председатель правительства всея Руси и Председатель законодательного собрания Всея Руси. Представители исполнительной и законодательной власти понуро изучают шершавую поверхность стола и изредка, почти не слышно, вздыхают.

Молчание входит в самую свою гнетущую стадию. Первым не выдерживает Президент Всея Руси.

Президент Всея Руси (в состоянии сильного раздражения). Ну и что, господа, допрыгались? ВВП не растёт, инфляция галопирует, население нищает… Нищает даже то, что из великого русского народа вдруг превратилось в какой-то недоразвитый народец… Этим сбродом уже стыдно управлять! Полнейшая деградация!

Председатель правительства всея Руси (отрывая взгляд от ворсистой поверхности стола и искоса поглядывая на раздражённую позу спины Президента). Ну кто же мог предположить, что так быстро смоет в океан эту долбанную Америку? И так чисто смоет, без единого следа, как в хвалёный шведский унитаз, вместе с нашим родным Стабфондом?

Президент Всея Руси (не теряя оборотов своего раздражения). И нефть с газом, тоже совершенно неожиданно для нас всех закончилась? Предупреждали же нас эти нудные учёные… Уж они нудили, нудили… Мы их тогда даже «нудистами» прозвали.

Председатель правительства всея Руси. Так мы ж думали, что врут они всё, как всегда. У них же у всех, как всегда свои амбиции… Одни говорят про какую-то органическую природу, другие про неорганическую. Одни говорят что запасы восстанавливаются, другие, что не восстанавливаются… Кто ж их там разберёт? Вот мы и рубили бабло без оглядки… Это сейчас, уже по факту все умными стали… Всем вдруг стало всё понятно, когда насос ревёт, а из-под земли только моча давно вымерших мамонтов льётся.

Президент Всея Руси (постепенно успокаиваясь). А каковы перспективы продажи чудом оставшейся в стране пресной воды нашим южным соседям?

Председатель правительства всея Руси. Канал имени Лужка-спасителя будет дорыт к концу года.

Президент Всея Руси. Как-как? Это ещё кто таков будет, Лужок-спаситель?

Председатель правительства всея Руси. Да был когда-то давным-давно такой столичный градоначальник, Лужков была его фамилия. Дружбан и преемник Юрия Долгорукого. По преданию, это они вдвоём боярина Кучку замочили и спасли от него Россию. Поэтому и прозвал его народ спасителем. Однако, от долгого градоначалия впал он, как-то в параною и стал всюду носиться с идеей поворота северных рек, а его за это от власти отрешили и отправили на пасеку мёд к президентскому столу качать. Вот, в честь него мученика-пасечника и канал назвали. Хотя и реки-то давно уже не наши — одни озёра чудом уцелели, но это не важно. Главное — это ведь сама идея. Но, Вы не переживайте. Это временное, так сказать, рабочее название. Нельзя же канал этот было сразу Вашим именем назвать. А вдруг очередной раз обделаемся? Вот как достроим и посмотрим что, чего и как, вот тогда, если всё хорошо, если вода куда задумано потечёт и пол=страны с дуру не затопит, тогда сразу— раз! И канал уже носит Ваше имя. И народец видит — где Вы, там победа! Может, хоть тогда он воодушевится? Однако, очень сильно я в этом сомневаюсь… Ни одному нашему слову почему-то не верит этот поганый народец.

Президент Всея Руси. Немудрено. Тут одна западная газетёнка статейку опубликовала. О том, что указания Президент Всея Руси выполняются всего на 2 %. Это что за цифра такая? Это что же за исполнительность такая? Гм-м, 2 % — это же, например, указание о том, чтобы чайку в кабинет принесли на три персоны….

Председатель правительства всея Руси. Какой Запад? Какая ещё газетенка? Что это Вы всё продолжаете старыми категориями мыслить? Видимо, это наш краткий исторический экскурс на вас так повлиял. Лужок, Долгорукий, Кучка… Европы-то, в прежнем её понимании, нет уже со времён поворота Гольфстрима. Все, кто успел тогда убежать, уже давно в Антарктике. Льды там тают конечно, но очень медленно. Одной только охотой на пингвинов спасаются там эти бывшие европейские спесивцы. А если где-то в Польше или на Украине кто-то и что-то ещё пытается пописывать… Это не стоит ни малейшего Вашего внимания: шакалы воют, а караван идёт.

Президент Всея Руси. А вот давайте проверим, нам хоть чай сюда подадут? Это-то несложное действо попадает ли в пресловутые 2 %?

Председатель законодательного собрания Всея Руси. Ну, это Вы совсем уже утрируете…

Президент Всея Руси. (Спрыгивает со стола и нарочито удивлённо поворачивается в сторону Председателя законодательного собрания Всея Руси). Глядите-ка, законодательная власть проснулась! И как там у вас дела? Сколько антинародных законов принято за эту неделю?

Председатель законодательного собрания Всея Руси. Скажете тоже… антинародных… Этот народец сам не знает чего хочет! Его ведь, поганца, в какое только место ни пытаешься поцеловать — везде жопа его мерзкая проступает.

Президент Всея Руси. Понятное дело! Не тот нам народец попался — невоспитанный какой-то. А с чего ему, собственно, быть воспитанным? Как прочтёшь перед сном страничку другую древнерусской истории, так просто диву даёшься: кто же только этой Русью до нас не правил! Один пил с утра до ночи и всё норовил поссать на колесо своего самолёта в присутствии иностранных корреспондентов, а когда это не удавалось (ну, положим, не получилось по пьяни в штанах кран найти), он тут же бросался к встречавшему его оркестру, отталкивал дирижера и принимался дико размахивать своими ручищами перед оторопелыми лицами музыкантов, строя при этом удивительные по своей отвратительности пьяные гримасы. Другой грязным сапогом по столу стучал на каком-то международном сборище… Третий любил мочить кого-то в сортире. Зайдет, бывалыча, в городской туалет, и видит, что там кто-то есть. Вытаскивает этого, не ожидающего такого дикого с собой обращения «кого-то» за шкирку на средину заведения, производит бросок через бедро, а затем начинает его мочить в предположении, что это враг. Кошмар! Даже если предположить, что эти исторические факты соответствуют действительности только наполовину, откуда, спрашивается, народу черпать эту самую культуру?

Председатель законодательного собрания Всея Руси. А может нам законец какой изобрести, чтобы убрать эти отрицательные примеры из нашей истории? Ну, чтобы не дискредитировать нашу с Вами власть. Глядишь, и народец в культурном отношении подтянется.

Президент Всея Руси. И Вы думаете, мы будем в этом деле первыми? Уверен, что до нас подобным «умягчением» истории и замалчиванием позорных фактов в поведении власть придержащих занимались и предыдущие поколения правителей земли русской. И всё таки кое-что просочилось… Вы представляете, какой же тогда на самом деле была реальность?

Председатель законодательного собрания Всея Руси. Гм-м, да. Трудно себе представить… Но даже от того, что удается себе вообразить, жутко становится.

Президент Всея Руси. А вы не думайте, что вы оба лучше своих предшественников. Вот есть у нас, к примеру, такая, неизвестно когда родившаяся традиция — каждый год обнародовать декларации о своих доходах и имуществе… И что вы в этом году обнародовали? У одного из имущества только ржавый электромобильный прицеп на шестисоточном огороде где-то на Анадыре, тогда как самого электромобиля в собственности нет. А другой, оказывается, владеет комнатой в пятнадцатикомнатной коммунальной квартире в Архангельске, принадлежащей жене… Да, это всё, конечно же, престижные регионы. Как-никак, крупнейшие мировые центры пляжного отдыха, дарованные нам глобальным потеплением, но всё равно, не надо так откровенно врать народу! А продекларированный годовой доход? Курам на смех! Получается, что уровень доходов каждого из вас едва дотягивает до уровня субсидий китайского безработного. Вы что, охренели оба, что ли? Ну кто, скажите на милость, в такое может поверить? Вы что, так не поняли до сих пор, что народец у нас хоть и не культурный, но образованный и изобретательно-вороватый? У нас же почти сто процентов народонаселения имеет высшее образование! Сейчас уже понятно, что качество этого образования оставляет желать лучшего, но давно замёрзшей Европе оно когда-то понравилось. В то время когда чьей-то воспалённой голове из наших предшественников пришла идея перейти на их кроссвордически-анкетные стандарты. Ну, этого уже не исправишь, тем не менее наше народонаселение обременено нынче «верхним» образованием. И вот читает, к примеру, наш типичный русский человек Иван Таймуразович Нагапетов такую декларацию и думает: «Ну и дурак же у нас премьер! За год украл меньше чем я, сирый. Зачем он нам такой нужен? Он же ничего не сможет сделать для страны, если даже о себе как следует позаботиться не может!»

Председатель правительства всея Руси (явно задетый за живое). Ну, знаете ли… Сравнение с китайским безработным выглядит не совсем удачным. Я действительно получаю чуть больше… А касательно имущества, что же мне, всё свое барахло надо задекларировать? Тогда бы, наверное, растерзали уже на части давно!

Президент Всея Руси. Нет, секундочку, в том, что Вы один из немногих крупнейших держателей акций Росгазугольторфмедькобальтураннефть, признаваться не надо. Но, всё равно, надо прислушиваться к гласу своего народца. А глас-то, он что трубит: «Ты ври, да не завирайся!» То есть необходимость самого вранья или замалчивания — она сама по себе не отвергается, но, в то же время, в гласе содержится призыв к соблюдению меры. А вы как слоны в посудной лавке. Или как рыбаки из того анекдота, в котором они по очереди врут друг другу о размере выловленной когда-то рыбы, потрясая конечностями («Вот та-ка-я!», «Вот с та-ки-и-м глазом!», «Вот с та-ки-и-м расстоянием между глаз!»), и все друг другу как будто бы верят. Соглашаются. Головами кивают. Но когда очередной рассказчик начинает повествовать о том, как он уже было вышел из дому на рыбалку, а жена кричит ему с балкона: «Эльчин, вернись! Ты бутылку забыл!», все вдруг сразу настораживаются. А когда рассказчик доходит до того места, когда ни у кого из рыбаков не нашлось предмета, которым можно было бы эту бутылку открыть, и он, Эльчин, привёз её (бутылку!) обратно домой, тут уж возмущению окружающих нет предела. «Не может такого быть! Какая наглейшая ложь!» — долго кричали рыбаки хором и ещё долго никак не могли успокоиться и всё порывались побить этого лжеца, простого русского парня Эльчина. Поэтому, чтобы не возбуждать лишний раз народец, надо воспитывать в себе чувство меры, господа, и непрерывно его развивать.

Председатель законодательного собрания Всея Руси (подобострастно). Хи-хи-хи, очень показательный анекдот!

Председатель правительства всея Руси (ещё подобострастней). Хо-хо-хо, как точно в тему!

Президент Всея Руси (сурово). Ну что ж, я думаю, вы уже сделали соответствующие выводы. А теперь проверим, как у нас выполняются указания Президента. (Жмёт кнопку на столе. Через минуту в кабинет входит Чиновник Всея Руси).

Чиновник Всея Руси. К Вашим услугам, господин Президент.

Президент Всея Руси. Будьте так любезны, принесите нам натурального индийского чая на три персоны.

Чиновник Всея Руси. Господин Президент, Вы же знаете, что запасы натурального, а тем более, индийского чая уже давно иссякли. Остался только наш пикочай, произведённый третьего числа сего месяца фабрикой специального питания имени Чубайса. Очень свежий и качественный чай. Очень напоминает индийский.

Президент Всея Руси (поморщившись). Ладно, пико так пико. Всё равно не понимаю, как из песчинки какого-то вещества образуется так много заварки. И так пахнет эта заварка… В несколько раз ароматнее натуральной. Несите. (Чиновник Всея Руси выходит из кабинета). Вот вам и образец исполнительности (указывает на дверь). Ещё месяц назад ставил задачу добыть где-нибудь натурального чая, все взяли под козырёк своих чиновничьих кепок, в итоге опять придётся глотать этот эрзац имени Чубайса. Кстати, никогда не задумывался, а кто это такой? Врач? Учёный? Писатель? Не знаете?

Председатель правительства всея Руси. Интересовался как-то у наших историков — никто ничего внятного сказать не может. Кто говорит, что это писатель очень тонких и страшно дорогих книжек, а кто утверждает, что писательством тут и не пахнет, и речь идёт о каком-то мошеннике глобального масштаба, который когда-то организовал мощнейшую финансовую пирамиду, разорившую население очень большой страны.

Президент Всея Руси. Но при чём здесь тогда пикотехнологии?

Председатель законодательного собрания Всея Руси. Никто точно не знает. Но один из историков как-то рассказал мне анекдот про этого Чубайса, который он прочитал в древней газетной подшивке того времени. Согласно анекдоту, этот самый Чубайс садится утром в свой персональный автомобиль и молчит. Через какое-то время водитель не выдерживает и спрашивает его: «Куда везти?» «Да всё равно куда, — отвечает Чубайс, — я ведь везде нужен». Вот может тот водитель и отвёз его на какую-нибудь пикофабрику, а он там быстренько стал специалистом в области пикотехнологий и прославился каким-нибудь открытием.

Председатель правительства всея Руси (компетентно надув щёки). Минуточку, тогда ещё не было пикотехнологий. Я полагаю, что речь идёт всего лишь о нанотехнологиях.

