Кэтти Уильямс

Первая красавица

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

The Secret Casella Baby

© 2013 by Cathy Williams

«Первая красавица»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

Луис Каселла мчался сквозь быстро сгущающиеся сумерки по заснеженной йоркширской дороге между бесконечными полями и скалистыми утесами, отлично понимая, что совершает огромную глупость и за малейшую ошибку ему придется поплатиться собственно жизнью.

Но чтобы не сойти с ума, ему необходимо было хоть как-то бороться с навалившимся горем, и ничего другого, кроме игры со смертью за тысячу километров от вылизанного стерильного пентхауса в Лондоне, Луис не придумал.

Отец умер уже почти год назад. Казалось, еще вчера крепкий и упрямый Марио Каселла уговаривал сына остепениться и успокоиться, грозя приехать из Бразилии и лично за всем проследить, а на следующий день от него осталось лишь до неузнаваемости изуродованное тело среди обломков спортивного самолета, который он упорно пытался покорить своей воле.

Узнав о трагедии от заплаканной матери, Луис сразу же вернулся в Бразилию, где его, как единственного сына и нового главу семьи, уже ждала куча дел и обязанностей. Похороны, кризис отцовской компании из-за внезапной смерти ее руководителя, да и собственную империю нельзя так просто бросить на произвол судьбы…

Утешая мать, сестер и прочих родственников, Луис сразу же принялся за дело. Нашел отцовской компании толковых руководителей и ясно дал понять, что при малейшей ошибке они станут отвечать лично перед ним. Продал огромный особняк, в котором мать больше не могла жить, потому что все здесь напоминало ей о покойном муже, и подыскал для нее не менее роскошную маленькую виллу неподалеку от резиденции одной из сестер. Молча сложил в коробки любимые отцовские вещи, чтобы когда-нибудь потом вернуть их матери…

И все это без единой слезинки, без единого вздоха.

Когда же спустя пару месяцев Луис наконец-то вернулся в Лондон, он сразу же с головой ушел в работу, занимаясь собственной империей. Подобная нагрузка сломила бы любого нормального человека, но Луис с каждым днем вкалывал все больше и больше и в итоге приобрел контрольный пакет акций пошатнувшейся компании по производству электроники в Дареме.

Так что в Йоркшир Луис приехал по делам, но стоило ему лишь увидеть заснеженные проселочные дороги, и он не смог устоять перед искушением. Выключив навигатор, Луис помчался в неведомые дали.

Любуясь первыми снежинками, рассыпавшимися по дороге полупрозрачной пыльцой и наслаждаясь неповторимой тишиной зимнего вечера, Луис выключил телефон.

Больно ли отцу было умирать? Или он вообще ничего не почувствовал? Но, сидя в стремительно несущемся к земле самолете, он не мог не понимать, что у него остались лишь считаные секунды, так о чем же он думал эти последние мгновения перед неизбежным концом?

Сожалел ли о прожитой жизни? Вряд ли. Отец был ярким примером того, что стоит лишь умному, энергичному и изобретательному человеку поставить перед собой любую цель, и он ее обязательно добьется. Марио вырос в бедном квартале, но однажды твердо решил, что хочет для себя иной жизни, и упорно трудился, пока не разбогател, создав свою собственную компанию, и на этом порой нелегком пути его всегда поддерживала любимая жена, с детства делившая с ним все трудности и невзгоды. Они сумели найти свой путь в жизни, а от их любви родилось четверо детей. Нет, жалеть отцу точно было не о чем.

Что ж, приятно сознавать, что отец прожил достойную жизнь, полную любви и смысла. Вот только никакая ментальная акробатика не способна ответить на все те вопросы, что Луис так и не успел задать, и заглушить нестерпимую боль при одной мысли, что единственного человека, которого он по-настоящему уважал и ценил, больше нет на этом свете.

Крепко сжав пальцы на руле и стиснув зубы, Луис надавил на педаль, пытаясь заглушить по новой нарастающую в груди боль бешеной скоростью, но в снежных сумерках слишком поздно заметил валявшийся посреди дороги валун.

Мгновенно среагировав, Луис вывернул руль и под протестующий скрип металла почувствовал, как машина крутится на месте и, потеряв управление, летит куда-то во тьму бесконечных полей.

К счастью, подушка безопасности сработала даже лучше, чем Луис надеялся, так что он, хоть и изрядно помятый, быстро выбрался из машины и отполз подальше. Перед поездкой он до краев залил бак и теперь всерьез опасался взрыва.

Осмотрев и осторожно ощупав глубокий порез на ноге, Луис задумался. Он остался без куртки посреди морозной неизвестности и при этом еще и идти нормально не сможет, а редкие снежинки сыпались все чаще, грозя перерасти в настоящий снегопад.

Сжав зубы, Луис начал пробираться к дороге. В конце концов, у него есть мобильник. Пусть в этих краях со связью и неважно, но рано или поздно он обязательно поймает сигнал.

Вздрогнув от пронзившей ногу боли, Луис криво усмехнулся.

Он так долго держал в себе боль от утраты, что эта простая физическая боль доставляла ему чуть ли не наслаждение…

Луис даже и не подозревал, что в это время всего в паре километров от него Холли Джордж совершала ежедневный обход приюта для животных и, услышав отдаленный скрип тормозов, склонила голову к плечу, внимательно вслушиваясь в морозный вечер.

Она выросла в этих диких краях и отлично знала каждый клочок земли. Извилистые ручейки, глубокие расщелины… Все ей здесь было знакомо, и Холли с легкостью читала малейшие оттенки природы и опознавала любые звуки. Особенно в такие морозные февральские вечера, когда вся округа погружалась в бездонную тишину.

Заперев новоприбывшего под ее попечение ослика Бустера, Холли поспешила в коттедж, на ходу стягивая шерстяную шапку и не обращая внимания на рассыпавшиеся по плечам густые локоны цвета ванили.

Совсем рядом кто-то слетел с дороги. Ошибки здесь быть не может. Позвонить Энди? Не успела еще эта мысль до конца сформироваться в ее голове, как Холли с негодованием ее отмела. Напарник наконец-то вырвался в город, чтобы поужинать в любимом ресторанчике, о котором неустанно мечтал уже три недели, не стоит портить ему вечер и тащить на поиски неизвестного пострадавшего.

Бен Фирв с радостью отправил бы своих ребят на подмогу, а Эйб, местный врач, по первому слову примчался бы сюда на скорой, но как узнать, где именно случилось несчастье? Звуки здесь устроены так, что эхо может родиться где угодно. Но не страшно. Холли знала всю округу как свои пять пальцев, так что в одиночку она наверняка сумеет быстро отыскать нужное место. Еще до того, как Бен и Эйб вообще досюда доберутся.

В свои двадцать шесть разумная и практичная Холли Джордж уже давно привыкла к трудностям этого морозного и безлюдного йоркширского уголка. Иногда она задумывалась над тем, что разумность и практичность – не самые женственные черты и именно поэтому поклонники не выстраиваются в очередь перед ее дверью, наперебой приглашая на свидания. Но стоило ей лишь хоть на секунду представить, что она бросит своих четвероногих подопечных и переберется в какой-нибудь крупный город к ярким огням, клубам, барам и прочим радостям, которых, по мнению друзей, ей так не хватало, как ей становилось физически плохо.

Ее вырастил отец-фермер, так что она всю жизнь прожила среди животных, предпочитая совершать все дела спозаранку, а весна в ее мыслях была неразрывно связана с окотившимися овцами. Отец умер вскоре после того, как Холли исполнилось восемнадцать, и она, отлично понимая, что сама никогда не сумеет справиться с огромным участком пахотной земли, собрала всю волю в кулак и продала ферму, а взамен приобрела небольшой участок с коттеджем и полностью посвятила себя приюту для животных.

Холли жила в гармонии с собой и окружающим миром, но не в меру заботливые друзья регулярно утомляли ее своими настойчивыми попытками переселить ее в город. За всю жизнь у нее был всего один настоящий парень. Джеймс учился на ветеринара, и они познакомились на одних из многочисленных курсов, которые Холли всегда с радостью посещала, чтобы лучше понимать и заботиться о спасенных ею животных. Как-то разговорившись, они быстро нашли общий язык, провстречались полтора года и навсегда остались хорошими друзьями.

И порой Холли даже казалось, что она навсегда упустила свою судьбу, не в силах поверить, что ей еще хоть когда-нибудь посчастливится встретить человека, так же настроенного на ее волну, как и Джеймс. Но ему пришлось уехать на юг, и он сразу честно признался, что не в состоянии поддерживать отношения на расстоянии. Может, ей стоит наконец-то его забыть и двинуться дальше? Кто знает, что ждет ее впереди…

Остановившись у двери, чтобы снять с крючка ключи от видавшего виды джипа, Холли мимоходом посмотрелась в зеркало.

Да, с таким лицом лучше не соваться под яркие огни большого города. Краситься она так толком и не научилась, а природа наградила ее невероятно нежным и женственным лицом, вот только его вряд ли можно было счесть сексуальным. Да и обтягивающая одежда и короткие юбки вряд ли придутся ей по фигуре.

Не считая нужным излишне переживать о своей внешности, Холли пошла к машине под все усиливающимся снегопадом.

В округе было множество дорог, но она не сомневалась, выбирая нужную. А заодно и самую опасную. Только за последние четыре года там случилось три серьезных аварии, так что сперва нужно проверить именно ее.

Пробираясь сквозь снежную завесу, Холли быстро добралась до места, где ее ждала уже порядком засыпанная машина.

Прищурившись, она так пристально разглядывала машину, что едва не пропустила махавшего ей с обочины человека.

– Ты один? – спросила она, останавливаясь рядом с едва стоявшим на ногах парнем в промокшем свитере. Холли сразу же вылезла из машины и поддержала незнакомца, мимоходом отметив крепкие мускулы и тяжесть человека, выше ее едва ли не на голову.

– Одни, – сквозь сжатые зубы выдавил Луис, пока они, цепляясь друг за друга, ковыляли к доисторическому джипу.

– Твоя машина…

– Убита в хлам.

– Мы обязательно ее достанем и…

– Не стоит, мне до нее нет дела.

Холли невольно задумалась, что это за человек, раз его совершенно не волнует такая дорогая машина. Помогая пострадавшему усесться в машину, Холли почувствовала, как на пару секунд он прижался к ней еще крепче, скользнув грудью по ее груди и скривившись от боли.

Как же быстрее всего добраться до больницы? И что у него с ногой? Он более-менее ходит и говорит, но вдруг там что-то серьезное? Может, он хочет позвонить кому-нибудь из родственников? И нет ли у него сотрясения?

Холли уже собиралась задать один из десятка роившихся в голове вопросов, но стоило ей только повернуться к незнакомцу, как она невольно залюбовалась точеными чертами лица. Темные бездонные глаза, коротко стриженные заиндевевшие волосы цвета воронова крыла… Какое же у него необычайно красивое лицо! И при этом такое мужественное… А чего только стоит золотистая кожа! Похоже, в заснеженных сумерках ей попался гость из далеких краев. Холли почувствовала, как на мгновение ее сердце замерло, а потом забилось с новой силой.

Так странно, что это с ней?

Она почувствовала, как краска заливает ей щеки.

– Как ты?

– Неплохо, если, конечно, не считать распоротую ногу.

При этих словах Холли наконец-то немного пришла в себя и с ужасом уставилась на пропитанную кровью штанину.

– Нужно срочно доставить тебя в больницу. – Она прибавила газу.

– А далеко до нее?

– Достаточно. – Огромным усилием воли Холли заставила себя сосредоточиться на дороге, вместо того чтобы снова разглядывать завораживающее лицо. – Ты же не местный, я угадала?

– По мне сразу видно? – Прислонившись головой к окну, Луис задумчиво разглядывал свою спасительницу, пытаясь отогнать странное чувство, что он разбился, умер и попал в рай, иначе почему рядом с ним сейчас сидит это ангельское создание? Гладкая, атласная кожа, огромные глаза цвета василька, светлые волосы, свободно рассыпанные по плечам и так не похожие на те замысловатые прилизанные прически, к каким он привык в Лондоне… Разглядывая незнакомку, Луис даже на пару секунд забыл о пульсирующей в ноге боли.

– Ты одет совсем не по погоде, никто из местных не рискнул бы выбраться в таком виде из дома. Знаешь, в такой снегопад я не доеду до больницы, так что я им сейчас позвоню и узнаю, могут ли они прислать за тобой вертолет.

Вспомнив, что все это из-за его собственного безрассудства, Луис густо покраснел.

– Не нужно вертолета, я сам справлюсь.

– Ты серьезно? – улыбнулась Холли, и на ее щеках появились ямочки. Луис еще ни разу в жизни не видел столь очаровательной девушки. – Кстати, может, уже познакомимся? Холли Джордж.

– Холли Джордж, – задумчиво протянул Луис. – А как ты тут вообще оказалась? Да еще в такую погоду? Наверняка родители уже волнуются и гадают, куда ты пропала.

– Я живу одна, совсем неподалеку отсюда. Я услышала скрип тормозов, решила, что кто-то попал в беду, и сразу же примчалась сюда. Я еще думала, что стоит позвать Бена с Эйбом, но пока они еще сюда добрались бы… Это главная трудность, с которой приходится сталкиваться в такой глуши, как наша. Если с тобой что-то случилось в снежную зиму, тебе остается лишь скрестить пальцы и надеяться, что сумеешь продержаться пару часов, пока к тебе подоспеет помощь.

– А кто такие Бен с Эйбом?

– Бен наш главный пожарный, а старый Эйб – местный доктор.

– Неплохо звучит.

– А сам ты тут как оказался?

– Бежал от внутренних демонов.

Искоса взглянув в черные глаза, Холли сразу поняла, что он не из тех, кто станет откровенничать, даже если она решится задать прямой вопрос. Вот только откуда пришло это понимание? Она же никогда не была тонким ценителем людских душ.

– Видишь те огни? – Свернув с главной дороги, Холли поехала по привычной грунтовке. – Там мой коттедж, я… у меня приют для животных.

– Что?

– У меня приют для животных, его уже даже видно, если хорошенько приглядеться. Сейчас у меня почти пятьдесят подопечных. Кошки, собаки, две лошади, ослик… В прошлом году у нас даже парочка лам обитала, но, к счастью, их взяли в детский зоопарк.

– Кошки… лошади… ослик… – Нет, он точно умер и оказался в другом мире.

– Ну а ты чем занимаешься? Кем работаешь?

– Я… – Они остановились у небольшого ярко освещенного каменного коттеджа. Холли обернулась, и Луис затаил дыхание, наконец-то сумев хорошенько разглядеть ее ангельское лицо. Холли оказалась не только счастливой обладательницей самых ярко-голубых глаз, которые ему только приходилось видеть, но еще и необычайно густых темных ресниц и пухлых, изящно очерченных губ. На тонких длинных пальцах, сжимавших руль, не было ни одного кольца, да и вообще на ней не было ни одного ювелирного украшения, а надетая на ней одежда – сугубо простая, практичная и немодная – джинсы, свитер, штормовка, резиновые сапоги и вязаная шапочка с рождественскими мотивами. Проще говоря, простота и естественность во всем. Давненько ему уже не доводилось сталкиваться с такими людьми.

– А тебя-то как зовут? Подожди, я сейчас помогу тебе вылезти и осмотрю ногу, а потом решим, что нам с тобой делать. У меня полно тут всяких бинтов и лекарств, так что, если рана не слишком серьезная, я смогу прямо на месте ее обработать.

Согнувшись и едва удерживая на себе мускулистое тело, Холли прекрасно понимала, что он старается на нее не наваливаться, но все равно едва стояла на ногах, чувствуя, как внутри ее все напрягается от жара прижимающегося к ней тела. И, как всегда волнуясь, она без остановки болтала, пока они с черепашьей скоростью ползли, утопая в снегу, к ее коттеджу. Когда они наконец-то добрались до кухни, Луис тяжело уселся на сосновый стул.

Отлично, именно такую обстановку Луис всегда и ненавидел. Сельские мотивы и старая рухлядь. Огромная бесполезная стенка, занимавшая массу пространства, которое можно было бы использовать с пользой, престарелая плитка на полу и столь же древний и дряхлый коврик под сосновым столом. За стеклянными дверцами громоздились горы разномастных тарелок и чашек, а повсюду красовались картинки в рамочках и прочие бесполезные побрякушки, от которых у любого порядочного дизайнера мигом разболелись бы зубы.

И все же…

Луис пристально наблюдал, как Холли достает из шкафчика аптечку.

– Сперва тебе придется снять с меня брюки, – заметил он.

Ну конечно. Снять с него брюки? Холли еще никогда не чувствовала подобного напряжения в своем собственном доме, и, даже несмотря на то что старательно отводила глаза от рваной раны на подтянутой ноге, она неизбежно раз за разом снова притягивала к себе ее взгляд.

– Лучше я разрежу штанину.

Когда Холли опустилась перед ним на колени, Луис вдруг почувствовал невероятно сильный и совершенно неожиданный прилив сексуального желания. У него аж дух захватило. Почему же она так на него действует? Что в ней такого? Ни длинных ног, ни облегающей одежды… Лишь пышные и невероятно уютные формы, угадывающиеся под теплым свитером и выцветшими джинсами, но при этом еще и невероятно соблазнительные…

Извинившись, что ей придется окончательно испортить дорогие брюки, Холли принялась осторожно разрезать штанину, и Луис невольно представил, как обнаженная Холли встает перед ним на колени и предлагает всю себя в его полное распоряжение. От одной этой мысли он слегка вздрогнул, и Холли сразу же остановилась, подняв на него глаза.

– Очень больно?

Интересно, что она сделает, если прямо сказать, о чем он сейчас думает?

– Я, конечно, понимаю, что ты смелый и готов терпеть, но лучше сразу скажи, если станет действительно больно. Или…

Холли снова полезла в аптечку, достала какие-то таблетки и налила стакан воды.

– Пей, это обезболивающее. Очень сильное, так что, думаю, поможет. – Она почувствовала, как от одного его взгляда по всему ее телу побежали мурашки. Так странно, он только смотрит, а ей уже кажется, что он неторопливо ее ласкает… – Ты так и не сказал, как тебя зовут…

Холли продолжала осторожно срезать штанину, стараясь не думать об обнажающихся мускулистых ногах, и от этого снова начала болтать.

– А, точно. Я Луис, Луис… Гомес. – Остается надеяться, что главный садовник, присматривающий за их поместьем в Бразилии, не обидится, что у него одолжили фамилию. Луис почему-то вдруг решил не называть своего настоящего имени. К тому же, оказавшись в этой глуши, да еще и наедине с преклонившей перед ним колени женщиной, он действительно чувствовал себя совершенно иным человеком. Может же он, в конце концов, хоть на пару часов расслабиться и забыть о работе и преследовавших его демонах?

– Луис… А откуда ты?

– Живу я в Лондоне, но вообще из Бразилии. – Улыбнувшись при виде разгоревшегося в ее глазах любопытства, Луис принялся неторопливо рассказывать о сказочных местах, где ему доводилось бывать, пока Холли продолжала осторожно его раздевать, постоянно твердя, что ему все-таки обязательно нужно будет сходить к настоящему доктору, да и антибиотики не помешают, а пока что она хорошенько прочистит рану…

Когда Луис спросил, была ли она в отряде девочек-скаутов, Холли рассмеялась, и Луис наслаждался таким чистым и мелодичным смехом, которого ему уже давно не доводилось слышать. Жаль, что в его жизни совсем не осталось места такому искреннему веселью…

– Я могу зашить тебе ногу, но не уверена, что ты доверишь мне такую сложную операцию. Если не хочешь, я просто тебя забинтую и постараюсь как можно быстрее доставить к настоящему врачу.

Неужели она всерьез готова сама его зашивать?

– Я могу тут где-нибудь остановиться? – спросил он, задумчиво глядя в окно, как будто рассчитывал увидеть прямо в саду уютную гостиницу.

Немного придя в себя, Луис понял, что судьба послала ему именно то, что ему сейчас было нужнее всего. Уединенное место, где его никто не сможет отыскать, и женщину, которой не нужны его деньги и связи и для которой он всего лишь раненый незнакомец. Похоже, даже неутомимым богачам порой нужно немного тишины и спокойствия, когда вокруг не вьется толпа жадных до наживы и разряженных в пух и прах красоток…

И здесь, похоже, именно то самое место.

Луис сосредоточился на округлых формах, прикрытых свитером, и прелестном личике, вновь зарумянившемся от одного его взгляда.

Довольная проделанной работой, Холли, улыбаясь, поднялась и снова покраснела. Она уже давно привыкла обрабатывать раны и теперь задумалась, не осмотреть ли Луиса целиком? Должно быть у него множество ушибов и ссадин по всему телу. Просто поразительно, как он вообще способен вот так спокойно сидеть? Наверняка же ему очень больно, даже несмотря на обезболивающее…

– До ближайшей гостиницы километров тридцать, так что ты выбрал отвратительное место для аварии. Если хочешь, можешь пока оставаться у меня, я приготовлю тебе что-нибудь поесть, спать будешь в комнате для гостей, а завтра я все-таки отвезу тебя в больницу.

– Мне и без больницы неплохо. – Луис мысленно поблагодарил судьбу, что слетел с дороги именно в этом месте. Он уже давно не чувствовал себя так хорошо и спокойно и теперь лениво гадал, почему же Холли так на него действует.

– И ты так и не ответил, чем занимаешься. Кстати, может, ты хочешь кому-нибудь позвонить? Жене там…

Луис улыбнулся:

– Я не женат. И девушки у меня нет, так что звонить мне в общем-то некому.

Холли стала сооружать им ужин, а Луис наблюдал за ее действиями, заодно рассматривая обстановку чуть внимательнее. Шкафчики, вручную выкрашенные в зеленые и кремовые тона, плитка с детскими рисунками животных… На кухне было довольно жарко, и Холли наконец-то сняла свой свитер, оставшись в простой обтягивающей футболке, и Луис смог по достоинству оценить грудь, оказавшуюся даже роскошнее, чем он ожидал. И пока Луис ее разглядывал, Холли непрерывно что-то рассказывала, но он совершенно не обращал внимания на ее болтовню, машинально издавая в нужных местах подходящие звуки.

А когда Холли наконец поставила на стол яичницу с беконом и невероятно ароматный хрустящий хлеб, Луис начал старательно расспрашивать ее о приюте, стараясь не упустить ни одной мелочи.

У Холли на лице и так легко читались все ее мысли и чувства, а когда она заговорила о своих любимых животных, еще и начала активно жестикулировать. Оказалось, что у каждой зверушки есть имя, а Холли с напарником непрерывно ищут источники финансирования, чтобы свести концы с концами. Звучит так, будто им постоянно приходится вкалывать за десятерых. Вот только к чему напрягаться, если они все равно ничего на этом не заработают? Ладно, это их дело, но как же приятно смотреть на Холли, с огнем в глазах описывающую дело всей ее жизни. К своей работе Луис относился гораздо спокойнее, и, похоже, она больше радуется жалкой тысяче фунтов, чем он очередной многомиллионной сделке. Сейчас бы он, в качестве благодарности за спасение, с удовольствием выписал бы ей чек на кругленькую сумму, вот только, назвавшись простым коммивояжером, он раз и навсегда лишил себя этой возможности.

– Похоже, мне придется остаться здесь не на одну ночь, а чуть подольше, – заметил Луис, когда Холли убирала со стола тарелки.

– А с начальством у тебя потом проблем не будет? – уточнила Холли. Неужели он останется прямо здесь? В ее доме? Или просто где-то поблизости, пока окончательно не оправится? Только представив, что этот мужчина проведет под ее крышей ближайшие пару дней, Холли почувствовала, как по всему ее телу пробежала сладостная волна предвкушения. И наконец-то она сможет вволю выговориться, ведь ей еще ни разу не доводилось встречать парня, который бы так внимательно ее слушал, да при этом еще и сам расспрашивал и вставлял дельные замечания.

– Не волнуйся, увольнять меня никто не станет, – отмахнулся Луис, чувствуя мимолетный приступ вины. Может, ему все-таки не стоило врать? Ладно, что сделано, то сделано, да и потом, узнай Холли, как он на самом деле богат и влиятелен, она, скорее всего, только смутилась и замкнулась бы в себе. Наверняка ей куда приятнее и проще болтать с простым торговцем, чем со знаменитым миллиардером.

– Значит, ты хочешь здесь остаться… – нерешительно начала Холли, – только я не совсем поняла…

– Разумеется, я за все тебе заплачу, и думаю даже, что мой босс согласится пожертвовать твоему приюту значительную сумму.

– Даже и не думай, что я возьму с тебя денег! – Неужели он серьезно? Любой бы на ее месте сделал бы то же самое, так за что он собирается платить?

– Но зверушки-то сами за себя не заплатят, я угадал? – Луис все больше наслаждался новизной своего положения. Есть ли в среде его знакомых хоть одна женщина, которая отказалась бы взять его деньги? Да и сам он привык осыпать своих дам бесконечными дорогостоящими подарками: алмазы, жемчуг, машины, поездки… Если бы только Холли знала, как он на самом деле богат, наверняка бы тоже и глазом не моргнув согласилась принять чек на кругленькую сумму. А вот брать деньги с простого торговца, которого к тому же могут ждать крупные неприятности из-за травмы и больничного… – Я немного разбираюсь в компьютерах. – Луис едва не рассмеялся собственному заявлению. Ну конечно. Ему принадлежит несколько крупных компьютерных компаний, а в самом железе он разбирается едва ли не лучше всех своих сотрудников. – У тебя есть собственный сайт? Если еще нет, могу сделать…

Он не только ни на что не жалуется, внимательно слушает рассказы о работе, вежливо предлагает заплатить за все доставленные неудобства, так еще и в меру сил пытается помочь!

– Сейчас тебе нужно отдыхать и поправляться, – твердо возразила Холли. – Хочешь чаю? Или кофе? Потом я покажу тебе твою комнату, а утром позвоню Эйбу. Снегопад уже вряд ли усилится, так что доктор наверняка сумеет добраться сюда на джипе.

– Ты всегда такая жизнерадостная? – вслух подумал Луис.

– А с чего мне унывать? – очаровательно улыбнулась Холли. – У меня есть дом, любимая работа, друзья… – Она поставила на стол кофейник, две чашки, кувшинчик с молоком и сахарницу. – Моих родителей уже нет в живых, мать умерла, когда я была еще маленькой, а отец оставил меня пару лет назад, но все же мне приятно думать, что они бы сейчас мной гордились…

– И тебе этого хватает? – Как можно быть настолько наивной и простодушной? Сам он никогда не сможет с такой легкостью говорить о покойном отце, но, как ни смешно, именно из-за его смерти он сейчас и сидит рядом с этой невероятной женщиной.

