Линн Рэй Харрис

Победит лишь один

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

A Game with One Winner

© 2013 by Lynn Raye Harris

«Победит лишь один»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

По слухам, русский миллиардер обзавелся сетью магазинов.

Роман посмотрел на свою спутницу, но сразу же отвел взгляд. Скучно. Эта женщина была красавицей, но с ней он тосковал. Одна ночь – и он готов был идти дальше.

Женщина сжала его плечо, и Роман едва не оттолкнул ее. Сейчас с ним должна быть Кэролайн Салливан-Уэллс, но пять лет назад она четко дала понять, что он ей не нужен. И никогда не был нужен.

Уход Кэролайн очень сильно ранил Романа тогда, но позже он смирился. Он вернулся в Нью-Йорк совершенно другим человеком: богатым и беспощадным. Человеком с целью.

Через месяц Роман будет владеть сетью элитных магазинов «Салливан», которую основала семья Кэролайн.

Роман был ассистентом Фрэнка Салливана, пока не закончился срок его визы и его не выгнали. Мечты о лучшей жизни в России разбились о суровую реальность.

Рома влюбился в Кэролайн. С таким же успехом он мог подлететь к солнцу на крыльях из воска. Падал он быстро и с большой высоты.

Но сейчас он вернулся. И ни Кэролайн, ни ее отец не смогут помешать ему.

Словно повинуясь неслышной команде, толпа расступилась, и Роман увидел женщину, стоявшую в другом конце комнаты и поглощенную разговором. Свет люстр, будто солнечный луч, падал на нее, создавая легкий ореол вокруг ее молочной кожи и золотистых волос.

Внутри Романа все сжалось. Она была такой же красивой и необычной, как и прежде, и так же нравилась ему. Он не ожидал наплыва воспоминаний: горькой радости и желания. Спустя некоторое время он смог посмотреть на Кэролайн более холодно и спокойно.

«Да, так лучше, – подумал Роман. – Только это я и хочу чувствовать: отвращение и ненависть».

Он сжал зубы. В этот момент Кэролайн, будто почувствовав что-то, подняла взгляд. Она слегка наморщила лоб, словно ее что-то раздражало. И тут она увидела Романа. Ее глаза округлились, губы чуть приоткрылись. Она прижала руку к груди, но, подумав, опустила ее. Но Роман уже заметил ее реакцию. Несколько мгновений они смотрели друг на друга; Кэролайн первая отвела взгляд, сказав что-то своему собеседнику, и скрылась за дверью позади нее.

Роман замер. Он должен был торжествовать, но ему казалось, что Кэролайн вновь отвергла его. Мир снова рушился, как и пять лет назад. Но это невозможно. Не теперь. Сейчас он главный, он победитель и завоеватель.

Однако горечь не покидала его, напоминая, как больно и тяжело было падать, и чего стоило ему это падение, прежде чем он смог вновь подняться.

– Дорогой, – его спутница вновь привлекла его внимание, – можешь принести мне выпить?

Роман взглянул на нее: красивая испорченная актриска с личиком и телом, сводящим мужчин с ума. Она привыкла к вниманию, к беспрекословному выполнению любых капризов. Увидев лицо Романа, она замолчала. Отступив, она отпустила его руку. Она уже поняла, что ошиблась, и пыталась исправить положение.

Слишком поздно.

– Не могу, – холодно ответил он.

Роман достал из нагрудного кармана кошелек и вынул из него пять новеньких стодолларовых купюр.

– Наслаждайся вечеринкой. Потом возьмешь такси.

Женщина потянулась к нему:

– Ты оставляешь меня? – Ее уверенность в собственной красоте пошатнулась.

– Так получилось. – И добавил по-русски: – Моя красавица. Ты найдешь себе подходящего кавалера.

Он тут же развернулся и ушел на поиски другой женщины – той, которая на этот раз не сбежит от него.

Кэролайн спустилась на лифте вниз и поспешила на улицу. Стук сердца отдавался в голове, горле, и она с трудом могла дышать. В мыслях крутилось имя: Роман.

Она смахнула выступившие слезы и едва улыбнулась швейцару, предложившему ей вызвать такси.

– Да, пожалуйста, – согласилась она, почти едва дыша.

Почему именно он? Конечно, она знала, что Роман будет здесь. Она читала, что он вернулся в город.

СМИ не оставляли в покое ни самого Романа Хазарова, ни его цель.

Кэролайн сжала свою накидку. Тонкая ткань обязательно помнется, но сейчас это было не важно.

Как она может видеться с Романом? Как? Одно мгновение, один взгляд, и ее наполнили эмоции. Как, спустя столько времени и событий, он мог по-прежнему так влиять на нее?

– Кэролайн.

По спине побежали мурашки, когда ее имя произнес тот, кого она когда-то полюбила. Но это было давно. Сейчас она взрослая женщина, сделавшая свой выбор. Повторись все снова, и она поступила бы так же. Она спасла «Салливан» тогда, спасет и сейчас.

Ее не волнуют планы Романа Хазарова и его межнациональной компании.

Улыбнувшись, Кэролайн повернулась к нему.

– Мистер Хазаров, – поприветствовала она слегка дрожащим осипшим голосом.

Ей нужно найти силы, собраться, но все ее мысли и чувства не могли пережить удивления при виде Романа.

Сердце Кэролайн словно ухнуло куда-то вниз, в живот, потом ушло в пятки. Внутри стало пусто, слишком пусто, когда она взглянула в его яркие голубые глаза. Роман был по-прежнему красив: высокий, широкоплечий, темноволосый, с точеными чертами лица, так и просившимися на полотна художников или на фотографии.

Да, Кэролайн видела несколько фотографий, сделанных пару лет назад. Она помнила, как Джон протянул ей газету со словами: «Посмотри, о ком здесь пишут». Она едва не подавилась кофе тогда. Муж взял ее руку и сжал ее. Только он знал, какими ужасными были для нее новости о Романе. Последующие годы она с трепетом ожидала, что он вернется. Вернется за ней.

– Это после всего, что между нами было, Кэролайн? Так ты приветствуешь старого друга?

– Не знала, что мы были друзьями, – ответила она.

Кэролайн вспоминала взгляд Романа в ту ночь, когда сообщила ему, что они не могут быть вместе. Он сказал ей, что любит ее. Кэролайн хотелось ответить взаимностью, но это было невозможно, и она солгала. Роман был потрясен, ему было больно. А потом он разозлился.

Теперь на его лице читалось равнодушие, и это ее обескураживало.

Но почему она так переживает? Она поступила тогда так, как должна была. И снова это сделает, если понадобится. Кэролайн вскинула подбородок. Она поступила верно, не важно, какой была ее цена. Счастье двух людей – ничто по сравнению с жизнью множества людей, зависящих от компании «Салливан».

Роман пожал плечами:

– Мы определенно старые знакомые.

Его взгляд скользнул по ее рукам, прижатым к груди. На Кэролайн было черное атласное платье, но под взглядом Романа она чувствовала себя обнаженной. Внутри ее разливалось нежеланное тепло.

– Любовники, – добавил Роман, и их глаза встретились.

Кэролайн отвернулась и посмотрела на парк. Движение на улице было затруднено, и наверняка ее такси приедет нескоро. Сколько еще она сможет выдержать? Она надеялась, что никогда не увидит Романа. Так было бы проще, безопаснее.

– Ты не хочешь, чтобы я тебе напоминал? Или притворяешься, что ничего не было?

– Не притворяюсь. – И она никогда не забудет. – Но это было очень давно.

– Я слышал о том, что произошло с твоим мужем. Соболезную, – сказал Роман, и внутри Кэролайн все сжалось от боли.

Бедный Джон, бедный, бедный Джон. Если кто и заслуживал счастья, так это он.

– Спасибо. – Она с трудом проглотила комок в горле.

Джон умер почти год назад, но память о последних месяцах его борьбы с лейкемией по-прежнему сильно ранила ее. Как нечестно.

Кэролайн зажмурилась, не давая слезам скатиться. Джон был ее лучшим другом, ее партнером, и она скучала по нему. Память о Джоне заставляла ее быть сильной, ведь он боролся с болезнью несмотря ни на что.

Роман – человек, а человек может проиграть.

– Это не сработает, – сказала она, собрав волю в кулак.

Роман вскинул брови:

– Что не сработает, дорогая?

Дрожь пробежала по спине Кэролайн. Когда он говорил ласково, в речи пробивался русский акцент, и Кэролайн нравилось это. Слова становились еще нежнее. Но сейчас он делал это намеренно, чтобы помучить ее. Слова звучали угрожающе.

Она обернулась и, слегка откинув голову, посмотрела на Романа. Он стоял, засунув руки в карманы, а на лице блуждала насмешливая улыбка.

Бессердечный мерзавец. Вот кем он стал. И так она должна была о нем думать. Он будет беспощаден, особенно если узнает ее секрет.

– Тебе меня не смягчить, Роман. Я знаю, чего ты хочешь, и буду биться до последнего.

Он рассмеялся:

– Пожалуйста. Ведь ты не выиграешь. Не в этот раз. – Он прищурился, словно изучая ее. – Забавно… Не думал, что твой отец передаст управление тебе. Я всегда считал, что он будет работать до конца своих дней.

Страх закрался в душу Кэролайн, как всегда, когда кто-то упоминал ее отца.

– Люди меняются, – холодно ответила она.

И иногда весьма непредсказуемым образом. Волна любви и грусти захлестнула ее при мысли об отце, который сидит у окна и смотрит на озеро. Иногда он узнавал свою дочь, иногда – нет.

– По своему опыту скажу, что не меняются. Что-то остается в человеке навсегда. – Его взгляд скользнул по Кэролайн вновь, и у нее по коже пробежали мурашки. – Иногда люди хотят защитить себя и притворяются, что изменились. Но я всегда чувствую ложь.

– Значит, ты знаешь не так много людей. Все они меняются. Никто не остается прежним.

– Нет. Суть человека остается прежней. Если сердца нет, к примеру, оно никогда и не появится.

Кэролайн обдало жаром. Она знала, что Роман говорит о ней, о той ночи, когда она оттолкнула его. Ей хотелось отказаться от прошлого, сказать ему правду… Но какой прок делать это сейчас?

– Порой вещи совсем не те, какими кажутся. Внешность обманчива. – Сказав это, она поняла, что совершила ошибку.

Взгляд Романа стал более холодным и колючим.

– Не сомневался, что ты поймешь это.

Злость и тоска боролись внутри нее. Оставалось лишь притвориться, что она не поняла его слов.

– Не важно. Отец пересмотрел свои ценности и наслаждается отдыхом в загородном доме. Он заслужил этот отдых. – Кэролайн сжала зубы и с надеждой оглянулась на дорогу, едва сдерживая слезы.

– Я и не подозревал, что ты когда-нибудь заинтересуешься отцовским бизнесом, – насмешливо заметил Роман. – Я думал, тебе интересно другое.

– Магазины и маникюр? Это не входило в мои планы.

Зато входило в планы родителей. Женщины в их роду никогда не работали. Они выходили замуж и занимались благотворительностью. Но Кэролайн хотелось учиться, и отец рассказал ей о своих делах. После увольнения отца бизнес должен был возглавить Джон.

– У тебя был плохой год, – мягко произнес Роман, и ее сердце сжалось.

Да, у нее был плохой год. Но у нее по-прежнему есть компания «Салливан». А еще у нее есть сын. А ради него Кэролайн готова пойти на все.

– Могло быть и хуже, – сказала она, не глядя на Романа.

Кэролайн постоянно повторяла это себе, чтобы справиться с очередными проблемами. Но сейчас хуже не могло быть: ее муж умер от рака, у отца развивалось слабоумие.

– Уже стало. Я здесь. Я не выхожу из тени, пока погибает компания, Кэролайн. Доход едва заметен, а платежи поставщикам осуществляются с трудом.

«Магазины, – подумала она. – Ну конечно, он говорит про магазины».

Хотя сердце ее болело, Кэролайн смогла усмехнуться легко, словно ей было все равно, хотя на деле ответственность лежала на ее плечах тяжким грузом.

– Роман. Ты, конечно, хорошо постарался, но твоя информация не всегда верна. На этот раз ты ошибаешься. Сильно ошибаешься. Ты не получишь «Салливан», как бы ни пытался. – Она махнула в сторону парка, где бродили туристы, а по улицам ехали машины. – Времена тяжелы для всех, но посмотри вокруг: город жив. Люди работают, и им нужны товары, которые поставляет «Салливан». У нас есть то, что им нужно. Процент продаж повысился на двадцать процентов, и это только начало.

Ей самой надо верить в это. Прежде чем все поняли, что ее отец болен, он принял несколько неверных решений, и теперь Кэролайн должна была все исправить. Трудно пришлось, и она не была уверена в успехе, но сдаваться было рано.

Роман ухмыльнулся:

– Двадцать процентов в одном магазине, Кэролайн.

Большинство же точек в ужасном состоянии. Ты должна была продать наименее прибыльные места, но ты этого не сделала. А теперь это только вредит.

Роман шагнул вперед и оказался почти рядом с Кэролайн. Она ощутила его тепло и силу. Ей хотелось отстраниться, но она осталась на месте: даже в такой мелочи она не станет уступать ему. Пять лет назад она приняла решение и будет следовать ему до самой смерти.

– Спасибо за твое никому не нужное мнение, – сухо ответила Кэролайн.

Какое самообладание! Конечно, она думала о продаже нескольких магазинов, но предложения были бесперспективными.

– Я провел расследование, – продолжил Роман, – и знаю, что дни «Салливан» сочтены. Если хочешь, чтобы все изменилось, тебе придется сотрудничать со мной.

Кэролайн вскинула голову. Она столько времени была сильной, что это стало ее привычкой. Возможно, пять лет назад она была молода и наивна, полюбив этого человека, но не сейчас.

– Почему это я должна доверять тебе? Отдать тебе «Салливан» в надежде на то, что ты «спасешь» торговую сеть, принадлежавшую моей семье пять поколений? – Кэролайн покачала головой. – Я не настолько глупа, чтобы сделать это, уверяю тебя.

Неожиданно появилось такси, и швейцар открыл перед ней дверь:

– Ваше такси, мадам.

Кэролайн, не дожидаясь ответа, села в машину.

Только она хотела сообщить адрес, как к ней присоединился Роман.

– Это мое такси, – выдавила она.

– Я еду в ту же сторону. – Он уселся рядом и назвал водителю адрес.

Кэролайн хотелось выругаться, но она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Сердце бабочкой трепыхалось в ее груди. Она не может привезти Романа к собственному дому. Он не должен знать, где она живет: вдруг Райан выйдет…

«Этого не будет», – решила она и дала адрес в Гринвич-Виллидж. Это был не ее дом, но она сможет пройти пару кварталов пешком, когда такси уедет.

– Откуда ты знаешь, что мы едем в одну сторону? – спросила она, пока такси вливалось в поток.

– Потому что я не спешу. Даже если ты едешь на север, я всегда смогу вернуться на юг.

Кэролайн поплотнее закуталась в накидку:

– Это напрасная трата времени.

– Едва ли. Теперь мы наедине.

Сердце в груди замерло. Когда-то Кэролайн отдала бы все, лишь бы оказаться с ним вдвоем в машине. Она бы повернулась к нему, слегка закинув голову для поцелуя. Непрошеное тепло разлилось по ее щекам. Сколько раз они целовались тайком в таких вот такси?

Кэролайн не хотелось об этом думать. Она отодвинулась подальше от Романа и посмотрела в окно. Молодая женщина в желтом платье привлекла ее внимание. Она шла под руку с мужчиной и смеялась. Кэролайн почувствовала зависть: когда она последний раз так открыто смеялась?

Очарованный то ли ее смехом, то ли красотой, мужчина привлек девушку к себе и поцеловал.

Отвернувшись, Кэролайн увидела, что Роман смотрит на нее.

– Ах, романтика… – цинично протянул он.

Кэролайн закрыла глаза и проглотила ком в горле:

– Чего ты от меня хочешь, Роман?

– Ты знаешь, чего я хочу и зачем приехал.

Кэролайн посмотрела на него и затаила дыхание при виде мрачного и задумчивого Романа. Спустя пять лет его мрачная красота все так же действует на нее.

– Ты тратишь свое время. «Салливан» не продается.

В машине воцарилась тишина, но тут Роман рассмеялся. Его смех был таким глубоким, сексуальным, и на Кэролайн опять накатили воспоминания.

– Ты продашь его, Кэролайн. Ты сделаешь это, потому что не сможешь смотреть, как погибает дело твоей семьи. Можешь упрямиться, но тогда ты увидишь, как твои поставщики закрывают кредиты один за другим. Ты закроешь один магазин, потом другой, но так и не сможешь поставлять товары в оставшиеся.

Универмаги «Салливан» всегда славились своим качеством, роскошью. Готова ты уступить первое место и оказаться на втором? Сможешь ли сказать своим покупателям, что они больше не найдут у вас русской икры, копченой семги, пирогов от Жозетт, дизайнерских сумок из Италии и кожаных ремней?

Дрожь пробежала по спине Кэролайн. Внутри все сжалось. Да, все действительно так плохо. Она изучала списки поставщиков, гадая, как можно урезать расходы и сохранить при этом уровень качества в «Салливан». Продукты были очень дорогими, и Кэролайн уже думала о сокращении объема поставок.

Как бы ей хотелось посоветоваться с отцом, посидеть рядом с ним, спросить, что он думает, или поговорить с Джонатаном. Но это невозможно. Ей придется самой принимать решения. Ради Райана. Она сделает это ради сына. Семья – это все, что у нее осталось.

– Я не хочу с тобой это обсуждать, Роман, – жестко ответила она. – «Салливан» еще не твой. И если хоть что-нибудь зависит от меня, у тебя не будет и шанса, чтобы завладеть компанией.

– Ты не понимаешь одного, солнышко. От тебя ничего не зависит. Это неизбежно.

– Неизбежного не существует до тех пор, пока у меня есть голова на плечах. Я буду бороться с тобой до конца. Ты не победишь.

Роман холодно улыбнулся:

– Ну уж нет. Настал мой час, Кэролайн. Все будет по-моему.

– Что бы это могло значить? Ты же не вспоминаешь о нашей недолгой интрижке? Вряд ли ты хочешь заполучить «Салливан», чтобы отомстить мне. – Кэролайн старалась говорить спокойно, но внутри все переворачивалось при мысли, что, возможно, так и есть.

– Едва ли, дорогая. С тех пор я понял, что мои… – он замолчал на мгновение, – чувства были обманчивы. – Роман оглядел Кэролайн и вновь посмотрел ей в глаза. – Я был очарован тобой, это правда. Но любовь? Ее не было.

Кэролайн стало больно. Она так любила Романа и верила, что чувства взаимны. А теперь оказалось, что нет, все было иллюзией.

– Тогда зачем ты здесь? Зачем тебе «Салливан»? У тебя есть гораздо более прибыльные проекты. Моя сеть тебе не нужна.

Роман мягко усмехнулся.

– Она мне не нужна. – Он наклонился к Кэролайн, и в его глазах отразились огни машин. Внутри все сжалось, хотя Кэролайн не понимала почему. – Но я хочу ее, – прорычал он. – И хочу тебя.

Глава 2

С момента их встречи Роман вспоминал о том, каково это – быть с Кэролайн, и его раздражали собственные мысли. Возможно, она была всего лишь симпатичной. Или вообще не красивой, а милой.

Но когда Кэролайн подняла глаза и посмотрела на Романа, внутри него все закипело. Она была Снежной королевой, и он был готов на все, лишь бы растопить ее лед. Желание злило его.

– Почему? – спросила Кэролайн. Она не смогла скрыть удивления.

Роман пожал плечами:

– Может, я не насытился тобой. А может, хочу так же бросить тебя, как ты бросила меня.

Кэролайн сжала свою сумочку.

– Ты не такой человек, Роман. Ты не будешь заставлять меня спать с тобой.

Он был готов зарычать: горечь воспоминаний нахлынула на него.

– Ты понятия не имеешь, какой я человек, солнышко. И никогда не знала этого.

Ее губы задрожали, и Роман чуть было не сдался. Но нет, он помнит, какой холодной была Кэролайн в ту ночь, как жестоко обошлась с ним, выставив его дураком, осмеяв его любовь. Он верил ей. Но она предала его.

Роман сжал зубы. Он влюбился в невинную картинку. Он ошибся, думая, что отданная ему невинность говорит о глубоких чувствах.

«Я не люблю тебя, Роман. Как я могу? Я – Салливан, а ты всего лишь работаешь на моего отца», – крутились в его голове слова Кэролайн.

Он оказался недостаточно хорош для Кэролайн Салливан-Уэллс и ее аристократической семейки. Жестоко же он поплатился за то, что забыл об этом.

– У меня есть ребенок, Роман. И нет времени на кого-либо, кроме него.

Горечь обуяла его. Да, у Кэролайн ребенок. Сын Джона Уэллса. С Джоном она сошлась через месяц после разрыва с Романом. Быстро же она нашла другого. Вспомнив время после возращения в Россию, Роман не смог подавить отвращения.

Он с трудом произнес:

– Неужели я что-то сказал об отношениях?

– Я не буду спать с тобой, Роман. Делай что хочешь с компанией, но ты не получишь того, чего, как ты думаешь, хочешь.

Оба молчали какое-то время, затем Роман вдруг коснулся ее щеки. Жест удивил Кэролайн, она даже не шелохнулась. В его глазах мелькнуло удовлетворение, когда ее кожа чуть разрумянилась под его пальцами. Несмотря на свое притворство, Кэролайн не осталась равнодушной.

– Откуда ты знаешь, чего я хочу, солнышко? – промурлыкал Роман.

Кэролайн едва дышала. От прикосновения Романа по ее телу пробежали искорки ощущений, словно при фейерверке на День независимости.

Что же с ней не так?

Да, у нее давно не было секса, но не стоит из-за этого так рьяно реагировать на присутствие мужчины. После смерти мужа Кэролайн пыталась завязать отношения, ведь ей было так одиноко.

Но каждый раз, когда кто-то касался ее или целовал, ее охватывала паника. Поцелуи были обычными, прикосновения непримечательными. Она искала предлог, чтобы уйти. Кэролайн думала, что ей суждено быть одной.

– Зачем ты это делаешь? – прошептала она.

Ей не хотелось никаких чувств. Не к нему. Не сейчас. Все слишком сложно, и Кэролайн не готова столкнуться с проблемами на личном фронте.

Ледяной взгляд Романа неотрывно следил за ней. Его присутствие давило на нее. Он посмотрел на ее губы и медленно вновь посмотрел в глаза.

– А почему вообще кто-либо делает что-то?

Роман был таким, каким Кэролайн его запомнила, но многое изменилось. Он стал жестче, прямее.

– Извини, Роман, – начала она против воли, – я не хотела ранить тебя.

Он легко рассмеялся.

– Ранить меня? Нет, – продолжил он по-русски, – дорогая. Ты меня не ранила. Может, слегка уязвила мою гордость, но я быстро пришел в себя, не переживай.

Кэролайн сглотнула. После того рокового разговора она чувствовала себя ужасно, но стойко вынесла все переживания. Лишь Джон знал, чего ей стоило выйти за него замуж.

Кэролайн опустила глаза. Она сделала то, что должна была. Родители Джона настояли на их браке. Они грозились продать свою долю в «Салливан» конкуренту, который разорил бы магазины и уволил работников. Кэролайн исполнила свой долг. Она спасла семейное дело и тысячи рабочих мест. Этим стоило гордиться, и она гордилась собой, черт побери.

Слишком гордилась, чтобы бояться Романа.

Кэролайн приподняла подбородок и встретилась с ним взглядом. Она не дрогнула, увидев в глазах Романа гнев и желание. И это поразило ее.

Как он может все так же хотеть ее? После ее ужасных слов, заставивших его уйти?

Тем не менее Роман хотел ее. И, что самое ужасное, она тоже тянулась к нему.

Нет, время ушло. Кэролайн была моложе, беззаботнее и совсем не представляла, сколько боли может причинить жизнь. Если она поцелует Романа, если снова влюбится в него, это лишь усугубит положение.

– Рада это слышать. Мы не подходим друг другу. Ты это знаешь так же хорошо, как и я.

– То есть я не слишком хорош для тебя? – фыркнул он. – Кэролайн Салливан заслуживает лучшего, чем сын русского рабочего. Моя простая кровь испортит родословную?

– Я была молода, – ответила она, и стыд охватил ее при воспоминании о том, что она наговорила Роману. – И я говорила совсем не это.

– Не важно. Я отлично понял, что ты имела в виду.

Кэролайн глубоко вздохнула. Слишком много боли и воспоминаний. Слишком много «если».

– Я знаю, что ты ничего не понимаешь, но у меня не было выбора.

Это не объяснение, однако сейчас Кэролайн сказала чуть больше, чем пять лет назад.

Роман с недоверием взглянул на нее:

– Ты смеешь так говорить? У тебя не было выбора? Что ты хочешь наплести мне сейчас, Кэролайн?

Прежде чем она успела ответить, таксист объявил, что они приехали. Кэролайн обернулась и с удивлением посмотрела на незнакомый дом. Но через секунду вспомнила, что дала чужой адрес.

– Спокойной ночи, – бросила она.

– Я провожу тебя до двери, – резко ответил он, когда Кэролайн потянулась к ручке двери.

– Нет, я не хочу.

– Тогда я подожду, пока ты войдешь в дом.

Кэролайн облизнула пересохшие губы:

– Не надо, все в порядке. Здесь безопасно. Иногда я гуляю по вечерам, чтобы освежить голову.

Кэролайн врала. Ей вовсе не хотелось, чтобы Роман догадался о том, что это не ее дом. Она даже не знала, кто здесь живет.

Почему она запаниковала, когда Роман сел с ней в машину? Почему не дала свой настоящий адрес? Теперь она попалась, словно рыбка на крючок, и Роман с любопытством следил за ней.

– Я не оставлю леди одну на темной улице.

Он наклонился к ней, чтобы открыть дверцу, но Кэролайн вдруг обернулась и прижалась губами к его шее. Ощущения пронзили ее: его кожа была теплой, сердце билось ровно.

Кэролайн готова была на все, лишь бы не показать Роману, где живет. Ей хотелось отвлечь его от вопросов, но она не смогла побороть свои чувства.

Роман схватил ее за плечи и прижал к спинке сиденья:

– Что это, Кэролайн? Минуту назад ты заявила, что не будешь спать со мной.

Она вздохнула. Ее тело жаждало продолжения этого поцелуя, и ее слова не слишком противоречили ощущениям.

– Я одинока, Роман, и уже давно. Я соскучилась по мужчине.

Он приподнял брови:

– Неужели? Как удобно!

Кэролайн попыталась обвить руками его шею, прижаться к нему, чтобы заглушить мысли о своем безумном поступке.

Дай она верный адрес таксисту, Роман остался бы в машине. Но она запаниковала. Кэролайн беззвучно усмехнулась. Сколько же ей всего надо скрывать: Райана, ее отца, финансовое положение «Салливан».

– Отвези меня к себе, – произнесла она срывающимся голосом.

Роман все еще удерживал Кэролайн за плечи, всматриваясь в ее лицо, словно пытаясь прочесть ее тайны. Кэролайн подняла голову и посмотрела на Романа, убеждая его поверить ей.

Роман отпустил ее и приказал таксисту ехать дальше. Кэролайн откинулась на спинку сиденья. Вместо облегчения она чувствовала, как ее тело напрягается все сильнее. Она ожидала, что Роман обнимет ее и возьмет то, что она предлагала ему.

Но он так не сделал, и это сбило Кэролайн с толку. Он должен был поцеловать ее, а не сидеть рядом как истукан.

Спустя десять минут машина остановилась, и Кэролайн испугалась. Ей нужно срочно бежать от него, закрыться дома, в спальне, и спокойно обдумать сегодняшнюю встречу.

– Мне нехорошо, – начала она, пока Роман расплачивался за машину. – Может, мне стоит все же поехать домой.

Роман даже не посмотрел на нее.

– Если тебе нехорошо, давай поднимемся ко мне, и я дам тебе лекарство от…

– Головы. Кажется, у меня начинается мигрень.

– Жаль, – ответил он, взял чек у водителя и помог Кэролайн выйти из машины, прежде чем она придумала пути к отступлению.

– Теперь придется вызывать другую машину, – произнесла она, пока они подходили к высокому зданию. – Мне надо домой. Меня ждет ребенок.

– Забавно, но ты не вспоминала об этом, когда мы остановились у твоего дома.

– Я… Меня переполнили чувства.

Роман ввел код, и двери открылись.

– Конечно, внезапное желание. Я польщен. – Голос его звучал уныло. – Теперь заходи и прими что-нибудь от головной боли.

Кэролайн помедлила. Но куда же ей идти, если не внутрь? Это деловой центр, не Таймс-сквер. Такси ходят не часто, людей мало. Неужели ей хочется стоять в вечернем платье на улице и ловить машину?

Наконец она прошла внутрь. Они быстро поднялись на лифте и вышли на последнем этаже. Следуя за Романом, Кэролайн не могла унять дрожь.