Президент Всея Руси (раздражённо). Да какая в конце-концов разница? Где же наш пикочай имени этого доисторического жулика? (Раздражённо жмёт кнопку. Нервной походкой входит Чиновник Всея Руси). Что у Вас там за проблемы, милейший? Мне через десять минут улетать на саммит малой тридцатки, а Вы всё тянете там кота за яй… это, как его там… ах да, хвост.

Чиновник Всея Руси. Извините, я, как вы изволили выразиться, тяну кота за яй… пардон, за хвост, в чётком соответствии с утверждённым Вами Регламентом функционирования аппарата Президента Всея Руси. Вот, полюбопытствуйте, пожалуйста (протягивает Президенту Всея Руси небольшой терминал, внешне похожий на самый миниатюрный современный нэтбук). Видите, в таблице номер 258 шестую графу сверху: «Процесс подачи пикочая на три персоны — 20 минут». А тут не прошло ещё и десяти, а Вы уже начинаете меня дёргать и мешаете работать.

Президент Всея Руси Во как! Регламент он, видите ли, выполняет… А что Вы, интересно, ещё сегодня делали? Что-то я с самого утра не имел чести Вас наблюдать в приёмной! Прихожу утром — ни доклада о положении дел в стране, ни документов на подписание… Бардак!

Чиновник Всея Руси. Извините, был очень занят. Чертил графики реализации государственных инвестиционных проектов в соседней комнате и так увлёкся, что увидел только Вашу спину в дверях кабинета.

Президент Всея Руси. Спину он увидел… Можно подумать, что к спине у меня ничего больше не прилагается. Постойте-постойте, а что, у нас остались ещё государственные инвестиционные проекты? Что за бред? Вы хотя бы подумали, откуда государство возьмёт средства для этих инвестиций? Я подозревал, что Вы чем-то не тем занимаетесь, но мои подозрения не подтвердились: Вы аб-со-лют-но не тем, чем нужно, занимаетесь!

Чиновник Всея Руси. Как, Вы разве запамятовали, что у нас накопился громадный пенсионный фонд? Никак его сейчас «распилить» не можем, так, чтобы не всё разворовали. Слишком много охочих до этого личностей.

Президент Всея Руси. Первый раз об этих накоплениях слышу. (Поворачивается к Председателю правительства всея Руси). А Вы почему мне об этом не доложили?

Председатель правительства всея Руси. Сам не ожидал, что так получится… Хотел ещё раз проверить эту информацию и преподнести Вам сюрприз.

Президент Всея Руси. Да-а-а, вот так сюрприз! И сколько там накопилось?

Председатель правительства всея Руси. По моим подсчётам, что-то около сорока триллионов манато-рублей.

Президент Всея Руси. Что значит «по моим подсчётам» и «около»? Вы что, по хранилищу ходили и считали? Это же всё должно быть документально проведено… Взял итоговый документ и посмотрел сумму.

Председатель правительства всея Руси (морщась, как от зубной боли). Разные документы, разные методики расчёта… Но примерно сорок триллионов точно набежало.

Президент Всея Руси. Как всегда у Вас: и «примерно», и «точно» — это, в Вашем понимании, слова — синонимы. И каковы же причины такого разбухания пенсионного фонда?

Председатель правительства всея Руси. Так ведь пенсионный возраст-то мы повысили до семидесяти лет и думали, что от этого продолжительность жизни повысится. А она, продолжительность эта, почему-то вдруг в обратную сторону попёрла… Аж до 55 лет докатилась… Вот и перемёрли все пенсионеры у нас. Короче, сейчас ситуация такая: пенсионный фонд есть, а пенсионеров нет. Поэтому-то и платить стало некому. А раз некому, то и решили мы на заседании правительства «распилить» этот фонд на инвестиции в какие-нибудь нацпроекты.

Президент Всея Руси. Да-да, помню, подписывал я такой законец… Там уравнивался возраст выхода на пенсию женщин и мужчин, и одновременно этот возраст увеличивался до 70-ти.

Председатель правительства всея Руси (подобостраcтно заглядывая в глаза Президенту Всея Руси). Всё правильно Вы говорите, у Вас просто гениальная память!

Президент Всея Руси. И вот к чему всё это привело… А меня убеждали, что пенсионеры сами этого требуют. Пенсионеры-дамы просто негодуют, когда их пенсионерками называют, а пенсионеры-мужики, выйдя на пенсию всё равно почему-то продолжают работать. Видимо, жажда наживы из-за чего-то обуревает ими под старость.

Председатель законодательного собрания Всея Руси. Это Вы, как всегда верно говорите — именно жажда обогащения и ничего больше. Медициной установлено, что это такая форма протекания старческого маразма. Но они ведь, пенсионеры, хитрюги эдакие, знаете, как все эти пагубные устремления обосновывали? Нет? Ну да, мы ведь сознательно тогда Вас такими мелочами не загружали. Мы в то время заказали проведение опроса общественного мнения какому-то независимому социологическому институту и выяснили, что своё желание поработать на пенсии эти маразматики мотивируют тем, что, видите ли, пенсия у них маловата! Не прожить, видите ли, на неё им никак!

Председатель правительства всея Руси. Наглецы! Их пенсия точно соответствовала прожиточному минимуму! А куда им больше? В таком возрасте всегда наступает естественное угасание потребностей!

Президент Всея Руси. А на самом деле произошло естественное угасание самих пенсионеров вместе с их потребностями. Ну да ладно, зато вместо них теперь есть довольно пухленький фондец. С его «распилом» не спешить. Дождаться, пока я прилечу с саммита малой тридцатки. Его ведь так надо «распилить», чтобы вернуться в большую двадцатку. Желаю здравствовать. (Стремительным шагом покидает кабинет).

Председатель правительства всея Руси (обращается к Чиновнику Всея Руси). Вы бы, уважаемый, не суетились насчёт «распила». Этим сложным делом и без Вас есть кому заниматься. Вы бы лучше, любезный, пикочая нам побыстрее принесли.

(Чиновник Всея Руси покидает кабинет с выражением профессиональной бесстрастности на непроницаемом холуйском лице).

Председатель правительства всея Руси. Вот поди ж ты, вроде бы холуй холуём, а туда же… Хлебом не корми, дай что-нибудь «попилить». В сибирскую тайгу надо таких сразу отправлять, и пусть там деревья пилят ручной пилой. Недавно видел эту пилу в Политехническом музее — жуть! Как только ей можно что-то распилить?! Одна проблема: тайги не осталось. Зря её продали наши предшественники этим узкоглазым. Как-то они на саммите экскурсию организовали в оставшийся кусочек сибирской тайги. Красотища! А этим желтолицым ведь по фигу вся эта природа и эти планетарные лёгкие. Им только устойчивый рост экономики подавай! Всё ведь поспиливали гады!

Председатель законодательного собрания Всея Руси. А мы чем лучше? Где же наша архангелогородская тайга? Да как же им было сибирскую тайгу не продать, когда узкоглазые «дэ факто» её и так уже к рукам прибрали? А так — хоть какие-то деньги удалось за неё выручить.

Председатель правительства всея Руси. Вот именно — «какие-то». Очень смешные это были деньги, да и те сразу же разворовали… (Раздаётся гул реактивных двигателей летательного аппарата). Фу-у-у, улетел, наконец. Ещё один «пильщик» выискался. Думал утаить от него эту новость о пенсионном фонде — не удалось. Теперь ещё и его чиновники включатся в этот процесс. Вернее, они уже и так включились, но по личной инициативе. А теперь он их ещё больше активизирует. Эти чинуши, они ведь вездесущи и всеядны, особенно когда речь идёт о денежных средствах. Будь то фонд или бюджет — они непременно хотят его сразу же «прихватизировать», но, поскольку в каждой ветви власти есть свои чинуши, то «скомуниздить» всё в одиночку не получается. Как сказал кто-то из древних великих: «Делиться надо!» Вот и приходится им всё «распиливать». Да всё время так «распилить» стараются, чтобы самим с каждого проекта побольше обломилось.

Председатель законодательного собрания Всея Руси. А может не трогать этот фонд? Может перевести его в ценные бумаги иностранных государств и получать себе потихоньку дивиденты? Пусть это деньги не такие большие, но зато спроса за них никакого. Да и «пильщики» сразу соблазна лишаются. Подумайте, а то ведь разворуют всё и ни один проект до конца не будет доведён.

Председатель правительства всея Руси. Нет-нет, это не допустимо. Не помню, кто и когда, но по такому пути уже пробовали пойти какие-то из наших предшественников. У них много денег накопилось от продажи нефти: Сибирь-то в те далёкие времена ещё нашей была. В итоге: полное недоверие к власти, волнения и отставки. Чуть до восстания и гражданской войны не дошло. Ну и правильно: что это за власть такая, которая не может приоритетные направления развития определить и проконтролировать, чтобы деньги выделенные на это развитие, никто к липким ручкам не прибрал? Грош цена той власти которая этого не может! А ребята тогда, видать, не на шутку струхнули: видимость властной вертикали вроде бы построили, а доверия к ней у самих никакой не было.

Председатель законодательного собрания Всея Руси. Ну, ладно, Вам, «исполнителям», виднее. Вы только когда «пилить» будете, не забудьте про нас, «законодателей». Про увеличение денежного содержания и пенсий для нас, для депутатского корпуса страны. А то уже целых три месяца никаких добавок. Если дальше всё пойдет так же, можно и без отдыха на Марсе остаться. Этого нельзя допустить: может существенно снизиться законотворческий потенциал. Нам, законодательной власти, гораздо сложнее, чем вам, исполнительной. Нас ведь к «распилам» не допускают, а на лоббировании олигархов много не получишь. Мало их слишком осталось, олигархов этих. Да, к тому же, ещё только такие остались, которых ничем и не испугаешь. А чего им бояться, у них у каждого денег на порядок больше, чем в казне. Поэтому не забудьте, пожалуйста, и про нас, обиженных судьбой законодателей. (Входит Чиновник Всея Руси. Перед ним катится дистанционно управляемая тележка. На тележке стоит большая металлическая колба, к которой присоединены две колбы по-меньше. Из колб торчат металлические трубочки).

Чиновник Всея Руси. Ваш пикочай, господа.

Председатель правительства всея Руси. Не прошло и года… Вы что, за ним в Сколково ездили?

Чиновник Всея Руси (с презрительным выражением на лице). Всё в соответствии с регламентом соответствующего процесса. Или в вашем аппарате такового не имеется? А при чём здесь Сколково? Это ведь, насколько я помню, потешный музей «Кремниевое поле чудес».

Председатель правительства всея Руси. Вот-вот, там и зарождался ваш пикочай, только он сначала наночаем назывался. Столько денег закопали в это «Кремниевое поле», а на выходе не получилось и пяти золотых монет из сказки. Получился оглушительно громкий «пук», в виде вредных для здоровья пикопродуктов: пикоколбаса, пикоогурец… Полная хрень!

Чиновник Всея Руси. Ну, учёные утверждают, что это всё же лучше, чем генномодифицированные продукты, на которых целое поколение полноценных дебилов выросло.

Председатель законодательного собрания Всея Руси. Учёные утверждают! Эти проходимцы давным-давно утверждали, что вся генная муть скорее всего полезна, или, на крайний случай, хотя бы — безвредна. И что в итоге получилось? Относительно здоровыми остались только те, которые могли позволить себе есть натуральные продукты.

Председатель правительства всея Руси. Да, напортачили тогда учёные мужи… Просто они в условиях рыночной экономики окончательно забыли о научной этике. Они ведь заказ выполняют. Заплатят им производители генномодифицированных продуктов, собирающие по нескольку урожаев в год, они будут на каждом углу авторитетно и с важным видом заявлять о полезности этих продуктов. Или же заплатят им, к примеру, фармацевты, и они тут же придумают какой-нибудь кошачий грипп. А фармацевты тут же начнут втюхивать направо и налево свою новую вакцину.

Председатель законодательного собрания Всея Руси. А если вспомнить древнюю аферу со СПИДом? Не помните историю? В то время, когда 97 % лучшей части населения умирало от сердечно-сосудистых заболеваний, учёные боролись с неким СПИДом, на который списывались любые неполадки в иммунной системе, в которой никто ничего не понимает и поныне. Т. е. боролись, по сути дела, за выживание гомосексуалистов, проституток и прочей нечисти, этих представителей торжества порока на земле.

Чиновник Всея Руси. Ну, в общем, я регламент процесса подачи чая выполнил, а пить или не пить — это личное дело каждого. (Чиновник Всея Руси выходит из кабинета. Председатель законодательного собрания Всея Руси и Председатель правительства всея Руси некоторое время молча что-то подсасывают из трубочек маленьких колб, подкручивая какие-то регуляторы на большой колбе и, порой, внимательно посматривают друг на друга. Неожиданно в кабинет входит Бизнесмен Всея Руси — высокий и весьма полный господин, внешностью очень сильно напоминающий современного Шрека).

Бизнесмен Всея Руси. Здорово, бездельники! Всё чаи гоняете? Бардак! И в приёмной никого нет. А «сам»-то где? Опять борется за электорат в каком-нибудь Безнадёжнинске?

Председатель правительства всея Руси (подобострастно улыбаясь и пожимая руку Бизнесмена Всея Руси двумя руками). Да-а-а… опять на какой-то саммит упорхнул. Вы же знаете, работать совсем не любит. Одни лозунги в голове.

Бизнесмен Всея Руси. Да и вы не многим от него отличаетесь. (Обращается к Председателю законодательного собрания Всея Руси). Что опять там у Вас кому-то неймётся? Кто опять поднял бучу по поводу введения прогрессивного подоходного налога?