– Конечно. А что ты имел в виду, когда говорил, что бежал от внутренних демонов?

Если бы этот вопрос задал кто-нибудь другой, то Луис заставил бы его замолчать одним лишь убийственным взглядом, но, глядя в ясные голубые глаза своей очаровательной спасительницы, он почувствовал, как в его груди снова оживает так и не угасшая боль потери.

Когда от каждого твоего слова зависят сотни людей и многомиллионные сделки, не стоит ни с кем откровенничать и открыто говорить о своих слабостях, но сейчас-то он всего лишь никому не известный Луис Гомес…

Слова текли сами собой, а Холли оказалась отличной слушательницей, и уже совсем скоро он забыл и о больной ноге, и о ломоте во всем теле, и о разбитой машине.

А спустя еще час Луис твердо решил, что Холли Джордж обязательно станет его любовницей.

Глава 2

Молча разглядывая кованый столик посреди заднего дворика, Холли мысленно готовилась к предстоящему вечеру. Кажется, она ничего не забыла. Любимое вино Луиса, закуска, свежеиспеченный творожный бисквит… Если бы еще не надоедливая мошкара и изматывающая жара, что не спадает даже в полседьмого вечера…

Луис приедет с минуты на минуту, и она уже чувствовала то сладостное волнение, что проснулось в ней еще полтора года назад, когда они только встретились…

Но сегодня все будет не так, как раньше. Разгладив платье, Холли побежала к зеркалу, чтобы еще раз на себя взглянуть.

Какое же в этом году жаркое лето! В последнее время от неослабевающей жары у Холли постоянно кружилась голова, а все ее подопечные вяло передвигались в своих загонах, предпочитая большую часть дня неподвижно валяться в тенечке. Даже вечно суетливые куры уже не бежали ей навстречу в надежде на очередную порцию зерна, а собаки и думать не хотели о шумной возне, с высунутым языком развалившись в густой тени.

И сама Холли тоже впала в какое-то сонное забытье. Вместо того чтобы, как обычно, просыпаться на рассвете и с новыми силами приниматься за дела, вот уже недели три, как она лишь огромным усилием воли выгоняла себя из-под одеяла и лениво передвигалась по дому, изредка заставляя себя что-то сделать и мечтая лишь о том, чтобы где-нибудь прилечь и снова уснуть.

Нет, все-таки Йоркшир не создан для палящего зноя. Его стихия – это свежие, чистые тона первой весенней зелени, яркие краски прохладной осени, хрустящие зимние морозы… Когда об этом услышал Луис, в ответ он лишь рассмеялся и посоветовал обзавестись кондиционером. Тогда Холли улыбнулась и пожаловалась на его практичность. Разве можно всегда быть таким деловым и серьезным? Где же место романтике и приключениям? Но на самом деле они отлично подошли друг другу, а ведь, скажи ей кто раньше, Холли ни за что не поверила бы, что та случайная встреча в морозный вечер после аварии перерастет в нечто большее и Луис станет центром ее вселенной…

Но Холли не могла бросить зверей, а Луис все так же продавал компьютеры, разъезжая по всей стране, так что встречались они лишь по выходным. И пусть виделись они куда реже, чем ей бы того хотелось, но те мгновения, что им все-таки удавалось провести вместе, были самыми яркими и волнующими в ее жизни.

Луис стал для нее не просто любовником, но и задушевным другом, готовым до бесконечности ее слушать и прийти на помощь в трудную минуту. Так, когда под тяжестью снега в одном стойле обвалилась крыша, а у Холли не было достаточно средств, чтобы ее отремонтировать, а банк ни в какую не хотел давать ей новый кредит, Луис обо всем договорился, да так удачно, что банк выдал ей сумму, на которую она смогла не только починить стойло, но и едва ли не полностью обновила приют, выведя его на совершенно новый уровень, о котором раньше даже и не смела мечтать.

А еще Луис внимательно изучил все ее бумаги и договоры и нашел вклад на значительную сумму, оставшийся еще со времен продажи фермы и о котором она успела напрочь позабыть. Учитывая накопившиеся за это время проценты, сумма стала еще значительнее, и ее как раз хватило погасить кредит на переоборудование навеса. Так что в итоге все очень удачно сложилось. И все это благодаря одному лишь Луису.

Как обычно, думая о Луисе, Холли задумчиво поглаживала красный кулончик, что он подарил ей на прошлое Рождество перед тем, как уехать в Бразилию, где, по его словам, его ждали бесконечные десять дней мучений, без надежды увидеть ее в выходные. Она никак не ожидала такого роскошного подарка, да и всего лишь раз упоминала, что всем камням предпочитает рубины… Но Луис лишь небрежно махнул рукой и сказал, что это всего-навсего искусная копия, не стоящая такого восторга.

Заявив, что у его знакомого есть знакомый, способный создавать любые копии и творить настоящие чудеса, Луис регулярно дарил ей украшения, а в ответ Холли подбирала ему на ярмарках всякие мелочи и даже связала свитер, чтобы, приезжая к ней, он не мерз в своих лондонских кофточках, пригодных лишь для самого Лондона. А еще отыскала первое издание одной из его любимых книг в крошечной деревушке неподалеку от Мидлсбро.

Холли невольно улыбнулась, вспомнив, как озабоченно Луис хмурился, в очередной раз узнав, что она ему что-то купила, но, по правде говоря, с тех пор как он сделал для нее веб-сайт, ее финансовое состояние значительно улучшилось, и теперь она спокойно могла порадовать любимого человека, не думая, что на эти деньги могла бы закупить очередную порцию корма или погасить часть долга.

Она так задумалась, что долгожданный стук в дверь застал ее врасплох.

– Я торопился, как только мог… – Захлопнув дверь, Луис крепко обнял Холли.

Как же здесь все-таки жарко, наверное, прежде чем садиться в вертолет, стоило зайти домой и переодеться, но, как обычно, когда его ждала Холли, он не желал тратить ни одной лишней минуты, поэтому просто снял галстук и закатал рукава рубашки.

Ладно, хорошо хоть вертолет есть и ему не приходится трястись в поезде и тащиться на такси. Пусть Холли искренне считает, что именно так он до нее и добирается, но тогда бы он уже точно сошел с ума.

Черт, и как ей только удается поддерживать к себе интерес? Он же еще никогда так долго ни с кем не встречался.

– Нас ждет вино, – звонко рассмеялась Холли, когда, поддавшись острому приливу желания, Луис прижал ее к стене и принялся расстегивать платье.

– Ему придется подождать еще немножко, – выдохнул Луис. – Как только я сел в такси, я думал только о тебе и не мог ни на чем сосредоточиться. Зачем тебе столько пуговиц? Ты решила свести меня с ума?

– Зато на мне нет бюстгальтера…

– Тогда хорошо, что пришел именно я. Никто другой не вправе наслаждаться этим божественным видом. – С трудом подавив желание одним движением разорвать платье, чтобы потом еще целый месяц не слушать жалобы на зря потраченные деньги, Луис наконец-то расстегнул десяток мелких пуговок, и его взору во всей своей нагой красе предстала роскошная грудь.

Слегка откинув голову назад, Луис глубоко вздохнул и лишь затем прикоснулся к божественным полусферам. Он мог бы взять ее прямо здесь, прижав к стене в прихожей, но вместо этого подхватил ее на руки и отнес на огромный диван в гостиной. Сколько же ему пришлось убеждать ее принять этот подарок! Но старался он не зря, и теперь, каждый раз, когда они не в силах были добраться до спальни, то есть едва ли не при каждой встрече, они могли любить друг друга прямо здесь.

Лежа на диване, Холли наблюдала за тем, как Луис расстегивает рубашку, и наслаждалась горевшим в его глазах огнем желания. Так странно ощущать на себе такой взгляд. Она еще никогда не испытывала ничего подобного, но рядом с Луисом всегда чувствовала себя необычайно красивой, сексуальной и очень, очень нужной. Он говорил, что стоит ему лишь до нее дотронуться, как в нем мгновенно вспыхивает жаркое пламя. И она верила его словам, потому что этот огонь отчетливо читался в его глазах. Слегка приподнявшись, она расстегнула ему ширинку и сквозь трусы погладила напрягшуюся плоть, но Луис сразу же поймал ее руку.

– Не надо, – хрипло приказал он. – Если, конечно, не хочешь, чтоб я среагировал, как прыщавый подросток, до которого впервые дотронулась девушка.

В ответ Холли лишь усмехнулась. Когда они впервые занялись сексом, она нервничала и волновалась, гадая, все ли делает правильно, но стоило ему лишь легонько погладить ее по щеке, насмешливо улыбнуться и внимательно посмотреть ей в глаза, как она сразу же поняла, что попала в опытные руки.

Это случилось уже на третий день после того, как он впервые переступил порог ее дома. Луис так искренне интересовался ее жизнью и работой, говорил и вел себя так естественно и уверенно, а во всех его словах и поступках читалось столько ума и разнообразных знаний, что, когда он повел ее в постель, Холли была полностью готова и впервые в жизни смогла по-настоящему насладиться любовными ласками.

– Скажи, – прошептал он ей тогда, – что, по-твоему, в этом неправильного? – И продолжил дразнить ее прикосновениями, пока в ней не проснулось всепоглощающее желание, в котором мгновенно сгорели все доводы рассудка и здравый смысл. Раньше она мечтала, что встретит нормального парня с нормальной работой и они станут вести нормальную жизнь, но Луис полностью перевернул ее представление о себе и о будущем.

И она еще ни разу об этом не пожалела.

С того первого раза она заметно осмелела и теперь не боялась ласкать Луиса в ответ на его прикосновения. Как же приятно чувствовать себя настолько желанной! Неторопливо лизнув его напрягшуюся плоть, Холли улыбнулась, чувствуя, как он вздрогнул и застонал от ее прикосновения.

– Не могу больше ждать… Раздевайся! – приказал он, и Холли послушно стянула с себя платье и кружевное белье, к которому он довольно быстро сумел ее приучить. Раньше она носила исключительно хлопковые трусы-шорты. Разумеется, сперва Холли протестовала и сопротивлялась, но даже она быстро поняла, как сексуальна в крошечных кусочках шелка и кружева. И иногда Луис снимал с нее все, кроме белья, и ласкал сквозь тонкую ткань, пока она не сгорала от желания и буквально молила взять ее прямо на месте.

Но сейчас он и так уже едва сдерживается, так что сегодня придется обойтись без долгих прелюдий.

Раскинувшись на постели в ареоле ванильно-золотистых волос, Холли и так была невероятно сексуальна, но, когда она еще слегка раздвинула ноги, показывая ему все свои прелести, и принялась легонько себя гладить… Ее глаза были полуприкрыты, но Луис отлично понимал, что она внимательно наблюдает за его реакцией. Одним движением расстегнув оставшиеся пуговицы, он сбросил с себя рубашку и устроился рядом с ней на кровати.

– Раз уж тебе так хочется что-нибудь погладить… – Крепко ухватив Холли за руку, он осторожно положил ее ладонь на себя. – Гладь меня!

Сам же он принялся ласкать ее рукой, наслаждаясь влажным теплом.

– Нам стоило бы поговорить, – хрипло выдохнула Холли, тая от его прикосновений.

– Можно подумать, ты не мечтала, как я войду и сразу же уложу тебя в кровать. – В голосе Луиса звучала чисто мужская гордость. – Ты же не в силах передо мной устоять.

– Какой же ты все-таки самонадеянный, Луис Гомес!

– Ну почему же? Я всего лишь озвучиваю реакцию твоего тела. Прямо сейчас у тебя между ног так жарко и мокро, что ты явно думаешь не о разговорах… – Чтобы наглядно доказать свою правоту, Луис развел ей ноги чуть шире и легонько прошелся по ней пальцами, и в ответ Холли выгнулась дугой, как бы моля приласкать еще и грудь, и Луис послушно принялся в очередной раз познавать каждый миллиметр ее тела.

Луис мог часами играть с ее грудями, наслаждаясь пышными формами, и давно уже перестал спрашивать себя, как только раньше мог встречаться с женщинами, к которым природа была не столь щедра, как к той, что сейчас извивалась и стонала под ним.

Почувствовав, что Холли уже готова, Луис вошел в нее одним мощным движением, и они сплелись в единое целое, двигаясь в общем ритме.

Холли уже так возбудилась, что чувствовала, как в ней нарастают мощные волны оргазма, но она давно научилась сдерживаться и ждать, пока Луис догонит ее на этом сладостном пути, чтобы вместе зайти за край блаженства.

Они двигались все быстрее, и ее стоны перешли в крики, она уже была не в силах ни о чем думать и лишь дрожала в его руках, впиваясь ногтями в крепкую спину и жалея лишь о том, что не может сказать, как сильно любит его в такие мгновения.

Однажды он рассказал, что был без ума от женщины, считал, что она его тоже искренне любит и уже готов был назвать ее своей женой, но узнал, что с ее стороны все их отношения были одним сплошным притворством. В детали он не вдавался, а сама Холли не стала настаивать, понимая, что ничем хорошим излишне навязчивые расспросы не закончатся. Да и в ее прошлом был человек, по которому она когда-то буквально сходила с ума, но первый жар прошел, и между ними ничего не осталось…

Разумеется, теперь она понимала, что тогда ее чувства не имели ничего общего с любовью. С Луисом же все было совершенно иначе, но все равно сомневалась, понравится ли ему признание в любви, предпочитая молчать о своих чувствах. В конце концов, они уже столько встречаются, что он и сам наверняка давно обо всем догадался. Как и она сама.

Рухнув на кровать, Луис провел ладонью по лицу, а потом крепко прижал к себе Холли.

– И как тебе только удается? – задумчиво прошептал он. – Каждый раз ты доводишь меня до такого состояния, что я совершенно не могу себя контролировать и буквально забываю обо всем на свете. – Улыбнувшись, Луис провел пальцем по ее пухлым губам. При этом он не только не в силах себя контролировать, но и хочет ее снова спустя всего пару минут после того, как они занимались любовью. У него еще ни разу не было ничего подобного ни с одной из его многочисленных женщин, но, с другой стороны, ему еще ни разу не доводилось встречаться с такой искренней и открытой женщиной, которой не было дела до его денег и положения в обществе.

– Только не говори, что я первая, – улыбнулась Холли. Обычно она и думать не думала о его прошлой любимой, с легкостью забрасывая ее в самый дальний уголок сознания, но теперь… – А как насчет… ну ты знаешь… Клариссы… той женщины, на которой ты едва не женился семь лет назад.

Слегка нахмурившись, Луис чуть отстранился, чтобы посмотреть на раскрасневшуюся и все еще пылающую жаром Холли. И как только ей тогда удалось заставить его заговорить о Клариссе, о величайшей ошибке в его жизни? Да и вообще все с ней было иначе, чем раньше, с того самого первого дня, когда он, дивясь сам себе, заговорил с ней о сжигавшей его после потери отца неугасимой боли, выгнавшей его на промерзшую дорогу в погоне за скоростью и минутным забвением, из-за которой он и попал тогда в аварию и в итоге оказался сперва у нее дома, а совсем скоро и у нее в кровати. Никак не пересекаясь с его повседневными делами и заботами, Холли заняла совершенно особое место в его жизни. Наверное, именно поэтому он стал рассказывать ей такое, что еще ни разу никому не рассказывал.

Но сейчас она улыбнулась и снова начала расспрашивать про Клариссу, и Луис слегка встревожился.

Ладно, глупости. Он заставил себя расслабиться и покрепче прижал к себе Холли.

– Давай не будем о ней. – Потершись носом о шею Холли, он почувствовал, как она слегка вздрогнула от его прикосновения. – К чему ворошить прошлое? Что было, то было. – Он нежно поцеловал ее в губы. – Я же не расспрашиваю тебя о твоем бывшем.

– А тебе и не нужно меня ни о чем спрашивать. – Луис потерся об нее напрягшейся плотью, но впервые Холли смогла сохранить нить разговора, не окунаясь в волны желания. – Ты и так знаешь о нем все, что тебе следует знать.

– Я не понимаю, зачем тебе это нужно.

– Обычное любопытство. Что в ней было такого, что ты влюбился именно в нее?

Отстранившись, Луис лег на спину и, закинув руки за голову, несколько секунд ничего не говорил.

– У нас с ней были одни из тех отношений, что заранее обречены на провал, – наконец резко выдохнул он. – Пойду-ка я приму душ. – А жаль, он бы предпочел еще раз забыться в объятиях Холли, но о Клариссе Джеймс он сейчас точно говорить не собирался.

Холли очень удивлялась, что он до сих пор не женат, вот он и сказал, что один раз обжегся с Клариссой, но в подробности вдаваться не стал. Но тогда Кларисса действительно стала для него глотком свежего воздуха и свободы после целого ряда одинаковых прилизанных элегантных женщин, как две капли воды походивших одна на другую. Яркая, страстная, да и заполучить ее было совсем не просто, а что ему тогда еще было нужно? Жаль только, что она приняла его за круглого дурака и, когда он решил двинуться дальше, заявила, что беременна.

Необузданная красотка с роскошной черной гривой вьющихся волос и эксцентричными нарядами, каким-то непостижимым образом подходившими к любой обстановке, оказалась всего-навсего очередной расчетливой дамой, готовой на все ради его денег. Хорошо хоть благодаря счастливой случайности он вовремя нашел в ее сумочке баночку с противозачаточными таблетками, и при каждой их следующей встрече в этой баночке становилось на одну таблеточку меньше. Он целую неделю старательно их пересчитывал. Просто так, на всякий случай.

Клариссе изначально нужны были от него лишь деньги, но он оказался не так глуп, как она считала, а потом ему еще не один месяц приходилось слушать нотации старших родичей, с умным видом вещавших, что большинству женщин в этом мире нужны лишь деньги и положение в обществе, а сестры навязчиво пытались устроить его личную жизнь за счет своих подружек. И это не говоря уж про расспросы друзей и коллег, которым он вообще не стал ничего толком объяснять, сказав лишь, что у них с Клариссой ничего не вышло. И наверняка они придумали сотни разных и куда более достоверных с их точки зрения причин разрыва.

– Но почему ты не хочешь о ней говорить? – настаивала Холли. Сев на диване, она потянулась за небрежно отброшенным бельем. Что же с ним такое? И почему ей кажется, что она вступает на совершенно незнакомую территорию? Наверное, ей следовало бы, как и раньше, промолчать, но сейчас она просто не могла успокоиться. Последние пару часов у нее в голове непрерывно вертелось несколько вопросов, похоже, именно из-за них она и начала расспрашивать. Что ждет их самих? Куда движутся их отношения?

– Потому что не о чем тут говорить! – Полностью одевшись, Луис обернулся, надеясь, что и Холли уже успела одеться, но на ней было лишь белье.

– Ты ее любил?

На мгновение Луис замер, чувствуя себя так, словно получил прямой удар в челюсть. Он вдруг понял, что, как бы ему ни было удобно ее неведение относительно его богатства и положения, в нем может таиться определенная угроза. Да и поначалу невинная ложь со временем может перерасти в навечно разделившую их пропасть…

– Тогда мне так казалось, – наконец ответил он. – Но я ошибался.

– Но она все равно тебя изменила.

– Естественно. Любой негативный опыт оставляет на человеке свой след. Ладно, ты предлагаешь нам весь оставшийся вечер говорить о несущественной ерунде или, может, все-таки переберемся во двор и займемся заждавшимся нас вином?

– Оно уже давно нагрелось. – Внезапно вино и заботливо приготовленная закуска стали помехой запланированному серьезному разговору. А еще Луис отказался говорить о Клариссе… Так странно, обычно он с готовностью рассказывал и о семье, и о Бразилии, да и вообще с ним можно было говорить едва ли не обо всем на свете. Луис мог часами рассуждать и спорить о театре, опере и искусстве и с легкостью мог заставить ее смеяться тысячью разных способов. А когда у нее возникали какие-либо трудности, он всегда готов был помочь советом.

Луис отлично умел работать и не боялся запачкать руки, помогая ей с приютом, внимательно слушал ее бесконечную болтовню, а она и сама прекрасно понимала, что порой говорит слишком много, так что теперь он наверняка знал о ее детстве даже больше тех друзей, с которыми она выросла!

Но о себе он порой наотрез отказывался говорить. И похоже, Кларисса оказалась одной из этих тем.

– Ты права, вино нагрелось, – заметил Луис, усаживаясь за столик на заднем дворе. – Но это не помешает нам его выпить. А еще у меня для тебя кое-что есть. – С этими словами он вытащил из кармана маленькую коробочку с браслетом, за который отдал несколько тысяч. Он сам его выбирал, отлично понимая, что Холли согласится принять украшение, только если поверит, что это очередная дешевая безделушка. Дорогой подарок она никогда бы от него не взяла, и ему снова приходилось врать. Но на что не пойдешь, чтобы доставить им обоим удовольствие? Холли нравились подарки, а ему нравилось их дарить. И оттого, что сама она никогда ни о чем его не просила, Луису еще больше хотелось дарить ей всякие дорогостоящие глупости. В конце концов, раз она ничего не знает о его истинном финансовом положение, то с чего ей что-то требовать, ведь так? Знай она правду, тогда, возможно, все было бы иначе.

– Какая красота! – выдохнула Холли, разглядывая безделушку с камушками, как две капли воды похожими на бриллианты. – Спасибо, но ты не должен ничего мне дарить, – продолжила она, любуясь блестящими камнями.

– Ты каждый раз так говоришь, когда я тебе что-нибудь дарю.

– Я знаю, и тебе действительно не нужно каждый раз приносить мне подарки. Наверняка тебе и так есть на что тратиться, я прекрасно понимаю, что жизнь в Лондоне не из дешевых… – Луис говорил, что у него небольшое жилье в достаточно хорошем месте, но размеры этого «небольшого жилья» и где именно находится это «достаточно хорошее место» она совершенно не представляла. Но где бы он ни жил на самом деле, наверняка ему приходится дорого платить за свое «небольшое жилье».

– Я как-нибудь сам разберусь со своими деньгами, – пробормотал Луис, подталкивая ее к дому. – Лучше скажи, где бы ты хотела поужинать.

– У меня в духовке кое-что есть. – Холли рассчитывала, что за закусками последует запеканка, они поужинают при свечах, а она станет неторопливо задавать заранее приготовленные вопросы. И почему ей так сложно говорить с Луисом об их отношениях? Сам он никогда не стремился обсуждать их будущее, но больше жить в неведении Холли просто не могла. – Так что предлагаю поесть у меня, а заодно и немножко поговорить.

– Немножко поговорить? – Луису стало не по себе. Она же не станет возвращаться к Клариссе? Заходя следом за Холли на кухню, он отметил, что на этот раз стол старательно сервирован. Странно. Обычно за неделю они успевали так соскучиться друг по другу, что еда была всего лишь досадной необходимостью, и они часами говорили и все никак не могли наговориться. – И о чем же ты хочешь поговорить?

– О нас, – обернувшись, ответила Холли, неестественно громко рассмеялась и снова отвернулась.

– Мы и так постоянно об этом говорим.

– Нет, мы говорим о том, чем занимались всю неделю, но о нас мы никогда не говорим. – Почему он так холодно на нее смотрит? Чувствуя, как у нее начинают дрожать колени, Холли уселась на стул и сжала в пальцах бокал вина.

– И что конкретно ты хочешь обсудить? – Луис старательно изображал непонимание, чувствуя, как разделявший их стол превращается в настоящую пропасть. Он так привык к ее мягкости и податливости, к тому, что она постоянно стремится позаботиться обо всех мелочах… Холли всегда была такой нежной, женственной… Наверное, именно поэтому он и открывался перед ней так, как еще ни разу не открывался ни перед одной женщиной, но этот разговор… Неужели он ее теряет?

– Я еще ни разу не была у тебя дома, – задумчиво протянула Холли.

– Ты ни разу не говорила, что хочешь там побывать. – А сам он, понятно, никогда этого не предлагал.

– Ты знаешь обо мне решительно все, но я о тебе знаю совсем немного.

– Ты знаешь все, что имеет значение.

– Но ты никогда не говоришь со мной о работе. О мечтах, надеждах, планах на будущее.

– Холли, стоит мне только упомянуть компьютеры, как ты сразу же уносишься куда-то в облака, лишь бы меня не слушать. Ты же сама говоришь, что это бесполезные игрушки, не стоящие потраченных денег, так к чему нам тратить время, обсуждая совершенно неинтересную тебе тему?

– Я и не предлагаю тебе обсуждать компьютеры, но почему ты никогда не говоришь о своих коллегах? Какие они? С ними весело? Готова поспорить, что вся женская половина отдела от тебя без ума… – Холли постаралась беззаботно рассмеяться, но где-то в глубине души задумалась, не нашла ли она истинную причину его молчания. Может, все дело в этом? Луис такой очаровательный, в него же наверняка влюблены все знакомые девушки…

– Ты напрашиваешься на комплименты?

Так, стол между ними явно лишний. Поднявшись, Луис обошел досадное препятствие и сел рядом с Холли. Вот так уже лучше, теперь он может в любую секунду к ней прикоснуться.

– Ты для меня единственная, так что я при всем желании просто не смогу говорить с тобой о других женщинах. – И, как ни странно, это действительно так. Еще ни разу в жизни Луис не испытывал к женщине такого притяжения, что и думать забыл обо всех остальных представительницах прекрасной половины человечества. – Я все время думаю лишь о тебе. – Осторожно высвободив у нее из пальцев бокал, Луис притянул ее к себе и нежно поцеловал в губы, снова расстегивая проклятые пуговицы.

Но как именно он о ней думает? Как об очередной любовнице? Или как о женщине, с которой готов провести остаток жизни? Но если он действительно готов разделить с ней всю свою жизнь, почему они еще ни разу об этом не говорили?

– Об этом тебе точно переживать не стоит, – хрипловато выдохнул Луис, чувствуя, что с каждой секундой возбуждается все больше и больше. Неужели она всерьез думает, что ему есть хоть какое-то дело до других женщин, когда он так явно и недвусмысленно реагирует на нее саму? Снова обнажая все еще чуть припухшую от его ласк грудь, Луис окинул округлые прелести хозяйским взглядом.

– Я и не переживаю. – Что это с ней? Она стоит перед ним в полурасстегнутом платье, но, вместо того чтобы с головой окунуться в волны желания, она лишь мимоходом отмечает томление между ног и чувствует себя совершенно неудовлетворенной. – Я знаю, ты считаешь меня привлекательной…

– Слишком слабо сказано.

