Ольга Ильина

Последняя из рода Леер — 5

Пролог

Ей снился мир, тонущий в крови. Смерть близких людей, всех, кого любила. Все началось с малости, конфликта. Морийский король обвинил Адеон в убийстве жены и, в слепой ненависти, жажде мести, объединился с безликими. Но напал не на анвар, на эльфиские земли. Адеон включился в войну. Велес, Эления и Девер сохраняли вынужденный нейтралитет, пока в конфликт не вступили гномы, за ними Свер и Белый остров. Трем людским государствам пришлось выбирать, на какую из сторон встать. Объединиться с сородичами против иных рас или пойти против своих. Нелегкий выбор. Не для Элении. Они поддержали Морию, за ними пошел Девер, и Велесу ничего не оставалось, как поддержать соседей.

Война никогда не бывает милосердной. В ней нет выигравших, все проигрывают. И мир проиграл. Потому что не было силы, способной изменить ход истории. Гибель принцессы Элиани породила цепочку непоправимых событий, одним из которых стала месть. Король Лестар обещал лишить повелителя жены. Он сам убил ее. А вместе с ней и ее побратима. Тогда погибло много достойных людей, да и сам король… Он так был одержим желанием вернуть все назад. Они все были одержимы. Но тьме нельзя верить. Она заманивает обещаниями, но в результате ты не получаешь ничего. Только пустую, выжженную душу и боль, которая никогда не уменьшается.

Она смотрела на мир, погрязший в гневе и огне, хотя, на самом деле уже давно не могла ничего видеть, а потом обернулась на звук едва слышных, неторопливых шагов женщины, которая иногда навещала ее. Но никогда не была подругой.

— Ты видишь это? Детишки совсем заигрались в свои взрослые игры, — сказала женщина и выглянула в окно, из которого прекрасно было видно, как догорает хрустальный дворец.

— Вы не поможете им? Нам?

— Я уже помогла. Но жить их жизни за них, выбирать дороги, совершать ошибки, оступаться и расти — увы. Если я всегда буду их ловить, то они никогда не смогут научиться самостоятельно ходить.

— О чем вы? — возмутилась девушка, — Посмотрите, что творится с миром. Его больше нет.

— Это всего лишь одно из развитий событий. Но может быть другой вариант.

Картинка сменилась так внезапно, что девушка отшатнулась. Окна уже не было. Но был Адеон и совершенно целый хрустальный дворец, и цветущий росмен, и лиры, которые облепили кроны, создавая ощущение, словно дерево не розовое, а изумрудное, и повелитель, нервно расхаживающий по коридору, но каждый раз, когда он слышит за дверью сдавленные ругательства, руки сжимаются в кулаки от бессилия.

И, когда, наконец, он устает ждать и направляется к дверям, готовый штурмовать чертовы двери, они открываются, и на пороге появляется Мила. Усталая, но довольная.

— Ну что, поздравляю. У вас двойня, — счастливо выдыхает она, а потом оглядывается в недоумении, — А где счастливый папаша?

И в этом будущем нет войны, нет смертей. Да, есть конфликты, ссоры, обиды, непонимание, которое так часто возникает между соседями. Но они разрешимы, если только приложить усилия, понять, что войной, силой, властью ничего не решить. Проиграют все, но прежде всего простые люди. И в этом другом мире сильные мира сего это понимают.

Она проснулась от собственных криков, как всегда происходило, когда встречалась с Всевидящей. И рядом, как и всегда, был Карим, ее любимый брат. Он обнял, погладил по спутанным волосам, шептал, что все будет хорошо. Вот только она знала, что на этот раз в стороне отсидеться не удастся, да ей и не хотелось больше прятаться от себя и от мира. В яичной скорлупе хорошо. Тепло, уютно, тихо и спокойно, вот только одиноко. А она так устала от одиночества.

— Карим. Мы должны вернуться в Свер, — убежденно проговорила Нэйна.

— Это опасно сейчас, — попытался возражать он, но девушка, впервые за долгое время, понимала каким путем пойти, и как помочь этому миру стать таким, каким она его видела в этом полусне-полувидении.

— Мы должны найти Ауру.

— Милая, ты уверена? Она написала, что…

— Да. Я хочу поехать в Свер. Сейчас. Пожалуйста. Иначе потом будет поздно, — правда последних слов Карим уже не услышал. Он доверял сестре в ее поразительном чутье, не раз спасавшем ему и его команде жизнь. Вот и сейчас, у него не было причин ей не доверять. Поэтому он поцеловал руку сестры, укутал ее потеплее и ушел отдавать своей команде поручения натянуть потуже паруса и сворачивать к восточным границам.

Глава 1

Итак, что мы имеем? Я в эльфийских землях — это факт. Уже не голая, материализовала одежонку буквально из воздуха. Правда, как я это делала, и что из этого вышло, отдельная история. Для меня грустная, а для некоторых наглых морд очень даже веселая.

Я всегда ненавидела бытовую магию, но основы-то знала. Вот и сейчас поднапрягла мозги, те, что остались, и представила красивые, мягкие, непромокающие и теплые сапожки тридцать седьмого размера — и едва увернулась от летящей прямо в лицо галоши. Жаль, без валенка. Вторая где-то в пути затерялась. Даааа… В одной галоше не походишь. Пришлось представлять вторую. Ага, щас. Размечталась. Теперь у меня была галоша и сапог на три размера больше. Плюнула. Пусть сапог и галоша, зато обута. Дальше предстояло представить плащ. И пока я представляла передо мной буквально простиралась дорожка из дорогих, тончайших, изысканных и прекрасных эльфийских платьев. И ни одного плаща. Я даже заплакать решила от разочарования. Полчаса слезу выдавливала в надежде, что кто-нибудь сжалится там сверху и подкинет мне что-нибудь менее изысканное и более теплое и практичное. Правда мне на голову падали только еловые иголки и какие-то жучки.

А еще я жутко хотела жрать. Эх, если бы так не оголодала, придумала бы более утонченное выражение: кушать, есть, снедать, вкушать. Но я была очень голодна. Поэтому неистово, неимоверно просто хотела обглодать что-нибудь повкуснее древесной коры. И, странное дело. Меня очень заинтересовали маленькие такие жучки, которые копошились где-то на дереве, да и черви, что под ногами проползают тоже ничего так. Жирненькие. Бррр. Так. Лучше я буду думать об одежде. Хочу штаны и плащ, и шапку из шерсти туров, и ногу, огромную баранью ногу, сочную, жирную, так, чтобы масло капало на подбородок. Представила. Вздохнула и чуть не пропахала носом землю, вместе с червяками, споткнувшись о какую-то корягу. А, нет. Это не коряга. Мужик. В отключке. Живой вроде. Класс. Я даже взвизгнула от радости. Е-мое! Да у него сапоги. Зимние!!! Представляете. Ой, а плащик, плащик какой. На меху. И плевать, что перегаром воняет. Зато теплый. Я стянула плащ и сапоги. А в стороне рюкзак походный валялся. Полезла, порылась. Ногу не нашла. Повздыхала от расстройства, зато мясо вяленое и хлеб откопала. Не жирно, конечно, но на безрыбье, как говорится…

Я решила мужика не будить. Перетащила к нему эльфийские платья. Положила одно к одному. А что? Если себе не подойдет, то легко продать сможет за нехилую такую цену. На ноги сапог кое-как надела, да галошу. Часть еды вернула. Что я, зверь, что ли? Хотя… Прихватила еще ломоть хлеба, и ссыпала в сумку орехов. Слабая замена. Понимаю. Сожалею. Заранее прошу прощения. Как-нибудь обязательно верну должок. А сейчас мне за детками бежать надо, а то ускакали они от меня далековато. Нагнала. В городе.

Эльфы очень практичны и гармоничны. В смысле живут в согласии с природой, поэтому деревья предпочитают не вырубать, а магией делать из них свои дома. Дома внутри деревьев — то еще зрелище. Но только обычные эльфы, а те, что в столице живут, давно потеряли связь с природой и перестали ее слышать. Там все больше искусственного. Камень, песок, искусственные материалы и никакого дерева. Впрочем, не мне их судить. Пять лет назад я была в Эланире, столице синего княжества и впечатление об эльфах сложилось мягко говоря не хорошее. А сейчас понимала, столица и власть развращают. И эльфы в большинстве своем похожи на творческих людей. Немного не от мира сего, но за талант прощается любое чудачество. Каждый дом, мимо которого проходила, напоминал маленькое произведение искусства. Но особенно поразилась, увидев дом в виде изящной танцовщицы, поднявшей руки-кроны к небу, пытаясь обхватить солнце, которое как раз именно в этот момент «запуталось» в кроне дерева. В отличие от других, это дерево было совершенно без листвы, но живое. И вход в дом был весьма оригинальным. Прямо в центре изящного живота танцовщицы. Словно в чрево входишь. Странная у автора фантазия, но поражает воображение.

— Нравится?

Я даже подпрыгнула чуть не на метр от голоса, раздавшегося прямо над ухом. Вот же. Совсем увлеклась, дура. А потом повернулась и обомлела. Передо мной стоял эльф. Красивый, беловолосый, зеленоглазый и с характерными ушами. Но самое главное, в нем не было ни капли той надменности, что присутствовала в высших. Да что говорить, если бы эльфийский князь встретил меня в таком виде на улице, то брезгливо бы отвернулся, а, может, вообще приказал отрубить голову за то, что испортила своим видом эстетическую красоту улицы, по которой проезжал. И стоило об этом подумать, как на дорогу выскочили всадники, а жители бросились врассыпную, боясь попасть под конские копыта. Мой незнакомец тоже схватил меня в охапку и оттащил к каменному дому, который видимо по ошибке соседствовал с живым великолепием.

Всадники проехали, а вот незнакомец вовсе не торопился отпускать и все смотрел и смотрел… на мои оголенные коленки, которые выглядывали из-за наполовину распахнутого плаща.

Я изображать святую невинность не стала. Сама виновата. Отодвинула мужика, запахнула плащ, завязала потуже, чтобы больше не развязывался, и так же оценивающе внимательно уставилась на немного ошарашенного парня.

— Ты что, голых женщин никогда не видел? — хмыкнула я. Да что говорить. Это я с виду такая бойкая и невозмутимая, а на самом деле до этого сверкала голыми частями тела только перед одним человеком, то есть, не человеком. И надеюсь, так в будущем и останется. Вот найду детишек и спрошу, кто их папочка, и пусть только попробуют не ответить.

— Таких никогда, — наконец отмер эльф и улыбнулся.

Блин, лучше б не улыбался. Не хватало мне еще найти третьего кандидата в отцы моим деткам. Правда, острых ушек я ни у того, ни у другого не заметила. Это радует, наверное.

— И что же во мне не так? Вроде не косая, не кривая…

— Красивая, — перебил он, — Не эльф, а светишься, словно из высших, не ведьма, но магии хоть отбавляй, не анвар, а чувствую воина.

— Я — это я. И вообще, я спешу.

Попыталась свалить. Даже шаг сделала, а потом детишек своих увидела на другой стороне улицы в компании тех самых всадников. И вид у них был не очень дружелюбный. Так. Семеро на двоих. Все эльфы. Сильные маги. Стихийники. Здесь не только земля, которой владеет большинство. Воздух и вода. Не легко моим потеряшкам придется. Если не помочь, конечно.

— Эй, тип. Да отпусти ты меня, вцепился, понимаешь, как клещ. Говорю тебе, спешу я. А плащ не отдам. Самой надо. Отстань, говорю.

Не понимает. Придется по-другому. Размахнулась, вложила немного энергии, да и припечатала прямо по красивой физиономии. Надеюсь, красоту не испортила. Меня его поклонницы за это по головке не погладят. Способ не нов, но действенный. Он в отключке, а я спешу на помощь к детишкам. Так, это кто тут мою семью обижает? Кому жить надоело? Сейчас я как разозлюсь, как обнаглею окончательно, и не останется от этого прекрасного места ни рожек, ни ножек, ни даже копыт.

* * *

— Гар, ты идиот. На кой черт мы в эльфийские земли поперлись? Нам же не туда надо.

— Слушай, мелкая, я тебя с собой звал? Нет. Бабушка меня одного посылала. Знала, что ты все испортишь, — зло ответил парень.

— Да иди ты, — обиделась девушка и выбежала из гостиницы, которую они хотели снять. Обидно было до слез. Всегда так. Вроде близнецы, вроде друзьями должны быть, а не друзья. Гар парень. Не пристало ему возиться с сестрой, когда хочется играть в свои мальчишечьи игры. И папа его начинания всегда поддерживал, а ее нет. Никогда. Наоборот, не запрещал ничего, но мастерски умел ограждать пытливый неокрепший ум от всего опасного и ненужного, по его мнению, конечно. Умом она понимала, почему и зачем он это все делает, а внутри злилась. Она же не виновата в том, что родилась такой. Это скорее им с мамой нужно спасибо сказать. Хотя другие бы что-нибудь покрепче сказали, и отнюдь не спасибо.

Грустные мысли прервал окрик. Девушка обернулась и попала в окружение семи эльфов не самого благородного вида.

— Ребят, посмотрите только, какое чудо ходит по нашему городу, — сказал один из них, а остальные рассмеялись. Самый наглый даже попытался коснуться, а она отпрянула. Сапфир вибрировал в сапоге, но ей было строго настрого приказано не влипать в истории, которые могут быть чреваты губительными последствиями, не для нее. Для прошлого.

Ее снова попытались коснуться. Снова увернулась.

— Красивая птичка. Люблю таких, сладенькая, — протянул второй и сделал глубокий вдох, словно ее аромат вдыхал. Стихийник?

А потом он открыл глаза, которые расширились не то от удивления, не то от шока. Ну, еще бы. Знали бы они кто перед ними, сели бы на своих скакунов и умчались во весь опор, теряя подковы и поднимая клубы пыли. Но дошло только до одного. Он отступил, зато еще один все же рискнул ухватиться. На этот раз увернуться не удалось. Стало больно, обоим. Хорошо в этот момент Гар выбежал, почувствовал, видимо, и успел прервать контакт. Посиневший эльф валялся на земле и пытался хватать ртом воздух. А до других медленно, но верно дошло, что не все так просто с этой рыжеволосой девочкой, с виду простой, а на самом деле…

— Именем князя Эверхольда, владельца синих земель, вы арестованы.

— За что? — воскликнула девушка.

— За использование магии против высшего. И причинение вреда.

— Да какой он высший! Полукровка из пятого дома. Ни силы, ни стати отца, — ответила девушка. А тот, что на земле валялся побагровел и попытался кинуться на нее.

— Заткнись, ш…

Не договорил. Вот Гар точно нанес тяжкий вред одним своим кулаком.

И как бы она ни обижалась на них с папой, а знала, что в любой ситуации защитят, спасут и уберегут от всего и от всех. Даже от нее самой.

А дальше эти сумасшедшие накинулись на Гара. Лиса же тихонечко попыталась отойти в сторону, чтобы не попасть в гущу свалки и не мешать брату. И почти отошла, но тут маму увидела и остолбенела. Просто стояла и жадно разглядывала, запоминала каждую черточку. Лицо, светящееся словно изнутри, глаза, похожие на ее собственные, скулы четкие, красивые, нос, немного вздернутый и такой же упрямый, как и его обладательница и волосы, медовые, того густого и темного гречишного оттенка, который так любила, особенно вместе с блинами. Нелепый плащ и странно старые сапоги немного портили впечатление, но все равно, даже в таком виде мама была самой красивой на свете. Неудивительно, что папа… Так. Что-то она совсем раскисла. А вот мама быстро, но верно приближалась. И как бы ей ни хотелось хотя бы оказаться рядом, просто вдохнуть тот неповторимый запах мамы, который иногда ощущался от старых ее вещей, но это было неправильно. Бабушка предупреждала, что нельзя. А так хотелось… Просто безумно хотелось просто остаться и хоть минуту побыть с ней.

— Гар, — крикнула она, — Кончай веселье. Мама нас нашла.

Через секунду незадачливая семерка валялась на земле, а парень схватил сестру за руку и оба ушли в подпространство.

* * *

— Да твою ж мать! — выругалась я.

Не могу поверить. Детишки сбежали. И как? Подпространство использовали. Так и хотелось топнуть ногой и расплакаться от бессилия, как ребенку, у которого отобрали конфетку, которой поманили, дали подержать и отобрали.

Только одно утешало и даже гордость какую-то вселяло. Детишки-то у меня не простые. Семерых эльфов в нокаут отправить, да еще подпространство использовать — это вам не шутки. Эх, завидую.

Так, пора убираться, пока семерка не очнулась. Но для начала в гостиницу заглянуть. Наверняка детишки успели побеседовать с хозяином. Глядишь, даже обмолвились куда направляются.

Я почти открыла дверь, но плащик увидела. На одном из эльфов. Красивый такой. С меховой опушкой. Дорогой. Подошла. Поменялась плащиком. Хорошо сразу стало. Тепло и уютно. И не пахнет больше перегаром, а чем-то фруктовым. Переборщил, конечно, хозяин с отдушкой, но мы не брезгливые. Потерпим.

Эх, в очередной раз убеждаюсь насколько же мудрые эти хозяева постоялых дворов, гостиниц, таверн и других подобных заведений. В любой стране, у любого народа. Они с одного взгляда определяют, кто перед ними, чего ждать от странного гостя и как себя вести. С пьянчужкой можно не церемониться, с господином в пропыленной одежде лучше не шутить, а коли такая, как я, на пороге появляется, то здесь необходимо проявить и гибкость, и изворотливость, и смекалку. Да и гостю начеку надо быть. Иначе попадешься на крючок такого вот ушлого хозяина, который мне попался, и влипнешь в очередную историю. Вот я и влипла, правда за комнату, хороший, вкусный ужин с бараньей, сочной ногой и за одежду, не новую, но чистую. Чем не удачная сделка. А то, что отработать придется, так отработаем, не вопрос. Но только после теплой, душистой ванны или бадьи с водой. Мыло, конечно, хозяйственное дали, но я и ему рада. Эх, хорошо. Живем.

И вот стоило мне только размякнуть, наслаждаясь теплом воды, как в голове мысль появилась или точнее вопрос. Не мой.

«Не нагулялась еще?»

Напоминало чем-то наше общение с… еще до разрыва связи. Думать о нем было больно. Видела я, как он смотрел на меня тогда. Словно в первый раз увидел, словно не знал до этого, словно перед ним незнакомка, а не любимая женщина. Любимая ли теперь?

«Возвращайся».

Да, конечно. И зачем? Но мне хотелось. Тянуло туда. К этому гаду. Словно магнитом тянуло. И правильно тогда все было, слияние это.

«Я все равно найду».

Ищи, кто ж тебе запрещает.

«В клетку посажу».

Еще один любитель клеток нашелся.

Я даже усмехнулась и под воду ушла с головой, а когда вынырнула, в дверь кто-то активно забарабанил. Крепость ее что ли проверяет? Ну пусть. Я ведь маг. С бытовой у меня, может, и проблемы, а вот защитная… В общем эта дверь сейчас может поддаться только ну очень сильному магу. А я таких не знаю. А, нет. Теперь знаю. Мой давешний незнакомец. Видимо, не налюбовался на мои голые прелести. Извращенец или эстет?

— За дверь извольте заплатить, — проговорила я, но из ванны выходить не спешила.

— Простите. Я думал…

Не знаю, о чем он там думал, но смутился. Надо же. Никогда не видела подобного зрелища. Даже засмотрелась и поморгала, проверяя, не привиделось ли. Отвернулся.

— Как тебя зовут? — спросила я, вылезая из ванной.

— Вер.

— Аура. И, кстати, у меня жених есть. Или был.

— Да я не…

— Был или есть, не важно. Но у тебя шансов нет.

— Это почему же?

Ухмыльнулся, глаза загорелись. Хищник, учуявший охоту? Только я не жертва.

— Не люблю эльфов, знаешь ли. И, судя по детишкам, ты точно не их папочка.

— Что? — растерянно моргнул эльф.

— Да ничего, забудь. Это я так. Сама с собой.

Дурацкие сапоги. Я, между прочим, свои любила. А не это убожество. И где они сейчас? О, натянула.

— Так чем обязана?

Он промолчал. Понаблюдал, как я волосы переплетаю, и так, не сказав ни слова, ушел.

— Эй, а чего приходил-то?

И в ответ тишина.

— За дверь заплатить не забудь.

Странные эти эльфы. Так, ладно. Порасслаблялись и хватит. Пора за дело приниматься. Что там хозяин гостиницы говорил? Посетителей по ночам призрак пугает? Посетители больше одной ночи не ночуют, клиентов убавилось вдвое. Ну-ну. Знаем мы этих призраков. В большинстве своем они смирные, добрые, есть и злые, и не призраки, а духи. Только ни те, ни другие в живых домах не живут. А дом живой. Вот и пора бы с этим домиком пообщаться по душам. А для начала травки достать. Благо, в эльфийских землях даже зимой есть места, где травки не умирают.

Я спустилась вниз, наказала хозяину достать мне свечей и живой воды, а сама в город вышла. Семеро побитых испарились, зато мой незнакомец стоял у входа и меня поджидал.

— Э…

— За дверь я заплатил.

— И что? Тебе в ножки поклониться?

— Ну, ты и язва.

— Мне просто плохо сейчас, вот и пытаюсь хоть как-то бодриться, а то раскисну и буду плакать, страдать, себя жалеть, — почему-то призналась я и остановилась даже. А ведь сказала, и легче стало. Вот она, сила слова.

— Я могу помочь?

— А ты сестра, то есть брат милосердия что ли?

— Нет, я просто никто.

То, как он это сказал, насторожило. И везет же мне на непростых людей, то есть эльфов. И этот вот, со своими секретами, которые мне совсем не хочется разгадывать. Своих хоть ведром черпай, а их не убавится.

— Ну что ж, никто, у тебя деньги есть?

— Допустим, — подозрительно ответил он.

— Тогда я сейчас тебя грабить буду. Мне сапоги нужны.

— Хм, я, конечно, встречал наглых женщин, но чтоб настолько…

— Да и ты не подарок. Вцепился, как банный лист к… сам знаешь к чему. Так что веди меня, никто, в обувную лавку, будем мне сапоги подбирать, а то, знаешь ли, упаду по дороге, придется тебе меня на себе тащить, — впрочем, по его наглой физиономии поняла, что он вполне не прочь. Эх, красивый. Только сердце мое для другого бьется, а вот нужно ли оно ему теперь? Я не рискну задать этот вопрос сейчас. Да и вообще, наберусь ли мужества задать? Не знаю. Вот найду детишек, задам вопрос и успокоюсь. Только как мне найти след этих паршивцев из подпространства? Над этой загадкой стоит подумать и очень хорошо. У меня впереди вся ночь. А утро, как известно, оно мудренее ночи. Но иногда, ночь преподносит такие сюрпризы, которые утру и не снились. Именно поэтому я люблю ее больше. И она отвечает взаимностью.

Глава 2

— Как она?

— Жива. Пока.

— Этот морийский выскочка по-прежнему обвиняет нас?

— Из-за браслетов, которые мы не дарили. Но подарил кто-то достаточно близкий, чтобы все подумали…

— Не понимаю, чего они хотели этим добиться? Мория нам не соперник. Это бред. Даже если король сойдет с ума и объединится с безликими…

— Думаю, мы видим не всю картину. Только то, что нам позволяют увидеть.

Макс задумался. Насколько же все стало другим. Насколько вырос его племянник. Нет, он всегда знал, что Рейвен станет великим правителем, но никогда не думал, что он еще будет и таким сильным. После всего, что случилось, после того, что он узнал…

Макс был уверен, что это знание сломает его, боялся, что он повторит судьбу отца. Но нет. Мужчина, да, теперь уже мужчина, удивил его. Он не сломался, не впал в отчаяние или уныние, он не закрылся в себе и не возненавидел весь мир. Он просто продолжил делать свое дело. Руководить и пытаться понять, насколько распространилось влияние тьмы на мир, на Адеон.

— А как ты сам? — внезапно спросил Макс. Выражение лица племянника не изменилось, а вот глаза потемнели, лишь на краткий миг, но для него было достаточно. И эта реакция, как ни странно, порадовала. За четыре года он многое видел в Рейвене. И больше всего его пугала пустота, которая росла внутри, то равнодушие, с которым он смотрел на мир, на людей, на близких. Сейчас он чувствовал. Пусть боль, но даже это уже хорошо.

— Кого ты спрашиваешь? Повелителя или мужчину?

— Своего племянника, которого люблю не меньше сына.

Повелитель не ответил. Молчал долго, казалось целую вечность, но то, что он сказал, потрясло Макса.

— Когда-то я полюбил девушку, настолько прекрасную, что казалось, я ее выдумал. Так и есть. Она не та… Она больше не моя Аура. В тот день иллюзии пали. Я увидел другую. И это к лучшему. Я всегда боролся за миф, придуманный мною же. Теперь этого нет. Той зависимости от нее нет.

— Ты разлюбил ее?

Повелитель отвернулся. Посмотрел, как танцует пламя в камине. Улыбнулся одним уголком губ и произнес:

— Я любил кого-то другого.

— Значит, все? Это конец великой любви?

— Я все думаю, насколько бы все было проще, если бы Арон нашел в себе силы отпустить мать. И я не собираюсь повторять его ошибок. Она свободна.

— Но нужна ли ей эта свобода?

— Так или иначе, но я не готов рисковать хрупким равновесием мира ради того, чтобы это выяснить, — ответил мужчина.

А Макс вздрогнул. Нет, он слышал племянника, видел его, не сомневался, что тот откровенен, но не понимал. Какой бы не была мать Эйнара, каких бы ошибок не совершила, он любил ее любой. Ее потеря стала самой большой его болью. Ничто и никто не мог заменить, уменьшить то отчаяние, что поселилось в душе. А Рейвен так просто отпускает. Словно не горел в аду все последние четыре года.

— Ты не любишь ее больше? — спросил он еще раз, в надежде услышать, что все это какое-то глупое недоразумение.

— Иногда одной любви может быть недостаточно. Тебе ли не знать.

В голосе мужчины слышался укор, и Макс понимал, почему.

— Ты о своей матери?

— Мы только начали расшифровывать все рисунки, что она нарисовала за столько лет. Их тысячи, а многие просто использовались для разжигания камина.

— Я не понимаю, зачем копаться во всем этом? Она была безумна.

— Быть может так и есть. Но ты не имел никакого права запирать ее там, прятать, словно она заключенная или животное.

— Ты говоришь, как она.

— Как кто?

— Аура. Она тоже упрекнула меня в этом и во многом другом. Но тогда мне казалось, что так будет лучше для всех.

— И твое мнение не поменялось, не так ли?

— Нет. Не поменялось. Не ищи ее, Рейвен. Это уже не твоя мать. Просто оболочка. Вместилище тьмы.

— Думаю, я сам разберусь с этим.

От этих слов Максу ничего не осталось, как вздохнуть и безрадостно кивнуть, соглашаясь. Вот только что-то глубоко внутри подсказывало, что ничем хорошим эта встреча не кончится. Как и встреча с королем Лестаром, который уже час ждал их в тронном зале. Зачем? Они оба догадывались, вот только впервые Макс не мог до конца просчитать ход мыслей племянника и предугадать последствия его решений. Согласится или откажет? Он хотел спросить, но Рейвен посчитал, что с него откровений на сегодня достаточно и дал распоряжение слугам проводить морийского короля в его личный кабинет. Неслыханная благосклонность, сказали бы одни, вопиющее нарушение этикета, ответили бы другие, вот только никаких других не осталось. Совет уже потерял все возможные рычаги давления на повелителя и стремительно терял свое положение в Адеоне. Корнуэлл еще тешил себя надеждой, что все обойдется, но был достаточно умен, чтобы подготовить для себя тихое уютное место на западе и должность хранителя города. Почетная должность, иллюзия власти. Конечно, ничто, по сравнению с управлением всем Адеоном, но Корнуэлл уже не молод, хочется спокойной жизни. По крайней мере, так он себя убеждал последние месяцы. Повелителю нравилось читать эти его мысли. Другие же, бредовые идеи предпочитал игнорировать. Да, советник как никто был рад тому, что произошло на свадьбе принцессы Элиани. Тешил себя надеждой, что повелитель одумается и посмотрит на его младшую дочь другими глазами. Идеальная пара, идеальная партия. И повелитель был с ним в чем-то согласен. Холодный и расчетливый повелитель. Он помнил, что говорил ей, что это всего лишь маска, своеобразная защита. Так и было. Так есть сейчас. Вот только сейчас он носил эту маску почти не снимая. И иногда боялся, что когда-нибудь она прирастет к коже настолько, что снять ее уже не получится или не захочется. Он знал, когда это случится. А это могло случиться в той игре, в которую он собирался сыграть. Последняя игра, в результате которой мог потерять все. Уже терял. И знал цену победы. Готов ли он был заплатить эту цену? За мир? Он не знал. Как и не знал, стоит ли победа этого. Но долг повелителя требовал от него решительных действий, настоящего выбора. Если бы она была с ним сейчас, он бы, наверное, не смог сделать этот выбор. Но ее не было. И это единственное, за что стоило благодарить Азраэля. Каким бы плохим братом он ни был, извечным соперником в жизни и, как оказалось, в любви, но его умение выходить сухим из воды могло защитить. Этого достаточно, чтобы оставить его в покое.

Нет, Рейвен не страдал благородством и, сложись все иначе, не раздумывал бы ни минуты. Но сейчас он делал выбор. Непростой, самый сложный в жизни. Возможно, он ошибочный, возможно, этим выбором он убьет часть себя, но в этой игре нужно что-то поставить на кон. Он поставил себя. А что будет дальше? Жизнь покажет.

* * *

Когда мы вышли из лавки сапожника, я ощущала себя самым счастливым человеком и прижимала к себе совершенно замечательные, коричневые, теплые, элегантные, на плоской подошве и без всяких каблуков сапожки. А мой спутник странно посматривал на меня, наверное, пытался решить, бежать сейчас от такой ненормальной, как я, или подождать еще немного.

А потом мы пошли в лавку с травами, и я потерялась, выпала из жизни еще на час. И все это время он терпеливо ждал и не вздыхал даже. Странный тип. Но очень полезный. Особенно его тугой, набитый монетами кошелек. Да, вот такая я меркантильная особа.

Наконец, когда я купила все необходимое, мы вернулись в гостиницу. И я решила использовать незнакомца по полной.

— Слушай, ты не спешишь домой там, к жене и детям?

— Я не женат, — ответил он. Я уже хотела попросить его стать моим якорем, но этот идиот решил продолжить свой ответ, — Но открыт для предложений.

— Э… это что за намеки?

— А никаких намеков, — как-то странно улыбнулся он и приблизился. Я отступила. Он еще приблизился, я снова отступила. Ну, прямо танцы какие-то. В общем, через минуту отступать было больше некуда. А сквозь стены я проходить не научилась.

— У меня жених вообще-то есть.

— Ты же говорила, был.

— Есть, был, какая разница?

— И правда, никакой. Даже если он и есть, не стенка, подвинем, — проговорил этот ненормальный и попытался поцеловать.

— Видимо, прошлого раза было мало, — прошептала я, намекая на хук справа.

Остановился на полпути.

— Что, совсем не действует? — спросил он.

— Что? — не поняла я.

— Природное эльфийское обаяние высших.

— А такое бывает? — изумилась я, чем вызвала у него легкий шок.

— Представь себе, — обиделся он, — Вот только на тебя почему-то не действует.

— Почему-почему, да на мне щитов, как грязи. Мог бы и заметить уже. И вот с этими-то щитами и проблема. Я сейчас с миром буду беседовать, а мне якорь нужен. Ну и мужики пошли, я всего лишь об услуге попросить хотела, а этот напридумывал себе, ручонки шаловливые распускать начал.

— И ничего я не распускал.

— Ага, а синяк откуда взялся? Вот видишь, на руке? Так, не лапать. Ты будешь якорем или нет?

— Хорошо, — сдался эльф. По лицу видела — ничего не понял и обиделся, но помогать согласился. А мне только этого и надо было. Я расставила свечи, смешала травы и рассыпала их вокруг себя, образуя круг, поставила четыре символа стихий по сторонам света и приготовилась медитировать, но сразу провалилась в тягучую дымку плетения мира. Эльфийский город оказался наполнен жизнью, все кругом светилось, сверкало и ластилось ко мне, стоило только прикоснуться. Дом волновался, ворчал, и не он один. Что-то мешало миру, что-то раздражало его. И это отражалось на всех. Словно кто-то бросил камешек в воду и круги разошлись по всей поверхности, затрагивая даже отдаленные участки. Так и здесь. Мир жаловался, и я решила пойти туда, куда он указывал. Туда, где поселился источник раздражения, тот самый камень. Увидев все, что хотела, я попыталась вернуться в сознание, но на подходе, словно в стену врезалась. Что за… Обошла по кругу и еще раз и еще. И поняла, что попала. Очень сильно попала или оказалась в ловушке. А потом обернулась на приближающийся звук и увидела Милу.

— Милава?! Как ты…

— Я объясню. Кажется, мы обе сейчас в ловушке оказались.

— Не понимаю.

— Меня отравили. Я тоже до своего тела добраться не могу. Все испробовала, блуждала в темноте даже не знаю сколько, а потом свет увидела и оказалась здесь, с тобой.

— Погоди, что? Тебя отравили?

— Ну, да.

— Кто посмел? А главное, почему твой муж не защитил?

— Это очень коварный яд. Им был пропитан мой брачный браслет. Который подарили…

— Анвары, — догадалась я, — Но это бред. Никто из них не мог…

— Я это знаю теперь. А вот Лестар нет. Он в Адеоне сейчас, пытается отыскать рычаги давления на повелителя. Хочет открыть врата.

— Зачем?

— Потому что в этом мире лекарства от моей болезни нет.

— Слезы Олли. Я попрошу…

— Не поможет. Они уже пытались. У Яра оставалась доза.

— Яр?! Он тоже участвует?

— Мне страшно. Не столько за себя, сколько за малыша. Он умирает. Я чувствую это.

— Я все исправлю.

— Ты ничего не можешь сделать сейчас. Профессор Гаар хочет предложить силы источника. Он верит, что этого хватит, чтобы временно поддерживать меня, пока все ищут лекарство.

— Что за лекарство?

— Цветок, который рос только в Триноне. В погибшем Триноне, Аура. И то, что они заставляют нас делать, пугает меня. Тебе не кажется, что кто-то настойчиво приближает нас к этому. Шаг за шагом. Кто-то спланировал все это. И понять бы, как давно он это планировал?

— Мил, если дело во вратах, он откажет.

— Я знаю.

— И тогда ты умрешь.

Подруга кивнула.

— Я не позволю этого. Я найду другой способ. Другую возможность.

— Вот за это я тебя и люблю. Ты никогда не сдаешься. Вот только что мы можем сделать отсюда?

— Хм, а когда меня останавливали какие-то стенки? — ответила я и впервые сделала то, что хотела. Позвала своего халфа. Не была уверена, что услышал, но очень надеялась на это.

— Ты только держись, ладно?

— Я постараюсь.

— А я обещаю, если не останется другого выхода, я открою врата.

— Разве жизнь одного ценнее благополучия мира? — улыбнулась подруга.

— Не знаю. Но я не хочу жить в мире, который требует жертвовать любимыми людьми.

— Не уверена, что это правильные слова, но рада, что ты так думаешь. Мне совсем не хочется умирать.

— Ты и не умрешь. Слышишь?

А потом я увидела то, зачем собственно и пришла. В гостинице действительно жило привидение.

— Я одна это вижу?

— Если это глюки, то у нас обоих.

— А дом-то живой.

— Тогда это не призрак.

— И как такое может быть?

— Иллюзия, — хором сказали мы и рассмеялись. Правду говорят, одна голова хорошо, а две лучше. Так что надо поскорее разбудить Милу и вместе подумать над тем, что творится в нашем мире.

— Нам нужен Майк, — уверенно сказала Мила.

— Я перепоручу это дело кому-нибудь. Сейчас есть дела поважнее.

— В Мории достаточно тех, кто рыдает над моим телом и ничего не может сделать.

— Была там?

— Одного раза хватило. Лестар весь черный. Это больно.

— Все будет хорошо. Вот увидишь.

— О, кажется, твой халф появился.

— Давно пора, — ответила я и посмотрела на барьер, — Интересно, кто его поставил?

— Тот, кто был на свадьбе. Возможно, даже тот, кто отравил меня.

— Тогда круг сужается до нескольких сотен человек. И я его найду.

— Главное, чтобы поздно не было.

— Не будет.

Это были последние слова, которые я успела сказать подруге, прежде чем оказалась в гостиничном номере на руках своего халфа.

— Ты пришел, — улыбнулась я. И так хорошо было здесь, рядом с ним. Хотелось, чтобы никогда не отпускал. Тепло окутывало, убаюкивало, заставляло закрыть глаза и погрузиться в полудрему.

— Ты не можешь жить, не рискуя нашей жизнью ежесекундно?

— Только в Адеон меня не надо, и клетки я не выношу. Просто посиди со мной.

— Спи уже, чудовище. Все силы выкачала.

— Потому что ты моя любимая дойная корова.

— А когда-нибудь стану любимым мужчиной.

— Ты спрашиваешь или утверждаешь? — полусонно спросила я, но ответа уже не услышала.

* * *

— Нет.

Холодное и бездушное «нет». Лестар ожидал этого ответа. Что еще мог сказать адеонский выродок, машина для убийства? Ему сейчас даже было плевать, что этот подонок читал его мысли. Пусть читает, уже все равно. Если не сделать этого, она не доживет до следующего месяца. А это будет конец для всего.

— Вы знаете, каково это — видеть, как жизнь медленно уходит, по капле, из самого дорогого человека?

— Жизнь принцессы Элиани важна, но это не повод открывать врата.

— А что для вас повод? Дождаться, когда беда коснется лично вас? У вас ведь тоже есть то, что дороже всего. И что? Ради нее вы не перейдете черту, не будете умолять, ползать в ногах у таких чудовищ, как вы, и заключать сделки с тьмой?

Повелитель не ответил.

— Что ж. Если умрет моя жена, последняя из рода Леер тоже жить не будет.

— Глупо угрожать в том, что вы не сможете исполнить, — послышалось в ответ.

— Я найду способ, — убежденно ответил король. Не поверил. Даже ни один мускул на лице не дрогнул. Да кто он вообще такой? Какие чувства могут быть в этом бездушном существе? Сейчас перед ним был монстр. И он просто больше не был уверен, что в нем остались хоть какие-то чувства. Даже к ней.

— Думаю, было бы полезнее направить вашу энергию на поиски лекарства.

— Его нет! — прокричал Лестар.

— Мне очень жаль.

Лестар ушел. Не мог скрывать эмоций, его трясло просто. От того, что вернется домой, а ее уже нет. И тогда он умрет вместе с ней, та часть его, которая так нравилась ей. А другую он направит на то, чтобы отомстить. Заставить этого подонка также страдать, как страдает он сам. Только он уже не был уверен, что в жизни этого существа еще что-то значит последняя из рода Леер. Но найти ее не помешает. Или же обратиться к безликим? Два пути. По какому пойти? Тьма или свет? Свет или тьма? Он бы сказал: добро или зло? Но не был уверен, кто здесь кто. Да и эти два понятия сейчас были слишком размыты. Хорошие люди могут делать непростительные вещи, а зло… ему ли не знать, что и в абсолютной тьме иногда могут прорасти ростки любви. Какую дорогу выбрать? И тогда он задал вопрос: А что бы выбрала она? Дружбу. Она всегда так любила друзей, стояла за них горой. Посмотрим теперь, стоила ли эта дружба того или она также эфимерна, как любовь повелителя к последней из рода Леер?

* * *

Не люблю просыпаться, особенно когда не понимаю, что увижу, открыв глаза. Что я в Адеоне? Рядом Азраэль? Или не рядом, а где-то поблизости. Ругаться совсем не хотелось. Не сейчас. Я открыла глаза, резко, не давая себе и шанса на трусливые мысли, и с облегчением вздохнула. Я все еще была в гостинице. И одна. Что чрезвычайно радовало. Оделась, умылась, посмотрела в окно. Солнце только показалось за горизонтом, лишь поманило своими лучиками, обещая зимний, солнечный день. А мне столько нужно сделать. Мысли не давали покоя. Я ходила из угла в угол, словно тигр в клетке и думала. Мила правильную вещь сказала. Кто-то подталкивает нас. Подталкивал с самого начала на открытие врат. Зачем? С чего все началось? Арон открыл врата. Впустил тьму. Как? У него не было Леера под рукой. Или был? Илана. Но он отдал ее моему отцу. Я не понимаю. Это бесит, когда видишь пазл из тысячи деталей и примеряешь, складываешь, решаешь, а все разваливается на куски и в картинку детали не складываются. Зачем Гвинерва убила своего халфа? Для чего Арон открыл врата? Как погиб Тринон? Кто отравил Милу? Кто заставил Азраэля убить меня? Как тьма выбирает жертву? И чего хочет тот, кто этим всем руководит? И самое главное, как все это остановить?

Я еще много чего передумала, пока в животе не заурчало от голода. Только вот спускаться вниз совершенно не хотелось. Я боялась встречи со своим халфом. Боялась своих чувств к нему. И не напрасно. Когда он вошел, у меня буквально земля ушла из-под ног. Я даже не знаю, как объяснить, что чувствовала в тот момент, когда наши взгляды скрестились. Мне просто хотелось стоять так бесконечно долго, потому что это было правильно. Потому что все в нем принадлежало мне, а во мне — ему. Это было выше любви, страсти, плотских желаний и чего-то настолько же сильного. Просто тяжело было выделить все, что я ощущала, в какое-то конкретное чувство. Но… мы никогда не станем любовниками. Это я понимала совершенно отчетливо. Потому что на мне все еще было кольцо, оно все еще не снималось, и меня это устраивало.

— А куда Вер делся? — спросила я, пытаясь хоть как-то разрядить напряжение между нами.

— Твой новый поклонник? — спросил он и отвернулся, чтобы закрыть дверь. Вер кое-как приладил ее после эффектного вторжения накануне, но не достаточно, чтобы она закрывалась именно так, как должна была.

— Я не виновата, что вызываю в людях нежные чувства, — ответила я.

— Он не человек.

— Хорошо, в эльфах. Это важно?

— Да, потому что эльфы не выражают нежных чувств, заботы или еще чего-нибудь в этом роде. Они просто берут то, что им нужно. Могут испытывать похоть, желание обладать, влечение, но не нежность.

— Что это за лекция о чувствах эльфов странная? Погоди — это что ревность? Ты ревнуешь? К этому ушастому?

Анвар промолчал. Жаль, по их лицам никогда не поймешь, что они чувствуют на самом деле. Но смущение я бы с удовольствием увидела.

— Не понимаю, почему этот факт вызывает у тебя такое удивление?

— Да нет. Кстати, а как ты так быстро добрался сюда? Я же только позвала…

— Ты опять рисковала жизнью, — перебил он, но ни гнева, ни ярости, ни чего-то подобного, что следовало ожидать, не заметила. Даже подвинулась ближе, чтобы проверить.

— Позволь спросить, чего ты ищешь в моем лице?

— Не понимаю просто, куда делся неуравновешенный, взрывной халф, который бросался с кулаками на всех, стоило только разозлиться?

— Я не злюсь.

— В тебе появилась бездна терпения? Резервы скрытые открылись?

— А ты намеренно городишь всю эту чушь, чтобы разозлить меня, что ли?

— Есть немного, — призналась я, — Просто не знаю, кто передо мной сейчас. Злой Азраэль все же как-то привычнее.

— Зато тебя ничто изменить не может.

— А какой ты хочешь, чтобы я была?

— Перестала отвечать вопросом на вопрос, для начала.

— Это скучно. Может, мне нравится видеть, как ты хмуришься, а на лбу появляется суровая складка, вот здесь.

Что-то со мной происходило сейчас, хотелось касаться его, шутить и смеяться, словно я наелась дурман-травы или хлебнула излишек силы. Я и коснулась волос. Белых, как снег и той самой складки на лбу, и даже позволила перехватить мою руку, поцеловать ладонь, приблизить лицо так близко, что нос коснулся носа. Наваждение.

— Что ты делаешь? — резонно спросил он и разрушил это наваждение.

— Не знаю.

— Когда узнаешь, дай знать, — ответил он, а я убрала руку.

— Ну, а если серьезно, ты знаешь, что случилось с Милой?

— Да.

— Лестар в Адеоне?

— Ты хорошо осведомлена.

— Хочет убедить его открыть врата?

— Зачем ты спрашиваешь, если и сама знаешь ответ?

— Потому что я не знаю, как ко всему этому относишься ты?

— А тебя интересует мое мнение? — хмыкнул он.

— Ты один из самых умных мужчин, которых я встречала в жизни, — серьезно ответила я, а он перестал ухмыляться.

— Впервые слышу от тебя комплимент.

— Это не комплимент. Я действительно так думаю. И не настолько переоцениваю себя, чтобы из гордости не просить совета. Я знаю, в наших отношениях много проблем. Не могу даже четко определить, кто мы? Для начала хотелось бы стать друзьями.

— Мне не нужна твоя дружба.

— Но только ее я могу предложить.

— Пока.

— Всегда.

— Ты все еще борешься с собой, Аура. Почему?

— А что ты хочешь услышать? Почему я не прыгаю к тебе в постель, не пищу от радости при одном твоем виде?

— Для начала.

— А ты готов услышать меня?

— А сама то ты готова себя слышать?

Ненавижу его. Как так выходит, что в каждом нашем разговоре мы скатываемся на тему наших отношений?

— Я не хочу говорить о нас.

— А я хочу, — ответил он и приблизился недостаточно близко, чтобы раздражать, но ближе, чем хотелось бы. А вот во взгляде его можно было запросто утонуть. Мне даже пришлось ущипнуть себя, чтобы он окончательно меня не загипнотизировал, — Ты цепляешься за свои чувства к нему. Зачем?

— Чтобы не потерять себя.

Не раствориться в чувствах к тебе. Конечно, об этом я ему не сказала, но знала, что это правда. Да, я всегда говорила, что любить двоих невозможно, но сейчас не была точно уверена в этом. Не после всего.

— Помнишь, когда-то мы говорили о свидании?

— Сейчас не время и не место.

— Согласен. Но, подумай над этим. Просто отпусти все те барьеры, что тебя сдерживают. Прими себя и то, кто ты есть. Тогда, может быть, ты поймешь, кто из нас тебе нужен.

— И когда ты стал таким понимающим и добрым?

— О, поверь, я не такой. Но ты… Я очень люблю тебя, Аура. И хочу, чтобы ты была моей целиком. А пока ты не разберешься в себе, это будет невозможно.

— А если я выберу его?

— Не выберешь.

— И все же? Отпустишь?

— Нет. Потому что этого не случится. Побратимы не способны любить кого-то другого.

— Есть ли-ин.

— Ты уже сомневаешься, Аура. Если бы он был твоим, ты бы не сомневалась ни минуты.

Его слова проникали в меня, словно семечки в плодородную почву. Да, мне еще предстоит подумать об этом. Подумать обо всем, но не сейчас.

— Кто просил тебя убить меня?

— Это не важно. Того, кто просил, уже нет.

— Убит?

— Нет. Мой брат умеет быть дотошным. И когда он нашел его, тот был достаточно безумен, чтобы ничего не сказать.

— А тот анвар у врат?

— Это был не я.

— Но у тебя наверняка есть предположения, кто это мог быть?

— Аура, не лезь в это.

— Я уже увязла по уши, не находишь? И Мила. Я не дам ей умереть.

— А я не дам тебе наделать глупостей. Врата не будут открыты.

— Если понадобится — будут.

— Ее жизнь не стоит твоей.

— Она мой друг. И ее жизнь стоит много дороже.

— Для тебя. Но если ты продолжишь рисковать своей жизнью ради нее, я сам убью принцессу Элиани.

— Ты ведь не серьезно сейчас? — спросила я, а он промолчал.

— Хорошо, тогда, чтобы этого не случилось, помоги мне найти лекарство. Не может быть, чтобы его не было.

— Я не целитель.

— Тогда помоги мне найти того, кто отравил ее. Я уверена, если мы найдем источник, то вполне возможно, у него будет и противоядие.

— Возможно. Но тогда тебе придется отправиться со мной в Адеон.

Адеон? Вернуться туда добровольно? Если бы все было иначе, я бы не рискнула, но сейчас для меня не было слова «не могу», а было слово «должна». Ради подруги и ради себя тоже. Пришло время действовать, а не прятаться за своими страхами. Только сначала я должна кое-что сделать. То, что обещала хозяину таверны.

— Не готова? — с сомнением спросил он. А я покачала головой.

— Вечером. У меня здесь дело есть, а потом я вернусь с тобой в Адеон.

Итак, выбор сделан. Только страшно немного. Что меня ждет там? Ничего хорошего. А предчувствия никогда меня не обманывали.

Глава 3

Легория оказалась совсем не такой, как она себе представляла. Это закрытая страна. Существами, обитающими здесь, пугали детей, чтобы были послушными. Страна обрастала различными слухами, легендами, страшилками и прочей шелухой. А на самом деле все было и проще, и сложнее. Умеренный климат, мягкие зимы, не слишком жаркая летняя пора создавали идеальную возможность для развития земледелия. И что удивительно, здесь не было заброшенных полей. Земля была вспахана и подготовлена для весеннего засева. По пути следования постоянно попадались деревни и деревушки, маленькие хуторки и большие поселки. Люди. Только эта раса могла смириться и жить в предложенных обстоятельствах. Жениться, плодиться, быть несчастными и счастливыми. А власть? Пусть там, в столице за нее воюют. Человек ко всему привыкнет. Подчинится сильнейшему и продолжит проживать свою маленькую жизнь.

Столица не отличалась от других прочих. Даже присутствие безликих не пугало народ. Здесь также как и везде процветала торговля, были и питейные заведения, и гостиницы, и дом терпимости даже. Все как везде. И это поражало.

Страна управлялась советом шести. Среди которых были две женщины. Ведьма из природных и магиана. Трое мужчин совершенно отличались. Человек, в котором тьмы Илана не ощутила, но поняла, что он очень подозрительный и жестокий. Он знает только метод силы. Возможно даже, именно с его ведома она уничтожила тех людей. Впрочем, оправдывать себя не собиралась. Если и быть чудовищем, то до конца. Второй был не человек. Она не очень разобралась, какой он расы, но в нем буквально бурлила тьма. Такая родная и притягательная. Она даже улыбнулась ей. И та отвечала.

Третий был анвар. Отступник. В нем также не было тьмы. Она вообще не могла его просчитать, как и любого другого анвара. Зла в нем также не ощущалось. Но какая-то убежденность, идея, которой он упрямо следовал, была. А последнее кресло пустовало. Шестой представитель власти. Интересно, а кто же из них держит в кулаке безликих?

Ей выделили комнату, служанка из людей была рада прислуживать. Принесла платье для вечернего бала. Здесь, оказывается, тоже были балы. И аристократы. Жизнь. А ей казалось, что Легория — мертвая страна, наполненная безликими, где люди похожи на скот и ломаются под гнетом чудовищ.

— Тебе здесь хорошо? — вдруг спросила Илана у девушки-служанки по имени Мари.

— Да, госпожа, — немного удивленно ответила та.

— И тебя все устраивает в этом мире? Безликие…

— Да, госпожа, — еще более удивленно ответила девушка. А Илана расстроилась. Жаль, что ей попалась такая неразговорчивая, скромная служанка. И все же Мари решилась пояснить.

— Мне хорошо здесь, госпожа. После смерти отца нам приходилось очень тяжело. Мне и четырем младшим братьям. Мама выбивалась из сил, чтобы прокормить нас, но что она могла? Одна, ничего не умея, кроме как вести хозяйство. И тогда появились они. Ревизоры.

— Ревизоры? — удивилась Илана. И так она узнала, что ежегодно в Легории проводятся ревизии. Из каждой семьи отбирают одного ребенка. И, что удивительно, родители счастливы бывают, если выбор падет именно на их семью. Потому что в итоге они целый год не будут голодать. И, если повезет, их ребенок станет кем-то великим в столице, и будет отсылать родне немного денег.

— Они отбирают самых талантливых или тех, в ком видят потенциал, — Илана немного не поняла про потенциал, но и здесь Мари разъяснила.

— Потенциал к тьме. Армию безликих необходимо пополнять.

— За счет людей?

— Спокойствие и благополучие нашей страны требует жертв. Очень многие жаждут уничтожить Легорию. Присвоить наши рудники.

— Это не мир агрессор, — насторожилась Илана, — Аделар не был агрессором.

— У вас был кто-то близкий там? — догадалась Мари, — Мне очень жаль. Но так было нужно. Они должны понять, что мы не беспомощны.

— Кто они?

— Правители других стран.

— Значит, если вам скажут напасть — вы нападете?

— Ради нашей страны — да.

— А как же мятежники?

— Это отбросы, разжигатели конфликтов. Они должны быть уничтожены. И мне стыдно, что мои соотечественники способны на такое. Если я узнаю хоть об одном мятежнике, то самолично убью его.

У Иланы брови поползли вверх от столь высокопарной речи служанки. Обыкновенной служанки, которой очевидно промыли мозги. А сколько здесь еще таких?

Оказалось, миллионы. Целая страна. Да, Легория была совсем не такой, как все они себе представляли.

* * *

Во всей этой игре ей отвели одну из главных ролей. Она поняла это, когда в один из дней снова увидела свою мать или ту, кто назывался ею.

— Здравствуй, дочь моя.

— Здравствуйте, — ответила Илана, не сводя с женщины напряженного взгляда.

— Думаю, нам пора поговорить.

— Я тоже так думаю.

— Вижу, у тебя множество вопросов. Я готова на них ответить.

— Вы действительно моя мать?

— Это тело, да.

— А то, что внутри?

Женщина рассмеялась громко, не скрываясь.

— А то, что внутри, есть и в тебе. Поэтому мы родственники.

— Тьма?

— А разве ты не чувствуешь ее в себе?

От улыбки женщины ее передернуло. Хотя и знала, что тьма не лжет.

— Как это случилось?

— Я поселилась в тебе еще в младенчестве. Но до недавнего момента спала.

— Там, в городе? — догадалась Илана, — Когда те люди на площади хотели меня убить?

— Тогда ты разрушила первую оболочку. А дальше все решил камень. Своим выбросом ты пробудила и меня тоже.

— Теперь я зло?

— А что такое зло? — спросила тьма.

А Илана не нашлась с ответом. Она ощущала себя той же Иланой, с одной лишь разницей. Ее больше не трогали боль и страдания. Как она поняла? Увидела в своем путешествии в столицу. Тогда они остановились в одной из деревенек. Пустое, невзрачное место. И люди здесь были такие же невзрачные. Она не знала, что большинство из них сотрудничают с мятежниками. Они напали ночью, внезапно. И единственной их целью была она. Попытались выкрасть, но тот, кто руководил безликими, все предусмотрел. Их убили, всех. А она ничего не почувствовала. Даже сожалений. Просто какое-то брезгливое равнодушие. Она видела, как безликие выпивают жизнь этих людей, и не содрогалась от отвращения. Наоборот, ей было интересно. Видеть, как безликий склоняется над перепуганной жертвой, берет ее за горло своими холодными, белоснежными руками с длинными когтями, как приближает лицо с мертвыми глазами, как почти касается губами губ, и жизнь светлым облачком вырывается изо рта жертвы, а в глазах гаснет свет. И вот человек бесформенной грудой лежит у ног существа. И мертвые глаза смотрят прямо на нее. Завораживающее зрелище, отдающее где-то глубоко внутри желанием увидеть это снова. Прочувствовать на себе. Ее больше привлекал страх жертвы, который буквально заполнял пространство, чем ее смерть. И тогда она поняла, что ей нравится видеть чужие страдания, еще больше ей нравилось доставлять их. Она испытала и это тоже, когда ведьма из совета предложила ей посетить пыточную. И людские страдания, стоны, страхи заполнили ее сознание. Она не пребывала в такой эйфории даже тогда, когда поняла, что в ней есть магия. Сегодня она надеялась, что тоже туда пойдет. Сразу же после разговора с тьмой. И на этот раз не испугается себя и попробует провести остро отточенным ноготком по груди и шее жертвы.

— Зачем вы пришли?

— Поговорить о твоем будущем.

— А точнее, о последней из рода Леер, — догадалась Илана.

— Она должна умереть.

— Почему?

— Потому что в ней слишком много света. Она может объединить народы, стать их символом, знаменем, надеждой. Она угроза.

— Но она может открыть врата, как вы того и хотели.

— Для открытия врат у нас есть все, что нужно. Или почти все. Мой браслет.

— Он в Адеоне.

— Я знаю. Наш человек там уже работает над тем, как его получить. Но прежде, чем откроются врата, она должна умереть.

— И как по-вашему я должна это сделать?

— Вопрос не в том, как. А в том, сможешь ли ты?

— Не знаю. Она не враг.

— Да. Пока ты так думаешь, ничего не выйдет. Но и здесь возможны варианты. Отдыхай пока, набирайся сил. А завтра мы поговорим о твоей привязанности к сестре.