Председатель законодательного собрания Всея Руси. Не обращайте внимания. Это депутат Жульчиновский из партии «Возрождения справедливости на Руси». Пра-праправнук старейшего российского депутата — сына русской матери и отца-юриста.

Бизнесмен Всея Руси. А что это за партия такая «Возрождения справедливости на Руси»? Как можно возрождать то, чего никогда не было?

Председатель законодательного собрания Всея Руси. А кто Вам сказал, что они что-то возрождают? Трепологией занимаются они, так же, как и все… Я же сказал: потомок старейшего российского депутата.

Бизнесмен Всея Руси. Вы смотрите там, чтобы эти подон… тьфу, потомки воду не мутили, а то я вам устрою такой «прогрессивный налог», что сами без штанов у меня ходить будете. Перед международными встречами будете получать их на складе под расписку, а после окончания встреч сдавать, после тщательного осмотра. А как же иначе? Вдруг какие внешние повреждения, или пятно какое? Сразу же вычет из зарплаты. А вы как думали? Нечего портить государственное имущество, приобретённое за мой счёт. В промежутках же между саммитами будете бегать по Кремлю без штанов. Такова будет ваша единая форма одежды. Двойная выгода: и имущество не портится, и яйца не потеют! Га-га-га, га-га-га… (По лошадиному ржёт, высоко закинув голову).

Председатель законодательного собрания Всея Руси. Нет-нет, не беспокойтесь, такого не случится. Большинство голосов всегда у моей фракции.

Бизнесмен Всея Руси. Это я-то «не беспокойтесь»? Меня этот бред абсолютно не парит. Это вы дергайтесь, представляя своё голожопое будущее. (Поворачивается в сторону председателя правительства всея Руси). А вот Вы, голубчик, между прочим, заставляете меня напрягаться… Когда, я Вас спрашиваю, получу я документы на землеотводы в районе Диксона и островов Арктического Института? Долго ещё Ваши чинуши будут сопли жевать? Или уже давно пора их мочить в ваших шикарных белодомовских сортирах?

Председатель правительства всея Руси (с тщательноскрываемым испугом). Хи-хи, скажете тоже: шикарных… Биде в половине кабинок не работает, пришлось опять возвращаться к этим допотопным туалетным полотенцам…

Бизнесмен Всея Руси. Вы мне зубы не заговаривайте, я Вас о документах спрашиваю, а не о Ваших засранцах!

Председатель правительства всея Руси (с уже нескрываемым испугом). Понял-понял! Беру под свой личный контроль!

Бизнесмен Всея Руси. Ну смотри… это только разминочка. В следующий раз будем говорить уже чисто конкретно! В следующий раз — это уже завтра! Слышишь, чтобы завтра документы были готовы! Простаивают проекты строительства шести семизвёздочных отелей… Подумать только, тридцать миллиардеров не могут приехать к нам для того, чтобы оставить здесь свои бабки! Они у меня лишние что ли? Тебя спрашиваю! Для тебя они тоже лишние?! Про биде ты что-то тут нам лопочешь…

Председатель правительства всея Руси. Всё-всё, завтра будет выполнено…

Бизнесмен Всея Руси. Смотри и, в случае чего, пеняй на себя: неделю назад «сам» с трудом уговорил меня не возбуждать «революционные массы» парламента для выступления за твою отставку. (В гневе быстро выходит из кабинета и раздражённо хлопает тяжёлой дверью).

Председатель правительства всея Руси. Видали Вы его… А куда денешься?

Всякая власть, она ведь от Бога… А миром уже сколько веков подряд правят деньги. (Занавес).

Акт 2. Действие происходит в обычном среднерусском городишке Владимир-Ата, в обычной землянке обычного гражданина Всея Руси. В тускло освещённой отечественной энергосберегающей лампочкой землянке за столом сидят Обычный гражданин Всея Руси и Жена обычного гражданина Всея Руси.

Жена обычного гражданина Всея Руси (сочувственно). Чего опять закручинился, дорогой ты мой Абульфас Иванович? Всё об утерянной пенсии скорбишь? Остынь. На что она тебе такая сдалась? На неё все равно ведь не прожить бы было…

Обычный гражданин Всея Руси (с глубокой грустью в голосе). Не прожить-то не прожить. Зато, матушка ты моя, Пелагея Яшаровна, какая никакая, а прибавочка бы была к заработку… Заработок-то, тоже, курам насмех… Несмотря на высшее образование.

Жена обычного гражданина Всея Руси. Почитай-ка исторические эпосы и поймешь, что никогда образованные люди на Руси достойную оплату за свой труд не получали. А ныне тем более… Сейчас ведь все с «верхним» образованием, которое непонятно на что можно употребить.

Обычный гражданин Всея Руси. Образование у нас у всех теперь сплошь гуманитарное. Всё про человеческие ценности теперь знаем, но не видели их никогда. А инженеров у нас нынче нигде не готовят, хотя техники кругом полно… Парадокс! Инженеры-производственники, понятное дело, никому не нужны — производства ведь нет никакого. А зачем оно? Только экологию портит. Технику-то ведь можно и за границей приобрести. И инженеров-«эксплуататоров» там же можно подготовить. Э-э-эх, жаль всё-таки, что пенсию отняли. Всёж-таки, какая-никакая, а прибавочка…

Жена обычного гражданина Всея Руси. Да окстись ты, какая там прибавочка?! Тебя мигом бы вычислили, как работающего пенсионера, и обложили бы такими налогами, чтобы ты ещё и должен остался государству за свою работу.

Обычный гражданин Всея Руси. Не вычислили бы, я бы сразу на Таймыр подался к брату Асланбеку. Вместе с ним там лежаки по пляжу для богатеньких китайцев бы разносили, а это неучтённая должность. Платят, правда, немного, но зато чаевые хорошие.

Жена обычного гражданина Всея Руси. А ты уверен, что нужен там Асланбеку? Ты же конкурентом ему станешь…

Обычный гражданин Всея Руси. Всёж-таки родная кровь…

Жена обычного гражданина Всея Руси (пренебрежительно). Я тебя умоляю! Кого сейчас волнует какая-то кровь? Какое уже столетие миром деньги правят. Но ты всё равно не переживай. А вдруг всё же доживёшь как-нибудь до семидесяти? Пенсия-то уже побольше будет, да и кое-какие потребности твои подугаснут. Хи-хи-хи…

Обычный гражданин Всея Руси. Тебе бы всё хихикать. Те потребности, которые ты имеешь в виду, денег не требуют, а другие не угаснут.

Жена обычного гражданина Всея Руси. Но это ведь учёные утверждают…

Обычный гражданин Всея Руси. Идиоты они все, учёные твои. Ты что, в семьдесят лет есть меньше будешь? Куда же ещё меньше? Или гардероб свой реже будешь обновлять? Куда уж реже? И так по пять лет в одном и том же ходим. А ты — учёные. Им что власть укажет, то они и будут говорить. Да и что это за наука такая: социология? Трепись, Емеля, — твоя неделя. Вот ежели учёные-технари что-нибудь неправильно рассчитают, то и корабль не поплывёт, и ракета не взлетит. А тут: сегодня так, а завтра всё совершенно по другому, но всегда правильно и как будто доказательно. Конечно же… звиздеть — это ведь не мешки ворочать, правда?

Жена обычного гражданина Всея Руси. Да, наверное, это так… Тут ещё одна мысль неожиданно в голову пришла, насчёт угасания потребностей в старости: количество таблеток-то непрерывно увеличивается, а цены на них растут, взять к примеру ту же «Пико-Виагру-Супер— Драйв»…

Обычный гражданин Всея Руси. Ну, у тебя только одно на уме…

Жена обычного гражданина Всея Руси. А что у меня должно быть ещё на уме? Живём в землянке, денег хватает только на то, чтобы не простаивал унитаз…

Обычный гражданин Всея Руси. Стоп, стоп, стоп! Тебе предлагали вступить в ипотечную программу, но ты же ни в какую!

Жена обычного гражданина Всея Руси. Да в гробу я видела твою ипотеку! Под 50 % годовых! Мы же тогда совсем молодыми были. Согласись я тогда — унитазу точно пришлось бы простаивать, и детей бы никогда не завели…

Обычный гражданин Всея Руси. Дался тебе этот унитаз! И детей не надо было заводить! Зачем рожать детей в стране, которая не может обеспечить своим гражданам выполнение одного простейшего права — права на собственное жилище?!

Жена обычного гражданина Всея Руси. Ну как ты так можешь! Землянку же нам разрешили выкопать…

Обычный гражданин Всея Руси. Разрешили?.. Выкопать?.. На нашей-то земле? Вот и пойми вас, баб. Ты же только что меня этой землянкой упрекала! Землянка — это что, по-твоему, нормальное жильё? Почему горстка олигархов живёт в многоэтажных доминах-квартирах, а мы и наши дети должны жить в этой сырой яме?

Жена обычного гражданина Всея Руси. Успокойся. Есть ведь и определённые преимущества: невысокая оплата квадратных метров пола, потолка и стен… кроме того, нет необходимости пользоваться холодильником и кондиционером.

Обычный гражданин Всея Руси. А повышенная оплата за унитаз? Дерьмо-то вниз должно течь, а мы и так глубоко внизу! Нам ведь престижную глубину позволено иметь, аж целых шесть метров! И вся престижность — это ведь дополнительные затраты… Или насос ставить, или трубы заглублять. Но если насос… Представляешь, дерьмо над головой будет всё время булькать? А то ещё и прорвёт… Нет, лучше трубы всё же заглубить. Но ведь это же гораздо дороже! И на кого же все эти затраты удобнее всего переложить, угадай с трёх раз?

Жена обычного гражданина Всея Руси. Да тут и отгадывать нечего… Каждый месяц в нано-квитанции читаю…

Обычный гражданин Всея Руси. Какие ещё «нано»? Уже давно должно быть «пико»?!

Жена обычного гражданина Всея Руси. Нет, на них ещё «нано» написано, но и этого хватает!

Обычный гражданин Всея Руси. Так «пико» — это ведь меньше…

Жена обычного гражданина Всея Руси. Это где-то там в науке меньше… А у нас… Всякий раз — час от часу не легче.

Обычный гражданин Всея Руси. Вот-вот, у нас всё так: то член длинный, то майка короткая…

Жена обычного гражданина Всея Руси. Ты опять за свои пошлости…

Обычный гражданин Всея Руси. Да-да, всё мои это мои пошлости, а про пико-член ты не слыхала ещё?

Жена обычного гражданина Всея Руси. Это ещё что такое?

Обычный гражданин Всея Руси. Скоро узнаешь. Вот сейчас отдохну немного и схожу в лабораторию…

Жена обычного гражданина Всея Руси. Не угрожай! И так-то не очень… А что же это такое после лаборатории будет?

Обычный гражданин Всея Руси. Можешь себе представить…

Жена обычного гражданина Всея Руси. Настолько всё невелико, что и представить себе невозможно…

Обычный гражданин Всея Руси. А вот ты напрягись…

Жена обычного гражданина Всея Руси. У меня и без того много поводов для напряжения…

Обычный гражданин Всея Руси. Тогда расслабься. Ты же помнишь правило, гласящее о том, что, когда поймёшь, что изнасилование неизбежно, надо расслабиться и получить удовольствие.

Жена обычного гражданина Всея Руси. Ну ты уймёшься когда-нибудь, старый пошляк?

Обычный гражданин Всея Руси. Так ведь у нас эта пошлость возведена в ранг государственной политики! Куда же от неё можно деться? Уже сколько веков население в одной и той же камасутровской позе: мы снизу, государство сверху… Государство крепко обнимает и любит, любит, любит нас.

Жена обычного гражданина Всея Руси. Не ропщи, всякая власть от Бога…

Обычный гражданин Всея Руси. От кого? Ты что с ума сошла? Ты же видишь всю эту власть каждый день на мониторах… Это же бесы во плоти!

Жена обычного гражданина Всея Руси. Ну, во-первых, бесы, они ведь бесплотные, а во-вторых, если они вселились в физическую оболочку наших «слуг народа», значит, это Он решил их сюда поставить в наказание за грехи наши.

Обычный гражданин Всея Руси. Да брось ты! Сколько уже можно? Почти три тысячи лет всё грешим, грешим, а нас всё наказывают и наказывают… Давно уже можно было понять, что мы принципиально неисправимы.

Жена обычного гражданина Всея Руси. Не ропщи, это тоже великий грех!

Обычный гражданин Всея Руси. Ничего подобного, в списке грехов про ропот ничего не сказано.

Жена обычного гражданина Всея Руси. Но ведь с ропота всё и началось… Вспомни повествование о первородном грехе: если бы этот Адам не стал роптать о том, что Господь подсунул ему такую жену, которая подбила его на дегустацию яблок, то, может быть, и был бы прощён. Но он же — нет. Он же сразу в позу… А чего, говорит, ты мне такую дурацкую жену подсунул, из какого-то субпродукта сделанную?