Отвернувшись, Холли принялась накрывать на стол, и Луис дорого бы дал, чтобы узнать, о чем она сейчас думает. Ей явно что-то не нравится, но что? Если бы он только знал, наверняка смог за пару минут рассеять все ее сомнения и тревоги.

– Давай помогу, – предложил он, поднимаясь, но Холли сразу же слегка отстранилась.

– Зажги свечи на столе. – Холли снова вспомнила о так и оставшихся на дворе закусках и о разговоре, который она все еще надеялась повернуть в нужное русло. Когда все было готово, она снова уселась за стол. – Наверное, я просто пытаюсь сказать, что мы близки уже больше года, и я… я думаю, что должна так же глубоко войти в твою жизнь, как ты вошел в мою…

– Тебя не устраивает, как я с тобой обращаюсь?

– Нет, и я этого не говорила. Но ты уже встречал всех моих коллег и большинство друзей, но из твоего круга общения я никого не знаю. – Дрожащей рукой Холли отрезала себе кусок запеканки, на которую убила два часа, но теперь старательно приготовленное лакомство казалось ей ничуть не вкуснее засохшей подошвы, а свечи, призванные придать вечеру элемент романтики, совершенно не справлялись со своей задачей.

– Что бы ты там ни говорила, но вся твоя речь как раз и сводится к тому, что я неправильно с тобой обращаюсь! – прорычал Луис. Ну зачем она так старательно пытается испортить вечер? – Вот только когда ты заболела после вечеринки, я специально взял отгул на три дня, чтобы присматривать за тобой.

– И я очень тебе благодарна. – Вот только ей стало лучше уже на второй день и оставшееся время они почти не вылезали из кровати, оставив приют на Энди и помощников.

– А я всегда готов прийти тебе на помощь. – Луис подчеркнул свои слова широким взмахом руки, как бы намекая, что он – простой парень, всегда готовый отдаться благородному порыву и помочь ближнему. – По-моему, это отличное доказательство того, что ты на самом деле очень для меня важна. Может, ты, конечно, и не поверишь, но я далеко не каждый день утираю кому-то пот со лба!

Холли немного расслабилась. Как же все-таки приятно слышать такие слова!

– Рада слышать, что я действительно для тебя что-то значу, – мягко начала она. – Я понимаю, что ты не хочешь говорить о своих чувствах, мужчины вообще этого не любят… И поэтому твои слова для меня особенно ценны. – Она наконец-то подняла взгляд. – Последние полтора года были просто восхитительны, и, наверное, нам уже пора сделать следующий шаг.

– Следующий шаг?.. – Луис вдруг почувствовал, что совершенно ничего не понимает. Куда завел их этот и так не слишком-то приятный разговор?

– Приют в последнее время буквально процветает, и я впервые за все время его существования могу взять отпуск, не боясь, что в мое отсутствие случится что-то ужасное, и я бы действительно хотела посмотреть, где ты живешь и работаешь, познакомиться с твоими друзьями и, возможно, даже встретиться с твоими родственниками. Ты так много о них рассказывал… о сестрах, о маме… Мне действительно было бы очень интересно с ними познакомиться, и впервые в жизни я действительно готова взять отпуск.

Холли старалась говорить как можно мягче, но Луис не спешил отвечать, и ее улыбка поблекла. Что это с ним? Она же знает о его родственниках буквально все, их характер, привычки, особенности… но, если подумать, она не знает ничего о фактической стороне их жизни. Луис как-то упоминал, что в Бразилии много бедных… Может, все дело в этом? У них мало денег и он боится, что она в нем разочаруется?

– То есть я хочу сказать, – торопливо поправилась она, – что до Бразилии путь не близкий, но Лондон-то совсем рядом, и ты вполне можешь взять меня туда, познакомить с друзьями. И я обещаю не витать в облаках, даже если они способны говорить лишь о компьютерах.

Холли замолчала, но Луис все еще не спешил с ответом. Да и почему он так странно смотрит? Неужели не понимает, что такое знакомство станет всего лишь логичным продолжением их отношений? Конечно, после Клариссы у него еще ни разу не было серьезных отношений, да и вообще, похоже, он не отличался постоянством в своих привязанностях, но они же встречаются уже больше года… Неужели он ни разу не задумывался, что ждет их дальше? Время идет, и моложе она не становится… Да и почти все ее друзья уже обзавелись семьями, у некоторых уже даже есть дети…

– Просто я должна понимать, к чему мы движемся, – наконец вздохнула Холли.

Глава 3

Разумеется, рано или поздно их ждал подобный разговор. Так почему же он стал для Луиса полной неожиданностью? Познакомившись с Холли, он совершенно не собирался заводить длительных отношений, но, скормив ей сказку про бедного торговца, он быстро расслабился, зная, что она не станет тянуть из него денег, и начал просто наслаждаться ее ласками и общением.

А теперь она пристально смотрела на него своими огромными голубыми глазами и ждала ответа.

– Зачем? – Взъерошив темные волосы, Луис старательно пытался найти выход из тупика.

– Что значит – зачем? – Разве она непонятно объяснила? Да и к чему вообще объяснять что-то столь очевидное? – Мы встречаемся уже достаточно долго, и я имею право знать, чего ждать в будущем. – У нее снова закружилась голова, а к горлу подступила легкая тошнота.

– А зачем тебе вообще чего-то ждать? У нас и так все хорошо, я бы даже сказал, замечательно. Так зачем все портить? К чему задаваться ненужными вопросами? Кто может точно сказать, что ждет его в будущем?

– Я прекрасно знаю, что нельзя ничего знать заранее, но это еще не значит, что о будущем совсем не нужно думать! И я имею право на этот разговор. Я говорила, что Клэр недавно обручилась? Помнишь ее? Такая рыжая, с щербинкой между зубами? Ты встречал ее на вечеринке…

– Да, я помню. – Шумная, общительная девица, за которой безмолвной тенью следовал парень, радостно приносивший ей напитки и закуски. – Так это она наговорила тебе всяких глупостей? Внушила, что ты будешь счастлива лишь с бриллиантовым кольцом на пальце? Знаешь, я как-то не думал, что ты хоть кому-то позволишь решать за тебя, как тебе следует себя вести и чувствовать. Я серьезно разочарован.

– Клэр мне ничего такого не говорила! – Отлично. Холли чувствовала, что краснеет от ярости. Она только что спросила, чего ей ждать от их отношений, а он не только не ответил, но еще имеет наглость утверждать, что она какая-то впечатлительная дурочка, неспособная сама принять за себя решение!

– То, что твоя подруга обручилась, еще не значит, что и тебе необходимо колечко.

– Я и не говорю про помолвку… – Но что плохого в том, что едва ли не с первого дня знакомства с Луисом она только об этом и мечтала? Разумеется, бриллиантовое кольцо ей без надобности, но, представляя грядущие годы, она невольно представляла, что Луис всегда будет рядом с ней, как они вместе станут работать, отдыхать, смеяться… Как-то так получилось, что, думая о будущем, она всегда отводила в нем место и Луису, но кто виноват, что в его мечтах ей места не было?..

– Ты со мной счастлива?

– Конечно!

– Тогда что тебя не устраивает? – Почему ему сейчас кажется, что он пытается плыть против сильного течения? Он всегда любил держать все под контролем, но с Холли с самого начала все было иначе… Но кто же знал, что из простого приключения в снежной глуши выльется роман длиной в год?

Но похоже, пора прийти в себя и снова взять контроль в свои руки. Проще всего сейчас было бы просто уйти. Как бы ни был хорош секс, но о всяких кольцах, церквях и белых платьях ей не стоит даже мечтать. Тем более что она бедна как церковная мышь.

Нет, конечно, пока Холли считает его простым работягой, старательно отрабатывающим ипотечный кредит, она проста и естественна. С ней можно чудесно отдохнуть и приятно провести время, но что будет, если она узнает всю правду о его финансовом положении? Один раз обжегшись, Луис поклялся, что никогда больше не совершит подобной ошибки.

А значит, если он когда-нибудь и решится связать свою судьбу с какой-либо женщиной, а случится это еще явно не скоро, то капиталы этой женщины должны быть как минимум сопоставимы с его собственными.

И Холли Джордж явно не отвечает этому требованию. И раз она сама затронула этот вопрос, у него просто нет выбора. Придется ее оставить. В конце концов, так всем будет лучше, даже ей самой. Раз уже Холли так нужна свадьба, ей нужно найти человека, готового воплотить ее мечту в реальность. Да и вообще, когда уж речь заходит об отношениях, он всегда сам будет выбирать, когда и как делать следующий шаг. И стоит ли вообще его делать. Таким уж он родился, и ничего с этим не поделаешь.

Холли молча пошла в гостиную. Просто не верится, что все это правда… Она так верила в их отношения, в Луиса… Неужели любовь ослепила ее настолько, что она приняла его сексуальное желание за нечто большее? Но как же так? Простое желание со временем притупляется, а их отношения становились все лучше и глубже… Во всяком случае, ей так казалось…

Молча глядя ей в спину, Луис мечтал лишь о том, как схватит ее в охапку и станет любить до тех пор, пока она не забудет обо всех своих глупых вопросах. Он так привык к ее ласковой улыбке, звонкому смеху и бесконечной болтовне… Так приятно, когда для разнообразия находится хоть один человек, способный говорить с тобой просто и искренне, не пытаясь произвести впечатление… Так почему он вдруг чувствует себя каким-то монстром, выпившим из нее все тепло и радость? Но что он может сделать? Не обещать же ей несбыточное счастье…

– Ну и что ты хочешь сказать? – Холли обернулась, скрестив руки на груди. – Что наши отношения ни к чему не ведут? И никогда не приведут? Потому что если это действительно так, то не вижу смысла их продолжать.

Холли чувствовала, что сходит с ума, а земля уходит у нее из-под ног. Ну как он может стоять с таким непрошибаемым видом и просто молча на нее смотреть? Или ей вообще не стоило ничего говорить? Но и держать все в себе у нее больше не было сил, к тому же последние пару недель она и так стала слишком чувствительной, и эти бесконечные перепады настроения…

– Луис, почему ты мне не отвечаешь?

– Потому что ты впадаешь в тихую истерику и не говоришь ничего такого, что мне бы хотелось услышать.

– Не впадаю я ни в какую истерику! Просто я хочу знать, как ты видишь наше будущее.

– В отношениях я предпочитаю наслаждаться настоящим, а не гадать о будущем.

– Из-за Клариссы? – Произнося это имя, она чувствовала себя так, словно хватается за последнюю соломинку. Если все дело действительно только в ней, если Луис один раз обжегся и теперь боится еще раз довериться, они как-нибудь смогут во всем разобраться, нельзя же вечно отказываться от будущего из-за одной прошлой ошибки…

– Холли, – Луис посмотрел ей прямо в глаза, – давай не будем впутывать сюда прошлое.

– Но ты не понимаешь. Я никогда тебя не подведу! Ты ни разу так толком и не объяснил, что у вас случилось, но, если ты наконец-то откроешься, вместе мы наверняка сможем со всем справиться и преодолеем любые трудности.

– Я как-то не в настроении для психоанализа.

– А для чего ты сегодня в настроении?

– Я бы не отказался поваляться с тобой в кровати…

– Почему ты всегда и все сводишь к одному только сексу?

– А с каких это пор я свожу все к сексу? – В общем-то для Луиса их отношения действительно сводились к одному только сексу, но это не мешало ему наслаждаться и прочими радостями.

– Ладно, если дело не в сексе, что тебе тогда нужно от наших отношений?

Луис уставился на нее в немом изумлении. С каких это пор женщины стали требовать с него ответов и объяснений? Но ведь он действительно еще никогда так долго ни с кем не встречался… Да и ее честность и искренность… Похоже, за все это время Холли сумела подобраться к нему невероятно близко и теперь действительно имела право задавать все эти вопросы.

Луис все молчал, и Холли решила не останавливаться и продолжать наступление. В конце концов, если она сейчас отступится, то наверняка будет жалеть об этом до конца своих дней.

– Ты прекрасно знаешь, что я от тебя без ума. И пусть ты ничего мне не говорил, но наверняка же ты чувствуешь, что… просто не можешь не… Раз для тебя все тоже не сводится к простому сексу, ты должен чувствовать, что…

Но Луис все молчал, мрачно ее разглядывая, и ее уверенность с каждой секундой таяла, уступая место сомнениям и тоске. Неужели она ошиблась и на самом деле он ничего к ней не чувствует? Или его чувств недостаточно для следующего шага? Для нормальных здоровых отношений, когда вместе планируют выходные, мечтают завести детей, а потом вместе состариться? Но если бы Луис действительно хотел чего-либо подобного, разве он сам не предложил бы слетать в Бразилию и познакомиться с его родственниками? Были бы ее родители живы, она бы уже давно познакомила их с Луисом! Неужели она была такой слепой, что ничего не видела, а на самом деле они хотели от жизни и друг от друга совершенно разного?

– Мне нравится проводить с тобой время, и ты много для меня значишь, – наконец ответил Луис.

– Много для тебя значу… – еле слышно повторила Холли. Это при том, что сама она сходила по нему с ума и с радостью легла бы на раскаленные угли, если бы это только что-нибудь доказало… А она для него просто много значит. Какая уж тогда может быть речь о раскаленных углях и планах на будущее?

– Ну что на тебя нашло? – Луис видел, что Холли явно разочарована его ответом, но ничего лучшего предложить он не мог. Не говорить же, что она его чертовски заводит и он еще никогда так долго не встречался ни с одной женщиной. Вряд ли она сейчас захочет слушать такие признания.

– Ничего на меня не находило. – Холли уселась на тот самый диван, где они совсем недавно любили друг друга, подтянула коленки под подбородок и обняла их руками.

– Может, пойдем пройдемся? – Почему ему вдруг стало не по себе? Да и что вообще сейчас происходит? – Когда мы последний раз разговаривали по телефону, ты сказала, что нашла новую дорожку. – Холли всегда любила гулять, и сейчас глоток свежего воздуха явно пошел бы ей на пользу и помог успокоиться.

– Я как-то не в настроении для прогулок, – еле слышно выдохнула Холли.

– Но если ты и дальше будешь сидеть и дуться, лучше от этого никому не станет.

– Просто я думала, что значу для тебя чуть больше.

Вздохнув, Луис сел рядом с Холли. Как же хочется сейчас к ней прикоснуться! Но похоже, так все станет лишь еще хуже.

– Ты очень важна для меня, но это еще не значит, что ты следом за своей подругой получишь кольцо. Холли, мне очень жаль, но о свадьбе со мной можешь даже и не думать.

– А я и не говорю сейчас о свадьбе.

– Ну конечно. – Луис все это время старался не замечать, что по натуре она – неисправимый романтик. Пусть Холли и работала побольше многих мужчин, это не мешало ей наслаждаться летними пикниками, плакать над сентиментальными фильмами и зачитываться глупыми любовными историями. Так не хочется ее обижать, но она сама не оставила ему выбора…

– Тебе нужны твердые гарантии, но от меня ты их никогда не получишь. Наверное, мне следовало с самого начала ясно это сказать, но я этого не сделал. Я виноват перед тобой. – Как бы он хотел, чтобы она хотя бы на него посмотрела, но вместо этого Холли вся закаменела, глядя куда-то в потолок. – Поверь, без меня тебе действительно будет лучше.

Холли недоверчиво на него посмотрела:

– Да как у тебя только язык поворачивается? Все мужчины так говорят, когда не находят сил честно признаться, что хотят уйти! Думаешь, я ничего не читала про отношения?

Луис лишь с трудом подавил улыбку. Он прекрасно знал, что Холли обожала читать всякие книжки в духе «управляй своей судьбой и меняй окружающий мир», да и вообще все, где говорилось про психологию и чувства, но неужели она всерьез верит всему, что там пишут? А еще она любила разгадывать кроссворды и обязательно старалась привлечь его к этому бесполезному занятию, чтобы потом по этим ответам составить его психологический портрет.

Как же ему будет не хватать подобных глупостей!

– Холли, ты многого обо мне не знаешь. – Но ничего рассказывать он все равно не собирался. К чему лишние слова, раз они ничего не изменят? Но и просто так уйти он не может.

– Вся эта история с твоей бывшей… я понимаю, что ты не хочешь ничего со мной обсуждать… – Наверняка он любил ее всем сердцем и эта скотина высосала из него все лучшее, и теперь он уже никогда не сможет еще раз по-настоящему полюбить.

– Посмотри на меня.

– Зачем? Разве это что-то изменит? – Но она все-таки подняла на него глаза.

– Может, ты мне и не поверишь, но Кларисса никогда не была любовью всей моей жизни.

– Не была? – Холли встрепенулась. – А я-то думала, что ты все еще ее любишь и именно поэтому тебе больно о ней говорить.

– Я не хочу о ней говорить, потому что она оказалась всего лишь расчетливой подлой сукой.

Ничего себе.

– Что ты хочешь этим сказать? – Не удержавшись, Холли легонько погладила его по руке.

– Я не уверен, что тебе следует продолжать… – сквозь сжатые зубы выдавил Луис, нестерпимо остро ощущая легчайшее прикосновение ее нежных пальчиков. Чтобы создать между ними хоть небольшую дистанцию, он пересел на стул.

– Что продолжать?

– Трогать меня. Если ты еще раз ко мне притронешься, я не смогу с собой справиться и начну трогать тебя в ответ.

– Я тебе разрешаю. – Может, Луис и не готов ничего ей обещать, но она все равно имеет над ним огромную власть. Так неужели она не сумеет разумно распорядиться этой властью и проникнуть внутрь крепости, что он возвел вокруг сердца, чтобы оградить свои эмоции и чувства от внешнего мира? Наверное, не стоит ограничиваться сценарием «все или ничего», который Холли уже успела для себя нарисовать, в конце концов, жизнь не состоит из одного лишь черного и белого, между ними существует бесчисленное множество оттенков серого…

– Ты сама хотела поговорить. Вот мы и говорим.

– Но можно одновременно говорить и трогать друг друга.

Луис чуть не застонал. Он всегда отлично умел себя контролировать, именно жесткий самоконтроль помог ему создать собственную империю и всегда приходил на выручку в общении с женщинами, так что с ним сегодня творится? Почему он никак не может взять себя в руки и успокоиться?

– Пятнадцать минут назад ты готова была меня выгнать, потому что я не собираюсь делать тебе предложение.

Холли глупо улыбнулась и покраснела.

– Сама не знаю, что со мной творится. В последнее время я просто не в силах сдерживать чувства. Может, это из-за того, что все мои подруги повыходили замуж и я чувствую себя так, словно время бежит мимо меня… Наверное, во мне все это накопилось, а когда ты заговорил про Клариссу…

Луис молча выругался, проклиная себя за готовность принять ее объяснения. Так заманчиво на все согласиться и заключить ее в свои объятия, вновь обретя тихую гавань, где можно отдохнуть и расслабиться…

Вот только кого он хочет обмануть? Пусть сейчас Холли и пошла на попятный, но рано или поздно она обязательно вновь затронет эту тему.

– Кларисса думала, что я – ее билет в лучшую жизнь. – Луис старательно отвел глаза от пухлых алых губ, как бы отражающих пышность других форм… Так, не думать о формах, иначе он снова потеряет нить разговора.

Отлично, теперь он знает еще одну причину, почему ему не стоит заводить каких-либо отношений. Полная потеря самоконтроля.

– Понимаю, – неохотно согласилась Холли. – Наверное, во многом мы с ней похожи…

– Ничего ты не понимаешь. – Луис встал, провел рукой по волосам и снова сел, да и вообще весь его язык тела буквально кричал, как ему неловко и вообще не нравится весь этот разговор. Как же это не похоже на того Луиса Гомеса, к которому она успела привыкнуть… Одна ее половина хотела вскочить, покрепче прижать к себе любимого и вымолить прощение за этот неудавшийся разговор, но другая ее половина уже начала осознавать, что начала нечто такое, что уже не в силах изменить.

Луис снова поднялся, прошелся по комнате и уселся на подоконник, и против солнца она теперь не могла различить выражение его лица.

– Кларисса считала, что я смогу обеспечить ей ту жизнь, о которой до этого она могла только мечтать. – Судя по молчанию, Холли совершенно не понимала, о чем он говорит. – Ей нужны были только мои деньги, и ради них она была готова на все. Даже притворилась беременной.

– Ничего не понимаю. Какие деньги? О чем ты вообще говоришь? – Неужели она попала в параллельную вселенную, где слова и предметы как две капли воды похожи на ее привычный мир, но ее милого и любимого Луиса подменили каким-то отстраненным и едва ли не жестоким незнакомцем?

Так неужели же…

– Скажи, кто я, по-твоему, такой?

– Луис Гомес, продавец компьютеров… Да кому только в голову могло прийти, что ты можешь обеспечить… А сколько продавцы вообще получают?

– Я не Луис Гомес.

– Что? – Неужели она ослышалась? Приоткрыв рот, Холли встала. – Но раз ты не Луис Гомес, то кто тогда?

– Сядь! – Он едва успел подбежать и подхватить ее на руки, прежде чем Холли свалилась на пол.

Она пришла в себя уже через пару секунд и, сразу же вспомнив, что только что услышала, с ужасом отшатнулась от Луиса.

– О чем ты вообще говоришь? И не трогай меня! Кто ты такой?

– Тебе нужно успокоиться. Я налью тебе бренди.

– Не хочу я никакого бренди, лучше объясни, что вообще происходит!

– Я не коммивояжер, торгующий компьютерами и копящий гроши, чтобы купить дом. Моя фамилия не Гомес, а Каселла, Луис Каселла, и у меня на счете столько денег, что далеко не каждый даже осмеливается мечтать о такой сумме. И Кларисса хотела, чтобы я обеспечил ей ту жизнь, на которую у нее самой никогда не хватило бы средств, и даже притворилась беременной, только бы заарканить и окольцевать меня. Предполагалось, что вскоре после свадьбы у нее случится «выкидыш». После той истории я наконец-то понял, как далеко можно зайти в погоне за богатством, и поклялся никогда больше не повторять своих ошибок, поэтому если я когда-нибудь и женюсь, то только на женщине со схожими капиталами, которой наш союз не принесет никаких финансовых выгод. Второй раз всем рисковать ради эмоциональной привязанности я не стану.

Холли все слышала, но уже ничего не понимала. Ей хватило и одного первого заявления. Он не тот, за кого себя выдавал.

– Но почему? Почему ты врал все это время?

Луис чувствовал, как Холли отдаляется, а в ее глазах зажигаются огоньки недоверия и сомнений. А следом за ними придут и горечь, и гнев, – что ж, он всегда знал, что жизнь не сахар, а трудности закаляют характер.

Но сейчас…

– Зачем ты мне врал? Да как ты вообще мог! Я тебе помогла, а в ответ ты мне соврал! Я уже ничего не понимаю…

– Тогда ты меня не слушала.

– Луис, может, перестанешь уже обращаться со мной как с последней дурочкой? Или здесь ты тоже соврал и ты не Луис? Может, чуть позже признаешься, что на самом деле ты Ричард? Или Том? Или Фред? Да и вообще ты не из Бразилии? А откуда тогда? Из Восточного Лондона, а твой отец торгует на рынке?

– Я понимаю, что ты расстроилась.

– Как ты можешь так спокойно признаваться, что все эти полтора года непрерывно мне врал? – К чему этот глупый вопрос? И так понятно, что она по уши влюбилась в человека с сердцем из цельного куска льда.

– Ты готова меня выслушать или мне лучше уйти?

Сглотнув подступившие к горлу слезы, Холли замерла на пару мгновений.

– Я хочу знать причину. Я это заслужила.

– Когда я слетел с дороги…

– На машине, которую даже не потрудился потом забрать… Да ты даже в страховую компанию не обратился! И как я сразу не подумала, что обычные люди так с машинами не обращаются? Может, еще скажешь, что для тебя это была всего лишь старая колымага?

– Нет, но сейчас это не важно.

Холли вдруг вспомнила тысячи мелочей, на которые раньше не обращала внимания. Ну как можно быть настолько слепой? Он так свободно распоряжался деньгами, да и его вечная самоуверенность, решительность…

– Когда ты меня спасла, я был не в самом лучшем состоянии. Я как раз заключил одну крупную сделку и собирался вернуться в Лондон, но стоило мне тебя увидеть, как я решил немного отдохнуть и расслабиться, хотя бы на пару дней перестав быть Каселлой. Конечно, ты, скорее всего, и так ничего обо мне не слышала, но вдруг? О даремской сделке писали во всех газетах, так что даже до тебя могли дойти какие-то отголоски… Поверь, мне никогда и в голову не пришло бы, что через полтора года я все еще буду с тобой встречаться.

– Но зачем тебе вообще было скрывать свое настоящее имя? Какой в этом смысл? Что бы изменилось, назови ты свою настоящую фамилию?

– Как показывает практика, стоит лишь людям узнать объем моего кошелька, как они сразу же начинают обманывать, строить хитроумные планы, даже беременность изображают… С этим ничего не поделаешь, уж так устроен этот мир.

Сейчас Холли не чувствовала уже ничего, кроме боли и страха. Ее любимый оказался богат. Точной суммы она, конечно, не знала, но раз он не моргнув и глазом выкинул дорогую машину… Да и Кларисса, пытавшаяся женить его на себе ради одних лишь денег…

Неудивительно, что Луис считает, что на его деньгах весь мир сошелся, но о ней-то он как мог так думать? Похоже, прошлый опыт сделал его излишне подозрительным. Она открыла ему свое сердце, с головой окунувшись в их отношения, а сам Луис всегда держался чуть отстраненно, расчетливо не подпуская ее к себе слишком близко…

– Ты думаешь, что, если бы я знала, что ты богат, тоже стала бы гоняться за твоими деньгами?

– Я думаю, что очень приятно встречаться с женщиной, не гадая каждую секунду, думает ли она обо мне или о моих деньгах.

– Но ты не ответил на вопрос.

– Я не люблю рисковать в таких вопросах. – В дальнейшие объяснения он вдаваться не собирался, но Холли и этого хватило. С чего она так расстроилась? Он же всего лишь сказал ей правду. Вот и еще одна причина, по которой не стоит впутываться в отношения…

Ему уже давно следовало встать и уйти, но он почему-то все тянул этот бессмысленный разговор.

– Так все это время… – Холли удивленно разглядывала Луиса, все еще надеясь, что это обычный кошмар и, когда она проснется, все снова станет по-прежнему. – Я была для тебя лишь игрушкой? Эдаким приятным способом провести выходные? Здесь от тебя никто ничего не требовал, ты в охотку помогал мне с приютом, а потом возвращался к своей настоящей жизни? А другие женщины у тебя там есть? В твоей настоящей жизни?

– Не глупи. – Как он только позволил втянуть себя во все это? Луис старался не думать, что сделал бы при той первой встрече, если бы знал, чем все закончится.