Гвинерва ушла, а Илане стало холодно. Она сомневалась, не в себе, а в том, что сможет убить Рей. Даже если захочет.

* * *

— Мы опоздали.

— Еще нет.

— Да посмотри ты, его уводят.

— Ты помолчать можешь? Я думаю.

— Думай скорее. Я вмешаюсь.

— Не смей. Бабушка сказала…

— Бабушки здесь нет. И она говорила тебе, а не мне.

— Лис…

— Иди ты к черту, Эдгар.

Она снова вскипела и расстроилась. Брат, как и раньше, не хотел ее слышать. Бабушка сказала. Бабушка много чего говорила. Только зачем ее разговоры, если мамы рядом нет? Она никогда не могла ее заменить. Лис вспомнила тот день, когда узнала о планах бабушки отправить Эдгара в прошлое. Опасно, глупо, но необходимо как никогда. Это все понимали. Мир менялся. Другие, может этого не замечали, но их семья, те, кто мог ходить между мирами сквозь врата, замечали все. Кто-то в прошлом менял ход истории. Их истории. Причем не в лучшую сторону. Например, исчез восстановленный с годами Аделар. Просто испарился со всеми жителями, постройками, полями. Превратился в мертвую пустыню в мгновение ока. Заставил отца задумчиво расхаживать по кабинету. Она никогда его таким не видела. Усталым очень. Почти на грани. Они в тот вечер долго спорили с бабушкой. Кричали даже, а ведь папа никогда не кричал. Его и так все слушали, преклонялись даже. И дедушка Макс присоединился. Тоже кричал, причем на обоих. А Лисса пряталась в укрытии под окнами и все слышала. Он сам хотел пойти. И она знала, почему.

— Ты не можешь. Это изменит все. Тот мир, который ты видишь за окном, просто исчезнет, — говорила бабушка.

— И ты предпочитаешь отправить туда моего сына?

— Эдгар очень умный юноша. Он справится. А ты привлечешь ненужное внимание. К тому же если кто-то из будущего слишком долго находится там, происходят необратимые изменения.

— Разве не этого ты хотела, посылая туда Нила?

— Да, но я не ожидала, что он станет тем самым раздражителем, способным обрушить реальность. Его нужно вытащить.

— И куда он вернется? Здесь ему тоже не место. Его мира больше нет.

— Именно поэтому я хочу отправить туда того, кто еще не родился. Это позволит сохранить хоть какое-то равновесие. Ты бы стал еще одним раздражителем.

— Но я бы увидел ее, — почти не слышно ответил он. Лисса бы тоже не расслышала, если бы не прочитала по губам. Ему тоже ее не хватало. Может, даже больше, чем всем им. Ведь они не просто любили друг друга, они были…

Шум проезжающего экипажа прервал ее мысли. Они следили за Нилом уже очень давно, а он словно чувствовал и ускользал каждый раз, как они настигали. И вот теперь они в Легории и наблюдают, как его куда-то уводят. У нее был безумный план отбить его и скрыться, а Эдгар был больший стратег и остановил. Прямо как папа, одним лишь взглядом. И так же, как с папой, она не смогла возразить.

— И что ты предлагаешь? Дождаться, когда его казнят?

— Его не казнят, — ответил брат, — Но это было бы идеальным вариантом.

— Что ты несешь?

— То, что тебе знать не положено. Если Нил умрет, раздражитель исчезнет.

— Простой вариант для того, кто забыл, кем была наша мама. И на что шла ради других. Ей было бы стыдно сейчас за тебя.

— Ты заткнешься когда-нибудь? — разозлился парень, — Я же сказал, что это всего лишь вариант. И я не забыл, кто наша мама. Поэтому ищу другой способ. А ты мешаешь. Пошла бы лучше, комнату для нас сняла. Хоть какая-то польза.

— Знаешь, братец… Если бы не я, ты бы сейчас оставался все еще привязанным к дереву.

— Если бы не ты, меня бы никто не связал, и я давно бы вернулся домой.

— Ненавижу тебя, — окончательно разозлилась девушка. Ей надо было остыть. Привести голову в порядок, но как это сделать, когда тебя все время тычут носом в совершенные ошибки. Да, она напортачила там, в эльфийских землях. Но только потому, что поняла, где оказалась. И совсем забыла, что находится в другом времени, вот и попала в лапы полуорков. Сама виновата. Так она и не отрицает. А он все напоминает и стремится ударить побольнее. Можно подумать, ей и так не больно. Он не понимает, как ей всю жизнь не хватало мамы. Он мужчина, у него есть папа. А у нее никого. Да, конечно, многочисленные друзья, родственники, помощники всю жизнь окружали ее заботой. Старались стереть пустоту от отсутствия матери, вот только никто из них никогда не мог бы заменить ее. А тут она есть. Живая, красивая, умная, сильная, именно такая, как себе представляла. И так хочется… так хочется… Жаль, что нельзя. Вот только если этого понимания достаточно сейчас, то будет ли достаточно завтра? Она не знала. А что если просто сбежать, найти маму и все все ей рассказать. Узнать ее хоть немного. Это же так просто. Гар снова прочел ее. Просто схватил за руку и резко развернул к себе.

— Вот этого я и боялся. Что ты не выдержишь.

— Отстань.

— Как только откроются врата, ты пулей полетишь домой. И я уж во всех подробностях поведаю отцу, насколько ты была безрассудна.

— Давай, расскажи ему все. Я знаю, что ты обо мне думаешь. Что вы все думаете. Ах, бедная Алиссия, не может справиться со своим проклятым даром, не может совладать с чувствами, поэтому нуждается в уходе, присмотре, золотой клетке. Удобной, уютной, но клетке.

— Да никто не держит тебя в клетке.

— Да?! А почему тогда я никогда не выезжала дальше Адеона?

Он не ответил. Лжец. А ей надоело. Просто надоело бояться себя. Мама никогда не боялась. Она шла только вперед и никогда назад. И ей до боли хотелось на нее походить. Поэтому она рискнула и бросилась вслед за братом в воронку врат. Безрассудно, глупо. Да. Тысячу раз да. Ну и пусть.

— Делай свои глупые дела, обдумывай варианты. Я не буду мешать. Но и ты не мешай мне.

— Ты рискуешь изменить ход истории.

— Ну и пусть. Хуже, чем было, не будет.

— Дура, — плюнул парень.

— Какая есть.

— Не смей к ней приближаться.

— Тебя забыла спросить. В этом мире ты не можешь ничего сделать. Даже запереть меня не получится.

— Ошибаешься, — ответил брат и вытащил что-то из кармана. Она даже не успела осознать, как он дунул ей в лицо серебристым порошком. Один вдох, и она упала ему на руки без сознания.

«Упрямая девчонка», — думал он. Ему ведь тоже смертельно хотелось плюнуть на все и найти ее. Он совсем ее не помнил. Только ощущение тепла, которое от нее исходило. В Лиссе этого нет. Да ни в ком нет. Даже в тете Илане. Хоть они и сестры. И если Лисса не скрывала чувств, то он не мог позволить себе отвлекаться. У него была миссия. Опасная и жестокая. Да, они обсуждали и вариант убийства с отцом. Нил и правда многое изменил. Возможно, именно благодаря ему сейчас они с Лиссой существовали, однако, разрушив одну цепочку вероятностей, он запустил другую, где их мамы снова нет. Вот только эту линию жизни никто ему изменить не позволит, как бы ни хотелось.

А значит, нужно закончить дела и как можно скорее и вернуться домой, а главное — уберечь его упрямую, безголовую сестру от того, о чем она потом пожалеет.

* * *

Постоялый двор он нашел довольно быстро. Сгрузил сестру на кровать. И в раздумьях прислонился к стене. Ему нужна была помощь. Кто-то… Другой Нил. Опасно? Безусловно. Но необходимо сейчас. Поэтому он решил действовать. Просто пойти туда, где наверняка должен был его встретить, и именно сегодня. Но сестру так оставить крайнее безрассудство. Мало ли что. Она проспит до утра. А людям в этой гостинице доверять было нельзя. Поэтому он решил спрятать ее в подпространстве на время, а сам перешел к дверям простой, ничем не примечательной таверны. Разве что хозяин этой самой таверны был слишком нервным. Конечно. Он так устал от посещений молодого анвара, которого как магнитом постоянно тянуло в его заведение. И ведь не было почти год, а тут снова явился. И сидит в дальнем углу. Пьет пиво мелкими глотками и сам не понимает, и чего его опять сюда потянуло.

А потом увидел мальчишку в дверях. Или молодого мужчину, если быть точным. И взгляд властный, полный силы. Причем той самой силы, которая дана только будущим правителям. Опасный мальчишка. И взгляд такой знакомый. А уж когда тот слегка скривил губы, в подобии улыбки, у него словно в мозгах переклинило.

— Ничего себе сочетание, — пробормотал он, и даже не удивился, когда тот уселся за его столик, — Ты, как я понял, из будущего?

— Что-то вроде того, — согласился парень.

— И много вас таких здесь блуждает?

— На двойника намекаешь, дядя Нил?

Дядя. Нет. С этими пришельцами из будущего он точно свихнется когда-нибудь.

— Зачем пожаловал?

— Помощь нужна, — не стал ходить вокруг да около, а сразу перешел к делу парень.

— Какого рода?

— Двойника надо вытащить. Из Легории.

— Ничего себе поворот. Какого… он там оказался?

— Вот у него и спросишь, когда вытащим.

— Думаешь, я так сразу кинусь помогать?

— Не хочешь?

— Да я, вообще-то, совсем не хочу во все это лезть. У меня, знаешь ли, до вас была вполне предсказуемая жизнь.

— Да, знаю. Но в будущем ты будешь с удовольствием вспоминать о своих встречах с двойником.

— Если буду, — не поверил мужчина.

— Если будешь, — согласился Гар. Да, сегодня он рискнул изменить ход истории, в надежде, что это не слишком повлияет на его будущее.

— Допустим, я согласился. Вот только уж очень не хочется снова играть вслепую.

— Я понимаю. Поэтому рискну предложить сделку. Ты помогаешь, а я расскажу все, что захочешь знать.

— Так просто? — не поверил Нил.

— Так просто, — ответил парень, — Сейчас пришло время играть по-крупному. И если мы проиграем, то никакого будущего ни у кого из нас не будет.

Нил понял. Просверлил парня взглядом и согласился. А разве был у него другой выбор? Как бы он ни относился к своему двойнику, не помочь не мог. Поэтому встал из-за стола, кинул на стол пару монет и пошел вслед за мальчишкой, которого совсем не знал. Но этот мальчик — сын Рей, а значит, какие-то жизненные устои у него должны были присутствовать.

— Я только одного понять не могу, как ты меня нашел? Как он находил, более-менее понятно, но ты?

— Это сложно, но если хочешь, объясню. Все дело в Ниле. Когда он пришел сюда, то был завязан на тебе. Своеобразная привязка к этому миру. Поэтому, когда хотел поговорить, он просто дергал за ниточку, и ты просыпался с твердой уверенностью, что должен быть здесь.

— И он обладает столь сильной магией?

— Не он. А тот, кто его сюда направил.

— И кто же это?

Парень промолчал.

— А кто-то обещал ответов на все вопросы, — хмыкнул Нил.

— Прости, но это сложный вопрос, на который пока я не могу ответить.

— Изменит ход истории?

— Скорее запутает все окончательно, — ответил парень.

— Ну, хорошо, а ты? Как тебе удалось найти меня?

— Со мной все сложнее. Я завязан на маме. Но за эту ниточку дергать не собираюсь.

— Но очень хочешь? — догадался Нил.

Гар кивнул, а потом решился на маленькое, но такое важное признание.

— В том мире, откуда я прибыл… ее нет. Мне было пять, когда она…

— Погибла?

— Слишком мало времени для ребенка. Я даже лица ее не помню. Нет, видел на портретах, но чтобы вот так, в памяти осталось…

— Ну, что говорить, Рей всегда умела привязывать к себе других. И знаешь, без нее этот мир очень много потеряет.

— Да, ты всегда так говоришь, — улыбнулся парень очень знакомой улыбкой.

— В будущем?

— Не волнуйся, мы подружимся.

— И будем проводить много времени вместе?

— Мы успеем тебе надоесть.

— Мы? — не понял Нил.

— У меня сестра есть. Большущая заноза в заднице, которую иногда так и хочется придушить.

— Младшая? — догадался мужчина.

— Ага. На пятнадцать минут, но и этого вполне достаточно.

— Мне уже не терпится с ней познакомиться. Если она хоть в половину такая же, как мать, то я удивлен, что ваш мир до сих пор стоит.

— Поверь, она еще хуже, — ответил парень, — Как ты относишься к подпространству?

— Не знаю, ты мне скажи.

— Тогда глаза закрой. Будет неприятно. И дыши носом. Готов?

— Можно подумать, у меня есть выбор, — ответил Нил и провалился в подпространство.

Глава 4

Мне иногда кажется, что мир намеренно испытывает меня на прочность. Сколько всего я пережила за свою недолгую жизнь. Приют, жизнь без родителей, друзья, их смерть, Рейвен и Азраэль. Любовь и ненависть. Сейчас мне стало казаться, что я словно спешу прожить эту жизнь как можно быстрее. Словно предчувствую, что времени совсем не осталось. Нет, я не боюсь смерти. Уже умирала. Но страшно чего-то не сделать, не успеть сказать любимым людям, что люблю, попросить прощения, помочь. Не знаю. Может, это просто усталость навевает такие грустные мысли. Я и правда начала уставать от постоянного напряжения, бегства за чем-то или за кем-то. Все эти решения, постоянные мысли, тайны, загадки и враг, который совсем рядом, а я не вижу. Почему? Что я упускаю?

Не знаю, к чему бы я пришла в итоге в своем полете мысли, но Вер очень вовремя прервал своим появлением.

Был хмурым, злым и настороженным. Азраэль поведал обо мне. Интересно, насколько много?

— Доброе утро, — решила начать с малого.

— Почему ты не сказала, кто ты? — требовательно спросил он.

— А пойдем-ка мы прогуляемся, — предложила я и взяла растерянного мужчину под руку, — Погода просто чудесная. Солнышко светит и жить хочется. Не находишь?

Едва выйдя на свежий воздух, я вдохнула полной грудью. Как бы то ни было, но ради вот такого сладкого запаха лесной смолы, теплых лучиков солнца, играющих в волосах, изумленных взглядов прохожих, теплого ветерка, обдувающего лицо, стоит жить.

— Ты не ответила на вопрос.

— Да, ты прав, — сказала я, и мы медленно побрели по улице вниз, — Просто рассказывать незнакомцу, кто ты, недальновидно, а в моем положении еще и опасно. Ты ведь тоже мне о себе не поведал, Владыка синих земель.

Он застыл, остановился даже, но я потянула за собой, и он немного расслабился.

— Это он тебе рассказал?

— Нет. Догадалась, когда по городу бродили. Эльфы, хоть и скрытные, а при виде тебя теряются и мельчают как-то. Даже тот барон, с которым мы столкнулись на улице.

— Ты столкнулась.

— Да. И он очень хотел показать мне, насколько я ничтожна в его глазах, а тебя увидел и побледнел. Так что сложить два и два было довольно просто. Да и везет мне в последнее время на интересные знакомства. Так что давай, рассказывай, как ты докатился до жизни такой? Таскаться за незнакомкой, какой бы загадочной она ни была — не то, что можно ожидать от владыки.

Я повернулась к нему и посмотрела в глаза. Мы несколько секунд так и играли в гляделки, а потом я победила, и он заговорил.

— Все дело в доме.

— Тот дом с танцовщицей?

— Да. Я его создал. Мой первый и последний опыт в искусстве. Я целый год его создавал. Специально выбрал этот город, чтобы показать другим то, что волновало меня.

— Полагаю, опыт был не самый удачный.

— Меня обсмеяли. Дом казался всем уродством, бездарностью. Да, они не знали, кто я, тогда. Дурак, хотел доказать сам себе, что способен не только править. Вчера я был здесь по делам. Не знаю, по наитию какому-то отправился к нему, а там ты. И с таким выражением на дом смотрела. Словно увидела бриллиант среди кучи мусора.

— Что поделать, у меня тоже слегка извращенный вкус, — попыталась пошутить я. Не помогло, — А дела, как я понимаю…

— Наша земля заражена. Что-то или кто-то отравило ее. И это не вчера началось. Много лет. Сначала мало, клочки земли, но они стали разрастаться. В последнее время все больше. Лес умирает.

— Только в твоем княжестве?

— Насколько я знаю.

— Узнай. Я видела вчера источник.

— Где? — сразу подобрался он. И почему-то верил каждому моему слову. Впрочем, как и я. Мы прошли еще немного и остановились у небольшого изящного домика, который, несомненно, в глазах общественности должен был выглядеть идеальным. А мне казался фальшивкой, как и его обитатель.

— А вот прямо здесь, — ответила я.

Он несколько секунд смотрел на меня. Три, два, один. А потом в неверии покачал головой.

— Это невозможно. Ты ошибаешься.

— Хотела бы, но нет. Мир не лжет.

— Значит, лжешь ты, — загорелся он и вырвал руку.

— Всегда больно, когда предают самые близкие, — согласилась я, — И можно просто отказаться, не заметить, найти тысячу оправданий, но если так все оставить, он предаст снова. Но, быть может, в следующий раз ничего сделать уже нельзя будет.

— Уходи, — проговорил он. Четко, ясно и с расстановкой. Я кивнула.

— Я не знаю, кто здесь живет и не хочу знать, но, Вер… отсидеться в стороне, пока рушится мир, больше не удастся. Ни тебе, ни мне. Пришло время выбирать сторону.

— Лесные не воюют против людей, — сквозь зубы процедил он.

— Боюсь, что в этой войне нашими врагами могут стать даже друзья. Вечером я отправляюсь в Адеон. Если захочешь поговорить…

— Уходи.

И я ушла. Ничего не могла поделать. Это его дело, не мое. Видимо, это кто-то очень близкий. Такое случается. Ведь доверяя, мы всегда рискуем. Но и без риска настоящей дружбы не бывает. Поэтому я предпочитаю рисковать. Даже если при этом совершаю ошибку.

* * *

У меня осталось еще одно незавершенное дело здесь. Хозяин таверны и его привидение. И для этого мне нужен был очень умный и проницательный человек. Поэтому я вызвала того, которого уважала. Старшего следователя велесских ищеек, господина Петриса.

Он не смог мне отказать, поэтому к обеду встречала его у городского портала.

— Госпожа де Лир, — расплылся он в улыбке, и заключил меня в объятия. Надо же, мы встречались всего дважды, а словно старые друзья. Может, потому что обоих объединяла любовь к приключениям. Хотя сейчас, признаюсь, я от них порядком устала, — Или лучше назвать вас леди де Леер?

— Узнали все-таки, — улыбнулась я.

— Трудно не сложить два и два, когда разгадка буквально маячит перед носом. И вы меня обманули, негодная девчонка.

— Но вы ведь меня простите?

— Если расскажете, зачем позвали.

— Иллюзионисты вас интересуют?

— Я уже весь внимание.

— Здесь есть один такой. Довольно сильный. Конечно, много ниже Майка, но тоже ничего.

— И зачем же вы меня позвали?

— Чтобы выяснить самую малость. Где он?

— Эх, я уже говорил, что с удовольствием бы видел вас в нашем департаменте.

— Увы, я люблю Велес, но мой дом совсем в другом месте.

— Мы поговорим еще об этом, обещайте.

— Обязательно поговорим. И об этом и о многом другом.

— А сейчас дело. Итак, расскажите мне все. С самого начала.

Не знаю почему, но я чувствовала рядом с ним себя… умнее, что ли. Умел этот человек вселять уверенность в свои силы. А еще — мы словно на одной волне были. Да, хотела бы я иметь такого наставника, а еще лучше советника. Вот только насколько бы мы друг другу ни нравились, у нас разные интересы в политике. Мы представители разных рас и стран. А значит, все сказанное нами будет расцениваться, как официальная встреча. Поэтому сразу после этого дела придется вымерять каждое слово в надежде, что этот, несомненно, умнейший мужчина не поймает меня на каком-нибудь несоответствии.

Хорошая практика для будущей повелительницы Адеона, если, конечно, это когда-нибудь случится. В чем в последнее время я начала очень сомневаться. Не в том, что хочу, а в том, что он до сих пор этого хочет. Что ж, очень скоро и на этот вопрос я найду ответ. Какой? Надеюсь тот, который не оставит меня одну с больным, раненым и кровоточащим сердцем.

* * *

— А скажите, милейший, у вас конкуренты имеются? Так, чтобы настоящие, — обратился Петрис к хозяину после вкуснейшего обеда. Признаюсь, не могла отказать себе в удовольствии хорошо и плотно покушать. Вообще, странно это. Никогда не замечала за собой такое жадное стремление покушать и как можно больше. Нет, при других обстоятельствах, решила бы, что беременна. Но, скорее, это мой новый статус инициированного побратима так сказывался.

А хозяин тем временем постоял, почесал затылок и насторожился.

— Может, иллюзионист в городе есть?

— Да откуда? — развел руками хозяин. — Здесь же одни эльфы, даже полукровок по пальцам можно пересчитать.

— А гости?

— Вряд ли это гости, — вмешалась я, — В городе мало кто задерживается надолго.

— Тогда кто-то из близких нашего уважаемого хозяина, — прошептал Петрис мне на ухо.

— А мотив? — уточнила я и посмотрела на хозяина. Как ни странно, но он был человеком. И это очень подкупало. Была я однажды в настоящей эльфийской гостинице, полной пафоса, роскоши и надменности. А человеку, да и не человеку, с дороги что нужно? Теплый душ, вкусный ужин, мягкая постель и ничего более.

— И кто же нашего хозяина может так не любить? Признаюсь, я думала, конкуренты.

Петрис помолчал, просверлил хозяина взглядом, таким, знаете, суровым, очень цепким, словно в каждом слове твоем сомневался или чуял подвох. Здесь было примерно то же. Хорошо, что не на меня этот взгляд был обращен. Выдержала бы или нет? Не знаю, но сдаться бы захотелось.

— Нет, здесь что-то личное. Настолько личное, что… Скажите, а как ваши близкие? Счастливы здесь жить? Среди другой расы существовать очень не просто, тем более вести бизнес.

Хозяин призадумался. Крепко так. По-настоящему. А потом щелкнуло что-то. Понял. И мы вместе с ним.

— Кто?

— Дочка моя, Олена.

— Подросток?

— Недавно пятнадцать стукнуло.

— Самый возраст для раскрытия дара, — кивнул Петрис.

— И характера, — поддержала я.

А потом мы увидели эту находчивую девочку, Олену, которой ох, как непросто было одной среди высокомерия эльфов существовать. Одной везде непросто, но здесь сама атмосфера была другой. Нам не понять их, им — нас. Проза жизни, или ее закон, не знаю. Но с этим нужно было что-то делать. Вот Петрис и предложил милой, застенчивой, с вызовом в глазах девочке Олене посетить велесский кадетский корпус. Пока только на экскурсию, а там…

— Я рада, что все так быстро разрешилось, — призналась Петрису, а он прищурился:

— Сама догадаться не могла?

— Могла. Вот только мысли мои сейчас другим заняты.

— Принцесса Элиани?

— Что вы думаете об этом?

— Без протокола?

— Только между нами.

Пока.

— Ищи среди близких. Яд на обручальных браслетах, ищи того, кому безраздельно доверяешь. Таких должно быть немного.

— Да, меньше, чем хотелось бы.

И это не вселяло оптимизма. Скорее страх, а еще понимание, что этот кто-то не в Мории. Потому что не рискнул бы даже самый смелый богач, прихлебатель или просто завистник пойти против Лестара. Король Мории очень умело держал высший свет в кулаке.

— Значит, Адеон?

— Ты очень умная девочка, Аура. И знаешь все сама. Убедиться хотела? Или боялась своих предчувствий?

— И то, и другое, наверное.

— Тяжело искать врага среди друзей. Еще тяжелее понять его мотивы. Но когда ты их поймешь, тогда и найдешь предателя.

— А вот теперь начинается протокол? — догадалась я.

— Да, — признался Петрис, — Мы знаем, что Адеон ищет союзников. Мы также знаем, что и Мория тоже. Когда принцесса Элиани умрет…

— Если, — перебила я.

Петрис долго смотрел в глаза. Не знаю, что увидел, но кивнул и продолжил:

— Если принцесса Элиани умрет, Эльнис и Мория объединятся.

— Велес присоединится?

— Без протокола — да.

Я поняла. Кивнула. И то, что читалось между строк, поняла.

— Эления, Мория, Легория, Велес и Девер.

— Свер?

— Пятьдесят на пятьдесят. Все зависит от того, кто займет место наместника. Если тот, кто мы думаем, Свер станет сильным противником, если нет, то слабым союзником.

— Эльфы?

— Давние союзники Адеона, но при этом у них сейчас свои проблемы. Борьба за власть. Красный князь слаб, синий, наоборот, набирает силы.

И если красного сменит синий, интересно, какую сторону примет? И как же интересно все складывается. Если Мила выживет, точнее — когда она придет в себя, Адеон приобретет огромное количество союзников против тьмы и Легории, а если умрет, у Адеона будет много врагов. К каждому из которых у меня есть ключ. Эльнис захочет мести, но не пойдет против меня. У Девера есть воевода, замечательный папа Тианы, который выберет память о дочери скорее, нежели союзничество с Морией. Опять же эльфы. И странное знакомство с синим князем по имени Вер. Интересная картинка. И такая огромная мишень на моей груди. И на груди Милы тоже. А значит, ее надо обезопасить. Немедленно.

— Спасибо за разговор, — проговорила я и поднялась.

— Да подожди ты, егоза. Есть еще кое-что. Тору пришел заказ на тебя. Просил передать, чтобы была осторожной.

— Заказ на смерть?

— Как ни странно нет. На охрану.

— Хм, не знала, что велесские бандиты и такими вещами занимаются.

— Представь себе.

— От кого?

— Непонятно. Вроде из Свера, а след ведет к белому острову. Ты и там отметилась?

Я вспомнила моих старых друзей Карима и Нэйну. Вот только зачем им это?

— Было дело. Это все?

— Береги себя, девочка. В этих маленьких ручках формируется большая власть. Если ей неправильно распорядиться, будет беда.

— Я поняла. Спасибо за все.

Я уже хотела попрощаться с Петрисом, а потом неподалеку громыхнуло что-то. Мы обернулись и увидели горящий дом. Пламя было таким ярким и сильным, что я поежилась. Петрис тоже понял и увидел синего князя, направляющегося ко мне. Это было и хорошо, и плохо. Не знаю, как лучше, но послание передаст. Может, тогда Велес тысячу раз подумает, прежде чем расшатывать обстановку. Сейчас, с этой нестабильной ситуацией в мире, достаточно лишь спички, искры. И будет война. Надеюсь, никто из них не рискнет стать тем, кто бросит эту самую спичку.

Петрис ушел через портал, а я осталась. Смотрела, как догорает дом. И сожалела, что отчасти стала той, кто заставил этот дом гореть. Эльфы, какими бы они ни были, как бы сильно ни отдалились от природы, были ее детьми. И вместе с эльфом рождалось дерево. Когда эльф погибал, дерево погибало вместе с ним. Сейчас я видела Вера, полного горечи и боли, и ничем не могла помочь. Предательство — страшный яд. Я успела его познать, и еще не раз вкушу снова. Сегодня его вкус распробовал и этот суровый, надломленный мужчина, стирающий серый пепел с лица.

— Уходишь? — спросил он.

А я не смогла. Мне было жаль его. Никто не должен оставаться один на один со своим горем. Поэтому я покачала головой, взяла за руку и повела к его дому, который он создал сам из своего дерева жизни. У меня было еще немного времени. И это время я хотела провести с другом.

* * *

Вер много мне рассказал, наверное, просто хотел выговориться. Иногда так бывает, ты открываешься совершенно незнакомому человеку, и становится легче. В голове проясняется. Но ты знаешь, что больше не увидишь своего случайного попутчика, а значит можно сказать больше, чем можешь открыть даже друзьям.

Мы выпили. Точнее он пил, а я смотрела и старалась подливать и обновлять заказы. Если бить по боли и тоске, то всеми возможными способами. И судя по тому, сколько выпил, завтра ему будет очень плохо. А мне было плохо сегодня. Предчувствие какое-то не отпускало. Словно должно что-то случиться непоправимое, то, что я не смогу предотвратить. Вот только с какой стороны ждать удара — не знала.

Когда появился Азраэль, Вер мирно спал в моей кровати. Выгнул бровь, хмыкнул и проговорил:

— Я вижу, ты не скучала.

— Только давай без намеков, — скривилась я.

— Как скажешь. Ты готова?

— Да. Только сначала мне надо заскочить кое-куда.

— Я похож на лошадь или наемный экипаж?

— Ну, раньше ты был дойной коровой, теперь лошадью побудь для разнообразия.

— Убил бы.

— Ага, уже пробовал, — хмыкнула я, глядя на хмурую физиономию халфа, и похлопала по плечу. А вот это я зря. Иногда он позволял мне расслабляться и представлять его в роли одного из моих друзей, вот только безопасным другом он никогда не был, да и не хотел быть. Что и продемонстрировал. Схватил за руку, потянул на себя так, что я оказалась в захвате. Приблизил лицо, смотря прямо в глаза, но поцеловать не пытался.

— Ты забываешь, милая, что стоит мне только захотеть, и ты растаешь в моих руках.

— Я не мороженое, чтобы таять.

— Еще слово — и напросишься.

Я аж задохнулась от возмущения. Так и хотелось высказать этому наглому, самоуверенному типу все, что думаю на этот счет, вот только по глазам видела — исполнит угрозу. Он даже надеялся на это и даже с сожалением поджал губы, когда я просверлила его взглядом, но даже звука не произнесла. Вот только халф и не собирался сдаваться. Провел загребущей рукой вдоль позвоночника и задержался там, где его руке совсем было не место.

— Ты что…

Вот гад. Подловил. Коснулся губами губ, мягко, несмело, словно сомневался в чем-то, но через секунду, словно опомнился, и меня буквально обожгло силой его страсти, его желания. Я думала, оттолкну с возмущением, может, даже ударю, стирая победную улыбку с лица, или накричу, но ничего из этого не сделала. Я ведь должна быть зла, но не злилась. Скорее, в растерянности пребывала, потому что раньше, до слияния, не чувствовала того, что сейчас. Его близость, поцелуи, прикосновения… Кто-то или что-то внутри меня говорило, что это естественно, правильно. Так и должно быть. Вот только…

— Хорошая попытка, — хмыкнула я и вытерла губы. И сделала это специально в глупом стремлении обидеть. Получилось. Вот только и самой на душе гадко стало, — Мы долго будем здесь торчать? У меня дел много.

— Иногда ты бываешь очень жестокой, Аура, — проговорил он, не желая задеть, просто констатируя факт.

Я промолчала. Сейчас мне меньше всего хотелось думать о наших запутанных отношениях. Любовный треугольник, блин.

Наконец, Азраэль протянул руку, и мы переместились туда, где мне давно уже хотелось оказаться. В деревне Черемша, которая стала мне почти родным домом.

Школа была почти достроена. Источник закрыт, а сам замок… Да, уже жил своей жизнью. Он меня встретил настороженно, сдержанно, но хотел познакомиться. Я протянула руку, погладила резные перила, коснулась двери, делясь своей аурой, пуская в ход эмоции доверия, теплоты и доброжелательности. А потом дверь открылась. Вот и познакомились. Интересно, как профессор Гаар с ним справляется? Сразу видно — характер у него не сахар.

В холле было тепло, свежо и светло от магических люстр. Огромная деревянная лестница вела куда-то на второй этаж, а из холла, словно лучи, во все стороны расходились коридоры. Да уж, здесь несложно будет заблудиться.

— Аура, — я обернулась и увидела Зака. Холодного, сурового и обжигающего ненавистью моего халфа. Он еле сдерживался, а Азраэлю хватало мудрости не смотреть на него. Вместо этого он смотрел на его спутницу.

Зак спустился вместе с Жанной, которая держала его за руку, словно боялась, что стоит только отпустить и он накинется на анвара. Может, это было не так уж далеко от истины. Но настоящим сюрпризом для меня стало присутствие Акрона и Ноэля.

— Привет.

— Какого черта ты привела его?

— Не кричи на меня, пожалуйста.

— Я не кричу, — буркнул он, но тон сбавил.

— Как она?

— Плохо, — ответила за Зака Жанна, — Хочешь увидеть ее?

Я кивнула.

Девушка проводила меня наверх, через коридор и еще один, вверх и вниз по лестнице, пока мы не оказались перед неприметной дверью. Но и за ней была всего лишь лестница вниз. Мы словно шли по лабиринту из коридоров. Я даже хотела спросить ее об этом, но внезапно переходы кончились, а я оказалась в большом зале, напоминающем чем-то зал ритуалов в Адеоне, там, где хранилась чаша. Здесь же, в центре зала стоял алтарь, над которым парила она, прямо в воздухе. Странное зрелище. Но стоило приблизиться, я поняла, почему так происходит. Источник. Мы были в самом его центре сейчас.

— Где Лестар? — прошептала я. В таком месте даже голос повышать не хотелось. Все в полутонах и полушепоте, словно громкий звук мог испортить что-то, сломать.

— Он с Гааром и Яром. Пытаются понять природу яда.

— У них что-то получилось?

— Ноэль очень помог. Это сложный состав. Чем больше мы пытаемся поддерживать в ней жизнь, тем быстрее она угасает. Я не сильна в этом.

— Но ты сильна в разгадках. Зак говорил, что ты была лучшей на курсе по части разгадывания головоломок. Он тебе польстил?

— Не думаю, — честно ответила девушка.

— Тогда у меня для тебя будет непростая загадка.

— Если это поможет Миле, я готова не спать ночами и сделать все, что будет необходимо.

— Я тоже. Так, где там Гаар и компания?

Мы снова шли по бесчисленным коридорам.

— Интересно, ты специально это делаешь?

— Что делаю? — не поняла девушка.

— Неужели нет пути покороче?

— Есть, наверное. Но дом не желает мне их показывать.

— Шутник?

— Еще какой. Я уже привыкла.

— Ничего, скоро у него появятся новые объекты для развлечений. Целая армия. Когда Гаар планирует открыть школу?

— Хотел этой осенью, но, судя по ситуации в мире и несчастьем с Милой, мне еще долго придется плутать здесь.

— Погоди, он тебе работу предложил?

— Не только мне, но и Заку, и Майку. Но Майк с Ясминой отказались. Они сейчас в Велесе. Какие-то политические дела.

— Понимаю. А Зак?

— У него свои обязательства перед Велесом.

— Уверена, если ты решишь остаться, он никуда от тебя не денется.

— Мне бы твою уверенность, — почти не слышно ответила девушка, но я, с моим идеальным слухом альфа, услышала бы даже писк мыши в другом конце коридора, который, надо сказать, довольно скоро закончился и мы пришли в кабинет Гаара, а я словно в прошлом очутилась.

Это место до боли напоминало прежний кабинет моего любимого учителя в велесской академии. Увидев Лестара, кивнула. Он сейчас походил на горящего в лихорадке безумца. Все его движения были порывистыми и отдавали чувством отчаяния. Страшное зрелище, заставляющее сжиматься сердце от бессилия. Он посмотрел на меня с такой надеждой, что я вздрогнула и перевела взгляд на Гаара, который сейчас, как никогда, напоминал моего прежнего учителя. Деловитого, одержимого целью разгадать эту загадку.

— Аура, я рад, что ты здесь. Посмотри.

Мне захотелось улыбнуться. Все это было так знакомо. Из далекого-далекого прошлого, которое вроде было недавно, но словно целая жизнь прошла.

В ворохе бумаг, разбросанных на столе, я разглядела множество формул. Перечеркнутых не единожды.

— Видишь это?

Я пригляделась. И вздернула вверх брови.

— Хитро.

— Еще как. Видишь эти ингредиенты?

— Корень белладонны, живительный корень и аматис? Странное сочетание для того, кто хотел убить.

— В том-то и дело. Ее не хотели убивать. Исключить из уравнения на время. Да, на долгое время. Но не убивать. Однако, этот кто-то не знал о ребенке. Стихия воды и огня, совершенно противоположные нашли невероятное сочетание в ребенке. Но его природа, которую он больше перенял от отца, чем от матери, колеблет фон, заставляет яд распадаться, отравляет организм.

— И времени совсем не остается.

— Я предлагал вытащить из нее плод, — тихо проговорил Лестар, а я даже о такой мысли не подумала. Насколько же этот человек отчаялся, что предлагает убить свое дитя, чтобы спасти жену.

— У нас еще могли быть дети. Столько, сколько захочет.

— Она никогда тебе этого не простит.

— Плевать. Лишь бы жила, — убежденно проговорил он и не выдержал, вышел из кабинета. Я даже услышала какой-то шум снаружи, что-то разбилось и рухнуло. Жанна пошла посмотреть, насколько сильный нанесен урон и сможет ли замок сам устранить препятствие, а мы с профессором остались одни. И только теперь, без свидетелей, я рискнула задать вопрос, который не могла задать при Лестаре.

— Сколько у нее времени?

— Мы пытаемся поддерживать силы. Источник облегчает последствия, но… Неделя, может, меньше.

Меня убила эта новость. Я рассчитывала минимум на месяц.

— Этого не может быть. Лекарство… Что-нибудь.

— Иногда всех наших усилий может быть недостаточно.

— Я в это не верю. Ведь наверняка можно что-то сделать, что угодно.

— Послушай. Даже если мы найдем противоядие, организм слишком разрушен. Оно просто не поможет. Ребенок стал ее убийцей.

— Не смейте так говорить! Не смейте!

Никогда не страдала истериками, считая слезы неконструктивным, глупым занятием. Да, иногда они были очень полезны, но сидеть и жалеть себя… Это удел слабых, сильный стену головой будет бить в надежде, что когда-нибудь она треснет. Но сейчас у меня этих самых сил не осталось. Ноги перестали держать, и я сползла на пол, а слезы брызнули из глаз.

— Должно быть что-то, должно, должно, — я подтянула ноги к груди и зашептала как мантру, как какое-то чертово заклинание, — Должно, хоть что-то…

— Не изводи себя. Даже если бы у нас была возможность и время — противоядия нет. Есть ингредиенты, на которые мы разобрали яд. Яр узнал один из них. Одно из растений, которые росли только в Триноне. Как дерево расмен.

— Если есть это дерево, то может, есть и то растение? Где-нибудь, — с надеждой спросила я.

— Прости. Но вместе с твоей страной и побратимами погибло множество растений, животных, деревьев. Целая культура, целый мир уникальной флоры и фауны. Вероятно, именно на это отравитель и рассчитывал, что мы поймем, и ты, в отчаянной попытке спасти подругу, захочешь открыть врата и вернуться в прошлое. И вижу, ты бы так и сделала.

— Мне нужно время. Дайте мне его. Хоть чуть-чуть. Пожалуйста.

— Аура, это безумие.

— Может быть.

— Даже если бы я мог, источник не настолько силен. Здесь нужны все пять стихий.

Я вскинулась. Камень. Тот самый, который я забрала у ведьмы, тот самый камень, который похитил Асир. Почему нет? Возможность. Вот только его Яр забрал.

Я резко поднялась и смахнула остатки слез. Нет. Мила не умрет. Не сегодня и не завтра. Если понадобится, я поборюсь даже со смертью.

Глава 5

Теперь я понимала, о чем когда-то говорил Яр. По его словам, он отдал камень каким-то старейшинам. Зачем? Я не очень поняла. Но узнала одно. Без меня камень назад не вернуть. А значит, придется отправиться к ним, и как можно скорее. Вот только мне нужно поговорить с Рейвеном. Сегодня же. А еще Жанне показать рисунки Гвинервы. Азраэль рассказал, что Рейвен перевез их в хрустальный дворец, Эйнар, Макс и Регина пытаются в них разобраться, они даже Корина подключили. Что радует. Сестрам давно пора забыть старые обиды и встретиться. Сейчас они все были там. Но и свежий взгляд никогда не помешает.

Когда мы с Жанной вернулись в холл, Зак все еще сверлил Азраэля ненавидящим взглядом.

На подходе мы даже услышали обрывки фраз:

— Если бы не она, ты был бы трупом.

— Забавно, о тебе я думал то же.

— Ублюдок.

— Не могу не согласиться.

— Надеюсь, обмен любезностями закончен? — поспешила вмешаться я. Зак отступил. Азраэль тоже немного расслабился.

— Вы ведь не собирались здесь сейчас драться? — прошипела я своему уж слишком невозмутимому халфу.

— Ну что ты, милая. Драка? Разве это про меня? К тому же он дорог тебе. Значит, будет жить.

— Какое благородство, — хмыкнула я.

— Это просто прагматизм, ничего более. Просто не хочется еще четыре года объяснять тебе, что он сам напросился.

— Это ты шутишь сейчас так неудачно?

— Да какие уж тут шутки, — хмыкнул он и поспешил перевести тему, пока я окончательно не рассвирепела.

Очень вовремя, надо сказать.

— Ты готова?

— Как насчет дополнительного пассажира?

— Ты издеваешься, что ли?

— Вовсе нет.

— Я не тягловая кобыла, чтобы на мне проезжались все желающие.

— Это что, так сложно?

— Вообще-то да, милая. Перемещения здесь и в Адеоне совершенно разные вещи.

— Но со слиянием твоя сила должна была увеличиться.

— Да, но резервы не бесконечны. Я сегодня два раза перемещался. Еще одно, да еще и с двумя, надолго лишит сил.

— Думаешь, я бы попросила тебя хоть о чем-то, если бы не было острой необходимости?

— Ах, какое великое одолжение вы сделали! Мне ноги целовать тебе за эту возможность?

— Да что на тебя нашло вообще?

— Ничего.

Я удивилась. Не ожидала такой странной реакции. И что с ним такое?

Впрочем, сейчас у меня не было ни сил, ни желания это выяснять. Мне нужно было поговорить с Заком, а потом все.

— Что? — странно, но даже сейчас мы понимали друг друга с полуслова. Одного взгляда хватило, чтобы он оставил Жанну на мгновение и, обойдя по дуге Азраэля, перешел ко мне.

— Помнишь нашу последнюю практику с Гааром?

Он уцепился за, казалось, невинную фразу и начал распутывать клубок истины, которую я хотела скрыть.

— Помню.

— Мне нужна карта. Справишься?

Он удивился. Больше, чем хотел. Схватил меня за руку и покачал головой. «Это безумие» — читалось в его глазах.

А то я не знаю. Но ради Милы…

— Справишься? — снова повторила я.

— Ты сумасшедшая, знаешь?

— Еще более сумасшедшая, чем тебе кажется, — ответила я и поцеловала в щеку, — Отпустишь Жанну ненадолго? Ей надо проветриться.

— С этим? — насторожился друг.

— Прости, что не сказала.

— Правильно сделала, — признался он, — Я бы убил его еще до слияния. По крайней мере, попытался бы.

— Знаю.

— Когда тебе нужна карта?

— Вчера, — ответила я.

— Хорошо. Тут помощь Майка не помешает. Даже хорошо, что ты заберешь Жанну ненадолго. Она отвлечется. А то вся эта ситуация…

— Здорово напрягает, — продолжила я.

— Да. Она почему-то винит себя.

— Мы, девушки, такие — любим обвинять себя во всех смертных грехах.

— Ладно, идите уже. А то не отпущу ведь, — проговорил Зак.

— Кстати, вы жениться-то когда будете?

— Эх, сказал бы — после тебя, только пока дождешься — состаришься.

— Очень смешно, — надулась я. Еще один юморист нашелся.

Мы попрощались. Я обещала Яру, что встречусь с ним завтра утром уже в Мории. Почему там? Спросила. А он загадочно промолчал. Ему тоже не мешало бы отвлечься и уйти подальше от Лестара. Король сейчас был отличным объектом для выплескивания гнева и боли. И ничем хорошим бы это не кончилось, ни для кого. Впрочем, Яр держался значительно лучше, но каждый раз, сталкиваясь с Лестаром, тело начинало дрожать в неконтролируемом желании перекинуться. А уж зверь бы вдоволь насладился, разрывая горло ненавистного ему человека, который не просто отнял у него любимую, но его плод медленно ее убивал. Сейчас он ненавидел их обоих. С Акроном я тоже немного поговорила. Сейчас он не мог находиться в Адеоне. Я тогда не поняла его, а он ответил, что пойму. Да. Уж лучше бы не понимала. И вообще не возвращалась в Адеон сейчас. Может, тогда бы мне не было так невыносимо.

* * *

Он сидел над бумагами и не видел ни строчки. Просто расплывалось все. Еще утром ему доложили, что Азраэль покинул Адеон. Легко было догадаться, куда он отправился. Но к обеду тот вернулся. Посетил даже очередное собрание совета. И все время пытался поймать взгляд повелителя, а тот отводил. Он просто не мог взглянуть на брата, который давно перестал им быть и увидеть в его глазах… Любое чувство, от торжества до жалости. Всему есть предел. Даже решимости. Поэтому он позволил себе лишь на мгновение прикоснуться к разуму Азраэля, чтобы просто убедиться. По крайней мере, так он себя убеждал. Она была жива. В относительном порядке. Это главное. А с остальным он смирится. Например, с навязчивыми фантазиями брата, от которых невозможно отделаться. Сейчас, в тишине своего кабинета, он представил в этих украденных фантазиях себя. Своих же воспоминаний касаться не мог. Не выдержал бы. Поэтому запер их где-то в глубине сердца, так глубоко, чтобы самому о них почти забыть. Почти. Например, о ее запахе, о волосах, о бархате кожи, о взгляде, полном страсти и желания, такого сильного, что становилось почти невыносимо. Он почувствовал ее даже прежде, чем она появилась во дворце. Просто понял, что придет, что их ждет не простой разговор. Да, необходимый им обоим, но способный разрушить все до основания. А он даже не был уверен, что хватит сил. Хватило. Когда она вошла, он мог посмотреть на нее почти равнодушно. Спрятаться за маской повелителя, которую она так ненавидела. Не ради себя, ради нее.

— Привет, — проговорила она. Видел по глазам, что боится, но отвечать не спешил, — Я… не думала, что будет так тяжело. Ты… такой чужой.

— Тебе так кажется?

— А разве это не так?

Он промолчал.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь.

— Я, как и ты, не знаю, о чем. Ты была права, когда говорила, что другая, что изменилась. Я не предполагал, что настолько.

Ему не надо было читать мысли, чтобы понять, что ей больно сейчас. Все отражалось в глазах. Каждое его слово, все, что сказал и еще собирался.

— Я не знаю тебя теперешнюю. Не уверен, что хочу знать.

Это было сродни пощечине. Но лучше сразу.

— И что? Это конец? Ты не хочешь больше бороться? Бороться за нас?

— С кем? С тобой? Я мог бы бороться хоть со всем миром, но это твоя природа.

Она всегда была упряма, вот и сейчас не верит, пытается бороться со всем миром, даже с ним, но сейчас у него был способ заставить ее понять и принять все это. В маленькой, неприметной коробочке на столе. Он просто открыл ее и заговорил уже более уверенно. До этого момента ему не хватало решимости, он еще сомневался, но теперь… Назад пути уже не было.

— Ты дал обещание, — со слезами в голосе прошептала она.

На секунду он поколебался, захотелось послать все к черту, всю свою решимость, все планы, но…

— Обещания для того и нужны, чтобы их нарушать. Разве ты не знала?

* * *

Азраэль очень удачно нас перенес, прямо в зал для переговоров, где Корин, Эльвира, Регина и Макс о чем-то ожесточенно спорили. Еще чуть-чуть и что-нибудь обязательно взорвется. Наше появление немного разрядило обстановку, но недостаточно, чтобы меня не попытались задержать.

— Аура, какой сюрприз, не чаял увидеть тебя воочию, — съехидничал Макс.

— И я вам тоже очень рада. Вы теперь предпочитаете строить планы на виду у всех? — не осталась в долгу я.

— Я рад тебя видеть девочка, — он подошел и обнял, и мне совсем расхотелось обижаться. Эльвира нахмурилась от моего не слишком презентабельного вида, но кто мне действительно был искренне рад, так это Регина, которая обняла, искренне улыбнулась и задала простой вопрос, растрогавший до слез:

— Ты в порядке? Помощь нужна?

Я покачала головой.

— Нет, все хорошо. Мне нужно идти.

Меня отпустили и понимающе похлопали по руке. Вот только сбежать не удалось. Азраэль перехватил на выходе, вгляделся в глаза и устало проговорил:

— К нему побежала? Этого я и боялся.

— Перестань, пожалуйста.

— Тебе будет больно. Не знаю, радоваться или огорчаться. Не были бы связаны, я бы был даже благодарен. А так…

— О чем ты говоришь, вообще? — не выдержала я.

— Просто знай, стоит только позвать, и я приду.

Я ничегошеньки не поняла. Вырвала руку и побежала. Потому что хотела этого больше всего на свете. Увидеть и понять, что для него ничего не изменилось. На пороге затормозила и испугалась. А что, если нет? И сердце так неприятно сжалось в этот момент. Но я решила тогда, что обещание, наше свечение, то, что даже слияние не заставило снять кольцо, чего-то да стоит. Жаль, что я тогда ошибалась. И для него это не стоило ничего.

Он устал. Не спит, наверное. Совсем не спит. О чем думает? Но в глазах не было ничего из того, что я так боялась увидеть. Вот только и того, что хотела, не видела.

— Привет.

Глупое слово. А что еще можно сказать?

— Я… не думала, что будет так тяжело. Ты… — черт, как же трудно объяснить, что чувствуешь, особенно, когда на тебя смотрят так, словно ты никто, — Такой чужой.

— Тебе так кажется?

— А разве это не так?

Хотела бы я, чтобы опроверг все мои переживания, встал из-за своего проклятого стола и просто обнял. И я бы поняла тогда, что все будет хорошо.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь.

— Я, как и ты, не знаю, о чем. Ты была права, когда говорила, что другая, что изменилась. Я не предполагал, что настолько.

Как же так? Он словно воплощал сейчас все мои самые потаенные страхи, убивая меня по капле, и даже яда не потребовалось. Просто слова.

— Я не знаю тебя теперешнюю. Не уверен, что хочу знать.

Мне показалось. Нет, мне просто показалось. И больно стало. Азраэль был прав.

— И что? Это конец? Ты не хочешь больше бороться? Бороться за нас?

— С кем? С тобой? Я мог бы бороться хоть со всем миром, но это твоя природа.

Какая чушь. Он не может в это верить. Ведь я здесь. Ну, посмотри же! Я здесь, с тобой. Жду и люблю тебя по-прежнему. Не разрушай все, ну пожалуйста, не убивай.

— Ты дал обещание.

Это был последний аргумент. Последняя надежда, которая рухнула, едва он продолжил.

— Обещания для того и нужны, чтобы их нарушать. Разве ты не знала?

— Нет. Этой простой истине меня не научили.

Надо же. А мне казалось, что дерзить я разучилась.

— Я не чудовище, Аура. Просто понимаю и принимаю реальность.

— И что же это за реальность такая? Просвети меня.

Он наконец поднялся. Подошел ко мне, вот только не чувствовалось в нем ничего. Даже его прикосновения были пустыми и холодными, как лед, а от поцелуя… мне стало больно. Не в душе, она, казалось, разорвалась от отчаяния — а физически. Мне стало больно, словно на губах содрали кожу. Отшатнулась. Коснулась губ, нет. Все в порядке. И в полном шоке уставилась на него.

— Что это такое?

— Твоя природа.

— О чем ты говоришь? Мне больно тебя целовать.

— Да. Я знаю.

Ненавижу, когда он говорит так, словно приговор зачитывает. А именно так и было сейчас.

— Это ненормально.

— Это то, что ты чувствуешь сейчас. Посмотри.

Он протянул руку, просто коснулся лица, провел пальцем, а у меня на щеке кровавый след образовался.

— Как такое возможно? У Гвинервы не было.

— Гвинерва не была Леер. Она не принадлежала к королевской династии, не была носителем света, Аура. И никакая магия здесь ни при чем. Просто твоему телу неприятны мои прикосновения.

Хуже всего было не то, что я понимала — он прав, а то, как просто и равнодушно он это говорил. Словно ему все равно. Словно он уже смирился с тем, что потерял меня. И не перестал при этом жить, дышать, улыбаться.

— Может, еще скажешь, что это к лучшему?

Не сказал. Промолчал, как всегда.

Захотелось сбежать. Сейчас что-то плохое происходило. Непоправимое. Но еще непоправимее станет, если я уйду. И мы оба это поняли.

— Кольцо все еще не снимается? — как-то обреченно спросил он.

— Нет.

— Скоро снимешь.

— А ты словно этого и ждешь. Словно хочешь, чтобы я бросилась в объятия Азраэля. Или этого хочет кто-то другой? Например, тот, кто смотрит на меня сейчас.

И тогда я поняла. Просто пришло на ум, и я сказала.

— Я ведь никогда не была достаточно хороша для тебя. Всегда позади, всегда недостаточно сильна, умна, красива. Всего лишь тень.

— Давай, скажи это.

— Ты не хочешь бороться. Или считаешь, что это не стоит того. Что мы не стоим этого? А есть ли эти мы? Это не я, это ты убиваешь нас.

— Ты правильно сказала. Я не уверен, что это стоит того.

Я ударила его. Руку обожгло болью, но эта боль не сравнится с той, которую он причинил моему сердцу. В который раз. Ну почему я раз за разом наступаю на одни и те же грабли, бьюсь головой о стену и только лоб расшибаю! Все. Хватит. Если он сдался, если не хочет меня больше, зачем тогда все? Эти игры в жениха и невесту, эти планы и мечты. Да и не важно, кто отец этих деток из будущего. Все так сильно разрушено… Что я не представляю, как может все поправиться. Да и нужно ли это?

И тогда случилось то, чего мы оба не ожидали. Я потянула за кольцо и сняла его. А потом заплакала. Это был конец.

Оно так и осталось там вместе с одеждой и эльфийскими сапожками и уже не моим анваром, а душа в виде красивого серебряного феникса устремилась ввысь, прямо к солнцу.

* * *

Азраэль совсем не хотел отпускать Ауру. В какие бы игры его брат ни играл, а ей будет больно. Значит, больно и ему. Они оба пока еще не научились закрываться друг от друга. Ее щиты скрывали многое, но и того, что просачивалось, хватало. Ее упрямая вера в то, что она любит Рейвена… Но именно так и есть. Упрямая вера, за которую она хватается в отчаянной попытке сохранить остатки прежнего мира. Вот только того, прежнего мира больше нет, и стоит ей отпустить, как он расползется, словно кружево. Достаточно порваться одной нитке, и все изделие рассыплется.

Нет, он не пошел за ней. Остался наблюдать. Картинки, которые были повсюду, мало интересовали, хотя некоторые из них были достаточно занятными. Например, крайний рисунок. На котором, Аура, как живая сидела на утесе фениксов, и подставляла лицо солнечным лучикам. Ее глаза были закрыты, а вся поза умиротворенной, полной спокойной расслабленности. И она даже не замечала нависшей над ней тени, несущей угрозу. Неведомый враг, которому ничего не стоит столкнуть ее в пропасть.

Внезапно рука дрогнула, а грудь пронзила боль, не его — ее. Он дернулся, обеспечив себе ненужное внимание, бросил листок на стол и с глухим проклятием исчез в воронке портала, чтобы через секунду оказаться в кабинете повелителя. Хватило секунды, чтобы оценить обстановку. Они не просто поссорились.

— Твою мать… Нет, я подозревал, что ты больной, но чтобы настолько!

Азраэль уставился на брата и усмехнулся даже. Сплошной контроль и равнодушие. Его посетило ощущение дежавю. Словно отца увидел или его отражение.

— Ты должен радоваться. Она свободна.

— Если ты настолько глуп, чтобы отпустить ее, это еще не значит, что она свободна. Дурак. Если бы у меня была хоть часть ее чувств к тебе, никогда бы не позволил уйти.

— В тебе проснулось благородство? — на идеальном лице появилось любопытство или его намек, но Азраэль не был даже уверен, что ему действительно интересно.

— Нет. Я не страдаю подобной глупостью. Но природа побратима не позволяет быть эгоистом. До слияния я был бы счастлив, сейчас — думаю о том, что она где-то там, одна и без защиты. В прошлый раз она парила в образе феникса почти неделю. Кто знает, сколько ей понадобится времени на этот раз?

— Разве это не твоя работа — защитить ее? Так защищай.

— Знаешь, а я не верю в то, что тебе все равно. И отпустил ты ее не просто так. Думаешь, простит?

— Думаю, мои чувства не должны тебя волновать.

— И что? Хватит сил наблюдать, как я постепенно проникаю в ее сердце? Это уже происходит. А ты ускоряешь процесс.

— Если ты сделаешь ее счастливой, для меня будет достаточно.

— Да ты не больной, ты благородный принц. Вот только раньше за тобой подобного великодушия не наблюдалось.

— Уходи.