Одна стена была полностью из стекла, и перед ними открывался вид на Манхэттен. Квартира представляла собой студию: кухня с большим мраморным столом переходила в столовую, гостиную, где они находились, и упиралась в спальню, которую было видно в открытую дверь.

Роман отправился на кухню, и Кэролайн услышала, как он наливает воду. Вскоре он вернулся с аспирином.

– От мигрени.

– О, спасибо, – пробормотала она.

Роман положил две таблетки ей в ладонь, и Кэролайн быстро проглотила их.

Роман раздвинул двери на террасу. Спустя мгновение Кэролайн последовала за ним. Вечерний воздух был прохладным, а ветер – освежающим. Она положила свою сумочку на стол и закуталась в накидку.

– Это твоя квартира?

– Да, я купил ее год назад.

– Ты приезжал в Нью-Йорк?

Он ходил по тем же улицам, что и она, заходил в магазины. Что, если однажды, завернув за угол с Райаном, она столкнется с Романом? По спине пробежали мурашки. Кэролайн казалось, что она почувствует близость Романа, но вдруг она ошибается?

Он посмотрел на нее.

– Конечно. Ты думала, что из-за тебя я не смогу приезжать?

Она покачала головой.

– Нет, но я удивлена: ведь я не слышала ничего об этом, хотя пресса постоянно пишет о тебе.

Конечно, Кэролайн не искала информации о Романе, но в СМИ постоянно появлялись статьи о привлекательном русском и его последнем завоевании, будь это женщина, бизнес или недвижимость.

– Я интересен им потому, что вышел из ничего.

Превратись я в ничто, они тут же обо мне забудут.

«Он никогда не сможет стать пустым местом – высокий, загадочный мужчина, который заставляет мое сердце биться быстрее», – подумала Кэролайн.

– Ты хорошо потрудился, – попыталась она перевести разговор в безопасное русло.

– Да, – холодно ответил Роман. – Думаю, это было шоком для тебя и твоей семьи. Если постараться, и неприметная дворняжка может выглядеть породистой и утонченной.

Кэролайн никогда не считала, что Роман ниже ее, хотя ей пришлось заставить его поверить в это. Ее мать никогда не одобряла их отношений. Родители чуть не сошли с ума от мысли, что Кэролайн не выйдет замуж за Джона и не спасет магазин.

– Это было давно, – тихо произнесла Кэролайн. – Я не хочу об этом говорить.

Роман подошел ближе, и она почувствовала тепло его тела. Разум говорил ей «беги», но тело заставило подойти ближе. Желание парализовало Кэролайн, но не Романа. Он крепко прижал ее к себе. Она вздрогнула от нахлынувших воспоминаний: плоть к плоти, мягкость и напористость, удовольствие и тепло.

– Ты хочешь забыть обо всем? А это ты тоже забыла?

Роман наклонился к ней, и Кэролайн закрыла глаза, не в состоянии отвернуться или уйти. На мгновение ей захотелось ощутить желание к этому мужчине, сжигающее ее изнутри. Ей хотелось чувствовать себя женщиной.

Он неистово целовал ее, их языки переплелись. Кэролайн едва стояла на ногах, крепко держась за Романа.

Его тело отвечало на ее прикосновения. Этим поцелуем он требовал все, и Кэролайн готова была отдать ему себя. Роман был единственным, кого она любила, и кого она все так же хотела сейчас.

Он запустил пальцы в ее волосы и оттянул голову немного назад. Кэролайн обвила его за шею и изогнулась.

Она перенеслась в тот миг, когда они впервые поцеловались. Они стояли на террасе ее квартиры на Пятой авеню. Родители устроили коктейльную вечеринку. Романа, как лучшего работника бухгалтерии и отдела маркетинга, тоже пригласили. Он не принадлежал к высшему обществу, но в костюме был похож на прирожденного аристократа.

Кэролайн никогда не сомневалась в его способности устроиться в ее мире. Она флиртовала с ним несколько недель. Каждый раз, появляясь в «Салливан», она проходила мимо его отдела.

Той ночью она увидела Романа Хазарова с новой стороны. Он был весьма сдержан, мягок, обаятелен. Наблюдая за ним, Кэролайн поняла, что это она недостаточно изысканна для него.

Кэролайн поцеловала Романа, когда застала его одного, и, к ее удивлению, он ответил. Их роман был жарким, страстным и слишком безудержным.

Как же это было великолепно!

Кэролайн прижалась к Роману бедрами и ощутила его возбуждение. Желание сводило ее с ума, но разве повредит кому-нибудь то, что она проведет с ним ночь? Она так одинока!

Роман прервал поцелуй. Он схватил Кэролайн за плечи и отстранил от себя. В его глазах горел огонь, какого она никогда не видела. Внутри нее все сжалось от страха и смущения.

– Зачем это, Кэролайн? – спросил он. – Что ты пытаешься скрыть?

Глава 3

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – холодно ответила Кэролайн.

Она выиграет эту битву. Победа – единственное, что ее сейчас волнует.

Слава богу, он поцеловал ее. Теперь она поняла, что сможет пережить это.

Роман отпустил Кэролайн и провел рукой по волосам. Ее губы по-прежнему горели от поцелуя, а тело жаждало продолжения. Это сбивало с толку. Ее накидка упала, и Кэролайн почувствовала, что замерзла. Подняв ее, она вновь закуталась в ткань, пытаясь собраться с мыслями.

– Ты соврала, когда говорила адрес, – произнес Роман.

Кэролайн замерла. Конечно, он обо всем догадался.

– Да, признаю, но откуда ты знаешь?

– Это мой бизнес – знать все о людях, чьи компании я хочу приобрести. – Это было сказано без капли иронии.

Роман просто позволил ей соврать. Кэролайн разозлилась:

– Ты мог бы сказать что-нибудь и спасти меня от вранья.

– И лишиться столь приятной интерлюдии? Не думаю. Скажи, зачем ты это сделала?

Кэролайн облизнула пересохшие губы. Райан уже спит, свернулся клубочком под одеялом с машинками.

Надо подумать. Мысли волчком крутились в голове. Последние недели Кэролайн была поглощена работой. Впереди очередная выплата по кредиту. Она должна сейчас быть дома и продумывать завтрашнюю встречу с банкиром, а не целоваться с бывшим любовником.

Роман с любопытством наблюдал за ней, и Кэролайн отлично понимала, что под любопытством кроется угроза. Еще одна ошибка, проявление слабости, и она проиграет.

– Я солгала, потому что была зла. Я не хотела, чтобы ты ехал со мной домой. Я не ожидала тебя увидеть, честно. А затем ты сел в мое такси, хотя я тебя не приглашала?

– Это не объясняет дальнейшего.

Кэролайн вспыхнула. Да, это не объясняло ее паники и желания отвлечь Романа, пообещав ему секс. Она беззаботно пожала плечами. Пусть думает, что хочет.

– Не первый раз я на тебя бросаюсь. Может, на меня нахлынула ностальгия.

Роман хмыкнул:

– Конечно, это действительно многое проясняет.

– А теперь, думаю, мне пора домой. Я совершила ошибку.

Роман, прищурившись, продолжал рассматривать Кэролайн.

– Да, тебе пора.

Он подал Кэролайн сумочку. Она сжала ее, раздираемая стыдом и злобой.

Много лет назад Роман не мог и мгновения провести без нее, и Кэролайн наслаждалась мыслью, что разжигает желание такой силы. Теперь же он с легкостью вышвырнул ее.

Словно прочитав ее мысли, Роман медленно оглядел Кэролайн с ног до головы и произнес:

– Хотя ты по-прежнему можешь меня удивить, этого недостаточно, чтобы затащить меня в постель.

– Какое облегчение, – огрызнулась Кэролайн. – Ты, конечно, не изменишь своих планов насчет «Салливан», но я рада, что не вхожу в сделку.

Роман тихо рассмеялся:

– О, у меня есть планы и на тебя, солнышко. Но не в эту ночь.

Роман стоял на террасе со стаканом виски и смотрел на ночные огни города. Снизу доносились звуки машин: сирены, визг тормозов. Где-то в такси едет домой Кэролайн. Ее волосы мягкой волной лежат на плечах, губы вновь покрыты блеском, вся ее поза сдержанна.

Ничто не волновало Кэролайн слишком долго. Он понял это еще пять лет назад. Когда они были вместе, а их тела переплетены, Кэролайн безраздельно принадлежала ему.

Когда они одевались и Кэролайн ехала домой, чтобы не вызывать вопросов у родителей, она оставляла его позади, забывая до следующей встречи.

А он лежал без сна, думая о ней, мечтая заполучить ее навсегда. Каким же он был глупцом.

Их роман длился несколько недель, но Роман влюбился в Кэролайн. Она же оставалась холодна. У него было время подумать, почему это произошло. И к его сожалению, оказалось, что Кэролайн была недостижима.

Роман отпил виски и медленно проглотил. Кэролайн заставила его забыть все, что было так важно для него. Он забыл, зачем приехал в Америку, и это стоило ему слишком дорого. Его мать провела последние месяцы жизни не в роскошном санатории, который он оплачивал, работая в «Салливан», а в однокомнатной квартире, которую они делили с братом.

Роман не винил в этом Кэролайн. Виноват был он сам. Выкупив фирму, он бы не вернул мать и не изменил ее последние дни жизни, но все равно должен был сделать это.

Роман вспомнил о поцелуе, и тепло разлилось по его телу. Он хотел Кэролайн, но он сам будет решать, где и когда это произойдет, а не она. А главное – не у него дома, как это было раньше.

Роман был всего лишь наемным работником, бедняком в однокомнатной квартире, а Кэролайн – наследницей крупной фирмы. Она приходила и уходила, получала удовольствие и возвращалась к прежней жизни, к «правильному» жениху, как вскоре узнал Роман.

Он едва знал Джона Уэллса. Это был тихий, слишком скромный человек, который вряд ли бы смог обуздать страстную Кэролайн. Роман сначала решил, что она шутит, но Кэролайн даже не засмеялась, не отступила от своих слов.

– Я выхожу замуж за Джона Уэллса.

– Но ты любишь меня, – ответил он и ощутил, как сердце разрывается в груди.

– Мне было хорошо, Роман, но я не люблю тебя. Не любила никогда.

Перед глазами все еще стояло ее непроницаемое лицо, в ушах звенели слова, слетающие с ее ядовитых губ. Роман сделал глоток виски и вернулся в комнату. Он взял досье, составленное на компанию «Салливан», и открыл страницу, посвященную Кэролайн. Там была фотография, краткая информация о ней и адрес, а также фотография сына, Райана Уэллса. Роман заставил себя разглядеть картинку, хотя ему было тяжело смотреть на ее ребенка, рожденного от другого мужчины. У мальчика были светлые волосы, как у матери, и голубые глаза. «Четыре года» – эта фраза каждый раз словно резала без ножа.

Выругавшись, Роман отложил фотографии и принялся читать о последних проблемах «Салливан» с долгами. Они взяли слишком большой кредит, пытаясь покрыть свои потери, но это не сработало. Без постоянной прибыли компании придется ликвидировать часть магазинов, чтобы оплатить долги.

Он должен позволить этому случиться. Он отойдет в сторону, пока фирма будет разваливаться. Но он не может. Ему хотелось обладать этой фирмой, каждым магазином, каждым свитером и украшением, каждой баночкой икры и бутылкой элитного шампанского. Он просто хотел все это.

Но еще сильнее Роман хотел увидеть их перекошенные аристократические лица, когда он завладеет всем тем, чего он, по их мнению, был недостоин. Он разрушит «Салливан». И они не смогут остановить его.

Им надо еще немного времени, еще чуть-чуть – и все наладится.

Кэролайн сидела в кабинете со своим финансовым директором и ожидала финансиста из национального банка «Крофорд». Она пришла рано утром, чтобы разработать проект, и теперь, зевая, наливала себе кофе.

Кэролайн не спала всю ночь. Она ворочалась, проживая заново каждую минуту, проведенную с Романом в машине, в его квартире. Ей было больно смотреть на него. Он напоминал ей обо всем, что она потеряла и что приобрела, благодаря их отношениям. Джон всегда говорил, что с утра все будет казаться гораздо лучше, чем накануне вечером. Сначала он сам верил в это, когда они надеялись, что химиотерапия вылечит его. Наконец Кэролайн поняла, что утро не сотрет сомнений и боли предыдущего дня.

Она никогда не говорила Джону, что перестала надеяться, хотя подозревала, что и он утратил веру. Он повторял свои слова все реже и реже. Кэролайн смахнула слезу – сейчас не время плакать. Ей нужно убедить работника банка, что их компания на верном пути и вскоре сможет оплатить долг, а затем выполнить это обещание.

Легко сказать – сложно сделать.

Кэролайн нервно ждала, пока наступит назначенное время. Двери не открылись, и никто не объявил о приходе финансиста.

В половине второго зазвонил телефон. Кэролайн тут же сняла трубку.

– Мисс Салливан, вам звонок, – сказала Марианна, секретарь. – Это мистер Хазаров. Соединить вас?

Кэролайн сжала трубку. Ей хотелось закричать: «Нет! Никогда!» – но надо было ответить на звонок. Вряд ли Роман хочет обсудить с ней прошлый вечер или справиться о ее здоровье. Он звонил по причине, которую она очень боялась узнать.

– Роб, извини меня, – обратилась она к финансовому директору.

Он кивнул и вышел из кабинета. Кэролайн попросила Марианну соединить ее с Романом и приготовилась к битве.

– Доброе утро, Кэролайн, – начал он по-русски, и от иностранных слов мурашки пробежали по ее спине. – Надеюсь, ты хорошо спала?

– Отлично, спасибо, – холодно ответила она. – А ты?

– Как младенец, – радостно ответил Роман, и Кэролайн захотелось оказаться рядом с ним и задушить его.

– Надеюсь, ты звонишь не просто так, – раздраженно ответила она. – Или хочешь пригласить меня на свидание?

Роман засмеялся, и по телу Кэролайн разлилось тепло. Было время, когда его голос заставлял ее сердце биться быстрее. Она могла часами разговаривать с ним по телефону. Бог знает, о чем они столько времени говорили.

– Какая ты нетерпеливая. Это всегда было твоим недостатком, солнышко. Ты разве не знаешь, что терпение и труд все перетрут?

– Роман, ты решил говорить пословицами? Неужели твой английский так плох? Или тебе некогда изобретать более изысканные фразы?

– Уверяю тебе, фантазия у меня в порядке, – промурлыкал Роман в трубку.

Кэролайн почувствовала, как в ней просыпается желание. Боже, это всего лишь голос!

– Смешно, – хрипло ответила она. – Перейдем к делу. У меня важная встреча через пять минут.

– Вообще-то нет, если речь идет о банке.

Ее охватил страх. Кэролайн могла не спрашивать, откуда он узнал о встрече.

– Надеюсь, ты хочешь мне что-то рассказать. Мне пора побрить голову перед походом на эшафот? Или ты придумал менее болезненную смерть для меня?

– Как драматично, Кэролайн. Но в этом вся ты.

Она сжала зубы.

– Твоя жестокость – твой конек, – сладко произнесла она.

– И ты говоришь мне о жестокости? Интересно…

Кэролайн щелкала ручкой: клик-клик.

– Почему это? Два года ты путешествовал по миру, коллекционируя компании, но по-прежнему недоволен. Я считаю, это жестоко.

– Но не так, как растоптать мужское сердце. – В его голосе не было ни капли эмоций: ни холода, ни тепла.

– Как будто ты не разбиваешь женские сердца, Роман.

– Мне было у кого поучиться.

Кэролайн закрыла глаза, желая сосредоточиться.

Роман пытался задавить ее, и ему удавалось. С момента встречи Кэролайн чувствовала себя на грани: страх, стресс, гнев, сожаления – все смешалось внутри нее.

– Чего ты хочешь, Роман? Зачем звонишь мне и откуда ты знаешь, что встречи не будет?

– Я отменил ее.

– Ты отменил ее? Это как? – спросила она, уже подозревая, каким будет его ответ.

– Тебе не нужно обсуждать свои долги с банком.

– Ты купил их, – с трудом произнесла Кэролайн.

Она знала, что такое возможно, но ее семья годами сотрудничала с банком «Крофорд». Ее отец и Лиланд Крофорд вместе играли в гольф, и она не ожидала, что Лиланд продаст их долг, не посоветовавшись с ними.

На последней встрече Лиланд заверил Кэролайн, что он в их команде.

Что сделано, то сделано. Кэролайн закрыла глаза. Но это еще не конец.

– Ты купил долг, но ты не купил «Салливан». Мы еще не разорились, и ты не можешь закрыть компанию из-за неуплаты.

Роман снова рассмеялся:

– Это пока.

– Мы не разоримся. Я это обещаю.

– Хорошо, Кэролайн. Борись со мной. Я люблю соревнования.

– Правда? Я думала, ты предпочитаешь, чтобы соперники покорно складывали перед тобой оружие.

– О, это я тоже люблю, но только в случаях, когда подобное уместно.

Кэролайн затаила дыхание. Как ему удается в обычную фразу вложить сексуальный подтекст?

– Мне пора идти. У меня много работы, – резко произнесла она.

– Да, и когда ты закончишь свой рабочий день, то поужинаешь со мной.

– Не думаю, – зло ответила Кэролайн. – Выкупив долг, ты не купил меня.

– Подумай как следует, Кэролайн, – прорычал Роман. – Поставщики легко могут закрыть кредит. А если это случится, вы запросто разоритесь, и тогда все достанется мне. Ты же этого не хочешь, правда?

– Ты пойдешь так далеко? – с горечью произнесла она. – Вмешаешься в наши дела с поставщиками, чтобы выиграть?

– Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос.

Через секунду связь прервалась.

Глава 4

Блейк Миллер с тревогой наблюдал за сборами Кэролайн: она ходила по гардеробной в поисках сережек, подходящих к розовому платью от Валентино.

– Ты расскажешь ему? – поинтересовался Блейк.

Кэролайн открыла коробочку и достала жемчужные серьги. Она была в гневе. После разговора с Романом она целый час провела в спортивном зале, пытаясь снять напряжение. У нее не получилось: она устала, но была все так же зла.

Кэролайн не хотелось петь под его дудку, но в итоге она поняла, что Роман сделает так, как хочет. Она не может позволить ему вклиниться в отношения с поставщиками.

Она пойдет с ним на ужин, но это не означает, что она в восторге от этой идеи.

– Расскажу что? – спросила Кэролайн, вдевая серьги в уши.

Блейк нахмурился:

– О Райане.

Кэролайн передернуло, и она посмотрела на дверь.

Райана там не было, и она вздохнула:

– Он смотрит мультики про Губку. Ты отлично знаешь, как называется мультик. Мы смотрели его миллион раз.

– Знаю. Но я надеюсь, что когда-нибудь смогу забыть эти ужасные песенки.

– Удачи, – хмыкнула Кэролайн. – Думаю, что они навеки отпечатались у меня в памяти.

Она оглядела свое отражение в зеркале. Под глазами были темные круги, скулы заострились. Ей стоило поменьше работать и побольше есть. Правда, в такой ситуации до еды и сна дело доходило редко.

– Кэролайн, ты не ответила на вопрос.

Она прикрыла глаза.

– Знаю. – Она подошла к Блейку и взяла его за руку. – Я люблю тебя, Блейк. Ты – лучшее, что произошло с Джоном, и я рада, что ты вошел в нашу жизнь. Без тебя заботиться о мальчике было бы гораздо сложнее.

В глазах Блейка отразилась грусть, но он тут же улыбнулся через силу:

– И я люблю тебя и Райана. Вы помогали мне выжить, когда Джон умер. Он хотел, чтобы ты была счастлива, Кэр. Он волновался за тебя. И ему было жаль, что он не смог противостоять желанию твоих родителей.

– Это не его ошибка. Он попался, так же как и я.

Она всегда подозревала, что Джон – гомосексуалист, но узнала наверняка, лишь когда он сам рассказал ей. То был вечер истины: она поделилась с ним новостью, что ждет ребенка от другого. С тех пор они стали сообщниками.

– Он очень сожалел, что ты потеряла любимого мужчину.

Они часто говорили о том, как бы поступили, но понимали, что ничего уже не исправить. Родители Джона были ультраконсервативными и, узнай они правду, выгнали бы сына без цента за душой. Они купили ему жену и вложились в «Салливан».

Но нельзя откупиться от рака.

– Мы сделали то, что должны были. И, отвечая на твой вопрос, Джон – отец Райана. Для мальчика будет странным вдруг обрести нового папочку.

– Райан был еще мал, когда Джон умер. Он едва его помнит. Люди часто женятся вновь. У детей появляются новые родители. Я уверен, этот мужчина поймет необходимость защищать Райана.

У Кэролайн сердце замерло при мысли, что она расскажет Роману о сыне. Как она это сделает? «Привет, Роман. Помнишь ту ночь, которую мы провели вместе, прежде чем я сказала, что не хочу быть с тобой?»

Когда Кэролайн поняла, что беременна, прошло уже несколько недель, и Роман исчез, словно его и не было. Он уехал, не оставив адреса. Хотя Кэролайн просила Джона узнать его.

Лишь два года назад она узнала, как он, но было слишком поздно ворошить прошлое. Она, Джон и Райан были семьей, а Роман стал безжалостным бизнесменом.

– Я не выйду замуж за Романа Хазарова, Блейк. Наши чувства умерли. Он ненавидит меня, и я тоже от него не в восторге.

– Он вправе знать о ребенке, ты так не думаешь?

Кэролайн взяла накидку и закуталась в нее.

– Слишком поздно. Я не представляю, как он воспримет эту новость. Вдруг он решит забрать Райана? – Она покачала головой. – Я не могу так рисковать.

– Знаю, милая. Мне лишь хочется найти решение.

– Вряд ли оно есть. Роман исчез до того, как я узнала о беременности. И я вышла за Джона. Все в прошлом.

Спустя пару минут за ней приехала машина. Кэролайн поцеловала Райана, попросила его вести себя хорошо и вышла из дома. Вечер был теплым, но Кэролайн еще плотнее закуталась в накидку и села в лимузин. Они направлялись к Центральному парку, а не к элитному району, как думала сначала. Наконец машина остановилась перед отелем.

Кэролайн вошла внутрь, надеясь, что Роман ждет ее в ресторане, но ее проводили к лифту. Помедлив немного, она все же поднялась наверх. Что бы ни придумал Роман, у него не получится осуществить задуманное.

Кэролайн очутилась в шикарном номере. Играла мягкая музыка, рядом с камином был накрыт ужин.

Прислуга в наглаженной форме подошла к ней и взяла накидку.

– Спасибо, – пробормотала Кэролайн и прошла чуть вперед.

Роман сидел за столом и говорил с кем-то по-русски. Его голос был слишком спокойным, он даже смеялся, и Кэролайн это взбесило. Какое самодовольство и самообладание.

Она взяла бокал шампанского и отвернулась. Роман напоминал ей Райана, и это смущало. Вчера она была слишком напряжена, чтобы заметить общие черты.

А сегодня хватило пары секунд, чтобы увидеть сходство. Линия носа, голубые глаза, прядь волос, постоянно падающая на лоб, и движение, каким он поправлял ее. Сердце Кэролайн рухнуло. Она никогда не надеялась увидеть Романа снова, но вот он перед ней.

Что же ей делать? Признаться во всем и поставить под угрозу себя и ребенка? Удивительно, но мысль, что Роман откажется от сына, ранила гораздо сильнее, чем то, что он захочет его забрать.

Роман закончил говорить и поднялся из-за стола. В черных брюках и темно-красной рубашке он был воплощением грации и привлекательности. Пиджак висел на спинке стула, а узел галстука был ослаблен. Роман выглядел слишком спокойным, и Кэролайн ненавидела его за это. Он не подозревал, какую бурю эмоций будил в ней. Ему было все равно.

Нет, не все равно. Он наверняка гордился собой.

– Я рад, что ты смогла прийти.

Кэролайн стояла, опершись на одно бедро, изображая скуку.

– Не думаю, что у меня был выбор. Так что я здесь.

Роман оглядел ее:

– Да, ты здесь.

Его взгляд словно ласкал ее. Кэролайн сделала еще глоток шампанского, пытаясь скрыть смущение.

– Дезинфицируешь свою квартиру? – спросила она, оглядывая номер.

– Нет. К сожалению, я не развлекаю женщин у себя дома. – Он посмотрел на Кэролайн.

– Поразительно, – скучающим голосом ответила она, хотя внутри нее все горело. Она надеялась, что на лбу не выступят капельки пота.

– Да, все это благодаря тебе.

– Мне? – Кэролайн чуть не подавилась шампанским.

Роман махнул официантам, и они покинули комнату. Когда он повернулся к Кэролайн, в его взгляде смешались холод, жар и ненависть.

Кэролайн облизнула пересохшие губы.

– Я предпочитаю встречаться где-нибудь в другом месте: ее кровать, ее квартира, гостиница. Ты меня этому научила.

Кэролайн сглотнула, вспомнив, как они занимались любовью в его постели, а потом она уезжала, боясь, что родители заподозрят что-нибудь. Они столько раз ругались из-за этого. Ей нужно было покидать Романа, несмотря на желание остаться.

– Рада, что сгодилась на что-то, – ответила она.

– Ты была хороша во многом, и можешь пригодиться снова.

– Я не буду твоей любовницей, Роман, – твердо ответила Кэролайн, не собираясь притворяться, будто понятия не имеет, о чем идет речь.

– Правда? Вчера ты почти умоляла меня разделить с тобой постель.

О да. И хотя вначале Кэролайн притворялась, в конце, когда Роман поцеловал ее, ей по-настоящему хотелось близости.

– Ошибка. Ее я не повторю.

Роман вновь засмеялся. От звуков его смеха Кэролайн вздрогнула.

– Все гораздо интереснее, чем я ожидал. – Он подошел и взял ее за руку.

Все ее мысли сосредоточились на точке прикосновения.

Кэролайн вырвала руку и отступила. Он улыбнулся и пригласил жестом к столу:

– После тебя.

Кэролайн села, и Роман сделал то же самое.

Официанты тут же появились и принесли ужин:

красное вино, каре ягненка, молодой картофель в сливках и кабачки на гриле.

– Ешь, Кэролайн.

Она сильно нервничала и сомневалась, что будет в состоянии проглотить хоть кусочек, но, попробовав немного, она почти застонала от удовольствия. При такой напряженной работе она ела на бегу уже много недель подряд: салаты, бутерброды, пицца. Настоящая еда была восхитительна.

Кэролайн взглянула на Романа, и оказалось, что тот пристально изучает ее.

– Наслаждайся ужином. Мы пока не будем говорить о делах.

– Ничего страшного. – Она отклонилась назад и скрестила руки на груди. – Зачем тратить время? Чем быстрее мы поговорим, тем раньше я уйду.

Роман поднял бокал и медленно сделал глоток.

– Такое ощущение, что ты занимаешься лишь бизнесом, Кэролайн. А еда – это наслаждение. Ты должна получать удовольствие от нее. Дела подождут.

Кэролайн думала, что Роман скажет еще что-нибудь, но он молчал, словно был в комнате один. Она взяла вилку и съела еще кусочек мяса. Розмарин, соль, тимьян, нотки чеснока, свежий запах мяса – все сливалось в чудесный аромат.

Да, еда – это наслаждение. Джон отлично готовил, так что они никогда не нанимали повара. Но вскоре он заболел. Сейчас у них работал повар, который готовил исключительно для Райана. Кэролайн же не могла вспомнить, когда в последний раз спокойно сидела за столом, наслаждаясь ужином.

– Я не понимаю, как ты мог построить бизнес-империю, когда трижды в день так долго ешь. – В ее голосе слышался сарказм и легкая зависть.

– Не забывай о сексе, – напомнил он и взглянул на Кэролайн. – Для этого тоже нужно время.

Тупая боль всколыхнулась внутри, когда Кэролайн подумала о других женщинах, которые могли наслаждаться ласками Романа. Поразительно. Она знала, что он не сторонник воздержания, да и СМИ регулярно писали о его спутницах: моделях, актрисах, богатых наследницах.

– У тебя много талантов. За тебя. – Она подняла бокал.

По ее жилам разлилось тепло, неизвестно от чего: от вина или от его взгляда.

– Тебе хорошо? – спросил он.

– От чего? От вина?

– Нет, от твоего восстания.

– Я не понимаю, о чем ты. Восстание против кого? – Она рассмеялась, покачав головой. – Ты ничего не значишь для меня. Зачем мне восставать против тебя? И вообще я не нуждаюсь в твоем разрешении быть собой.

– И как только Джон Уэллс справлялся с тобой? – пробормотал он.

Холодок пробежал по спине Кэролайн.

– Не говори о Джоне. Он тут ни при чем.

– Ты любила его.

– Конечно, я любила его! Я вышла за него замуж, не так ли? – Она не знала, зачем солгала.

Во взгляде Романа вспыхнули гнев и ненависть.

Так ли надо вести себя с мужчиной, который выкупил ее долги? Кэролайн сжала руки, пытаясь успокоиться.