– Или лучше не отвечай, – выдохнула Холли. – Не думаю, что я хочу услышать ответ.

На несколько секунд Луис молча замер, чувствуя, как гордость в нем борется с чем-то непонятным, может, с простой человеческой порядочностью?

– Разумеется, у меня не было других женщин! Если уж я с кем-то встречаюсь, то не гоняюсь за всеми подвернувшимся юбками!

– Только при этом не забываешь следить, чтобы женщины не задерживались в твоей жизни! А то мало ли, вдруг они начнут что-то там себе воображать?

– Сарказм тебе не идет.

– А при чем тут сарказм? По-моему, я наконец-то стала реалисткой и заглянула правде в глаза. На самом же деле ты никогда не станешь строить серьезные отношения с женщиной, которая, по-твоему, может погнаться за твоими деньгами, ведь так? С кем-нибудь вроде меня? Я угадала?

– Нет смысла продолжать этот разговор, – холодно возразил Луис. – Извини, что я ввел тебя в заблуждение, но за правду я извиняться не собираюсь.

– И все твои подарки… – Холли легонько прикоснулась к «поддельному» рубину.

– Подлинные. – Луис по лицу видел, как до Холли медленно доходит, что по всему дому у нее разбросаны настоящие сокровища. Шкатулки для украшений у нее не было. – Я всегда дарю своим женщинам роскошные подарки, но в твоем случае я не мог себе позволить делать это в открытую.

– Так ты всегда так обращаешься с женщинами? Покупаешь им дорогие игрушки, а как только они чего-то от тебя хотят, вышвыриваешь вон? – Холли коротко рассмеялась. – Тогда понятно, почему тебе так нравилось спать с женщиной, ничего о тебе не знавшей.

– Не знавшей о моем имени и деньгах, – поправил Луис.

– Не важно. – Холли чувствовала себя так, словно за последние пару часов постарела на десять лет. Неужели она действительно еще этим утром с нетерпением ждала Луиса и искренне верила, что встретила родственную душу и мужчину, которого станет любить до конца жизни? Она устало посмотрела на Луиса. – Думаю, тебе лучше уйти.

Сидя на диване, она безучастно наблюдала, как он молча кивает, собирает свои вещи и, оглянувшись через плечо, уходит.

И когда за ним закрылась дверь, Холли зарыдала, не в силах более сдерживать своих чувств.

Глава 4

– Холли, ну неужели ты всерьез считаешь, что сумеешь так кого-то обмануть? Нет, ты, конечно, постоянно улыбаешься, но, честно говоря, совсем распустилась… – Энди каким-то непостижимым образом удавалось выглядеть аккуратным даже в потрепанных джинсах и простом свитере. – Даже потолстела немного.

– Ты прав, в последнее время я действительно слишком много ем, – неохотно призналась Холли. – Да и холодает… В октябре одними салатиками не наешься.

Но к чему все эти отговорки? Просто, после того как полтора месяца назад ушел Луис, она слишком налегала на сладкое, совершенно не заботясь о лишних килограммах.

Хорошо хоть у нее есть Энди. Пусть он и сам предпочитает мальчиков, зато следит за последними новинками моды и всегда честно говорит все, что о ней думает. А после разрыва с Луисом друг изо всех сил пытался привести ее в чувства и вытащить из скорлупы.

– Не замыкайся в себе, – мягко продолжал Энди. – Прошлое не вернуть, так не стоит вечно заедать его печеньем, попусту растрачивая жизнь…

– Ничего я не заедаю и не растрачиваю, – вздохнула Холли и согласилась прийти на очередную вечеринку, где Энди наверняка попытается познакомить ее с каким-нибудь парнем. Наверное, на этот раз ее ждет бухгалтер. Доктор уже был, парикмахер тоже, парочка художников, фермеры, с которыми она училась еще в школе и не нашла лучшей темы для разговора, чем вежливые расспросы о родне. Нет, она, конечно, очень ценит, что и Энди, и все остальные ее друзья так старательно пытаются помочь ей пережить разрыв с Луисом и вообще делают вид, что его никогда не существовало, но все же…

Теперь она как никогда остро чувствовала, что время не стоит на месте и, пока она пытается утешиться пирожками и пастилой, Луис уже давно забыл ее и живет своей жизнью.

– Он нашел себе другую, – вздохнула Холли, закрывая загон с осликом, попавшим к ним после смерти хозяина. – Я в Интернете посмотрела, знаю, что мне не следовало этого делать, да и вообще, любопытство кошку сгубило.

– Я удивляюсь скорее не тому, что он нашел другую, а тому, что он так долго медлил, – горько усмехнулся Энди. – Я тоже про него немножко почитал, но, хочу заметить, что если бы ты действительно оставила его в прошлом, то не интересовалась бы его личной жизнью.

Холли искоса взглянула на друга.

– Ты бы ее только видел, – вздохнула она, останавливаясь у раздевалки, построенной на те деньги, что Луис смог выжать из банка. А может, он просто вынул их из своего кармана, чтобы расплатиться за секс с женщиной, с которой никогда не собирался связывать свою судьбу? Душевые, туалеты, раковины, черно-белая плитка на полу, изящный столик, стулья, на которых легко могли разместиться все работники, когда им хотелось поужинать в тепле и уюте, а за окном лил дождь.

– Не думай о ней, – посоветовал Энди.

– Она красивая, действительно красивая. Она тоже родом из Бразилии, из богатой, влиятельной семьи. А еще высокая и стройная. Проще говоря, полная моя противоположность. О них ходит столько слухов, поговаривают даже, что они собираются пожениться.

И зачем она вчера только разглядывала все эти фотографии? Луис и Сесилия Фолоне, смеясь, выходят из лимузина на премьеру нового фильма, вместе ужинают в ресторане, позируют перед театром… Они встречаются всего три недели, но Луис смотрится с ней так легко и естественно, словно они вместе уже целую вечность.

А потом она всю ночь без сна ворочалась с боку на бок, представляя, как он радуется, наконец-то избавившись от навязавшейся ему деревенщины, которая и по магазинам-то не каждую неделю ходит, почти не красится и, по мнению самого Луиса, не лезла в его кошелек только потому, что не знала о его настоящем объеме.

Так, ладно, похоже, Энди прав. Ей пора взять себя в руки, забыть о прошлом и жить дальше, общаться с парнями, сесть на диету, и уже совсем скоро она похудеет и ее жизнь снова станет яркой и интересной…

Сидя в уютном офисе, Луис задумчиво разглядывал в окно вечно меняющийся город, вертя в пальцах одну из тех цепочек, что подарил Холли и которые она вернула ему несколько недель назад и он зачем-то до сих пор хранил в ящике стола.

За окном сгущались тучи, а значит, вечером Сесилия снова примется ныть. Она вообще обожала жаловаться и с первого дня невзлюбила английскую погоду, от которой на нее находила тоска, а загар тускнел раньше времени. А сейчас Сесилия наверняка уже жалуется на все невзгоды Анне, горничной, приехавшей с ней из Бразилии.

Сегодня он поведет Сесилию в оперу, вот только где та радость, что должен чувствовать мужчина, предвкушая вечер с подходящей ему по всем статьям женщиной? Что с того, что их познакомили родственники? Пусть Сесилии пока и не удалось разжечь в нем желание, но что в этом удивительного? После расставания с Холли он с головой ушел в работу, забывая даже о сне, так что странного, что его пока что не тянет на постельные подвиги? В конце концов, и он не железный, а так их союз несет им обоим одни лишь выгоды. Они находятся на одном финансовом и социальном уровне, правда, Сесилию больше волнует мнение света, чем его внимание, но и это пока что к лучшему…

Размышляя о Сесилии, Луис невольно поглаживал камни, оправленные в благородной металл, что вернулись к нему без каких-либо записок и объяснений.

И как-то само собой его мысли перенеслись от знойной статной брюнетки к маленькой фигуристой блондинке, которая вряд ли сумела бы отличить маникюр от педикюра и ни разу не была в спа-салоне.

Луис крепко сжал губы. Как же он устал от этих навязчивых воспоминаний, и почему только они никак не оставят его в покое? Может, все дело в том, что впервые в жизни не он положил конец отношениям? Да и вообще некрасиво получилось. Ладно, со временем воспоминания сгладятся, ну а даже если и нет…

Луис вновь прочитал полученное вчера сообщение. Холли хочет с ним встретиться. Но зачем? Может, просто, не отвечая, удалить сообщение? Или не стоит и все-таки с ней встретиться? Заглушить прошлое новой встречей, чтобы Холли перестала его мучить, превратившись в очередную навязчивую обузу?

Интересно, как она собирается сюда добираться? Сам он на север точно не поедет, но написал, что готов уделить ей несколько минут в Лондоне.

Раз уж ей так хочется, пусть сама сюда едет.

Но чего же она все-таки хочет? Неужели спустя все это время она вдруг начала жалеть, что выгнала его из своей жизни? Или вдруг осознала, сколько денег могла получить за подарки, если бы вместо того, чтобы их возвращать, попросту продала их?

В конце концов, именно деньги правят миром. Да и ее доисторический коттедж с приютом… Может, в каком-нибудь стойле снова обвалилась крыша? Или пора менять водопровод?

Вот и замечательно! Как только она начнет выпрашивать денег, он сразу же избавится от глупых воспоминаний, что мешают ему спокойно спать. Да и о Сесилии потом можно будет помечтать, она, по крайней мере, никогда не станет у него одалживаться.

Луис цинично улыбнулся, да, похоже, именно это ему и нужно. Совсем скоро она приедет, и тогда…

Остановившись у внушительного здания из стекла и металла, Холли закусила губу и покрепче вцепилась в рюкзак, наблюдая за стремительно входившими и выходившими людьми в строгих костюмах с дипломатами или сумками с ноутбуками. Когда она написала Луису, то надеялась, что он предложит встретиться на какой-нибудь нейтральной территории, в ресторане там или кофейне. А он ради нее не захотел даже тратить лишней минуты, чтобы выйти из офиса. Просто не верится, что она действительно так мало для него значила и он с такой легкостью сумел ее позабыть.

Но чему она опять удивляется? Она же уже давно поняла, что сама вкладывала в их отношения куда больше, чем Луис. Зачем ему теперь с ней встречаться? На самом деле она даже слегка удивилась, когда он все-таки согласился на эту встречу. Что ж, остается утешаться мыслью, что когда он услышит ее новости, то точно пожалеет о своем решении.

Глубоко вздохнув, Холли втиснулась в стремительный людской поток. На ней было свободное платье и куртка с капюшоном, и среди всех этих деловых костюмов она чувствовала себя так же на своем месте, как и слон в посудной лавке… И все так подозрительно косятся в ее сторону, не хватало еще, чтобы ее отсюда выставил охранник…

И почему все должно было закончиться именно так?

Следующие десять минут, пока Холли сидела на диване в приемной, дожидаясь, пока за ней спустится одна из секретарш Луиса, прошли как в тумане, а после стремительной поездки в лифте Холли разволновалась еще больше и у нее даже слегка закружилась голова, а к горлу подступила тошнота.

Когда ее провели в очередную приемную, буквально пропахшую деньгами и крупными сделками, Холли уже даже не обращала внимания на любопытные взгляды, да и вообще успела привыкнуть к бесконечным прилизанным клонам, непрерывно говорящим по телефону, пока их пальцы выстукивали непрерывную дробь на клавиатурах, в погоне за очередной сделкой.

Может, ни к чему это все? Как же ей сейчас хотелось схватить провожатую за руку, извиниться за доставленные неудобства и просто уйти. Но не успела она еще решиться, как они прошли по длинному коридору, свернули налево, прошли через какой-то кабинет и оказались у закрытой двери.

Секретарша открыла дверь, и Холли впервые за все эти недели наконец-то снова увидела замершего перед огромным окном Луиса.

Луис отлично слышал, как открылась дверь, но обернулся, лишь когда секретарша закрыла ее с другой стороны, и неторопливо спрятал в карман цепочку, которую до сих пор вертел в руках, и холодно посмотрел на Холли, невольно отмечая каждую ее черточку.

Так, похоже, она слегка поправилась. Или ему только кажется? Сложно сказать, за последние пару недель он так привык к тощим длинноногим красоткам, что рядом с ними любая фигуристая женщина показалась бы толстой.

Луис вдруг отчетливо вспомнил, как извивалось под ним это роскошное тело, как он его ласкал, как… Так, хватит. Стараясь унять нарастающую злость, Луис прошелся по кабинету, все так же пристально разглядывая Холли. Что это за платье? Просто не верится, они столько не виделись, а она даже не потрудилась прилично одеться! Раз уж пришла выпрашивать денег, могла бы хоть постараться произвести на него впечатление!

– У меня мало времени, – объявил Луис, усаживаясь за стол, пока Холли все еще стояла на месте, явно готовая убежать в любую секунду. А он, оказывается, успел уже позабыть, как она красива. Голубые глаза, светлые волосы, никакой косметики… Что ж, похоже, он ошибся, решив, что Сесилия с модельной фигурой нулевого размера выиграет что-то от сравнения с прошлой любовницей.

– Ничего. – Краешком глаза Холли разглядывала белый кожаный диван, абстрактную картину в ярких тонах и стеллажи с книгами, но все ее внимание было сосредоточено на одном лишь Луисе. Что ж, вживую он оказался еще внушительнее и красивее, чем в неотвязно преследующих ее воспоминаниях.

– И что ты от меня хочешь? – Откинувшись на спинку стула, Луис неторопливо постукивал ручкой по столу. Заметив, что Холли слегка покраснела, он мысленно усмехнулся, окончательно убедившись, что она пришла выпрашивать деньги. – Ну же, не стесняйся, говори, зачем пожаловала.

– Просто… Я не знаю, с чего начать… – Почему он ведет себя так, словно это она во всем виновата?

Но чего она от него хочет? С чего ему чувствовать себя виноватым? Он ей наврал? Ну и что с того? Чтобы переживать из-за таких пустяков, Луис должен был хоть что-то к ней чувствовать, а она была всего лишь игрушкой, с которой можно приятно провести выходные и отдохнуть от привычных забот.

– Может, тогда я сам начну? – предложил Луис таким сладким тоном, что Холли окончательно растерялась.

– Каким образом? Ты же не знаешь, зачем я пришла.

– Об этом несложно догадаться…

– Каким образом? – Холли уже ничего не понимала. Неужели он умеет читать мысли? Он всегда так хорошо улавливал ее настроение и угадывал, что она собирается сказать в следующую секунду… Да и пополнела она заметно… Даже бюстгальтер пришлось подобрать на размер больше. Холли вздохнула. – Да, пожалуй, это очевидно.

– Именно. Слушай, может, уже снимешь наконец эту дурацкую куртку и сядешь?

– У тебя мало времени, и я не хочу навязываться… Я просто хотела сказать… чтобы ты неторопливо все обдумал… – Но Холли все же неуклюже стянула куртку и уселась напротив него.

Луис глубоко вздохнул. И как он только не заметил, что ее округлые формы стали еще притягательнее? Свободное платье не скрывало роскошной груди, и Луису нестерпимо захотелось запереть дверь и еще раз насладиться божественным телом.

– О чем тут думать? Просто скажи, для чего тебе нужны деньги, – хрипло велел он. – Что на этот раз случилось с приютом? Ограждения не выдержали порывов ветра? Или что-нибудь с коттеджем? Я бы на твоем месте уже давно продал эту развалюху и построил себе нормальный дом. – Луис вытащил из стола чековую книжку. – Уж так и быть, по старой памяти я тебе помогу, но это первый и последний раз, когда…

Холли смотрела на него, не до конца понимая, о чем он вообще сейчас говорит.

– Ты серьезно думаешь, что я пришла за деньгами? – Но чему она удивляется? Он же сам тогда сказал, что, по его мнению, женщин интересуют лишь деньги.

– А зачем еще?

– Знаешь, я еще ни разу не встречала настолько циничного человека. И если бы я сразу увидела тебя за столом, небрежно помахивающим чековой книжкой, чтобы откупиться от бывшей любовницы, вряд ли бы у нас вообще хоть что-то получилось. Но пока мы встречались, ты никогда не строил из себя надменного господина, со скукой покупающего все вокруг.

Почему в ее словах столько горечи? Откинувшись назад, Луис сцепил пальцы за головой.

– Но я и есть тот надменный господин, что сидит перед тобой.

– Со мной ты был другим.

– Да, но с тобой я был Луисом Гомесом, а здесь я Луис Каселла, и у меня не так много времени, чтобы попусту его тратить, так что просто говори, что тебе нужно. – «Надменный господин»… С каким отвращением она произнесла эти слова, да и не похоже, что роскошная обстановка произвела на нее впечатление…

Слегка отвернувшись, Холли резко выдала:

– Я читала, что ты уже кое с кем встречаешься.

Она ревнует? Да еще настолько, что решила лично проверить достоверность слухов? Похоже, она наконец-то поняла, что потеряла по собственной глупости.

– Что именно ты читала?

– Всякое разное. В Интернете, – слегка покраснев, признала Холли.

– Да неужели? Не думал, что тебя так волнует эта тема, что ты специально станешь что-то проверять. – Но как же приятно сознавать, что она все-таки следит за ним в новостях.

– Мне хотелось узнать, кем на самом деле был тот человек, с которым я провела полтора года, – пояснила Холли. – А ты оказался довольно знаменит.

– Сложно избежать внимания, когда ворочаешь многомиллионными сделками.

– И когда я стала читать про тебя, мне казалось, что я читаю про совершенно незнакомого человека. Тебе столько всего принадлежит, ты можешь жить в любой точке мира, да и работать где угодно. Так что ты вообще во мне нашел? Неужели тебе не было скучно?

– Ты была для меня…

– Непривычной игрушкой, – горько закончила за него Холли. – Лучший отдых – смена деятельности, ведь так? А когда дело касается женщин, ты привык к гламурным красоткам с обложек журналов, я угадала? Видела я Сесилию Фолоне… Что ж, наверное, она как раз и есть та женщина, с которой ты готов связать свою судьбу, – правильное происхождение, правильная внешность…

– Ну а ты зачем сюда все-таки пришла? Убедиться в верности слухов? – Сейчас ему совершенно не хотелось думать о Сесилии.

– Нет. Я не сомневаюсь, что за этими слухами что-то есть, но мне в общем-то нет до них дела. Тот Луис, что очень много для меня значил и которого я успела полюбить, исчез, а ему на смену пришел совершенно другой человек.

Но даже сейчас она чувствовала, что где-то глубоко под лакированной маской, заменившей любимое лицо, скрывается знакомый ей человек. Но он сам ее оттолкнул, втоптав в грязь ее чувства…

– Ты оказался совсем не таким, как я думала, – вздохнула Холли. – Но твоя новая женщина, ты ее любишь?

– Ты опять за свое?

– Девушка, с которой ты встречаешься. Ты ее любишь?

– Неуместный вопрос. – Луис демонстративно посмотрел на часы. С той секунды, что Холли сюда вошла, она только и делала, что оскорбляла его, но почему-то он никак не мог справиться с растущим внутри его желанием.

– Вовсе нет.

– Она мне подходит, – честно признал Луис, надеясь, что скоро и сам до конца осознает эту простую истину и перестанет с ней бороться.

– Наверняка твоя семья довольна. Ты говорил, что отец только о том мечтал, чтоб ты успокоился и остепенился.

– Говорил? Не помню такого. – Но они вообще необычайно много говорили, и жизнерадостная болтовня Холли не раз помогала ему прийти в себя и расслабиться. – Но это и не важно. Я не понимаю, к чему ты клонишь. Раз деньги тебе не нужны, зачем ты тогда пришла?

– Возможно, мои слова станут для тебя полной неожиданностью, но я хочу, чтобы ты знал, что я рада, что ты нашел ту, с кем будешь счастлив и… – Как же непросто даются эти слова! Но так нужно, иначе, когда он все узнает, обязательно вообразит себя в ответе за нее саму.

Луис замер, окончательно запутавшись. Может, она больна?

– Луис, я беременна. Я хотела сказать это как-нибудь помягче, но ничего не смогла придумать.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное, но и тогда он не поверил своим ушам.

Нахмурившись, он пристально на нее посмотрел:

– Подожди. Повтори, что ты сказала, я не уверен, что правильно тебя понял…

– У меня будет ребенок.

– Нет, не может быть. Ты ошибаешься. – Может, это всего лишь галлюцинация?

– Доктор считает, что это могло случиться после той вечеринки, помнишь, я тогда еще заболела? Похоже, контрацептивы плохо работают при болезнях. Сперва я ничего не заметила, думала, что у меня перерыв из-за того, что я перестала пить таблетки и мой организм просто перестраивается. Правда, я еще немного потолстела, но я действительно много ела, так что это тоже неудивительно. А пару дней назад я ходила к врачу и только тогда все узнала. Ошибки быть не может.

– Я тебе не верю. – Луис снова сосредоточился на божественной груди, явственно угадывающейся под мешковатым платьем. Но неужели он всерьез считает, что она стала бы врать? В конце концов, стоит признать, что у нее нет ничего общего с Клариссой.

– Слушай, я понимаю, что у тебя есть подруга, и я не хочу ничего портить…

– Сначала говоришь, что беременна, а потом добавляешь, что не хочешь ничего портить?

Холли покраснела, но глаз не отвела.

– Я не обязана была приходить, – тихо заметила она. – И я даже подумывала ничего тебе не говорить, но потом решила, что ты имеешь право все знать. Мне ничего от тебя не нужно, но, мне кажется, ты должен знать правду. – Холли поднялась и вытерла вспотевшие ладони.

– Ну и куда ты собралась? Думаешь, можешь вот так спокойно сделать такое убийственное заявление, а потом сразу уйти?

– Для тебя может, это и убийственное заявление, но только не для меня. И хочу сразу предупредить: даже не предлагай мне от него избавиться. Я никогда на это не пойду.

– А я никогда не стал бы просить тебя ни о чем подобном.

– И не ставь меня в один ряд с твоей бывшей подружкой. Я действительно беременна, мне делали ультразвук. И, как я уже говорила, мне от тебя совершенно ничего не нужно. Твои деньги мне без надобности, да и отвечать за случайно созданную жизнь тебе не придется. Собственно, это все, что я хотела тебе сказать. Я ухожу, а ты можешь подумать над моими словами. Вдруг ты захочешь что-нибудь рассказать своей невесте?

Невесте? О ней он сейчас точно думать не станет. Да и вообще он не мог ни на чем толком сосредоточиться. Неужели это правда? Он действительно станет отцом?

Луис внимательно посмотрел на ее живот, налившуюся грудь, по которой сразу можно было обо всем догадаться. С чего он вообще вдруг решил, что она начнет вымогать у него деньги? Они же ее никогда особо не занимали! О чем он вообще думал? И теперь, когда внутри Холли зреет ребенок, его ребенок, он точно не вправе так просто от нее отмахиваться из-за каких-то надуманных подозрений.

Но Холли уже взялась за ручку двери.

– Просто подумай над моими словами. До завтра я еще в Лондоне, так что, если захочешь, сможешь со мной поговорить. Мой номер у тебя есть, если, конечно, ты его еще не удалил…

Ну и вид… Неужели ребенок – это так страшно?

– Собственно, я сказала все, ради чего пришла, и теперь ухожу. И даже не пытайся меня задерживать и преследовать.

Глава 5

Неужели она серьезно? Вот так просто пришла, взорвала привычный мир, а теперь просто уходит, да еще запретив себя преследовать?

Но Луис прекрасно понимал, что даже такая жизнерадостная оптимистка, как Холли, порой бывает очень упряма и сейчас ее лучше не трогать.

Да и ее взгляд… Точно так же Холли смотрела на человека, пытавшего забрать из приюта собаку, которую он нещадно избивал несколько лет подряд. Но Холли лишь один раз на него взглянула, а потом выгнала прочь, и здоровый мужик не осмелился спорить.

Скоро он станет отцом. Нет, можно, конечно, сделать вид, что она соврала, но к чему попусту себя обманывать? Отменив очередную встречу, Луис задумчиво смотрел в окно.

Что бы там Холли ни говорила, но его жизнь не может остаться прежней. А раз она решила, что обязана все ему рассказать, значит, и сама где-то в глубине души понимает, что теперь он – неотъемлемая часть ее жизни.

И выбора у него нет.

Хотела Холли того или нет, но теперь ей придется купаться в золоте, и ничего с этим не поделаешь.

В пять часов Луис набрал ее номер. Обычно в это время работа еще вовсю кипела, но сегодня он просто не мог ни на чем сосредоточиться. Холли сама сказала, что ему нужно все обдумать. Вот он и обдумал.

– Нам нужно встретиться.

– Хорошо.

– Где ты остановилась?

Она назвала адрес и название отеля, который и в бреду невозможно было спутать с пятизвездочным. Да и до двух звезд он явно не дотягивал…

– Ну и райончик. Ничего поприличней ты найти не могла?

– Я сюда и не отдыхать приехала, – огрызнулась Холли. – А Лондон и так для меня слишком дорог.

– Я пришлю за тобой водителя.

– Можешь просто сказать, где хочешь встретиться, – возразила она. Не хватало еще, чтобы Луис подумал, что на нее так легко произвести впечатление. – Я прекрасно доеду и на общественном транспорте.

Луис пропустил ее слова мимо ушей.

– Через полчаса он будет у тебя.

– Луис…

– Не спорь. У меня есть водитель, и тебе не нужно лезть в метро.

Какой же он все-таки властный и решительный. Но разве раньше было иначе? Пока они встречались, Луис всегда знал, что делать в трудную минуту, и так уверенно раздавал приказы, что у тебя и мысли не возникало, что что-то может пойти против его воли. Раньше эта властность ей очень даже нравилась, так почему сейчас она вдруг стала воспринимать ее как надменность?

Располнев да вдобавок еще оказавшись беременной, Холли оставила безнадежные попытки влезть в джинсы и потратилась на пару свободных нарядов. Быстро приняв душ, она надела второе платье, казавшееся ей слегка посимпатичнее, и теперь задумчиво разглядывала себя в зеркале.

А по виду и не скажешь, что она беременна. Повернувшись боком, Холли прижала руки к животу. Но как же она потолстела!

Первое потрясение от собственной беременности быстро прошло, сменившись тихой радостью.

Она еще никогда так ничего не хотела, как этого ребенка. В отличие от Луиса.

Ровно через полчаса она уселась в роскошную машину и только тогда поняла, что так и не узнала, где именно они должны встретиться, так что ей ничего не оставалось, кроме как молча следить за дорогой, пока они не остановились у огромного четырехэтажного особняка с каменными львами у входа.