— Хм, да уж. Мне страшно подумать, что когда-то я был таким, как ты. А теперь все наоборот. Ты — это я, а у меня есть она. Только я, в отличие от тебя, никому не позволю ее отобрать. Даже ей самой. Всего тебе недоброго, братец. Наслаждайся свободой.

Повелитель усмехнулся, когда Азраэль растворился в пространстве. Поднял одежду, сжал в руке кольцо и положил в открытую коробку на столе. Затем закрыл ее и взял в руки. Вот и все. Игра началась. Осталась только самая малость — поговорить с тем, кто все это затеял.

* * *

Жанна рассматривала рисунки, сделанные настоящим мастером. Картинки на них были словно живые. Регент, бывший ведущий и магиана Регина, так похожая на свою сестру, выдохлись, перестали спорить и разошлись по своим делам. С ней поздоровались, поговорили о Миле, но всерьез никто не принял. Она не обиделась. Понимала. Кто она такая по сравнению с ними? Всего лишь человек, и ни капли магии. Зато ее одну оставили, и она смогла наконец получить в полное свое распоряжение рисунки. Расположилась на полу, вглядывалась в каждый, сортировала на группы. И выделяла сейчас только одну. Аура. Ребенок, подросток, девушка, женщина. Множество образов, некоторые картинки были до того непонятны, что она начинала нервничать. И прежде чем понять всю суть, провела там несколько часов. Ноги затекли. Она встала, походила по залу, присела и снова поднялась, а потом посмотрела на картинки и поняла. Словно током пронзило. Просто заметила переходы из двух картин, находящихся рядом. Они были связаны почти незаметной, едва уловимой нитью. Она и сама бы не поняла, если бы издалека не посмотрела. А потом начала собирать эти непонятные картинки, как пазл в одну большую. И чем больше она складывала, тем меньше понимала. Пока, наконец, не сложила все до конца. И сердце испуганно сжалось.

Жанна обернулась к двери, убедилась, что никого нет, и смяла листы. Если бы была возможность, уничтожила бы их, но боялась, что поймет. Тот, кого никому бы и не пришло в голову подозревать.

— О, всевидящая, — прошептала она, а руки покрылись липким потом.

— Всегда знал, что некоторые люди очень сообразительны, но в вас, признаюсь, я такого не замечал.

Она вздрогнула. Обернулась. Дверь по-прежнему была закрыта, но для повелителя Адеона двери никогда не были помехой.

— Вы…

— Тшш. Вы очень талантливая девушка, Жанна Эвердин, но иногда наши таланты заводят нас совсем не туда.

Жанна заворожено смотрела, как он подходит, не в силах даже взгляд отвести или позвать на помощь.

— Вы…

— Собрали картинку, — улыбнулся он, а ей почудился оскал зверя, — Занятный пазл получился. И мы ведь с вами никому не скажем о том, что вы увидели?

Она кивнула. Боялась очень. Она и раньше его присутствие едва терпела, а сейчас и вовсе боялась. Иррациональный страх слабого перед сильным. И, увидев эту картину, она поняла — теперь он способен на все.

— Скажите, леди Эвердин, вы хорошо рассмотрели пазл?

— Да.

— Тогда вот вам еще одна загадка: чем эта картинка отличается от этой?

Повелитель взмахнул рукой и несколько десятков картинок сложились вместе в рисунок, который она уже видела, и второй, который не успела собрать. Они были похожи, почти идентичны. Линии, мазки, краски. А потом ее кольнуло.

— Это…

— Надеюсь, эта встреча останется между нами, — серьезно проговорил повелитель.

Она кивнула, посмотрев на него уже совсем другими глазами.

— Она любит вас, вы знаете? — рискнула сказать она, когда он собрался уходить, — Я видела их вместе. Да, они побратимы, да, кажется, что созданы друг для друга, может, он и правда ее судьба. Вот только Аура никогда не следовала намеченному пути, всегда сопротивлялась, боролась со всеми и всем. Потому что это ее природа. И она знает, чего хочет. Пусть сейчас и сбита с толку, и запуталась. Но она знает.

— И чего же она хочет? — неожиданно спросил он.

— А чего хотят все женщины? Дом, семью, взаимную любовь. Вопрос в том, способны ли вы ей это дать?

Он не ответил, впрочем, она и не ждала.

— У вас ведь есть план, как все это исправить? — спросила она и обернулась даже, а повелителя уже не было. Секунду она еще смотрела на две почти идентичных, но несущих абсолютно разный смысл картины, и смешала их. Она увидела, точнее, он позволил ей увидеть и понять. Это его игра. Не ее. И даже не Ауры. А значит, вмешиваться не стоит. Слишком высоки ставки. Не просто жизнь последней из рода Леер, а судьба целого мира. И в этой игре большинству героев осталась лишь роль наблюдателей.

Глава 6

Спускаясь по ступенькам, ведущим в темноту, Илана не ощущала страха. Лишь предвкушение. Ей обещали развлечение, особый приз. Вот только она не ожидала, что такой. В комнате для допросов, с приглушенным светом, прямо в центре комнаты на цепях был подвешен человек. Его голова свешивалась на грудь, а светлые волосы, которые сейчас больше отдавали ржавчиной, как по виду, так и по запаху, закрывали пол лица. Очевидно, он был без сознания. Но грузный мужчина, дознаватель, быстро привел в чувство, окатив ледяной водой из ведра. Мужчина мгновенно проснулся, закашлялся, поднял взгляд и уставился прямо на нее. Илану пронзил острый импульс узнавания. Да. Она знала этого человека в той, другой жизни. Когда еще была невинной и чистой. Сейчас от той девушки, которую он поил первым в ее жизни алкоголем, осталась только оболочка, а внутри, что-то мерзкое и родное говорило, что так будет даже интересней. Она поверила.

Она провела в этом помещении, полным запаха боли и страдания почти час. И наслаждалась этим часом. Потому что он молчал. Глаза говорили о многом, но голос… За все то время, что она провела с ним, он не проронил ни слова. И только на выходе, он задал вопрос своим красивым, чуть с хрипотцой, голосом:

— Как ты можешь служить тем, кто убил твою семью?

Она улыбнулась и в упор посмотрела на него.

— Это не они убили их. Наместник Свера, советники, все те, кто сбежал, оставив отца одного, зная, что Аделар погибнет, а они смогут насладиться последствиями.

Она приблизилась, погладила его по лицу, коснулась губ, обвела их пальцем.

— Я тоже буду наслаждаться последствиями, когда они сотрут с лица земли Свер.

— Мне жаль тебя. Это путь в бездну.

— Я уже там, — ответила Илана, ничуть не обидевшись на его слова. Ей даже понравилась его стойкость. Потому, что это значит, что она придет снова завтра и послезавтра. И будет чувствовать хоть что-то, чем разъедающую внутренности пустоту. Только нужно запретить дознавателям трогать пленника. Эту привилегию она возьмет на себя и будет сдирать с него кожу, лоскут за лоскутом, и упиваться его криками, словно изысканной музыкой.

Но ее планам не суждено было сбыться. В тот же вечер к ней пришла Гвинерва и велела отправляться в Велес, где ее должен был встретить союзник, на вопрос «зачем» никто не ответил, чем вызвал острый приступ злости. Она сдержалась, но так хотелось выплеснуть хоть на кого-то весь свой гнев. Девушка не понимала, чего от нее хотят. Казалось, совет и сам не понимал. Не успела приехать, как ее тут же телепортом отправили в Велес. Зачем? Именно там она встретила барона Акмара, который не так давно уже оказывался на ее пути, вот только тогда он был врагом, сейчас почти другом. Он взял над ней шефство, даже Велес показал, познакомил с королем и с министрами, с главой департамента ищеек, господином Вельгором, который смотрел на нее без выражения, но так цепко, словно в душе копался. И то, что увидел, ему не понравилось. А она? Устала. И не спала ночами. Не могла. Ей было плохо. Сила буквально рвалась наружу. Эмоции, в основном гнев и ярость, она копила их несколько дней, не давая выхода, а сейчас не могла справиться. Это раздирало изнутри. Когда стало невыносимо, застонала. Попыталась сбросить хоть часть, а вместо этого выплеснула все, без остатка. Кто-то закричал на улице, во дворце поднялась паника, а ей страшно было выйти и увидеть то, что натворила.

Ей все казалось, что вот сейчас откроется дверь, и ее арестуют. Применять магию на территории другого государства, сильного государства, было настоящим безумием. Но ее поражало не это, а то, что барон и прочие советники Легории знали о ее нестабильности. Знали и все равно потащили в Велес. Напрашивался тот же вопрос — зачем? А вот ответ не порадовал ни капли. Она оружие. Смертоносное. В чем все жители Велеса могли убедиться.

Утром барон пришел, сияющий, как никогда. Смотрел на нее с искренним восхищением, а ее передергивало всякий раз, когда она сталкивалась с ним взглядом.

— Ну, и скольких я убила? — хмуро спросила она, натягивая перчатки.

— Успокойтесь, дорогая. Сегодня никто не умер, — все с той же победной улыбкой ответил барон.

Да уж, на этот раз она никого не убила, только все растения и деревья в радиусе нескольких миль. Страшный выжженный круг, в центре которого находился дворец, поражал воображение. И вселял дикий ужас. Во всех. Но это не стало самой обсуждаемой новостью дня. К обеду весь город гудел, словно улей, обсуждая нападение безликих на Морию.

Барон Акмар сопровождал ее на обеде, когда короля Велеса застигла эта новость. Он изменился в лице, извинился и поспешно покинул зал, а вслед за ним и все его советники. А барон решил насладиться обедом до конца и попробовал все блюда, что были на столе.

— Почему Мория? — спросила Илана, пытаясь хотя бы с помощью вина заглушить тот страх, что плескался в душе. Не потому, что чувствовала сожаление, нет, ее естество буквально вопило об опасности, о том, что это все ловушка, вот только для кого? Для нее или для кого-то другого?

— Король Лестар слаб. А в песках есть то, что нам нужно, — пояснил барон и наполнил ее бокал.

— Что же это?

— Часть прежнего мира. Побратимы.

— И чем они могут помешать?

— Они несут свет. А значит — угроза для тьмы.

— И когда вы хотите начать вторжение?

— Милая, оно уже началось. Довольно давно. Последние четыре острова уже наши. Остались три. И слабый, как никогда, король Лестар. Легкая победа.

— А союзники?

— Сейчас у каждого из них достаточно своих неприятностей, чтобы еще заниматься и союзом. Игра началась, девочка, игра началась.

В тот день седьмой остров был сметен с лица земли. А армия безликих возросла на несколько десятков тысяч. Шестой и пятый были не настолько прогнившими, поэтому многие погибли, другие ушли в пустыню, но суть осталась той же. Четыре острова были уничтожены. Лестар в срочном порядке вернулся в Моравию, ища союзников. Но Велес и Эльнис оказались в трудном положении из-за конфликта с эльфами. Те обвинили магов в запретном колдовстве на их территории. Свер не мог присоединиться из-за отсутствия лидера. Прежний наместник не хотел войны, новый пытался донести до жителей, что война неизбежна. И два лагеря никак не могли договориться, в результате тянули время.

Что бы Илана ни думала, а тьма выбрала крайне удачный момент, чтобы напасть. И девушка подозревала, что катализатором и удачным поводом стало отравление принцессы Элиани. Убить одним ударом двух зайцев. Тот, кто это все затеял, настоящий гений.

— А я? Зачем здесь я?

— Велес очень неудобный, как союзник, так и противник. То и дело норовит соскочить с крючка. Сегодняшняя демонстрация позволит нам убедить наших друзей повременить с принятием решения. Пусть разбираются с эльфами.

— Конфликт с ними вы тоже подстроили?

— То ли еще будет, дорогая моя, то ли еще будет.

— И долго еще нам здесь торчать?

— Не терпится вернуться в пыточные? — догадался барон, — Поверьте, дорогая, вы еще успеете на свое представление. И ваш лакомый кусок останется нетронутым, уж мы позаботимся об этом.

— Вы так говорите, словно я вернусь в Легорию не скоро, — подозрительно проговорила девушка и подняла взгляд. Одна из служанок в упор смотрела на нее. И взгляд этот ей очень не понравился.

— Все может быть, моя дорогая, все может быть.

Илана поежилась, встала, извинилась и, только когда оказалась в своей комнате, наконец, смогла расслабиться. Непонятное предчувствие не давало покоя. Словно даже союзники, которым почти доверяла, готовили ей ловушку, использовали втемную, а ей надоело быть пешкой в их игре. Ну уж нет. Больше она не станет слепо доверяться ни друзьям, ни врагам. Она сама решит, что ей делать дальше. Потому что иногда даже оружие обретает право голоса, каким бы смертоносным оно ни было.

* * *

— Ты… ты… — у Алиссии даже не было слов. Брат даже не счел нужным извиниться. Она хотела накричать на него, высказать все, о чем думает, но увидела Нила, и слова застряли в горле, — Ты нашел его?

— Не тот Нил, — ответил брат.

— А…

— Не время сейчас спорить.

Девушка кивнула, соглашаясь, и уставилась на мужчину. Надо же. Никогда не думала, что увидит дядю Нила таким. Он всегда такой серьезный, с вечными своими нравоучениями. Туда не ходи, это не делай, а тут словно другой человек. Улыбается, как мальчишка, и немного ошарашен, как и она.

— Привет… э… дядя Нил.

— А можно без дяди?

— Да уж. Непростая ситуация.

— Не полезла бы во все это, было бы просто, — хмыкнул брат и протянул кружку с пахучей жидкостью, — Держи. Горло не будет так сильно саднить.

— Благодарить не буду, — буркнула девушка и осушила кружку. Закашлялась так, что слезы из глаз брызнули, а когда проморгалась, потрясенно на окно уставилась. Гар среагировал мгновенно. Резко развернулся и направил на источник волнения сестры арбалет. А потом резко опустил.

— Какого…

На подоконнике, прямо за окном сидел феникс. Серебристый феникс-побратим. И смотрел прямо на него своим серым глазом.

— Мама, — прошептала девушка. Подорвалась к окну, но Гар остановил одним жестом руки. Нельзя. Она понимала.

А Гар открыл окно, впуская птицу. Правда, феникс не спешил перемещаться в комнату и все пальцы искусал.

— Ничего себе птичка. Кого-то мне напоминает, — удивленно проговорил Нил.

— Это мама, — пояснила девушка.

— Очевидно, это ее раннее обращение.

— Да, папа говорил, что поначалу она совсем не контролировала это. Ее сущность просто брала верх и она превращалась в феникса.

— Надолго? — спросил Нил, попытался погладить птицу и стал новым искусанным, — Ай. Вот же… Больно, между прочим.

— Пока не поймет, как обратно превратиться.

— Гар, мы не можем ее бросить.

— Знаю, — ответил парень на умоляющий взгляд сестры и сформировал большую клетку. Очень большую. Чтобы, если она обернется в ней, ничего не стесняло. А вот загнать туда упрямую птицу не получалось. Тогда Алисия натянула перчатки, чтобы не дай Всевидящая, не навредить и протянула руку.

— Успокойся. Все хорошо. Тебя никто не тронет. Тшш. Ты очень красивая птица. Очень хорошая. Посмотри, какие перышки, так и серебрятся. Иди сюда, иди же.

К всеобщему удивлению, птица послушалась и охотно пересела на руку девушке. А когда оказалась в клетке, обиженно зашелестела крыльями.

— Прости, но это для твоего же блага, — виновато выдохнула она, закрыла клетку и повернулась к брату, — Ну, и что дальше?

— А дальше мы займемся делом, — ответил он и накинул на клетку покрывало.

— Она что, попугай, по-твоему? — разозлилась Алисия, и сдернула покрывало.

— Нет, но и лишние свидетели мне не нужны, — хмыкнул он и отобрал покрывало.

— А может, ты ее порошочком своим? А что? У тебя мастерски получается.

— Если бы знал, как на нее это подействует, применил бы.

— Ты сейчас так папу напоминаешь.

— А ты одну из своих истеричных подружек.

— Да, я истеричка. Пусть, но не бесчувственный чурбан, как ты. Иди, решай свои срочные дела, а я с мамой останусь.

— Как хочешь, — окончательно разозлился брат и ушел, громко хлопнув дверью. Нил последовал за ним.

— Идиот. Иногда я просто его не выношу, — пожаловалась девушка и села прямо на пол, вплотную приблизившись к клетке, — Всегда командует, распоряжается. Нет, как будущий правитель он идеален. Недаром дядя считает совершенным наследником, а я иногда замечаю, что он словно и не чувствует ничего. Вроде здесь, живет, говорит, мыслит. А чувства так далеко внутрь загнал, что страшно становится. Нельзя же без чувств. Я другая. Слишком импульсивная. Хочется верить, что в тебя. Ладно. Тебе действительно не стоит все это слушать.

Она поднялась, отряхнула руки и улыбнулась.

— Спокойной ночи, мама.

— И тебе сладких снов, доченька, — ответила девушка, теперь уже девушка в клетке.

* * *

Зак прибыл в Велес через портал. Но едва отдышался, заметил двух ищеек в штатском. Охрана или тюремщики? Решил не выяснять. Окольными путями направился на одну из явочных квартир, которые использовал Тор. Послал весточку Майку по проверенному каналу связи и принялся ждать. Недолго. Вечером в дверь постучали. Он открыл, но увидел совсем не того, кого ожидал.

— Арнор? — удивился он, но старого друга в комнату пропустил. Тот возмужал, изменился, посуровел. Но они все изменились. Это время.

— Привет. Не ожидал?

— Да в общем-то, нет.

— Майк не придет. Он как появился — в оборот взяли. Недобрые здесь дела творятся. Опасные. Вельгора два часа назад сняли.

— В каком это смысле?

— А в прямом. Приказ короля. И Эльвира очень вовремя в Адеон отправилась. На нее приказ пришел. Пока об аресте.

— Это кто же так расстарался?

— А угадай с трех раз. Что? Ни одной идеи? Твой старый друг, некромант Кир.

— Зачем ему это? Он не враг.

— А я сейчас не знаю, кто враг, а кто друг. Только Киру и правда незачем, а та гнида, которая всю эту воду замутила, там. Совсем рядом с королем. И дергает за ниточки. Некто барон Акмар, знаешь такого?

— Наслышан. Чего ему в Велесе-то понадобилось?

— А кто его знает? Мы пытались нарыть хоть что-то стоящее, но он скользкий, как уж. Сейчас здесь страшные дела творятся, темные. Барон не один по Велесу разгуливает. И ничего не боится.

— И кто же с ним?

— Девчонка. Говорят, наследница Легории, только какая она наследница? Больше на запуганного воробья похожа, но при всем этом ни один маг с ней рядом находиться не может. Говорят, от нее смертью несет за километр.

А это дело уже не для департамента. Но вполне Тору подойдет.

— Я отошел от дел.

— Да знаю я, — махнул рукой старый приятель, — Только все серьезно, Зак. Даже не представляешь насколько.

— Это твое предложение или за кого-то говоришь?

— Мы всего лишь пешки. Ты, я, да и большинство людей вокруг. Им нужна война, Зак. Не удивлюсь, если объединятся с безликими.

— Против кого?

— Мория — лакомый кусок, но Эления жирнее будет.

— Это когда же наше правительство успело так прогнить?

— Да не вчера, уж точно. Их пока только одно удерживает. Тонкая нить.

— Что за нить?

— Последняя из рода Леер. Петрис, когда из эльфийских земель вернулся, намекнул о ее связи с синим князем. Это чего-то да стоит. Против первородных даже у альянса нет шансов. А вот если ее убрать…

— Заказ поступил?

— В Велесе сейчас ей лучше не объявляться. И вообще — затаиться на время.

— Ага, так она меня и послушает, — задумчиво проговорил Зак.

— Послушает или нет, а заказ не вчера пришел. И не только из Велеса. Многие гильдии если не взялись, то очень скоро возьмутся.

— Даже рискуя нарваться на гнев Адеона?

— А наемникам на политику плевать. Зато куш очень лакомый.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы и внукам хватило.

— Откуда заказ?

— А ты не поверишь, из Адеона. И не поверишь от кого?

— Удиви меня.

— От повелителя.

— Да не может быть.

— Ага. Я тоже так думал. А потом перепроверил и не раз. Это либо сам он, либо кто-то из самого близкого окружения. Так что, не так уж и нужна птичка своему жениху.

— Да. Над этим стоит подумать.

— Ты подумай. А с Майком придется повременить. Его очень круто в оборот взяли. Нам помощь нужна. Помощь Тора. Эту гниду надо убрать. Слишком сильно он подмял под себя власть.

— И слишком быстро.

— Вот это-то и пугает. Месяц назад о нем и слышать не слышали, а сегодня он один из ближайших советников. И власти у него хоть отбавляй.

— Я подумаю.

— Да уж, подумай. Но недолго. Самое позднее, завтра порталы закроют. Из города выбраться не удастся.

— Понятно, — ответил Зак. Проводил друга до двери и быстро покидал свои вещи в рюкзак. Оставаться здесь небезопасно. Ни Заку, ни Тору. Да и подумать надо. Обо всем. Что за девчонка с бароном? Илана? Применили совершенное оружие? Запугали, или поманили косточкой перед правителями? И то, и другое ставит Морию и Элению в невыгодное положение. Может, и правда вернуть Тора? Одно, последнее дело. Вот только он обещал Жанне, что никаких дел больше не будет. С него хватит. Однако наши желания и планы кого-то сверху не всегда совпадают. И вскоре он в этом убедился.

* * *

Велес был на грани. Кругом шептались о заговоре, о скорой войне, о безликих, которых еще не было, но виденных то здесь, то там. В городе ввели чрезвычайное положение. Кадеты патрулировали улицы, потому что паника неизбежно вызывает недовольства и волнения. Никогда еще Велес не был так близок к войне. Королевские министры вели странную политику и снимали всех, кто был не согласен. Границы закрывались, не отвечая даже на просьбы соседей. А Зак ждал. Уже два дня он следил за бароном и его пассией, с которой был достаточно близко знаком. Пока издалека. Ее слишком хорошо охраняли. Не просто наемники, маги.

Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, королю посоветовали устроить бал в честь новых друзей. Все зарядились этой идеей, разослали приглашения и, казалось, город действительно понемногу начал успокаиваться. Но внутри все бурлило. Ремесленники не верили в благополучный исход, слуги, низшие сословия и те, кто выходил на улицы по ночам, не верили россказням высшего света. Их необходимо было успокоить. Тогда в город вернулся Тор. Небольшая плата за свободу друга.

— И долго это будет продолжаться? — спросил Майк, наблюдая, как маги восстанавливают королевский парк. Вернуть ему прежний облик было нереально, но создать видимость, своеобразную иллюзию было возможно.

— Понятия не имею.

— Я отправил Ясми в Свер. Там безопаснее.

— Не уверен, что есть хоть одно место, где сейчас безопасно.

— На что надеется Акмар?

— А мне кажется, ни на что. Знаешь, он словно играет. Красуется перед всем миром своим приобретением, чтобы отвлечь.

— От чего?

— От самого главного.

— И что же это главное?

— Пока не знаю. Но очень хочу выяснить, поможешь?

— Не вопрос. Что я должен сделать?

— Мне надо поговорить с девочкой. Несколько минут. Хотя бы понять, насколько все запущено.

— Не вопрос, а потом?

— А потом ты будешь нужен мне еще в одном деле, — ответил Зак и отвернулся.

Майк сработал как надо.

Вечером после бала он и Арнор, который очень мастерски сумел удержаться на грани опалы, помогли ему пробраться во дворец. Он не ожидал, что все будет так просто. В какой-то момент Илана оказалась без присмотра и сама пошла к нему в руки. В зале было жарко, а на балконе зимняя прохлада приятно остужала кожу. Он хотел выйти из темноты, подойти к девчонке, но не успел. На ее пути оказалась женщина.

— Что вам нужно? — в панике спросила девушка, а женщина вытащила кинжал, но нападать не спешила.

— Вы Леер?

— Кто вы?

— Мы не причиним вреда, мы пришли помочь, — проговорила женщина и приблизилась к девушке.

Внезапно ее отбросило на несколько метров. Женщина ударилась о стену и сползла на пол. А Илана в полном шоке уставилась на свои руки. Она не применяла магию, вообще ничего не делала. И такая отдача. Надо было бежать, и как можно скорее, вот только двери в зал оказались заблокированными, и она в ловушке.

А позади возник новый человек. Она отшатнулась, когда тот бросился, но не на нее, а к женщине. Проверил пульс, заметно расслабился, а потом повернулся к ней, и Илана поняла, что он вовсе не человек. Его вертикальные глаза мерцали в темноте, а когти на руках заметно удлинились, но он все еще сдерживался.

— Отпустите меня, — попросила она и поморщилась от того жалобного писка, который вырвался из горла.

Полузверь обошел ее по кругу, примеряясь, а потом напал.

Зак хотел помочь. Но его остановили. Кто-то приставил нож к горлу. Он мог легко избавиться от противника, отвести удар, но голос нападавшего заставил послать к черту все его планы.

— Не дергайся.

— Рокси? Какого…

Ответа он не дождался, зато получил глухой удар по голове. Сквозь туман боли он слышал отголоски, чьи-то шаги, голоса, слова. А утром он очнулся в камере.

Глава 7

— Выпустишь?

— Э… да, конечно, — ответила девушка и бросилась к клетке. Замок щелкнул, и я оказалась свободной. Вот только мой не совсем одетый вид немного смущал, да еще буквально завороженный взгляд девушки.

— Ты такая… такая…

— Одежда бы мне не помешала, — перебила я.

— Точно, — согласилась девушка и улыбнулась моей улыбкой. Вот теперь я совсем перестала сомневаться, что она — моя дочь. А девушка время зря не теряла, кинулась к сумке, вытащила штаны и рубашку, вот только я снова осталась без сапог. Эх, с этими моими переходами никаких средств не хватит. Да уж, я всерьез рискую стать одной из тех девиц, которые тратят непомерные суммы на наряды.

— Ты, наверное, голодная, — заметила девушка.

— Есть немного, — согласилась я. Точнее, очень голодная. Просто корову готова съесть целиком и не прожевывая.

— Держи, — она снова порылась в сумке и достала пару бутербродов. Отказываться не стала. Я не дура, хотя в последнее время начала сомневаться в своем умственном благополучии.

— Я… ты…

Она так и не успела сформировать мысль во что-то более существенное, дверь открылась и на пороге возник парень. Мой сын, кажется. Судя по виду, он пребывал в глубочайшем шоке, что не удивительно, учитывая то, что я все еще стояла в чем мать родила. Благо волосы у меня длинные, а в руках как раз были переданные девушкой тряпки.

— Гар, а где?..

— Она обернулась? — глухо проговорил он и грозно посмотрел на девушку, — Что успела наговорить?

— Ничего. Я…

Пока они играли в гляделки, я натянула рубашку. А мальчик не промах, уже решил снова сбежать. Вот только кто ему даст? Не на этот раз.

— Так, ладно. Идем, — скомандовал парень.

— Ага, сейчас, — ответила за девушку я.

— Мама, нет! — почему-то в ужасе закричал он и бросился ко мне, в надежде перехватить руку, которую я протянула к девушке. На ее лице читался тот же ужас, но было уже поздно, и что бы их так ни напугало, это произошло. Я схватила ее за руку, и… ничего не случилось. Молнии не ударили, меня не убило и даже не поранило. Девушка с минуту разглядывала руку, а потом бросилась ко мне. Обняла так, что все косточки хрустнули. Ох, и сильная же моя дочка.

— А это логично, — хмыкнул парень, — Только почему папа не сказал?

— Ты правда в порядке? Тебе не больно? — зашептала девушка.

— Больно, — прохрипела я в ответ и меня тут же отпустили, тревожно вглядываясь в глаза. Ну, как устоять перед таким убитым выражением лица, — Воздуха не хватало. Теперь нормально. Ух. Заставили же вы меня побегать. Нет-нет! — Я преградила путь парню. Поняла по взгляду, что хотел сделать. Не на ту нарвался, мальчишка.

— Никакого подпространства. Иначе вспомню все родительские приемы и выпорю.

— Мама! — возмутился парень.

— Мы взрослые. Поздно воспитывать, — поддакнула сестричка.

— Зато с мамой по душам поговорить никогда не поздно. Неужели не хочется?

— Ууу… Видишь, Гар, она такая же, как папа. Умеет слабые стороны найти.

— А ты надеялась на кого-то более…

— Кстати, о папе, — вмешалась в их странную беседу я, — Как он?

Хотелось спросить: «Кто он?», но я не решилась.

— Лучше, чем было, но хуже, чем могло бы быть, — туманно ответил парень. Что-то в нем есть такое знакомое. Вот только от кого?

— Гар — это значит…

— Эдгар. Ты назвала его в честь отца, а меня хотели назвать Лили, но в нашей семье уже была одна Лили, поэтому назвали Алисия. Или просто Лис.

— Потому что рыжая?

Что-то у меня с реакцией не очень стало. Слова понимаю, а вот со смыслом беда.

— Потому что хитрая, — усмехнулась девушка, — Я любила в детстве убегать из замка, так, что даже стражи не могли найти часами. Обманывала даже их.

— Да и сейчас не особо изменилась, — поддакнул парень. Сын. Дааа. Мне долго придется к этому привыкать. Ум за разум заходит.

— Только папа меня всегда и находил.

— Потому что каким бы путем ты ни шла, всегда к обрыву фениксов приходила.

— Я верила, что один из них — мама, и просто не помнит нас. Затерялась в своей второй сущности, — грустно ответила она.

Значит, меня с ними не было или не будет? О, как все сложно.

— А ваш отец, он…

— Все еще любит тебя.

Это радует или нет?

— И все так же…

Я замолчала. Детишки тоже смотрели с легким недоумением. Ну, как у них спросить, кто их папочка? Они решат, что их мать была совсем того, раз в своих мужчинах разобраться не может. Я и так о себе не слишком хорошего мнения, не хватало еще в глазах детей опуститься. Ладно, пойдем другим путем.

— А что за бабушка вас сюда отправила? Все ваши бабушки давно похоронены.

— Это сложно, — ответил за сестру Гар.

— Ничего, я открыта для новых горизонтов.

— Мам, понимаешь… — начала Лис, а я перебила. Ну не могу слышать, как меня такие великовозрастные детки мамой зовут. Передергивает каждый раз.

— Так, давайте договоримся, вы зовете меня Аура, и мы на время забываем о том безобразии, что здесь творится. Договорились?

— Да, — немного смущенно, немного обиженно ответила девушка.

— Что вы здесь забыли?

— Это не важно.

— Это очень важно. Вы меняете будущее. Как вы попали сюда?

Промолчали. А парень так вообще упрямо поджал губы, что здорово злило.

— Так, детки. Мне надоели эти тайны, секреты и пришельцы из будущего. Вы мне скажете все. И прямо сейчас.

— Ты не понимаешь…

— Я жду.

А детишки снова заиграли в гляделки между собой. Я секунд тридцать пялилась на их переглядывания, а потом дошло. Эти двое ментально общаются сейчас. Интересно, а я смогу подключиться. Все-таки одна кровь и все такое. Сосредоточилась, прислушалась и уловила отголоски.

«Не смей».

«Нет, я скажу».

«Я сказал — молчи».

«Ты всегда так, мне рот затыкаешь. Это же мама, она имеет право знать».

«Изменишь будущее».

«Ну и пусть. Если бы могла, сказала бы ей, что через шесть лет…»

«Тихо. Кажется, она нас слушает».

Эх, раскусили, замолчали и укоризненно воззрились, причем оба. А нечего запрещенными приемами пользоваться, тем более в присутствии универсала.

— Так, ладно. Колоться, как я поняла, вы не собираетесь. Но на один вопрос я хочу услышать ответ сейчас. И, если понадобится, я его из вас силой вырву.

— О тете Миле? — догадался парень, — В том будущем она жива и здорова.

— Но…

— Но кто-то меняет наше будущее именно здесь, в прошлом, — ответила за брата Алисия, — Мы думали — из-за Нила. Никому нельзя находиться в одном и том же времени одновременно. Будут последствия.

— Во всем должен быть баланс, — продолжил Гар, — Иначе мир начнет меняться в худшую сторону.

— Но если бы не Нил, ни меня, ни тем более вас не было бы.

— И мы не умаляем его заслуг, но и оставаться здесь ему опасно. Для всех.

— И как вы намерены его забрать?

— Через врата.

— Которые закрыты.

— Сейчас да.

— Значит, их откроют?

Видимо этот вопрос был из ряда запретных. Хорошо.

— Вы сказали, что кто-то меняет прошлое. Это Нил?

— Нет, есть кто-то еще.

— Путешественник во времени?

— Не обязательно. Достаточно просто знать.

Странно, но последняя фраза мальчика зацепилась в сознании. Я нахмурилась, заходила по комнате, пытаясь понять, что в этой невинной фразе так меня насторожило. Но в голову так ничего и не пришло.

— И что дальше?

— Ничего. Мы заберем Нила с собой, когда откроются врата.

— Пожалуйста, — взмолилась девушка и даже за руки меня схватила, — Не вмешивайся. Это наше дело. Пожалуйста.

Да я и не собиралась. У меня сейчас столько проблем, что если появятся новые, я просто не выдержу. И так на грани.

— Ладно. Вмешиваться не буду. Довольны?

Кивнули, заулыбались, расслабились. Эх, дети. Просто дети, возомнившие себя взрослыми. И я такая же. А они ничего так. Умненькие, красивые, сильные. И как могли у такой непутевой девицы, как я, появиться? А вот имя отца не давало покоя или скорее, чем больше вглядывалась, тем больше понимала. Не нужно мне это имя. Потому что давно его знаю, только сомневалась почему-то. Я и сейчас сомневаюсь, особенно после того ужасного разговора, но… Кольца больше нет, а тоска в душе осталась. Вот такая я неправильная.

С детишками мы договорились разойтись утром. Не уходить же на ночь глядя. Тем более Яр должен меня где-то найти, так почему не здесь? Когда-то он говорил, что стоит только позвать — и придет. Я и позвала, глядя в окно. Несколько раз даже, при этом чувствовала себя такой дурой. Стою у окна, вглядываюсь в темноту и зову, совершенно не веря, что меня услышат. А потом решила — если не услышит, буду сама выбираться. Он не уйдет далеко от Милы сейчас, только при острой необходимости.

* * *

Жанна очнулась от запаха гари и поняла, что комната горит, и дверь уже полыхает. Она закашлялась, прижала ткань одеяла ко рту, но стало только хуже. Усугубляло ситуацию то, что в комнате не было окна, но была ванная. Она кинулась туда, заперла дверь и пустила воду из крана. Взятое с собой одеяло как раз подошло, чтобы заткнуть промежуток между дверью и полом. Теперь она уже не видела огонь, разгорающийся где-то там, в комнате, и почти не ощущала дымного запаха. Она все никак не могла поверить, что кто-то решился на поджог, в том, что это не случайность, сомнений не было. И единственная цель поджигателя — картины, которые она рискнула перенести в свою комнату. Сейчас огонь сжигал единственные улики, которые могли бы привести их всех к предателю. А в том, что поджог совершил именно он, сомнений не возникало.

Пожар очень быстро обнаружили и ликвидировали. Ноэль, Акрон, Регина, Макс, Эльвира и даже сам повелитель стояли посредине забрызганной пеной и полной копоти комнаты, которая с утра казалась ей довольно просторной, а сейчас слишком маленькой для такой толпы.

— Не могу поверить, все сгорело! — причитала Эльвира. Ноэль занялся рукой Жанны, которая немного пострадала от огня, и на коже вздулись водяные пузыри, но она не замечала ни боли, ни других людей. И пристально смотрела на повелителя. Он был сосредоточен и казался таким же удивленным, как и все, но едва заметное качание головой и острый, мимолетный взгляд, который он бросил на нее и тут же отвел, заставил проглотить рвущиеся наружу вопросы и сосредоточиться на своей ране.

— Как это случилось?

— Наверное, Жанна забыла свечу на столе, — задумчиво проговорила Регина.

Девушка хотела возмутиться, но повелитель снова посмотрел на нее и покачал головой. Она вздохнула, потерла уже зажившую руку и пробормотала:

— Простите, может, я действительно забыла о мерах безопасности.

— Значит, все потеряно?

— Я попытаюсь восстановить хотя бы часть по памяти, — проговорила девушка.

— Не стоит, — отозвался повелитель, — Эти картины всего лишь часть безумного мира, созданного болезнью моей матери. Ее бредовые фантазии.

— Но там было много стоящего, — не согласилась девушка.

— Всего лишь бумага. Я распоряжусь, чтобы вам выделили новую комнату.

— Благодарю вас.

— Я сама о ней позабочусь, — вмешалась Регина и потянула Жанну за собой, — Дорогая, думаю, тебе сегодня стоит переночевать у меня.

Через минуту все разошлись, оставив повелителя, Акрона и Ноэля одних.

— Это ведь была не свеча? — спросил Акрон, прекрасно понимая, что случайности давно переросли в закономерности.

— Нет, — согласился повелитель и поднял один из рисунков, почти не тронутый огнем. На нем была Аура, стоящая полубоком у окна. А за окном тьма. Красивый рисунок, немного грустный. Он сложил его вчетверо и положил во внутренний карман.

— Он очень рискует.

— Возможно.

— Ты ведь уже предугадал его следующий шаг?

— Браслет. Теперь он придет за браслетом. Или пошлет одну из своих марионеток.

— А Жанна? Думаешь, ей безопасно оставаться здесь?

— Пока да. Но, Рон, последи за ней несколько дней. Ее оговорка о рисунках может дорого ей стоить. Предатель может решить, что ее знания опасны.

— Думаешь, рискнет?

— Не знаю. С ним никогда нельзя быть уверенным.

— А что с Аурой?

— А что с Аурой? — не понял повелитель.

— Как долго ты собираешься изображать перед всеми, что она тебе безразлична?

— Столько, сколько потребуется, — ответил мужчина и растворился в пространстве.

Акрон устало покачал головой. Рейвен не изменился. Сейчас он ставит долг, политику, страну выше своего счастья. И совсем забыл, ради чего он все это делает. Но однажды можно оглянуться и не увидеть позади ничего. Ни любви, ни друзей, ни сил жить дальше. Это опасный и заранее определенный путь. Путь одиночества. И если в ближайшее время что-то не изменится, он пересечет точку невозврата, и потеряет ее навсегда. И некого будет в этом винить кроме себя самого.

* * *

Ночь оказалась очень длинной, а я никак не могла заснуть. Просто сидела на полу, облокотившись спиной о кровать, где мирно спала моя… Алиссия, и думала. Ни о чем и обо всем. О том, что у девушки здоровый, крепкий сон, о том, что делать дальше не только в плане спасения жизни Милы, но и со своей тоже. Ведь в ней ничего не осталось по сути. Я много лет цеплялась за свою любовь к Рейвену, словно за спасительный якорь. За кольцо, которое, как какой-то индикатор, определяло мои чувства, а сейчас его не было. Непривычно очень. Мне то и дело хотелось натянуть перчатки или перевернуть кольцо внутрь ладони, чтобы никто не заметил красного камня, иногда сияющего огненными всполохами. Сейчас его отсутствие тоже навязывало мне ответ. Я сняла — значит, разлюбила. Вот только был и другой.

Рейвен говорил когда-то, что кольцо можно снять в двух случаях: если я разлюблю и если оба захотим разойтись. Именно это сейчас и случилось. А любовь осталась. Странно, но сейчас, без кольца, я была уверена в этом как никогда. Возможно, именно кольцо не давало мне увидеть всю картину со столь четкой ясностью. Азраэль… Я люблю его. Возможно, если бы не было гибели моих близких, если бы он не убил их… я бы рискнула. А может, и нет. К чему гадать сейчас, что было бы, а что не было. Мне хорошо с ним, тепло, уютно, правильно. Вот только…

Алиссия пошевелилась на кровати, сбив меня с мысли. И я переключилась на другую. Илана. Моя основная головная боль. То, что она сделала с мятежниками, лишило иллюзий. Девочка, у которой появилась магия. Откуда? Гаар говорил, что это возможно только при сильном эмоциональном потрясении или страхе. Вот только, что это за стихия такая, способная уничтожить сотни человек одним выбросом? Сила духа? Его обратная сторона? Это как мой свет. Он разрушает все, кроме живых существ, а здесь, все остается не тронутым, а живые умирают. Интересно, а меня эта обратная сторона способна уничтожить?

— Почему ты не спишь? — рыжеволосая головка свесилась с кровати. В темноте я очень хорошо видела ее лицо. Немного сияющее, как у всех адеонцев.

— Не могу. Слишком много мыслей.

— Тогда и я не буду спать.

— Чтобы составить мне компанию?

— Что-то вроде того. Когда мне еще представится такая возможность?

— Ты хочешь что-то спросить?

— У меня много вопросов.

— Задавай. Если смогу, отвечу, но с одним условием. Вопрос за вопрос, ответ за ответ.

— Игра?

— Это твой первый вопрос?

— Вот уж нет. Я не собираюсь тратить свой вопрос на такую глупость. Итак… погоди, а кто первый?

— Предоставлю эту честь тебе.

— Ладно. Мой первый вопрос… тебе бывает страшно?

— Конечно. Бесстрашных людей не бывает.

— А вот и нет. Бывает. Папа.

— Твой папа, конечно, сильный, но и у него есть страхи.

— Например?

— Потерять вас. Уверена, он очень вас любит.

— Я знаю, — согласилась девушка, — Но ты дала неполный ответ.

— Точно. Чего я боюсь? Многого. Мышей, холода, одиночества, что не успею спасти Милу, что потеряю близких людей, что мое решение погубит мир. Достаточно?

— У нас во дворце, есть твой портрет. По правде, их много, но я часами могу сидеть у одного, где ты совсем молодая. Моложе, чем сейчас. Папа говорит, что встретил тебя именно той, странной и неуклюжей, но внутренняя сила несгибаемого человека тогда уже ощущалась.

— Ему видней, — улыбнулась я.

— Иногда, я представляла себя тобой. О твоих подвигах ходят легенды.

— Подвигах? — удивилась я, — Только не говори, что я какой-то там герой.

— Для нас да.

— Так, понятно. Теперь моя очередь.

— Хорошо, только я не смогу ответить на все вопросы. Ты ведь понимаешь…

— Успокойся. Я и сама не жажду узнать, когда и как умру. К тому же, я уже столько раз избегала смерти, что может, повезет и на этот раз. А вопрос следующий: откуда у тебя мой Сапфир?

— Ты подарила, — с готовностью ответила девушка.

— Но он живой?

— Да. Атами Лееров никогда не умирают. Это как память, как свет, который ты вселяешь в чужие сердца. К тому же я — частичка тебя. Анвары просто не знали об этом. Они ведь остаются анварами, пока не найдут семью. А передать атами по наследству никто из них так и не догадался.

— Значит, если отдать нож сыну, то он будет жить?

— Да. И даже служить не хуже собственного. Это и странно, и закономерно. Теперь моя очередь. Как тебе Гар?

— Слишком похож на отца, — почти не думая, ответила я и сама подивилась. А ведь так и есть, — Подозреваю, что с девушками у него серьезные проблемы. Они его любят, а он позволяет любить.

— Будем надеяться, что он такой же однолюб, как и все в семье Адер.

— О, никто и не сомневается. После истории с дядей Эйнаром все просто ждут не дождутся, когда наступит этот момент.

— А что там с дядей Эйнаром?

— Это и есть твой вопрос?

— Вообще-то я другой хотела задать, но… пускай. Это вопрос.

— Тогда приготовься слушать, как нашего дядюшку в буквальном смысле скрутила в бараний рог одна юная девушка-побратим.

— Постой, его побратим?

— Да. Это было забавно. Ее Лена зовут. Моя подруга, кстати. Мы с девчонками чуть животы не надорвали, наблюдая по утрам за его поникшей физиономией. Так ему и надо. А то десять любовниц — уже перебор.

— Десять? А когда-то семь было. Растет?

— Наглеет. Ничего, недолго ему еще бегать осталось.

— Двадцать лет?

— Пару дней. Ой…

— Вопрос из серии запретных?

— Не говори Гару.

— Это останется нашей тайной, — клятвенно пообещала я. Как-то незаметно игра переросла в ночь откровений. Я чуть лучше узнала о себе и своих детях, они обо мне. Хорошая была ночь. Спокойная и такая нужная в данный момент моей жизни, — Так чья очередь задавать вопросы?

— Не помню, — ответила девушка и рассмеялась, — Давай ты.

— Хорошо. Почему Гар так испугался, когда я до тебя дотронулась? Надеюсь, этот вопрос не из серии запретных?

— Нет.

Вот только по ее виду можно было сказать об обратном.

— Если не хочешь, не отвечай.

— Да нет. Это не секрет. Все дело в даре. Он у меня… своеобразный. Если кто-то пытается дотронуться до меня против воли, то… возникает что-то вроде импульса, и человек падает от боли.

— Защитный щит?

— Скорее проклятье.

— Но иногда можно проклятье обернуть себе на пользу и превратить в достоинство. Я тоже когда-то ненавидела свой дар. Боялась его, но один хороший человек показал, что все не так уж и плохо. Главное, под каким углом посмотреть.

— Этот человек — директор Гаар?

— Да. Самый лучший учитель на свете.

— А это правда, что когда-то он был влюблен в тебя?

— Это твой вопрос?

— Да. Я пыталась выяснить у тети Милы, но она говорит, что я маленькая для таких разговоров.

— Может, она права?

— И ты туда же, — скривилась девушка, — Между прочим, я уже целовалась.

— Да, и с кем? Или это секрет?

— С Заком, вот.

— Фу, да он же тебе в отцы годится. И как только Жанна позволила? Или у вас так нравы изменились?

— Ты за кого меня принимаешь? Чтобы я к женатому мужчине… и дядя Зак старый. И вообще, я не его имела в виду.

— Значит, сынок постарался? Эх, была бы там с вами, кое-кому надрала бы уши.

— Успокойся, мне не понравилось.

— Утешила, — фыркнула я.

— И вообще, я это на спор сделала.

— Ладно, оставим интимные подробности.

— Да не было никаких подробностей.

— Не хочу ничего знать.

— Ага, а сама-то не такой была, что ли?

— С Заком я не целовалась.

— Да, зато с кое-кем другим…

Алиссия разозлилась, а я вдруг услышала скрип досок в коридоре. Едва уловимый. Не будь побратимом, не услышала бы. Резко схватила девушку за руку и дернула на себя.

* * *

Это не было сверхзадачей. Тюрьмы в Легории не так уж хорошо охранялись. Да и план был довольно прост. Мятежники были согласны помочь. Они даже беспроигрышную стратегию разработали. Но не учли одного. Когда ты за кем-то наблюдаешь, всегда существует возможность, что кто-то наблюдает за тобой. Люди в Легории относились очень настороженно к чужим. Особенно к магам. Гар не мог этого предвидеть. Он до последнего не мог понять, почему ему позволили зайти так далеко, а когда осознал, было поздно. Нет, их не схватили, но в своей слепой уверенности, что все предусмотрел, он пропустил сигналы, легкие намеки.

Необычная нервозность служанки, слишком спокойный взгляд конюха на улице, и тишина в квартале, где они снимали комнату. И, вытаскивая Нила, он, наконец, понял, что упускал все это время. Рванул назад, боясь не успеть, а в итоге опоздал. Комната была пуста, как и клетка. Лишь только разбросанные повсюду вещи и два трупа. Безликие. Нил оказался рядом, схватил за ворот и вытащил из комнаты. Потому что парень был просто не в состоянии идти. Его задачей с самого детства было забота о младшей сестре. Это была работа, цель, основной приоритет. И он не справился. Более того, подверг опасности не только сестру, но и маму. Двух людей, которых любил больше всего на свете. Что он за сын такой? Что за брат?

— Эй, Гар, очнись, наконец. Потом займешься самобичеванием, нам сейчас бежать надо.

— Это была ловушка, все это время, — простонал парень.

— Безликие мертвы, а значит они не у них.

— Ты не понимаешь, если с ней, с ними что-то случится…

— Кончайте уже спорить, — прохрипел второй Нил, — Скоро этих хватятся, и нам не поздоровится.

Но Гар не слушал. Ему нужно было понять. Это было просто — коснуться мира, попросить показать. И мир откликнулся.

— Они живы.

— Это радует.

— Только следы кто-то умело затер. Знакомые символы, — он коснулся надписей на полу. Нахмурился, а потом воскликнул, — Бездна. Они идут в Морию. Мы снова изменили будущее.

— И что теперь?

— Не знаю, но ничего хорошего.

Глава 8

— Что?

Теперь и Лис услышала тихий шорох за дверью. Застыла.

— Гар?

— Не похоже.

Я помогла натянуть сапоги, а Сапфира взяла себе. Мой-то вообще непонятно где сейчас, да и Грегор не ближе. Одна надежда на магию. А потом я почувствовала запах гнили, и внутренности скрутило в тугой узел. Безликие. Сколько?

— В подпространство уйти сможешь? — одними губами спросила я.

Она поняла и отрицательно покачала головой. Жаль. Тогда остается окно. Будем надеяться, что никто снаружи не стоит и окно не сторожит. Надо же, нехило зарифмовала. Это от нервов.

Лис вылезла первой, зацепилась штаниной за торчащий гвоздь и едва не рухнула на землю, что привлекло внимание. Дверь буквально слетела с петель, а в нос ударил этот невыносимый запах, который так ненавидела. Обернулась, загородила девочку собой и настороженно замерла. С этими существами шутки плохи. Один, два — еще ничего. А вот три — уже много для меня одной. На счастье, их было только двое. Вот только где гарантия, что снаружи не дежурит еще десяток?

Нападать не спешила. Эти в капюшонах тоже. Они не способны бояться, но не лишены осторожности. Пока не определят, насколько я сильный противник, связываться не станут. О, определили, отступили, а потом одновременно напали. Щит отразил первичную атаку. Второй дожидаться не стала и метнула нож в горло безликому. Попала, заставила отступить ненадолго и занялась вторым. Била магией, уже не опасаясь, что кто-то увидит. Здесь либо я, либо меня. Третьего не дано.

Я почти достала его, ослабила настолько, что упал, но тут активизировался второй, достал атами и бросил на пол. Но тут вмешалась девчонка. Бросилась на первого, позволив мне добить второго, вот только ее опыта не хватило для полноценной схватки. Ударил, опрокинув на пол, навис над ней, собираясь выпить жизнь и даже пущенный по телу импульс ее щита не смог остановить. Она испугалась, я даже с другой стороны комнаты чувствовала этот страх, парализующий мышцы. И она проиграла. Но на то и нужны, тьфу ты, матери, чтобы защищать своих детишек от любой беды, даже от собственных страхов. Мне хватило нескольких секунд, чтобы оторвать ему голову.

— Живая?

— Кажется, — прохрипела девушка, вытирая лицо от черной жижи, что брызнула на нее.

— Зачем полезла?

— А разве я не помогла?

— Помогла. Но я бы справилась.

И не успела я это сказать, как в проеме двери появились новые действующие лица.

— Дядя Эйнар?

— Яр?

— Уходим, живо. Ваше светопреставление привлекло слишком много любопытных, — проговорил Эйн, хватая Лисин рюкзак.

— Черт, через дверь нельзя, — ответил Яр, наблюдая за лестницей в коридор.

— Через окно?

— Нет, через крышу.

Первой выбралась Лиса, за ней Эйнар и я, Яр замыкал. На выходе он кинул что-то в глубину комнаты, а мы перебрались на крышу и побежали так быстро, как только могли. Вот только мои босые ноги здорово меня тормозили.

Тогда Эйнар остановился, вытянул что-то из своего рюкзака и протянул мне.

— Мои эльфийские сапожки, — неверяще прошептала. И поняла, что Эйнар оказался здесь не просто так.

— Он послал?

— Сейчас не время, — бросил Эйнар и отвернулся. Я согласилась. Натянула сапоги и перепрыгнула на следующую крышу.

* * *

Через границу мы перебрались на удивление быстро. К сапожкам Эйнар еще и плащ прихватил, с подкладкой из меха туров, правда, пришлось его Лисе одолжить, а самой довольствоваться курткой. Яр был сосредоточен, как никогда, а Эйнар хмурился. Ему не давал покоя невольный окрик девочки и слово дядя. А я объяснять не собиралась. Вопросов о том, зачем и почему его послали, больше не задавала. Захочет, ответит. Да и больше была занята выслеживанием патрулей. Мы с Яром безошибочно определяли запах гнили и вовремя уводили группу от преследования. На границе не обошлось без столкновения. Не безликие, отступники. Но здесь уже первую скрипку играли мужчины, а нам осталось только наблюдать. Алиссия на удивление спокойно воспринимала эти убийства, для столь юной девушки. Да, в бою, но все равно это смерть, и грязь, и чужая боль. Когда заикнулась об этом, она только фыркнула и поведала мне, что с самого детства тайком пробиралась в «зал трех мечей» смотреть на отбор. Ту его часть, что не показывали восторженным зрителям. И Гар частенько был в роли экзаменатора.

Эйнара этот ее рассказ вогнал в ступор, он даже обернулся ко мне, чтобы задать неудобный вопрос.

— Не спрашивай. Сама не понимаю, — отмахнулась я. Он промолчал, но по глазам видела, что не согласился. Сейчас промолчит, а потом допытываться будет, если не отвлечь чем-нибудь. Например, разговором о его неудобных вопросах.

— Как дела в Адеоне?

— Ты действительно хочешь знать? — хмыкнул друг.

— Не мешало бы быть в курсе.

— Какая часть тебя интересует?

— А все, что касается внешнего мира. Я так понимаю, вам сейчас несладко приходится.

— Есть немного. Безликие странно затаились.

— Затишье перед бурей?

— Есть такая мысль.

— Очень здравая, знаешь ли. А Эльнис?

— А что Эльнис? Все зависит от того, погибнет Мила или нет, и как скоро это произойдет.

— Значит, вы приняли выжидательную политику?

— Не мы. Он давно уже никого и ничего не слушает.

Да. Я заметила.

— А что по этому поводу думают Макс и Регина?

Но ответить он не успел, мы добрались до пустыни, а там уже стало не до разговоров.

И именно в пустыне я наконец поняла, кто такие пустынники.

* * *

Красивые огненные звери, свирепые, с огромными клыками и когтями, а глаза собачьи. Древние. И зверями их назвать было сложно. Магические существа, как фениксы, как вымершие единороги, как Олли. Их было трое. И трое всадников, которые помогли взобраться нам с Алисией на зверей и почти полететь. Меня пронзил настоящий восторг, как от полета, как от крыльев моего невыносимо упрямого анвара, как от обращения. Я не помнила себя, в виде птицы. Спрашивала об этом Яра, а он сказал, что это потому, что я больше человек, нежели побратим. Неправильный побратим. Почти уродец. Но сейчас мне не хотелось думать об этом, а просто наслаждаться тем самым ощущением свободы, которого не чувствовала уже очень давно. Алиссии тоже пришелся по душе ее зверь и всадник на нем, который уж слишком тесно и бережно ее к себе прижимал. Яр предпочел бежать сам, к тому же его зверь давно уже не гулял, а вот Эйнар кривился каждый раз, когда мы слишком высоко взлетали. Странно, никогда не замечала за ним страха перед полетами. Впрочем, в свое время он так же кривился от Олли. Может, это фобия? Надо будет спросить как-нибудь.

Оказавшись в сердце пустыни, мы замедлились. А потом и вовсе остановились. Я не поняла, почему мы стоим, а Яр лишь улыбнулся, глядя куда-то вдаль.

— Осталось еще немного, и мы будем на месте, — проговорил он и двинулся дальше уже в образе человека.

Мы с Алиссией пожали плечами, а Эйнар буквально свалился со своего огненного зверя.

— И ведь знал, что ничем хорошим это не кончится. И какого черта согласился? — бубнил он, растирая ноги.

— Что ты там стонешь?

— Ничего, я, между прочим, мужчина. Хотя сейчас, начинаю в этом сомневаться.

— Но они же ездят и не страдают, — указала я на всадников.

— Дорогая, они с детства к этому приучены. И, не удивлюсь, если у них есть специальные трусы…

— Избавь меня от подробностей, — перебила я.

— Да, тебе то волноваться не о чем. Вот ходит доказательство, что у вас с моим братом все в порядке. А я?

— Не волнуйся, дядюшка Эйнар, тебе тоже ничего не грозит. Как насчет четырех?

— Четырех чего?

— Дочерей, глупый, — улыбнулась Алиссия, коварненько так, и похлопала его по плечу.

— Что? И ни одного сына? — с надеждой спросил он, но девушка безжалостно разбила все его мечты.

— Нет, только дочери.

— Ты это серьезно? — шепотом переспросила я.

— Это кара, за бесчисленное число разбитых им сердец, — хмыкнула она, чтобы бедняга услышал, а потом понизила голос до шепота, — И я бы не сказала, что его четыре дочери не устраивают. Он будет замечательным отцом. И мужем.

— И встретит свою судьбу через несколько дней?

— Нет, судя по столь быстрому развитию событий, прямо завтра.