– Зачем мы притворяемся, что ведем цивилизованную беседу, когда это невозможно?

Роман посмотрел на нее так спокойно, что Кэролайн разозлилась.

– Хочешь ты этого или нет, солнышко, но твои долги у меня.

– И что же ты сделал, чтобы Лиланд продал их тебе?

– Ты поразительно дерзка.

– Я не люблю, когда меня контролируют.

– Ты так и будешь вести себя с Лиландом Крофордом или с другим банком, который держит твой кредит? Ты будешь обвинять их в мошенничестве?

– Лиланд не спрашивал бы меня об отношениях с мужем. И не заставлял бы меня спать с ним, чтобы спасти фирму.

Роман гневно сверкнул глазами:

– Я не говорил, что секс спасет твои магазины. Я сказал, что хочу их. И тебя. А это не одно и то же, не так ли?

Глава 5

Где Фрэнк Салливан? Империя рушится, а его нигде нет.

У Кэролайн расширились глаза, но она тут же опустила ресницы, желая скрыть удивление от Романа. Он знал, что она зла и расстроена, и наслаждался этим.

Роман постоянно думал о Кэролайн, о тех ночах, которые они провели вместе. Она изо всех сил старалась выглядеть Снежной королевой, но он знал, что таится внутри. Жар, пламя, сжигающее изнутри.

Его злило, что он не может забыть ее даже после того, что она сделала. Но в этот раз он будет только брать и уйдет невредимым. Чем больше Роман думал об этом, тем сильнее ему нравилась идея.

– У меня есть сын. И как бы ни было весело с тобой, в первую очередь я должна думать о нем. Я не буду твоей любовницей. Ни за что.

– Неужели? – Он наслаждался ее упрямством.

– Если бы ты был порядочным человеком, то не стал бы и думать об этом.

– Я никогда не говорил, что я порядочный, Кэролайн. – Он рассмеялся. – Но я честен, гораздо честнее, чем ты, да?

Кэролайн опустила голову, прожевывая кусочек, и снова посмотрела на Романа.

– Я не изменю твоего мнения. Даже не буду пробовать.

– Да, ты ничего не добьешься. К тому же сейчас ты тоже не так честна.

Кэролайн выглядела так, будто ее ударили по лицу. Приоткрыв рот, она откинулась на спинку стула. Пальцами она перебирала жемчужинки на ожерелье, но, поняв, что делает, тут же опустила руку.

– О чем ты говоришь?

Ее превосходство взбесило Романа.

– Ты можешь врать себе сколько угодно, но ты хотела меня прошлой ночью. Если бы я тебя не остановил, ты умоляла бы меня заняться любовью.

В ее глазах промелькнуло облегчение? Вина? Роман не успел понять.

– Ты слишком много о себе мнишь. Я дала слабину, но дальше ничего бы не последовало.

– Попробуем еще раз? – прорычал он. Не в первый раз он почувствовал, будто она что-то скрывает от него.

– Ты будешь так общаться со всеми деловыми партнерами на ужине? – Кэролайн наклонилась вперед. – Ты будешь каждого заставлять спать с тобой или так повезло только мне?

Роман и забыл, насколько страстной могла быть Кэролайн, когда злилась.

– Я не говорил, что заставлю тебя.

– Неужели?

Он сделал глоток вина, наслаждаясь сложным вкусом. Ему нравилось получать все, чего бы ни захотелось. В детстве у него не было ничего, и его родители спорили из-за каждой мелочи. Они с братом росли без присмотра: крали еду и одежду, дрались с другими детьми. Ничто не давалось ему легко. Никто не преподносил ему на блюдечке желаемого, как было у Кэролайн.

Его охватило отвращение к Кэролайн. Он снова почувствовал себя сыном жестокого человека, который едва мог произнести свое имя и посчитать деньги в кармане.

Потеряв рабочую визу, Роман потерял тогда все.

Он подвел мать, как прежде отец, пропивающий все деньги. Им никогда не хватало еды, денег, несмотря на то что мать работала без продыху. Он вспомнил, как ему пришлось перевезти ее в старую квартиру с маленькой кроваткой, где она и умерла.

– Ты неправильно поняла, Кэролайн, – спокойно ответил Роман, хотя внутри бушевали гнев, ужас и разочарование. – Я хочу тебя, это правда. Но это ты придешь ко мне. Ты – когда не сможешь отрицать, что между нами по-прежнему что-то есть.

Кэролайн кашлянула:

– Твое самодовольство запредельно. Я не упаду в твои объятия просто потому, что это ты.

Он пожал плечами, словно это был обыденный разговор.

– Тем не менее так все и произойдет.

Кэролайн хочет его. Роман знал это, когда первый раз коснулся ее вчера. И если бы он плохо разбирался в женском поведении, то все равно понял бы это, когда они целовались.

Это был поцелуй жаждущей женщины.

– Я никогда не сделаю того, чего ты от меня ждешь, Роман. Ты не на то поставил.

Роман отпил еще вина, зная, как это раздражает Кэролайн.

– Как скажешь, солнышко. Мы все увидим…

Она опустила взгляд, и Роман понял, что Кэролайн борется с собой. Она пыталась осмыслить происходящее. Когда она подняла голову, он прочитал в ее глазах упорство и силу.

Если бы Кэролайн упрашивала его, кричала и умоляла о пощаде, с ней было бы сложнее совладать.

Кэролайн отпила вина.

– Я так понимаю, ты хочешь обсудить планы на будущее, – начала она, словно предыдущего разговора и не было. – В этом квартале мы запланировали несколько интересных вещей, так что все платежи будут сделаны вовремя.

– А что думает твой отец?

– Мой отец на пенсии. Его решение не влияет на то, что происходит в «Салливан».

Роман не поверил ей. Фрэнк Салливан мог уйти на пенсию и оставить на своем месте Кэролайн, но он не тот человек, чтобы скрываться в тени. Это совсем на него не похоже. Он обладал поразительным умом и жесткостью.

– Но он наверняка остался твоим советчиком.

– Ты ведешь дела со мной, – твердо ответила Кэролайн. – Я исполнительный директор компании «Салливан», а мой отец наслаждается отдыхом.

– А что он скажет, если вы разоритесь?

– Этого не случится.

– Сомневаюсь. Я вложил много денег в исследование. Не думаю, что у меня ложная информация.

– Так зачем рисковать? Зачем выкупать наши долги, если мы не в состоянии их оплатить? Это будет тебе стоить много денег.

Роман откинулся на спинку: начиналась его любимая часть. Он указывал своим жертвам на их слабые места.

– У меня много денег. Я могу позволить себе потерять часть, чтобы получить необходимое. Кроме того, если ты разоришься, я получу деньги обратно. Хочешь знать, как?

– Какое это имеет значение? Ты хочешь рассказать мне, а я вряд ли успею убежать. Вперед, скажи то, что так жжет тебе язык.

Он рассмеялся:

– Это всего лишь правда, и ты услышишь ее рано или поздно. Я продам «Салливан». По частям.

Кэролайн ничем не выдала своего волнения.

– И как ты это собираешься сделать? Сомневаюсь, что кто-то хочет купить сеть магазинов.

– А ты уже пробовала, ведь так? Конечно! Не отрицай этого. Но конечно же самые неприбыльные магазины. И никто не захотел покупать их. Ты искала не в том месте. И ты не думала, сколько могут принести сами здания, если ликвидировать магазины.

– Ликвидировать? Продать недвижимость? – Кэролайн побледнела. – Ты проиграешь. На нынешнем рынке недвижимости можно очень сильно потерять.

– Может быть, а может, и нет. В любом случае я получу деньги.

– А это самое главное, не так ли?

– Конечно, что же еще?

– Традиции. Семья.

– Сентиментальность не мой конек, – хмыкнул Роман. – Нужно быть жесткой и упорной, чего бы тебе это ни стоило.

– Как ты?

– Не будь дурочкой, солнышко. Мы все жестоки, когда речь идет о выживании. Даже ты.

– У меня есть сын, Роман. Фирма однажды перейдет к нему.

– Тогда тебе нужно быть особенно беспощадной, не так ли?

– Думаю, так и будет. – Ее слова звучали, словно клятва, и Роман замер, услышав вызов в ее словах.

– Пусть победит лучший.

– Или лучшая, – ответила Кэролайн, поднимая бокал.

Чуть позже официанты убрали тарелки и принесли кофе. Кэролайн молча размешивала сахар, но внутри ее все бушевало.

Ее волосы блестели в свете камина, жемчужинки в ушах нежно покачивались, когда она наклоняла голову. Роману вдруг захотелось подойти и распустить ее волосы. Он помнил, как они рассыпались по его рукам, словно жидкое золото.

Перед ними поставили тарелку, но Роман даже не посмотрел на нее. Он наблюдал за Кэролайн. Она подняла голову, и их взгляды встретились.

– Черничный чизкейк от Джуниора? Специально? – спросила она.

– Насколько я помню, твой любимый.

– Я… – Кэролайн замолчала, растеряв все слова, и Роман понял, что она вспоминала то же, что и он.

Они вдвоем сидели на кровати, ели чизкейк из коробки, а потом Кэролайн обмакнула палец в черничный соус и провела им по его соску. Чизкейк был вскоре испорчен, как и простыни, но это было не важно.

– Ты злодей, Роман. Ты хочешь, чтобы я вспомнила прошлое и захотел вернуть его.

Роман улыбнулся:

– Я и не говорил, что дерусь честно, солнышко.

Конечно нет.

На следующий день Кэролайн читала газету и мечтала убить Романа.

«Любовное гнездышко. Наследница „Салливан“ проводит чудесный вечер с Хазаровым», – гласил заголовок.

Дальше следовала фотография Кэролайн, входящей в гостиницу, и комментарий о том, чем они могли заниматься три часа. На выходе из отеля ее также запечатлели. Боже, они следили за ней, ждали несколько часов.

Кэролайн готова была поспорить, что Роман знал об этом. Зачем еще требовать ужина? Конечно, Кэролайн не была обделена вниманием СМИ, но последнее время ее жизнь была слишком спокойной. Возможно, потому, что Джон умер не так уж и давно. Печальная вдова их не интересовала, но стоило ей встретиться с красивым известным мужчиной, как она сразу стала достойной новостей.

Кэролайн скомкала газету и бросила ее в ведро.

Ей нужно заниматься делом, и Роман ей не помешает. Не важно, насколько он привлекателен, пусть он кормил ее тортом, напомнившим о прошлом, словно она могла об этом забыть.

Даже сейчас перед глазами стояла картинка, как Роман лежит перед ней, измазанный черничным соусом, его плоть возбуждена, и Кэролайн наклоняется, чтобы коснуться ее губами…

Зазвонил телефон. Увидев, кто звонит, она ответила, чувствуя, как гнев и жар разливаются по ее телу.

– Думаешь, это чудесно? – резко бросила она.

– И тебе привет, – томно ответил Роман. – Не разрешай им бесить себя. Не обращай внимания.

– Откуда ты знаешь, о чем я говорю? – Поразительно, что он даже ничего не спросил.

– Два года я живу под прицелом журналистов. Истории будут всегда, Кэролайн. Главное, не обращать внимания.

– Легко сказать. Меня еще никогда не оскорбляли на страницах газет.

– Тебе повезло.

– Думаю, все изменилось, – прорычала она. – Большое спасибо.

Кэролайн посмотрела на экран компьютера, где был изображен график с цифрами, которые ей нужно было заработать, чтобы через две недели оплатить долг. Она была уверена, что все получится, но теперь, когда всем заправлял Роман, уверенность таяла. Кэролайн разговаривала все более язвительно.

– Чем я обязана твоему звонку? – выдавила она, повернувшись к окну.

Было солнечно, и она мечтала оказаться в парке, устроить пикник с Райаном и Блейком.

– Как дипломатично, Кэролайн, когда на самом деле ты хочешь послать меня к черту.

– Это деловые отношения. Пошли я тебя куда подальше, и я не выиграю ровным счетом ничего. Ты все так же будешь здесь, впиваясь в меня, словно огромное жало.

Роман усмехнулся, и Кэролайн чуть не улыбнулась. Поразительно.

– Я хочу посмотреть твои магазины. И ты будешь сопровождать меня. – Он говорил так, будто подобное в порядке вещей.

– Я не могу уехать из Нью-Йорка.

Роман насмешливо хмыкнул:

– А надо. Если ты сосредоточилась на нескольких магазинах в центре, как ты поймешь, что происходит с остальными? На одном Нью-Йорке ты не заработаешь.

– Знаю, но я не могу взять и поехать. У меня ребенок.

– У него же есть няня.

Кэролайн подумала о Блейке, который заменил няню после смерти Джона. До этого была девушка из Европы, но она уехала сразу после смерти Джона. Блейк был художником, но долгое время уже ни над чем не работал.

– Верно, но я не оставлю их надолго, лишь бы удовлетворить твое желание поиздеваться надо мной.

Какое-то время никто не отвечал.

– Возьми сына и няню с собой. У тебя есть средства для этого.

Но Кэролайн совсем этого не хотелось. Ничего более ужасного, чем увидеть Романа и Райана в одной комнате, она не могла себе представить.

– Я тебе не нужна. Я пошлю кого-нибудь другого.

Роман произнес что-то по-русски – вряд ли вежливую просьбу. В его речи чувствовался акцент, а голос был жестким и сухим.

– Это не просьба, Кэролайн. Ты поедешь. Я пришлю за вами машину в пять.

– Нет! – Кэролайн закипала от злости и страха. Страха за сына и себя. Это катастрофа. – Как я уже сказала, ты купил мои долги, а не меня. Я отправлю финансового директора.

– Пожалуйста. И смотри, как тебя покидают поставщики.

– Ты бесчувственный мерзавец, – ответила Кэролайн.

– Значит, мы отлично друг друга поняли.

Глава 6

Кэролайн села в самолет без четверти шесть.

После разговора она долго обдумывала решение. Как же ей хотелось остаться в Нью-Йорке.

В конце концов она собралась, несмотря на всю злость на Романа. Ей хотелось сохранить «Салливан», а значит, пора действовать жестко.

Как и всегда.

Блейк и Райан последовали за ней. Роман ждал их в салоне. Он вздрогнул, увидев «няню», но быстро успокоился. Ничто его не трогало. Няня мужского пола тоже особо не волновала его.

Райан обнял Блейка, широко распахнутыми глазами осматривая все вокруг. Кэролайн с замиранием сердца следила, как Роман впервые увидел своего ребенка, их ребенка. Она надеялась, что, когда они приедут, Райан будет спать, и Блейк отнесет его в другую часть салона.

Но ее сын и не думал спать, задавая сотни вопросов. Мальчик затих, только когда они оказались на взлетной полосе. Посмотрев на Романа, Райан зарылся в плечо Блейка. Кэролайн погладила его по спине:

– Не бойся, сладкий. Мистер Хазаров – мамин друг.

Что еще она могла сказать?

– Можете отнести его в другой салон, – сказал Роман Блейку, не глядя на Кэролайн и Райана.

Она в подтверждение кивнула Блейку. Когда они ушли, Кэролайн накинулась на Романа:

– Не обращайся с ним так, словно он всего лишь работник. Мы относимся к нему как к члену семьи. Джон поступал так же.

Роман выглядел сконфуженно.

– Я прошу прощения, – мягко ответил он. – Я не привык общаться с детьми.

Кэролайн не ожидала подобного признания и извинения.

– Это была твоя идея. Мог бы избежать проблем, не настаивая на моем присутствии.

– Я понимаю. – Роман сел в кресло и возобновил работу.

Кэролайн стояла рядом, сгорая от ненависти. За несколько дней Роман полностью перевернул ее жизнь, заставил ее ехать с семьей неизвестно куда и даже не раскаивался.

– Садись, Кэролайн, мы скоро взлетаем.

– Куда мы летим?

– В Лос-Анджелес. – Он взглянул на нее. – Ты против?

– В том магазине все в порядке. Я думала, ты хочешь посмотреть на те, с которыми нужно попрощаться.

– Если в Лос-Анджелесе все отлично, ты можешь сделать полезные выводы.

– Ты не собирался помогать мне наладить дела, так зачем это делаешь? – Кэролайн села в кресло и скрестила ноги.

Роман посмотрел на ее ноги, и Кэролайн бессознательно подалась вперед, будто дразня его. Тут же отклонившись, она сложила руки на груди. Что с ней происходит?

– Тут ты не права, солнышко. Я выкупил долг, и я обеспокоен благополучием компании. Ты потеряешь деньги – их потеряю и я.

– Немного странно. Если мы обанкротимся, – деньги твои, если выплатим долг, ты ничего не получишь.

– Я не жду ваших выплат. Но я хочу знать, как получить прибыль после вашего банкротства. Я отказываюсь терять деньги, Кэролайн. Это не очень умно.

Это не умно, а «Салливан» теряла деньги с тех пор, как ее отец заболел. Кэролайн пыталась все наладить, но прошло всего лишь полгода, а ей нужно было больше времени, которого, к сожалению, не было.

Кэролайн подумала об отце, и ей захотелось выть от боли. Они не заметили, как он теряет память. Сначала он забыл, куда повернуть при выходе из здания, потом – где находится любимое кафе, положил ключи в холодильник, а не в тарелочку в коридоре.

Но однажды он ушел на работу, и его нашли несколько часов спустя блуждающим по Центральному парку. Он узнал жену, но не Кэролайн.

– А я думала, что ты кусочек за кусочком все продашь. Ты уж определись, Роман.

Его улыбка была похожа на оскал.

– Я должен знать, где прячутся деньги, милая. – Его голос был полон снисхождения, как у ее матери, отзывающейся о современных картинных аукционах: «Правда же, Кэролайн. Картины, которые покупают и вешают на стену сегодня, ужасны».

Самолет начал взлетать, и Кэролайн отвернулась к окну. Спустя несколько минут она открыла ноутбук, чтобы поработать. Тут в салон вбежал Райан, за ним появился Блейк.

– Мамочка, мамочка! – закричал мальчик.

– Что случилось? – Кэролайн отодвинула компьютер и обняла сына.

– Извини, он от меня убежал, – произнес Блейк.

– Ничего, – кивнула Кэролайн, крепко прижимая к себя Райана.

Она взглянула на Романа. Тот сидел не шевелясь, наблюдая за ними, и ее сердце забилось быстрее. Заметит ли он то, что было так ясно ей или Блейку?

– Что ты хочешь, мой сладкий?

– Мы летим к бабушке и дедушке во Флориду?

Кэролайн запнулась. Родители Джона. Они даже не разговаривали, но Райан их не забыл. Перед смертью Джон признался им, что Райан не его сын. Он хотел открыть правду.

Ричард и Элейн восприняли новость слишком болезненно. Почти сразу после смерти сына они прекратили всякое общение с Кэролайн. Хорошо, что все акции «Салливан» они давно передали Джону.

– Нет, милый, не в этот раз. Мы летим в Калифорнию с мистером Хазаровым.

Райан посмотрел на Романа, словно только что его заметил. Задумавшись, мальчик потянул палец в рот – привычка слишком детская для его четырех лет, но Кэролайн его не поправляла. Эта поездка была стрессом, так зачем добавлять новых переживаний?

– Поздоровайся с мистером Хазаровым. Мы летим на его самолете.

– Привет, – прошептал Райан и снова уткнулся в мамино плечо.

– Привет… Райан. – Голос Романа тоже не был слишком твердым.

Райан внимательно рассматривал мужчину. Кэролайн умирала на месте от волнения.

– Мам, он смешно говорит, – громко произнес мальчик.

– Мистер Хазаров из России. Это очень большая страна далеко отсюда. Думаю, ему тоже кажется, что мы говорим смешно.

Райан задумался:

– Твой самолет может полететь в Россию?

Роман явно ощущал себя не в своей тарелке. Ему было некомфортно, и Кэролайн уже готова была ответить за него, но вдруг его лицо изменилось, и он спокойно ответил:

– Да. Я много раз так летал.

– Мы можем полететь в Россию?

– Когда-нибудь, но не сегодня.

– Может, мы слетаем и к бабушке с дедушкой?

– Возможно.

– Милый, – прервала их Кэролайн, – почему бы тебе не пойти и поиграть с Блейком?

– Ты пойдешь с нами?

Вина пронзила сердце Кэролайн. Она была все время занята, и Блейк не мог заменить Райану мать.

– Конечно, сейчас я только поговорю с мистером Хазаровым.

Райан кивнул и пошел за Блейком. Кэролайн посмотрела на Романа. Все это время он наблюдал за ней горящим, неподвижным взглядом.

– Извини. Ему только четыре, и он слишком уж активный.

Роман пожал плечами.

– Этого следовало ожидать. – Он немного помолчал. – Он похож на тебя.

«И на тебя», – подумала Кэролайн.

Ее опасения, что Роман, увидев Райана, обо всем догадается, не подтвердились.

– У него глаза отца, – мягко сказала она.

Он напрягся, и Кэролайн чуть не разрыдалась. В этот момент она ощутила, что Роман заслужил правду. У него было право знать. Но как сказать ему?

– Извини, он отвлек тебя.

– Все нормально. – Роман отвернулся к компьютеру. – Я не умею ладить с детьми. Я не знаю, что им говорить и что им нужно.

– Это не так сложно. Иногда не важно, что ты говоришь, а важно, что ты рядом с ними. Ты же был ребенком когда-то, подумай об этом.

Роман посмотрел на нее, и Кэролайн вздрогнула от его взгляда. В нем не было ни капли эмоций. Ей хотелось спросить, что такого страшного случилось с ним в детстве.

– Поверь, мое детство не было образцовым. Мой отец был пьяницей, и нам надо было прятаться, чтобы выжить.

– Роман… – На ее глазах выступили слезы. – Мне жаль. Ни один ребенок не заслуживает этого.

Он вдруг махнул рукой, не желая продолжать разговор.

– Иди, Кэролайн. Поиграй с сыном и дай мне возможность поработать.

В аэропорту их ждала машина, которая отвезла их прямо в отель «Беверли-Хиллз», где Роман арендовал одно из бунгало. Это было роскошное жилище с тремя спальнями, бассейном, двором и кухней, а также беговой дорожкой и душем на улице. Бунгало были отделены от отеля, и другие гости туда не допускались. Вокруг росли тропические растения, пышные кустарники, скрывающие бунгало от любопытных глаз. Это было похоже на свой дом посреди Лос-Анджелеса.

Убедившись, что Райан и Блейк устроились, Роман настоял на том, чтобы сразу отправиться в «Салливан». Было поздно, но с учетом разницы во времени, магазин все еще работал. Кэролайн надела джинсы и шелковый топ, сверху темный блейзер и сандалии.

Встретившись с Романом в гостиной, она потеряла дар речи. В обычных джинсах и футболке он выглядел гораздо моложе, беззаботнее, и Кэролайн затосковала по когда-то любимому человеку. Она помнила, как он ее смешил. Он был серьезным, но и веселым тоже.

С тех пор как Роман вернулся, она еще не видела, как он веселится, и, к ее удивлению, скучала по этому. После разговора в самолете Кэролайн представляла его маленьким мальчиком, прячущимся от человека, который должен был его любить, а не пугать!

Они арендовали машину и поехали на бульвар Сансет. Движение было не очень плотным, и они успели приехать до закрытия. Роман оставил машину на парковке, и они прошли внутрь как два обычных покупателя.

Даже в поздний час магазин был полон, и Кэролайн ощутила гордость и удовольствие. Все было чистым и идеальным. Продавцы работали четко и эффективно, все было удобно и продуманно.

Роман прошел к центральному эскалатору, вглядываясь в четыре этажа здания. Люди сновали с покупками, смеялись и разговаривали. Это напомнило Кэролайн, что она больше всего любила в «Салливан».

Она редко проводила время в магазинах, чаще сидя за компьютером и беспокоясь о прибыли и расходах, но поняла, что нужно уделять больше внимания таким поездкам.

Любовь к «Салливан» была у нее в крови, и сейчас она наслаждалась радостью покупателей.

– Пойдем в продуктовый отдел? – внезапно предложила она, чувствуя себя вновь двенадцатилетней девочкой. – Я хочу что-нибудь шоколадное.

Роман не противился, и она отвела его на самый нижний уровень. Множество покупателей стояли у витрин с сыром, салатами, мясом, рыбой, лобстерами и прочими деликатесами, которыми был так известен «Салливан». Возле витрины со сладким была огромная толпа, но Кэролайн не отступала. Наконец она заказала несколько трюфелей. Продавцы работали быстро и, хотя иногда кто-нибудь все же возмущался, всех клиентов обслуживали вовремя.

Пробившись сквозь очередь, они пошли обратно к эскалатору. Поднимаясь в мужской отдел, Кэролайн взяла из фирменного черно-золотого пакетика трюфель и положила его в рот.

– О боже, как чудесно. – Она закрыла глаза, наслаждаясь вкусом.

– Они с черничным вкусом? – спросил Роман.

– Нет. Хочешь попробовать?

Он взял конфету, положил в рот и медленно прожевал. Кэролайн не могла оторвать взгляд от его губ, которые когда-то целовали ее.

– Мне больше нравится, когда ты меня кормишь, – мягко сказал он. – Черникой.

Кэролайн отвела взгляд. Казалось, все вокруг исчезло, и они остались лишь вдвоем посреди пустого магазина.

– Мне тоже нравилось.

Неужели она это произнесла? Кэролайн хотела сказать что-то вроде «прошлое закончилось, и сейчас не важно, как было хорошо раньше». Но она подтвердила, что по-прежнему скучает по нему и хочет его.

Кэролайн была не уверена в своих чувствах. Роман мог уничтожить ее, а мог сделать счастливой, и это злило ее. Злило и его самодовольство, и тирания, угрозы бизнесу.

Но сейчас Кэролайн была не в состоянии злиться на него. Она вспомнила, как сухо он рассказывал о своем несчастливом детстве.

Она хотела узнать этого мужчину. Того, в ком еще сохранилась человечность. Того, кого она когда-то любила.

Роман поправил ее волосы. Кровь в Кэролайн закипела, и в воздухе повисло напряжение.

– Угости меня еще одним кусочком, – попросил он.

Кэролайн помедлила, но взяла еще конфету и прижала ее к его губам, мягко проталкивая ее ему в рот.

Роман, не отводя взгляда, облизнул ее пальцы. Он придвинулся ближе к Кэролайн, так что она чувствовала, как бьется его сердце.

Они поднялись наверх по эскалатору, и Кэролайн прошла вперед. Роман взял ее за руку и повел к примерочным. Рядом никого не было, и он втянул ее в одну из комнаток и закрыл дверь.

Примерочная была маленькой, а свет – мягким. На трех стенах висели большие зеркала. Кэролайн прислонилась к одному из них, прижимая к себе кулек с конфетами, будто он мог защитить ее. Роман ухмыльнулся, и его глаза загорелись.

– Что ты делаешь? – едва произнесла Кэролайн.

– Ты знаешь, что я делаю, Кэролайн. И ты хочешь этого.

Конечно, она хочет…

Ее грудь напряглась, дыхание стало прерывистым. Все в ней ныло от возбуждения. Ее тело не признавало никаких границ, боли и ненависти между ними.

Роман прижал Кэролайн к зеркалу, придерживая ее голову рукой. Если бы она хотела, смогла бы высвободиться из этих объятий.

Но она не хотела.

– Ты представляешь, как я ждал этого? – глухо спросил он, наклонившись к ней.

Кэролайн отклонила голову и прижалась к зеркалу. Их губы были так близко.

– Расскажи, – прошептала она.

– Ты хочешь говорить? – Роман прижался к ней еще сильнее.

Его мощное тело вжимало ее в холодное зеркало. Кэролайн чувствовала его возбуждение, его напряженные мышцы.

И тут, словно подозревая что-то большее за всем этим разговором, она прижалась к нему бедрами и ощутила, насколько он возбужден. Роман зарычал, но она не испугалась. Это лишь распаляло ее жажду.

Кэролайн кивнула, отвечая ему.

– Я не поцелую тебя. – Роман посмотрел на ее декольте и тут же поднял взгляд. Какие у него красивые голубые глаза. – Я не коснусь тебя вообще, Кэролайн.

– Роман… – Его имя мольбой слетело с ее губ.

Она попала в ловушку собственных чувств, своего желания. Словно прошлого не было. Словно ничего не существовало, кроме них двоих здесь и сейчас.

И здесь и сейчас Кэролайн очень хотела его.

– Поцелуй меня, ангел мой, – прошептал он. – Прикоснись ко мне. Это единственный путь.

Глава 7

Неважно, что разум твердил остановиться – играть с Хазаровым опасно, но ее безрассудная сторона жаждала его, мечтала ощутить вновь, каково это – хотеть мужчину.

И не любого, а единственного, которого она любила.

Кэролайн поднялась на цыпочки и коснулась языком его нижней губы, легко и нежно. От Романа пахло шоколадом, сладко и тягуче.

– Еще, – произнес он, и Кэролайн обвила его шею руками, приникла всем телом и поцеловала его. Это был ищущий, но легкий поцелуй.

Романа это не удовлетворило. Он сжал лицо Кэролайн ладонями и впился в нее губами со всей силой, на какую был способен.