Отлично, в офисе она уже была, а теперь наконец-то побывает и у него дома. Жаль только, что теперь их связывает не любовь, а обстоятельства.

Как только Луис открыл дверь, водитель сразу же тактично испарился, а Холли замерла на месте, пристально разглядывая отца своего будущего ребенка. Черные джинсы подчеркивали длинные ноги, темно-серая рубашка выгодно оттеняла накачанные плечи… А ботинок на нем вообще не было. Да и неудивительно – как же, наверное, приятно ходить босиком по шелковым коврам, небрежно разбросанным на теплом деревянном полу…

Огромным усилием воли оторвав глаза от Луиса, Холли внимательно огляделась по сторонам, пытаясь оценить ту жизнь, в которой для нее не было места.

Расписные стены, огромные витражи, дерево в кадке, роскошный диван… И это только начало, ведь она еще даже в прихожую не вошла! Что ж, похоже, придется признать, что, живя в таком доме, поневоле начнешь осторожничать, выбирая тех, кому можно доверять. Особенно когда за плечами у тебя уже есть негативный опыт.

– Если хочешь, можешь прямо сейчас сказать, что я не имел права все это от тебя прятать, но я бы предпочел сразу перейти к делу.

– Должна признать, что ты неплохо устроился.

– Сними куртку.

– Что?

– Я хочу собственными глазами убедиться, что ты беременна.

– То есть на слово ты мне не веришь?

– Верю. – Луис неторопливо подошел к Холли, помог снять куртку и притронулся к ее животу.

От неожиданности Холли резко вздохнула и уставилась на него огромными глазами.

– Ну и что ты на меня так смотришь? – Отстранившись, Луис засунул руки в карманы. Притронувшись к ней, он ощутил налившийся живот, в котором уже прорастала его плоть и кровь. – Только не говори, что у меня нет на это права.

– Но у нас уже не те отношения. – Его прикосновение длилось не больше двух секунд, но Холли почувствовала, как впервые за много недель ее тело оживает, и, покраснев, торопливо шагнула назад.

При всем желании Луис просто не мог не представлять ее обнаженной. Круглый гладкий живот, к которому он только что прикасался, налившаяся грудь с крупными сосками…

– Ты сказал, что хочешь поговорить и…

– Ужинать будешь?

– Я не голодна.

– Тогда выпей чаю.

– Не стоит.

– Если ты собираешься спорить с каждым моим словом, далеко мы не продвинемся, – холодно заметил Луис. – Я тебе соврал, а потом наши пути разошлись. Но теперь все изменилось.

Холли закусила губу. Как же больно все это слушать… Нет, она, конечно, понимала, что Луис уже давно про нее забыл и двинулся дальше, но сама она, как ни старалась, все равно раз за разом мысленно к нему возвращалась. А теперь он невозмутимо говорит об их будущем ребенке как об обычной деловой проблеме, которой всегда можно подыскать подходящее решение. Но чему она удивляется? В нем-то не кипят эмоции и гормоны.

– Ладно, – выдохнула Холли и следом за Луисом прошла в роскошную гостиную.

Луис сразу же уселся на диван за столик, где его ждал недопитый бокал вина, рядом с которым, очевидно для нее, стоял графин с водой.

– Прежде чем ты скажешь, что моя жизнь останется прежней, – протянул Луис, пристально глядя ей прямо в глаза, – хочу сразу предупредить, что ты лишь напрасно потратишь мое и свое время. Моя жизнь полностью изменится.

– Как и моя!

– А значит, нам обоим нужно придумать, как жить дальше. – Подавшись вперед, Луис наполнил опустевший бокал. Он весь день думал над этим вопросом и нашел лишь одно верное решение. Он возьмет Холли в жены. Разве могут быть еще какие-то варианты? Луис вырос в традиционной семье и прекрасно понимал, что сможет нормально общаться с ребенком, только если тот будет жить в его доме.

– Я понимаю, что нам обоим придется непросто, но, в конце концов, ничего необычного в нашем положении нет. Ты можешь приезжать, когда захочешь… когда найдешь время. Я не стану вмешиваться в твои отношения с ребенком и постараюсь оказать всю посильную помощь… Если же ты не захочешь с ним общаться, я согласна принять и такой выбор. Я понимаю, что у тебя уже давно другие отношения и тебе нужно все обсудить с твоей… э… девушкой, так что я ничего от тебя не жду и ты вправе решать по-своему.

Луис слегка склонил голову к плечу, делая вид, что действительно ее слушает.

– Нет.

– Нет? Что значит – нет? – Она же перечислила все возможные варианты, так с чем именно он не согласен? Со всем? Неужели он не понимает, что она и так озвучила все доступные для них возможности?

– Меня не устраивает ни одно из твоих предложений. – И как это она только пропустила вариант с «золотой жилой»?

– Но нам больше ничего не остается.

– Остается. По-моему, я просто обязан взять тебя в жены. Мой ребенок родится в законном браке, это не обсуждается. Разумеется, тебе придется подписать брачный контракт, но можешь даже не сомневаться, я готов полностью тебя обеспечивать, так что совсем скоро ты станешь богаче своих самых смелых фантазий.

Холли уставилась на Луиса так, словно у него выросли крылья и он собрался лететь на Луну. Она не ослышалась? Он собирается на ней жениться? Да еще брачный контракт заставит подписать?

Она так разозлилась, что снова почувствовала, как у нее краснеют щеки.

– Это невозможно.

– Ошибаешься.

– Нет, Луис. Я никогда не прощу твоей лжи и того, что ты хоть на минуту мог серьезно подумать, что я стану гоняться за твоими деньгами. Ты ведь даже после того, как узнал меня ближе, так ничего мне и не рассказал. Да о чем я вообще говорю! Ты и сейчас предлагаешь заключить мне брачный контракт. Этим все сказано.

– Нравится тебе или нет, – холодно заметил Луис, – но я часть этого уравнения. Я не рассчитывал ни на что подобное, но, раз уж так получилось, готов взять на себя ответственность.

– А мне не нужно, чтоб ты что-то там на себя брал! Я ни за что на свете ни выйду за человека замуж просто потому, что он обязан жениться на мне ради ребенка! – Вскочив, Холли принялась расхаживать по персидскому ковру, невольно залюбовавшись причудливым узором настолько, что заметила Луиса, лишь когда в него врезалась. Она резко отскочила, но он уже крепко держал ее за руки, не давая убежать, и смотрел прямо в глаза. И под этим взглядом Холли почувствовала, как теряет над собой власть, ее дыхание учащается, а ноги сами собой шагают к нему навстречу.

– Чувство долга – это далеко не единственное, что я к тебе испытываю, – выдохнул Луис.

Не в силах больше сдерживаться, он приник губами к ее губам, одновременно запуская руку под платье, вновь знакомясь с полузабытыми прелестями.

– Я хочу с тобой видеться, – хрипло выдохнул он.

– Мы не должны… – Холли уже не могла нормально мыслить. От того огня, что яростно вспыхнул в его глазах, у нее задрожали коленки и закружилась голова. Она отлично понимала, что должна отстраниться, но была просто не в силах противостоять нарастающему внутри ее желанию. Она безропотно позволила уложить себя на огромный темно-красный диван, расстегнуть платье, бюстгальтер…

Что ж, приятно сознавать, что между ними хоть что-то осталось по-прежнему, Холли, как и раньше, не в силах перед ним устоять. Что бы она там ни говорила, но стоило ему лишь вновь к ней прикоснуться, как она сразу же растаяла в его руках.

Как же он сейчас ее хотел! От одной мысли, что внутри Холли зреет его ребенок, у Луиса закружилась голова. Раньше он никогда не задумывался о детях, но теперь, когда наглядное доказательство его мужской силы лежало прямо перед ним, Луис чувствовал, как его переполняет гордость.

Он задумчиво погладил округлившийся живот Холли. Просто не верится, что прямо сейчас он может прикоснуться к чуду зарождающейся жизни. Луис уже представлял, как сейчас возьмет извивающуюся под его ласками женщину, но тут в дверь позвонили.

Холли так глубоко погрузилась в сладостное желание, что не сразу поняла, что кто-то звонит в дверь. Но стоило ей только осознать, где она находится и что вообще происходит, как она сразу же приподнялась. Неужели она так легко поддалась обаянию Луиса? О чем она вообще только думала?

Ему же ничего, кроме денег, в этой жизни не нужно! Он все время врал и до сих пор ей не верит, раз считает, что должен охранять свое богатство каким-то там брачным контрактом! Да если бы она сама к нему не пришла, он бы вообще о ней не вспомнил, коротая ночи в объятиях новой любовницы! Может, он, конечно, и готов жениться из чувства долга перед будущим ребенком, но до нее самой-то ему нет никакого дела! А вместо того чтобы следовать гласу рассудка и держаться от него на расстоянии, она бросилась ему в объятия, забыв обо всем на свете после первого поцелуя!

Холли уже успела на практике убедиться, что Луис всегда добивается желаемого. А сейчас он хочет жениться ради растущего в ней ребенка. Так неужели после того, как она отказалась стать его женой, он решил, что сможет заполучить ее, снова уложив себе в постель? Может, он всерьез считает, что между ними ничего не изменилось?

С чего это в нем вдруг проснулись какие-то чувства? За все эти недели он ни разу не пытался хоть как-то с ней связаться, да и вообще едва ли не успел найти себе…

Сгорая от стыда, Холли вдруг осознала, что у него есть девушка. Стройная длинноногая красотка с отличными связями. Сесилия.

Пристально наблюдая за Холли, Луис легко догадался, о чем она сейчас думает, и беззвучно выругался.

– Не обращай внимания, – приказал он, отчаянно надеясь, что если не даст ей прямо сейчас убежать, то снова сможет наслаждаться ее близостью.

– Ушам своим не верю. Ты… – Вывернувшись из-под него, Холли оправила платье.

– Только не строй из себя святую невинность. Ты легла под меня добровольно, пистолет у твоего виска никто не держал.

– Думаешь, я горжусь тем, что… что я?..

– Давай, скажи, что хочешь заняться со мною любовью. Но что в этом плохого? – Снова прозвенел звонок, и Луис наконец-то поднялся, глядя, как Холли торопливо пытается привести себя в порядок.

Когда в коридоре послышался цокот каблучков, Холли безуспешно старалась пригладить рукой волосы, и не успела она еще прийти в себя, как на пороге замерла самая красивая женщина, которую ей когда-либо только доводилось видеть. И эта живая картинка с журнальной обложки подозрительно на нее уставилась.

Что ж, на самом деле Сесилия Фолоне оказалась в сто раз красивее своих фотографий. Длинные черные волосы в художественном беспорядке падали на стройные плечи, загадочные зеленые глаза, подтянутое тело и оливковая кожа, которые хозяйка не считала нужным скрывать и лишь подчеркивала ярко-красным вязаным платьем, едва прикрывавшим ей бедра… Картинку завершало небрежно наброшенное на плечо дорогое пальто.

Несколько секунд они удивленно друг друга разглядывали, но Сесилия первой пришла в себя и сразу же разразилась потоком визгливых восклицаний на португальском, которые Холли отлично поняла и без перевода. Сгорая от стыда и не смея поднять глаза, она быстро пошла к двери, не веря, что сам Луис может быть так спокоен. Но он лишь молча поднял руку, и его подружка резко замолчала.

– Я совсем забыл, что собирался на свидание, но, учитывая обстоятельства, это вполне объяснимо.

Глубоко вздохнув, Холли остановилась и протянула Сесилии руку.

– Я… очень рада с тобой познакомиться. – Видя, что та не собирается отвечать на ее приветствие, Холли неловко убрала руку. – Я Холли.

В ответ красотка снова что-то визгливо выкрикнула по-португальски.

– Сесилия, прошу тебя, говори по-английски, – холодно велел Луис.

– Кто ты такая и что здесь делаешь?

– Вообще-то я как раз собиралась уходить.

– Ошибаешься, – спокойно возразил Луис, но Холли решила не обращать на него внимания.

– Я пришла, чтобы… для того чтобы…

– Сесилия, обстоятельства изменились, – объявил Луис брюнетке, которая на каблуках наверняка была не меньше метра восьмидесяти, отчего Холли сразу же почувствовала себя каким-то жалким пигмеем. – Завтра я тебе позвоню и все объясню, а сейчас тебе придется уйти.

– Никуда я не пойду, пока не узнаю, что здесь происходит!

– Ничего здесь не происходит, – выдохнула Холли. – Я пришла, чтобы поговорить с Луисом, и уже ухожу.

– О чем поговорить?

Тут Луис не выдержал, за плечи развернул к себе Сесилию и принялся что-то спокойно говорить по-португальски, а Холли лишь молча следила, как глаза красотки с каждым словом становятся все больше и больше. Сгорая от стыда, она постаралась слиться с обстановкой, дожидаясь, пока закончится этот мучительный разговор.

Когда же Луис повел Сесилию к двери, она с облегчением вздохнула, быстро собрала свои вещи и уже хотела было уйти, но тут вернулся Луис.

– Что ты ей сказал?

– Куда ты собралась? Мы еще не договорили. Сесилии же я сказал, что между нами все кончено.

– Из-за меня?

– В подробности я не вдавался, но, учитывая, в каком виде она нас застала, думаю, она и сама обо всем догадалась.

– Как ты мог? Да как ты вообще мог меня соблазнять, встречаясь с другой женщиной? Мне плохо от одной этой мысли. – А стоило ей только представить, что вчера он точно так же соблазнял Сесилию, ей стало еще хуже. Луис всегда был таким ненасытным… Как же часто он любил Сесилию? Каждый день? А потом не моргнув и глазом выгнал за дверь? Но с чего в ней вдруг проснулась такая ревность? У них же уже не те отношения…

Как же просто оказалось избавиться от Сесилии. После расставания с Холли в его жизни образовалась пустота, и он попытался заполнить ее знойной красоткой, вот только та не справилась с ролью. Даже сексом они так ни разу и не занялись. Но сейчас это не важно.

– Мои отношения с Сесилией больше не имеют никакого значения. Я уже решил, как следует поступить в нашем положении, так что… – Он кивнул в сторону дивана.

– Тебе не следовало расставаться с девушкой, – заметила Холли, неохотно снимая куртку. Лучше прямо сейчас объяснить, что больше между ними ничего не будет. – Я же говорила, что не хочу ничего тебе портить.

– Похоже, в таких вопросах твои взгляды куда свободней моих. – Луис сцепил руки за головой. – Когда от меня беременна одна женщина, я не могу встречаться с другой. Не спорь со мной, у нас нет выбора, мы должны пожениться. Ребенок имеет право на обоих родителей.

– Нельзя жениться только ради ребенка. Луис, ты никогда не хотел строить со мной свое будущее, ты же мне даже не доверяешь! Думаешь, зная все это, я могу выйти за тебя из-за какой-то случайности?

– Случайность – это когда ты спотыкаешься о камень или забываешь дома ключи. Ребенок же не имеет к случайностям никакого отношения. И мы оба должны взять на себя ответственность и изменить наши жизни.

Такое впечатление, что она говорит не с человеком, а со стеной. Неужели до него совсем невозможно достучаться? Сама Холли считала, что они оба смогут любить будущего ребенка, но при этом им не обязательно навсегда связывать себя браком. Ведь если бы в ней не зрела новая жизнь, Луис уже вполне мог сделать предложение идеальной Сесилии… А вместо этого он теперь готов связать ее с ней самой, но потом все равно пожалеет.

– Это еще не значит, что нам обязательно нужно жениться, – упрямо возразила Холли. – Мы можем любить и заботиться о ребенке, не связывая себя узами брака. Лучше уж мы будем счастливыми одиночками, чем ненавидящими друг друга и весь мир супругами.

Ну и как это понимать? Всего лишь пару минут назад она вполне охотно соглашалась перевести их отношения на совершенно другой уровень. Но это ее фирменное упрямство…

Луис наконец-то осознал, к чему привела его благая ложь.

– Ты говоришь так, словно видишь весь наш брак как одну бесконечную пытку, – сквозь сжатые зубы выдавил Луис. – Может, еще скажешь, что не чувствуешь, как между нами искры летят?

– Ну наконец-то! А то я уж думала, что ты об этом и не вспомнишь! – горько усмехнулась Холли. Как она могла забыть? Для него их отношения всегда сводились к одному лишь сексу, и, пока она строила себе воздушные замки, представляя, как они поженятся и заведут детей, сама она оставалась для него лишь игрушкой, с которой можно приятно провести выходные. – Хорошо, по-моему, ты очень привлекателен, но не сомневаюсь, что так же считают едва ли не все видевшие тебя женщины. – Холли опустила глаза, стараясь не обращать внимания на противненький голосок в голове, с наглой ухмылочкой спрашивающий: а чего ей еще, собственно, надо? Разве есть какие-то гарантии, что любой брак окажется удачным?.. Разве не разваливаются самые крепкие союзы, чьи плюсы и минусы заранее старательно просчитали?

– Мы оба имеем право на счастье. Тебе не следовало расставаться с девушкой, а однажды и я найду свою вторую половинку. И самому ребенку будет лучше, если его станут растить счастливые родители, пусть даже они и живут порознь.

Да что с ней такое? На ее месте любая другая женщина с радостью ухватилась бы за такое предложение. Да и их так неудержимо друг к другу тянет… Так чего же она все еще упрямится? Чего ей не хватает? И о какой второй половинке мечтает? Совсем же недавно она явно мечтала только о нем! К чему эта глупая гордость? Разве так сложно понять, что он предложил единственно возможное решение?

– Я окончательно порвал с Сесилией, но ничуть об этом не жалею, – сухо заметил Луис. – И даже если бы ты не объявилась, я бы все равно скоро с ней расстался.

– Все равно бы расстался? – Ну ей-то какое до этого дело? Зачем она спрашивает? – Но она же отлично тебе подходит. Я думала, именно такую женщину ты и искал. Идеальная внешность, идеальное происхождение…

– Не об этом речь. Куда важнее, что ты не хочешь выходить за меня замуж, а значит, нам придется решать нашу проблему как-то иначе. И, для начала, неужели ты серьезно думаешь, что я стану постоянно ездить в Йоркшир?

– Но раньше ты туда ездил. – И как же больно теперь вспоминать о тех выходных, ставших самими яркими днями в ее жизни.

– Ездил на выходные, но теперь мне этого будет мало, а по будням у меня просто не хватит времени, чтобы два часа добираться в один конец. И потом, как насчет школы? Ты об этом подумала? Когда ребенок подрастет, где он станет учиться? Какое образование ты ему дашь в глуши, где зимой из-за снегопадов вообще приходится большую часть времени безвылазно сидеть дома?

– Пока еще рано об этом думать, – неуверенно возразила Холли.

– Нам нужно прийти к какому-то соглашению, и, раз уж замужество тебя не устраивает, нам обоим придется пойти на жертвы. Я не смогу все время к тебе ездить, так что тебе придется перебраться ко мне поближе.

– Но в городе я жить не смогу.

– А я не смогу постоянно таскаться в Йоркшир. Это непрактично. – Не она одна умеет упрямиться.

– Зачем ты так? – А может, она сама не права? Луис готов взять на себя ответственность, а она только и думает о прошлых обидах и разочарованиях. – Я не смогу переехать в город, что тогда станет с моими животными? – тихо спросила она.

– При желании из любого положения можно найти выход. – Луис постарался не замечать, как расстроилась Холли. – На следующей неделе меня здесь не будет, и ты вполне можешь воспользоваться этим временем и хорошенько все обдумать. Пойми, наконец, что отныне наша жизнь полностью изменится и уже никогда не станет прежней.

Глава 6

Даже вернувшись из шумного Лондона в тишину родного дома, Холли так и не смогла до конца успокоиться. Она старательно пыталась убедить себя, что ненавидит Луиса, но при этом отлично понимала, что сейчас он притягивает ее даже сильнее, чем в самый разгар отношений. Но полюбить его по-настоящему она уже никогда не сумеет… Или все-таки сумеет? Зачем иначе вообще было рассказывать ему про ребенка, а потом отвергать предложение? Ведь если бы они действительно поженились, все стало бы гораздо проще. Что ж, похоже, она все еще что-то чувствует к Луису, раз до сих пор не может думать об их будущем с той же холодной расчетливостью, что и он сам.

Но что же теперь делать? Сам Луис к ней ездить не станет, а она не готова бросить друзей и приют…

– Просто выходи за него, – посоветовал Энди, когда она поделилась своими заботами с другом.

А в снежные зимы сюда вообще не каждую неделю возможно добраться… Так как же Луис станет встречаться с собственным ребенком?

– Давай взвесим все за и против. Он красив и богат. Чего тебе еще надо? Знаешь, я тут подумал: раз ты так упрямо бежишь от своего счастья, пожалуй, я сам с радостью займу твое место, – усмехнулся Энди. – Но если серьезно, наша глушь плохо подходит для детей. Что будет, если малыш заболеет? Где ты возьмешь доктора? А школьные друзья? Ты только представь, что они зайдут поиграть после уроков и начнется снегопад. Куда ты их денешь? В стойло к Бустеру?

– Мог бы меня поддержать, – вздохнула Холли.

– По-моему, упрямство не лучший в жизни помощник.

– А при чем тут упрямство? – Это ей только кажется или Энди под упрямством подразумевает эгоизм? – Разве я не имею права на собственную жизнь? Да и что будет с приютом, если я уеду?

– В последнее время приют процветает, так что ты наверняка сможешь выгодно продать его вместе с коттеджем. А еще я хотел сказать, что… Помнишь Маркуса?

– Конечно, как я могла забыть парня, разбившего тебе сердце?

– Он вернулся из Торонто и теперь снова работает в Лондоне. Мы уже какое-то время переписываемся.

– И?.. – спросила Холли, хотя уже и сама все отлично поняла. Раньше Энди с Маркусом были неразлучны, но потом Маркус улетел, а Энди отказался все бросить и лететь следом. А теперь у них появился второй шанс, и Энди явно собрался перебраться в Лондон.

И все заботы о приюте теперь лягут на ее плечи.

Улыбаясь и кивая, она молча слушала, как Энди описывает присмотренный дом и предполагаемую работу. Но что же ей самой теперь делать? Без Энди все здесь изменится, но это еще не повод соглашаться на предложение Луиса…

Если забыть, что от одного вида этого мужчины у нее кружится голова и подкашиваются коленки, что останется? Человек, готовый взять ее в жены из одного лишь чувства долга. Но он ее не любит! Так надолго ли хватит этого долга? А что потом? Бесконечные разборки и измены? Или он думает, что Холли станет закрывать глаза на его встречи с другими женщинами вроде Сесилии?

Всю ночь размышляя, что же ей делать дальше, Холли уснула лишь под утро, а пару часов спустя ее разбудили захлебывающиеся лаем собаки.

Быстро одевшись, она спустилась вниз и сразу же увидела три незнакомые машины. Энди еще не появился, и с незнакомцами разговаривали Клэр и Сара, иногда помогавшие в приюте.

Ничего не понимая, Холли замерла на пороге, разглядывая еще две приближающиеся машины.

– Ну ты даешь! – подбегая к ней, рассмеялась Сара. – Могла бы и сказать, что собралась замуж за миллиардера.

Только когда на нее обрушился бесконечный град вопросов, Холли наконец-то все поняла и быстро заперлась в доме. Журналисты! Этого еще не хватало.

Позвонив Энди, она велела ему оставаться дома, а потом объяснила девушкам, что здесь вообще происходит, и те сразу приуныли.

Отлично, вот только что ей теперь делать? Холли еще ни разу не оказывалась в подобном положении и только теперь поняла, что чувствуют знаменитости, когда назойливые папарацци мешают им нормально работать, так и норовя сфотографировать в самой неловкой позе.

Не в силах слушать, как девушки сплетничают, Холли ушла на кухню, задернула шторы и взялась за телефон.

Быстро объяснив Луису, что происходит, она добавила:

– Я даже из дома теперь выйти не могу! И все из-за тебя! Ты просто обязан выгнать их отсюда.

Луис по голосу понял, что еще немного, и Холли окончательно запаникует. Вот и замечательно. Он уже давно ждал этого звонка.

– Ну а чего ты хотела? Вокруг меня всегда вьется толпа фотографов. – Луис неторопливо прошелся по номеру, разглядывая из окна Центральный парк Нью-Йорка. Как же приятно, когда вокруг тебя днем и ночью кипит настоящая жизнь, вот только и по Лондону он уже успел соскучиться. Да и с Холли надо что-то решать.

– Рада за тебя! Но а мне-то что теперь делать? Не могу же я весь день сидеть взаперти! Как они вообще здесь оказались? Это ты им все рассказал? С чего бы еще они начали спрашивать о будущем ребенке?

– Ты сейчас сидишь?

– Как ты можешь так спокойно говорить? – Холли решила не обращать внимания на глупый вопрос. Но как он может так спокойно с ней говорить? Хотя с чего ему переживать? Это же не его осаждает толпа папарацци. А Клэр с Сарой рано или поздно все равно придется уйти, и наверняка они не упустят свои пятнадцать минут славы, а потом все знакомые начнут перемывать ей косточки… И все из-за Луиса!

– Я уже давно привык к журналистам. Нужно просто уметь с ними обращаться.

– И как же? – Холли уже почти кричала.

– Не обращай на них внимания, а на все вопросы отвечай: «Без комментариев». Если ты ничего им не скажешь, рано или поздно они устанут тебя преследовать и уйдут.

– Легко сказать, – угрюмо вздохнула Холли, но хотя бы трястись перестала. – И ты так и не ответил, как они меня нашли…

– Думаю, это прощальный подарок Сесилии. – Только Луис успел покинуть Лондон, как ему сразу же позвонила Сесилия и заявила, что порадовала друзей, в том числе и нескольких журналистов, подробностями их расставания. А про беременность она просто угадала, хотя сам Луис не видел в ее рассуждениях никакой логики.

– Ты бы никогда не стал встречаться с такой жирной коровой, – злобно прошипела бывшая. – Значит, она беременна. Поздравляю! Вместо меня ты выбрал безродную дуру, которой от тебя нужны одни лишь деньги. Ты только представь, как обрадуются твои родственники!

Родня еще ничего не знала, но, похоже, их неведение продлится недолго. А жаль. Теперь придется выслушивать дурацкие шутки от сестер и утешать мать, давно мечтавшую о его свадьбе.

– Но что мне теперь делать? – снова начала Холли. – Я не могу выйти на улицу, да и Клэр с Сарой рано или поздно придется уйти. А Энди я вообще сказала сегодня не приезжать.

– Зря, он бы наверняка не отказался попозировать на камеру, – думая о своем, возразил Луис, невольно дивясь, что так хорошо знает ее друга. – Отправь девушек заниматься животными, только пусть они работают молча. Против излишнего внимания они и сами возражать не станут, а через пару часов они смогут уйти.