Мы прошли под палящим солнцем еще почти час, а потом остановились. Яр с сомнением посмотрел на нашу компанию и проговорил:

— Сейчас вы должны очистить голову от плохих мыслей. Думайте о самом светлом и добром, что только может прийти в голову.

— Я буду о тебе думать, — прошептала девушка.

— А я о тебе и вашем папе, — ответила я.

Яр первым сделал шаг. А я поняла, о чем он говорил в этот момент. Что-то в шаге от пустыни скрывалось за тонким пологом барьера. Я даже почти коснулась этого полога. Красивое, едва заметное мерцание. Мы одновременно сделали шаг и оказались в самом настоящем цветущем раю. Вдали были горы, гигантский водопад и долина, буквально утопающая в зелени.

— Как такое возможно?

— Сила камней. Тех самых, что мы собирали по всему свету. Это позволило создать защиту и этот отголосок нашей страны Тринон.

— Ты знала? — спросила я Алиссию.

— Нет. В моем времени побратимы основали свой Тринон в другом месте.

— И где же? Или этот вопрос из ряда запретных?

— Я не очень сильна в истории, — смутилась девушка.

— И кого это мне напоминает? — хмыкнул Эйнар.

— Кто бы говорил, папочка, — поддела я.

— Давайте поторопимся, — вмешался Яр, — Старейшины нас уже ждут.

Никогда не думала, что могу вот так сходу влюбиться в какое-то место. Оказалось — могу. Все здесь было настолько живым, свежим, сказочным каким-то, что захотелось остаться навсегда. И, судя по восторженному взгляду Эйнара, не мне одной. Здесь были и дома, простые, одноэтажные, максимально приближенные к природе, и я понимала сейчас почему. Природа так и манила отпустить себя на волю и откликнуться ее зову. Яр вот не выдержал, обратился и скрылся где-то в зарослях папоротника. Лес мало напоминал велесский, скорее тропики, пальмы, с раскидистыми лапами-листьями, много солнца, высокая трава и жара. Я даже рискнула сапоги скинуть и утонула в мягкой траве, которая совсем не колола ноги. А потом заметила глаза в кустах, рядом еще одни и еще. И я знала сейчас, что они не враждебны, что это не просто друзья, семья, которой у меня никогда не было. И пожалела, что не попала сюда раньше. И звери поняли, учуяли меня, но их очень насторожил Эйнар. Я даже почувствовала враждебность и даже страх. Они хотели, но боялись подойти.

— Здесь великолепно, — прошептала Лиса.

И я была полностью согласна.

— Добро пожаловать домой, последняя из рода Леер.

Мы обернулись и наткнулись на изучающий взгляд мужчины в балахоне до самых пят. Он походил на мудрого старца, но был ли мудрым на самом деле? Я не знала, но очень хотела выяснить.

— Я Лев, старейшина Солнечного города.

— Похоже, я в представлении не нуждаюсь.

— Мы ждали тебя много лет, — кивнул он, — И рады, что, наконец, нашли. А вот то, что с тобой анвар, может вызвать проблемы.

— Он еще и побратим, — не согласилась я.

— Преяр не может называться побратимом, — ответил старейшина и как-то сразу перестал нравиться.

— Тогда и мне здесь делать нечего. Ведь я тоже… в некотором роде преяр.

— Подождите, — забеспокоился старик, — Я совсем не это имел в виду. Но вы должны согласиться…

— Разве я вам что-то должна? — удивилась я, — И когда только успела? Признаюсь, меня поразило это место, чудесный мир, столько света, здесь даже воздух наполнен им. Я буду рада поговорить с вами, но и только.

— Да, вы больше принадлежите им, чем нам, — задумчиво ответил он.

— Я принадлежу только себе. Какие бы цели вы ни преследовали, вынуждена вас разочаровать. В политических интригах я не участвую. Не мой уровень.

— Никто и не заставляет. Что вы, мы просто рады, что наконец можем познакомиться с последней представительницей рода Леер. И ваш свет… он ослепляет. Позвольте, я провожу вас и лично устрою экскурсию по городу. Как видите, мы построили его недавно.

— Прямо на чужой земле.

— Пустыня никому не принадлежит, моя дорогая.

— Король Лестар вряд ли бы с вами согласился.

— Но он ведь ничего не узнает, — доверительно проговорил старик, взял меня под руку и повел куда-то в джунгли.

Шли мы недолго, а пришли в самый настоящий храм из белого камня.

— Анвар должен остаться здесь, — требовательно проговорил старейшина.

Я хотела возмутиться, но Эйнар отрицательно покачал головой. Пришлось покориться и ступить на порог храма.

Внутри было значительно прохладнее и пахло травами. Я различила лаванду и мяту, а еще терпкий запах череды и просто прелой травы. В самом основании храма, прямо в центре был постамент, что-то вроде алтаря. И именно на нем были камни, включая нужный мне. Рубин, лунный камень, изумруд и хрусталь, одна его половина. Всего четыре.

— Мне говорили, что камней должно быть семь.

— Все верно, — согласился старейшина, — Остался солнечный камень, алмаз и черный топаз.

— А откуда они взялись, эти самые камни?

— Защита Тринона. Тот, кто хотел уничтожить его, сначала украл камни.

— И этот купол вы создали всего из четырех камней?

— Да, а представьте теперь, что будет, если мы соберем все. Наш Тринон возродится.

— Ты это имела в виду, когда говорила о новом Триноне? — обратилась я к Алиссии.

— Я не преувеличивала, когда говорила, что ненавижу историю. Вот Гар бы рассказал все в подробностях, а я…

— Не переживай, — улыбнулась я, — Ты просто больше на меня похожа. Я тоже никогда не любила историю.

Лев с интересом слушал наш разговор, но так и не понял, кем мы друг другу приходимся. Он чувствовал в девушке кровь побратимов, и свечение Лееров, но не мог понять. Оно и к лучшему.

— Это все очень интересно, но зачем вы привели нас сюда?

— Потому что этот мир, этот город — ваше наследие, последняя из рода Леер.

— Поправка, не совсем последняя. И сдается мне, об этом вы тоже наслышаны.

— Да, — согласился Лев, — Удивительный поворот судьбы. Сегодня вечером будет совет, и мы решим, кто из вас станет нашей правительницей.

Если бы я сейчас ела, то непременно подавилась бы. Особенно потрясло это: «Мы решим». Забавно. Они меня совсем не знают. Ну что ж. Сегодня узнают.

Осталось только дождаться вечера, заодно и о камешке поговорим. Если получится, конечно.

* * *

— Я повторяю, к похищению вашей подопечной я не имею никакого отношения.

— Я — это кто? Тор или знаменитый велесский шпион Захари Эйвери?

— Не знал, что я так популярен.

— Очень скоро вам не захочется улыбаться.

— Одеколон смените, а то несет от вас сильнее, чем от неделями не мывшегося орка.

— Зак?!

Возмущение в лице Петриса заставило его проглотить очередную колкость, а так хотелось. Хотя, видеть брызгающего слюной Акмара было весьма забавно, но не настолько, чтобы забыть о том положении, в котором оказался. Арест был сомнителен и нежелателен, но пока терпим, хуже было то, что он невольно вмешался в планы Вельгора и Кира о нейтрализации девчонки. Они несколько недель выискивали способ признать ее нестабильной, что автоматически поставило бы ее вне закона. Еще одна подобная недавней вспышка, и даже безликие бы ее не спасли. Не на территории Велеса. Но похищение и его присутствие сбило все планы. Сейчас Легория с легкостью могла обвинить Велес в нарушении нейтралитета и похищении ее подданной. Конфликт, который не был на руку никому. Именно поэтому Акмару позволили участвовать в допросе Зака.

— Что вы делали во дворце? — спокойно продолжил Вельгор.

— Хотел поговорить с ней наедине.

— О чем?

— Как вам известно, именно я вывел ее тогда из Аделара. Поэтому нас можно было бы назвать хорошими знакомыми.

— Но…

— Но поговорить с ней не успел.

— Да что вы его слушаете! Это ты спланировал все это? — снова встрял барон.

— Зачем?

— Чтобы ты и твоя шайка преступников смогла убить девочку.

— Преступников? — заинтересовался Петрис, — Очень интересно. Если вы знаете о преступлении, то должны о нем доложить.

Зак узнал фирменный взгляд Петриса, который с легкостью загонял в угол даже самого уверенного в себе человека, вот и Акмар после такого не мог промолчать или что-то соврать, поэтому сказал правду:

— Начнем с иллюзиониста, который вне закона в некоторых странах, включая Велес, потом его подстилка, бывшая следователь Свера, как ее…

Зак дернулся, так и хотелось размазать эту тварь по стенке, но Петрис остановил одним лишь взглядом. Жаль. Он бы с радостью посмотрел, как барон захлебывается в собственной крови.

— А главная преступница, зачинщица всего этого — Рейна де Лир, которая выдает себя за последнюю из рода Леер.

— Интересно. Вы обвиняете невесту повелителя Адеона в организации похищения вашей подопечной?

Барон замялся, впрочем его тщеславие перевесило страх, и он надменно вскинул подбородок.

— Я не просто обвиняю, я знаю это. И ваша подружка свободна только потому, что все боятся связываться с адеонским зверем, но ходят слухи, что и его защита не бесконечна.

— Ваша тоже, — хмыкнул Зак и откинулся на спинку стула.

Акмар не стал дожидаться окончания этого фарса, прекрасно понимая, что никто мальчишку ни обвинять, ни сажать не будет, а очень бы хотелось. Но даже у его покровителей в этом вопросе были связаны руки. Поэтому он покинул департамент ищеек, где содержали Зака, крайне недовольный местным правительством. А вот Вельгор и Петрис не спешили расходиться.

— Что задумала мисс Роен?

— Спасти принцессу Элиани. Сейчас это ее главная цель.

— Как этому может помочь Илана Ферр?

— Никак. Аура не имеет отношения к ее похищению.

— Но ты знаешь, кто имеет?

— Я знаю, что Акмар не так уж и несчастен, потеряв свое идеальное оружие. Не знаете, почему?

Заку не нужен был даже ответ. Он все понял и так. И радости этот факт не внушал. Ему нужно было срочно попасть в Морию, связаться с мятежниками, остановить то, что должно было произойти или сейчас, или никогда, но получил запрет. Не от Вельгора и даже не Кира, а самого короля. И тогда понял, что даже там, на самом верху тьма нашла свою лазейку.

* * *

Побратимы жили в маленьких домиках у водопада. Минимум роскоши и максимум свободы. Я познакомилась почти со всеми. Стоило только Эйнару уйти на другой конец острова вместе с Яром, как нас с Алиссией окружили звери и люди, вторые половинки зверей. Всем им так хотелось коснуться меня, что поначалу даже испугалась, что начнут разбирать на сувениры, как какую-то уникальную вещь, но обошлось. Это напомнило лиров, с их непреодолимым желанием полежать на моих ладонях. Я спросила о дереве расмен, но в мире их осталось только два. В сердце Адеона и в подземном городе побратимов.

Вечером должен был состояться совет, причем, как нам объяснили — на нем будут присутствовать все жители солнечного острова. Удивительно, но я мандражировала и совсем не хотела идти. Одно дело убеждать в своей правоте семерых, другое — целый остров.

— Успокойся, — в очередной раз повторила Алиссия.

— Не могу. Это не конфетку у ребенка попросить. Я буду убеждать их вернуться в пещеры, из которых они только-только выбрались, ради спасения жизни одного человека. Они откажут.

— Тогда подумай о запасном плане.

— Ты кражу имеешь в виду?

— Ну, почему сразу кражу. Мы можем обменять один камень на другой.

— Интересно, на какой?

— Есть два варианта. Либо украсть хрусталь у безликих, либо забрать солнечный камень из Адеона.

— И то, и то — полный бред, — отмахнулась я, невольно обидев Алиссию. Сама не поняла, как это получилось, но в одно мгновение, что-то в ее взгляде словно потухло. Эх, я! Мать, называется. Убила полет фантазии ребенка. Надо исправлять, — Или не бред…

И девочка встрепенулась, загорелась даже.

— А что? Солнечный камень забрать куда проще.

— И безопаснее.

— Ты говорила, что знаешь дворец от и до…

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

— Конечно. Я буду отвлекать всех заинтересованных, а вы с Яром заберете камень. Только Эйнару говорить об этом не стоит. Не поймет и даже помешать попытается.

— А Яр, думаешь, не захочет помешать?

— Вот мы и выясним на совете, что ему дороже: его народ или Мила.

Когда стемнело, за нами пришли. Точнее, за мной, но я настояла, чтобы Лис пошла со мной. Нас привели к большому костру, где прямо на бревнах полукругом расположились старейшины, а остальные расположились так же кругом, создавая кольца, как у дерева. Старые, взрослые, юные и дети. Яр тоже был там, но Эйна не пригласили. С этим надо было что-то делать. Но позже.

— Добро пожаловать на совет, последняя из рода Леер.

— Спасибо, — настороженно ответила я.

Если честно, не представляла, что от них можно ожидать. Но в том, что ничего хорошего, не сомневалась.

— Сегодня должна будет решиться судьба нашего народа, — заговорил Лев, — Мы не можем больше прятаться в песках.

В кругах одобрительно зашумели.

— Мы не крысы. Мы потомки великой расы, ее основатели. Анвары, Адеон, уничтожили нас, заставили забыть о том, кто мы есть.

Нет, ему точно в проповедники идти надо. Вон как внимают, даже я заслушалась.

— Довольно. Больше мы не позволим, чтобы на нас охотились, убивали, притесняли. Мы хотим свободы, жить без страха, иметь свой дом — здесь.

— Все это прекрасно, но при чем здесь я? — весьма невежливо перебила я старейшину. Его губы дрогнули, пряча улыбку, а вот остальные суровые стариканы неодобрительно поджали губы.

— Последняя из рода Леер, твой народ просит тебя объединить нас, создать армию, чтобы заявить о себе и о своих правах, — выкрикнул какой-то мальчишка с заднего кольца.

Мой народ. Они действительно так считали? Вот только я не могу быть их вождем, их спасительницей, как бы мне здесь ни нравилось. Потому что я всегда была, есть и буду человеком, кем бы на самом деле ни была. Да, внешне я побратим, но по сути своей человек, со всеми недостатками и достоинствами. Я живу эмоциями, могу быть злой и доброй, руководствуюсь своей совестью и сердцем. Я делаю, а потом думаю, я легко прощаю и так же легко забываю. Я могу быть вредной и делать пакости тем, кто этого заслуживает, я могу плакать и смеяться, иногда одновременно. Я люблю жизнь, люблю себя и то, кто я есть, люблю друзей, люблю одного невыносимого анвара. Я — человек. А мой дом — он там, где сердце. Я не побратим, не вождь и не спасительница. Увы. Они не мой народ и не моя семья.

— Я не могу.

— Что, простите? — переспросил Лев.

— Я не могу быть вашим светом. Вы заслуживаете того, кто мог бы назвать вас своим народом, своей семьей. У меня уже есть семья и дом.

— Адеон? Анвары?

— Да. Вы хотите больше прав, вы хотите свой дом. И я понимаю. Но война, оружие, отвоевывание территорий… вам не надоело еще воевать? Я обещаю, что смогу найти вам место, которое вы сможете назвать домом, пусть даже здесь, заявить о ваших правах в мире, о вас самих, сделать так, чтобы вы больше не прятались. Но не методом силы. Природа может и должна быть жестокой, но она никогда не нападает первой. А вы… мы все ее дети. В каждом из нас есть частичка света, который никогда не станет убивать, потому что рискует превратиться в тьму.

— Вы очень красиво говорите, но что конкретно предлагаете?

— Начать с признания, что вы есть. Для начала с короля Лестара, на чьей территории вы обосновались.

— Если мы сделаем это, то окажемся без дома. Будет война.

— Не обязательно. Вы знаете, что принцесса Элиани, его супруга смертельно больна. Для поддержания жизни ей нужны силы, и часть этой силы заключена в одном из ваших камней. Если вы преподнесете его, как знак доброй воли…

— Это невозможно.

— Это чудовищно.

— Мы потеряем защиту.

— Мы больше не вернемся под землю.

— Нет.

— Нет.

— Нет.

— Послушайте. Это ненадолго. Лишь шаг. Это…

Меня не слушали. Люди и звери говорили, перекрикивая друг друга, жужжали, словно улей с пчелами. И распалялись все больше.

— Это спасет жизнь.

Яр пытался призвать всех к порядку, как и Лев, удивительно, но он встал на мою сторону, и даже показалось, что моя идея пришлась ему по душе, или он очень хороший актер.

— Она не наш лидер, она враг.

— Мы должны прогнать их.

— Уходите.

— Уходите.

— Уходите.

Старейшины были довольны, все, кроме Льва, когда мы покидали собрание. Удивительно, но за несколько минут, я умудрилась настроить против себя весь остров. Настроение было паршивым, хуже некуда. Едва оказавшись в одиночестве, сползла на пол и обняла колени. Все думала о своей сбивчивой речи, которую так и не смогла отрепетировать. Может, стоило сказать что-то другое, согласиться, быть менее категоричной, сказать что-то сильное, а не то, что шло тогда от сердца. Да, я знала, что не права, ставя жизнь Милы выше их жизни. Какой после этого из меня вождь? Какой лидер? Да никакой. В этом все и дело. Они чужие. И я чужая для них.

— Занимаешься самоедством? — спросил Эйнар, зайдя в комнату и обнаружив меня на полу. Не удивлюсь, если он знал, что так будет, — Вставай. Это пустое и неблагодарное дело.

— Чем моя глупость может нам грозить?

Анвар пожал плечами.

— Если под «нам», ты подразумеваешь Адеон, то ничем. Как они сами сказали, у них нет лидера, и еще долго не будет. Что касается Милы… камень они не отдадут, по крайней мере, добровольно.

— Я не собираюсь его красть.

— Да, а как ты тогда намерена его раздобыть?

— Не знаю пока. Но придумаю.

— Ладно, пока ты думаешь, там Яр хочет кое с кем тебя познакомить. Выходи давай.

Признаться идти мне совсем не хотелось, слишком плохо и неспокойно было на душе, но когда вышла, удивлению моему не было предела. Прямо посреди поляны, стоял огромный, пушистый, восьмилапый и совершенно белоснежный камнеед. Я не сразу заметила на нем всадника, а когда откинул капюшон плаща, удивилась еще больше. Это была девушка с такими яркими, огненными волосами, что хотелось зажмуриться. Девушка легко спустилась, опираясь на подставленную лапу, и улыбнулась.

— Последняя из рода Леер? Наслышана, я Роза.

— Приятно познакомиться, наверное. Камнеед. А говорили, они вымерли.

— Прям как мы.

— Да уж.

— Я слышала, у гномов есть один. Моя Ула не прочь с ним познакомиться. Возьмете с собой?

— Не вопрос, — ответила я, вглядываясь в выпуклые глаза животного. Она не то, чтобы страдала. И одиночества совсем не ощущала, но сородичи не принимали камнееда-альбиноса, потому что он был не таким, как все.

— Мне это знакомо.

— Читаешь мысли? — заинтересовалась девушка.

— То, что позволяют услышать.

— Да, моя Ула красавица, самая лучшая. А то, что самцы не замечают, так просто…

— Идиоты.

— Точно.

— У меня есть на примете один красавец, и совсем без предрассудков. Олли зовут.

— Чудесно. Мы с Улой открыты для новых впечатлений. Правда, девочка?

Девушка потрепала камнееда по мохнатой лапе и стрельнула глазами в Эйнара. А я аж подпрыгнула от догадки, даже к Лисе обернулась, но та лишь покачала головой и хитро улыбнулась.

— Жаль, были бы прекрасной парой.

— Поверь, Лена ему спуска не даст.

— Уже не терпится познакомиться.

Но это были не все сюрпризы на сегодня. Если старейшины и солнечный остров устроили свое собрание, то ночью нас пригласили на другое. И именно Роза стала тем гонцом, который должен был передать приглашение.

Порадовало, что Эйнару разрешили пойти с нами, да и Яр был почти воодушевлен. Поэтому я решила рискнуть, в конце концов, чего мы теряем. Кто знает, может там, внизу, в темных пещерах мы найдем какое-то новое, не столь очевидное решение.

Глава 9

Гар изучал карту. Первый Нил восстанавливался после побоев, второй лишь хмурил брови. Не нравилось ему то подавленное состояние, в котором тот пребывал. Словно сломалось что-то в душе. Он был ко всему безразличен, шел по инерции, и даже дышал, похоже, тоже. Нил даже спросить хотел, но не решался, да и Гар предупредил, чтобы не лез.

— Послушай, я вроде как свою задачу выполнил. Может, отпустишь меня?

— И куда ты пойдешь?

— В Адеон. Я все еще хочу стать анваром.

— И станешь. Только без тебя сейчас никак.

— Да что я могу?

— От тьмы ее исцелить, — ответил за Гара проснувшийся Нил.

— Кого? Ту девчонку? Почему я?

— Потому что я не смог. Полез туда, уверенный, что увидит, и тьма отпустит, но нет. Ни прежнее знакомство, ни то, что знаю, не отпустило. Она совсем не та…

— Я не дурак, понимаю твои намеки. Ты говоришь, что она моя судьба. Любовь всей жизни и прочий бред.

— Это не бред.

— Да все равно. Только откуда гарантия, что у меня получится?

— Ниоткуда. Но ты должен попробовать.

— Да ничего я тебе не должен, — вскипел парень, — Ты псих, оба вы психи. И с меня хватит всего этого бреда. Разбирайтесь сами.

— Ты не можешь… — проговорил Нил и даже поднялся с кровати, но второй уже открыл дверь с намерением уйти.

— Пусть идет. Проветрится. И вернется.

— Да пошли вы, — окончательно разозлился он и громко хлопнул дверью.

— Думаешь, вернется?

— Не сомневаюсь. Ему и самому интересно. Да и что сейчас делать в Адеоне? Там он ничем не сможет помочь ни маме, ни Миле, ни другим.

— Значит, у меня получилось изменить будущее?

— Насколько это вообще возможно. Ты рисковал.

— Я так понимаю, вы пришли не за тем, чтобы меня поздравить.

— Нет. Твоего мира уже нет. В этом ты остаться не можешь. Попробуем найти тебе какой-нибудь другой.

— Где я не буду вредить?

— Да.

— Это она вас послала? Всевидящая?

— Мы зовем ее бабушка. И ей очень нравится снова быть живой.

— Получилось, значит.

— Ты создал возможность, она воспользовалась.

— И чье тело она заняла?

— Гвинервы. Тьма ушла, и тело осталось пустым, оно умирало. Из нее вышла своеобразная, но очень хорошая бабушка.

— Как ты думаешь, у него получится?

— Не знаю. Уже нет. Кто-то очень сильно меняет историю.

— И это не я?

— Нет. Кто-то другой. И этот кто-то опережает нас на несколько шагов. Мамы не должно было с нами быть. По плану, она должна была быть сейчас в Адеоне, разбираться со своими возлюбленными.

— Вопрос, а кого она выберет?

— Сейчас я даже этого не знаю. Последовательность событий нарушена, и к чему все это приведет, даже я не могу предугадать.

— Итак, значит, мы идем к побратимам?

— Нет. На этот раз мы подчинимся желанию Нила и отправимся в Адеон. Время почти пришло. Для нас всех.

* * *

Пока мы шли по бесчисленным туннелям, я все думала о том, какого же размера нужно построить портал, чтобы перенести нас всех в призрачные горы. Ведь не по пескам же идти в самом деле. А еще тот странный разговор с Вилом. Именно на это он тогда намекал?

— Алис, скажи, а Олли и Ула…

— Бери выше, мамочка.

— Что, и Роза?!

— Вил весь в отца. Представь себе только, какие у них будут дети.

— Даже не представляю, — все еще в легком шоке ответила я, — А как…

— Это логично, не находишь? Олли партнер Вила, Ула — Розы. К тому же они очень похожи. Ну и что, что не гном?

— Да я и не против. Просто странно.

— Ничего странного. Просто всему свое время. И для тебя, и для Олли, и для Вила, и для Эйнара. Кстати, уже двенадцать, а значит, мое пророчество скоро сбудется.

В этот момент мы синхронно посмотрели на идущего впереди анвара, который с каждым шагом хмурился все больше. Очевидно, что-то беспокоило его, и очень сильно. А когда мы наконец вышли к основанию рубинового города, его беспокойство переросло в настоящую панику. Он дернулся, словно током пронзило, и посмотрел куда-то в центр города. Роза тоже заметила его нервозность. Присмотрелась и удивленно вскинула бровь.

— Преяр?

— Уже нет, — ответила Лис.

И как по заказу, из темноты выскочил маленький пушистый комок, прямо нам под ноги. Столкнувшись с препятствием комок распался, явив нашему взору двух волчат, ожесточенно дерущихся.

— Эй, сорванцы, вы чего не спите? А ну, живо домой, — шикнула на них Роза и, отпустив Улу, направилась вперед по песочной дорожке.

Мы с Лисой сейчас просто наслаждались видом. Ни она, ни я раньше не видели такой красоты. Песочный город, крыши которого были покрыты рубиновой крошкой. Красивое, удивительное зрелище. Свет, льющийся сверху, преломлялся зеркалами и заставлял крыши сверкать. Сейчас этот свет был приглушен, едва уловим. И я представляю, насколько здесь все ярче днем, когда луну сменяет солнце. И опять зверей словно магнитом тянуло ко мне. Но волчатам досталась вся ласка. Я почесала за ухом одного, погладила животик другому, а эти сорванцы, как две сытых пиявки с блаженными улыбками остались лежать на дорожке, когда мы пошли дальше.

Навстречу нам вместо старейшины вышел мужчина, или даже парень, чуть старше Яра. С пронзительными, умными, синими глазами.

— Добро пожаловать в рубиновый город, — проговорил он и пожал мне руку, — Я Рен, можно сказать — предводитель мятежников.

— Мятежников? Против чего?

— Против власти старейшин, конечно.

— Теневые короли?

— Мы предпочитаем не столь очевидные понятия, — ответил он и посмотрел на Лису. А моя дочурка покраснела, даже уши запылали. А что? Он кажется вполне ничего. Ох, и о чем я только думаю? Присматриваю жениха своей еще не родившейся дочери. Ужас.

— Я рад, что вы посетили нас.

— Думаю, у меня не было выбора. Вы, наверное, наслышаны о решении старейшин.

— Они не хотят ничего менять, или даже не так, они хотят, чтобы кто-то решил за них все проблемы, а они пришли на все готовое.

— А вы не разделяете их политики?

— Но и ваша нам не подходит. Мир? Прошло то время, когда можно было решить все мирно.

— Я верю, что вы мудрый предводитель, Рен, и понимаете, что против той силы, что вас ждет, вам нечего предложить.

— Не совсем так, — загадочно ответил он. Я ожидала пояснений, но тут нашу дискуссию прервал странный шум в окружавшей нас толпе. В этот момент Лиса дернула меня за руку и сказала:

— Смотри. Вот она, Лена.

Я повернулась туда, куда смотрели все. Сквозь толпу пробралась девочка с длинными черными волосами, упрямым взглядом темных глаз и двумя ямочками на щеках, появляющихся, когда она улыбалась. На вид ей было не больше семи. Но она уже была серьезной и строгой, как любая другая юная леди. Она обвела взглядом толпу, наткнулась на побелевшего Эйнара и сказала женщине, что держала ее за руку:

— Он. Я хочу его.

— Бедный Эйнар, — простонала я, осознавая всю нелепость ситуации, впрочем, о том, что сейчас произошло, узнали все. Зашептались, зашумели, но радости ни на одном из присутствующих я не увидела. Только Лена… Ребенок просто сиял от счастья, а ее мама в одно мгновение вся почернела и схватила девочку на руки. Хотела сбежать, но ей не дали. Эйнар тоже стоял бледный как смерть, все еще в шоке.

— Мне очень жаль, Надира, это настоящая трагедия, — сказал Рен. После его слов многие женщины не выдержали и заплакали, словно вместо радости обретения халфа, им сказали, что он умер. Даже Яр…

— Да что в конце концов происходит? — не выдержала я.

Женщина Надира прижала к себе покрепче дочь и скрылась в толпе. Эйнар хотел пойти за ней, но Рен преградил путь. Нельзя. Запрет. Но почему?

Я хотела узнать ответ у единственного доступного мне источника, но Лиса была так же обескуражена, как и я. И также ничего не понимала.

Рен не стал ничего объяснять при таком скоплении народа и провел нас к своему дому. Странно, но убранство здесь и наверху кардинально отличались. Там было много окон и света, здесь много цветов и мебели. Нас усадили в кресла, Эйнар остался стоять у окна, вглядываясь в темноту. Окно как раз выходило на площадь, которая очень хорошо освещалась. И ему мерещилось, что прямо под фонарем стоит она, девочка со смешными хвостиками.

— Что все это значит?

На объяснения решился Яр.

— Нам запрещено соединять разнополых побратимов.

— С каких пор?

— Всегда, — ответил за Яра Рен, — Мы против этого закона, но не можем преодолеть его. Старейшины…

— И что происходит с теми, кто нарушает запрет?

— Таких нет.

— Совсем?

— Совсем. Ты не понимаешь, Аура. Мы не можем пойти против закона. Это противоречит нашей природе.

— Чушь. Яр, посмотри на меня. Я побратим, инициированный. И мой халф — мужчина.

— Ты — другое дело.

— То есть, последней из рода Леер все можно?

— Ты не росла здесь, не впитывала с молоком матери наши законы.

— Хорошо, и что случается с этими неинициированными побратимами?

— Они не доживают до двадцати.

— Класс. Вы намеренно их убиваете?

— Для них это очень тяжело. Для нас всех.

— Ты знаешь мою историю. Почему же я тогда не умерла?

— Повторюсь, ты другая. Ты маг, универсал, королевской крови. Достаточно?

Для кого? Для меня? Для этой девочки, которую уже похоронили все, даже собственная мать. Для Эйнара. Я посмотрела на присутствующих, на убежденного Яра, на сурового Рена и Лиссу, девочку, которая и знать не знала о таком законе. Я глубоко вздохнула тогда и проговорила:

— Значит, мы поменяем этот чертов закон.

— Невозможно, — произнесли почти хором Яр и Рен, а вот Эйнар немного сбавил напряжение. Знаю я, какие мысли в его голове витают. Он не смирился бы, потому что тоже не воспитывался в этой среде и понимает всю абсурдность этого глупого закона.

— Кто сказал? Старейшины? Кем написан этот закон? Ими. А значит, это всего лишь бумага.

Я уверилась в своей правоте, когда утром увидела двоих из этих неинициированных побратимов. Меня трясло от их вида. Они словно тени, иссохшиеся, полумертвые души, точнее одна душа. Большей пытки я не представляла. Прав был Яр, я другая. У меня были мои странные переходы и подпитка, которой эти бедняги были лишены. Ужасная, чудовищная несправедливость.

— Как вы можете так обращаться с ними? Они же дети.

— Они понимают, — попытался донести до меня простую истину Рен, но она как-то не доносилась, потерялась где-то там, между страданиями этих существ.

— Да неужели? — окончательно разозлилась я, когда один из них прошел мимо своей половины, а самого трясло от желания его коснуться. Твари. Как так можно? — Ты-то, небось, со своим халфом живешь душа в душу. А попробуй пожить вот так годами, без возможности на лучшее, зная, что умрешь.

— Ты забыла, мы не поддерживаем старейшин.

— Но, как и они, ничего менять не хотите. Ждете, что придет кто-то вроде меня и все изменит. Тогда чем ты и твои люди отличаетесь от них?

Задела, и судя по взгляду — сильно. Пусть. Я этого и хотела. Ударить побольнее, чтобы почувствовали на себе их боль.

— Ты несправедлива сейчас.

— Да, наверное. Но, глядя на это, я понимаю, что и у вас нет справедливости. Вы ее просто не заслуживаете. Правду говорят, что вы крысы. Они славятся поеданием себе подобных, — выпалила я, а потом посмотрела себе под ноги, где примостился, почти зарывшись в песок, побратим-альфа и крыс к тому же, — Прости, Партус, я не тебя имела в виду.

— Ммм, тебе, моя прелесть, я все прощаю, — ответили снизу и пробрались под штанину когтистой лапой. И чего они во мне находят?

— Моя сестра… была одной из них, — наконец, сказал Рен.

И как же трудно ему далось это признание, я ощутила его печаль, похороненные внутри, но все еще острые эмоции, и стало стыдно. И очень его жаль.

— Что с ней стало?

— Умерла, когда мне было семнадцать. Ты права, мне повезло, и я прошел посвящение и слияние со своим однополым халфом. Но тогда и сейчас я бы, не задумываясь, поменялся с ней местами.

— Мне очень жаль.

— Каждый из нас здесь не просто так. У меня сестра, у других брат, дочь, подруга, сын или внук.

— А у старейшин?

— У Льва внучка. Она еще жива. В самом начале процесса.

— Поэтому он так хочет сместить старейшин?

— Заметила?

— Поняла по глазам. Я это, знаешь ли, умею. Значит, он с вами.

— Но остается еще шесть.

— Совет — это всего лишь кучка зажравшихся стариков, которые, может, и поддерживают порядок, но на власть не имеют никакого права, а уж тем более — писать законы. Твою сестру нам уже не вернуть, и поверь, они ответят за это, но мы поможем другим.

— Хочешь стать лидером?

— Нет, я совершу кое-что покруче. Мы выберем новый совет. Ты как, со мной?

— Я с тобой, моя прелесть, — послышалось снизу и лапа переместилась выше.

— Эй, не наглей, — ответила я и потрясла конечностью. Крыс свалился на землю, тяжело вздохнул и побрел куда-то в далекие дали. Наверное, искать новую прелесть.

— И все же жаль, что ты не хочешь быть нашим лидером.

— Боюсь, что у меня другие планы на ближайшее столетие, — ответила я.

* * *

Рен оказался просто незаменим. Конечно, многие пришли поглазеть на меня, а альфы так вообще глаз не могли оторвать, в отличие от их халфов-магов. Природу этой аномалии мне как всегда Яр объяснил. Он удивительно много знал о побратимах, в связи с чем у меня возникла гениальная и бредовая идея одновременно. Но всему свое время. Сейчас я хотела разжечь бурю, и вот кого-кого, но старейшин мне совсем не было жаль.

К утру собрались все жители Рубинового города, но оставался Изумрудный и Лунный. Яр вызвался поговорить с жителями Лунного, Аен, присоединившийся к нам уже под землей — Изумрудного, а у меня в связи с этим возникла еще одна бредовая идея. И для этого мне нужен был мой халф и покой, конечно. Поэтому я нашла свободную комнату в доме Рена, настроилась на связывающую нас нить и… вуаля, я уже во дворце. Точнее часть меня. А вот то, что не в той части оказалась, стало сюрпризом, причем не только для меня.

Когда увидела его, сердце пропустило удар, в горле пересохло и в глазах защипало. Ну, как он может быть таким… поразительно прекрасным, отчаянно холодным и неприступным, как скала? И ведь, несмотря на все сказанное между нами, жду, что посмотрит так, как раньше, и скажет:

— Иди ко мне.

Не сказал, лишь свел брови, и на лбу образовалась суровая складка, а мне даже сказать было нечего, точнее — много чего, но не сейчас и не к месту. Поэтому решила тоже изобразить неприступное равнодушие и вести себя так, словно мы едва знакомы. Глупо, но, по крайней мере, не больно… почти.

— Еще не рассвело, а ты уже за делами.

— Зачем ты пришла?

— Мешаю, ну прости… те, Ваше величие. Слегка ошиблась в векторах. Эти перемещения… я еще не совсем освоилась.

— Ты Азраэля искала? Он в зале «трех мечей», тренируется.

— Ну что ж, спасибо, что сообщил, — ответила я, а вот уйти никак не могла. Словно приросла к полу и все смотрела, и смотрела в его равнодушные глаза, непонятно на что надеясь. Я никогда не умела разгадывать его чувства, ни раньше, ни сейчас, а уж его мысли даже в период нашей связи оставались для меня загадкой. Зато он прекрасно умел читать в моих.

Странная мысль. Я зацепилась за нее, словно за нить и к этой мысли присоединилась вторая и третья, пока не формируясь во что-то действительно стоящее, но…

— Я пойду.

— Иди.

Вот и поговорили. А чего, собственно я ждала? Сама не знаю. Было плохо и больно, и плакать хотелось, вот так сесть прямо под этой дурацкой дверью в его кабинет и разреветься в голос. А потом вздрогнула от внезапного грохота за этой самой дверью. Что-то разбилось там, а у меня на лице расплылась победная улыбка. Чертов анвар. Не знаю, в какие игры он играет, а весь этот бред про то, что не нужна, сейчас разбился на тысячи осколков вместе, кажется, с чернильницей, а может, одной из двух хрустальных фигур, что стояли у него на столе. Ну и пусть. Мне они никогда не нравились.

В общем, после этого интересного открытия на душе посветлело, усталость отступила и вообще. Чего это я так быстро сдалась? Да меня еще ни один парень не бросал. Конечно, кроме одного невыносимого анвара у меня и парней-то не было. Но это такие мелочи. Ха. Последнюю из рода Леер не бросают, даже Повелители. Так что недолго тебе бегать, дорогой, свободной козой… э… сказала бы — козлом, но он не козел. Он сволочь, но точно не представитель парнокопытных. В общем, над этим надо подумать, а сейчас дело. И где там мой халф?

* * *

Азраэль нашелся там, где и сказали. Странно, но сейчас при виде его я абсолютно точно понимала, что он не моя судьба. В нем было все, чтобы привлечь и завладеть разумом и сердцем любой женщины, да, я простила его, я могла бы его полюбить и быть счастлива при этом, да я уже любила его, но… свой выбор я уже сделала, осталось только донести его суть до всех заинтересованных лиц.

А у него шикарное тело и движения, плавные, тягучие, и одновременно молниеносные и завораживающие. Заметил, остановился, отложил мечи и пошел ко мне, своей вальяжной походкой совершенно уверенного в своей неотразимости самца.

— Привет, — улыбнулся он.

— И тебе не хворать, — улыбнулась в ответ и похлопала его по плечу, словно старого друга. А нечего, нечего свой павлиний хвост распускать на того, на кого он не действует, — Дело есть, поможешь?

— И вот почему я тебя терплю?

— Понятия не имею, — хмыкнула в ответ, — Ну, так что? Или ты так занят покорением очередного женского сердца?

— Это ты о чем? — не понял халф.

— О твоей группе поддержки, — просветила и заодно показала на верхние трибуны, где расположилось не меньше десятка адеонок, а то и вся двадцатка наберется, если к ним присоединится та тройка, что прячется за колоннами, а вон и еще одна, и еще. И среди них были не только служанки, судя по платьям. Хм, а Азраэль у нас пользуется бешеной популярностью, как оказалось.

— Интересно, а что мне надо сделать, чтобы покорить твое сердце? — и вроде шутит, а ответа ждет серьезно. Да знаю я. Все знаю. Он по-другому не может. И если Рейвен прячется за маской равнодушия, то Азраэль — за маской уверенного в себе хама. И я бы сейчас сказала бы в ответ что-то шутливое, выдала очередную колкость и даже рассмеялась бы в месте с ним, сделав вид, что не понимаю его намеков, но именно в этот момент заметила очень знакомый плащик на пресловутых трибунах.

— Поцелуй.

— Что? — изумился халф.

— Целуй, говорю, чего непонятно? — зашипела я. И чего ждет, ведь уйдет же, такой шанс упущу. Нет, дошло. Бережно взял за плечи, притянул к себе и поцеловал. Наконец-то. Я думала, не дойдет. А сколько так стоять? А инициативу проявить? Может, постонать для надежности? Нет, это перебор. Так, а вот статую из себя изображать не стоит. Вот, уже лучше. Так, а руки куда тянем, куда тянем, говорю?

Мы оторвались друг от друга, а я не удержалась и посмотрела на трибуну. Его там не было. Оставалось надеяться, что мое импровизированное представление до него дошло.

— Ты это специально?

— Что? — ушла в глухую оборону я.

— Поцелуй.

— Что ты, как можно? — воскликнула и даже изобразила самый наивный взгляд, на который была способна.

— Актриса из тебя никакая, — скривился он.

— Эх, ты прав. И вообще, что это такое? Я о серьезном пришла говорить, а ты свои ручонки тянешь. Непорядок.

— Ты невозможна.

— Ага, так ты поможешь?

— Говори уже, чудовище, чего тебе надо? — сдался халф.

— Самую малость: доставить парочку-тройку камней связи в морийскую пустыню.

В ответ меня стали щупать, словно проверяя, нет ли у меня лихорадки.

— Милая, ты перегрелась?

— Доставишь или нет?

— В пустыню?

— В самое ее сердце.

— И когда?

— А прямо сейчас. Там тебя встретят.

— Ты думаешь, я всесилен?

— Не прибедняйся, пожалуйста. К тому же там тебя будет ждать сюрприз. Тебе понравится. Обещаю.

— Хорошо, чудовище, одеться хотя бы мне можно?

— Да, пожалуйста. А можешь прямо так, там, куда мы направляемся, мужская красота очень приветствуется. Заинтриговала? Улыбнулась, заглянула в глаза и удовлетворенно кивнула. Еще как. Разожгла любопытство и заразила своей веселостью. А чего страдать и плакать? Жизнь прекрасна, бывает, конечно, что она поворачивается к нам задом, но… достаточно только обойти, и вот он, снова перед, только путь этот бывает очень длинным, иногда длиною в целую жизнь.

* * *

Акрон почувствовал отголоски присутствия Ауры. Надо же, не ожидал, что она вернется так скоро, но только потом сообразил, что она не сама приходила. А вот то, что с собой принесла, изрядно порадовало. Никогда еще кабинет Повелителя ему так не нравился. Особенно бумаги и осколки и бездна знает, что еще на полу. Повелитель просто все это смахнул одной рукой. И Акрон догадывался, что или, лучше сказать, кто заставил его это сделать. Рейвен сидел в кресле с бокалом. Хм, пиратский сидр? Нехило же она его достала. В отличие от людей, этот поистине адский напиток действовал на иные расы как своеобразный транквилизатор. Отключал чувства. Да, нехило, учитывая то, что Повелитель и так умел мастерски их отключать. Акрон опустился в соседнее кресло, но пить за компанию не рискнул. Не сегодня.

— Аура приходила?

— Да.

— Чего хотела?

— Азраэля искала.

— И, судя по тому, что ты пьешь, она его нашла. И эта встреча тебе не понравилась.

— Они целовались.

— Ну, что я могу сказать, — хмыкнул друг, — Она свободная женщина. А ты вроде как сам ее отпустил. Или надеялся, что она умолять будет? Сидеть неделями под твоей дверью и вымаливать ласку, как сотни других до нее?

— Я не идиот, а она не сотня других.

— Серьезно? Ты так думаешь?

— Чего ты хочешь?

— Чтобы ты перестал изображать из себя оскорбленного мужа и имел силы принять последствия своих действий.

— Я просто не думал, что это будет настолько тяжело, видеть ее в объятиях Азраэля и понимать…

— Что сам все испортил?

— Что ничего не осталось. Здесь. Разве ты не видишь? Не ощущаешь?

— Ты забыл, что пьешь?

— Ах, это? Я не пил.

— Совсем? — спросил Акрон и похолодел. Если это действительно так, то начало происходить именно то, чего они с Максом опасались. Рейвен уже пересек ту грань, где можно было уйти в сторону и не приближаться к тому безумию, в котором жил его отец. Для Арона именно так все и начиналось, с желания заглушить свои чувства, освободиться от боли. В итоге, он перестал чувствовать вообще.

— Мне надо работать. То, что произошло вчера, не должно повториться.

Акрон посмотрел на Повелителя и кивнул. Вчера кто-то пытался украсть браслет. Попытка не увенчалась успехом, и вора, точнее, воровку поймали, но она была лишь пешкой. Служанка, марионетка универсала. Она умерла в первые же минуты допроса. Универсал ее выжег, как тогда, шесть лет назад, с Селиной Леской, которую так хотела спасти Аура. Для них обоих не стало откровением, что, возможно, главный виновник тех событий, универсал, смог скрыться и теперь активизировался снова. Акрон даже тогда выразил всеобщую мысль: попросить о помощи или Гаара, или Ауру. Но ни та, ни другая кандидатура Повелителя не устроила. Акрон еще несколько минут посидел с Рейвеном, но тот был не настроен говорить. Поэтому он решил последовать его примеру и заняться делами. Выслеживанием универсала. Как там Аура говорила? Один из симптомов — кровавые глаза. А значит, маг будет испытывать боль. Почему бы не попробовать и не настроиться на эту волну, тогда, возможно, ему повезет, и он выйдет на след того жестокого универсала.

Наследник проводил друга взглядом, отхлебнул новый глоток сидра и усмехнулся. Сколько он уже пьет эту дрянь? Сколько обманывает всех? И сколько еще потребуется времени тьме, чтобы прийти к нему? Он только надеялся, что быстрее, чем станет алкоголиком.

Глава 10

Азраэль не заставил себя долго ждать. Объявился через час слегка обескураженный, шокированный даже, особенно после посещения верхнего острова. Понимаю, сама все еще в легком шоке пребываю.

К обеду все камни были размещены на своих местах в трех разных городах, а зеркала стали своеобразным прожектором, который транслировал наш совет повсюду. Рен поднялся первым, поприветствовал всех, и я была ему за это благодарна. Признаюсь, я боялась. Потому что не была уверена, что меня станут слушать. Кто я для них такая? Чужестранка, их сородич, не чувствующий себя таковым. Я никто.

Не знаю, до чего бы я дошла в своем самобичевании, но вспомнила слова Киары, матери Яра, с которой он меня сегодня познакомил. Было в этой женщине что-то такое… я поняла, что она Мать, именно так, Мать с большой буквы, причем не только для своих детей. То, как она окружала заботой и теплотой всех вокруг, поражало. Я влюбилась в эту женщину с первого взгляда. Она удивительная и так сильно мне помогла.

Она пришла в домик Рена, где я пряталась последние два часа и накручивала себя, посмотрела на мое не самое уверенное, лицо и улыбнулась:

— Боишься?

А у меня даже сил не нашлось, чтобы кивнуть. Тогда она уверенно подошла, взяла меня за руки, подняла и четко, проговаривая каждое слово, произнесла:

— Так, что за панические мысли? Когда Яр рассказал, с кем он меня хочет познакомить, я не могла поверить. Потому что столько о тебе слышала. Знаешь, от кого? От Милы. Да, она была здесь несколько лет назад. И, признаюсь, я была рада, что она станет еще одной моей дочерью. Жаль, что у них не срослось. Но знаешь, что я увидела в ней тогда? Ее абсолютную веру в Последнюю из рода Леер. И теперь я понимаю, почему. В тебе есть сила. Такая огромная. Она исходит отсюда, из самого сердца. Это твоя доброта, эта твоя нетерпимость к несправедливости. Она может смести все преграды. В тебя многие верят, я в тебя верю, Мила в тебя верит. Так иди и сделай то, что ты умеешь лучше всего: задай жару несправедливости. Утри нос этим старым маразматикам, заставь их себя уважать. И помни, бояться можно и даже полезно, но нельзя страху позволить управлять своей жизнью, потому что так — ты потеряешь себя.

Странно, но эти ее слова вселили уверенность. Я поднялась, отряхнулась, даже попросила у Алиссии один из ее странных, но очень удобных костюмов и вышла к людям, точнее к побратимам.

И сейчас, когда Рен закончил приветствия и представил всем меня, я встала в самом центре у костра, убедилась, что меня все видят, и обратилась к народу:

— Здравствуйте, те, кто меня знает, и кто еще не знаком. Я последняя из рода Леер, потомок великой династии, которая славилась своим справедливым и бережным отношением к своему народу. Вы помните мою мать? Наверняка большинство из вас ее знали. Увы, мне не довелось. Я потеряла ее в младенчестве. Часто представляла, какая она, кем была, что любила. А еще я часто задавалась вопросом, гордилась бы она мной, если бы видела сейчас?

Я повернулась к Алиссии. Почему-то захотелось сказать мои следующие слова именно ей. Ей одной.

— Уверена, она как мать очень бы мной гордилась. Потому что увидела бы насколько сильная и смелая у нее дочь, которая бросается в пекло ради любимых людей, не пасует перед трудностями и следует зову сердца. Да, она может мной гордиться.

Я перевела дух, оторвалась от дочери и посмотрела уже на старейшин, отражавшихся в камне связи:

— А вами? Может ли она гордиться своим народом, ради которого пожертвовала жизнью? Нет.

Тишина, заполнившая пространство, давила на уши, но я продолжила.

— Да, вы построили удивительные города, обжились в невыносимых условиях, создали свой маленький мир, но совершенно забыли, кто вы есть. Побратимы — великая раса. Вы… мы всегда были едины с природой, мы знали, что жизнь… нет ничего ценнее ее. Так почему же сейчас вы все об этом забыли? Вы убиваете своих детей, внуков, братьев и сестер, ради чего? Из страха? Из-за него вы забыли, кто вы есть? Один умный человек сказал: «Нельзя позволить страху управлять своим сердцем, потому что иначе мы рискуем потерять себя». Старейшины свои сердца потеряли, поэтому здесь и сейчас я выношу на ваш суд предложение о смене совета и выборе новых членов. И первая кандидатура — невероятно умная, справедливая и добрая женщина — Киара.

Я не ожидала такого резонанса. Казалось, побратимы только и ждали той искры, которую я кинула в них. Совет не просто был смещен, все шесть членов буквально слетели со своих постов, только Лев чудесным образом удержался, и то благодаря Киаре.

Да, всеобщим голосованием ее и еще троих мужчин и двух женщин выбрали в новый совет. И первое, что они сделали в своих новых должностях, отменили закон о препятствии слиянию разнополых побратимов.

Это была всеобщая победа, и я была польщена, когда меня пригласили на их первое заседание.

— Ты молодец, — проговорил Азраэль.

Никогда не видела его таким серьезным. Что-то сегодня поменялось в нем. Может, это место так сыграло, может что-то еще. Но он стал немного другим.

— Что-то не так? Ты…

— Все в порядке. Просто я не ожидал, что… это место, оно потрясающее.

— Хочешь пойти со мной на совет?

— Зачем? Я тебе там не нужен.

Я уже хотела согласиться, но тут увидела в толпе глаза Лис, очень характерный взгляд и настояла.

— Это его судьба? — спросила я, когда добралась, наконец, до Лисы.

— Это ваша общая судьба. Что-что, а эту часть истории я не пропустила.

А потом она поддалась порыву и обняла меня, так крепко, что я даже не ожидала в этой хрупкой девочке такой силы.

— Что?

— Спасибо тебе за слова.

— Я говорила о том, что думаю. И ты — именно та дочь, которой можно гордиться. Я горжусь тобой.

— А я тобой.

Ну вот, мы разревелись, как две идиотки. Но это были слезы радости, а им можно.

* * *

Роксана не понимала, зачем совет послал ее на такое задание. Нет, они нередко занимались похищениями себе подобных полукровок, которые оказались в трудном положении. Она как сейчас помнила свое первое задание, по спасению маленького девятилетнего мальчика-побратима, которого эксплуатировал опекун. Он заставлял ребенка работать от зари до зари, держал в бараке, кормил хлебом и водой и бил, не потому, что мальчик не слушался, а потому, что просто был жесток. Он бил его кнутом, которым били лошадей, чтобы они бежали быстрее. Когда она его увидела, сердце сжалось от тех страшных, гноящихся ран, в которые превратилось его маленькое тельце. И с какой же радостью она пустила в ход этот кнут, испробовав его на жестоком опекуне. Это было ее первое задание, после которого она вступила в созданное советом особое управление. В основном, они занимались поиском побратимов, но были и другие задачи.

Это последнее задание с самого начала пошло не так, как надо. Во-первых, девушку охраняли, на первый взгляд, очень серьезно. Но только на первый взгляд. Алтея — напарница по заданию, которая все это время притворялась служанкой, заметила много огрехов в защите, много возможностей. Им никто не сказал, что с девушкой что-то не так, но то, как она одним прикосновением откинула Алтею от себя на добрых несколько метров, убедило, что с ней не так все просто.

Да еще появление Зака здорово обескуражило. План провалился. Они ожидали погони, но к их удивлению, ее не было. Девушка вела себя очень тихо и, казалось, сама была очень напугана. Она делала все, что ей говорили и не пыталась сопротивляться. Вот только Рокси видела, что с ней что-то не так. Вроде есть в ней кровь побратимов, но какая-то неправильная кровь. Она до последнего не понимала, кто эта девушка, только когда вернулась в управление, поняла, что там все поменялось.

Управление гудело, словно разворошенный улей. В Рубиновом городе появилась последняя из рода Леер. Совет смещен, ее мать избрана новым председателем совета, но самое удивительное то, что чертов закон отменили. Это было немыслимо.

— И все это сделала она? Последняя из рода Леер?

— Да, ты представляешь, — прошептала одна из коллег.

— И она действительно такая, как мы представляли, — вторила ей другая.

— Мой брат был в Рубиновом городе, когда она появилась, так вот он рассказывал, что она светится изнутри, — отвечала третья.

— И если к ней прикоснуться, то можно насытиться энергией на много дней вперед. Прямо как при слиянии.

— Да ладно, — не поверила Рокси.

— Точно тебе говорю, но это действует только на альфа, а бета остаются равнодушными.

Все это было очень странно. Но настоящее потрясение всех ждало, когда дерево росмен, которое бесконечно долго не цвело, вдруг взяло и распустилось. Вот только лиры так и не появились. Жаль, а она так мечтала их увидеть.

И как-то так незаметно похищенная девушка стала никому не нужна. Советники больше не имели прав. Решено было оставить ее на несколько дней в подразделении, пока новый совет не решит, что с ней делать.

А Рокси помчалась домой, поздравлять маму и увидеть, наконец, вживую знаменитую последнюю из рода Леер, о которой столько слышала.

* * *

Споры в совете развернулись нешуточные, начиная с того, как помочь окрепнуть истощенным побратимам, чтобы они смогли пережить слияние и заканчивая тем, отдавать мне камень или нет. В итоге решили голосовать. Хорошо, что в совете было семь членов. В итоге, камень я получила или должна была получить. Когда все жители верхнего города вернутся под землю.

Это решение всем далось нелегко, многим пришлось не по вкусу, но Киара и Лев стали в этом вопросе моим щитом. Другая проблема была в том, как заявить мировому сообществу о том, что вымершая раса не так уж и вымерла. Здесь, к моему величайшему удивлению, вмешался Азраэль, пообещав, что поможет разработать необходимую стратегию. Мне показалось даже, что он загорелся этой идеей, словно давно ждал именно такого важного дела. Может, так и было. Ведь Адеону, по большому счету, он был не нужен. А здесь просто незаменим. И я уже подозревала, что встреча с побратимами изменит его отношение к себе, ко мне, к брату, ко всему в лучшую сторону, да и само представление о себе у него изменится.

И поэтому я была за него очень рада.

Но оставалась еще одна мысль, которая не давала мне покоя, заставляя вновь и вновь прокручивать ее в голове, но об этой мысли на совете я говорить не рискнула. А вот посоветоваться с Киарой, почему нет?

Мне хотелось прогуляться. Навестить Лену и дежурившего в доме ее матери Эйнара. Он еще не смирился, конечно, его ждет очень долгий путь к пониманию и осознанию того, что с ним происходит. В конце концов, у меня это заняло почти четыре года, но его настолько не хватит, так по крайней мере утверждала Алиссия.

— О чем ты хотела поговорить? — спросила Киара, когда мы вышли из дома Лены.

— Не знаю, придется ли моя идея вам по душе, — с сомнением проговорила я.

— Пока не скажешь, не узнаешь ответ.

— Да, точно. Где учатся ваши дети?

— Ты имеешь в виду магию?

— Да. Я вижу, они сильны, но иногда словно слепые, действующие на инстинктах.

— Боюсь, что это еще одна из наших проблем. Когда-то мы действительно были очень сильны, почти велики.

— Ты застала то время?

— Да. И я прекрасно помню твою мать. Нет, я не знала ее близко, но… как ты сказала, она действительно может тобой гордиться.

— Когда ты так говоришь, я действительно верю, что так и есть, — улыбнулась я.

— Мне все еще трудно поверить, хотя прошло столько лет, что нашего мира больше нет. Это незаживающая рана, которая кровоточит по сей день.

— Я понимаю.

— И тем более непонятно, почему Эдгар позволил той женщине открыть врата.

— Постой, что? О какой женщине ты говоришь?

— Я ее не знаю. Одна из подруг Лилианы.

— Ты что-то путаешь, врата открыл Арон. Он впустил в мир тьму.

— Не знаю, может, я действительно путаю, — засомневалась женщина, — Увы, на этот вопрос у меня нет точного ответа.

Как и у меня.

— Но ты ведь не об этом хотела поговорить.

— Ты права, не об этом. Уверена, вы придумаете, как показать миру, что тоже достойны жить в нем, но… всегда нужно думать о будущем. Я верю, что вы справитесь, и мир познакомится с вами, но необходимо и ваших детей познакомить с миром.