Это был страстный поцелуй, рушащий все барьеры и сопротивление между ними. Его язык требовал ответа, и Кэролайн отвечала ему с той же страстью. Она обезумела от мысли, что вновь очутилась в объятиях Романа и что все время об этом и мечтала…

Кэролайн было больно за него. Однажды заполучив Романа, Кэролайн не могла унять желание, и оно разгоралось все сильнее и жарче.

Роман Хазаров был вирусом, который она не могла изгнать из своего организма.

Он запустил пальцы в ее волосы и сильнее прижал Кэролайн к себе. Ее тело изгибалось, и его ладони опустились вниз по спине, прижимая ее бедра к своим.

Роман поднял Кэролайн, и она крепко обвила его ногами, пока они целовались. Все, чего ей сейчас хотелось, воплощалось в Романе: страсть, желание, сила, – и она жаждала потеряться в нем.

Он прижал Кэролайн к стене, и холод стекла пронзил ее так же, как жар мужского тела.

Роман был ее слабостью. Он был пламенем, грозящим охватить ее и сжечь дотла. Кэролайн сжала пальцами его футболку и вытащила ее из джинсов. Ни одной помехи не должно было быть между их горячими телами.

– Не здесь, – внезапно Роман прекратил поцелуй. – Не так.

– Мне все равно.

Он тут же отпустил Кэролайн, и она чуть не заплакала от обиды. Он держал ее на вытянутых руках, хотя она пыталась вновь обнять его. Пока ее тело не забыло эти ощущения, пока реальность не вторглась в их мир.

Взгляд Романа был таким же диким, как и чувства Кэролайн. По крайней мере, ему было не все равно.

– Тебе не будет все равно потом, мой ангел. Завтра ты возненавидишь меня за это.

Кэролайн обмякла, прижавшись к стеклу и чуть не плача. Все ее тело болело, соски набухли, и внутри все жаждало воссоединения с Романом.

Как давно этого не было. Слишком давно.

Когда они вернутся в бунгало, она струсит. Ведь там будут и Блейк, и Райан, и их присутствие не даст ей расслабиться.

Ей хотелось плакать от досады, но Кэролайн лишь закрыла глаза, глубоко вздохнула и собралась с мыслями. Хорошо, что все произошло именно так. Теперь она знает свои пределы.

– Я хочу уйти.

Роман коснулся ее подбородка и пристально посмотрел ей в глаза. Он с легкостью мог прочитать все, что она чувствует.

– Вот так, значит, да? Ты целуешь меня, хочешь меня, но не можешь себе в этом признаться до конца.

– Это не очень хорошая идея, Роман. Для нас обоих.

– Это почему же? Я хочу тебя, ты – меня. В чем проблема?

Кэролайн подняла пакетик с конфетами и прижала к себе.

– Ты знаешь почему. – В горле встал ком. – Ты ненавидишь меня и…

– Это не так, – резко ответил Роман.

Он выругался и стал заправлять футболку. Его лицо раскраснелось, и скулы стали еще более резкими.

Кэролайн хотелось подойти к нему и обнять, забыть о боли и разрыве между ними. Но она не могла.

– Я бросила тебя и вышла замуж за другого.

Он повернулся к ней, сверкая глазами.

– Я знаю, но чтобы ненавидеть, я должен был сначала любить тебя, а я не любил.

Он лгал.

Они ехали по Беверли-Хиллз в полной тишине, которую нарушал лишь гул мотора. Роман сказал, что не любил Кэролайн, но это была ложь. Он любил ее всем своим существом. Но этого оказалось мало. Не удивительно, что она бросила его.

Вернувшись в Нью-Йорк, Роман думал, что ненавидит ее. Но, держа ее сегодня в объятиях, он не ощутил ненависти, лишь желание обладать Кэролайн.

Роман повернул к отелю и подъехал к парковке. На другой стороне улицы толпились фотографы в поисках новейших скандалов. Заметив Романа, они тут же ринулись к их машине, и он проклял себя, что не использовал частный въезд.

– Мистер Хазаров, это правда, что вы спите с Бэмби Роял? Что вы делаете в Лос-Анджелесе? Вы собираетесь купить здесь магазины? Угрожает ли это Холлу?

Роман сердито взял Кэролайн под руку и быстро провел ее в отель. Она молчала, лишь наклонила голову и прижимала конфеты к груди, словно ценный приз.

Почему он остановил ее? Почему не дал сорвать с себя одежду посреди примерочной? Это было бы не первым сексом в необычном месте.

Роман завел ее в примерочную, потому что хотел поцеловать, хотел вновь разжечь желание. Но он не ожидал, что пламя выйдет из-под контроля, хотя должен был знать. В прошлом им хватало лишь одного прикосновения…

Роман глупо надеялся, что его желание контролируемо. Кэролайн была всего лишь женщиной, а он знал, как обращаться с женщинами. Но стоило ей его поцеловать, как броня треснула…

Кэролайн почти умоляла его. Но ему хотелось большего, чем быстрый секс. Он мечтал, чтобы она лежала перед ним в постели, словно деликатес, который он будет пробовать не торопясь.

Наконец они оказались в бунгало. Внутри было тихо. Кэролайн взглянула на часы, пытаясь скрыть неловкость.

– Блейк, наверное, уложил Райана спать. Думаю, я пойду к ним.

Роману нужно было всего лишь поцеловать ее. Обнять ее и прижать к себе. Ее защита рухнула бы, словно дорожка из домино.

Но ему этого было недостаточно. Ему хотелось большего, и это вряд ли случится сегодня. Слишком много эмоций накопилось. Он видел, что Кэролайн хочется спрятаться.

Возможно, это и к лучшему. Ему нужно справиться с собственной болью.

– Хорошая мысль. Утром мы вернемся в магазин и объявим о своем присутствии.

Ему надо сосредоточиться на бизнесе – это единственное, в чем он по-прежнему чувствовал себя уверенно. Единственная опора для него.

Кэролайн медленно кивнула:

– Звучит неплохо.

– Спокойной ночи, Кэролайн. – Роман повернулся и пошел к себе.

– Спокойной ночи, – неуверенно ответила она.

Роман почти обернулся. Но в последний момент закрыл за собой дверь. Он постоял у двери, ожидая тихих шагов и стука, но их не последовало.

Пробормотав что-то, он разделся и лег спать.

Несколько часов Кэролайн мучилась без сна. Ее сердце бешено колотилось, словно она только что выпила несколько чашек кофе. Во всем виноват Роман.

Она без конца вспоминала события вечера с того момента, как он попробовал конфету, до тех пор, пока за ним не закрылась дверь. Кэролайн хотелось быть спокойной. Она не должна была угощать Романа шоколадом.

Неужели ее устраивает то, что произошло? Что с ней творится? Неужели она потеряла остатки уважения к себе? Кэролайн совсем не хотелось вдруг превратиться в женщину, которая бросается мужчине на шею в общественных местах, но, когда Роман был рядом, она с трудом себя контролировала.

Кэролайн накинула халат и пошла на кухню за водой. В доме было темно и тихо, лишь мягко гудели очистители воздуха и холодильник. Она взяла бутылку воды и открутила крышку. Делая глоток за глотком и раздумывая о своем, Кэролайн вдруг услышала всплеск, словно кто-то купался в бассейне.

Она вышла во двор и увидела Романа.

Какое-то время она наблюдала за его мощными, красивыми движениями, напряженными мышцами, пока он доплыл до конца бассейна, нырнул и вынырнул где-то посередине. Он проплыл еще несколько раз туда и обратно и скрылся под водой. Прошло несколько мгновений, но он не появлялся. Кэролайн вздрогнула от нахлынувшего страха и быстро подошла к краю бассейна. Она стала развязывать халат, и бутылка выпала из ее рук.

Роман вынырнул прямо перед ней, и Кэролайн едва не закричала от испуга.

– Ты меня напугал! – воскликнула она, чувствуя, как затрепетало сердце.

Роман провел рукой по волосам. Вода стекала по его лицу. Слава богу, с ним все в порядке. Кэролайн внезапно захотелось швырнуть в него чем-нибудь, и, будь у нее бутылка, она так и сделала бы.

– Я не знал, что ты здесь.

– Это не извинение, – резко ответила она, и тут у нее во рту пересохло. Она увидела, как по его груди и бокам скользят капли воды.

– И не должно быть им, – парировал Роман.

Кэролайн на секунду прикрыла глаза:

– Я думала, что ты тонешь.

– Спасибо за заботу. А ведь это могло бы решить все твои проблемы, не так ли?

Кэролайн собиралась было сострить, но передумала:

– Ты дразнишь меня. Как нехорошо.

Роман пожал плечами:

– Возможно.

В эту минуту халат соскользнул с плеч, но Кэролайн не стала его поднимать. Ей было неловко.

– Я испугалась. И вообще ты представляешь, чтобы было, если бы ты утонул в моем присутствии? Я уверена, нашлись бы те, кто обвинил бы меня в убийстве.

Роман слегка запрокинул голову:

– Я постараюсь не тонуть в твоем присутствии.

– Буду премного благодарна.

Он ухмыльнулся:

– Теперь тебе придется отвернуться. Если ты, конечно, не хочешь увидеть больше, чем готова пережить.

– Ты… голый? – Внезапно Кэролайн стало трудно говорить.

Она даже не заметила этого. Пока Роман плыл, его движения были слишком быстрыми, а когда она подошла – он был по пояс в воде.

– Не вижу смысла надевать плавки в три часа ночи, – серьезно ответил он.

Кэролайн вдруг стало слишком жарко. На груди выступили капельки пота, а под шелком пижамы напряглись соски. Роман прищурился, и она скрестила руки на груди. Пусть думает что хочет. Это все прохладный ночной ветерок и… Черт возьми, это все он.

Кэролайн вскинула голову.

– В доме есть и другие люди. Любой мог выйти во двор.

– Конечно, ведь есть столько любителей плавать посреди ночи. Не говоря уже о том, что остальные все – мужчины.

– Да, и один из них считает тебя весьма привлекательным, чтобы ты знал.

– Я уже догадался. Думаю, он понял, что ты мне нравишься гораздо больше, чем он.

Кэролайн хмыкнула:

– Но это не повод щеголять голышом, правда?

– Я люблю ходить без одежды. Ты наверняка это помнишь.

– Да, я помню, что ты эксгибиционист. – Хотя это было не совсем правдой. – Как я могла забыть?

Роман улыбнулся:

– И правда – как? И если ты не хочешь увидеть продолжение, то отвернись.

Кэролайн собиралась его послушаться, но вдруг это показалось ей глупым. Ведь она не маленькая девочка, которой мама закрывает глаза, чтобы не показывать неприличные вещи.

Она уперлась рукам в бока и упрямо посмотрела на Романа, пытаясь показать ему, что может контролировать ситуацию.

– Посмотреть не значит потрогать.

– Да? Интересно.

Она не успела ответить или передумать, как Роман в одно движение поднялся из воды.

Кэролайн не отвернулась. Она смотрела, как вода стекает по его мощному торсу и животу, по бедрам и темной дорожке внизу живота, по стройным сильным ногам. Роман подошел к стулу, взял полотенце и вытер волосы.

Кэролайн едва дышала. Желание поднималось внутри нее, растекаясь по телу, расплавляя ее, делая невозможным сдвинуться с места. Какую же ошибку она совершила. Ужасно большую ошибку…

Роман вытирался медленно, каждый изгиб его тела был совершенен.

Кэролайн стояла, словно очарованная. Она вспомнила, что уже пять лет не видела обнаженного мужчины – с тех самых пор, как была с Романом.

Он обернулся и обмотал бедра полотенцем. Как же ей хотелось прижаться губами к его бедру и целовать все ниже и ниже, пока не дойдет до его мощного пениса. Она возьмет его губами и ощутит, как он увеличивается под ее ласками…

– Кэролайн? – Его голос врезался в ее мысли. – Не смотри на меня так, если не собираешься ничего делать.

– Не понимаю, о чем ты. – Она наклонилась, чтобы поднять халат. Ей было слишком жарко, чтобы вновь надевать его, так что она просто повесила его на локоть.

Роман посмотрел на нее ухмыляясь. Кэролайн закрыла глаза и подумала: «Сколько можно притворяться, что я ничего не хочу. Как хорошо поддаться желанию и подойти к Роману, провести пальцами по горячей коже, отдаться его рукам и поцелуям…»

Она знала, насколько он хорош в постели, и жаждала вновь ощутить его ласки.

Кому это помешает? Кому вообще будет от этого хуже? Они в Калифорнии, в роскошном бунгало. На дворе ночь. Если она переспит с ним один раз, если сможет избавиться от этого желания, дальше будет легче.

Значит, ей нужно побить Романа в его же игре.

– Ты лжешь, – мягко произнес он, когда Кэролайн открыла глаза, и подошел к ней.

Капли воды с его волос капали на ее шелковую пижаму, которая тут же промокла и выдала ее набухшие соски.

– Возможно, – мягко ответила она. – И что с того?

– Тогда сделай что-нибудь, солнышко. Возьми то, что хочешь.

Глава 8

Вокруг было невероятно тихо, пока они стояли и смотрели друг на друга. Кэролайн чувствовала себя пойманной в ловушку. Она боялась, что, если сделает хоть шаг к Роману, все изменится.

Она потеряет часть себя. Она так старалась забыть Романа, но это оказалось невозможным. Может, ей стоило просто оставить его в прошлом, где он и должен был быть? Что произойдет, если она вернет его?

«Один раз, всего лишь один раз», – твердила Кэролайн.

Она ждала, что он согласится, скажет: «Да, конечно, раздевайся». Какой мужчина откажется от секса?

Но Роман стоял молча, задумавшись и медленно качая головой. Кэролайн залилась краской.

– Бери, что хочешь, Кэролайн, но пойми: с этого момента я тоже буду брать то, что хочу. Так часто, как мне захочется. Ты не спрячешься от меня. Ты не уедешь домой вечером, притворившись, что ничего не произошло, как делала раньше. – Его голос был резким, но тихим.

Кэролайн все еще сгорала от страсти. Может ли она принять условия Романа? На этот раз некому ее остановить, некому запретить ей получить желаемое.

– Ты ставишь жесткие условия. – Она посмотрела на Романа. – Возможно, невыполнимые.

– Тогда уходи, дорогая. Иди в спальню и ласкай себя, как ты, я думаю, слишком часто делаешь.

Ее как будто ударили. Кэролайн представила, как лежит одна в постели, лаская грудь, скользя пальцами туда, где разгорается желание. Ей было слишком одиноко. Роман очень хорошо знал ее тело, но она не могла позволить этому красивому, опасному мужчине завладеть ею.

– У меня давно никого не было, – сказала она.

Кэролайн не могла признаться в том, что кроме Романа у нее никого не было. Это выставит ее жалкой в его глазах и раскроет правду о Райане. Она не готова к подобному повороту. Реакция Романа может быть ужасной.

– Понимаю, ты боишься. Но, с другой стороны, разве я не знаю тебя, солнышко? Не понимаю ли я, что может заставить твое тело петь от удовольствия? Думаешь, я забыл все это?

Кэролайн сморгнула слезы, которые уже готовы были скатиться.

– Пять лет – долгий срок, и у тебя было много любовниц.

Роман приподнял ее лицо за подбородок, так что одна из слезинок все же скатилась по щеке.

– Никто из них не мог сравниться с тобой.

– Перестань! Иначе я начну думать, что тебе не все равно.

– Мне не безразличны акты любви с тобой. Ничего больше. Я не хочу тебе лгать, Кэролайн, говоря, что есть что-то еще.

– С чего ты взял, что мне нужно что-то еще? – Внутри ее все ныло от волнения. – Какое у тебя самомнение!

К ее удивлению, он не обиделся. Роман по-прежнему пристально вглядывался в ее лицо.

– Ну так что: удовольствие или одинокая постель?

Кэролайн следовало выбрать второе – самый безопасный вариант. Но она так устала от безопасных решений! Она делала, как лучше для всех, кроме нее самой. Она не была уверена, что Роман – лучшее для нее, но, по крайней мере, она подумала о себе. К тому же Кэролайн испытывала нестерпимое желание.

На этот раз ей будет больно.

– Поцелуй меня, Роман. Поцелуй, как раньше.

Он обнял ее за талию и прижал к себе. Наклонив голову, он коснулся губ Кэролайн, словно это был деликатес. Он покусывал, всасывал ее губы, дразня и играя, и Кэролайн знала, что так он не целовал ее никогда. Это был поцелуй мужчины, обладающего огромным самоконтролем, намеревающегося раздеть ее догола и взять ее, словно она была создана лишь для его удовольствия.

– Идем, – хрипло сказал он, беря Кэролайн за руку. – Надо смыть с себя хлорку.

Он повел ее через спальню и ванную комнату в уличный душ, окруженный высокой стеной. Роман сбросил полотенце и, включив воду, втянул к себе и Кэролайн.

– Ох, – только и выдохнула она, когда прохладная вода намочила ее пижаму.

Роман провел пальцами по ее груди и вновь поцеловал Кэролайн.

Вода потеплела, но Кэролайн было все равно. Пламя горело внутри нее. Она наслаждалась, прикасаясь к Роману, и скоро она обвила пальцами его возбужденную плоть.

Роман застонал, и Кэролайн ощутила свою власть. Несмотря на свою силу, жесткость и грубость, он не мог не реагировать на ласки. Особенно теперь, когда они остались наедине, сжигаемые страстью.

Его руки разорвали на ней пижаму, но Кэролайн не обратила внимания и стряхнула с плеч остатки ткани. За рубашкой последовали и штаны, которые она отшвырнула ногой, тут же вернувшись в его объятия.

Но сейчас ей больше хотелось заставить Романа мучиться от желания, хотеть ее так же сильно, как она жаждала его. Кэролайн выскользнула из его рук и села перед ним на колени.

– Нет, – прошептал он, но не смог остановить ее.

Его тело замерло от напряжения. Вода стекала по ним, пока Кэролайн ласкала языком его плоть, горячую, шелковистую и упругую.

– Кэролайн, солнышко, нет… – шептал он, когда она сжала пальцы.

Но Кэролайн не останавливалась. Единственная возможность для нее быть с ним – заставить его потерять контроль. Она знала, если уступит Роману, будет умолять о большем.

А сейчас его очередь просить. Он жаждал ее, вздыхал и терял самообладание. Кэролайн не останавливаясь ласкала его губами, то сжимая, то ослабляя пальцы, пока он не закричал, содрогнулся, и его желание излилось в нее. Роман соскользнул вниз по стене.

– Это должно было быть не так, – срывающимся голосом произнес он.

Кэролайн приблизилась к нему и обняла. Ей нравилось ощущение от прикосновения их жарких тел, скользкой воды вокруг.

– Не думала, что есть какие-то правила…

Роман рассмеялся:

– Если они и были, то сейчас ты нарушила их все.

Кэролайн вскоре поняла, что ни капельки не выиграла, заставив Романа потерять контроль. Теперь сладостная пытка в его руках была ей гарантирована. Он медленно начал намыливать ее тело, его пальцы нежно пробегали по груди, соскам, слегка их пощипывая, так что Кэролайн хотелось закричать. Еще одно прикосновение, и она не выдержит. Но Роман скользнул руками по ее животу, на котором едва видны были растяжки после беременности. Он на мгновение остановился, и сердце Кэролайн заныло. О чем он сейчас думает?

Через секунду она уже забыла обо всем. Роман обнял ее за бедра и повернул ее лицом к стене, прижавшись сзади. Она тут же почувствовала его возбуждение.

– Уже?

– У меня много талантов, – прошептал он ей на ухо. – И тебе есть за что ответить.

Роман куснул ее за мочку уха и, слегка раздвинув ей ноги, провел пальцем по ее чувствительным местам. Он прикасался медленно, прижимаясь к Кэролайн все ближе, пока не уперся членом ей в поясницу.

Кэролайн лишь судорожно вдохнула воздух, когда Роман коснулся ее клитора. Все ее ощущения сконцентрировались в одной точке.

– Все в свое время, ангел мой, – по-русски сказал Роман.

Он снова поцеловал ее шею, плечо. Его губы были влажными и горячими, и Кэролайн едва сдерживалась от нетерпения.

– Ты больше ничего не хочешь? Ты же снова возбужден…

Кэролайн не ожидала услышать его смех.

– Как требовательно. Ты все та же. Это так заводит.

В ответ на ее раздраженный стон Роман скользнул пальцем внутрь ее, потом снова и снова, с каждым разом все глубже. Кэролайн задыхалась от желания. Сколько времени прошло, и он сейчас убьет ее, прежде чем она достигнет вершины.

– Роман, я умоляю тебя, – выдохнула она.

– Это мне нравится.

– Пожалуйста… Я сделаю все что угодно. Пожалуйста.

К первому пальцу присоединился второй. Его движения были ритмичными, и ее тело, чувствительное, разогретое, сжалось еще сильнее, и в голове Кэролайн все разлетелось на мелкие кусочки, чего не случалось уже долгие пять лет.

Роман держал ее, ослабевшую, не давая упасть. Она услышала, что он говорит что-то по-русски, такие красивые слова, которых она не понимала…

– Великолепно, – вновь вернулся к английскому Роман.

Его акцент стал сильнее, и Кэролайн ощутила дрожь от его голоса, низкого и завораживающего.

– Думаю, я должна поблагодарить тебя. Мне этого очень не хватало.

Роман повернул ее лицом к себе и тут же выключил воду. Какое-то время они смотрели друг на друга.

– Не благодари меня, пока. Это еще не конец.

Они быстро вытерлись, и Роман поднял Кэролайн и понес в спальню, несмотря на ее протесты. Прижавшись к его плечу, Кэролайн улыбнулась: «Дикарь».

Но ей это нравилось: его нежность и забота, словно она была хрупкой драгоценностью, нуждающейся в его силе.

Когда они оказались в постели, желание разгорелось в Кэролайн с новой силой.

Роман переместился вниз, развел ее бедра, обжигая их своим дыханием. Она знала, что он будет делать, знала, как это начинается, и не была уверена, сможет ли пережить эту чувственную пытку.

Роман посмотрел на Кэролайн:

– Я знаю, ты хочешь этого, очень хочешь.

Она слабо кивнула.

Одного прикосновения было достаточно, чтобы Кэролайн застонала от удовольствия. Его язык, умный, восхитительный, знал, как свести с ума женщину. Он знал, как и где коснуться, сильно или нет.

Роман почувствовал, что Кэролайн вот-вот взорвется, и оторвался от нее, чтобы ощущения ослабли. Затем он вернулся, нагнетая удовольствие, пока она не закричала.

Кэролайн металась по постели, мучимая наслаждением, желанием разрядки, знанием того, что никто не сможет вызвать в ней такие же эмоции.

– Роман… – едва выдохнула она, и новая волна ощущений накрыла ее. Она стиснула бедра, вжимая Романа в себя.

Она пришла в себя и ощутила его напор внизу живота. Она прижала колени к себе, а Роман развел их еще шире, медленно входя в нее.

Кэролайн приподняла бедра, пытаясь ускорить его.

– Я пытаюсь быть нежным.

– Я не хочу нежности. – Ее голос был сиплым и требовательным.

– Надо быть нежнее, хотя бы вначале.

– Роман…

– Тихо, милая. Отдайся ощущениям. Просто чувствуй, что мы делаем друг с другом.

Кэролайн руками прижала Романа к себе, заставляя его проникнуть в нее. Он резко втянул воздух, и она засмеялась, чувствуя, как он теряет контроль.

– Ты играешь с огнем, – предупредил он.

– Сейчас! Ну же.

Роман прижал ее к себе и вошел до конца. Кэролайн закричала от переполнявших ее ощущений. Он был большим, твердым, и да, ее тело не было готово к такому спустя пять лет воздержания.

– Ты в порядке?

– Буду.

Роман выругался, но высвободиться ему не удалось.

– Даже не смей, – яростно прошептала она.

– Ради бога, перестань двигаться.

Но Кэролайн не слушалась, двигаясь снова и снова, пока ощущения пронизывали ее насквозь.

– Кэролайн, я не могу…

Еще одно движение, и он перестал сдерживаться.

Внезапно Роман оказался повсюду, врываясь в ее тело снова и снова, глубже и сильнее с каждым разом.

Удовольствие было настолько сильным, настолько ослепляющим, что Кэролайн вновь закричала. Их тела переплелись, поддаваясь ритму друг друга. Мир за пределами постели не существовал, лишь их тела, эмоции и ощущения…

Экстаз был так близко, Кэролайн неслась навстречу ему, готовая взорваться, но Роман остановился. Вдруг он включил свет. Он был не очень ярким, но Кэролайн отвернулась.

– Я хочу видеть тебя. Хочу видеть твое лицо.

От его слов ее сердце забилось быстрее. Словно он хотел не только ее тело, но и душу. Никаких преград не осталось, ей не за чем было себя спрятать. Кэролайн была беззащитна – маленькое создание для его удовольствия, зависящее от него.

Если Роман и почувствовал ее смятение, то не подал виду. Вместо этого он вновь наклонился к ней и поцеловал, настолько нежно, что ей захотелось плакать.

И затем Роман начал двигаться, медленнее, продуманнее, разжигая в них обоих пламя, которое уничтожало все внутри. На этот раз Кэролайн видела наслаждение на его лице, чувствовала, как оно нарастает внутри нее, сжимает ее, преодолевает все барьеры.

Она изогнулась под напором оргазма. Он ворвался в ее тело, в мозг, он разорвал ее на части, оставив на грани безумия, жаждущей еще больше, еще сильнее.

Роман следовал за ней, со стоном произнося ее имя. Русские слова срывались с языка. Кэролайн уткнулась лицом в подушку, ощущая, как мир вокруг пошатнулся.

Вскоре Роман оперся на локти. Он был все еще внутри нее, все еще возбужден, и Кэролайн застонала от ощущений, которые просыпались в ней лишь от этой связи между ними.

Роман поцеловал ее плечо, скользя губами по коже. Опустошение длилось недолго. Кэролайн почувствовала, как нарастает паника. Что она наделала? Что за безумие переспать с Романом, который появился в ее жизни вновь лишь для того, чтобы разрушить ее бизнес, и всегда причинял только боль?

Роман поднял голову и посмотрел на нее:

– Что случилось, Кэролайн?

Она облизнула внезапно пересохшие губы:

– Я должна вернуться к себе.

– Нет, – жестко и властно произнес он.

– Я не хочу, чтобы Блейк узнал… Роман выругался и отодвинулся от Кэролайн. Ее сразу же обдало прохладой, и ей захотелось вновь прижаться к Роману.

Она села, натянув на себя простыню:

– Я не знаю, что между нами происходит. Как я объясню Блейку то, чего не могу объяснить даже себе?

– Почему ты вообще должна объяснять няне что-либо? Ему платят за уход за ребенком и все.

– Он друг. И… он друг Джона.

Взгляд Романа стал жестким.

– Так дело в муже. В том, что подумает его друг… Боже, Кэролайн, он умер больше года назад. Вряд ли тебя можно обвинить в том, что ты двигаешься вперед!

Кэролайн прижала колени к себе и опустила на них голову:

– Я ничего не понимаю, Роман. Не знаю, почему я здесь, с тобой. Почему не могу противостоять тебе, хотя и должна. Между нами слишком много гнева и боли, и я чувствую, что это закончится для меня плохо. И не только для меня. Для нас…

Роман придвинулся к Кэролайн и обнял ее. Она с готовностью прижалась к нему, уткнувшись головой ему в грудь. Она почувствовала, как Роман вздохнул, и закрыла глаза.

– Может, конец будет не плохим. Может, в этот раз все будет иначе… – тихо произнес он.

Глава 9

Роман резко очнулся. До рассвета оставалось несколько минут. Он едва спал в эту ночь и теперь не мог понять, что же его разбудило. Может, сон. Он провел рукой по волосам и уставился в потолок. Рядом с ним, свернувшись калачиком, правда, отвернувшись от него, спала Кэролайн.

Она была здесь. Он вспомнил, что сказал перед сном: все, возможно, будет иначе.

Роман не знал, с чего вдруг это пришло ему на ум. Для него все закончится хорошо, а что будет с Кэролайн, не должно его волновать.

Лишь на мгновение, когда он держал ее в своих руках, доверчивую, грустную, ему захотелось, чтобы это длилось вечно. Он хотел бы вечно защищать Кэролайн.

Бред.

Как он может ощущать нежность к женщине, которая причинила ему столько боли? Он отдал ей свое сердце, просил выйти замуж за него, а она рассмеялась в ответ. Наверняка ей было жаль его, ведь он недостоин быть вместе с Салливан.

Но когда Роман был внутри нее, чувствуя ее восторг, даря ей наслаждение, он не задумывался над этим. Словно заколдованный, он лишь хотел дарить и дарить ей удовольствие: чтобы Кэролайн улыбнулась и повторяла, как он хорош; чтобы вновь пришла за ласками к нему.

Так жаждать женщину – опасно. Роман никогда не совершал подобной ошибки, но что-то заставляло его снова и снова биться о ту же стену в надежде на другой финал. Наверное, какой-то ген упорства и бессмысленности, доставшийся ему от отца.