– Почему именно через пару?

– Потому что я не способен творить мгновенные чудеса с такого расстояния!

– А я и не прошу тебя ни о каких чудесах!

– Да, только, отлично зная, что я улетел в Америку, звонишь и жалуешься, что к тебе пристают злобные журналисты. Так что либо ты считаешь, что я снова во всем виноват, либо веришь, что я смогу тебя спасти.

Верит, что он может ее спасти? Это при том, что она отказалась от его предложения и ей бы сейчас следовало планировать одинокую независимую жизнь?

– Вера тут ни при чем. Когда мы встречались, я не знала, кто ты такой, а теперь толпа журналистов осаждает мой дом. И все из-за тебя.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что мне не нравится, когда нарушают мое уединение, и я жалею, что вообще тебя встретила.

Чувствуя, как в нем вскипает ледяная ярость, Луис вдруг понял, что, если бы не он, Холли уже наверняка давно вышла бы замуж за какого-нибудь фермера. И жила бы тихо и счастливо. А вместо этого она встретила его, и пусть у них были потрясающие ночи и бесконечные разговоры обо всем на свете, но он сам все перечеркнул своей ложью. Не чувствуя на плечах извечного груза богатства и власти, он открылся ей больше, чем вообще когда-либо кому-нибудь открывался, но все началось со лжи. И теперь она может спокойно посмотреть ему в глаза и с чистой совестью сказать, что жалеет, что вообще его встретила.

Луису безумно хотелось сказать, что на ее месте любая женщина с радостью согласилась бы стать его женой, а брачный контракт – всего лишь несущественная деталь, которая никоим образом не отразится на ее финансовом положении, но он отлично понимал, что Холли и здесь найдет способ все вывернуть наизнанку и бросит ему в лицо эти же слова, как оскорбление.

– Если ты вдруг забыла, то для меня теперь тоже все изменилось. Так к чему теперь попусту обвинять друг друга во всех грехах?

Здорово. Похоже, в чем бы она там ни пыталась себя уверить, а Луис уж точно жалеет, что они вообще встретились. Ведь если бы не этот глупый, никому не нужный роман, он бы не оказался в кошмаре, где его привычной жизни пришел безвременный конец. И он не стесняется в открытую выражать свои чувства… Что ж, хорошо хоть сейчас он честен, но как же больно это слышать…

Мечтая провалиться сквозь землю, Холли крепко сжала в руке трубку и еле слышно выдохнула:

– Ни к чему.

– Тогда пакуй чемоданы и попроси Энди присмотреть за зверями. Через пару часов за тобой приедут мои люди. Жди их со стороны дороги у пустующего стойла. Когда они станут подъезжать, тебе позвонит Николас, тогда сможешь отпустить Клэр и Сару, они отвлекут репортеров, и ты спокойно уедешь.

– Ненавижу все эти многоходовые планы…

– Тогда наслаждайся обществом репортеров, а завтра сможешь полюбоваться на себя в бульварных газетенках.

– А почему раньше ко мне никто не приставал?

– Потому что известный миллиардер, брошенная подружка из высшего общества и беременная любовница, что возится с животными в безлюдной глуши, стоят гораздо больше, чем просто миллиардер, регулярно куда-то ездящий. Репортеры идут по следу, лишь надеясь на поживу. Раньше мы им были не интересны.

– Ладно, а дальше что? Когда я смогу вернуться к привычной жизни?

Неужели ей теперь настолько противно его общество? Почему она так упорно сопротивляется? Но хочет она того или нет, теперь они навсегда связаны и уже ничто этого не изменит.

– Очень и очень не скоро.

– То есть?

– Из нашей истории получится неплохая мыльная опера, а журналистам только этого и нужно, да и Сесилия с радостью подольет масла в огонь.

Раз уж так получилось, почему бы не воспользоваться обстоятельствами?

– Оставленная красотка мечтает отомстить удачливой сопернице, а та ждет ребенка, продолжая работать не покладая рук… Эта история может тянуться годами… Рано или поздно ты даже к журналистам привыкнешь.

– Но как только я уйду, им нечего будет здесь ловить.

– Да, но они быстро поймут, что ты в Лондоне, и станут терпеливо дожидаться твоего возвращения на север. Ты просто не представляешь, на что способны репортеры в погоне за громкой историей…

С каждой секундой Холли волновалась все больше и больше. Похоже, Луис прав, так неужели ее жизнь теперь уже никогда не станет прежней?

– Поживи пока у меня, я вернусь, как только смогу, и мы решим, что нам делать дальше.

– Но как же приют?

– Энди обо всем позаботится. И да, чуть не забыл, собирайся основательно. Обязательно возьми паспорт. Он же у тебя есть?

– Конечно есть!

– Вот и замечательно, не забудь про него.

– Но зачем?

Не ответив, Луис лишь сказал, что ему нужно идти, и попрощался, предоставив ей теряться в догадках.

Осторожно выглянув из-за занавески, Холли убедилась, что журналисты поняли, что наскоком ничего не добьются, и перешли к длительной осаде, удобно расположившись в машинах с сигаретами в зубах, не обращая ни малейшего внимания на волнующихся животных.

Что ж, похоже, придется послушаться Луиса. Торопливо собирая сумки, Холли грустно гадала, почему все должно было закончиться именно так. А что бы было, не начни она требовать больше, чем Луис готов был ей предложить? Она бы и дальше жила в счастливом неведении, отдавая ему всю себя, а потом в один прекрасный день он бы понял, что сыт ею по горло, или решил бы завести вместо нее подходящую подружку? Как она после такого вообще теперь сможет кому-то поверить?

Но у нее все равно нет выбора. Три часа спустя позвонил обещанный Николас, и у Холли окончательно разболелась голова. Что ж, остается только порадоваться за Клэр и Сару, девушки буквально расцвели под навязчивым вниманием молодых журналистов и так и рвались познакомиться с ними поближе. Вот и замечательно, пусть общаются, главное, чтобы про нее ни слова не сказали.

Саму же ее ждала поездка сквозь поля, вертолет, молчаливые спутники и уже знакомый дом Луиса. Жаль только, что теперь она не властна над собственной жизнью. Или, может, она все преувеличивает? Стоило ей только перешагнуть порог его дома, как она сразу же почувствовала себя спокойнее и увереннее. А еще Луис прислал сообщение, что уже завтра утром вернется в Лондон.

Чтобы как-то скоротать время и отвлечься от навязчивых мыслей, Холли принялась знакомиться с огромным особняком, где каждая мелочь кричала о роскоши, но ничего личного в обстановке так и не нашла. Даже семейных фотографий. Если бы снимки этого дома разместили в модном журнале, при всем желании нельзя было бы угадать его хозяина.

Поужинав, Холли в изнеможении уснула, а когда проснулась, сквозь занавески уже пробивались солнечные лучи, а рядом с ней на стуле сидел Луис.

Еще ничего не понимая, она несколько секунд озадаченно его разглядывала.

– Когда ты вернулся? – Сама она тоже села.

Уже давно рассвело, но в комнате все равно царил полумрак, только это не помешало Луису разглядеть соблазнительное тело.

– Пару минут назад. – Поднявшись, он потянулся и подошел к окну. – Я хотел тебя разбудить, но ты слишком крепко спала.

– Я очень устала.

– Понимаю. – В самолете Луис еще раз все обдумал и окончательно убедился, что у них есть лишь один выход. Они должны пожениться. А иначе она рано или поздно встретит свою вторую половинку, и тогда сам он отойдет на второй план и уже никогда не сможет решать судьбу своего ребенка.

А еще она станет необычайно богатой. Хочет она того или нет, но его ребенок имеет право наслаждаться всеми выгодами, которые только могут дать в этом мире деньги, а значит, часть этого богатства достанется и самой Холли. Но не станет ли она тогда жертвой какого-нибудь пронырливого ловеласа, решившего за ее счет обеспечить себе стабильный доход? Она же такая доверчивая и простодушная…

– Ты беременна, и за тобой весь день гонялись журналисты. После такого кто угодно устанет.

– А они… меня уже выследили?

– По дороге домой меня уже несколько раз сфотографировали. – Луис небрежно пожал плечами. – Но со мной были охранники, так что близко никто не лез, да я никогда и не отвечаю на вопросы, а вот из тебя получится куда лучшая цель…

– Я никому ничего не говорила!

– Но они все равно от тебя не отстанут, надо же и журналистам как-то зарабатывать на хлеб с маслом. Если хочешь, могу рассказать парочку поучительных историй, про знакомых, которые не выдержали постоянного натиска фотографов, старательно снимавших все интимные подробности их жизни… – Холли побледнела. – Я понимаю, что все это звучит не слишком приятно, но уж таков наш мир. Я позвонил Энди и обо всем договорился, он пока присмотрит за приютом. Не знал, что он и сам решил перебраться в Лондон.

– Они с Маркусом снова вместе. – Но долго ли продлится это «пока»?

– Да, он на седьмом небе от счастья и сам мне уже все рассказал. А я предложил ему пожить в одной из моих квартир, пока он не подыщет себе что-нибудь подходящее.

– И он согласился? – Как он только мог? Ей одной кажется, что от такой сделки два шага до предательства?

– А почему бы и нет? Не все осуждают деньги и отворачиваются от человека, узнав, что он богаче, чем казался.

Холли закусила губу. А чего она хочет от Энди? Ему-то никто не врал и не говорил, что он не годится для серьезных отношений. Да и вообще, с чего это Луис вдруг стал ее осуждать? Чем он сам лучше? Не он ли счел ее недостойной из-за нехватки денег?

Но может, хватит уже ходить по кругу, раз за разом сваливая всю вину друг на друга?

– Ладно, сейчас это к делу не относится. Паспорт у тебя с собой?

– Да, но ты так и не объяснил, зачем он тебе понадобился.

– Ты как-то говорила, что хочешь куда-нибудь со мной съездить.

– Да, но тогда я думала, что у нас есть общее будущее и мы вместе накопим на поездку за границу. До того как узнала, что тебе вообще никогда ни на что копить не приходилось и, чтобы получить желаемое, тебе достаточно просто щелкнуть пальцами. – Чувствуя, что ее снова несет не туда, Холли покраснела. – Извини. Я понимаю, что нам не стоит сотый раз к этому возвращаться.

– Паспорт нужен, потому что мы едем за границу.

Как же она об этом когда-то мечтала…

Жаль только, что все обернулось совсем не так, как в ее мечтах…

– Я не хочу никуда ехать.

– Ну, если ты предпочитаешь оставаться среди лондонских журналистов, живи у меня. Я как-нибудь переживу любые газетные выдумки, но вот насчет тебя я совсем не уверен.

– Я не такая хрупкая, как кажусь на первый взгляд.

Луис невольно улыбнулся:

– Жизнерадостная… беззаботная… сексуальная… Эти определения отлично тебе подходят, но хрупкая… Хрупкость не выдержала бы горящего в тебе огня.

Луис пристально ее разглядывал, и Холли почувствовала, как у нее по спине забегали мурашки. Он считает ее сексуальной! Пусть он и скрывал от нее свое настоящее имя, но в физических отношениях между ними не было притворства. Холли отлично понимала, что теперь ей стоит держаться от него подальше, но как же приятно чувствовать себя желанной! И как сложно устоять перед таким мужчиной!

– Не стоит об этом. И куда ты собираешься ехать?

– Туда, где никто не станет нас беспокоить.

Глава 7

Неужели Луис никогда не перестанет ее удивлять? Она любила его почти два года, но как же мало о нем знала! Оказывается, происхождение и богатство – это еще далеко не все, и стоит Луису лишь захотеть, как осуществлять его желания сразу же бросается исполнять целая армия наемных работников.

После полуторачасового блаженства в огромной ванне Холли решила, что роскошь и современные технологии – это еще не все и им пора серьезно поговорить и окончательно все выяснить.

Отыскав Луиса в одной из комнат с окнами во всю стену, Холли замерла с открытым ртом.

Сам Луис развалился в кресле, одним глазом поглядывая на стоящий на стеклянном столике ноутбук, а другим внимательно следил за двумя девушками, распаковывающими пакеты с одеждой.

– Что это? – слабо выдохнула Холли.

– Одежда для поездки, – пояснил Луис, знаком велев девушкам продолжать. – Раз ты сама не можешь ходить по магазинам, магазины пришли к тебе. – Пока они встречались, он не мог ничего дарить ей в открытую, ограничив себя ролью мистера Работяги, но теперь наконец-то мог за все отыграться. Только почему она кажется такой недовольной?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, и мне ничего из этого не нужно, я уже и так собралась…

Интересно, он вообще когда-нибудь услышит от нее хоть слово благодарности? И вообще, что это с ней? Непомерная гордость или деньги действительно не производят на нее никакого впечатления? Или до сих пор надеется встретить свою вторую половинку и поэтому не хочет ничего от него принимать?

– Мы едем в теплые края. – Он знаком предложил ей садиться. – А в прошлогодние летние вещи ты уже вряд ли влезешь. Это если ты вообще догадалась их захватить.

Глянув на девушек, старательно притворявшихся глухими, Холли постаралась успокоиться. Только публичных разборок им тут не хватало.

– Я взяла всю одежду, которая мне сейчас по размеру. Но куда мы все-таки едем? И неужели я теперь должна перемерить все эти тряпки?

– Ты не поверишь, но большинство женщин только обрадовались бы, если бы им на дом доставили столько одежды, – сухо заметил Луис.

– Рада за них, но я-то тут при чем?

– При том, что на твоем месте я бы хоть что-нибудь померил. – Луис вытянул длинные ноги. – Никогда не мечтала стать моделью?

– Ты шутишь?

– Вовсе нет, не строй из себя святую невинность. Помнится, ты обожала устраивать для меня представления…

Холли мгновенно покраснела, вспомнив далекий вечер, когда за окном падал снег. Она, смеясь и немного выпив, танцевала стриптиз перед горящим камином, а Луис развалился в кресле, почти как сейчас, и внимательно за ней наблюдал…

– Не стоит лишний раз вспоминать былое.

– Так же как и не стоит делать вид, что его вовсе не было. – Махнув девушкам, он сказал, что они могут идти. – Все, что не подойдет, потом заберете, и напомните Бобу Харви, что вам причитаются солидные чаевые. – Как только девушки ушли, Луис снова повернулся к Холли: – Перестань создавать ненужные сложности и не брыкайся каждый раз, когда я пытаюсь все наладить.

– Так не честно.

– Возможно, но жизнь вообще не честная штука. А теперь предлагаю тебе все-таки что-нибудь померить, не начиная бесконечных споров о том, что тебе ничего от меня не нужно. Наши отношения перешли на совершенно новый уровень, и хочешь ты того или нет, но тебе придется с этим смириться.

Холли сглотнула застрявший в горле комок. Как же она устала от бессмысленных споров! А ведь раньше они никогда не спорили… Но теперь эти бесконечные перепалки помогают сохранять хоть какую-то дистанцию.

Поднявшись, Холли осторожно подошла к полураспакованной кипе разноцветной одежды.

– Яркое мне не идет. – Но как же соблазнительны на вид эти мягкие изящные ткани! – И я не собираюсь устраивать для тебя показ мод. Для этого я сейчас слишком толстая.

– Ты не толстая, а беременная. И это очень сексуально.

Ну конечно! Но Луис так старательно пытается наладить их отношения, так, может, уже хватит упрямиться?

Ухватив несколько тряпок, Холли спряталась за перегородку, отделявшую небольшое пространство от основной комнаты, а когда она осторожно оттуда выглянула, Луис уже с головой ушел в работу.

Как же это на него похоже! Забыть обо всем и работать в любых условиях… А раньше она еще шутила, что за такую самоотверженность ему должны регулярно выплачивать премию.

Убедившись, что никто не станет ей мешать и поторапливать, Холли совсем успокоилась и начала наслаждаться процессом. Что ж, придется признать, что вертеться перед зеркалом гораздо приятнее, чем ей раньше казалось, но как же сложно среди всего этого великолепия выбрать что-то одно…

Да и цвета подошли ей гораздо лучше, чем она ожидала. А она и не знала, что терракотовый, оранжевый, зеленый и золотой отлично сочетаются с ее цветом лица… Неужели Луис сам все это для нее выбрал? А размер как угадал? Все одежда была удобной и свободной, но при этом отлично на ней сидела.

Как же приятно, когда о тебе так заботятся… Но лучше сейчас об этом не думать.

Да и сам Луис уже явно потерял всякий интерес к своей затее.

Наигравшись с примеркой, Холли вышла из-за перегородки в золотистом платье с талией под грудью.

– И как тебе?

Все это время Луис старательно прятался за компьютером, стараясь не думать о полуобнаженной Холли за перегородкой, и теперь наконец-то осмелился поднять глаза. Какая же она сексуальная! Легкое, воздушное платье не только не прятало, но, наоборот, подчеркивало беременность, пробудив в Луисе невероятно мощный прилив желания. Но с каких это пор беременность стала его заводить? Понятно, что, глядя на округлившийся живот, он чувствует законную гордость, но сексуальное желание? Как же она его теперь возбуждает! Интересно, сама Холли заметила, что это платье из полупрозрачной ткани и ему отлично видно все, что под ним скрывается? Или все дело в освещении?

Бюстгальтер она сняла – видимо, примеряла купальники, и теперь Луис мог спокойно наслаждаться роскошной грудью с едва угадывающимися за золотистой завесой сосками.

– Ты слишком далеко, чтобы я все как следует разглядел. – Выпрямившись, он захлопнул ноутбук. – Иди сюда.

– Я же говорила, что не собираюсь устраивать для тебя показ мод… – Но как же ей хотелось снова полностью завладеть его вниманием!

Она неторопливо прошлась по комнате, наслаждаясь прикосновением прохладного шелка к обнаженной коже.

– Ну так как?

– Неплохой цвет.

«Неплохой цвет»? Неужели он не понимает, что она хотела услышать совсем не это? Холли вдруг снова захотелось, чтобы в его глазах вспыхнуло яростное пламя желания.

– Но оно мне идет? – настаивала она, гадая, что он на самом деле думает. Неужели, несмотря на все его заявления, беременность настолько ее портит?

– Весьма привлекательно. – Поднявшись и засунув руки в карманы, Луис неторопливо подошел к ней, обошел вокруг, словно какой-то дизайнер, разглядывающий свое творение, склонил голову к плечу, снова немного отошел, покачался с носка на пятку.

– Неплохой цвет, да?

– С каких это пор ты стала напрашиваться на комплименты?

– Ни на что я не напрашиваюсь! Просто я не хочу выглядеть дурой, вырядившись в нечто… совершенно не подходящее к моей теперешней форме и размеру. Я никогда не понимала девиц, даже во время беременности продолжающих носить обычную одежду, из которой торчит огромное брюхо. Сама я никогда не надену джинсы с топиком, гордо выставив живот напоказ.

– Я бы никогда не позволил тебе так одеться. – Никто не вправе любоваться этим животом, кроме него самого. Пусть он и ушел от Холли, понимая, что у их отношений нет будущего, но сама мысль, что кто-то другой станет наслаждаться ее телом, действовала на Луиса не хуже, чем красная тряпка на быка. – Платье тебе подходит, но…

– Но?..

– Но ткань слишком уж тонкая.

– Тонкая?

– Прозрачная. Я вижу, что на тебе нет бюстгальтера.

Мгновенно покраснев, Холли лишь с огромным трудом удержалась, чтобы не прикрыть грудь руками. В конце концов, он уже сотни раз видел ее обнаженной, так к чему теперь строить из себя святую невинность?

– Я сняла его, когда мерила купальники.

– Да, я догадался. Похоже, твоя грудь подросла на размер. Купальники подошли? – Луис уже мысленно представлял, как совсем скоро вновь познакомится с шикарными формами.

– Да, они хорошо тянутся, но ты так еще и не сказал, куда мы поедем. – Холли старательно отгоняла видения, в которых Луис ласкал ее груди руками и языком.

– Значит, купальники подошли. Хорошо, но, раз уж ты так ценишь мое мнение, могла бы и в них показаться. – Луис отчетливо видел, что Холли хочет его сейчас ничуть не меньше, чем сам он ее, но ни за что на свете не согласился бы сделать первый шаг. Но стоять так близко и не трогать руками! Как же сложно с собой бороться…

– Я же говорила, что не собираюсь устраивать для тебя показ мод.

– Но почему? Стесняешься? Считаешь себя… толстой? Зря, беременность очень тебе идет.

– Это всего лишь слова. – Холли отлично понимала, что, вместо того чтобы продолжать этот опасный разговор, ей следовало тихо скрыться за перегородку, собрать приглянувшиеся вещи, а потом подробно расспросить о предстоящем путешествии. А вместо этого она как зачарованная стоит и продолжает этот бессмысленный разговор. – Неужели ты так действительно думаешь?

Не отдавая отчета в собственных действиях, Холли медленно положила руку ему на грудь.

– А как же твои правила? – прошептал Луис.

– Я не… – Холли торопливо убрала руку и снизу вверх посмотрела ему в глаза.

– Просто признай, что ты все еще безумно меня хочешь.

– Я не хочу продолжать этот разговор. И тебя я не хочу. Ты оказался совсем не таким, как я думала, так с чего мне по-прежнему о тебе мечтать?

– Потому что, что бы ты там себе ни напридумывала, тебя неудержимо ко мне тянет. Давай будем честны друг с другом: если бы я захотел, мог бы взять тебя прямо здесь, на ковре, посреди всей этой кипы одежды.

Холли резко отступила на два шага назад. А ведь он прав! И как же она сейчас ненавидела себя за слабость! Но как она может до сих пор мечтать о человеке, который просто ее использовал, а потом выкинул за ненадобностью? Что с того, что он считает, что обязан к ней вернуться? И что творится с ней самой? Неужели у нее совсем не осталось самоуважения?

– Хорошо. Ты все еще меня заводишь.

– Наконец-то ты это признала. Честность – лучшая политика.

– Но это чистая физиология, – яростно запротестовала Холли. – Остаточная реакция былых отношений, которая ничего не значит! – Она резко отвернулась, чувствуя, что из глаз вот-вот брызнут злые слезы. Неужели он думает, что и дальше сможет спать с ней? Даже после того, как она отказалась выйти за него замуж?

А потом Холли вспомнила, как он сказал, что ни за что не позволит другому человеку растить своего ребенка. Так неужели он собирается использовать это остаточное притяжение, чтобы навеки привязать ее к себе? Спокойно женится на другой, но и ее не отпустит…

Неужели Луис Каселла на это пойдет? А сама она стерпит подобное обращение?

– Ты так еще ничего толком и не рассказал про предстоящую поездку. – Скрестив руки на груди, она снова повернулась к Луису.

– Садись. – Дождавшись, пока она устроится в кресле, Луис продолжил: – Я собираюсь заняться экоотелем на Бермудских островах, следом за которым последует еще несколько подобных заведений по всему миру.

– Ты занимаешься отелями? – не удержавшись, спросила Холли. – А я думала, что ты весь поглощен одними компьютерами.

– В делах не стоит класть все яйца в одну корзину.

– Так мы отправляемся на Карибы?

– Только не говори так при местных. Вообще-то мы будем совсем недалеко от Нью-Йорка, моя семья уже довольно давно приобрела там симпатичный домик и я неплохо знаком с островами.

– Знаешь, я всего два раза была за границей. В детстве с отцом в Марбелье и потом еще с классом ездила в Нормандию.

– Тогда тебе наверняка понравится, нельзя же всю жизнь просидеть на одном месте. Я все равно собирался туда слетать и лично все проверить, но, раз уж так все получилось, полетим вместе.

– Так ты и там будешь работать… – протянула Холли. – И надолго мы туда?

– На пару недель.

– И твоя империя выстоит без тебя все это время?

– Моя империя прекрасно может сама о себе позаботиться.

– Ладно, я разделила одежду на две стопки. Я не хочу у тебя одалживаться, так что…

– Да, это я уже понял, и что дальше?

– Дальше я все же кое-что выбрала. Но немного.

Кто бы сомневался, а ведь, окажись на ее месте любая другая женщина, она не моргнув и глазом приняла бы все предложенные наряды.

– Луис, слушай… – Холли неловко кашлянула. – То, что было между нами… когда люди расстаются, им нужно некоторое время, чтобы прийти в себя… Когда я рассталась с бывшим…

– Мне не интересно.

– Что?

– Не стоит путать прошлое и настоящее. Я не хочу слушать, как ты рассталась с бывшим. – И уж тем более он не хотел слушать, как она начнет снова объяснять, что не испытывает к нему ни малейшего притяжения.

– Неужели в твоей жизни совсем нет места чувствам?

– Уж таким я уродился, – холодно ответил Луис. Но после того как они расстались, ему даже в собственной кровати порой становилось невыносимо одиноко!

– Самолет уже завтра?

– Да.

Вот только кого она пытается обмануть? Гордо отказывается от одежды, но дорогую поездку принимает как должное…

– Как же давно я никуда не ездила, – вздохнула Холли. – Но раньше я не могла оставить приют. И, я думаю, нам стоит обсудить, что мы станем делать на острове.

– Я весь внимание, – заявил Луис, усаживаясь поудобнее.

– Я знаю, ты не любишь говорить о своих чувствах, ведь их не всегда удается разложить по полочкам и привесить им простые и ясные бирки…

– Спасибо, что просветила, но к чему ты клонишь?

– Я все еще кое-что к тебе чувствую. Не эмоционально, а физически. Раз ты против, я не стану говорить о бывшем, но, думаю, меня все еще к тебе тянет. И поверь, сама я этому совсем не рада, наверное, все дело в беременности. Если бы не ребенок, я бы уже давно тебя забыла, занялась собственной жизнью, нашла парня… – При всем желании Холли не могла представить, как станет встречаться с кем-то другим.

– Идеальную вторую половинку? – холодно уточнил Луис.

Холли кивнула, пытаясь представить эту вторую половинку. Луис Каселла совсем не походил на тот идеальный образ, о котором она когда-то мечтала, но теперь каждый раз, когда она пыталась представить идеального мужчину, перед ее мысленным взором вставал лишь Луис.

– Но не стоит мечтать о несбыточном, – грустно продолжила Холли. А как замечательно было бы, если бы она действительно встретила эту мифическую вторую половинку! – Ближайшую пару недель нам придется провести вместе, и я хочу, чтобы ты ясно понимал, что теперь нас связывают лишь деловые отношения. Лишние сложности нам ни к чему.

Проще говоря, она пытается сказать, чтобы он не распускал руки? Это при том, что всего пару минут назад сама первая к нему потянулась? Да и это «придется»… И вообще, с каких пор он перестал сам решать когда, что и как ему делать?