— Кажется, я понимаю, о чем ты.

— В Свере недавно построили школу, директор которой не понаслышке знает, что такое предрассудки и каким жестоким может быть мир. И он никогда не боялся трудностей.

— Хм, в этом что-то есть. Я уже хочу с ним познакомиться.

— Как насчет завтра, отправиться вместе с нами?

— А ты времени зря не теряешь, — улыбнулась Киара.

— Мне это уже говорили, — улыбнулась в ответ я.

Мы решили подождать. И познакомить Киару с Гааром, когда разрешится ситуация с Милой. Я спрашивала о яде, но Киара, как и все другие, ничего об этом не знала. Зато она очень много рассказала о побратимах, хотя сама таковой не была. Удивительно, но ее принимали за свою. И лучшим доказательством стало то, что все четыре города, включая верхний, выбрали ее председателем совета. Неслыханная честь, но, на мой взгляд, очень правильное решение. Женщина, особенно такая женщина, порой мудрее и дипломатичнее любого мужчины. Она умеет в какой-то момент задвинуть свои амбиции, обиды, гордость на задний план и принять правильное решение.

— А что за история с камнями?

— Советники и об этом просветили?

— Они много чего говорили о долге, о борьбе, а я, если честно, так устала бороться.

— Понимаю. А что касается камней, изначально их было семь: солнечный, лунный, изумруд, рубин, хрусталь, сейчас поделенный на две половины и черный топаз.

— Я насчитала шесть.

— Хрусталь не зря разделили на две половины. По легенде, его разделили древние драконы. И это именно наш символ, побратимов. Одна душа, разделенная надвое. Камни украли в день начала войны. Мы лишились защиты. Тот купол, что построен над верхним городом, изначально он защищал от всего, те, кто хотел причинить нам зло, просто не могли пересечь барьер. Затем началось вторжение. Существует поверье, что если собрать камни вместе, то избранный сможет оживить даже мертвое и прогнать тьму навсегда.

— Ты веришь в это?

— Раньше нет, но сейчас… не знаю. Ты… я верю, что только ты сможешь их соединить.

И я бы сейчас рассмеялась в голос и сказала бы, что все это выдумки, просто бред. Но… в Азраэле когда-то была тьма. Она плескалась в нем, окружала, заставляла совершать то, что он совершал. Нет, я не оправдываю его. Тогда, на поле, он действовал не под ее влиянием, а потому, что так хотел. Но сейчас в нем тьмы не было. Он тот еще гад, сам по себе, но тьмы в нем нет. Да, можно списать это на то, что он побратим, но где-то в глубине души я знала. Я даже знала, как можно оживить эту землю. И как прогнать тьму, вот только для этого нам обоим надо будет пожертвовать жизнью. Стоит ли мир такой жертвы? Стоят ли побратимы? Я не знаю и никогда не узнаю.

Я совсем задумалась и даже не заметила, что Киара отстала немного. Обернулась и увидела бегущую к ней девушку. Поняла — дочь. Та самая Роксана. Красивая, сильная и непокорная. Эх, повезет кому-то или не повезет. Это как посмотреть.

Девушка подбежала, обняла мать и выдохнула. Давно не виделись, а потом посмотрела на меня и улыбнулась, чтобы через секунду обернуться белкой, оставив ворох одежды на земле, и прыгнуть прямо мне в руки.

— Ничего себе наглость, — охнула я, когда белка перебралась мне на плечо. А уж когда она меня своим хвостом начала щекотать, не выдержала и рассмеялась.

— А мы, рыжие, все такие. Наглые, — ответила белка.

— Слышь белка, когти свои убрала, — прищурилась подошедшая к нам Алиссия и схватила зверя за хвост, в ответ, рыжая попыталась ее укусить.

— Не зли меня. Я таких, как ты, на завтрак ем.

— А я на обед.

— Подавишься.

— Отравишься.

— Дура.

— Крыса рыжая.

— И чего это с ними? — изумилась Киара.

— Понятия не имею, — пожала плечами я.

И мы обе, не сговариваясь, решили им не мешать. Взрослые уже, сами разберутся.

Глава 11

Побратимы были очень воодушевлены, возбуждены и жаждали праздника. Причем настоящего. Поэтому в Лунном городе, да и во всех остальных, разожгли костры, приготовили море еды, вынесли столы и показали нам всем, как умеют праздновать побратимы. Нам с Лиссой, да и Эйнаром с Азраэлем оставалось только рты открывать, особенно когда мы увидели танцы побратимов. В этот момент у костра творилась магия, настолько завораживающая, отдающаяся где-то в глубине, что хотелось вскочить на ноги и поддаться ритму колдовской музыки барабанов и дудок, издающих не менее магические звуки. Так умели танцевать только побратимы. Альфы мерцали, вибрировали на грани, наполняя воздух треском статического электричества. У Лиссы волосы электризовались и все время поднимались вверх, а у меня почему-то нет. В какой-то момент стало просто невыносимо, но тут меня халф спас. Поднялся, протянул руку, и я откликнулась. Мы не умели, да и не желали танцевать, как они, но быть рядом, чувствовать друг друга… Казалось, сейчас эта потребность сродни дыханию. Рука в руке, глаза в глаза и настойчивое, непреодолимое желание поцеловать. Мне казалось, что меня опоили, сам воздух был пьянительно притягательным. И поцелуй — почти совершенным, вот только все внутри кричало «Нельзя». Это родная энергия, родная душа, но не моя судьба. И, как мне показалось, он тоже это понял. Мы снова смотрели друг другу в глаза, а видели что-то совсем другое. Его чувства и мои. Сейчас они сливались вместе, как тогда, на свадьбе Милы. Он чувствовал меня, а я его. Все потаенные желания, все страхи, всю боль и любовь.

Все прекратилось так же резко, как началось. Он просто вырвал руки и ушел, почти оттолкнул меня, а я ничего не могла сделать. Хотелось кричать: «Прости» много раз, пока не сорву голос, «Я неправильный халф, я бракованный побратим, я люблю тебя, но не так, как тебе бы хотелось. Моя судьба решена уже так давно, так много лет назад. И я иду за зовом своего глупого сердца, потому что однолюб, как и ты. И с этим уже ничего не сделать».

Я хотела пойти за ним, поговорить, что-то объяснить, но Лисса остановила.

— Сиди. Я сама, — улыбнулась она. Обняла меня, и направилась туда, где цвело прекрасное дерево расмен.

* * *

Лисса видела их танец, наблюдала за ним, понимая, каким же серьезным у Ауры тогда был выбор. Не просто между двумя мужчинами. Это гораздо, гораздо глубже. Между тем, кем она была — человеком, и тем, кем стала — побратимом. Страшный выбор. Вот только, если бы она не выбрала тогда так, как выбрала сейчас, то они с Гаром бы так и не родились.

Он стоял у дерева с закрытыми глазами, казалось, был расслаблен, но руки сжаты в кулаки почти до крови.

— Почему она выбрала его? Ведь я… — он замолчал и открыл глаза. Никогда, ни до, ни после она не видела в его глазах такого отчаяния. Словно в одно мгновение его мир перестал существовать. Ей захотелось плакать, потому что ей и самой было больно сейчас, но сдержалась. Не нужна была ему сейчас ее жалость.

— Я помню, как увидела тебя в первый раз. Ты показался тогда таким огромным, почти великан. А я едва доставала тебе до коленки. Ты еще не знал тогда, кто я. Взял на руки, посмотрел в глаза и улыбнулся. Я помню, ты сказал тогда, что терпеть не можешь детей, и моя мать сумасшедшая, если оставляет меня одну, а я рассмеялась и схватила тебя за волосы. Но ты не разозлился. Отобрал локон и щелкнул по носу. А потом признался, что я тебе понравилась, единственный приятный ребенок на планете.

— Я так сказал? — усмехнулся он, — Да, очень может быть.

— Это никогда не пройдет. Но станет легче. Папа говорил, что вы никогда так и не стали друзьями, но терпели друг друга из-за нее. Вас объединяло это странное желание, чтобы она была счастлива. Ради этого вы готовы были даже терпеть друг друга и много больше.

— Ты так говоришь… сейчас все по-другому?

— Ее не стало, когда мне было пять.

— Слишком мало для ребенка.

— Да. Слишком мало. Но у меня есть папа и Гар. Я бы очень хотела, чтобы был и дядя.

— Но я умер.

— Нет. Твоя любовь убивала ее, твоя боль. Ей так хотелось, чтобы ты был тоже счастлив. Как она. Поэтому она искала способ… Я не знаю много. Это из того раздела магии, за который отец меня высечет и не посмотрит, что девочка. Поэтому я не лезу туда и никогда не полезу. Ее поиски спасения тебя были очень опасны. Она хотела обмануть саму природу. И ради тебя ее обманула. Если ты любишь ее настолько, как говоришь, то заставишь верить, что хотя бы спокоен. Потому, что если она начнет копаться в том, что выше ее сил, я потеряю мать, а ты душу. Она любит тебя. Сильнее, чем ты можешь постичь, но если ты не прекратишь изображать оскорбленного мужа, ранить ее каждый раз, купаться и упиваться своими страданиями, то у нас всех будет только пять лет счастья и вся жизнь пустоты.

Она сказала все, что накопилось в душе, выплеснула всю ту боль, которая жила в ней все эти годы. Она не винила Азраэля, хотя он был причиной гибели мамы, но… это был ее выбор. Она не могла терпеть, чтобы из-за нее кто-то так сильно страдал. И всеми силами желала исправить это. Возможно, не представляла, что для этого ей придется пожертвовать жизнью.

— Постой, — Азраэль остановил ее, — Она умрет из-за меня?

— Да. Надеюсь, ты сумеешь это предотвратить, если захочешь, конечно.

Наверное, ей не стоило рассказывать. Быть может, это было глупо и недальновидно. Но… не сдержалась. И ругала сейчас себя. Гар бы на ее месте был собран и благоразумен, но Лисса привыкла жить чувствами. К тому же ей так хотелось, чтобы, когда она вернется, ее встретила мама. Потому что мама для любого человека, побратима, эльфа, анвара и Всевидящая знает, кого еще — самое близкое, самое доброе, самое любимое существо на планете, ведь ее любовь к своему ребенку бесконечна и никогда не умрет.

* * *

— Просыпайся.

Я очнулась оттого, что кто-то гладил меня по лицу.

— Что?

Проговорила я, увидев его встревоженное лицо.

— Чувствуешь?

Я и сама встревожилась не на шутку когда поняла.

— Гнилью пахнет.

— Да. Тьма здесь.

Стало не по себе. Ладони покрылись липким потом, потому что тьмы здесь не должно быть ни под каким видом. И холод, замогильный какой-то. Думаю, его почувствовали все.

Азраэль метнулся к выходу, я за ним. Спала не раздеваясь, поэтому время на одевание не теряла. А когда догнала, почти врезалась в его спину да так и застыла от тихого ужаса. Дерево расмен начало терять листья и цветы, так стремительно, что через несколько минут от красивой, живой кроны остались лишь голые ветки. И это было страшно, потому что оба понимали — осыпание дерева только начало.

Мы переглянулись.

— Надо найти источник.

— По запаху?

— Боюсь, что он уже распространился повсюду, — разочаровал нас вышедший на крыльцо Яр. — Пока дерево видели лишь несколько побратимов.

— Я могу поговорить с миром.

— Нет, — непреклонно ответил Азраэль, причем таким тоном, что поняла, спорить бесполезно, но это не значит, что я не попробую.

— У нас нет времени.

— Все твои попытки оканчиваются трагически. Последний раз забыла?

— Но у меня есть ты. Неужели не вытянешь? Да я и не буду далеко ходить. Только определю источник.

— Нет.

— Ууу. Ты упрямый, хуже брата.

— Сочту за комплимент, — хмыкнули в ответ.

Я посмотрела на него, не понимая, то ли он играет, то ли так тщательно прячет от меня свои чувства.

— А я думала, ты меня ненавидишь.

— Для этого тебе надо сделать что-то похуже, чем просто разбитое сердце, — улыбнулся он, а я виновато опустила взгляд. Тревога уступила место глухому, отчаянному сожалению.

— Не изводи себя. Я взрослый мальчик. Переживу. К тому же у меня такой выбор, целый мир. Кто знает, может, я получше найду. Не такую безмозглую и упрямую курицу, как ты.

— Я феникс вообще-то.

Конечно, его наигранная веселость нисколько не убедила. Ведь знаю, как больно, когда ты не нужен. Благодаря Повелителю у меня и такой опыт был, но Всевидящая знает, как мне самой от этого больно. Я обязательно сделаю что-нибудь, придумаю, когда все закончится. Обязательно. А сейчас мне надо убедить этого упрямца, что ритуал необходим. И тут, как нельзя кстати, подоспел Эйнар.

— Эйнар, хоть ты его вразуми, — бросилась к подошедшему другу.

— Хм, а у тебя, кузен, есть план получше? — оценив обстановку, выдал он.

Ох, всегда знала, что Эйнар сумеет выкрутиться из любой западни и меня вытянет, если что.

— Пойми, риск минимален. Ты рядом, Эйнар начеку, я в безопасности.

— С тобой слово безопасность несовместимо, — ответил он, но я уже поняла, что победила. Он сдался, правда, настоял на своем присутствии на ритуале. Неудобно конечно, я бы предпочла одна, но и так пойдет. Потерпим.

Яр помог достать все необходимое, а Рокси предоставила свою комнату для ритуала. В ответ на это Лис недовольно вздохнула, но промолчала. И чего эти двое не поделили?

В подпространство я провалилась внезапно. Даже ритуал до конца не закончила, а уже была там. И сразу наткнулась на Милу.

— Привет.

— Привет. А я уж не ждала. Столько дней не могу до тебя достучаться, — проговорила подруга.

— Что-то случилось? Тебе плохо? Что?

— Ну, для начала, в таком положении мне хорошо быть не может. Я умираю, забыла?

— Шутим, это уже хорошо.

— А во-вторых, ты чувствуешь?

— Не очень, — я прислушалась к себе, но ничего необычного не обнаружила, — А что я должна.

— Не здесь. Пойдем, — перебила подруга и потащила меня в пустоту.

— Да куда ты меня тащишь? Постой. Я обещала Азраэлю, что не отойду далеко.

— А я не могу говорить здесь о том, что узнала. Нас могут слушать.

— Да ты о чем вообще?

— Об отравителе моем. Идем.

Я подчинилась. Знала, что это неправильно, зайдешь слишком далеко и можешь потеряться в пространстве, но не подчиниться подруге не могла.

В какой-то момент меня буквально силой потянули назад. Я даже не сразу поняла. Мила так крепко сжимала руку своей холодной, прямо ледяной рукой, что моя собственная начала неметь. Еще чуть-чуть и меня бы просто переполнили две противоположные силы. Я стояла между и никак не могла решиться в какую сторону идти, а потом вырвала руку и отступила назад.

— Прости, Мил, но я не пойду.

— Выбираешь его? Подонка, убившего наших друзей? А что, если это он все затеял? Что, если это его безумный план?

— Мил, да что с тобой такое?

Я видела подругу и совершенно ее не узнавала. Она была резкой, часто говорила то, что думает, но с Лестаром она научилась более широко мыслить. Не видеть только черное и белое. И моя Мила никогда бы ничего подобного не сказала. И тогда я словно прозрела, а образ моей подруги начал расплываться, принимая уже совсем другие, странные и уродливые формы. Тьма, она добралась и сюда. И пыталась сейчас утянуть меня за собой. Прав был Азраэль. А я не послушалась.

— Кто ты?

— Ты знаешь.

— Ты хочешь меня убить?

— Ты мешаешь.

— Чем? Что тебе нужно?

— Так требует хозяин.

— Зачем?

— Чтобы закрыть ей проход.

— Кому?

— Той, что приходит видящим.

А потом я почувствовала давление, словно прорвало какую-то стену и меня накрыло неконтролируемым выбросом силы. Если бы не Азраэль, я бы погибла там тотчас. Он вытянул. Хотел накричать, встряхнуть хорошенько или надавать затрещин, но времени совсем не осталось.

Я спрыгнула с кровати и бросилась на улицу. Нам нужен был щит, самый мощный, который могли бы создать, чтобы защитить всех. Потому что это с самого начала была ловушка. И троянским конем для побратимов стала Илана.

— Будите всех. Скоро будет жарко, — бросила я и побежала ко Льву. Он отыскался довольно быстро в толпе. — Что вы знаете о еще одной из рода Леер?

— Не понял?

— Она здесь?

В ответ он посмотрел на ничего не понимающую, Рокси.

— Ваше последние задание, вы выполнили его?

— Да, — настороженно ответила девушка.

— Тогда ваша сестра здесь.

— Кто?

— Вот черт! — воскликнула Лис, — Одного щита будет недостаточно.

— Насколько много у нее силы?

— Я не… — растерянно проговорила Алиссия, — Прости.

— В будущем, не повторяй мои ошибки, пожалуйста. И займись историей всерьез, — буркнула я и кинулась к дереву. Сколько у нас было времени? Пара минут, может чуть больше. Илана была очень сильной. Я видела, что она сделала со стоянкой мятежников, еще даже не войдя в полную силу, а сейчас она способна уничтожить всех.

— Киара, вы должны увести детей, всех кого сможете, передайте другим городам, чтобы выбирались в верхний город. И будем надеяться, что их не заденет. Альфы тоже должны уйти. Здесь сила не поможет, только магия. Много магии.

Женщина кивнула и поспешила выполнять поручение, Лев и Рокси отправились с ней, а мы с Азраэлем, Эйнаром и Яром остались у дерева. Почему-то мне показалось, что само это место может тоже помочь. Я заметила, что Алис осталась с нами, что в данный момент меня совершенно не устраивало.

— Лис, ты должна уйти.

— Нет.

— Пойми, ты не нужна мне здесь, сейчас.

— Я маг, не забыла?

— Я хочу, чтобы ты ушла, немедленно.

Она разозлилась, обиделась, возможно. Но главное результат, разве нет? Вот только не ожидала, что она окажется настолько упрямой.

Побратимов магов набралось с полсотни, дети тоже рвались помочь, но мы приняли помощь только совершеннолетних и их родителей.

— Она действительно настолько опасна? — спросил Азраэль.

— Помнишь ту волну, что создала я на том поле? А теперь представь, что это волна не света, а тьмы, и выжигает она не предметы, а людей. Да. Она очень опасна.

Он кивнул, посмотрел мне в глаза, и мы оба начали плести защитный щит, остальные присоединялись постепенно. Мы сейчас словно полотно ткали, и каждый маг вплетал в нужный момент свою нить. Зачем? Чтобы оно не распалось на части, не расползлось, если кто-то из нас умрет.

Прошло всего двадцать минут, а мне показалось — вечность, прежде чем мы услышали отдаленный гул, и земля под нашими ногами дрогнула.

— Приготовьтесь. Началось, — проговорила я, но мы уже видели несущийся на нас поток тьмы, который казалось, уже ничто не сможет остановить. И наш щит по сравнению с этим потоком был всего лишь песчинкой, воздушным змеем, стеклянным окном, которое ни за что не выдержит целый ураган, но мы должны были попробовать.

* * *

Лис была зла. Она понимала умом, что Аура беспокоилась за нее, а сердце кричало: «Не подчиняйся». Или это была интуиция, которая никогда ее не подводила? Вот и сейчас она решила ей последовать и бросилась к Рокси. Девушка помогала матери уводить детей через портал в Изумрудный город, самый дальний от Лунного.

— Роксана!

— Чего тебе? — враждебно отозвалась девушка.

Лиса поморщилась. Эта рыжая белка выводила ее из себя с того самого момента, как прилипла к ее, ЕЕ маме. Да и вообще, один ее вид наглой, самовлюбленной, эгоистичной зазнайки выводил из себя. Но сейчас она была нужна.

— Ты ведь знаешь, где она?

— Что ты задумала?

— Они не справятся.

— Решила поиграть в героиню? А силенок-то хватит?

— Так ты знаешь, где она или нет?

— Допустим.

— Проведешь?

Рыжая проводила последнего мальчика, обернулась и в упор посмотрела на нее. Она хотела отказать, но что-то в лице Лис заставило остановиться и неуверенно кивнуть.

— Это чистое безумие.

— Я знаю.

— Ты понимаешь, что это самоубийство?

— Да.

— Хорошо, иди за мной.

Они бросились в противоположную сторону от центральной площади, куда-то в глубь между улочками. Роксана задала очень быстрый темп, но и Лисса не отставала. Неожиданно она остановилась в каком-то тупике. Лисса не успела затормозить и врезалась в нее.

— Эй, поосторожнее нельзя? — возмутилась Рокси.

— Куда ты нас привела?

— Смотри, — хмыкнула девушка и коснулась нескольких камней. Через секунду вместо гладкой стены образовалась дверь. Рокси потянула за ручку и открыла ее.

— Ты уверена? Есть еще шанс передумать.

— У них нет шанса, — ответила девушка и первой нырнула в пустоту.

— Подожди, глупая, ты же не знаешь, куда идти, — крикнула Рокси и последовала следом.

* * *

Удивительно, но Илана совсем не боялась. Когда ее привели в это здание, она уже догадалась, что никто не причинит ей вреда. И она узнала их. Побратимы. Все. Странно. До этого она встречала только двоих — Ауру и того странного мужчину, что забрал камень. И ведь он первым увидел в ней что-то. Тьму, живущую в душе. И сейчас эта тьма просилась наружу. Ей стало хуже, во много раз. Хуже, чем в Велесе. Все началось с тупой боли в голове, перекинулось куда-то в район желудка. Она не могла есть, хотя и предлагали, не могла пить и даже закрыть глаза. Но почему-то позвать на помощь, предупредить этих людей ей в голову не пришло.

К ночи ей стало еще хуже. Боль была просто невыносимой и в какой-то момент она подумала, а почему, собственно, сдерживается? Почему так отчаянно пытается отгородиться от той темной сущности, что живет в ней? Ведь она та, кто есть. Но другая часть настойчиво шептала — держаться. Та самая, маленькая часть ее, которая умела любить. Родителей, Аделар, Ауру. И, наконец, она убила ее. Убила первой.

Здание сотряслось от выброса, кто-то кричал, кто-то бежал, звал на помощь, а она вся почернела от тьмы. Смотрела на свои руки и улыбалась. Да. Больше никто не сможет ее обидеть, похитить или попытаться убить. Она не позволит. Никому.

В какой-то момент дверь в комнату буквально слетела с петель, она обернулась туда и увидела в проеме девушку. Удивительно знакомую девушку. Она даже решила, что это Аура, каким-то чудесным образом сюда добралась, но нет. Это был кто-то другой. И этот кто-то протянул руку и схватил ее за запястье. Ей стало больно. Словно тысяча иголок одновременно воткнулись в кожу. Она закричала, не в силах сопротивляться, упала на пол, пыталась отодрать эту страшную руку от кожи, но не могла. Ничего не могла. Только скулить от боли, пока руку не убрали.

— Ну, ничего себе, — воскликнул кто-то за спиной девушки, — А ты действительно крутая.

— Не то слово, — ответила Лисса, пытаясь отдышаться. Она даже встать сейчас не пыталась. Просто сил не было.

— Слушай, я пойду, гляну что там снаружи творится. Ты тут справишься?

— Иди уже.

— И за этой приглядишь?

— Пригляжу, не волнуйся.

Рыжая ушла, а эта осталась. Смотрела на нее своими серыми глазами и качала головой.

— Не думала, что ты была настолько темной, — проговорила она и помогла Илане подняться.

— А мы знакомы?

— С тобой? Не совсем. Мама была права, мне надо было слушать семейные истории. Но не переживай. В будущем тьмы в тебе не будет. Ты станешь прежней. Тебе надо только поверить, что ты достойна этого.

— Чего?

— Второго шанса и прощения, — ответила девушка, а потом странно дернулась и у нее на груди начало расползаться кровавое пятно. Девушка несколько секунд просто стояла, смотря на нее удивленными глазами, а потом рухнула на пол. А Илана увидела ту, что сделала это с ней. Женщину, сжимавшую окровавленный атами в руках.

— Кто ты такая? — спросила она.

— Я думала, ты сможешь справиться хоть с этой малостью. Но ты так же бесполезна, как и раньше. Зря я возлагала на тебя столько надежд. Идем уже. Они скоро будут здесь.

— Ты убила ее, — в полном шоке проговорила девушка.

— И что? Словно ты сама не убивала. Идем, или ты хочешь стать следующей?

Женщина схватила ее за руку и потянула к выходу. Чтобы через минуту обе растворились в портале.

* * *

Волна схлынула. Достигла нас, потрепала и вдруг прекратилась. Мы недоуменно смотрели друг на друга, и пытались осознать, что только что случилось.

— Это слабо походило на то, к чему мы готовились, — хмыкнул Азраэль.

— Намекаешь, что я перегнула палку?

— Если бы. У меня другой ответ имеется. Ей кто-то помешал. И представляю, что с этим кем-то случилось.

От его слов меня дрожь пробрала. Я вдруг поняла, что в этой толпе ликующих не вижу свою неугомонную доченьку.

— Лис, — проговорила я, а потом закричала, расталкивая радостных побратимов, — Лис. Лис, где ты?

— Рокси тоже нигде нет, — воскликнула Киара, тронув за плечо.

— Уж не думаешь ли ты…

— Моя дочь способна и не на такое.

— Моя тоже, — ответила я, и мы обе бросились искать Льва. Весь путь от площади до штаба их подразделения занял несколько минут. Они были правы, волна началась именно отсюда. Мы увидели много раненых и еще больше мертвых, точнее, теней из пепла, в которые превратились еще недавно живые побратимы.

— О, Всевидящая! — воскликнула Киара и зажала рот рукой. Мужчины были более стойкими. Эйнар и Яр кинулись помогать раненым, а мы с Киарой выглядывали среди них своих глупых, безрассудных дочерей. И, не сомневаюсь, думали об одном и том же. Что сделаем с обеими, когда найдем.

Чем ближе мы подходили к эпицентру, тем меньше встречали живых. А потом увидели Рокси, вытаскивающую из завалов, порожденных не волной, а попытками ее остановить, какого-то мужчину.

— Роксана!

А я оглянулась в поисках дочери, но ее нигде не было. Киара обняла дочь и никак не хотела отпускать.

— Рокси, ты знаешь, где Лис?

— Да, когда я ее оставила, она была на втором этаже. Третья дверь направо, ты не пропустишь. Мам, она и правда крутая. Остановила эту больную одним прикосновением…

Я улыбнулась. Да — это моя дочь.

А потом я нашла, наконец, эту чертову дверь и мир рухнул куда-то в бездну.

— Лис, нет, нет, нет…

Я бросилась к девушке, перевернула ее, пощупала пульс. Она дышала. Дышала, а значит, все обойдется. Не может же быть иначе, просто не может.

Я закричала, звала на помощь, чтобы кто-то услышал, пришел, помог. Она будет жить. Обязательно будет.

Что-то капнуло на руку, обнимавшую девочку. Я даже не сразу сообразила, что это слезы. Почему я плачу? Она ведь не умрет. Тогда почему я, черт возьми, плачу?

— Мама…

Она пришла в себя, посмотрела на меня своими серыми, словно дым глазами и попыталась улыбнуться, а из уголка губ потекла кровавая струйка, я вытерла ее рукавом.

— Я здесь, дорогая. Я с тобой. Ты только держись, слышишь? Мы обязательно тебя вылечим. Обязательно.

— Нет. Все слишком плохо. Я чувствую. Это атами, мама.

— И что? Разве от атами умирают?

— Мы… все другие атами не могут нас… только один.

Она закашлялась.

— Скажи Гару, что он не виноват. Я сама…

— Перестань, ты сама ему скажешь все, что захочешь.

— Мы остановили волну?

— Да. Ты всех спасла. Ты настоящая героиня. И я горжусь тобой. Очень-очень. И люблю… я люблю тебя, моя Лис.

— Жаль, что я так и не повидала лиров. В нашем мире их нет.

— Еще увидишь. И один из них обязательно сядет тебе на ладонь, и ты сможешь рассмотреть его поближе.

— Обещаешь?

— Обещаю.

* * *

Побратимы, как и многие другие расы, не хоронят своих погибших, они проводят священный ритуал. Вот и Лису, как и двадцать шесть погибших вместе с ней, завернули в белый саван, символ чистоты и смирения, вознесли на помост и подожгли сухие ветки, которым помост был обложен. Пламя разгоралось все выше и выше под оглушающие звуки барабанов, пока не поглотило все.

Потом оставшийся пепел собирали в чашу и выходили на поверхность. Единственный раз, когда даже детям разрешалось увидеть небо, вот только вряд ли детям тогда это было в радость.

Когда звуки стихли, Киара запела, ее мелодию подхватили остальные женщины, к ним присоединились мужчины и дети, а потом вступили звери. Я бы сочла это даже прекрасным, если бы могла хоть что-то чувствовать.

Это была первая смерть настолько близкого мне существа после гибели друзей. И я оказалась совершенно к ней не подготовлена. Просто показалось, что кто-то заморозил меня. Я даже не знаю, сколько там просидела, сжимая свою девочку в объятиях, пока Азраэль не нашел. Кто-то пытался ее забрать, но я не давала. Что-то сломалось в душе. Возможно, та самая частичка детства, которая остается с нами навсегда. Та вера в жизнь и справедливость, что вела меня, как путеводная звезда все это время. А теперь эта звезда погасла, и я осталась без опоры, совершенно слепая в темноте.

Я что-то делала, со мной говорили, ела даже, пила что-то. А словно и не существовала. Чувствовала какое-то отупение в голове. И все время мерзла. Даже теплые руки Азраэля не согревали. Я слышала, что они говорили, но совершенно не слушала. Кто-то уходил и приходил, пытался со мной говорить. Ни о чем и обо всем. А я все думала, что за атами мог убить мою девочку. И вспоминала, что когда-то мне об этом говорил Аттиа, точнее, Тэри, притворяющийся Аттиа:

— Только живой атами никогда не сможет убить тебя, за исключением одного.

— Одного?

— Все оружие наследника и повелителя способно уничтожить любого. Даже того, кого клинок оберегает.

— Значит, клинок наследника может меня убить?

— Может.

Может. Когда-то у наследника было два клинка. Сколько их у повелителя, не знаю, да и не хочу знать. Но есть еще Грегор. Мой атами, подаренный им. И Грегор должен был быть сейчас в Адеоне. Должен был быть. Но не был. Я узнаю, кто это сделал. И убью его. И пусть при этом я потеряю остатки себя… Но такое зло не должно остаться безнаказанным.

Глава 12

Илана не знала, что ей делать. Она сидела в своей комнате в Легории и чувствовала себя разбитой. Словно сильно простудилась, как в детстве. И все время плакала. Не о себе, а о той странной девушке, которая так много и так мало сказала. Но ее слова жгли душу, заставляя еще больше страдать и верить. Да, она ей поверила. Поверила в ее слова, как в какую-то мантру, потому что каждый день смотрела в зеркало. И каждый день, разглядывая себя, видела другую, ту, кем стала. Ту, кем родители бы никогда не гордились. Она и сейчас смотрела в зеркало, понимая, что больше не будет слепо следовать путем зла. Она будет бороться, пусть даже сама с собой. Пусть даже проиграет, но она хотя бы попробует. Не ради себя, ради родителей, ради той девушки, которая, даже не зная ее, так верила в то, что говорила. Она станет прежней. Она излечится от зла. Вот только хватит ли сил? Желания точно хватит.

Кто-то вошел в комнату, не утруждая себя правилами приличия. Барон Акмар. Он был зол, но изображал доброжелательность, хотя весь его вид говорил о том, что ею он недоволен. Ничего. Потерпит.

— Барон, вы что-то хотели?

— Да, миледи. Ваша матушка ожидает вас.

Матушка. От ее матушки даже оболочки не осталось. Да и знала она сейчас, что Гвинерва не главная здесь. Все они всего лишь марионетки, но сейчас слишком рано было бунтовать или выказывать недовольство. Поэтому она кивнула своему отражению и пошла вслед за Акмаром.

Шли они довольно долго, и уж точно не в одну из комнат. Скорее в подвал или подземелье. Она спускалась по винтовой лестнице и чувствовала странное спокойствие, и даже легкость какую-то. Несомненно, от принятого решения. Зал, куда ее привели, был темным и освещался только горящими повсюду факелами. Посредине стоял стол, и она поняла, что это одно из собраний совета. А вот зачем ее сюда пригласили, оставалось загадкой.

Ее усадили на стул и принялись ждать. Все молчали. Она тоже молчала и рассматривала своих уже бывших соратников. Они были спокойны, внешне, но она стала замечать, что не настолько. Даже Гвинерва немного нервничала. Казалась какой-то потерянной, что ли.

Через час появился тот, кого они так долго ожидали. Мужчина. Незнакомый ей. Он был не очень молод, седой, анвар.

— Приветствую вас.

Существа за столом кивнули.

— Я собрал вас здесь, чтобы передать слова моего хозяина.

Илана вздохнула. Хозяина? И это не он? Да сколько же у этого хозяина марионеток?

— Время вышло, — продолжил анвар, — Пора открывать врата.

— Но последняя из рода Леер еще жива, да и девчонка не готова, — засомневался один из совета. В ответ в него полетел сгусток огня, сформированный анваром. Все отшатнулись. Илана тоже. Она смотрела, как за секунду анвар превратился в горстку пепла и прикусила язык. Не хотелось стать следующей.

— Подготовьте. Она нужна мне к началу.

И этот тип исчез в переходе портала. Другие члены совета разом поднялись, будто и не замечая, что только что случилось с их соратником. Акмар схватил ее за руку, весьма грубо, на ее взгляд, и повел куда-то. Но не в ее комнату. Она даже испугаться не успела, когда ее втолкнули в странное помещение, в центре которого была огромная бадья, больше напоминающая водоем, и дюжина женщин, предвкушающее смотрящих на нее.

* * *

В Свер мы прибыли порталом. Эйнар остался с побратимами, помогая им восстанавливать разрушенный департамент. Работы хватало. Азраэль вернулся назад, не хотел меня отпускать, но я должна была доставить Розу и Улу в призрачные горы. Почему-то именно сейчас это казалось важным. А для столь крупного зверя и переход должен был быть огромным. Так что сейчас у Азраэля были дела поважнее, чем нянчиться со мной. Едва мы добрались, Яр кинулся к Гаару вместе с камнем. Я осталась внизу, намереваясь перекинуться, впервые по своему желанию. Мне нужно было попасть в Адеон и как можно скорее, но неожиданно задержали те, кого я даже не чаяла увидеть.

— Аура.

— Нэйна, Карим. Что вы здесь делаете?

— Нам надо поговорить.

Я кивнула, соглашаясь, хотя и понятия не имела, о чем.

— Как давно вы здесь?

— Уже несколько дней. Мы знали, что ты обязательно появишься, — ответила Нэйна, а потом повернулась к брату и, хоть и была слепой, а очень хорошо ориентировалась в пространстве, — Карим, пожалуйста, оставь нас.

Брат нехотя отпустил ее руку, поцеловал и ушел.

— Он слишком меня опекает.

— Потому что любит.

— Да, я знаю. Мне очень жаль твою дочь.

— Одно из твоих видений?

— Да. Ты ничего не могла сделать.

— Я много чего могла, — горько ответила я, — Зачем вы приехали?

— Скоро они откроют врата. Ты должна быть там, предотвратить.

— Тогда Мила умрет.

— Нет. Я не предлагаю предотвратить их открытие. Я хочу, чтобы ты предотвратила смерть своей сестры.

— Мне казалось, она сделала свой выбор.

— Вряд ли ей сообщили о том, какую роль она должна будет сыграть.

— Что ты имеешь в виду?

— Это для тебя достаточно прикоснуться к панели и врата откроются. Для всех остальных, это долгий ритуал.

— Почему? Мы вроде одной крови.

— Да, это так, но ключ к открытию врат может быть только один. Илана — Леер, но она не носитель света, она не ты. Поэтому выделить ту каплю света из моря тьмы может только извлечение всей крови. Чтобы открыть врата, Илана должна умереть.

— И я должна ее спасти. Зачем? Только не говори, что она не виновата. Она сама решила перейти на темную сторону.

— В тебе говорит гнев.

— Возможно. Но то, что она сделала… Лучше дать ей умереть.

— Не тебе решать это, — строго проговорила всегда мягкая и добрая Нэйна. На мгновение в ее словах мне почудилась другая, чужая сила. Я моргнула, раз, другой, а потом неожиданно спросила:

— А кто сейчас со мной говорит?

Девушка улыбнулась и взяла меня под руку.

— Ты очень проницательна, Аура. Мне всегда это нравилось.

— И это не первая наша встреча?

— Боюсь, что и не последняя. Только так я могу до тебя достучаться. Ты ключ. И только тебе решать, по какому пути пойдет этот мир. Только тебе.

— А если я не хочу быть каким-то там ключом?

Мой вопрос остался без ответа.

— Тьма сказала, что ее хозяин хочет закрыть дверь той, кто приходит к видящим. Она вас имела в виду?

— Не всегда те, через кого я говорю, рады такому вторжению, — туманно ответила та, что говорила голосом Нэйны, но я поняла ее. Сложилось как-то все в одну тонкую, еще не очень понятную линию. Я бы очень хотела ошибиться. Очень бы хотела. Потому что всегда считала ее почти матерью. Вот только она никогда такой не была. Интересно, как давно это началось? Сколько продолжается? Как долго она подстраивает события под себя? Еще одно предательство. Самое сложное и болезненное, такое несправедливое. Меня отвлекли слова Нэйны.

— Так вот, Карим так не хотел ехать, а я была просто уверена, что нужна тебе здесь. И мы приехали.

— Я очень рада, — улыбнулась я.

— И я рада. Мне показали источник. Он действительно мощный. Жаль, не способен исцелить.

— Вы получили мой подарок?

— Да. Та ведьма… Я просила Карима оставить ее в покое, пожалеть, быть может, но он острее чувствует мою боль, чем я сама.

— Она все еще жива?

— Мы забрали ее магию, а еще Карим сделал ее своей рабыней. По самому жестокому ритуалу.

— И тебе ее жаль?

— Немного. А потом я вспоминаю, что не могу видеть, что никогда не смогу, и жалость проходит. Я плохой человек?

— Нет. Ты просто человек. А мы имеем право на слабости, даже если эта слабость — ненависть.

Главное вовремя их признать и попытаться простить. Хотя не представляю, как можно простить то, что сделала эта ведьма, которая ради непонятно чего лишила человека зрения. Как можно простить то, что сделала та, что притворялась другом?

— Вы будете в порядке?

— Да. Ты хочешь уйти?

— У меня есть дела.

— Тогда иди. Я доберусь.

— Уверена?

— Ох, ну я же не инвалид в самом деле, да и Карим где-то поблизости. Стоит только позвать.

— Береги себя.

— И ты. Будь осторожна.

— Буду, — ответила я и отпустила руку девушки. Вышла во внутренний дворик, задрала голову и посмотрела на небо. Такое чистое, яркое и по-зимнему свежее. Хороший день. Надо же, а мне казалось, я не смогу больше замечать такие вещи. Я сняла плащ и верхнюю куртку, а затем глубоко вздохнула и расправила крылья, чтобы через секунду взлететь. И в первый раз, за все мои превращения, я осталась собой.

* * *

Зак не думал, что снова появиться в Адеоне будет так сложно. Когда-то он был здесь счастлив. Идя вместе с Майком по дворцу, он вспоминал, что здесь была их с Риланом комната, а напротив они гоняли тура. И рассмеялся от воспоминания, как они его приманивали.

Сначала это была морковка. Почему-то им казалось, что туры их любят.

— Эй, смотри, какая вкусная морковь, сочная, свежая, а пахнет… — Рилан действительно ее понюхал, правда запаха не оценил.

— Может, травой? — предложил Зак.

— Ага, а где мы ее возьмем, траву эту?

Хороший вопрос.

— Слушай, я в зале напротив видел цветок в горшке.

— Тащи, — загорелся Рилан.

Почему-то обоим тогда и в голову не пришло что-нибудь наколдовать. Какие же они тогда были балбесы, как часто говорили девчонки.

Горшок Зак притащил, и даже не один. Они подсунули глупой лошади оба, но ту не впечатлила ни герань, ни пальма. По крайней мере, цветок больше всего на нее походил.

Пришлось думать дальше. Оба уселись прямо на пол, почесали затылки, а Рилан бросился перетряхивать свой рюкзак. Нашел старый плесневелый пирожок. Понюхал, отложил в сторону. Шоколад, растекшийся по всей поверхности рюкзака. А еще была непонятно откуда взявшаяся куриная нога, но, увы, тоже несвежая. И тут оба заметили флягу с пиратским сидром.

— Старый запас? — удивился Зак.

— Стратегическое оружие, — похвастался Рилан. Поглядел на флягу, на маячившего за окном тура, снова на флягу. И решился. Эх, была, не была.

Достал плошку из под горшка, налил туда немного сидра и выставил на площадку. Тур подлетел, понюхал, лизнул, и ему понравилось. А пока тот наслаждался вкусом, мальчишки подкрались и сцапали бедное животное.

— Смотри, какие большие крылья.

— Класс, а копыта, копыта, глянь.

— И хвост, совсем лысый, как у льва, с кисточкой на конце.

Животное взбрыкнуло, когда Рилан схватил его за хвост, но Зак вовремя подлил еще одну порцию горячительного. Но переборщил, вылив всю флягу.

А тур допил, икнул, потряс головой и принялся обнюхивать непонятных двуногих в поисках добавки, а когда ее ему не дали, очень обиделся. Так, что снес копытом столик, задел хвостом ножку кровати так, что та надломилась, и нашел новый объект для гнева. Точнее два объекта. Вот тогда-то мальчишки смекнули, что к чему, и решили бежать. Даже дверь закрыли. Но кто же знал, что для пьяного тура никакая дверь не помеха?

Эх, хорошие деньки были. А как они чашу сперли? Ведь целый план разрабатывали. Следили за всеми, а вывело их к чаше ничего не знающее, добрейшее привидение, правда, тогда они так не считали, особенно если вспомнить ту самую огромную указку, которой месье Лигран иногда бил по столу. Аккурат перед ними.

— О чем задумался? — спросил Майк.

— О прошлом. Как-то накатило все, — ответил Зак.

— А как вы подземные туннели нашли?

— В книгах. В библиотеке тогда чего только не было. Да и Тимка помог. Мы решили тогда, что это карта сокровищ, ну и бросились к нему. А он повертел в руках, глянул своими окулярами и выдал, что это карта, только не к сокровищам, а к вратам.

— Интересно, а анвары о ней знали?

— Сомневаюсь. Иначе бы не оставили в таком легкодоступном месте. Хотя… таких, как мы, здесь отродясь не было. Поставили же мы всех на уши тогда!

— И не пытались пойти?

— Нет. Нас тогда больше чаша интересовала. И если бы не Аура с ее заданиями, то мы бы, наверное, рискнули.

— И попали в неприятности.

— Еще какие.

— Хорошо, и где ты хочешь, чтобы я воскресил твои воспоминания?

— А прямо там, где мы ее и нашли. В библиотеке. Только… можно, сначала я с Жанной повидаюсь, целую вечность ее не видел?

— Иди уже. Влюбленный.

И Зак побежал. Он знал, что она где-то в гостевых комнатах. Но до заветного крыла так и не дошел. Остановило что-то. Словно зов. Он даже и не понял сначала. Прошел по инерции несколько метров, а потом остановился и развернулся назад, чтобы увидеть дверь. И что удивительно, он помнил эту самую дверь. В день похищения чаши он так же проскочил мимо совершенно голой стены, а когда назад пошел, увидел дверь. Рилана тогда это очень взволновало, а ему страшно стало и неудобно как-то.

Они открыли ее, Рилан заглянул внутрь и присвистнул, вызвав у брата жгучее любопытство.

— Что там? — спросил он и просунул лохматую мордашку в проем. Там оказался коридор, довольно длинный и заворачивающийся где-то там, в конце пути. Они ступили одновременно, а потом переглянулись и побежали.

— Кто первый добежит, тот первый изучает чашу, — бросил Рилан и ускорился. Зак кинулся за ним. Уж очень хотелось ему хоть раз, хоть в этом обойти близнеца. И он выиграл тогда. Первым завернул, первым проскочил в еще одну дверь, первым схватился за чашу, вот только не от того, что был сильнее или быстрее, а просто потому, что Рилан врезался в барьер и сейчас зажимал разбитый нос. А Зак никакого барьера не замечал и легко прошел сквозь него. Сейчас тоже все оказалось просто. Открыл дверь, прошел по коридору до конца, вошел в следующую дверь и оказался в священном зале ритуалов, где пол отливает лунным светом, на стенах огромное количество атами, и меньше не стало, а посредине та самая чаша. Правда, на этот раз он не собирался ее красть, да и не один он был в этом странном месте.

— Ну, наконец-то. Я ждал вас, молодой человек, — сказал дух, больше похожий на кузнеца. Большой, широкий, с пудовыми руками и добрым взглядом.

— Ждали?

— Конечно, много лет.

— А кто вы?

— Я — Аттиа, хранитель этого места. Странно, что тогда никто ничего не понял. Ведь чашу нельзя вынести из хранилища просто так, да и в руки она дается не каждому.

Зак кивнул, вспомнив о еще одной странности. Он мог держать чашу без труда, а Рилана обжигало.

— Не говоря уже о том, что вы нашли проход, что в принципе невозможно. Если только…

— Если только что? — насторожился он.

— Это твоя судьба, мальчик, а ты бежишь от нее столько лет.

— Что-то я не очень понимаю, — еще больше насторожился Зак.

— Ты много где был, объездил много стран, но скажи, можешь ли ты хоть одну из них назвать своим домом?

Зак не хотел слушать, а тем более понимать старика и все же невольно задумался. А ведь так и есть. Он родился в Велесе, но не мог там жить. Уже нет. И дело даже не в обвинении, а в той политике, которую вели Велесские власти и ищейки. Его использовали и будут использовать, если он вернется. Не дадут спокойно жить, любить, растить сына. Всегда будет либо шпион Эйвери, либо предводитель бандитов Тор, либо и тот, и другой одновременно, а может, они придумают ему новую роль, но в покое не оставят. Еще был Свер. Тот стиль жизни, которые вели жители свободного края, подкупал, заставлял думать и верить в лучшее, но… тот мир он тоже не мог назвать домом, по крайней мере, не сейчас. Мория. Это дом Милы, не его. И как-то незаметно, в раздумьях, он понял, что Аттиа прав.

— Не можешь, вижу по глазам. А что если я скажу, что твой дом в месте, которое ты столько лет избегал и почти ненавидел.

— Я рассмеюсь вам в лицо.

— Рассмеешься. И я даже тебе это позволю. Вот только захочешь ли ты смеяться после того, как я тебе кое-что покажу.

— А кто сказал, что я хочу что-то знать?

— Но ты же здесь, — просто ответил дух и подмигнул. Зак даже слегка ошалел. Не думал, что духи так умеют. Оказалось, умеют и не такое.

Дух поводил рукой над стеной с многочисленным оружием, что-то прошептал, затем еще. А у Зака гулко забилось сердце не то от предчувствия, не то от предвкушения.

И вот нижняя панель отъехала в сторону, явив его взору удивительный меч. Красивый, переливающийся, с темными рисунками, по всему клинку. И, что удивительно, он мог распознать эти странные знаки.

— «Основа внутреннего круга».

— Ты прочитал, — заулыбался дух, — Значит, я не ошибался.

— В чем? Что это такое?

— Меч. Он сам выбирает себе хозяина. Шесть лет назад он позволил безродному мальчишке проникнуть сюда, что в принципе было невозможно. И тем более взять чашу в руки. Тогда никто не понял, как это получилось.

— А вы догадались?

— Что ты необычный? Догадался. Возьми его?

— А если нет? Если я сейчас уйду?

— Забыть не сможешь. Будешь слышать зов, сначала слегка, а потом постоянно, и все равно вернешься, так зачем мучить себя напрасными испытаниями?

— Зачем? Потому что это изменит все.

— Да. Но тебя этот меч изменить не сможет. Или боишься, что недостаточно силен для такой власти?

Нет, он не боялся. Вот только…

— У меня есть сын и женщина, которую люблю.

— У последнего ведущего тоже была любимая женщина и дочь, которую ты прекрасно знаешь.

— Тогда почему же Корин отказался от своей должности и роли ведущего?

— Потому что прекрасная магиана Эльвира никогда не смогла бы оставить свою академию. Да и приемник у нашего Корина имеется, правда, еще не знает об этом. Зато ты знаешь. Мальчик по имени Нил. Зеленый совсем. Ему учиться и учиться еще, но надежды подает. Глядишь, через пару лет и он сюда дорожку найдет.

А Зак вдруг вспомнил слова друга, когда спрашивал, кто он. И тот сказал:

— Поймешь, кто ты, узнаешь кто я.

Вот он и понял. А потом решил рискнуть и взялся за рукоятку меча.

В этот момент его пронзила острая боль. Сотни жизней и знаний предыдущих ведущих прошли перед ним. Он зашипел, когда и ладонь пронзила боль, а на коже отпечатался рисунок рукояти. Красивая, витиеватая линия, складывающаяся в слова: «Основа внутреннего круга».

Вот он и сделал свой выбор.

Глава 13

Посадка была довольно жесткой. Что поделать, не привыкла я еще к полетам в образе феникса. Сначала промахнулась, на утес залетела, чем вызвала легкий ажиотаж у местного пернатого населения. Представители мужского племени проявили нездоровый интерес к моей скромной персоне, пришлось отбиваться. В результате парочка особо ретивых осталась с подпаленным огнем хвостом, а представительницы женского пола едва не исклевали уже меня. Пришлось в срочном порядке вспоминать, как махать крыльями и сваливать.

Вторая попытка приземления оказалась более удачной. Я была явно во дворце, но в нежилой его части. А ходить голой по пыльным коридорам, рискуя напороться ногой на что-то острое и твердое, мне не улыбалось. Пришлось рискнуть и облететь дворец по кругу.

Повезло. Комната, где я оказалась, была жилой. Это радовало. Особенно радовало призывно лежащее на кровати и зовущее меня платье. Бордовый — не мой цвет, конечно, да и платья я особо не жалую, но за неимением лучшего варианта, пришлось смириться.

Пока хозяйка хором была в душе, спешно натянула тряпки, жаль, опять без ботинок, и уже хотела уйти, как нос к носу столкнулась со служанкой.

Та так испугалась, что завыла раненой сиреной, оглушив не только меня, но, кажется, и пол-дворца заодно. И, пока все эти пол-дворца не сбегутся, я решила ретироваться в чужих тряпках.

Итак, у меня не было четкого плана куда и как идти, но было море гнева, который я и использовала, обнаглев окончательно. В нормальном состоянии я бы, наверное, не явилась под грозны очи моего суженного, пошла бы обходным путем, быть может, какой-то план даже разработала, но сейчас мне не хотелось играть ни в какие игры.

— Твои появления становятся традицией, не находишь? — проговорил он, едва завидев меня. А я не ответила. Удивительно, но сейчас я вообще ничего не чувствовала. И впервые, наверное, посмотрела на него без призмы своей любви. Он показался мне совсем другим. Это был больше не мой Рейвен. Его место занял повелитель, тот, кого я не знала, да и не хотела знать.

Он поднялся, немного нахмурился. Я даже не сразу поняла, что в кабинете он был не один. Акрон посмотрел на меня и побледнел весь.

— Мила…

— Жива. Пока.

— Тогда…

Я не ответила и посмотрела на повелителя.

— Мне нужен ответ лишь на один вопрос, а потом я уйду из твоей прекрасной жизни, надеюсь, навсегда.

Он дернулся, но я даже внимания не обратила. Заметила, но осталась равнодушной.

— Что за вопрос?

— Где мой Грегор? — почему-то я была уверена, что именно им убили Лисс. Не знаю, может, это интуиция или моя хваленая всеми проницательность, но я была абсолютно уверена, что найдя атами, я найду убийцу.

— У меня.

— У тебя. Где? В коробке, в сейфе, где?

— В моей спальне в шкатулке.

— Хорошо.

Больше мне ничего не требовалось. Я свернула в северный коридор, пересекла еще два и остановилась аккурат у его спальни, где когда-то проснулась после того ужасного ритуала единения. Подергала ручку, но дверь, к моему удивлению не поддалась, хотя и магии на ней никакой я не ощущала. Интересно, а как слуги ее убирают? Или повелитель настолько подозрительный, что сам предпочитает махать метелкой? Я представила эту картину: повелитель раком моет пол, повелитель стирает пыль с верхушки шкафа и — смертельный номер — повелитель перестилает постель. Жесть! Простите, это нервы.

Ведь на самом деле ему достаточно щелкнуть пальцами и вся грязь исчезнет, постель сама собой застелется, а пол заблестит идеальной чистотой без всякой тряпки.

К моему удивлению, меня догнали.

— Это не та спальня, — все так же холодно и до зубного скрежета равнодушно поведали мне. Правда и я уже научилась играть в эту игру. Поэтому развернулась, окатила и его не менее ледяным взглядом и произнесла, растягивая слова:

— И где же ваше высокородие предпочитает почивать?

В ответ глаза слегка блеснули, растеряв на мгновение все свое равнодушие, и мне протянули руку. Я перевела удивленный взгляд с руки на лицо.

— Переходом быстрее, — пояснили в ответ.

А я немного занервничала. Одно дело, когда нас разделяет почти непреодолимое расстояние, другое, когда почти касаешься груди лицом. Впрочем, стоило только вспомнить о моей умирающей дочке, как внутри поднялась непреодолимая волна холода, гнева, равнодушия и даже брезгливости какой-то. Поэтому я уверенно схватила руку, и мы провалились в провал перехода.

Едва коснувшись ковра в комнате, куда он меня притащил, сползла на него, пытаясь справиться с тошнотой. Вот же! Так и не привыкла к этим головокружительным переходам. А этот стоит, кривит губы. Наверное, недоволен тем, что моя скромная персона отвлекла его от великих дел.

Ладно. Сейчас дело. Я огляделась. Совсем скромное жилище. Пара кресел, кровать, куда ж без нее, шкаф, чайный стеклянный столик и непонятно откуда взявшийся письменный стол у окна.

— Иногда в кабинете бывает слишком многолюдно.

И с чего это решил пояснить? Я ведь не спрашивала.

— Где ты взяла это платье?

— А что? Слишком шикарно для меня?

— Да нет, — все же снизошел до ответа он.

А я пожала плечами:

— Украла. Так что не удивляйся, если к обеду к тебе заявится какая-нибудь знатная адеонка с требованием поймать воровку. Можешь даже вернуть ей платье, когда я свои тряпки найду.

— Твоя одежда тоже здесь, — равнодушно ответил он, чем несказанно меня удивил.

— Фетишизмом балуемся?

— Просто подумал, что в чужих руках твои амулеты могут быть опасны.

Выкрутился. Лицемер. Да не думал ты ни о чьей безопасности. Так и хотелось крикнуть ему в рожу и посмотреть хоть на какую-то реакцию. Но нет. Все та же равнодушная маска. Все тот же повелитель.

— И где же мое добро?

Он открыл шкаф и в самом деле достал чистую и выглаженную рубашку, жилет просторные штаны, куртку на застежках, мой меховой плащ, и, о радость, сапожки. Конечно, не такие прекрасные, как те эльфийские, но добротные, все еще мягкие, теплые и как раз по ноге. Я бросилась переодеваться. Думала, отвернется, хотя бы ради приличия, но нет. Что ж, если ты хочешь поиграть, так я могу. Выпрямилась. Взглянула в глаза и начала расшнуровывать корсет на платье. А потом оно сползло уже ничем не удерживаемое к моим ногам, и все это время я смотрела в его глаза, чтобы не пропустить момента. Не пропустила. Глаза лишь на мгновение заволокла тьма, та самая, которую видела в них в наши маленькие моменты и столь не частые встречи, тогда, когда мы оба рисковали и приоткрывались друг другу. И вот теперь я увидела тень той самой страсти. Зачем? Хотела убедиться, что не совсем он зачерствел? И тот же вопрос, зачем?

Я отвернулась первой. Не могла больше выносить. Поспешно оделась, застегнула сапоги и начала заплетать волосы в косу, чтобы не мешала. А он положил руки мне на плечи. Провел вдоль всей длины и переплел мои пальцы со своими. Коснулся губами волос, вдохнул запах. А меня все мучил этот вопрос: Зачем? Зачем он все это делает?

— Так что там с Грегором?

Руки отпустили и отступили на несколько шагов, позволяя вздохнуть.

— Он здесь, в шкатулке.

Я подошла к письменному столу так, чтобы нас разделяло как можно большее расстояние.

Он сам открыл крышку, и я взглянула. Грегор, как и Сапфир, был действительно там, вместе с моими змейками и всем прочим, что я ему дарила. Но сейчас меня интересовал только Грегор. Я взяла его в руки. Такой же жестокий порой и грозный, как и хозяин души, заключенной в нем. На нем не было следов крови или чего-то еще похожего, но простейшее заклинание для меня и очень сложное для других сделало свое дело. Оно позволило не увидеть, но коснуться событий и узнать его последнюю жертву.