От этой мысли Роман содрогнулся. Он ничем не похож на отца. Ничем.

Однако же он здесь, с женщиной, которая однажды уже разбила ему сердце, и все шло совсем не так, как он представлял. Роман не чувствовал контроля над ситуацией, которого так ждал. Он вообще не чувствовал себя победителем.

Роман представил Кэролайн вместе с Джоном, представил, как они занимались любовью, и от этого внутри все закипало. Он едва мог взглянуть на их ребенка. Удивительно, но наличие ребенка ранило сильнее всего.

Но с этим надо смириться, потому что мальчик никуда не исчезнет.

Роман встал, собираясь немного поработать, прежде чем они отправятся в «Салливан». Он вел дела во многих странах, и сейчас где-то была уже середина дня. Конечно, он не контролировал все сам, а просто получал отчеты от менеджеров.

Роману также надо было составить план насчет компании «Салливан». Он купил их долг, но совсем не был уверен в том, что они успеют его погасить. Когда фирма обанкротится, ему нужны будут игроки на местах, чтобы вернуть вложения.

– Сколько сейчас времени? – вдруг спросила Кэролайн сиплым ото сна голосом.

– Почти шесть.

Она коснулась его шеи. Роману показалось, словно его обожгли раскаленным железом.

– Мы уже должны вставать?

Он повернулся к ней:

– Ты можешь поспать, солнышко. Время еще есть.

– Я говорила не про сон… – ответила она, и Роман тут же напрягся.

Его желание почти доставляло ему боль.

– А о чем же?

Ее рука скользнула по его торсу, обвила за талию и наткнулась на его возбужденную плоть.

– Как раз об этом.

Вскоре Роман вновь оказался внутри Кэролайн, впиваясь в ее тело с каждым движением. Ее пальцы сжимали его спину. Он не знал, где кончается его тело и начинается ее. И как он жил без нее все эти пять лет.

После того как они с Романом сблизились, все изменилось.

Кэролайн подавила зевок. Они сидели в кабинете главного управляющего «Салливан» в Лос-Анджелесе. Ей стоило прислушаться к тому, о чем говорили, но она не могла перестать думать о Романе и о том удовольствии, которое он доставлял ей. Никто никогда не сможет сделать для нее подобное.

Роман сидел с другой стороны стола, периодически заглядывая в компьютер и задавая вопросы. Кэролайн должна бы злиться из-за того, что он притащил ее сюда, но Роман был прав: ей стоило чаще появляться в магазинах и знать, что происходит. У этого супермаркета дела шли восхитительно, частично из-за расположения, частично из-за программы поддержки и тренировки работников. Это была команда ценных сотрудников, и результат был налицо. Довольные продавцы отвечали нуждам покупателей, а те были рады потратить свои деньги. Они могли сделать это где угодно, но шли в «Салливан», потому что здесь их встречали должным уровнем обслуживания.

Кэролайн сделала себе пометку просмотреть корпоративные семинары для работников. Она подняла взгляд и увидела, что Роман тоже смотрит на нее, словно напоминая, что между ними произошло.

Ей очень хотелось это повторить.

После утреннего блаженства Кэролайн ушла к себе принимать душ и одеваться, пока Блейк и Райан не проснулись. За завтраком Блейк никак не выдал своих подозрений, а возможно, ему было все равно, но Кэролайн чувствовала себя немного неловко.

Она надеялась, что Роман позавтракает с ними, но он, поздоровавшись, налил себе кофе и ушел в кабинет. Появился он, лишь когда надо было уезжать.

На этот раз в супермаркет они поехали на лимузине.

Менеджер закончил свой доклад, и в комнате воцарилась тишина. Кэролайн осознала, что настала ее очередь говорить.

– Спасибо, мистер Гарсиа. Я ценю то, что вы уделили нам время. Этот магазин – образец для всей сети «Салливан», так что я возьму несколько ваших идей на вооружение.

Кэролайн пожала всем руки и поблагодарила за хорошую работу, а затем вдвоем с Романом они вновь обошли все отделы супермаркета, прежде чем вернуться домой.

Внутри все сжималось от волнения, предвкушения, отчаянного желания, которое вызывал в ней Роман. Одна ночь не уменьшила боли, и, хотя Кэролайн не сильно надеялась, ей хотелось чувствовать себя чуть более спокойной.

– Думаю, все прошло хорошо, – произнесла она.

Ей надо было что-то говорить, иначе она бы взорвалась от переполнявших ее эмоций.

Роман повернулся к ней. До этого он смотрел в окно, погруженный в мысли, но сейчас как будто очнулся. К горлу подступил комок. Когда-нибудь Кэролайн скажет ему правду. Когда-нибудь она решится на это. Но ей нужно будет приготовиться к провалу. Кэролайн содрогнулась. Это пугало ее больше всего.

– Это всего один магазин, – произнес он.

Она поигрывала тонким ремешком, который украшал ее тунику.

– Я знаю.

Роман вздохнул:

– Не хочу внушать тебе надежды, ангел мой. У «Салливан» по-прежнему проблемы.

Что ж, одна ночь вряд ли заставит Романа сжалиться над ней. Он все так же владеет ее долгами, а Кэролайн надо их выплатить, чтобы не обанкротиться. Кроме того, она хотела победить в его же собственной игре.

– Я в курсе, Роман, но я вдохновлена. Мы выплатим деньги, я гарантирую, – уверенно произнесла Кэролайн.

– Не будем говорить о бизнесе, – слишком страстно прервал он ее.

Она приблизилась к нему и прижалась щекой к его груди. Роман обнял ее.

– Мы провели все утро и половину дня, говоря о делах, – словно объясняя, начал он.

Кэролайн коснулась мягкой ткани его костюма, вдыхая ванильно-пряный запах, такой яркий, приятный…

– Может, не все утро…

– Конечно, я слегка преувеличил, – рассмеялся Роман.

Он приподнял ее лицо и поцеловал нежно, как будто они были уже давно вместе. Но даже в этой нежности проскальзывала нотка жадного желания.

Наверное, он тоже это почувствовал, потому что сразу прервал поцелуй.

– У нас впереди целая ночь. Хочу, чтобы она была долгой и приятной.

– Я тоже этого жду…

Роман посмотрел ей в глаза:

– Правда? Вчера ты была не так уверена в необходимости продолжать.

Кэролайн пожала плечами:

– Не скажу, что меня это не смущает, Роман, но я должна двигаться дальше, как ты и сказал.

На мгновение в его глазах промелькнула неуверенность.

– Мне жаль, что ты потеряла мужа. Тебе пришлось нелегко.

Кэролайн прикрыла глаза, чтобы не выдать своего смущения и вины.

– Да, Джон был хорошим человеком. Хорошим другом.

– Я помню его. Мы были едва знакомы, но он мне понравился.

– Мы не очень подходили друг другу, – удивляясь сама себе, ответила Кэролайн, – но мы попытались.

– Ради ребенка.

Кэролайн кивнула. Вина бурлила внутри нее, не давая дышать.

– Мои родители тоже пытались, но все обернулось катастрофой, – произнес он.

Кэролайн взяла Романа за руку и сжала ее:

– Мне жаль.

Роман пожал плечами:

– Мой отец был алкоголиком. Сомневаюсь, что у вас с Джоном были такие проблемы.

Снова в Кэролайн проснулась обида за маленького мальчика, которым был Роман раньше. Он никогда прежде не делился воспоминаниями о детстве, и сейчас она была рада услышать о его прошлом.

Роман снова отвернулся и заговорил:

– Для него дети были жутким грузом и способом третировать мать. Всем нам было бы лучше, если бы она оставила его, но она этого не сделала.

– Они все еще вместе?

– В каком-то смысле да. – Он вновь повернулся к Кэролайн. – Они оба уже умерли.

– Мне так жаль, Роман.

– Это жизнь. Ничего с ней не поделаешь.

Кэролайн вспомнила о своих родителях в большом доме в Саутгемптоне, об отце, который постепенно забывает всех, кого знал, и ей захотелось плакать. Мать стоически выносила все, но и ей было тяжело. Ее неугасимая улыбка, раньше такая искренняя, сейчас почти не появлялась. Словно ей хотелось плакать, но она не могла, словно ей хотелось быть счастливой несмотря ни на что.

– Жизнь может быть невероятно жестокой иногда. Даже если ты думаешь, что у тебя есть все, она всегда может нанести решающий удар, – произнес Роман.

– Да, к сожалению, это правда.

До конца поездки они не произнесли ни слова. Они проехали через частный въезд в гостиницу, чтобы избежать толпы папарацци, за что Кэролайн была благодарна Роману. Вряд ли она выдержала бы такой напор, когда все ее мысли и чувства были написаны на лице.

Интересно, кого бы увидели репортеры? Смущенную женщину? Женщину, которая так и не смогла пережить первую любовь? Виноватую женщину, не знающую, как открыть секрет?

Когда они вошли в бунгало, Кэролайн услышала плеск воды и радостные крики Райана. Роман остановился посреди комнаты, сжав кулаки, и Кэролайн стало не по себе.

В это время мальчик вылезал из бассейна, а Блейк следил за ним, сидя на бортике.

– Хочешь посмотреть, чем они занимаются? – обратилась она к Роману.

Он взглянул на Кэролайн и нахмурился:

– Нет, у меня много дел. А ты иди.

Кэролайн вздохнула. Ей придется как-то преодолеть нежелание Романа быть рядом с сыном. Ему было тяжело с детьми, но он должен привыкнуть к Райану, а потом она расскажет правду.

Кэролайн открыла дверь, и сын тут же ее увидел.

– Мама, смотри, как я умею!

– Не бегать, – скомандовал Блейк.

Мальчик быстрыми шажками направился к маленькой вышке.

– Смотри, мама!

Сердце Кэролайн наполнилось любовью при виде маленького человечка, с серьезным видом ныряющего в воду, будто он выступал на Олимпийских играх. На нем были нарукавники, так что волноваться не стоило, да и Блейк был рядом, готовый броситься в воду, если понадобится помощь.

– Великолепно! – крикнула Кэролайн, когда мальчик вынырнул и поплыл к ней. – Ты будешь отличным пловцом. Я очень горжусь тобой!

Райан улыбнулся:

– Я могу доплыть обратно тоже! Дядя Блейк научил.

– Он сам. – Блейк пожал плечами. – Я тут ни при чем. – Он повернулся к Райану. – Почему бы тебе не вылезти из воды, а? Мама дома, и скоро мы будем обедать.

Кэролайн ожидала, что Райан примется спорить, потому что не любил, когда его отрывают от интересного занятия, но он поплыл к бортику еще быстрее.

– А мы можем поесть пиццу? Пожалуйста! – воскликнул он.

– Думаю, да, – ответила Кэролайн.

Блейк вытащил его из воды и взял полотенце.

– Я сделаю. – Она взяла у него полотенце и замотала в него сына.

Райан не прекращая что-то говорил. Потом он резко замолчал, и Кэролайн поняла, что Роман вышел к ним. Сначала она растрогалась, но затем заметила, как хмуро тот смотрит на мальчика.

У Кэролайн сбилось дыхание.

– О чем ты говорил, милый? – переспросила она Райана.

Он начал снова, тихо, поглядывая на Романа, который стоял не шевелясь.

– Так, мы закончили. – Кэролайн обняла сына. – Почему бы тебе не пойти одеться, чтобы мы могли пообедать?

– Хорошо! – Он рванул к двери, слегка притормозив, когда Блейк окликнул его.

Наконец они вместе вошли в бунгало.

Роман по-прежнему стоял во дворе, глядя на нее. Кэролайн вздрогнула от испуга. Его горячий, тяжелый взгляд был наполнен каким-то более сильным чувством, нежели желание. Роман был мрачен. Вскоре должна была разразиться гроза.

Роман закрыл за собой дверь, отрезая Кэролайн путь к отходу. Ее сердце бешено колотилось. Она пыталась успокоиться, чтобы не упасть в обморок. Она должна выдержать.

– Скажи мне, – медленно начал Роман, – что того, о чем я думаю, не может быть.

– Я не знаю, о чем ты думаешь, Роман.

Он приблизился, руки были сжаты в кулаки. Кэролайн чувствовала, что Роман едва контролирует себя. Как он сейчас отличался от того человека, с которым она ехала в машине несколько минут назад. Ей хотелось кричать, рыдать и чем-нибудь швыряться.

– У меня есть два брата, – жестко начал Роман, – Дмитрий и Николай. В детстве мы ходили плавать в парк в Москве. Это был ритуал, наше убежище. – Он вздрогнул, словно эти воспоминания были слишком интимными, чтобы ими делиться. – Теперь же я готов поклясться, что видел одного из своих братьев. Что-то в этом ребенке… его движения, выражение лица…

– Это не «этот ребенок», Роман, – прервала его Кэролайн. – Его зовут Райан.

– Это твой ребенок от Джона Уэллса, – твердо произнес Роман, ожидая, что она согласится.

Комок в горле не давал ей вздохнуть. Пути назад не было. Сейчас Кэролайн уже не может отрицать правду. До этого момента она даже не представляла, как скажет обо всем Роману. Последствия будут иметь значение не только для них двоих.

– Джон был гомосексуалистом, – тихо произнесла Кэролайн.

Романа словно ударили. Он побледнел, и лишь на скулах горели два красных пятна. Он долго молчал, но когда заговорил, его голос был холоднее льда.

– Что именно ты имеешь в виду, Кэролайн? Скажи это четко и ясно, чтобы не было недопонимания.

Кэролайн втянула воздух. Она выстоит. Даже сейчас, когда ей хочется утонуть.

– Ты уже знаешь.

– Я хочу, чтобы ты сказала это. – Его лицо напряглось. – Говори, – приказал он.

Кэролайн дернулась. Она не сдастся. Это не в ее правилах.

– Когда мы с Джоном поженились, я уже была беременна. Райан – твой сын, а не Джона.

Глава 10

Роман едва мог дышать.

Ярость волнами нарастала в нем. Ему так хотелось схватить Кэролайн и сжать ее горло. Он покачал головой и продолжал смотреть на нее.

– Я узнала только после того, как ты уехал, – начала Кэролайн, и слезы потекли по ее щекам. – Ты вернулся в Россию, и я не знала, как с тобой связаться.

Внутри Романа все бушевало. Он годами боролся с гневом, годами учился не быть таким же, как отец, но то, что он испытывал сейчас, не шло в сравнение с тем, что было раньше.

– Будто ты пыталась, – резко ответил он. – И я должен в это поверить?

Она покачала головой, и еще одна слеза скатилась по щеке. Сердце Романа сжималось от боли при виде ее слез.

– Конечно нет.

Несмотря на эмоции, внешне Роман оставался спокоен. Он должен спрятать свои чувства и вести себя с Кэролайн как с предательницей, которой она и была. Она всегда ею была. Ему плевать на то, что она выглядит такой несчастной. Просто ее поймали с поличным.

– Я уехал, потому что мне не оставили выбора. Твой отец уволил меня и отозвал мою рабочую визу.

Кэролайн опустила голову. Через мгновение она снова посмотрела на него:

– Я не знала этого. Мне так жаль.

«Жаль?..» – хотелось ему крикнуть. Роман сжал кулаки, стараясь не завыть от злости.

– Я потерял все, Кэролайн. Мою работу, мой дом. Тебя. Я вернулся в Россию ни с чем. Меньше, чем ни с чем. – Он перевел дух, еле сдерживая гнев. – Это было очень… сложное время.

Кэролайн развела руками, пытаясь успокоить его.

– Я не хотела, чтобы ты уезжал, Роман. Но я должна была выйти замуж за Джона. – Она приблизилась к нему. – Это был единственный шанс спасти «Салливан». Его родители владели большинством акций и угрожали продать их конкурентам, если мы не поженимся.

Роман какое-то время молча смотрел на нее и вдруг захохотал горьким, надрывным смехом. Смехом недоверия.

– «Салливан». Конечно. Это все, что важно для тебя.

– Люди могли потерять свою работу. Моя семья потеряла бы свое имущество. Я не могла допустить этого.

– А теперь? Ты спала со мной, думая, что я смягчусь и дам тебе сохранить твои драгоценные магазинчики? Этого не будет никогда, Кэролайн.

На секунду она растерялась, но тут же собралась. Ее взгляд горел.

– Я спала с тобой не ради «Салливан». Я отлично знаю, что ты для этого слишком жесток. Я чувствовала, как ты приближаешься. Я знала, что ты придешь за нами, Роман. Я всегда знала.

Роман замер.

– Я покупаю разорившиеся компании. В этом нет никакой тайны.

– Верно. Но ты бы пришел за «Салливан» все равно.

Он понял, что Кэролайн говорит правду. Да, он долго вынашивал план завладеть имуществом семьи Салливан. С самого начала Роман хотел приобрести компанию, которая почти разрушила его жизнь и сделала последние дни его матери невыносимыми.

– Я бизнесмен. Я не иду на неоправданный риск.

– Но ты бы рискнул, лишь бы добраться до нас.

Роман шагнул к ней, гнев почти пробился сквозь его маску, и сдерживаться становилось все сложнее.

Кэролайн была невыносима. Он едва осознавал то, что у них есть сын, ребенок, которого она все это время скрывала от него, а она что-то бормотала о своих супермаркетах.

Кэролайн скрестила на груди руки и отвернулась. Каким милым был ее профиль. Неожиданная волна нежности разозлила Романа еще сильнее. В его жизни нет места для нежности, лишь для отвращения.

– Ты знала, где я был последние два года, когда я основал «Хазаров индастриз». Почему ты не сказала мне о ребенке?

Кэролайн посмотрела на него полными слез глазами.

– Как я должна была это сделать? Мы с Райаном и Джоном были вместе. Вскоре после того, как ты объявился, у Джона началось обострение. Я была несколько занята.

Роману не хотелось сочувствовать ей.

– По крайней мере, теперь я понимаю, почему ты солгала насчет адреса.

– Я собиралась сказать тебе. Я не знала, как и когда, но собиралась. Конечно, сейчас ты мне не поверишь.

– На твоем месте я сказал бы то же самое, но это не делает слова правдой.

Позади послышался шум. Роман повернулся и увидел Райана, прижавшегося к стеклу и смотрящего на маму. Роман почувствовал, как что-то словно ударило его под дых. Как он мог прежде не замечать сходства? Теперь, узнав все, он видел, что ребенок – Хазаров. У него те же глаза, тот же нос.

Но в нем были и черты Кэролайн. Роман тут же это отметил: узкий подбородок, скулы, светлые волосы. Как же он мог столько раз смотреть на фотографию и не видеть ничего, кроме Кэролайн?

Его плоть и кровь, а он даже не почувствовал этого. И что он за человек после этого?

Райан посмотрел на него широко распахнутыми от страха глазами, и Роман вздрогнул. У него есть сын, который боится своего отца. Так больно Роману никогда не было.

– Почему он всего боится?

Кэролайн повернулась к Роману улыбаясь, и тот понял, что она делает это ради сына.

– Он слишком застенчивый. Такова его натура.

Роман закрыл глаза и сделал глубокий вдох:

– Ты хоть представляешь, насколько это больно?

Кэролайн кивнула:

– Я знаю. Прости меня.

Роман выругался самими грязными словами, которые ни один русский не произнес бы без содрогания. Его мать, будь она жива, вымыла бы ему язык с мылом.

– «Прости» ни черта не изменит!

– Нет, – с трудом выдавила Кэролайн.

– Этому нет оправдания. – Его слова били, словно кнут. Внутри Романа все кипело: боль, гнев, страх – все смешалось и разъедало его изнутри. – Нет прощения.

Кэролайн хлюпнула, и это взбесило его. Он ненавидел ее.

Позади Романа открылась дверь, и к ним подбежал Райан, тут же прижавшись к матери.

Она погладила его все еще мокрые волосы:

– Все хорошо, малыш. Все хорошо.

Роман стоял рядом, лишний в этой семейной сцене. Кэролайн опустилась на колени и крепко обняла мальчика, пока он не начал вырываться.

– Ты уже готов к пицце? – радостно спросила она.

Райан кивнул.

– Тогда идем. Почему бы нам не позвать мистера Хазарова? Хочешь?

Райан зарылся в мамино плечо и ничего не сказал. Сила этого отказа почти уничтожила Романа.

– Мне надо работать. Идите без меня, – прохрипел он.

Кэролайн выглядела неуверенной. Нет, она была жалкой, и этого Роман не мог вынести. Он развернулся и ушел в кабинет, где запер дверь и тяжело опустился в кресло.

Снаружи события шли своим чередом, но его мир перевернулся. Навсегда. Теперь ему надо было решить, что с этим делать.

– Мы уезжаем.

Кэролайн взглянула на Романа, оторвавшись от отчетов, лежавших перед ней. Райан и Блейк играли в какую-то игру. Они сходили поесть пиццу, но через несколько минут фотографы, бродившие вокруг ресторана, узнали Кэролайн и, ввалившись внутрь, закидали ее вопросами об их отношениях с Романом.

Райан начал плакать, и Кэролайн разозлилась. Водитель Романа вмешался раньше, чем она могла сказать какую-нибудь глупость. Они взяли пиццу с собой, быстро сели в лимузин и вернулись в отель.

Краем глаза Кэролайн заметила, что Блейк смотрит на них, но решила не отвлекаться от Романа. По его лицу нельзя было определить, о чем он думает. Как и прежде, все эмоции скрывались под холодной маской сдержанности.

– Когда? – спросила она.

– Через два часа.

Кэролайн стало больно оттого, каким замкнутым и отстраненным казался сейчас Роман. Период искренности между ними длился недолго. Ей даже какое-то время казалось, что они смогут стать ближе. Смешно.

Роман никогда не разговаривал с ней, как тогда в машине или по дороге в Лос-Анджелес. Никогда не рассказывал ей о своих родителях и детстве.

Хотя Кэролайн никогда и не спрашивала. Она была молода, эгоистична, озабочена лишь своими чувствами. Ее переполняла любовь к Роману, она так жаждала его внимания, что ей было некогда задавать ему вопросы. Ей казалось, что перед ними целая вечность. Тогда Кэролайн хотелось знать лишь одно: насколько сильно он хочет ее и боготворит ее тело. Все время, проведенное с ним, она думала лишь о себе и о том, как удержать Романа.

Какой наивной она была.

– Это необходимо? Для Райана уже слишком поздно. Через час ему надо ложиться спать.

Взгляд Романа мог бы заморозить даже Ниагарский водопад.

– Мы летим на частном самолете. Он сможет поспать.

Кэролайн хотелось возразить, но она переборола себя. В сложившейся ситуации режим совсем не стоил спора. Это было вовсе не в ее интересах.

– Куда мы летим?

Ей нужно было на чем-то сосредоточиться, приготовиться к чему-то, иначе она сойдет с ума, обдумывая их отношения с Романом.

– Уж точно не в магазины.

– Я думала, именно ради них ты нас сюда привез. – Кэролайн начала всерьез волноваться.

– Это было прежде. – Роман взглянул на нее. – Мне кажется, кое-что изменилось, не так ли, Кэролайн?

– Но мне по-прежнему надо побывать в наших точках. У меня есть обязательства.

– У тебя нет шансов, понимаешь? Ты не выплатишь долг, Кэролайн.

– У нас все еще чуть больше недели. Я не сдамся только из-за того, что ты мне так говоришь.

– Ты можешь работать из любой точки мира. У тебя есть компьютер, телефон, видеосвязь. Предлагаю воспользоваться ими, потому что в Нью-Йорк мы сейчас не летим.

Сердце бешено билось у нее в груди.

– Ты не можешь заставить меня ехать с тобой, куда тебе вздумается, Роман. У нас здесь не диктатура. У меня есть обязанности. У Райана и Блейка – свое расписание.

Неожиданно Роман наклонился к ней, его лицо было искажено злобой.

– Правда, Кэролайн? Ты бросаешь мне в лицо то, что у нашего сына есть планы, о которых я не знаю?

У Кэролайн земля ушла из-под ног.

Ничто не будет, как прежде. Роман Хазаров узнал о сыне, и теперь все изменилось.

– Я не бросаю тебе в лицо факты. Я лишь указываю на то, что ты не можешь так просто переворачивать с ног на голову жизнь ребенка.

Роман потерянно замер на мгновение, и Кэролайн стало его жаль.

– Ты же перевернула мою, – холодно ответил он наконец. – Мы выезжаем через два часа. Будь готова.

Глава 11

Кэролайн была готова ко многому, но совсем не ожидала увидеть из окна самолета синие волны. Они летели всю ночь, и теперь рассвет освещал яркими лучами бесконечную гладь воды.

Она отбросила мысли о том, что Роман везет их в Россию, чтобы там разлучить ее с сыном. Садясь в самолет, Кэролайн не думала о том, что они могут оказаться в другой стране, где свидетельство о рождении и родительские права ничего не будут значить перед могуществом богатого человека.

Вскоре Кэролайн заметила, как внизу мелькают маленькие острова, а значит, это не Тихий океан. Подключившись к сети и получив возможность отследить их полет, она увидела, что они пролетают над Карибским морем.

Облегчение было недолгим. Куда их везет Роман, Кэролайн не знала. Зачем он это делает – тоже.

Спустя час они приземлились, и их встречала машина. По пустой дороге, обрамленной тропическими зарослями, они доехали до здания на берегу.

– Твой дом? – спросила Кэролайн, выбираясь из автомобиля.

Это были первые слова, которые она смогла произнести после разговора в Лос-Анджелесе.

Дом был одноэтажным, но занимал много места. Веранда заросла бугенвиллеей, повсюду стояли горшочки с геранью, гнездышки райских птиц и цветущий гибискус. От пальм падала тень, а между двух деревьев, где трава уступала место песку, был привязан гамак.

– Мой, – последовал краткий ответ.

Кэролайн не ожидала, что Роман вообще подаст голос.

– Что это за остров?

Аэропорт был слишком маленьким: кроме самолета Романа там стоял лишь вертолет.

– Мой.

– Целый остров?!

– Здесь гарантирована полная изоляция. Никто не посягнет на частную жизнь. Никаких папарацци, допекающих тебя и Райана. – Кэролайн не знала, что Роман в курсе происшествия в пиццерии. – Сюда приезжают знаменитости, политики, магнаты, главы корпораций. Любой, у кого есть такие деньги, может арендовать одну из вилл на острове. А это – мой дом.

Теперь Кэролайн начинала понимать. Привезя их сюда, Роман обеспечивал им уединение. Они могли вести себя, как заблагорассудится, не боясь микрофонов и камер. Любому будет трудно улыбаться в объектив, когда душа разрывается на части.

– Я и не подозревала… – Кэролайн обернулась и увидела бирюзовую воду и белый пляж, подступающий к дому.

Пальмовые листья колыхались на ветру, чьи дуновения заставляли звучать бамбуковые колокольчики.

– Мама, я хочу на пляж, но дядя Блейк говорит «нет». – Райан дергал маму за юбку, скорчив недовольную рожицу.

Еще двадцать минут назад он даже не знал, что такое пляж.

– Райан Николас Уэллс, – твердо начала Кэролайн, – ты отлично знаешь, что нет смысла спрашивать меня, когда дядя Блейк говорит «нет», не так ли?

Райан окончательно расстроился:

– Да, мам.

– Теперь иди к дяде и слушайся его.

Мальчик топнул ногой, и Кэролайн уже ожидала, что он разозлится, но тут вышла негритянка в цветных одеждах и пригласила их внутрь. В руках у нее был поднос с разноцветными коктейлями.

– Банановый смузи. Приветствую вас на острове Сан-Хасинто.

Блейк взял напиток и подал его Райану. Пляж был тут же забыт, и мальчик исчез в доме, потягивая через трубочку коктейль. Кэролайн пошла было за ними, но заметила, что Роман стоит в стороне, пристально глядя на нее.

– Он должен носить фамилию Хазаров.

– Этот вариант не рассматривался. Ты уехал, помнишь?

Роман разозлился:

– У меня не было выбора, Кэролайн. Мою визу аннулировали.

Кэролайн посмотрела на мелкие волны, набегавшие на берег. Тропический ветерок развевал ее волосы, принося с собой запах цветущих деревьев.

– Но тогда я этого не знала.

Роман хмыкнул:

– Однако ты вышла замуж за Джона ради своих дорогих магазинов. Я сомневаюсь, что ты рассказала бы мне правду, если бы это нарушило договор.

Кэролайн спокойно выдержала его критику. Она знала, что Роман прав. Она бы не поставила свою семью под угрозу, но придумала бы что-нибудь. Что именно?

– Я делала то, что должна была.

– И я сделаю то, что должен. Ты слишком многое забрала у меня. Я хочу быть частью жизни Райана. И он будет Хазаровым.

Сердце Кэролайн ушло в пятки.

– Его фамилия прописана в свидетельстве.

Роман по-прежнему был зол. Он шагнул к Кэролайн, и она ощутила, как капелька пота стекает по ее груди. На Карибах было жарко, но внутреннее тепло вряд ли возникло лишь от этого.

– Мы решим это, Кэролайн. Мы дадим Райану имя традиционным способом.

– Что это значит? – спросила Кэролайн, хотя все отлично поняла.