Обычный гражданин Всея Руси. Да-да, зато теперь в Святых Праотцах числится… А мы тут за него отдуваемся, пытаемся с грехами бороться, а сами тонем в них. И мучаемся неизвестностью того, куда нас в конечном итоге определят: на сковородку или в райские кущи. И если задуматься: хрен редьки не слаще… На сковородке — муки адские, а в кущах — скука райская. Впрочем, никто ведь точно не знает: что там на самом деле… Оттуда пока никто не возвращался. Пророка Илию, хоть и взяли на небо живым, но он так оттуда и не вернулся… Раз апостолы видели его на горе Фавор, но ему некогда было с ними разговаривать. И Лазаря, в своё время, Авраам не отпустил рассказать богатеям как там у них всё устроено…

Жена обычного гражданина Всея Руси. Да-а-а уж скорее бы Второе пришествие и Страшный суд, что ли, наступили… Все условия вроде бы выполнены… И войны, и катаклизмы… И христианство на всех континентах уже давно присутствует.

Обычный гражданин Всея Руси. Он же сказал, что Отец только знает…

Жена обычного гражданина Всея Руси. Да, но Отец же отдыхает… Седьмой день у него продолжается от сотворения мира…

Обычный гражданин Всея Руси. А Его день может не одно тысячелетие продлиться… Придётся терпеть. (Ухмыляется). Надо же такое придумать: «Всякая власть от Бога…». (Занавес).

Акт 3. Действие происходит на Небе. В центре Неба возвышается Престол Господень, справа и слева от него размещаются Престолы поменьше. На Престолах никого нет. Над Престол висит транспарант: «День России». От Престолов вниз спускается белая лестница с полукруглыми ступенями. На ступенях стоят Ангелы согласно небесной иерархии.

Серафим 1-ый (ответственный за любовь российского народца ко Господу, обращаясь к Херувиму 1-му). Братец, помнишь, наверное, что у нас нынче месяц планеты Земля и день такой страны как Россия. (Разворачивает свиток-карту и внимательно разглядывает её). Небольшая, надо сказать, страна… Так как там, с народцем-то с этим, с российским, брат, не забывают ли Бога своего? О любви уже даже не спрашиваю. (Обречённо машет рукой).

Херувим 1-ый (ответственный за просвещение российского народца премудростям Божьим). Да сам-то народец поминает… Правда, разными словами поминают. Многие ропщут. А вот правители забыли совсем про Господа Бога нашего, хотя по двунадесятым праздникам храмы посещают и даже свечки зажигают. Встанут в храме на специально сооружённые для них возвышеньица (ну не могут они так, чтобы со всеми на равне!), глаза свои тупо вытаращат и давай невпопад и не пойми, на что креститься.

Серафим 1-ый. Как-то Вы резко, братец. Неужели это так на самом деле всё и происходит?

Херувим 1-ый. Именно так: они же в храм без осознания творимого приходят. А потому и без покаяния. Так заходят, в лучшем случае, что-то для себя поклянчить. Должностёнку повыше, окладец по максимальной сетке… Но покаяния никакого. Не говоря уже о благодарении.

Серафим 1-ый. Ну, вот видите, значит всё-таки поминают… Хотя им, поганцам, при благословении на власть строго-на-строго внушалось не забывать о покаянии. Всем ведь понятно, что во власти грешить больше придётся… А благодарение вроде как-то само-собой разумелось.

Херувим 1-ый. Разумелось-то разумелось… И первое время даже присутствовало. Но затем гордыня сделала своё чёрное дело. Слабы оказались душонками.

Серафим 1-ый. Да других-то на тот момент не было… И сейчас, пожалуй, что нет.

Херувим 1-ый. Да, оскудела богатырями земля русская! Ни одного настоящего духоборца!

Серафим 1-ый (обращается к Ангелу, стоящему двумя ступеньками ниже его). А вот мы сейчас и спросим братца Ангела Господства 1-го, почему это так происходит.

Ангел Господства 1-ый (ответственный за мудрость правления власть придержащих на территории Руси). Да дух в них во всех что-то совсем ослабел. Кой-какой умишко у них ещё проглядывается, а вот дух совсем слабенький. А чему тут удивляться? Ведь первых составляющих этого самого духа: совести и жажды Бога в них отродясь не было, а третью составляющую — страх Божий, постепенно вытеснили деньги…

Серафим 1-ый. Что-то, братцы, мы тут не дорабатываем. А ты что скажешь, братец Ангел власти 1-ый?

Ангел Власти 1-ый (ответственный за противостояние дьяволу на территории Руси). Не хотят слушаться меня, продают свои жалкие душонки по частям направо и налево. И причём только за деньги продают. Если раньше всё больше за любовь или страстную похоть продавали, то теперь только так…

Серафим 1-ый. Опять деньги… Их что, нельзя взять да и отменить?

Ангел Власти 1-ый. Бесполезно. Они ведь сразу что-то другое придумают. Начнут, например, шкурками тюленей обмениваться. Для этого будут редких животных повсеместно истреблять. Пусть уж лучше бумажками своими тешатся.

Серафим 1-ый. Ладно, о том, что нам делать с этими алчными правителях мы сейчас подумаем и будем решать, а теперь остановимся на народе. Скажи-ка, братец Херувим 1-ый, а почему народ-то ропщет?

Херувим 1-ый. Его теперь и народом-то назвать можно с большой натяжкой. Правители его нынче народцем кличут. Отняли у него почти всё. Землю расхватали правители с олигархами, а все остальные маленькие радости в виде медицинских услуг, продовольствия, медикаментов, бытовых услуг, создания условий для полноценного отдыха превратились в очень дорогие удовольствия. А зарплаты при этом очень низкие. Большинство может позволить себе только кое-что искусственное из продовольствия, что-то там такое «нано», «пико» или «генно». Живут все преимущественно в утеплённых ямах с удобствами. Отдыхать большинство народца может себе позволить раз в пять лет и только в специальных бараках на берегу Северного-Плодовитого океана.

Серафим 1-ый. Как же они выживают в этой стране, несчастные?

Ангел Силы 1-ый (ответственный за чудеса на территории Руси и долготерпение её народа). Чудом! Бьюсь за них пока, чудесами долготерпение продлеваю, но уже чувствую, что силы мои приближаются к ангельской границе. А ведь через чудеса надо ещё и веру в Господа в них пробудить. А я уже и не знаю, какое ещё чудо им для этого явить: за прошедшую неделю целых пять чудесных исцелений пришлось провести! Так нет же — не поверили! Снова всё списали на свои идиотские пико-таблетки, и опять проживают в неверии.

Серафим 1-ый. Понятно, но при всём при том они на правителей должны роптать, а не на Господа. Он ведь всё им дал: и землю, и воздух, и океан… А правители с олигархами всё позабирали. Стало быть злодеи-то всем известны…

Ангел господства 1-ый. Он то дал, но эти злодеи просто-таки гребут всё под себя без разбора… И с каким богохульным лозунгом гребут-то: «Имеем право! Всякая власть — от Бога!»

Серафим 1-ый. А правосудие-то существует в этой стране, братец Престол 1-ый?

Престол 1-ый (ответственный за правосудие Божье, свершаемое над российским народцем). Видимость правосудия существует. Они его почему-то «басманным» называют. Это название с древних времён за ним закрепилось. Кто такой этот Басман уже никто не помнит, но предполагают, что это был великий юрист, впервые внедривший принцип: «Прав тот, у кого больше прав». А прав больше у того, у кого больше власти или денег. Это, по сути дела, сейчас там у них одно и то же. А так как правосудие чинит та же власть (судебной она называется), то себя она никогда не забудет.

Серафим 1-ый. А Вы, братец Престол 1-ый, пробовали ли вмешаться?

Престол 1-ый. С какой это стати? Я же ответственный за Божье правосудие, а не человеческое.

Серафим 1-ый. Так вот и восстановите человеческое через Божье!

Престол 1-ый. Не могу, нет санкции.

Серафим 1-ый. Так возьмите же её!

Престол 1-ый. У кого? Бог-Отец отдыхает после сотворения мира. Седьмой день у него длится. И, всем известно, что у Него день может ещё несколько тысячелетий продлиться.

Серафим 1-ый. А Вы откуда знаете, что нет его в данный момент на Престоле? Вам же запрещено взирать на лик Господень.

Престол 1-ый. А я и не взирал, просто почувствовал, что Духа Святаго иже от Отца исходящего в лоб давно уже не дует. Прежде всех век дуло, а сейчас нет.

Серафим 1-ый. Ну, хорошо, раз Господь почивает, так у Сына возьмите.

Престол 1-ый. Сын сейчас в другой галактике за грехи тамошнего нерадивого населения страдания принимает.

Серафим 1-ый. А это Вы откуда, братец, знаете?

Престол 1-ый. Братец Архангел Гавриил рассказывали, они уже два раза летали со ангелы в эту галактику. Сначала для того, чтобы принести благую весть тамошним Иоакиму и Анне, а затем — самой Богоматери. И Иоанн Предтеча туда же не так давно отбыли.

Серафим 1-ый (озадаченно качает головой). Да, братцы, ситуация непростая. Что-то мы с вами тут явно недорабатываем. Пусть Господь отдыхает себе — шутка ли, столько дел сотворить за шесть дней! Спаситель тоже свои прямые обязанности выполняет — за очередных поганцев муки принимает. Но ведь и мы с вами для чего-то созданы? Причём, прежде всех век созданы! Значит, пора бы и нам потрудиться. Долго мы ещё тут стоять будем и только громкими словами Бога славить? Это дело, конечно же, хорошее, но… Давайте-ка попробуем прославить Его делами своими благими и покажем этим земным нечестивцам, какая власть должна быть от Бога! (Слышится одобрительный благозвучный гул, созданный голосами всех стоящих на лестнице Ангелов). А ну-ка, давайте соберёмся в кружок и наметим план наших действий! Сходите-сходите со своих иерархических ступенек, сегодня можно, и давайте-ка все сюда, на нижнюю площадку, ко всем Святым (Ангелы и Святые послушно собираются вокруг Серафима 1-го, о чём-то шепчутся и обмениваются благочестивыми жестами). (Занавес).

Акт 4. Действие происходит на территории громадной виллы-дворца Бизнесмена Всея Руси, стоящей на обрывистом берегу Северного-Плодовитого океана. На открытой веранде, по своим размерам не уступающей современному велотреку, за большим круглым столом из чистого белого мрамора, сидят Президент Всея Руси, Бизнесмен Всея Руси и Жена Бизнесмена Всея Руси. С террасы открывается чудесный вид на уходящее вдаль бирюзовое море, вдоль и поперёк исчёрканное штрих-пунктирными линиями небольших прогулочных судов ослепительно белого цвета. Присутствующие сидят на довольно большом расстоянии друг от друга. Президент Всея Руси мечтательно смотрит на море, медленно раскачиваясь в плетёном кресле-качалке с мягкими подлокотниками. Бизнесмен Всея Руси, сидя на краешке высокого чёрного кресла, со скучающим видом легко перебирает сенсорные клавиши компьютера, стоящего на краю стола. Жена Бизнесмена Всея Руси (дебелая, безвкусно одетая бабища с зелёными волосами и громоздкими солнцезащитными очками на широкой переносице) полулежит в томной позе на громадном пухлом кресле, обтянутом слоновой кожей. Направление и характер её взгляда скрыты от окружающих тёмными толстыми стёклами очков.

Бизнесмен Всея Руси (отодвигая от себя компьютер). Ну вот! Скоро ещё шесть семизвёздочных отелей отгрохаем. Ещё один денежный ручеёк потечёт!

Президент Всея Руси (вздрогнув, как от внезапного пробуждения). И далеко потечёт?

Бизнесмен Всея Руси. Надеюсь, не дальше наших с Вами счетов в Австралийском банке.

Президент Всея Руси (плотоядно улыбаясь). Наконец-то сойдёт со стапелей моя атомоходная стопятидесятиметровая красавица. Вот только на кого её записать? Список близких родственников уже исчерпан полностью. Судьба у нас, у президентов, такая: ничего стоящего не приобретёшь на своё имя. Приходится родственников делать крупными бизнесменами и оформлять собственность на них. И сразу же заставлять их дарственные подписывать, пока родственнички во вкус не вошли. Так и лежат эти бумаги до поры — до времени в сейфах без движения. А иначе нельзя — журналюги тут же всё разнюхают и такой гвалт тут же поднимут…

Бизнесмен Всея Руси. Да, Вам в этом плане не позавидуешь. А я вот, что хочу, то и ворочу. И с этой сделки прикуплю-ка я себе сотню-другую гектарчиков обратной стороны Луны в районе Холмов Мариуса. Там на глубине всего двух метров столько урана обнаружили — мама— не горюй!

Президент Всея Руси. У богатых свои причуды…

Бизнесмен Всея Руси. Скажите ещё, что они тоже плачут. (Обращается к Жене Бизнесмена Всея Руси). Вот скажи, «пусенька», когда ты последний раз плакала?

Жена Бизнесмена Всея Руси. (низким хрипловатым басом). А ты что, забыл, мачо? Короткая у тебя память на события, только цифры свои помнишь, а когда и из-за чего твоя «пусенька» плакала — это для тебя факт, недостойный запоминания. А ведь не так давно наш спа-солярий на Марсе метеоритом разворотило!

Бизнесмен Всея Руси. Дался тебе этот солярий… Одним меньше, одним больше. Это ведь даже не солярий, а «соляришко» — всего-то на 150 мест, правда, на три новых пико-джакузи пришлось разориться, но зато один нано-бассеин устаревшей конструкции удалось туда впарить. Изначально понятно было, что на Марсе, как в зоне рискованного бизнеса, ничего более значительного строить нельзя. Поэтому и потери удалось свести к минимуму… И чего было носом хлюпать из-за каких-то пяти миллиардов манато-рублей?