– Ты все это говоришь мне или самой себе? – невозмутимо уточнил Луис, пристально глядя ей прямо в глаза.

– Обоим! – Холли снова покраснела. – Теперь мы просто друзья, так что не стоит создавать ненужных сложностей.

– Тогда советую лишний раз меня не трогать. Меня подобные мелочи не остановят.

– Но ты же сам говорил, что теперь у нас совершенно иные отношения!

– Да, и пора бы тебе понять, что у тебя нет выбора и придется смириться с моей щедростью. Что же касается секса, я не стану врать и притворяться. Я все еще хочу тебя.

– Как ты можешь так говорить! У тебя же есть девушка! Неужели ты мог все это время думать только о ней, а потом за день снова переключиться на меня?

– Значит, Сесилия никогда меня не интересовала. – Луис небрежно пожал плечами.

– Не интересовала? Может, еще скажешь, что ни разу не спал с ней?

– А почему тебя это так интересует? – Луис явно ждал, что она продолжит расспросы, но на этот раз Холли с легкостью отступила. Он ни разу не занимался любовью с Сесилией! Хранил ей верность даже после того, как они расстались! Ладно, что, собственно, в этом такого особенного? Но как же приятно сознавать, что он действительно что-то к ней чувствует!

Но стоило Холли увидеть оборотную сторону медали, как ее радость мгновенно поутихла. Когда Луис настроен на серьезные отношения, он вполне может обойтись и без секса… И не его вина, что судьба навязала ему провинциальную дурочку с ребенком в животе…

– Совсем не интересует, – сухо возразила Холли.

– Вот и замечательно. – Почему она никак не отреагировала на его признание? Он-то думал, что она буквально от радости запрыгает… Что ж, похоже, пора наконец-то понять, что их отношения полностью изменились и он больше не в состоянии угадывать ее мысли и поступки. – Но если ты хочешь, чтобы теперь мы были просто друзьями, советую внимательнее за собой следить. Сам я к тебе приставать не стану, но, если ты сама станешь напрашиваться, не стану отказывать себе в удовольствии.

– Не волнуйся, напрашиваться я точно не стану! – Главное – не оставаться с ним наедине, тогда она обязательно сможет с собой справиться. Раз они станут жить в отеле, рядом всегда будут толпы загорающих на солнышке туристов с коктейлями в руках. Вот и отлично, главное – держаться в самой толпе, и тогда никаких проблем не возникнет.

– Ну и хватит тогда об этом, тебе пора собираться.

– По пути в аэропорт за нами снова будут гнаться журналисты? – Холли только теперь вспомнила, почему вообще оказалась в доме у Луиса и зачем им так срочно понадобилось куда-то ехать.

– Я как-нибудь с ними разберусь. А теперь мне пора работать, тебе же советую хорошенько отдохнуть. Мой дом полностью в твоем распоряжении.

Работать? То есть дома его не будет? Но когда же он сам намерен собираться? Похоже, он снова идет ради нее на жертвы.

– А что ты сделаешь, если я потеряю ребенка?

Застыв на месте, Луис пристально на нее посмотрел.

– Может, ты хочешь мне что-нибудь сказать?

– Нет, это просто гипотетический вопрос.

– Я не отвечаю на глупые вопросы, – бросил Луис значительно резче, чем сам того хотел, но что за вопрос! – А тебе не стоит ими задаваться. – И уже чуть спокойнее добавил: – Так будет лучше для всех.

– Какой же ты все-таки прагматичный, – улыбнулась Холли.

– У тебя круги под глазами.

– В последнее время мне пришлось не сладко.

Луис взъерошил рукой волосы.

– Извини, если из-за меня тебе пришлось не просто.

– Тебе не за что извиняться.

Она сама во всем виновата. И как же она устала от бесконечных сомнений и бессмысленной борьбы с самой собой… С Луисом же их разделяет огромная пропасть, и ничего с этим не поделаешь. Он готов дать ей горы золота и все богатства этого мира, но того, что ей действительно нужно, никогда не предложит. Так, может, пора прекратить наказывать их обоих за то, что он просто не в силах ей дать? Он никогда ее не полюбит, так к чему понапрасну мучить и себя и его?

Улыбнувшись, Холли протянула ему руку:

– Друзья?

После секундной заминки Луис пожал предложенную руку:

– Друзья.

Глава 8

Стоило только Холли в аэропорту узнать, что они полетят первым классом, как от ее наигранного спокойствия не осталось и следа.

О чем-то непрерывно говоря по телефону, Луис зарегистрировал их на рейс, а Холли гадала, что ждет ее в будущем.

Пока она беременна, Луис будет неустанно о ней заботиться, с головой погрузившись в новую для себя роль. Так, перед тем как ехать в аэропорт, он заставил ее обильно позавтракать, прочитав краткую лекцию о необходимости здорового питания во время беременности. Но что в этом удивительного? Пусть Луис никогда и не собирался становиться отцом, но если он что-то делал, то делал хорошо. Раз уж так сложились обстоятельства, теперь от его заботы никуда не денешься.

Но что ее ждет после рождения ребенка? Из дружеских их отношения превратятся в холодно-отстраненные, они станут общаться, лишь когда потребуется решить что-нибудь касающееся ребенка, последнее притяжение испарится, и совсем скоро он отыщет себе очередную Сесилию…

С головой погрузившись в невеселые мысли, Холли не сразу заметила, что, вместо того чтобы расположиться в общем зале ожидания, они прошли в частную зону с удобными креслами и диванами, баром и столиками, на которых красовались вазочки с печеньем и закусками.

Замерев на месте, Холли внимательно огляделась по сторонам.

Проверяя на телефоне почту, Луис не сразу заметил, что Холли отстала. Обернувшись, он увидел, что она озадаченно осматривается вокруг себя.

– Добро пожаловать в мой мир, – улыбнулся Луис, усаживая ее на диван. – Выпьешь чего-нибудь? Для тех, кого не смущает тошнота во время полета, здесь продают даже самые крепкие напитки.

Холли рассмеялась, и Луис вдруг понял, как ему не хватало этого беззаботного смеха. А ведь, пока они встречались, она постоянно смеялась, так почему же, вернувшись в его жизнь, она стала такой тихой? Луис быстро отогнал глупую мысль, прекрасно понимая, что в последнее время у Холли было не так уж и много поводов для смеха. Бесконечные сомнения, подозрения, попытки разобраться в своих чувствах… Ладно, не стоит сейчас об этом.

– Я знаю много историй… – задумчиво протянул Луис, радуясь, что она наконец-то немного расслабилась. Неужели все дело в том, что теперь, когда они решили остаться просто друзьями, она перестала его бояться? – Помню, как-то раз один пассажир первого класса так напился, что даже пришлось совершать экстренную посадку, когда он решил поиграть в террориста.

– Ты шутишь? Бизнесмен?

– Поп-звезда.

– А почему ты раньше не рассказывал?

– Потому что простые торговцы не летают первым классом.

– Странно, как ты вообще не умер от скуки, проводя со мной все выходные, – улыбнулась Холли, стараясь не обращать внимания на тупую боль в груди. Сможет ли она вообще когда-нибудь забыть о его лжи? Да и вообще, зачем задавать глупые вопросы? Понятно же, что мысли о сексе помогали ему бороться со скукой тихих зимних вечеров и работы в приюте. Только сейчас Холли поняла, что в настоящей жизни ему никогда не нужно было ничего делать руками. Да и животным в ней места не было, тем более брошенным и никому не нужным.

– Почему это?

– Но в Лондоне у тебя есть все, о чем только можно мечтать. Дорогие машины, роскошные дома, первоклассные поездки… Готова поспорить, что ты каждый день ужинаешь в ресторане.

Луис мог бы сказать, что лучший отдых – это смена деятельности и нет ничего лучше разнообразия, но прекрасно понимал, что Холли сочтет это оскорблением. Да и не из-за этого он раз за разом к ней возвращался…

– Дома я редко готовлю, – честно признал он.

– Притом, что у тебя отличная кухня.

– Ты уже успела с ней познакомиться?

– Да, пока я тебя ждала, успела немного осмотреться, надеюсь, ты не против?

И к чему эти глупые вопросы? Луис почувствовал, что начинает злиться.

– А с чего мне возражать?

Холли пожала плечами:

– Знаешь, у тебя очень красивый дом, но такое впечатление, что в нем никто не живет. Я боялась что-нибудь испортить.

– Бог ты мой! – Луис устало вздохнул. – Неужели ты действительно думаешь, что, пролей ты кофе на диван или наследи в коридоре, я бы расстроился?

– Не знаю. А ты бы расстроился?

– Шаг вперед, два назад. Ты решила поиграть у меня на нервах? Ладно, не отвечай. Пойду принесу нам чего-нибудь выпить. Газету хочешь почитать?

– У меня есть путеводители. – Холли лишь с огромным трудом удержалась и не добавила, что понимает, что взяла их без разрешения и обязательно вернет…

Дружить с Луисом оказалось не проще, чем в босоножках взбираться на Эверест, и за любым невинным вопросом скрывалась горечь… Так чего удивляться, что Луис от нее уже устал?

Луис вернулся, и между ними повисла неловкая тишина, вскоре он вновь погрузился в телефон, а сама она принялась знакомиться с путеводителем.

Когда они наконец-то вошли в самолет, Луис невозмутимо устроился на своем месте, а Холли старательно следила за языком, чтобы каждую секунду не восхищаться непривычной роскошью.

– Поговори со мной, – попросил Луис, небрежно отмахиваясь от предложенного шампанского. – Сегодня ты со мной и двух слов не сказала, если, конечно, не считать разговоров о моем доме.

– Я не хотела тебя отвлекать.

– С каких это пор тебя стали останавливать подобные мелочи? Только не говори, что я вдруг превратился в незнакомца, рядом с которым приходится ходить на цыпочках и держать руки в карманах, чтобы ничего не запачкать.

– О чем ты хочешь поговорить?

– О чем угодно.

А ведь раньше им всегда было что сказать друг другу…

– Ты до сих пор считаешь, что я стану охотиться за твоими деньгами?

Луис осторожно глянул на Холли:

– Однажды я уже пытался тебя оценить и промахнулся. Больше я этой ошибки не повторю. Но, с другой стороны, стоит честно признать, что, если бы ты встретила меня в моем нормальном окружении, у нас бы вообще ничего не получилось. У меня еще никогда не было столь длительных отношений, и все благодаря тому, что из Луиса Каселлы я временно превратился в Луиса Гомеса.

– И тебя действительно совсем не волновало, что я могла ждать от наших отношений большего, чем ты собирался мне предложить?

– Откуда мне было знать, что ты вдруг захочешь поговорить о будущем? – нахмурился Луис, прекрасно понимая, что должен был это предвидеть. Она же совсем не похожа на его привычных женщин, которых легко можно купить дорогими подарками, а потом так же легко выкинуть из жизни и больше ни разу не вспомнить.

– Твои прошлые девушки никогда ни на что, кроме секса, не рассчитывали?

– Когда я попросил поговорить со мной, я ждал немного другого.

– Раз мы теперь друзья, нам ни к чему друг друга обманывать, – осторожно заметила Холли. Но к чему ее вопросы? И так понятно, что он прекрасно обходился сексом, даже не думая о серьезных отношениях. – Просто я пытаюсь составить для себя более четкую картинку.

– Зачем?

Холли пожала плечами и опустила глаза.

– Ты никогда не отвечал, если я начинала спрашивать тебя про девушек… Неужели стоило им только заговорить о серьезных отношениях, как ты сразу же выкидывал их из своей жизни?

– Раньше я никогда не дожидался таких разговоров, – неохотно признал Луис. О какой дружбе можно вообще говорить, когда между ними так и звенит сексуальное напряжение? Но раз уж она так хочет просто дружить, придется держать себя в руках и не давить, но Луис чувствовал, как с каждой минутой ему становится все сложнее и сложнее себя контролировать.

– Значит, ты их просто использовал, вышвыривая раньше, чем они начнут задавать ненужные вопросы…

– Зачем сгущать краски?

Самолет наконец-то тронулся с места, и Холли закрыла глаза, стараясь представить, что всех этих последних недель не было и они просто летят отдыхать. Как она когда-то мечтала. Только в тех мечтах у них были самые дешевые билеты в хвосте самолета, а впереди их ждал убогий отель. Самолет набирал скорость, и, почувствовав, как внутри ее все сжимается, Холли судорожно вцепилась в подлокотники кресла, но поняла это, лишь когда Луис осторожно разжал ее пальцы и взял за руку.

– Расслабься, – прошептал он, механически поглаживая ее по руке, отчего она едва ли не лишилась способности дышать.

– Я очень давно не летала, – выдохнула Холли. – И уже забыла, как ненавижу взлетать.

– Думай о чем-нибудь другом, – посоветовал Луис, все так же продолжая ее поглаживать и возбуждаясь от одного этого легчайшего прикосновения. – Сосредоточься на мне. Ты как раз говорила, что я злобный монстр, соблазняющий бедных невинных девочек, чтобы потом безжалостно вышвырнуть их вон.

Улыбнувшись, Холли поняла, что не стоит продолжать этот разговор, и сосредоточилась на прикосновении Луиса.

– Однако же, в свою защиту могу сказать, что никогда не давал несбыточных обещаний, – продолжил Луис, и Холли наконец-то на него посмотрела. Неужели это такой способ сказать, что она сама во всем виновата, понадеявшись на большее? Ведь он же действительно ничего ей не обещал…

Холли аккуратно высвободила пальцы.

– Лучше расскажи мне про свой отель.

– Вечно так не получится.

– Как?

– Рано или поздно ты не сможешь убежать от разговора о будущем.

– Но мы же и так уже все обговорили! Я не готова стать для тебя вечной обузой. Мы оба заслуживаем лучшего.

– Вообще-то сейчас я имел в виду не брак, а наши финансовые отношения.

– Понятно, – протянула Холли. Значит, он действительно понял, что замуж за него она не пойдет. Вот и отлично. Только почему ей так грустно?

– Я прослежу, чтобы ты ежемесячно получала сумму достаточную как для твоих потребностей, так и для содержания ребенка. Если хочешь, можем обойтись без адвокатов, но я бы все-таки советовал заключить письменное соглашение, так всем будет проще.

Как же сложно переключиться на деловой тон и обсуждать ребенка, как какую-ту сделку…

– Разумеется, я сделаю один вклад на имя ребенка, а второй на тебя, чтобы при необходимости ты всегда могла совершать незапланированные траты. Скоро ты сможешь оценить истинный размах моей щедрости.

– Да, опять все сводится к деньгам…

– Ты меня совсем не слушаешь? – Могла бы хотя бы сделать вид, что ей интересно.

– Слушаю, я не сомневаюсь, что ты сможешь обеспечить нас всем необходимым.

– Замечательно. Тогда перейдем к следующему вопросу.

– К какому?

– К вопросу об общении.

– Я над этим думала и поняла, что мне придется пойти на уступки. Мы должны жить… разумеется, под «мы» я подразумеваю себя и ребенка, – торопливо добавила Холли, желая подчеркнуть, что уяснила, что он больше не намерен настаивать на женитьбе.

– Разумеется. – Неужели она серьезно собирается остаться другом и ему не на что рассчитывать? Что он тогда скажет матери?

– Я готова переехать поближе к Лондону. Энди говорит, что сможет продать и коттедж, и приют. Но я соглашусь передать свое дело лишь подходящему человеку и никогда не стану жить в Лондоне. Ты говорил, что готов ездить…

Почему она так настойчиво пытается выкинуть его из своей жизни?

– Готов, но недалеко.

– Значит, придется подыскать что-нибудь, что устроит нас обоих. – Холли уже буквально видела, как перед каждой поездкой к ребенку Луис прощается с очередной любовницей, а сама она так навсегда и останется толстой бывшей и будет вечно щеголять в перепачканной детским питанием одежде… – Но я все равно буду работать, – продолжила она, отмахиваясь от навязчивых образов.

– Но зачем? О деньгах тебе больше никогда не придется беспокоиться.

– Предлагаешь мне до конца жизни оставаться твоей содержанкой?

– В моем представлении у содержанок есть определенные обязанности.

– Как только я оправлюсь после родов, найду себе работу. – Ну конечно, «обязанности». Они явно видят ее будущее по-разному. Но может, отчасти она не готова стать его женой именно потому, что боится, что однажды Луис не сможет смотреть на нее без жалости и отвращения?

– Ну и кем ты собираешься работать? И можешь считать меня динозавром, но мать моего ребенка должна заниматься его воспитанием, а не пропадать непонятно где.

– Конечно, он всегда будет моим основным приоритетом!

– Так чем ты собралась заниматься? Подыщешь по соседству офис и станешь горбатиться на какого-нибудь престарелого мужика?

Холли чуть не рассмеялась.

– Нет, ты точно динозавр. Пока ты был маленьким, твоя мама безвылазно сидела дома?

– Конечно.

– А моя мама умерла, когда я еще была совсем маленькой, и меня вырастил отец.

– Мы бы наверняка с ним друг друга поняли. Он явно был таким же традиционалистом, как и я. – Раньше Холли постоянно рассказывала об отце.

– Возможно, но еще он всегда учил меня быть независимой. И вместо того чтоб смотреть, как мать надрывается у плиты, пока отец работает в поле, я сама вместе с ним работала, – вздохнула Холли. – Думаю, я понимаю, почему ты остановился на Сесилии. Нас всех тянет к чему-то родному и привычному…

Луис сжал зубы. И как только у нее получилось в очередной раз загнать его в угол?

– Сесилия – это ошибка. И мне нет до нее никакого дела.

– Возможно, но тебя не интересуют женщины, у которых есть собственное мнение.

– Глупости, разве я не поддерживал каждое твое решение? Как насчет тех гусей, что ты решила взять на свое попечение? Разве я стал тебя переубеждать, даже зная, что ты еще обязательно пожалеешь о своем решении? – И она действительно потом пожалела, что вообще связалась с этими пернатыми разбойниками, терроризировавшими почтальона и вконец замучившими бедного ослика Бустера. – А потом тебе все равно пришлось искать для них новый дом.

Неужели он так и не понял, что между ними все изменилось? Два года она буквально на него молилась, но теперь пора показать, что и у нее есть характер. А то еще решит, что вообще может творить с ней все, что захочет.

– Но я благодарна и за те восемь недель, что они у меня прожили.

– Шесть недель, три дня и четыре часа, – поправил Луис. – Поверь мне, я считал. Я до конца жизни не забуду, как радовался, просыпаясь в субботу в полшестого утра.

Вот только воспоминаний ей сейчас и не хватало… Может, еще расскажет, как они гоняли этих гусей, а потом наслаждались игристым вином, притворяясь, что это самое дорогое вино Испании… Жаль только, что шутка обернулась такой правдой.

– Так кем ты все-таки собираешься работать?

– Для офиса я не подхожу, там я и недели не протяну, – вздохнула Холли. – У меня есть друзья, что там работают, ты просто не поверишь, что они рассказывают о корпоративной политике… – Она резко замолчала и покраснела. – Извини, все время забываю, что ты тоже работаешь в офисе. Мне все еще кажется, что ты вечно в дороге, продаешь компьютеры.

– Ты не ответила на вопрос, – заметил Луис, не желая слушать очередную лекцию.

– Ну, ты отлично знаешь, что я люблю животных, так что, думаю, устроюсь в приемную к какому-нибудь ветеринару.

– В приемную.

– На звонки отвечать сможет кто угодно.

– А ты уверена, что сдержишься и не станешь читать лекцию старушке, запустившей очередную кошку?

– Но если на юге я не отыщу приют, нужно же мне хоть чем-то заниматься?

– Возможно.

– И даже не вздумай меня отговаривать!

– Ну что ты, для этого я слишком ценю свою жизнь.

– Вот и замечательно! – Только почему ей кажется, что, выиграв битву, она проиграла войну? – Так давай на этом и остановимся. Мы станем очередной парой, что воспитывает ребенка, живя порознь. Как только журналисты усвоят эту простую истину, сразу же потеряют ко мне всякий интерес.

– А как насчет моих прав на встречу с ребенком?

– Встречайся, когда хочешь. Я не стану тебе мешать.

– Но ты же понимаешь, что нам нужно заключить письменное соглашение. Все меняется, жизнь не стоит на месте.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что рано или поздно у нас начнутся отношения с другими людьми.

– У тебя – возможно, но мне отношений уже до конца жизни хватило, – горько усмехнулась Холли.

– А мне – нет.

Только представив, как однажды Луис приедет за ребенком вместе с женой, Холли сразу побледнела.

– По-моему, об этом еще рановато думать.

– Я бы хотел сразу со всем разобраться, – возразил Луис и отвернулся. – Я распоряжусь, чтобы мои адвокаты подготовили все необходимые бумаги.

– Как хочешь. Но как все-таки насчет отеля? Ты забронировал нам места? Я не хочу, чтобы из-за меня пришлось кого-то выселять, при необходимости я могу устроиться и в комнате для персонала.

– Во-первых, ты носишь моего ребенка, так что я ни за что не поместил бы тебя в комнату для персонала.

Отлично, для него незапланированный ребенок стоит гораздо больше любви и преданности какой-то там неотесанной деревенщины.

– А во-вторых, разве я говорил, что мы поселимся в отеле?

– А где же еще?

– Отель еще не достроен, так что выбирать не приходится. Мы остановимся в моем фамильном особняке.

Глава 9

После такого заявления Луис отказался вдаваться в какие-либо подробности и снова отвернулся, а Холли наотрез отказалась жить с ним в одном доме.

– А что тебя не устраивает? Я же не предлагаю тебе спать со мной в одной кровати.

Холли снова покраснела, но продолжала тихо возмущаться, пока уставший Луис не предложил вернуться к лондонским фотографам. Но самолет, как машину, не развернешь, так что им в любом случае сперва придется дождаться окончания рейса.

– Мы будем жить в одном доме. В очень большом доме. И хватит об этом. – Сказав это, Луис откинул спинку сиденья и заснул, предоставив Холли жаловаться самой себе.

Вздохнув, она снова взялась за путеводитель. Как же она сейчас ненавидела заснувшего Луиса! В ней самой кипело столько чувств и эмоций, что уснуть она не могла при всем желании.

Когда Луис наконец-то проснулся, Холли старательно листала очередной путеводитель.

– Не спишь?

Вздрогнув, она обернулась.

– Я совсем не устала.

– Тогда ты куда выносливее меня, – задумчиво протянул Луис. – Стоит мне только сесть в самолет, как меня неудержимо клонит в сон. В отличие от всех известных мне бизнесменов я никогда не работаю в пути.

– Расскажи о доме, в котором мне придется жить.

– Не волнуйся, он большой, так что, если не захочешь, тебе вообще не придется со мной видеться. Да и в любом случае большую часть времени я буду работать.

– Я не собираюсь от тебя прятаться.

– Не забывай, что я отлично тебя знаю и по лицу угадываю мысли.

– Когда-то ты меня действительно знал, но с тех пор многое изменилось.

– Восемь спален, несколько ванн, дюжина обычных комнат, бассейн, рядом уединенный пляж. Так что можешь расслабиться, надоедать друг другу нам не придется.

Самолет уже снижался, и Холли многое бы отдала, чтобы так же легко читать мысли Луиса, как сам он читал ее. Но почему все должно было закончиться именно так? Неужели ей теперь действительно придется жить в одном доме с мужчиной, к которому ее неудержимо тянет, но при этом она отлично понимает, что не должна приближаться к нему и на пушечный выстрел?

В дороге Холли успела начитаться путеводителей и примерно представляла, чего ждать, но все равно оказалась совершенно не готова к полной перемене всего и вся.

Когда они сели в такси, Луис познакомил ее с водителем, и тот сразу же задал ему сотню вопросов о матери, сестрах и прочих родственниках, а потом неторопливо пересказал все местные сплетни.

– И часто ты тут бываешь? – спросила Холли, поворачиваясь к Луису.

– До того как встретил тебя, приезжал сюда пару раз в год. После нашего знакомства ни разу. Разве я мог бы спокойно отдыхать, зная, что в холодном Йоркшире без меня рассыпается очередная изгородь? – Луис пожал плечами и добавил: – А если серьезно, то, пока у меня была ты, чтобы отдохнуть и прийти в себя, мне не нужно было лететь за тридевять земель. Да и с отелем все двигалось медленней, чем я изначально рассчитывал.

– Надеюсь, не я в этом виновата?

– Нет. Во всем виноват лишь я один, ты уже ясно дала это понять.

Покраснев, Холли отвернулась, сосредоточившись на живописных пастельных домиках из известняка.

Начитавшись путеводителей, она как раз и ждала такие домики, жаркое солнце, голубое небо, пальмы и буйную зелень, но одно дело любоваться картинками, и совсем другое – оказаться среди всего этого великолепия, полной грудью вдыхая чистый воздух.

– Сейчас ты думаешь, что я никогда не хотел делиться этой частью своей жизни, – мягко заметил Луис, пристально за ней наблюдая. – Но ты ошибаешься.

– Так почему же ты ничего мне не говорил? – Если бы он нашел в себе силы сказать правду, все сложилось бы совершенно иначе! Или нет? Ведь сами бы они остались прежними… – Ладно, не отвечай. А контакты с местными ты поддерживаешь? Друзья у тебя тут есть?

Такси тем временем подкатило к россыпи роскошных особняков и остановилось у двухэтажного здания с огромной верандой и отличным видом на море.

– Надо же! – выдохнула Холли, вылезая из машины и оглядываясь по сторонам. Солнце, море, зелень, да еще и отличный дом с полным штатом работников, ждавших у порога! – Хочешь, глупость скажу?

– Давай. – Стоило Холли только оказаться на острове, как она буквально начала светиться. Нет, как же ей все-таки идет беременность! Мать наверняка уже все рассказала экономке, а та – всему персоналу. Вот и отлично. Пусть все они знают, что Холли – его женщина и у нее в животе зреет его ребенок.

– Если бы я при первой встрече узнала, что тебе принадлежит все это великолепие, ни за что бы не стала с тобой встречаться.

Скажи ему это любая другая женщина, Луис бы лишь рассмеялся, но Холли он почему-то сразу же поверил.

– Хочешь, отвечу тебе такой же глупостью?

Луис был сейчас так близко, что она чувствовала аромат привычного геля после бриться, смешанный с запахом здорового пота.

– Давай.

– Мои родственники не в курсе, что теперь мы просто друзья.

На полпути к веранде Холли резко остановилась:

– Что?

Обняв ее за плечо, Луис притянул Холли к себе, и она сразу же почувствовала, как внизу живота просыпается желание. А целая армия слуг с улыбкой за ними наблюдала. Наверняка многие из них помнят Луиса еще ребенком…

– Извини, но я не стал им сообщать, что моя беременная любовница не желает иметь со мной ничего общего.