– Не прикидывайся дурочкой. Тебе это не идет.

Кэролайн вскинула голову. Ветер взметнул ее волосы и, к счастью, остудил ее.

– Ты же не думаешь жениться на мне, Роман. Известный плейбой, который никогда не останавливается на достигнутом. Вряд ли ты хочешь оседлой жизни.

– Откуда тебе знать, чего я хочу? Ты никогда этого не знала. – Роман упрямо засунул руки в карманы. Ледяные глаза впивались в Кэролайн.

– Мы что-нибудь придумаем. Это займет время, но решение найдется. Ты можешь участвовать в жизни Райана. Я этого не отрицаю, – произнесла Кэролайн.

«Как я могу выйти замуж за него? Как я могу быть его женой сейчас, после всего случившегося? Он ненавидел меня и, возможно, будет ненавидеть всегда», – проносились мысли в голове Кэролайн.

– Верно, как не отрицала последние два года. Ты представляешь, как я ненавижу тебя сейчас? Сколького ты меня лишила?

Его слова резали, словно нож.

– Так зачем жениться на мне? От этого будет только хуже.

Роман хищно улыбнулся:

– Ты имеешь в виду лишь то, что хуже будет тебе. Бедная Кэролайн Салливан вынуждена все равно выйти замуж за русского простака. Твои родители будут гордиться тобой!

Не раздумывая, Кэролайн подошла к нему и с силой ударила по лицу. Роман, удивленный, отступил, но затем снова приблизился к ней.

Кэролайн переполняли чувства: несправедливость ее жертвы, необходимость вырвать из своей жизни Романа. Она солгала ему тогда, но сейчас лгать не будет.

– Я любила тебя! Тебя, идиот! Я сделала то, что должна была, ради семьи, но я любила тебя. И я бы сделала все, что могла, если бы цена не была столь высока. Если бы потеря «Салливан» касалась лишь меня одной! – Она тяжело дышала, и гнев накатывал на нее мощными волнами, не давая отдышаться.

Роман был ошеломлен, но постепенно его лицо успокаивалось, и Кэролайн понимала, что он не верит ей.

– Да, очень умно. Но мы знаем правду, не так ли? Твои магазины всегда будут на первом месте, не важно, как ты это завуалируешь.

Его взгляд скользнул по ее шее, груди вниз к короткой джинсовой юбке. Кэролайн поразилась, что в нем мелькнуло желание, и удивилась тому, что внутри нее зарождалось ответное чувство. После всего, что произошло.

– Ты не прав. И я не выйду за тебя.

– Посмотрим. – Роман улыбнулся, и от его улыбки по коже у Кэролайн пробежали мурашки.

Роман не представлял, что наделал.

Роман наблюдал, как Кэролайн и Блейк играют с Райаном на берегу, и чувствовал себя лишним. Он сказал, что женится на ней, заявил о правах на ребенка, но он не представлял, каково это – быть отцом. Его отец был не лучшим примером, и Роман не знал, с чего начать.

Горечь наполняла его. Если бы он был рядом с самого начала, если бы наблюдал за беременной Кэролайн, а затем менял памперсы, укачивал малыша по ночам, наверное, тогда все было бы по-другому.

Роман бы не стоял здесь, в тени, чувствуя себя идиотом, чужаком для собственного ребенка. А ведь так и было. Мальчик явно его боялся. Хуже того, Роман боялся сам, хотя никогда бы этого не признал. Уж точно не перед Кэролайн. Она могла бы помочь ему, но как попросить об этом?

Кэролайн засмеялась, и сердце Романа сжалось. Он так любил ее смешить. Ее смех был очень заразительным и веселым. Наверное, за последние годы у нее не хватало поводов для радости.

Роман думал о том, как Кэролайн заботилась об умирающем муже, который был лишь другом, а не возлюбленным. Была ли она одинока, испугана, рассержена?

Роман не хотел ей сочувствовать. Она лгала ему, скрывала от него ребенка. И она поступила бы так же снова.

«Я любила тебя! Тебя, идиот!» – стучало у него в голове, но он не верил. Ни минуты. Кэролайн сказала это, чтобы разжалобить его, не дать ему разрушить ее мир.

Словно почувствовав его взгляд, Кэролайн подняла голову и посмотрела на Романа. Их глаза встретились. Сказав что-то Блейку, она встала и направилась на веранду, к Роману.

Она двигалась грациозно, как женщина, имевшая все: деньги, положение, власть – с самого детства. Кэролайн принимала это как должное, не задумываясь о других людях. Она просто жила.

Кэролайн была в красном купальнике, белой юбке, повязанной на талии, и соломенной шляпе. Ее кожа, светло-золотистая, была гораздо красивее, чем загар многих женщин, которых Роман видел на пляжах. Кэролайн вообще была красивее многих, даже моделей и старлеток.

Нежданное возбуждение нахлынуло на Романа. Оно удивило его, особенно после случившегося. Однако две ночи назад Роман думал лишь о том, чтобы всегда быть вместе с Кэролайн.

– Не хочешь присоединиться к нам? – подходя, спросила Кэролайн. – Мы играем в салки.

– Салки… – Роман бездумно повторил словно, будто не понимая, о чем она спрашивает.

– Да, Райан очень любит эту игру. Это хороший способ лучше узнать его.

– Он слишком всего боится, – прохладно ответил Роман.

Кэролайн пожала плечами, но было видно, что ей неприятно слышать подобное.

– Я говорила тебе, что он такой. Возможно, он перерастет страх, но то, что ты стоишь здесь и размышляешь, делу не поможет. Поиграй с ним. Веди себя как человек, с которым может быть весело.

Роман очень хотел этого, но едва мог сделать первый шаг. Что, если он провалится? Что, если ему не суждено быть отцом? Что, если ребенок в страхе убежит от него? Как он сможет это пережить?

– У меня работа. В другой раз.

Кэролайн уперла руки в бока:

– Он закончит школу, когда твоей работы станет меньше.

– Многонациональная бизнес-империя нуждается в управлении, – сухо ответил Роман.

Он понимал, что это всего лишь повод, чтобы не выставить себя дураком. И Кэролайн знала это так же хорошо.

Ее глаза погрустнели.

– Когда-нибудь тебе придется начать, и чем дольше ты откладываешь, тем сложнее тебе будет.

Кэролайн поднялась на веранду и встала перед Романом. Он мог видеть ложбинку между ее грудей, ее светящуюся кожу. Как ему хотелось прикоснуться губами к этим изгибам, провести языком по груди и, сорвав купальник, добраться до ее твердых сосков.

Роман закрыл глаза. Сколько раз он твердил себе, что неправильно хотеть ее, неправильно было заниматься с ней любовью, но его тело отказывалось это понимать. Роман всегда легко расставался с женщинами, но только не с Кэролайн.

Она взглянула на него. Сейчас Кэролайн была не наследницей крупной фирмы, а игривой женщиной, хоть и немного побледневшей.

– Пожалуйста, Роман, пойдем. Райан – хороший мальчик, но ему понадобится твое терпение. Через пару дней он будет считать тебя самым лучшим! Главное – начать. Почему бы не сейчас?

Роман молчал несколько секунд, но затем, не желая оставаться наедине со своими мыслями, пока Кэролайн, Блейк и Райан играют в догонялки, согласился.

Последующие дни были почти идеальными, учитывая сложившуюся ситуацию. В тот момент, когда Кэролайн увидела Романа на веранде, она поняла, что ему нужна помощь. Роман мучился, сомневался. Она злилась на него за самоуверенность, но была готова на все, лишь бы у отца и сына сложились хорошие отношения.

Она с грустью вспомнила о своем папе. Они не всегда соглашались друг с другом, но Кэролайн многое бы отдала, чтобы отец пришел в себя и они смогли вновь спорить. Она скучала по нему. Как же она могла отнять у Райана возможность общаться с его отцом?

Не могла, а значит, надо было помочь Роману стать родителем. Ради их сына.

Каждый раз, глядя на Райана и Романа, Кэролайн испытывала смешанные чувства. Мальчик вскоре оттаял, но Роман по-прежнему был неуверен в себе и слишком скован.

Иногда он расслаблялся и вел себя естественно. Однажды он взял их с собой в море на яхте и разрешил Райану управлять ею, а сам стоял сзади, пока мальчик, засыпая отца миллионом вопросов, крутил штурвал.

Все в тот день казалось совершенным. Солнце отражалось в воде сотнями бриллиантов, и Кэролайн переполнял восторг. Блейк в какой-то момент посмотрел на нее, словно напоминая: «Я же говорил тебе», и она счастливо улыбнулась ему в ответ. Ей хотелось, чтобы так было всегда.

Но, конечно, между ней и Романом оставалось много нерешенных вопросов, слишком часто реальность вторгалась в их жизни. Журналисты им не надоедали, как и обещал Роман.

В один из дней Кэролайн взяла телефон и позвонила маме.

– Ты должна вернуться в город, Кэролайн, – твердо сказала ее мать. – Газеты кишат сплетнями о тебе и об этом ужасном мужчине. Я вынуждена прятать их от отца. Мысль о том, что Роман Хазаров скоро заполучит нашу торговую сеть, убьет его.

Кэролайн прикрыла глаза и прижала пальцы к вискам. Если бы еще отец помнил, кто такой Роман.

– Мама, суть в том, что папа принял несколько неверных решений, и теперь у нас большие проблемы. Я пытаюсь их решить, но это не так просто.

Оставалось всего несколько дней, и ее люди работали сутками напролет. Даже сама Кэролайн просиживала долгие часы перед телефоном и бухгалтерскими отчетами, когда не проводила время с Райаном и Романом. Суммы по-прежнему были маленькими, и она, уставшая и ослабевшая, была готова опустить руки, но тут же злилась на себя. Она не сдастся. Отец бы на ее месте не сдался бы. Джон тоже. Еще несколько дней. Им нужно чудо, но произойти могло всякое. Кэролайн обзвонила массу людей в поисках инвесторов. Лишь несколько согласились.

Ее мать вздохнула. Джессика Хартсхорн Салливан происходила из старой и уважаемой семьи, и, хотя многие считали ее брак с бизнесменом Фрэнком Салливаном неудачным, она ни разу не показала, что согласна с ними.

Учитывая ее реакцию на Романа, ситуация была весьма ироничной. Правда, Кэролайн не собиралась указывать на это матери.

– Когда-нибудь он захочет прийти в офис.

Кэролайн чувствовала тоску в материнском голосе, и ей стало грустно. Ее отец, когда-то такой живой и энергичный, сейчас слабо напоминал себя. Это было так нечестно.

– Это невозможно, мама, ты же знаешь.

Джессика вновь вздохнула.

– Это… тяжело. Даже с сиделкой. Все происходит гораздо быстрее, чем я предполагала. Вчера он смотрел на меня как на незнакомку. Он стал чаще забывать мое имя…

Кэролайн опустила голову на руку, и ее глаза наполнились слезами.

– Мне жаль, мама. Все, что мы можем, – это обеспечить ему достойную заботу и безопасность, чтобы он был счастлив.

Они поговорили еще пару минут, и затем Кэролайн прервала связь. Внутри нее была пустота. Она не могла сделать ничего, чтобы исправить ситуацию. Кэролайн казалось, что она должна быть рядом, однако ее присутствие ничего бы не изменило. Когда она предложила приехать, Джессика отмахнулась от идеи, словно от глупости. Она считала, что дочь должна быть в Нью-Йорке, вдали от Романа Хазарова и таблоидов.

Кэролайн взяла салфетку, вытерла глаза и тут увидела Романа. Он хмурился, пристально глядя на нее, пытаясь прочесть ее мысли. Она не знала, сколько времени он простоял в дверях.

– Что случилось, Кэролайн? Что-то произошло с твоим отцом?

Она машинально покачала головой, но силы покинули ее, и она разрыдалась.

Глава 12

Роман подошел к Кэролайн и обнял ее. Однако это не подействовало – она расплакалась еще сильнее. Она горевала по своему отцу, по себе, по Роману, Райану, Джону и Блейку – по всем, кого она потеряла за годы и еще, возможно, потеряет.

– Извини… – пробормотала Кэролайн в плечо Роману, сминая пальцами его рубашку.

Роман был таким теплым, надежным, он был здесь, когда весь мир отвернулся от нее.

Роман провел пальцами по ее спине. И хотя прикосновение было скорее успокаивающим, внутри Кэролайн зашевелилось желание: ее грудь тут же напряглась, внизу живота стало тепло.

Кэролайн встала на цыпочки и поцеловала Романа. Он замер на мгновение, но тут же ответил на ее поцелуй так, будто умирал без нее.

Он провел руками по ее талии, по бокам, добрался до груди, и, когда коснулся ее сосков, Кэролайн застонала и изогнулась, прижимаясь к нему сильней.

Как скоро она стала подчиняться его действиям, его желаниям! После ночи в Лос-Анджелесе прошла всего неделя, а Кэролайн изнемогала от желания, будто прошла целая вечность. Ей казалось, что Роман никогда не захочет прикоснуться к ней вновь, но он хотел ее, и сердце Кэролайн наполнялось безумной радостью.

Ей нужно ощутить его внутри себя. Сейчас. Она начала расстегивать его шорты, и Роман с утробным звуком отстранился:

– Стоп.

Кэролайн отпрянула, тут же наткнувшись на столик позади себя, и удивленно взглянула на Романа.

– Черт побери, – по-русски выругался он, – я хочу тебя, но не так. Не когда ты расстроена и плачешь.

Кэролайн вздохнула, уловив лишь три слова. Он хочет ее. По-прежнему хочет. Внутри нее боролись противоположные чувства. Что-то ломалось внутри нее, она изменялась, медленно, но верно. И это было связано с Романом, с пониманием того, что между ними все еще существуют чувства…

Роман опустил руки Кэролайн на плечи и легонько сжал их.

– Ты можешь рассказать, что случилось? – Его голос был почти нежным.

Кэролайн замешкалась. Если она расскажет, что тогда? Роман уже понимал – что-то не так, и если она будет все отрицать, это усилит его подозрения.

– Мой отец болен, – наконец произнесла она.

– Тогда ты должна ехать к нему.

Ее глаза вновь наполнились слезами. Заботу в его взгляде сложно было вынести. Кэролайн по-прежнему пыталась спасти семью. Неужели Роман хотел помочь ей несмотря ни на что?

– Это не обязательно. – Как объяснить ему, не выдавая всей правды? – Это хроническое. И хотя ему не становится лучше, хуже ему тоже не будет. Он проживет еще долго, но это просто… тяжело.

– Поэтому он уволился?

– Да, ему пришлось. Он не был в состоянии работать дальше.

– Мне жаль, Кэролайн.

– Ты прав: не все его решения относительно «Салливан» были верны, но мы не знали тогда, что он болен. Я пытаюсь все восстановить, но скоро это будет не важно, правда? – Кэролайн улыбнулась, хотя губы ее дрожали. – Ты сделаешь то, что планируешь, и с «Салливан» будет покончено.

Роман вновь обнял ее. Кэролайн молча обвила руками его талию и вдыхала его аромат: аромат соленой воды и солнца, такой живой и приятный. Она была рада, что Роман сейчас рядом с ней.

– Ты так быстро не сдашься, – начал Роман. – Что случилось с намерением победить меня в моей же игре?

Кэролайн вздохнула. Конечно, она хотела спасти свою семью, но не такой высокой ценой. Для чего она это делает? Она всегда считала, что ради семьи, ради себя самой, а теперь ради Райана. Но если компания развалится, что она на самом деле потеряет? По сравнению с отцом, мужем, мужчиной, которого она полюбила раз и навсегда, «Салливан» – ничто. Пока у нее есть Райан, больше ничего не нужно. Может, настало время разрубить цепи прошлого и разрешить себе плыть по течению?

– Я устала, Роман. «Салливан» стоила мне слишком много за эти годы. Может, самое время кому-то другому взять на себя обязанности? Вместо того чтобы разрушить все, ты мог бы оставить компанию, не закрывать самые успешные супермаркеты.

Какое-то время Роман молчал, и Кэролайн задумалась, расслышал ли он ее фразу. Но тут он ответил:

– Ты говоришь так, потому что расстроена. Пройдет час, и ты вновь начнешь борьбу. «Салливан» в твоей крови.

– Хотелось бы, чтобы это было не так, – откликнулась Кэролайн, в душе понимая, что Роман прав.

Но в кои-то веки ей хотелось освободиться от этого бремени. Она так много сделала, так отчаянно боролась, но проблем становилось все больше. Кэролайн чувствовала себя Сизифом, обреченным катить свой камень на чертову гору, чтобы потом наблюдать, как он скатывается вниз.

В жизни должно быть что-то лучше этого, что-то более важное. Кэролайн чувствовала, как бьется сердце Романа, его пульс был ровным и сильным, и она нашла ответ на свой вопрос.

Любовь. Семья. Радость.

Она поняла, что за беспокойство мучило ее: она по-прежнему любила Романа. Это открытие поразило ее. Она всегда любила этого человека, но смогла предать его, предала их обоих. Она разрушила то, что он чувствовал к ней.

Страх проснулся в груди Кэролайн. Как можно собрать воедино мелкие черепки? Как она может исправить то, что натворила?

Физического желания было недостаточно. Ей хотелось того, чего раньше она не понимала: Романа, Райана, жизни вместе, наполненной любовью и счастьем.

Возможно ли это? Будет ли когда-нибудь?

Кэролайн ощутила, как Роман напрягся и слегка отдалился от нее. Она опустила руки, не желая быть отвергнутой.

Роман отступил. Выражение его лица было абсолютно пустым. Внутри Кэролайн все перевернулось от страха.

– Ты не серьезно, Кэр, – начал Роман, и она с трудом вспомнила, о чем они говорили: о компании.

– А если серьезно? – Внутри все переворачивалось вновь и вновь. Читает ли Роман ее мысли? – Что, если я хочу вернуться и начать все сначала? Сделать другой выбор?

Роман не стал притворяться, будто не понимает, о чем она. Она заметила, как он нахмурился, как в глазах что-то промелькнуло.

– Не надо. Ты приняла решение. Все, что могло быть, разрушилось, когда ты ушла и унесла нашего ребенка с собой.

Ужин был на веранде: креветки, печеные овощи, вяленая курица, острый рис, бобы и жареные плантейны[1], кроме того, подали белое вино и кофе.

Кэролайн ела молча, слушая рассказы Райана о пляже. Иногда она посматривала на Романа, который казался одновременно напряженным и довольным.

Кажется, он начинал понимать, насколько важно было включаться в беседу, когда Райан обращался к нему. Хотя Роман и удивлялся бесконечным вопросам, он с удовольствием на них отвечал. Он осознавал постепенно, что для общения с мальчиком нужно было в первую очередь создать уютную обстановку для самого ребенка.

Когда ужин закончился, Блейк объявил, что настало время мыться, и Райан начал спорить и хныкать.

– Никаких споров, молодой человек. Уже время, – строго прикрикнул Блейк.

Райан обернулся к маме:

– Я хочу, чтобы мистер Роман пошел со мной.

Кэролайн посмотрела на Романа. Его пристальный взгляд был настороженным.

– Думаю, милый, ты должен спросить его сам.

Мальчик повернулся к отцу. Кэролайн знала, как тяжело ему сейчас преодолевать свое смущение. Он постепенно привыкал к Роману, это было заметно, но они были знакомы не так долго, и просьба Райана была большим шагом вперед, даже если Роман этого еще не понимал. Кэролайн мысленно молилась, чтобы он согласился.

– Вы пойдете со мной купаться, мистер Роман? – едва слышно, опустив глаза, спросил мальчик.

Долю секунды Роман не отвечал. Он вновь встретился взглядом с Кэролайн, и, хотя она не совсем поняла его мысли, она знала, что Роман чувствует всю важность момента.

Роман отодвинулся от стола и молча встал. Кэролайн затаила дыхание в ожидании его ответа. Она знала: его обуревают эмоции.

Роман протянул руку Райану. Мальчик слез со стула и скользнул маленькой ладошкой в его руку. Роман посмотрел на Кэролайн. Что было в этом взгляде: ненависть, злоба, отвращение – она так и не поняла.

Наверное, смесь всего. Он отвернулся, и Кэролайн ощутила, словно после солнцепека ее окунули в ледяную воду.

– Тебе придется рассказать, что входит в твое купание, – начал Роман, полностью переключившись на Райана.

Они пошли в дом под восторженные рассказы мальчика. Полными слез глазами Кэролайн посмотрела на Блейка.

– О, милая. – Блейк подошел и сжал ее плечо. – Все образуется. Ты увидишь. Им просто нужно время.

Она сглотнула комок, прежде чем смогла заговорить:

– Не уверена. Я давным-давно все разрушила.

Блейк улыбнулся.

– Сомневаюсь. Очень сомневаюсь. – Он погладил ее по плечу и вернулся на свое место. – Вот увидишь. Поверь мне.

«Милый, дорогой Блейк…» – подумала Кэролайн и рассмеялась:

– Ты такой же самоуверенный, как и он, ты знаешь?

Блейк аккуратно подцепил вилкой кусочек манго:

– Я знаю то, что знаю.

Роман застал Кэролайн на берегу. Он ее не искал, ему просто хотелось освежиться после тяжелого дня и привести мысли в порядок. Видимо, Кэролайн хотела того же.

Снова, как и все последние дни, его сердце сжалось, когда он увидел ее, одиноко стоящую на берегу с туфлями в одной руке и развевающимися волосами.

Желание, смешанное с ненавистью, почти физически мучило Романа.

Он не мог себе больше лгать: он не испытывал ненависти к Кэролайн. Никогда. Он ненавидел то, как она поступила, ее предательство, но не ее саму. Как он мог? Особенно теперь, когда он узнал, что у них есть ребенок…

Кэролайн была еще юна и всегда желала угодить отцу. Конечно, она бы сделала все, о чем бы ни просил ее Фрэнк Салливан. Роман ощутил прилив злости, но вспомнил, что этот человек, лишивший его и любимой женщины, и работы, сейчас медленно угасает от тяжелой болезни.

Он годами винил семью Салливан в том, что произошло с его матерью, но на самом деле виноват был его собственный отец. Если бы Андрей Хазаров не был жестоким тираном, матери не потребовалось лечение, за которое Роман едва мог платить.

Глядя сейчас на Кэролайн, он понимал, что чувства к ней были гремучей смесью всего, в чем он не пытался разобраться. Словно он попал в лабиринт с тысячью возможных путей к свободе. Тем не менее Роман подозревал, что никогда не выберется из него.

Волны забегали далеко на берег, и Кэролайн стояла на влажном песке, позволяя воде омывать ее ноги.

Роман двигался тихо, но Кэролайн услышала его и обернулась, когда он подошел. Одной рукой она держала себя за локоть, а в другой болтались туфли. На ее бледном лице глаза казались огромными. На мгновение Роману захотелось подойти и сжать ее в объятиях. Но он вспомнил, как сын называл его «мистер Роман», и остановился.

Кэролайн молча смотрела на Романа. В ее глазах скрывалась вся та боль, которую она испытывала последние годы. Роман разозлился на себя за желание избавить ее от этого мучения. Ему сейчас должно было быть больно, а не ей.

Он вспомнил вечер, вспомнил, как чувствовал себя не в своей тарелке, помогая сыну с купанием и укладыванием спать. Как он может простить Кэролайн?

– Прости меня, Роман, – наконец произнесла она. – За все.

Внутри все болело, словно он ударялся грудью о скалу снова и снова.

– Я не верю, что извинений достаточно.

Кэролайн уронила голову:

– Я знаю. Но это все, что у меня есть.

Роман подошел ближе. Кэролайн повернулась так, что они оба смотрела в одну сторону. Долгое время они молчали, слушая, как волны разбиваются о берег.

– Когда я вернулся в Россию, у меня не было денег. У меня не было работы. – Роман сглотнул, не веря, что рассказывает это ей. Но он должен был.

Если он не выпустит гнев сейчас, то никогда не сможет преодолеть его. – Моя мать была в частной клинике. Когда я работал на твоего отца, я посылал ей деньги на лечение. Вернувшись, я не смог оплачивать ее содержание там.

Кэролайн тяжело вздохнула:

– О… Роман…

Он жестом попросил ее замолчать:

– Мне пришлось перевезти ее в дешевую квартиру в Москве. Мы с братьями делали все, что могли. Мы наняли сиделку, которая приходила так часто, как мы могли себе позволить. Без специального ухода мама умерла гораздо раньше, чем мы ожидали.

Кэролайн вновь расплакалась, и Роман почувствовал себя виноватым. Но дело не в ней. Останься он в «Салливан», его мать все равно бы умерла, правда, в лучших условиях.

– Она бы все равно умерла, – мягко сказал он. – Ее разум уже покинул ее, давным-давно.

– Что с ней произошло, Роман?

Он зажмурился и вздохнул:

– Мой отец был очень жестоким человеком, солнышко. Давай остановимся на этом.

Кэролайн придвинулась к нему, обняла его за талию и прижалась головой к его плечу. Роман замер, но потом, почти не осознавая, тоже обнял Кэролайн и прижал к себе.

Глава 13

Кэролайн переполняли эмоции: любовь, грусть, тревога, сожаления, страх и еще миллионы чувств, которые она не могла описать.

– Ты никогда не говорил мне, что твоя мать больна, – наконец произнесла она, уткнувшись в теплое плечо Романа.

– Мы с тобой всегда были слишком заняты для разговоров.

Кэролайн отодвинулась от Романа и внимательно посмотрела на него. Его лицо было грустным, отчего ей стало больно. Кажется, общим у них был не только ребенок.

– Жаль, что я не знала.

– Ничего бы не изменилось. К тому же за ней ухаживали в больнице.

Кэролайн сжала его руку:

– Мне так жаль. Я понимаю, что значит потерять любимого человека. В такой ситуации мы не можем ничего изменить, и это самое страшное.

Роман поправил ее волосы, падавшие на лицо, и Кэролайн вздрогнула от ощущений, нахлынувших от такого простого жеста.

– Смерть Джона сильно повлияла на тебя.

– Он был моим лучшим другом. – Кэролайн набрала воздуха, решившись продолжать дальше. – Он был хорошим отцом для Райана, он любил его как родного сына.

Роман долго молчал.

– Я рад. Раз уж меня не было рядом, – наконец сказал он.

– Я должна была найти способ сказать тебе, когда узнала, где ты.

– Я начинаю думать, что не все так просто, как кажется. Мы оба совершили ошибки.

– Да? – Кэролайн затаила дыхание.

– Да. Я слишком легко поверил тебе, когда ты сказала, что не любишь меня. Я должен был бороться.

– Это бы ничего не изменило. – Кэролайн с трудом выговаривала слова. – Мне бы пришлось выйти замуж за Джона ради компании. Я не могла позволить людям страдать, когда в моих силах было предотвратить это. Я не могла уничтожить свое наследство.

Роман взял Кэролайн за руку:

– Поэтому сейчас ты борешься и не хочешь сдаваться.

– Это наследство и Райана тоже. Я не позволю компании развалиться.

– Он и мой сын. Он унаследует все, что я создал. Если «Салливан» перейдет ко мне, в конце концов она достанется Райану.

– Я думала, ты хочешь разрушить фирму.

Роман пожал плечами:

– Я деловой человек, солнышко. Я сделаю то, что хорошо для компании и для меня.

Кэролайн вдруг ощутила и благодарность, облегчение и любовь. Она-то думала, что Роман пойдет на все, лишь бы отомстить ей. Она привыкла, что ее жизнь начинает рушиться сразу же, как только что-то налаживается.

Но, может, он не будет поступать в угоду мести. Может, они смогут построить что-нибудь на развалинах прошлого. Может, в этот раз все будет так, как мечтает Кэролайн.

– С «Салливан» бы такого не произошло. Но мы не знали… – Она замолчала. Они держали болезнь отца в тайне ото всех, желая избежать скандальных новостей.

– Не знали чего, Кэролайн?

– Что у отца началась болезнь Альцгеймера. Он перестал осознавать, что делает, и стал легкой добычей для тех, кто хотел нажиться на его ошибках.

– С трудом в это верю. – Роман выглядел ошеломленным. – Твой отец всегда был живее, чем сама жизнь. Всего лишь пять лет назад…

– Это так. Он почти ничего не помнит. Он не узнает меня, Райана.

– Солнышко мое, мне жаль.

Кэролайн резко отвернулась, стараясь сдержать слезы, которые все никак не заканчивались. Жизнь стала совсем иной, чем пять лет или два года назад.

Даже год назад все было по-другому.

Кэролайн ощущала себя все более одинокой и устала от этого. Устала притворяться, что все отлично, что она сильная, хотя внутри она рыдала и стискивала зубы от несправедливости происходящего.

– Кэролайн, тебе не надо быть сильной все время.

– Я ничего не могу поделать, – прошептала она, повернувшись. – Это все, что я умею.

Роман выругался и прижал ее к себе.

Кэролайн приникла к его теплому и сильному телу. Именно здесь она хотела быть, хотела быть всегда. В руках этого мужчины, в его жизни. Роман что-то шептал ей по-русски. Она ничего не понимала, но слова казались ей очень красивыми.