Президент Всея Руси (За его спиной неясными очертаниями начинает проступать облик Ангела Господства 1-го). Пять миллиардов? Это же годовой ВВП… (Беспокойно ёрзает на кресле, некоторое время на его лице борются, сменяя одна другую, гримасы возмущения, равнодушия и зависти. В конце-концов, побеждает промежуточная гримаса мечтательного равнодушия). А как чудесен сегодня океан… Как широко и свободно дышит он. И я уже словно вижу свою стопятидесятиметровую красавицу, плавно скользящую по этим лазурно-солёным холмам.

Тем временем, за спинойПрезидента Всея Руси к Ангелу Господства 1-му присоединяются Ангел Силы 1-ый и Ангел власти 1-ый.

Ангел Силы 1-ый (обращаясь к Ангелу господства 1-му). Позвольте-ка, братец, немного подсобить. Вы ведь до него просто так, без чуда, не достучитесь. А чудеса — это вроде как по моей части. Сотворим-ка мы на этот раз чудо воспоминания о первых признаках совести. (Дует на макушку Президента Всея Руси, тот морщится и потирает грудь в районе сердца).

Ангел Власти 1-ый (смотрит на реакцию Президента сбоку, склонив к нему голову из-за спины). Так-так, ещё немного, братец, уже обеспокоился лукавый, понемногу выходит… Сейчас я его подцеплю. Давай-давай, ничего — и не таких вытаскивали. Как велик был Соломон! А в конце жизни какой в него вдруг вражина вселился! Этот ещё ребёнок в сравнении с тем… Того мы с большим трудом с братцем Ангелом власти 2-ым одолели, а этому я сейчас вмиг голову отверну. Позвольте, братец… Кажется, Вы своё дело сделали. (Занимает место Ангел силы 1-го и читает «Отче наш»).

Президент Всея Руси (бледный как мел). Ох, что-то мне худо, господа… Такая жара сегодня, что, видимо, не справляются ваши хвалённые лунные пико-кондиционеры.

Бизнесмен Всея Руси и Жена Бизнесмена Всея Руси (одновременно). Что с Вами?!

Бизнесмен Всея Руси (нажимает на вмонтированную в стол кнопку, и на веранду стремительно вбегает лакей). Врача сюда! Быстро! (Лакей бесшумно исчезает и, тут же на веранде появляется увешанный различными приборами Эскулап всея Руси).

Президент Всея Руси (слабым голосом и изображая подобие улыбки). Да что Вы засуетились? Не дождётесь!

Бизнесмен Всея Руси. Довольно шутить! Это не тот случай! Пусть вас целый Эскулап всея Руси хотя бы осмотрит. Я надеюсь, Вы ему доверяете? Он же в Вашем штате… Он же тоже «Всея Руси». У меня он только подрабатывает во внеслужебное время. (Поворачивается к Эскулапу всея Руси). Осмотрите Президента. Видите, на нём лица нет.

Эскулап всея Руси. Разрешите, господин Президент Всея Руси?

Президент Всея Руси. Зря теряете свободное от работы время (саркастически улыбается), но уж раз Вас вызвали, то извольте…

Эскулап Всея Руси (молча обвешивает Президента Всея Руси различными датчиками и озабоченно смотрит на экран монитора). Я ничего у Вас не нахожу. Пульс слегка учащённый. Давление слегка повышено, но всё в пределах возрастных норм.

Президент Всея Руси. Да-да, у меня-то всё в пределах… Вот только когда Вы здоровьем народца нашего займётесь по-настоящему? А то я гляжу, Вы всё какие-то уж больно смешные проблемы пытаетесь решить: то вино Вам чьё-то не понравится, то килька своим внешним видом не приглянётся… Эмбарго требуете… Фигнёй всякой занимаетесь, а народ меж тем хиреет в своих землянках.

Эскулап Всея Руси. Не я его в эти землянки поселил… А вопросы с эмбарго … — они в том числе и с Вашей подачи поднимались.

Президент Всея Руси. Да-а-а… Насчёт землянок Вы правы. Что верно, то верно. Это была вынужденная мера, связанная с сокращением территории. Что же оставалось делать, если земли только на олигархов и оставалось? Но это ни в коем случае не значит, что людей теперь можно бросить на произвол их подземной жизни. Надо подумать, как им можно помочь льготными лекарствами, особыми пищевыми добавками… Вы же знаете всё… Чего мне Вас учить. Вы тут все учёные, только помочь людям ничем не хотите.

Эскулап Всея Руси (за которым возник образ Ангела Начала 1-го). Да-да, я подготовлю соответствующий проект президентского указа, но не будет ли это, уже в который раз, бесполезно выполненной работой? Ведь, точно знаю, что дело сразу упрётся в финансирование!

Президент Всея Руси. Вот это уже не Ваша забота. Деньги у нас совсем неожиданно появились. Можно сказать, что по некоторым нашему недомыслию… Но это… уже не так важно. Прошлое уже не вернёшь. Целого поколения пенсионеров… О будущем теперь надо думать!

Эскулап Всея Руси (оживлённо). Очень хорошо! Может тогда подготовить ещё и проект указа «О порядке доступа граждан Российской Федерации на берега внутренних водоёмов и территории, густо усаженные зелёными насаждениями, с целью комплексного оздоровления?»

Президент Всея Руси. В чём же необходимость такого указа? Зачем нам нужен какой-то «порядок доступа»? Пусть там граждане беспорядочно гуляют…

Эскулап Всея Руси. Простите, но сейчас они никак там не могут гулять. Ни упорядоченно, ни беспорядочно…

Президент Всея Руси. Не понял… Я только позавчера был на встрече с электоратом в республике Самара-Арменикенд и видел людей, свободно прогуливающихся по набережной великой русской реки!

Эскулап Всея Руси. Ну-у-у, этот спектакль специально для Вас устроили. А на самом деле подойти простому человеку к воде давно уже стало практически не реально! Сплошь частные владения: отели, виллы, яхт-клубы и т. д. Понятное дело, что купаться в этой воде давно уже нельзя, тем более, её пить… Но просто так по бережку погулять — это было бы народцу полезно. Очень хорошо успокаивает, знаете ли… А что для государства полезнее, нежели спокойствие его народонаселения?

Президент Всея Руси. Позвольте-позвольте! У нас же есть федеральный закон! Я же точно помню, что там чётко прописаны положения о водоохранных зонах!

Эскулап Всея Руси. Да мало ли, что прописано в наших законах… Вы как будто не знаете, как у нас всегда: «Закон — что дышло: куда повернул, туда и вышло!» Я, правда, не знаю, что такое «дышло», но смысл этой дошедшей до нас из глубины веков пословицы вполне понятен.

Президент Всея Руси. Ну это Вы бросьте! Вы что, тоже подвергаете сомнению наличие в нашей стране государственной власти?

Эскулап Всея Руси (испуганно). Что Вы, что Вы! Власть, конечно же, у нас присутствует… И законы очень строгие, и полиция, и армия… Только ведь это такая национальная традиция: излишняя строгость законов всегда компенсируется необязательностью их исполнения. Разрешите сразу же приступить к разработке документов?

Президент Всея Руси. Приступайте. И поменьше философствуйте — это может сильно повредить Вашей карьере.

Бизнесмен Всея Руси (с фамильярной шутливостью обращаясь к Президенту Всея Руси.). Что-то Вы сегодня развоевались… Не иначе как революцию «с верху» решили устроить? Так это не с эскулапа надо начинать.

Президент Всея Руси. Я знаю с кого надо начинать. Эскулапу просто не повезло — первым под руку попался. А на самом деле начинать-то надо с Вас — толстосумов.

Бизнесмен Всея Руси (удивлённо). Вы это серьёзно?

Президент Всея Руси (за его спиной отчётливо проглядываются лики Херувима 1-го и Ангела Господства 1-го). Серьёзней не бывает. Хватит! Наворовались! Пора бы уже и о душе подумать.

Бизнесмен Всея Руси (обиженно). Какие-то странные слова Вы произносите… Наворовались! Да ещё в множественном числе… Не знаю кого и что Вы имеете ввиду. Лично я всё заработал своим горбом! Сам организовал и развил свой бизнес! Да я… я ночами перед каждой сделкой не сплю!

Президент Всея Руси (с иронией, перерастающей в откровенный сарказм). И каждая такая сделка вносит существенный вклад в процветание страны! С каждой бессонной сделкой растёт благосостояние её граждан! Растёт авторитет страны на международной арене!

Бизнесмен Всея Руси (с неподдельным изумлением смотрит на Президента Всея Руси.). Я Вас не узнаю… Чего Вы вдруг этой страной так сразу озаботились? На что она Вам? У Вас же в Австралии давно гнёздышко свито, и ещё какое! Оттрубите сейчас второй срок — и на обеспеченный отдых. Вон уже и сердечко прихватывать начало… Куда Вам ещё больше? На целых три поколения вперёд… Неизвестно, правда, что это будут за поколения… Запросы на потребление неуклонно растут… Но лично Вам всего этого точно хватит.

Президент Всея Руси. Вот-вот, куда нам всем ещё больше? На сорок поколений вперед? А будут ли вообще эти поколения? Даже если будут… Вспомнились вдруг слова из Святого писания о том, что нет большего худа для отца, оставляющего сыну большое наследство…

Бизнесмен Всея Руси (в сторону). Эк его носит-то… Уже и до Святого писания добрался. У нас уже и не помнит никто, что это такое. (Поворачивается к Президенту). Вы про что такое говорите? Мы никаких писаний не читаем… Мы, видите ли, делом занимаемся.

Президент Всея Руси. В этом-то и основная проблема, что забыли мы всё, что знали, а чего не знали, да ещё вдобавок и позабыли, уже никак не вспомнить. Поэтому-то и устроили из страны полигон для обкатки схем выкачивания денег из всего чего только можно и нельзя. И из остатков природных ресурсов, и из ошмётков человеческих материала…

Бизнесмен Всея Руси. Ну а что делать, если нам такое наследство досталось от наших долбанных предшественников?

Президент Всея Руси. Вот по этому и досталось тяжкое бремя, что каждый из правящих предков грёб под себя всё, что только мог, и при этом на чём свет стоит ругал своих предшественников за то, что маловато, мол, оставили. А сейчас так же ведём себя мы… Затем так же будут действовать наши последователи. Но это не может длиться бесконечно — предел виден уже сейчас…

Бизнесмен Всея Руси. Не могу поверить своим глазам и ушам… Вас словно кто-то подменил!

Президент Всея Руси. Советую и Вам, пока не поздно, обратиться к этому «кто-то». А я пока займусь чиновничьей братией… К вам, «олигархствующим», мы вернёмся несколько позже, если не одумаетесь.

Бизнесмен Всея Руси. Да? В таком случае я уверен, что до нас, локомотивов деловой активности, теперь дело никогда не дойдёт. Вы просто утонете в трясине чиновничества…

Президент Всея Руси. А вот это мы посмотрим, кто кого.

Бизнесмен Всея Руси. Почему Вы решили, что Вам удастся сделать то, что до-селе не удавалось никому?

Президент Всея Руси. Не знаю, откуда… но вдруг появилась у меня такая уверенность. Прощайте, я отлетаю в столицу. А Вам советую всерьёз задуматься об отношении к стране и населяющему её народцу. Проведите инвентаризацию своего благосостояния, соразмерьте его с общенациональным благосостоянием и сделайте правильные выводы. Только, подчёркиваю, они должны быть правильными. Иначе мы сделаем выводы за Вас.

Бизнесмен Всея Руси. Вы мне угрожаете? Любопытно… Только для начала определитесь, кто такие «мы».

Президент Всея Руси. Не переживайте. Определимся. Да, и если Вы всё же сделаете правильные выводы, то не забудьте поделиться ими с нашим бизнес-сообществом. Ну, а если здравый смысл не возобладает, то советую Вам ни с кем, ни чем не делиться. Держите это всё при себе… Иначе Ваша деятельность будет немедленно расценена как попытка государственного переворота с целью изменения политического режима страны, и будут приняты соответствующие меры. Желаю здравствовать. (Стремительным шагом покидает веранду. Через некоторое время слышится рёв реактивных двигателей).

Жена Бизнесмена Всея Руси. Что это с ним? Ни с того, ни с сего… Ты может ему мало отстегнул?

Бизнесмен Всея Руси. Сам ничего не понял. А отстегнул столько же, сколько всегда… В смысле, те же самые проценты со сделки. А это — ох как немало. Сама же слышала — на атомоходную яхту ему хватило.

Жена Бизнесмена Всея Руси. Может быть, он на что-то другое рассчитывал? На некий процентный прогресс?

Бизнесмен Всея Руси (задумчиво). Нет, я думаю, дело в другом… Что-то не к добру он начал Святое Писание поминать. Первые признаки маразма… (За спиной Бизнесмена Всея Руси появляются лики Серафима 1-го, Херувима 1-го и Ангела Власти 1-го. Бизнесмен Всея Руси начинает судорожно хватать ртом воздух и прикладывает руку к груди со стороны сердца).

Жена Бизнесмена Всея Руси (непонятно куда смотрит из-за темных очков). Да, вроде бы, рановато ещё… Молодой же ещё мужик. Второй срок только мотает. (Вздрагивает всем своим желеобразным телом и вскрикивает). Что с тобой! Эскулапа! (затем вскакивает и судорожно жмёт кнопку вызова лакея. Лакей вбегает). Эскулапа! Срочно! (Занавес).