– Но это же не правда! – выдохнула Холли, чувствуя, как от старательно приклеенной к лицу улыбки у нее сводит челюсть.

– Так что все тут уверены, что мы по уши влюблены друг в друга и только и делаем, что обсуждаем грядущую свадьбу.

– Почему ты раньше ничего мне не сказал?

– Как тебе дом? – Заговорив с дворецким, Луис предоставил Холли любоваться огромным особняком, который при всем желании нельзя было обозвать нежилым. Потемневший от времени и бесконечной полировки паркет, выгоревшие на солнце ковры, картины с местными мотивами, детские рисунки в рамочках… Неужели это работы самого Луиса?

Приветливые люди, смех, уютная обстановка… Погрузившись в совершенно непривычную атмосферу, Холли уже почти забыла, о чем они говорили всего пару минут назад.

Они шли по просторным комнатам, полным воздуха и света, и Холли изо всех сил старалась не обращать внимания на неброскую роскошь, боясь даже представить, что ждет ее впереди.

Но стоило им подойти к спальне с огромной кроватью и старомодной мебелью, она сразу же вспомнила недавний разговор.

– Вот мы и на месте, – заметил Луис, вежливо выпроводил экономку и закрыл дверь.

– И что дальше?

– Как я уже говорил, все здесь уверены, что мы без ума друг от друга и, соответственно, спим в одной кровати. А кроме того… – Прислонившись к закрытой двери, Луис пристально посмотрел на Холли.

– Что – кроме того? – переспросила она, облизывая мигом пересохшие губы.

– А кроме того, моя мать сейчас в Нью-Йорке. Она вместе с сестрой приезжает туда хотя бы пару раз в год. – Луис немного помолчал, чтобы она переварила услышанное. – Естественно, она хочет с тобой познакомиться, так что вполне может и сюда наведаться.

– Луис…

– Неужели ты никогда не думала, что моя семья рано или поздно захочет встретиться с матерью моего ребенка?

– Но это лишь потому, что они считают, что мы… мы все еще…

– Пара? И без ума друг от друга?

Он издевается?

– Я все равно не могу жить с тобой в одной комнате, – слегка отвернувшись, вздохнула Холли.

– Можешь и будешь. Большую часть людей, что здесь работает, я знаю с самого детства. И они, как и моя мать, уверены, что у нас полноценные отношения.

– И кто в этом виноват? – воскликнула Холли, снова к нему поворачиваясь.

Луис небрежно пожал плечами:

– Какая разница, кто и в чем виноват? Сейчас это к делу не относится. Рано или поздно я сообщу матери, что мы не станем жить долго и счастливо в законном браке, но, только обрадовав новостью о предстоящем внуке, я не стал сразу же ее шокировать и говорить, что его мать не хочет иметь со мной ничего общего. Как уже говорил, я вырос в традиционной семье.

– Но это же просто нечестно! – Почему она теперь чувствует себя главным злодеем? Понятно, что он не стал рассказывать родственникам, что встречался с ней, выдавая себя за другого человека, и до сих пор не считает ей равной себе и что между ними давно бы уже все закончилось, если бы не ребенок…

Ну вот опять. Зачем она раз за разом к этому возвращается?

– Но выбора у тебя нет. Если ты переедешь в другую комнату, слуги этого не поймут.

– Понятно. Зря я вообще сюда приехала. О чем я только думала? – На негнущихся ногах Холли добралась до кресла-качалки у окна. Что бы он там ни говорил, но жить в одной комнате они не могут.

– Что с тобой? Ты так побледнела… – Луис взъерошил волосы. – Просто пойми, что я не могу так сразу все рассказать матери.

– Что ж, если она действительно сюда приедет, то и сама скоро обо всем догадается.

– Почему?

– Потому что она наверняка хорошо тебя знает и сразу же поймет, что по доброй воле ты никогда не связал бы себя с кем-то вроде меня.

Луис отлично понимал, что сам заслужил такое обращение, но все равно, как она может так говорить? Ладно, она явно устала, так что сейчас лучше не начинать очередной бессмысленный спор.

– Я не могу заставить тебя жить со мной в одной комнате, но я прошу тебя сделать мне одолжение. – Засунув руки в карманы, он пристально на нее посмотрел. – Кровать огромна, на ней и вчетвером можно отлично утроиться. Днем я буду занят, а ты можешь спокойно гулять по острову. Возвращаться я стану поздно, и к этому времени ты уже наверняка будешь спать. Слуги, может, и удивятся подобным отношениям, но они отлично знают, что работа для меня важнее всего, да и пробудем мы здесь недели полторы, не больше.

– А твоя мать позвонит, прежде чем сюда ехать, или просто в один прекрасный день свалится нам как снег на голову? – Раньше Холли мечтала познакомиться с его родными и друзьями, но теперь… От одной мысли, что они станут ее судить и оценивать, Холли становилось плохо. Вдруг его мать решит, что она специально забеременела, чтобы привязать к себе ее богатого и чертовски красивого сына?

Три недели спустя Холли лишь гадала, зачем тратила столько сил и времени, переживая о всяких глупостях.

Они только что посадили Флору Каселлу в такси, и теперь ей предстояла обратная дорога к дочерям в Бразилию. Солнце уже жгло вовсю, прохладный морской бриз ласкал кожу, а тенистый сад вокруг дома казался настоящим раем.

Рука Луиса лежала у нее на плече, и Холли наслаждалась привычной тяжестью.

Флора прилетела на следующий же день после них самих, и Холли не сомневалась, что Луис с самого начала отлично знал, когда она приедет.

– Ну и?.. – прошептал Луис ей на ухо. – Может, все-таки признаешь, что все получилось совсем неплохо?

В солнечных лучах ее золотистые волосы так и сияли, но голубые глаза горели еще ярче, а губы чуть приоткрылись в ожидании его поцелуев. Луис задумчиво провел пальцем вдоль выреза ее платья, в стотысячный раз любуясь божественной грудью, что неустанно ласкал с той самой ночи, как они снова стали спать в одной кровати.

Холли наконец-то перестала сопротивляться, делать вид, что между ними ничего нет, и поняла, что бесполезно бороться со взаимным притяжением. Но для этого ей потребовалось оказаться с ним на острове и познакомиться с его матерью.

– Пойдем в дом? – прошептал Луис, щекоча ее своим дыханием.

Холли отлично понимала, что стоит за этим предложением, и уже чувствовала, как ее тело настраивается на любовные ласки. Она хотела Луиса каждой клеточкой своего существа, но мать Луиса уехала, и теперь в ней снова начали просыпаться те вопросы, что временно отошли на второй план, уступив место любви и счастью.

Что ждет их впереди? Снова оказавшись с Луисом в кровати, Холли дала слабину, и теперь он наверняка окончательно убедился, что любит она его намного сильнее, чем ненавидит. Она прекрасно понимала, что во многом его мать стала лишь предлогом, чтобы снова очутиться в его объятиях, но, с другой стороны, узнав, какие отношения связывают Луиса с матерью, Холли сразу же почувствовала, как тают последние осколки ее решимости и она больше не в силах сопротивляться. Разве можно каждый день смотреть на преданного любящего сына и при этом неустанно повторять, что этот злобный монстр сломал ее собственную жизнь?

Так зачем сопротивляться, когда можно снова наслаждаться его прикосновениями? Да и потом, если перестать врать хотя бы самой себе, придется признать, что ее неудержимо тянет к Луису. Так, может, если перестать бороться с этим притяжением, оно исчерпает само себя? Сгорит дотла в страстных объятиях и ей больше не придется мучиться?

Холли решила не думать об Англии и о том, что ждет ее впереди, а просто наслаждаться солнцем, морем и собственной жизнью. Да и потом, если на расстоянии еще можно было притворяться и играть в безразличие, но, оказавшись с ним в одной кровати, она сама лишила себя выбора.

Что ж, похоже, придется признать, что, что бы она там ни говорила, она просто не жить не может без Луиса, оказавшегося к тому же преданным сыном, готовым на все ради любимой матери. Надменный бизнесмен исчез, остался лишь мужчина, которого она однажды полюбила всем сердцем.

Но что дальше?

Ведь ничего не изменилось. Луис ее не любит. Он мог часами описывать, как сильно ее хочет, но ни слова о любви так и не слетело с его губ. Все осталось по-прежнему, она от него без ума, а сам он готов взять ее в жены только ради ребенка.

– Пойдем в дом? Зачем? – сама того не желая, игриво уточнила Холли.

– Я отпустил всех слуг.

– Почему?

– Потому что последние две недели только и мечтал, как увижу тебя обнаженной в тени пальм у бассейна…

– А ты, оказывается, романтик. – Холли задумчиво покрутила в пальцах бирюзовый кулончик, который Флора подарила ей, признавшись, что сперва боялась с ней встречаться, но теперь видит, что Луис ее действительно любит, а мать всегда знает, что чувствует ее ребенок.

Поблагодарив и повесив подарок на шею, Холли не стала уточнять, что Луис ее не любит и никогда не любил. Иначе бы не бросил, как только она узнала, кто он такой на самом деле, и не завел бы себе другую девушку через неделю, после того как они расстались. Да и предложение, сделанное только потому, что она беременной заявилась к нему в офис… Любящий человек так не поступает.

– Я становлюсь романтиком рядом с тобой, – улыбнулся Луис. – Да и чего еще ждать от мужчины, когда рядом с ним беременная женщина? – И вот опять все сводится к ребенку… – Кроме нас, здесь совсем никого нет, – протянул Луис, осторожно приспуская ей платье сперва с одного плеча, потом со второго. – Как же ты прекрасна! – выдохнул он, любуясь округлым животом. Самое сексуальное зрелище в его жизни. Это при том, что беременные раньше никогда его вообще не возбуждали.

Луис неторопливо приласкал ее грудь, наслаждаясь пышными формами.

– Знаешь, думаю сейчас, пока ты беременна, твоя грудь стала намного чувствительней, – задумчиво протянул он, пальцами массируя темные соски и чувствуя, как напрягшийся член упирается в ширинку. – Но стоит признать, что у тебя вообще невероятно чувствительная грудь, особенно когда я начинаю…

– Замолчи, – прошептала Холли.

– Хочешь, чтоб я не рассказывал, а сразу показывал?

– Но не здесь же! Нас кто угодно может увидеть…

– Здесь никого нет, но, даже если бы нас кто-нибудь и увидел, что с того? Ладно, если хочешь, давай переберемся к бассейну. В жаркий день, да еще и после упражнений так приятно окунуться в прохладную воду.

– Да, сегодня невероятно жарко, – согласилась Холли, опираясь на его руку, чтобы подняться. Сперва она стеснялась округлившегося живота и налившейся груди, но уже успела к себе привыкнуть. Да и ласки Луиса, явно наслаждавшегося ее формами, не прошли даром…

– Знаешь, – заметил Луис, когда они остановились у бассейна и начали раздеваться, – я обожаю маму, но предпочитаю общаться с ней на расстоянии. Да и вообще, зачем мне такой огромный дом, если я все равно не могу любить свою женщину тогда и там, где мне захочется?

Глава 10

Луис больше не разу не заговаривал о свадьбе, прекрасно понимая, что, несмотря на все, что случилось между ними на острове, в этом вопросе Холли пока что сдаваться не собиралась.

Но как же все неожиданно получилось… Журналисты, остров, мама… Холли легла к нему в постель так легко и непринужденно, как будто между ними ничего не изменилось и они до сих пор встречались, окончательно убедив Луиса, что им необходимо пожениться.

Но как же сложно второй раз решиться сделать ей предложение. Тогда он не сомневался, что Холли согласится, и предлагал так же спокойно, как предложил бы выпить чашечку кофе или сходить в ресторан. Но теперь… Если он станет слишком давить, наверняка она снова убежит… Вот только с каких это пор он сам стал чего-то бояться и сомневаться в своих решениях?

Холли медленно снимала платье, и Луис вновь залюбовался роскошным телом. Как же приятно сознавать, что эта женщина беременна именно от него… Он мог часами лежать, просто положив руку на слегка округлившийся живот, и наслаждаться чудом зарождающейся жизни, гадая, каким вырастет ребенок. Луис еще никогда столько не думал о будущем, но даже под страхом смерти не согласился бы в этом признаться.

Обняв Холли, Луис накрыл ее губы в долгом поцелуе, а потом чуть улыбнулся и прошептал:

– Твой живот начинает вставать у нас на пути.

– А ты против?

– Против? Я его обожаю. – В подтверждение своих слов Луис погладил округлый живот, а когда его рука опустилась ниже, Холли с готовностью раздвинула ноги, освобождая ему дорогу и, как только Луис принялся ласкать ее пальцами, хрипло застонала и выгнулась дугой.

– Боюсь, что тебе сейчас не стоит заниматься сексом, – задумчиво протянул Луис.

– Еще как стоит, – едва слышно выдохнула Холли, блаженствуя под его прикосновениями, и принялась сама ласкать его напрягшуюся плоть.

Уложив ее на кушетку под пальмой, Луис принялся в стотысячный раз исследовать ее тело, а прохладный морской ветерок приятно холодил их разгоряченные тела.

Наслаждаясь его прикосновениями, Холли отстраненно подумала, что они еще ни разу не любили друг друга на открытом воздухе.

Слегка приподнявшись, она попыталась приласкать Луиса, но он легко перехватил ее руки и снова повалил на кушетку, так что Холли ничего не оставалось, кроме как полностью отдаться в его власть и наслаждаться умелыми прикосновениями.

– Твоих стонов и криков все равно никто, кроме меня, не услышит, так что можешь не стесняться и шуметь в свое удовольствие, – насмешливо заметил Луис, на секунду отрываясь от ее сосков, а потом спустился чуть ниже и, крепко ухватив ее за бедра, принялся неторопливо целовать ее именно там, где она сейчас больше всего хотела ощутить его прикосновения.

Закрыв глаза, Холли вцепилась в кушетку, ее хриплые стоны слились в один протяжный крик, а сама она все дальше уносилась за край блаженства, мечтая только о том, чтобы Луис вошел в нее и они могли вместе воспарить на небеса.

Когда она наконец-то пришла в себя, Луис уже лежал рядом с ней.

– Плохой мальчик, – заявила она, надув губки. – Я хотела, чтобы ты вошел в меня и…

– Не волнуйся, – лениво отмахнулся Луис, – у нас впереди весь день, и мы еще не раз успеем насладиться друг другом. – Повернувшись на бок, он принялся играть с ее соском.

Как же хочется остановить время и навсегда остаться в этом мгновении… Но Холли отлично понимала, что это невозможно и им пора все обсудить. Можно, конечно, и дальше наслаждаться райским блаженством, но что-то ей подсказывало, что если этот тяжелый разговор начнет не она сама, а Луис, то тогда она уже не сможет ничего решать и ей останется лишь послушно выполнять его волю.

Но как же приятно просто лежать рядом с Луисом, наслаждаясь его прикосновениями…

– Неужели ты способна уснуть под моими ласками? – удивленно спросил он.

– Я не сплю, просто полностью расслабилась, – улыбнулась Холли, открывая глаза.

– Ты же понимаешь, что нам нужно поговорить?

– Да.

– Тогда принесу чего-нибудь выпить и перекусить. Никуда не уходи.

– А куда, по-твоему, я могу сейчас уйти?

– Ты права, ты моя узница и никуда отсюда не уйдешь. И мне это нравится.

Поднявшись, Луис нырнул в бассейн, переплыл его за пару секунд, вылез с другой стороны и скрылся в доме, а Холли принялась гадать, как он собирается жить дальше. Флора уехала, так что о браке он больше не заговорит…

Она снова начала погружаться в сладкую дрему, но тут зазвонил его мобильник. Не открывая глаз, Холли вытащила телефон из кармана его рубашки и поднесла к уху, но на том конце было слышно одно лишь дыхание, так что она оборвала связь. Но не успела Холли еще убрать мобильник, как пришло сообщение, в клочья разорвавшее все ее сонливое спокойствие. Ему написала женщина, Клэр. Наверняка это она только что звонила, но кто она такая? И где она сейчас? На острове? Большую часть дня Луис работал, и она его почти не видела, лишь изредка вместе с Флорой присоединяясь к нему за обедом… Может, он с ней работает? Или это его старая знакомая?

Что ж, никогда не лишне вспомнить, почему у их отношений нет будущего. Луис ее не любит и никогда не полюбит, а значит, она никогда не сможет до конца ему доверять и в каждой жен щи не, с которой он мимоходом поздоровается, будет видеть очередную потенциальную любовницу. Холли не сомневалась, что, кем бы эта Клэр ни была, у нее с Луисом совершенно невинные отношения, но, если она начинает представлять его в объятиях другой женщины всего через пять минут после того, как он лежал в ее собственных объятиях, что тогда их ждет впереди? Вечные скандалы, сцены ревности и с каждым днем растущее раздражение?

Но если эта Клэр была всего лишь коллегой, почему она ничего не сказала и лишь молча дышала в трубку, а потом еще и сообщение прислала? Огромным усилием воли, Холли подавила желание посмотреть их переписку.

Луис вернулся, неся на подносе сыр, бисквиты и кувшин лимонада, специально для них приготовленного Флорой, но в Холли уже вновь проснулись все ее сомнения и подозрения, и ей сразу же расхотелось нагой нежиться в солнечных лучах, и она потянулась за платьем.

– Без одежды ты намного красивей. – Луис попытался отобрать у нее платье, но Холли крепко за него держалась.

– Я не могу серьезно разговаривать, когда на мне ничего нет.

– Тогда обойдемся без серьезности.

– Как ты себе это представляешь? То есть я хочу сказать, что твоя мама уехала и теперь мы… теперь нам больше не нужно притворяться и…

Луис резко замер. Он только что довел ее до оргазма и собирался посвятить весь день любовным упражнениям, в кои-то веки и думать забыв про Лондон, но стоило ему всего на насколько минут оставить ее одну, как что-то изменилось. А перемен он сейчас совсем не хотел. Все же было так хорошо, и он даже собирался вновь заговорить о свадьбе, не сомневаясь, что на этот раз Холли не станет упрямиться и сопротивляться, но теперь она зачем-то оделась и отводит глаза…

– Ладно. В чем дело? – Луис накинул рубашку и надел шорты.

– Ты о чем?

– О том, из-за чего у тебя вдруг так резко поменялось настроение.

– Просто мне кажется, что нам обоим пора решить, что будет, когда мы вернемся в реальный мир. Мне очень жаль, что надеждам твоей матери не суждено сбыться, но, думаю, со временем она смирится с нашим решением.

Интересно, а как эта Клэр выглядит? Холли уже начала жалеть, что вообще схватилась за телефон.

– Что будет, когда мы вернемся в реальный мир… – Луис чувствовал себя так, словно ему с размаху врезали по лицу.

– Нельзя больше откладывать этот разговор. Когда мы вернемся в Англию? Думаю, чем раньше, тем лучше, так что я пойду собираться. – Не в силах больше выносить его взгляд, Холли побежала к дому.

– Что здесь вообще происходит? Поправь, если ошибаюсь, но мне казалось, что между нами все снова наладилось. – Луису лишь с огромным трудом удалось совладать с собственным голосом, и он пошел за ней следом. – Или все это время ты притворялась ради моей матери? Даже полчаса назад, когда стонала подо мной и просила в тебя войти? Или просто напоследок решила еще раз насладиться моими объятиями? – Больше всего Луису сейчас хотелось заключить ее в объятия, но он лишь стоял и смотрел, как она собирает разбросанные повсюду вещи.

Взяв с подоконника расческу, Холли резко обернулась:

– Я-то как раз никогда не притворялась. И «напоследок» мне от тебя ничего не нужно! Да и что за слова такие…

– Вообще-то я хотел поговорить совсем не об этом.

– А о чем? – Она же знала, что приехала сюда всего на пару недель, так почему ее вещи теперь валяются по всему дому? Неужели она бессознательно пыталась пометить территорию?

– Я собирался… – Луис покачал головой и отвернулся.

– Что ты собирался сказать? – Холли снова осторожно на него посмотрела.

– Что нам глупо не жениться. Судя по последней паре недель, у нас все отлично получится. – Луис молча выругался. Что он вообще несет? Куда делось его хваленое красноречие?

– Но это же все было ради твоей матери. Не спорю, в постели нам действительно хорошо, но этого мало.

– Но нам было так хорошо. Мне было хорошо. Рядом с тобой мне всегда хорошо.

Холли ужасно устала, и у нее просто не было сил начинать очередной бесконечный спор.

– Но рано или поздно ты от меня устанешь. – Вздохнув, Холли продолжила сборы. – И что тогда нам останется? Я никогда не смогу полностью тебе доверять, зная, что в любую секунду ты можешь… уйти к кому-нибудь еще. Может, нам действительно разумней было бы пожениться, но я так жить не стану.

– Как у тебя только язык поворачивается говорить такое?

– Все просто. Ты меня не любишь и никогда не полюбишь.

– Но ты же была так счастлива. Я по глазам видел и знаю, что вместе мы всегда будем счастливы.

– Надолго нашего счастья точно не хватит. Бог ты мой, я же даже сейчас тебе не доверяю!

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что никогда не знаю, что ты делаешь у меня за спиной. – Скрестив руки на груди, Холли впилась ногтями себе в предплечья.

– А почему у тебя вообще должны быть какие-то подозрения?

– Потому что тебе звонят какие-то непонятные люди!

– Что? Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Пока ты ходил за лимонадом, тебе кто-то позвонил, а потом прислал сообщение. Давай, проверь телефон. Эта была Клэр. Но как я могу тебе доверять, когда тебе звонят какие-то непонятные женщины и, когда я снимаю трубку, только молчат и громко дышат?

Вытащив телефон, Луис прочитал сообщение.

– Между нами нечего нет, – Холли чувствовала, что у нее начинается истерика, – так что делай что хочешь и с кем хочешь, только не читай мне лекций про счастье!

– Так ты действительно совсем мне не доверяешь? – тихо спросил Луис. – Ладно, ты выиграла. Мы сегодня же вернемся в Лондон, и мои адвокаты составят все необходимые бумаги.

Раз она действительно ему не доверяет, то и говорить тут не о чем. Бессмысленно пытаться ее удерживать и в чем-то убеждать.

Холли молча смотрела, как он уходит. Неужели на этом все и закончится? Внутренний голос убеждал ее не цепляться за человека, которому она не может доверять, но где-то в глубине души Холли понимала, что сама себя обманывает. Пока Луис спит с ней, он ни за что не станет встречаться с другими женщинами. Да и его отношения с матерью…

В чем бы она там ни пыталась себя убедить, но, похоже, придется признать, что она все-таки верит Луису.

Больше не тратя время на пустые размышления, Холли побежала искать Луиса и отыскала его на веранде, где он сидел, ссутулившись и глядя куда-то прямо перед собой. Почему он сейчас кажется таким уязвимым?

– Я… Извини. – Холли осторожно подошла, но Луис даже не обернулся. Неужели она окончательно все испортила? Но разве она сможет без него жить? – Я понимаю, что между нами, скорее всего, все кончено, но хочу извиниться за свои слова. Я тебе доверяю. Но мне больно сознавать, что, если бы не ребенок, ты бы обо мне даже и не вспомнил. Я безумно тебя любила и, когда ты ушел, думала, что горечь пересилит все мои чувства к тебе. Но я ошиблась. Я отказалась стать твоей женой, потому что хотела, чтобы ты так же нуждался во мне, как и я в тебе. Всегда этого хотела.

Луис наконец-то на нее посмотрел, и Холли почувствовала, как у нее подкашиваются ноги, и торопливо опустилась на соседний стул.

– Хотела, чтобы ты любил меня всем сердцем. Но даже если ты не можешь мне этого дать, я все равно согласна выйти за тебя, потому что не могу без тебя. За эти две с половиной недели я в этом окончательно убедилась. Если же ты уже передумал и больше не хочешь на мне жениться, я пойму и приму твое решение.

Несколько бесконечных секунд Луис молчал, а потом наконец-то заговорил:

– Клэр Морган не стала с тобой говорить по моей просьбе. – Покопавшись в телефоне, Луис показал ей несколько фотографий бескрайних полей, тянущихся до самого горизонта. – Я хотел сделать тебе сюрприз. И все это время над ним работал.

– Над чем работал?

– Клэр Морган занимается продажей недвижимости. Наверное, я слишком резко сказал ей, что ты ничего не должна узнать об этой сделке, вот она и растерялась, когда услышала твой голос. Она еще так молода… Я решил подарить тебе землю неподалеку от Лондона, чтобы ты смогла построить себе дом и новый приют для животных. Если хочешь, можешь жить там с ребенком одна, но я надеялся, что этот дом станет нашим общим домом. – Посмотрев на Холли, Луис мягко улыбнулся. – В жизни всякое бывает. Я повел себя как настоящий дурак, соврал тебе, а потом… – Он осторожно взял ее за руку. – Я хорошо усвоил прошлую ошибку и никогда не позволял чувствам брать верх над разумом. Но раньше я просто не понимал, что не все поддается контролю. В том числе и любовь.

– Любовь?

– Я влюбился в женщину, которая полюбила меня, ничего не зная ни о моих деньгах, ни о моем положении в обществе, но, как последний дурак, не желал себе в этом признаться. Я даже готов был отказаться от счастья, считая, что могу связать свою судьбу только с женщиной, у которой есть собственное состояние. Я не хотел никаких эмоциональных привязанностей, не понимая, что и так уже раз и навсегда отдал свое сердце.

– Значит… ты все-таки меня любишь…

– Когда ты отвергла меня несколько минут назад, я почувствовал себя так, словно весь мир вокруг меня разлетелся на осколки. Я хотел во всем тебе признаться, но решил, что, раз ты не доверяешь мне даже после всего, что у нас было, ты уже никогда не станешь мне доверять. Но я так тебя люблю… Когда я ворвался в твою жизнь, я был полностью разбит и подавлен, а ты… ты сумела меня исцелить, но, не желая ни о чем думать, я, как последний дурак, продолжал цепляться за свои глупые представления о правильной жизни.

Пересев к Луису на колени, Холли прижала ладонь к его груди напротив сердца.

– Ты не один вел себя как дурак. Я хочу, чтобы мы вместе построили этот дом.

– Для нас двоих, нашего ребенка и всех его будущих братьев и сестер. Дом для нашей семьи. Теперь я стану жить только для того, чтобы дарить тебе счастье. Надеюсь, ты мне это позволишь.

– Позволю? – Холли улыбнулась. – Не только позволю, но еще и заставлю.

Content

Кэтти Уильямс
Первая красавица

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10