Вдруг он наклонил голову и поцеловал ее в губы. Это был жаркий, чувственный поцелуй, пронзивший Кэролайн, словно молния. Все ее тело загорелось от желания.

Роман жадно вбирал все, что давала ему Кэролайн. Они опустились на влажный песок. Небо уже полиловело, и на нем появились звезды. Роман придавил Кэролайн своим телом, вжимая ее в песок.

Когда набежала очередная волна, Кэролайн охнула от неожиданности. Вода была теплой, и вечерний ветер остужал кожу. Ее соски тут же напряглись и уперлись в тонкую ткань платья. Когда она вздрогнула, Роман приподнялся и вопросительно посмотрел на нее.

Что бы он ни хотел спросить, все забылось. Его взгляд скользил по телу Кэролайн. Мокрое платье очерчивало каждый изгиб, каждую выпуклость и ложбинку. Взгляд остановился на груди. Роман быстро расстегнул ее платье и прижался теплыми губами к груди.

Кэролайн изогнулась, вздыхая от сладостных ощущений. Как ей этого хотелось, как она скучала по поцелуям. Ей удалось насладиться страстью в Лос-Анджелесе, но та ночь была слишком короткой.

Теперь же она вела себя как безумная: извивалась, стонала, прижималась к Роману. Лишь бы он не передумал. Лишь бы ничего не разрушило их притяжения.

Она приподняла бедра навстречу Роману, чувствуя, как он в ответ напрягся.

– Я хочу тебя, – едва прошептала она, и Роман скользнул языком по ее чувствительному соску. – Пожалуйста, Роман.

Он поднял голову, и они смотрели друг на друга несколько мгновений; потом он наклонился и со стоном поцеловал ее. Кэролайн обвила Романа руками, прижимаясь к нему всем телом в страхе, что тот передумает.

Роман скользнул рукой вниз по ее бедру и расстегнул платье до конца, распахнув его и обнажив Кэролайн перед его жадным взором.

– Кэролайн… – сипло произнес он. – Как же я хочу тебя.

От желания в его голосе сердце Кэролайн застучало еще быстрее. Притяжение между ними – неизбежное, неустанное, бесконечное – существовало несмотря ни на что.

Кэролайн потянулась, чтобы снять с Романа футболку.

– Возьми меня, я твоя, – прошептала она.

Почти рыча, Роман стащил с себя футболку. Еще мгновение, и он освободился от шортов и разделался с трусиками Кэролайн. Приподняв ее бедра, он вошел в нее одним сильным движением.

Это было сумасшедшее, великолепное единение. Они поднимались и опускались, словно волны, пока их тела сливались друг с другом. Кэролайн вскоре достигла пика, и Роман последовал за ней: он замер на мгновение, и его хриплый крик эхом отразился в шуме волн.

Кэролайн не отпускала его, боясь, что он уйдет раньше, чем она соберет свою разбитую душу в единое целое. Роман тяжело дышал, словно долго бежал. Он приподнялся, но Кэролайн все еще держала его, пока он поворачивался, и они оказались на боку, глядя друг на друга.

Роман потянулся к Кэролайн и заправил за ухо мокрые прядки волос. Жест был настолько нежным, что сердце ее сжалось, словно попало в тиски. Ей столько всего хотелось сказать, но ей было страшно, и она молчала.

– Ты поработила меня, – мягко сказал Роман, – столькими способами.

– Я не хотела.

– Ты никогда не хотела, но это произошло.

Кэролайн прикоснулась ладонью к его щеке:

– Думаю, это взаимно, Роман. Я никогда не переставала думать о тебе.

Он поцеловал ее ладонь:

– Я хочу, чтобы ты и наш сын были в моей жизни. Я хочу, чтобы это было так, Кэролайн.

– Так и будет. Как-нибудь мы справимся.

Позже они лежали в постели, и ни одного звука, кроме шума волн и бамбуковой «музыки ветра», не нарушало тишину. Кэролайн ожидала, что они разойдутся по своим комнатам. Чувства между ними по-прежнему были очень хрупкими, напряженными, и она не думала, что Роман захочет разделить с ней постель.

Но она оказалась не права.

Роман повел ее к себе, они приняли душ, смыли с себя песок и рухнули в постель, над которой была натянута москитная сетка.

На этот раз они любили друг друга медленно и сладко, так что сердце Кэролайн разрывалось от нежности и боли…

– Я люблю тебя! – выкрикнула она на волне оргазма.

Роман не ответил ей, хотя ее имя сорвалось с его губ.

Кэролайн не могла уснуть и выбралась на веранду, где устроилась в большом кресле. Она надела футболку Романа и теперь вдыхала его аромат.

Поудобнее улегшись на подушки, Кэролайн наблюдала, как волны белыми барашками набегают на берег. Луна была уже высоко, и море будто светилось изнутри. Чтобы не замерзнуть, Кэролайн поджала ноги и скрестила руки на груди.

– Что ты здесь делаешь? – Голос Романа был хриплым ото сна.

Кэролайн обернулась, и внутри ее все очнулось при виде его обнаженного торса и бедер. Он вышел на веранду без одежды, и теперь Кэролайн вздрогнула уже не от холода.

– Я не могла уснуть, – ответила она.

Роман сел рядом и обнял ее. Он был теплым, и Кэролайн сразу же прижалась к нему.

– Хочешь поговорить?

Кэролайн закрыла глаза и прижалась губами к его плечу:

– Тут не о чем говорить.

Роман поднял ее подбородок и посмотрел в глаза.

Кэролайн задрожала от мысли, что Роман может на самом деле любить ее, как прежде. Возможно ли это? Случится ли такое когда-нибудь? Или она снова морочит себе голову, готовясь к еще большему провалу в своей жизни?

– Но что-то же должно быть.

Кэролайн вновь опустила голову:

– Я волнуюсь о многих вещах, Роман. Ни одной из них я не хочу уделять эту ночь.

– А о чем ты тогда хочешь поговорить?

Его глаза были двумя огоньками в ночи, и Кэролайн знала, что лежит за этим таинственным взглядом.

– А что, если я не хочу говорить? Что, если я хочу лишь чувствовать?

Роман улыбнулся:

– Это можно устроить, солнышко. Но сейчас я хотел бы поговорить.

Она вздохнула. Как она может рассказать обо всех своих чувствах?

– О чем? Ты уже все знаешь.

Его улыбка угасла, и сердце Кэролайн дрогнуло.

– Не все, Кэролайн. Я бы даже сказал, что многое пропустил.

Кэролайн крепко обняла Романа. Она рассказала ему об отце, о «Салливан», но этого было мало.

– У меня есть детские фотоальбомы и видеозаписи. Я понимаю, это не то же самое, но я хочу показать их тебе, когда мы вернемся в Нью-Йорк.

Роман отвернулся от нее, и Кэролайн захотелось заплакать. Между ними по-прежнему все было так хрупко, и в любой момент могло развалиться. Роман повернулся к ней, и его глаза блестели в темноте.

– Да, я хотел бы посмотреть их.

Кэролайн зажмурилась, чтобы удержать слезы.

– Я не виню тебя за то, что ты меня ненавидишь.

– Я не ненавижу тебя.

Кэролайн не верила ему:

– Почему? Ты столько потерял из-за меня, из-за наших отношений.

– Я кое-что и приобрел. Нашего ребенка.

Кэролайн сжала кулаки:

– Я так зла на отца. За то, что он отослал тебя в Россию, за неверные решения в «Салливан», за то, что теперь он даже не узнает меня. – Она замолчала и закусила губу.

– Мы не можем изменить прошлое и не можем изменить будущее для твоего отца. Но мы можем изменить наше будущее.

– Ты правда так думаешь?

– Да. Выходи за меня замуж, любимая моя, – серьезно произнес Роман, закончив фразу по-русски. – Пусть у нас будет такая жизнь, как мы хотим.

Еще неделю назад Кэролайн даже думать не стала бы над таким предложением, но с тех пор многое изменилось. Чувства к Роману переполняли ее, и было так соблазнительно согласиться.

Но если она скажет «да», если примет этот кусочек счастья, сколько оно продлится? Если все вновь рухнет, будет еще больнее и тяжелее, чем первый раз.

– Я боюсь, Роман. Что, если ничего не получится?

– Мы решим этот вопрос, если он возникнет.

Кэролайн вздрогнула. Об этом ей совершенно не хотелось думать. Она крепко прижалась к Роману, пока не почувствовала его жар и напряжение, и ее тело ответило таким же теплом внизу живота.

– Я не хочу больше разговаривать. Поцелуй меня, Роман.

– Разговор еще не окончен, Кэролайн, – едва касаясь ее губами, произнес он.

Кэролайн изогнулась, чувствуя, как желание наполняет ее.

Роман замер, прислушиваясь к шуму моря и звукам «музыки ветра», и, наконец, поцеловал Кэролайн.

Глава 14

Первым уроком, который Роман выучил о любви, было то, что она не вечна. В его жизни она не была настолько сильна, чтобы преодолеть несчастья. Однако сейчас он здесь, рядом с женщиной, которую однажды любил больше всего на свете, и внутри его все безумствовало от испытываемых им чувств.

Он держал ее в своих объятиях и называл любимой. Не важно, что она не поняла этих слов. Они слетели с его губ прежде, чем он осознал правду. Притаившись, словно зверь, они напали на него и разорвали его сердце на части.

Как он мог такое сказать? Как мог позволить себе быть уязвимым? Как мог любить Кэролайн?

Ответов Роман не знал, но чувствовал, что действительно любит ее. В глубине души он опасался, что все повторится.

Кэролайн сказала, что любит его, но так ли это? Может, она все еще хочет уберечь свою фирму? Неизвестно.

Роман прокручивал в голове последние дни, попытки Кэролайн подружить его с Райаном, и понимал, что ее чувства искренни.

Однако прошлое все еще преследовало его, словно коварный змей, спрятавшийся и готовый к нападению в любой момент.

Роман провел рукой по волосам и глубоко вздохнул: «Черт побери. Все должно было быть просто. Я планировал вернуться в Нью-Йорк, вырвать компанию из лап могущественной семейки Салливан и заставить их заплатить за всю боль, которую они причинили мне».

Кэролайн стала заложницей ситуации, как и он. Родители заставили ее бросить его, а его самого вышвырнули из страны, чтобы она не отступилась от своего слова.

Разве она могла? Роман взглянул на Кэролайн, свернувшуюся рядом с ним калачиком, и испытал прилив гордости и желания. Она была настойчива и сделала то, что считала нужным, для любимых людей. Цена поступка не волновала ее. А сам он поступил бы иначе, окажись в подобной ситуации?

Роман понимал, что нет. Он бы сделал все возможное, как и Кэролайн.

Он провел пальцами по ее шелковистой коже, улыбнулся, когда она вздохнула и прижалась к нему поближе.

Быть с ней и с Райаном казалось таким верным. Роман не предавал памяти своей матери, бросив идею разрушить «Салливан». Он знал, что она бы не хотела этого. Его мать была очень нежной женщиной, слишком нежной. Это было ее величайшей слабостью и погубило ее.

Роман горевал по ней, но винить в ее собственном выборе кого-то еще не имело смысла. Пора отпустить эти воспоминания и двигаться вперед, навстречу будущему.

Роман повернулся на бок и прижал Кэролайн к себе, обвив ее руками и ногами. Она слегка повела бедрами, и его тело тут же отреагировало. Кэролайн проснулась, а может, и не спала вовсе, и теперь ее движения были настойчивее, мучая его.

– Что будешь с этим делать? – почти беззвучно произнесла она.

Роман поцеловал ее в шею:

– А ты хочешь?

В ответ Кэролайн слегка подвинулась, полностью открывшись Роману. Он вошел в нее сзади, наполняя ее лоно.

Чуть позже они оба уснули. Их тела переплелись, будто в страхе потерять друг друга.

* * *

Кэролайн сидела в кабинете, глядя на пляж и пытаясь сосредоточиться на звонках, которыми занялась с шести утра. Снаружи Райан игрался в песке. Блейк сидел в шезлонге под зонтом и читал, потягивая прохладный напиток.

С самого утра Кэролайн не видела Романа. Он сказал лишь, что у него есть дела на острове и он вернется позже. Сейчас было уже начало четвертого, и Кэролайн гадала, когда же он появится.

Боже, она казалась себе жалкой, мечтая о Романе еще больше, чем прежде, хотя в эти дни ей пришлось работать не покладая рук, чтобы уберечь фирму от банкротства и посягательств Романа. Ведь именно за этим он приехал в Нью-Йорк.

Конечно, она уже не верила, что он разрушит «Салливан». Роман слишком умен для этого. Он не смог бы построить из ничего огромную компанию, будь он глупцом. Роман не станет разорять ее магазины лишь из жажды мести.

Кэролайн вздохнула. Ей казалось, что они начали понимать друг друга, будто прошлое уже не так довлело над ними.

Конечно, она была испугана. Столько раз все в жизни рушилось именно в тот момент, когда дела вроде бы начинали налаживаться, а счастье было так близко.

Кэролайн закрыла глаза. Все будет хорошо. Она была твердо уверена, что любые вопросы они с Романом смогут решить как взрослые. У них есть сын – ради него стоит постараться.

Еще неделю назад подобные мысли показались бы ей абсурдом.

Кэролайн открыла сводные таблицы. Цифры за две недели увеличились, но этого было недостаточно. Более того, и она должна была признать это, денег все равно бы не хватило. Кэролайн нашла вкладчиков, выжимала последнюю прибыль из всего, но они по-прежнему не успевали к дате платежа.

Они обанкротятся.

Больно, но нужно смотреть правде в глаза. Если не случится чуда, завтра «Салливан» перейдет в руки «Хазаров индастриз». Кэролайн по-прежнему не могла понять свои чувства. Она злилась, грустила или боялась – эмоции бурлили в ней при мысли, что ее семейное наследие перейдет кому-то, кроме нее.

Ее мать впадет в отчаяние, а отец даже не поймет, что произошло. Кэролайн смотрела в окно, где на пляже Райан и Брайан делали из песка замок. Она встала из-за стола, намереваясь присоединиться к ним, чтобы хоть немного расслабиться.

В этот момент раздался звонок – это был ее финансовый директор.

– Что случилось, Роб?

– Ты не поверишь! – Роб говорил так, будто ему сообщили о выигрыше в лотерею. – У нас еще один инвестор! Мы сделали это!

Ее сердце тяжело забилось.

– О чем ты говоришь?

– У нас будут деньги, Кэролайн! Хазаров проиграет.

Она откинулась на спинку кресла:

– Ты уверен?

Все казалось слишком невозможным… Внезапная радость охватила ее, но потом следовала грусть. И это поражало.

«Боже, я чуть было не сказала, что Роман проиграет!» – Кэролайн зажмурилась, понимая, как сумбурны ее чувства.

– Европейская инвестиционная группа. Хотят расширяться в Штатах…

Дальше Кэролайн не слушала. «Салливан» будет жить. Под ее руководством. Роман ничего не получит, не разрушит, не продаст…

Она встряхнулась, пытаясь собраться с мыслями, и начала расспрашивать Роба о деталях. Когда они поговорили, ей хотелось кричать от счастья. Как же ей хотелось поделиться новостью с Романом.

Странно, не так ли? Человек, которого Кэролайн только что победила, оказался тем, с кем ей больше всего хочется поделиться радостью.

Кэролайн вскочила со стула. Ее трясло от возбуждения и адреналина в крови. Шагая по комнате, она позвонила Роману. Он ответил почти сразу.

– Роман!

– Да, мой ангел? – Его голос был полон тепла, от которого Кэролайн сразу же захотелось оказаться в его объятиях.

Она сжала трубку, пытаясь произнести слова, но у нее не получалось. Она не могла вот так рассказать ему все. Это нужно было сделать лично.

– Я хотела узнать, когда ты вернешься.

– Я уже на пути домой. Все в порядке?

– Как никогда, – ответила она, подпрыгивая от радости. – Но поспеши. Я хочу тебя.

Роман усмехнулся и произнес слова, от которых по телу Кэролайн пробежали приятные мурашки. Спустя десять минут она услышала шум машины и поспешила Роману навстречу. На нем был костюм.

Ее сердце наполнилось любовью, когда он обнял ее и поцеловал. Кэролайн обвила его шею руками и прижалась сильнее. После дневной слабости сейчас она чувствовала себя невероятно живой.

Внутри все дрожало от напряжения, несмотря на радость. Последний раз, когда Кэролайн чувствовала себя счастливой, все пошло не так.

Она прижалась бедрами к Роману и вскоре ощутила, что он так же сильно хочет ее, как и она его.

– Что привело тебя в такой восторг? – спросил Роман, целуя ее в шею и медленно ведя в комнату.

– Я скажу позже. – Она захлопнула дверь и, развернув Романа, прижала его к ней. Кэролайн быстро начала расстегивать его рубашку. – Для начала нужно удовлетворить некоторые мои нужды.

Роман рассмеялся, пока она снимала с него рубашку, а после прижалась губами к его загорелой коже.

– Значит, я тот, кто тебе нужен.

Время завертелось. В мгновение они были раздеты.

Но вместо того, чтобы рухнуть в постель, Роман уложил Кэролайн на подлокотник дивана, спиной к нему. Он с силой сжал ее бедра и быстро скользнул внутрь.

Они окунулись в забытье. Роман двигался невероятно умело. Кэролайн почти сразу достигла пика, окунувшись в удовольствие, запыхавшись от быстрых движений и умоляя Романа продолжать…

Когда же оргазм насытил обоих, они, обнявшись, легли на диван.

– Ну так расскажи мне, почему у тебя такое хорошее настроение, солнышко, – смахивая с ее лица пряди мокрых волос, спросил Роман.

Сердце Кэролайн бешено колотилось. Настал момент, которого она так ждала, и теперь она не знала, что сказать, не знала, как он воспримет новости.

Кэролайн закусила губу и прикрыла глаза:

– Мы выплатим долг. Вовремя.

Роман засмеялся, и она удивленно посмотрела на него. Он не был расстроен. Это был теплый, радостный смех. Роман был счастлив, по-настоящему счастлив за нее.

– Отлично! – Он поцеловал ее. – «Салливан» будет жить, а наследница победила!

– Ты не расстроен? – Глупый вопрос, но Кэролайн не удержалась и задала его.

Роман улыбнулся:

– Почему? Я получу свои деньги, а борьба за «Салливан» остается на тебе. Для меня это тоже победа.

Тут Кэролайн осознала, какой это замечательный момент. Они лежали, обнаженные, на диване, одежда была раскидана по всей комнате, а они спокойно обсуждали свой бизнес. Счастье окутало ее. Вот чего Кэролайн всегда хотела – жизни с Романом, жизни, где она будет частью честного партнерства, где ее будут ценить за ум так же, как и за тело, и происхождение. Ее родители были не правы, пытаясь оградить ее от дел. «Салливан» у нее в крови.

Кэролайн отбросила беспокойные мысли. Все отлично. Роман рад. Ничего не рушится.

– Я боялась, что ты плохо воспримешь эту новость. Ты так хотел заполучить «Салливан».

– Есть кое-что, чего я хочу еще больше. – Он наклонился и мягко и сладко поцеловал Кэролайн, так что желание вновь пробудилось в ней. – Мы должны пожениться, Кэролайн. Ради Райана. Ради нас.

Она сладко потянулась и вздохнула. Вот оно – бесконечное, искрящее счастье. Оно настоящее и никуда от нее не денется.

– Конечно. Обязательно должны.

Роман сел и крепко обнял ее:

– Тогда одевайся. На острове есть священник.

Кэролайн рассмеялась и скользнула к Роману на колени, обвивая его ногами за талию.

– У нас есть время.

Она ощутила, как его член напрягся, вырастая между ними.

– Возможно, любимая моя, – ответил Роман с резко слышимым акцентом.

– Ты человек больших талантов, Роман Хазаров, – промурлыкала ему в ответ Кэролайн.

Они поженились на закате, на том самом пляже, где занимались любовью. На церемонии присутствовали только Блейк и Райан. Все так быстро произошло, что у Кэролайн кружилась голова.

После секса они оделись, и Роман снова попросил Кэролайн выйти за него замуж сегодня, на этом острове.

Ее сердце переполнялось любовью, и она сказала «да». Наконец-то она, Райан и Роман будут семьей.

После слов священника Кэролайн поцеловала жениха, и тут же повернулась к Блейку, который плакал от счастья. Райан, в застегнутой рубашке и шортиках, казался очень серьезным, и Кэролайн рассмеялась, когда он побежал ей навстречу.

– Все хорошо, милый, – говорила она ему, понимая, что уже плачет. – Мама очень счастлива.

– Мистер Роман теперь мой папа? – смущенно спросил Райан, и Кэролайн едва сдержала счастливые рыдания:

– Да, малыш, все так.

Она подняла сына и крепко прижала к себе. Райан повернулся к Роману, который внимательно наблюдал за ними. Он все еще неуверенно чувствовал себя с мальчиком, но дела шли на лад. Кэролайн улыбнулась мужу, и он ответил ей широкой улыбкой.

Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. Роман раскрыл руки, и она подошла к нему. Райан обнял отца за шею, и тот рассмеялся:

– Я счастлив быть твоим папой.

Они вернулись домой, где их ждал вкуснейший ужин.

После Блейк увел Райана купаться и спать, а Кэролайн вдруг смутилась, когда Роман подошел и помог ей подняться.

– Я хочу заняться с тобой любовью, – произнес он, и его голос был мягким и рычащим, – как с женой.

Роман взял ее на руки и отнес в спальню, пока Кэролайн прятала лицо в его рубашке. Он закрыл за собой дверь, медленно раздел жену, словно впереди была вечность. Затем долго мучил ее губами, языком и зубами, прежде чем скользнуть внутрь нее и вознести к вершинам блаженства.

Наслаждение нахлынуло на нее, слова крутились в голове, готовые сорваться с губ.

– Я люблю тебя, Роман!

– Кэролайн… Моя драгоценная Кэролайн.

Это звучало почти как признание в любви, и Кэролайн, счастливо вздохнув, уснула в объятиях любимого.

На этот раз все получится. Ничто не разлучит их.

Глава 15

Телефон зазвонил посреди ночи. Кэролайн заворочалась, медленно просыпаясь, пока Роман тихо, но жестко и повелительно разговаривал по телефону.

Ей хотелось в этот момент понимать по-русски, потому что голос Романа звучал отнюдь не радостно. Спустя пару минут он повесил трубку.

– Что случилось? – спросила она, приподнявшись на локте.

Он сидел на краю кровати, потирая лицо и зевая. Услышав вопрос, он повернулся:

– Ничего. Это бизнес.

– Не похоже на ничего.

Роман вздохнул.

– Мне нужно кое о чем позаботиться, – мягко ответил он, опрокидывая Кэролайн на подушку и целуя в шею. – Мне надо лететь в Нью-Йорк. Я вернусь через день или два.

Сердце Кэролайн ухнуло вниз. Два дня казались вечностью.

– Я с тобой. Мне тоже надо побывать в офисе.

– Это наш медовый месяц, ангел мой. Ты не должна работать.

– Как и ты, – ответила она, сев и начав гладить его напряженную спину.

– Это не поможет. Я вернусь вечером, как тебе?

Кэролайн вздохнула и обняла Романа:

– Уже лучше. Но, может, нам всем стоит поехать? Столько всего происходит…

– Ш-ш-ш… Ты выиграла, солнышко. Платеж придет вовремя, а ты заслужила достойный отдых. Позаботишься о «Салливан» на следующей неделе.

Кэролайн зевнула и потянулась. Она все еще не отдохнула после напряженного дня, полного звонков, занятий любовью и свадьбы. Все же она была полна решимости встать и поехать вместе с мужем, но когда вновь проснулась, его уже не было.

Кэролайн села и зажмурилась от ярких солнечных лучей, пробивающихся в окно. Все казалось каким-то нереальным, но тут она вспомнила прошлую ночь и звонок Роману.

Легкие сомнения закрались в ее мысли.

Не в состоянии больше лежать в постели, Кэролайн приняла душ, оделась и вышла, чтобы найти Блейка и Райана. Сын уже играл на веранде с машинками, а Блейк завтракал. Хотя было еще рано, солнце поднялось высоко, и море искрилось в его лучах.

Кэролайн села за стол и положила себе фруктов. Блейк наблюдал за ней с легкой понимающей ухмылкой.

– Перестань так смотреть на меня! Ты самая назойливая няня на планете!

Блейк теперь улыбался во весь рот:

– Да, и я очень счастлив за тебя.

Кэролайн тоже была счастлива, хоть и слегка испугана.

Теперь у нее было все, чего она хотела, но события сменялись так быстро, что голова шла кругом.

– Миссис Хазаров. – Кэролайн обернулась на голос и увидела экономку в цветастом платье, протягивающую ей телефон. – Вы оставили его в кабинете. Он уже двадцать минут звонит не прекращая.

– Спасибо. – Кэролайн недовольно взяла телефон. Она совсем забыла, что оставила его заряжаться, когда Роман унес ее в постель.

Кэролайн посмотрела на экран, и ее сердце замерло: там были пропущенные звонки, голосовые и текстовые сообщения – все от ее матери и Роба.

Утренний испуг сразу же перерос в панику.

Дрожащими пальцами она нажала на иконку сообщений и прослушала их. Все они говорили что-то вроде «Позвони мне, есть проблема». Наконец она не выдержала и перезвонила.

– Кэролайн, слава богу, ты перезвонила, – со вздохом облегчения ответил Роб.

– Что произошло?

Она слышала, как напрягся его голос.

– Европейская фирма отказалась от сделки.

«Ну конечно, все складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. И я это чувствовала», – сразу же пронеслось в голове Кэролайн.

Роб глубоко вдохнул, и она поняла, что он закурил. А ведь он давно бросил. Что бы ни случилось, она готова была бороться с этим.

– Что еще?

– Твой отец. Пресса узнала о нем.

Подобного Кэролайн не ожидала. Конечно, это был не такой удар, как когда врачи сообщили ей с Джоном о болезни, но все равно плохо. Внутри все сжалось от злости и бессилия.

Кэролайн бессильно опустила руки. Ей хотелось завыть и разбить телефон о стену, но вместо этого она сидела не шевелясь. Все рухнуло. Мир вокруг вращался, как и прежде, но ее жизнь вновь изменилась.

Улететь с острова оказалось не так-то просто. Кэролайн купила билеты на частный рейс до Майами. Блейк молча сидел рядом, а Райан жаловался, что ему нельзя бегать по салону, как на борту самолета Романа.

Кэролайн, сложив руки на груди, смотрела в иллюминатор. Ее разбирала злость на саму себя, и она прокручивала в голове события последних часов.

Сначала она хотела позвонить Роману и попросить о помощи. Но когда Роб сказал ей, что представители «Хазаров индастриз» приехали в «Салливан», внутри нее все заледенело.

Кто-то позвонил Роману посреди ночи. Он попросил ее остаться на острове, говоря, что «Салливан» в порядке, и она там не нужна, собираясь просто украсть ее место!

Кэролайн с трудом могла в это поверить. Поговорив с Робом, она пыталась дозвониться до мужа, но он не отвечал. Вполне резонно, ведь он мог быть на встрече.

Она звонила еще и еще, оставила сотни сообщений.

Роман не перезванивал, и за эти часы она не услышала от него ни слова.

К концу дня, не услышав ничего от человека, за которого вышла замуж, Кэролайн вынуждена была посмотреть правде в глаза. Так же смело, как раньше приняла приказ отца выйти замуж за Джона, чтобы спасти фирму, или сообщение врача о том, что Джон умрет, несмотря на химиотерапию.

Правда била в самое сердце. Кэролайн ненавидела ее, не хотела верить.

Но за пять лет она выучила, что, отрицая правду, дела не исправишь. Это словно отрывать пластырь от кожи – быстро, не раздумывая. Лучше принять ледяную, ужасную правду, чем притворяться, что ничего не произошло.

А правда была в том, что Роман предал ее. Он вовсе не отказывался от своего плана мести. Зачем? Она разбила его сердце, забрала ребенка. Ее отец стоил ему средств на содержание матери. Слишком многое надо было бы простить за короткий срок.

Роман ненавидел «Салливан», пусть и хотел Кэролайн и их ребенка. Эта мысль острием впивалась в ее сердце.

Разве он говорил, что любит ее? Нет. Он ничего не обещал. Это она, Кэролайн, отдалась ему, поверила в то, во что отчаянно жаждала поверить: что счастье возможно.

Взамен Роман получил информацию, хорошие новости, и все разрушил. Как еще объяснить происходящее?

Хуже того, он узнал об ее отце. Он знал, что такая информация испугает инвесторов. Кэролайн было больно.

Она позвонила матери. Та держалась хорошо, хотя им пришлось забаррикадироваться в доме, чтобы не допустить случайных фотографий снаружи. Новость о том, что у Фрэнка Салливана болезнь Альцгеймера, и так потрясала, а его фотографии добавили бы продаж желтой прессе.