Акт 5. Действие происходит в самой большой квартире блочного многоподъездного дома, заселённого чиновниками. Квартира принадлежит Чиновнику Всея Руси. В просторной гостиной за круглым обеденным столом восседает хозяин квартиры и его жена. Чиновник Всея Руси чрезвычайно хмур. Жена Чиновника Всея Руси с состраданием смотрит на мужа.

Чиновник Всея Руси. Да, дела… Всех старых соратников поубирал этот оголтелый Президент. А некоторые из соратников превратились в сокамерников. Никто от него такого не ожидал… Весь первый срок вёл себя тихо, и мы поставили его на второй, а тут — на тебе… Похоже, под меня копает — хочет, видимо, выдавить меня с этого поста. Каждый день хоть к чему-нибудь, да прицепится. Раньше всё устраивало, а теперь и то, не так, и это, не эдак.

Жена Чиновника Всея Руси. Может, ты всё преувеличиваешь? Ну поснимали, да пересажали кой кого из твоих ставленников, но ты же сам говорил, что все они лоботрясы. Ты же — совсем другое дело… Ты же горишь на работе!

Чиновник Всея Руси (заметно оживляется). Да?! А вот он считает, что не тем огнём мы все там горим. Оказывается, надо, прежде всего, о народце радеть, чтобы он опять в народ превратился! А мы, видите ли, только распилами бюджета занимаемся! Радетель хренов! На что же мы жить тогда будем, если начнём только о народце заботиться?

Жена Чиновника Всея Руси. Как это? Вы же слуги народа… Всё правильно: вы по своим функциональным обязанностям должны о людях заботиться. Я считала, что так всё и есть. Или я чего-то недопонимаю?

Чиновник Всея Руси. Ох, подумать только! Сама святая невинность! Ты же знаешь, какое у меня жалование. Да-да, в десятки раз больше, чем зарплата самых высокооплачиваемых лузеров из народца, но ты сама подумай: можно ли на это, действительно — «жалование», два раза в год летать на Марс на приём филлосиликатных ванн, ежегодно проходить гелиевую терапию на Луне и месяц снимать виллу на берегу океана? А содержание вертолёта? Квартиры?

Жена Чиновника Всея Руси. Но у тебя же большие премиальные выплаты в конце года!

Чиновник Всея Руси. Вот этих выплат-то и хватает только на годовое содержание квартиры и вертолёта.

Жена Чиновника Всея Руси. А от вертолёта, в конце-концов, можно и отказаться… Тебе разве не могут служебный предоставить?

Чиновник Всея Руси. Могут, но перед этим заставят кучу бумаги извести на обоснование необходимости этого полёта для укрепления государственной власти в стране, а потом заставят написать отчёт о проделанной работе. О какой, спрашивается, работе я буду писать отчёт? О количестве косуль заваленных в заповеднике?

Жена Чиновника Всея Руси. Ну и ладно… Ездят же видные люди на солидных электромобилях с мигалками и «крякалками»?

Чиновник Всея Руси. Что? Ты хочешь, чтобы я как последний лох стоял в пробках? Летать только на вертолётах — это, между прочим, указание местного генерал-губернатора. Невеликого, конечно же, ума человек, но пузырь ещё тот… Мигалка… О чём ты только говоришь? Ты что, не знаешь, что для автомобилей с мигалками, да «крякалками» проложены отдельные автотрассы, которые тоже уже давно забиты?

Жена Чиновника Всея Руси. Первый раз слышу. А зачем тогда нужны эти мигалки и «кряколки», если есть отдельные трассы?

Чиновник Всея Руси. Ну и глупа ты, женщина! Во-первых, для того, чтобы машину на эту трассу пустили, а во-вторых, мигалки-«кряколки», они ведь разные. Чем круче чиновник, тем больше и ярче мигалка, тем омерзительней и строже «кряк». На этих трассах полно нашего брата, и вроде ведут они себя в соответствии с табелем о рангах, но всё равно образуются пробки. Каждый стремится всеми правдами добыть мигалку побольше и сирену попротивней, а потом прёт, не глядя, и упирается в электрозадницу таких же ушлых. Так и стоят эти проходимцы по всей трассе: мигают, пукают и крякают.

Жена Чиновника Всея Руси. Ну тогда давай поищем другие возможности для экономии.

Чиновник Всея Руси. Да не экономить надо, а президента как-то срочно устранять от власти. А то он взял манеру: по десятку чиновников в день снимает с должностей, а на их место каких-то лузеров из народца сажает. Дескать, честные они и проблемы низов знают не понаслышке.

Жена Чиновника Всея Руси. Ты что, с ума спятил? В тюрьму на веки вечные захотел?

Чиновник Всея Руси. Это ещё бабушка надвое сказала, кто из нас первым в тюрьму сядет. У нас много союзников среди высоких полицейских чинов и армейских генералов. Ещё большая часть из них находится в режиме дозревания. Нам хотя бы десяточек из них переманить, и всё будет в порядке. Можно будет начинать. Тем более, что олигархи все за нас по определению.

Жена Чиновника Всея Руси. Что начинать? Вооружённое восстание? Вы там что, все с ума посходили, что ли? У тебя какая оценка по истории была в университете?

Чиновник Всея Руси (надувается). Пятёрка, конечно же… Я ведь с золотым дипломом универ закончил. Московский, между прочим. «Верхи не могут, а низы не хотят…» — это мы ещё помним.

Жена Чиновника Всея Руси. А ты помнишь, откуда это?

Чиновник Всея Руси. А вот это я, как раз, подзабыл. Со мной часто так бывает. Суть позабыл, а вот фраза понравилась — и запомнил.

Жена Чиновника Всея Руси (неожиданно приходит в ярость). Вот-вот, понабрали вас во власть, самодовольных фразёров и популистов, которые не только не развиваются, а уже и то, что знали когда-то, позабывали. Поэтому-то и история перестала быть наукой, так как не учит никого и ничему, а в результате — всю страну трясёт в агонии. Страна утопает в дерьме утопает, а вы парите над ней во всём белом и рассказываете всем сказки про какое-то движение вперёд… про какое-то развитие… Да ещё этот бешенный популизм! Один, якобы на звездолётах летает… за джойстик держится перед камерами. Другой, на батискафе в Марианской впадине разумную жизнь ищет. Третий, пожары в лесопарках водой заливает. Четвёртый, норовит гарпуном шкуру кита продырявить. Пятый…

Чиновник Всея Руси. Стоп-стоп-стоп! Ты, это мне брось, женщина! Популизм не мы придумали… Он в политике применяется уже века и доказал свою действенность в сближении власти с народцем… Лузеры должны видеть, что мы, вроде бы, такие же, как и они, но, с другой стороны, гораздо круче. Поэтому-то мы и у власти.

Жена Чиновника Всея Руси. Какое там сближение? Страшно далеки вы от народа, как говорили ещё древние. Народец, хоть и глуповат, по вашему мнению, но видит, что обычные вы «мыльные пузыри» и потешается над вами. Каждому понятно: если чиновник высокого уровня самолично тушит пожар, то власти в стране нет никакой…

Чиновник Всея Руси. Ну-ну, не зарывайся. Не твоё это дело, формулировать подобные обобщения. Что ты можешь понимать во власти…

Жена Чиновника Всея Руси. Так вот, я, женщина, со своей четвёркой по истории тебе всё же напомню, как развивались события в то время, когда одни вроде бы совсем ничего не хотели, а другие, вроде как, чего-то там уже и не могли.

Чиновник Всея Руси. Ну-ка, ну-ка… Очень даже интересно.

Жена Чиновника Всея Руси. Так вот, если вкратце, то дело было приблизительно так: верхи, которые хоть и плохо, но ещё много что могли, дрогнули под напором либеральной буржуазии, и к власти пришли откровенные болтуны, вроде вас. Уж болтали они и болтали, а страна всё разбалтывалась и расшатывалась… Но великой была та страна, и если бы не война, то возможно, ещё долго простояла бы, но, как известно, история не терпит сослагательных наклонений… И вот, во время этой качки появляется небольшая кучка мелких авантюристов полу-уголовного пошиба и вывешивает лозунги, наподобие: «Землю — фермерам! Фирмы — менеджерам среднего и нижнего звена!» Как назло, у этой кучки был очень прозорливый вождь, которой очень чётко определил нужный момент свержения пустобрёхов: вчера было рано, завтра будет поздно! Определил и организовал поход менеджеров и фермеров на болтунов. Менеджеры и фермеры не то чтобы совсем не хотели жить по старому, но с некоторых пор их стали очень сильно раздражать некие «купчики». «Купчики» — это что-то наподобие наших чванливых олигархов, которые всеми силами пытаются продемонстрировать свою небывалую «крутизну» в сравнении с народцем, состоящим, по их высокому мнению, сплошь из «отстойных лузеров». Так вот, менеджеры и фермеры объединились и пошли походом на болтунов. Болтуны дрогнули и вынуждены были срочно бежать из страны без оглядки. Некоторые из них для побега даже вынуждены были поменять свой пол. Но многим всё равно не повезло. Их, всё же выловили и расстреляли. Ты этого хочешь? Менять внешность, пол и бежать куда-то без оглядки? Или же ты хочешь стать безнадёжным, в полной своей бесперспективности и никому не интересным трупом?

Чиновник Всея Руси (мучительно морщит и трёт лоб, пытаясь активизировать мыслительный процесс). Да-да, теперь я что-то припоминаю… Но, по— моему, там не было менеджеров и фермеров, там были какие-то солдаты и матросы…

Жена Чиновника Всея Руси. Не важно, солдаты и матросы до своей службы могли быть и менеджерами, и фермерами. Ты не ответил на заданные мной вопросы.

Чиновник Всея Руси. Конечно, нет! Не хочу я ни пол менять, ни за границу бежать! А уж, тем более, не желаю быть бесперспективным и неинтересным трупом…

Жена Чиновника Всея Руси. Ну, и куда же ты тогда лезешь?

Чиновник Всея Руси. Сейчас не та ситуация. Нынче нет ни партий, ни профсоюзов.

Жена Чиновника Всея Руси. Как это? Ты же, если мне не изменяет память, состоишь в партии «Радетельных бурундучков»? Эта ведь та партия, которая была преобразована из партии «Единство медведей» после того, как медведи с территории страны исчезли?

Чиновник Всея Руси. Да-да, видишь, ты лучше меня, оказывается, всё помнишь. А я уже и подзабыл, где состою… Да и какие это партии? Так… Болтовня одна. Непонятно, чем они друг от друга отличаются. Партийные программы разнятся, в лучшем случае, по двум-трём пунктам. Да и каким пунктам-то? Одни, к примеру, за потчивание народа крепкими алкогольными напитками, другие за пиво. Надо было перед внешним миром обозначить то, что есть у нас некая политическая система, вот и расплодили ряженых и клоунов.

Жена Чиновника Всея Руси. А как же профсоюзы? Вон их сколько: профсоюз менеджеров по продажам того-то, профсоюз менеджеров по продажам сего-то…

Чиновник Всея Руси. Не пойму… Взрослая вроде женщина, а всё в сказочки веришь. Это ведь ручные все организации, существующие за счёт работодателя. А кто попрёт на того, кто деньги платит? Ты видела когда-нибудь, чтобы какой-нибудь профсоюз объявил забастовку, выдвинул какие-нибудь требования и усадил за стол переговоров реального работодателя? Нет? Вот, то-то же… Я же говорю: сплошная профанация. Поэтому наш дворцовый переворот вполне возможен. А сменив этого, так называемого, Президента Всея Руси, мы уже власть никому не отдадим. Надо бы только в этот раз поосмотрительней быть, дабы снова не ошибиться.

Жена Чиновника Всея Руси. Ну смотри. Как знаешь. Я бы тебе не советовала в этом участвовать.

Чиновник Всея Руси. Ждать, когда до меня доберутся и шею свернут? Извини… Тебе же первой от этого поплохеет.

Жена Чиновника Всея Руси. А может, всё же попробовать что-нибудь поменять в работе? Предложить некий инновационный проект «по повороту чиновников лицом к народцу». Глядишь — и одобрит Президент… И ни только не погонит тебя, а ещё и в должности повысит. Подумай, ты же старый аппаратчик-приспособленец.

Чиновник Всея Руси. Ты опять за своё? Нет-нет, нам уже поздно меняться. Мы привыкли работать так, как работали веками наши предшественники. И пусть сюда свой поганый нос больше никто не суёт. (Занавес).

Акт 7. Действие происходит на Небе. Рать небесная располагается на той же лестнице, согласно иерархии.

Серафим 1-ый (обращается ко всем, стоящим на лестнице). Ну и что, братцы, что удалось осуществить вам из задуманного всеми нами?

Ангелы начинают эмоционально говорить все разом, возмущённо жестикулируя руками.

Серафим 1-ый. Стоп-стоп-стоп. Давайте-ка по порядку. По старшинству, значит. Слушаем Вас, братец Херувим 1-ый.