* * *

Он снова почувствовал ее близко. Жаль, что Акрон был в этот момент рядом, да и пиратский сидр был непозволительно далеко. Друг мог что-то почувствовать. Зацепиться за отголоски, которые он так тщательно скрывал, и тогда весь его план пошел бы к черту. Но нет. Акрон не заметил. Все его чувства сейчас были направлены на нее. С ней что-то случилось, что-то плохое. Он видел это по глазам, в которых сейчас царили молнии, по залегшим под ними теням, по слишком напряженной позе. Вся она была страшно напряжена. Казалось, достаточно коснуться, и взорвется.

— Твои появления становятся традицией, не находишь?

Он ее задел, хотя совсем не хотел. Просто был не готов сейчас изображать что-либо. Слишком неподходящий момент она выбрала.

Акрон пришел за пятнадцать минут до нее, чтобы сообщить, что безликие странно активизировались, что несколько гарнизонов и прилегающих к ним деревень на границе были атакованы. Слишком явная провокация. И так не вовремя.

Акрон поднялся, а потом побелел весь. Его состояние задело и повелителя. Она кого-то потеряла.

— Мила? — очень вовремя спросил Акрон, и ему не пришлось задавать этот вопрос самому.

— Жива. Пока.

— Тогда… — Ему тоже хотелось задать этот вопрос. Тогда кто? Но она отвечать не собиралась. Слишком личное. Мужчина?

— Мне нужен ответ лишь на один вопрос, а потом я уйду из твоей прекрасной жизни, надеюсь, навсегда.

От ее слов не смог сдержаться. Слишком уж натуралистично они звучали. Словно обещание давала. Да, он знал, что отпустить придется, но делал все это с одним маленьким лучиком веры, что она не сможет уйти достаточно далеко.

— Что за вопрос?

— Где мой Грегор?

— У меня.

— У тебя. Где? В коробке, в сейфе, где?

— В моей спальне в шкатулке.

— Хорошо.

Она бросила это свое «Хорошо», хотя ничего хорошего во всем этом не было, и скрылась за дверью.

— Что с ней такое? — скорее себе, чем другу задал он вопрос.

— Ничего хорошего, — ответил Акрон, и Рейвен вынужден был с ним согласиться. Поэтому встал и отправился по ее следу. Странно, но она шла совсем не в ту сторону. И лишь обнаружив ее у своих старых покоев… дошло, наконец. Она же не может знать, что эта комната стала его тюрьмой на долгих четыре года, его персональным адом, в котором больше он находиться не желал. Вот и сменил комнату.

— Это не та спальня, — решил просветить он.

Она почти резко развернулась, и молнии заметались в глазах с удвоенной силой. Злится, но хочет казаться равнодушной. Глупая девочка, но все так же умеет обжечь язвительными словами.

— И где же ваше высокородие предпочитает почивать?

В ответ он протянул руку.

— Переходом быстрее.

Она сомневалась, а его кольнуло что-то. Почему сомневается? Потому что боится? Его или себя? Ее он боялся. Потому что только она могла разрушить с таким трудом построенный образ, взглядом, улыбкой, прикосновением. Или вот этой своей уязвимостью после перехода.

И ведь получается. Он уже держался из последних сил за все свои остатки самообладания. Чтобы как-то прояснить голову, решил поговорить на отвлеченные темы. Например, поддержать ее заинтересованность обстановкой.

— Иногда в кабинете бывает слишком многолюдно.

Или разговором о тряпках.

— Где ты взяла это платье?

— А что? Слишком шикарно для меня?

— Да нет, — скривился он. Скорее слишком… не ее. Он привык видеть ее в брюках, в старой куртке, в пропахшей травами рубашке или обнаженной в его руках.

— Украла. Так что не удивляйся, если к обеду к тебе заявится какая-нибудь знатная адеонка с требованием поймать воровку. Можешь даже вернуть ей платье, когда я свои тряпки найду.

— Твоя одежда тоже здесь.

Да что же с ним такое? Слишком давно они не были одни вот так. Слишком давно не виделись. А он скучал. Нет, не так. Он сгорал заживо все эти дни без нее.

— Фетишизмом балуемся?

— Просто подумал, что в чужих руках твои амулеты могут быть опасны.

Солгал. И совсем не об амулетах он тогда думал, а о ее коже, мягкой и бархатистой, о волосах, о руках, дарящих наслаждение и боль, своими острыми коготочками, о ее губах, таких мягких и обжигающе вкусных.

— И где же мое добро?

Он подошел к шкафу, открыл его и зажмурился. Слишком сильно ее близость влияла на него. Зря он повел ее сюда. Мог бы просто переместиться в комнату и вернуться в кабинет со шкатулкой. Но нет. Он рискнул пригласить ее туда, где часами лежал без сна, представляя ее рядом.

И сейчас она ему спокойствия не добавляла. Словно намеренно стремилась разрушить весь его самоконтроль. Когда платье упало, он думал, сойдет с ума. И даже отвернуться не было сил. Он словно попал в одну из своих фантазий. В ней она также раздевалась при нем, а потом призывно протягивала руку, приглашая присоединиться, и не позволяла ему касаться себя. Мучая одной ей понятной игрой. И, как и тогда, он не смог устоять. И никакие приказы разума больше не помогали. Он так скучал. Так скучает сейчас. Невыносимо.

— Так что там с Грегором?

Ее вопрос разрушил момент. А он даже не знал, рад или огорчен этим.

— Он здесь, в шкатулке.

Она подошла, взглянула внутрь открытой шкатулки и взяла в руки Грегор. В этот момент наследник, безумно любящий эту девушку, уступил место повелителю. Потому что в этот момент в ее глазах что-то поменялось. Она применила одно из заклинаний Ноэля. И когда он успел ее обучить столь сложным вещам? Но не это его заинтересовало, а последняя жертва Грегора. Девушка. Он даже сперва решил, что это Аура, но у той, другой, были более яркие, почти рыжие волосы. А вот глаза…

— Кто она? — требовательно спросил он. Слишком грубо, слишком жестко. И даже настолько забылся, что схватил ее за плечо, развернув к себе.

Она вырвалась. Потерла плечо, словно его прикосновения были ей неприятны, а потом повернулась и с вызовом посмотрела на него.

— Ее убили этим кинжалом, а теперь скажи, кто мог войти в эту комнату без твоего ведома, потому что если это ты… — она запнулась. Настолько была рассержена и совершенно не отдавала отчет своим действиям.

— Неужели ты думаешь, что я способен…

— Я не знаю, на что ты способен. Я не знаю, кто ты сейчас. То обжигаешь холодом, то целуешь мои волосы, то ласкаешь, то бьешь наотмашь. Мне это надоело. Хватит. Ты сделал свой выбор тогда. Я делаю его сейчас. Мне нужно знать. Кто имел доступ к твоей комнате? Служанки, любовницы, друзья, все.

— Здесь не убирают, любовница у меня только одна, и она сейчас передо мной, все друзья скорее найдут меня в кабинете, как и все остальные.

Он разозлился. Просто не мог слышать, что она ему настолько не доверяет. И даже голос разума, твердивший, что ей нет причин доверять, сейчас заглушил гнев.

— Есть кто-то. Или это ты?

Больше сдерживаться он не мог. Снова схватил за плечи, теперь уже без единого шанса вырваться и впился в губы. Потому что всегда, с ней гнев неизменно перерастал в желание. И она отвечала. Цеплялась за него, притягивая как можно ближе, буквально срывая одежду, не слишком понимая, что оба они сейчас делают. Вот только сердца бились в унисон и понимали много больше своих глупых хозяев.

В какой-то момент он схватил ее на руки и сформировал портал, почти на автомате. Туда, где никто бы не смог увидеть их сияния. Слабая попытка не рушить свой идеальный план окончательно. Но это лучше, чем оказаться полностью раскрытым. К тому же именно здесь он надеялся вернуть ее. В прекрасном месте, красивой долине, где они были одни на много миль вперед. И никаких соседей, никаких свидетелей. Только они и никого больше.

Глава 14

И как такое могло произойти? Нет, я, конечно, понимаю — как, вот только я шла к нему с твердой уверенностью, что все кончено… и оказалась здесь. В этом прекрасном цветущем месте. И этот гад не хочет мне ничего объяснять. Затыкает рот поцелуями, едва я его открываю. Сволочь. Но какая любимая сволочь.

— Меня, между прочим, дела ждут, — проговорила я и отобрала у гада свою ногу. И чего он в ней нашел? Нога как нога. Он заграбастал вторую.

— Нет, ты не фетишист, ты маньяк.

— Очень может быть. Я одержим. Тобой.

— Хм. А кто-то говорил, что я этого не стою.

Не ответил. Только посмотрел так серьезно и жестко, что поежилась даже.

Этот взгляд ушел, возник другой. Очень такой ехидный и не предвещающий мне ничего хорошего. Все началось с легких поцелуев моей ступни, переместилось выше, к коленке, затем еще выше, к бедру, сопровождая все это безобразие соблазнительными прикосновениями. А потом этот гад взмахнул рукой, и мое тело перестало мне подчиняться.

— Это что еще за магия такая?

— Ну, ты же поймала меня на браслет, я поймал тебя на нечто другое, — проговорил он между поцелуями. Черт. Да что он творит вообще?

— Ты изверг, — прохрипела я, а потом замолчала, просто растворилась в чувствах, оооочень, очень приятных. Настолько приятных, что мне совсем не хотелось останавливать его. Пусть делает, что хочет. Я разрешаю. И даже приветствую. Да, и так можно, и так, а так совсем…

А потом все неожиданно прекратилось, вот так в один миг. Я даже вскрикнула от неожиданности.

— Эй!

А он только еще ехиднее улыбнулся и оказался на уровне моего лица.

— Хочешь продолжения?

Да, да, да, черт возьми. А вслух сказала:

— Нет, — вот такая я бяка.

— Нет? — усмехнулись в ответ и спустили руку туда, где она вообще не должна была находиться, но как же приятно. Это пытка, настоящая пытка.

Он снова прекратил все движения, оставив меня разгоряченной, изнывающей и страждущей, словно уставший путник в пустыне.

— Хорошо. Да! Доволен?

— Хочешь, чтобы я продолжил?

— Да.

— Тогда скажи мне, дорогая, что ты задумала?

— А ты? — не осталась в долгу я.

— Сейчас преимущество не на твоей стороне, — резонно заметили в ответ, а рука снова пришла в движение.

— Хорошо, хорошо. Я знаю, что предатель в Адеоне. И, кажется, знаю, кто он.

— И кто же?

— Думаю, ты и сам знаешь.

— Допустим. Но что ты собираешься делать с этим знанием?

— Для начала выясню, есть ли у него противоядие для Милы.

— А если нет?

Я не ответила, а он, этот невыносимый гад, нашел идеальный способ меня расколоть. Никакие угрозы и пытки не смогли бы дать того эффекта, что давали его руки, губы и точные, умелые движения. Черт. Когда он так хорошо успел меня изучить?

Видимо, я этот вопрос задала вслух, потому что, он оторвался на мгновение от моей, как оказалось, очень чувствительной груди и нагнулся к самому уху.

— В своем воображении. Там мы тысячу раз занимались любовью, в кровати и на берегу моря. Я просто жажду применить на практике многие из своих фантазий. Например, эту. — В этот момент я почувствовала, как он вошел в меня, всего на чуть-чуть и тут же вышел.

— Зачем ты меня мучаешь?

— Ответь на вопрос, и мучения закончатся. Всего один вопрос и такой простой ответ.

— Я отомщу, — пообещала я, — И месть моя будет жестокой.

— Надеюсь, такой же приятной. А теперь ответ, или все закончится.

— И ты так просто уйдешь? Оставив меня одну? Тебе хватит сил? — улыбнулась я и лизнула его нижнюю губу. Я бы что посущественней сделала, но чертов анвар так и не потрудился освободить мне руки. Не думала, что его может сжигать тот же пожар, что и меня, однако видела его в черных глазах, который медленно, но верно начал затухать.

— У меня больше самоконтроля, — ответил он, поцеловал меня в нос и уже собрался подняться.

Но этого я допустить не могла. Не в такой момент.

— Все сдаюсь. Я скажу. Только не сейчас. Пожалуйста. Пожалуйста. Я не вынесу, если ты бросишь меня здесь, одну.

Он пристально посмотрел, наклонился к губам и выдохнул.

— Сделка?

— Сделка.

И вот тогда-то моя любимая сволочь дала мне то, что я так сильно и так долго жаждала.

* * *

Он знал, что его странное исчезновение с Аурой не останется незамеченным. Это был вопрос времени, пока кто-то войдет в дверь с искренней тревогой на лице. Осталось совсем немного. Каких-то пара дней и все будет кончено. По крайней мере, для Ауры здесь станет безопасней. А пока пусть побудет на вилле. Там тепло, хорошо и уютно. А главное никаких опасностей и убийц. Ему давно пора было это сделать, но она сбежала. Думал, появится ради Азраэля, но вместо этого исчезли оба. А он не находил себе места. Все представлял, как один из наемников убивает его девочку. Он даже представлял тысячи способов, которыми можно ее убить, и рычал от бессилия. Но поставить новую защиту не мог, не выдав себя. Поэтому пришлось ждать и отправить на выручку Эйнара. Единственного из всех теней, кому доверял безоговорочно. Потому что не было у кузена никаких причин, чтобы предать. Власть его не интересовала. Из близких людей, которыми можно манипулировать, был он сам и отец.

Ноэль — друг, целитель и, кажется, не способен предать, но и у него есть свои слабости. Безответная любовь к девушке, которая никогда не видела в нем никого более, чем друга. А что если появится кто-то, кто предложит ему то, что тот так страстно желает? И нужно-то только и сделать, что забрать браслет.

Акрон. Его дар стал проклятьем. Когда-то Аура очень точно определила его страхи. Блуждая в чужих чувствах, очень легко можно затеряться. Если бы ему предложили избавиться от дара, стать обычным? Рейвен не был уверен, что он сможет устоять.

Макс, ставший почти не нужным, бывший регент, бывший советник. Может, его желание остаться у власти было гораздо сильнее любви к племяннику?

Корин — бывший ведущий, пожертвовавший столь значимым постом ради роли стать простым человеком. Даже не адеонцем. Почти никем. А что, если он об этом жалел?

Эльвира — женщина, магиана, способная сделать все, что угодно ради крестницы. Даже разлучить их. Ведь когда-то она уже пыталась. Почему же не попробовать вновь?

Захари Эйвери — один из самых лучших друзей Ауры. На что он готов, чтобы спасти друзей? На что он готов ради мести? Ведь Азраэль убил его брата… Весомый повод, чтобы предать.

И, наконец, Регина. О ней думать было труднее всего. Очень во многом она заменила ему мать. Стала единственной семьей. Она разделяла с ним и боль, и радость, и горе, и счастье, всегда поддерживала, всегда была на его стороне. Она казалась ему открытой книгой. Все они казались. Но… Его дар был не безупречен, так же, как и ее.

Рейвен очнулся от своих мыслей, когда в шкатулке на столе запищал амулет. Он откинул крышку, и активировал амулет, создавая проекцию. Кто-то был в его кабинете. Искал браслет Гвинервы. И он его нашел. Ловушка захлопнулась. Вот только удовлетворения не испытывал. Только грусть. Непонятную боль. Он привык к предательству, когда-то вынужден был стать толстокожим, потому что иначе не выжить при дворе, где каждый норовит ударить в спину, где любой секрет, рассказанный в постели, скоро будет знать весь свет, где дружба почти пустой звук, где слово «преданность» почти миф.

С Аурой он узнал, что жизнь не должна быть такой. В вечной борьбе, в вечных подозрениях, в постоянном страхе предательства, переросшем в паранойю. Его отца постигла эта участь. Безумный параноик, видевший даже в сыне врага. Он не хотел становиться таким, но понимал, что без осторожности рискует оказаться в ситуации, когда самый близкий предает. Как сейчас.

В шкатулке был не только амулет. Браслет, тот самый, который украл предатель. Только вот в его руках была подделка. Очень качественная, почти идеальная. Что ж. Пусть наслаждается. Осталось совсем недолго.

* * *

Мне снилась Алиссия. Такая живая, такая настоящая. Она улыбалась мне, а я ей, но не как подруге. Как дочери. В этом сне я была матерью, любовь которой к своим детям бесконечна. Лиса кружилась в белом платье, а я не могла налюбоваться.

— Мама, тебе нравится?

— Очень. Ты красавица.

— Я похожа на принцессу? Гар говорит, что я сорванец, и никогда никому не понравлюсь, если буду бегать смотреть на отбор. А мне так интересно.

— Гар просто завидует. Тебе разрешается все, а он вечно сидит за книжками.

— Он очень умный и все-все знает.

— Ты тоже можешь стать не хуже, если захочешь.

— Ты правда так думаешь? — с надеждой спросила дочка.

— Правда.

Лисса улыбнулась так лучезарно, что я, даже если бы была самым угрюмым человеком на свете, не могла не ответить.

— Гар здесь, в Адеоне. Он ищет Зака, чтобы попасть к вратам через туннели.

— В этом его план по возвращению Нила? — спросила я. Как-то выбились слова девочки из общего разговора, — А как же ты? Он бросит тебя здесь?

— Он не пойдет без меня. Но здесь ему опасно. Не получив повелителя, тьма попытается получить Гара. Неравноценный выбор, но это лучше, чем ничего. И Гар может ходить между мирами. Вернувшись назад, он будет полон тьмы. А тебя там не будет, чтобы его спасти.

— Разве я на это способна?

Лисса пожала плечами, не потому, что не знала ответа, а потому что не считала нужным объяснять очевидные вещи, которые для меня были не так очевидны. Я посмотрела в зеркало позади и впервые оглядела комнату. Светлую, не очень большую, но идеальную для девочки. А снаружи пахло свежестью и небо было таким голубым-голубым, что даже слепило глаза. Перевела взгляд на шпиль самой высокой башни, где в самом центре был солнечный камень, вот только сейчас его там не было. Я обернулась к дочке, чтобы спросить и застыла от ужаса. Моя Лисса побледнела, а на ее груди начало расползаться кровавое пятно. Я закричала, бросилась к падающей дочери, зажала рану, а кровь все сочилась и сочилась сквозь пальцы. Ее глаза, удивительно серые, дымчатые, начали гаснуть, затухать вместе с жизнью. И я ничего не могла сделать. Только кричала и звала на помощь, но никто так и не пришел.

Я очнулась от собственных слез. Мне было плохо. Очень плохо. На похоронах я не плакала, и потом тоже, словно копила это в себе, а сейчас прорвало. Просто в груди так болело, так невыносимо пекло, что я никак не могла остановиться. Просто не могла сдержать рыданий. От всего. От сна, от смерти Лиссы, от того, что не могу спасти Милу, не предав Рейвена, что не помогла Илане, когда она так нуждалась во мне. От того, что предателем оказался тот, кому мы все доверяли жизни. Почему он это сделал? Почему предал не только нас, но и себя? Неужели не понимает, что это путь в никуда? И ему я тоже ничем не могу помочь.

Успокоилась только через час. Осмотрелась. Рейвена нигде не было. Ушел. Я вышла на улицу и окунулась в сказочный мир солнца, тепла, моря, такого ласкового, немного шумного, но это от любви, и песка, в котором пальцы просто утопают. Солнце уже успело нагреть песок, совсем чуть-чуть, и так и норовило поиграть на моих волосах веселыми лучиками. Удивительное место. И уходить совсем не хочется. Здесь тепло и уютно, а там холодно и снежно. Зима никак не хочет уходить, и еще долго будет царить, почти два месяца.

Я прошлась по пляжу, и так захотелось почувствовать море, окунуться, хотя никогда не умела плавать. Вода омывала ноги, ластилась, словно щенок, а дно было таким же мягким песком, без единого камушка. Когда вода покрыла колени, натолкнулась на барьер. Даже удивилась немного. Потрогала, почувствовала вибрацию. Нет, это не барьер. Купол. Поняла, но даже ругаться не хотелось сейчас.

Вскоре поняла, что выбраться самостоятельно не удастся. Вот это подстава. И главное, сама дура. Ведь знала, что с повелителем шутки плохи, вот и попалась в золотую клетку птичка. И как выбраться понятия не имею. А ведь надо. У меня столько дел. Интересно, а подпространство мне тоже не подчиняется? Конечно, боязно было, после последней встречи с тьмой, но заняться особо нечем. И зачем он моря-то так немного оставил. Боялся, что я решу утопиться? Так не дождется. Эх, он мне заплатит. Вот доберусь до него, и за все ответит. Подпространство мне не ответило. Впрочем, как и Азраэль. Жаль. Я пригорюнилась, пожевала яблоко, облокотилась о стол в кухне, или комнате очень напоминающей ее и совсем заскучала, пока снаружи не послышался какой-то шум. Я встрепенулась, бросилась на улицу и застыла в недоумении. Передо мной стояла женщина, причем не просто женщина, побратим. Слегка полноватая, но с необыкновенными добрыми глазами. Она тоже не ожидала меня здесь увидеть, но, очевидно, была осведомлена, кто я такая.

— Поймал все-таки, — улыбнулась она.

— А вы…

— А я, девонька, прибираю здесь, и за домом слежу. И кухарка и экономка. Ты молочка хочешь? Я свежего принесла, парного, еще теплого. Как чувствовала, что хозяин появится, только не ожидала, что не один.

— Нет, спасибо. А мы где, вообще?

— Так на побережье.

— У вас лето.

— А у нас всегда лето. Если и холодает, то максимум до пятнадцати градусов. Зато ветра сильные бывают.

— И вы живете где-то рядом?

— Да. Наша деревня совсем недалеко.

— И что же, местные жители сюда не ходят?

— А зачем? — искренне удивилась женщина, — За домом я сама присматриваю, да и за садиком, который за домом, мне ухаживать в радость. Я очень рада, что здесь, наконец, хозяйка появилась законная.

— Да я вроде и не хозяйка.

— Да, а кто? — хмыкнула женщина, — До тебя, знаешь ли, здесь ни одной женщины не было.

Ну, еще бы была.

— И давно вы за домом присматриваете? По виду он новый.

— Да почитай лет десять уже.

— Сколько? — поразилась я. Ну, ничего себе. А я считала, что все знаю о моем анваре. Оказывается, далеко не все.

— Как он наши земли под контроль взял, так и служу ему.

— Простите, что спрашиваю. Но вы ведь побратим?

— Верно, девонька, — улыбнулась женщина, — Как и ты.

— И как же вы уживаетесь с теми, кто вас уничтожил?

— Мы сами себя уничтожили, милая. Забыли, кто мы есть, вот и пошли за тем, за кем идти было нельзя.

— Много вас здесь?

— Хватает. Долина стала нашим домом. Мы на земле работаем, скот выращиваем, мужчины в море ходят.

— И символ у вас?

— Черный топаз, — по инерции ответила она.

Вот картинка и сложилась, точнее пазл из семи камней. Об этом стоило очень хорошо подумать.

— Скажите, а большая у вас долина?

— Не маленькая, — немного насторожилась женщина.

— А насколько не маленькая?

— Глянуть хочешь?

— Очень. Только барьер.

— Так у меня ключик есть, отмычка. Амулетик на шее видишь? Вот он дорожку и открывает.

— А второго не найдется?

— Вот чего нет, того нет. Но я могу дать тебе амулет. Долину посмотришь и вернешься.

Какая же она добродушная оказалась. Побратим — Веста. Это имя ее. Так не хотелось обманывать. Но не могла я по-другому. Ведь знаю. Не выпустит он меня по доброй воле, а на вопросы отвечать сложные я пока была не готова. Поэтому с радостью приняла амулет, одела на шею и легко прошла сквозь барьер.

Веста мне дорожку показала, по пути направила, а я шла и поражалась диковатости этого места, которое еще не успела тронуть рука человека. Красота. А воздух просто необыкновенный. Сладкий, пахнущий свежескошенной травой и медом. Не знаю почему, но мне так казалось. И эта природа, эти просторы напомнили верхний остров побратимов. Здесь они нашли бы замечательный дом, без необходимости паразитировать на другом государстве, скрываться в пустыне и под землей. Да и Адеон за плечами. Чем не защита? Даже камни не требуются. И как же удивительно все складывается. Не знаю, судьба ли это или чья-то разумная воля, но сейчас я была готова с ней примириться. За такой подарок судьбы я готова была ей простить все и даже больше.

Глава 15

Оба Нила и мальчик по имени Гар добрались до границы как раз вовремя. Рискнули зайти в деревню. Одежда совсем промокла от дождя, что лил последние два дня. Гар был против, очень торопился во дворец, вот только Нил после нескольких дней в легорской тюрьме все еще был нездоров. Он задыхался на свежем воздухе, словно это был яд, поэтому парням приходилось буквально тащить его на себе.

— Зачем? Почему бы не бросить меня здесь и дать этому чертовому дождю сделать свое дело? — однажды, совсем обессилев, спросил он.

— Убить тебя? — просто проговорил парень, словно они вели речь о погоде, а не о чьей-то смерти, — Это было бы идеальным решением. Не исключено, что и в моем мире твое присутствие будет проблемой.

— Так в чем же дело?

— Ты забываешь, кто моя мать. Она не простит.

С этого разговора прошло два дня, а Нил не переставал наблюдать за мальчишкой. Что-то в нем было не так. Наверное, именно поэтому он увидел это. В один миг он был обычным, а в другой все лицо свело судорогой, и парень побледнел, словно сама смерть коснулась его своим дыханием. Он тоже это почувствовал, может, потому, что и сам недавно был близок к смерти.

— Что-то случилось? — спросил Нил.

Но тот лишь тряхнул головой, сжал челюсти и вышел из амбара, где они ночевали, в темноту.

Он не знал, почему, может, по наитию какому-то, но пошел за ним. Шел долго, в один миг даже подумал, что потерял парня или сам заблудился, но затем почти полная луна, скрытая за облаками, появилась, осветив поле и маленький пролесок, в котором он и заметил Гара. Парень плакал. Беззвучно, тихо. Так плачут мужчины, когда умирает кто-то близкий. Так бывает, что силы духа становится уже не достаточно.

Нил не стал его тревожить. Вернулся в амбар, где мирно спал двойник. Нил посмотрел на него, почти ровесник. И насколько же они разные. Он надеялся, что достаточно изменил судьбу мальчишки, и ему не придется делать тот выбор, что когда-то сделал он.

Нил помнил свое возвращение в прошлое, как вчера, хотя прошло довольно много лет. Его история началась именно в Адеоне. Другой Нил еще не знал, но уже чувствовал, всегда чувствовал, что его судьба связана именно с анварами.

Он помнил, с чего все началось. Тогда Зак так и не познакомился с прекрасной девушкой Жанной, притворяющейся юношей. В том, другом мире Тора не было. Был только Зак, шпион, одержимый одной мыслью, найти убийцу своих друзей. И ему незачем было спасать какого-то невзрачного мальчишку по имени Жак. Она погибла от рук своего безумного отца. В итоге барон Эвердин получил заветный браслет, и тьма на шаг приблизилась к уничтожению мира. Майк так и остался неуверенным в себе, слишком эмоциональным для работы шпиона парнем. Он сгинул где-то на просторах Велеса, и не помог Милаве узнать правду об отце, а Заку — о Медди.

В той, другой жизни Милава выбрала Яра, что еще на один шаг приблизило мир к гибели. Лестар не смог измениться и искоренить в душе тьму. Объединился с Легорией против Элении, вовлек много государств в третью Великую войну. Он не стал катализатором, лишь пешкой в чьей-то чужой, жестокой игре. Зак так и не смог преодолеть свой гнев и убил Азраэля прямо во время слияния. Аура погибла вместе с ним.

Ее гибель позволила тьме захватить последнюю желанную цель. Повелителя Адеона. В конце концов на карте мира осталось только одно место, где не царила тьма. Кучка смелых, стойких существ. Не больше сотни маленьких мятежников, которых возглавляла Илана. Когда он увидел ее, сильную, воинственную, полную внутренней жажды, так похожую на сестру, то мгновенно влюбился. Он должен был убить ее по приказу уже не его кумира, повелителя Адеона. Но не смог. Присоединился к борьбе. Много месяцев он был ее тенью, ее правой рукой, ее любовником, соратником, ближайшим другом, но никогда возлюбленным. Увы, война отняла у нее эту способность, позволить себе любить кого-то. Она даже никогда не говорила это пресловутое слово «люблю», а он повторял постоянно, но только про себя. Его Илана не потерпела бы от него такой слабости.

Их предали. И, как ни странно, это сделали Яр и Мила. Он не винил их. Чего не сделаешь ради детей, ради семьи. Ради Иланы он бы тоже предал кого и что угодно. Легко говорить:

— Нет, я на такое не способен, я за родину, за свободу, а предатель — пусть гниет в аду, я таким не стану.

Вот только если дело коснется тебя лично, если придется выбирать — жизнь любимых или предательство, что он выберет? И как будет жить с этим выбором потом? На такой игре судьбы даже сильные ломаются.

Когда их схватили, повелителю показалось правильным помучить своего бывшего ведущего, причинить невыносимую боль, такую, что и умереть не страшно потом. Наоборот, для тебя она будет казаться величайшей наградой. Он заставлял его убивать его же соратников, друзей, братьев, тех, с кем делил кров и пищу. Убивать по одному на ее глазах.

Повелитель обещал освободить ее после, дать возможность уйти им обоим. Вот только когда он это сделал, она смотрела на него, как на грязь, как на чудовище, как на таракана. Брезгливо и равнодушно.

Он целовал ей ноги, говорил что-то, шептал слова любви, а она оттолкнула:

— Любовь? Я не знаю, что это такое. Но я знаю, что такое семья, а ты убил их всех. Кто ты теперь? Убийца, мразь, чудовище? Нет, ты просто трус, слабак, прикрывающийся любовью. Кому нужна твоя любовь?

В тот же вечер она вскрыла себе вены ржавым гвоздем.

А ему не дали даже попрощаться.

Тогда, в пустой, сырой камере к нему и пришла Всевидящая…

Появление Гара прервало все еще такие живые воспоминания.

— Спасибо, — прошептал парень и улегся на соломенный лежак.

— Твоя сестра, — догадался Нил.

Гар долго молчал, а Нил даже и не ждал, что тот ответит.

— Я должен был ее защитить.

— Ты ничего не мог сделать.

— Слабое и глупое утешение, — хмыкнул он, — Я должен был ее спасти.

— Насколько сильно это изменило будущее?

— Я не знаю. Не знаю, как и почему это случилось. Я даже не знаю, жива ли моя мать. Я не чувствую ее.

— Но ты все еще здесь. Значит, жива.

— Когда мы виделись в последний раз, то поругались. Я назвал ее дурой, хотя на самом деле так не думал. Она была лучшей из нас. Веселой, забавной, очень доброй. И я все спрашиваю себя, почему она?

— Потому что это жизнь. К тому же, может быть, когда ты вернешься назад, она будет там. Кто знает, насколько сильно ее, да и твое будущее изменилось.

— Я бы очень хотел верить в это.

— Я бы тоже… хотел верить, что где-то есть мир, который я мог бы назвать своим домом.

* * *

Время у меня еще оставалось, поэтому и рискнула в деревню заглянуть. Оказалось, меня здесь знали, и ждали даже. Но не как последнюю из рода Леер, а как будущую повелительницу Адеона и их земель тоже. Вот только не хотела я никем повелевать. Никогда не хотела, но всегда хотела быть с ним. Вот такая дилемма получается.

Побратимов было немного, не больше сотни. Старейшин у них не было, но был вождь. Большой лев, по имени Леон, очень другого Льва напоминал. Может братья? Ему-то я и рассказала о подземных городах, чем очень воодушевила. Да и о своей идее поведала.

— Это огромная радость для нас — знать, что мы не единственные выжившие. Но в тебе я вижу большую печаль. Осторожнее, милая. Печаль рождает горечь, горечь — отчаяние, а отчаяние дает шанс для тьмы.

— Кем вы были в Триноне?

— Советником. Одним из многих. Лееры никогда в них не нуждались, но так было положено. Они всегда сами решали судьбу Тринона, и когда и как открывать врата.

— Погодите, врата и раньше открывались?

— А как же. Лилиана была ходящей между мирами. Она могла открывать и закрывать врата, когда захочет.

— Но мы все знаем, что тьма пробралась в наш мир через врата.

— Что вы, миледи! Тьма была здесь всегда. И врата здесь совершенно не при чем.

— Тогда я совсем ничего не понимаю.

— А здесь и понимать нечего. Тьма обрела такую силу в тот момент, когда побратим впустил ее в душу.

— Побратим? Гвинерва?

— Нет, ваш дядя, Эллай. Его отчаяние было так велико, что тьма нашла свою лазейку.

— Тогда зачем тьме открывать врата?

— Незачем, — ответил Леон, — А вот их уничтожение закроет путь сюда той, кому весь мир поклоняется.

— Всевидящей? Но причем здесь она?

— А разве вы не знаете своей истории? Откуда пошел ваш род?

— У меня, знаете ли, с историей всегда было не очень, — вздохнула я, а вождь улыбнулся понимающей такой улыбкой.

— Вся в мать. Лили тоже историю не любила. Ох, и намучился же я с ней. Травоведение интересовало ее куда больше. Всевидящая основала ваш род, Лееров. Вы ее потомки.

— И что же это нам дает?

— Возможность ходить между мирами, открывать врата без последствий, разве не достаточно? Быть ее наместником на земле.

— Не многовато ли ролей, для одного… побратима?

— Ваша мать тоже так говорила, и прямо теми же словами. У меня осталась книга по истории вашего рода. Там есть достаточно интересных историй. Быть может, в них вы найдете ответы на свои невысказанные вопросы.

«Когда-то, давным-давно, когда на небе еще светило два солнца, в мире царили прекрасные, величественные драконы. Они правили мудро и справедливо, но другие, более молодые расы были недовольны, что древние решают их судьбы. Недовольство копилось, пока не вылилось в первую великую войну. И тогда драконы решили покинуть этот мир. Применив свои знания, они построили огромные врата — „Врата вечности“. Но покинуть созданный ими мир просто так, драконы не могли. Поэтому было решено разделить расы и каждому роду дать лидера. Самого достойного и способного. Самый сильный род королей имел возможность наследования. Но, если род истончался, а достойные переставали рождаться, то выбирался новый лидер из другого рода. Выбирался не просто так, а магией врат. Так драконы создали основы порядка».

Я знала об этой истории всегда, но сейчас, прочитав, посмотрела под другим углом. Но больше меня заинтересовала другая история. О юной человеческой деве, которую полюбил дракон.

«Он настолько сильно ее любил, что хотел забрать с собой вопреки воле сородичей, сделать бессмертной, чтобы их любовь жила вечно. Но дева не хотела уходить. Артан был ее домом, который она любила больше жизни.

Дракон не стал противиться воле возлюбленной. Но научил ее ходить между мирами, чтобы она всегда могла найти путь к нему. Этот дар передавался веками из поколения в поколение, всем их потомкам. А чтобы дева жила вечно, дракон подарил ей браслет, наделенный уникальными свойствами. Он позволит жить вечно, не умереть даже за гранью, а также с помощью него дева однажды может вернуться в оберегаемый ею мир, чтобы прожить еще одну человеческую жизнь».

Интересная история. И о каком браслете толкует книга, я поняла, вот только как он мог помочь Всевидящей вернуться, не понимала. Правда, ответ на этот вопрос я нашла намного раньше, чем ожидала.

Глава 16

Повелитель ждал этого момента очень давно. И все же не ожидал столь скорой встречи. Она появилась из портала.

Улыбнулась. Но его поразила внешность. Точно такая, как он помнил. Только взгляд совсем другой. Чужой. Правду говорят, что глаза — зеркало души. В этом теле души не было.

— Чего ты хочешь? — равнодушно спросил он.

— Ты знаешь, — улыбнулась тьма, — Впусти меня.

— Так просто? Разве этого тела тебе не достаточно?

— В этом теле нет души. Поэтому оно слабое и постепенно умирает.

— Раз ты пришла, значит, веришь, что победишь сегодня.

— Я не люблю бороться. Предпочитаю, чтобы меня приглашали. Пригласи меня, повелитель Адеона, и ты получишь еще больше могущества.

— Могущества мне и без тебя хватает, — хмыкнул он и даже позволил себе отвернуться к окну. Тьма вскипела, потянула свои щупальца, почти коснулась упрямого мужчины, но отступила. Потому что и правда не очень любила борьбу.

— Тогда чего ты хочешь? Ты знаешь, я могу дать все.

— Все? — он снова повернулся к ней, — Не слишком ли большое слово для столь бессильного существа?

— Чего ты хочешь?

— Чтобы мой брат умер, а Аура при этом осталась жива.

Тьма рассмеялась громко и звонко, таким знакомым, почти родным смехом. Как же давно он его не слышал. Казалось даже, в прошлой жизни.

— Всего лишь, — проговорила она, отсмеявшись, — Впусти меня, и ты сам сможешь убить его.

— Ты забыла, что для меня он неуязвим?

— С той силой, которая у тебя появится, никто не сможет быть сильнее. Ну, что? По рукам?

Он несколько секунд смотрел на нее. Не потому, что сомневался. Сейчас, как никогда, он был уверен, что справится, но его интересовал еще один маленький вопрос.

— Как ты получила ее? Ведь она не могла тебя впустить.

— Я порожденье Эллая. Когда Гвинерва убила его, душа умерла вместе с ним, а мне нужно было тело, чтобы выжить. Поэтому я вселилась в единственное живое существо, что было поблизости.

— Что с ней случится потом?

— Она умрет. Тебе жаль?

— Нет. Это тело — всего лишь оболочка, — ответил он и схватился за протянутую руку.

Сначала почувствовал онемение в руке, оно перетекло в плечо, постепенно заполняя все тело. Он вспомнил тот день, когда спас Ауру на рынке шесть лет назад. Тогда он впервые познал вкус тьмы. И понял, что рано или поздно она захочет получить и его. Они с Акроном годами изучали это явление. Научились, как Аура, чувствовать ее приближение и иногда видеть в людях. Например, в Азраэле. Она поселилась в нем раньше, чем они вообще о ней узнали. Но исчезла, когда брат нашел своего халфа. Или Лестар. Акрон говорил, что в нем полно тьмы, но при встрече здесь ее не осталось ни капли. Им пришлось перекраивать все свои исследования. Подгонять их. Они никак не могли понять, как некоторым людям удается ее искоренить в себе. Откуда они находят силы?

А еще он заметил, что на него силы тьмы больше не действовали. Он мог даже искупаться в ней, без особого вреда для себя. И вот тогда-то он понял, насколько все просто. Все дело в любви. Единственный безусловный противовес тьме. Любовь. Пока она живет в душе, человек неуязвим, и когда она рождается, для тьмы места просто не остается.

Тогда-то в голове и родился план. И, как видно, он был успешным. Тьма распространилась по всему телу, проникла внутрь и угнездилась там. А онемение пропало, в один миг. И уже пустое тело его матери упало на пол. Теперь осталась мелочь. Подумать о самом дорогом, самом любимом, самом желанном для него существе. О девушке, любовь к которой давала ему силы жить даже в самые темные времена. Он слышал, как темный сгусток в груди кричал и корчился от боли, чувствовал его ярость и страх.

— Ты обманул, — послышалось в голове.

— Нет, — ответил он, — Я просто тебя переиграл.

— Это еще не конец.

— Разве? Я так не думаю, — усмехнулся он и на мгновение поймал свое отражение в зеркале. Удивительно, но сейчас он светился, прямо как Аура после встреч с ним. Он подумал о ней, о том, как вернется в дом, который последний год для нее готовил. Конечно, она будет ругаться, может быть, даже что-то разобьет. Но ей можно. Пусть хоть все там разнесет. А потом он обнимет ее, вдохнет любимый аромат и поцелует.

Тьма закричала где-то внутри в бессмысленной попытке вырваться, а он вспомнил ее слова и решил уничтожить единственное все еще живое тело, в которое она могла проникнуть. Он коснулся щеки, все еще теплой, все еще живой. А потом острие атами уперлось в спину и мужчина позади произнес:

— Не двигайся.

* * *

И почему мне так не везет? Опять осталась без одежды. Странно, но комната, в которой оказалась, была смутно знакома. Хотя нет, очень даже хорошо. Спустилась с подоконника и прислушалась. В комнате никого не было, даже шума воды в ванной и платье на этот раз не ждало меня на кровати. Зато в шкафу их было хоть отбавляй. Я выбрала самое, на мой взгляд, приличное, к нему плащ, мало ли куда меня снова судьба занесет, а вот ботинок здесь не обнаружилось. Одни туфли. Зато мой размер. Пришлось стащить и их. И пока я шла по коридору к кабинету повелителя, делала себе пометки на будущее. Для начала нужно обязательно запастись гардеробом, и побольше. Хватит уже тырить чужие, очень неудобные тряпки и, комната своя мне бы тоже не помешала. Я собираюсь здесь задержаться лет эдак на триста. Так что пора обустраивать свое гнездышко для будущего поколения. Да и генеральную уборку в замке не мешало бы устроить. Это я поняла, когда чуть нос к носу не столкнулась с встревоженным Акроном. Пришлось прятаться в какой-то нише, полной паутины. Хорошо, я пауков не боюсь. Олли отучил в свое время.

— Эй, дружок, слезай. Мои волосы в качестве нового дома вряд ли годятся, — проговорила я и сняла маленького паучка со своей макушки. Он побежал по руке, нервно перебирая лапками, — Испугался, маленький. Не переживай. Сейчас мы что-нибудь придумаем.

Я огляделась и заметила кадку с растением неизвестного вида в другом конце коридора. Прямо у площадки туров.

Эх, еще бы не мешало, наконец, научиться мгновенно перемещаться, как Азраэль и остальные. А то бегать на каблуках, рискуя переломать ноги, очень сомнительное удовольствие. Добежала, паучка посадила на большой зеленый листок. Отряхнула руки и подпрыгнула от неожиданности.

— Изучаем местную флору? Или фауну?

— Нил! — воскликнула я и схватилась за сердце, — Напугал, дурак.

— Сама не умнее, — не остался в долгу друг, — Чего по замку шатаешься, который кишмя кишит предателями?

— А где мне еще шататься прикажешь? — хмыкнула я и взяла старого друга под руку. Мы с ним и огонь, и воду прошли, и даже медные трубы в лице нашего не самого доброго мессира Кайниса, — В курс дела введешь?

— Тебе краткую версию или длинную?

Я не успела ответить, потому что нас чуть не сбила парочка бегущих куда-то служанок. А через минуту в ту же сторону пробежали еще несколько жителей замка, я даже среди них одного знакомого увидала.

— Ты знаешь, что происходит?

— Понятия не имею, — откликнулся Нил, — Но стоит выяснить.

Я с ним была полностью согласна. И мы решили пойти на шум. Все куда-то бежали, шептались, и везде то и дело слышалось:

— Это чудо.

— Это невозможно.

— Этого не может быть.

Я даже подумала, что расмен не ко времени расцвел от моего столь длительного здесь присутствия. Но жители хрустального дворца спешили вовсе не в город, а на арену зала «трех мечей». Я все еще оставалась незамеченной, скорее из-за плаща, поэтому мы с Нилом легко затерялись в толпе и даже умудрились протиснуться к арене поближе.

И вот чего не ожидали увидеть, так это Зака, с мечом в руках, сражающегося с Оденом почти на равных. Причем именно Оден сейчас проигрывал. Наверное, больше от того восторга, которым сейчас лучился. Он словно обнаружил неожиданный, давно потерянный артефакт в лице моего лучшего друга. А я не могла оторваться от техники, которую тот сейчас демонстрировал.

— Это что, Зак теперь анвар? — шепнул друг, находясь в не меньшем потрясении, чем я.

— Бери выше. Он теперь ведущий.

— Почему?

— Меч видишь у него в руках? Таких только три. Один у ведущего внешнего круга, второй у ведущего внутреннего круга, а третий у повелителя. Кстати, где он? Пропустить такое событие просто невозможно.

— Гар за ним пошел.

— Зачем?

— Понятия не имею. А меня послал Зака искать. Двойник ищет Майка.

— Погоди, вы хотите идти к вратам?

— Таков план, если ничего больше не изменится.

— Понятно, — ответила я, хотя ничего мне понятно не было.

— Слушай, кажется, я Жанну видел в толпе. Я пойду. Ей моя поддержка сейчас не помешает.

— Почему?

— Ну, как же? Анвары ведь не могут семьи иметь.

— Анвары нет. Но быть ведущим — это пожизненная привилегия. Поэтому на них общие правила не распространяются.

— Вот черт, я уже начинаю ему завидовать. Ведь всегда хотел быть анваром, учился столько лет. А тут приходит Зак, и сходу получает все, о чем так долго мечтал. И что же получается? Все зря?

— Может, ты еще расплачешься сейчас? От жалости к себе, — ткнула я парня в плечо, — Кончай ныть. Хочешь быть анваром, будь им. Не только в голове, но и в сердце. Понял?

— Понял, — ответил друг, — И когда это ты успела так поумнеть?

— А с кем поведешься… Иди уже.

— Если что, кричи, — улыбнулся он.

— Ага, всенепременно, — хмыкнула я и проводила его взглядом. Вот балбес. И когда только повзрослеет?

Внезапно бой на арене прервался. Оден и Зак поклонились друг другу, и на арену выступили не менее десятка полностью вооруженных анвар.

— Ой, — пропищал кто-то в толпе, — Они сейчас что все на него нападать будут?

Я оглянулась. Какой-то мальчишка лет шестнадцати выглядывал из-за спин, пытаясь разглядеть происходящее на арене. Я поманила его рукой. Он сначала не понял, стушевался, но любопытство победило скромность, и он оказался рядом. Мальчик был не очень высок, а впереди стоящие были гораздо, гораздо выше. Поэтому я решила чуть помочь юному, любопытному дарованию и слегка подняла его над полом с помощью заклинания левитации.

— Если не шевелиться, продержится час, — шепнула я ему.

— Спасибо, — послышалось в ответ, но я уже его не слышала, потому что увидела то, чего здесь ну никак не могло быть.

* * *

Гар немного трусил сейчас. В конце концов, повелитель всегда оставался повелителем. А сейчас он был раз в десять сильнее, со всей этой тьмой внутри. Да и времени почти не осталось.

— Медленно отойди от тела, — проговорил, а скорее прохрипел Гар. Он ведь никогда так с ним не разговаривал. Да и ножичками в спину не тыкал, даже на тренировках.

Повелитель поднялся, медленно обернулся так, что острие пропороло камзол. Кожу не задело, но все равно было слишком опасно.

— Кто ты? — спросил повелитель, а Гар даже едва не попятился. В его глазах сквозила сила, которой он даже не знал. Теперь Гар понял, что никогда не мог ни в чем его превзойти. Он всего лишь тигренок, который щерится и шипит на вожака стаи. Только если повелитель из будущего ему это позволял, этот сдерживаться был не намерен. На Гара мгновенно словно лавина обрушилась, но щиты выдержали, что немного удивило повелителя, заставив отступить, но лишь на мгновение. Потому что в следующее он вызвал свои клинки, мгновенно выросшие до размера небольшого меча и ринулся в бой. Гару оставалось только отступать, проклиная себя за то, что не понял вовремя, как сильно его щадили. Он не представлял, чем бы закончился бой, потому что сейчас был в том положении, где одно движение пальцев противника могло лишить его жизни.

А это было бы забавно, умереть от рук собственного…

Именно в момент, когда в голову пришла эта странная мысль, в комнату буквально ворвались стражи. Не менее пяти из них направили на повелителя свои призрачные мечи, при этом лица их оставались бесстрастными. Гар не сомневался, что те не преминут пустить их в ход, просто потому, что повелитель не был Леером.

— Стойте. Он не опасен.

Вот только стражи не слушали.

— Вы пытались убить наследника рода. Наказание за это — смертная казнь, — равнодушно проговорил появившийся в дверях Оруг, командир призрачных стражей и вытащил свое оружие.

— Ты забываешься страж, — повернулся к нему повелитель.

Оруг понял, какую ошибку допустил, однако, меч не выпустил.

— Я могу сейчас обратить всех вас в дым, одним взглядом. Ты понимаешь это?

— Да, — ответил он, — Но наш долг защищать последнюю из рода Леер и членов ее семьи. От всех. Даже от вас.

— И ты утверждаешь, что этот мальчишка ее… кто ты?

— Э… — Гар смутился. Он вообще такого поворота событий не ожидал. Да и не должен он пока быть членом семьи. Стражи просто не могли его почувствовать, потому что… если только… Вот черт! Он застонал и втянул свои клинки.

— Послушайте, здесь какая-то ошибка, — попытался он объяснить ситуацию. Но его опять никто не слушал. Стражи готовились к бою, впрочем, как и повелитель. А этого было нельзя допустить. Никак. Это совершенно уничтожит всю историю. Да от дворца камня на камне не останется.

— Погодите, — воскликнул он, пытаясь протиснуться уже между материальными стражами, — Да погодите же.

А эти даже не думали. Повелитель уже сформировал заклинание, стражи обзавелись вторым комплектом мечей.

— Вижу, вы так ничему и не научились, все еще режете на куски всех, кого не лень? — послышалось у двери. Весьма вовремя. Нет, чертовски вовремя, — Оруг, ножички опустите, а то, не дай Всевидящая, пораните отца моих детей. Я ведь за это по головке вас не поглажу.

— Но он же…

— Оруг, милый. Я все понимаю. Но вот скажите, солнце вы мое ясное, если меня не станет, вы кого защищать-то будете?

— Мы живы, пока живы Лееры, или пока не исполним свой долг, — отрапортовал один из призраков. Смутно припоминаю, что это он когда-то пытался убедить меня, что призраки не воняют. Хм, забавно. Теперь он пытается убедить, что они безвредны. Так я и поверила.

— Вот-вот. А я собираюсь рожать детей исключительно от этого мужчины, поэтому… идите к черту, пока я сама не пустила вас по ветру.

Поняли, притихли, испарились. Чудненько.

— Рожать детей? — хмыкнула моя сволочь, и выгнула бровь дугой именно так насмешливо, как я всегда любила.

— Об этом мы еще поговорим, а теперь объясни мне, дорогой, какого черта от тебя так сильно несет тленом?

— Ах, да, — проговорил он и закрыл глаза. Мы с Гаром переглянулись, на мгновение мне показалось, что все тело повелителя, включая одежду, покрыла тьма и схлынула, растворяясь где-то в пространстве. А потом он открыл глаза, и я словно в своем видении очутилась. Том самом, из озера слез, где повелитель кружил тогда еще незнакомку, и смотрел на нее глазами, полными любви. Сейчас я снова видела взгляд, полный любви, нет — намного, намного сильнее. На мгновение, мы словно оказались одни на всем белом свете. И смотрели друг другу в глаза, понимая, насколько ничтожны все наши обиды. Мы так часто ссорились, не понимали, не хотели уступать, и будем еще много спорить, ссориться, а уж я непременно, накричу на него за эту золотую клетку, в которую хотел меня посадить, может, даже кину в него пару ваз. Есть у меня на примете одна. Как раз для его головы. Но сейчас все отступило. Только слово «люблю», которое мы шептали, общаясь только глазами.

— Не хотелось бы прерывать момент, — кашлянул Гар.

Я моргнула и посмотрела на женщину на полу. Гвинерва.

— Что с ней? Она умерла?

— Надеюсь, еще нет.

— Ты хочешь ее воскресить?

— Не ее, — ответил парень и протянул руку в пустоту. На мгновение, она исчезла в подпространстве, а потом он вытащил руку и разжал кулак, в котором лежал камень.

— Что это?

— Каталин — вместилище душ, — ответил за него Рейвен, — И чья же это душа?

— Всевидящая? — догадалась я.

— У тебя остался браслет Гвинервы? Я знаю, ты не мог его отдать.

— Интересно, и откуда тебе об этом известно?

— А мне интересно, чего это стражи на тебя так взъелись?

— А это у вас надо спросить, родители, чем вы вчера занимались? — хмыкнул он, заставив меня покраснеть как рак или помидор.

— Родители?

— Не спрашивай сейчас, — перебила я моего анвара, а потом кольнуло что-то и я уставилась на Гара в полном шоке, — Постой, ты хочешь сказать что я…

— Ага. Стражи не пришли бы, если бы меня не было уже в этом мире.

— А значит, и Лиссы, — поняла я. И ноги совсем отказались меня держать. Мне оставалось только переваривать свалившуюся на меня информацию и наблюдать, как мальчик разбил камень, душа впиталась в тело, которое свело мгновенной судорогой, и женщина глубоко вздохнула.

— Браслет, — скомандовал Гар. Рейвен подчинился и извлек из своего подпространства в виде маленькой невзрачной коробочки браслет.

— Ты заключил подпространство в предмет? Вот это да, — на мгновение отвлекся парень, а мне напомнил глупого, беззаботного ребенка, которым по сути своей и был, только решил поиграть в чужие, взрослые игры. Как Лисса.

— Постой, я сама это сделаю, — проговорила я.

— Ага, сейчас. Я двухголовым родиться не хочу. Тебе вообще, по-хорошему надо бы в долине несколько месяцев пожить. Для надежности.

— Поучи еще старших жизни, — хмыкнула я, — А ты вообще молчи. Я на тебя все еще злюсь. И не трогай меня. Знаю я эти штучки. Вот там стоишь, и стой. А я здесь посижу.

Для надежности я отползла подальше к двери. А то с них станется. Стоит только бдительность потерять, как эти двое объединятся и отправлюсь я в долину месяцев эдак на девять, и это самый оптимистичный вариант. А ведь могу и на всю жизнь задержаться. Гар надел браслет и уселся рядом с женщиной с чувством выполненного долга.

— Так это и есть та самая бабушка, которая отправила вас сюда? — не смогла удержаться от вопроса я.

— Надеюсь, что все сделал правильно, и да. Это именно она.

— Богине захотелось побыть в роли человека?

— Не вини ее. Это тело все равно бы умерло, а так оно еще послужит.

— Да я и не виню.

— Раз все так чудно разрешилось, быть может, вы объясните мне наконец, что здесь происходит?

— Предоставляю слово мужчине, — поспешила избавиться от сомнительной чести, чем заслужила укоризненный взгляд своего, тьфу ты, сыночка.

— Да… это… в общем-то…

— Твой сын из будущего. Зовут Гар. А сейчас он воскрешал Всевидящую, которую поселил в тело твоей матери, которая еще недавно была полна тьмы а теперь нет. И кто мне тут втирал про безопасность?

И не успела я как следует разозлиться, как в комнату ворвался Акрон. Он слегка прибалдел от царивших тут эмоций, а потом расплылся в какой-то странной полубезумной улыбке. А потом словно опомнился и проговорил:

— Не очень хочется прерывать такой момент, но у нас проблемы.

— Проблемы? Какие проблемы? — встрепенулся повелитель и под моим грозным взглядом протиснулся к выходу. Но остановился на пороге, развернулся, подошел, схватил на руки, так молниеносно, что даже пикнуть не успела и усадил в кресло, — Не сиди на полу, простудишься.

— Беги-беги, пока можешь, — хмыкнула я. Гар тоже решил воспользоваться моментом и ретировался вслед за повелителем. Предатели. Оставили меня тут одну с… женщиной, которая сейчас открыла глаза и удивленно пялилась на меня.

Глава 17

Всевидящая оказалась совершенно беспомощной, словно младенец, только что родившийся. Разве что в пеленки не писается и не орет благим матом в поисках еды. А так все то же самое. Я до вечера с ней промучилась, пытаясь объяснить элементарные вещи. Поскольку ее настоящее имя никто не знал, то мы решили оставить имя предыдущей владелицы этого тела. Гвинерва или проще Гвин. Мне в вопросе ее просвещения очень Жанна помогала. Но, наверное, этой заботой о другом человеке она старалась унять клокочущий в ней гнев. Как ни крути, а Зак снова променял ее на какой-то долг. Очень жаль, но и в будущем проще ей не станет.

А мужчины решали свои глобальные дела, к которым меня никто не подпускал. Снаружи дежурили стражи и анвары внутреннего круга, которые все, как один принесли присягу новому ведущему. Еще бы не принесли, после того, как он их всех как котят по арене разметал. Из комнаты я выходила только с сопровождением. И злилась. Повелитель умудрился растрепать о моем интересном положении. Ну, конечно не всем, только тем, кому доверял.

По тем обрывкам, что до нас доходили, мы выяснили, что безликие устроили глобальное вторжение в Морию. А Лестар, к всеобщему удивлению, объединил усилия с мятежниками, в обмен на отмену рабства.

Я так поняла, вторжение началось именно в тот момент, когда Эйнар, Азраэль и Киара со Львом обсуждали совместные перспективы сотрудничества. В этом вопросе камень очень помог, ну, и поддержка Адеона, конечно.

Насчет Иланы и врат пока ничего не было слышно. Но я не сомневалась, скоро она и те, кто с ней связан, объявятся.