Кэролайн ненавидела охотников за наживой. Но себя она ненавидела еще больше. Как она могла быть так слепа и глупа? С какой легкостью она позволила Роману войти в ее жизнь, зная, чего он на самом деле хочет. Он никогда не притворялся, разве что в самом конце, и она поверила ему!

Теперь они женаты. Все отлично подстроено. Кэролайн не сможет отобрать у него Райана, а Роман тем временем поквитается с «Салливан». Он все говорил ей расслабиться, уверял, что она выиграла, упрашивал остаться на острове и наслаждаться отдыхом.

Кэролайн ослабила свою защиту, и Роман уничтожил ее бизнес.

«Салливан» обанкротится в полдень. Она представила, как Роман, сопровождаемый своими подчиненными, войдет в ее офис: такой подтянутый, сияющий от удовольствия.

Были уже сумерки, когда самолет приземлился в аэропорту Кеннеди. Блейк тут же поймал такси. Довезя Блейка и Райана домой, Кэролайн поехала в главный офис «Салливан». Магазин был все еще открыт, вывеска ярко светилась в темноте. Она вошла внутрь, позволив знакомым запахам окутать ее. Здесь пахло новизной, чистотой и роскошью, что напомнило Кэролайн о доме, так как «Салливан» всегда был для нее домом.

А теперь он не принадлежит ни ей, ни Райану.

Пройдя в административный блок, Кэролайн поднялась наверх, в офис. Рабочий день был окончен, но несколько человек все еще сидели за компьютерами.

Кэролайн остановилась перед стеклянными дверьми, на которых была выгравирована буква «С». Во что она превратится в скором будущем?

Не зная еще, что будет делать, Кэролайн направилась прямиком к своему кабинету. Войдя внутрь, она увидела за своим столом Романа. Такого поворота она не ожидала.

– Не мог дождаться, пока въедешь сюда? – с горечью спросила она.

Роман поднялся и нахмурился:

– Кэролайн, что ты здесь делаешь?

Она понимала, что после перелета выглядит ужасно, но ей было все равно. Она расправила платье и взглянула на Романа. В какое-то мгновение ей захотелось броситься к нему, обнять и услышать от него, что ничего не произошло.

«Но лучше отрывать пластырь быстро», – тут же решила она.

– Ты думал, я останусь на острове, узнав, что ты тут делаешь?

Роман долго молчал. С каждой секундой его лицо становилось все мрачнее.

– И что же, по-твоему, я делаю? – спросил он, и от опасности, исходящей от него, Кэролайн пробрала дрожь.

Она пропустила вопрос мимо ушей.

– Мой отец! – наконец произнесла она, поборов эмоции и желание заплакать. – Как ты мог рассказать им о моем отце?

Роман был ошеломлен:

– Ты винишь меня в том, что я рассказал прессе о болезни отца?

– А кого еще мне винить? Кто еще мог от этого выиграть?

Она часами задавалась этим вопросом и находила лишь один ответ.

Роман вышел из-за стола и приблизился к Кэролайн.

– Сколько людей знали о твоем отце? – Его голос прорезал воздух, и Кэролайн отшатнулась. Но прошло лишь мгновение, и она взяла себя в руки:

– Немного. Но они бы ни за что не рассказали.

– Медсестры, садовники, секретари или курьеры? Никто? Как удачно, что ты все это контролируешь!

Его слова резали без ножа, и Кэролайн разозлилась:

– Это никогда не было проблемой. Только тебе выгодна эта скандальная новость!

– Выгодна? Ты думаешь, я что-то получу, рассказав о том, что отец моей жены смертельно болен?

«Жены… Ну зачем он это сказал?» – с горечью думала Кэролайн.

– Это все. – Она развела руками. – Ты получишь это все. Или это всего лишь совпадение, что новые инвесторы отказались от сделки в день, когда в газеты просочилась информация об отце? Пусть я и генеральный директор, но есть те, кто все еще считает моего отца главой фирмы.

Роман побледнел, или так ей показалось, но вдруг он вышел из себя:

– Ты считаешь, что я бы так поступил? Ты правда в это веришь?!

– Я не права?

Кэролайн так хотела, чтобы Роман все отрицал, и готова была поверить ему. Но свидетельства ошеломляли. Они знают друг друга так недолго, как же она могла быть уверена в его поступках? У Романа было пять лет для ненависти и идей.

– И что ты думаешь? – спросил он. На скулах проступили желваки, и Кэролайн поняла, что он едва сдерживается.

– Я думаю, у тебя был план, когда ты вернулся в Нью-Йорк. – Внутри Кэролайн все сжималось от боли, гнева и грусти. – И я считаю, ты готов был сделать все что угодно, лишь бы этот план удался.

– Понятно, – сухо ответил Роман.

У Кэролайн перехватило дыхание. Если бы он ударил ее ножом, ей бы не было так больно, как сейчас.

– Ты даже ничего не отрицаешь, – потрясенно произнесла она.

Роман засунул руки в карманы. Тут Кэролайн заметила, что он немного растрепан. Галстук и пиджак были брошены на спинку стула, волосы спутались, а глаза покраснели.

Ей внезапно стало жаль его, но она подавила в себе это предательское чувство. Конечно, Роман выглядел уставшим, ведь он так долго работал над своей победой. Наверняка уже получил деловые предложения и подсчитывает выручку за недвижимость.

– А должен? Ты уже все сама решила.

Почему она терзается виной, когда это он сидит в ее офисе, в ее магазине?! Кэролайн казалось, будто ее накормили битым стеклом. Живот разрывался от боли вместе с напряженными нервами.

Вдруг она ощутила жуткую усталость.

– Почему ты здесь? – устало спросила она.

– Ты обанкротилась. Я приехал за своим призом, – холодно и жестко ответил Роман.

Не с этим человеком она вчера занималась любовью, а прежде стояла у алтаря, крепко обнимая сына. Кэролайн было больно от обиды.

– Я не знаю, почему ты сердишься. Я звонила тебе миллион раз, оставляла сообщения. Ты не отвечал. Теперь ты здесь, в моем офисе, с моей фирмой в твоем распоряжении. Какое еще объяснение может быть, кроме того, что так очевидно?

Роман отвернулся, прошел к столу и тяжело опустился в кресло. Глаза его сверкали от невысказанного гнева. Кэролайн вздрогнула, но отказалась чувствовать что-нибудь, кроме гнева.

– Конечно, никакого. Ты же все знаешь, Кэролайн.

Ее глаза наполнились слезами, и одна даже скатилась по щеке. Сердце разрывалось, а ему не было никакого дела.

– Я любила тебя, дурак. – И тут она рассмеялась. – Или это я дура. Дура, что верила тебе.

Роман сжал кулаки:

– Да, верила. Правда, недолго. Всего лишь пару дней, да?

Кэролайн почувствовала укол совести и разозлилась еще сильнее:

– Как ты смеешь все сваливать на меня? Я все отрицала, когда Роб сообщил о твоих людях, которые приехали в офис, отрицала даже шанс того, что ты так поступишь, пока случившееся не стало слишком очевидно: ты так и не позвонил мне и не разубедил меня.

– Долго же ты продержалась. Я потрясен. – Роман говорил так холодно, что Кэролайн удивилась, как после их жаркой близости он мог быть так сдержан. Ей хотелось, чтобы все закончилось, чтобы время вернулось вспять, и события развивались иначе.

– Ты победил, Роман. Поздравляю.

Он поднялся, и Кэролайн отступила. Она развернулась и вышла из офиса, стараясь держать спину ровно. Роман ее не остановил, пока она двигалась к лифту, и она быстро зашла внутрь. Кэролайн не позволяла себе расслабиться, хотя силы покидали ее.

«Какой же я осел. Необычно глупый осел, позволивший этому произойти», – думал Роман, садясь в кресло и глядя вслед Кэролайн. Он был слишком уязвлен, чтобы последовать за ней.

Что с ним такое? Он провел рукой по волосам и рухнул в кресло, ее кресло.

Роман знал, что со стороны все казалось плохо, но он искренне надеялся, что за время, проведенное на острове, между ними что-то изменилось. Что Кэролайн будет верить ему, потому что любит, будет ждать, пока он объяснит ей происходящее.

Вместо этого она пришла к мерзейшим выводам всего за несколько минут. Роман уверял себя, что следовало этого ожидать, но все же надеялся на другую реакцию.

Кэролайн говорила, что любит его, что хочет быть семьей. Он думал, это многое значит. Но она вновь выбрала «Салливан». Если происходит что-то плохое, а Роман Хазаров оказался поблизости, его-то и стоит винить.

Роман вздохнул. Он даже не рассчитывал, что Кэролайн приедет. Досадный промах. Кэролайн слишком упряма, слишком энергична, чтобы сидеть на месте, пока ее драгоценная фирма тонет.

Она поверила в худшее. Она поверила в то, что он женился на ней, занимался с ней любовью, называл ее своей лишь для того, чтобы отобрать у нее бизнес.

Раньше, возможно, Роман бы так поступил. Но когда он признал свои чувства к Кэролайн, все изменилось. Он всегда любил ее, она была его половинкой. Конечно, он не верил в такую ерунду, но Кэролайн была для него единственной. Единственной, кого он любил, кто был так похож на него. Даже сейчас, несмотря на гнев и обиду, он хотел ее.

А она – нет. От этой мысли у Романа перехватило дыхание. Может ли так случиться, что она снова откажется от него?

Холодок пробежал по его спине. Она могла. Она однажды уже так поступила.

Внутренний зверь жаждал крушить все вокруг, но Роман не мог позволить себе этого. У него по-прежнему оставалась работа, бумаги, которые нужно подписать, а потом он придет домой и рухнет на диван, выпив перед этим стопку водки.

Один. От этой мысли он чуть не взвыл.

«Иди за ней. Сейчас же», – крутилось в голове.

Роман встряхнулся, отделываясь от внутреннего голоса. Ей нужно время подумать, остыть, впрочем, как и ему.

Сейчас он был ужасно зол, а это не то состояние, в котором стоит видеться с Кэролайн. Слишком много поставлено на кон, и слишком много обидных слов может быть сказано. Роман поговорит с ней на холодную голову.

Тут ему захотелось обнять Кэролайн и никогда не отпускать ее. Хотя, надо признаться, вполне возможно, ему уже не суждено коснуться ее.

Глава 16

«Все должно было произойти не так: ни со мной, ни с „Салливан“», – думала Кэролайн, сидя на диване в гостиной, слепо уставившись в экран телевизора. Прошло два дня, как она покинула здание фирмы, и все ее мысли по-прежнему были о Романе, о том, как он смотрел на нее, когда она обвиняла его во всех смертных грехах.

В его взгляде было разочарование… И боль.

А может, ей всего лишь показалось.

Все это время Кэролайн неустанно думала о нем, о том, как всю ночь накануне провела в его объятиях, как любовь переполняла ее, когда он доводил ее до пика блаженства. Она не переставая вспоминала, как чувствовала себя рядом с Романом, как он держал маленькую ладошку Райана и шел за ним, куда бы тот ни позвал.

Роман, казалось, был счастлив с ними.

Но, видимо, недостаточно счастлив, чтобы отказаться от мести.

Он заставил ее поверить в это. Кэролайн чувствовала острую боль. Все, что она видела, было неправдой, иллюзией, в которую она так жаждала поверить.

Ей следовало опасаться такого расклада. За последние пять лет она не чувствовала ничего, кроме боли потерь. Почему же жизнь должна была дать ей все, чего она хочет, именно сейчас? Вот и еще одно напоминание о том, что счастье так скоротечно и хрупко.

– Ты снова собираешься сидеть так целый день? – послышался голос Блейка.

Кэролайн обернулась. На нем были шорты и футболка «Вилли Нельсон», от которой ей стало бы смешно, если не было бы так грустно. В руках он держал рюкзак и солнечные очки.

– Вы идете в парк?

– Да, как только Райан решит, какую игрушку взять с собой. Не хочешь с нами?

Кэролайн покачала головой, и ее хвост пощекотал шею, напомнив, что она так и не одевалась с тех пор, как вернулась домой. Все это время она сидела перед телевизором в пижаме.

В комнату вбежал Райан, радостно болтая что-то про робота. Он подбежал к ней:

– Мамочка, пойдем играть со мной и дядей Блейком? Мы будем есть мороженое!

Кэролайн потрепала сына по волосам. Он был так похож на Романа, что ей было больно на него смотреть.

– Мама останется сегодня дома, а вы повеселитесь.

Райан скорчил рожицу.

– А где мистер Роман? То есть папа, – исправился он, и сердце Кэролайн екнуло. – Я хочу показать ему своего робота.

– Он работает, милый, но скоро вернется.

Блейк хмуро посмотрел на Кэролайн, но что еще она могла ответить сыну? Они с Романом все еще женаты и ради Райана должны решить, что же будет дальше. Роман всегда будет частью жизни сына, независимо от их отношений.

Слезы выступили на глазах, стоило Кэролайн подумать о том, что Роман уже не будет с ней. Как это глупо…

Райан и Блейк, проверив, все ли они взяли с собой, скоро ушли, и Кэролайн позвонила своей матери. Она звонила каждые два-три часа, проверяя, как мама справляется. К ее удивлению, после первого шока от просочившейся новости интерес к ее отцу быстро снижался. Вокруг их дома караулили фотографы, но многие скоро ушли. Теперь статьи в газетах были вдумчивыми и серьезными, и чем больше Кэролайн читала их, тем больше начинала задумываться о том, как поддержать исследования болезни Альцгеймера.

«Отцу уже ничто не поможет, но настанет день, когда изобретут лекарство, которое поможет другим», – эта мысль посетила ее во время разговора с матерью.

Повесив трубку, Кэролайн ощутила тишину, которая воцарилась в доме. Стало слишком тихо.

Она должна встать, перестать хныкать и понять, что делать дальше. Она не станет пасовать перед трудностями, ведь как же противно сидеть и жалеть себя днями напролет. Она сейчас же прекратит это.

Приняв душ, Кэролайн надела джинсы, шелковый топ и сандалии. Завязав волосы в узел, она подкрасила глаза и губы. В конце концов, выглядела она ничего. Проходя через кухню, она захватила свою сумочку. Может, она зайдет в «Молоко и Сладости», купит их знаменитое домашнее печенье и пойдет в парк, чтобы удивить Блейка и Райана.

Райан любит шоколадное печенье.

Кэролайн распахнула дверь и замерла, увидев на нижней ступеньке мужчину с голубыми глазами. Она схватилась за дверь, едва дыша.

– Чего ты хочешь?

Что-то мелькнуло в его взгляде: раздражение, гнев, страх?

– Я хочу поговорить с тобой.

– Ладно. Говори и уходи.

Он приподнял бровь:

– На другой стороне улице стоит голубой седан. В нем – фотограф, и его объектив направлен на нас с момента, как ты открыла дверь. Ты правда хочешь разговаривать здесь?

Кэролайн несколько секунд молчала, сжимая пальцами дверь. Затем отступила, молча приглашая Романа внутрь. Он поднялся на порог и вошел. Кэролайн захлопнула дверь, сразу же отпрянув от Романа.

Лицо его выражало одновременно и страдание, и гнев. Кэролайн впустила льва в свое жилище, и ей придется заплатить за это.

– Я очень долго думал, Кэролайн, – начал Роман холодно, – но, как бы я ни старался, мой гнев никуда не уходит.

Кэролайн опешила:

– Твой гнев? Твой? Не я тебя предала.

– Именно ты. – Его глаза горели.

Роман казался настолько большим, что занимал весь коридор. И в жизни Кэролайн он всегда занимал главное место.

Он шагнул к ней, и Кэролайн метнулась в гостиную, остановившись за диваном. Ей казалось, так будет безопаснее.

– Я не понимаю, о чем ты, Роман. Ты говоришь ерунду.

– Да? Ты твердила, что любишь меня. Ты лгала.

– Как ты смеешь?

– Я смею, потому что это правда. Если бы ты любила меня, разве поверила бы ты гадостям, сказанным обо мне? Если бы ты любила меня, дала бы мне шанс все объяснить, а не обвинять меня в том, что я разрушил твою жизнь.

– Я дала тебе шанс! – закричала Кэролайн. – Я звонила и звонила тебе!

На секунду Роман растерялся, но его гнев вернулся.

– Доверяй ты мне, ты бы все узнала в свое время.

– Как ты смеешь приходить ко мне и говорить все это? – шепотом ответила она.

Как же он посмел стоять здесь, соблазнять ее всем, чего она так хотела, и говорить, что все наладится?

В жизни так не бывает. Или не в ее жизни уж точно.

Роман молча достал папку и бросил ее Кэролайн. Сначала она непонимающе глядела на нее:

– Что это?

– Посмотри.

Медленно, будто боясь того, что может обнаружить, Кэролайн подняла папку. Она прижала ее к груди и посмотрела на Романа.

– Открой, Кэролайн.

Ее сердце забилось быстрее, но она сделала так, как он просил. Когда сердце успокоилось, краска отлила от ее лица.

Роман шагнул вперед, но Кэролайн остановила его и схватилась за спинку дивана.

– «Салливан» не принадлежит тебе, – смущенно произнесла она.

– Это так.

– Но я думала…

– Я знаю, что ты думала, – отрезал он. – Ты была не права.

Внутри все перевернулось.

– Почему же ты не сказал мне раньше?

– Когда? Когда ты ворвалась в офис, обвиняя меня в соблазнении, лжи и краже твоей фирмы?

Кэролайн кивнула, чувствуя, как в горле поднимается комок.

Роман провел рукой по волосам. Хотя он был таким спокойным, сдержанным, выглядел он так, будто не спал несколько ночей. Волосы его были взлохмачены, глаза покраснели, словно он пил, и под ними легли темные круги.

– Я должен был. Но я был зол, ошеломлен. Я не очень хорошо реагировал. – Роман посмотрел на Кэролайн. – Кроме того, когда ты появилась, технически я владел «Салливан». Я пытался это изменить.

Кэролайн обошла диван и опустилась на него. Ноги ее больше не держали. Она едва верила в услышанное. Надежда уже затеплилась внутри.

– Почему ты не перезвонил мне?

– Я сожалею об этом. Но в первый раз я был на совещании. Когда ты уже знала, что европейская фирма отказалась от сделки, я пытался все наладить. Они услышали о болезни отца и перепугались. Я пытался переубедить их, хотел сообщить тебе хорошие новости. Я не ожидал, что ты сама приедешь в офис.

– Как жаль, что ты не сказал мне… – протянула Кэролайн, и ее сердце забилось быстрее.

«Если бы он сказал мне, я бы так не испугалась. Не повела бы себя как дурочка. Или повела бы?» – пронеслось у Кэролайн в голове.

– А что бы ты сделала? Осталась бы на острове, ожидая меня, или бы поступила точно так же, вернувшись в Нью-Йорк?

Кэролайн сглотнула. Они оба знали ответ.

– Я бы приехала.

– Да, поэтому я и не звонил тебе.

Кэролайн смотрела на документы. Роман действительно вернул ей компанию. Они разорились, но он постарался все наладить. Когда-нибудь «Салливан» воспрянет.

Кэролайн пришла в голову еще одна мысль. Она вспомнила, что Роман куда-то ездил на острове. Его не было тогда весь день.

– Это ты в последнюю минуту нашел инвестора?

Она тогда обзванивала стольких людей, пытаясь найти деньги, но в последний момент отозвался некто, с кем она даже не была знакома.

– Да, – по-русски ответил Роман.

– Именно тогда, когда я рассказала тебе. Поэтому тебя не было весь день.

Роман кивнул:

– Председатель одной из крупных фирм гостил на острове. Я решил с ним встретиться.

Слезы навернулись Кэролайн на глаза.

– Зачем ты это делал?

– Потому что хотел, чтобы ты победила. – Слова звучали просто, но жестко.

Если бы Кэролайн не сидела на диване, она бы упала от неожиданности. В это сложно было поверить. Когда она начинала верить, и все шло хорошо, жизнь в очередной раз сбивала ее с ног.

– Не так давно ты жаждал, чтобы я проиграла, хотел наказать меня.

– Кое-что изменилось.

Кэролайн подалась вперед. Возможно, ей стоило разозлиться на Романа за то, что он вмешался и не дал ей победить самой, но сейчас ее больше волновали причины его поступков.

– Что же изменилось, Роман?

Он закрыл глаза. Кэролайн замерла. Она поняла, что вся ее дальнейшая жизнь зависит от его слов.

– Я понял, что люблю тебя, Кэролайн. Жизнь без тебя была слишком жесткой, слишком одинокой. Лучше я буду видеть тебя счастливой, чем грустной, и я пожертвую сотнями компаний, лишь бы ты была счастлива.

Кэролайн склонила голову, чувствуя, как радость наполняет ее, смешиваясь с ужасом. В очередной раз она все запутала. Как она может быть уверена, что все реально, что завтра ничего не исчезнет?

– Как ты можешь любить меня после всего, что я наговорила тебе? После того, как я обвинила тебя в таких ужасных вещах?

Роман вздохнул:

– Я по-прежнему злюсь на тебя. Но любовь не исчезает, если человек обидел тебя. А если так, разве это любовь?

Слезы текли по щекам Кэролайн. Она уронила бумаги и встала, глядя на Романа. Ей так хотелось подойти к нему, но она боялась.

– Прости меня, Роман. Я должна была дать тебе шанс. Я была так несчастна. Я любила тебя и не могла вынести твоей ненависти. А когда стало известно о болезни отца, я заподозрила худшее…

– Кажется, тебе было проще думать о том, что я сделаю тебе больно.

Кэролайн кивнула, и слеза обожгла ей руку. Господи, как же она запуталась.

– Все так и происходит в моей жизни, Роман. Я потеряла стольких близких людей: тебя, Джона, отца. – Она всхлипнула. – Я боялась, что потеряю тебя.

– Кэролайн… – мягко позвал Роман и раскрыл объятия. Кэролайн тут же устремилась к нему и крепко обняла Романа. – Прости меня, любимая моя. Я должен был сказать тебе правду. Ты не теряешь меня.

Кэролайн зарылась лицом в его грудь:

– Как ты можешь так говорить, когда во всем виновата я? Я должна была дать тебе время объяснить; должна была понять, что ты никогда не поступишь так ужасно.

Роман приподнял ее лицо и поцеловал. Кэролайн растворилась в его руках, все ее тело дрожало от волнения и желания.

– Мы оба ошибались. Никто из нас не идеален.

Кэролайн сипло рассмеялась:

– Ты мог просто увеличить долг, кстати. Это тоже бы сработало.

– Да, но я хотел, чтобы ты выиграла. Это было важно для тебя.

– Не так важно, как ты, – честно призналась Кэролайн, и Роман еще сильнее обнял ее. – Я мечтала о тебе все эти пять лет, хотя пыталась притвориться, что это не так. Если бы я потеряла «Салливан», я бы пережила, ведь у меня был бы ты. Войдя в тот вечер в офис, я думала, что потеряла вас обоих. А потерять тебя – гораздо страшнее.

Роман вздрогнул:

– Ты не потеряла меня. Я люблю тебя, Кэролайн. И я люблю нашего сына. Это я потерял целых пять лет без тебя. И не хочу тратить больше ни минуты впустую.

Кэролайн вытерла глаза:

– Не знаю, как ты можешь любишь меня после всего, что случилось, но я рада.

Роман сел на стул и усадил Кэролайн себе на колени. Он провел пальцем по ее щеке, губам, и Кэролайн осознала, как сильно хочет его.

– Я люблю тебя, потому что не могу иначе. Я люблю тебя с нашей самой первой встречи. Ты сильная, Кэролайн, и упорная. Ты отодвинула в сторону свои желания, заботясь о других, и многим пожертвовала. Как я мог не любить такую сильную и отважную женщину, которая столько сделала для других? – Он поцеловал ее в щеку и нос. – Но даже не будь ты храброй, я бы любил тебя. Я не могу жить без тебя.

Кэролайн взяла его лицо в ладони и улыбнулась. Ее сердце переполнялось от радости впервые за долгие дни, подлинной радости, которая не исчезнет завтра.

– Ты необычайный человек. И я думаю, что лучше тебе увести меня сейчас в спальню. Мне нужно за многое извиниться.

– Никаких извинений, – серьезно ответил Роман. – Нам еще многое нужно сделать.

Кэролайн рассмеялась:

– Так отведи меня в спальню, Роман. Я хочу многое сделать. Срочно.

Роман поцеловал ее, и у Кэролайн закружилась голова. Затем он встал, все еще держа ее на руках, и направился в спальню.

Эпилог

«Надежды, возложенные компанией „Салливан“ на исполнительного директора Кэролайн Салливан-Хазаров, близки к воплощению! Кэролайн сияет от счастья, Хазаров – от гордости. Скандальная пара отмечает первую годовщину в ресторане, полностью поглощенная друг другом!»

Кэролайн просматривала газеты, которые прислал ей Блейк, смеясь над заголовками. Он специально подсунул их ей, чтобы подразнить, но ей на самом деле было весело.

Конечно, Кэролайн так не хохотала, когда в газетах писали об ее отце, но Роман очень быстро вычислил источник. Один из санитаров, которых наняли ухаживать за Фрэнком, был уволен за мелкое воровство. Видимо, он надеялся, что сможет быстро заработать денег. Правда, он почти сразу все спустил в казино в Атлантик-Сити.

Божественная справедливость. Кэролайн не сочувствовала никому, кто хотел нажиться на чужой беде.

Она погладила живот, когда почувствовала толчок. Роман вошел как раз в тот момент, когда она скорчилась.

– Что случилось, солнышко? Все в порядке?

– Да. Думаю, что эта малышка будет увлекаться кикбоксингом.

– Это наследство с твоей стороны.

Кэролайн удивленно посмотрела на него.

– Прошу прощения?

Роман рассмеялся и сел рядом с ней на веранде их карибского убежища.

– Ты боец, Кэролайн. Я не знал никого, кто боролся бы за мечту так, как ты.

– Разве что ты сам.

Роман засмеялся:

– Хорошо. Значит, я тоже боец. Может, она унаследовала это качество от нас обоих.

– Тогда она будет внушать другим ужас.

– Как ее мама.

Кэролайн нахмурилась.

– Я не чувствую себя ужасающей. Я чувствую себя толстой и голодной.

– Ты великолепна, любимая моя. Хочешь, я принесу тебе что-нибудь с кухни? Кажется, там было немного вяленой курицы.

– М-м-м… Звучит аппетитно. Но нет. Я не согласна. Лучше фрукты. Я буду банан и немного манго.

– Как пожелаешь.

Кэролайн проводила взглядом мужа, и ее сердце наполнилось любовью и счастьем. Они были женаты уже год, но она чувствовала себя так же, как в медовый месяц.

Единственное, что печалило ее, – это постепенное угасание отца, но Кэролайн организовала кампанию в магазине: прибыль от продажи конкретных средств идет на поддержку исследований болезни Альцгеймера. Возможно, когда-нибудь будет изобретено лекарство. Конечно, ее отцу оно уже не поможет. Сейчас он находился в доме престарелых, а ее мать учится жить одна.

От мыслей ее отвлек Роман.

– Сегодня звонила твоя мама, – сказал он, словно поняв, что Кэролайн думала о родителях, и рассмеялся. – Да, она позвонила мне. Возможно, она скоро приедет. Кажется, сейчас я ей даже немного нравлюсь.

Кэролайн улыбнулась в ответ:

– Ты умеешь общаться с женщинами, Роман. Думаю, это все привлекательный русский акцент.

Роман подмигнул ей:

– Возможно. В любом случае она хотел узнать, достаточно ли ты отдыхаешь и принимаешь ли витамины.

– Думаю, ей нужен был повод поговорить с тобой. – Кэролайн покачала головой. – Она могла спросить об этом и меня. Что-нибудь еще?

– Да нет. Она собирается приехать. Вот и все.

Тут Роман заметил планшет в руках у Кэролайн и открытое на экране письмо.

– Как дела у Блейка?

– Отлично, – счастливо ответила Кэролайн. – У него кто-то есть. Я очень рада за него, хотя и скучаю.

– Я знаю. Но хорошо, что он снова живет своей жизнью. Должно пройти время, когда ты теряешь любимого человека. – Тут Роман нахмурился. – Хотя я не прощу ему того, что я должен был нанять новую няню. Эта совершенно не веселая.

– Она чуть старше Блейка. Миссис Стил не поведет Райана плавать и не будет бегать с ним по пляжу. Но она очень поможет нам, когда Клэр будет просыпаться десятый раз за ночь. Помяни мое слово.

Роман пожал плечами.

– Как скажешь, любимая. – Он сел рядом с ней и взял газеты, которые прислал Блейк. – Я бы сказал, что это мусор, но будь я проклят, если они не правы. Мы действительно безумно счастливы, правда?

– Несомненно.

Роман отложил газеты и взял Кэролайн за руку. Они сидели рядом, глядя, как волны набегают на берег, пока Райан не прибежал к ним и не высыпал перед ними сотню ракушек. Тогда они заохали и заахали, как положено, пока мальчик, тараторя, рассказывал о каждой ракушке.

Примечания

1

Плантейн – сорт бананов для жарки.

Content

Линн Рэй Харрис
Победит лишь один

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Примечания