Херувим 1-ый. Всё было замечательно до тех пор, пока я не взялся за чиновников и олигархов. Богопознание потекло в народец сначала тоненькими ручейками, а затем образовались небольшие речушки. Для первого раза — это очень неплохой результат. Но как только дело коснулось чиновничества… Тихий ужас. Не достучаться. Мы сначала с братцем Ангелом силы 1-ым пытались через чудеса им глаза открыть и до душ их жалких достучаться, чтобы потом им туда страх Божий, совесть и жажду Бога закачать — бесполезно: им чудо являют, а они ничему не удивляются и результаты чуда тут же крадут. Явили мы как-то одному деятелю уже всеми подписанную, согласованную и утверждённую (фу ты, прости, Господи, обюрократился совсем!) «Программу социального развития Астраханского улуса», которую он уже полгода не может сверстать и для верности, ну, чтобы усилить эффект от чуда, упаковали её в золотой оклад. Так этот проходимец, как оклад увидел, так сразу затрясся весь, сердешный. Схватил её и сразу же в ювелирную скупку поволок. «Программу…» даже читать не стал, сразу же в урну выбросил… А мы-то, с братцем Ангелом силы 1-ым старались, графики, расчёты, таблицы… Приблизительно так же ведут себя и все остальные представители этого многочисленного воровато-хамоватого воинства.

Серафим 1-ый. Так-так, а что там с олигархами?

Херувим 1-ый. Олигархи тоже такие коленца порой выписывают. Главный из них как-то быстро проникся, а остальные ещё долго артачились. Не хотят делиться и всё. Мы им и про трудности попадания в Царствие Небесное внушали, даже страдания верблюда, пролезающего через игольное ушко, изображали. Некоторые вслед за главным прониклись, но большинство — ни в какую. Вцепились в своё имущество и готовы с жизнью проститься, но на общественное благо ничего не отдавать. Ну, мы тогда братца Ангела власти 1-го пригласили и принялся он из них из всех бесов изгонять. И из чиновников, и из толстосумов. Но об этом, я думаю, позже он сам расскажет. На удивление легко удалось наставить на путь истинный президента и некоторых парламентариев. Правда, только тех парламентариев, которые не являются скрытыми олигархами, и заседания не прогуливают. На тех, которые в зале заседаний никогда не присутствуют, пока некогда мне отвлекаться. Очень уж далеко они: кто в Тайланде, кто в ЮАР, а кто и вовсе на Марсе прохлаждается… Члены правительства тоже поначалу принялись было упираться, но братец Ангел господства 1-ый им шансов не оставил. Так застыдил их, что в ближайшую от Белого дома церковь многокилометровая очередь желающих исповедаться и причаститься стояла.

Серафим 1-ый. Так-так, очень интересно, но очень беспокоят меня эти мздоимцы-чиновники и жаднющие олигархи. Давайте-ка послушаем теперь братца Ангела власти 1-го. Что-нибудь удалось сделать, братец?

Ангел Власти 1-ый. Кое что, конечно, удалось. Но очень туго двигается. Чиновники, доложу вам, братцы, — это что-то… Очень уж много в них всяких разных бесов сидит и вокруг них же вьётся. Только беса стяжательства взашей изгонишь, как в него тут же бес прелюбодеяния вселится, и бежит окаянный чиновник, как оглашенный, в ближайшую баню к девочкам, ну что ты будешь с ним делать… Никак путь к душе его не расчистишь для того, чтобы хотя бы совесть туда закачать. Я уже не такой оптимист, как братец Херувим 1-ый, который хочет всё сразу… Ещё и страх Божий, и жажду Бога им туда вселить. Нам бы постепенно… Вот с чиновниками аппарата Государственной думы мне как удалось справиться? Я попросил братца Ангела начала 1-го, он собрал их в одном большом помещении, а двери заблокировал. Вот тут-то мне и удалось из них ровно столько бесов повыдавливать, чтобы братец Херувим 1-ый мог в них хоть немного совести впрыснуть. Теперь с ними можно работать дальше…

Серафим 1-ый. Понятно. А что олигархи?

Ангел Власти 1-ый. С этими сложнее всего. В баню к девочкам они, конечно же, не бегают, могут заказать, если что… им целый гарем в особняк привезут, но настолько в них бесы стяжательства и жадности укоренились, что с кровью приходится вырывать. Некоторые не выдерживают и тут же отдают свои хилые душонки Господу. Что тут поделать? Ведь сказано же было в Писании: «Безумный! В эту ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» Но не читают ничего, кроме своих бизнес-планов, бизнес отчётов и прочей ерунды, вот и мрут, расставаясь с вросшими в них бесами. И это — правильно. Ибо говорил им Господь: «Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет».

Серафим 1-ый. И много их ещё осталось?

Ангел Власти 1-ый. Да есть ещё около десятка, но надо учесть, что один олигарх тысячи чиновников стоит. А есть ещё и такие, которые вроде бы чиновники, а приглядишься повнимательней — чистой воды олигарх! Я поначалу не мог их быстро различать: у каждого столько счетов в различных банках по всему свету, да ещё половина из них оформлено на подставных лиц — столетия не хватит, чтобы разобраться! Пришлось ускоренно по перемещаться между Куршавелем-Кавказским и Лазурным побережьем Северного-Плодовитого океана, чтобы определить «кто есть кто». Как только заказал отдыхающий чиновник бутылку шампанского за 25 тыс. манато-рублей или же оставил столько же чаевых менеджеру роботов-официантов — всё понятно: олигарх в чиновничьем обличье. Есть ещё и чрезвычайно скрытные олигархи, которые миллиардами своими не разбрасываются. Живут в соответствии со своим жалованием, но с состоянием не желают ни за что расставаться. Зачем оно им нужно? Понятное дело, бесы стяжательства одолели. Так что потрудиться ещё придётся.

Серафим 1-ый. Так, братцы, тогда предлагаю следующий план действий. Вы, братцы Ангелы хранители, под руководством Святителя Николая Чудотворца, преподобных Сергея Радонежского и Серафима Саровского как самых больших знатоков специфики этого народца, займитесь простым людом, да так, займитесь, чтобы в результате российский народ из народца возродился. В особых случаях будем командировать вам то братца Ангела Силы 1-го, для явления чудес, то Ангела Власти 1-го, для изгнания бесов. Но больше рассчитывайте на себя, у нас с братцами Херувимом, Престолом, Господства, Начала 1-ми и Архангелом Михаилом дела посложней будут, это ведь вся гремучая смесь из олигархов и чиновников против нас выступит, и без помощи Ангела Силы и Ангела Власти 1-ых нам совсем туго придётся. План действий предельно прост и уже опробован. Для особо одаренных нечестивцев придётся применять полную программу: ошеломление явлением чуда, изгнание бесов, закачка страха Божьего, совести и жажды Бога, затем включается поток Богопознания, а потом уже и я со своим факелом любви к Богу к их обновлённым душам поспею. Навались-ка, братцы! Авось, всем миром справимся с этими земными нечестивцами всех мастей и пошиба! Мы им покажем, какая в действительности должна быть власть от Бога! (Занавес).

Акт 8. Действие происходит по всей стране под названием Россия во время обращения Президента Всея Руси к народу. Президент находится в большой мульти-медиа студии в Останкино. Народ — кто где, рассеянный по всей стране, он в пол-уха, и в пол-глаза следит за речью Президента с помощью доступных ему абонентских средств.

Президент Всея Руси (напряжённо глядя с экрана монитора). За последние годы достигнуты существенные успехи в области градостроительства, миллионы семей покинули свои землянки и переселились в уютные домики, соответствующие всем социальным нормам…

Обычный гражданин Всея Руси (заметно постаревший, сидит за столом с женой на кухне одноэтажного домика). Во, заливает! Засунули в какие-то холупки, ни повернуться, ни развернуться…: Даже малюсенького дворика перед домиком не выделили. А похвальбы теперь — на весь мир!

Жена обычного гражданина Всея Руси (тоже заметно постаревшая). Ты хоть когда-нибудь будешь чем-то доволен? Вытащили тебя, козла старого, наконец, из-под земли, домик дали со всеми услугами и встроенной бытовой техникой, пенсию назначили, превышающую минимальный уровень жизни аж в три раза… а ты опять за своё.

Обычный гражданин Всея Руси. А ведь обещали ещё каждому пенсионеру по льготному электромобилю выделить…

Жена обычного гражданина Всея Руси (перебивая). Так это же в следующем году обещали! И вообще, на кой он тебе? Продукты тебе на дом привозят, лесов для прогулки и сбора грибов уже не осталось, рыбы в водоёмах тоже… Куда ты собрался на нём ездить?

Обычный гражданин Всея Руси. Да что ты так раскипятилась, дорогая ты моя Пелагея Яшаровна? Ну пусть бы был… про запас. Мы же ведь русские люди…

Жена обычного гражданина Всея Руси. Вот именно, дорогой мой Абульфас Иванович, русские… А погнались когда-то за американским обществом потребления. Уже Америки давно нет, а мы всё никак остановиться не можем. Мы что, к такому же финалу стремимся в своём яростном всё и вся потреблении? Уймись! Всё необходимое у тебя есть, вот и доживай свой век спокойно.

–

Президент Всея Руси (всё так же напряжённо глядя с экрана монитора). Завершены реформы государственного аппарата, позволившие решить проблемы обеспечения доступности государственной службы. Полностью искоренена порочная практика приёма на службу граждан по родственно-семейному принципу, исключены факты покупки должностей государственной службы. Проведённые обновления аппарата госслужбы полностью опровергли миф об отсутствии в стране кадрового резерва. Практика показала, что среди населения нашей страны есть достаточное количество граждан, способных работать не за страх, а за совесть, учитывать нужды и чаяния всех социальных слоёв нашего общества. Следующей первоочередной задачей, стоящей перед нашей страной, является построение гражданского общества…

Жена Чиновника Всея Руси (изрядно постаревшая, сидит на диване в гостиной своей прежней квартиры напротив большущего монитора с «говорящей головой» президента). Говорила же я ему, дураку, не лезь, куда не следует… Не послушал, полез Президента свергать, в результате — инфаркт! Даже специализированная реанимационная бригада не смогла откачать. А как в лице изменился! Эскулап всея Руси тогда посмотрел на него и говорит мне: «Тут, уважаемая, не врачи нужны, а хороший священник». Пока хорошего священника искали, он и похолодел. Много их, чиновничьих душ, в тот день отлетело. Не ко всем поспели хорошие священники. Где ж их нынче взять-то в таком количестве истинных служителей? Большая часть служителей уже который год стяжательством занимается. Кто водкой безакцизно торгует, кто грехи за деньги отпускает, а кто и однополые браки венчает… Словом, погрязло священство, казалось, в грехе окончательно. Ан, нет, положительные сдвиги во всём тогда стали видны. Вот и этот, дурачок, подождал бы, чуток да и тоже бы в дело включился. Организаторские способности у него же большие были… Хотя… навряд ли, слишком силён в нём был дух стяжательства.

—

Президент Всея Руси (продолжает читать своё обращение с экрана монитора).

Существенно улучшилось взаимодействие с бизнес-сообществом. Заработали программы социального партнёрства. На средства частных инвесторов построено и поддерживается в функциональном состоянии более двухсот лечебно-оздоровительных заведений для детей и людей преклонного возраста. Ярким примером социального партнёрства является добровольное освобождение нашими бизнесменами водоохранных зон на всех без исключения водоёмах от заборов, хозяйственных и жилых построек…

Бизнесмен Всея Руси (сидя на своей веранде, за прежним столом и обращаясь к прежней жене). Вот, а ты переживала за него… Посмотри, какой орёл, да ещё и поёт как соловей! А что? У нас ведь многое получилось за последнее время. До сих пор, по правде сказать, не могу понять, благодаря чему. Людей из землянок вытащили, качество медицины и образования улучшили… А самое главное — цены на всё доступными стали!

Жена Бизнесмена Всея Руси. Надо же, благодетели какие… Зато теперь сиди и думай, стоит ли лишний раз слетать в марсианскую клинику для поправки здоровья, пошатнувшегося от этого солёного воздуха или повременить… а то может и на лунные СПА-процедуры денег не хватить.

Бизнесмен Всея Руси. Из всего своего монолога ты только одно верное слово сказала — «лишний». Вот не надо никогда делать ничего лишнего. Здоровье, видите ли, у неё страдает от морского воздуха! Иные мечтают о нём, как о манне небесной, а она — страдает… И далась тебе эта марсианская клиника, у нас что, африканские хуже? Это ведь всё только дешёвые понты… Это всё только для того, чтобы, как бы невзначай, сообщить подруге: «Извини, некогда, через полчаса челнок на Марс отбывает!» И подруга сразу с копыт… Зачем тебе это? Зачем делать так, чтобы тебе завидовали?

Жена Бизнесмена Всея Руси. Ну, не знаю… Я к этому уже привыкла. А клиника для здоровья, опять же…

Бизнесмен Всея Руси. Привыкла она… К понтам этим дешёвым… Гордыней это всё называется. От неё и все болезни. Курорты и клиники здесь не помогут. Ты что, хочешь сказать, что те, кто живёт на этих курортах и, не вылезает из оздоровительных VIP-клиник, никогда не болеет? Болеют точно так же и умирают, отнюдь не оригинальным способом. Банально дохнут, так же как и все. Поэтому ты бы лучше чаще в церковь ходила, да думала бы там о вечном, глядишь, и вместе с гордыней все твои мнимые хворобы выветрятся.

Жена Бизнесмена Всея Руси. Вон как ты заговорил… Прямо как наш Президент. Вы с ним не в Патриархи, случайно, метите? Патриарх меньше о душе говорит, нежели, чем вы.