А вот, что действительно беспокоило, так это предатель, который просто испарился из дворца. Никто о нем не слышал и не видел. Пошел к своим? Почуял, что тьмы больше нет? Готовит ответный ход? Я не знала, но очень хотела выяснить. Еще бы от тюремщиков за дверью избавиться. Было бы здесь окно, улетела бы. Но… Рейвен слишком хорошо меня изучил.

Кстати, он не появлялся все это время. Не знаю, то ли давал мне перегореть, то ли подумать обо всем. О нас, например. Хотя, чего сейчас об этом думать? Все предельно ясно. Вот только не давало покоя то, что я себя неверной женой чувствовала, которая боялась сказать мужу о своей измене. И в роли мужа Азраэль. Как он все это воспримет? Поймет ли? Примет ли? И как же в этот момент мне не хватало Милы с ее советами, которые иногда были жестоки, но так необходимы.

Вечером Жанна ушла на встречу с Заком, а я решила воспользоваться тем, что осталась одна, не считая играющей с кубиками Гвин, чтобы поговорить с миром. Ведь тьмы больше не было, а значит, мне ничего не угрожает… наверное.

Спешить в этот раз было некуда и я решила побродить по дворцу. Особенно привлекало необычное сияние, исходившее из зала «трех мечей». Оказывается, именно здесь эти конспираторы устроили свою штаб квартиру. Удивительно, но сиял повелитель, спорящий о чем-то с Максом. Пользуясь тем, что он меня не видит, я решила прикоснуться к сиянию. Зря. Он почувствовал, вздрогнул и уставился в пространство. Хорошо, что меня по-прежнему не видел. Я вернулась к своему телу, нащупала нить более глубокого уровня и прошла по ней, чтобы через секунду оказаться в объятиях Милы.

* * *

— Ну, наконец-то, — воскликнула подруга.

А я говорить не спешила. Еще свежи были в памяти воспоминания о предыдущей Миле, которая вообще непонятно кем оказалась.

— Почему ты проиграла последний титул королевы зимы? — строго спросила я.

— Что? — удивилась девушка.

— Я вопрос задала. Отвечай, иначе уйду.

— Хорошо, — растерялась она, — Потому что дурой была. Так разозлилась на эту стерву, предательницу и гадину Медею, что напрочь забыла все слова. Поэтому постыдно сбежала со сцены в самый ответственный момент, довольна?

— Ага, — улыбнулась я, — А я думала, что это Медди тебя заколдовала.

— Не думала.

— Но хотела бы думать.

— Подлиза.

— Есть немного, — ответила я и уже без опаски обняла подругу, — Ты как?

— Терпимо. Твой камень очень помог. Теперь через меня проходят такие потоки, что иногда голова кругом идет.

— От магии?

— От того, что у меня столько друзей. И столько людей борются за мою жизнь.

— Привыкай быть важной персоной в этом мире.

— Стараюсь, но это сложно. И страшно немного.

— И не говори.

— А ты-то как?

— Совет нужен.

— Рассказывай.

Ну, я и рассказала обо всем. О том, что наболело. О Лиссе и Гаре, о Рейвене и его взгляде, о долине и многом другом.

— Вижу, ты времени зря не теряла.

— Но противоядие так и не нашла.

— Найдешь, — убежденно ответила она, — А насчет всего остального… вот что я тебе скажу, подруга. Ты не стоишь его. Вот ни мизинца его не стоишь. И чего он в тебе нашел? Безмозглая, постоянно рискующая собой, самовлюбленная идиотка.

— Ну, спасибо.

— Не смей обижаться на правду.

— А это правда?

— Сама посуди. Ты постоянно обвиняешь его в том, что он все за тебя решает, за то, что ограничивает твою свободу, а сама-то ты что делаешь? Он всю жизнь за тобой бегает, всегда первым делает шаг, всегда и во всем виноват, а ты? Ты хоть раз первой сказала «люблю»? Ты хоть раз поставила себя на его место? Вот представь, ты любишь девушку. Хорошо, не надо на меня так смотреть. Ты любишь мужчину, больше жизни, больше себя, больше…

— Поняла, поняла. Бесконечно.

— Не перебивай старших. Так вот. Ты его любишь, хочешь замуж. А он нет. У него есть друзья, родственники, какие-то девушки вокруг, которые ближе ему, чем ты, да еще оказывается, что у него связь с твоей сестрой, которую ты с детства не выносишь.

— Но я же пришла к нему тогда?

— Один раз, Аура. Один раз. Пришла, здрасти, сделала одолжение. После того, как растоптала его сердце на глазах у стольких зрителей. Да я бы на его месте тебя тут же бросила и нашла другую. Ту, что готова ради него на все. А ты… ты готова на все ради друзей.

— Но ради него я тоже готова.

— На что, Аура? На что ты готова ради него?

— На все. Я готова отказаться от крыльев.

— Так скажи ему это. Скажи ему все без утайки и полуправды. Докажи ему, что он тебе хотя бы нужен. Мне кажется, он этого достоин.

— Достоин, — согласилась я, — И даже больше.

* * *

Я решила не откладывать в долгий ящик свой разговор с Рейвеном. Я, конечно, пессимизмом не страдаю, но мало ли что. Останусь вдовой, не успев стать женой. Не, мне такого счастья не надо. Поэтому решила о себе напомнить, а то вдруг забыли. Гулять по дворцу, в конце концов, мне никто не запрещал.

Да и собрание их давно закончилось. Решила подождать в его комнате. Уже новой. Охранники примостились за дверью, а я немного походила, стараясь найти хоть что-то для себя интересное. Не нашла. Вздохнула. Но здесь хотя бы окно имеется. Уже плюс. Правда выходить не рискнула. Погода там не очень, а я без шали. Мне сейчас не только о себе надо думать. Я подошла к зеркалу во всю стену, поглядела на себя, на платье, одолженное Жанной, жаль, у нее тоже штанов приличных не нашлось, погладила живот. Конечно, плоский. Как мне объяснили, он еще месяцев пять таким будет. И какой я буду мамой? Буду ли я их достойна, своих детишек? Глупые мысли, знаю. Но все равно побаиваюсь этой новой роли, быть мамой. Надо книжки что ли почитать, или с Эльвирой проконсультироваться. Хорошо, что они с Лили сейчас в Свере. Подальше от всего этого. А еще надо будет у Гара спросить, может ему другое имя нравится. Пусть сразу скажет, и мы успеем назвать его Петром или Себастьяном или Владом, красивое имя. Сильное, наверное.

Я задремала. Даже не слышала, как он вошел. Зато прекрасно почувствовала, как он касается лица своими чуть грубоватыми пальцами. Я открыла глаза и снова утонула в этом взгляде обожания. Почему он раньше так на меня не смотрел? Или я просто не замечала, погруженная в свои проблемы.

— Давно ждешь?

— Нет. Всего пару часов. И я заметила, что тут очень не хватает книг и тебя.

Я притянула его к себе, и умудрилась забраться на колени. Хотелось сейчас чувствовать себя маленькой и защищенной от всех проблем. Это когда-нибудь закончится?

— Я хочу в долину, только боюсь, ты запрешь меня там, а ключ выбросишь.

— А как ты вообще оттуда выбралась?

— С помощью этого, — ответила я и протянула амулет.

— Веста. Так и знал.

— Не ругай ее. Я обманом выманила амулет. Хотела посмотреть на долину. Это место… как ты нашел его?

— После войны ходили слухи, что не все побратимы вымерли, что где-то на юге есть какая-то мифическая долина, где люди превращаются в зверей. Я просто решил проверить и нашел их.

— Я тоже кое-кого нашла в пустыне, в самом сердце Мории. Их не сотни. Несколько тысяч.

— И ты хочешь предложить им новый дом?

— Ты против?

— Вовсе нет. Это твои сородичи. Родственники, можно сказать.

— И ты даже не представляешь, какая у меня шумная семья. Не испугаешься?

— Я не из пугливых, — улыбнулся он, а потом посерьезнел, — Почему ты вернулась и не сбежала, когда у тебя была такая возможность? Почему ты здесь, сейчас?

— Потому что один умный человек дал мне хорошего пинка под зад. Я была несправедлива к тебе. Принимала нас как должное. Мне никогда не приходилось бороться за нас. Наоборот. Я никогда не ставила тебя на первое место. Всегда были другие — друзья, проблемы, прошлое и будущее. А ты где-то позади, как ненужное приложение. А теперь поняла, что ты просто сделал то же самое. Поставил Адеон выше нас. Но это неправильно. Нельзя жить без любви, без чувств. Даже правителям. Поэтому я вернулась. Чтобы сказать, что никогда больше не буду ставить других выше нас. По крайней мере, постараюсь. А еще я не хочу, чтобы ты меня ловил и в клетку запирал. Нет, молчи. Я понимаю. Злюсь, конечно. Ты та еще сволочь. Но… Я люблю тебя. Всегда любила. Всегда буду любить. Я болею тобой, ты в моей крови. Вот такая я глупая. И мне хочется, чтобы мы доверяли друг другу. Попытались хотя бы поработать вместе. Ты всегда недооцениваешь меня.

— Дело не в любви или доверии. А в том, что второй твоей смерти я не…

— Тшш, — я не дала договорить. Потянулась к нему, поцеловала, — А кто сказал, что я собираюсь умирать? У меня полно дел здесь. Да к тому же я знаю будущее. Еще лет шесть как минимум я буду испытывать твое терпение и играть на нервах.

— Ты стала провидицей?

— Нет. Птичка феникс на хвосте принесла. Кстати, совсем забыла рассказать, ведь Эйнар своего побратима нашел.

— Да, он рассказал.

— Наплачется он еще со своим… э… со своей… не знаю, как правильно…

— Его побратим — девушка? — удивился он. Видимо об этой особенности своего побратима старина Эйн умолчал. Шуточек боится. И правильно. Я еще не забыла, как он меня в краску вгонял в моих отношениях с Рейвеном, теперь пришла его очередь. Я уже предвкушаю.

— Не совсем. Ей до девушки еще лет как минимум пятнадцать.

— А ты и рада, — догадался он о моих коварных планах.

— Ну, а кто сказал, что будет легко? Мы, девушки, такие. Пока всю душу не измотаем, не успокоимся.

— Эту мудрость тебе тоже птичка на хвосте принесла?

— Нет, это уже я сама додумалась. Кстати, насколько сильно я испортила твои планы?

— Планы?

— Ну, не просто же так ты так жаждал от меня избавиться. И у тебя должна быть чертовски веская причина для этого. Ты мог потерять меня, причем навсегда. Я ведь тебе почти поверила.

— Мне обещали, что ты вернешься, — глухо ответил он и сжал меня крепче, словно боялся, что испарюсь.

— Вот как? И кто же этот провидец? Регина?

— Здесь все сложно, — ответил он. И похолодело как-то. Он замкнулся. Ну уж, нет. Я не позволю. Я приподнялась и обхватила его лицо ладонями.

— Никаких сложностей. Никаких секретов сейчас. Разве ты не видишь, что они разлучают нас.

— Как с Азраэлем?

— Да, — не стала увиливать я. Он имел право злиться на меня за это. Но злость и упреки порадовали, — Я боялась говорить. И скрывалась все эти годы в большей степени из-за него.

— Он твой халф.

— Да. А ты мой ли-ин. Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Только тебя. Ты веришь?

— Верю.

— Правда? — засомневалась я, — Это хорошо, а то я думала придется доказывать, говорить, убеждать.

— Я не против убеждения.

— Вот как?

Люблю, когда он смотрит на меня так, вгоняя в краску, и хочется совершить что-то безрассудное, не свойственное мне. Например, открыть окно и кричать во все горло о своей любви. Но, окно было далеко, да и он обнимал все крепче, еще чуть-чуть и задохнусь. Но я могла доказать ему, насколько сильно он мне нужен. Например, поцеловать шею, то самое место где бьется пульс, или пройтись пальцами по груди и животу, и сердце забьется быстрее, а в глазах темных, как ночь, появятся огненные всполохи. А губы, я говорила, что люблю их? Так вот, я их просто обожаю. И его поцелуи обожаю, и прикосновения рук, и каждую клеточку тела. Он мой наркотик. Я просто люблю его.

— Так ты расскажешь мне о планах, которые я умудрилась испортить?

— Это будет непросто объяснить. Ты была права насчет Регины. Она показала мне то, что мы оба хотели предотвратить.

— Что именно?

— Твою смерть. Она сказала, что я стану ее причиной.

— И ты поверил?

— Регина умеет убеждать.

— Регина много чего умеет, — скривилась я.

— Да. Ты права.

— И ты так просто решил сдаться?

— Не просто, — ответил он, — Есть кое-что еще. Предатель. Я знаю, кто он. И это началось не вчера. Много лет. Все это было спланировано, отыграно, словно по нотам.

— Он всегда опережал нас на много ходов. Я не могла понять, но теперь…

— Постой, так ты знаешь?

— Не все. И уж тем более я не понимаю. Никогда не смогу понять. И представляю, как тебе нелегко.

— Для всех нас это станет огромным потрясением.

— Значит, ты расставлял ловушку, а тут я?

— Хотел понять, что в итоге? Зачем так настойчиво нас разлучать? Чтобы я остался один или ты стала уязвимой?

— Думаю, и то, и другое. И что нам теперь с этим делать?

— Я думаю, еще недолго осталось. Несколько дней, может, меньше.

— Хочешь, я уеду на это время?

Он долго вглядывался в мои глаза. Не знаю, что пытался там найти, но…

— Хочу.

— Хорошо. Меня здесь не будет. Куда ты хочешь, и как ты хочешь.

— А еще я хочу слышать и видеть тебя настоящую. При других обстоятельствах ты бы осталась, полезла в самое пекло…

— И как ты можешь знать меня лучше меня самой? Но теперь я должна думать не только о себе, — я погрустнела и призналась, — Мне уже приходилось терять… нашего ребенка, поэтому большей глупости я не совершу.

— Та девушка? — догадался он.

— Ее звали Лисса, Алиссия. Она была замечательной. Такой умной, доброй, отважной…

— Как ее мама.

— Нет, гораздо, гораздо лучше. А Гар на тебя похож, заметил?

— И как так все вышло?

Я пожала плечами. Да и какая разница, все-таки. Как и почему они здесь оказались. Я была просто рада, что имела такую уникальную возможность узнать их.

— Я отправлюсь в долину или в Свер, или куда ты скажешь, завтра. Но только на время, — строго заметила я.

— На девять месяцев? — усмехнулся он.

— Или чуть дольше. Но потом учти, я на тебе отыграюсь.

— Даже не сомневался.

Вздохнули, прижали к себе еще ближе, поцеловали… почему-то в нос.

— Значит, ты предлагаешь сделку?

— Соглашение, — поправила я.

— Тогда… я согласен. А знаешь, как гномы скрепляют свои сделки?

— Нет, — ответила я, уже чувствуя подвох.

— Поцелуем.

— Да ты что? Бедненький. Это сколько же гномов тебе пришлось в последнее время перецеловать?

Договорить мне не дали весьма действенным и очень приятным занятием. Но я не поддавалась. Вот как представлю Вила, целующего моего уже почти мужа в… бррр. Жесть.

— А тебе с кем больше понравилось?

— О, я уже жалею, что вообще об этом заговорил, — простонал он. Но на этот раз я решила сжалиться над моим бедным, уставшим анваром, и даже позволила делать все, что захочет без всяких там связывающих заклятий.

* * *

Она заснула. А он не мог. Все смотрел и смотрел на нее, не отрывая глаз. На лицо, сияющее даже в темноте. Такое спокойное сейчас, почти детское. Но когда открывает глаза, то черты заостряются, и она взрослеет. Иногда, кажется, что на сотни лет, а иногда она дурачится, как ребенок. В ней было столько всего… и это все он любил. Сейчас сильнее, чем вчера, а завтра больше, чем сегодня.

Этот их маленький вечер очень многое изменил, разговор о таких простых вещах перевернул в нем что-то. Захотелось, чтобы всегда было так. Хорошо и спокойно, без вечной борьбы. Они оба от нее устали. Оба забыли, что на самом деле друг для друга значат. Для чего делают все это, для чего дышат и живут. Вот ради таких маленьких моментов единения. Ради глаз, в которых светится любовь, которые не хочется подводить больше, обижать, заставлять страдать. Он знал, что с ее характером и его, будет не просто. Но любовь, семья — это труд, каждодневный труд двоих. Не всегда есть страсть или вихрь эмоций, не всегда должен быть пожар в крови, рискуя спалить обоих. Иногда нужно остановиться. Оглядеться и понять, что если не будешь меняться, то можно потерять этот взгляд, светящийся любовью. А ему бы этого очень не хотелось.

Поэтому он встал, заходил по комнате и решил, что она никуда не поедет. Хочет остаться? Пусть остается. Он все-таки не просто анвар, он повелитель. Он может почти все. Так неужели он не сможет защитить ее? Тогда грош цена ему, как мужчине.

На Ауре было достаточно защиты от тьмы, но недостаточно от всего остального. Он надел халат, уселся за стол, зажег свечу и начал чертить самую совершенную защиту, на которую был способен сейчас. Пока еще на бумаге, но скоро… уже к утру он станет немного спокойнее. Больше ничто не сможет ей навредить. И все же об одной мелочи он забыл. Она больше не была одна.

Глава 18

И все же я решила не рисковать и предоставить мужчинам самим разбираться со своими проблемами. В конце концов, я не настолько самоуверенная.

Когда мы прощались, расставаясь на площадке туров, мне вдруг вспомнился тот день, когда вот так же я уезжала шесть лет назад. И поежилась. Не хотелось бы мне как тогда исчезнуть уже навсегда.

— Ты точно уверена. Я бы мог…

— Точно. Постараюсь в опасные авантюры не ввязываться и вести себя прилично.

— Так я тебе и поверил, — вздохнул он и обнял так крепко, как только мог, — Если почувствуешь хоть малейшую угрозу, ты знаешь что делать.

— Да знаю я, знаю. О себе позаботься. И о мальчике. Он хоть и храбрится, а сам еще совсем зеленый. И хватит на меня так смотреть, словно я смертельно больна. Со мной все будет хорошо. В школе Гаара мне ничего не грозит. Там же защиты понавешано больше, чем в Адеоне. К тому же там Эльвира.

— Ты меня успокаиваешь или себя? — хмыкнул он.

— Иди уже.

— Иду.

Ага, идет он, как же. А из объятий не выпускает. Ну и пусть. Меня так уж точно все устраивает. Зато не устраивает наших провожатых, да и Жанна уже заморозилась на ветру. А вот Гвин просто счастлива, как пятилетний ребенок. Сейчас ее сознание находилось как раз на этом уровне. Интересно, а что будет, когда она достигнет стадии полового созревания? Бррр. Объяснять Всевидящей, откуда берутся дети, я не собираюсь. Но особенно бесил полный ехидства взгляд Эйнара. Вот только сейчас у меня был свой туз в рукаве.

Я в последний раз поцеловала своего анвара и со вздохом отступила, а когда мимо Эйна проходила по плечу похлопала.

— Не завидуй, тебя это тоже ждет, лет эдак через пятнадцать.

Он аж задохнулся от возмущения.

— И учти. Мы, побратимы, верные. И того же ждем от своего избранника. Так что придется забыть тебе, дорогой, о всех своих десяти любовницах. Интересно, а у тебя там за эти годы ничего не отсохнет, нет?

— Лети уже, куда летела, — прошипел близкий к убийству родственничек.

— Ты уж побереги себя. Водички там попей, на святые источники слетай. А то, вырастет твоя Лена и поймет — на черта ей сдался такой старик.

— Эй, брат, если она сейчас же не исчезнет, ты рискуешь остаться почти вдовцом повторно.

— Ой, ой. Смотри, что это?

— Где?

— Да вон внизу, под тобой.

Все слаженно посмотрели вниз, даже туры.

— Песок. Из тебя уже песочек сыплется, дедуля.

— Я тебя сейчас придушу, — окончательно рассвирепел друг, а я взвизгнула и бросилась за спину какому-то анвару из числа подчиненных Зака.

— За что? Я правду сказала.

— Я тебе сейчас покажу правду, такую правду покажу, — прошипел он и руки свои загребущие протянул к моей тонкой, изящной шейке.

— И еще валерьяночки не мешало бы попить. Нервишки подлечить.

— Ведьма.

— Завистник.

— Стерва.

— Бабник.

— Да когда это было?

— А вот пусть и не будет. Смотри у меня. Лена девочка красивая. А когда вырастет, на нее такие охотники найдутся, замучаешься отбивать.

— Да ты достала уже.

— Ладно, ладно. Я же для тебя стараюсь. А валерьяночки все же попей.

Мы еще побегали по площадке, а потом выдохлись и рассмеялись своей детской выходке. Мы все давно уже взрослые, но иногда так хочется подурачиться. Ну и что, что я почти мать семейства. Так еще же девять месяцев. А потом я стану строгой и серьезной. Хотя…

В призрачных горах нас уже встречали Вил и Роза, которые действительно подружились, пока. Прямо как и предвещала Лисса.

Зато Олли и Ула были без ума друг от друга. А я просто радовалась, что мой любимый паук камнеед и его удивительный друг-хозяин уже никогда не будут одиноки.

Мне, конечно, хотелось задержаться, но знала, что он волнуется. Ждет не дождется, когда я свяжусь с ним по камню связи. Поэтому первым же делом по прибытии активировала камень. Помахала рукой, подтверждая, что никуда не исчезла и сказала свое простое:

— Привет.

Дождалась чуть снисходительной улыбки, пожелала удачи и отключилась. Я не должна мешать. У него дела, в которых женщинам нет места. Даже таким сильным и своевольным, как мы с Эльвирой. Мне предстояло сделать другое дело. Немного грустное, немного опасное, немного жестокое. Поговорить с Эльвирой начистоту. Рассказать и заставить понять то, что понять невозможно. Но не сейчас и не сегодня. Мне хочется Милу повидать, а еще профессора Гаара.

— Ты прямо сияешь, — улыбнулся он, едва завидев меня.

— Это плохо?

— Это странно. Ты наконец-то разобралась в себе?

— Можно и так сказать. Я могу чем-нибудь помочь?

— Если скажу — нет, ты заскучаешь и начнешь бродить по замку. А при твоем везении либо сломаешь себе что-нибудь, либо моему замку.

— Вы слишком плохого обо мне мнения, профессор, — обиделась я.

— Я реалист, а ты ходячая катастрофа, притягивающая к себе всевозможные неприятности.

— Ой, когда это было? Сто лет назад.

И как назло именно в этот момент я неудачно взмахнула рукой и сбила горящую свечу, которая успела подпалить пару свитков, прежде чем профессор затушил огонь.

— Аура, — вздохнул он, — Ты неисправима.

— Я случайно.

— У тебя, моя дорогая, случайностей не бывает. Иди-ка ты в… в библиотеку. Поройся в книжках. И Жанну с собой прихвати. Может, вы найдете там что-то полезное.

Я кивнула. А потом не сдержалась и обняла своего самого любимого учителя.

— Вы самый лучший.

— Иди уже, — строго проговорил он, совсем как раньше. В мои беззаботные семнадцать лет.

Следующие два дня мы были потеряны для общества. Изучали все. Меня интересовали дальнейшие планы предателя, а Жанну способ перескочить с Гвинервой период взросления и вернуть ей память. Не знаю зачем, но у нее успехов было явно больше. А мне все казалось, что я что-то упускаю. Что-то важное. Вот только знать бы что.

* * *

Илана знала, что все это значит. Ее готовят, словно невесту к свадьбе, или покойника к похоронам, или скотину на убой. Скорее третье. Но страшно не было. Она давно уже решила, что дойдет до конца, а там посмотрит, как все обернется дальше. Возможно, придется бороться. Поэтому копила в себе энергию, силы. Безликих не уничтожит, зато остальных постарается. Единственное, что запомнилось, когда ее вели к вратам — холод. Но не тот, что дает погода или снег. Нет. Тело было таким же теплым, как всегда, а вот внутри все сворачивалось в тугой узел… смертельной опасности. Врата были большими, серебряными с широкой панелью у основания. Барон Акмар был там же, сияющий какой-то. Словно выиграл крупный приз. Глупость, конечно. Он уже не жилец. Как и все остальные пособники безликих. Как и она. Насчет своей судьбы иллюзий не питала. Она подошла к самому финалу, и теперь остается только одно. Не бояться. Сделать хоть что-то хорошее после всего, что натворила, даже если для этого придется пожертвовать жизнью.

Но она не успела. Просто из ниоткуда появились люди, существа, анвары, которые окружили их в плотное кольцо. Она испугалась, побежала, сама не зная куда, сквозь кого-то и что-то, бежала, не разбирая дороги, пока не увидела их. Дома, целый город, целый мир. Пустые, давно заброшенные, одинокие. Она могла бы укрыться в одном из них, но кто-то позади прокричал:

— Не двигайся. Не шевелись.

Она остановилась. Стояла там, не зная, что делать, куда идти, вперед или назад, или стоять на месте, как велели. В конце концов, так и не решив, она просто заплакала. Потому что устала, потому что не хотела быть больше такой, не хотела чувствовать той все выжигающей пустоты внутри. Она хотела быть прежней. Такой, какой любили ее родители. Не нужна была ей власть, магия или месть. Только родители и ее прежняя жизнь. Без боли, без ненависти к себе, без тьмы. И когда она это поняла, та пружина, что напрягалась с каждым вздохом, рискуя сделать ее неконтролируемым безумным оружием, исчезла. Ее просто не осталось. Она схлынула куда-то в пустоту, рождая чувство свободы, и настоящего облегчения.

Илана обернулась и посмотрела на кричавшего остановиться.

— Нил? — неуверенно спросила она. Но поняла — он другой. Не тот странный парень, которого пытала в Легории. Он был светлый какой-то и от него исходило такое тепло, как от папы, как от давно утраченного детства, что она сделала шаг к нему, затем еще один и еще, а в конце вообще побежала, чтобы окунуться в его объятия, которые обещали только одно, то чего ей так не хватало все это ужасное время. Они обещали покой.

А Нил просто увидел девушку, которая, как говорил двойник, предназначалась ему судьбой. Она была очень худой и испуганной, как воробушек, которого заклевали более сильные птицы, и меньше всего его чувства к ней напоминали любовь. Но то, что он что-то почувствовал, это было неоспоримо.

— Пойдем домой? — спросил он.

— А где он, мой дом? — спросила она в ответ.

— Дом всегда там, где твоя семья. Там, где твое сердце. Ты знаешь, где оно?

— Нет. Но я знаю, кого бы хотела сейчас увидеть.

* * *

Они долго готовили этот план. Знали, что все сподвижники тьмы будут там, у врат, уверенные, что откроют врата с браслетом. Развязка была не за горами. Повелитель видел, знал, что все хотели в этом участвовать. Вот только постоянно отвлекался. Его… сын, он еще до конца не привык к этому, и даже не смирился. Два дня смотрел на него, не прямо, но… он словно солнце или диковинка какая-то. Вроде и не хочешь смотреть, и отворачиваешься, а все равно смотришь или думаешь о том, чтобы посмотреть. Вот и он постоянно отвлекался на мальчика, вместо того, чтобы проработать план до конца и накрыть всех предателей разом.

Решено было работать всем вместе и в одно время. Зак нужен был здесь, но своему другу Арнору он безоговорочно доверял, Что ж… Пришлось верить на слово. В последнее время с доверием у него как раз были проблемы. Вельгор и Петрис должны были устроить глобальную чистку в Велесе, в Девере тоже были подключены доверенные люди. Свер возглавлял новый наместник Александр, бывший начальник городской стражи Нериса. И этот наместник… раздражал его до зубного скрежета. Даже сквозь кристаллы связи он мог читать его чересчур громкие мысли. Иногда они просто убивали. Эти его фантазии о девушке-травнице, которая жила несколько лет в его городе. Он все еще надеялся, что Рейна вернется, и он сможет сказать ей наконец о чувствах, о которых она и так знала, но он не решался говорить. А ведь лучше было бы сказать. И пусть отказ, но не это постоянное ощущение, что он упустил свой шанс из-за глупого страха быть отвергнутым.

— Он меня достал, — наконец не выдержал Рейвен. Отошел, пытаясь взять себя в руки, а его место занял Эйнар, странно изменившийся и повзрослевший, что ли.

С недавних пор ему действительно трудно было контролировать свои мысли и чувства. Как бы он ни старался скрыть, а то и дело ловил на себе задумчивые взгляды всех, всех без разбора, даже слуг. И кто был действительно крайне доволен всей этой ситуацией, так это Акрон. Этот сиял все время, как начищенный пятак.

Азраэль остался контролировать связь с Морией. А там сейчас было очень жарко. Они все это время готовились не только к обороне, но и к вторжению, подготавливая повстанцев к объединению и нанесению решающего удара по безликим, по Легории, по странному управляющему органу — совету, действия которого нужно было пресечь и уничтожить. Рейвен был рад, что Азраэль там сейчас. Конечно, потом он вернется, и Ауре будет плохо. А он так не хотел, чтобы сейчас ее хоть что-то волновало.

— Если ты и дальше будешь думать о ней, то к тебе лиры слетятся, — шепнул Акрон, когда он позволил своим фантазиям увлечь его воображение.

— Что, так заметно?

— Не то слово. Что она с тобой такое сделала?

— Сделала счастливым, — просто ответил он, не желая больше развивать тему.

Все выступили одновременно. Велес, Девер, Эления, Свер, Мория, Адеон и синий эльфийский дом. Пройти по туннелям было несложно, труднее живым находиться у врат. Мертвая земля затягивает, у магов вытягивает силы, у людей жизненные соки, поэтому все люди остались на краю. Он, Зак и его звенья, оба Нила, хотя он и протестовал, ведь они люди, но Гар настоял, что им обоим ничего не будет угрожать. Наоборот, они станут ключевыми фигурами во всей этой истории. Он тогда не понял, но решил довериться мальчику. Называть его сыном было дико. Рейвен и его тени, вся четверка. Они были готовы, но не к тому, что барон Акмар приведет столько безликих. Рейвен заметил Илану. Его сестру, которую совсем не знал. Хотел бы узнать? Время покажет. Но кого уж точно не ожидал увидеть, так старого друга отца. Как же его звали? Жестокий анвар, сторонник старых порядков, силовых мер, жестокости. Он не сказал бы, что это был плохой анвар, скорее закостенелый в своих старых взглядах. И он одним из первых высказал мысль, что побратимы должны умереть, все до одного.

Безликие не ожидали столь мощного нападения, такой слаженности, силы, скорости. Им хватило десяти минут, чтобы обезвредить всех и уничтожить гниль, называющую себя безликими. Похищенный когда-то камень был отобран, барон Акмар и какой-то плюгавый мужик из людей сдались, остальные не пожелали. Но ему не было жаль. Это был просто вопрос времени.

Когда он подошел к барону, тот не выказывал никаких признаков беспокойства, словно его вот-вот должны были спасти. Тьма жила в нем, не та, сильная, взращенная с годами, а слабая, но влияющая тьма. И сколько еще таких вот людей, существ, которые позволяют ей собой питаться, как паразитирующий на дереве нарост, организм, лечения от которого пока не было. Разве мог барон Акмар полюбить? Впрочем, это не его дело. Сейчас его больше интересовало, почему Гар странно мерцает.

— Ты в порядке?

— Да, а что? — нахмурился парень.

— Ты…

— Бледнеет. Словно цвет пропадает, — задумчиво проговорил Акрон.

— Да, что-то вроде того.

Гар несколько минут переводил взгляд с одного на другого, а потом встрепенулся.

— Вот черт, это мама.

И бросился в туннели. Повелитель простоял несколько секунд, пытаясь распознать свои ощущения.

— Нет, с ней все должно быть в порядке. Барьер не нарушен, никто из врагов даже близко к ней не подходил и все же…

— Может, горы искажают, или… — Акрон не договорил, а Рейвен уже мчался вслед за мальчишкой, чтобы едва достигнув их, переместиться в зал «трех мечей», где Гар уже пытался настроить камень связи. Это «или» все время его волновало, не давало покоя, словно он что-то упустил. И вскоре он понял, что именно.

Глава 19

Я снова и снова перечитывала книги, пока голова совсем не пошла кругом. Что же ты задумала? Ведь не может быть иначе.

Захотелось понять, поразмышлять, как она. А в этих маленьких психологических штучках всегда должен был быть кто-то. Например, Жанна. Она только казалась простой и понятной, а на самом деле обладала поразительной интуицией. Не хуже моей собственной. Особенно та история с картинами. Ну, кому еще в голову могло прийти именно так сложить картинки вместе. Да, Рейвен сам мне рассказал, как встретил ее однажды. И к каким выводам она могла тогда прийти, увидев на рисунке Гвинервы, как в него вселяется тьма. Тогда пришлось показать другую, где он от нее избавляется. И как именно он это делает. Именно поэтому я сейчас была рада, что она была здесь, со мной.

— Я не понимаю. Мне сказали, что все началось давно. Еще до войны.

— А когда она получила свой дар? — мгновенно включилась Жанна.

— Точно не помню. Надо у Эльвиры спросить, — уж кто-кто, а она-то лучше всех ее знала.

— А ты ей уже рассказала?

— Не совсем, — по правде сказать, я все откладывала и откладывала этот момент, потому что тяжело было. Я ведь тоже ее любила. А для Рейвена она вообще была крестной.

— Думаю, пришло время рассказать.

— Ты пойдешь со мной? А то я одна как-то побаиваюсь.

— Конечно, пойду. Но Эльвира сильная, она справится, — заверила меня Жанна, и я поверила.

Мы обнаружили ее в детской, где Гвин играла в кубики с Лили, а крошка Зак уже пытался вставать. Рыч настороженно наблюдал за ним, готовый вот-вот схватить малыша, если вдруг он покачнется. Но я знала, что даже если малыш упадет, то замок сделает падение как можно мягче. Он же живой и уже привязался к первым детским голосам. А скоро их будет очень много.

Меня немного смутил ее вид. Эльвира почему-то смотрела не на Лили, а на Гвинерву. На секунду мне даже показалось что-то совсем уж странное. Словно она ее ненавидит. Какая глупость.

— Аура, Жанна, — встрепенулась Эльвира, — Есть новости?

— Пока никаких. Мы о другом хотели поговорить.

— Конечно, — с готовностью поднялась она. Немного нервная и обеспокоенная. Мы пошли за ней.

Я снова немного… не знаю… В ней было что-то не то. Что-то… Сердце гулко забилось. Неправильное. Вот что. Эльвира всегда была больше похожа на леди. Манеры, взгляд. Она вращалась в светских кругах и даже походку имела особенную. Легкое покачивание бедер и совершенно прямая спина. Такую походку сложно подделать. Но можно. Никто не заметит, если только ты не изучил ее за восемь долгих лет рядом настолько, что можешь воспроизвести ее в голове даже с закрытыми глазами.

— Постой, — вдруг остановилась я, — Я вспомнила, что Гаар просил меня зайти.

— Он что-то нашел?

— Нет. Это по другому вопросу. Я… Жанна, ты не могла бы зайти к нему и передать, что… кажется, он был прав.

— Был прав? — не поняла девушка, но я не собиралась пояснять.

— Он поймет.

— Хорошо. А ты… — она поглядела на Эльвиру и еще больше засомневалась, — Ты точно уверена?

— Да. Я сама расскажу ей, — кивнула в ответ, проводила Жанну взглядом, убедилась, что она в безопасности и нагнала женщину, притворяющуюся моей крестной. Взяла ее под руку, и мы вместе пошли куда-то наверх. В ее комнату, наверное. Вот только сейчас это было абсолютно неважно.

— О чем ты хотела мне рассказать?

— О Регине. Только не знаю, как. Ты ее сестра. Ты ее очень любишь, я знаю. Я тоже люблю. И не могу понять, зачем она все это сделала?

— Сделала что?

— Предала всех нас. И уже очень давно. Наверное, она даже забыла, с чего все это началось.

— С любви, — проговорила женщина, уже понимая, что я все знаю. Это не вызвало бурной реакции, лишь легкую, немного грустную улыбку, — Я помню, как сейчас, как увидела его. Такого сильного, красивого, гордого. Он был идолом для многих женщин. Они пищали от восторга, когда он проходил мимо, не замечая их.

— Эдгар?

— Твой отец. Я тоже сходила по нему с ума. Вот только куда мне до прекрасной принцессы де Леер, хранительницы света, моей лучшей подруги, которую я возненавидела в тот же миг, когда увидела его глаза, полные обожания.

— И ты решила их разлучить?

— Да. Но мне было дано много больше, чем остальным. Я читала будущее. И все его проявления. Но… как бы я ни старалась, что бы ни делала, все становилось только хуже. Я пыталась его менять, подстраивала ситуации, заводила в клетку безумия Арона, я хотела только одного — чтобы Лили не стало. А в итоге не стало их обоих. Но была ты. Я вижу в тебе его глаза и люблю их, но ненавижу твой свет, твою улыбку, твой взгляд, такой же, как тогда был у нее, когда она поняла, что не Арон, а именно я открыла врата. И как именно я это сделала.

— Илана.

— Да. Эдгар доверял мне и отдал девочку, хотел, чтобы я позаботилась о ней.

— А ты поселила в ней зло.

— Я думала, что она носитель света. Дочь сильнейшего из Лееров. Но в ней было больше от Гвинервы. И да, я поселила в ней это в надежде, что она поможет мне открыть врата снова.

— Чтобы вернуться в прошлое?

— У меня не получилось. Лили успела их закрыть.

— О, Всевидящая, — прошептала я, уже понимая, что она хотела сказать дальше. И не могла сдержать слез.

— Я потребовала, чтобы она снова открыла их, но Лили всегда была слишком упряма. Она не хотела, не желала этого делать.

— Тогда ты убила ее.

— Я не хотела. Мы боролись. Я не хотела ее убивать. Клянусь. Но она не оставила мне выбора. Я думала, достаточно только ее крови, но ошиблась. Кровь должна быть живой. Отданной добровольно.

— И что же было дальше?

— У меня не было сил. Заклятье, должное спрятать тебя от безликих, было слишком… тяжелым для меня. К тому же остальные могли понять.

— Ты затаилась.

— Да. У меня возникли другие проблемы. Эта старая стерва слишком часто стала меня посещать. Она подолгу убеждала меня покаяться, сдаться. В конце, я ее возненавидела настолько, что не осталось больше никаких желаний, кроме одного. Уничтожить ее. Не смотри на меня так. Ты не знаешь, каково это, когда кто-то чужой использует твое тело.

— Почему ты отправила меня в приют? Самое худшее место на свете?

— Это была часть плана. Часть того будущего, что я видела, — проговорила Регина, а потом задумчиво продолжила, словно о погоде размышляла, — Конечно, у меня был выбор. Отдать тебя в хорошую, любящую семью, в Велесе или северных княжествах. Но какой бы ты тогда стала? Да, ты росла бы в любви и не знала тех лишений и боли, которой тебе пришлось пережить. Ты знаешь, что такое зло. Ты видела придворные интриги Эльниса, знаешь как выглядит истинная дружба и что такое любовь, ты тоже знаешь. Мне нужен был в тебе тот стержень, который позволил бы устоять в будущем, не поддаться тьме.

Я слушала этот безумный монолог и содрогалась. Эта женщина знала все с самого начала, она видела все то, что мне пришлось пережить в приюте, как у меня на руках умирала моя любимая подруга от скарлатины, а староста не захотел пригласить лекаря, потому что это ему стоило бы денег. Она видела, как директор приюта продавал сиротских девочек на утеху богатым господам, и какими они возвращались от них, если возвращались, конечно.

— Зачем? — только и смогла вымолвить я, — Зачем ты все это сделала?

— Зачем? Это же так просто, Аура. Будь ты другой, Рейвен никогда бы не полюбил тебя.

Я промолчала, просто не нашла, что ответить. Та уверенность, с которой она говорила… Я знала, что она не лжет, точнее, искренне верит в свои слова. Очень давно я спрашивала себя, почему я, почему из тысячи женщин он полюбил именно меня? Уж точно не за внешность. А почему мы вообще любим? Почему я люблю его, а не Азраэля? Или не так. Моя душа умрет, если не станет Рейвена, а если не станет Азраэля, то умрет мое тело. Я вспомнила Нила, и его слова. Он сказал, что Иланы, которую любил, нет, а та, другая, что встретил… в лучшем случае он испытывал к ней нежность. Может, она права? Нас любят за то, кто мы внутри. А теми, кто мы есть, делают нас только испытания.

— А может, я просто хотела отомстить, — пожала она плечами и отошла к столу.

— Мне?

— Тому, что он так и не понял, что я была для него идеальной. Я любила его больше жизни, я готова была отдать за него эту самую жизнь. Я, а не она. А он не понял. Сказал, что я просто сошла с ума. Быть может, так и было.

— Это ведь ты устроила испорченный экзамен, покушение в таверне, драку на рынке, портал на туманном поле, покушения во дворце. Это все ты?

— Но иначе вы бы не познакомились так, как мне того хотелось. Он бы не заинтересовался тобой так, как мне было необходимо.

Мне стало тошно. Понять, что твоя жизнь, все те чувства, встречи, все было спланировано кем-то настолько безумным… А я всего лишь пешка, глупая, ведомая марионетка, которую дергали за ниточки, направляя туда, куда хотелось кукловоду. А куда, собственно?

— Зачем ты так старалась нас свести?

— Изначально я просто хотела приблизить тебя к себе. Стать подругой, наперсницей, той, кому ты могла бы доверять. Оставалась только одна проблема. Ты была человеком. А мне нужен был побратим. Но без своей пары ты бы не выжила. Я думала создать поисковое заклинание, чтобы найти его, а тут так кстати подвернулся праздник единения. И бал, на котором вы с наследником сияли.

Она рассмеялась, как чертова безумная ведьма.

— Это была невероятная удача. Увидеть тебя и Азраэля. Понять, что он и есть твоя пара. Осталась малость, ведь все остальное вы уже сделали без меня. Я знала, что он не удержится. Такая грандиозная возможность насолить брату. Кто же откажется? И он не подвел меня. Ты стала побратимом, но я не ожидала, что ты исчезнешь так надолго. На целых четыре года. Мне оставалось только ждать. Надеялась, что либо соглядатаи тьмы найдут тебя, либо анвары. Впрочем, меня устроили бы и те, и другие. Понимаешь, я не могла действовать, пока не завершится слияние. А ты все бегала и бегала, и никак не хотела сдаваться, маленькая дрянь.

— Зачем ты отравила Милу?

— Чтобы у тебя был стимул.

— Отдать кровь за противоядие, — догадалась я.

— Ты всегда была очень умной девочкой, Аура, — улыбнулась Регина в ответ.

— Где сейчас настоящая Эльвира? Она… жива?

— Да. Я не настолько безумна, чтобы убивать собственную сестру. Но ее жизнь также в твоих руках, дорогая. Попытаешься что-то сделать, и малышка Лили останется без матери. А ты ведь этого не допустишь, не так ли?

— Зачем ты подослала к Рейвену тьму?

— Мне нужна была его сила. Получить настолько могущественную марионетку… Достаточно, чтобы изменить прошлое, где ты даже не родишься.

— Но твой план провалился.

— Да. Однако это не значит, что у меня нет запасного. К тому же у меня теперь есть новый друг, не менее могущественный, чем сам повелитель Адеона. И он готов меня сопровождать в наше общее прошлое.

В этот момент я просто не знала, что сказать, просто обернулась к двери и увидела.

— Майк…

— У нее Ясмина, — просто ответил он и опустил взгляд.

— Ты больная. Совсем спятила.

— Да. Так и есть. Но ты уже ничего не сможешь сделать. А теперь отдай мне свою кровь, милая. Разрежь ей запястья.

Она приказала, а Майк подчинился. Видела я, как его коробило при этом. Видела все. Но не ожидала, что едва он приблизится ко мне — и его шибанет током.

— Чертов мальчишка, — разозлилась Регина, — Сколько же защиты он на тебя навешал. Но и у меня есть свой козырь.

Она подошла к столу и активировала камень связи.

— Действуй, — приказала она, и я почувствовала жуткую боль. Не свою. Моего халфа. А потом я начала задыхаться, — Надеюсь, ему хватит ума, чтобы снять все то, что понавешал, пока ты не задохнешься.

— Он не станет, — прохрипела я.

— О, еще как станет. Ты его слабость, Аура. Всегда была. Может, тьму он и сумел обмануть, но не меня. Ради тебя, Аура, он пойдет и не на такое. Например, расчистит для нас дорожку к вратам. Зачем же идти одной, если можно прихватить и тебя с собой. Эй, ты. Оклемался? Бери ее и пошли. Не хватало еще, чтобы твоя глупая подружка Жанна нас застукала.

— Ты — чудовище.

— Нет. Я просто влюбленная женщина, готовая на все ради мужчины, которого люблю.

Я покачала головой.

— И… это того стоило? Все это. Столько смертей…

На мгновение в ее глазах промелькнуло что-то. Быть может, сожаление или понимание, но растворилось также быстро, как ее образ хорошего человека, которым, может, она и была когда-то, но давно забыла, каково это — быть хорошим.

Мы вышли в коридор, спустились вниз. Дом не позволил бы построить портал, поэтому нам нужно было выйти. На мгновение мы остановились у детской, заставив меня похолодеть. Что еще задумала эта…?

Но она прошла дальше, продолжив свои безумные речи. Казалось, она просто не могла наговориться. Я понимаю. Столько лет молчать, скрывать свою истинную суть, а тут вдруг появляются благодарные слушатели в лице меня и Майка.

— Эта стерва, которая сейчас играется с крошкой Лили в кубики — как бы мне ни хотелось, но я не могу ее убить. А жаль. Не правда ли? Но она забрала мой дар. А я бы не хотела, чтобы он снова вернулся. Видеть будущее и знать его наперед — настоящее проклятье.

— Тогда как же ты узнаешь, куда потом возвращаться?

— А я и не собираюсь возвращаться. Я собираюсь прожить свою новую жизнь там. Вместе с Эдгаром.

— А куда денешь своего двойника?

— Туда же, куда дела и Эльвиру. Мне не привыкать от них избавляться. Например, та девчонка, которая помешала мне стереть этих чертовых побратимов с лица земли.

У меня ноги приросли к полу. В душе такая неконтролируемая волна поднялась, ярости, что я не думала. Просто напала на нее и ударила, что есть силы, потом еще и еще, пока Майк не оттащил.

А тварь стерла кровь с разбитого носа и прошипела:

— Ты за это заплатишь. Я сама лично придушу тебя в колыбели.

— Зато я получаю чисто эстетическое удовольствие, наблюдая твою разбитую рожу, — усмехнулась я.

* * *

Гар снова мерцал, а в один момент почти растворился, заставляя его медленно сходить с ума. Камень в Свере не отвечал, но в Мории было все в порядке. Он разговаривал с Азраэлем, и тот заверил, что с Аурой все хорошо. Он не замечал никаких изменений в ее состоянии, но Гар мерцал. А значит, ничего не в порядке.

В конце концов вся его хваленая выдержка затрещала по швам, и он начал формировать портал, но Гар остановил.

— Не надо. Это опасно. Ты никогда там не был. Я сам сделаю.

— Значит, ты был? — не спросил, а скорее констатировал факт Рейвен.

— Ну, вы с мамой считали, что обучение в школе магии, среди обычных людей и других рас будет полезно. Для общего развития.

— Вряд ли это была моя идея, — усмехнулся он.

— Скажем так, ты никогда не умел ей отказать, — улыбнулся Гар в ответ, до боли напоминая самого повелителя сейчас. Странно, словно в свое отражение смотришь. Не внешне, нет. Но какое-то внутреннее сходство присутствовало.

Наконец, Гар дочертил пентаграмму и открыл портал, но они опоздали. Поняли это почти сразу. И судя по разгромленному виду внутреннего двора, здесь творилась нешуточная магия. Они огляделись. Где-то за тюками с сеном показалось шевеление. Гар бросился туда.

И нашел профессора Гаара, раненого, но живого.

— Что здесь случилось?

— Эльвира. Она забрала Ауру, — сказал он и почти потерял сознание. Рейвен схватил Гара за рубашку и бросил во все еще открытый портал, потому что почувствовал — они здесь были не одни.

— Безликие.

— Сам дойти сможешь? — спросил повелитель.

— Не в таком состоянии, — откликнулся Гаар.

— Плохо. Твой замок выдержит атаку?

— Вот и проверим.

Рейвен взвалил бывшего врага на плечо и бросился к дверям в замок, как раз вовремя. Потому что к безликим присоединились отступники. Вылезли, как тараканы. Почему здесь? Почему сейчас? Потому, что это была еще одна ловушка. Он простонал от бессилия. Ведь должен был, должен был предвидеть все это.

Его едва не задели. Заклинания метались с такой скоростью, что он едва успевал отступать. Одно из них пролетело всего в миллиметре, второе задело Гаара. Не смертельное, но весьма болезненное.

Он думал, что не дойдет. Эта дверь как заветный ценный приз стояла перед глазами, но была почти недостижима сейчас, но внезапно она открылась и у них появилась надежда в лице простого мужчины. Темнокожего, не такого черного, как все жители Белого острова, но также мастерски умеющего обращаться с луком.

Когда дверь за ними закрылась, а снаружи все еще метались уже бесполезные заклинания, он почти бережно положил Гаара на пол и осмотрелся. Внутри было не лучше. Такое ощущение создавалось, что и здесь происходила битва не хуже, чем снаружи, а его буквально раздирало желание залезть к учителю в голову, даже если при этом весь мир пострадает.

— Кто ты? — спросил у темнокожего.

— Карим, — без тени почтения или страха перед повелителем Адеона ответил мужчина. Впрочем, была вероятность, что Карим просто не знал, кто он.

— Рейвен, — просто сказал повелитель и пожал протянутую руку, — Ты знаешь, что здесь произошло?

— Нет. Мы прибыли за пару минут до вас, когда красноглазых еще не было. Но были другие, в капюшонах.

— Понятно. А Аура?

— Если она и была здесь, то теперь нет.

— Ты говорил — мы. С тобой еще кто-то?

— Да, моя сестра, Нэйна. Она пошла помочь Жанне в лазарет.

Рейвен бросился туда. Ему нужно было посмотреть, понять, что случилось, и кто напал на них в, казалось, защищенном от всего замке?

Жанна была ранена, но легко. Ссадина на голове и сломанное запястье. Ничего смертельного. Да и особо напуганной она не выглядела, скорее в шоке.

Он бы и так ее прочел, уж слишком громко иногда она думала, но хотелось бы увидеть больше, не только обрывки фраз и мыслей. И она его поняла. Сняла кулон, подаренный Заком, и посмотрела в его глаза, пока окончательно не растворилась в своих ощущениях. Он не стал углубляться далеко. Только последние несколько часов. Аура была там, в библиотеке. Искала, читала, перелистывала страницы многотомников и совсем себя не берегла. Ни прогулок, ни нормальной еды, ни здорового сна. Даже Жанна заметила, сказала ей об этом, но та лишь отмахнулась и просто не замечала дальнейших намеков девушки. «Глупая. Ну, погоди, у меня. Вот доберусь, и в тот же миг полетишь в долину, без права дальнейшего выхода» — думал он и скрежетал зубами каждый раз, когда она потягивалась и со вздохом отодвигала очередную книгу. Но однажды что-то все-таки ее заинтересовало.

— Вот, послушай. «К вратам вечности, как и к любым другим вратам, нужен ключ…», так, это не то, нет, и не это, да где же? — шептала она перелистывая страницы, — Надо было закладку сделать, а… вот, нашла. «Это кровь избранного, отданная добровольно». Понимаешь?

— Не совсем, — покачала головой Жанна.

— Я тоже, — сникла Аура. Казалось, она нащупала нить, но снова ее потеряла и расстроилась.

А потом они заговорили об Эльвире. Решили узнать у нее, когда же Регина получила свой дар. Пришли в комнату, где замок обустроил детскую. Жанна отвлеклась тогда, наблюдая за сыном. Крошка Зак еще подрос. Ее раздирали сомнения в этот момент, сможет ли она выдержать все то, что свалилось теперь на Зака. Быть простым шпионом, который в любой момент может уйти — это одно, но быть ведущим внутреннего круга — совсем другое. В отличие от анвар и ведущего внешнего круга, от этого нельзя отказаться. Ведущий сложит свой меч только тогда, когда погибнет.

Рейвен не одобрял выбор меча, учитывая их не самые дружественные отношения с парнем, но он был предан Ауре, что для него было достаточно, чтобы промолчать и смириться.

В воспоминаниях девушки вместе с Эльвирой вышли в коридор, а Аура занервничала. Нет, в глаза это не бросалось, но всегда, когда его любимая находилась в глубоком нервном напряжении, у нее светились кончики пальцев, и даже не светились, скорее мерцали слегка. Жанна не заметила. Аура остановилась.

— Постой. Я вспомнила, что Гаар просил меня зайти.

— Он что-то нашел? — недоуменно посмотрела на подругу Жанна.

— Нет. Это по другому вопросу. Я…

Она запнулась, словно сомневаясь, а потом решительно продолжила:

— Жанна, ты не могла бы зайти к нему и передать, что… кажется, он был прав.

— Был прав? — не поняла девушка, но Аура не пояснила, лишь только бросила:

— Он поймет.

Но Жанна все равно сомневалась.

— Ты точно уверена?

— Да. Я сама расскажу ей.

Жанна не стала больше спорить, хотя очень этого хотела. Это было странно, и повелитель был с ней согласен. Еще десять минут назад она не хотела говорить Эльвире, кто на самом деле ее сестра, а сейчас отправляет ее к Гаару. Впрочем, быть может, это действительно важно.

Когда она постучала в дверь кабинета директора, он не открыл. Очевидно, пошел проведать Милу. Она простонала. Замок опять будет водить ее кругами. Даже хотела остаться у двери и подождать, но это ожидание могло затянуться на несколько часов, особенно, если Гаар что-то обнаружил. Поэтому пошла по извилистым коридорам.

— Жанна? — удивился директор, — Что-то случилось?

— Нет. Меня просто Аура послала сказать, что не сможет прийти на встречу.

— На встречу? — не понял Гаар.

— Да. А еще просила передать, что вы были правы.

— Так и сказала, — встревожился мужчина.

— Да, — тоже насторожилась девушка.

— Погоди, скажи в подробностях, что вы делали, и когда она тебе сообщила об этом?

Она и рассказала, еще не понимая, что что-то не так, но Гаар всегда обладал поразительной и иногда восхищающей Рейвена проницательностью. Особенно, если это касалось Ауры.

Он не побежал, но с каждым шагом все ускорялся. Они достигли холла за несколько минут, и Жанна подумала тогда, что если бы была одна, тот путь, что они проделали, занял бы полчаса.

А потом Жанна увидела странную картину. Бледную Ауру, взъерошенную, с расцарапанным лицом Эльвиру и Майка, стоящего между ними.

— Тварь, ты мне заплатишь, — брызгала слюной Эльвира.

— Ноготки обломаешь, психопатка.

— Посмотрим, — расплылась та в некрасивой, уродливой улыбке и приказала:

— Действуй.

И тогда Аура закричала, а ему показалось, что сердце сейчас остановится. Потому что его девочка могла пережить все, не проронив ни звука, но кричать вот так…

Гаар и Жанна поняли, что стоящая перед ними женщина вовсе не Эльвира. Он оттолкнул ее, поэтому все, что видела Жанна, это всполохи заклинаний. Очень мощных. Очень сильных. Одно из них врезалось в стену прямо над ней, и острый камень прошелся по касательной по лицу. Кровь застлала глаза настолько, что она видела все сквозь красный туман. А потом все закончилось. Стало тихо, но от этой тишины она начала дрожать.

* * *

Гар вылетел из портала в зале, прямо под ноги Заку. Портал тут же закрылся, но парень просто не мог говорить. Он мерцал так сильно, что почти исчезал, понимая теперь, что находится на тончайшей ниточке от того, чтобы просто не родиться.

— Что случилось? — спросил встревоженный Акрон.

— На школу напали безликие, — только и смог выдавить он и повалился на пол, уже мало что соображая.

Вокруг поднялась страшная суета, кто-то кричал, что-то говорил, а он мерцал и был без сил. К такому повороту судьбы он точно был не готов. Но у него оставался еще один козырь. То, о чем никто не знал, да и не должен был. Привязка на маму. Он мог ей воспользоваться, вот теперь пришло время. Парень поднялся, отряхнулся, посмотрел, как тени, Зак с Корином и Макс исчезают в портале, закрыл глаза и представил маму во всех подробностях. А через секунду открыл, понимая, что остался там же, где и был. И мерцать перестал.

— Они во дворце, — догадался он и бросился к выходу. Но не добежал. Нужно было подумать. Это Лисса всегда бежала сломя голову в самое пекло, а он руководствовался голосом разума. И сейчас этот голос шептал ему остановиться, подумать. Если бы мама была в безопасности, то он бы не мерцал. Значит, нужно узнать, у кого она, с кем, удерживают ее силой или она идет сюда добровольно, да и куда вообще она идет? К вратам. Вот только в истории его семьи об этом повороте событий не было и речи, а он прочитал все дневники отца. Или не все, а только те, что ему позволили прочитать.