Бизнесмен Всея Руси. Он просто ещё не разговорился как следует. Его ведь долгое время к средствам массовой информации не подпускали. Поэтому он, видимо, опасаясь, как бы опять каналы не перекрыли, часто в своих проповедях экономические темы затрагивает. И надо сказать довольно успешно. Недавно так популярно нам объяснил об опасности для экономики той ситуации, когда деньги существуют независимо от товара и порождают себя самостоятельно, что все участники экономического форума в Орле-Байрамлы аплодировали монитору с Патриархом стоя.

Жена Бизнесмена Всея Руси. Ладно, я попробую… Откровенно говоря, с некоторых пор мне такие мысли всё чаще и чаще приходят в голову. Но как-то непривычно… Я — и вдруг в церкви… Это ведь давно вышло из моды. И, что ни говори, всё же жаль потерянных капиталов… да ещё этот прогрессивный подоходный налог…

Бизнесмен Всея Руси. Ничего-ничего, привыкнешь… И к церкви, и к налогам, и к умеренности в потреблении. Ну, скажи: куда нам на двоих столько капитала, сколько у нас было? На твои поездки мы можем, в конце-концов, и из оборота деньги вывести. Правда, я всегда делаю это без желания. Бизнес для меня — это ведь спорт. Но спорт — он тоже сродни страстям, а со страстями надо бороться. Вот и поборемся…

Президент Всея Руси (продолжает вещание своей речи). Значительные успехи достигнуты в области укрепления законодательной и исполнительной власти. За истекший год приняты существенные поправки к Жилищному, Кустарниковому и Трудовому кодексам, а так же существенно переработан федеральный Закон об утилизации истощённых недр, благодаря чему наконец потушены пожары в Шатуро-Ханском районе Московско-Казанской области. Повышение уровня исполнительской дисциплины государственных служащих позволило незамедлительно претворить все эти изменения в жизнь. И, раз уж речь зашла о дисциплине, хочу особо подчеркнуть тенденцию роста ответственности за порученное дело среди депутатского корпуса. Искоренена практика прогулов депутатами заседаний обеих палат парламента, и достигнуто стопроцентное знание текста гимна России, благодаря чему демонтированы бегущие строки со словами гимна во всех залах заседания и пение гимна в режиме караоке, продолжавшееся несколько столетий, полностью искоренено.

Председатель законодательного собрания Всея Руси (сидя в своём кабинете здания на Охотном ряду вместе с Председателем правительства всея Руси и вполоборота наблюдая за мимикой Президента на большом экране монитора). И что удивительно: впервые за долгие-долгие годы не врёт ведь! Когда такое ещё бывало, чтобы руководитель высокого ранга не имел бы необходимости врать миллионам людей одновременно!

Председатель правительства всея Руси. А чего тут врать, когда дела действительно в гору пошли. Только до конца не пойму никак, благодаря чему же это всё произошло? Раньше народное благосостояние народца колебалось вместе с ценой барреля или кубометра топлива на мировом рынке: баррель-кубометр возрос — мы на коне, упал — мы в жопе. А сейчас же ни барреля, ни кубометра…

Председатель законодательного собрания Всея Руси. Этого мне тоже пока не понять. Может из-за того, что совестливее работать начали? Всё же, как я заметил, хапужеские тенденции вокруг как-то, вдруг, поугасли.

Председатель правительства всея Руси. Вот-вот, а откуда в нас это «вдруг» появилось?

Внезапно гремит сильный гром и блеснувшая молния на мгновение ярко освещает кабинет. Вслед за вспышкой кабинет заполняет беспросветная тьма, а затем помещение постепенно заливается ровным мягким светом, струящимся через оконное стекло. На экране монитора сначала пропадает изображение, а затем он гаснет окончательно. Председатель правительства всея Руси и Председатель законодательного собрания Всея Руси вскакивают со своих мест и быстро подходят к окну и смотрят сквозь застеклённый проём на небо.

Председатель законодательного собрания Всея Руси (крайне взволнованно). Что за темнота, ещё ведь только три часа дня? Затмения, вроде бы, сегодня не обещали… И почему не видно ни звёзд, ни луны? Сегодня же полнолуние по календарю.

На небе во все стороны горизонта из конца в конец медленно проступает Крест Господень.

Председатель правительства всея Руси (с раздражением). Что это ещё за иллюминация? Сегодня что, какой-то церковный праздник? Почему нас хотя бы в известность не поставили? Похоже, Патриарх у нас сильно осмелел. Ничего-ничего, мы скоро поставим его на место.

Председатель законодательного собрания Всея Руси (сильно побледнев, хриплым сдавленным от страха голосом). Матерь Божья… Да это же Крест Господень! А вон Он и сам над Крестом по облаку шествует… Господи! Да никак — второе Пришествие… Господи, милостив буди мне грешному! Да плачуся дел моих горько… Господи, не дай погибнути прежде покаяния…

Председатель правительства всея Руси (бледный, с перекошенным от ужаса лицом то и дело растерянно поворачивает голову то в сторону окна, то в сторону Председателя законодательного собрания Всея Руси.?..???!!!! (Занавес).

Акт 9. Действие происходит на крыше небоскрёба и видимом небе. На небе не видно ни звёзд, ни луны. На крыше небоскрёба, подняв голову к небу и молитвенно скрестив на груди руки стоит Патриарх Всея Руси. На облаке видимого неба стоит Спаситель. Одежды Спасителя белоснежно белы и освещают верхнюю полусферу видимого неба. Нижнюю полусферу видимого неба освещает раскинувшийся во всё четыре стороны горизонта Крест Животворящий. Огромные, просветлённые глаза Спасителя устремлены на землю и с неподдельным интересом наблюдают за происходящим внизу. Мимо Спасителя ракетами взмывают вверх человеческие фигуры и скрываются в необозримой выси Вселенной. Некоторые из фигур отчаянно размахивают в воздухе конечностями, как будто пытаются за что-то зацепиться, но непреодолимая сила швыряет их вверх.

Патриарх Всея Руси. Господи вечный, Господи неизменяемый, Господи всемогущий, Господи вездесущий, Господи всеведущий, Господи всеблагой, милостив буди мне, грешному!

Спаситель. (Коротко, но пристально взглянув на взывающего к Нему Патриарха и продолжая следить за событиями, происходящими на земле). Я буду стараться, но учти, что милость моя не беспредельна. Это, к сожалению, единственное, что есть во мне небеспредельное. Так повелел когда-то Отец. А ты, сын мой, всё вроде верно обо мне перечислил, кроме одного: почему это я — неизменяемый? Ну да, и Отец мой, и Я, и Святой Дух сами по себе, конечно же, беспредельны и неизменяемы в своём абсолютном совершенстве, но в повседневной деятельности постоянно развиваемся. Отрабатываем к каждому из вас индивидуальный подход. Чтобы вы, наконец, научились данной вам свободой выбора пользоваться. А то, как сделаете какой-нибудь свой выбор, какое-нибудь волеизъявление проявите… так всё почему-то в сторону греха… Вот и возимся с вами, а вы нас всё время в закостенелости упрекаете… Грех, это! Ропот.

Патриарх Всея Руси. Так ведь в Святом Писании про это ни слова не сказано. Неизменяемый, и всё тут…

Спаситель. Ну, не дописали немного пророки и апостолы…. Бывает. Они ведь тогда тоже людьми были. Что-то тогда не до поняли. Да потом ещё эта постоянная проблема перевода и пересказа.

Патриарх Всея Руси. Иесусе Христе, Сыне Божий, молитв ради Пречистой твоей матере, Преподобных и богоносных отец наших, и всех святых, помилуй нас грешных!

Спаситель. Посмотрим-посмотрим, может и помилую, не могу я так сразу, как у вас говорят, с кондачка… Помилование — это дело очень ответственное, как бы не ошибиться. Вот сейчас закончу мертвых оживлять и на Суд Страшный их призывать и, тогда уже за вас, грешных возьмусь. За тех, которые ещё живы. А как с вами управлюсь, так присяду на Престол, открою свою книгу, в которой всё про ваши деяния и мысли записано, и погляжу, кого можно миловать, а кому вечные муки уготованы. А за последний грех себя сильно не вини, за него я тебя точно прощу. Как бы ты чего другого там за всю свою жизнь не на портачил… А за эту-то погрешность… Не переживай сильно, даже Мы ошибаемся… Вон, с вашими прародителями какой прокол вышел… Так что погоди, сын мой, уймись, не мешай, покуда дело не сделаю.

Патриарх Всея Руси. Господи, прости, дозволь, Святый, один вопрос задать Тебе. А то боюсь, потом будет не до этого…

Спаситель. Поистине велико терпение моё! Ну давай, только быстро и коротко. Уже Антихрист на подходе.

Патриарх Всея Руси. Вот в писании, Господи, сказано, что второму пришествию Твоему будут предшествовать частые войны и землетрясения, эпидемии смертельных заболеваний, катаклизмы там всякие… Так ведь такого давно уже нет… Как только нефть на земле закончилась, Америку с Европой да половину мусульманского Ближнего Востока затопило, так и войны сразу прекратились. С инфекционными болезнями давно медицина справилась. Землетрясения, если и бывают, то очень слабые, так — потрясёт немного, да и перестанет…

Спаситель. А считал ли ты, сын мой, сколько всего этого после меня на земле было? Великое множество всяких бед после Моего Вознесения произошло, так что всего уже вполне достаточно. А всё ли ты перечислил, сын мой?

Патриарх Всея Руси. Нет, прости меня, Господи, ещё в Писании сказано, что учение твоё распространится по всему миру, а сама вера в Тебя ослабеет и впадёт человечество в уныние, и умножатся грехи его.

Спаситель. Ну, и?..

Патриарх Всея Руси. Да, Господи, всё так и есть, но в последнее время у нас наметились положительные тенденции. И правители наши, и народ всё чаще стали проникаться верой в Тебя… Даже праведные средь нас появились.

Спаситель. Так это Я сознательно дал вам хоть немного исправиться. Заглянул как-то на досуге в свою книгу, как прочитал про ныне живущих, так и оторопел: ни одного нечестивца не могу одесную себе поставить — сплошные и беспросветные кандидаты в Ад. Если из гораздо более древних поколений можно было хотя бы треть на Рай наскрести, то с вами получается, как вы изволите выражаться, «дохлый номер». Нет, думаю, что-то тут не так, да и я немного не доработал… Постоянные командировки никак за вами доглядеть не дают… Что ты так удивлённо смотришь на меня, сын мой? Да-да, командировки… Я ведь поведал тебе, что мы теперь ваше волеизъявление развиваем. Вот в соседней с вашей Галактике уже удалось сделать так, что яблоко от древа познания добра и зла съела только Ева, а Адам не стал… Проявил чудеса воли. И тут же перед Отцом за Еву покаялся. Молодец! Поэтому и живут они там припеваючи. Не то, что вы, грешные уже от рождения своего. Вот поэтому-то я и дал вам, ныне живущим, шанс хоть немного исправиться. А вчера заглянул опять в книгу, вижу, что дела уже чуть наладились, вполне сносно стало… Есть кого поставить одесную. Правда пока только условно досрочно… Но потом дела пошли гораздо быстрее и я понял — пора. Согласовал этот вопрос с отцом и вот я с вами. Уже во второй раз…

Патриарх Всея Руси. Спасибо, Господи! Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный! Помилуй нас!

Спаситель. Ладно, будет тебе, раньше времени расстраиваться… Давай-ка лети к Престолу, там разберёмся. (Патриарх Всея Руси возносится на небо. Перед Господом возникает звероподобное чудовище с чёрными крыльями размером со Спасителя. Чудовище тянет свои змееобразные щупальца к Спасителю, но, не дотянувшись, словно обжегшись, тут же их отдёргивает. На морде чудовища появляется гримаса жуткой боли). А-а-а, мой заклятый дружок припожаловал! Спасибо, что не опоздал, неуважаемый мной во все времена господин Антихрист. (Спаситель поднимает правую руку, и за Его спиной появляется Архангел Михаил).

Антихрист (изрыгает). Я! Я! Я! Истинный спаситель мира!!!

Спаситель. Ну, конечно! Кто бы сомневался… Ты хоть в зеркало на себя когда-нибудь смотрел? Спаситель нашёлся… Положено было прийти тебе по Писанию, вот ты и пришёл. Ну, а раз пришёл — пора! (Архангел Михаил испускает в сторону Антихриста молнию, и тот рассыпается в прах. Прах осыпается холмом на поверхность земли и почти сразу превращается в чёрного ангела с правильными, но подёрнутыми пороком чертами лица. Чёрный ангел пытается взмыть к Спасителю, но что-то удерживает его). А вот и Денница, припожаловал! Не трудись, любезный. Хватит! Достаточно уже натворил ты, самый падший из ангелов. (Из поднятой руки Архангела Михаила снова вырывается молния, и Князь Тьмы рассыпается в прах. Господь некоторое время с сожалением смотрит на образовавшийся холмик, а затем слегка поднимает голову и удовлетворённо оглядывает земную поверхность и видимое небо. Видит он, что это хорошо). Вот теперь, вроде, всё! Всё выполнено, как обещано! А теперь начинается самое интересное. Добро пожаловать на заключительное заседание Страшного Суда. Вход открыт и не ограничен.

Content

Дмитрий Ненадович
Про жизнь поломатую… (сборник)

Яйца

Отмороженные дети отмороженных родителей

Счастливое утро Вовы Орешкина

Отмороженные родители отмороженных детей

Низвержение маньяков

Зимняя рыбалка по-питерски

Радости коммунального бытия

Иерархия (пьеса в девяти действиях)