Так ничего и не решив, он просто следовал туда, куда вела его привязка. Он был прав. Туннели. А если они пошли этим путем, то не хотели светиться, и у них была карта или проводник, а может, и то, и другое вместе.

— Гар.

Он обернулся. Илана. Все еще бледная и борющаяся с собой. Этой части истории тоже в семейных хрониках не было.

— Все в порядке? — встревожено спросила она, а он был не в том состоянии, чтобы лгать.

— Не совсем. Аура, кажется, в беде. И, кажется, идет к вратам.

— Ты хочешь пойти туда?

Он кивнул, но не ожидал, что она захочет пойти с ним.

— Ты не понимаешь, это опасно.

— Я уже была там, забыл? К тому же, если ты меня не возьмешь, то я рискую заблудиться и остаться в туннелях навсегда. Ты этого хочешь?

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь.

Будь она другой, наверное бы, согласилась, пошла в предоставленную ей комнату, которую трудно было назвать своей, и даже смогла бы уснуть, убеждая себя, что все это не ее дело. Вот только она не была прежней. И упрямства в ней было не меньше, чем в сестре. Поэтому она гордо вскинула подбородок и уверенно проговорила:

— Так, либо ты идешь со мной, либо я иду сама, но, так или иначе, я пойду в эти чертовы туннели. Ясно?

— Яснее ясного, — хмыкнул парень и нажал на какой-то камень в кладке, открывая проход. Он щелкнул пальцами и загорелся светлячок. Конечно, позже он погаснет, но на первое время вполне достаточно и этого. Главное — вспомнить и не пропустить нужный поворот, иначе они оба рискуют заблудиться.

* * *

— Как он? — спросил Рейвен, наблюдая, как Ноэль залечивает раны Гаара. Его сжигало нетерпение, но он прекрасно понимал, что сейчас спешка равносильна собственноручному убийству Ауры.

Они прибыли как раз вовремя. Защита замка долго бы не продержалась. Он был молод, еще не научился защищаться без воли своего хозяина. Поэтому, когда Гаар отключился, замок начал слабеть. Страшно подумать, что бы стало с ним, если бы Гаар умер. Поэтому подкрепление стало почти спасением. Но больше всего его поразили жители примыкающей к замку деревеньки, которые проявили завидную отвагу и достоинство, но еще и невероятную глупость, выйдя на десятки безликих, вооруженные вилами и дубинами. А некоторые особо бойкие жительницы вооружились сковородкой и весьма неплохо ею орудовали. Он сам лично наблюдал, как женщина по имени Глафира Кирилловна дубасила предметом утвари одного из безликих. Только потом ему сообщили, что сковорода была зачарована специально для вот таких вот непредвиденных ситуаций. А уж когда эта чудная женщина узнала, кто он, то вместо испуга на ее лице читалось совсем не праздное любопытство. Она словно присматривалась к нему, решая, достоин он ее неизвестных целей или нет.

— Скоро очнется, — проговорил Акрон, спугнув оцепенение, вызванное последними событиями.

— Что у вас здесь произошло? — поинтересовался Макс. Зак бросился наверх, едва закончился бой, стремясь удостовериться, что с его сыном и Жанной все в порядке. Оба Нила помогали перевязывать раненых, Эйнар и Акрон строили портал.

— Ничего хорошего, — ответил повелитель, потерев переносицу. Ему нужно было попасть в Адеон и как можно скорее.

— Ауру похитили. Подозреваю, что и Азраэль тоже в их руках.

— В чьих?

— А ты не догадываешься, дядя? — с подозрением спросил он, — Или участвовал во всем этом?

— Да о чем ты говоришь вообще?

— О Регине.

— Постой, это она похитила девочку?

— Тебя, кажется, это шокирует. Вот только понять не могу, то ли это игра, то ли один из твоих планов.

— Я не знал, что она задумала, — возмутился Макс.

— Но знал, кто она на самом деле.

— Догадывался, — поправил Макс, — Я знаю, ты не веришь мне, но… я в ее интригах лишь пешка. Да, я знал, что у нее полно секретов, да, она в последнее время вела себя странно, да, я видел многое, но я никогда не желал ни тебе, ни Адеону, ни, тем более, Ауре зла.

— Я бы хотел тебе верить, очень бы хотел, — проговорил он.

— Но…

— Нет никаких но. Просто, предав однажды, гораздо легче предать снова.

— Хм. Никогда не думал, что услышу от тебя подобные вещи.

— А я никогда не думал, что буду подозревать семью. Как видишь, не без оснований.

— Мне жаль, что тебе показалось, что я подвел тебя. Но это не так. Скажи мне, что я могу сделать сейчас?

— Найди Азраэля. Если он все еще в Мории, то все не так плохо.

— А если нет?

— Тогда кто-то сегодня умрет.

* * *

— Жанна, — Зак нашел ее в детской, немного напуганной, но почти невредимой. Крепко обнял, поцеловал, и отпустило наконец это гнетущее чувство тревоги.

— Со мной все в порядке. Повелитель помог. Все плохо, да?

— Да, — не стал скрывать Зак.

— И ты снова уйдешь?

— Прости. Я знаю, ты почти ненавидишь меня за это.

— Нет. Знаешь, я несколько дней провела в обществе Ауры и вдруг поняла, насколько за тебя цепляюсь. Я злюсь, что ты уходишь, что бросаешь меня одну, что не посвящаешь мне все свое время. Но не имею на это никакого права. Я думаю вернуться на работу, когда это все закончится. Найти и себе занятие, чтобы не сидеть дома и не сходить с ума, воображая, как и кто тебя убивает. Я понимаю, это твоя работа. Твое призвание, цель в жизни. Когда-то и у меня была своя цель, только я немного о ней подзабыла.

— Я люблю тебя, ты знаешь?

— Догадываюсь, — улыбнулась она и сама его поцеловала, — Как ты думаешь, в Адеоне найдется место для бывшего дознавателя Свера?

— Не знаю, но я поговорю. И, если ты еще не в курсе, твой будущий муж весьма значимая фигура в правящих кругах.

— Это так удобно, — улыбнулась она, а потом посерьезнела и повернулась к Гвинерве, — Мы должны вернуть ей память. Или хотя бы пробудить ее.

— Вряд ли это возможно.

— Думаю, есть способ. Для этого нужна видящая, и кажется, у нас есть все, чтобы добиться этого.

— Что ты задумала?

— Пойдем, я расскажу тебе.

У них действительно было все. Заклинание, о котором она прочитала, видящая в лице Нэйны и мощный маг — повелитель.

Она думала, что они все не примут ее идею во внимание и ей придется доказывать, объяснять и убеждать, что это необходимо, но, как ни странно, именно повелитель поддержал ее идею. И она догадывалась, почему. Он становился с каждой минутой все мрачнее и мрачнее, понимая, что чем больше времени проходит, тем меньше у Ауры шансов выйти из всего этого с минимальными потерями. Поэтому хватался за любую возможность, за любую бредовую идею, чтобы ее спасти.

Гвинерва не сопротивлялась. Она сидела именно там, где сказали, глядя на них широко распахнутыми глазами пятилетнего ребенка. Нэйна подошла к ней, точнее, Карим ее подвел, единственный, кому не нравилась вся эта история. Вот только повелителю Адеона не отказывают, даже принцы Белого острова.

— Почему у тебя нет глазок? — спросила Гвин, — У меня есть, а у тебя нет? Почему?

— Так бывает, милая, — просто ответила Нэйна и погладила внешне женщину, но внутри ребенка по волосам.

— Когда я вырасту, я куплю тебе новые глазки, — серьезно сказала Гвин и взяла Нэйну за руку.

А повелитель начал читать заклинание. И чем больше он слов произносил, тем больше энергии созывал.

В конце концов Жанна отошла, слишком жарко становилось рядом с этими двумя. Все отошли, даже не желавший отпускать руку сестры Карим. Только лишь повелитель оставался на месте, продолжая ровно и без всякого волнения читать заклинание. Жар превратился в обжигающий глаза свет, она прикрыла глаза и зарылась лицом в рубашку Зака. И только когда гул прекратился, и все погрузилось в полумрак, она открыла глаза и повернулась.

— Карим, — вдруг сказала Нэйна, — Карим, я вижу.

Она рассмеялась.

— Кажется, вижу тебя, — из глаз, ее собственных, настоящих глаз брызнули слезы, и она сама сделала несколько шагов к брату. И Жанна тоже едва сдерживала свои.

— Ну, я же обещала, что когда вырасту, верну тебе глазки, — ответила Гвинерва и посмотрела на присутствующих. — Кажется, я слишком долго пребывала в роли ребенка.

— Лучше поздно, чем никогда, — ответил повелитель и подошел к женщине, — Вы знаете, кто я?

— Да. И знаю, что тебе нужно. Что ж, в этом теле мои возможности немного ограничены, но справиться со спятившей видящей я еще в состоянии. Если вы построите портал, думаю, мы сможем все исправить.

— Портал уже построен.

— Тогда, — улыбнулась она, — Я буду рада, если вы меня проводите, мой будущий зять.

— Даже так?

— А как вы думаете, откуда пошел род Леер? Идемте. У нас мало времени.

Она взяла повелителя под локоть, но проходя мимо обоих Нилов, остановилась, — И вам, мальчики, необходимо пойти со мной. Тебе пора домой.

— А есть ли он где-нибудь, этот дом?

— Я была в очень многих мирах и, думаю, один из них тебе понравится. Ну, а тебе, мальчик, пора узнать себя чуть лучше. Идемте, скоро врата откроются. И мы должны быть там раньше, чем это случится.

Глава 20

Никогда не видела мертвые земли. Нет, мне доводилось видеть выжженную, пустую землю, но здесь ощущалась сама смерть. И теперь я поняла, что эту землю даже я не могла до конца излечить.

Когда-то здесь прошлась слишком мощная магия, и даже не магия — скорее сама смерть или что-то похуже. Не было в этой земле больше ничего, за что можно было бы зацепиться. И мне было неприятно здесь не то что находиться, даже дышать. Страшное ощущение. Еще страшнее была Регина и ее безумные планы. Достучаться до нее сейчас было просто невозможно. Она даже внешне изменилась, открыв свою истинную природу, она стала превращаться во что-то… как та ведьма, весь блеск которой сползал, лишившись браслета Гвинервы, пока не осталось даже скелета. Вот и здесь. Я смотрела на нее и не узнавала ничего.

У врат было несколько анваров и мне с трудом удалось уговорить Регину не убивать их. Почти подвиг.

— Может, хватит уже смертей? Достаточно. У тебя есть все.

— Ты презираешь меня?

— Нет. Мне просто тебя жаль.

Она усмехнулась.

— Посмотрим, так ли ты будешь жалеть меня, когда умрешь здесь.

Я замолчала. Было просто тошно. Еще хуже стало, когда я увидела Азраэля и того, кто тоже оказался предателем, хотя его я понимала и даже могла оправдать.

— Лестар.

— Не ожидала? — почему-то обрадовалась Регина.

— Нет. Но его мотивы мне понятны.

— А мои нет?

— Нет. Ты прожила с нами, с Рейвеном рядом столько лет. Ты была его семьей, почти заменила мать, а что в итоге? Ты же его и предала.

Она заколебалась. На мгновение, но мне хватило, чтобы переместиться чуть ближе к Азраэлю. Он не был ранен, и даже мог справиться и с Лестаром, и даже с Региной, но я мешала. А мне так не хотелось мешать ему сейчас. Вот только браслеты гвера на руках не позволяли даже вздохнуть спокойно, не то, что перекинуться.

— Ты как? — спросил он, вглядываясь в мои глаза.

— А ты?

— Жить буду.

— Если позволят.

— Я разве разрешала говорить? — вдруг разозлилась Регина, — Иди сюда. Мне нужна кровь.

— Не раньше, чем Лестар получит противоядие.

— О, не сомневайся, получит. Но только после тебя.

Спорить не стала. Уж слишком возбужденной была ведьма. Я подошла к странной металлической панели с кнопками. Регина нажала на одну из них, выдвинув новую панель, чуть меньше, но в форме ладони. Очевидно, мне нужно было туда положить руку. Я заколебалась, а Регина решила немного меня мотивировать и приказала Лестару ударить. Не Азраэля. Майка. Я дернулась, но предупреждающий взгляд показал, что в следующий раз он простым ударом под дых не обойдется.

— Все, поняла, поняла, — бросила я и предупреждающе посмотрела на Лестара. Обернулась к панели и, не раздумывая, приложила руку. Каждый палец пронзила боль, а кровь засочилась из ран. Панель пришла в движение, и я вместе с ней стала отступать. Сначала подключился один блок — красный, затем — белый, изумрудный, черный, синий, желтый и фиолетовый. Когда зажегся последний, врата активировались, о чем свидетельствовало яркое сияние, смешение всех семи цветов. Красиво и страшно одновременно.

А вот Регина буквально пищала от радости, смеялась и пребывала в какой-то странной эйфории.

— Я активировала портал, противоядие. Отдай.

— Конечно, — улыбнулась она, почти безумно. И достала маленький флакон с прозрачной жидкостью, — Как интересно. Ради этой мелочи ты готова пожертвовать жизнью. А знаешь, если тебя не станет, то и это станет не нужно. Потому что принцессы Элиани в будущем без тебя тоже нет. Помнишь, ты спасла ее от похитителей много лет назад. Случайный эпизод. Но тогда именно маленькая невзрачная девочка-универсал подарила ей новую жизнь. Ой…

Я не могла поверить. Она уронила склянку. Лестар бросился туда, как и я, но ничего не помогло. Противоядие разлилось и мгновенно впиталось в песок.

— Зачем?

— Считай это моим прощальным подарком. Наслаждайся девочка, пока можешь.

Я не смотрела на Лестара, но слышала его полувой-полуплач, почти невыносимый. А я стояла, смотрела на это чудовище и понимала, что не дам ей сейчас уйти. Она умрет. И я впервые убью кого-то своей магией. Своей силой универсала. Как и много лет назад, как и всегда, мне достаточно было только взгляда, чтобы ворваться в больное, отравленное сознание и заставить отступить, заставить испугаться, понять, закричать и задрожать от боли. Один лишь взгляд и неконтролируемое желание наказать. И сейчас я наказывала.

Азраэль пытался остановить, кричал что-то, но я не слышала. Просто видела перед собой цель, которая не должна была существовать в этом мире за все то зло, что натворила. Силы начали истончаться. Чем больше я проникала в ее сознание, тем больше понимала. Она не сама стала такой безумной. Это все проклятье. То самое, которым наградила ее Фиора в озере слез. Она показала тогда, как и мне, будущее, уже невозможное, но для нее такое желанное.

Два пути, две дороги, два выбора. В одном Эдгар с ней и смотрит так же, как когда-то смотрел на мою мать, в другом она умирает, всеми забытая, никому не нужная, презираемая и безумная. Как сейчас.

Я тогда тоже не хотела, чтобы мое безрадостное будущее сбылось, и сделала выбор. Итог мы все знаем; она тоже его сделала, выбрав наихудший вариант своей судьбы. Вот только мне совсем не было ее жаль. Она заслужила это свое будущее, заслужила все, в отличие от меня.

Зло всегда должно быть наказано, только не думала я, что когда-нибудь стану этим карающим мечом. И не стала. Меня схватили, достаточно крепко, чтобы не смогла вырваться, оттащили, шептали что-то, а я жалела только об одном, что тварь эта еще жива, еще дышит, а Милы больше не будет, и меня не будет, ничего не будет.

И тогда я заплакала. От горечи, от собственного бессилия, от понимания, что ничего нельзя сделать, потому что с судьбой нельзя играть. Нам просто не дано. Мы всего лишь песчинки на полотне жизни. Менять прошлое, подстраивать под себя. Потому что подстроить как надо все равно не получится. Я не рискну больше. Ни сейчас, ни потом, и другим не позволю. А потом решилась, просто вырвалась, почти без усилий, как показалось. Сейчас я хотела одного. Уничтожить врата. И почти знала, как это сделать.

— Нет.

— Остановись.

— Не надо.

Кто-то кричал в спину, кто-то бежал, кто-то сражался позади, а у меня была цель, которую я почти осуществила.

«Что-то сегодня меня слишком часто останавливают» — успела подумать и провалилась в тягучую, вязкую темноту.

* * *

Илана не боялась темноты, но боялась возвращаться к вратам. Почему-то ей казалось, что там ее ждет смерть, а ей не хотелось бы умереть в таком проклятом месте. Но она шла вслед за Гаром, скорее на одном упрямстве, чем из желания. Нет, там, в безопасности дворца, где повсюду снуют стражи, призрачные воины, которых она почему-то совсем не боялась, с ними спалось хорошо… Там ей легко было поверить, что она сможет, а вот в сырых, едва освещаемых факелами коридорах, ведущих, кажется в саму бездну, мужество ей изменило.

— Дыши глубже. Это скоро пройдет, — почти на автомате сказал Гар.

— Что пройдет?

— Паника. У тебя так бывает в закрытых и тесных пространствах.

— Откуда ты… — она прервала сама себя, потому что знала, откуда. Ей сказали, что этот странный юноша — ее вроде как племянник, но трудно было поверить, поэтому она просто предпочла забыть и не воспринимать все это так серьезно. Вот только как не верить, когда человек впереди прямо при тебе начинает мерцать так сильно, что вот-вот совсем пропадет, а она останется одна, не зная куда идти. Вот теперь ей стало по-настоящему страшно. Она схватила парня за руку, в глупой надежде, что с ней он не растворится в пространстве и, ей показалось, что он ей благодарен за это. Может, он тоже не так силен, как воображает? Может, его тоже одолевает свой собственный страх?

Они вышли из туннелей внезапно.

— Врата открыты. У нас очень мало времени.

Она понимала. До врат оставалось не больше сотни шагов, когда их обоих накрыла боль. Словно что-то выжигало изнутри страшное клеймо каленым железом. Илана споткнулась и упала, Гар держался дольше. Шептал что-то, но нет, кричит, просто ее оглушил этот гул, похожий на вой.

Она закрыла глаза, казалось совсем на секунду, а когда открыла, рядом был Нил — странный парень, который пару дней назад уже вытаскивал ее отсюда. А может, ей просто показалось, и она умерла здесь. Лежит, разлагается, а душа живет в своем персональном аду, проживая момент смерти снова и снова.

— Ты мне снишься?

— А это хороший сон или плохой? Не кошмар, нет?

— Очень похоже, — призналась она.

— Ну, тогда вставай, твой верный рыцарь пришел, чтобы освободить прекрасную принцессу из лап злобной ведьмы, — шутливо проговорил он и протянул руку. Она с удовольствием взяла ее и даже улыбнулась. Этот мальчишка ей нравился, определенно. По крайней мере, он заставлял улыбаться, чего с ней не было уже очень давно.

Илана обернулась туда, где были все еще открыты врата. Повелитель тоже был там, обнимал Ауру, которая, казалось, была не в себе. Она смотрела прямо на нее, но девушка точно знала, что не видит, или видит что-то совсем другое. Страшное ощущение, еще страшнее, когда ты видишь, и понимаешь, как ломается кто-то. Здесь и сейчас она сломалась. Вырвалась, бросилась к вратам непонятно зачем, ударила силовой волной всех, кто был рядом, задела Азраэля и потеряла сознание от боли. И они ничего не могли с этим сделать. Илана, может быть, одна узнавала, что с ней сейчас происходит. Иногда так случается. Происходит что-то настолько ужасное, что ты просто не выдерживаешь. Теряешь себя, блуждаешь где-то там, в потемках и никак не можешь найти выход. Сплошная пустота. Она уже блуждала там, но девочка Алиссия взяла за руку и вывела к свету. Может, и ей суждено вывести к свету последнюю из рода Леер? Она не знала, но очень хотела попробовать.

Сейчас она поддалась какому-то странному наитию, шепоту сердца, зову крови или чему-то еще и закрыла глаза, растворилась в пространстве, пропустила через себя боль этого места, но она так привыкла к боли, что почти не заметила этого. Ее тянуло куда-то близко и далеко одновременно. Она пошла туда, где была она. И оказалась в странном месте, полном света и покоя. В настоящем поле из цветов.

И Аура лежала там, прямо в траве и наслаждалась теплом солнца.

— Что это за место? — спросила Илана.

Аура очень долго не отвечала, ей даже показалось, что и не ответит, но она улыбнулась и, не открывая глаз, произнесла:

— Я недавно нашла его. Маленький кусок моей погибшей страны.

— Мне бы хотелось там побывать.

— Еще побываешь.

— А ты?

— А я уже здесь.

— Но это место не настоящее.

— Для меня настоящее. Я чувствую запахи, ощущаю траву, чувствую солнце. Мне хорошо здесь. Я счастлива.

— Одна.

— Ты со мной.

— Я не смогу остаться. И тебе тоже нельзя. Тебя там ждут.

Она нахмурилась. Глаза все еще были закрыты, но разговор ей уже не нравился.

— Я не хочу возвращаться.

— Почему?

— Потому что там плохо и больно.

— Мне странно слышать это от той, которая ничего не боится. От последней из рода Леер.

— Теперь ты будешь последней из рода.

— А как же они? Твои друзья, Зак, Нил, Жанна, Эйнар и Акрон, Ноэль, Эльвира, твой халф, пове… Рейвен, Мила?

Она снова перестала улыбаться. Даже поднялась и обняла руками колени, но глаза все равно не открыла.

— Я не могу ее спасти.

Илана фыркнула.

— Да ни за что не поверю. Чтобы знаменитая Аурейана Роен чего-то да не могла? Чушь. Ты же сильная, смелая, бесстрашная. И что? Ты позволишь какой-то безумной стерве тебя сломать? Ты позволишь ей победить? Будешь сидеть в этой пустоте и жалеть себя, вместо того, чтобы бороться? Тогда ты и правда не та… — она запнулась. Просто не знала, что еще сказать. Она вообще не умела никого воодушевлять или направлять, не так, как Рей. И вдруг вспомнила тот день, когда тряслась из-за своих волос, а злобная, невыносимая травница без колебаний хотела отрезать свои.

— Так, ты сейчас возьмешь себя в руки, откроешь глаза и надерешь задницу всем своим недругам. Ты поняла меня? Отвечать! Поняла?

— А у щеночка прорезался голос? — хмыкнула Аура и распахнула свои колдовские глаза, в которых плясали молнии.

— Я что-то не поняла, у нас траур? — послышался голос Ауры, а потом Илана и увидела ее. Они встретились глазами, и та прошептала одними губами: «Спасибо».

А ей хотелось сказать: «Это тебе спасибо, потому что сегодня, показав не только свою силу, но и слабость, ты еще на шаг приблизила меня к свету, к той чистой девочке, которой я была».

— Пойдем, — шепнул ей Нил, — Людям здесь небезопасно. Даже таким сильным, как ты.

— Ты что, слепой? — хмыкнула она, — Я слабая. Воробышек. Все меня так называют. Даже ты.

— Ну, иногда и я могу ошибаться.

— Ну и самомнение у тебя.

— Стараемся, — самодовольно проговорил он и повел ее в туннели. Удивительно, но с ним, ей совсем не было страшно.

* * *

Я, наконец, поняла, кто меня тогда обнимал. И вообще, вся эта ситуация напоминала какую-то странную сюрреалистическую картину. Потрепанный Азраэль, словно его долго и с чувством били, Макс — без сознания, воющий в руках Эйнара Лестар, Макс, поддерживающий Регину, Гвинерва — с осмысленным взглядом, и моя семья — Гар и Рейвен.

Я не сразу осознала, насколько Регина безумна. Она смотрела на Гара и шептала имя моего отца. Видимо в нем она видела его, возможно, из-за глаз. Хотя в реальности они были совсем не похожи.

— Что ты хотела сделать? — спросил мой анвар и обнял сзади. Показалось даже, что вся эта ситуация не настолько ужасна, как на самом деле.

— Уничтожить их.

— Но лекарства больше нет.

— Я знаю. И будет страшно и нелегко смириться. Но нельзя менять прошлое. Как бы сильно ни хотелось. Нельзя рисковать. Потому что то, что нам дано, наша жизнь, ошибки, которые делаем, наш выбор формируют нас, тех, кто мы есть. Я бы очень хотела спасти Милу, но… рисковать миром, прошлым я не стану. И больше никому не позволю так поступать. Врата должны быть уничтожены.

— Я горжусь тобой, — прошептал он мне. Вот только я собой не гордилась. Не место, не время, да и не тот повод.

— Что с ней будет?

За Рейвена ответила Гвинерва.

— Думаю, дом Гвинервы, где она прятала ее столько лет, идеально подойдет.

— А я думала — это Макс.

— Так и есть, вот только с чьей подачи?

Мне было грустно. И больно. Особенно расставаться с Гаром. Этот мальчик был моим сыном, но мы так и не успели познакомиться.

— Как ты думаешь, что там тебя ждет? — спросила я.

— Не знаю. Хочется верить, что ты.

— Или папа. У меня есть кое-что для тебя.

Я достала живого сапфира Лиссы и отдала ему.

— Скажи ему, что… — я хотела сказать что-то простое, что-то настоящее, что-то… но поняла, что если мое будущее изменилось и я там с ними, то в этот день я сама все ему скажу, а если нет…

Я взяла за руку своего анвара, посмотрела в глаза и сказала то, что чувствовала всегда:

— Когда-то ты спросил меня — если бы у меня был выбор, если бы я знала тогда, много лет назад, о выборе, что бы я сделала, что бы ответила? Сейчас у меня есть этот ответ. Сейчас, зная все, потеряв друзей, прожив целую вечность без тебя, побывав и отвергнутой, и любимой… Зная все это, я бы все равно сказала «Да».

— Прости, но я не жалею, что когда-то обманул тебя, — сказал он в ответ. И я простила.

Прощание с Нилом тоже прошло довольно тяжело. По крайней мере, без слез. Хотя мне хотелось. Этот Нил прожил две жизни. Помогло ли ему это? Не знаю, но в нашей судьбе определенно он оставил огромный след.

— Надеюсь, ты найдешь свое счастье.

— Береги себя, малышка, — усмехнулся он и произнес фразу, за которую мне захотелось самолично бросить его во врата, — Это тебе не академия магии, милашка.

Прямо как при первой встрече, только руки не распустил, как тогда. Понимал, что рискует без них остаться. У меня очень ревнивый муж, почти.

Они ушли, надеюсь, туда, где будут счастливы. Оставалось только одно — закрыть портал и запечатать врата. Теперь уже навсегда. Нельзя такой силе существовать в нашем мире. Когда-то она уничтожила целую страну, одна Всевидящая в образе Гвинервы знала, что эта сила еще могла натворить. Но она не собиралась нам об этом говорить, лишь только загадочно улыбалась и кивнула, когда мы с Азраэлем проходили мимо. Я должна была закрыть портал, а он его уничтожить. Как объяснила Всевидящая, это свойство крови. Любая попытка ее подделать заблокирует систему. Навсегда.

Азраэль. Я чувствовала себя виноватой перед ним. Мы так и не поговорили. Он казался спокойным, но кто знает, какую боль он скрывал в своих холодных, когда-то пугающих меня, глазах.

— Прости.

Он повернулся ко мне и усмехнулся.

— Вообще-то я убил твоих друзей, забыла?

— И когда это все настолько перевернулось?

Он пожал плечами, а я дотронулась до панели с рукой. Пальцы снова пронзила боль. Я убрала руку, а Азраэль положил свою. Сегменты медленно начали разрушаться, закрывая портал. И именно в этот момент случилось непредвиденное. То, о чем мы почти забыли. Лестар.

— Помнишь, что я говорил тебе, анвар? Если моя жена умрет, твоя тоже жить не будет. Теперь смотри.

И он метнул в меня отобранный еще в Мории у Азраэля атами. При всем желании никто бы не успел. Лишь только Азраэль, стоявший рядом. Он оттолкнул настолько сильно, что я буквально скатилась с постамента, но не это было самым ужасным. Азраэль. Толкая меня, он попал под воронку уже почти закрытого портала и провалился в глубину. Я закричала. Просто не могла поверить. Как? Почему? За что? И что самое страшное, мой халф не мог вернуться. И я больше не могла пойти за ним. Врата рассыпались на наших глазах. Но я не могла это видеть. Просто не могла. Судьба опять меня переиграла. Вот только на этот раз у меня не было сил, чтобы ей ответить.

* * *

Он не знал, почему и как здесь оказался. Словно переживал снова свой старый кошмар. Поле, полное крови убитых анвар, магов, безликих, и ее друзей. Мальчик Тимка. Разбитые очки, и пустой взгляд, девочка Тиана. В отличие от него, ее глаза были закрыты, и близнец Рилан. Но больше всего его интересовала она — Аура. Она стояла совсем одна, полная гнева, ненавидящая его. Нет, не его, а того, кем он когда-то был. Да он и сам его ненавидел. Хотел бы он остановить самого себя, вмешаться. И что тогда? История пойдет по-другому. Их общая история. А хотел бы он ее поменять? Хотел бы. Но не станет. Потому что если менять ее в угоду себе, то Аура может погибнуть. Сейчас или через год. С ним или без него. Но так было всегда. Его брат в итоге получил девушку. Потому что был этого достоин.

Он видел, как ушел, точнее, безликие втолкнули его в портал. Видел, как она создала очистительный, все пожирающий огонь. И ждал. Знахарка говорила, что бродила по лесу и наткнулась на умирающую девушку. Вот только никакой знахарки не было. Он ждал и ждал, и снова ждал, пока не стемнело, пока не дошло, наконец. Что это была его судьба с самого начала. Спасти ее. Он прошел по выжженной земле, взял ее на руки и побежал, что было силы. Примерно помнил из ее воспоминаний, что избушка где-то на окраине. Где-то там, а когда нашел, увидел вдалеке отсвет, успокоился.

Ворвался в дом, увидел старуху, глазами посверкал и запугал. Он знал, что Аура будет жить. И будет мучить его. Вот только все годы этих мучений были почти счастьем. Почти.

— Я люблю тебя, — прошептал он, когда стало рассветать. Поцеловал в лоб, горячий от лихорадки.

— Будешь ухаживать за ней, как за дочерью родной. Ни о чем ее не спрашивай, захочет, сама расскажет. Обо мне не говори ни слова. Спросит, скажешь, травы собирала, и на нее наткнулась в лесу. Поняла?

— Да чего тут понимать-то? Ясно дело, нашла в лесу.

Но знахарка не понимала, пришлось показать, насколько ему дорога эта девушка.

— Если скажешь ей хоть слово обо мне…

— Да поняла я, поняла, — просипела женщина.

— О ней тоже никому ни слова. Если кто спросит, скажешь, внучка захворала, выхаживаешь. Когда захочет уйти, передашь ей это.

Он бросил на стол небольшой мешок с деньгами, все, что было с собой. Было бы больше, отдал. А так…

— Там много, половину можешь забрать себе, если захочешь.

— Да на что мне твои деньги, демон?

— Сестре отдашь, да детям ее. Ее младший в Велесскую академию поступает, много трат предстоит.

— Откуда ты… — открыла рот от удивления женщина. Аура говорила. Она любила эту женщину, а значит, та будет жить.

— Береги ее. Как себя береги.

Он дождался, когда старуха кивнет, последний раз взглянул на девушку и вышел в темноту ночи.

Чтобы остаться за калиткой. Сгорая от боли. Вот и все. Неужели все? Неужели ему и остается, что только наблюдать, за тем, как совершает те же ошибки без возможности что-либо изменить? А может, это его кара за зло? Аура ведь верит в справедливость. Вот только для него какая-то несчастливая сказка получается.

— Ты прав.

Он узнал этот голос. Когда-то он его даже ненавидел, но перед ним была не Гвинерва. Другая.

— Но это не кара. Это урок. И возможность.

— Возможность?

— Когда-нибудь найти мир, где ты ее не убьешь, где она выберет тебя. Или другой, где ты найдешь кого-то другого. Но если хочешь, я могу вернуть тебя домой. К ней. Все в твоей власти. И выбирать тебе.

И он выбрал.

Эпилог

«На юге Элении, прямо в море высились огромные скалы. Не каждый смельчак рисковал пересечь их, а если и находились такие безумцы, то никогда уже не возвращались…».

— Дедушка, а зачем же они туда стремились? — спросил непоседливый пятилетний мальчишка, который не любил уроки, но обожал истории, которые рассказывал старик. Ему нравилось бывать здесь. У дедушки в кабинете было столько всего интересного. Странные штучки, вроде самодельного телескопа, через который можно увидеть другие миры, или старинная сабля, которую нельзя было трогать, или маленький дворец в хрустальном шаре, а если его перевернуть, то посыплется снег, прямо как настоящий. Иногда он смотрел на замок и представлял, что там живут маленькие человечки, копошатся, что-то делают, куда-то спешат. Но он был слишком мал, чтобы думать — а вдруг и наш мир как этот стеклянный шар? И кто-то большой и великий хранит его у себя в шкафу и иногда переворачивает. И тогда идет снег. Мальчик не думал об этом, а вот дедушке такая мысль в голову приходила. И не раз.

— Потому что поговаривали, что в горах были спрятаны несметные богатства.

— А кем спрятаны?

— Великими драконами. Но хватит вопросов. Ты будешь слушать или нет?

— Все, молчу.

— Так вот. Смельчаков не находилось. Пока однажды прекрасную принцессу не отравила злая ведьма. Принцесса погрузилась в сон, и никто и ничто не могло ее разбудить. Принцесса умирала, а противоядие было разбито злой колдуньей. Друзья смирились, уже оплакивали ее. Но нашлись двое смелых, почти безумцев, которые слышали когда-то, что на далеком утесе есть хижина, в которой живет седовласый старик. Поговаривали, что это дракон, единственный из оставшихся в нашем мире, хранитель сокровищ и тайных знаний.

— А почему он старик? Ведь драконы не люди? — резонно заметил мальчик.

— Это была всего лишь легенда. Мало ли что люди наплетут.

— Значит, он не был драконом?

— Нет. Ни драконом, ни хранителем тот старик не был. Когда-то он был великим правителем, когда-то ему поклонялись миллионы, когда-то у него была семья, но не осталось ничего. Только одинокая старость на скалистом утесе. Но только такую судьбу он заслужил.

— Почему?

— Потому что когда-то стал плохим, — просто ответил дедушка, а потом глубоко вздохнул и продолжил, — Я и сам когда-то оступился. Забыл, что такое добро, а что такое зло.

— О, а я знаю, я знаю, что это такое.

— И что же?

— Добро — это когда у тебя есть конфета, и ты делишься ею с другом.

— А зло?

— Это когда плохой человек обижает слабого. Тот дядя тоже был таким?

— Да.

— И ты тоже?

— И я тоже когда-то обидел. Твою маму.

— Сильно?

— Сильно.

— Но ведь она тебя простила? Она же приезжает к тебе и вы говорите, обнимаетесь, я сам видел.

— Да. Сейчас мы обнимаемся, а когда-то твоя мама и слышать обо мне не хотела.

— Ты хороший. Не грусти. Я всегда буду тебя слушать.

Дедушка улыбнулся, погладил внука по волосам и продолжил:

— Так вот, у принцессы был брат, который, очень хотел ее спасти. Узнав о старике, он во что бы то ни стало решил найти его. Снарядил команду, взял опытных помощников и поплыл к скалам.

— А кто второй? Ты сказал, что их было двое.

— А второй была его возлюбленная. Она тоже хотела спасти принцессу, чтобы хоть так оплатить долг жизни перед ней. Корабль доплыл до берега, причалил и двое вышли. Много дней они пробирались по скалам, терпели холод, голод и лишения. Но преодолели все. Взобрались на вершину и увидели старую, но все еще крепкую хижину. Но стоило им приблизиться, как поднялся вихрь, все засвистело, закипело, и защитная магия была готова обрушиться на путников. Если бы девушка с синими волосами не обладала магией, то путники бы погибли, как и сотни других до них. Она преодолела барьер, вошла в хижину, готовая сражаться с чем угодно внутри, даже с самими демонами бездны, если придется. Но ей не пришлось. Старик, седовласый, суровый, с пронзительными черными глазами, показал на стол и на три дымящиеся кружки с отваром, приглашая присоединиться. Путники так устали, что не стали отказываться. Присели, пригубили отвар и провалились в сон. Да, если бы они пришли со злом, он, наверное, убил бы спящих путников или оставил на улице, где звери и птицы вдоволь насладились бы свежей, еще живой добычей. Но в путниках не было зла. Только надежда, которую старик так давно потерял. Много лет назад.

Их мысли были очень интересными. Такими захватывающими — настоящие приключения, настоящая страсть. Девушка убивала, и часто, но ее боль была ему знакома. Мужчина был слабее духом. Он зависел от этой странной синеволосой полуэльфийки.

А еще он видел девочку. Сероглазую улыбчивую волшебницу, которая покорила много сердец, захватила много умов. Его ум она тоже захватила. Особенно, когда он узнал, кому эта девочка отдала свое сердце. Его сыну. Тот, другой, кем он когда-то был, презрительно бы скривил губы, увидев, насколько его сын любит эту обычную человеческую девчонку. Но сегодняшний бывший повелитель Адеона улыбался. Потому что тьме не удалось убить в наследнике способность к любви. Такой яркой, всепоглощающей. И он скоро станет дедом. Настоящим дедом. Жаль, никогда не сможет почувствовать, что же это такое, и взять на руки малыша, как когда-то он первым взял на руки сына. Но сейчас ему достаточно было просто знать, что все хорошо, что его единственная семья, которой он был недостоин, счастлива.

Путники проснулись на рассвете, ничего не понимающие, растерянные. А старик лишь усмехнулся и достал с полки засушенный цветок, курар. Он берег его для себя. Ведь, все же он немного боялся костлявой ведьмы, которая уже так давно хотела прибрать его к рукам, а он все сопротивлялся отчего-то. Может, именно поэтому. Узнать о сыне, о его прекрасной последней из рода Леер, и подарить кому-то жизнь. Достойное завершение длинного пути. Лучшего подарка судьбы бывший повелитель Адеона Арон Адеру и желать не мог.

Он отдал цветок и даже проводил путников до безопасной дороги. А сам уселся на утес, смотря куда-то далеко-далеко на запад. Где была его страна, где была его семья, где был весь мир, который, казалось, о нем совсем забыл. Но он заслужил. То, что сделано, нельзя оправдать. Зло нельзя оправдать ничем. Это выбор. А он был просто слишком слаб, чтобы бороться.

— Путники добрались до принцессы, хороший маг изготовил противоядие и спас принцессу, — закончил бывший король Филипп, вот только внук уже его не слышал.

Кто-то пробрался в комнату. Он оглянулся и приложил палец к губам.

— Спит?

— Как ангел.

— Я возьму его.

— Нет, пусть спит. Мне не тяжело. Как дела?

— Да… все хорошо. Лестар увлечен новым проектом, строит новый остров в пустыне. Своеобразный рай для пустынников и экстремальное шоу для всех желающих ощутить, что такое настоящая скорость. Я не мешаю. Мне даже нравятся его идеи. Иногда.

— Брата видела?

— Ты же знаешь, я не очень лажу с его… женой. Кстати, я в Адеон еду.

— Когда?

— В субботу.

— Значит, уже скоро?

— Да. Мы все волнуемся. Особенно, счастливый папаша. Ладно, я к Симе. Она там какое-то новое заклинание изобрела, хочет показать.

— Надеюсь, не как в прошлый раз?

— Не волнуйся, пап. Ведь тогда замок устоял. И сейчас выдержит.

— Не зарекайся, — шикнул отец.

Но Милава лишь улыбнулась и поцеловала его в щеку.

— Ты просто стареешь, папочка.

— Иди уже, негодница. Старею, ха. Я еще ничего. Поживу. Вот родишь мне внучку, тогда и признаю, что состарился.

— И как ты можешь, прямо по больному, — шутливо обиделась Мила. У них и правда только мальчишки и получались. Но, под сердцем уже жила надежда, что на этот раз повезет. И у нее родится замечательная дочка, которую она назовет Аура. Пусть и любимая подруга против.

* * *

Повелитель нервно расхаживал по коридору, замирая каждый раз, когда слышал за дверью сдавленные ругательства. Хотелось напиться. Акрон и Ноэль не выдержали и сбежали, оставив его одного отдуваться за всех. Даже Зак, предатель, не захотел ждать вместе с ним. Сказал, что намучился, когда Жанна рожала второго. Как будто он не содрогался, представляя тот миллион ужасов, что могли случиться, когда его девочка рожала. Но все обошлось. Гар уже покоряет дамские сердца, и поразительно походит почему-то на Эйнара в этом вопросе, а Лисс вся в мать, не может без приключений. Но тут уж стражи спасают. Не дают окончательно разгромить дворец всей этой разношерстной компании, которую девочка вокруг себя собрала: Дочка Розы и Вила, оба мальчишки Милы, малыш Зак, который уже не такой уж малыш. Правда Зак и Гар спелись. Два неразлучных друга, почти близнецы. Зака-отца это ужасно раздражает, но против воли самого молодого следователя вновь основанного государства Тринон, госпожи Жанны Эйвери даже муж не готов идти. У короля Филиппа и его синеволосой супруги тоже дочка родилась, но скорее это уже будет второе поколение сорванцов. Пара для будущих детишек Эйнара или Акрона. С Эйном все сложно. Малышка Лена очень своевольна и хочет стать главной магианой Тринона, прежде чем ее окольцуют и заставят рожать. Он плюется, злится и терпит. Пока. Кстати, после слияния из него прекрасный пес получился. Да-да. Ржали все. Он-то рассчитывал как минимум на барса. Или хотя бы какого-нибудь породистого пса. Но нет. Обычная лохматая дворняга. Зато дети счастливы, когда он обращается. Особенно самые младшие, ведь он может их покатать. И катает ведь. Тренируется, вспоминая пророчество Лиссы о четырех дочерях.

А насчет Акрона… здесь все просто. Однажды Аура изъявила желание отправиться на гонки на пустынниках в Мории, а он не смог. Дела мира не позволили. Поэтому с ней поехал Акрон. И встретил там прекрасную девушку-побратима — Диану. В первый же день она выбила его с пустынника, во второй сама чуть не вылетела из седла, а в третий он сломал ногу. По вине все той же Дианы. Девушка почувствовала себя очень виноватой, и провела у постели страждущего анвара все оставшиеся каникулы. Недавно он подал прошение о снятии с себя полномочий тени. И Рейвен намерен был его подписать. Из всей четверки без пары остался только Ноэль. И он знал почему. Увы, другой такой девушки, как его Аура, не было. Наверное, в этом и есть ее проклятье. Все, кто в нее влюбляются — остаются одиноки. Только ему сказочно повезло.

Так, о чем он думал? О детишках. Когда они собираются вместе, даже Аура не выдерживает. И все время поминает Эльвиру, и даже по первой советовалась с ней, как же приструнить этих сорванцов. А потом нашла идеальный способ. Библиотека и месье Лигран. Заслышав эти два слова, все без исключения становятся шелковыми и ходят по струнке, правда, недолго.

Он улыбнулся, хотя ситуация совсем к этому не располагала. Побродил еще полчаса, а потом не выдержал. Направился к дверям, чтобы хотя бы узнать, сколько эта пытка будет еще длиться. Ведь рожать шестнадцать часов — это перебор.

Не успел. Двери распахнулись перед самым носом и усталая, но довольная Мила произнесла:

— Ну что, поздравляю. У вас двойня. А где счастливый папаша? — недоуменно спросила она, но Нила не обнаружила.

— Не выдержал напряжения, — пояснил повелитель.

— А под напряжением, как я поняла, ты бутылку пиратского сидра в виду имеешь? Ну, что за мужики пошли! Тьфу, слабак. Надо Илане сказать, и на хрена она выбрала себе такого мужа? — проворчала Мила и захлопнула дверь прямо перед его носом.

Женщины. И когда это они все стали такими подкаблучниками? Вот только странное дело. Он ничуть от этого не страдал.

* * *

Я брела по пустынному коридору Академии магии Свера и улыбалась. А чего грустить? Каникулы ведь. Никаких тебе студентов, экзаменов, неконтролируемой магии и прочей головной боли. Меня ждет целых три месяца отдыха, настоящего счастья. Нет, вы не подумайте. Я люблю свою работу, обожаю студентов, но иногда так устаю! Просто смертельно. Рейвен мечтает, чтобы я бросила свою неблагодарную работу, засела дома и взяла, наконец, на себя обязанности хозяйки Адеона, но подозреваю, он просто ревнует меня. Нет, не к Гаару, хотя и к нему чуть-чуть. Но больше к детям. Зато когда возвращаюсь домой, в его объятия, чувства обостряются. Как много лет назад, когда я впервые коснулась его замечательных, воздушных крыльев.

Да, я преподаю, представляете? Преподаю травологию и все, что связано с природой. У нас очень много побратимов, почти половина всех студентов, а для них мой предмет чуть ли не основной. Здесь и мои дети учатся. И очень злятся, что их считают профессорскими детками. Правда мало кто знает, кто они на самом деле, да и я — для всех Рейна де Лир, выпускница гильдии магии Свера.

Сейчас, оглядываясь назад, я с уверенностью могу сказать, что жизнь удалась, несмотря на все испытания, боль, потери, отчаяние. Я получила то, о чем когда-то мечтала в своей унылой, одинокой постели в сиротском приюте. У меня есть безумно любящий и любимый муж, двое прекрасных детей, которыми я невероятно горжусь, друзья, родные, новый мир, страна, в которой последней из рода Леер поставили памятник (не моя идея, Всевидящая упаси), любимое дело. А главное, покой.

И в тот момент как я об этом подумала, прогремел оглушительный взрыв и стены зашатались. Я бросилась наружу к уже творящему защитную магию директору Гаару.

— Какого черта? — воскликнула я, не сдерживая эмоций.

На дорожке, прижавшись друг к другу, стояли два мальчишки-близнеца, с виноватыми, но очень хитрыми лицами.

Третьекурсники. Более того — этих двоих я очень хорошо знала. А еще знала, что они никогда не ходят без…

— Лисса. А ну, живо иди сюда.

— Да здесь я, здесь, — проговорила моя взъерошенная копия и спрыгнула с крыши сарая. Худая, нескладная, сероглазая бестия. Только волосы рыжие. А вот грация природная ей явно не от меня досталась. Если бы я с такой высоты спланировала, непременно сломала бы что-нибудь, а она ничего. Везет. Так, о чем это я? Ах, да. Я — мать, должна ругать.

— И скажи мне на милость, чем это тебе северная башня помешала?

— Ничем. Я правда не хотела. Оно само взорвалось.

Гаар, услышав девочку, подозрительно притих, только плечи подрагивали. Ха, смешно ему. А меня достало трястись каждый раз, когда она вытворяет подобные вещи. И ведь просила мужа навешать и на нее защиту вроде моей. Но ни в какую не хочет. Говорит, ей нужно самой шишки набить, чтобы понять, каково это. Боль. И умом я понимаю. Она птенец, а мой долг столкнуть ее из гнезда, чтобы полетела. А сердце хочет прижать к себе и никогда не отпускать. Потому что в мире столько всего плохого. Столько зла. Мы, конечно, пытаемся сделать мир немного лучше, безопаснее. Но безликие, отступники, и новые враги где-то там. Они не дремлют, жаждут нашей крови и крови наших детей. И я ничего не могу сделать. Только быть рядом и надеяться, что беда никогда больше не постучит в мой дом.

— Ладно. Иди найди брата, мы уезжаем. И не думай, юная леди, что тебя не ждет суровое и жестокое наказание.

— Что? Опять Лигран?

— Месье Лигран. А будешь препираться, он будет рад пообщаться с тобой все каникулы.

— Не надо, — испугалась девочка, — Уже ухожу. Меня уже нет. Я испарилась.

Дочка сбежала, но остались еще два сорванца:

— А вы, молодые люди… Еще раз увижу вас в подобной ситуации, и вы познаете весь гнев разъяренного универсала.

— А кто такие универсалы? — спросил тот близнец, что понаглее.

— А вы у родителей спросите. Они вам поведают.

И что удивительно, по возвращении с каникул я больше не слышала и не видела мальчишек вблизи взрывоопасных веществ и моей неугомонной доченьки, а уж какими прилежными учениками они стали на моих уроках! Эх, все бы такими были. Интересно, и что же такое им родители про меня поведали?

* * *

Мы прибыли в Адеон как раз вовремя. Гар отправился раньше, поэтому уже дожидался нас у портала. Но чего я уж точно не ожидала, что моего любимого мужа не окажется среди встречающих. А ведь обещал. Вот сволочь! Ну, погоди у меня. Доберусь, мало не покажется. Если доберусь, конечно.

Подданные просто жаждали лицезреть свою вернувшуюся повелительницу. Пришлось переодеваться, мазаться кремами и делать все то, что пристало делать монаршей особе. У меня даже к Илане не было времени зайти. Сразу к подданным, сразу в гущу событий. А мужа все нет. Вот Эйнар здесь, а мужа нет. И где его носит?

Сегодня был особенный день. Первый день цветения расмен, первый день появления лиров. Когда-то я обещала дочке, что покажу ей их. И сегодня, намерена была сдержать слово, как держала его каждый год. Потому что моя дочка, та, другая, какой Лисса уже никогда не станет, тоже жила в моем сердце. И каждый год в этот день я вспоминала о ней, девушке, которая отдала свою жизнь за незнакомых ей существ.

На площади собрались и знать, и простые адеонцы, и люди, и эльфы, и побратимы. Все хотели посмотреть, увидеть чудо. И нам не пришлось ждать долго. Я держала дочь за руку, когда ко мне подлетел первый лир.

— О, да они решили поиграть, — улыбнулась я и прижала Лиссу к себе. За первым прилетел еще один и еще, и еще, и вскоре целая туча маленьких лиров кружилась вокруг, создавая вихрь бирюзовой сказки. Самый смелый сел на ладонь, блаженно разлегся, а Лисса погладила его брюшко.

— Мам, а можно его забрать домой? — спросила она, наверное, впервые за все наши годы здесь.

— Не думаю, что ему это понравится. У него здесь семья, дом. Ты же не хочешь, чтобы малыш все это потерял, потому что кому-то сильному этого захотелось.

— Нет, не хочу.

— Вот и я не хочу. Он прилетит на следующий год. Возможно, уже не один. Посмотрим, узнаешь ли ты его.

И мы ушли. Заряженные магией, теплом, радостью и светом так, как заряжаются от меня лиры. Да и не только мы.

Нас встретила Мила, обняла меня, посочувствовала моему новому назначению. О, это интересная история. Перед самым отъездом Гаар обрадовал. Практикой, впервые за все семь лет в роли преподавателя. Ужас. Мало того, что каникулы отменяются, так мне еще и досталась самая отвязная шестерка академии.

А судя по слишком честному взгляду подруги, я поняла, что и она приложила к этому руку. Она, кстати, тоже профессор. Только не как я, на полставки, а самый настоящий боевик. Страшная и злобная профессор Элиани. И как Лестар ее отпускает? Вот он-то точно собственник. Не то, что мой муж, который непонятно где ходит весь день. Не иначе сюрприз готовит. Интересно, плохой или хороший?

В этот день я не только Лиссу вспоминала. Еще одного человека, моего халфа. Я приходила в свою комнату, брала из шкафа маленькую резную шкатулку и доставала письмо. Уже потертое, зачитанное до дыр. Я помнила его наизусть, и все равно перечитывала каждый раз, именно в этот день. Одна, в тишине, я позволяла себе немного погрустить, немного поплакать, чтобы близкие не увидели:

«Дорогое мое чудовище!

Самое любимое на свете. Я знаю, ты сейчас поморщишься и скажешь что-то вроде: „Люби кого хочешь“ или „Ты не знаешь, что это такое“. Но я не обижаюсь. На тебя невозможно обижаться. Только любить. Прости меня. За то, что делаю этот выбор за нас обоих. Прости. Всевидящая дала мне выбор. Но я не смогу вернуться. Не смогу смотреть и знать… Прости. Рейвен никогда так не рисковал стать похожим на отца, потому что у него была ты, а я… ты — моя пропасть в бездну. И лучше будет, если нас разделит нечто большее, чем просто стены. Время. Тысяча времен. Она объяснит тебе, если захочешь. Я буду помнить тебя всегда, я буду любить тебя всегда, девушку, которая научила меня верить в сказки».

И каждый раз, перечитывая письмо мне было больно. Всегда. Однажды, когда-то давно, я позволила Рейвену прочитать. Он ничего не сказал тогда. Никогда не говорил, но я знала, что ему больно. Потому что Рейвен никогда не был способен меня вот так отпустить. Даже в наши худшие дни, когда играл с тьмой, даже тогда он знал, что вернет меня или хотя бы попытается. А Азраэль отпустил. Не потому, что сильнее или любит больше, нет. Просто мы побратимы. Это наша природа. Мы не можем быть эгоистами друг с другом, мы просто любим, ни за что, ни для чего, просто так.

Я всегда буду скучать по нему. Надеяться, что когда-нибудь ему хватит сил вернуться. А я буду ждать, и позволять один лишь день в году по-настоящему поплакать.

* * *

Он пришел ночью, просто взял ее на руки и перенес туда, где им всегда было хорошо.

— Люблю, когда ты сонная, такая мягкая и податливая, и пахнешь домом.

— Ты не сдержал обещания, — пробормотала она и обняла за шею, притянула к себе, прошептала что-то.

— Сдержал. Я был там, просто знал, какой сегодня день.

Он любил и ненавидел его одновременно. Любил, когда и как он заканчивался, а ненавидел за то, что это день вообще был. Но для нее это важно, значит, он потерпит.

— Ты знаешь, мне практикантов дали. Гаар точно меня ненавидит.

Он улыбнулся. Потому что это была его идея. Он поговорил с Милой, а та уже внушила светлую мысль в голову директора. А вот насчет ненависти… Хотел бы он… Гаар хотел, но Рейвен знал, что это никогда не пройдет. В этой любви к ней они всегда были схожи.

— А я заключил новое соглашение с Белым островом.

— Почему не с Велесом?

— Пока там не сменится правительство, нет.

— Твое дело.

Действительно, его. Когда дело касалось политики, Аура предпочитала не влезать, даже в играх с Лестаром или Эльнисом. Никогда. Причем все девочки придерживались именно такой политики. Что Нэйна, что Мила, что Илана, что Жанна. Мальчики пусть хоть глотки друг другу перегрызут, а они будут ездить в гости, организовывать совместный отпуск и объединять детей. И правда, он уже и не знал, кто из них родной, а кто ребенок соседа. Странно, но он никогда не думал, что может быть такая жизнь. И простая, и сложная одновременно. Но наполненная таким щемящим счастьем, что иногда становится страшно, что когда-нибудь всего этого может не стать.

— Знаешь, а я соскучился по пеленкам, — вдруг сказал он.

— Ага, сам родить попробуй. Ну, уж нет. Никаких детей. К тому же Рыч занят. Ему деток Иланы нянчить ближайшие лет пять.

— А после? — спросил он и поцеловал шейку, в том самом месте, где пробуждалась страсть.

— А после…

— Да, после, — продолжил он, спускаясь ниже.

— А после…

— Что после?

— А после…

— Что после?

— Я подумаю.

* * *

— Как тебе такой поворот?

— Хм, жестко. А я вот так.

— Смело.

— А то.

— Как ты думаешь, они решатся на третьего? — спросила Гвинерва, передвигая коня по шахматной доске, защищаясь.

— Опять подглядываешь? — усмехнулся Макс.

— И вовсе нет. Разве что совсем чуть-чуть.

— Оставь детишек в покое. Лучше подумай, как избавиться от тех сектантов, которые силы набирают.

— Пока они безвредны, — не согласилась Всевидящая, и усмехнулась, когда Макс проделал неудачный ход, открывая своего короля.

— А если нет?

— Без этого не обойтись. Ты же знаешь, мир не всегда должен быть таким спокойным. Иначе люди забудут, что такое счастье. Без черных фигур не бывает белых.

— Это всего лишь слова.

— Это жизнь, — не согласилась женщина, — Но я для этого и здесь, чтобы проследить, что детишки не заигрались в свои взрослые игры. Кстати, тебе шах.

— Хах, и как я проглядел? — пробормотал Макс, спеша спасти положение. Но партия уже была проиграна, и он это понял.

— Сдаешься?

— Ты победила. На этот раз.

— Знаешь, мне всегда это нравилось. Наши ночные посиделки за шахматами. Отчасти именно поэтому я и вернулась.

— А я думал, что играл с Региной.

— Нет — эта глупая видящая всегда была недальновидной. Какой из нее стратег? Просто глупая марионетка, возомнившая себя кукловодом.

— Ты так говоришь, словно ненавидишь ее.

— Нет, но она изрядно попортила жизнь нашей девочке.

— Кстати об этом. Думаешь, он когда-нибудь вернется?

— Азраэль?

— Да.

— Кто знает. С браслетом вечности он может быть где угодно. Искать свое место в жизни. Когда-нибудь, быть может, он и правда его найдет. Но это будет уже совсем другая история.

Конец пятой книги.

Content

Ольга Ильина
Последняя из рода Леер — 5

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог