Ирина Сорока

Призрачная Академия. Остаться в живых

Глава 1. У каждого свои причины выйти из себя

— Я. Никуда. Не. Поеду!!!

Четко проговаривая каждый слог, заявила отцу.

— Поедешь, это не обсуждается.

Он стоял напротив, так же как и я, тяжело дыша. Красивый мужчина. Темные волосы, твердый подбородок, упрямо сжатые губы, слегка прищуренные голубые глаза. Если бы не был моим отцом — влюбилась. Правда, любовь — это последнее, что мне нужно в этой жизни.

— Лучше замуж выдай. Не хочу, и не буду там учиться!

— А придется. Я не позволю тебе упустить такой шанс! Не хватало, чтобы моя единственная наследница оставалась такой размазней! Избаловала тебя бабушка!

— Бабушка виновата?! А где же ты был последние четырнадцать лет?!

У меня даже дыхание перехватило, от такой наглости. Бросил ребенка на воспитание бабушке, а теперь ее обвиняет.

Мы уже полчаса спорили до хрипа. Можно собой гордиться. Только я способна первого советника императора довести так, что он будет кричать, как последний портовый грузчик. На такое неспособен весь совет министров. А я за последние неполных два месяца раз сто поругалась с отцом. Ну, несовместимы мы. Совершенно. И точка!

Я, что ли в этом виновата?

Причиной нашего сегодняшнего спора послужило письмо сообщавшее, что меня приняли в Призрачную академию. Это в середине учебного года! Меня, без начального магического образования?! В самую престижную магическую академию континента?!

Объясните, как такое возможно для человека, не имеющего своей магии? Все что могу — простенькие иллюзии и заклинания, не требующие собственного резерва. Какой смысл учиться десять лет с такими способностями?

Не верю, что здесь обошлось без помощи знакомых драгоценного родителя. Сначала решил, что дочка должна уметь обращаться с оружием, поэтому лет пять мучил, присылая разных учителей. Когда из этого ничего не вышло — отправить учиться в Академию.

А чего хочу я, совсем не важно?!

— Ты едешь туда и точка, — устало опустился в кресло отец, благополучно проигнорировав последний вопрос. — Я уже распорядился, Софи собирает вещи.

— Все равно не поеду. Учись сам, если так хочется, — тоже села. — Хочешь избавиться от меня — найди нормального жениха.

Что Ноаху БинПату стоило вспомнить обо мне на пять лет позже?! О, совершеннолетие, как ты мне нужно сейчас!

— Хорошо, — на удивление легко отступился отец. — Значит, можешь начинать готовиться, к свадьбе с наследным принцем. Император уже несколько раз заговаривал об этом. Пока единственным предлогом для отказа служило то, что тебе нужно учиться. Но раз ты сама так хочешь…

Задохнулась от нахлынувших эмоций, хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег. Подлый удар. Отец хорошо знает, что наследный принц — последний за кого я захочу выйти замуж. И плевать, что больше половины местных девушек о нем мечтают. Правда, не у каждой отец первый по влиянию в стране, после королевской семьи. И бабушка, приходящаяся троюродной сестрой нынешнему Великому Владыке Демонов. А еще некогда спорные, но до сих пор стратегически важные владения, в приданном. Они находятся на берегу Астамского моря разделяющего нашу страну и Бездну — страну демонов.

Главная проблема в том, что весь королевский род имеет отношение к драконам. Этот факт сам по себе ничего не значит. Но! Единственная по- настоящему хорошая вещь, доставшаяся от родителей — драконье обаяние. С его помощью я могу очаровывать людей, заставлять делать то, что мне нужно. Подталкивать к принятию выгодных для меня решений.

Вот только у этой способности тоже есть ограничения. Она не действует на драконов. Нынешних и будущих. Совсем.

А мне, если не договорюсь с отцом, нужен муж, которым я смогу управлять. Тот, чьи интересы не будут распространяться дальше моего не маленького приданного и связей отца. Так что принц и мои планы на будущее две совершенно несовместимые вещи.

А если, не дай Светлая Ликия, влюблюсь в собственного мужа? Говорят же, что он очень красив. Кровь демонов, дриад, воздушных змеев и еще неизвестно кого, не прошла даром. И что же мне мучиться всю жизнь, подсчитывая любовниц своего супруга?

Нет, спасибо, такого счастья не надо.

— Так что выбор за тобой, — припечатал для верности отец.

Жаль, что росла я у демонов и не знаю всех сплетен местной аристократии, может быть, нашлось, что возразить отцу. А так…

Появилось желание, как в детстве топнуть ногой, закрыть глаза и представить, что ничего этого нет. Как жаль, что теперь этот способ не поможет. Поэтому вышла, точнее, вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью. Знаю папочка, ты это не любишь. Будем считать маленькой местью.

Что же делать? Похоже, выбора мне не оставили. Хотя нет.

Довольно усмехнулась.

Если выгонят из Призрачной академии, то и император откажется от своей идеи. Еще бы такой позор! И тогда папочка быстро выдаст меня замуж, главное заранее кандидатуру выбрать самой. Так чтобы и моим планам не мешался и родитель доволен был.

А еще лучше, если отец обратно к бабушке отправит за непослушание. Еще каких‑то пять лет и больше не нужно будет подчиняться его воле.

Немного повеселев, зашла в свои покои. Здесь царил полный кавардак. Носились служанки, собирая чемоданы, перебирая наряды и разные зелья, без которых не может жить ни одна уважающая себя женщина.

Зачем‑то заглянула кухарка, зычным голосом позвала одну из девушек, а потом, что‑то сказав ей, удалилась в сопровождении обиженно сопящей жертвы.

Понаблюдав несколько минут за хаосом во главе которого, как всегда, стояла Софи, я, недолго думая, окунулась в суматоху. Перехватила книги, которые пыталась упаковать Адель, отказалась брать розовое платье и в тон к нему чулочки. Его мне подарили на первый бал, и сейчас платье весело в шкафу больше как приятное воспоминание, чем предмет одежды.

То и дело кто‑то подскакивал ко мне, спрашивая, что нужно, а что лучше оставить, так что к вечеру, напоминая себе, выдохшуюся после долгой охоты гончую, спустилась в столовую. Длинная шеренга чемоданов, памятником проделанной работе, стояла в холле, ожидая погрузки в карету.

Вроде все предусмотрела. Или стоит еще то, зеленое платье взять? — Э–э-это что?

Оказывается, рядом с моими пожитками стоял отец, тоскливо разглядывая приготовленные к путешествию вещи.

— Мои вещи.

Какие могут быть сомнения?

— И как ты их собралась везти?

— Как обычно. На карете. — Пожала плечами — А что?

— Да так, ничего…Только в Призрачной академии не приветствуется роскошь. И студентов твоего курса приучают обходиться только необходимым минимумом.

С удивлением посмотрела на родителя. Что за странные новости? Элитное учебное заведение и аскетизм в моей голове не вязались.

Карету мне не дали. Правда, эту новость приберегли до следующего утра, чтобы не портить ужин. А жаль. Оказывается, в академии не принято иметь много вещей. Все что необходимо предоставляется попечительским советом. Остальное — ненужные излишества.

Не хотели давать и Софи в качестве сопровождающей. Но тут уж я уперлась, что называется рогом в землю, и отцу пришлось сдаться. Кто будет мне гладить, стирать? Кто накормит, напоит? Кто поможет одеться?

Я благородная девица или как? Мне по статусу не положено ничего самой делать.

Скрепя сердцем оставила почти все чемоданы, загрузилась на свою красавицу — Снежинку и в окружении пятнадцати бравых воинов и одной трусливой, но незаменимой служанки отправилась выгоняться из академии. А что? Я не просила звания единственной наследницы. Согласна, если еще пара–троечка будет у папаши под рукой. В конце концов, он мужчина молодой, а с маминой смерти уже достаточно времени прошло.

Ох, чует мое сердце, что не живет он затворником, хотя и пытается всем показать свой аскетизм. Может его пристроить в хорошие руки? Тогда и самой выходить замуж не надо будет, все равно отцу некогда станет на меня внимание обращать, и я спокойно займусь своими делами.

— Ханна, — позвала меня Софи, — нам долго ехать?

— Два–три дня, как погода вести себя будет. — воровато огляделась, не услышал ли кто обращение служанки. — Ты поосторожнее со словами на людях. А что?

— Простите, льерра, — девушка задорно улыбнулась в ответ. — Просто полнолуние скоро, а говорят в окрестностях Рылко оборотней много, — девушка нервно передернула своими худющими плечами. У самой в роду оборотни были, а туда же боится.

Но хотя бы она не страдает полнолунными приступами бешенства. Хотя, может потому, что вторую ипостась не имеет?

— Не переживай, до полнолуния, точно в академии будем, а войны переждут его в Рылко.

Девушка облегченно вздохнула и покосилась на одного статного, светловолосого представителя нашей охраны. Мысленно хмыкнула и пришпорила коня. Небо хмурится, хорошо бы до дождя в село успеть.

Пять дней спустя.

— У тебя руки совсем кривые, или это глаза? Вот как, скажи мне, можно заблудиться с артефактом дороги?

Стою мокрая, грязная, злая, в луже, которая когда‑то была землей. Хорошо, что эльфы у нас в роду тоже отметились, а то бы сейчас как Софи носом хлюпала.

— Виноват, недосмотрел.

Шандарахнуть его молнией, чтобы в следующий раз не думал о посторонних вещах надевая артефакт, да жалко. Стоит весь такой грустный, голову немного опустил и в сторону смотрит. Аж ласково потрепать по волосам вместо взбучки хочется. Вот только… Нет, ну не гад ли он?

Я думала, что он от чувства вины отвернулся, а, оказывается, там волчица молодая, только что обернулась и на полянку, точнее то что раньше ею было вышла.

— Доброго здравица, — и вежливая, и голая. Чем не мечта мужчин? — Может, дадите, чем прикрыться? — это она ближайшему из стражников.

Тот быстро скинул такой же грязный, как и все вокруг плащ и протянул девушке. Она в ответ чуть скривила носик, но без возражений приняла.

Молча стою, смотрю склонив голову набок. Она всю мою маленькую армию деморализовала одним своим видом, а что будет, если на нас сейчас нападут? Полнолуние сегодня, а, значит, оборотни ужасно раздражительные. В лес не ходи, дай сцепиться с кем‑нибудь.

Кстати говоря, я бы на месте мужиков сегодня на нее так не смотрела, а то прибежит отец, брат, сват или еще кто, и потом замучаются доказывать, что только смотрели, а руками не трогали.

— Что вы хотели, любезнейшая, — беря в руки переговоры, вежливо поинтересовалась у незнакомки. А что еще делать, если бравый капитан моей стражи стоит бревном?

— Да, вот бежала и случайно услышала ваш разговор, — девушка слегка смутилась, отчего стала выглядеть совсем юной и беззащитной. На сколько понимаю, ей лет двести, глаза хорошо возраст выдают, а все туда же в детство играть. Да половина присутствующих ей во внуки годиться. Хотя, да, полнолуние, самцы раздражительные, самки любвеобильные… — Хотела предложить переночевать у нас в деревне, а утром до Рылко проводить.

Что же делать? Не было бы полнолуния, согласилась не раздумывая. А так, останавливаясь в деревне, рискуем остаться без охраны и с щенятами под подолом. А если еще вожаку приглянемся, то считай, все пропало. Это даже хуже чем за самого императора замуж выйти. Хотя с другой стороны, что им помешает напасть на нас в лесу? Вон мои доблестные защитники так и стоят столбом, глаз не спуская с девушки. А мы понятия не имеем, куда идти дальше, в мертвую зону для амулета попали. Что же делать?

Рядом Софи обиженно сопеть стала, с недовольством поглядывая на «своего» охранника.

— Ладно, только выделите нам отдельный дом. Если ночь пройдет спокойно — щедро отблагодарим.

Волчица нахмурилась, но все же кивнула. Ой, что‑то не верится мне в ее доброту. Я же сейчас практически оскорбление нанесла, усомнившись в их порядочности, а она смолчала.

— Софи, от меня ни на шаг, — тихонько шепнула служанке садясь на лошадь.

Та в ответ лишь кивнула, похоже, ее тоже удивила такая реакция. Зато мужчины так и остались невозмутимыми. Уж не применила ли магию незваная гостья?

Тропинка петляла между деревьев и лишь показывающая дорогу волчица не давала сбиться с пути. С каждой минутой становилось все холодней. Хорошо, хоть противный осенний дождь перестал идти. Уже ничего не хотелось, только добраться до нормального жилья и обсушиться возле теплого, весело потрескивающего огонька. Вот бы еще ванну принять! Эх, мечты, мечты…

Оказалось, деревенька была совсем рядом. Только сами мы ее вряд ли бы нашли. Какой‑то очень умелый маг наложил на нее отвод глаз. И только, тот кто живет в ней или получил приглашение, может легко увидеть аккуратные домики, расположившиеся вокруг круглой площади. Там в самом центре оказался деревянный волк. Большущий, наверное, в рост взрослого человека, опустивший голову, как будто идет по следу. Каждая шерстинка настолько замечательно вырезана, что кажется, это не статуя, а самый настоящий живой волк.

— Красиво, — почему‑то прошептала Софи.

Согласно кивнула, стараясь не отставать от проводницы. Было бы больше времени, с удовольствием лучше рассмотрела. Но нам нужно до темноты торопиться.

— Ждите здесь, — бросила через плечо волчица и скрылась в самом большом доме. Наверное, старосты.

— Тебя ничего не см…

— Ш–ш-ш, у оборотней слух не намного хуже эльфов, — пресекла я все вопросы, настороженно оглядываясь по сторонам.

Я, конечно, не знаток повадок волков, но пару раз бывать в таких деревнях с бабушкой приходилось. Так вот. Каждого нового человека здесь встречает целая толпа. Сначала настороженно принюхиваясь, а если человек понравился, гостеприимно зазывая в свой дом. Есть у них поверье, что если путник пришел с добром, а ты его накормил–напоил, то будет тебе и всем живущим в твоем доме сопутствовать удача. Вот и соревнуются за право пригласить к себе.

А здесь на улице никого. Ставни закрыты, вся живность заперта в сараях. И тишина, словно все вымерло.

Не успела я ухватить за хвост пронесшуюся мысль как на пороге появился сам староста, за спиной которого жалась наша знакомая. Это был высокий, но не костлявый, а скорее поджарый мужчина. Русые волосы, серые с ободком глаза. На вид лет тридцать–тридцать пять. По факту, боюсь даже предполагать сколько.

Одет в просторную льняную рубашку, без рукавов и короткие, всего лишь по колено штаны. И это в такой холод! Невольно попыталась закутаться в свой плащ. Правда, тепла от него давно не было.

— Заходите, — хмуро осмотрев нас с ног до головы, коротко сказал он. А затем, даже не обернувшись, зашел обратно в свой дом.

Нам ничего не оставалось, как спешиться. Правда, вышла заминка. Не знали что делать с лошадьми, но шустрый паренек, лет двенадцати, быстро решил этот вопрос загнав их в один из пустующих сараев.

В полной тишине мы вошли в дом. Так же молча, нам указали на лавки возле длинного стола. Молчаливые женщины поставили перед каждым из нас по миске с горячим и очень вкусным супом и также тихо куда‑то ушли.

Когда еда была закончена, хозяин дома, все это время стоявший сложив руки на груди заявил:

— Дом выделить не могу, — и не хочу, мысленно добавила я, наблюдая за бешенством, бушующим в глазах мужчины. — Но две комнаты выделю. Одна — женщинам, — и он ткнул в нас с Софи пальцем, — а другая мужчинам.

— Но… — попробовал вставить капитан.

Я сильно ущипнула его под столом, и он замолчал. Не хватало только драки с оборотнями!

— Спасибо, любезный хозяин, вы очень щедры.

Взгляд волка остановился на мне, и что‑то в душе, то самое, что в родстве с зайцами, решило сбежать в пятки. Этот взгляд был добрым, ласковым. Ой, мамочки, лучше драка.

Нас проводили в выделенные комнаты. Они, к счастью, оказались по соседству, вот только вряд ли это поможет, когда сюда явится вожак.

— Ты, чего такая? — встревоженно спросила Софи, когда мы остались одни.

— Хочу поскорее отсюда уехать, — честно призналась, решив не пугать раньше времени. А вдруг пронесет?

— Это да. Надеюсь, блох не нахватаемся.

— Какие блохи? Они же не собаки.

Софи лишь пожала плечами и пошла открывать дверь в которую в этот момент постучали.

Не веря своим глазам наблюдала как две с виду миниатюрные женщины втащили бадью, застелили чистой, белой тканью, а затем наполнили водой.

Это было бы просто пределом моих мечтаний, если бы…

Отказываться от горячей ванны не стала. Но и долго нежиться в ней тоже не стоило. Поэтому быстро ополоснулась и с огромным удовольствием надела принесенную кем‑то сухую одежду. После чего настала очередь Софи купаться, а моя думать.

Присела на краешек простой, грубо сколоченной деревянной кровати. Отсюда хорошо было видно окно и кусочек звездного неба. Красиво. Вот только как выпутаться из сложившейся ситуации?

В какой‑то момент мне показалось, что за окном кто‑то есть. Но не успела как следует испугаться, как ставни с тихим стуком распахнулись впуская в комнату вместе с ночной прохладой взъерошенного паренька.

Софи как раз в этот момент решила вылезти из бадьи и предстала в полной красе пред светлые очи молодого оборотня. Тот не ожидая такого приема мгновенно вспыхнул и опустил глаза, но уже через секунду снова поднял стараясь рассмотреть все детали. Правильно когда еще доведется если не пощупать, то хотя бы посмотреть. Даже зауважала непрошеного гостя.

Девушка же тоже времени не теряла на крики и дурацкие вопросы, а просто постаралась быстрее замотаться в мокрую простыню служившую здесь полотенцем. После чего хмуро поинтересовалась у паренька:

— Чего надо?

— Я тут… это…

Похоже красноречие напрочь отбил вид женской красоты в первозданном виде.

— Мимо проходил? — решила помочь, стараясь не хихикать.

— Угу, — кивнул, и тут же помотал головой волчонок. — То есть нет. Ты, — на меня показали пальцем, — нужна Альфе.

Вздохнула, веселье как рукой сняло.

— Это я и без тебя поняла.

— Ничего ты не поняла, — махнул рукой парень.

— Так расскажи толком, — вмешалась Софи, видимо как и я понимая, что беседу не о чем мы можем вести еще очень долго. Она, спрятавшись за бадью одевалась, и поэтому голос звучал чуть приглушено.

— Вчера приехал мужчина, сказал завтра нужно девицу с охраной поймать, — рассказывая волчонок сделал несколько шагов вперед так чтобы были видны все манипуляции Софи. Кашлянула привлекая к себе внимание, парень вздернул нос, но отошел. Кажется, у кого‑то прибавилось поклонников и это не я. — Они долго шептались с вожаком, я случайно рядом стоял…

— Подслушивал, — уже полностью одетая вышла Софи и стала расчесывать свои длинные, до колен волосы.

— И не подслушивал вовсе, — возмутился парень и сразу стало ясно, как было на самом деле. — Просто случайно мимо шел, да в сапог камушек попал, пока вытаскивал услышал. И вообще вам рассказывать или сами умные?

— Рассказывать, — отозвались мы хором.

— Так вот я много не понял, услышал только, что договариваются тебя украсть и что ты в Призрачную Академию направляешься. Это правда?

В ответ лишь кивнула.

— Возьми меня с собой? — совсем по детски шмыгнул волчонок носом. — Я магии хочу учиться.

— Не получится. Туда только по приглашениям берут и то экзамены сдают сначала, — про себя решила промолчать. — Да и середина года уже.

Парень совсем сник, а потом приняв какое‑то решение сказал:

— Пусть так. Только возьми меня с собой, ты же знаешь, что войти туда можно только с приглашенным. — интересные новости. — Я им готов даже дорожки мести или на кухне помогать. Глядишь на следующий год и учиться смогу.

Терять мне не чего, так что:

— Хорошо. Что ты предлагаешь?

— Папашка мой на тебя глаз положил. Говорит никому не отдам, волчица в душе, будет главной у меня в доме. Сейчас он с другими в полуночную песнь в лесу поет, чтобы следующий месяц удачным был. А вот как перевалит за полночь пойдет к тебе. А нам до этого времени нужно из деревни уйти, как можно дальше. И не в Рылко, туда первым делом кинутся искать, а прямиком к Академии, я дорогу знаю.

— Бессмысленно, волки нас за милю почуют, так что не стоит и мучится, — вставила свое мнение Софи, надо сказать, что я с ней была полностью согласна в этом вопросе.

— А это вы видели!

Из‑за пазухи вытащили увесистый мешочек и с восторгом предъявили нам.

— Что это?

— Порошок чихайтравы! — посмотрев на наши удивленные лица паренек добавил. — Нюх у оборотней на три дня отбивает на прочь. Только надо, чтобы ее тот, кто будет идти последним рассыпал иначе я не смогу найти дорогу.

Вот теперь мы с проснувшейся надеждой переглянулись друг с другом. Не иначе как Пресветлая Ликея послала нам этого паренька. Но требовалось уточнить один момент из‑за которого весь план мог провалиться.

— Ты уже оборачивался?

— Две луны назад в первый раз перекинулся, — с гордостью выпятив грудь просветили нас.

Это хорошо, значит по волчьим законом совершеннолетний, и по кровной связи не найдут.

— Я за охраной, — подскочила к двери Софи не дожидаясь моего решения.

— Звать‑то тебя как? — решила внести ясность в последний на данный момент вопрос.

— Лехей.

Час спустя, мы, стараясь особо не шуметь, пробирались сквозь колючий, сплошь усеянный кустарниками лес. Лошадей пришлось бросить, также как и большую часть поклажи. И теперь я с тоской вспоминала те пять чемоданов, которые удалось прихватить из дома. Все таки жизнь не справедлива. И зачем только отец решил вспомнить о моем существовании? Мне и в деревне неплохо было, и в столицу я не рвалась.

— Льерра, — позвал меня начальник стражи, — вы действительно доверяете проводнику.

Он все время хмуро посматривал на Лехея и сейчас даже не пытался понизить голос.

— Может лучше выйти на дорогу в Рылко, туда всего три часа пути, по моим подсчетам.

— Угу, а заодно сразу угодить в гостеприимные объятья Альфы–оборотней, — проворчала я в ответ. И так тяжело идти: земля мокрая, юбка цепляется за все на свете, да и поспать бы я не отказалась.

Охранник насупился, но приставать с глупыми советами перестал.

К утру, чтобы было не так скучно идти, ударил мороз. Небольшой, но этого хватило, чтобы пропитавшаяся водой земля стала скользкой, а на редкой в это время года траве появился иней.

Когда стало идти практически невозможно, приказала сделать привал. Всем нужно было немного передохнуть. Жаль поспать не получится, но хотя бы немного погреемся у костра, да перекусим.

Я сначала сомневалась разжигать костер или все же не стоит, но Лехей сказал, что мы отошли на достаточное расстояние и даже если дым заметят быстро найти не смогут. Так что очень скоро на маленькой полянке загорелся веселый огонек.

— Нам еще долго идти? — спросила проводника пытаясь отогреть над костром окоченевшие руки.

— Где‑то часа три… — парень смутился и стало понятно — не договаривает.

— Да, не знает он дороги, вот и завел непонятно куда! — влез капитан. Поморщилась. Надо будет не забыть посоветовать отцу поменять его.

— В чем проблема?

— В том, что я не знаю где вход, — опустив голову и делая вид, что очень занят разглядыванием пятна на штанах, ответил парень.

— Я же говорил…

— Терр капитан! — пришлось прикрикнуть на мужчину. Тот от удивления глаза выпучил. Еще бы. Я его лет на триста пятьдесят младше, вот и удивился, что младенец умеет командовать. — А куда ты нас ведешь?

— К стене. Я же говорил на территорию попасть может только тот у кого есть приглашение ректора, поэтому и входа нет. Я все облазил. Честно! Может быть вам ворота покажутся.

Только слез мне не хватало, что это волки таких малахольных волчат воспитывать стали. Хотя, вот решился наперекор вожаку пойти. Может еще толк будет?

— Надо идти в Рылко, — заявил капитан. Нагрубить ему что ли? Хотя нет, одно дело издеваться над отцом, а другое над подчиненным. Все таки не его вина, что туп как колесо крестьянской телеги.

— Значит так. Идем к стене дальше, а там на месте разберемся. — вынесла я свое решение.

Лехей услышав это аж засиял, а может просто лучи восходящего солнца так упали?

— Но… — попробовал возразить капитан.

— Терр, я вас здесь не держу, можете возвращаться домой. Считайте, что задачу выполнили.

Нет нельзя таких держать в своей охране. Пусть вон в королевские войска идет. Там чем меньше мозгов тем меньше трудностей.

Солнце взошло и снова пошел дождь. Гадкий, противный и ужасно колючий.

Но видимо кто‑то там на небесах сжалился над нами и уже через час мы стояли возле прочной и совершенно непроницаемой стены. Точнее не так. Как таковой стены не было. Дальше такой же лес, как остался позади. Вот только если попытаешься пройти откидывает назад как надувной мячик отскакивающий от земли.

— Что делать будем? — спросила Софи, и все почему‑то посмотрели на меня. А я знаю?

— Думать.

И стали думать, правда не все в одном направлении. Софи во всю строила глазки одному из гвардейцев, но уже не тому, которому раньше. Капитан хмуро оглядывал окрестности, видимо прикидывая, как будет возвращаться. Один Лехей меня порадовал. Видимо ему и в самом деле хотелось там учиться.

— Может быть руку на стену положишь?

Робко предложил парень. Пожала плечами. Хуже все равно не будет. Положила- ничего. Под рукой пробегали маленькие холодные иголочки, но их прикосновение не было неприятным, скорее наоборот. Казалось, что стена живая. Повинуясь какому‑то наитию я сказала:

— Меня зовут Ханна БинПат, я приехала сюда учиться вместе с Софи и Лехеем.

В ту же секунду мир вокруг закружился превратившись в одну цветную кляксу, а через мгновение мы втроем стояли в совершенно другом месте. Это был тоже лес, вот только здесь светило солнце, пусть и по осеннему холодное, но все же приятнее бесконечного дождя. Да и сами деревья тоже отличались, даже не знаю чем, но отличались.

Пахло прелой листвой и последними в этом году цветами, кое где выглядывающими среди деревьев.

Прямо под ногами оказалась широкая и хорошо утоптанная дорога, а метрах в тридцати виднелись ворота.

— У нас получилось! — радостно подскочил на месте волчонок, а затем вприпрыжку припустился вперед. Правда перед самими воротами притормозил, чтобы дождаться когда мы подойдем. И откуда только силы берутся? Я например чувствую себя как выжатый лимон, ноги уже с трудом переставляю. Одна надежда, что скоро выспаться дадут.

Вблизи ворота представляли собой унылое зрелище. Покосившиеся, все в ржавчине, да еще и противно поскрипывающие от небольшого ветра.

— У них тут, что денег нет? — озадаченно спросила Софи.

И это элитная академия, надеюсь нам не придется ходить в обносках, а купаться в реке.

— Скорее нормальных рук. — отозвался Лехей. Похоже его не насторожил внешний вид ворот. Оно и понятно, ведь главной цели он добился — пересек границу, вот и кажется, что здесь все только и ждут с распростертыми объятьями.

Никто нас не встретил, хотя это‑то не удивительно. Хуже было то, что дорога сразу за воротами заканчивалась разветвляясь на несколько тропинок и куда идти было совершенно не понятно.

— От туда пахнет едой, — махнул влево рукой Лехей.

— Значит идем туда, там где еда всегда найдется тот, кто покажет дорогу.

Вот только выбранная тропинка как будто решила пошутить с нами. Она петляла, сворачивала то в одну, то в другую сторону, а иногда просто возвращалась назад. И это при том, что на каждом шагу была то огромная лужа, то жижа из грязи. Не понятно, что лучше. И без того порванная и испачканная одежда, окончательно превратилась в лохмотья.

— Нет, я так больше не могу! Лехей ты не знаешь куда идти?

Оборотень лишь грустно покачал головой.

В этот момент я неосторожно сделала шаг и со всего размаха упала в лужу грязи. Подниматься не стала, просто села, обняла ноги руками и разрыдалась. Стало себя жалко–жалко. Во что я превратилась? Та которая всю жизнь была окружена заботой прислуги и нянек. Да я ни разу руку не поцарапала! А теперь? Ногти поломаны, все тело в синяках и ссадинах, волосы могут поспорить за право стать птичьим гнездом, да и вся перемазанная по уши в грязи. Кому сказать, что дочка графа — не поверит.

— Ну, что ты, — рядом присела Софи. — Не надо, сейчас придем искупаемся, переоденемся в чистое, — при этих словах я разрыдалась еще сильнее. Хочу–у-у в свое поместье! — Ну, хватит, что ты как маленькая, а вдруг кто увидит, — слезы сразу высохли. Пусть грязная и оборванная, не стоит терять собственное достоинство.

В этот момент Софи решила сделать как лучше, то есть вытереть мне лицо. Но не учла она одного момента. Платок, завалявшийся у нее в кармане был не намного чище моего лица, так что вместо вытирания получилось аккуратное размазывание. Представив все со стороны рассмеялась.

Девушка несколько минут смотрела на меня удивленно, а потом присоединилась ко мне. Все‑таки двое суток на ногах не проходят даром.

Только Лехей удивленно смотрел на нас явно не понимая, что смешного мы нашли в этой ситуации.

— Это что за новое пособие? — ехидно поинтересовались откуда‑то сверху.

— Я думаю это к теме человек, прямоходящее животное, примитивнейший вид, — ответил первому второй голос.

— Кого это ты назвал примитивным, — сжав кулаки выкрикнула в пустоту Софи. Лехей лишь подобрался и на всякий случай подошел ближе.

Я же стараясь выглядеть спокойней рассматривала окружающие деревья. Вот что‑то не верится, что жизнь нам подкинула добрых студентов готовых защитить усталых путников и показать дорогу туда куда нужно. Голоса мужские, можно попробовать драконье обаяние. Интересно оно и в таком виде сработает.

Постаралась включить его на всю мощность. Еще бы иллюзию на себя повесить, жаль слишком устала для этого.

— Вместо того, чтобы издеваться, лучше бы помогли новым ученикам. — как можно более обворожительно проговорила я. Софи называет такой тон медовым, а меня он обычно бесит, зато мужчинам нравится.

— Новым ученикам? — мелькнула размазанная тень и вот перед нами стоит невысокий юноша с медными волосами, не красавец, нос картошкой, круглое лицо, но при этом очень приятное выражение. Скорей всего он помог бы и без драконьего обаяния, правда поиздевался бы от души.

На его плече устроился большой ворон, рассматривая нас умными глазами. Вот, ходить мне лысой, если это не дальний родственник нашего волчонка.

— Да, — с гордостью ответила, немного убавив меда в голосе. Софи хотела что‑то сказать, но я так глянула на нее, что девушка сочла за лучшее вспомнить, что она служанка и вести себя соответствующе.

— Так уже вторая половина учебного года, — удивился ворон. Значит, я права.

— Вы это ректору скажите, — обиженно надула губки. — Только сейчас прислал приглашение. Вы не проводите туда где можно привести себя в порядок, а то мы заблудились и багаж потеряли.

Сейчас на лицах новых знакомых читалась жалость на пополам с брезгливостью. И сама знаю как выгляжу, но что‑то сделать прямо сейчас не смогу.

— Тебе к ректору сначала надо, в общежитие не пустят без его разрешения, — сказал Рыжик. — Да, кстати я Юн рем Трианс, староста первого курса. А это мой друг Нилс Орсон.

В ответ Лехей представил нас.

А я посмотрела на свое платье и лишь вздохнула. Вот бы знать, что‑то из бытовой магии, так нет же моих знаний хватит на маленькую иллюзию и все. Зачем только отец решил меня отправить сюда учиться?

— Может, вы поможете? — показала на платье.

— Прости, но это не по нашей части, — развел руками Юн. — Единственное что могу сделать — высушить, — и он положил одну руку на плечо. Через мгновение по телу пробежала волна тепла, а от одежды повалил пар. Стало значительно теплее, вот только не особо помогло. Платье и волосы превратились в памятник самим себе, то есть налипшая на них глина высохла превратив в подобие доспехов у воинов.

Тоже самое было проделано и с моими спутниками, вот только им повезло больше. В лужу‑то они не падали, поэтому продолжать путь в виде этакого карликового голема им не пришлось.

Как‑то само собой выключилось драконье обаяние, я почувствовала себя маленькой и безумно уставшей. Но все равно гордо задрала подбородок и продолжила идти за Юном, стараясь не обращать внимание на смешки попадавшихся на встречу студентов.

— Это главный корпус, — Юн решил выступить гидом, а возможно таким образом старался поддержать меня. Похоже он очень добрый и нам повезло на той тропинке встретить именно его. — А вон там женское общежитие, с другой стороны мужское. Они соединены с учебным корпусом крытой галерей, что очень удобно, когда плохая погода.

Ничем не примечательные унылые кубики трехэтажных зданий. Было бы о чем рассказывать.

— Здесь обычно проходят официальные мероприятия, — сказал Юн едва мы зашли в просторный холл. — А направо столовая.

— Это‑то мог не говорить и так понятно, — влез Лехей, с удовольствием принюхиваясь к вкусным ароматам разносившимся вокруг.

— Может подождете меня здесь? — предложила я спутникам. Нет никакого смысла тащиться к ректору всем вместе.

— Им тоже надо к ректору, раз вы вместе приехали учиться, — вставил свое слово до сих пор молчавший Нилс.

— А к ректору куда идти? — проигнорировав последнее замечание, поинтересовалась у Юна.

— Сейчас по вон той лестнице на второй этаж, а потом направо до конца коридора.

— Значит дальше я сама.

И не дожидаясь ответа направилась в нужную сторону.

Не умею я делать что‑то на половину. Если люблю, то готова терпеть недостатки, если ставлю цель — добиваюсь, а если начинаю позориться — то делаю это с размахом. Это я к чему?

А к тому, что время раннее, точнее время завтрака и с двух общежитий стекаются толпы народа куда? Правильно в столовую. А тут я такая красивая. Наверное только ленивый не ткнул пальцем. Хорошенькое начало. Хотя с другой стороны, ехала‑то сюда выгоняться, может за один внешний вид сразу и выгонят? Правда надо сделать так чтобы Лехая вместе со мной не поперли. Все‑таки у него Мечта, а кому как не мне уважать чужие мечты?

Стараясь меньше глазеть по сторонам и на максимально возможной для моего панцерообразного образа скорости подошла к нужному кабинету, на котором висела золотая табличка с выведенными на ней странными буквами. При ближайшем рассмотрении их получилось расшифровать. И значили они: «ректор Сейм рем ду Локсар " написанное на моем родном языке, просто тот кто писал видимо решил проявить оригинальность.

Тихонько постучала. Интересно, начальник местного учебного заведения уже на рабочем месте, или мне стоит прикинуться новой скульптурой украшающей коридор.

Повезло. Буквально через несколько секунд после моего робкого стука с другой стороны раздалось приглушенное: «Войдите». И я буквально ввалилась в распахнувшуюся дверь, стараясь поскорее спрятаться от назойливых взглядов.

Хотя может зря торопилась?

Передо мной, в пол оборота, стоял очень красивый мужчина. Средней длины темные волосы, разметались в творческом беспорядке, отлично сочетаясь с легкой щетиной на высоких, четко очерченных скулах. Прямой нос, тоненькие полосочки морщинок в уголках глаз, чуть приподнятые уголки губ. Похоже он любит улыбаться. Но главное не это, главное это глаза. Миндалевидные с удивительно насыщенным зеленым цветом радужкой, окаймленной более темным цветом и вытянутым вертикальным зрачком.

Одет мужчина был в очень простую, черную одежду. Но это не портило, а скорее подчеркивало его красоту.

Может за него попробовать выйти замуж, если выгнаться не получится?

Как только первый шок прошел, проснулась природная вредность. Она констатировала у меня идиотское выражение лица, сбившееся дыхание, и слегка приоткрытый рот.

Несомненно повод был. Даже по современным меркам, когда давным–давно смешались все расы и разделение на народы стало условным, он был впечатляющ.

Но вот так забыть все, что вбивалось в мою голову годами и стало уже второй натурой? Наверное сказывается усталость, поспешила реабилитировать себя. А затем еще раз окинула предполагаемого ректора взглядом. Дракон, как дракон, ничего особенного, просто ярких представителей их расы не так часто встретишь. Вот и все.

— Надо понимать, вы новая ученица, — прервал затянувшееся молчание мужчина. На его лице появилось выражение крайней скуки.

— Да, — ответ получился слегка писклявый, поэтому пришлось очистить горло. — Несколько дней назад я получила приглашение.

— Скажите, Ханна БинПат, у вас принято в таком виде появляться перед учителями?

Надменность и ирония — ненавижу!

— Конечно, а вы не знали, что это последний писк моды?

Последнее очарование, как ночной туман под жаркими лучами солнца, растаяло.

— Ну, раз писк… можете идти заселяться в женское общежитие. Вы зачислены на отделение прикладной иллюзии. Правила нашего учебного заведения и расписание лекций вам выдаст комендант. — он щелкнул пальцами и вся засохшая глина грязной кучкой рухнула к ногам. Платье не стало чище, и аккуратнее, но вот двигаться теперь можно было заметно легче. — Мне кажется, так будет удобнее, хотя если вы настаиваете на правилах моды, могу вернуть все обратно… до первой лекции.

— И так сойдет, — делая вид, что мне безразлично ответила я. Не могу я его поблагодарить. Вот не могу и все.

В ответ на мои слова, мужчина хмыкнул и пошел к своему столу давая понять, что аудиенция кончилась. Но, я‑то не решила вопрос с Лехеем. Поэтому так и осталась переминаться на пороге не зная как завести разговор. Вроде никогда на отсутствие красноречия не жаловалась, а тут нате вам.

— Что‑то еще? — ректор успел дойти до массивного письменного стола, и даже сесть в глубокое кресло.

— Да. Со мной пришел молодой оборотень. Он давно хотел учиться здесь, поэтому…

— Это не возможно, — даже не дослушал!

— Но…

— Без но. Середина года, вступительные экзамены давно закончились, да и для того чтобы здесь учиться нужен выдающийся талант в какой‑то области магии. У оборотней такого не бывает. Еще объяснения нужны? — все это было сказано ленивым, скучающим голосом. Так разговаривают с жутко надоедливым собеседником, которого по какой‑то причине не хотят обидеть.

— Возможно, можно дать ему шанс в следующем году? А пока он готов здесь выполнять любую работу.

Да, отступать я не привыкла, а Лехею, я вроде как еще и обязана, поэтому если не уговорю ректора оставить парня буду всю оставшуюся жизнь жалеть.

Мужчина вздохнул.

— Хорошо, до следующих экзаменов пусть остается, работу найдем. Но передай своему другу, что пусть даже не надеется поступить. Что‑то еще?

Помотала в ответ головой, и поспешила выскочить в коридор.

Нет, замуж за такого не пойду, даже если попросит!

Быстро спустилась в холл и сразу поняла, что, что‑то здесь происходит не то. Все столпились вокруг Софи с Лехеем и что‑то обсуждали временами показывая пальцами.

Подошла ближе. Ничего особенного. Помятые, грязные, но самые обычные. Правда ребята уже на гране того чтобы кинуться на толпу. Вон Лехей кулаки сжимает, а у Софи подбородок подрагивает. Что тут людей раньше не видели, чтобы так пялиться? Интересно куда Юн делся?

— О вот еще одна оборванка подошла. — раздался голос из толпы. Даже оборачиваться не стала, чтобы посмотреть чей это голос был.

— Где Юн? — спросила у Софи. У девушки аж глаза засветились, когда она меня рядом увидела.

— Он завтракать ушел, сказал здесь строго, если опоздал — остаешься без еды. А потом эти стали собираться. Она кивнула на окруживших нас студентов.

— Сейм, что совсем свихнулся принимать всякий сброд? — это с недовольством и явным пренебрежением спросил высокий, худосочный парень стоявший в первом ряду. Так запомним.

— Не трогай Сейма, — вставила свое словцо девушка с пышной грудью и не менее пышными волосами каштанового цвета. — Скорее всего он решил провести эксперимент над простолюдинами и они у нас подопытными будут.

— А блохастого на цепь посадим вместо пса, — вставил кто‑то еще, и окружающие громко заржали. Хорошо, что я здесь задерживаться не собираюсь.

— Пойдем, — я схватила Софии за руку и потащила за собой, краем глаза отметив, что Лехей плетется следом.

Все что произошло дальше было чистой воды случайностью, в которой не было ровным счетом никакой моей вины.

Не успели мы сделать и несколько шагов, как кто‑то подставил мне подножку. С трудом, но мне все же удалось удержаться на ногах, а вот Софи, от души толкнул тот худосочный парень, мнивший себя пупом земли.

От неожиданности девушка отлетела и со всей силы приложилась спиной и головой об одну из огромных колон. С тихим стоном она сползла на пол. А виновник произошедшего размахнулся, чтобы ударить ногой.

В этот‑то момент парня оторвало от земли и приложило об ту же колонну, правда на высоте нескольких метров. После чего он упал вниз, неудачно подвернув ногу и так и остался лежать на холодном полу причитая как девчонка.

Если честно я сама не поняла что произошло. Вроде ничего не делала, лишь волна дрожи пробежала по телу, а затем разлилось тепло. А после, я просто потеряла сознание.

Но те кто был рядом утверждали, что это была моя магия. Моя магия?!

Очнулась я уже в маленькой, похожей на собачью конуру комнатке. Стены выкрашены в грязно–зеленый цвет. На окнах грязно–желтые шторы. Узкая кровать с тонким матрасом и неожиданно чисто–белое постельное белье. Кроме этого в комнате стоял шкаф, тумбочка и стол с единственным стулом.

С трудом приняла сидячее положение и только теперь увидела сидящую на полу рядом с дверью Софи. Девушка тупо смотрела в одну точку явно думая о чем‑то своем.

— Что произошло? — слова довались с трудом, как будто я долго кричала перед этим.

Услышав мой голос Софи встрепенулась и подскочила к кровати.

— Как себя чувствуешь? Где болит? Мне позвать врача?

Вопросы сыпались один за другим.

— Все нормально. Лучше расскажи, что случилось, — я похлопала ладонью по кровати предлагая сесть.

— Ладно, — служанка устроилась рядом. — Что ты помнишь последним?

— Ммм, — задумалась перебирая в уме события. — наверное то, как грохнулся на пол Жердяй.

— Кто‑кто? — девушка улыбнулась.

— Жердяй, от слова жердь, ну, длинный, как палка то есть.

— Понятно. После этого прибежал какой‑то учитель, стал на нас с Лехеем орать. А потом пришел ректор, он такой классный! — глаза девушки стали мечтательными. Все понятно, очередной объект любви найден. Интересно на долго ли? — Он, что‑то сказал преподавателю и тот кричать на нас перестал. А потом выслушал то что ему рассказали студенты. Особенно старалась та с каштановыми волосами. Может заметила? Они выставили тебя виноватой. Будто ты пришла и набросилась на Жердяя! Но ведь это не правда! Я так и сказала, но меня слушать никто не стал, — тут она вздохнула. — А потом ректор взял тебя на руки и отнес сюда. А потом вместе с Лехеем ушел. Вот и все. Как бы тебя не выгнали из‑за этого. — девушка совсем сникла.

— Так ведь на это расчет и был. Какая разница каким будет повод.

— И думать не смей! — ничего себе у нее бывает командный голос прорезается? — Подождет твоя мечта десять лет ничего не случиться. Зато дипломированным магом выйдешь.

— Ага, и сразу под венец к наследному принцу, — насупилась я, хотя ее слова заронили зерно сомнения в мою душу. — Ты почему так резко свое мнение изменила?

— У меня тоже уши и глаза есть, — ни с того ни с чего обиделась Софи. — Мне Лехей много рассказал про Академию. А когда попала сюда поняла, что он прав. Кто они и кто я? А у тебя хотя бы есть возможность стать не просто красивой куклой, а уважаемым человеком.

И столько горечи было в ее словах, что захотелось как‑то утешить, сказать, что и она может здесь учиться. Ведь правда за один только диплом этого учебного заведения многие бы продали все на свете. В том числе и душу. Вот только папы у Софи моего нету, а я пока ничего не могу сделать.

Погладила по тонкой девичьей руке пытаясь ободрить. А что еще осталось?

— Пока ты спала, я к коменданту сбегала. Взяла форму и книги, вон все на столе лежит. Ректор сказал, что сегодня можешь отдыхать, а завтра должна быть на занятиях. Да, кстати, чем ты так Жердяя приложила?

— Не знаю, — честно призналась, вставая и подходя к столу на котором аккуратными кучками возвышалось все мое багатство. — Мне бы ванну принять…

— С ванной здесь ничего не выйдет, — развела руками девушка. — Только душ, и то один на все общежитие. Правда большой.

— Шутишь? — ничего себе у них тут условия. Явно ректор тот еще скряга.

Перебирая вещи наконец дошла до стопочки с книгами. Читать я всегда любила, поэтому с интересом рассматривала учебники. В самом низу лежало два листа чуть желтоватого пергамента. На одном оказались правила, а на другом расписание.

Не долго думая стала вчитываться в то какие предметы мне предстоит изучать.

Психология и поведенческие инстинкты нежити.

Теория и практика ведения боя.

География и ареал обитания нежити.

Тактика ведения боя против разумных рас.

Рукопашный бой.

Стрельба.

Высшая математика.

Виды и подвиды нежити. Способы выведения.

Стихии

История боевой магии…

Так не поняла.

Присмотрелась. В верхнем правом углу мелко написано: " Факультет боевой магии»

— Что?! — мой вопль наверное в мужском общежитии услышали.

Гневно потрясая ни в чем не повинной бумажкой, как ураган пронеслась по коридору, скатилась по лестнице на первый этаж и влетела в комнату коменданта. Надо сказать это был орк. Громадный как три меня и флегматичный как все орки.

— Чего надо? — спросил он поднимаясь, и стало понятно, что мне придется задрать голову в верх, чтобы посмотреть на его лицо.

— Уверена — здесь ошибка. — протянула ему несчастную бумажку. Тот взял, посмотрел и поверг меня в шок.

— Нет все правильно.

— Но меня зачислили на факультет прикладной иллюзии, а не боевой магии.

— Это было до устроенного тобой показательного выступления в учебном корпусе, — с этими словами орк улыбнулся показав все свои сорок пять зубов. Улыбка больше напоминала оскал, но ничего я привычная. У бабушки повар был орком.

— Но это была случайность…

— Значит будут случайности повторяться на факультете боевой магии, — орк пожал плечами и сел обратно в кресло. — Сгинь, — посоветовал мне.

Сочла за правильное последовать совету.

В голове крутилась тысяча мыслей, но ни одна из них сейчас не казалась правильной или хотя бы полезной.

— Ну как? — поинтересовалась поджидавшая под дверью Софи.

— Никак, — проворчала в ответ, — буду учиться у боевиков.

К сожалению это не стало последним шоком на сегодняшний день.

Пару часов спустя умытая и переодетая в свежее белье решила посмотреть учебники выданные комендантом. Перебирая книги решая с чего начать натолкнулась на правила Академии.

И вот, что увидела там под пунктом номер один: «Ученикам разрешается проводить магические дуэли в любом виде при соблюдении двух правил. Первое — обязательно должны присутствовать свидетели. Второе — оба противника должны остаться живыми.

Исключение — Факультет боевой магии. Учащимся на этом факультете запрещено проводить дуэли с представителями других профессий».

Перечитала пункт заново, но к сожалению, значение его не изменилось. Похоже веселая жизнь мне обеспечена.

Хочу домой!

Дальше шли два самых обыкновенных пункта. В одном говорилось про посещения мужского общежития, а во втором об опозданиях или пропусках занятий.

А вот четвертый пункт заставил аж задохнуться от возмущения. В нем значилось, что все студенты без исключения должны отказаться от услуг камердинеров и горничных, а на территории Академии могут находиться только учащиеся и работающие в Академии представители всех рас.

Но как будто этого было мало. В конце пункта значилось, что учащиеся сами должны уметь заботится о себе, а посему в порядке очередности по этажам, чередуя мужское и женское студенты должны дежурить в столовой и готовить еду.

Уже не ожидая ничего хорошего дочитала список до конца. На удивление ничего более впечатляющего там не оказалось. Даже возможных вариантов наказания за провинности не было. Кажется, мне нужно встретиться с ректором еще раз.

Глава 2. Давай сделаем это по–быстрому

В который раз за сегодняшний день маленьким смерчем пронеслась по коридорам общежития. Хорошо, что время было учебное и на встречу не попадался никто, а то рисковал получить несколько синяков и ссадин от пробивающей себе дорогу меня.

Бедная Софи бежала следом пытаясь успокоить. Она‑то не читала этот дурацкий листок. А я читала. И теперь где‑то внутри спрятавшись за ярость притаился маленький комочек ледяного страха.

Неужели в довершение всего мне придется остаться одной? Я же ничего не умею! Даже одеться толком без посторонней помощи не могу, не говоря о том, чтобы убирать свою комнату.

Хотя кого я обманываю? Научиться не проблема, а вот остаться без Софи… без единственного человека, которому нужна я, а не единственная наследница Первого министра.

Да мы росли с ней вместе! Она стала даже не подругой — сестрой! А служанка она только пока. Пока у меня нет ни власти ни связей, чтобы улучшить ее жизнь.

Забыв постучаться влетела в кабинет к ректору и застыла. Напротив меня стоял Сейм рем ду Локсар.

Нет не так.

Он сидел на краешке стола, а к нему тесно прижималась тонкая, словно молодая березка, девушка. Длинные, перехваченные ободком светло–русые волосы блестящим водопадом спадали до колен. Как белым плащом они покрывали на удивление черное платье с какой‑то серебряной вышивкой. Чем они занимались было не видно, но одно точно — я не вовремя.

— П–п-простите, — попыталась ретироваться из под обстрела двух пар глаз. Ее — раздраженных, его — насмешливых.

Пячусь назад стараясь считать до десяти и думать только о цифрах иначе точно стану как маков цвет.

— Ну, что же ты? Может присоединишься? — самый доброжелательный голос и практически невозмутимое лицо. Только вот мелкие морщинки вокруг глаз с головой выдают насмешку. Если бы не они моей бы выдержке пришел конец. Надо то‑то делать с темпераментом, что‑то он совсем взрывоопасным стал.

— Пожалуй в другой раз зайду. — Блондинка тряхнула волосами и высвободившись из объятий ректора, легкой, грациозной походкой, которая так и притягивает глаз, направилась к двери.

Поравнявшись со мной она та–а-ак посмотрела. Показалось будто две смертоносные молнии понеслись на встречу, чтобы испепелить на месте. Стало совсем не уютно, но героически пятится перестала и даже вздернула подбородок. Хотите уединиться? Прекрасно. Закройте дверь, а еще лучше уйдите куда‑нибудь.

— Надо так понимать, что врываться к людям без разрешения, это тоже последний писк моды? — одним плавным движением Сейм поднялся, обошел стол и уселся в свое кресло. Кстати, снова не предложил мне сесть. И кто тут говорит о воспитании?

— Само собой, — растерянность, которая еще минуту назад делала ватными ноги, а мозги разбавляла до киселя, мгновенно прошла.

— В таком случае на ближайшие годы тебе придется забыть о всех веяниях моды и придерживаться правил принятых в этом учебном заведении. — твердо, я бы даже сказала жестко проговорил ректор. Почувствовала себя мухой пришпиленной булавкой к бумаге в коллекции какого‑нибудь муходера. — Зачем пришла?

— Как раз поговорить о правилах, — без приглашения села в одно из кресел для гостей. Ректор в ответ лишь приподнял левую бровь, но промолчал.

— И чем же тебя не устроили правила? А точно, знаю! То что нельзя оставаться в мужском общежитии после восьми вечера. Так уж и быть сделаю для тебя исключение, если задержишься до полдевятого последствий не будет. — решил поерничать глава учебного заведения.

До десяти? Нет, счет до десяти после такого оскорбления не поможет. Как минимум до ста. Ненавижу драконью сущность, безумно тяжело контролировать свои эмоции. Лучше бы внешность от них досталась. А так только характер, да обаяние и то через раз работает.

Сижу, считаю. После пятидесяти ректор начал с уважением на меня поглядывать, но прерывать сеанс самоконтроля не стал. И на том спасибо.

— У меня создалось впечатление, что вы не в восторге от меня, как новой ученицы. Честно говоря и я не горю желанием здесь учиться. — полностью успокоившись произнесла я.

— Что же ты предлагаешь? — Сейм склонил голову немного влево. Теперь на его лице читался интерес.

— Решить этот вопрос по–быстрому. Вы меня сейчас исключаете… — задумалась на каком основании, — например, за драку и через час моего следа здесь не будет.

— Хорошее решение, — кивнул головой ректор, но сразу поняла опять издевается. — Только проблема в том, что драки у нас разрешены.

Практически скрипнула зубами от раздражения. С ума сойти можно с таким человеком.

— Надо понимать — не исключите.

— Приятно иметь дело с умным человеком, — Сейм откинулся на спинку и продолжал с насмешкой рассматривать меня. Смотри не смотри, хвост у меня от этого не вырастет, да и красавицей, как только что вышедшая блондинка, тоже не быть.

Интересно он со всеми такой противный или все же я одна такой чести удостоилась?

— Почему?

— Потому, что у нас не исключают. Никогда.

— Хорошо, — решила пойти на попятный. Все равно найду способ отсюда сбежать. Буду первым в истории исключением из правил. — В таком случае требую оставить мне горничную.

— Требуешь? — левая бровь поползла вверх.

— Да, — уже не так уверенно подтвердила я, почему‑то захотелось слиться с обивкой кресла, такое выражение появилось на лице собеседника.

— Требовать что‑то будешь у своего отца, да и то через семь лет, когда вас начнут отпускать на каникулы. А здесь будешь подчиняться общепринятым правилам. Все ясно?

Вроде ни одно слово не было сказано повышенным тоном, но…

— Не слышу ответа.

Сказать сейчас что‑то было равносильно подвигу, поэтому отчаянно закивала головой.

— Вот и хорошо. Чтобы духу твоей служанки здесь завтра не было. Еще есть вопросы? Нет? Отлично.

Уже подходя к двери поняла, что просто так не смогу уйти и обернувшись спросила:

— Почему вы себя так ведете?

Удивительно, но он понял о чем речь.

— Есть две причины, — как ненужную маску отбросил он свой прошлый тон. И лицо стало спокойным, серьезным. — Первая — я обещал твоему отцу. Вторая, — ректор на секунду задумался. — О второй причине, я может быть скажу тебе как‑нибудь потом.

Вышла из кабинета, пришибленная.

— О чем разговаривали? — пристала ждущая под дверью Софи.

Нет так просто я не сдамся. Пусть ты будешь триста раз выдающимся магом, но нет такого человека, которого нельзя использовать. Просто кого‑то сложнее, а кого‑то легче. Значит и у тебя найдется пара слабых мест или страшных тайн. Главное их найти и использовать в своих целях.

Успокаивая себя этим бодро зашагала обратно в убогое жилище, временно носящее гордое название «дом». Нужно было отдохнуть и придумать план действий на завтра.

Спустя пять часов…

План действий не придумывался. Он всеми возможными способами пытался скрыться и затаиться в различных уголках моего ума. Поэтому решив не заниматься самоистязанием дальше легла спать.

Кстати говоря, мне крупно повезло и на сегодняшнюю ночь Софи выделили такую же убогую комнатушку. Так что не пришлось ютиться на узкой кровати вдвоем.

Уже засыпая увидела влетающую в приоткрытое окно белую сову. Она села в изголовье кровати и стала таращить свои круглые глаза. Попыталась согнать не званную гостью, но та сделав почетный круг по комнате с насмешливым уханьем вылетела в окно.

Вот же принесло ее, и сон прогнала и окно пришлось закрывать, а я люблю спать в прохладе.

Зато в голову пришла отличная мысль… кажется.

Следующее утро началось не с утра, а ближе к обеду. Проспать свой первый учебный день, наверное могу только я. Хотя в свете того, что сейчас собираюсь сделать, может такое положение дел и к лучшему. А может стоило не просыпаться совсем?

Наскоро умывшись и расчесав свои не слишком густые, зато очень прямые, с легкой рыжинкой волосы, начала перебирать малюсенький гардероб, состоящий из: двух комплектов белья, двух, глухих до середины голени, ночных рубашек и одного темно–синего форменного платья.

Замерла решая, как лучше шокировать местное общество. И только теперь поняла, что чего‑то мне не хватает. А точнее кого‑то — вечно болтающей Софи. Интересно куда могла деться подруга? Неужели уже вышвырнули за пределы Академии?

От одной этой мысли на мгновение захотелось забраться обратно в кровать и не вылезать из нее пока, либо меня не выгонят, либо Софи не вернут назад.

Тряхнув головой, быстро одела ту ночную сорочку, которая показалась более закрытой. Из под нее выглядывали две стройные ноги в полосатых чулочках. Кошмарный вид, и именно в нем я собираюсь пройти по всему учебному заведению. Бррр. Хотя после вчерашнего, сегодня я — образцовая леди. Эх, мне бы еще формы, как у бабушки — демоницы, но чего нет, того нет.

Осторожно выглянув в коридор и не заметив никого поблизости, мышкой скользнула в соседнюю комнату.

Беглого взгляда с порога хватило для того, чтобы сразу понять почему Софи не было рядом. Она металась в бреду. Не прошли даром последние дни и практически не прекращающийся душ с неба.

— Пить, — глухо простонала девушка едва увидев меня.

Метнулась к столику, налила воды и аккуратно поддерживая подругу постаралась напоить. Ухаживать за больными раньше не приходилось, да и сама никогда не болела, поэтому, совместными усилиями, мы больше половины стакана пролили на постель.

— Я сейчас лекаря приведу, потерпи еще немного. — укладывая обратно на подушку попросила Софи.

Кажется стенам этого заведения везет видеть постоянно мчащуюся куда‑то меня, зачастую в совершенно неприличном виде. Но если полчаса назад меня бы это беспокоило, то вид совершенно измученной девушки сделал безразличным мнение окружающих. Я практически ничего не замечала на своем пути пытаясь разыскать сначала коменданта общежития, но он куда‑то ушел, а потом просто лекаря.

Странно, как болезнь близкого человека может одновременно сделать тебя и безгранично сильным, так что сметешь любую гору на своем пути, и беспомощным, как новорожденный щенок, когда понимаешь, что не знаешь чем помочь.

— Видимо, я совсем отстал от столичной моды, — схватив меня за локоть сказал кто‑то знакомым голосом. Чей это голос понять сразу не получилось, потому что глаза уже застилала пелена слез, а в голове крутились обрывки страшных рассказов. Длинными зимними вечерами жена старосты любила рассказывать истории и вся окрестная молодежь с ребятней приходила к ней на посиделки. А потом, как это часто бывает, сказки переходили в сплетни и пересуды, обсуждали все начиная от скотины, заканчивая чужими или своими болячками. — Что случилось? — насмешливый голос сменился озабоченным, а я не неожиданно даже для самой себя прижалась лицом к темно–синему бархату камзола, и обняв чью‑то талию, разрыдалась пытаясь сбивчиво объяснить причину.

— Там Софи… она… у нее… я не знаю что делать… и лекаря не могу найти… а комендант куда‑то ушел… а все на занятиях…

Меня осторожно погладили по спине стараясь успокоить, и только тут до меня дошло с кем я обнимаюсь!

— Простите, тейн ректор, — отшатнулась я в сторону, вытирая кулаками щеки и в довершение всего еще и громко шмыгнула носом. Видела бы бабушка — прибила. В прямом смысле слова. Отчетливо представила как выгляжу, окончательно поплохело. — Я пойду?

Не дожидаясь пока мне дадут разрешение рванула к ближайшему ответвлению коридора.

— Мне показалось, ты искала лекаря, сейна ученица, — послышалось вслед.

Пришлось не только притормозить, но и вернуться назад. Просто здравый смысл в кой‑то веке победил эмоции. Какой смысл бесконечно блуждать по коридорам не зная правильного направления?

— Иди переоденься, — сказал ректор, стоило мне вернуться назад, — любоваться на твои ноги одно удовольствие, но может стоит посветить Леарен ду Труасе, о твоем излишнем пристрастии к моде?

— Вы знаете бабушку?

— Знаю, простой кивок головой и удивительно мечтательное выражение лица.

Похоже не просто знает, а хорошо. Неприятно кольнуло раздражение. И дело не в том, что ректор мог оказаться одним из бесчисленных бабушкиных любовников, просто от одной этой догадки на душе стало так скверно, как будто подглядывала в замочную скважину.

— Да не переживай ты, все будет в порядке с твоей подругой, — неправильно истолковал мою перекошенную рожицу Сейм и слегка потрепал по голове, окончательно превратив в волосы в подобие гнезда виверны. — Дорогу до комнаты найдешь?

Оглянулась вокруг. Поняла, что не помню, как сюда попала.

— Нет.

— Сто семь испытаний Гектора, — вздохнул и покачал головой ректор, вспомнив знаменитые древние легенды, которые очень любят малыши, и не очень — взрослые. — Твой папаша, не расплатится со мной до конца жизни, за то что мне с тобой еще десять лет возиться. — при этом он выглядел таким расстроенным. Можно подумать я здесь по собственному желанию появилась. — Держи, горе ходячее, проводника.

Мужчина сделал какие‑то пасы руками и прямо передо мной появилась полупрозрачная птица с длинным клювом. Она была будто соткана из голубого света или ожившего огня. То и дело по ней, как волны, пробегали язычки оранжевого пламени. Завораживающее зрелище.

— Идешь в свою комнату и никуда не сворачиваешь. Лекаря я сам приведу. — как собаке команду отдал, честное слово. Захотелось показать язык и пойти гулять дальше. Но это же ребячество. Правда?

Не дожидаясь моей реакции, ректор свернул в левый коридор, тогда как я пытаясь сбежать от него хотела пойти вправо. Хорошо, что разум у меня иногда побеждает.

— Квить, — издала непонятный звук птица, привлекая мое внимание. Стоило повернуться, как она тут же полетела вперед показывая дорогу.

Я все‑таки переоделась. Правда затянуть корсет не смогла, все‑таки еще не научилась выворачиваться под таким углом, поэтому форменное платье висело на мне подобием мешка из‑под муки. Зато вид стал более менее приличным.

«Главное бабушка не видит», — пронеслось в голове. Хорошо бы еще и не узнала о случившемся, а то всю Академию на кирпичики разберет. Она, как и все демоницы, просто помешана на внешнем виде. И то, что из себя представляла ее единственная внучка на протяжение двух дней вызвало бы как минимум шок.

Несмотря на то, что все старалась делать быстро, тем не менее в комнату подруги пришла позже ректора и лекаря.

Последний уже упаковывал какие‑то баночки и пакетики в сумку. Ну, а Софи, уже вполне сносно сидела. Правда цветом кожи могла поспорить с белизной постельного белья, но это мелочи по сравнению с вполне осмысленными глазами не заполненными до краев болью, как было совсем недавно.

- … два дня полежишь и все пройдет, главное не забывай пить лекарства которые я оставил. — это врач сказал Софи, приятным, удивительно спокойным и вселяющим уверенность, голосом. Потом повернувшись к двери увидел меня. — Подруга? — сначала кивнула головой, но спохватившись отрицательно помотала. Лекарь хмыкнул, но ничего на это не сказал. — Проследите, льерра, чтобы все лекарства принимались вовремя. Я на листочке написал, что нужно делать, когда и в каких дозах. Если их не принимать, болезнь может вернуться уже в более тяжелой форме.

Пообещав присмотреть за больной, опустилась на краешек постели. Глазами следя за действиями врача. Тот торопливо собрал оставшиеся вещи и коротко кивнув на прощание ушел.

— А теперь девушки, признавайтесь, что задумали? — стоило только хлопнуть двери спросил ректор.

Недоумевающе посмотрела на Сейма рем ду Локсара.

— Мы ничего не задумали, честно! — под колючим взором главы академии пролепетала Софи.

— Я не хочу здесь учиться, но уйти отсюда сама не могу. Вроде бы мы это уже обсуждали? Так что если быстренько меня отчислите, станет легче и мне и вам, — стараясь сильно не наглеть, но и не отступать от своей линии поведения, ответила я.

В этот момент казалось, что будет правильнее говорить честно, а не увиливать, претворяться или строить словесные ловушки. Просто глядя в слишком серьезное лицо ректора это казалось единственно правильным решением. Магия? Да нет, вряд ли, я бы почувствовала. Это достоинство досталось мне от демонов и я его очень ценила, как то немногое, что действительно было во мне хорошего.

Скорее, в глубине души шевельнулось, что‑то странное, вредное и колючее. Обычно его называют совестью. И эта совесть шептала, что не правильно вести себя, как маленький ребенок, которому не дали новую игрушку.

— Сожалею, но мне нужно, чтобы ты доучилась, — также серьезно ответили мне. Все‑таки ректор может нормально разговаривать, или все дело в моем поведении?

Прищурила глаза и… промолчала.

Если у меня упрямства не занимать, то у мужчины стоящего напротив и небрежно подпирающего дверь, его не меньше. Это понятно и без слов. А разве может быть иначе, если он стал главным человеком в самой престижной академии?

Значит надо договариваться, вот только как?

Увидев мою реакцию Сейм усмехнулся и сделал предложение от которого я бы не смогла отказаться.

— Предлагаю заключить перемирие.

Склонила чуть голову на бок и приготовилась слушать.

— Мне нужно, чтобы в моем заведение все снова стало тихо и спокойно, — улыбнулась, так я и поверю, что там где учиться несколько сотен учащихся, может быть все тихо и спокойно, даже если я буду вести себя, как самая примерная девочка. — А еще чтобы эта особа не просто закончила мою Академию, а закончила с отличием. Улавливаешь?

Кивнула, что тут может быть не понятного? Интереснее другое, как этого он хочет добиться от меня этого.

— Тебе нужно, — он смерил задумчивым взглядом съежившуюся под тонким одеялом фигурку Софи. — Да не дрожи ты, не съем, — нахмурился глядя, как девушка еще больше задрожала и придвинулась ко мне. — Я так понимаю, тебе нужно, чтобы рядом был кто‑то знакомый.

— Допустим, — осторожно ответила я. — Но все же лучше будет если вы меня быстренько выгоните и я уеду спокойно домой.

— Об этом не может быть и речи, — четко, так что не возникло даже попытки возразить, сказал Сейм рем ду Локсар. — Уехать отсюда на всегда ты сможешь только через десять лет. Подумай лучше вот о чем. Тебе нужна свобода? И хочешь оставить рядом с собой подругу? — удивленно кивнула, в этот раз высказаться не появилось даже желания. — Не проще ли получить свободу закончив обучение? К этому моменту ты станешь совершеннолетней, а значит отец не сможет заставить что‑то делать. А диплом нашего заведения даст возможность не зависеть от отца материально. Ведь ты этого боишься больше всего? — не стала не подтверждать ни опровергать его слова. Но где‑то внутри скребнуло не хорошее чувство. Неужели все мои поступки настолько легко понять? Видимо права бабушка называя меня глупым ребенком. — Тейн рейар, сказал, что у твоей подруги сильный дар к лечению…

— Лечению?! — в один голос воскликнули мы.

Полуоборотень умеющий лечить — это нонсенс. У оборотней любая магия очень слабая. И какой бы ни была вторая половина крови — магия не приживется, кровь оборотней подавит. Это аксиома подтвержденная годами.

— Именно так, — спокойно отреагировал на наши эмоции мужчина. — Поэтому предлагаю заключить сделку. Через месяц экзамены по пройденному в первой половине учебного года курсу. Если Софи справится и сдаст хотя бы на минимальные оценки все предметы — останется учиться дальше.

Со скепсисом посмотрела на девушку, та же в свою очередь с обожанием смотрела на ректора. Кажется у нас новый предмет любви намечается. И куда только весь ее страх делся?

— И чем я должна заплатить за это, — прекрасно понимая ответ. Но не помочь подруге повысить свой статус, который в нашем обществе практически не возможно изменить, я не могла.

— Будешь учить все предметы и следовать всем правилам принятым в Призрачной академии до конца учебного года. А заодно подумаешь над моими словами. Когда следующий семестр закончится встретимся еще раз и поговорим. Ну, как по рукам?

Обреченно кивнула. В конце концов, если меня выгонят сейчас, это будет не столь эффектно, как через полгода. Так что даже плюс в этом можно найти.

Хотя слова ректора о независимости и совершеннолетии стали искушением. Большим таким куском клубного пирога, моего самого любимого лакомства с детства. Вот только отступится ли папа от своих планов?

Сразу после моего кивка в воздухе появилось маленькое облачко пара, которое почти в тот же миг пропало, оставив после себя легкий аромат жасмина. Значит магистр еще и подстраховался. Теперь в управлении магическими договорами лежит бумажная копия заключенной сейчас сделки. Отвертеться не получится.

— В виде исключения, сегодня у вас обеих выходной, а завтра чтобы были на занятиях.

— Но… — попыталась возразить я, вспомнив об отдыхе в два дня назначенном для подруги.

— Никаких, но. — правильно понял Сейм. — Как ты думаешь кто лучше позаботится о ней: ты или целый факультет лекарей с преподавателями во главе?

На это возразить было не чего, поэтому просто промолчала.

Ректор постоял еще несколько секунд, видимо ожидая от меня возражений, но так и не дождавшись вышел.

— И что теперь делать будем? — как‑то слишком робко, спросила Софи.

— Учиться!

Как выяснилось, легче было сказать, чем сделать. Вся следующая неделя превратилась в один сплошной кошмар название которому учеба. Если бы не данное ректору обещание давно бы все бросила. А так приходилось сжав зубы и запасшись бодрящим зельем пытаться разобраться в предметах. Сразу всех.

Нельзя сказать, чтобы у меня было плохое образование. Но оно основывалось на том, что мне предстоит стать придворной дамой. Поэтому я в совершенстве умела вести светскую беседу и порезалась секирой, когда попыталась просто взять в руки.

Хуже всего дело обстояло с другими учениками. Стоило только войти в первый день в кабинет, как со всех сторон посыпались издевки, шутки и даже откровенные оскорбления. Но и с этим можно было легко справиться, если бы не один момент.

Никто, абсолютно никто не поддавался на драконье обаяние! И это если учесть, что у меня очень сильный дар в этой области. А ведь я привыкла им пользоваться в любой ситуации настраивая окружающих на позитивное отношение к себе. Иммунитет у них, что ли на него?

После нескольких неудачных попыток заговорить с другими учениками, я просто села за свободный стол, третий в правом ряду.

В миг в помещении наступила тишина, а потом все заговорили снова. Правда разобрать что к чему не получилось. В этот момент в кабинет зашел преподаватель. Он то и прояснил причину всеобщего ажиотажа.

— Я смотрю льерра БинПат не верит в то, что эта парта проклята. Похвально. — Досадливо прикусила губу, угораздило же так удачно сесть, теперь наладить отношения будет еще сложнее. — Думаю никого не надо знакомить с новой ученицей, после ее сольных исполнений, — наверное, после этих слов должно было стать стыдно. Но почему‑то не стало, а еще вчера бы со стыда сгорела. Интересно, что изменилось? — Специально для вас Ханна представлюсь. Тейн Рим ду Кресан, как думаю вы уже догадались, учитель истории боевой магии.

Удивительно, но история с партой сослужила мне добрую службу.

На перерыве между двумя уроками ко мне подошел парень. Самый обычный.

Русые волосы, серые с более темным краем глаза, кажущиеся чуть больше за стеклами очков. Немного задумчивое выражение лица и маленький шрам над верхней губой. Одет он был в точно такую же форму, где вместо юбки были штаны. Вот и все различие.

Он немного опасливо покосился на соседний стул, но садиться не стал.

— Ну и как тебе сидится за проклятой партой?

Пожала плечами, ничего особенного, даже говорить не о чем.

— И что Эран совсем не мешал?

Вот теперь парень меня заинтересовал настолько, что даже голову подняла рассматривая его снизу.

— Эран?

Парень кивнул на соседний стул. Посмотрела в том же направлении — пусто.

— И?

— Ты что не видишь? Он на стуле сидит!

Удивление на его лице было настолько искренним, что невольно почувствовала себя какой‑то неполноценной. Как правильно отреагировать на это заявление так и не поняла, поэтому лишь пожала плечами.

— Удивительно, его все у нас видят, а ты нет. Может быть поэтому он разрешил сидеть за своей партой. Меня, кстати, Оливер рин ТукКарт зовут.

— Эй, Оливер, нашел с кем разговаривать, — крикнула через весь кабинет, сидящая на столе девушка. Та самая, которая в холле, два дня назад стояла вместе с Жирдяем.

— Отстань, Лиса, — отмахнулся от нее мой новый знакомый садясь на стул стоявший за партой впереди.

— Это кто? — кивнув на девицу поинтересовалась у парня.

— Да так, Элисан ДарТрейд. Дочка хозяина нескольких постоялых дворов. Мнит себя по меньшей мере принцессой и лучшим боевым магом страны. Не обращай внимания, — присмотрелась к Элисан и поняла, что совет нового знакомого действительно дельный. С такими свяжись, потом скандалов будет не то, что до конца учебного года, а до конца всего обучения.

— А что это за история с проклятой партой?

— Она на самом деле проклята, — Оливер покосился на пустой стул. Может он меня просто разыгрывает? — Эран когда‑то был деканом факультета боевой магии. В те времена в академии учителем мог стать только тот, кто способен был каждый день отражать атаки своих учеников, выпутываться из придуманных ими ловушек и одновременно вбивать в их бестолковые головы знания, тем самым доказывая, что он лучший в своей области. И вот много лет подряд Эран с легкостью распутывал ловушки и учил учеников, но все ему было скучно.. Он ждал талантливого ученика. Но при жизни ни один из его учащихся так и не смог подойти под его требования. Так что после смерти он не ушел за грань. А став приведением поклялся, что если не найдет, то воспитает невероятно сильного мага под стать себе.

С этого и началось проклятие этой парты. Все кто садился сюда становились его жертвами. Он заставлял их учиться круглые сутки, врывался в сны, даже там читая лекции, сводя этим с ума. После нескольких несчастных стол стали обходить. До сегодняшнего момента. Наверное Эран посчитал тебя достойной.

Я толком не успела даже испугаться представив себе картину изнывающей над учебниками меня, как кабинет потрясли раскаты дружного хохота. Обвела помещение взглядом: кто‑то старался подавить улыбку, Оливер покраснел, а компашка Лисы в открытую ржали. И только я одна оказалась в ступоре не понимая причины всеобщего веселья.

— Что происходит? — тихо спросила у своего нового знакомого.

— Эм–м-м, — не нашелся он с ответом, но пронырливая Элисан и здесь оказалась первой.

— Эран сказал, что ты еще более бестолковая, чем мы все вместе взятые, поэтому лекции читать тебе не будет. Ему надоело сидеть самому. Ну, как приятно осознавать себя самым глупым человеком в академии?

Ответить ничего не получилось, хотя и хотелось. Просто в этот момент вошел в кабинет новый учитель и началась пытка под названием: «Виды и подвиды нежити».

Моя магическая слепота, как быстро окрестили отсутствие возможности видеть и слышать приведения, послужила новым поводом для различных шуток и издевок. Кто‑то особенно одаренный и не занятый бесконечной зубрежкой, даже несколько историй сочинил про мои приключения и бедных приведений встречающихся на моем пути. Эти истории не обижали, а скорее забавляли, хотя читать их было просто не когда. Поэтому в обед, к нам подсаживался Лехей, у которого в это время был перерыв, и рассказывал очередную историю с моим участием.

Что касается Оливера, то с ним мы очень быстро сдружились. Он оказался достаточно молчаливым парнем и немного ботаником, благодаря чему, я получила в свое распоряжение отличные конспекты.

Его как и меня недолюбливали другие. Правда свое мнение поэтому поводу старались держать при себе. Мне же доставалось за все: и за свои поступки или маленькие промахи, и за то что дружу со «столь не популярными людьми». Можно сказать, я стала этаким клоуном академии. Что кстати совсем не злило, даже странно как‑то.

Старалась просто не слышать и не видеть, все равно времени хватало только на учебу. Даже по ночам снились расчеты приложения силы магического удара. Кто‑то сказал, что на меня проклятие парты не распространяется? Чушь, единственная разница, что не приведение муштрует, а данное ректору слово. А оно как известно должно быть тверже кремня. Особенно если копия договора лежит в управлении магии.

Причина плохого отношения к Оливеру очень скоро выяснилась.

Это случилось на третий день кошмара под названием учеба. В виду того, что учиться я начала позже всех, преподаватели решили сделать небольшую поблажку виде двух дней, в течение которых можно было не посещать предметы связанные с физической подготовкой, а также утреннюю зарядку и разминку перед сном.

Все их добрые порывы смогла оценить только придя на тренировочное поле разбитое на секторы, как шахматная доска. Каждый из секторов был предназначен для занятий определенной группой. Сюда можно было придти в любое время, например, чтобы полюбоваться отработкой заклинаний выпускниками, и при этом быть надежно защищенным несколькими слоями невидимого, но от этого не менее мощного, ограждения.

Каждое из полей–квадратов было посыпано песком своего цвета. Так, нам достался розовый песок, у четвертого курса находившегося справа от нас песок был голубым, а у выпускного- черным. Так что даже не обладая магическим зрением каждый человек мог определить где какой курс занимается.

Пытка началась за несколько минут до звонка, как только на площадку вышел высокий, широкоплечий мужчина с короткими, цвета молодой листвы волосами, которые сзади переходили в длинную, толщиной в два пальца, косичку и с огромной серьгой в ухе. Сразу все ученики засуетились пытаясь быстрее построиться, зачем сложив руки наблюдал преподаватель. Как только студенческая толпа пришла в некое подобие покоя он обвел нестройную шеренгу адептов кислым взглядом, остановился на мне, не забыв демонстративно кривиться. А громко сказал:

— Бегом!

И мы побежали, как выяснилось, некоторые, в моем лице, недалеко и не долго. После третьего круга я просто упала на холодный песок отказываясь подниматься. За что группа получила два штрафных круга, но когда я после этого не встала, и всем добавили еще пять…

В общем на меня не шипел и не проклинал только Оливер. Он‑то просто пыхтел, заставляя меня как‑то двигаться вперед, а не висеть безвольным кулем с мукой на его шее. Иначе бы все получили еще десять кругов. Были уже случаи.

К концу семнадцатого круга, только он и остался стоять на ногах, остальные также, как и я час назад попадали на землю пытаясь перевести дух.

Но и этого оказалось мало для изверга в лице нашего учителя. Как только последний ученик пересек черту означавшую начало и конец круга. Всем была дана команда строиться для спарринга.

Мои сокурсники уже прошли базовую подготовку и теперь пытались что‑то изобразить на боевом оружие. Как объяснил мне позже Оливер, это сделано для того, чтобы будущий воин привык сражаться именно на боевом оружие, а не на деревянных палках. Чувствовал вес своего клинка и не боялся получить ранение. Ведь многие из мечей, сабель, ятаганов и прочего колющего оружия, которые держат ученики в будущем будут сопровождать своих владельцев всю жизнь.

Как объяснил все тот же кладезь информации, для того, чтобы никого не убили на тренировке, площадку окутывало какое‑то хитрое плетение не дающее причинить серьезный вред находящимся внутри людям, что впрочем не помешало мне с успехом глубоко порезать руку.

— Криворукая, — поставили на меня клеймо, и даже возразить не нашлось сил. Как еще назвать человека выронившего оружие и попытавшегося его поймать в полете за лезвие?

В общем остаток занятия я наслаждалась тем, что сидела на скамеечке и наблюдала за тем что происходит на площадке.

И я действительно наслаждалась! Глубокий порез на правой руке саднил, ноги ныли, но от одного взгляда на площадку становилось легче. Они там еще мучаются, а я тут наслаждаюсь таким редким теперь отдыхом. Хотелось вытянуться на лавочке и поспать, но не рискнула это сделать наблюдая за нашим суровым учителем.

Все студенты разбились на пары и теперь стало ясно, что мне‑то как раз пары и не хватает. Значит на следующем занятии кому‑то придется стоять в спарринге с Зеленым, так я окрестила вредного учителя. Надеюсь этот кто‑то буду не я.

То что вытворяли сокурсники было выше моего понимания: кружили друг на против друга, делали выпады, ставили блоки. И этому они научились всего за полгода? Я так точно не смогу, даже через сто жизней!

А среди них ходил грозный, словно лев, Лан ду Трейм. Имя учителя я узнала из расписания выданного комендантом в первый день, сам же преподаватель не счел нужным представиться.

Мало кому не досталось от его едких замечаний, и каждому, абсолютно каждому, он что‑то поправлял, что‑то показывал.

Больше всего на фоне других выделялось три человека : Оливер рин ТукКарт, какой‑то черноволосый парень со смазливым лицом и, как это не странно, Элисан ДарТрейд.

Вот тут‑то и стало очевидным за что моего друга не любят в группе. Банальная зависть. Он первый в учебе и первый здесь. Не удивлюсь, что и из арбалета стреляет лучше остальных.

Губы сами собой расплылись в улыбке. Удачно я смогла подружиться, будет кому помочь догнать остальных.

Вопреки моим меркантильным планам не Оливер стал заниматься со мной. Эта честь пала на плечи Лана ду Трейма и каждый вечер после вечерней разминки обязательной для всего курса мы еще два часа плясали на площадке, под светом магических светлячков, которые, как россыпь сверкающих кристаллов носились за нами по тренировочному полю. М–да, романтика…

В первый же день Лан ду Трейм притащил мне ворох одежды, заявив, что я не девушка а боевой маг и одеваться должна соответственно. С этим можно было поспорить, но после всех тренировок просто не было сил, чтобы что‑то возразить. К счастью в местной лечебнице боль сняли и залечили порез. Но усталость‑то никуда не делась. Поэтому я сгребла с лавочки подношение и поплелась в корпус переодеваться, да так и заснула присев на секунду на кровать. И только на следующий день, благополучно проспав зарядку смогла рассмотреть новую одежду.

Это были высокие сапоги на шнуровке, носок и пятка которых были обиты тонкими пластинками железа, видимо, чтобы меньше портились при прогулках в лесу. Кстати, очень познавательные прогулки нам обещали устроить, как только ляжет первый снег. Дальше шли широкие штаны из мягкой замши с кучей всевозможных кармашков и ремешков. Перевязь для меча, которого у меня пока не было. Просторная рубашка не подразумевающая ношение корсета, что не могло не порадовать.

Зато под рубашку одевалось некое подобие этого предмета женского гардероба. Плотная майка, сделанная из незнакомого мне материала, обтягивающая, как вторая кожа, тело. Заканчивался костюм длинным, до середины бедра, жилетом с такой же кучей карманов и из того же материала, что и штаны. По краям карманов шла непонятная, но все же красивая серебристая вышивка.

— Ничего себе! — воскликнула вошедшая в комнату Софи. Девушка уже полностью поправилась, но также как и я полностью ушла в учебу, поэтому виделись мы крайне редко. Иногда, когда у меня появлялась минутка я пыталась ей помочь объясняя то что знаю сама, правда этого было не так уж и много. — Откуда такое чудо?

Она поставила какой‑то пузырек на стол и подошла ко мне.

— Лан ду Трейм дал, — я как раз крутилась перед зеркалом. Наряд мне нравился, даже очень. Было удобно двигаться и его в отличие от платья я могла одевать сама. Вот только прилично ли такое носить? Этот вопрос я и задала подруге.

— Мне не прилично, а тебе в самый раз, — отмахнулась девушка. — У вас все старшекурсницы так одеваются. Ты представь какого гоняться за какой‑нибудь нежитью в платье по болоту. — представила, усмехнулась и решила теперь только так и ходить. — По–моему только первогодки платья предпочитают. Давай, я тебе косу, чтобы удобно было заплету.

В этот момент в комнату громко постучали, заставив от неожиданности вздрогнуть.

Осторожно открыла дверь гадая кого я увижу за ней. На пороге стоял разъяренный Лан ду Трейм собственной персоной.

Невольно сделала шаг назад, что позволило злому мужчине без приглашения ввалиться в мою комнату.

— Так–так–так, не умерла, не лежишь при смерти, руки–ноги на месте, — обманчиво тихо процедил учитель.

От звука его голоса по спине пробежали колючие мурашки страха, но отступить еще дальше себе не позволила. Лишь недоуменно посмотрела.

— Так какого, демона, тебя не было на утренней зарядке?

Зря он демонами ругается, ой зря. У меня все таки бабушка почти чистокровная демоница. А за тех кто дорог могу и горы перевернуть вниз вершинами, не говоря уже об одном конкретном мужчине. Силой сделать ничего не смогу, но вот нервы вымотать — запросто.

Впервые за последние дни почувствовала, как просыпаются все мои буйные эмоции. Страх отступил, остался все возрастающий гнев. Да по какому праву он врывается ко мне в комнату?

Ругается? Считает, что я должна оправдываться? Ну уж нет!

— Не смейте в моем присутствие ругаться, нехорошо отзываться или проклинать демонов, — таким же обманчиво спокойным голосом прошипела я.

В ответ Лан ду Трейм прищурил глаза и поинтересовался.

— А с чего ты решила, дорогая ученица, что твое мнение меня должно волновать? Это еще заслужить надо.

И тут меня накрыла волна. Огненная волна. Вроде бы ничего не произошло. И мужчина не сказал ничего, что могло бы вызвать такую не контролируемую ярость. Но я совершенно перестала чувствовать свое тело. Оно зажило своей собственной жизнью, а я осталась лишь сторонним наблюдателем.

Все еще распущенные волосы начали потрескивать, краем глаза увидела пробегающие по ним искорки пламени. Ногти удлинились, кожа на ладонях стала жестче, а внутри появилось чувство, что горит небольшой костер, который с каждой секундой становится все больше и больше, грозя перерасти в настоящий огненный шквал.

Вокруг распахнутой двери комнаты начали собираться люди, они перешептывались и показывали на меня пальцем. Где‑то на самом краешке сознания проскользнула досада. Опять стану поводом для сплетен. Но, как пришла, незваной гостьей, эта мысль, так и испарилась не оставив после себя никаких чувств.

А пожар внутри все нарастал. В какой‑то момент он захлестнул меня целиком. Я оказалась внутри огромного огненного язычка переливающегося всеми оттенками золотого и оранжевого.

А еще через секунду почувствовала, как что‑то жжет мою руку. Больно, нестерпимо больно. Машинально махнула рукой, как будто смахивая с руки укусившее насекомое. Стало легче, когда от моего огня отделился кусочек и полетел прямо в преподавателя.

Рядом раздался оглушительный крик, который почему‑то оказался моим. Просто мне показалось, что я убила человека!

Все также неуправляемое тело бросилось из комнаты, распугивая на своем пути студентов. Те с визгом жались к стенам коридора. Кто‑то особенно предприимчивый выпрыгивал в окно. Скорее всего это были старшекурсники уже изучавшие левитацию. Но мне было не до них.

В голове билась одна мысль. Только бы добежать до душевых, только бы погасить огонь. Место злости снова занял страх, заставлявший с каждой секундой прибавлять скорость.

Я так не бегала никогда в жизни!

Уже практически добравшись до лестницы с размаху влетела в неожиданно открывшийся портал.

Раньше передвигаться таким способом мне не доводилось, и теперь стало понятно, почему его очень не любят использовать в обычной жизни. Просто ощущения не самые приятные. Кажется, что миллион иголочек протыкает тебя насквозь, как будто желая удостовериться живой ты или уже нет. Стерпеть, конечно, можно, но лишний раз повторять точно не захочется.

Выход из портала оказался до боли знакомым кабинетом директора.

По инерции пролетела несколько шагов, краем глаза замечая еще один открывшийся рядом портал. Из него вышел целый невредимый Лан ду Трейн, тем самым избавив меня от терзаний на тему его жизни.

Я же, в этот момент поцеловала неожиданно возникшую стенку, а отшатнувшись, напоролась на стеллаж, с которого что‑то тяжелое посыпалось. Что‑то особенно не удачно приземлилось на мою голову, коротко вскрикнула и провалилась в темноту.

* * *

Наверное, это было воспоминание из детства. Того самого детства, в котором осталась мама. И которое я совершенно не помнила.

А может быть это был кошмарный сон навеянный на меня в отместку за все прегрешения?

Кто знает.

Я была в мрачной комнате без окон и дверей. Сквозь щели в кладке можно было понять, что сейчас день или ночь. Но пытаться определить какое время суток не было желания. Сколько дней я провела так? Три? Четыре? Пять?

Было ужасно страшно и холодно. От влажного глиняного пола тянуло сыростью. Время от времени пробегали юркие мышки. Иногда они замирали напротив и косились на меня похожими на бусинки глазами, нервно подергивая хвостом.

Сначала я рвалась, пытаясь вырваться из плена тяжелого браслета, которым приковали меня к стене. Потом плакала, потом… А потом наступило какое‑то оцепенение. Мне трудно было повернуть голову или заставить себя что‑то съесть. Что‑что, а еду приносили регулярно. В помещение входила толстая, но аккуратно одетая женщина, молча ставила на пол миску с кашей и стакан воды, а потом также молча выходила, снова оставляя меня совершенно одну.

И вот в этом кошмарном бреду, как луч света раздался скрежет открываемого ржавого засова.

— Вот она!

Сказавшего это мужчину было не разглядеть из‑за светившего через открытый проем солнца. Единственное, что дошло до моего воспаленного сознания — он очень большой.

Равнодушно наблюдала, как незнакомец подошел ко мне, безвольно смотрела, как падали железные оковы, а затем кто‑то подхватил на руки, сказав одно единственное слово:

— Спи.

И я действительно уснула. А проснулась в поместье у бабушки.

* * *

— Тише–тише, — кто‑то очень аккуратно гладил меня по плечу. Так и есть Сейм рем ду Локсар собственной персоной. Стоит на коленях возле низенького диванчика и с тревогой вглядывается в мое лицо. Чуть дальше переминаясь с ноги на ногу встревоженный преподаватель Лан. Он хмурит брови и поглядывает на дверь. Неужели сбежать захотел?

От мысли, что два самых грозных человека в академии в растерянности из‑за одной маленькой меня, стало смешно. Я даже улыбнулась сквозь слезы. Только сейчас осознала, что они продолжают бежать, а мягкая обивка дивана насквозь мокрая.

— Похоже, теперь все будет в порядке.

Ректор поднялся, чтобы тут же сесть в мягкое кресло. Жестом показал Лану на стоявшее напротив.

Подумала и тоже приняла вертикальное положение старательно разглаживая складки на сильно помятой жилетке.

Лан ду Трейм посмотрел на мои страдания, хмыкнул и сел во второе кресло. Кажется, он тоже успокоился.

— Раз все пришли в состояние пригодное к общению, может поговорим? — пошутил Сейм. Кивнула. Не знаю, как поговорить, после огромного выброса энергии чувствовала себя совершенно разбитой, но послушать точно могу.

— То что сегодня произошло не должно повториться, — от былой веселости не осталось и следа. На меня смотрели предельно серьезные зеленые глаза. Лишь вертикальный зрачок то сужался, то расширялся.

Завороженная его изменениями, кивнула в ответ, а потом спохватившись добавила:

— Выгонять будете?

Хотела ли я теперь, чтобы меня выгнали из академии? Не знаю. Все‑таки студенческая жизнь постепенно начала мне нравится, не смотря на все трудности с завидной регулярностью возникающие на пути. Но упрямство, как говориться сильнее.

— А вот этого ты теперь точно не дождешься, — на меня снова смотрели с весельем. — После сегодняшнего представления, думаешь я выпущу из этих стен опасную для общества недоучку?

— То есть раньше у меня был шанс? — не веря своим ушам, ухватилась я за недосказанность.

Теперь на до мной уже потешались двое, даже не пытаясь скрыть свои улыбки. Опять я клоун местного масштаба?!

— Ни одного, — решил ответить тейн Лан.

— Давай все же серьезнее. Давно у тебя перепады настроения? — ректор снова стал, как угрюмая скала сопротивляющаяся холодным ветрам и настырным волнам в море. В смысле, так же серьезен и не сбиваем с выбранного пути.

Интересно с чего он взял, что я стану откровенничать?

— Не хочешь говорить? — правильно истолковал мое молчание глава академии. — Что же твое право. Тогда расскажу я.

Было это лет шестьсот назад. Вы этот случай будете проходить на истории боевых искусств подробнее. Так вот. В Эрнаде жил эльф. Просто потрясающий художник, но он не признавал магию, считая, что все должны от нее отказаться и делать все только своим трудом. Как следствие, к своим четыреста тридцати годам, он не мог ничего. Даже магического светлячка зажечь.

И вот однажды с ним начали происходить странные вещи. Пойдет собирать травы в горах, пройдет по тропинке, а следом обвал случится, или сель сойдет. На рынок — все окрестные собаки с ума сходят, кусают окружающих, кидаются даже на заборы и деревья. Придет к друзьям — все передерутся. Долго это продолжалось, несколько лет. И вот однажды, решил знатный вельможа заказать ему свой портрет.

Пришел наш художник к заказчику в поместье, начал писать картину и вдруг вельможа решил почесать нос, а затем и вовсе громко чихнул. Этого хватило, чтобы погрести две трети города под руинами. Могло бы и больше людей пострадать, повезло, что в городе было какое‑то магическое собрание и удалось сошедшего с ума эльфа остановить. И знаешь, что самое интересное?

Покачала головой, замечая, что всем корпусом наклонилась в сторону рассказчика.

— Этой трагедии можно было избежать, если бы вовремя заметили пробуждение демонической крови и обучили бы его управлять новыми возможностями.

Откинулась обратно на спинку дивана и крепко задумалась.

Знала я одного эльфо–демона. Бабушка взялась за его воспитание, когда мне было шестнадцать. Гремучая смесь.

Со стороны было интересно наблюдать: от бабушки прятался тысячелетний эльф, как маленький ребенок. Зато, когда демоническая ипостась окончательно проснулась, а энергетический баланс пришел в норму, уже бабушке пришлось прятаться. Мы даже с Софи заключили пари. Захомутает ли он свободолюбивую бабулю или нет.

В мире, где все расы давно перемешались, нет ничего удивительного, что просыпается вторая ипостась. Это может произойти в любом возрасте, а увидеть — сплошь и рядом. Исключение — оборотни. У них строго. В шестнадцать перекинулся — оборотень, нет — никогда не сможешь стать подлунным зверем.

— Ну, так как отвечать будешь? — вырвал из раздумий голос ректора. Покосилась на Лана. Тот, сложив руки на груди, спокойно наблюдал за мной.

— Вы считаете у меня вторая ипостась просыпается? — в лоб спросила Сейма.

— Да, и то что сегодня произошло, прямое тому доказательство.

Обрадовано улыбнулась. Если это правда, надеюсь буду демоницей. Такой же эффектной, как бабуля. То‑то она обрадуется.

— Наверное, — прикинула в голове, когда стало трудно контролировать свои эмоции, — с прошлой весны. Я тогда переехала к отцу в столицу и постоянно ругаться с ним начала. — подумав немного добавила. — Но последние дни я совершенно спокойно ко всему относилась.

— Это не удивительно, я попросил Рейнара наложить успокаивающее заклинание.

И когда только успели? А я не заметила ничего странного. Вслух же сказала совершенно другое.

— И что мне теперь делать?

— Живи, как жила, — пожал плечами Лан, — только раз в четыре дня к лекарям заходи обновлять успокоительное, а то еще что‑то сожжешь.

— Да. а я пообщаюсь с твоей бабушкой. Вместе подумаем, какой вторая часть тебя будет.

— Ну уж точно не звериной, — буркнула себе под нос.

Вряд ли кто из первокурсников становился знаменитостью в столь короткое время. Меня узнавали все начиная от дворника, заканчивая зазнайкой президентом студенческого совета.

По большей части отношение было нейтральным, а благодаря все также пишущему про меня рассказы автору даже появилась группка почитателей. Они все свободное время таскались за мной. Поджидали у дверей аудиторий, всегда садились рядом в столовой.

Такое пристальное внимание было неприятным и оставалось радоваться, что с лекарями я теперь общалась регулярно.

А время бежало неумолимой струйкой. Не заметили мы, как пробежал месяц и осталось всего две недели до сдачи экзаменов.

С большинством предметов я за это время поладила. Не обошлось здесь без помощи Оливера. А вот физические нагрузки так и остались моим слабым местом.

Конечно, небольшие успехи у меня были. Их просто не могло не быть под усердным оком Лана ду Трейма. Но сколько он не бился улучшения шли очень медленно. Хорошо хоть из лука в двух из десяти случаев стала попадать в мишень. До центра которой мне было как до дома пешком.

В чем причина, не смогла бы я ответить даже под пытками. Вроде знаю, что нужно делать, а не получается.

Но больше всего я волновалась за Софи. Меня в худшем случае заставят миллион раз пересдавать. А у нее будет решаться судьба.

Ах, да, забыла сказать. После первой недели учебы заметила, что чего‑то не хватает. Задумалась, и поняла. На факультете боевой магии совсем не было ее практике. Да и в теории мы ее только условно проходили. Разве можно считать полноценным боевым заклинанием умение разжечь костер. Но как нам очень доходчиво объяснил профессор, даже совершенно безобидные знания можно применить во вред. И каждую лекцию приводил примеры такого применения. Знания не относились к разряду секретных, но и делиться ими я бы не спешила, а то человек со слабой психикой спать спокойно перестанет. Столько всего вокруг оказывается опасного.

На мой вполне резонный вопрос Оливер ответил:

— Ты бы дала двухлетнему ребенку играть с огнем? Вот так и нам, настоящие боевые заклинания дадут только в следующем году. И то самые простые. То что сложнее не раньше пятого–шестого курса…

Так что, хоть где‑то можно было вздохнуть с облегчением. Ну, какой из меня боевой маг? Я даже ни разу призвать огонь или ветер не смогла. Позор, да и только. Может быть, чтобы стать нормальной боеспособной единицей попросить противника сначала разозлить, а потом нападать? Это произошло за две недели до начала сессии…

Первую записку нашла под дверью, когда взмыленная, как загнанная лошадь вернулась после занятий Лан ду Трейном. Хотелось только доползти до кровати и упасть не двигаясь до завтрашнего утра.

Но во–первых потной ложиться было противно, а во–вторых на столе ждала кучка конспектов которые нужно еще прочитать.

Так что помня об этом досадном факте я старалась оттянуть неизбежное как можно дальше. Сначала поднималась по лестнице, с такой скоростью, что и стоящий на месте обгонит, потом покряхтывая как старушка плелась по коридору придерживаясь за стенку. И плавать, что благородные девицы так себя не виду! В общежитии отбой давно был, так что нечего лазить по коридорам, когда я уставшая здесь иду!

Так бесконечно ворча про себя, постанывая вслух и мечтая о душе, я открыла дверь.

А там, под дверью, лежал самый обыкновенный листок бумаги сложенный вдвое. Хотя нет, вру. Этот листок был не обыкновенной, а из дорогой очень дорогой бумаги. Хотя это сути не меняет. Все равно прошла бы и не заметила, если бы усталыми ногами не запнулась за низенький порожек и не попыталась упасть, тем самым сведя близкое знакомство с нежданным посланием.

Осторожно двумя пальцами подняла бумагу, внутренне готовясь поставить единственный получающийся на сегодняшний день щит.

Это не была перестраховка, а вполне объяснимая мера предосторожности. Наряду с разрешенными поединками, большой популярностью пользовались подарки с сюрпризами. Хорошо если это был простейший приворот, попадались и более интересные вещи. Например, заклинание не закрывающегося рта, которое нельзя снять, но к счастью для ушей окружающих, самостоятельно заканчивающееся через неделю.

Какую гадость могли послать мне оставалось только гадать, что я совершено не люблю. Поэтому постаралась как можно скорее открыть послание. Лучше знать сразу, чем терзаться сомнениями.

В ту же секунду, как я развернула листок, темная и обычно мрачная комната преобразилась. Откуда‑то сверху полился мягкий с легким желтым оттенком свет. Появился сладкий аромат цветов, да и сами красавицы, казалось рукой невидимого художника, выросли из пола. Зато с потолка медленно кружась, как будто танцуя, стали падать разноцветные лепестки роз. Красиво, но… как‑то через чур что ли?

В довершение всего комната наполнилась приятным звуком одинокой флейты, а неизвестный голос сообщил:

— О, прекрасная дева!

Голос запнулся, как будто решая, что сказать, а я все‑таки села в растерянности на кровать.

— Тоскливыми были дни учебы, но стоило появиться тебе, как солнечный свет разогнал тяжелые тучи.

Тут голос сделал паузу, а я вставила:

— Угу, вряд ли за всю историю Академии здесь водились более талантливые шуты. Что ни день‑то приключение…

Но голосу было безразлично мое мнение.

— Лишь только в первый раз увидел тебя в холле, понял, что более прекрасного существа нет на свете.

— Угу, — снова скептически подтвердила я, вспоминая свое триумфальное появление в этом учебном заведении.

— Твои глаза, словно бездонные лесные озера… — так, а это я уже слышала, при том не от одного человека. Неужели у мужчин такая убогая фантазия, что друг за другом повторяют?

— Ничего себе иллюзия, — раздался потрясенный голос от двери. Это заспанная, кутающаяся в одну лишь теплую шаль, поверх ночнушки стояла в так и не закрытых дверях Софи.

За ее спиной виднелась любопытная мордочка соседки напротив, которая тоже решила посмотреть в чем дело.

— Концерт окончен, — махнула рукой убирая иллюзию, так и не дослушав до конца чужое послание.

— Зачем, — обиженно спросила подруга, — интересно было узнать, что там дальше. Когда еще такие признания тебе делать будут? Можно подумать за тобой толпами ходят поклонники.

— Ходят, — утвердительно кивнула головой, — и даже регулярно предложения делают.

Софи усмехнулась вспоминая упомянутые толпы, имевшие место в шестнадцать лет. Просто тогда открылся дар драконьего обаяния, а как пользоваться им я еще не знала.

Девушка наконец‑то закрыла дверь и плюхнулась рядом со мной на кровать.

— А если без неконтролируемых выбросов драконьей магии?

Подумала.

— Пушок?

— А если без животных? — уже откровенно посмеиваясь спросила девушка.

— Ни одного, — беззаботно откликнулась я и тоже рассмеялась. — Мне твоих влюбленностей хватает. Своих не надо. Кстати, кто сейчас, а то я как‑то отстала?

— Ректор. Он такой…

— Не надо, мне еще конспекты читать, — взмолилась.

Послушать какой ректор в ее понимании это очень интересно, но вот лишних часа два в запасе нет.

— Зря ты развеяла письмо, — снова вздохнула подруга, — так красиво сделано было. Явно кто‑то очень старался. А еще мы не узнали имя отправителя, оно могло быть в конце. Ты письмо восстановить не можешь?

— Не–а. Да и не вижу смысла.

— А может быть это был кто‑то знакомый решил тебе приятный сюрприз сделать? — резонный вопрос. Об этом как‑то не подумала, но если вспомнить всех знакомых, то все равно подходящей кандидатуры найти не получится. Да и жалеть уже поздно.

— Лучше расскажи, как у тебя учеба продвигается. — решила я переменить тему.

Все равно, мы проболтали не меньше часа. Сказалось то, что толком не виделись уже очень давно, а до этого десять лет были неразлучны. Так что на утреннею зарядку выползла, как побитая злым хозяином собака.

Лан ду Трейм лишь осуждающе посмотрел на меня, но на удивление ничего не сказал.

Хмуро нависали тучи, порывы холодного уже зимнего ветра, так и пытались забраться под короткий полушубок. В боку колола от неправильного дыхания, но уже привычное к нагрузкам тело продолжало бежать.

Настроение с утра было под стать погоде. Как‑то разом захотелось все бросить. С чего бы это?

- …сегодняшние занятия у вас отменены, — ворвался в мой затуманенный разум голос учителя, когда мы выстроились перед ним в ожидании дальнейших действий. — На завтрак полчаса и сборы полчаса. Всем разойтись.

— Почему отменили занятия? — дернула за рукав стоявшего рядом голубоволосого паренька. Даже имени его до сих пор не запомнила, хотя вместе учимся.

— Лорды поймали Идуна поймали, — смерив меня презрительным взглядом парень зашагал прочь. Вот только от его пояснения понятнее не стало.

В растерянности так и осталась стоять перед общежитием пока не подошел Оливер и не потянул в столовую. —

Опять голодной хочешь остаться? Пошли скорее. — быстрыми шагами парень направился в сторону главного корпуса.

В три шага догнала друга и задала волнующий в данный момент вопрос:

— Кто такой Идун?

— Ты так конспект не прочитала? — Оливер даже остановился, чтобы укоризненно посмотреть на меня. Помотала головой. — И как сдавать экзамены собираешься? — вздохнул приятель, а потом объяснил. — Идун — это живое дерево относящееся к нечисти А класса. Что классы тоже не запомнила? — пришлось сделать виноватую рожицу. Не только не запомнила, но даже читать не стала. — Простейшая нечисть.

Насупившись Оливер снова зашагал в столовую, явно в душе поражаясь моей безалаберностью. А я вприпрыжку от пробирающего холода поспешила за ним.

Час спустя мы все еще стояли на площадке перед общежитием. Учителя что‑то не спешили к нам, а мы не могли без разрешения разойтись. В итоге оставалось только одно — кутаться в свои шубы и дрожать под порывами ледяного ветра.

— Хорошо старшекурсникам, — громко сказала Лиса потирая ладошки. Толку от этого было не много, но казалось становилось теплее. — Они умеют греться с помощью магии.

— Может пойдем внутрь, — внес предложение чей‑то голос.

Но, как раз в этот момент, из главного корпуса вышел Лан ду Трейн в сопровождении двух незнакомых мужчин, Рейнара и какой‑то женщины. Быстрым шагом они направились в нашу сторону.

— Адепты, сейчас у вас будет внеплановое практическое занятие. Хоть Идун относится к слабому виду нечисти, все вы должны быть предельно внимательны. Мы с преподавателями здесь для того, чтобы обезопасить занятие. Но вы должны помнить, что любая ошибка может привести как минимум к травме.

После столь оптимистичного напутствия нас повели по едва видимой тропинке в лес. Идти вместе со всеми совсем не хотелось, но надо. Поэтому, как обычно потрусила за Оливером. Он сильный, подскажет и защитит. Может быть.

Место, куда нас привели, было больше похоже на практически идеально круглую яму. По верхнему краю шли три ряда скамеек сделанных из желтого песчаника, что придавало нарядный вид.

Внизу билось в стены большущее дерево. Его руки ветви были голыми и лишь пара, каким‑то чудом не облетевших листьев запуталась в хитро переплетенных тонких ветках.

На первый взгляд существо не имело ни глаз, ни рта, но звуки, которые временами Идун издавал, говорили как минимум о наличие последнего.

Оказалось на арене (так яму окрестил кто‑то из сокурсников) нас уже ждали. Весь верхний ряд был занят лекарями и иллюзионистами. Если понять почему здесь оказались будущие врачи не представляло труда, то вторые ставили в тупик.

— Все в сборе? — выступила вперед женщина.

Теперь я пригляделась к ней внимательнее. Очень высокая и невероятно худая. Длинное лицо, узкие губы, тонкий и немного вздернутый нос, чуть–чуть раскосые глаза. Волосы цвета осенней листвы, небрежно затянутые в узел на затылке. Одета в длинный меховой плащ, капюшон которого сейчас был небрежно скинут на спину.

— Отлично, — дождавшись утвердительных кивков мужчин, продолжила она. — Для начала давайте проверим, кто что знает об этом виде нечисти.

- …относится к простейшим…

- …может питаться растениями и животными…

- … обычно три–четыре метра в высоту…

Послышалось со всех сторон. Я же старалась внимательно прислушиваться, чтобы потом не учить.

— Все это хорошо, — показывая руками, чтобы мы прекратили выкрикивать, сказала учительница. — В данный момент меня больше интересуют два вопроса: чем он опасен и как победить.

— Опасен тем, что не редко нападает на стада. При этом за раз может быть уничтожено до ста голов. Людей обычно не трогает. Часто страдают сады, реже — поля и огороды. — это, как обычно, решил показать, что он самый умный Оливер.

— Отлично. Идун действительно старается не сталкиваться с людьми. Исключение только случаи, когда человек нападает сам. Какой вид магии используется?

— Земля. Точнее, он отращивает корни и ветки и использует их в качестве плетей — теперь блеснуть решила Элисан, при этом не забыв кинуть презрительный взгляд на меня. Да я вроде в умники и не рвусь.

— Хорошо, а кто знает способы борьбы?

Тишина.

— Огонь? — робко спросила последняя представительница прекрасной половины нашей группы. Совсем еще юная девчушка, которую так и хотелось погладить по голове и дать леденец. Хотя, по правде, ее большую часть времени никто не замечал. Дел старалась вести себя тихо, как мышка.

— Как это не удивительно, но нет. Опасным для Идуна является не магия, а самое обыкновенное оружие. При том подойдет любое. Наиболее уязвимые места — на стволе у корней и между двумя крупными наростами вверху ствола.

Вашей задачей будет победить Идуна. Сейчас с помощью жребия вас разобьют на пары. У каждой пары будет пять минут, на бой. Пара победившая в поединке автоматически получит зачет по практике ведения боя.

Жеребьевка подарила мне в напарники смазливого паренька привлекшего мое внимание на первом занятии у Лан ду Трейна. Казалось бы, остается только радоваться, один из лучших бойцов в напарниках. К сожалению, очень быстро стало ясно, что он бравый боец только рядом с заведомо более слабыми противниками. Похоже, придется выкручиваться, чтобы продержаться пять минут.

— Главное не лезь, я сам все сделаю, — вместо приветствия заявил он мне, когда, узнав, что у нас одинаковые номера, подошла ближе. В ответ пожала плечами. Не откажусь, чтобы до нас очередь не дошла, а кто‑то более удачливый закончил бы быстренько практическое занятие.

Отвернулась от своего напарника, рассматривая сидящих вокруг иллюзионистов. Лекари сбились в кучку рядом с Рейнаром, слушая что‑то и кивая.

- … главное, что от вас требуется, подробно записать каждую травму, чтобы мы… — донес до меня обрывок фразы ветер. Как‑то сразу сильно потянуло в общежитие под теплое одеяло.

Оглянулась. Никто из стоящих рядом не слышал. Все в предвкушении грядущего боя обсуждали какими способами будут биться. И от этого на верхней ступеньке арены стоял тихий гул голосов.

Только мой напарник, чье имя я так и не удосужилась узнать, стоял в стороне с гордо задранным подбородком. Уж он‑то точно знает, кто выйдет победителем из схватки.

Может действительно сбежать? Он и без меня справится. Что‑то я пока не готова терпеть боль.

Возможно, трусливо и улизнула бы, но как будто почувствовав мое настроение тейн Лан стал в нескольких шагах за моей спиной и сложив руки на груди насмешливо посматривал в мою сторону. Чему я смогла стать свидетельницей, когда развернувшись обратно к тропе, хотела прикинуть возможность незаметного исчезновения.

А тем временем на арену вышла первая пара.

Ими оказались малышка–Дел и парень с русыми волосами. Поднапрягшись вспомнила его имя — Эллисер, а вот имя рода, как ни напрягалась на ум не приходило.

Пока вспоминала, пара медленно разошлась в разные стороны и так же медленно начала обходить беснующегося Идуна.

Удивительно, но его совершенно не взволновали появившиеся рядом люди.

По одно лишь напарникам понятному знаку они кинулись к нечисти. Дел целилась в промежуток между наростами, а парень — куда‑то между корней.

Возможно, этим ударом могло все и кончиться, вот только в этот момент дерево издало столь пронзительный и громкий звук, что рука Эллисера, добравшегося первым, дрогнула и лезвие меча лишь скользнуло по твердой коре.

Этого оказалось достаточно чтобы Идун прекратил свои попытки проломить стену. На мгновение он замер оценивая обстановку. В следующую секунду до этого беспорядочно спутанные прутики выпрямились и замелькали в воздухе, как десятки тонких плетей.

Свист, и щеку дел украсила длинная красная полоса.

Девушка отскочила назад. Перехватила свой меч поудобнее и ринулась снова в атаку. При этом она так завизжала, что, пожалуй, могла поспорить в громкости с самим Идуном.

По рядам наблюдателей прокатились тихие смешки.

А вот девушке явно не было весело. Она беспорядочно размахивала оружием, похоже от боли уже не слишком хорошо соображая, что делает. Каждый взмах плетей и на ее теле появляется новая кровоточащая рана. Практически мгновенно вещи превратились в лохмотья, а платье в которое она была одета стало напоминать синие лоскуты местами зачем‑то скрепленные друг с другом.

Надо отдать должное, как бы не было больно, девушка не издала ни одного стона, лишь все быстрее и быстрее размахивала мечом.

В это же время ее напарник более успешно справляющийся с разбушевавшимися ветвями, то и дело подскакивал стараясь увернуться от ветвей и корней. Делал выпады в безуспешной попытке достать Идуна и с каждой секундой становилось понятнее, что пять минут это ни разу не быстро. Для тех кто на арене это пять лет, а то и столетий.

Вдруг, в конец выдохшийся парень, попался на ложный выпад и оказался спеленатым плотным кольцом ветвей. После чего его, как пушинки вздернули вверх и перевернули оставив висеть верх ногами.

Приблизительно одновременно с этим Дел упала на колени тяжело опираясь на воткнутый в землю меч.

Неизвестно, что бы произошло дальше, но преподаватели не дали нам возможность это узнать. Кто‑то из них активировал заклинание недвижимости, а кто‑то из старшекурсников поспешил освободил пленников, чтобы тут же отдать их на растерзание лекарям.

С ужасом наблюдая за тем, как мучаются будущие врачи и их подопечные, и понимаю одну простую истину. Я хотела продержаться пять минут? Наивная!

— Минута тридцать восемь секунд, — прокомментировал Лан ду Трейн. — Это очень неплохой результат. Надеюсь вторая пара внимательно следила за действиями Идуна и сможет показать лучший результат. Бегом на арену.

Оливер для боя решил выбрать парные мечи. Я и раньше не раз замечала, как он с ними тренируется. Элисан же, как обычно, вышла с карабелой. Казалось, она со своей саблей не расставалась и во сне.

Они, как и первая пара, решили нападать одновременно. Только обходить разъяренное дерево, с которого преподаватели сняли заклинание недвижимости, не стали. Просто кинулись вперед держа наготове свое оружие.

Оливер поднырнул под сплетенные как рука ветки. Перепрыгнул через появившийся из земли корень и воткнул одно из лезвий в низ дерева, где виднелся промежуток между корнями. Идун взревел.

Одновременно с этим Элисан не заметила одной из направленных в нее ветвей и пропустила удар. В результате как‑то странно перекувыркнувшись через голову она растянулась на земле не подавая признаков жизни.

Увидевший все это Оливер было кинулся в сторону неподвижной девушки за что и поплатился получив сильную затрещину одной из толстых ветвей.

Короткий полет и вот он такой же безвольной куклой лежит на писке. Идун же увидев, что противники повержены, потерял к ним интерес и снова отправился к облюбованной ранее стенке.

— Пятьдесят три секунды. Очень плохой результат от одних из лучших студентов курса. Как будто издалека послышался голос Лан ду Трейна. Сама же затаив дыхание наблюдала за тем, что происходит на арене. Только поняв, что оба живы смогла спокойно вздохнуть полной грудью.

— Вот классический пример одной из наиболее часто встречающихся ошибок. Кто может ответить? — тем временем продолжал преподаватель.

Все промолчали, а я даже слушала вполуха, все еще переживая за друга.

— Ханна, как ты думаешь?

— Нужно было сначала разобраться с нечистью, а потом кидаться на выручку. — на полном автомате ответила. И только после этого поняла, что вокруг наступила полная тишина. Даже беснующееся на арене существо прекратило на миг свой визг.

— Правильно, — медленно и удивленно подтвердил мои слова Лан. — В данной ситуации самое лучшее, что вы можете сделать для напарника — быстро разобраться с врагами получив минимум повреждений, чтобы иметь в дальнейшем возможность оказать помощь. Надеюсь больше не увижу повторения этой ошибки. Следующие на арену.

Следующие несколько пар также бесславно закончили свои попытки победить простейшую нечисть. Я даже толком не наблюдала за ними. В мыслях и чувствах все смешалось.

С одной стороны я волновалась за Оливера. Конечно, я видела, что он прихрамывая и с поддержкой какого‑то парня ушел в сторону лазарета. Но это не отменяло того факта, что идти парень мог и с серьезными травмами под действием заклинания или шока.

С другой — с каждой секундой приближалась моя очередь и от осознания этого факта ноги наливались свинцом, а руки начинали трястись.

— Кто там следующий? — со скукой в голосе позвал один из преподавателей и я с ужасом поняла, что судный час для меня пришел.

Покрепче схватилась потными (и когда только стало жарко?) руками за свой меч и сделала первый шаг по ступенькам молясь только об одном, не свалиться в обморок. Рядом с бравым видом шагал мой напарник. Может действительно не мешать ему, а просто постоять в сторонке?

— Уговор в силе? — шепнула, когда мы ступили на посыпанную песком арену.

Не получив никакого ответа, повернула голову, как раз во время, чтобы заметить, как мой товарищ по несчастью закатил глаза и самым позорным образом свалился в обморок.

В эту же секунду раздался громкий вой. Это Идун решил поздороваться с новой порцией жертв.

Посмотрела на врага, перевела взгляд, на бравого героя, который раскинув руки лежал у моих ног. Снова на быстро приближающуюся нечисть, и… сделала единственное правильное действие в этой ситуации. Бросила в сторону Идуна меч и побежала в противоположную сторону. А что? Лан ду Трейн за последнее время научил хорошо бегать. Вот и буду бегать пока время не выйдет.

Я не герой и стать им не стремлюсь. А то что кто‑то побагровел от злости, так это ведь не моя проблема. Правда?

Пять минут бегать не пришлось. Хватило нескольких секунд, которые понадобились, чтобы отойти от шока преподавательскому составу. После чего над ареной раздался перекрывающий все остальные звуки рык.

— Адепка БинПат, вы что себе позволяете?!

На бегу пожала плечами и продолжила свое занятие. Правда рык отвлек внимание и я прозевала высунувшийся из земли корешок. Короткий полет и здравствуй земля.

Лежу. Тяжело дышать. В нос так и норовит попасть противный, холодный песок, но я упорно лежу изо всех сил изображая обморок. Хорошо, что внимательно следила за первыми двумя парами и помню, что нечисть на бесчувственные тела внимания не обращает. Мысленно молю Пресветлую Лекию, чтобы я не стала исключением из правил.

Идун проникся и отстал. Зато откуда‑то сверху полился нескончаемый поток…м–м-м, скажем так, похвал моей сообразительности, находчивости и не стандартному мышлению.

И почему‑то даже догадываюсь, кто в таком восторге.

— Уже можно открывать глаза, — раздался надо мной шепот.

Аккуратно приоткрыла один глаз. Совсем рядом стоял один из помогавших на арене старшекурсников. Пшеничного цвета волосы, стальные глаза и лицо без тени улыбки.

— Сейчас я помогу встать, сделай вид, что это тебе очень трудно, а еще лучше если будешь хромать.

Глава 3. Ты не примешь мои чувства?

Неожиданный помощник оказался очень веселым парнем, который учился на том же отделении, только тремя годами старше. Лишь только мы отошли на значительное расстояние от Лан ду Трейна, метавшего молнии и готового воспламениться также как и я, он начал рассказывать какие‑то истории. В красках рассказал как выглядела моя геройская битва со стороны, посочувствовал предстоящему разбору полетов, беззлобно шутил по поводу моего напарника.

Так незаметно за разговорами мы дошли до женского общежития.

— Ты главное постарайся не спорить с Ланом. Он побушует, скажет все, что думает и успокоится, — на прощание посоветовал парень.

Только когда хлопнула дверь поняла, что так и не познакомились…

Гроза под названием: «явление Лан ду Трейна» на удивление началась не с громких стуков в мою хлипкую дверь. Не было и криков с объяснениями какая я не хорошая. А еще мне никто не стал предъявлять претензии по поводу странного способа уничтожения неприятеля. Просто вечером, на индивидуальном занятии тренер подошел и заявил:

— Мне плевать, что ты там себе навыдумывала, но я из тебя сделаю настоящего бойца.

И столько в этой фразе было спокойствия и уверенности, что я испугалась. Нет в самом деле перепугалась настолько, что даже неприлично икнула и вытаращила глаза.

— Может не надо? — решила позвать на помощь его здравомыслие.

Но в ответ мне бросили презрительный взгляд и отправили делать разминку на полосе препятствий.

И вот бегу я, и вспоминаю то, что осталось далеко в прошлом.

Лет до десяти меня уже пробовали учить владению оружием. Кажется, и магию пытались мне преподавать. Но успехов не было никаких.

Понятно, что меч в том возрасте держать мне никто не предлагал. Но, например, лук. Если память не изменяет я в мишень попала от силы пару раз. Даже сейчас лучше стреляю, чем тогда.

А еще постоянно менялись учителя. Это происходило настолько часто, что запомнить хорошо кого‑то из них не успела.

Возможно, то странное воспоминание, которое я решила, что просто сон сном‑то и не был? Но что же тогда произошло?

Бабушка говорила, что моя потеря памяти из‑за того, что карета перевернулась. Это произошло на склоне оврага. Нас несколько раз перекувырнуло и я ударилась головой. Вот только теперь начинаю сомневаться насколько такая версия соответствует правде…

— А, ну, живее! Собираешься до следующего года разминку делать?

Постаралась прибавить темп. Конечно, уже немного привыкла к прохождению полосы препятствий, но все еще дается она с трудом.

В этот раз время тренировки пролетело не просто быстро, а со скоростью падающей звезды. Меня гоняли по полю заставляя повторять все пройденные приемы.

Выяснилось, что худо–бедно, но как‑то справляюсь со всеми требованиями, заставляя все больше и больше мрачнеть Лан ду Трейна. К концу занятия он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как я решила вполовину сократить повторения последнего выученного приема. Вместо этого просто легла на землю, раскинув, как звезда, руки.

Кажется, меня ждут большие проблемы.

— В следующие выходные пойдешь с выпускниками в лес, — мысленно застонала. Выходных у нас два дня через пятнадцать. А я в последнее время училась почти круглосуточно мечтая отдохнуть перед экзаменами. Повезло, нечего сказать.

Обиженно насупилась. Спорить бесполезно, злиться и ругаться — опасно. Вот и остается только сопеть.

— Сбор в восемь утра. С собой иметь сухпаек и палатку. Выдаст завхоз. Ясно?

— Нет!

Тяжелый вздох.

— Идите адепка, пока я вас в лес на индивидуальное занятие не забрал.

Представила размер возможных неприятностей. Вспомнила рассказы о том, как любят на спор студенты в наш заповедник на разную нечисть с нежитью ходить охотится. И чем это чаще всего кончается. Поняла — спорить больше не хочу, но и промолчать, просто не вышло.

— За что?!

— Человека из тебя будем делать, — усмехнулся в ответ учитель.

Следующие дни, как ни странно, были спокойными. Даже смешки на мой счет почти сразу прекратились. А, все потому, что студиозы почувствовали приближение сессии.

Как птицы, чувствуя приближение зимы, улетают на юг, так и адепты за несколько дней, а чаще — за последнюю ночь, пытаются постичь всю глубину получаемых знаний.

Для меня этот факт мало, что менял, но размеренная и спокойная жизнь в преддверии предстоящего похода, казалась затишьем перед шквалом. Каждый раз возвращаясь вечером в свое подобие дома, отсчитывала оставшиеся дни, пока зловещий день икс не наступил.

Как выяснилось выпускников на нашем курсе всего человек пятнадцать. Против сорока семи у меня в группе. И ни одной девушки. Это сразу навело на мрачные мысли. Особенно в свете напутствия от Лан ду Трейна:

— Твоя задача на эти два дня — свести возможные повреждения к минимуму.

После такого в лес идти совсем страшно стало. Я в конце концов благородная девица и вряд ли шрамы станут мне украшением.

На счет шрамов, конечно, загнула. Спасибо Пресветлой Ликие, ее подопечные — лекари, хорошо умеют справляться с разными косметическими дефектами. Но это не меняет того факта, что мне совершенно не хочется терпеть боль. Вот просто совсем!

Не стройной толпой поплелись адепты вслед за учителем. Разговаривать никто особо не был настроен. Чему в душе порадовалась. Не знаю как парни, но мне хватало тяжести рюкзака, небольших сугробов от выпавшего вчера снега, да холодного, кусачего морозом ветра.

Уже через пол часа такой прогулки стало безразлично то насколько красиво лежит снег на красных ягодках рябины, или как объедает кору молодой лось. Зачем ему бояться мимо шагающих людей? В этом лесу они охотятся не на зверей.

А еще через час осталось только следить за маячащей впереди спиной какого‑то парня и механически переставлять ноги. Все чаще и чаще спотыкаясь об не виденные под снегом корни.

— Давай понесу, — как лучик солнца пробившийся сквозь свинцовые тучи, раздался рядом голос. А затем с меня бесцеремонно сняли рюкзак.

Лан ду Трейн, как раз проходивший мимо, чтобы проверить порядок лишь хмуро глянул, но промолчал.

Возликовала в душе. Может быть не все так плохо, как казалось?

Но оптимистичные мысли не долго меня занимали. Уже через несколько десятков шагов вокруг стало серо и уныло. Интересно куда нас ведут?

Попробовала пристать с этим вопросом к ближайшему спутнику.

— На старые могильники. Мы сейчас проходим упокоение групп нежити от двадцати до сорока особей.

Представила. Может у меня слишком богатая фантазия? Просто возникшая картинка никак не укладывалась в голове.

— А если нежити больше? — к счастью собеседник попался настроенный поболтать. Видимо не мне одной надоела эта гнетущая тишина.

— Если больше, то зависит от ситуации. Говорят магистр некромант сможет до сотни одновременно упокоить. Нам такое пока только сниться может. Но есть специальные ритуалы со слиянием силы от десяти и больше магов помогающее упокоить все не живое на расстоянии километра вокруг.

Правда у них минус в том, что подготовка нужна. А часто на нее времени просто нет.

Тут собеседник озорно взглянул на меня и я с удивлением узнала парня помогшего мне сбежать от Идуна.

— Так что, если нежити больше сорока, остается применять твой победный прием.

Улыбнулась в ответ на очень искреннюю улыбку. И спросила:

— А ты тут как оказался?

Неожиданно очередная коряга решила зацепиться за мою ногу. От падения спасла твердая мужская рука, мягко обхватившая а талию.

Смутилась. Стараясь не обидеть и не привлекать внимания, выпуталась из объятий. В ответ получила понимающий взгляд моего спутника. Демоны! Надо спросить хоть как зовут. Ой, прости бабушка!

Именно этот вопрос стал следующим после короткой паузы во время которой мы преодолевали заросли какого‑то кустарника.

— Ратмир рем ду Аластер.

Прикинула в уме, что знаю по генеалогии большинства древних родов. Да никак мой знакомый приближенный к императору!

Если так подумать, то и ректор какой‑то родственник. Правда если судить по фамилии не очень близкий и скорее всего по женской линии. А значит не может наследовать трон.

— Ханна БинПат, — решила проявить воспитания.

— Знаю, — рассмеялся в ответ собеседник. — Имя самого популярного недоразумения разве что животные в питомнике не знают.

Надулась. Нет чтобы получить известность как первая красавица академии. Ну, или как самая умная и талантливая студентка за последние тысячу лет. Это, конечно, хуже, но тоже пойдет.

— Да, ладно тебе, не злись. Неужели не интересно узнать, как попал на занятие для выпускников?

Пытается отвлечь меня. Что же, я не против.

— Как?

— На самом деле я здесь оказался по вине одной очаровательной блондинки. Представляешь мне стало ее жалко и я подыграл. Помог притвориться раненой. Можно сказать пошел против совести и правил академии. И знаешь, что самое обидное?

— Что? — включилась в игру.

— Она мне не то, что поцелуя не подарила, а даже спасибо не сказала!

Смутилась.

— Так, что можно сказать пострадал я зря, — как не в чем не бывало закончил мой спутник.

Благодарить сейчас — глупо, целовать на глазах у всех еще глупее…

Ситуацию спас трепетно любимый куратор первого курса, а заодно мой личный тренер Лан ду Трейн.

— Здесь будет лагерь, — разнесся его голос над погруженным в снежное безмолвие лесом.

Огляделась.

Небольшая поляна шагов семьдесят в диаметре, практически идеально круглая. Ничего особенного.

— Два часа на привал и установку палаток, потом — занятия.

Вздохнула и пошла искать рыцаря, который утащил мой рюкзак.

Рыцарь попался очень быстро и даже посоветовал место, на которое лучше всего поставить временный домик. К сожалению на этом помощь закончилась. Тренер отправил его собирать хворост для общего костра.

Распаковала свой скарб и с удивлением воззрилась на большую тряпочку грязно зеленого цвета. И что мне с ней делать?

Посмотрела на то как устанавливают свои палатки парни. Их, кстати, оказалось не так много. Три для парней и одна для преподавателя. Последний установил свою каким‑то хитрым заклинанием. Интересно почему другие так не делают?

Вздохнула и поняла очевидную истину. Нужно искать спасителя.

Но этой здравой идее так и суждено было зачахнуть на корню. Стоило только сделать несколько шагов по направлению к ближайшему старшекурснику, как бдительное начальственное око нахмурилось.

— Адепка БинПат за вас всегда все другие будут делать?

— Умение организовать других — бесценный навык, — парировала в ответ не собираясь сдаваться.

— Охота на упырей в моем обществе все еще может стать реальностью, — привел весомый довод преподаватель намекая на обещание провести индивидуальное занятие в лесу.

Поняла самое время применить тактическое отступление. Мне общества Лан ду Трейна за глаза хватает, чтобы его еще столь романтическим образом продлевать.

И все же что делать с этой тряпочкой?

Еще раз посмотрела на товарищей по несчастью. Расчистила снег.

Н–да.

— Держи, — рядом со мной появился Ратмир, как волшебник из сказки, и сгрузил несколько ровненьких клинышков.

— Аластер! — прикрикнул на него Лан ду Трейн. И уже спокойнее добавил, — Ханна справится и без тебя.

«Это вряд ли», — мысленно ответила я. Вслух же высказываться не стала. Упыри — это серьезно: гадко, противно и страшно!

В ответ парень усмехнулся, пожал плечами и понес оставшиеся палки к одной из больших палаток.

Все уже успели устроиться, поесть и даже немного отдохнуть. Одна бедная и глубоко несчастная я потела над возведением палатки.

Три раза (нет вы только представьте три раза!) заставил переделывать меня противный учитель.

— Но я никогда раньше не ставила палаток! — попыталась вызвать у него сочувствие.

— Это проходят на первой неделе обучения в академии, — был спокойны ответ.

— Но…

— На экзаменах тоже будете говорит: «На этот вопрос я не знаю ответа, потому что еще не училась в академии» — тонким голоском перекривлял меня Лан.

— Гррр

В конце концов я освоила нелегкую задачу и даже получила скупую похвалу. Вот только к этому моменту чувствовала себя не лучше чем выделанная шкурка пушного зверька оставленная сушиться на солнце.

Стоило только сесть возле разожженного костра с кружкой горячего, ароматного чая, как нас подняли и потащили к гробницам.

Снаружи они собой ничего особенного не представляли. Лишь огромный холм выделяющийся на фоне леса своей лысой покрытой снегом макушкой.

Как выяснилось, нам предстоит идти куда‑то внутрь, где постоянно обитают скопления очаровательных тварей с противным запахом.

Подходя к проему когда‑то бывшему полноценной дверью на секунду остановилась. Просто было удивительно увидеть столь мощные руны находящиеся на оставшихся частях косяка. К сожалению рассмотреть лучше не получилось. Только руну запрета трансформации и руну наследия успел выхватить взгляд. Странный набор для гробницы.

По мере того, как мы углублялись в проход воздух становился все более и более затхлым. То тут то там вспыхнули магические светлячки впереди идущих студентов. Благодаря им удалось рассмотреть неровную кладку из золотистого цвета песчаника.

— Так упокоение нежити, — возвестил тренер, когда мы дошли до просторной комнаты непонятного назначения. — Вы все проходили. И даже отрабатывали на муляжах в академии. Сегодняшняя задача — повторить в реальном бою. Учтите, что я буду только подстраховывать не более того, так что будут или нет синяки, раны и прочие травмы зависит только от вас. Отрабатывать будем по очереди. На следующей двери стоит магический заслон. Адепт очередь которого подходит должен пройти в следующую комнату упокоить максимально возможное для него количество нежити и вернуться назад. Ясно?

Только хотела задать вопрос, как меня опередили.

— Ханна, стоишь смотришь через барьер кто и что делает, пытаешься найти допущенные ошибки и варианты правильного решения ситуации. Позже мы обсудим сделанные тобой выводы.

Теперь очередь дошла и до Ратмира с кислым видом осматривающего странные разводы на полу. Волей не волей задумаешься откуда они?

— Аластер, ты как и остальные должен постараться упокоить максимальное количество нежити используя стандартное заклинание. Позже отчитаешься почему его обычно не используют на скоплениях больше десяти штук.

Вроде просто и ясно, но на самом деле все оказалось намного сложнее.

Пока старшекурсники готовились выстраиваясь в неровную цепочку, Лан ду Трейн перекинул мне тетрадь с твердой, удобной для письма стоя обложкой. Пером же я чуть не получила по лбу, просто отвлеклась на разглядывание тетради. Хорошо, что боковым зрением увидела летящий в меня предмет и автоматически уклонилась.

Только подняв последнюю магическую разработку в области письма, решила укоризненно посмотреть на преподавателя. И так и застыла не зная как реагировать. Лан улыбнулся! Впервые увидела его улыбку. Удивительную, какую‑то одновременно одобрительную и по мальчишески озорную. На душе стало спокойно и тепло. Если так подумать, это первый раз, когда меня похвалили. Пусть не словами: взглядом, улыбкой, но все же.

На этом хорошее, что случилось за этот день закончилось.

Стоило первому студенту шагнуть через барьер, как комната с другой стороны просто взорвалась от сотен… нет скорее тысяч голодных воев.

Лан ду Трейн, на долю секунды случайно задержавшийся, побледнел и кинулся вперед, чтобы через мгновение появиться снова перед нами с едва дышащим первопроходцем. Жуткое зрелище из крови и открытых ран. Как в тумане увидела, что многих стошнило. Но не меня.

Где‑то были забыты перо и тетрадь. Где‑то рядом раздавались четкие, отрывистые приказы Лан ду Трейна. Где‑то, всего в нескольких шагах от меня трещал под напором неистовой силы щит грозя рухнуть миллионом разноцветных осколков на пол. Но это было не важно. Я видела только раненого и только его слабые стоны слышала.

Хотя нет не так. Я видела раненого слышала его стоны, но это был не студен моего отделения. Это был нанятый отцом для сопровождения наемник.

На нас напали едва мы успели отъехать от столицы и немного углубиться в лес. При большом желание звон оружия могла бы услышать стража охранявшая стены города. То ли они не слышали, то ли не хотели слышать, но подмога на которую так надеялись, не пришла.

Зато один за одним падали, как подкошенные люди. Это были, и защитники, и нападавшие.

Коса смерти не разбирала кто прав, кто виноват. Ей хотелось поскорее собрать свой урожай и покинуть поляну в поисках новых жертв.

Было не выносимо страшно и я цеплялась за чью‑то юбку, чьи‑то руки закрывали глаза, но сквозь щелочки между пальцев я все равно видела что происходит и это заставляло сходить с ума от безудержного страха.

Я как будто видела ухмыляющуюся старуху собирающую свой страшный урожай.

В какой‑то момент паника стала настолько сильной, что показалось я перестала слышать стоящий вокруг шум. Инстинктивно прижала руки к груди и зажмурилась.

В следующую секунду появилось тепло. Теперь я точно знала, что это мое пламя. Но тогда я испугалась еще больше. Хотя куда может быть больше?

То что произошло дальше я не видела. Лишь слышала треск ломаемых деревьев, и стук отлетевших дверей кареты…

— Ханна! Ну, давай же, малышка!

Сквозь туман пробился чей‑то голос.

Удивленно моргнула. В комнате никого кроме тренера не было. Да и тот потрепанный и еле держащийся на ногах что‑то делал с тонкой преградой на которую раз за разом наскакивали мертвецы. Это было так… Впервые почувствовала подкатывающий комок к горлу.

— Пришла в себя? — так же не отвлекаясь от своего занятия спросил Лан. У него глаза что ли на затылке? — Вот и хорошо. Еще пара секунд закончу укрепление защиты и пойдем.

И действительно, не прошло двух минут, как преподаватель слегка пошатываясь поднялся с колен, на которых он закачивал укрепление. Я стараясь не смотреть за защиту с преувеличенным вниманием наблюдала за всеми манипуляциями. Правда понять их все же не хватило знаний. По крайней мере я себя так утешила.

Попробовала предложить помощь, но от меня лишь отмахнулись и не слишком твердой походкой двинулись к выходу.

— Идешь на полшага сзади, так чтобы я тебя видел. Если что‑то произойдет слушаешь меня беспрекословно, — таким же твердым, как и всегда голосом, бросил мне на ходу преподаватель. Покивала в спину и бросилась догонять ушедшего на несколько шагов учителя.

Так и хотелось сорваться в забег, конечной точкой которого был бы замок бабушки. Но во–первых было страшно. Лан ду Трейн четко дал понять, что впереди может ждать опасность. А во–вторых совесть не позволяла бросить его в таком состоянии.

Вот так, со скоростью переползающей после дождя дорогу улитки, мы плелись к выходу. Сначала Лан ду Трейн, затем я. Мужчину ощутимо шатало, и в душе я возносила молитвы всем богам, чтобы не пришлось его тащить на себе до лагеря.

Не знаю сколько времени прошло, но это и не важно, главное было то, что звуки беснующейся орды с каждым шагом становились все тише, а впереди уже показался выход. Ярким прямоугольником он выделялся на фоне темного коридора, как будто добрый вестник поджидая нас. Он сулил спокойствие и защищенность. Говорил, что вот только дойдите до меня и все проблемы останутся позади. Бред уставшего от страха человека?

Но все оказалось гораздо хуже. И лживые уверения всплывавшие в голове во время нашего путешествия не более чем зовом. И мне бы догадаться, что что‑то не так, но перепуганная и привыкшая, что мир только такой, каким кажется, без подводных камней и недосказанности, я просто не обратила внимания на эту странность.

А тренер, похоже, и вовсе не слышал зова. Просто плелся по заданному для себя маршруту.

Их было трое. Они напали с разных сторон, но не одновременно. И это спасло нам жизнь.

Страшные, уродливые твари, с застывшими в вечной гримасе боли лицами. С виднеющихся в приоткрытой пасти клыков капала какая‑то ядовито желтая слюна. А красные, налитые кровью глаза гноились.

Первый из нападающих прыгнул на меня. К счастью отточенное долгими изнурительными занятиями тело отреагировало вопреки мышлению, не успевшему осмыслить увиденное.

Рывок вперед и блок мечом в ножнах. Оттолкнуть. Вытащить меч.

Тварь отпрыгнула став на четвереньки и совсем по звериному склонила голову на бок изучая двух жалких человечешек.

Но рассматривать ее было не когда. Одновременно кинулось еще две твари. И будь я одна это стало последним в моей жизни. Но вдруг чья‑то рука легла на кисть сжимающую меч, правильный разворот и один из нападающих повис на оружии оглашая округу диким, пронзительным криком.

Рывок. Меч снова свободен.

Время как бы остановилось. Только вокруг ревела битва и вот тишина. Тепло окутывавшее еще мгновение назад сменилось прохладой раннего утра. Руки закрывавшие глаза опустились и невольный возглас ужаса вырвался из горла стоявшей сзади женщины. Кажется няня? Нет, не помню. С трудом, замирая от ужаса раскрыла глаза. Вокруг черная, выжженная земля. Черные остовы деревьев сколько хватает глаз. Только пятачок вокруг моих ног, в диаметре от силы два шага сохранил остатки досок, когда‑то бывших полом шикарной кареты.

И никого живого. Совсем никого!

В каком‑то тупом оцепенении осматриваю пустую поляну.

А спустя мгновение накатывает волной понимание. Это я. Я! Я!

Это из‑за меня нет больше наших защитников. Нет дяди Эреста со смешными усами. Нет паренька имени которого я не смогла запомнить, но который постоянно делал мне свистульки из гибких прутиков ивы…

Истерика, слезы, кулаки бьющие кого‑то кто хочет успокоить. И одна только мысль в голове.

— Никогда, никогда, никогда! Больше никогда!

Глухой стон рядом возвращает назад. В какой‑то момент, я не заметила, Лан ду Трейну челюстями рванули плечо и теперь там красовалась страшная рана. Кровь стекающая по плечу мгновенно выкрасила его одежду и стала капать на когда‑то белоснежный снег.

Но даже не смотря на боль и полностью вычерпанный резерв учитель умудрился ногой подкинуть валявшуюся рядом кривую ветку и оставшейся рабочей рукой вогнать ее в грудь упырю. Правда на этом запас его сил похоже подошел к концу. Мужчина тяжело опустился на одно колено опираясь руками на землю.

Упыри же почувствовав запах свежей крови с диким, предвкушающим сладкий пир воем кинулись на нас.

— Тому что левее лучше отсечь голову прием 3–А должен пройти. Тому что правее ставь блок у тебя буде около пяти секунд перед нападениями — как не в чем не бывало, даже не поднимая тяжело опущенной головы прокомментировал тренер.

Если бы он только знал, что в этот момент творилось у меня в груди! Часть меня разрывалась от ужаса и требовала спасать свою шкуру. Напоминала о той детской клятве больше никому не причинять вреда. Но взрослая я понимала, что если отступлю у меня не будет ни шанса спастись. Первым погибнет раненый учитель, но и мне от упыря не убежать.

Если сейчас сдамся, то так всю жизнь и буду бегать от проблем от жизни, от себя. Если не научусь контролировать свою силу то рано или поздно сорвусь и могут пострадать люди которых я уважаю или те кого люблю.

Делая первый замах на раненого раньше упыря я приняла решение. Я закончу Призрачную академию. Права Софи, такими шансами не разбрасываются. Только здесь могут приручить мою силу и сделать меня по настоящему не зависимой. Свободной не только от отца, но и от многого, что меня сдерживает.

Хотелось зажмуриться, когда удачно проведенный прием достиг цели. В разные стороны полетела вонючая грязная жидкость заменяющая упырям кровь. Но усилием воли не позволила себе расслабляться. Раз принято решение значит пришла пора расставаться со многими привычками. Сейчас главное выжить.

Блок оказался не столь удачным. Длинными похожими на лезвия когтями упырь прошелся по моему боку оставляя глубокие царапины. Постаралась не думать о ране и о том, во что бы превратился бы бок не одень я под одежду похожую на корсет броню.

Отскочила. Краем глаза увидела, как учитель повалился на траву. Предатель! Кто мне будет подсказывать, что делать?!

Последний противник явно оказался более сообразительным чем его собратья. Хотя о чем я говорю?! Упыри по своей природе не могут быть сообразительными в отличие от своих хозяев. Те да: хитрые, изворотливые, словно ужи. Они умеют просчитать сотни возможных вариантов развития ситуации и использовать в своих целях.

Так или иначе, упырь обходил меня по кругу, не отвлекаясь на беззащитную жертву, а я кружилась вслед за ним, судорожно пытаясь вспомнить все то что знала об этих существах. Легко сказать вспомнить! Когда не знал, то и вспоминать не чего. Их проходят на каком‑то из старших курсов до которых мне надо еще дожить…

Вдруг противник сделал обманный выпад, так будто хочет напасть с левой стороны. При этом на ходу изменив траекторию движения, подпрыгнул и обрушил свои страшные когти в область моей головы.

Выставив лезвие меча влево, собираясь блокировать нападение, я не успела отреагировать на изменение в движение. Замирая и чувствуя, что запаздываю на долю секунды, со всей возможной скоростью сплела щит. Успела. Почти.

Страшные когти проскрежетали по прозрачной поверхности и лишь один, с самого края зацепил мою щеку. Видимо я где‑то допустила ошибку выстраивая параметры щита.

Почувствовала, как по щеке потекла теплая жидкость. Как же в этот момент хотелось быть уже отличным боевым магом! Он бы столько не возился с каким‑то примитивным упырем.

Практически наугад сделала выпад вперед. Одно из базовых движений на основе которого строятся все другие. Удивительно, но попала. Правда не настолько хорошо, как хотелось бы. Всего лишь оставила длинную, противную с виду полосу от правого плеча к середине груди.

Мерзкое существо отпрыгнуло и снова закружило, казалось, оно задалось целью вымотать меня.

Осознание этого накрыло паникой. С каждой секундой все меньше шансов оставалось у лежащего без сознания тренера. С кровью хлеставшей из раны утекала и его жизнь.

С каждым шагом все сложнее мне становилось концентрироваться. Похоже сказывался и испуг, и растущая паника, и пусть не значительные, но все же раны.

Не знаю чем бы все закончилось. Скорее всего, так наши останки и остались в этом лесу. Но похоже Пресветлая Ликия была в этот день в хорошем настроение. Потому, что в момент, когда страшное существо решило прыгнуть из лесу выбежало, по меньшей мере, с десяток человек во главе с ректором.

Они быстро оценили ситуацию. Один бросился к Лан ду Трейну. Второй закрыл меня щитом. А Сейм, как оказавшийся ближе всего к упырю в несколько движений закончил его существование. Поразив меня простотой и легкостью своей победы. Н–да.

Пару секунд не веря смотрела на вновь прибывших людей, а потом медленно осела на снег. Никогда не думала, что чувство облегчения и счастья может быть настолько тяжелым, что ноги подгибаются.

Рейнара среди прибывших не оказалось. Зато был какой‑то парень, на вид лет двадцать пять, который быстро привел в сознание Лан ду Трейна. Тот хоть и не мог передвигаться самостоятельно, сказывалось и физическое и магическое истощение, но достаточно бодро ползал, опираясь на подставленное плечо.

Я же, кроме залечивания царапин, получила еще и новое успокаивающее заклинание. Так что ничто не могло теперь вывести меня из себя. Даже упавший рядом метеорит.

С одной стороны после испытанного ужаса состояние полной расслабленности и отсутствия каких‑либо мыслей в голове было приятным. С другой — пропал не только страх, но и радости от спасения не было. Было безразлично что делать и куда идти. Сказали ждать — жду, сказали повернуться — поворачиваюсь. А зачем, почему? Неважно.

Стоило лекарю отпустить меня, как тут же открыли телепорт, в академию. Только краем глаза успела заметить собравшийся возле одной из поваленных ветром деревьев совет. Все внимательно слушали рассказ тренера. Мелькнула в голове мысль, что все не так просто, как казалась и тут же пропала.

Меня проводили в ставшую почти родной, хоть и не любимой, комнату, где сдали на руки обеспокоенной Софи. Оказывается слухи такая вещь, которая может разлететься за несколько секунд, если не по всему свету, то по нашей академии точно. Что уж говорить о появившихся неожиданно в холле студентах, которые на разные голоса стали рассказывать о вырвавшихся из под контроля монстрах?

— Я тебя сама убью! — пообещала подруга, после того, как чуть не задушила в объятиях. — Вот объясни, почему где ты, там всегда неприятности?

Равнодушно пожала плечами. Сначала душ, потом спать. Все остальное безразлично.

Но так просто отвертеться не получилось. С меня потребовали полный отчет в том, что и как произошло. Я выдала ей в ответ сильно урезанную версию событий. Ни к чему ей подробности, да и говорить много не хочется. В ответ же услышала:

— Когда здесь поднялась паника, еще до того как ваши, — она неопределенно махнула рукой, — вывалились в холле, ходили слухи, что это нападение. Правда не понятно кого. То ли древние маги, не погибли, а затаились, чтобы сейчас вернуться. То ли свихнувшийся некромант собирался с силами, чтобы отомстить будущим учителям и убрать конкурентов. Но большинство сошлось в мнении, что это демоны решили очистить мир от представителей других рас, и начали с академии.

Мысленно схватилась за голову. Ну, что за бред? Какие другие расы? Где вы последний раз видели чистокровных представителей? Заняться демонам больше не чем, что ли. Им прекрасно живется и в Безпределье.

Но если подумать. Вряд ли Лан ду Трейн допустил такую глупую ошибку, подставив и себя и нас опасности. На практические занятия боевики ходят регулярно. В том числе и на это кладбище. Так, что отработано все должно быть до мелочей. Тогда, что это было?

Устало потерло лицо. Сейчас мне только мозговым штурмом заниматься…

Дней пять прошло совершенно спокойно, можно сказать рутинно. Все обитатели академии замерли в предвкушении новостей. А их, как раз‑то и не было. Также как и многих учителей. Только иллюзионисты, да артефакторы остались почти в полном составе. Зато занятия стали проходить намного веселее. Еще бы не было весело, когда три–четыре группы сидит в одной аудитории и при этом учит каждый свой урок. Правда, чаще делает вид, что учит…

Опытным путем выяснилось, что не только я обладаю «магической слепотой». Еще одна лекарка с пятого курса и тощий паренек с третьего, то ли зельевар, то ли погодоуправитель, не видели призраков. Парень даже захлебываясь от счастья поведал о том, что как‑то встретился с настоящей банши, и благодаря своей особенности не попал в больницу в отличие от спутников. Слушать эти рассказы было скучно. Слишком они напоминали сюжеты известных книг, но чтобы не обидеть нового знакомого старательно поддакивала и ужасалась в нужных местах.

Был во всем этом еще один положительный момент. Экзамены, которые должны были начаться через два дня, отложили. Не известно на какой срок, зато у нас с Софи появилась возможность подтянуть те хвосты на которые раньше времени не хватало.

Единственное, в отсутствие привычных уже вечерних занятий с Лан ду Трейном, я начинала выть от скуки. Никогда не думала, что могу привыкнуть к тренировкам, но тело просило движения. Приходилось в одиночестве наматывать круги по стадиону, наблюдая, как кто‑то отрабатывает боевые заклинания на манекенах рядом.

— Тебя не удивляет, что истории которые постоянно сочиняли про твои приключения больше не появляются? — как‑то раз спросила меня Софи.

Она тоже повадилась ходить со мной, правда бегать отказывалась, а садилась на одной из лавочек, подстилая подогреваемое одеяло. И зубрила свои составы. Иногда подходила к невидимой стене и что‑то спрашивала у старших, делая пометки в тетради.

— Да и тот поклонник, который прислал открытку больше не объявлялся.

А ведь действительно!

— Ты же не думаешь… — с подозрением посмотрела на подругу.

Мы как раз сидели и наблюдали за работой иллюзионистов. Они готовили номер к обязательному балу посвященному окончанию семестра.

— Именно это я и думаю, — серьезно посмотрела она в ответ. — Кто‑то из отсутствующих писал рассказы и подарил открытку. Скорее всего это был один и тот же человек.

— Да, ну, — отмахнулась я. — Отсутствуют только учителя, а они все уже взрослые люди, чтобы такой ерундой заниматься.

Представила, как наш учитель стихий, весьма преклонных лет мужчина, ночами сидит и пишет истории про меня. А потом крадется по коридорам университета, чтобы подложить мне письмо.

— Знаешь, я быстрее поверю, что этот тот студент, которого чуть не разорвали покойники, чем кто‑то из учителей. Ему теперь долго будет не до написания стихов.

— А вдруг это ректор? — не унималась подруга.

В ответ прыснула со смеха.

— А что? Красивый мужчина переживший трагедию в личной жизни. Говорят, когда он был студентом, как мы, влюбился по уши в какую‑то красавицу, но она разбила ему сердце…

— С тех пор он спит со всеми женщинами до которых может дотянуться, — не вежливо перебила, поднимаясь. Ту часть которую репетировали сейчас иллюзионисты я видела уже несколько раз.

— Вот же… надо было так опошлить.

— Зато правду сказала, пошли горе сводница. Сама знаешь сколько пассий он за время нашей учебы сменил. Боюсь представить сколько женских сердец осталось разбитыми с его легкой руки.

А ты говоришь, трагедия…

Я протянула Софи руку помогая подняться, а когда развернулась, нос к носу столкнулась с Лисой. Что за злые духи принесли ее сюда в этот час? Надеюсь она не слышала наших шуток по поводу ректора.

Оливер еще в первый день сообщил, что разговаривать о ректоре в ее присутствии себе дороже. У нее просто крышу сносит. Даже клуб поклонниц создала, правда не подпускает их к Сейму близко. А каждая новая грелка его постели, удостаивается ритуальной истерики в исполнении Элисан ДарТрейд.

— Ты. Можешь. Даже. Не мечтать. О Сейме! Он мой! — зло выплюнула она мне в лицо и не дав ничего сказать круто развернулась на каблуках и размашистым шагом зашагала к общежитию. Лишь только снег жалобно поскрипывал по ее ногами.

Глубоко вздохнула. Кажется, меня снова ждут неприятности.

Но неприятности оказались ко мне даже ближе, чем ожидала.

Стоило с утра позевывая высунуть нос из двери комнаты, как кто‑то из пробегавших и также отчаянно зевавших девушек передал распоряжение ректора явиться в его кабинет.

Само по себе такое распоряжение не удивляло. Я его ждала все эти дни. Удивляло другое. Нас никто ни о чем не расспрашивал. Совсем. Ни меня, ни Ратмира, ни других мальчишек. А ведь по логике, должны были. И что за спешка с утра пораньше?

По военному быстро умылась и привела себя в порядок, стараясь не злить руководство, но и о себе не забывать.

Когда уже подходила к кабинета столкнулась со смутно знакомым пареньком. Не сразу поняла, что именно он пострадал в нашем неудачном походе. Похоже до нас очередь дошла.

Тихонько поскреблась в дверь и не дожидаясь ответа зашла внутрь.

Сейм рем ду Локсар сидел за своим столом и что‑то писал. Он не отрываясь от своей работы махнул мне на кресло напротив. Мол садись.

Пока он писал, я лениво осматривала обстановку. Просто, я бы даже сказала аскетичная. Рядом с окном стол, за которым он как раз сидел. Напротив два простых, но удобных кресла с неяркой зеленоватой обивкой. Немного сзади диван и еще два, но уже более располагающих к отдыху, кресла с журнальным столиком посередине. Небольшой шкаф и несколько красивых картин, купленных явно не за то, что они написаны великими художниками. Вот собственно и все. Просто, но везде чувствуется хороший вкус. Интересно, кто помогал?

Рассматривать кабинет очень быстро надоело, поэтому переключила свое внимание на его хозяина.

А в нем за последнее время произошли явные перемены. Под глазами залегли тени. Появились складки в уголках губ. Волосы, которые раньше всегда были распущенны, теперь забраны в коротенький хвост. Серьезное, без тени улыбки выражение лица. Странное впечатление производил такой ректор. Сейчас я его точно не назвала бы умопомрачительным красавцем. Нет, он и остался очень красивым мужчиной. Просто, стал более человечным? Понятным? Не знаю.

Сложно объяснить появившееся чувство, но такой он мне нравился больше. Это точно.

— Я думаю, ты догадалась зачем я тебя позвал? — спросил Сейм минуты через три отложив какой‑то листок в сторону. Тут же появился магический голубь, подхватил его и исчез.

— Рассказать о том, что случилось.

И я рассказала. Как‑то сама не заметив выложила не только голые факты, как собиралась, но и свои эмоции тоже. При этом ко мне магия точно не применялась. И когда я только успела заразиться болтливостью от Софи?

Сначала Сейм все также сидел за столом, но когда начала выкладывать свои эмоции молча поднялся, налил два непонятной бурой жидкости, напоминающей хорошее вино, и молча протянул один мне. Я скривилась в ответ. Вино с утра. Фи.

— Как хочешь, — пожал он плечами и сел в кресло рядом. — Отличный тонизирующий и повышающий настроение настой.

Принюхалась пахло апельсином с какой‑то горьковатой ноткой. Осторожно пригубила, чуть сладковатая жидкость приятно освежала, поэтому уже смелее сделала еще один глоток.

— Неужели ты думаешь, что я начну спаивать своих студентов? — видя мое недоумение, усмехнулся ректор.

— Ну, спать‑то не гнушаетесь, — пробурчала себе под нос. Но Сейм как‑то услышал и громко рассмеялся в ответ.

— А вот это не твоего ума дело, Ханна БинПат.

Согласна не моего, и кто только за язык тянул? Почему всегда рядом с ним я говорю то, что следовало бы держать за зубами?

— Похоже, тебе уже лучше, — наблюдая за моими терзаниями констатировал ректор. —

Значит готова выслушать то, что я скажу.

Мы провели зачистку захоронений и окрестностей академии. Удалось выяснить, что произошло магическое возмущение равное сорока восьми ри. Так, что сейчас можно с уверенностью сказать, что вам очень крупно повезло.

Максимальное ри зафиксированное в истории — семьдесят пять. Выброс магической энергии тогда привел к появлению двух новых рас нечисти, крупным беспорядкам, многочисленным жертвам и быстрому размножению всевозможных опасных для разумных рас существ.

Представила возможные масштабы бедствия. Поняла — действительно повезло. Это же все кладбища в округе должны были подняться, да и всякой гадости повыползать тьмуща. Не удивительно, что не до нас было последние дни.

— Но самое плохое, это то, что эпицентром было именно то захоронение, где вы должны были отрабатывать практику. — ректор сделал паузу, как будто задумался о чем‑то своем. — Но и это еще не все. Остались следы чьего‑то вмешательства, а это значит, что кто‑то подтолкнул магическое возмущение. В общем, — он поднялся из кресла и обошел стол, чтобы стать возле окна, вглядываясь в унылый зимний пейзаж, — под подозрением все кто был в это время на территории академии.

С шумом сделала вдох. Кажется, все это время, я забыла, что нужно дышать. Похоже у нас у всех большие неприятности. У ректора и учителей, потому, что не досмотрели. У нас — просто потому, что оказались не вовремя в академии. А еще остается тот, кто спровоцировал магическое возмущение. Можно только гадать специально он это сделал или нет. Да и вообще выжил ли после такого вмешательства.

— Почему вы все это мне рассказываете?

— Очень просто. Во–первых, ничего секретного в этой информации нет. Могу с уверенностью сказать, что еще до обеда новости облетят всех. Скорее всего, в несколько приукрашенной форме, — Сейм усмехнулся. — А о второй причине могла бы и сама догадаться.

— Бабушка?! — громче, чем хотелось бы воскликнула я.

Мне кивнули в ответ.

Н–да, попала, так попала.

Я свою бабушку очень люблю. Она у меня замечательная. Красивая. Огненные волосы спадают густой гривой до колен. Гладкая кожа, идеальные пропорции и удивительно красивые изумрудные глаза с тоненькими прожилками более темного цвета. Не удивительно, что многие сердца оказывались у ее ног. Кроме того, она удивительно энергичная, никогда не унывающая и ужасно жизнерадостная.

Вот только… рядом с ней я не могу находиться больше двух часов подряд. Она способна, как ураган, пронестись по всем кто ее окружает. Внести смятение в душу или наоборот успокоить разбушевавшиеся чувства. И уж точно, все вокруг будут построены в соответствии с ее собственными взглядами на жизнь. Мнение окружающих при этом учитываться не будет.

Остается прибавить к этому то, что последние лет пятьдесят она лучший магический следователь. Как говорит сама, не для работы, а для души. То Призрачная академия может и не устоять.

— Кстати через три дня у вас начинаются экзамены, — напоследок добил меня ректор.

Говорят есть параллельное измерение, можно мне туда на время?

Сейм рем ду Локсар оказался прав, когда в обед мы собрались в столовой, то главной темой обсуждения стал приезд дознавателей и события связанные с этим. То и дело к нашему столу подходили знакомые и не очень студенты жаждущие услышать подробности произошедших событий. Еще раньше я успела столько раз рассказать обо всем, что теперь не было никакого желания. И жаждущие знаний ни с чем отправлялись дальше. Лучше бы так упорно учились, вот честно!

— Не куксись, — позвала меня Софи, когда я в очередной раз зависла над ложкой супа, — не убьет тебя льерра Хельга. Только мозги промоет на тему, какой должна быть леди. Думаешь она еще не привыкла?

— Промывание будет тщательным и долгим… — я съела все таки злосчастную ложку с вкуснейшим грибным супом. — Я тоже привыкла. На самом деле я думаю о другом. Тебе не кажется странным все, что происходит?

Софи, сидевшая напротив, наклонилась ближе ко мне.

— Нет. Сама знаешь, что с периодичностью в несколько десятилетий кто‑нибудь, то возомнит себя богом, то решит добиться мирового господства, и устраивает очередное представление. А твои коллеги, как раз, и расхлебывают последствия.

— Так‑то оно так. Но почему академия? Что такого важного в ней, чтобы устраивать магический всплеск именно здесь?

— То есть вариант с недотепой студентом ты не рассматриваешь? — поинтересовался, как обычно обедающий с нами Лешик. И тоже подвинулся ближе. Жаль, что Оливер умчался по каким‑то делам. Может быть он интересную мысль высказал?

— Почему, рассматриваю. Вот только было кое‑что, что меня смутило. Только сейчас вспомнила. — я отправила в рот еще одну ложку, обдумывая действительно это важно или нет.

— Что? — от нетерпения Софи даже подпрыгивать на стуле начала, невольно привлекая ненужное внимание окружающих.

— Руны, — поспешила ответить.

Подруга разочаровано откинулась назад.

— Помнишь я учила немного руны, надеясь, что они помогут… — скосила глаза на Лешика и не стала продолжать, — в общем помогут, — девушка кивнула. — Так вот, не знаю имеют ли они значение, но я точно видела над входом руну запрещающую трансформацию. Там было еще очень много разных рун, но эту я запомнила, потому, что сильно удивилась. Обычно эту используют не на старых захоронениях, а там, где нужно сдержать трансформацию живого существа.

Над столом повисла тишина. Каждый думал о чем‑то своем.

— Ты ректору говорила? — нарушила паузу Софи.

— Нет, забыла. Бабушке скажу.

На этом разговор прервался потому, что в столовую зашла большая группа людей. Большинство из них были учителя. Остальные — судя по всему, присланные императором дознаватели с огненоволосой красавицей во главе. Она шла под руку с Сеймом рем ду Локсаром и весело о чем‑то болтала.

Но стоило ей переступить порог столовой, как веселье тут же слетело уступив место опытному дознавателю. Бабушка наметанным глазом обвела нашу не маленькую столовую. Ее взгляд перескакивал с одного студента на другого. На лице не дрогнул ни один мускул, но можно с уверенностью сказать, что каждый из присутствующих получил свою оценку.

Вот взгляд дошел до нашего стола и одна бровь поползла вверх при виде Лешика. Легкая усмешка при виде Софи и сияющая улыбка для меня.

Мягко высвободив руку, она с грацией тигра двинулась ко мне, чтобы в следующую секунду на глазах у всей академии обнять и поцеловать. Да, я тоже соскучилась!

— Что за странная компания? — шепнула она мне.

— Ты уже вышла замуж? — не осталась в долгу я.

Отстранившись она хитро посмотрела на меня и засмеялась.

— Ты изменилась. Это хорошо. Сейчас мне не когда, но позже обязательно загляну.

Бабуля поцеловала меня еще раз и вернулась к компании ждавшей ее в дверях учительской столовой.

Ни в этот ни в следующий день она так и не пришла. Правда мы по несколько раз в день переписывались с помощью магических вестников. Но это все равно было не то. Сейчас, когда она была очень близко я особенно скучала без нее.

А потом начались экзамены и сразу стало не до лишних мыслей и гипотез. Первые два зачета прошли достаточно спокойно. Конечно, высший бал я получить не смогла, сказывались еще большие пробелы в знаниях, но и не завалила. Что стало предметом моей тайной гордости.

Зато Софи удивила, и меня, и своих преподавателей, выполнив на отлично рецепт какого‑то лекарства. Но как не странно вместо того, чтобы придать уверенности этот факт вселил в нее панику. Почему‑то она была уверена, что самый важны экзамен, кажется, по энергетическим потокам, провалит.

Кстати говоря, этот экзамен мы сдавали вместе в лекарями. Только изучали мы предмет по–разному. Поэтому в кабинете и стояло два стола. Один с билетами для лекарей, другой — для боевиков.

Подходя к дверям аудитории я чувствовала на себе все прелести боязни экзаменов. Внутри нарастающая паника под девизом : Я ничего не знаю! Колени ощутимо подкашиваются, а ноги совершенно отказываются идти. Плюс девственная чистота в голове. Неужели все усилия пошли прошли даром?!

Рядом такая же подруга, судорожно пытающаяся прочитать принесенные с собой книги и конспекты. Интересно она надеется что‑то сейчас запомнить?

А еще, как специально, мы оказались перед закрытыми дверьми аудитории первыми. То ли время перепутали, то ли быстро собрались. Но в итоге к моменту прихода остальных учеников и преподавателей мы уже настолько накрутили себя, что в пору было просто сбежать даже не попытавшись сдать экзамен.

К счастью, выяснилось, что не мы одни такие. Как минимум половина группы была в том же состоянии.

Медленно, стараясь как можно дольше оттянуть момент истины, потянулись мы к стоящим в разных сторонах аудитории столам с билетами. Когда кто‑то брал билет над ним вспыхивала цифра, а сидевший рядом аспирант записывал номер. Так что незаметно поменять его на более подходящий не получилось бы. Правда были те что пытались обойти следящее заклинание, но в итоге каждый раз раздавался противный сигнал, сообщающий о нарушителе.

— На подготовку двадцать минут. Потом по одному подходите и рассказываете свой билет, — сообщила сидящая посередине девушка. С удивлением узнала в ней ту самую особу, которая была в кабинете ректора, когда я ворвалась в первый день.

Она же не обращая больше на нас внимания уткнулась в какие‑то свои бумаги.

Скосила глаза на сидящую в нескольких шагах от меня Софи. Так и разбирало любопытство, но она оказалась слишком далеко, чтобы приставать с вопросами. А еще она что‑то усиленно строчила, напомнив тем самым, что и мне следует последовать ее примеру.

— Ханна, у вас уже все готово? — поинтересовался Рестарн рен Трайнс, преподаватель ведущий потоки у нашего курса.

Молча уткнулась в свой билет.

Так посмотрим…

Как выяснилось мне попалась только теория, что было очень здорово потому, что практическое задание я вряд ли бы смогла выполнить. Не понятно из каких глубин памяти стали всплывать выученные сведения. К сожалению, они были не настолько полными, как хотелось бы. Все время оставалось ощущение, что я еще что‑то знаю, вот только что? Да и формулу вычисления требуемого приложения силы, так и не смогла вспомнить. Но в целом на удивление осталась довольна своими записями.

Пока я писала к столу преподавателей потянулись студенты. Одним из первых оказался Оливер. Кто бы сомневался? Он быстро ответил на свой вопрос и два дополнительных. А выходя из аудитории послал мне маленькую птичку–удачу.

Такие птички, по преданиям кочевавшим среди студентов, приносили удачу на экзаменах. И послать ее мог лишь тот кто уже отлично сдал свой предмет. Считается, что рас сдал, то сопутствует удача, а значит можно поделиться ею с другими. Вот и со мной решили поделиться.

Потом были другие студенты, но я не особо прислушивалась. Просто сидела и наблюдала за учителями. Кажется, лекари были хорошо знакомы со светловолосой эльфийкой, потому что всеми силами пытались попасть к оставшимся двум учителям. Она же с самым невозмутимым видом слушала то, что рассказывали. Даже если это была и откровенная чушь.

Красивая женщина, этого не отнимешь. Но какая‑то холодная, словно не живая.

Очень быстро аудитория пустела. Осталось всего несколько человек, когда я все же решилась подняться. Как раз освободилось место возле нашего учителя, поэтому пока никто не занял, резво припустилась к нему.

Одновременно со мной поднялась и Софи, но ей повезло меньше, потому что третий лекарь, принимавший экзамен, в этот момент вышел и ей не оставалось ничего другого как идти к эльфийке.

Мысленно пожелав удачи подруге, отдала листок с ответом Рестарну. Пока он пробегал его глазами царила тишина. И за моей спиной не было слышно не звука. Похоже, там тоже читали написанные ответы. Но стоило учителю открыть рот чтобы задать мне дополнительный вопрос, как рядом раздался ужасный грохот и в аудитории противно запахло серой.

Все подскочили со своих мест. Кто‑то под шумок попытался сбежать. Но был остановлен бдительными помощниками учителей.

Я же с ужасом взирала на совершенно черную подругу. Все лицо и платье, с некогда белоснежным воротничком, было перепачкано в чем‑то черном. Только глаза с расширенными от испуга зрачками блестели на ее лице.

В одной руке она сжимала остатки какой‑то колбы, другой же вцепилась в стоящий перед ней стол. Было заметно, что руки у нее подрагивают, а глаза, по мере понимания произошедшего, наполняются слезами.

— Позвольте спросить, что вы сделали? — похоже не меня одну интересовал этот вопрос.

Софи пару раз моргнула, а затем срывающимся голосом начала рассказывать.

— Я… мне… мне попался вопрос по способам снятия паразитов с внутренних потоков человека.

Рестарн покивал девушке, как будто сам лично следил за ее экзаменом. Эльфийка же, так и оставшаяся совершенно чистой, хотя сидела совсем близко, отстраненно слушала сбивчивые объяснения студентки. Было больше похоже, что она думала о чем‑то своем.

— А практическое задание — настойка защищающая от заражения большинством паразитов. — подбородок адепки дрогнул, но она смогла сдержать готовые сорваться слезы и продолжить рассказ. — Я смешала…

— Это все понятно. И взрыва от смеси не могло быть, — перебил ее Рестарн. — Лучше скажите какие потоки вы применили при создании настойки.

Софи немного замялась, было похоже, что она совсем не хочет об этом говорить, но все же призналась.

— Я использовала оранжевый и зеленый потоки, как приводится в учебнике, — она сделала паузу, а потом скороговоркой добавила. — Но мне показалось, что в настое не хватает чего‑то и добавила немного из синего потока.

На лице преподавателей отразилась гамма эмоций от удивления до восторга. Эльфийка же молча внесла оценку в ведомость.

— Экзамен принят, но практику придется отработать под чьим‑нибудь контролем. Свободны.

Похоже до конца не понимая произошедшее Софи выскочила за двери аудитории.

— Это же надо! Интуит! — в восторге начал Рестарн, но строгий взгляд Ледяной леди заставил вскочившего раньше учителя снова сесть. — Применить поправку Нереля к настою, просто потому, что показалось… — уже себе под нос пробормотал учитель и покачал головой. Потом взглянул на меня и молча поставил оценку. Кажется, птичка удачу все же принесла.

Догнала подругу, почти одновременно с магическим вестником, уже возле наших комнат. К тому моменту, как я подошла ближе, Софи успела поймать и прочитать послание. Теперь же стояла по середине коридора и переводила ошеломленный взгляд с меня на письмо и обратно. А на мой немой вопрос просто протянула листок.

Быстро пробежав глазами текст, я тоже на несколько секунд ошеломленно замерла, а потом тихонько взвизгнув повисла у нее на шее.

— Это правда?

— Судя по подписи ректора и Рейнара, правда. Тебя приняли и теперь ты полноправная ученица первого курса!

— Так просто?

— Ничего себе просто! Это надо отметить! Кого позовем?

Собрались мы ставшей уже привычной компанией. Кроме нас с Софи были Лешик и Оливер. Последнего пришлось долго уговаривать, все таки завтра предстояло еще два зачета. Но в конечном итоге он сдался и позволил себя затащить на наш маленький праздник.

Все свелось бы к банальному чаепитию, если бы не волчонок.

Неизвестно как, но он протащил, мимо бдительного коменданта, потрясающе вкусный ягодный пирог и бутылку травяного настоя. Этот настой в академии обычно пили на праздники. Об этом Лешик сообщил нам с порога. Он был настолько мягким и легким, что напиться не получилось бы при всем желании, зато отлично помог развязать языки и сделать компанию более раскрепощенной.

Лешик без конца травил байки из своей волчьей жизни и кухонных похождений. Почти не заметно при этом подсаживаясь все ближе и ближе к виновнице торжества. Стало сразу заметно, что оборотни имеющие второй животную ипостась взрослеют раньше.

Даже Оливер рассказал нам несколько историй о Призрачной академии. Оказывается, он увлекался сбором всевозможных легенд не только здесь, но и у себя дома, да и везде, где бывал. А рассказывал их так, что заставлял забыть обо всем на свете.

— А зачем тебе очки? — спросила Софи у Оливера. — Мы проходили, что все проблемы со зрением очень просто лечатся.

Она сидела на моей кровати практически в обнимку с Оливером. Лешик же обиженно сопел дожевывая очередной кусок пирога. Может быть, настойка не такая безобидная, как мне казалось вначале?

— Понимаешь, — неожиданно парень засмущался. — Это не просто очки…

Договорить ему не дали, потому что в этот момент дверь распахнулась, пропуская Лан ду Трейна. В этот раз не взбешенного, а просто замученного.

Сама не ожидая от себя подобного, бросилась к нему на шею. Просто настроение отличное и хочется обнять весь мир. А еще внутри какая‑то легкость поселилась. Как будто, кто‑то надул огромный мыльный пузырь и я лечу, подхватываемая потоками ветра, вместе с ним. Нет, все таки настойка была не такой, как обещал Лешик.

Кто‑то опешил. И это была не я. Зато остальные в немом изумлении смотрели на меня. Я произвела фурор?

Когда до замутненного сознания дошло, что я творю, отскочила на максимально возможное для моей комнатки расстояние. Чувство разливающегося не только по щекам, но и по шее и ушам румянца, заставило мгновенно протрезветь. Сразу пропала легкость и очень захотелось спрятаться и представить, что сделанного мной только что не было.

— Так–так, распиваете алкоголь, — беззлобно констатировал тренер. Похоже он решил не заострять внимание на моей выходке, видя что до меня и так все прекрасно дошло. — А что у нас в правилах академии по этому поводу написано?

Забегая вперед скажу, что позже мы узнали для чего были нужны Оливеру очки. Он хотел разработать такую модель которая помогла бы видеть магические потоки. Этим навыком обладают все, просто кому‑то дается он просто, а для кого‑то это очень сложная хоть и настолько же важная задача. Жаль, что эксперимент провалился

Глава 4. Ну так что?

Говорите я скучала по тренировкам? Это было величайшей ошибкой! Нет, правда. В качестве наказания нас отправили на пробежку. Головы проветрить на морозном воздухе. И не интересовало Лан ду Трейна, что Софи с другого отделения, а Лешик вообще еще не учится. Были пойманы — отрабатывайте наказание.

Правда им в отличие от нас с Оливером в два раза меньше бегать пришлось. Зато, как быстро протрезвели мои друзья!

— Придем в общагу, убью тебя, — пообещал Оливер Лешику во время одного из кругов. Мысленно поддержала идею.

А все почему? А потому, что кто‑то признался, что не простую настойку принес, а магически подправленную. Ведете ли у кого‑то новолуние на носу, а подруги рядом нет. Вот и решил наш горе волк благосклонность Софи таким образом получить. Только не учел он, что у нее есть два табу. Никаких волков и никаких мужчин младше. Даже на день.

А еще кроме пробежки каждый получил внеочередное дежурство в библиотеке.

— Даю легкое наказание, чтобы на свежую голову вспомнили и повторили правила академии.

Это‑то при нашем гноме–библиотекаре?! Да он просто загоняет нас стараясь по максимуму использовать полученную в свое распоряжение рабочую силу. Хорошо хоть отработку отложили на положенную нам неделю отдыха.

Еще четыре дня прошли почти не заметно. Студенты метались из кабинета в кабинет, то и дело натыкаясь на дознавателей. Чем они занимались понятно не было, но особо нам не мешали. Просто то тут, то там можно было увидеть что‑то ощупывающего, измеряющего или внимательно наблюдающего за окружающими людьми человека.

Зато стало кристально ясно, что половина учащихся оказалась не готова к столь стремительно наступившей сессии и тем более ее сжатым срокам. Интересно, почему экзамены всегда приходят к студентам неожиданно, не смотря на то, что знаешь расписание и даже что‑то учишь? Как бы там ни было, но и сессия подошла к концу. Кому‑то предстояло подтягивать хвосты. А кто‑то мог насладиться полноценным отдыхом. Вот тут‑то я и спохватилась. А чем можно заняться в свободное время?

Еще несколько лет нам за территорию академии без сопровождения учителей выходить нельзя. Это правило приняли после того, как недоучки, вроде нас, по глупости стерли несколько деревень. Так что получается, сидеть по комнатам и страдать от скуки?

— Ты что с звезд к нам прилетела? — удивилась Софи, когда я задала ей этот вопрос. — Завтра будет бал, который устраивают после каждой сессии. А еще здесь недалеко есть студенческий городок, где можно найти кучу всего интересного. Так, что с отдыхом проблем не будет. Неужели не слышала?

Про бал кто‑то что‑то говорил, а вот о городке впервые слышу.

— Но нам же нельзя выходить? — задала я вполне логичный в данный момент вопрос.

— А мы и не будем, — улыбнулась в ответ подруга, подхватила меня под локоть и потащила к комнате. — Бери скорее плащ и пойдем платья на завтра выбирать! Городок оказался и впрямь впечатляющим. Широкие и летом, скорее всего, невероятно красивые улочки. Уютные, аккуратные домики. Множество всевозможных магазинов и маленьких кафе. А еще самый настоящий театр!

Своим театром разве, что столица и несколько крупных городов, могли похвастаться. А тут крохотный городок, чуть больше деревни и своя постоянная театральная труппа.

— На каникулах тут будут каждый день давать представления, — сообщила подруга. Мы стояли посреди хорошо утоптанной в снегу тропинки вначале торговой улицы.

— Куда сначала пойдем? — спросила Софи, потирая руки в больших мохнатых рукавицах.

— Везде хочу, я сто лет не была в магазинах!

От нетерпения хотелось вприпрыжку понестись к ближайшему. Но я сдержалась.

— Тогда предлагаю начать вон с той лавки. — она показала на маленькое и невзрачно серое строение. Если бы не подруга, вряд ли обратила внимание. — Тебе понравится!

И мне действительно понравилось!

Это было что‑то невероятное! За невзрачной витриной скрывалась настоящая сокровищница! Такого я не видела даже в столице! Но только настоящий ценитель мог понять насколько великолепные вещи были собраны на обычных деревянных полках.

Здесь были: искусно разукрашенные перстни, медальоны, тоненькие, явно для женской руки, ножи и отличные клинки, предназначенные для великих сражений. И еще огромное количество всего на чем чувствовалась печать древних мастеров. Очень древних, еще до смешивания рас.

От некоторых вещей веяло магией, других хотелось коснуться, а от третьих — поскорее сбежать. Но больше всего мне понравился простой меч. В нем не чувствовалось магии. Просто хорошая сталь зачарованная на прочность. Легкий сплав, красиво украшенная резьбой ручка, серебряный стержень посередине от нежити. Без особых излишеств, но явно сделанный с любовью.

— Хороший выбор, — проскрежетал где‑то сзади голос. Обернулась стоит рядом самый обычный гном, только глаза потухшие, как будто жизнь из них ушла еще много лет назад. — Этот меч ковался, как раз для женской руки. Так, что при умелом обращении не раз сослужит службу.

— Наверное артефакт какой‑то? — спросила Софи вздыхающая над небольшим кулоном на соседней полке.

— В отличие от выбранной вами, льерра вещи, этот меч самый обыкновенный. Ни один из владельцев не упоминал о каких‑то особых свойствах. Берите кулон, я вам немного уступлю, он позволяет улучшать концентрацию. Пригодиться.

Софи еще раз бросила взгляд на полку и отвернулась, а я незаметно кивнула продавцу на него. Пусть будет подарок, мне в отличие от нее денег считать не надо.

Вышли из лавки в приподнятом настроении и практически в обнимку со своими покупками. На улице ярко сияло солнышко заливая все кругом волшебным светом отражавшимся от тысяч снежинок. На площади начинавшейся сразу за магазином во всю резвились дети судя по всему готовясь к настоящему сражению. В разных концах с каждой минутой все больше росли крепости с настоящими бойницами и крепостными валами. Похоже будет интересно.

Вдруг на нас обрушился град снежков. Растерявшись оступилась и с громким визгом полетела в ближайший сугроб.

Софи оказалась проворнее и отскочив в сторону начала ответный обстрел противника. К тому моменту, как я смеясь и отплевываясь от попавшего в рот снега, выбралась на дорожку с боем было все покончено. В таком же сугробе, только с противоположной стороны растянулась подруга. Над ней смеясь возвышался Оливер. Он хотел было помочь девушке подняться, но та ловко дернула парня на себя. В результате в сугробе они оказались уже вместе.

Ко мне же не успев дойти пару шагов спешил другой «враг».

— Ах, так, младших обижать!

Попробовала зачерпнуть снега, чтобы хоть разок снежком кинуть, но не успела. Ратмир обняв меня за талию со спины закружил. Брыкаясь и смеясь попыталась вырваться.

— Поцелуешь — отпущу, — прошептали на ухо, но я его практически не слышала, потому что в этот момент наткнулась на взгляд ректора с другого конца площади. И этот взгляд почему‑то заставил почувствовать себя виноватой.

Как будто почувствовав мое настроение парень сразу разжал руки возвращая на землю.

— Что случилось? — Ратмир развернул меня к себе и заглянул в глаза.

Попыталась улыбнуться, но чувство вины не оставляло, и улыбка вышла вымученной. Какого хаоса? Что это! Разозлилась сама на себя. Можно подумать, что я сделала что‑то запрещенное. Вот если бы начала целоваться посреди улицы, тогда да, было бы неприлично.

— Где пропадал? — уже искренне улыбнулась, принимая предложенную руку.

— Пошли в кафе? — не дав ответить Ратмиру, предложил подошедший так же под руку с Софи Оливер.

Скосила глаза туда, где минуту назад стоял Сейм. Никого. Может у меня не только с нервами не в порядке из‑за появления второй ипостаси, а еще и галлюцинации начались?

А вечером ко мне пришла, наконец, бабушка.

Мы только вернулись из города и разложив новые наряды на моей кровати обсуждали какие прически лучше будет сделать.

Казалось, бабуля за эти дни очень вымоталась. Всегда безупречно выглядящая сейчас она смотрелась несколько странно со слегка растрепавшимися волосами и явно с не первой свежести плащом.

Она вошла в комнату принеся с собой запах морозного вечера. Устало опустилась на предложенный стул и попросила рассказать меня все что было со мной. Ее интересовал не только случай возле захоронений, а все, начиная с того момента, как я уехала из поместья. Поэтому рассказ затянулся на долго, с чаепитием и пирожными.

— Не похоже, что демон будет, — покачала головой бабушка в ответ на мою радостную новость. — Да, не расстраивайся ты так, — усмехнулась, глядя на мою обиженную рожицу и пригубила чай. — Какой бы не была вторая часть тебя — это здорово. У кого ее нет никогда понять не сможет. И я рада, что ты сможешь испытать это на себе.

— А я слышала, что тем, кого есть вторая ипостась сложнее, — тоже пригубила уже остывший чай. Было обидно до слез, но словам бабушки я не могла не верить. Все таки уже не одно столетие она помогала растить демонов в представителях других рас.

— Сложнее? Возможно, в чем‑то это правда. Но я бы ни за что не променяла эти сложности на обычное существование. Ты поймешь, когда придет время.

Бабуля немного помолчала, явно что‑то обдумывая.

— Надо найти тебе куратора, не нравится мне то, что ты постоянно на успокаивающих заклинаниях. Вот только бы понять, кто будет. Ты говоришь Сеймми и Ланчик сразу поняли? Надо поговорить с ними.

Сеймми и Ланчик?

— Ты с ними давно знакома? — стараясь не выдать того насколько мне любопытно услышать ответ, спросила я.

Хельга рин Солатар громко рассмеялась.

— Не вздумай влюбиться ни в одного из них. Вон, твой друг Оливер, для первой любви отлично подойдет. Спокойный, по девочкам не таскается. Правда и отношения с ним будут скучными, зато стабильными и предсказуемыми, а значит не наживешь особых душевных травм. Ну, а для замужества мы тебе кого‑нибудь хорошего подберем.

— Угу, папа уже подобрал, — еще более хмуро поддакнула я. — А Оливер, похоже, уже занят.

— Если ты про наследного принца, то он просто пугает тебя, — отмахнулась бабуля. — Неужели ты думаешь, что твой отец отдаст свою драгоценную дочку за человека у которого уже есть двое детей старше тебя?

— С него станется, — настроение стремительно падало, а разговор мне все меньше нравился.

— До сих пор его ненавидишь? — бабушкина веселость тоже пропала. — Я надеялась, ты многое поняла, пока жила с ним.

— Не стоит. Лучше расскажи откуда знаешь моих учителей.

— Странно было бы не знать друзей твоего отца. Когда‑то они были очень близки. — Хельга откинулась на спинку стула. А потом совершенно неприлично закинула ноги на кровать.

Кажется, от шока у меня округлились глаза. Еще бы поборница этикета и аккуратности, сегодня раз за разом удивляет. Может быть я не так хорошо знаю бабушку, как всегда думала?

— А откуда папа их знает? — задала вопрос, когда стало понятно, что продолжать она не собирается.

— Ланчик спас ему жизнь во время последней войны с Тенистой долиной, — попыталась вспомнить, когда же она была. Наверное лет пятьдесят назад. Приблизительно в это же время папа познакомился с мамой. — Он тогда только заканчивал вашу академию, а Сейм был его куратором.

Я забралась с ногами на кровать и оттуда наблюдала за бабушкой.

— Подробности я не знаю, да и не важно, но пока Ноаха лечили все трое очень сдружились. Потом несколько лет работали вместе. Пока твои родители не поженились, и Ноаха не пригласил кто‑то из знакомых на работу в Министерство. Ланчик и Сейми еще несколько лет носились по свету выполняя разные поручения короны, а потом осели здесь. Вот собственно и вся история.

Не особо информативно, но объясняет многое.

— Ладно я пойду, время позднее…

Бал. Как много в таком коротком слове.

Для меня это был не первый бал в жизни, но как и всегда я с предвкушением и огромным волнением ждала его. Что же говорить о Софи? Она с самого утра металась, временами заявляла что никуда не пойдет, потому что нет подходящих к платью чулков или ленты для волос. Приходилось перехватывать ее попытки сбежать к себе в комнату и отсылать в город специально выделенных академией вестников, чтобы принесли не хватающую вещь.

Похоже такое состояние студентов здесь было не в новинку, потому что еще утром к каждому из адептов прилетели пять вестников с сопроводительным письмом в котором говорилось о том, что они настроены на лавки студенческого городка и могут купить все, что нужно. Достаточно лишь представить необходимую вещь и передать им ее образ.

Чем ближе подходило время тем большая паника охватывала и меня. Казалось, что я обязательно оттопчу ноги партнеру (всегда этого боюсь) или споткнусь о длинный подол платья. Все таки несколько недель проведенных в мужской одежде сказывались и теперь надеть корсет, а поверх, выбранное вчера бежевое платье оказалось невероятной пыткой.

Но не смотря на долгие сборы ровно в назначенное время мы были в празднично украшенном холле. Хотя по этикету, мне как представительнице высшего класса стоило опоздать, оставить одну подругу я не смогла. И поэтому наплевав, в очередной раз, на все приличия пришла одной из первых.

Танцы должны были начаться ближе к полуночи, но в зале уже дано разливалась приятная музыка. Это на небольшом помосте сидел оркестр, в котором с удивлением узнала весьма знаменитых музыкантов. Чтобы пригласить их к себе на праздник, нужно было записываться в очередь за полгода, а то и год.

По периметру зала землевики расставили огромные кадки с цветами и небольшими деревьями, между которыми были выставлены стулья и лавочки, для тех кто хочет отдохнуть. Потолок оказался затянут широкими атласными лентами провисающими в середине и крепко прикрепленными к потолку в углах и центре зала. Создавалось впечатление, что над нами распустился гигантский цветок. То тут, то там порхали маленькие птички и бабочки. Это постарались иллюзионисты. Если бы не знала точно, ни за что бы не поверила.

Первые пришедшие адепты были простого происхождения, обычно дети торговцев, ремесленников и не знатных родов помещиков. Их было в академии немало, но все же меньше, чем представителей знатного соловья. Сейчас они жались по углам, сбивались в тесные кучки явно испытывая неловкость. Привыкайте, льерры, теперь вам придется часто бывать на подобных мероприятиях.

— Пойдем, Софи, — потащила подругу к столу с напитками стаявшего недалеко от музыкантов. Не хватало еще, как окружающие забиться в угол.

— Неужели и на бал притащила свою ручную зверушку, — неожиданно заступила дорогу Лиса. И как я ее не заметила?

— О, льерра Элисан, — скорчила самую приветливую рожицу на какую была способна, — давно не виделись, — аж целых два дня, хотя вряд ли бы я расстроилась если бы они превратились в две недели. — Какое замечательное платье, — сделала паузу наслаждаясь удивленным выражением лица, а потом добавила — но, жаль что оно подчеркивает все недостатки. Может стоит обратиться к хорошему косметологу или иллюзионисту. Порекомендовать?

Пока Лиса хватала ртом воздух придумывая, чтобы такое ответить, поспешила сбежать прихватив с собой подругу.

— Не обращай внимание на нее, сама же знаешь, какая язва, — девушка в ответ кивнула, но настроение явно нужно было спасать. Чтобы такого сделать?

— Привет, девчонки, — на этот раз рядом с нами появился Лешик. Он был облачен в парадный, черный со вставками зеленого цвета, костюм. — Почему такие грустные?

— Никто развеселить не успел…

Договорить нам не дали, потому что в этот момент Лешика куда‑то позвали, и ему пришлось убежать, а мы вновь остались в одиночестве.

— Выпьем?

— Выпьем, — согласилась подруга.

Оценили разницу между тем, что приносил Лешик и тем, что пили сейчас, сразу. Этот напиток лишь поднимал настроение, но не затуманивал голову. Даже к концу бала не возможно было найти нетрезвых людей, чем не могут похвастаться даже королевские приемы.

А пока, все больше и больше становилось людей. Все приглушенней свет и все более задорной музыка. Когда в зале воцарился густой полумрак в вышину взлетели разноцветные светлячки–фонарики. Маленькие звездочки, они наполняли все вокруг таинственным светом. Казалось, как в старых сказках, вот–вот появятся крошечные феи и начнут играть в свои задорные игры, перелетая от одного светлячка к другому.

Начались танцы. Самый волнительный и самый страшный момент. Ведь никогда не знаешь пригласят тебя или нет. А еще страшнее, чем стоять в стороне — оступиться, упасть или просто отдавить все ноги партнеру.

Софи пригласили еще на первый танец и она до сих пор не возвращалась меняя партнеров. От ее плохого настроения не осталось и следа. Я же с завистью посматривала на пляшущую подругу в кругу таких же счастливиц. Я сейчас согласна на кого угодно, лишь бы не стоять возле одной из колон.

Подхватила у проходившего мимо паренька бокал с настоем. В одиночестве? Ха, иду искать компанию! Пусть темно и знакомых разглядеть непросто, но уверена, кто‑то из их сейчас скучает также, как и я.

— Потанцуем? — неожиданно рядом оказался… Ланчик?

Сегодня он выглядел необычно. Короткие волосы не топорщатся в разные стороны, а аккуратно лежат. Неизменная косичка радует замысловатым плетением. А вместо привычного потертого кожаного жилета — нарядный костюм.

Удивленно посмотрела на своего учителя.

— Мне показалось, что ты хочешь танцевать, но если я ошибся, на отказ не обижусь. — совершенно спокойно и серьезно ответил мне он.

После этих слов, как будто отлегло от сердца. Я действительно хочу танцевать и по сути все равно с кем. Так почему не с ним?

— Сочту за честь, — произнесла положенную фразу и подала руку.

Так хорошо я не танцевала давно. Партнером Лан ду Трейн оказался не разговорчивым. Он за все время не произнес ни одного слова, погрузившись в какие‑то свои размышления. Даже положенных комплиментов не говорил. Наверное, к лучшему. Скажи он даже стандартный комплимент и я не знала бы, как реагировать. А так могла просто наслаждаться танцем.

— Удачи, — пожелал он, когда музыка закончилась, а музыканты сделали передышку перед новым танцем.

К чему это относилось, стало понятно сразу после того, как он оставив меня одну растворился в толпе.

— Ага, попалась! — рядом оказался Ратмир. — Где ты пряталась, я весь зал обыскал?

Только хотела возмутиться, что это не я пряталась, а обо мне все забыли, как рядом оказались двое одногруппников. Мы с ними особо не были дружны, но они в отличие от большинства не восприняли меня в штыки. Иногда даже помогали конспектами или объясняли то, в чем разобраться самой было сложно.

— Привет, Цветочек, — вот же, никак не хотят называть меня нормально, — пойдем танцевать?

— Девушка, уже приглашена, — хмуро заявил им Ратмир и практически силком затащил в середину зала.

Танец уже давно начался и теперь пары кружились выполняя не сложные, но многочисленные па, как будто рисовали огромный узор.

С ним мы долго танцевали, смеясь, а иногда специально сталкиваясь с Софи. Внутри нарастало ощущение легкости и парения. Удивительной гармонии со всеми окружающими. Как в детстве, когда ты сделал новое открытие и спешишь рассказать о нем друзьям. Даже Элисан сейчас казалась не противной вреднючкой, а обычным завистливым человеком, которому сколько не дай будет мало.

Однажды рядом мелькнуло лицо бабули. С кем она танцевала, я не рассмотрела, зато четко увидела удивленно вскинутую бровь, направленную на моего партнера. Казалось, взглядом она говорила: «Ну, у тебя и компания».

Ратмир тоже перехватил ее взгляд и на его лице расцвела самодовольная улыбка. Бабушка подняла и вторую бровь, а через мгновение исчезла из виду. Только у меня на душе неприятно заскребли кошки, от собственнической улыбки парня.

Так что я очень обрадовалась, когда со мной захотел потанцевать Оливер, а потом Лешик, умудрившегося сбежать с работы и присоединиться к веселящимся студентам. А еще чуть позже со всеми, кто учился со мной в одной группе. Оказывается, в академии существует традиция, гласящая, что девушки твоей группы не должны скучать на балу. Сразу вспомнились лекари и зельевары, бедные…

Но самое интересное оказалось припасенным к концу торжества выступление иллюзионистов.

Сколько раз я его видела на тренировочном поле и все равно к такому оказалась не готова.

Ребята решили воспроизвести древний эпос о переселении эльфов. Оригинальная история рассказывала о великом воине, сумевшем ни раз спасти свой народ. И совсем еще юной девушке, которую нашли войны израненной на дне ущелья. Герои полюбили друг друга, преодолели множество препятствий, но так и не смогли быть в месте. Грустная и ужасно романтичная история заставлявшая плакать не одно поколение женщин.

К счастью слезоотделение нам не грозило, потому что историю очень сильно переосмыслили и вместо трагедии получили одну из увлекательных романтических комедий.

Весь зал превратился в театральную сцену, а зрители то и дело становились участниками событий. Мы как будто окунулись в сказку и в тоже время стали частью ее.

В какой‑то момент кажется просто наблюдаешь со стороны за тем, что происходит, а в следующий — в нарядном платье, танцуешь в бальном зале владыки эльфов, а еще через секунду паришь в небе с высоты птичьего полета рассматривая одинокого спутника спешащего куда‑то. Кажется, что если захочешь сможешь осуществить любое желание или просто дотянуться руками до звезд.

Когда‑то я уже видела похожее представление. Тогда оно произвело невероятное впечатление на всех присутствующих. Мы разъезжались из Дворца театральных искусств под таким впечатлением, что хотелось поделиться увиденным со всеми встречающимися людьми. И в то же время, каждый четко представлял, что пережитые в театре мгновения не опишешь словами. Они не смогут передать и сотой толики того, что успел почувствовать каждый.

Уже ближе к концу, я оказалась в древнем эльфийском святилище. Белоснежные столбы колон уходящие в вышину, огромный алтарь посередине настолько огромного зала, что стены его растворяются во мраке. А сразу за алтарем огромная, в три обхвата чаша, наполненная абсолютным светом.

Если подойти ближе, то может показаться, что свет, собранный внутри нее, клубиться, как туман. Но стоит задать вопрос или протянуть без разрешения руку, и вместо тумана ввысь взлетит колонна, белого, текучего, чем‑то напоминающего ртуть, огня.

Эльфы, эту чашу света, привезли из своего мира. Никто кроме избранных не знает до конца насколько важна реликвия или она просто дань прошлому. Темному, наполненному смутой и раздором, но все же прошлому великого народа.

Главная героиня, тоненькая и кукольно красивая эльфийка, пришла сюда в поиске ответа, на вопрос объединяющий все времена и все народы. Что делать дальше? Я же с удивлением поняла, что вовсе не актриса стоит перед чашей света, а я ступаю босыми ногами по холодным плитам каменного пола. Это не ее руки протягиваются к свету и шепчут вопрос, а я не отрываясь заглядываю в непрозрачную глубину, чтобы понять, разобраться… но в чем?

От чаши отделяется маленький ручеек, похожий на тоненькую струйку дыма. Он медленно ползет ко мне, обвивает запястье, льнет к лицу. Как будто домашняя кошка, ласкаясь.

Оглядываюсь вокруг. Никого.

— Зачем я здесь? — шепчу пересохшими губами.

Тишина.

Понимание.

Я все это видела. Десятки, а то и сотни раз в детстве. Просыпаясь с криком, в холодном поту. Пытаясь прогнать сон вместе с ночью.

Но почему сейчас я не боюсь? Сейчас мне спокойно и легко.

Пытаюсь вспомнить. Что было в тех снах? Понимаю, что в них был кто‑то еще. Сейчас его нет. Поэтому так спокойно.

Вопреки любой логике протягиваю руку, чтобы погладить свет. И в ту же секунду меня подхватывает ветер. Он кружит, подкидывает и ловит, сбрасывает с высоты и снова ловит в свои мягкие, невидимые объятья. Он смеется, я четко слышу его смех!

— Ты кто?

— Твой ветер.

Пытаюсь понять.

— У меня нет воздушной стихии, так все говорят.

В ответ лишь смех и легкая струя воздуха, что проходит по шее, заставляя тоже смеяться. Щекотно!

— А где огонь?

— Он ушел, ты не смогла его принять.

Снова взлетаю к самому потолку святилища. Только теперь я вижу поразительной красоты отделку. Правда рассмотреть ее мне не дают. Я снова падаю, в стремительном водовороте вниз.

— Ханна?

Открываю глаза. Оказывается, все это время они были закрыты.

Вокруг снова веселье, танцы, чей‑то громкий смех.

— Как тебе представление? Удивительное, правда? Машинально киваю головой, все еще находясь под впечатлением от увиденного. Что это было? Спектакль или что‑то большее?

— Ханна, смотрю ты так и не научилась пользоваться своей магией? — как по заказу задает вопрос Ратмир. — Только не обижайся, я просто заметил, что ты, наверное, единственная, кто в конце представления не послала бабочку актерам.

За такое представление и десяток бабочек подарить не жалко, раньше по моей просьбе их отправляла бабушка.

Вздохнула, и уже привычным жестом сотворила знак проверки, сосредоточившись на внутреннем источнике. Обычно совершенно пустой, он оказался до краев полным серебристой энергией. Она бурлила в нем, как закипающая в котле вода, просилась наружу. В то же мгновение по залу побежала струя ветра. Сначала робкая, как будто пробуя на вкус окружающую обстановку, а затем все более мощная.

С удивлением наблюдала, как мой ветерок запутался в разноцветных лентах украшавших потолок, а потом более сильной волной пробежал по стоявшим вдоль стен растениям. Одна из кадок не выдержала и перевернулась. С каждой секундой вырвавшийся на свободу ветер набирал скорость и силу.

Словно играя, он растрепал прическу какому‑то пареньку, снова взмыл под потолок и с невероятной скоростью бросился вниз.

В первое мгновение я не поняла, куда, а когда поняла — попыталась остановить. Но все попытки оказались бессмысленным. Ветер почувствовавший свободу отказался повиноваться. Ничего не замечая на своем пути, он ринулся к Элисан.

Надо отдать должное, девушка устояла, выдержав обрушившийся с высоты поток. Вот только волосы превратились в один ужасный колтун, а платье взметнулось вверх, оголяя стройные женские ноги практически до середины бедра и унося часть юбки с собой. Сквозь разодранные лохмотья видно было кокетливые розовые панталончики сплошь покрытые, таким же розовым кружевом.

Элисан посмотрела вниз и молча стала оседать на пол. Как хорошо бы к ней присоединиться! Зажмурила глаза. Не хочу этого видеть! И магией больше не буду пользоваться. Никогда!

— Что это было? — удивленно прошептал в наступившей тишине Ратмир. — Надо ректору помочь, — чуть громче добавил он, и, отпустив мою только, что взятую руку, умчался.

Всегда подозревала, что любопытство сильнее стыда.

Открыла глаза. Рядом с Элисан сейчас стояло несколько преподавателей во главе с Сеймом. Он‑то и прикрыл голые ноги девушки своим пиджаком, пока иллюзионист пытался создать подобие платья, а беловолосая учительница, имени которой я так и не узнала, приводила девушку в чувство.

Мне бы порадоваться, что так быстро среагировали старшие. Но глядя на заботливо поддерживающего Лису за плечи ректора и суетящуюся рядом красавицу, стало неприятно на душе. Как будто не я сейчас сделала гадость ближнему, а кто‑то напакостил мне.

Тряхнула головой отгоняя неприятные мысли и случайно увидела приближающегося ко мне тренера. Сейчас назвать его Ланчиком у меня не повернулся язык. Только Лан ду Трейн и никак иначе. Попыталась сбежать.

— Стоять. — не громко, но так чтобы я точно расслышала, сказал учитель. От его тона захотелось не только остановиться, но и лечь, притворившись мертвой. Вдруг поверит?

— Это не я, — тоненьким голоском пискнула в ответ, и не дожидаясь расправы, кинулась из зала, ловко избегая столкновения с другими адептами. Те удивленно смотрели на меня, парой одаривая… лестными эпитетами, и сразу забывали, чтобы переключиться на более интересную тему.

Сцена вторая.

Место действия то же. Действующие лица тоже. Правда появилось еще одно — Хельга рин Солатар.

— Какие есть предположения? — спросил Сейм рем ду Локсар. Он, как и в прошлый раз, сел в кресло. Закинул ноги на ногу и обхватил их руками. — Что будем делать с этой юной особой?

Бабушка заняла место тренера в другом кресле. Я же, как и в прошлый раз, сидела на диване нервно теребя в руках подол платья.

В голове пронеслась картинка прикованной к цепи меня, чахнущей в темном подземелье. Ну, уж нет, я настолько плохого ничего не выкинула. Пока.

— Думаю, нужно сначала решить вопрос со второй ипостасью, тогда мы сможем понять, как спокойнее для всех, пройти период ее появления. — выдвинула свое предположение бабушка. — И само собой учить девочку контролировать силу, раз она ее начала чувствовать. Какие будут предположения?

Бабуля посмотрела по очереди на мужчин.

— Вы уверены, что это не демон? — решил уточнить Сейм. Лан ду Трейм все это время молча стоял за спинкой дивана, и даже спиной я чувствовала его прожигающий насквозь взгляд.

— Сеймми, — при этом обращение ректор чуть заметно поморщился, но поправлять бабушку не стал, — сам понимаешь, уверенным никогда нельзя быть. Но в большинстве своем демоны- огневики. Намного реже встречаются другие стихии. Судя по рассказам Ханны, раньше у нее было неконтролируемое пламя. Оно никак не ощущалось и отказывалось подчиняться. Сейчас же, — в этом месте бабушка усмехнулась, — все также неконтролируемый ветер, единственная разница — резерв. Теперь она его чувствует. А если вспомнить видение, то огонь ей совсем будет недоступен. У демонов не бывает смены стихии. Может быть дракон?

— Вряд ли, — покачал в ответ головой директор, — для драконов такое поведение в принципе не характерно. Слишком она подвержена эмоциям. Обычно человек готовящийся к вылету дракона уходит в себя. Ему становиться интересно созерцать окружающую природу. Он может часами сидеть в лесу или на обрыве скалы, не боясь упасть.

Услышанное заставило оторваться от интереснейшего занятия — перебирания складок платья. Когда бабушка сказала о том, что я не стану демоном, пришлось смириться и привыкнуть к мысли, что стану драконом. А кем еще, если эти два варианта, после оборотней–зверей идут, по распространенности. Теперь же выясняется, что и с драконами мне не повезло? И это если учесть, что я только нашла плюсы такого варианта! И кем же я буду? Тенгу? Русалка? Дриада? Элементаль?

Хорошо хоть нэккеном стать не грозит. Там исключительно по мужской линии способности передаются. Но и в том, чтобы русалкой или дриадой быть не большое удовольствие. Одни не могут далеко уходить от выбранного водоема, другие должны жить рядом со своим деревом, это если в самом дереве не хочется.

Вороной тоже быть не хочу. Не нравятся они мне, вот и все. Черные, взъерошенныеи противно каркающие. Бррр.

Пожалуй, только элементаль еще как‑то приемлем…

Кто же к нам в род затесался?

Очень захотелось плакать. Но в присутствии других позорно разреветься не позволила гордость. Поэтому отвернулась к окну, рассматривая удивительно живописный пейзаж из верхушек голых деревьев, стараясь при этом совладать со своими эмоциями.

— Одно точно, — подвел черту ректор, — у Ханны явные способности к магии стихий, значит варианты с суккубами и вампирами можно не рассматривать.

— Одно точно, — подвел черту ректор, — у Ханны явные способности к магии стихий, значит варианты с суккубами и вампирами можно не рассматривать. Есть предположения?

В комнате на несколько минут наступила тишина, а после раздалось короткое:

— Ханна, выйди. Нам нужно поговорить наедине.

— Но… — попыталась возмутиться, поворачиваясь к Лан ду Трейну.

Вопреки ожиданиям, он не испепелял меня взглядом. Его лицо было задумчивым и немного расстроенным, как у человека услышавшего плохую новость.

— Иди, Ханна, — поддержала его и бабушка. — Уже утро, а ты всю ночь на ногах. Удивленно посмотрела в окно, а ведь и правда давно рассвело. Вот только гораздо больше сна, меня интересовало о чем они собираются говорить. Но спорить сейчас бесполезно, раз бабушка решила принять сторону тренера, значит придется действовать по другому. Кто сказал, что нужно быть в комнате, чтобы услышать разговор?

— Ладно, — как можно обиженней сказала я поднимаясь, и, вздернув подбородок, с самым оскорбленным видом двинулась к двери. А иначе ведь будет странно, что я так просто сдалась.

— Я тебе потом все расскажу, — пообещала Хельга, вот только мы обе отлично понимали, что расскажет, что посчитает нужным. Ни больше и ни меньше.

Вышла, плотно закрыла за собой дверь, и, стараясь даже не дышать, приложила к ней ухо. Тишина.

Нет, так дело не пойдет.

Вспомнился простейший трюк, которым пользовались все дети в нашем замке. Для него не нужно, ни особой подготовки, ни наполненности резерва, поэтому он был тем немногим, что удавалось и мне.

Суть в том, что в нужную сторону направляется небольшой сгусток силы, который формируется из частиц находящихся во внешней среде. Он проходит небольшое расстояние и возвращается к отправителю с собранной звуковой информацией. Очень просто и практически не возможно засечь. Можно бы сказать просто идеальный вариант подслушать чужой разговор. Если бы не несколько недостатков, главный из которых в том, что записывается абсолютно любой звук, с которым столкнется сгусток энергии. На этом фоне такие мелочи как, необходимость держать ухо на одной линии с траекторией полета, возможность услышать собеседников находящихся на расстоянии не более десяти шагов и еще несколько особенностей, кажутся мелочами.

Был у меня как‑то случай, пыталась подслушать куда кухарка спрятала конфеты. Мои любимые. И вот только я отправила первый энергетический шарик, как рабочие решили начать ломать стену. Так, что вместо разговора я получила жуткий скрежет и стук, от которых потом еще несколько часов болела голова. Это при том, что работы велись в соседнем помещении!

— Так что, ты хотел сказать? — принесла первая порция энергии.

Как любезно с их стороны было подождать меня.

— Ты помнишь, я одно время увлекался историей Сильфов? — в ответ спросил тренер.

— Но, сильфы… — удивлено начал фразу ректор и неожиданно замолчал.

В нетерпение послала, чуть больший шарик энергии. Просто потому, что боялась пропустить, что‑нибудь важное.

Внезапно дверь распахнулась и на пороге появился Лан ду Трейн собственной персоной.

От стыда почувствовала, что опалило щеки жаром, а потом разозлилась. И на себя, за то что смущаюсь, а ведь в сущности, я должна была бы первой узнать. Что еще за сильфы? Развели тут тайны императорского дворца.

И на тренера, что так не вовремя решил проверить не подслушиваю ли я. Нет, в самом деле не мог же он заметить мои манипуляции?

И на всех остальных, за то что… да, потому, что выгнали меня, и обсуждают важные вопросы без моего участия. Вот.

— Просто Ханна, забыла о том, что подслушивать не вежливо, — не мог промолчать ректор. Так и захотелось огреть его чем‑нибудь тяжелым. Злость, как чайник, закипала у меня в груди, но огонь так и не появился. Вот скажите, за что он со мной так? С другими‑то сама вежливость!

Ну, все, я буду мстить! И месть моя будет коварная, жестокая и… безобидная. От этой мысли весь гнев как‑то сразу сошел на нет.

— Ханна, идите спать, все равно подслушать больше ничего не получится, — на удивление с сочувствием сказал Лан. А потом просто закрыл перед моим носом дверь.

Просто из упрямства, снова послала сгусток силы, но он словно мячик отскочил и улетел в неизвестном мне направлении. Безразлично проследила за его полетом, а потом круто развернувшись размашистым шагом пошла в сторону общежития.

Сильфы, сильфы, сильфы, кто же вы такие?

К своему стыду, уроки географии и расонаселения, я всегда прогуливала или просыпала. Вела его у нас с двоюродными братьями совсем молоденькая девушка, которая больше думала о том, как удачно выйти замуж, чем о том, что усвоят ее ученики, так что пробелов в знаниях у меня превеликое множество. А где есть ответы на все вопросы? Правильно в библиотеке. Как удачно, что нас туда отбывать наказание отправили. Будет возможность хорошенько порыться и все, что мне не хотят говорить узнать.

Погруженная в свои мысли я не заметила неожиданно перегородившего мой путь парня. Он был среднего роста, широкоплеч из‑за чего казался слегка квадратным. Короткий ежик темно–фиолетовых волос сразу выдавал наличие демона, а почти черные глаза говорили еще и о том, что демон этот редкого вида — земли.

— Привет, — он слегка застенчиво улыбнулся не давая упасть, потому что не сбавляя скорости я со всего маха врезалась в него. — Извини.

Кивнула, принимая извинения и уже хотела обойти, как меня поймали за руку.

— Постой, у меня к тебе дело.

Растеряно остановилась, внимательнее приглядываясь, может быть знакомый, а я просто не узнала? Нет, точно впервые вижу.

— Меня попросили передать… — пауза, парень посмотрел по сторонам, а потом вороватым движением всунул мне в руку какой‑то предмет. — Только не открывай сейчас, лучше, когда будешь одна в комнате. — добавил скороговоркой и поспешил уйти, оставив меня с удивлением переводить взгляд с его удаляющейся спины на зажатое в руках письмо. И я даже подозревала, что это за письмо и почему оно доставлено мне столь странным способом.

— Что это? — из‑за спины выглядывая спросила Софи. Оказывается подруга все это время поджидала меня курсируя по коридорам, через которые могла бы идти из кабинета директора.

— Очередная головная боль? — вздохнув, неловко пошутила. Может быть это счастье, просто я об этом еще не знаю.

— Глупая, это ведь так здорово, когда тебя любят! — Девушка схватила меня за руку и потащила за собой. — Пошли скорее смотреть, что на этот раз.

Неимоверно раскалывалась голова. Наверное сказывались последствия бессонной ночи и большого выброса магической силы. Хотелось лишь упасть на постель и, если не спать, то хотя бы полежать с закрытыми глазами. Но все это мечты, потому что рядом со мной, мучимая любопытством, пыхтела Софи. Именно ей доверила почетную обязанность ознакомиться с посланием.

— Не получается, — она с досадой бросила письмо на письменный стол.

— Давай, я попробую.

Видимо письмо каким‑то образом было настроено на меня. Стоило только прикоснуться к восковой печати, как листок чуть желтоватой бумаги исчез, а рядом с кроватью, на которой я сидела, появился небольшой кролик. Такой, какими обычно делают мягкие игрушки для детей. Мягкая белая шерстка, глаза–пуговки и черный носик. Единственным его отличием от игрушечной версии, была грустная мордочка.

Несколько секунд ничего не происходило, что позволило Софи забраться с ногами на мою кровать и уютно устроиться рядом.

— Милая, милая Ханна, — начал он смешным голосом, — я так ждал и надеялся, что ты мне ответишь. Так скучал…

— Все таки зря мы в прошлый раз не дослушали.

— Ш–ш-ш, либо слушай молча, либо снова развею послание и ты умрешь от любопытства.

Пока мы спорили зайчик рассказывал о своих страданиях. Честно говоря пропустила больше половины мимо ушей. Все таки, сейчас меня больше волновал вопрос с сильфами, чем страдания, одного потенциально известного мне мужчины.

— О, прекраснейшая, даже если ты решишь отвергнуть мои чувства, прошу приди и скажи мне об этом сама. Я буду ждать и всегда оставаться твоим верным рыцарем и пылким влюбленным. — закончил плюшевый зайчик и растаял, а на колени мне упала очень красивая и, что самое удивительное, живая роза.

— Пойдешь? — взяв цветок и понюхав спросила Софи.

— Куда? — видимо, пропустила я что‑то важное.

— Вот даешь! И почему не в меня влюбился такой человек?

— Потому, что у тебя Оливер есть.

— А у тебя тоже есть. Ратмир, например.

— Не в моем вкусе. Что там с пойдешь?

— Завтра, после обеда, тебя приглашают на задний двор. Помнишь, там еще некоторые наглядные пособия и редкие виды животных держат? Кивнула.

— В это время, на заднем дворе, обычно никого нет. Пойдешь?

Задумалась. Что я могу ответить на такие чувства? Любовь или влюбленность? Нет, откуда? Ведь я даже не знаю написавшего эти письма. Скорее, благодарность, ведь приятно быть кому‑то нужной. Интересно, кто же за всем этим стоит. Так, что решено. Иду.

А на следующий день, как по заказу Леди Проказы, все пошло не так. Сначала хотела принарядиться. Совсем чуть–чуть, чтобы не подумал, что для него. Но на выбранном платье оказалось неизвестного происхождения пятно. Высушенные, как обычно волосы, почему‑то решили встать дыбом. И никакие уговоры не помогли сделать из них красивую прическу. Так что досадуя на себя, я их стянула в обычный хвост, одела ставшую привычной одежду и выскользнула во двор.

На улице стояла оттепель. Радостно светило солнышко, обещая, что еще через месяц–два придет весна. С крыш, поддерживая солнце, весело капала вода. Даже птицы перепрыгивая с ветки на ветку дружно о чем‑то щебетали.

Настроение, испорченное долгими сборами, сразу улучшилось. И даже на краткий миг показалось, что могу обнять весь мир. А человека, написавшего мне письма — просто расцеловать.

На заднем дворе мне еще не приходилось бывать. Я много раз его видела из окон, но ни разу не выходила, так что теперь с любопытством рассматривала расставленные по периметру огромные клетки. В них кто‑то метался, иногда выл, скреб когтями пол и просто жалобно просил освободить. Не знаю был ли в этих стенах столь одаренный студент, чтобы поддаться на уговоры, но я себе не враг, поэтому, даже близко подходить не стала. Гном–дворник, расчищавший дорожки в чуть подтаявшем снегу одобрительно хмыкнул и побрел за песком.

Прошло минут десять, но никого не появилось. Даже гном куда‑то пропал. От нечего делать я успела выкопать носком сапога ямку в снегу. Обстрелять снежками ближайшую стену. На самом деле, я целилась в выбоину в стене, но, с моей‑то точностью, ближайшее попадание оказалось на расстоянии ладони от выбранной цели. Хотя и это хороший результат.

— Что вы здесь делаете? — спросил удивленный голос.

В этот момент я была занята удивительно важным делом — художественной лепкой из снежка ежика, поэтому от неожиданности аж подпрыгнула.

— Вот, — протянула на ладони получившегося не то ежа, не то дикобраза.

Лан ду Трейн, а это оказался именно он, скептически посмотрел на мою поделку.

В какой‑то момент пронеслась нелепая мысль, что пославшим мне письма человеком был тренер.

— Почему на заднем дворе? — задал магистр вполне логичный вопрос и тем самым сразу развеял мои сомнения.

Так уж сложилось, что здесь студенты появлялись редко. Только если надо привести пособие или выполнить какое‑нибудь задание.

Пожала плечами. Не отвечать же. И вообще я на него обиженная.

— Ханна, сегодня и завтра у вас выходные, а вот с послезавтра снова начнем тренировки, — только хотела возмутиться, что каникулы, как Лан добавил. — Я тоже предпочел бы отдохнуть, но вам еще очень не хватает подготовки. Если сделаем большой перерыв придется многое учить заново. Вам бы этого не хотелось, я прав?

Расстроено кивнула.

Магистр же повернулся, чтобы уйти, но вдруг замер, прислушиваясь к чему‑то, а затем сделав знак молчать, скользнул куда‑то за ближайшие клетки. Моему любопытству ждать оказалось не долго. Где‑то рядом послышалась возня, а потом на прочищенной дворником дорожке показался Лан ду Трейн держа за шиворот двух парней, один из которых оказался Лешиком, а вот второй мне был совершенно не знаком.

С подозрением уставилась на незнакомца. Низенький, щупленький, правда лицо очень приятное, но портит все страх, крупными буквами написанный на нем.

— Что вы тут делаете?

— Просто мимо проходили, — ответил за двоих Лешик, делая аккуратный шажок назад. Вот именно это движение заставило меня задуматься, а потом выросло в подозрение, сменившееся уверенностью.

— Так это все твоих рук дело? — прищурившись, спросила у друга, чувствуя, как обида закипает в душе. В этот раз сила покорно отозвалась и легла в руку готовая наказать виновного.

— Я тебе сейчас все объясню, — влез незнакомый парень, не подозревая как близок к тому, чтобы познакомиться с моим, в общем‑то добрым характером.

Лешик, в отличие от своего напарника был со мной знаком хорошо, поэтому мышью юркнул обратно за клетки, успев схватить за руку своего знакомого.

С криком : «Убъю», — бросилась вдогонку, но была самым постыдным способом поймана за талию сильной рукой.

— Пусти! — от зашкаливших эмоций перешла на ты.

— Не так быстро. Сначала тренировка — потом выяснение отношений. Не хватает, чтобы ты покалечила кого‑нибудь.

— Но между студентами разрешены драки! — привела, на мой взгляд, весомый аргумент, пытаясь вырваться из захвата.

— Правильно сказала, между студентами, — видимо по той же причине перестал выкать тренер. — А Лешик, пока, относится к обслуживающему персоналу, который в этой академии неприкосновенен.

Резко повернулась, чтобы посмотреть на магистра, и оказалась всего в нескольких сантиметрах от его лица. Наверное, впервые я действительно рассмотрела Лан ду Трейна. Немного резковатые черты, словно рукой небрежного скульптора высеченные из камня. Такие же зеленые, как и волосы глаза. Только тут приходит сравнение не с молодой зеленью, а с болотной ряской. Упрямо сжатые губы.

Неожиданно мне стало жарко. Даже гнев слегка утих.

— Тренировка, так тренировка, — послушно согласилась я, поспешно выпутываясь из нежеланных объятий, чтобы паинькой замереть в нескольких шагах от учителя.

Привел Трейн меня не на обычный полигон, где мы тренировались каждый день, а на преподавательский. Оказывается и такой у нас в академии был.

Он располагался внутри сетки студенческих полей, но если не знаешь, догадаться о его наличие очень сложно. Вроде и на виду, и в то же время все время ускользает от взгляда, наводя на мысль о чарах отвода глаз.

Здесь заниматься оказалось значительно удобнее. Невысокая, густая травка, приятная прохлада вместо зимы царившей вокруг. Плюс ко всему полное отсутствие посторонних глаз, так как ограждающий барьер оказался прозрачным только сверху, открывая красивый вид на кучерявые облака проплывающие в холодной вышине.

— Для начала десять кругов, — выдал задание тренер.

Покорно кивнув и скинув, прямо на траву, куртку не спеша потрусила по кругу.

Лан ду Трейн в отличие от обыкновения не стал наблюдать за мной или рассматривать, что делают адепты на соседних полях(оно и понятно, ограждение‑то не прозрачное), а раздевшись до пояса стал отрабатывать какие‑то движения с мечом.

Сначала я ужасно злилась на Лешика, придумывая страшные козни, которым подвергнется парень, но по мере пробегаемого расстояния, злость, как и обида проходили. Неожиданно для себя я остановилась и спросила:

— А это не чего, что я на ты стала обращаться?

Тренер в ответ усмехнулся и не отрываясь от своего занятия ответил:

— Ничего, так даже удобнее, но только наедине. Ты не отвлекайся, Ханна, еще три круга осталось.

Покорно потрусила дальше. Мне казалось, что он совсем не следит, а оказывается круги все же считал. Но стоило мне пробежать шагов сто, как снова остановилась.

— Как ты понял, что я подслушиваю? — решила воспользоваться моментом и задать мучивший со вчерашнего дня вопрос.

Лан прервал свое занятие, сел на траву и похлопал рядом, приглашая присоединиться.

— Я так понимаю, настроение снова в норме? — усмехнулся тренер, когда я плюхнулась рядом. — Ты очень плохо помнишь детство? — вопрос прозвучал скорее, как утверждение, поэтому снова ограничилась кивком. А тренер продолжил. — Когда тебе было лет восемь–девять, мы с Сеймом попали в очень сложный переплет. Хельга, которая занималась расследованием связанным с нашим делом, вовремя появилась со своими ребятами, так что спасти они нас успели. Но вот магические раны оказались слишком серьезными. Твоя бабушка забрала нас в свое поместье, где мы прожили около трех месяцев.

При этих словах у меня челюсть, в буквальном смысле, отвалилась. Неужели я могла забыть людей, которые несколько месяцев прожили в моем доме?

Лан ду Трейн откинулся на траву и продолжил.

— Сначала мы даже не подозревали, что отец спрятал тебя в замке бабушки. Спрятал? Удивилась, но перебивать не стала, все вопросы нужно решать по очереди, сейчас меня больше интересовало другое.

— А потом, когда смогли вставать, столкнулись с вездесущим бесенком, — не сразу дошло, что это про меня. — Ты одновременно умудрялась бывать везде, даже двое твоих братьев не могли в этом тягаться с тобой. Ну, а чтобы что‑то осталось тайной от вашей троицы…

«Это было бы из разряда невозможного», — мысленно закончила я.

И как‑то сразу, все встало на свое место.

Поместье. Лето. Каникулы и никаких учителей. Только поля, леса, луга и куча проказ.

— Голубочек? — задумчиво пробормотала, а потом осознав, что сказала это вслух, зажала себе рот рукой. Но было поздно.

— Голубочек? — Лан ду Трейн приподняв голову и зажмурив один глаз весело посмотрел на меня. — Почему?

В голове пронеслись картины из смутно запомнившегося детства. Ужасно взрослый дядька, каким мне тогда казался тренер, и миниатюрная горничная, мечтавшая поскорее выйти замуж. Не важно за кого, но побыстрее. Их бесконечные объятья и поцелуи по углам, которые меня ужасно бесили. Кстати говоря, свою мечту она осуществила спустя несколько месяцев после отъезда гостей.

Странное дело, но даже сейчас воспоминания вызвали глухое недовольство в груди. Хотя чему удивляться? Лан ду Трейн вполне взрослый мужчина, было бы удивительно, если бы он жил затворником.

— Так как? — напомнил о своем вопросе тренер.

— Не помню, — соврала я, одновременно чувствуя, как приливает к щекам кровь.

— Ну–ну, — прокомментировал, мой ответ Ланчик, откидываясь обратно на траву и глядя в бесконечную синеву неба.

— К чему этот рассказ? — стараясь вернуть разговор в другое русло, поторопила я молчавшего учителя.

— Все просто. Вспомни, какое твое любимое заклинание было в то время и поймешь.

— Получается, ты еще тогда научился его определять?

Я тоже легла. Все таки здорово, среди зимы ощутить маленький кусочек весны.

В вышине проплывали облака, как в детстве искала в их очертаниях привычные предметы, лениво наблюдая, как бушующий где‑то высоко ветер подгоняет их в невидимые дали. Было спокойно на душе и как‑то правильно вот так лежать и просто любоваться бездонными небесами.

— Можно здесь всегда тренироваться? — да, я наглею. Но так чудесно было бы снова и снова окунаться в царящий здесь покой. Хотя, может быть, не в месте дело?

Глава 5. Две ведьмы

— Нет, ты мне скажи, зачем было устраивать такой спектакль? — в который раз вопрошала я, вышагивая то в одну, то в другую сторону, перед сидящими с поникшей головой оболтусами.

Софи, как верный страж, со сложенными на груди руками, подпирала плечом закрытую дверь и кивала в такт моим словам.

Двое обидчиков были выловлены при попытке пробраться незамеченными на ужин. Они пытались вновь спастись бегством, но добрым словом, подкрепленным ненавязчиво возникшим легким ветерком, были призваны к ответу. И вот теперь мы вчетвером находились в моей комнате.

— Ты Лешик после этого называешь себя моим другом? А можешь представить какого мне? Я столько ночей не спала, мечтала о том, как встречусь с чудесным человеком подарившим мне такие чувства. — Софи на этих словах картинно закатила глаза, тем самым выражая свое отношение. Сделала угрожающую рожицу, пока парни рассматривают носки своих сапог, и продолжила. — Мечтала, что выйду за него замуж и будет у нас много прелестных детишек, — на этих словах со стороны двери послышался странный кашель, стало понятно, что пора закругляться, а то кто‑то сдаст меня сейчас. — А вы в один миг разрушили мои мечты. Что ты на это скажешь?

Я остановилась напротив пленников и с немым укором уставилась сверху вниз.

— Прости…те, — подал голос, пока еще не знакомый иллюзионист, и тут же сник не став продолжать. Зато вставил свое слово Лешик.

— Ханна, я честно не ожидал, что ты так близко к сердцу воспримешь наш розыгрыш. У друга был настолько расстроенный вид, что в какой‑то момент стало его жалко. Но проучить, чтобы больше не играл с чувствами других стоило.

— А чего ты ожидал? — хотела спросить обиженно, но получилось скорее грустно.

— Понимаешь, Тамсу, нужно писать дипломную работу, — при этих словах он толкнул друга в плечо, от чего тот стал кивать головой, подтверждая слова Лешика, — на тему применения иллюзий в любовной практике. Но опыта у него в этом нет, поэтому пришлось искать кого‑то чтобы провести исследования.

— Черновой вариант дипломной нужно сдавать через месяц, — снова решил подать голос иллюзионист.

— Значит ты решил предложить меня в качестве подопытного кролика? — теперь я не просто с укоризной смотрела на друга, а снова стала придумывать разные варианты мсти. Например, сапоги клеем намазать… особо стойким.

— Прости, — Лешик начал теребить мочку уха, заметила, что он всегда так делает, когда расстроен чем‑то или взволнован. — Мне казалось, ты сразу поймешь, что все шутка.

Вот как так можно одной фразой сделать и комплимент, и грязью облить? И не поймешь, то ли обижаться, то ли наоборот считать себя польщенной.

Скептически посмотрела на волчонка, пожалуй он все же хотел мне приятное сказать. Но просто так, без возмездия отпускать их тоже не стоило.

— В качестве извинения будете должны нам с Софи по желанию, — вынесла я свое решение.

— А Софи‑то за что, — возмутился Лешик.

— За любопытство.

А на следующий утро, хоть и не хотелось, но пришлось вставать рано. Настал судный день. А если проще — то пришло время отрабатывать повинность в библиотеке.

Одно радовало — делать это мне предстоит не одной, а в компании. Кроме того, это как раз отличный шанс узнать о себе больше, как бы странно не звучала данная фраза.

В самом приподнятом настроении спустилась на завтрак в столовую. Редкие и весьма хмурые адепты провожали меня удивленными взглядами. Еще бы, так рано вставать на каникулах приходится только тем, кто провинился, и тем кому предстоит пересдавать сессию. Все остальные могут наслаждаться заслуженным отдыхом.

— Слышала новость? — спросил Лешик, едва я успела с подносом подойти к столу.

— Откуда?

— Говорят лесные гоблины восстали. Выпускников с преподавателями туда на практику отправляют.

— Так ведь каникулы! — всплеснула руками подошедшая Софи.

— А каникулы у них будут после. — проявил свою осведомленность волчонок.

— Интересно, куда нас отправят? — спросил, флегматично жевавший свой завтрак, Оливер.

— А что говорят про гоблинов? — решила вернуть разговор на прежнюю тему.

— Ничего определенного, — пожал плечами Лешик. — Я вам более того скажу, все это очень странно. Лесные гоблины дружелюбны и обладают лишь зачатками разума. Еще ни разу не было, чтобы они устраивали беспорядки.

— Да это каждый ребенок знает, — отмахнулась подруга.

— Может тогда каждый ребенок знает, от чего произошло второе магическое возмущение за месяц? — обиженно парировал парень.

— Магическое возмущение?!

— Да, кажется, около двадцати пяти ри, но если учесть, что зона занимаемая гоблинами относится к магически бедным, то все это кажется странным. Вы так не считаете?

Мы считали. И даже переглянулись с Софи.

— Ты бабушке про руны сказала? — спросила подруга.

— Что за руны? — проявил любопытство Оливер, отставляя от себя пустую тарелку.

— Нет, забыла, — так и не ответив Оливеру, повернувшись к Лешику спросила, — дознаватели тоже туда едут?

— Кажется…

Сорвавшись с места, бросилась на поиски бабушки. Может быть я не права и в рунах нет ничего особенного, но лучше сказать, чем промолчать, а потом жалеть.

Где поселили дознавателей я знала лишь приблизительно, поэтому отчаянно боялась не успеть. Но все обошлось. Первый же попавшийся следователь хмуро ткнул в третью справа дверь.

— Бабушка! — без стука распахнула дверь, за что и поплатилась, увидев две пары, удивленно на меня взирающих, глаз.

— Ханна, я тебя стучаться не учила?

— Простите, могу подождать за дверью, если помешала.

— Лучше расскажи из‑за чего снова суета, — приглашающе махнул рукой Сейм.

— Может лучше наедине? — спросила у бабушки

— Что‑то личное?

Покачала головой.

— Секретное?

— Не знаю, — честно ответила ей.

— Тогда говори при Сеймми. У меня мало времени.

Задумалась на пару секунд.

— Помнишь, я рунами увлекалась?

Бабушка оторвалась от рассматривания карты и посмотрела на меня, но задавать вопросов не стала, ожидая продолжения.

— Так вот. Перед тем, как произошло магическое возмущение, когда мы спускались в гробницу, я на входе заметила две руны: наследия и запрета трансформации.

— Почему ты решила об этом рассказать? — удивленно спросил директор. Сегодня он снова был спокоен и собран, без лишней язвительности. Именно с таким Сеймом было приятно общаться, поэтому терпеливо объяснила.

— Покойники не трансформируются, они только оживают. Даже если при жизни у них была вторая ипостась, то после смерти остается лишь человеческая оболочка. Так что эту руну используют как защитную, против живых. Что касается наследия, то об этой руне у меня было очень мало информации. Насколько понимаю, ее используют, чтобы призвать для помощи духов предков.

Хельге мои объяснения были ни к чему, поэтому она погрузилась в какие‑то свои думы.

— Плохо, что ты раньше не сказала, — вздохнула она.

— Прости…

— Сеймми, организуй, чтобы Ханна снова попала к гробнице и смогла там хорошо все осмотреть. — на этих словах меня передернуло от воспоминаний. — Может быть у вас есть специалист по рунам? — заметив мою реакцию спросила бабушка.

Ректор пожал плечами.

— Вы же понимаете, Хельга, руны, давно забытый язык. Мало кто им интересуется. Я поспрашиваю среди учителей, но обещать ничего не могу.

Бабушка кивнула соглашаясь. А потом обняла, поцеловала и… выставила за дверь, под предлогом решения важных дел с ректором.

Оставшись в одиночестве в коридоре от удивления еще несколько секунд молча таращилась на закрытую дверь. А потом о себе напомнил ворчанием живот, он‑то и заставил задуматься о том куда идти дальше. Судя по внутренним часам, на завтрак я уже опоздала, остается плестись в библиотеку.

— Ну, что сказала льерра Хельга? — шепнула Софи, отвлекая меня от монотонного ворчания гнома, который не понимает нынешнюю молодежь вообще и тех кто опаздывает в частности. Если кто не понял, это он про меня. Первые минут пять я даже заслушивалась его сравнениями и эпитетами в мой адрес. Еще бы он ни разу не повторился и и разу не сказал нецензурного слова!

— Отправляет меня обратно в гробницу, руны изучать, — мы с подругой покорно тащили две больших стопки книг, которые нужно было рассортировать после учебного семестра.

— Она, что пошутила?! — излишне громко воскликнула девушка. Гном, шедший в шагах десяти впереди, повернулся, смерил ее презрительным взглядом и завел снова пластинку, но теперь уже по поводу невоспитанных адептов не знающих, как вести себя в самом сердце науки.

— Эй, девчонки! — шепотом позвал нас Лешик. Волчонок выглядывал из‑за соседнего с нами стеллажа и призывно махал рукой.

Стараясь не привлекать к себе внимание, осторожно шмыгнули вслед за зовущим парнем. Как оказалось, Оливер тоже был тут. Свою, еще более внушительную, стопку книг он сгрузил на пол и теперь с успехом использовал ее в качестве низенького стульчика.

— Смотрите, что я нашел! — с самым хитрющим видом, Лешик одновременно нажал на стену лбом, правой рукой и левым коленом, после чего немного отошел.

Минута. Ничего не произошло. Софи уже хотела что‑то сказать, даже рот открыла, да так и осталась стоять с открытым ртом, потому что в этот самый момент часть стены исчезла, открыв нам крохотный, темный чуланчик с рядами полок по периметру. На каждой из полок лежало по нескольку пожелтевших от времени тетрадей.

— Ух, ты! — воскликнул Оливер выражая всеобщий восторг. Он протянул было руку, но Лешик скороговоркой проговорил:

Дверь будет открыта тридцать секунд, потом снова закроется. Так что либо иди туда, либо здесь оставайся.

Оливер предвкушающе улыбнулся и шагнул внутрь. Почти сразу же появилась стена. Последнее, что мы успели увидеть — вспыхнувший в каморке свет.

— А ну за работу, бездельники! — практически одновременно с закрывшейся дверью, раздался скрипящий от гнева голос гнома.

Как по команде, мы вздрогнули и подхватив свои книги разбежались выполнять задания.

Но как‑то так получалось, что работа находилась только рядом с заветным проходом. Только там нужно было расставить книги и только там, о, ужас, как много пыли собралось.

Кончилось тем, что гном даже ворчать перестал, пообещав пожаловаться куратору. Но если честно с того самого момента, как исчез за стеной Оливер, мало что могло заинтересовать нас сильнее, чем то что происходило в найденной каморке.

— Дайте‑ка, угадаю, что там такого интересного?

Я, в этот момент отвлеклась от вытирания пыли на уже блестевшей полке и смотрела в сторону странной кладовки, поэтому не заметила подошедшего с другой стороны Лан ду Трейна. От неожиданно раздавшегося голоса вздрогнула, но как настоящий партизан, не издала ни звука.

— Пыль? — решила вынести предположение.

Куратор рассмеялся, подошел к стене… и, не стал изображать из себя бодающегося со стеной барана, а просто постучал — дверь открылась. Представшая перед нами картина возмутила до глубины души.

Оливер сидел на полу. Точнее не так, на подстеленном на полу жилете полусидя спал Оливер. Одна его рука уютно расположилась на нижней полочке, под головой. Очки сползли с правого уха и теперь криво весели на левом. В довершение всего, он иногда похрапывал во сне!

Вдруг, словно почувствовав наши разгневанные взгляды, парень встрепенулся и стал озираться вокруг.

— Мы тебе не помешали? — все так же с улыбкой уточнил Лан.

Адепт при виде своего, не самого доброго, наставника подскочил неловко задев рукой полочку. Скривился от боли, но так же как и я производить лишнего шума не стал, просто потирая ушибленное место.

— Что вы тут делаете? — задал он интересующий нас всех вопрос.

— Представляешь, собираюсь я ехать на практику с старшими курсами. Сам понимаешь, это дело ответственное, а тут врывается уважаемый Бифур, и жалуется на отправленных мною помощников.

Они, видите ли, ничего не делают, только на одном месте топчутся.

Прихожу, вижу: не только топчутся, но еще и спят. Что посоветуете с ними сделать?

— Простить отработку наказания и отпустить домой? — явно тренер в хорошем настроение, так почему бы не по наглеть?

— И этим испортить свою репутацию беспощадного учителя? — Лан ду Трейн сделал испуганное лицо, но сразу стал серьезным. — Значит так ребятки, вы сейчас тихо мирно расходитесь выполнять выданные задания, а я забываю, про вашу маленькую тайну. — магистр кивнул на только что закрывшийся проход. — И чтобы не единой жалобы на вас не было. Поняли?

Мы не дружно кивнули, а потом Лешик задал вопрос:

— Почему?

— Думаете, я студентом не был? — Ланчик хитро улыбнулся, и каждому стало понятно, что не только был, но еще и исследовал только что найденное нами место.

Кажется, в этот день гном отыгрался на нас по полной. Домой расползались в одиннадцатом часу вечера. Обед и ужин пришлось пропустить, так что кроме усталости примешивалась большая доля здорового голода.

Мой живот, оставшийся еще и без завтрака, совсем обиделся на свою нерадивую хозяйку и теперь тихо мирно временами болел, напоминая о своем существовании.

Хорошо, хоть Лешик стащил на кухне немного колбасы и слегка заветревшегося хлеба. Не самая полезная еда на ночь, но отказавшихся от такого ужина в нашей маленькой компании не нашлось.

Расстраивало только, что найти ничего о сильфах не получилось. Иногда выдавалась минутка, чтобы пролистать книгу, но бдительный гном тут же придумывал новое задание.

— Не кисни, Ханна, завтра найдем все, что нужно. — похлопал меня по плечу Оливер.

Мы вчетвером сидели на верхней ступеньке крыльца, всухомятку поедая свой бедный ужин. Было холодно, но лучшего места в это время найти не получилось. В общагу не пускают, из учебного корпуса выгнал один из ночных охранников. Интересно он студентов охраняет или от них?

— Лучше расскажи, что в той каморке, — ежась попросила я.

— Сейчас, — торопливо откусил кусок колбасы, прожевал, а потом начал рассказывать. — Насколько я понял, в этой каморке собраны дневники тех, кто учился раньше. Самый первый датирован временем основания Академии. Каким‑то образом комната показывается выбранным студентам, остальные ее просто не смогут найти. Каждый из избранных оставляет там свой дневник. Что‑то в этом роде…

— Она, что живая, чтобы выбирать? — усомнился в словах друга Лешик.

— Живая, не живая — не знаю, не успел разобраться.

— Спать надо было меньше.

Ответить на это Оливеру было нечего, поэтому он просто откусил еще один большой кусок колбасы.

— В общем завтра пойдем опять: искать про сильфов и исследовать потайную каморку, — примирительно подвела итог Софи.

А следующий день было сделано открытие, даже несколько. Нет, я сейчас не о сильфах говорю. Их‑то мы как раз и не нашли, что было очень странно. Открытие относилось к найденным дневникам. Среди них Оливер нашел карту подземных ходов. Оказывается такие ходы словно паутина пронизывали всю территорию академии, захватывая и близлежащий лес.

— Надо будет исследовать, пока каникулы не закончились, — вынес предложение Оливер.

Все закивали головами соглашаясь, даже я.

Если учесть, что осталось всего дней пять, а подземелья многие километры, иногда они пересекаются или идут параллельно друг другу на разных уровнях, то, да, мы успеем все проверить.

А еще обнаружилось несколько любопытных фактов. Первое — нельзя выносить дневники. Хочешь — читай, но только внутри каморки. Поэтому Лешик даже притащил большой пуховик, чтобы удобнее было, читать и перерисовывать найденную карту. Как мы этот пуховик мимо бдительного гнома протаскивали, отдельная история.

Вторым фактом стало то, что каждому из нас показываются разные дневники, даже количество их разное. Сколько ни мучились, но вывести закономерность не смогли. Складывалось впечатление, что древняя магия сама подстраивается и выбирает то, что будет интересным.

А еще, каждый из нас обнаружил свой дневник — тонкую тетрадь в которую занесены все события с того момента, как мы попали в академию. Несколько листов в ней было исписано, а остальное оставалось чистым, видимо оставленное для новых свершений.

— Странно, что о сильфах, мы ничего не можем найти, — сказала Софи на третий день наших поисков. Все дни мы вместо того, чтобы разгонять пауков в тайных ходах, провели в библиотеке. Мы с ней в который раз шли вдоль полок выбирая книги, которые стоит посмотреть.

— Сильфы? — раздался задумчивый голос рядом. — А я‑то думаю, почему ваша неугомонная компания решила поселиться здесь. Сильфов нужно искать среди вымерших рас. Сто второй ряд, четвертый сектор. И чтобы духу вашего здесь не было завтра.

— А книги с собой дадите?

Гном задумался, видимо решая от чего больше вреда будет. А потом недовольно кивнул.

— Надо было сразу у достопочтенного Бифура спросить, — сказала подруга, шагая вместе со мной между рядов книг. Мысленно согласилась. Сколько бы сэкономили времени! — Только вот странно, гном сказал вымершие, а ваш куратор, говорит, что ты сильф, получается кто‑то ошибается?

— Сейчас узнаем, — не стала я развивать тему. Какой смысл? Итак понятно, что все непонятно. Н–да, каламбур получился.

Ровные ряды полок, огромное количество толстеньких томов. Некоторые из них трудно будет поднять в одиночку. Провела рукой по корешкам пытаясь наугад определить, где же притаилась страшная тайна.

— Ну, давай же, скорее, — поторопила подруга.

Пожала плечами, и только хотела протянуть руку к красивой с золоченной вязью — истории создания мира, как неожиданно заметила стоящую рядом скромную книжку по вымершим расам. Угадайте какую я взяла?

— Ничего себе. Я не знала, что у нас раньше столько рас было, — удивилась заглядывающая через мое плечо Софи.

— Вот, сильфы, зови остальных.

Предание гласит, что сильфы были рождены от богини Ветра, супруги Солнца и бога Тьмы, соблазнившего светлую богиню. Светлоликий супруг, узнав об этом разозлился и ударил своим золоченным копьем по черным крыльям первого сильфа. От этого крылья его оплавились и стали прочнее железа, так что не одно копье придется сломать, чтобы ранить их. Увидев это Солнце разгневался еще сильнее и проклял детей неверной жены. Теперь любая рана на крыльях могла стать последней, а герой, добившийся смерти существа соединившего в себе свет и тьму, получал огромную удачу во всем.

Эта легенда — одна из причин исчезновения данного вида, всегда находились желающие попробовать свои силы.

Отличительные черты сильфов.

1. Во время периода вылета второй ипостаси наблюдаются сильные перепады настроения, что может быть опасно для окружающих. Также в это время у молодежи проходит проверка стихий. Могут появляться спонтанные способности то к одной, то к другой стихии, до тех пор, пока не произойдет выбор основного вида.

2. Второй особенностью, историки называют, крайнюю влюбчивость. В отдельных случаях она доходит до абсурда. Это может длиться как всю жизнь, так и до встречи с действительно подходящим ему существом.

— Почему вы так на меня смотрите?

— Да просто прикидываем, достанется ли удача всем, если мы вместе отковыряем твои крылья, а потом тихо–мирно тебя где‑нибудь прикопаем, — с самым серьезным видом ответил за всех Оливер.

— Да, ну, тебя, — рассердилась на него Софи, но шутка сделала свое дело, и все разом выпали из стопора.

— Перепады настроения, то одна стихия, то другая, но влюбчивость? — никогда за собой не замечала.

— Может быть ты неправильный сильф, — беззаботно отмахнулся Лешик.

— Правильно, — на удивление поддержал его Оливер, — а может быть, вторая ипостась не достаточно проснулась. В любом случае, в этой книге слишком мало информации, чтобы делать выводы.

— Теперь понятно, почему ваш куратор выставил тебя тогда, — вставила свое слово подруга.

Вспомнила наш с Лан ду Трейном разговор.

— Думаю, он знал, что я стану подслушивать, и дал мне услышать ровно столько, сколько посчитал нужным, — сделала паузу, не зная, как объяснить еще толком не сформировавшуюся идею.

— Ты думаешь, есть еще что‑то, что нам знать не положено? — догадался Оливер.

— Да, вот только бы знать что.

— Попробуем выяснить. И знаешь что? — вопросительно посмотрела на друга. — Если легенда не врет, у тебя могут появиться способности к некромантии. Ведь говорится, что сильфы соединили в себе свет и тьму.

Недовольно сморщилась, вот только некромантии мне для полного счастья не хватало.

— Не морщись, это всего лишь теория, ведь некромантия — это проявление стихии тьмы. Просто будь осторожнее на кладбищах и рядом с проводящими свои ритуалы некромантами.

Разумный совет, но дай, Пресветлая Ликия, чтобы хоть это «счастье» обошло меня стороной.

Оставалось только порадоваться, что кроме друзей никто больше не знал про сильфов, а значит, охоту на меня открыть не должны.

Мы еще несколько дней провели в библиотеке, но больше ничего существенного не попадалось. Даже, где располагалось их земля, было не понятно. В одних книгах утверждали, что она лежит где‑то к северо–западу от нашей империи, почти на границе с пустыней. Кто‑то склонялся к версии о землях драконов на востоке. А еще в одном месте говорилось, что собственной страны у них не было. Просто сильфы встречались везде, где‑то больше, где‑то меньше.

Так незаметно пролетели каникулы. Просто проснулись в удивлении под ставший привычным рожок и поняли, что счастливое время, отмеренное нам судьбой, закончилось и впереди нас ждет практика. Естественно в подземелья мы так и не попали.

— Практика у вас будет длиться до Весенней капели, — говорила пожилая, но все еще бодрая учительница, вышагивая перед строем боевиков первого курса.

Весенняя капель, наверное, самый любимый праздник в году. Он празднуется не с началом весны, а именно тогда, когда начинаю таять снега. Поэтому иногда его празднование приходится на конец зимы, а иногда затягивается до конца первого, а то и середины второго месяца весны.

Официально именно в этот день наступает новый год по летоисчислению (неофициально и чтобы легче было вести бумаги, год начинается с первым днем весны).

— За это время вам предстоит отработать свои навыки в обращение с оружием, и даже кое–какие навыки рукопашного боя. И заметьте, льерры, только эти навыки. Я не потерплю никакой магии у себя на полигоне, даже боевой! — женщина слегка сорвалась на визг, затем прокашлялась и продолжила рассказывать, что мы можем и должны делать, а что категорически запрещается.

— Змея? — шепотом спросил меня стоящий рядом Оливер. — Нет, скорее, паучиха.

Коротко кивнула. Действительно новая учительница больше всего напоминала это противное насекомое.

— Надеюсь, все поняли.

— А что будет, если мы применим магию? — решил уточнить бойкий парень из свиты Лисы.

В ответ преподавательница та–а-ак на него посмотрела, что задавать вопросы расхотелось всем и сразу.

— Останетесь в моей лаборатории, — пауза, а затем, — подопытными.

Как оказалось, на территории академии существовал исследовательский центр. Он находился в дне пути к северо–востоку от основного корпуса. Так что прямо после завтрака, взвалив тяжелые рюкзаки, мы отправились в заданном направлении, пытаясь ориентироваться по карте. К счастью, в наших рядах обнаружились знатоки этой странной бумажечки, и еще затемно мы прибыли на место.

Здесь то и выяснилось, что нам, как всегда, очень повезло. Просто оказалось, что месяц практики предстояло провести в походных условиях: палатки, костры, ночные дежурства и отсутствие всевозможных благ, в добавление к запрету на использование любой магии. Самое обидное, что буквально в двадцати шагах, от выделенной нам площадки, располагались аккуратненькие домики, в которых расположились зельевары годом старше. У них здесь тоже проходила практика. Оставалось надеяться, что хотя бы душ принять пустят.

— Не расстраивайся, подумаешь ноготь. Отрастет, — решил подбодрить меня Оливер.

Гневно взглянула на друга. Вот скажите мне, как такой чурбан может понять, что чувствует приличная девушка проведшая ночь в лесу? На неудобном и местами колючем лапнике? Под звук чужого храпа и чьей‑то болтовни из соседней палатки? Под вой шакалов? А еще до рассвета разбудили и отправили хворост собирать. И плевать, что зима на дворе, а рассветает поздно. Я ведь только уснула!

— Не ешь меня лиса, я не вкусный! — хохотнул в ответ на мой взгляд, парень.

Молча отвернулась и зашагала в лес. Я обиделась. Мне и так плохо, а еще он смеется, нет чтобы…

Додумать, что должен был сделать Оливер, не получилось. Мысли путались и уносились куда‑то вдаль. Не хватало еще простудиться в первый же день.

— Далеко не уходи! — донесся какой‑то приглушенный голос друга.

Не обращая внимания продолжила идти дальше, пробираясь между, похожих на растрепанный веник, голых кустов подлеска.

Вдруг сквозь туман застилавший мысли пробилась одна, заставившая замереть. Что‑то не так. Еще несколько минут назад, я чувствовала себя терпимо. Плохое настроение, желание свернуться под одеялом и не обращать внимания на других — это да, было. А вот признаков простуды — нет.

Медленно осмотрелась и поняла, что лес вокруг вижу впервые, а начавшийся снег уже основательно присыпал мои следы.

Волна страха прокатилась по телу заставив броситься назад и замереть. Всего несколько шагов и впереди белоснежная гладь. Нигде не видно моих следов. Оглянулась — и сзади все девственно чисто.

Потянулась за магией — тишина. Даже резерва не чувствую, как было раньше. Мне раньше было страшно? Это было не страшно, потому что именно теперь подступила паника. Что происходит?!

Хорошо, что вовремя успела открыть глаза.

Из‑за ближайших деревьев показалось удивительно нелепое существо. Больше всего оно напоминало обезьяну только ростом с взрослого мужчину и килограмм на пятьдесят тяжелее. Все тело существа покрывала шерсть, длинная, в мелких завитках, как у барана. Он смешно гукал и хихикал, размахивая увесистой палкой. Если бы не это, да еще оскал немаленьких зубов, можно было подумать, что оно вполне безобидно.

А так, перехватила меч удобнее и, пожелав себе удачи, приготовилась защищаться. Вот только в этот момент появились и товарищи моего противника. Ими оказались щедро усыпаны все деревья. Я насчитала пятнадцать? Наивная!

Первый удар последовал не спереди, как ожидала, а сзади. Каким чудом успела заметить движение дубинки, осталось загадкой даже для меня. Зато потом пришлось совсем не весело. Удары противников сыпались один за другим, они нападали сразу толпой, чем сильно отличались от упырей. Через несколько секунд боя смогла понять, что в их действиях есть некая закономерность.

Нападали сразу пять особей, делали ряд ударов, чаще всего однотипных. Та обезьяна, что пропускала мой удар и получала рану, даже небольшую царапину, сразу отходила назад, а ее место занимала здоровая и полная сил.

Я бы тоже с удовольствием отступила назад, заменив себя на кого‑то другого, вот только плотное кольцо нападавших просто не дало бы мне этого сделать.

Паника, которую мне с трудом удалось загнать внутрь, совершенно отступила, оставив место холодной сосредоточенности и спокойствию. Я мысленно успела попрощаться не только с близкими людьми, но и со всеми знакомыми, отчетливо понимая, что с таким количеством противников мне не справиться.

Пропустила несколько ударов, из‑за одного из которых чуть не выронила меч, а рукой стало ужасно сложно пользоваться. Сколько еще продержусь? Минуту? Две? Эй, подмога, ты где?

Вдруг, во время одного из поворотов, увидела вылетевшую на поляну девушку. Она со всего разбега врезалась в толпу моих противников и прижалась к моей спине, отбиваясь от тут же напавших обезьян.

— Тебя нужно было придушить при рождении, исключительно из жалости к окружающим, — сообщала мне, также как и я размахивающая мечом Лиса.

— Стояла бы себе в сторонке, глядишь и мечта бы исполнилась, — не смогла сдержаться я. Стоило больше думать о дыхании, а не о препирательствах, но так оказалось проще отстраниться от боли в руке.

— Потому, что дура, пообещала, за безголовой присматривать, — не осталась в долгу та.

Удивительно, но количество нападающих обезьян не увеличилось, не смотря на появление нового действующего лица. А наблюдающих стало даже меньше. Объяснение этому очень быстро нашлось, к сожалению не мной.

— Этих переростков нужно просто ранить, чтобы они убежали.

Практически в этот же момент Элисан нанесла глубокую рану попытавшейся напасть на меня сбоку обезьяне. Та покачнулась и, отступив назад, понеслась в лес.

— Видела?

Не стала отвечать, просто попыталась достать клинком ближайшую, не получилось. Кисть стала неметь сильнее.

Пропустила еще один удар дубинкой, на этот раз в живот.

На мгновение перед глазами появились темные мушки, согнулась, судорожно глотая ртом воздух. Но слава Ликии, устояла на ногах, и меч не выронила.

— Я на пределе, — честно сообщила негаданной помощнице, как только смогла дышать и снова отбивать атаки. С каждым движением это становилось делать все сложнее.

— Вижу.

Нападавших к этому моменту осталось всего около десятка и, в общем‑то, это была больше не моя заслуга. Но и такое количество противников, сейчас мне казалось просто огромным.

Все закончилось внезапно, в тот момент, когда я, стоя на коленях, пыталась встать, а Элисан, блокируя карабелой дубинку, нанесла ножом, зажатым в другой руке рану пятому противнику. Он взвизгнул и бросился в лес, а оставшиеся четыре его собрата бросились вдогонку.

То ли от облегчения, то ли просто ноги подкосились, но я упала, уткнувшись лицом в грязный и истоптанный снег. С огромным трудом перевернулась, чтобы увидеть, как рядом оседает Лиса.

Кажется, не только мне досталось.

Так и лежали мы, молча рассматривая холодную голубизну неба.

— Как‑то холодно, — совершенно бесстрастно заметила я, даже не предпринимая попыток подняться.

— Только заметила? — Элисан попыталась сесть. Раза с четвертого получилась, и теперь сидела, прислонившись к стволу сосны.

— Спасибо.

— Это не мне нужно говорить. Моя бы воля, сама прибила. — Девушка говорила тоже совершенно без эмоций, казалось, разговаривают друг с другом две оживших ледяных фигуры.

— Кому?

— Сейму.

— Почему?

— У него спроси, — неожиданно зло отозвалась она.

Тоже попробовала сесть, но тело отозвалось резкой болью, остро реагируя на любое движение.

— Ты не поняла, — все также спокойно пояснила я, — почему именно ты?

— Наверное, потому, что я наследница клана Меча, — Элисан сделала паузу и, запрокинув голову, стала что‑то рассматривать в вышине.

— Я думала…

— Да, я дочь обычного торговца, — несколько резковато перебила она, — моя мать — единственная наследница главы, и меня воспитывал дед.

Это многое объясняет. Говорят, что дети клана Меча — лучшие наемники, убийцы и телохранители. Их с пеленок учат владеть разными видами оружия. Но есть одно, особенное. С ним представитель клана связан душой. Его нельзя украсть или купить, а все возможности знает лишь истинный владелец.

— Ты сможешь найти дорогу назад?

— Я тебя не потащу!

— Я и не надеялась, но может, кого‑то позовешь, пока…

Договорить мне не удалось, потому что в этот момент мы услышали голоса.

— Мы тут! — крикнула Элисан, но крик вышел какой‑то хриплый и не очень громкий.

Не удивительно, что нас нашли минут через десять. Я уже успела заморозить то, что не отбили обезьяны. Да, и спать стало хотеться больше, чем попасть в тепло.

Первой на поляну выскочила наша наставница по практике. Ее длинный, черный плащ развивался сзади, как крылья вороны, а неприятное лицо еще больше скривилось при виде двух поверженных учениц.

К ногам ее жался один из наших недавних противников. Стоял он на четвереньках, и больше напоминал побитую собаку, чем на грозного противника.

— Вы!!! — взвизгнула учительница, но продолжать то, что хотела сообщить, не стала, вспомнив о своих прямых обязанностях. Коротко дав несколько указаний, она отошла в сторону и стала мрачно рассматривать поле недавнего боя.

То, что мы виноваты во всем, вплоть до Великой магической войны, стало понятно сразу. Потому, что лечить меня никто не стал. Просканировали, наложили слабое обезболивающее и заставили плестись обратно в лагерь своими ногами. Даже руку никто не предложил, чтобы легче было идти. Так что слегка пошатываясь я плелась в конце цепочки мрачных людей.

Не намного лучшее зрелище представляла Элисан. Ей даже обезболивающего не наложили, просто дали восстанавливающий силы эликсир и все. Девушка шла сосредоточенно, стараясь аккуратно ступать, иногда слегка кривилась от боли, но не единой жалобы я от нее так и не услышала. Это невольно заставило взглянуть на нее по–другому.

Да, она мне не понравилась с первых же минут нашего знакомства. Да, она любит задирать и может легко обидеть других. Но с другой стороны, я никогда не видела, чтобы Лиса делала подлости, или, например, ввязывалась в драки с более слабым противником. Даже меня обычно доставала словами, хотя вполне могла сделать жизнь в академии невыносимой. И для этого не обязательно было устраивать что‑то грандиозное. Достаточно просто делать мелкие пакости. А в этом помощников у нее, хоть отбавляй.

Да и потом, Элисан не только пообещала Сейму приглядывать за мной, но и выполнила свое обещание, хотя тоже особой любви ко мне не испытывает. Получается на ее слово можно положиться? Может быть, я заблуждалась и она не такая плохая? Надо будет понаблюдать.

Занятая мыслями о своей заклятой подруге, я более–менее спокойно доковыляла до лагеря, и тут‑то почувствовала всю полноту усталости. Ноги тряслись и не хотели делать больше ни шагу, все тело будто налилось тяжестью или наоборот стало чересчур легким, не поймешь. А еще, то ли действие обезболивающего закончилось, то ли его специально с меня сняли, но как‑то разом накатила боль от каждого ушибленного места.

— Всем строиться! — приказала преподомучительница.

Мрачно поглядывая на нас, адепты покорно выстроились в два ряда. Постаралась стать как можно дальше. Тут же рядом возник Оливер. Благодарно оперлась об подставленное плечо, стараясь при этом не сильно не налегать, чтобы не привлекать к себе еще больше внимания.

— Это возмутительно! — начала свой разнос учительница. — Вчера было велено не покидать пределы лагеря без сопровождающих. Но две не безызвестные вам адепки решили, что они умнее своих наставников. В результате более тридцати ценнейших экспериментальных экземпляров были покалечены!

— Так уж и покалечены? — прошептала пересохшими губами. Оливер с интересом скосил на меня глаза, но промолчал. Правильно, будет еще время, чтобы приставать с вопросами.

— Большей безответственности и недисциплинированности сложно себе представить! Лучшие труаты, выведенные специально для помощи людям в труднодоступных местах… — тут ее голос сорвался, создавалось впечатление, что она сейчас разрыдается. — За все время, проведенное в Призрачной Академии, я не видела большего пренебрежения к плодам чужого труда и распоряжениям учителей. Так что виновные будут наказаны. Я не засчитываю им практику, а все время до ее окончания они проведут, выполняя грязную работу в лаборатории и прилегающих общежитиях.

Что?!!Если мы не смогли показать умение владеть оружием, то кто вообще сможет?!! Это же форменное издевательство!

Только хотела возмутиться, как Оливер легонько толкнул меня в бок.

— Не спорь, мы Лан ду Трейну пожалуемся. Он что‑нибудь придумает. А эта грымза, все равно не отстанет. Она тут знаешь, как завывала, когда ее чучело подопытное в крови прибежало.

С трудом добралась до девичьей палатки, в которой с возможными в наших условиях удобствами уже развалилась Лиса.

Ввиду нашего вопиющего непослушания, бедным труатам требовался отдых. Так что адептам выдался еще один свободный день. Вот они и стали развлекаться тем, что приходили, то по одному, то по несколько к нам в палатку. Кто‑то хотел собрать сплетни, чтобы потом первым рассказать другим курсам. А кто‑то, в нашем лице, нашел себе подопытных. Еще бы, когда еще дадут добровольную жертву для отработки лекарских заклинаний. Учить‑то мы их учили, а вот желающих попробовать на себе мастерство боевых магов особо не находилось. Первых мы выгоняли сразу, вторых — кривились, ругались, но терпели. В конце концов, к вечеру нас, совершенно вымученных, но немного подлатанных, оставили в покое.

— Знаешь, меня волнует одна вещь, — сказала Элисан, когда мы остались вдвоем.

На улице уже сгущались сумерки, и вся группа собралась вокруг весело плясавшего огня.

— Хотя возможно и ошибаюсь, — девушка сделала паузу, а потом продолжила, — кажется, я слышала зов.

— Зов?

— Да, вампирий зов. Понимаешь, в нашем роду были высшие вампиры, не спрашивай как это возможно, но точно были. И теперь все кровные представители клана могут слышать зов, не поддаваясь его действию. Вампиры не слишком распространенная и любимая раса. Когда‑то они были многочисленными и хотели покорить другие народы. В результате — были загнаны на архипилаг, позднее получивший название Вампирий.

Себя они считают высшей расой, а все отношения с представителями других национальностей — чем‑то вроде извращения. Так что они единственные, кто за все века смог сохранить чистоту крови.

Если на самом деле я подчинилась зову вампира, то тогда становится понятным многое. Например, что не запомнила дорогу. Вот только получается на меня начали охоту? Зачем? Из‑за того что я будущий сильф?

Зябко поежилась. Как‑то не слишком приятно ощущать себя оленем, которого искусные охотники загоняют в хорошо расставленную ловушку.

А на следующий день, нам было предложено явиться в лабораторию, для выполнения своих прямых, на весь оставшийся месяц, обязанностей. Что мы собственно и сделали.

Лаборатория располагалась в сером трехэтажном здании, совершенно безликом и лишенном привычных завитушек, колон и балконов. Внутри тоже было все скучно до предела, только серый цвет заменял белый, но он был везде: на стенах, потолке, даже полы и те были белыми.

— Будите чистить клетки, — постановила мучительница.

Другая женщина, стоявшая в стороне, пока ей не подали сигнал, выдала нам белые халаты и такие же белые косынки. А когда мы их одели, повела в подвал. Именно тут располагалось все самое интересное, но часто не самое приятное на вид.

С гордостью женщина описывала каждый экземпляр находившийся здесь. А я все с меньшим энтузиазмом смотрела на ближайшее будущее. Вот как, мне скажите, чистить клетку с непонятной живностью, которая больше всего напоминает осьминога скрещенного с верблюдом плюющегося какой‑то кислотой?

— Совершенно безвредное животное, — прокомментировала это нечто наша сопровождающая. Нет, так дело не пойдет. Мало того что не засчитали практику, так еще к милым зверушкам отправили!

Я еще раз обвела взглядом просторный подвал, сплошь заставленный рядами клеток. Именно в этот момент родилась идея великой мести. Правда, чтобы ее осуществить пришлось ждать практически до самого конца практики. Но результат превзошел все ожидания. А чувство удовлетворения от совершенной пакости искупило все дни противной работы.

Оставалось всего два дня до окончания практики, а если судить по стоявшим теплым денькам, то и до праздника Весенней капели рукой подать. Но самое главное ему предшествует Ночь Женщин. Самый любимый мой праздник в году. Так что настроение вслед за поднимающимся все выше солнышком стремилось выше и выше, а когда пришло время идти в лабораторию, я и вовсе как маленький ребенок принялась мурлыкать песенки.

Услышав это, пролетавший мимо ветерок, стал ластиться как домашняя кошка, зовя играть с собой. То и дело он набирал силу, а потом опять становился легким движением воздуха, как будто хотел показать, что он тоже может быть сильным стоит мне только захотеть. Но не до него сейчас. Опоздаю — заставят еще и коридоры мыть без магии, с помощью швабры и тряпки, а у них там такая грязь бывает, что туалет и то чище будет.

Элисан, как всегда, пришла раньше, и уже переодевшись, ждала меня. С тех пор, как мы попали в лабораторию, она вела себя вежливо, не придираясь и не оскорбляя. Что послужило причиной такой перемены сложно сказать, но ладить с ней стало намного проще.

Было скучно целыми днями чистить клетки и подавать нужные предметы, а еще меня съедало любопытство. Хотелось больше узнать о клане Меча, о приемах, которые она отрабатывала в свободное время и самой карабеле, ведь если я правильно понимаю, этот слегка загнутый клинок и есть «оружие души». Но любые попытки поболтать на тему не связанную с нашей работой натыкались на глухую стену.

Кстати говоря, в зверинце, в который нас определили, действительно обитали «славные зверюшки». Был еще другой, этажом ниже, без окон и со строгой пропускной системой. Так вот, на его фоне «наш» показался невероятно красивым и совершенно спокойным местом с удивительно добрыми обитателями.

В этот день все началось как обычно. Пришли, переоделись, взяли орудия труда и вслед за одним из лаборантов отправились трудиться. Вот только сегодня на пути нам попалась Паучиха.

— Вы! — обрадовалась она как родным. — Сегодня будете помогать мне. Если бы все это время я не жала чего‑то подобного — постаралась сбежать, а так сияя ответной улыбкой, ринулась ей навстречу.

— Мей, ваша помощь, мне тоже понадобиться, — не обращая на меня внимания, сообщила она сопровождавшей нас женщине. Зато на странное поведение обратила внимание Элисан, вопросительно вскинув брови. Слегка пожала плечами в ответ и кинулась догонять уже унесшуюся как ураган наставницу.

А Паучиха повела нас не в лабораторию, как я думала вначале, а куда‑то в северное крыло здания. Здесь располагались жилые комнаты и точно не проводились какие‑либо эксперименты.

— Возьмите это и идите за мной.

«Этим» оказалось четыре подноса сплошь уставленных какими‑то баночками и мисочками, некоторые из них были подписаны, другие — пронумерованы, а кое–где располагалась просто цветовая отметина.

Идти нам пришлось не очень долго, сразу за жилыми комнатами располагался выход во внутренний двор, а оттуда еще минут пять ходьбы до небольшого озера.

На улице холод, по ощущениям около минус пяти, а от него пар идет. Сразу видно вода теплая. И русалка сидит со скучающим видом, только хвост нет–нет да бьет по воде. Нервничает.

— Нестор, сказал, у вас на все полчаса, ни минутой больше. И чтобы все за собой убрали!

Вместо ответа Паучиха начала раздеваться.

— Сейчас будем тестировать новое средство, которое перевернет весь наш мир, — пафосно сообщила она нам.

— Средство от тараканов? — вспомнились неравные бои нашей кухарки за право владения кухней.

— Много ты понимаешь, — на удивление беззлобно фыркнула она, — разве средство от тараканов настолько важно? Нет, мы будем тестировать омолаживающие ванны!

— Омолаживающие?

— Ты молодая, тебе об этом еще рано думать. Если бы наши предки следили бы за чистотой крови, сейчас нам не нужно было бы бороться с морщинами. Это все дурное влияние человеческой крови! И жили бы мы намного дольше!

Только сейчас разглядела слегка заостренные кончики ушей. Так она себя к эльфам причисляет?

— Сейчас я буду готовить ванну, — не став развивать важную для себя тему продолжила Паучиха, — от вас требуется выливать в воду названные ингредиенты в строгом порядке. Следите внимательно, иначе может измениться конечный результат. Мей, от вас требуется, чтобы никого даже рядом с купальней не было, пока не закончится тестирование.

С этими словами Паучиха подошла к озерцу и стала что‑то шептать.

Стараясь не делать резких движений и не привлекать к себе лишнего внимания, аккуратно стала осматривать разложенные на подносах склянки. Ничего в них особенного не нашла, поэтому все что произошло дальше было виной обычного совпадения, и уж никак не того, что я переклеила наклейки на двух совершенно одинаковых бутылочках с розмарином и соком черники.

А пока все развивалось своим чередом. После прочтения какого‑то заклинания учительница, удерживая две нити воды, протянувшиеся от ее рук к озеру, стала говорить, что кидать или выливать в воду, а мы покорно бегать за нужными вещами. Каждое наше действие, сопровождая еще каким‑то коротким заклинанием и всплеском высокой струи воды. Иногда она окатывала нас с головы до ног, так что пришлось быстро научиться, отскакивать на максимально возможное расстояние.

— Что она говорит? — поинтересовалась у Лисы.

— Бормочет, что‑то вроде: «прими мой дар и исполни».

Пока мы шептались, Паучиха что‑то громко выкрикнула на непонятном мне языке, а потом, переплетя в подобие спирали свои водяные нити, опустила их в воду. По озеру пошли красивые волны меняющие свой цвет, словно радуга, становясь то светло–лиловыми, то темно–зелеными, а иногда красными и даже черными..

Удовлетворенно хмыкнув, учительница скинула оставшуюся короткую нижнюю рубашку, и смело шагнула в воду.

Мы, оставшись на берегу, с интересом наблюдали за происходящим в ожидании чуда. Но чуда не происходило. Вот женщина нырнула в воду, вынырнула, проплыла несколько метров и снова нырнула. Через пару минут стало скучно и обидно.

Мне казалось, стоит только попасть в ассистенты к Паучихе, как я быстро найду способ устроить какую‑нибудь гадость. В идеале сорвать очередной опыт над живым существом. Вот попала, а толку…

Именно в этот момент раздался пронзительный женский крик, заставив не только оторваться от своих размышлений, но и подпрыгнуть от неожиданности.

Наша мучительница только что вышла из воды, и теперь стояла, в ужасе рассматривая свои длинные волосы постоянно меняющие цвет. Вот они были приятного розового оттенка, сразу после этого стали цвета морской волны, слегка поблескивая маленькими капельками влаги, словно маленькими бриллиантами. А через несколько секунд они: желтые, пурпурно–красные, зеленые, фиолетовые…Красиво, правда морщины как были, так и остались, зато седина исчезла.

Губы невольно растянулись в улыбке. Все‑таки мечты воплотились в реальность, чем не повод позлорадствовать? Именно в эту секунду, как по заказу, Паучиха подняла глаза, и встретилась со мной взглядом.

— Ты! — интересно этот вопль услышали в столице?

Она по–солдатски быстро оделась, не сводя с меня прищуренных глаз, а затем сжала в руке амулет в форме глаза. Мгновенно открылось окошко портала, по другую сторону которого я с тоской узнала кабинет директора.

— Живо в портал!

Поморщилась и посмотрела на Мей в надежде на поддержку, но женщина, прибежавшая после первого крика, смотрела на меня с откровенным осуждением. Мысленно вздохнула и зашагала в нужном направлении.

— А тебе особое приглашение надо? — услышала, прежде чем переместиться злобный шепот.

— Всем привет! — весело помахала рукой, удивленно взирающим на меня ректору и его белобрысой пассии. Кажется, мешать чьему‑то уединению у меня входит в привычку. Сейм на мое вторжение ответил тяжелым вздохом, а эльфийка — нецензурным словом. Я как девочка благовоспитанная сделала вид, что эльфийского не знаю.

— Здрасьте, — мрачно поздоровалась появившаяся вслед за мной Лиса. Весь ее вид выражал, полное равнодушие, как будто пришла просто за компанию.

— Пожалуй, я пойду, — выдала здравую мысль эльфийка, правильно оценив ситуацию и вывалившуюся вслед за нами, сейчас зеленоволосую Паучиху.

— Вот! Смотрите, что эти двое натворили! — не теряя времени на расшаркивания заявила она, показывая на свои волосы. — Мало того, что покалечили бедных труатов, так теперь издеваться над учителями вздумали! — все это было сказано скороговоркой, временами переходя на ультразвук.

Невольно захотелось закрыть уши руками, а Сейм даже не поморщился, видимо человек привыкший.

— Уважаемая Эрильса, давайте вы присядете и все мне расскажете?

Сейм подошел к женщине, обнял за плечи и практически впихнул ее в ближайшее кресло.

— Знаете, вам так идет этот новый цвет…

— Который? — невольно заинтересовалась я

— Все! — при этом на меня так глянули, что поняла, лучше молчать, целее буду.

Ректор устроился на краешке своего стола и изобразил из себя внимательного слушателя.

— Этих двух нужно исключить и точка!

— Но уважаемая льерра, как же мы их исключим, если в уставе строго прописано, что этого делать нельзя, — развел руками в ответ мужчина.

— Зато там есть поправка позволяющая отправлять адептов домой, — с этими словами на нас так плотоядно глянули, что невольно захотелось где‑нибудь спрятаться. Вдруг опыты ставить начнут.

— Вы лучше расскажите, что произошло, — увел со скользкой темы Сейм.

— Они мне с самого начала не понравились, — мрачно заявила Паучиха.

— Как я вас понимаю. Это предчувствие, — сочувственно заявил Сейм рен ду Локсар.

Задумчиво взглянула на него. Он, что, издевается? А по виду не скажешь.

— Вот именно, — подтвердила преподавательница. — В первый же день они покалечили почти сотню труатов. Представляете, на бедных беззащитных труатов напали с мечами!

Ого, их была уже сотня. Беззащитных.

— Ничего себе! — ахнул ректор. — И что же вы сделали?

— Естественно не засчитала практику и заставила чистить клетки нашим зверушкам. Надеялась, что это заставит их понять всю отвратительность своего поступка. Но вместо этого они испортили тестирование омолаживающего зелья!

— Как?!

— Не знаю, — немного смутилась женщина, а потом более уверенно заявила, — но это были они. Точно!

— Да, вы правы, они заслуживают исключения, — нам подарили задумчивый, оценивающий взгляд. — Решено, я разберусь с ними. Вот только… — Сейм сделал паузу, как бы задумавшись, — вы не боитесь других адептов надолго оставлять без присмотра?

Паучиха с сомнением посмотрела на нас. Было видно, что ей очень хочется присутствовать при наказании.

— Они ведь тоже могут обидеть какую‑нибудь зверушку, — вкрадчиво добавил ректор.

Паучиха кивнула самой себе, а потом снова сжала амулет.

— Вы только с ними построже, нечего пялиться на молоденькие личики, — вместо прощания сказала она и шагнула в окно портала.

— Ну, что, льерры безобразницы, садитесь и рассказывайте, как все было на самом деле, — совсем другим, нормальным голосом сказал Сейм, показывая на уже ставший мне родным диван.

Коротко, буквально в нескольких словах мы описали все наши страдания, делая упор на то, что мы просто золотце и само послушание, а она бяка противная, мучительница и жаба злобная.

Сейм слушал предельно внимательно, кивал головой, только что не приговаривал: «у, какая нехорошая». В результате к концу рассказа я начала невольно улыбаться, представляя, как со стороны выглядит этот фарс. На удивление, увидев мою улыбку, ректор так же широко улыбнулся.

— Раз вы такие примерные ученицы, — подвел он итог нашему рассказу, — то вас следует наградить, — он притворно задумался, положив голову на ладонь и выстукивая какой‑то мотив на собственной щеке. — И отправить вас проходить практику на кухню. Все лучше, чем чистка клеток, что думаете?

Дружно скривились. Посмотрев на наши недовольные рожицы директор рассмеялся.

— Ладно, теперь поговорим серьезно. Практику вы обе сдали на отлично, в первый же день. Сколько на самом деле было противников?

— Тридцать четыре, — ответила за нас обеих Элисан, я так и не смогла сосчитать. — Но часть из них так и не напала.

— Почему?

— Не знаю.

— Можешь еще раз рассказать, только подробно, стараясь вспомнить каждую деталь? спросил Сейм.

Девушка почему‑то кивнула на меня, как будто спрашивая разрешение.

— Рассказывай, Ханна, умеет хранить секреты. Так же? — нехотя кивнула, я может, тоже посплетничать люблю. В ту же секунду к потолку взвилось облачко пара, показывая, что магический договор на неразглашение заключен.

— Как мы договаривались, я пошла к… сами знаете к кому…

— Не так дело не пойдет. Разводите здесь секреты. Мало того, что должна держать все в тайне, так еще и сама не буду знать, в чем эта тайна?! — До глубины души возмутилась я.

Элисан от моей наглости несколько раз удивленно моргнула, а Сейм рен ду Лаксар громко рассмеялся.

— Женское любопытство — страшная вещь.

— Мне нужно было встретиться с одной… не слишком умной девицей с третьего курса. — Специально для меня начала рассказ Элисан, и даже повернулась в мою сторону. — Она прохода льерру Сейму не давала с самого начала учебы, вот и нужно было объяснить, что пора бы отстать.

— А сам он это объяснить не пробовал? — пододвигаясь ближе к рассказчице и забыв, что предмет обсуждения находится здесь же, спросила я.

— Пробовал, и отворот тоже, — недовольно напомнил о себе ректор, — просто размер моего состояния и знатность рода, часто более весомые аргументы, чем все остальное.

— Вот и пришлось мне ее в лес тащить, чтобы лишних ушей не было…

— А как ты внушение ей делала? — заинтересовалась я.

— Так, припугнула немного. Пообещала, что девчонкам из фан–клуба ректора все расскажу, а они любого замучают до смерти, — состроила недовольное лицо Элисан. — Когда возвращалась в лагерь, услышала зов и пошла на него.

— То есть там были не только вы, но еще и вампиры? — в этот раз перебил рассказчицу ректор.

— Нет, вампиров там не было, а зов был.

— Разве такое может быть?

— Не знаю, но вампиров я не ощущала, только слышала их зов.

— Больше ничего странного не заметила?

— Нет, потом стало некогда.

Сейм откинулся в своем кресле и задумался о чем‑то.

— Ханна, ты кому‑нибудь про сильфов говорила?

Теперь настала моя очередь испуганно коситься на собеседницу.

— Только Лешику, Оливеру и Софи.

В кабинете снова повисла пауза. Каждый думал о чем‑то своем. Ректор постукивал пальцами по твердому подлокотнику кресла, Элисан играла с забытой кем‑то на столе линейкой, а я просто рассматривала уже знакомый кабинет.

Думать о том, что кто‑то из друзей меня предал, не хотелось. Точнее не так, я была уверена, что они никому не скажут о зарождавшейся внутри меня сущности. Тогда что это было?

— Покушения начались раньше, чем я узнала о сильфах, — ни к кому особенно не обращаясь, тихо сказала я.

— То есть?

— Еще по дороге в академию кто‑то заплатил оборотням, чтобы меня похитили. Лешик помог сбежать.

— Интересно, еще были? — задумчиво протянул Сейм. В ответ лишь покачала головой. До недавнего времени моя жизнь протекала совершенно мирно и спокойно. Можно сказать даже скучно. — Нужно поговорить с твоими родными. А пока наслаждайтесь тремя днями внеплановых каникул. Как здорово, что теперь не придется целый день идти с тяжелым рюкзаком назад. Только ради этого можно было все устроить еще раз.

— Какой интересный эффект дал чистотел, — раздался задумчивый голос Лисы рядом.

Несколько секунд переваривала услышанное, просто в этот момент мысли убежали далеко от Паучихи и ее незабываемой краски для волос, а, потом, не сдержавшись громко засмеялась.

— А мне казалось, что это переставленные местами розмарин и черника.

Кажется, жизнь начинает налаживаться.

Глава 6. Таинственный сад

Удивительно, но получив такую долгожданную свободу, я начала скучать. Во всей академии сейчас находилось лишь несколько учителей и обслуживающий персонал. Все остальные отправились получать такие необходимые будущим выпускникам знания.

Даже Лешик сбежал, точнее, отпросился на две недели, чтобы встретиться с родными и получить нагоняй за свою выходку. Это я так думаю. Все таки в волчьей стае не принято убегать от наказания, слишком развито чувство ответственности и принадлежности к своим близким.

Хоть она оказалась не такой стервозиной, как я думала сначала, а я: «не такой выскочкой, привыкшей получать все еще не успев захотеть», Элисан не горела желанием общаться со мной. Впрочем, и я не надоедала. Просто за последнее время поняла, что она предпочитает некоторую отчужденность в отношениях с другими, а шумным компаниям — одиночество. Единственным исключением был Сейм, но что их связывало, было не понятно, хотя теперь с уверенностью можно сказать — это не любовь. Дружба? Взаимоуважение? Да, что угодно. У меня язык начинал чесаться, когда я думала об этом, но как обычно обсудить с Софи не получится. Договор, будь он неладен!

Так что, побродив полдня по пустынным коридорам, отправилась в библиотеку.

Был еще вариант начать изучать подземелье, но обдумав все, решила не рисковать. Все‑таки вместе с друзьями безопаснее, мало ли что там водиться.

Уважаемый Бифур очень удивился, увидев меня, но возражать против копаний в книгах не стал. Так что я получила библиотеку в свое распоряжение и покидала ее только для того чтобы сходить в столовую. Глядя на мои поиски, библиотекарь как‑то незаметно подобрел. Сначала сам стал подсовывать книги, в которых было хоть какое‑то упоминание о сильфах, а потом даже разрешил их забирать в комнату.

К сожалению, эти книги содержали лишь крупицы информации о вымершей расе. Считается, что они были уничтожены около десяти тысяч лет назад, а это даже для драконов и демонов, живущих дольше других, немалый срок.

Так стало понятно, что большинству сильфов доступно леветирование и возможность становиться невидимым. Хорошо бы еще понять как? В современном магическом обществе ни разу не слышала, чтобы кто‑то смог стать невидимкой. Хотя… я никогда особенно не интересовалась этим вопросом.

Мысленно поставила галочку — узнать больше.

В один из дней я заглянула в тайную каморку и увидела одиноко лежащий дневник. Это мы позже поняли, что для каждого комнатка подбирает «индивидуальную литературу». А в первый раз я сильно удивилась. Сначала решила, что кто‑то смог вынести остальные тетради и даже попробовала провернуть тоже самое с последней.

Естественно ничего не получилось и пришлось читать сидя на полу. Но это не главное, важнее то, что этот единственный дневник принадлежал маме!

Как это ни удивительно, но выяснилось, что я практически ничего о ней не знаю. И теперь казалось, что держу в руках не просто тоненькую тетрадочку, а настоящую драгоценность, ценнее которой вряд ли что‑то найдется в целом мире.

Если бы не боязнь разоблачения я, наверное, не покинула бы каморку до тех пор, пока не прочитала все. Но странное дело. С виду тонкая тетрадь, листов двадцать, даже и не думала кончаться.

С упоением вчитывалась в строки, переживая, вместе с молодой мамой, ее успехи и неудачи. Казалось, что на какой‑то краткий миг я оказывалась рядом с ней и могла чувствовать то же что и она.

А между тем незаметно подкралась Ночь Женщин. Она совпала с окончанием практики первокурсниками. Так что снова ожившее женское общежитие с самого утра стало гудеть как улей. Иногда, то там, то тут закипали нешуточные страсти, каждый раз они возникали на пустом месте и сами собой сходили на нет, так и не став причиной большого скандала. Еще бы всем хочется отметить эту ночь, но стоит поругаться и в наказание боги лишат удачи, а она, как известно очень важна в эту ночь.

За обедом появился слегка прихрамывающий Лешик. На мой встревоженный вопрос о самочувствии поморщился и пообещал, что все скоро заживет.

Было ужасно приятно увидеть друга, особенно после месяца разлуки. Мы весело болтали, рассказывая в красках о том, что случилось за последнее время. Лешик рассказал об отце и суде стаи, на который попал из‑за меня. В его устах все казалось очень смешным, но если судить по разбитой губе и хромоте, то все было не так уж и радужно.

Я тоже не осталась в долгу и рассказала о Паучихе. В результате своими взрывами хохота мы то и дело привлекали к себе внимание. А под конец обеда заслуженно получили выговор от заведующей столовой, о том как нужно вести себя в общественных местах.

А ближе к вечеру подтянулся первый курс лекарей. Как хорошо, что больше не нужно играть в госпожу и служанку! Я с радостными повизгиваниями повисла на шее подруги. За все время нашего знакомства это был первый случай, когда мы расстались на такой долгий срок.

За последний месяц Софи очень изменилась. Как будто стала еще серьезнее и взрослее. Счастливая — через две неделе ей исполняется двадцать пять, а значит, такое желанное мной совершеннолетие, у нее уже совсем близко.

Нагло утащила подругу в свою комнату из‑под носа растерянного Оливера. Мне нужнее, еще успеет с ней намиловаться.

Вместе мы и провели остаток дня, а как только начали сгущаться сумерки оделись потеплее и выбежали во двор.

Здесь уже вовсю плясали веселые костры, на огромных вертелах жарилось мясо, а на столы выставлялись последние кушанья.

Ночь женщин, наверное, единственный праздник в году уравнивающий все сословия.

Только в это время на улицах больших городов и маленьких селений можно увидеть веселящихся бок о бок знатных господ и простолюдинов.

— Песня! Песня! Песня!

Разнеслось над толпой студентов, стоило на небе взойти Цветочной звезде — самой яркой в нашем полушарии. И только призыв смолк, как все мужчины отошли в сторону, туда, где в ночном мраке прятались деревья, чтобы освободить место всем девушкам и женщинам находящимся здесь. Сегодня наша ночь, мы главные!

Ты, мети, метелица,

Снежную постелицу,

Где дорога стелится…

Губы сами затянули традиционную песню, каждое слово которой наполнено волшебством. Очень скоро вокруг каждого из костров образовался круг из взявшихся за руки женщин. Плавно, слегка покачиваясь в такт словам, мы двигались против часовой стрелки, а вокруг появлялись цветы, разлетались в стороны маленькие бабочки и совсем крошечные феечки. Это не простые иллюзии, которые можно увидеть в любой день, это–настоящее волшебство, которым пропитана сегодняшняя ночь.

Вдруг ударил барабан, и от каждого из хороводов отделилось по девушке зазывающей весну. Обычно я с удовольствием смотрю на их танцы, но сегодня что‑то заставило закрыть глаза. И я, беспрекословно подчиняясь чужой воле, их закрыла, чтобы в следующее мгновение почувствовать, как отрываюсь от земли.

Мне бы испугаться, но страха нет. Мне бы открыть глаза, чтобы проверить, не натворила ли я опять что‑то. Но чувство покоя и легкости заставляют отпустить руки соседок, чтобы уже не просто оторваться от земли, а начать кружиться в небесах.

— Смотрите, сильф! — внизу шепот на гране слышимости, но он меня не беспокоит, потому что все громче и громче слышу ритуальную песню. И поет ее один единственный, но непередаваемо красивый голос.

Неожиданно для себя начинаю танцевать. Плавная дуга рукой, волна телом, поворот. Я не знаю правильных движений танца, точнее видела ни раз, но никогда не была зазывалой весны, а значит, никогда не училась танцевать. Но сейчас все выходит как‑то просто и совершенно естественно, как будто этот танец часть моей души.

Открываю глаза. Теперь можно.

Внизу, подомной стоят собравшиеся студенты и, затихнув, смотрят на парящую в небесах меня.

Вот завораживающий меня голос стал немного громче, и словно зачарованные люди внизу начали снова подпевать.

Но мне было не до них.

Каждая буква, каждое слово, каждый голос, раздающийся внизу, как будто проходит сквозь меня, чтобы стать танцем. Кажется, в какой‑то момент от меня стало исходить слабое мерцание…

Все быстрее и быстрее становился мотив. Все быстрее и быстрее кружилась в танце я, чтобы в какой‑то момент рухнуть, словно подстреленная птица, в чьи‑то объятья и прижаться своими неумелыми губами к чьим‑то удивительно нежным губам.

В какой‑то момент объятия стали крепче, а мужские губы мягче, нежнее, но с последней нотой песни чары рассеялись, и я удивленно распахнула глаза. Сразу же руки, поддерживающие меня за талию, исчезли, оставив после себя едва уловимое тепло, ощущаемое даже сквозь короткий полушубок.

— Красивые крылья, — слегка хрипловатым голосом сказал тренер.

Он же сейчас вместе с выпускниками на практике? Или нет? Как такое могло случиться? Может быть все это сон?

Зажмурилась, ущипнула себя за руку. Открыла глаза — напротив Лан ду Трейн собственной персоной. Кажется, мои действия вызвали у кого‑то улыбку, но в неровном свете, едва доходящем от костров, об этом сложно судить.

Захотелось позорно сбежать. Даже зная, что поцелуй часть ритуального танца, с каждой секундой смущение только нарастало, и теперь у меня горели не только щеки, но и уши. Хорошо, что этого в темноте не видно.

Словно по взмаху волшебной палочки, мои терзания прекратились, просто дошли слова куратора. Попробовала вывернуться, чтобы посмотреть себе за спину. Естественно не получилось, но, даже сильно не поворачиваясь, смогла увидеть два больших крыла… судя по всему разного цвета!

Стремительно бросилась костру, за мной, следуя традиции, вернулись и мужчины, чтобы до утра участвовать в игрищах, конкурсах и танцах. Только мне все это было не интересно, потому, что хотелось рассмотреть свое приобретение.

К костру подойти оказалось очень просто, потому что при моем приближение попадавшиеся адепты и учителя просто расступались. Замирали смешки и громкий говор, оставляя на своем месте легкие шепотки. Кстати, откуда все знают про сильфов? Расу, о которой я и сама узнала совсем недавно?

— А разве у сильфов не должны быть черными крылья? — удивленно спросила Софи с трудом пробившаяся ко мне.

Должны, если верить книгам. Вот только у меня все не по человечески — одно крыло черное, а другое — белое, словно только что выпавший снег. Поймала рукой кончик белого крыла, провела пальцами по перьям — мягкие.

— И что мне с вами делать? — задумчиво пробормотала, все, также рассматривая крылья.

— А что ты хочешь? — поинтересовался Лан ду Трейн, неслышно подошедший к нам.

Мгновенно вспыхнула.

— У тебя волосы длиннее стали, — заметил Оливер.

Благодарно улыбнулась другу за попытку отвлечь, провела рукой по волосам и поняла что друг прав. Они не только удлинились, но стали гуще, а цвет насыщенней. Словно спелая пшеница в закатных лучах солнца. Красиво.

Прежде чем мозг успел отреагировать, потрогала руками грудь, проверяя, не добавился ли там размерчик–другой. К сожалению, как был полуторный, так и остался.

Рядом раздались сдавленные смешки, неумело маскируемые под кашель. О, Пресветлая Ликия, что я творю?! Захотелось не просто сбежать, а сбежать туда, где меня никто не найдет. Вместо этого спокойно опустила руки и небрежно спросила:

— А что можно сделать?

— Многое, — Лан ду Трейн уже не скрывал улыбку и странно смотрел на меня. — Все зависит от того, что именно ты хочешь.

Чего я хочу? Пожалуй, сейчас мне больше всего хотелось спрятать крылья, ведь из‑за них вокруг нас образовался островок отчуждения. Хотя…

— Больше всего я хочу горячего шоколада, — неожиданно даже для себя честно призналась стоящему рядом мужчине.

— Желание Зазывающей весну в эту ночь закон, — он отвесил мне шутливый поклон. — Правда достать его будет сложно… — тренер задумался, а я невольно залюбовалась причудливыми бликами, от костра плясавшими на лице Лана. Казалось, что костер не горит рядом с нами, а полыхает в глазах мужчины, делая их загадочными.

— У меня есть, — сказала Лиса, оказывается, и она решила присоединиться к нашей компании.

— Значит, идем к тебе! — обрадовался Лешик. Девушка с сомнением посмотрела на него и кивнула.

В маленькой, стандартной комнатушке мы разместились с трудом. Зато стол оказался заполнен всевозможными яствами, которые запасливые друзья притащили с улицы. Традиции предписывали, всю ночь веселиться у костра, но нам было неплохо и здесь. Особенно мне. Избавившись от навязчивых взглядов и перешетываний, я снова почувствовала дух праздника.

— Одного не пойму, — грея руки о четвертую кружку с горячим шоколадом сказала я, — откуда все узнали про сильфов?

— Это просто, сейчас расскажу, — с полным ртом прошамкал Оливер, а потом быстро прожевав сказал, — В тот день, когда вас отправила Паучиха назад в Академию, ко мне подошел зельевар и заговорщицким тоном начал рассказывать о том, что давно исчезнувшая раса возродилась, а если убить ее представителя можно стать невероятно удачливым во всем: в любви, торговле, магии… И поинтересовался не хочу ли я поучаствовать в охоте.

В общем, я объяснил, что будет лично с ним, если узнаю про начавшуюся охоту, — парень отщипнул виноградинку и запихнул себе за щеку. — А потом поинтересовался, откуда у него такая информация…. — на этом месте Оливер сделал паузу, чтобы прожевать виноград, а Лешик удовлетворенно хмыкнул. — Оказалось, что когда мы в библиотеке читали о сильфах, за соседними стеллажами стоял один лекарь, который услышав новость, разнес ее по всей Академии.

— Как?! — воскликнула Софии, едва не пролив кипяток. Она как раз наливала себе шоколад.

— А лекарь этот случайно не со второго курса и сейчас не лежит в лазарете с травмами различной степени тяжести? — спокойно поинтересовался куратор. Он устроился на стуле в углу, и как‑то все успели забыть о его присутствии.

— Пусть скажет спасибо, что магией не накостыляли, — набычился Лешик, — пожалели немощного.

Теперь настала очередь тренера хмыкать.

Я старательно избегавшая смотреть в его сторону, не удержалась, бросив быстрый взгляд из‑под ресниц и встретилась с его внимательным.

Вот почему меня не оставляет ощущение, что он хочет мне что‑то сказать? Но говорить при всех не хочет?

С того момента, как он объяснил, что делать с крыльями мы не перекинулись ни словом, но чувство, что чужой взгляд следует за мной повсюду не оставляло.

— Ханна, — приняв решение, поднялся со своего места Лан ду Трейн, — разговор есть, пойдем, пройдемся немного.

— Знаем мы эти разговоры, — беспечно влез Лешик, — каждую полную луну с девушками разговариваем, и не только…

— Тебе синяков мало? — шикнул на него Оливер.

Идти куда‑то с тренером ужасно не хотелось, но выбора в данный момент я не видела. Сомневаюсь, что он стал бы меня просто так звать. Значит, идти нужно, не смотря на сковывающее до сих пор смущение.

Поставила недопитую кружку на стол и, прихватив, на всякий случай, полушубок, вышла в коридор.

— Что вы… ты… хотели мне сказать? — едва закрылась дверь, спросила я.

— Вроде бы мы договорились обращаться на ты? Или нет? — вопросом на вопрос ответил мужчина. — Пойдем, — не дожидаясь моего ответа, он размашистым шагом направился в сторону выхода из общежития.

— Куда? — так и оставшись стоять, спросила у него.

— В мой кабинет.

— Зачем?

— Да не трусь, ласточка, — ответил тренер, не оборачиваясь, — мне надо кое‑что тебе показать.

Ласковое обращение вогнало меня в ступор, так что мужчине пришлось вернуться и, подхватив под локоть, потащить в нужном направлении.

Всего через несколько минут я стояла посреди большой комнаты и с интересом рассматривала: неровно сложенные стопки книг, сваленные в одном из углов учебные пособия, одиноко стоящий на подоконнике замученный жизнью цветок и разрисованный какими‑то символами пол.

Признаюсь, увиденное стало неожиданностью для меня. Я всегда считала, что любящий во всем порядок Лан ду Трейн никогда не будет обитать напоминающем склад помещение. Здесь даже не было нормального письменного стола! Точнее не так. Их было целых три, но все они исполняли совершенно другие, отличные от письма функции. Например, на одном громоздились странного вида колбочки, на другом вперемешку стояли перья, кружки и разнообразные бутыли самых причудливых форм и оттенков. Между ними как‑то умудрялись протиснуться небольшие стопки книг и исписанных листков. Было похоже, что приоткрылась тайная дверца, показывающая не идеального во всем преподавателя, а обычного человека со своими маленькими недостатками.

— Садись, — специально для меня расчистили заваленный каким‑то хламом стул и поставили у ближайшего стола в углу, которого притаился чайник.

— На следующий день после Весенней капели мы пойдем исследовать руны, — поставив рядом со мной стакан с чаем, сказал гостеприимный хозяин. Сам он устроился на краешке стола, немного сдвинув в сторону стоящие не нем предметы. — К сожалению, специалиста по рунам найти не удалось. В них немного разбирается Бифур и ты. Так что есть надежда, что ваши знания смогут дополнить друг друга.

Обидно, я так надеялась, что найдут настоящего специалиста и мне не придется возвращаться к гробнице.

— Чтобы это сообщить ты привел меня сюда? — съязвила я и не удержавшись посмотрела на сидящего совсем рядом мужчину.

Лан ду Трейн на мой выпад отвечать не стал, а задумчиво поглаживая пальцем чашку, смотрел куда‑то за мою спину. Вспомнилось тепло наших объятий. Интересно, какого это почувствовать его руки не своей коже, а не через множество слоев одежды? Или поцелую, не тот практически целомудренный, что был в конце моего танца, а настоящий, такой, каким мужчины целуют любимых женщин?

О, пресветлая Ликия, о чем я только думаю?

Стараясь сохранять внешнее спокойствие, отвела взгляд, чтобы тут же уткнуться в название одной из книг: «Мифические и вымершие расы. Вся правда о единорогах».

— Ты интересуешься единорогами? — чтобы хоть как‑то нарушить тишину спросила я. Лан ду Трейн тряхнул головой, как бы отгоняя плохие мысли, а потом, встав со своего места, прошелся по комнате.

— И да, и нет. Я интересуюсь всем, что связано с вымершими расами. Многие из них считаются всего лишь мифами, существование которых не доказано. — Сделав небольшую паузу, спросил. — Ты хорошо помнишь свое детство?

Помотала головой.

— Нет. До шести лет лишь обрывки и то больше похожие на странные сны. Остальное — фрагментами.

Тренер прошелся по комнате и снова сел на краешек стола. Такое соседство не мешало, зато сильно смущало.

— Ты не помнишь свое детство, потому, что тебе запечатали воспоминания. Кто именно точно не знаю, но это и не важно. — Лан ду Трейн посмотрел на меня, явно ожидая бурной реакции, но ее не последовало. В душе робко шевельнулась надежда, что может быть теперь с перепадами настроения покончено?

— К чему тогда вопрос? — всего лишь удивилась в ответ.

— Чтобы продолжить разговор я должен знать, что именно тебе известно. При определенных обстоятельствах печать может быть снята или разрушиться сама.

Подумала и стащила со стола одиноко лежавшее на нем яблоко. Куратор проводил его взглядом.

— Все равно не понимаю к чему вспоминать о том, что случилось много лет назад.

— Откусывая приличный кусок задала интересующий меня вопрос.

— Все просто. Есть подозрения, что события, произошедшие больше десяти лет назад и то, что происходит сейчас, связанны между собой.

— Но я‑то тут причем?

Мужчина вздохнул, сделал глоток из своей кружки.

— Это началось около тридцати лет назад, — спокойным, менторским голосом начал Лан свой рассказ. — Сначала стали восставать кладбища. Преимущественно это происходило в маленьких селениях и заброшенных поселках. Как обычно этому придали значение далеко не сразу.

Скинутся селяне, позовут к себе недоучку мага, он по–быстрому упокоит или присоединиться к мертвецам, когда как повезет и все живут тихо–смирно до следующего раза. Так продолжалось несколько лет, пока один маг, имя его к несчастью не сохранилось в истории, не сопоставил факты и не поднял тревогу.

Восставшее кладбище — это, конечно, похоже на наш случай, но не сказать, чтобы такое было ужасной редкостью.

— Маги быстро упокоили восставших и с чистой совестью успокоились сами. Но в это же время стали пропадать и люди. Сначала обратить на это внимание было сложно. Пошел человек за грибами, да не вернулся, велика странность. Но когда исчезновения приняли массовый характер, маги снова обратили на это внимание. Прочесывались города, села, леса, но виновник так и не был найден. Зато пропадать люди перестали, что тоже можно назвать победой.

— А дальше? — спросила я, машинально накручивая прядь волос на палец.

— А дальше, — тренер усмехнулся, — началась борьба за престол. В какой‑то момент в эту борьбу ввязался и твой отец.

— Зачем?

— Сложно сказать, спросишь при встрече, — улыбнулся краешками губ собеседник.

Кивнула, принимая ответ, действительно вопрос не по адресу.

— Ты представляешь, как происходит смена власти? — вместо продолжения задал мне вопрос собеседник.

— Море крови, бесполезных убийств, шантажа. В худшем случае междоусобица, — как примерная ученица отбарабанила я

— Правильно, а теперь представь, какими аргументами пользовались оппоненты, чтобы убедить противников.

Представила. Пропало хорошее настроение и стало откровенно противно на душе.

— Одним из таких способов и попытались убедить Ноаха. Когда ты возвращалась в родовое поместье из дворца, было совершено нападение. Подоспевшая дружина нашла вас с няней и выжженную территорию на сто шагов вокруг. Вот тут‑то и объявились наши неизвестные. Не прошло и недели, как на тебя началась охота. Подкупались учителя, личная гвардия, служанки. Подстраивались ситуации и события.

— Меня хотели убить? — вопрос я задала скорее самой себе, слишком уж информация казалась невероятной. Кому могла помешать маленькая девочка?

— Нет, всего лишь выкрасть.

— Так, стоп. С чего вы решили, что все эти события связаны?

— А сразу никто и не решил. Продолжались покушения на тебя и борьба за власть во дворце. Отец пытался обезопасить, как мог, но однажды все- таки тебя выкрали. Именно в этот момент твой родитель решил вспомнить о старых друзьях и попросил нас помочь найти дочку. — На этих словах Лан ду Трейн поморщился. Похоже, не слишком приятные воспоминания остались… а уж у меня! — Искали мы долго, честно говоря, уже никто живой не надеялся найти. Слишком много времени прошло и ни одной зацепки. Родовая метка на ритуалы не отзывается, служанку, которая помогла тебя выкрасть нашли мертвой. И никаких зацепок, хоть всю страну граблями прочесывай.

Помог случай в лице так и оставшегося неизвестным человека. Просто в один из вечеров в кабинет Ноаха влетела стрела с привязанной к ней запиской. Там говорилось было только несколько слов, но сразу стало понятно, где искать пропавшего ребенка.

Чем дальше слушала, тем больше поражалась людской жестокости. От хорошего настроения не осталась и следа. Праздник испорчен, хотя умом понимаю, что знать такое о себе я просто обязана.

— Почему вы мне раньше об этом не рассказывали? — задала единственный сейчас вопрос. Нет, в голове роилось их с тысячу, но этот был единственным ответ, на который я могла поучить сразу.

— А ты просто представь, что бы выкинула, узнай раньше.

Пошла бы громить все подряд, никаких сомнений. И было бы не важно, что виновные здесь вряд ли найдутся, просто неконтролируемые разумом эмоции… это плохо. Очень.

— Вернемся к рассказу? — откуда‑то из недр стола были извлечены конфеты неаккуратной кучкой лежавшие на тарелке. — Совсем забыл, угощайся. — Подозрительно присмотрелась к ним, но потом решилась попробовать одну. Вроде вкусно, хоть и не презентабельно. — Когда мы нашли храм, прорваться за защитный барьер оказалось не так просто. Магия, укрепленная древним источником силы — это серьезная проблема.

— Кто первым пришел ко мне? — просто из любопытства решила уточнить, сопоставляя все рассказанное со своими воспоминаниями.

— Сейм, а что?

— Да так. Больше никого не нашли?

— Нашли. Около пятидесяти человек разных возрастов совершенно не осознающих себя как личность. Как будто у них не просто стерли память, а забрали душу.

— Что с ними стало?

— Не знаю, никогда не интересовался.

— А больше там ничего не было?

— Была лаборатория, — мне одобрительно улыбнулись, мол, молодец, соображаешь. Аж, гордиться собой начала. — А в лаборатории что‑то типа дневников. Судя по бардаку, царившему помещениях и дворе, покидали храм в спешке, поэтому многое оставили: и людей, и в лаборатории. Похоже, забрали только самое ценное. Но и того, что мы нашли, хватило, чтобы понять — все три перечисленных мной случая связаны между собой.

Мужчина замолчал, а я, положив голову на ладони, задумалась.

Что за странные разработки велись в том месте, а главное кем? Зачем нужно было столько людей? И, в конце концов, на кой им понадобилась я? Или все же моя пробудившаяся магия? Если второе, то им нужен был сильный огненный маг. Зачем? Вопросы, вопросы, чувствую, что ответы на них мне еще придется искать.

Надо бы узнать, что стало с моими товарищами по несчастью. Уверена, бабушка в курсе… хотя, неизвестно, тогда она еще не была дознавателем.

— После того, как мы тебя освободили, начались покушения на твою жизнь. Теперь тебя не пытались выкрасть — просто убить. Судя по всему, что‑то произошло, заставившее настойчиво идти на крайнее меры. — Вот и еще вопросы появились. — Через месяц произошел несчастный случай в результате, которого карета упала с обрыва и погибла твоя мать. Вот только разошелся слух и о твоей гибели. Ноах отстранился от всех дел, и заперся в своем особняке, не подпуская к себе никого, а люди не видя тебя, утвердились, что погибла не только жена, но и дочка.

Вспомнила детство. Болезненное ожидание отца и разочарование, что он не приехал. Бесконечные подарки, передаваемые бабушкой от его имени. Я всегда считала, что именно она их покупает, стараясь сделать приятное. Возможно, была не права?

А еще вспомнилось, что бабушка страстная любительница гостей и балов, но у себя она никогда их не устраивала. Однажды к нам в гости приехал сосед, и она предложила поиграть в тайную канцелярию, сказав им, что я дочка тети…было весело.

— Даже мы с Сеймом лишь случайно узнали о том, что ты жива, попав в замок Хельги.

Ощущение, будто пол ушел из под ног, а весь привычный мир рухнул. И как теперь прикажете жить с новыми знаниями?

Устало потерла руками лицо.

— Неужели тех людей так и не нашли?

Лан ду Трейн немного нахмурился.

— Как это не удивительно… Они хорошо затаились и долгое время не высовывались из своей норы. Что послужило их активизации сложно сказать. Может быть то, что стало известно о твоем благополучном воскрешении. Может быть, что‑то другое, сложно сказать. Слишком мало информации.

— Я все таки не пойму, почему вы решили, что магическое возмущение и те события, которые произошли много лет назад связанны между собой?

Тренер замялся видимо решая говорить или нет.

— И раньше, и сейчас были найдены следы внешнего магического воздействия, — увидев мое недоумение, пояснил. — В каждом случае, будь то кладбище или место исчезновения человека, оставался след. Он словно тоненькая ниточка, ведущая к своему хозяину. Вот только отследить ее нам не хватает ни знаний, ни опыта. Слишком уж хрупкая зацепка, рассыпающаяся от одного неверного движения.

Теперь настала моя очередь вздыхать. Как же оказывается все вокруг запущенно. Они что не могли со всеми негодяями раньше разобраться, чтобы я теперь спокойно жила?

Уже предвидя, каким будет ответ, задала свой вопрос:

— Чем мне это грозит?

— Попытками похитить или убить. Скорее второе.

И так это было сказано, как будто мы конфеты обсуждаем, а не мою жизнь. Еще бы вчера я взревела бы и начала кидаться всем попавшим под руку, а сейчас только обиделась.

Нет, ну, правда. Неужели я настолько чужой человек, что жива или нет, особого значения не имеет? А вся связанная со мной кутерьма всего лишь неприятная обязанность?

Где‑то на задворках к эмоциям примешивался голос разума, пытавшийся донести, что я ведь на самом деле всего лишь одна из сотен его учеников. Даже если взять только тех с кем он занимается индивидуально, наберется несколько десятков. С какой стати я должна становиться особенной?

Голос разума призвал к порядку, но обиженные эмоции долго не давали уснуть, заставляя ворочаться с одного бока на другой. А когда сон все же пришел…

Иду по каким‑то странным коридорам. Холодно и темно, но мне это совсем не мешает. Почему? Не знаю.

Где я?

Часть меня, настойчиво твердит, что нужно быть очень осторожной, поэтому стараюсь идти, едва касаясь босыми ногами холодного, каменного пола. И замираю, услышав любой звук. Да, что там звук, малейшее дуновение ветра.

— Ты уверен, что в этот раз получится? — доносится до меня чей‑то голос.

— Никогда нельзя быть уверенным, — ответил другой голос. Сами собеседники скрыты от меня очередным поворотом и я, стараясь практически не дышать, осторожно крадусь к ним. — Эта девчонка идеально подходит, — раздался грохот, словно кто‑то неосторожный рассыпал ящик с инструментами.

Послышалась ругань.

— А тебя не смущает, что она дочь правой руки императора? — кажется, первому безразличны заботы второго.

— Да, хоть самой Ликии. Если все получится, у нас будет не только его дочь, но и власть, так что он и тявкнуть не успеет.

— А что с остальными делать будешь?

— Не знаю пока, но есть мыслишка.

Неосторожно высовываюсь из‑за угла, чтобы посмотреть на мужчин….

Просыпаюсь в холодном поту. Что это осколок моей вернувшейся памяти или просто страшный сон? Непонятно, но отчего‑то дикий ужас сковывает дыхание и отдается холодом внутри.

Мне бы вскочить, и, как в детстве, в одной рубашке пробежать по замку, чтобы забраться в постель к бабушке, но сейчас она далеко.

Так хочется перевернуться на другой бок и заснуть. Но переполняющие эмоции не дадут, поэтому наскоро оделась и вышла в коридор. Вдруг повезет, что‑нибудь поесть найду на кухне.

Не смотря на позднее утро или скорее день, общежитие дышало покоем и тишиной. Пожалуй, настолько тихо здесь, даже ночью не бывает. Обязательно кто‑то шныряет в поисках еды, подопытных для отработки домашних заданий или же тех, кто его объяснит. А еще обязательно найдется кто‑нибудь решивший поругаться с соседом из‑за громкого разучивания заклинаний, того, что забыли вовремя вернуть конспект, и кучи всевозможных вещей. Так что тихо, как сейчас, бывает крайне редко.

Совсем рядом скрипнула дверь и моему взору предстала помятая физиономия Оливера.

— Убью, — тихонько пообещала я, как только до меня дошло, откуда сейчас вышел друг, а потом, немного подумав, добавила, — но сначала жениться заставлю.

— Какой жениться? Мне еще год до совершеннолетия, — так же шепотом и делая осторожный шаг, назад сообщил мне парень.

— Значит, жениться не можешь, а как по… чужим комнатам шляться так запросто? — не отставала я от друга. Не знаю, что больше в данный момент сказывалось желание постоять за честь подруги или просто выплеснуть накопившиеся эмоции, но повод подвернулся удачный.

— Да, ладно тебе, Ханна, мы взрослые люди, а Софи не дворянка, — попробовал успокоить меня Оливер. Лучше бы он этого не делал.

Нельзя сказать, чтобы я была особой поборницей морали, просто сохранение невинности до заключения официальной магической помолвки могло избавить от большого количества возможных претензий со стороны родственников будущего мужа. Это действительно было очень важно для дворянства, ведь в случае расторжения помолвки виновная сторона обязана не только выплатить огромную сумму компенсации, но в некоторых случаях могла даже лишиться всех своих привилегий и титула. А что вы хотели? Выгодные короне браки заключаются во все времена, так же как всегда найдется тот, кому такой брак не выгоден.

— Хочешь сказать, что раз Софи не дворянка, значит и церемониться с ней не нужно? — взвилась я, чтобы практически подавиться своей фразой, потому, что дверь комнаты подруги снова скрипнула, выпуская Лешика.

— И там шумят, и тут шумят. Нет, чтобы поспать дать! — проворчал волчонок.

— Просто Ханна твою клюковку ночью не пила, поэтому такая бодрая, — не менее ворчливо заметил Ратмир, по стеночке выползающий из недр все той же комнаты.

— Ты‑то тут как оказался? — удивилась я, немного отодвигаясь к окну, чтобы пропустить ползуще–ковыляющую братию.

— Как‑как, думал девушке подарок сделать, на праздники телепортнутся в академию, а она тут с другим целуется. Сделал подарок. Вот весь зацелованный хожу. Разве не видно? — проворчал в ответ парень. — Чем вопросами заваливать, прояви великодушие, смотайся в столовую, там, на столике должно лежать лекарство от похмелья. Сегодня оно нам всем понадобиться.

— Лучше я сама, — ответила на эту просьбу высунувшая свой нос Лиса, — а то Ханна, нам вместо лекарства от похмелья, таблеток от несварения желудка принесет. Я вчера видела, их на соседние столы выкладывали.

Парни проводили бодро шагающую девушку уважительным взглядом, а потом сели прямо на пол кто, где был.

— Может, вернемся к Софи в комнату? — предложила я.

— Не, — ответил за всех Лешик. — Она как проснулась на всех кидаться начала. Говорит, меня споили, а Ханну потеряли.

— Как это?

— Когда вы с тренером ушли, мы подумали и решили, что горячий шоколад это хорошо, но ночь‑то праздничная, и хочется чего‑то более… праздничного.

— Поэтому решили перебраться к Софи, у нее с прошлого раза еще немного оставалось, — пояснил Оливер.

— А потом пришел Ратмир со своим вином, и я на кухню за клюковкой сбегал, — подхватил Лешик.

— В общем, наклюкались от души, — подвела итог, а три сидящие на полу фигуры горестно вздохнули. — Что делать будем, горе отмечатели?

— Пошли в подземелье? — предложил Оливер, как‑то сразу оживившись. — Вот только Лиску дождемся.

В этот день мы наконец‑то попали в подземелье. Правда сначала пришлось дождаться Элисан с лекарством, объяснить Ратмиру что за подземные ходы, а заодно и Лисе. Успокоить Софи, что со мной все в порядке, и никто на мою девичью честь не покушался. По крайней мере, пока. Да шучу, я шучу, глупая. Помню, что мне голову за такое не просто оторвут, а на самой высокой башне родового замка повесят, чтобы всем неповадно было.

В итоге за перепалками, объяснениями и сборами мы потеряли часа четыре, а солнышко стало недвусмысленно клониться к западу. И пусть, завтра праздник Весенней капели, а значит можно спокойно заниматься своими делами. Никто не хватится.

Надо сказать, что собирались мы как на войну, а Ратмир, на правах старшего в нашей компании, всем руководил. В итоге, каждому пришлось нести пусть по небольшому, но рюкзачку со всякой необходимой мелочью. Так что продержаться несколько дней случись, что сможем.

Правда, в то, что возможны какие‑то неприятности никто не верил. Скорее сработал рефлекс, намертво вбитый в наши «дубовые головы» Лан ду Трейном. Тренер считал, что каждый боевой маг, а в идеале, не только, должен быть готов к тому, что все пойдет не так, как планировалось вначале. Остальные учителя, идею поддерживали и не упускали случая заострить на этом внимание.

Очень скоро нам представилась возможность по достоинству оценить мудрость наших наставников.

А пока мы, особо не скрываясь, но и стараясь не привлекать внимание у оживающего общежития, шли к столовой. Именно подземный ход, начинавшийся возле столь любимого всеми студентами места, был выбран как наиболее интересный. Все потому, что он не просто соединял между собой два помещения, а разветвлялся на множество более мелких ходов и даже некоторыми своими туннелями уходил за пределы Призрачной академии.

— Надеюсь, нас никто не заметит, — сказала Софи, стоило только свернуть к нужной нише, в глубине которой притаилась статуя одного из отцов основателей академии.

— Увидят — затащим с собой в подземелье, да так там и оставим, — пошутил стоявший рядом Оливер. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять — ему тоже не по себе. И неизвестно чего больше азарта или страха быть пойманным.

— Кажется, получилось, — прошептал, занятый поисками нужного рычажка, Ратмир. Мы в это время создавали видимость просто остановившейся поболтать компании.

Тут же послышался легкий щелчок, и нам отрыла свою бездонную, черную пасть Великая Тайна Призрачной Академии. Ну, или, не совсем великая, но ужасно интересная.

— Идем?

В воздух взлетело сразу пять пульсаров, рассеивая непроглядную темноту хода.

— Осторожно ступеньки, — вовремя предупредил Ратмир, потому что, сунувшись в проем, я их сразу не заметила и легко могла свернуть себе шею, просто споткнувшись в самом начале спуска. — Оливер, нажми на выступающий камень, он закрывает дверь, — крикнул Ратмир, осторожно спускаясь вниз. — Плохо будет, если нас кто‑то засечет.

С этим не поспоришь.

Сильно пахло пылью. Кое–где с потолка и стен спускалось тонкое кружево сотканное местными пауками, но в целом коридор, по которому мы шли, не выглядел сильно заброшенным.

— Как думаете, им часто пользуются? — спросила я друзей, лишь бы рассеять царившую тишину.

— Не думаю, — ответил за всех Ратмир. — На полу впереди нет следов, а при таком слое грязи они бы обязательно остались.

И действительно, каждый шаг, проделанный мной или идущими впереди ребятами, оставлял свой след в толстом слое пыли устилавшем, словно ковер, пол.

— Мне казалось, что здесь будет чище, — невольно передернула плечами Софи.

Да уж, место действительно не слишком приятное, если бы не надежда найти что‑нибудь необычное и интересное, никогда бы сюда не сунулась.

— Приключения и чистота — вещи не совместимые, — что‑то толкая ногой вместо мячика, ответил ей Лешик.

Ребята неторопливо болтали между собой, я же предпочитала молчать. Ощущение, что вот–вот прикоснусь к чему‑то таинственному прошло и теперь вместо него вернулись воспоминания о вчерашнем разговоре с куратором и странном сне приснившемся ночью.

Что же от меня хотели похитители? Почему я им подходила? И чего они хотели добиться? Вряд ли простого выкупа или добиться от отца послушания. Но что тогда? На ум никакие внятные ответы не приходили. Можно было бы посоветоваться с друзьями, но что‑то подсказывало, что об этой тайне должно знать как можно меньше людей. Недаром же меня столько лет скрывали.

Отец. Какими мотивами он руководствовался, распуская слухи о моей смерти? Нет, основной мотив мне как раз таки понятен. Он хотел, чтобы на меня прекратили охоту. Тогда к чему устроенный полгода назад выход из подполья. Так бы всем и рассказывал что я племянница, мало кто бы усомнился.

В нашей стране дети до десяти лет чаще всего растут в загородных имениях своих родителей, общаясь лишь с ограниченным количеством доверенных людей. Так что опознать во мне дочь первого министра может лишь несколько человек. И то не факт.

Насколько помню из рассказов бабушки и того что слышала от слуг, все сопровождавшие нас с мамой слуги погибли, в числе которых была и моя няня. Каким чудом выжила я неизвестно никому. Так что удивительного в том, что окружающие поверили в мою смерть, ничего нет.

— Смотрите, развилка. Куда пойдем? — ворвался в мои размышления голос Ратмира.

— Девочки направо, мальчики налево? — засмеялся Лешик.

— А ты прямо, — парировала молчавшая до этого Лиса.

— Сейчас оба назад пойдете, — не дал ответить на колкость Ратмир. — Так на карте этого хода нет, — парень махнул на правое ответвление. — Исследуем?

Возражений не последовало, и мы также гуськом отправились в неизвестность. Которая закончилась уже через шагов сто тупиком.

То же самое случилось еще с двумя ветками подземелья. Одна из них кончалась огромным провалом, а вторая — обрушившимся сводом.

— Интересно, а ловушки здесь есть?

— Есть, — успокоил Ратмир, напряженно вглядываясь в перерисованную Оливером карту. — Ты точно правильно скопировал? — не отрываясь от своего занятия, спросил он у парня.

— Точно, а что не так? — ответил Оливер, поднимаясь со своего места и подходя ближе.

Мы как раз расположились на отдых в одном из небольших, идеально круглых залов, то и дело попадавшихся по пути.

— Могу вас поздравить льерры, — досадливо процедил сквозь зубы наш «атаман», — мы заблудились?

— Ты пошутил?! — не сговариваясь хором, воскликнули мы с Софи.

Элисан достававшая в этот момент лепешку из рюкзака с грустью на нее посмотрела и запихнула назад.

— Хороши шутки, — кажется, кто‑то в бешенстве.

— С чего ты взял, что мы заблудились? Давай просто попробуем вернуться назад. Ханна, я видел, ты расставляла маячки, сможешь по ним показать направление? — как обычно невозмутимо спросил Оливер.

— Конечно. — Ставить маячки на все, начиная от тетради, заканчивая любыми не всегда даже необходимыми предметами давно уже вошло в привычку, так что пробираясь по коридорам подземного хода я обязательно каждое перекрестье, развилку или зал помечала. Так на всякий случай.

— Это ничего не даст, потому что пхутхе и квалли тут совершенно другие, я уже не говорю о том, что карта уже давно не соответствует тому, что мы видим.

— А для тупых, можно проще?

— Проще? — Ратмир резко повернулся ко мне. — Я понятия не имею, где мы находимся и куда идти дальше. Данные о координатах между картой Оливера и тем, что получил я, не совпадают. Совсем. А еще пару часов назад было полное соответствие.

— Тогда как такое могло произойти? — озвучила я вопрос, который вертелся, уверенна, на языках всех, кто находился сейчас рядом.

Ратмир развел руками, давая понять, что ответа он тоже не знает.

— Система порталов, искривление пространства, пролом времени или вообще другое измерение. Может быть все что угодно, но из разряда невозможного, потому что я никогда ни о чем подобном не слышал.

— В таком случае, мы все равно ничего не потеряем, если попробуем вернуться. Вдруг получится.

— Можно попробовать, но что‑то мне подсказывает, что ничего у нас не получится, — пожал плечами Ратмир и первым подавая пример, поднялся, подхватив свой рюкзак.

В общем‑то, нас, боевых магов учили доверять своей интуиции, даже отдельный предмет по ней есть на протяжении всей учебы, так что нет ничего удивительного в том, что Ратмир оказался прав.

Мы проходили, наверное, еще часа полтора, когда парень дал отмашку остановиться.

— Снова изменились координаты. Что будем делать?

— Только сейчас? — уточнил Оливер.

Пока парни общались, я кинула на пол рюкзак и уселась на него сверху, справедливо пологая, что слышать о своем бедственном положении вполне могу и сидя. Похоже, сказывалась практически бессонная ночь, заставляя засыпать на ходу.

— Нет, каждый раз, когда мы заходим в такую комнату, — Ратмир обвел рукой очередное круглое и мрачное помещение, — происходит изменение пхутхе и квалли, где‑то на двадцать единиц.

Мысленно присвистнула, это практически столько же, сколько меняется при телепортации из столицы к границе.

— Получается, что‑то заставляет нас перемещаться в пространстве?

— Да.

Повисла пауза. Не знаю, кто и о чем думал в этот момент, но я озвучила единственную разумную мысль, пришедшую мне в голову.

— Тогда может, стоит поискать тут какие‑то знаки, пентаграммы, рисунки? Все то, что поможет нам отсюда выбраться? — конец фразы потонул в длинном зевке. Но основную мысль ребята успели уловить, потому что, сгрузив сумки в середине круга, рассыпались во все стороны, пытаясь рассмотреть что‑то под слоем пыли.

— Эх, сюда бы хоть одного бытовушника, — вздохнул Лешик, но чего нет, того нет. Их даже не обучали в нашей академии, не смотря на то, что люди с этим направлением магического дара были незаменимы во всех уголках нашего не маленького мира.

— Ханна, смотри! — позвала Софи.

С трудом поднялась. Да что же это такое? Скоро и на ходу засыпать начну!

— Бесконечность. Маяк или это факел? Трансформация, а нет, наоборот запрет на трансформацию для живых существ… наследие предков. Жертва. Повторение. Ничего не понимаю, что за чушь? — пробормотала я, вглядываясь в незатейливую вязь рун, идущую по кругу. Сколько их тут?

— Ты у нас спрашиваешь? — возмутилась подруга, — кроме тебя здесь руны некто не знает, так что вперед разгадывать тайны!

— Да, поняла я, поняла, — отмахнулась от чужого ворчания, напряженно всматриваясь в повторяющиеся символы. Что‑то не сходится и в то же время кажется удивительно знакомым. Вот только не могу понять, что?

— Ханна, здесь тоже что‑то есть.

На этот раз позвал меня Оливер, он единственный начал с расчистки пола и теперь наткнулся на нарисованный голубым цветом узор. Подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть находку, и от удивления совсем неприлично присвистнула.

На самом деле узор на полу не был нарисован — он образовался в результате выхода пластов ярко голубого агата с удивительно красивыми прожилками белого и желтоватого оттенков. Само по себе это чудо смотрелось бы великолепно, но чья‑то искусная рука поработала над идеальной ровностью пола и хорошей шлифовкой агата, сделав его невероятно красивым.

— Так не бывает, — благоговейно прошептал Лешик. Сейчас все ребята столпились, рядом рассматривая находку.

Теперь стала понятна моя сонливость. Всем известно, что синий агат расслабляет и успокаивает, да и вообще удивительно полезный и, к сожалению, редкий в нашем мире камень

— Получается, что бывает, — ответил ему Ратмир, он вместе со всеми рассматривал идеально ровную поверхность пола, по которому синим узором шла непонятная фигура, почему‑то напоминающая карикатурную мордочку кошки с одним прищуренным глазом–дугой, а вторым — удивленно распахнутым. В месте, которое больше всего подходило для носа синие полосы образовали небольшой круг с двумя пересекающимися посередине линиями. Все вместе производило удивительно озорное и в то же время, почему‑то пугающее впечатление.

— Что это значит? — решила подать голос Элисан. Вот интересно, когда девушка попадала к нам в компанию она предпочитала молчать, а в обычное время, стоит увидеть ее со свитой или фан–клубом директора, как от замкнутой буки не остается и следа. А предстает окружающим ехидная хохотушка, любящая сплетни и интриги. В чем секрет? Когда она настоящая?

— Ханна, что ты думаешь? — Спросил меня Оливер, вырывая из убежавших куда‑то не туда мыслей.

— Ничего, — честно ответила другу. — Такого я ни в одном справочнике не видела.

Все погрузились в молчание. Возможно, в другой компании кто‑то начал бы паниковать, закатывать истерики, что‑то требовать. Но мои друзья вели себя практически спокойно, только нахмуренные брови, нервное почесывание затылка или просто перебирание какой‑то мелочи в руке, выдавали напряженную работу мысли и копящуюся где‑то внутри нервозность.

— Какие будут предложения? — опять взял на себя роль главы Ратмир.

— Двигаться дальше. Бессмысленно оставаться на одном месте.

— Но тогда быстрее найдут, — возразила Софи. — В Академии просто не могут не заметить пропавших студентов.

— Да, и конечно, поисковая команда сразу пойдет прочесывать тайные ходы, потому что мы всем на свете рассказали о том куда идем, — сыронизировал Лешик, а девушка в ответ надулась, но вступать в дискуссию не стала. И правильно не время и не место.

— Ханна, твои маяки работают?

Я пожала плечами.

— За последние несколько часов я ни разу их не почувствовала.

— Плохо, — Ратмир задумался. — Оставаться здесь действительно бессмысленно, разве что привал можем устроить. Но и идти неизвестно куда без приблизительных ориентиров тоже плохая идея.

Н–да, весело, ничего не скажешь. И веревочку не привяжешь, как можно сделать в обычных пещерах, чтобы найти дорогу назад.

— Предлагаю отдохнуть здесь и перекусить, заодно может что‑то в голову придет.

Идея всем пришлась по душе и очень скоро, в одном из туннелей, заплясал веселенький огонек, грея воду нам на чай. Разводить костер прямо в круглом зале мы побоялись. Вдруг рванет?

Короткий привал растянулся на несколько часов. Прошлой ночью все спали плохо, так что отдохнуть перед путешествием в неизвестность было хорошей идеей. Кто знает, что ждет впереди?

Чертить защитные контуры или оставлять дежурных не стали, чтобы не тратить и так не особо большие запасы магии. А что вы хотели? Первый курс — это вам не выпускники, а резерв можно расширить только путем долгих и упорных тренировок. Так что нам еще учиться и учиться. А голубой агат лучше нашей магии справится с отпугиванием всевозможных агрессивных форм жизни и разнообразных проклятий.

Хорошо отдыхать рядом с такими залежами агата. Спокойно, можно все разложить по полочкам, найти ответы на нужные вопросы. Вот и я вместо того, чтобы уплыть в объятия сладкого сна, занялась решение головоломки из иероглифов. Вот не складывалось у меня все в одну цепочку. И все тут!

— Я знаю, как определить направление, — когда все снова собрались вокруг нашего магического костра, сказала Элисан. — Правда об этом способе я только слышала от дедушки. Применять не приходилось.

— Что за способ, может, я о нем знаю? — тут же оживился Ратмир.

— Вряд ли. Это магия, основанная на крови нашего клана. Только человек, родившийся или принятый в клан, может воспользоваться им.

— Понятно. А у тебя Ханна есть идеи?

— Насколько я поняла, мы попали в систему стационарных порталов, — на меня недоверчиво посмотрели. Да я и сама понимаю, как это фантастически звучит. Портал который ты не чувствуешь и не видишь — какое поле для деятельности! — Точнее мы набрели на один определенный портал, который бесконечно отражает сам себя. На это указывают символы «бесконечность», «повторение» и «маяк».

— Тогда получается, мы идем какой‑то определенной дорогой? — спросил Лешик, он сейчас сидел на своем рюкзаке и с задумчивым видом жевал яблоко.

— Хотелось бы, но вряд ли. Если бы путь был заранее известен, использовались не маяки, а якоря с нужными координатами.

— Получается, мы можем попасть куда угодно?

— Это вряд ли, — поспешила разочаровать Лешика. — Скорее всего, есть несколько дорог, как несколько туннелей уходящих из этой комнаты. В зависимости от того какой коридор выбираем, зависит по которой дороге пойдем. А возможно вообще по кругу ходим. Меня больше смущает символ «жертва». Какая именно жертва? И не ведут ли все дороги, кроме одной, к западне?

Умею я людей радовать, ничего не скажешь.

— А как же запрет на трансформацию?

— Тут‑то как раз все просто, — за меня ответил Ратмир, — вы будете проходить на следующих курсах. Когда телепортируется существо с заданными параметрами, то именно с такими параметрами оно и появится по другую сторону телепорта. Все лишнее отсечется, а недостающее слепится из подручного материала, и не важно, если оно не относится к живому. Был случай тысяч так двести назад. Группа наемников решила телепортироваться к какому‑то вельможе, чтобы передать ему привет от любящего родственника. Имя уже не помню. А в процессе переноса нападающие начали менять свою форму, чтобы удобнее драться было. В итоге одним оборотнем стало меньше, а демонам отрезало различные выступающие части тела. Отрастить заново можно, но сложно. Правда, им это не грозило. Поймали, пока был болевой шок, и казнили.

Рассказ натолкнул на мысль о гробницах. Мог ли там быть похожий телепорт? Здесь же при переходе мы ничего не чувствуем. Так что не удивительно, что и там ничего не почувствовали. Да пускай мы только ученики, но все же? Эх, рассмотреть бы там все получше. Но до этого еще дожить надо.

— Так, предлагаю действовать по следующей схеме. Телепортируемся, Элисан определяет в какую нам сторону двигаться, доходим до следующего телепорта и все повторяем. Согласны?

Естественно возражающих не нашлось.

— Главное не расслабляйтесь, — как будто думая о чем‑то своем посоветовала Лиса. — Ханна права, жертвами здесь могут быть и незадачливые путники, принесенные какому‑нибудь божеству. Это слишком старая и никому не известная магия, чтобы хоть в чем‑то быть уверенными.

С этими словами она резанула себя по запястью и начала чертить фигуру, отдаленно напоминающую глаз, вписанный в круг.

Ничего себе, с таким способом определения дороги далеко мы точно не уйдем.

— Заодно проверим твою теорию об отражении комнаты, — увидев испуг, подмигнула мне Элисан.

После этого она стала в середину глаза, туда, где обычно бывает зрачок, и стала быстро–быстро читать заклинание, шевеля одними губами. При желании можно было угадать слова, только зачем? Тут главное кровь. Добровольная жертва.

Жертва? Уж не это ли имелось в виду в рунах? Знать бы наверняка, жить бы стало проще…

— Нам туда, — девушка показала на правый коридор, утопающий во мраке.

Туда, так туда, хотя моими чувствами он воспринимался ничуть не лучше, чем левый или средний. Но на то она магия крови, чтобы выбирать из, казалось бы, равнозначных вариантов лучший.

К нашему счастью теория отображения комнат подтвердилась. А заодно не нарушился сам портал, хотя рисунок кровью находился в опасной близости от него. Не смотря на заверения Ратмира, одна мысль потерять единственную надежду на спасение приводила в ужас. Так что я с облегчением вздохнула, обнаружив в следующей комнате Лискин глаз и новый, вполне дееспособный, телепорт.

Минуты тянулись очень долго. Коридоры сменялись порталами и снова коридорами.

Где‑то на втором десятке я сбилась со счета и теперь просто брела за впереди идущими ребятами. Сколько мы так шли? Кто знает.

Внезапно, когда уже казалось, что нашему путешествию не будет конца, вместо ночной тьмы мы оказались под ярким солнцем заливавшим все вокруг.

— Ура, свобода! — закричал Лешик, щурясь, как и все от внезапно появившегося света.

— Еще не факт, — ответил ему Оливер. Как он оказался прав!

Как только глаза привыкли к солнечному свету, нашим глазам предстала удивительно красивая долина, огороженная со всех сторон горами. На склоне одной из которых и находился портал выплюнувший нас.

Буквально в нескольких шагах раскинулись низкорослые кустарники, сплошь покрытые алыми цветами. Чуть дальше начинался лес с еще голыми, только кое–где покрытыми бутонами деревьями среди которых, в молодой, ярко–зеленой траве виднелась тропинка.

Похоже весна здесь пришла намного раньше не оставив даже намека на зиму.

— Красиво, — протянула Софи, потягиваясь, словно после долгого сна.

Не успела она это сказать, как послышался звук приближающихся лошадей.

— Надеюсь, местные жители всегда рады нежданным гостям, — прокомментировал Ратмир, на всякий случай, сбрасывая рюкзак, и как бы невзначай кладя руку на свой меч.

Остальные и я, в том числе, предпочли последовать его примеру. Бежать куда‑то, не зная местности, по меньшей мере, глупо. Да и местные жители могут быть настроены дружелюбно.

Ожидание надолго не затянулось. Секунда–другая и на поляну выскочили около десятка всадников. В первый миг я не могла понять, что в их облике больше всего удивило меня. Полное боевое облачение или то, что они ехали верхом на единорогах!

— Поздравляю, Ханна, сбылась твоя мечта, — тихо прошептала подруга. Ребята, занятые приближающимися всадниками не обратили на ее слова никакого внимания.

Да уж, мечта во плоти.

С тех самых пор, как в наш замок забрел менестрель, я только и бредила единорогами. Сначала надо мной смеялись окружающие. Потом я научилась скрывать свои мечты, но не отказалась от их воплощения в жизнь.

Тот менестрель рассказывал много историй о стране, в которой живут удивительные люди — эрки. У них на спинах тонкая паутинка крыльев, но летать они не могут. Все лето они поют хвалебные песни, и поэтому в их стране не наступает зима. И именно там обитают оставшиеся в живых единороги.

Но дорогу в ту страну забыли люди, завалили гномы и объявили священной эльфы, так что ни один из живущих ее не знает, а те, кто знает, ни за что не расскажут, чтобы не нарушить уединение двух удивительных рас.

Вот тогда‑то я и начала учить руны, чтобы с их помощью побывать в этой сказочной стране. Думала, мне предстоят годы, проведенные в архивах, возможно, не только нашего королевства, споры с отцом, а возможно и мужем, а оказалось так просто.

Где‑то внутри кольнуло разочарование. Правду говорят мудрецы, часто путь важнее результата.

А потом я увидела его!

Мужчину, о котором мечтала всю жизнь. Тьфу ты, единорога.

Красавца, что несся в лучах яркого солнца. Упругие, уверенные движения, сила и мощь, скрытые под золой шкурой, длинная, едва не доходящая до земли грива — этим существом сложно не любоваться. Кажется, нет ничего прекраснее в этом мире и, наверное, уже ничего не будет. Здесь и сейчас существовал только он, не было друзей, не было, оставшейся где‑то далеко Академии, даже меня и то не было…

— Ханна, стой, — раздался чей‑то крик рядом. Но разве что‑то имеет значение, если впереди белоснежных скакунов несется он, Золотой жеребец?

Не в силах оставаться на месте я бросилась на встречу, не обращая внимания на жесткие прутики прошлогодней травы то и дело царапавшие ноги, даже сквозь форменные штаны.

Секунда и мы замираем друг напротив друга. Он косит взглядом и кажется, я вижу, легкие, словно искры смешинки. Так хочется обнять его за шею, но вместо этого робко протягиваю руку.

— Я так мечтала… — слова застревают в пересохшем от волнения горле, но он, я вижу, понимает то, что я хотела сказать. Шаловливо трогает влажными губами мою раскрытую ладонь, насмешливо фыркает.

Именно благодаря этому фырканью прихожу в себя.

Вокруг стоит тишина: люди, эрки и единороги изумленно смотрят на меня.

Смутилась.

На самом деле смутилась, как пойманный на воровстве варенья ребенок, и попробовала отступить в сторону. Туда где все еще стояли мои друзья. Но золотистый, словно солнце, единорог закрыл дорогу и легонько толкнул носом в противоположном направлении.

— Не думал, что это скажу, — нарушил затянувшуюся паузу главный в отряде эрков мужчина, — но добро пожаловать в нашу долину.

Он, легко наклонившись, обхватил меня за талию, чтобы в следующий момент посадить перед собой золотистое видение.

— Ну, Ханна, ты даешь, — укоризненно покачала головой Лиса, подходя ближе.

— А я даже рад, что она снова нас удивила, — вставил Лешик, — а то как‑то странно, Ханна и вдруг серьезная. Мне больше нравилось, когда она чудила…

— Это все магия единорогов, дети, — раздалось за моей спиной. — Ее чувствуют далеко не все, но раз ваша спутница отозвалась, значит…

Что это значит, нам так и не суждено было узнать, потому что Златогривый махнул головой и сразу перешел на рысь, оставляя остальных далеко позади себя.

Глава 7. Я рядом с тобой

Как мы узнали позже, долина была действительно отрезана от всего мира. Уже тысяч двести как. Но это совершенно не сказалось на ее развитии. Здесь мы увидели множество новинок. Например, чернила последней разработки. Их использовали для улучшения магической проводимости заклинаний. Когда я уезжала из столицы чернила этой серии под названием «Любовная соната», были самыми используемыми при дворе.

А еще я заметила на входе в комнату самоочищающийся половичок. Его обычно кладут как подстилку в корзинку с маленькими собачками. Но так тоже удобно получилось.

Все эти разработки здесь появились не просто так, а посредством рассеянных на склонах гор порталов. Тот, из которого мы вышли, кстати, считался одним из самых заброшенных, и появления гостей из него не ждали.

Если честно, я бы с удовольствием осталась бы рядом с золотистым единорогом. Но их строгие наездники проводили нас в здание внешне похожее на огромный сталагмит, по спирали которого идет неширокая дорожка.

— Ждите здесь, — коротко приказал главный из наших сопровождающих и, больше не говоря ни слова, ушел.

Комната куда нас привели, оказалась очень просторной и в то же время невероятно уютной. Светлые стены кремового оттенка, огромные окна, высокие потолки и множество мелочей, без которых любое помещение становится безликим.

— Что будем делать? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Оливер.

— Ждать, — пожала плечами Элисан, первая устраиваясь в одном из белоснежных кресел.

Невольно поморщилась. Несколько дней блужданий по подземелью никак не способствуют чистоте.

Ждать пришлось довольно долго. Хорошо, что о своих гостях эрхи не забывали и уже через несколько минут после нашего водворения в комнате появились столы, заставленные всевозможными вкусностями начиная от пирожных, заканчивая более серьезными бутербродами с мясом.

А еще молчаливая девушка с ног до головы одетая в белоснежные, полупрозрачные одежды показала нам где можно привести себя в порядок. Чем мы по очереди и воспользовались. Так что время промелькнуло почти незаметно. А потом…

— Все здесь?

На пороге «нашей» комнаты стоял Лан ду Трейн, обращаясь к сопровождающему его эрху. Сердце почему‑то решило пуститься в пляс, чтобы тут же спрятаться в пятки, потому что злой взгляд тренера прошелся по каждому в нашей компании.

— Что же льеры ученики, поговорим?

Ой, Пресветлая Ликия, может не надо?

То, что куратор первого курса отлично умеет читать нотации, я уже давно поняла. Так что спустя пару секунд весьма прочувственного монолога мы поняли насколько были:

1. безголовыми,

2. самонадеянными,

3. удачливыми (еще бы, судя по всему, версия с дорогами ловушками была правильной).

А также узнали что:

1. отработкой в библиотеке мы не отделаемся. Каким именно будет наше наказание, Лан ду Трейн не озвучил, но подозреваю, что нам оно не понравится.

2. О произошедшем будут проинформированы наши родственники.

При этих словах Ратмир с Элисан особенно помрачнели.

А я этому совершенно не расстроилась. Если бы предложили повторить все еще раз, согласилась, не особо раздумывая. За одну только возможность дотронуться до легендарного золотого единорога можно рискнуть жизнью, что уж говорить о парочке нотаций от отца с бабушкой.

Когда первый пар был выпущен, Оливер задал вопрос.

— Скажите магистр, как вы здесь оказались?

Вопрос был встречен насмешливым взглядом.

— Оливер рин ТукКарт, неужели вы думаете, что руководство академии не знает о том, что в подземельях существует древний телепорт?

Мы переглянулись. Действительно это было бы странно и говорило о непрофессионализме или наплевательском отношении.

— Но тогда должна была быть защита, — растеряно проговорила я.

— Она и была, но вы чудовища, подозреваю, прошли и не заметили ее.

— Как такое возможно?

— Вот это мне и расскажете, когда лично сдадите всю теорию направленных перемещений, создания временных и стационарных порталов, а заодно сделаете расчеты ваших перемещений и возможные варианты точек выхода.

Слаженно простонали.

Ничего себе!

Это же целый семестр из библиотеки не вылезать, если не больше!

— Но… — попытался возмутиться Лешик.

— А вы, Лешик, еще и основы построения заклинаний сдадите мне. Знания пригодятся при поступлении, — отчеканил Лан ду Трейн, и как‑то всем сразу расхотелось привлекать к себе внимание. — Шагом марш к телепорту, негде не задерживаться.

Уныло потянулись к выходу. Вот и закончилось сказочное приключение, так и не успев начаться.

— Ханна, останься. — Позвал тренер, когда я уже почти дошла до двери. Сам он задумчиво рассматривал весящий на стене гобелен с цветущим деревом.

Почему‑то захотелось прибавить шага, а не останавливаться. Может потому, что всего два слова, сказанные, не злым, но в то же время не предвещающим ничего хорошего тоном, заставляли подумать о путях к бегству?

— Да, магистр?

— Ханна, вот скажи мне, ты хоть слово услышала из того, что я тебе говорил в Ночь Женщин? — спросил наставник, когда все вышли.

Обиженно засопела. Почему‑то из всего, что произошло той ночью, особенно четко вспоминался поцелуй.

— Как ты думаешь, что мы решили, случилось, когда пропала ваша компания? Да мы за эти двое суток всю академию с ног на уши поставили! — начинал Лан ду Трейн почти спокойным голосом, но по мере произнесения своего монолога слова вылетали все резче и громче.

Невольно попыталась стать меньше и незаметнее. А еще стало банально стыдно. Ведь действительно, сколько людей о нас беспокоилось.

— Я не могу понять, у вас в компании не принято думать? Неужели вы решили, что подземелье академии просто так запрещено посещать? — только сейчас до меня дошло, что был такой пункт в правилах нашего учебного заведения. Когда я их учила, еще удивилась, что не слышала о подземелье. — Или может быть возомнила себя бессмертной, которой всегда будет везти? Только удача штука переменчивая! Сколько еще она будет сопутствовать тебе? Или решила покончить жизнь самоубийством? В особо извращенной форме?!

Сейчас тренер почти кричал, подойдя вплотную ко мне. В таком состоянии приходилось его видеть впервые. Если в обычное время особо впечатлительных он мог довести до заикания, то сейчас мне становилось откровенно жутко.

— Да, ты, идиотка, хоть можешь понять, что твоя бабушка за эти дни мгновенно поседела? А об отце подумала? Еле Ноаха уговорили не приезжать. Как же его драгоценная доченька в опасности. То, что восстание гоблинов выходит из‑под контроля и угрожает всему королевству не важно! Сотни погибших — мелочи, просто дитятко решило развлечься, а заодно и принца прихватить, чтобы наверняка странной некому было руководить!

— Хватит!

Лан ду Трейн с размаха саданул стоявший рядом комод. По тому, словно морозный узор, пошли трещины. А я, от неожиданности, отскочила в сторону.

— Думаю, Ханна, поняла, что ты хотел сказать. Правда, же?

Покорно кивнула, а перед глазами, словно вылитые из расплавленного железа, стояли только, что услышанные слова.

Почувствовала, как к глазам подступают слезы, и постаралась быстрее взять себя в руки.

Какая‑то часть меня понимала, что тренер, в общем‑то, прав, говоря о моей безответственности. Но то, каким тоном и словами было сказано…

Недаром говорят, никогда не принимайте решения и не давайте обещания на пике эмоций.

Почему же именно в этот момент мудрые слова забылись? Я пообещала себе, что найду людей, испоганивших мою жизнь, лишивших близких. Это будет доказательство того, что я могу отвечать за свои решения и поступки. А в сторону Лан ду Трейна даже не взгляну больше! И про поцелуй вспоминать не буду!

Повинуясь бурлившей внутри обиде, я в два шага подошла к Сейму, встала на цыпочки и прижалась губами к его губам.

Это была молния. Быстрая и беспощадная. Пронзившая меня от макушки до пять.

Но виной ее появления стали не губы, легко касающиеся моих и даже не появление агрессивно ко мне настроенного стихийника. Всему виной стал банальный стыд.

Доказала, что взрослый и вполне способный отвечать за свои поступки человек.

Самое обидное, что удовольствия от поцелуя никакого. Так прикосновение одних стиснутых губ к другим.

Хорошо хоть Сейм отвечать мне не стал, тем самым позволив позорно сбежать. Стараясь не замечать перекошенное лицо наставника и растерянное — ректора.

— Ханна, ты куда? — окликнул меня Ратмир, когда я словно комета пронеслась мимо ребят.

— Туда! — буркнула в ответ и постаралась убежать вперед по направлению к телепорту, чтобы никто больше не задавал вопросов.

Щеки пылают, в голове бардак, самая осмысленная мысль: «Это же надо было такое устроить?!». Как я теперь смотреть им в глаза?!

Прав был тренер, сначала делаю, а потом думаю. Сначала всех заставила себя искать, теперь это. Бедная бабушка, представляю, что она думала когда искала меня. Ничему меня жизнь не учит!

И это я хотела самостоятельности? Свободы? Была уверена, что только опека тирана–отца мешает быть счастливой? Ха, да он у меня оказывается еще ангел. Я бы такое чадо посадила под замок и больше не выпускала! Никогда.

Хотела забыть о поцелуе в Ночь Женщин? Молодец, забыла. Теперь это слово будет ассоциироваться с собственной глупостью.

Если тогда все можно было объяснить волей богини, то теперь вина целиком лежит на моих плечах.

О пресветлая Ликия, как дальше жить?

Может попросить бабушку сразу увезти меня из академии? Вдруг получится больше не встречаться с Сеймом и Ланом?

Все, больше никаких выходок и приключений! Скучная и спокойная жизнь. До самой старости.

Раздираемая стыдом и чувством вины я быстрым шагом шла по хорошо видимой тропинке. К счастью никто ко мне больше не приставал, лишь в невдалеке слышались веселые голоса друзей радующихся чему‑то. Хорошо, что они не видели!

Неожиданно путь преградил золотой единорог.

Он появился откуда‑то из леса справа.

Неторопливым, величественным шагом вышел на тропинку и стал, практически уткнувшись мордой в мое лицо.

— Ты! — сказал всадник, как я узнала позже, у эрхов нет в языке вежливых форм, поэтому и на нашем они разговаривают, избегая их. — Поедешь с нами.

Удивленно посмотрела на уже знакомого всадника. Он в ответ протянул руку предлагая помочь сесть.

— Но… — попробовала возразить. Я ведь решила быть примерной и послушной?

— Золотому единорогу и Владыке эрхов не отказывают, — сказал подошедший вместе с остальными Сейм.

Невольно повернулась на голос и встретилась с задумчивыми зелеными глазами ректора. Только что начавшие остывать щеки заполыхали с новой силой.

— Мы подождем возле телепорта, — сказал Сейм Владыке.

Эрх в ответ кивнул и также как несколько часов назад легко закинул меня на единорога.

— Куда мы едем? — спросила у своего спутника через какое‑то время.

— Солнечный, хочет показать тебе что‑то.

— Солнечный?

Эрх погладил рукой гриву красавца под нами.

— Он говорит, что сейчас тебе это больше всего нужно.

— Вы можете разговаривать?

— Да, но иногда лучше посидеть в тишине.

Покорно замолчала, хоть и хотелось задать миллион вопросов.

Совсем скоро кусты, покрытые еще толком не распустившейся зеленью, раздвинулись и нашим глазам предстала небольшая площадка рядом с узким входом в пещеру.

— Нам туда.

Хотела спешиться, но Владыка придержал за талию, так что в пещеру мы так и въехали верхом.

Удивительно, но сразу после входа пещера расширялась во все стороны, давая достаточно места и нам и единорогу. Пахло сыростью, прохладой и мхом. Где‑то капала вода. Звонко цокали копыта Солнечного по камням нарушая покой места.

Где‑то минут через пять остановились у большой пещеры, в центре которой, словно рукотворная купальня, замерло маленькое озерцо. Правой стены не было, словно кто‑то сделал окно, чтобы с высоты птичьего полета любоваться окружающей природой.

— Это озеро сознания. Если захочешь, можешь искупаться. Я вернусь на закате.

Единорог со своим седоком ушли. Медленно в глубине пещер затихал стук копыт и совсем скоро, стало тихо.

Обошла озеро по кругу, едва касаясь кончиками пальцев холодного и слегка влажного камня стен. Замерла возле «окна».

Горы.

Сколько хватает глаз. Кое–где, в низинах, до сих пор не сошел снег и белые пятна, словно кусочки облака, перемежаются с нежной зеленью только что пробудившихся трав. Напоминая своим видом редкий зеленый мрамор.

Если приглядеться, можно увидеть желтые, красные и даже фиолетовые цветы покрывающие кустарники и деревья.

А внизу в долине раскинулся удивительный город, стройные белые башни которого, кажется, держат на своих плечах само лазурное небо.

Спокойно.

Красиво.

И так одиноко.

Зачем же Солнечный привел меня сюда?

Воровато оглядываясь, разделась и с разбега нырнула в воду, казавшуюся не просто прохладной, а ледяной. К счастью страхи не оправдались, и я сполна смогла насладиться теплом воды и красотой окружающего мира.

Не знаю, сколько прошло времени, когда на поверхности воды стали появляться картины. Нечеткие, они сменяли одна другую, заставляли напряженно всматриваться в лица появлявшихся людей.

Вот девушка, удивительно красивая, не сколько чертами лица, сколько сиянием улыбки, легкостью движений. Кажется, это заметно не только мне, но и окружающим ее людям. Она бежит по коридорам, в которых с запозданием узнаю Призрачную Академию, заставляя оборачиваться, приковывая к себе взгляды. Сразу понятно, что она безгранично счастлива.

Вот девушка вбегает в холл учебного корпуса, на секунду замирает в дверях, обводя взглядом потрепанных и уставших студентов, собравшихся здесь. Они явно только что вернулись… с практики?

Еще сияет голубоватое окно перехода в центре и оттуда по одному появляются все новые и новые люди.

Вот, радостно вскрикнув, девушка срывается с места, чтобы со всего размаха броситься на шею какому‑то парню. Тот от неожиданности падает, к счастью на объемный рюкзак, висящий на спине. И оба так задорно смеются, что невозможно отвести взгляд.

Молодой Сейм рен ду Локсар и… мама?

Вроде бы разные черты лица. У мамы оно в форме сердечка, мое — с более тяжелыми скулами, скорее овальное. У нее яркие зеленые глаза и миндалевидная форма, мои голубые и более узкие…И все же. Что‑то в этой девушке есть такого, что мне кажется удивительно знакомым. Может быть волосы? Они у нас одинаковые. Или любовь, склонив голову на бок, наблюдать за чем‑то?

— Озеро показывает прошлое? — спрашиваю у вернувшегося Владыки.

— Оно показывает то, что нужно знать, — качает он головой.

— Но зачем…

— Все ответы внутри тебя, озеро лишь дало ключ к ним.

Покой, отстраненность, возможность посмотреть на себя со стороны.

— Об этом месте не должен никто знать, — как бы между делом говорит Владыка, пока мы едем.

Покорно киваю. Этому месту нет цены. Настолько оно ценно. А если о нем будут знать многие, то просто уничтожат в своем стремлении к разрушению, доставшемуся от предков–людей.

— Спасибо, — шепчу Солнечному, а он в ответ фыркает, отлично понимая мои чувства.

К площадке с телепортом мы попали, когда уже ночь накинула свое звездное покрывало.

А тут кипела жизнь. Вокруг весело пылающего костра вперемешку седели адепты, их наставники, эрхи. Рядом вроде бы отстранено стояли единороги. Со стороны можно было подумать, что неразумные животные пасутся в ожидании своих хозяев, но если внимательно присмотреться становится понятно, что они, так же как и остальные ведут свою неспешную беседу. Чему‑то радуются и с чем‑то соглашаются.

Легко соскользнула с Золотого не став дожидаться помощи Владыки.

Быстрыми, уверенными шагами подошла к Лан ду Трейну, главное не передумать, и под удивленными взглядами окружающих за руку потащила в лес. Туда, где нас не увидят и не помешают.

За те несколько часов проведенных возле озера Сознания, я смогла о многом спокойно подумать. Не только об увиденном, но и о своих поступках, своих отношениях с другими людьми.

— Во что опять решила поиграть маленькая льерра? — непривычно резко спросил мужчина, когда я остановилась и отпустила его руку.

— Прости, я была во многом не права.

Наверное если бы ударила его молотком по голове эффект получился бы такой же.

— В чем именно? — осторожно поинтересовался тренер. Из его голоса как‑то сразу пропало все раздражение, оставив место растерянности.

— В том, что потащилась в подземелье, — загнула палец. — Это была очень плохая идея, но интересно же! — последнюю фразу я не собиралась говорить, она сама вырвалась на свободу, заставив магистра усмехнуться. Решила не обращать внимания, — в том, что поцеловала Сейма.

— Сейма? — одна бровь стоявшего напротив мужчины поползла вверх. Кажется, я ляпнула что‑то не то.

— В смысле, директора, — попытала исправить положение. — Но за то, что поцеловала тебя, я не буду просить прощения. Мной тогда управляла богиня, значит, это ошибкой не считается.

— Я знаю, — кивнул Ланчик. — А ты знаешь, что значит такой поцелуй? — могу поклясться, в его голосе появились игривые нотки.

— Приход весны? — вопросом на вопрос ответила я. Честно говоря, никогда не волновало, есть скрытое значение или это часть ритуала. Обычно танец у огня танцевали маги земли, так что вникать во все тонкости не было желания.

— Угу, весны… Ты что‑то еще сказать хотела или пойдем к остальным?

Задумалась на мгновение. Сказать было что, но это, наверное, стоит сначала обсудить с друзьями.

— Идем.

Возвращение в академию оказалось намного более приятным и коротким. Не нужно было заклинаний крови и поисков нужного направления. В каждой из комнат Сейм или Лан уверенно направлялись к одному из проходов, а мы послушно трусили за ними. Сразу заметно, что хоть и не часто, но дорогой к эрхам пользуются. В результате всего пара часов и мы на месте.

— Ханна!

Первым кого я увидела, была бабушка. Ее некогда огненного цвета волосы стали белее снега. И не важно, что с помощью магии им легко вернут прежний цвет. Главное то, что я почувствовала себя не просто паршиво, а человеком совершившим подлость.

Чувствуя, как она обнимает и целует меня, заливаясь слезами я, наверное, впервые в жизни поняла, что одним своим неосторожным поступком мы можем причинить близким дикую боль.

— Бабушка, мне нужна будет твоя помощь, — шепнула ей на ухо, как только первые эмоции схлынули.

Она понятливо смахнула слезы, вернув себе тем самым обычный неприступный вид, и поманила за собой.

Отдала рюкзак Ратмиру, которого, кстати, встречал сурового вида мужчина, и побежала догонять бабушку.

— Им можно остаться или ты хотела поговорить наедине? — уточнила Хельга, когда мы попали в святая святых любого учебного заведения — директорский кабинет.

С сомнением посмотрела на собственно хозяина помещения и его друга. Так и хотелось сказать, что разговор личный, чтобы посмотреть на выражения лиц. Но с глупостями покончено, а они тоже нужны для осуществления плана.

— Нет, пусть останутся, — и первой плюхнулась на уже ставший любимым диванчик.

— О какой помощи шла речь? — взяла разговор в свои руки Хельга.

— Я больше не хочу заставлять волноваться близких, — невольно погладила бабушкину руку, лежащую на диване рядом со мной. — А для этого нужно поймать тех, кто стоит за моим похищением и беспорядками в академии.

Немая сцена.

— Ты вроде бы не хотела волновать близких? — вкрадчиво уточнила бабушка.

— Да.

— И что же ты предлагаешь? — спросил Сейм.

— Ловить на живца, — предупреждая их возмущение, подняла руку. — Ты мне говорил, — посмотрела на Ланчика, — что попытки похитить или убить будут продолжаться. И ты же рассказывал, что найти никого за много лет не удалось. В таком случае, возможно, это единственная возможность поймать преступников?

— Мы найдем другой способ. Этот не подходит, — как‑то слишком категорично заявил Ланчик.

— Оригинальный способ никого не волновать, — не остался в стороне Сейм.

— А ну тихо, мальчишки, — осадила мужчин Хельга, и как‑то сразу стало понятно, что она на много их старше. Раньше особой разницы не было заметно. — Котенок, ты же понимаешь, что у нас может и не получиться тебя защитить?

— Да, бабушка.

— И все равно готова рискнуть?

Кивнула в ответ.

— Почему?

Мысленно я давно готовилась к этому вопросу, но как оказалось, так и не была готова. В голове крутилось множество причин. И то, что я хочу видеть бабушку всегда веселой. И то, что просто страшно жить и оглядываться, нет ли рядом и убийц. И то, что хочу хоть раз в жизни сделать то, что принесет пользу другим. И просто хочется найти повод, чтобы гордиться собой. И еще много чего… вот только…

— Я не хочу до конца жизни прятаться, — наконец смогла выделить главную мысль. — Даже если все останется как есть, где гарантия, что вы сможете меня защитить?

В комнате повисла неловкая пауза. Все понимали, что я права, но у каждого было заметно желание хоть в чем‑то возразить.

— Ладно, — решив для себя что‑то сказала бабуля. — Что ты предлагаешь?

— Начать собственное расследование. Для начала исследовать руны на входе в гробницу, потом пообщаться с теми, кого нашли вместе со мной. Дальше, посмотрим, но главное, чтобы о наших поисках стало известно как можно большему количеству людей.

Еще несколько часов ушло на обсуждение деталей и того, как лучше меня защитить при этом, не особо привлекать внимание. Сошлись на том, что я практически все время должна находиться с Лан ду Трейном. Это не вызовет подозрений потому что во–первых он куратор нашего курса, а во–вторых в академии принято брать личных учеников. Правда это обычно происходит на старших курсах, но бывают и исключения. В остальное время либо рядом с любыми преподавателями либо с Сеймом.

В общем, о свободной жизни можно забыть. Жаль, что бабушка не может остаться со мной. Все‑таки она не рядовой работник и не может просто взять все и бросить. Даже последние дни ей приходилась работать. Пусть не в полную мощь, но все же.

— Можно вопрос? — задержавшись перед уходом, спросила я.

Лан ду Трейн ушел организовывать завтрашний поход к гробницам. А бабушка получила огненного вестника и улетела куда‑то телепортом.

Сейм в ответ тяжело вздохнул.

— Что‑то подсказывает, что мне он не понравится, — а потом махнул рукой. — Задавай уж.

— Когда мы были у эрхов… — я запнулась, подбирая слова.

— Владыка отвез тебя на озеро Сознания, — неожиданно пришел на помощь ректор. —

И ты там что‑то увидела. — Не вопрос — утверждение.

Мне осталось только кивнуть в ответ.

— Что?

— Вас с мамой, — задержав дыхание, словно перед прыжком в воду выпалила скороговоркой.

Возможно, меня это не касается и то, что было в прошлом дело лишь двоих. Но…

— Так вот в чем дело, — директор откинулся на высокую спинку кресла и сложил руки на груди, как бы отгораживаясь от меня. Его взгляд блуждал, перескакивая с одного предмета на другой.

Пауза затягивалась, и я невольно начала ерзать на месте, но решила не торопить собеседника с ответом.

— Мы с твоей мамой росли вместе, — все так же, не смотря на меня, сказал мужчина. — Когда выросли — решили пожениться.

Коротко и ясно то, что так и не было произнесено вслух. Потом появился отец и мама ушла к нему. Вот откуда в отношении ректора ко мне, то цинизм, граничащий с откровенным хамством, то нежность и забота.

— Ты очень похожа и в то же время не похожа на нее, — после небольшой паузы сказал Сейм и все же посмотрел на меня.

Последние слова, словно гвозди в доски, впились в мое сердце. Стало больно, очень больно.

Я сидела и понимала, что вот такой Сейм: спокойный, немного уставший, без налета великого соблазнителя и вершителя судеб — нравился мне.

Но как я видела в нем не крутого руководителя самого престижного учебного заведения континента, так и он видел во мне не простую адепку. И даже не дочь лучшего друга.

Уж не потому ли распалось их знаменитое трио?

Хотя какая теперь разница?

Хорошо, что озеро показало прошлое. Если бы я влюбилась в этого человека, было бы намного больнее. А так… Даже если бы у нас что‑то сложилось. Вряд ли он когда‑нибудь сможет забыть, чья я дочь. Или я поверить, что видят именно меня, а не тень давно ушедшей любимой.

Молча, встала и ушла.

Просто больше не нужно слов. Все и так понятно.

Завтра я поставлю свою жизнь на кон и обязательно выиграю

А сегодня… Сегодня я просто немного погрущу. Все проходит, даже боль от не состоявшихся потерь.

Глава 8. Нарушенное обещание

— Мы с тобой и это не обсуждается!

Тем же вечером наша теплая компания собралась в моей комнате, чтобы обсудить мой план.

— Это вряд ли. Как мы объясним ваше присутствие? Да и подвергать вас опасности не хочу

— Ты будешь рисковать, а нам в сторонке стоять?! — от души возмутилась Софи. На удивление все, как один были согласны с ее словами. Такое единомыслие в нашей разросшейся компании встречалось редко.

— У меня выбора нет, — попробовала воззвать к здравому смыслу друзей.

Было очень приятно чувствовать заботу такого количества людей. Впервые в жизни рядом со мной кроме старших братьев, бабушки и Софи были еще близкие люди. Но подвергать их лишней опасности мне не хотелось.

— Ты, наверное, забываешь, на каком факультете учится больше половины присутствующих, — с недовольным видом заявил Ратмир. — Рисковать жизнью — часть нашей будущей работы.

— Ратмир, — позвала парня, подпрыгивая на кровати от возбуждения. Просто вспомнилось кое‑что, вот и решила уточнить. — А дедушка не будет против?

Парень недоуменно взглянул на мою хитрую рожицу и только несколько секунд спустя до него дошло, какого дедушку я имею в виду.

— Он был против моего поступления в академию, — усмехнулся Ратмир и как‑то сразу обстановка в комнате стала менее напряженной. — Но так как я не имею отношения к трону, нам с папой удалось его убедить. Так что проблем с его стороны не будет.

— Отношения к трону? — удивился Оливер и ловко стащил последнюю сушку со стола. Проводила несчастную взглядом.

— Говорить или нет?

Принц кивнул.

— Это не секрет, просто не люблю привлекать внимание.

— Насколько я понимаю. Ратмир мог стать моим младшим пасынком.

Несколько секунд тишины после, которой произошел взрыв, и все заговорили хором. Софи прыснула в кулак, а потом громко рассмеялась. Наверное, представила нас одной дружной семьей. Оливер с Лешиком недоуменно переспросили, а Ратмир разразился бранью, главной мыслью которой было убийство отца за такие перспективы.

Одна Элисан по привычке сидевшая на подоконнике продолжила спокойно играть своим ножиком.

— Ратмир — младший сын наследного принца, — перекрикивая шум, царивший в комнате, донесла она сведения до растерянных Оливера с Лешиком.

Плавно разговор свернул на обсуждение, почти венценосной особы, в нашем окружении и обо мне было забыто. Так я считала до самого утра.

— Подъем!

Вместе с солнечным светом в мою комнату ворвалась подруга.

— Все уже во дворе одна ты нежишься в постели.

Совесть даже не подумала проснуться, поэтому спокойно перевернулась на другой бок. Просто выспаться, сегодня ночью не получилось. Сколько бы ни храбрилась перед другими, но страх перед будущим не давал долго уснуть.

— Ух, вредина!

С меня самым подлым образом сдернули одеяло, так что пришлось вставать и идти умываться.

Софи оказалась права, все давно собрались во дворе. Так что мое появление сопровождалось угрюмыми взглядами и кислыми приветствиями.

Как и в прошлый раз идти пришлось пешком, с той лишь разницей, что не нужно было тащить на себе тяжелые рюкзаки. Задерживаться возле гробницы никто не собирался.

Пока шла невольно вспоминала тот первый поход и с каждым шагом замедляла ходьбу. Не знаю как кому, но мне совсем не хотелось повторения прошедших событий. И пусть умом понимаю, что второй раз такое вряд ли повториться — все равно страшно.

Как‑то само собой получилось, что положила руку на клинок, висящий с боку. Тот самый, который купила во время каникул в городе. Неожиданно он нагрелся. Если бы я была чуть более впечатлительной, сказала бы что, меч хочет приободрить меня. А так, посмотрела по сторонам, ища виновника тепла.

Все сосредоточенно идут практически, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Странно.

Не стала убирать руку, просто прислушалась к своим ощущениям.

Мягкое тепло такое не характерное для любого холодного оружия.

Покачала головой и уже хотела вытащить из ножен меч, как раздался голос тренера.

— Ратмир твоя задача контролировать любые магические изменения в радиусе ста шагов, — оказывается, мы уже почти пришли, — Лешик, Софи, Оливер — постарайтесь не путаться под ногами, раз уж пришли. Если заметите что‑то необычное говорите. Уважаемый Бифур и Ханна осматриваете руны на стенах. Элисан, Крис и Хошо — мы пытаемся найти следы, которые могли пропустить дознаватели.

Последние двое — аспиранты боевого отделения. Они пару раз замещали на уроках, поэтому были знакомы всем кроме Софи. Но она еще в самом начале пути успела исправить эту оплошность.

Странное ощущение — вернуться туда, где пережил одни из самых страшных мгновений в своей жизни. Кажется, что за каждым прутиком деревьев и голых пока еще кустов притаилась опасность.

Естественно никаких следов в месте столкновения уже найти не удалось. Снег растаял, скрыв следы битвы. Лишь кучка неопрятного тряпья, валяющаяся в стороне, напоминала об одном из напавших на нас упырей.

Осматривая вход в гробницу, заметила одну интересную особенность. Совсем недавно часть штукатурки обвалилась, но главное то, что практически все руны, изобиженные рядом с входом, исчезли.

— Уважаемый Бифур, как вы думаете, отчего обвалилась штукатурка? — задумчиво спросила я, показывая на место, где в прошлый раз видела руну запрета трансформации.

Библиотекарь подошел ближе, но маленький рост не позволил хорошо рассмотреть. Тогда он, с самым обыденным видом, сотворил воздушные ступеньки и просто поднялся по ним став даже чуть выше меня.

— Ничего себе! — ахнул крутившийся рядом Лешик. Он почему‑то решил, что самое интересное в любом случае будет рядом со мной, поэтому делая умный вид, не отходил дальше пары шагов.

— Ничего особенного, молодой человек, — отмахнулся от него гном, — будете практиковаться, и у вас все получится.

Представила сколько нужно практиковаться, чтобы овладеть простой левитацией и с еще большим уважением посмотрела на маленького человечка. Оказывается он не просто книжный червь, а по–настоящему сильный и искусный маг. Интересно в чем его основная специализация?

— С уверенностью не могу сказать, но, похоже, что здесь поработали каким‑то тупым предметом. И, скорее всего, отбивали руками, — гном задумчиво потер подбородок, — никаких следов от применения магии нет.

— Что у вас? — оказывается, все уже собрались вокруг.

Пока библиотекарь объяснял, я задумалась, пытаясь восстановить в голове увиденное. А потом, взяв одну из палочек, тут же на земле, начала чертить руны, то стирая, то дорисовывая элементы, то переставляя местами и обводя в круг те, что, на мой взгляд, должны были присутствовать на стене, но увидеть их мне не удалось.

Сколько я так просидела, не знаю, но, в конечном счете, все руны сами собой выстроились в одну до боли знакомую цепочку.

— Ничего не напоминает? — спросила ребят, подняв глаза.

— Подземелье? — озвучила общую мысль Элисан.

Кивнула в ответ. Конечно, вся моя логическая цепочка построена на догадках, но что‑то подсказывало, что если я не права, то ответ где‑то рядом.

Все переключились на землю, раз есть руны перемещения, значит должны быть руны порта. Логично, только никакого намека на увиденный в подземелье рисунок мы так и не нашли. Перевернули все, начиная от прошлогодней листвы заканчивая грязью наметенной в коридор гробницы.

Ничего.

— Может ты ошиблась? — спросил Оливер, когда мы уставшие вновь собрались вместе.

Пожала плечами. Говорить не хотелось. Устала и обидно до слез.

— Не расстраивайся, — погладил по голове, словно котенка, тренер. — До нас тут побывало столько народа, что было бы странно, если бы мы что‑то нашли.

Странное дело, чужая жалость вместо того, чтобы успокоить заставила шмыгнуть носом, в последней попытке сдержать слезы. И именно в этот момент, когда я дернула головой, лучик, клонившегося к горизонту, солнца, упал на дальнюю стену гробницы. Туда, где коридор делал резкий поворот вправо.

— Это же… — начала я, показывая на высветившийся рисунок.

Договаривать фразу не пришлось, потому что все увидели нанесенный на стену рисунок в точности повторявший тот, что мы видели совсем недавно.

— Но этого же не может быть?! — прошептала Софи, стоявшая рядом со мной.

А стационарные порталы без каких‑либо неприятных ощущений могут? Раз могут, то почему бы не существовать таким вот проходам, перемещающим людей.

— Сколько лет здесь ходил и не видел, — покачал головой Лан ду Трейн.

Он подошел вплотную к рисунку и теперь, качая в задумчивости головой, рассматривал его.

Если бы я не знала, что искать и солнце не помогло в поисках, вряд ли бы смогла отличить его от остальных покрытых причудливыми разводами стен.

— Получается, что сам вход служит порталом, — задумчиво сказал гном. Он также как и остальные подошел ближе и теперь рассматривал рисунок. — Жаль, что он не работает. Что‑то подсказывает мне, по ту его сторону можно найти много интересного.

Больше ничего найти не удалось, но даже это было невероятной удачей. Не знаю о чем думали другие участники экспедиции, но, на мой взгляд, найденный портал значительно сужал круг подозреваемых.

Во–первых, это должны быть люди имеющие доступ к закрытой для обывателей информации. Все‑таки существование стационарных порталов не относится к тому, что знает каждый.

Второй момент — это напавшие на нас сначала упыри, а затем вампирий зов. Даже если предположить, что в деле замешан вампир, он должен быть очень сильным, чтобы на большом расстоянии управлять своими подопечными. Теоретически ими мог управлять и обычный маг, но опять же, все упирается в силу.

Магический круг? Скорее всего, нет. Он оставляет слишком заметный след. Хотя окончательно сбрасывать со счетов не стоит.

А еще я практически уверена, что у тех, кто за этим всем стоит есть люди в окружении императора. Вот не верю я, что бывают люди, не оставляющие никаких следов, значит, есть те, кто помогает их скрывать.

Что же делать? Где искать ответы?

Что бы я кому ни говорила, а найти ответы очень хотелось раньше, чем из меня сделают предмет охоты.

Возвращались мы назад все также в тишине. А стоило показаться родным стенам, как все разбежались по своим делам. Лишь Лешик на прощание шепнул, что он у отца попробует узнать заказчика

Правда, на это мало шансов. Оборотни свято хранят доверенные им тайны. Но всегда есть надежда, что заказчик забыл взять клятву.

Кто куда, а я писать бабушке. Нужно же рассказать о находке. Правда подозреваю, что ей и без меня донесут, но лучше я сама, а заодно мыслями своими поделюсь. Вдруг она что‑то толковое подскажет.

Письмо бабушке заняло совсем немного времени. Хорошо бы увидеться с ней, но восстание гоблинов не только не подавили, а оно набирало все большие обороты. Насколько могу судить, дознаватели искали зачинщиков, но пока безрезультатно.

Вторым делом, которое я собиралась провернуть было раздобыть информацию о призыве весны в Ночь Женщин. Что‑то вопрос Лан ду Трейна заронил в душу сомнения, не оставлявшие меня целый день. Может быть, я просто себя накручиваю, но предпочитаю знать наверняка.

Источник важной информации, а также окрестных сплетен нашелся в столовой, где в одиночестве жевал жареную картошку с мясом.

Вид еды напомнил о том, что я тоже давно не ела. Поэтому прежде чем приступить к допросу, взяла еды себе.

— Почему меня не позвала? — прожевав первую ложку своей каши, спросила у подруги.

— Ты была занята, — флегматично пожала она плечами. Было заметно, что она сильно устала. Лекарей так с физической подготовкой не гоняют, как нас. Сразу заметно.

— Софи, — решила сразу перейти к делу. — Что ты знаешь о призыве весны?

— Ритуал возник, где‑то сто пятьдесят тысяч лет назад… — начала она рассказ, а потом, перебив сама себя, лукаво спросила. — Тебя интересует ритуал или его конец?

Почувствовала, как краснеют щеки.

— Ладно, расскажу про поцелуй, — сжалилась она. — Гетта, ну, помнишь, та, что в усадьбе работала и много лет хотела танцевать у костра? — кивнула. — Так вот она рассказывала, что если богиня довольна, то она дарит танцовщице подарок — поцелуй. Тем самым она показывает, избранной, человека больше всего ей подходящего. Того с кем будет девушка счастлива вместе.

Софи сделала картинную паузу, в течение которой я, как рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух.

— Дыши нормально, — улыбнулась девушка, наблюдая за моей реакцией. — У этого подарка есть еще два маленьких дополнения. Первое — выбор идет из мужчин, которые находятся в данный момент рядом. Так что где‑то там, — она неопределенно махнула рукой, — может оказаться еще более подходящий человек. А второе, — Софи отставила уже пустую тарелку, — поцелуй не значит, что вы обязаны быть вместе. Богиня подсказывает и направляет, а что выберет человек, зависит только от него.

Дышать после этих слов действительно стало значительно легче. Но. Получается, практически все окружающие знали?! Как стыдно! Хочу домой! Хотя нет, такие новости и за пределами Призрачной Академии скоро станут известны.

Вот и как мне теперь ему в глаза смотреть?

Уронила голову на скрещенные на столе руки, пытаясь хоть как‑то унять эмоции.

— О, а вот и судьба твоя пришла, — подтрунила на до мной Софи.

Оторвала голову, чтобы увидеть стоящих в дверях Сейма с Ланом. И застонав, уронила голову обратно. Нет меня. Вот нет и все. И плевать, что заклинание полной невидимости еще не придумали. Буду притворяться… цветочком. Особо опасным, чтобы никто не подходил. Точно, кактусом! Буду твердить, что я кактус, вдруг получится в него превратиться?

— Ханна, — раздался голос ректора у меня над плечом. Не получилось.

— Да, магистр, — как‑то пискляво ответила я, все еще не отрывая головы от стола.

— Не хочешь поднять голову? — море удивления в голосе.

— Не хочу, я теперь тут жить буду, — буркнула в ответ.

— А что хорошая идея. Ты будешь здесь сидеть, и убийцы точно будут знать, куда нужно идти, а заодно и мы где устраивать засаду. — Насмешливо ответил мне Сейм, садясь рядом. С другой стороны устроился тренер, заставив шарахнуться в сторону, едва не заскочив на руки к ректору.

— Что это с ней? — спросил Лан ду Трейн у Софи, видимо причислив меня к временным неадекватам. Та открыла рот, чтобы что‑то сказать, но увидев мой пламенный взгляд, передумала и всего лишь пожала плечами.

— Ханна, вернись к нам? — попросил ректор. — Нужно поговорить.

Усилием воли заставила себя сесть нормально, избегая смотреть в сторону тренера.

— Слушаю.

— Мы сейчас разговаривали с твоим отцом и императором. — Начал Сейм. Куратор в это время сделал несколько пасов рукой, видимо отрезая столовую от окружающего мира. — Судя по всему, все намного сложнее, чем мы думали сначала.

На границе с Армсом собираются войска, готовится вторжение. Восстание гоблинов захватило еще и дриад. Уже несколько поселков находится в их руках. Пока с трудом, но получается сдерживать их.

Но хуже всего то, что по всей стране стали пропадать драконы. Преимущественно молодые и еще только выращивающие вторую ипостась. Некоторых находят в овощеподобном состоянии, без капли магии.

В академии, тоже твориться что‑то странное. Такое ощущение, что исказилось защитное поле. Но изменения мы не можем найти. Поэтому мы хотим прекратить ловлю на живца. Это становится слишком опасным.

На несколько секунд задумалась над услышанным, а потом задала вопрос:

— Почему вы думаете, что сейчас это опаснее чем раньше?

— Ханна, ты единственная выжившая после того, как побывала в том заброшенном храме. Понимаешь, что это значит?

— То, что я не желанный свидетель прошедших событий? Так я ничего не помню, сколько бы ни пыталась напрягать память.

— А ты не думала, что кроме этого, могла быть единственным выжившим после эксперимента? Никогда не задумывалась, почему у тебя крылья разного цвета? — спросил Лан.

— Как‑то не до того было, — задумчиво призналась в ответ. Я ведь даже летать не пробовала после праздника. Завтра нужно будет исправить. — А почему вы считаете, что все события связанны?

— Появилась организация под названием Мириада, — тренер устало потер лицо, дав возможность украдкой себя рассмотреть. Неужели мы расстались только час назад? Кажется, промелькнули, если не годы, то месяца точно. Уставший, взъерошенный, он сейчас больше всего напоминал воробья нахохлившегося, чтобы пережить мороз.

Сразу были забыты душевные муки, терзавшие еще пару минут назад. Разве это сейчас важно?

Нужно собраться и решать текущие проблемы.

— Эта организация активно призывает жителей страны к свержению императора. Мотивируют тем, что только двуипостасные имеют вес в обществе, а остальные на правах рабов. А в таком положении дел виноват правящий род. Ведь именно из‑за их попустительства во время Великой магической войны, исчезли многие магические расы населявшие территорию империи.

Были замечены их последователи и в правительстве Армса. Так что есть все основания полагать, что стягивание войск к нашей границе, тоже имеет отношение к Мириаде.

Что же касается тебя, — учитель вздохнул и продолжил, — то их главный лозунг: «Каждому вторую ипостась. Возродим вымершие расы».

— Так если все известно, почему их всех не переловили? — напомнила о своем присутствии Софи.

— Некого ловить. — Ответил ей директор. — Все знают, что кто‑то изобрел уникальную пилюлю, но никто не видел. — Увидев как девушка непонимающе хлопает глазами пояснил,

— Не получается пока выйти на организаторов. Начнем ловить обычных людей — настроим против себя. Чтобы все утихло нужно представить доказательства того что все это обман. Но их у нас пока нет.

— В таком случае глупо отказываться от нашего плана, — возразила я. — Им тоже нужны доказательства удачно проведенного эксперимента и таким доказательством могу служить только я. Надеюсь, что только я, — постаралась отогнать от себя мысли о множестве людей пострадавших ради чьей‑то прихоти.

— Тут еще одна проблема, — замялся Сейм. — Если все наши предположения верны, то…

— Я нужна заговорщикам, но крайне не желательно, чтобы оставалась живой для императора? — закончила сама.

— Да, именно поэтому мы хотим тебя спрятать, — грустно глядя на меня, ответил Лан ду Трейн. Нервно хохотнула. Уже один раз прятали.

— Нет, — твердо заявила в ответ наставникам, посмотрев на каждого. Все‑таки неудобно сидеть рядом, нельзя сразу видеть обоих. — Сколько мне еще прятаться? Год, два, три? Всю жизнь?

Сейм покачал головой, а Лан нахмурился. Они не хуже меня понимали, что прятаться вечно не возможно.

Внезапная мысль поразила, как молния. От кого меня прятал папа? Уж, не от императора ли?

Невольно руки сжались в кулаки. Какое эти люди имеют право лезть в мою жизнь? Ломать все, что в ней есть хорошего? Переступать через меня и других, словно мы бездушные марионетки?

Неожиданно на мою руку легла большая, чуть шероховатая ладонь и слегка погладила пальцы, заставляя их расслабиться. Удивленно вскинувшись, посмотрела на куратора. Губы плотно сжаты, лицо напряженное, но глаза выражают спокойную уверенность в принятом решении.

— Завтра, как и планировали, едем опрашивать родственников пострадавших.

— Но… — попробовал возразить Сейм.

— Значит, мы должны быть на шаг впереди, и императора, и заговорщиков, — не дал договорить Лан. — Идите‑ка вы спать, завтра будет трудный день.

Нам открыли окошко для телепортации, поморщившись шагнула в него. Только сейчас почувствовала, как события и новости последних дней ложатся на мои плечи неподъемной ношей.

Что будет дальше? В моих любимых книгах героини никогда не сомневались в успехе и все действительно хорошо заканчивалось. Вот только реальная жизнь это не книги.

Пока я противостояла неизвестному злу, у меня был шанс на победу. Но выстоять против самого императора под силу далеко не каждому. Выйдет ли у меня?

Короткий стук в дверь. Открыла дверь Софи, до этого момента молча наблюдавшая за мной.

— Как она? — раздался голос Ратмира.

В место ответа подруга махнула рукой в сторону стены, которую я подпирала спиной сидя уже на полу. И когда только успела?

Парень прошел в комнату и присел на корточки напротив.

— Ты уже знаешь, — не вопрос, утверждение.

Кивнула головой.

— Меня тоже только что просветили, — он как‑то странно ухмыльнулся.

— Что ты хотел? — попыталась придать голосу спокойствие, правда получалось с трудом.

— Просто хотел сказать, что можешь рассчитывать на меня, — говоря это, Ратмир смотрел себе под ноги. Создавалось впечатление, что каждое слово дается ему с трудом. — Я против решения дедушки и готов помочь, чем смогу.

Больше не говоря не слова, он вышел так и, оставив меня сидеть на полу.

Смотря на закрывшуюся дверь, подумалось. Все‑таки я счастливый человек. Пусть мне угрожает смертельная опасность, но вокруг столько людей готовых придти на помощь.

Увидев, что я стала нормально реагировать на окружающий мир, убежала к себе Софи. Завтра действительно предстоял напряженный день, так что выспаться было хорошей идеей. Но стоило мне только задуматься об этом всерьез, как в дверь снова постучали.

— Поспать спокойно не дадут, — громко проворчала я, распахивая дверь.

— Я ненадолго, — смутившись, ответил тренер. Смущенный Лан ду Трейн оказался для меня открытием. В немом изумлении наблюдала, как он прошел мимо в глубину комнаты и сел возле стола.

— Ты так и собираешься стоять у двери? — голос потеплел от скрытой улыбки, но она никак не отразилась на его лице.

Решительно закрыла дверь и забралась на кровать с ногами, обняла колени руками.

— Что ты хотел?

— Мне Софи объяснила причину твоего поведения.

Вот предательница! Мало мне сейчас проблем, так еще и это?!

— Мне кажется, нам стоит поговорить. Знаешь, почему я не стал ничего рассказывать у эрхов? — отрицательно покачала головой. — Потому, что это не имеет большого значения.

— То есть, как?

— Богиня весны, мудра и справедлива. Она действительно дает танцовщице подсказку с кем та может быть счастлива. Вот только в этом подарке таится подвох. Знаешь, сколько я видел несчастных пар? Обрадовавшись подарку, они поспешили создать семью, но забыли, что счастье просто так на голову не падает. Нужно еще желание понять близкого человека, где‑то уступить или принять его недостатки. В результате люди и вместе не могут находиться, и друг без друга страдают.

— Неужели так всегда?

— Нет, но те, кто стал действительно счастливым, приложили к этому немало усилий. А еще я знаю людей, нашедших свою вторую половинку в совсем другом человеке. Понимаешь, что я хочу сказать?

— Да.

— Нам с тобой предстоит важное дело, и если ты продолжишь от меня бегать, оно усложниться. Поэтому хочу поговорить начистоту. Да, ты мне нравишься, — почувствовала смятение. Никогда раньше мне не приходилось выслушивать признание. — Мне нравится твое упрямство, настойчивость в достижении цели, честность… — он сделал паузу, — но я никогда не стану настаивать ни на каких отношениях, пока ты их не захочешь сама. И если ты решишь, что кто‑то подходит больше, я не стану мешать.

Еще долго после ухода Лан ду Трейна я ворочалась в своей постели, перебирая услышанные слова. Как такое может быть, что пара фраз сняла тяжесть и неловкость? Все‑таки чувствовать, что твоя жизнь решена кем‑то, пусть и богиней, неприятно.

Но, какие мои чувства?

Я уважаю Лана. Он доказал, что достоин доверия. Сколько раз, не смотря на кажущуюся грубость, я видела, как он помогает своим студентам? Сколько раз чувствовала его заботу?

Так и не разобравшись в своих чувствах, уснула. А следующий день принес столько проблем, что все терзания по поводу чьих‑то чувств отошли на второе место.

Начался он банально — с очередного окрика Софи, вопрошающего мою совесть, есть она или нет. Ее, как обычно, не было, но вставать все равно пришлось.

Главным отличием сегодняшнего утра было то, что меня ждали не во дворе, а в кабинете директора.

— Я иду с вами, — коротко пояснил Сейм, а в ответ на злой взгляд Лан ду Трейна, сказал. — Ты уже высказал свое мнение. Я его услышал. Не думаю, что у нас есть время для споров.

— Где все? — спросила у ректора не став обращать внимание на его последнюю фразу.

В кабинете были только я и магистры, друзья, так настаивающие на своей помощи, отсутствовали. Даже Софи где‑то отстала.

— Ратмира срочно вызвал к себе отец, — вместо ректора пояснил Лан. Тот в это время сверялся с какими‑то документами, взятыми со стола. — Остальные останутся, чтобы не мешать. Сейчас не та ситуация, чтобы следить еще и за ними.

Мысленно согласилась с ним, хотя стало как‑то не уютно. Привыкла я во все истории попадать вместе с ними. Интересно, как их убедили остаться.

Буйная фантазия предоставила ответ в виде друзей со связанными руками стоящих на коленях. Перед ними расхаживая из стороны в сторону, ходит Ланчик в виде демона, а рядом сидит задумчивый дракон и изредка пускает струи огня, чтобы вселить ужас в пленников.

Неуместно хмыкнула, а поймав удивленные взгляды, лишь пожала плечами. Не рассказывать же им, в самом деле.

Кстати, я еще ни разу не видела второй облик Лана и Сейма. Интересно, какие они?

— Готово, — привлек мое внимание Сейм.

Оказывается, пока я разговаривала с Ланом, он успел открыть телепорт в неизвестность.

Секунда и мы перенеслись в небольшое и вполне уютное селение. Добротные домики под черепичной крышей, весело блестящие окна и всевозможная живность, копошащаяся в дорожной грязи.

— Где мы? — похоже, я единственная, кто не в курсе этого.

— Южная окраина, село Влюбчиво, — рассеяно ответил Сейм, напряженно что‑то высматривая.

Ничего себе названьеце!

— Кажется, нам туда, — показал он на третий по правой стороне дом, и бодро зашагал в нужном направлении.

Во дворе этого дома царила тишина. Даже пес, дремавший возле будки, только лениво открыл глаза, услышав наше приближение. Но хозяйка дома волшебным образом вышла на крыльцо, стоило только тренеру занести руку, чтобы постучать декоративным молоточком, висевшим возле калитки.

— Чего надо? — грубо спросила она, не подходя к воротам. Такой не приветливый прием удивил.

— Поговорить.

— Поговорили уже, — она махнула в нашу сторону полотенцем, зажатым в руке и круто повернувшись, хлопнула дверью.

— Вот тебе и Влюбчиво, скорее Злюкино, — пробормотал под нос Лан ду Трей, тем самым разрядив обстановку.

— Что делать будем?

— Старосту искать. Может быть, он что‑то знает.

Староста нашелся очень скоро. Буквально за ближайшим поворотом, откуда он в компании с еще несколькими жителями, вежливо интересовался, зачем мы посетили его село. Этот интерес сводился к банальному подсматриванию и подслушиванию. Так что когда разговор зашел о нем, гордо вышел из‑за угла.

— Ну, я староста, чего хотели? — кажется, вежливость здесь считается плохим тоном.

— Поговорить, — ответил Сейм с самым серьезным видом. Глянув на него, попыталась подавить неуместную сейчас улыбку.

— Ну, говори! — милостиво разрешил местный глава.

— Может лучше это сделать в более удобной обстановке? — осторожно намекнул ректор.

Староста стащил с головы шапку и кивнул. Но в этот момент дверь нужного дома распахнулась, явив нашему взору все ту же грозную женщину.

— Входите, — она махнула рукой, снимая сторожевое заклятие с калитки.

Мы переглянулись, но все же решили воспользоваться предложением.

— А ты куда?! — гаркнула на начальника негостеприимная хозяйка. — Тебя не звали! — уже закрывая за нами дверь, она махнула на правый коридор. — Туда.

Послушно пошли в нужном направлении.

— Я ждала вас, — выдала женщина, брякнув ручной железного чайника, который поставила на огонь.

Мы очутились в небольшой, но уютной кухоньке. Все здесь было выполнено в бело–голубых тоннах, начиная от клетчатых занавесок на окнах, заканчивая кухонной утварью.

— Тогда почему такой прием? — удивленно спросила.

Сам факт, что Тереза Хидрик, ее имя мне шепнул тренер в коридоре, провидица был достаточно заурядным. Не могу сказать, что предсказатели встречались в каждом доме, но и не были редкостью. Недоумение скорее относилось к тому факту, что она попыталась избежать встречи.

— Что важнее жизнь одних или жизнь других? — вопросом на вопрос ответила она мне.

Замявшись, поерзала на стуле, на который успела сесть, чтобы не мешать хозяйке.

— Жизнь близких важнее, — ответил за меня Лан ду Трейн.

Их взгляды схлестнулись. Спокойный, уверенный в своей правоте — Тренера, сомневающийся и полный какой‑то обреченности — Терезы. Первой отвела глаза женщина, как бы смирившись со своим поражением, произнесла:

— Я расскажу вам все, а дальше будь, что будет.

Она отвернулась к плите, проверяя поставленную на огонь воду, а потом зазвенела чашками.

— Я думаю, нужно представиться, — прервал затянувшуюся паузу ректор.

— В этом нет нужды, — перед нами на стол выложили печенье, фрукты и какие‑то конфеты в блестящей упаковке. — Моего сына нашли вместе с этой девушкой, — она неприлично ткнула в мою сторону пальцем. — А вы друзья ее отца.

— Верно, — подтвердил ректор.

Я, стараясь не привлекать к себе особого внимания, отпила обжигающе горячего чая. Вся ситуация меня настолько нервировала, что хотелось поскорее сбежать из этого дома.

— Расскажите, как пропал ваш сын? — помог с началом Сейм

— Он поехал в Листан. В столице Брег немного перебрал с друзьями и поссорился с сыном какого‑то министра. Имя выяснить не удалось, потому что вся компания напилась по самое не помню. А на обратном пути на них напали. Всех оглушили, а Брега забрали с собой. Как сказал дознаватель, просто кинули в огонь амулет отключающий сознание на два часа.

Женщина снова замолчала, так что Сейму, взявшему на себя роль дознавателя, пришлось снова задавать вопрос.

— Сколько времени ваш сын считался пропавшим?

— Два месяца. Целых два месяца мы не знали, где Брег. А потом появились люди и привели его. — Тереза попыталась скрыть накатившие слезы, но получалось с трудом.

— Скажите, а он что‑нибудь рассказывал о времени, которое провел в плену? — поспешил отвлечь Сейм.

— Нет, он вообще не разговаривает. Только рисует.

— Вы покажете его рисунки?

— Хорошо.

Хозяйка дома легко поднялась и куда‑то ушла, а мы остались сидеть за столом в обществе недопитого чая и сладостей. Говорить никому не хотелось, а непонятная тоска давила на плечи.

— Вот, — на стол легла пачка раскрашенных, будто детской рукой, толстых листов бумаги. — Есть еще, но чаще всего нарисованное повторяется.

Лан ду Трейн взял один лист, Сейм рем ду Локсар — другой. Посмотрев на них, схватила третий и поняла, что мне на встречу с лекарем нужно срочно.

Разноцветные каракули трудно было назвать рисунками. Здесь преобладали красные, черные и фиолетовые тона.

А сюжеты были достойны изучения палачами, для дальнейшего использования в пыточных.

— Можно мы возьмем несколько с собой? — спросил Сейм, быстро просмотрев всю пачку.

Тереза пожала плечами, как хотите.

Мы поднялись из‑за стола. Было понятно, что ничего толком о похищении она рассказать не сможет, так что причин для того чтобы задерживаться не было.

Сейм осторожно выразил желание встретиться с Брегом, но Тереза в резкой форме отказала. Мы не настаивали, еще предстоит посетить множество пострадавших, может быть, их родственники отнесутся более благосклонно.

— Льерра Тереза, — уже на пороге задал Сейм вопрос, — почему ваши селяне так настороженно отнеслись к нашему появлению?

— Вчера пропала девочка, после того что случилось с моим сыном, все думают что виноваты те же люди.

— А сколько ей лет? — впервые за весь разговор вставил свое слово тренер.

— Не знаю точно, где‑то пять — шесть.

Мы переглянулись. Похоже, у всех троих мысли двигались в одном направлении.

— Скажите, а у нее вторая ипостась не начала просыпаться? — не знаю точно, что подтолкнуло меня задать этот вопрос. Просто чувствовала, что ответ на него очень важен.

Тереза задумалась на несколько мгновений.

— Да, мне кто‑то говорил, что у нее растет изумрудный дракончик. Еще удивлялся столь раннему пробуждению.

— А у вашего сына вторая сущность есть? — кажется, понял направление моих мыслей Лан ду Трейн.

— Да.. нет.. то есть должна была проснуться, вот только после случившегося второй сущности не ощущается больше. — И не дожидаясь нашего нового вопроса, сказала, — должен был появиться воздушный дракон.

Вышла на улицу, чувствуя, как бурлящая во мне сила клубиться не легким игривым ветерком, а разрушающим все на своем пути ураганом.

Какие существа решили, что вправе творить зверства? Рушить жизни? Играть маленькими детьми? Возомнили себя богами?!

Отзываясь на мое состояние, сами собой распахнули крылья. И покрытое свинцовыми тучами небо, приветствуя их появление, начало громко рычать, сообщая всем о приближающейся грозе. Поднялся ветер, порывами то и дело, пригибая кустарники и мелкие деревья к земле.

Хотелось бежать с ним наперегонки, по невидимым другими, стремительным струям воздуха. Крушить, ломать попадающие преграды, вымещать злость на несправедливость окружающего мира.

В какой‑то момент, ветер стал сильнее, а небо разверзлось, проливая на наши головы потоки холодного дождя. То и дело, словно штрихи пьяного художника, тучи прорезали молнии.

Холодные капли, как плети, ударили по моему поднятому к небу лицу и, смешавшись со слезами, спешили скатиться вниз в жадные объятья земли.

— Тише, тише, мы обязательно ее спасем, — меня развернули и прижали к еще не успевшей промокнуть от дождя мужской груди.

— Руки убрал! — раздался грозный рык сзади. — Я тебя предупреждал?!

И меня бережно отняли у ректора, чтобы ласково поглаживая по спине прошептать:

— Найдем, всех на ленточки нашинкуем, — и почему‑то в это обещание поверилось больше, чем в то, что все будет хорошо. Шмыгнула носом и уткнулась в мокрое плечо.

— Если ты успокоилась, складывай свои крылышки и давай займемся делом.

Посмотрела просительно на Лана.

— Можно я полетаю?

— Не получится, тебе придется этому еще учиться. Когда решим все проблемы, научу, — пообещал Сейм.

— Я тебе поучу, — уже беззлобно проворчал в ответ Лан, — я и сам могу научить. Но действительно, этим лучше заняться потом.

Высвободилась из рук демона и укоризненно покачала головой.

— Кажется, кто‑то обещал отпустить, если я найду другого?

— Но я не обещал, не мешать другим, к тебе приближаться, — без тени смущения ответил магистр боевых искусств.

Пока придумывала, чтобы на это ответить, Сейм, засмеявшись, подхватил меня под руку и потащил в одну ему ведомую сторону.

Как оказалось домой к старосте. Здесь мы пробыли минут десять, выясняя подробности произошедших в селе событий.

Как раз за это время дождь закончился, и на улице вновь радостно засияло еще холодное весеннее солнышко.

— Теперь куда? — устало поинтересовалась у спутников. Все эти разговоры вкупе с огромным выбросом сил утомили, и теперь невероятно хотелось спать.

— Я предлагаю наведаться в столицу. У нас есть название таверны, возможно владелиц ее вспомнит что‑то. И там же есть несколько жертв, так что зайдем сразу в несколько мест.

Мое предложение разделиться, чтобы было быстрее, наставники не оценили, сообщив при этом, что облегчать жизнь возможным убийцам или похитителям не собираются. Так что слегка за полдень мы всей компанией завалились в таверну.

Она оказалась средней руки. Не слишком богата, но и не совсем убогая, какими я в тайне представляла, такие места. Добротные выскобленные столы, чистый пол, большие, одетые в недорогие занавески окна. И аромат, разнообразных блюд так и манящих попробовать себя.

— Хочу, есть, — твердо заявила спутникам, садясь за ближайший столик.

— Мы тоже, — проявили единодушие спутники.

Стоило только присесть за стол, как рядом с ним появилась аккуратно одетая девушка в белом переднике. Выслушав наш заказ, она кивнула и убежала выполнять поручение.

— Приятное место, — рассматривая все вокруг, прокомментировала увиденное.

— Не удивительно, что здесь любят устраивать попойки дети министров, — согласился со мной Лан.

— Скажите, милая льерра, — обратился к подавальшице Сейм, — эта таверна давно здесь открылась?

— Без малого тысячу лет назад. Еще мой дед купил у императора патент на открытие Белоногой курицы, — с нескрываемой гордостью ответила девушка.

— Тогда получается, и вы здесь помогаете давно? — вступил в допрос невинной жертвы Лан ду Трейн.

Она хлопнула глазками и неожиданно низко наклонилась, выставляя перед ним заказанный к мясу соус. Так чтобы тренер мог во всей красе полюбоваться глубоким декольте.

Он и оценил показанное, что уж там говорить, даже я смогла все рассмотреть в подробностях!

— Лет двести точно, — проворковала подавальщица, вновь разгибаясь. — А вас интересует, что‑то конкретное?

И так была сказана эта фраза, что даже глухому стала бы понятна вся ее двусмысленность.

Почувствовала, как ветер, словно послушный щенок носом, ткнулся мне в руку.

— Какая проницательность, — восхитился куратор, кинув на меня хитрый взгляд. — Нас действительно интересует кое‑что. Помните случай, когда один из ваших посетителей устроил скандал, а потом пропал по дороге домой?

— Помню, — девушка обиженно надула губки. Похоже, в ее понимании мужчины должны интересоваться только одним. И это совсем не прошлые посетители. — А вам зачем? Столько лет прошло.

— Нас наняла его матушка, чтобы провести свое расследование. Вы, должно быть, слышали, какое несчастье случилось?

— Такое несчастье, такое несчастье, — прокудахтала в ответ подавальщица, садясь на свободный стул.

— Так вы помните или нет? — поторопил ректор, за что и получил от подавальщицы злобный взгляд.

— Конечно, помню, еще бы не помнить! Это было… — она как‑то замялась, а потом продолжила, — в мою смену.

Вот, что мы поняли из рассказа местной красавицы.

В тот вечер на улице целый день шел дождь, а значит, посетителей было очень мало. Только сын портного заглянул в обед перекусить, и до самого вечера больше никого.

Вечером, как раз и появилась компания Брега.

Трое парней спросили свободные комнаты и сели, в дальнем углу ожидая, когда принесут заказ. Все было тихо и спокойно, пока в таверну не ввалилась уже перебравшая компания.

— Я слышал, среди них был сын министра? — осторожно вставил Лан ду Трейн.

Девушка томно взглянула на него, склонив слегка голову на бок. А потом легонько, пальцем, погладила по предплечью.

Какая‑то часть меня взревела. В зале заметно стало тянуть холодным воздухом. Но внешне я постаралась сохранить полное спокойствие. Все‑таки уроки, преподанные в детстве, не прошли даром. Сейчас я с холодным интересом вслушивалась в рассказ подавальщицы, что в прочем не помещало мне случайно задеть кружку с водой.

— О, Пресветлая Ликия, простите, я такая неуклюжая! — спешно начала вытирать платье соседке. Но схваченное полотенце оказалось не совсем чистым, видимо его край случайно попал в суп. Результат — неопрятные красно–бордовые разводы, на белоснежном переднике.

— Не нужно, — мою руку невежливо оттолкнули. Не будь моих спутников, я бы выслушала нелестное мнение о своей персоне, а так просто сняли и скомкали испорченный фартук.

— Действительно, среди пьяной компании были сыновья министров, — совсем другим тоном, обращаясь к тренеру, проворковала девушка. — Какой именно вас интересует?

— Меня? — притворно удивился магистр, — Ни один, просто интересно правду ли рассказывали, что к вам ходят такие высокопоставленные гости.

— Правду! — бросилась защищать свое заведение подавальщица. — Они у нас частые гости. Осман ду Олхонт — сын министра торговли и Энар ду Старкт — сын министра финансов. А с ними иногда заходят… — девушка, загибая пальчики, перечислила еще восемь имен.

— А в тот день кто именно был, вспомнить сможете? — попытался вернуть к теме разговора Сейм, за что был снова одарен недовольным взглядом. В мою сторону подавальщица не смотрела вовсе.

— Могу. Вам всех или только министерских сынков? — столько яда в голосе могло бы убить половину столицы.

— Неужели всех вспомните? — медовым голосом удивился Лан ду Трейн. Кажется, у кого‑то скоро крошиться зубы начнут, но легкую, доброжелательную улыбку держу.

— Это профессиональное, — небрежно бросила девушка, накручивая блондинистый локон на палец, и как бы случайно облизывая губы.

— Вина? — тут же отозвался тренер.

Я спокойна, как безбрежный океан в полный штиль…

Пригубив вино, наша свидетельница, с придыханием, перечислила еще двенадцать имен. К тому моменту как она закончила, поняла. Мне пора проветриться. Потому что еще пара поглаживаний Лана, и я кого‑то просто прибью. И скажу, что в нее вселился дух, особо опасный. А я просто тренировалась в их изгнании.

Глубоко вздохнув и не вслушиваясь в дальнейший разговор, отодвинула стул.

— Куда? — тут же отреагировал Лан ду Трейн.

— Мне нужно ненадолго отлучиться, — ответила, стараясь, чтобы голос не выдавал бешенства клокотавшего внутри.

— Я с тобой, — тут же подскочил ректор, коротко переглянувшись с моим наставником.

Первым порывом было отказаться. Еще чего оставлять этих двоих наедине. Но голос разума в этот раз оказался сильнее. Лан ду Трейн большой мальчик и если решит воспользоваться предлагаемыми услугами то ни я, ни тем более Сейм ему в этом помешать не сможем. И потом откуда такая ревность? Я ведь не люблю его. Так ведь?

Кроме того, сейчас меня должна больше волновать собственная безопасность, а не чьи‑то похождения. Поэтому вместо отказа просто кивнула и под конвоем отправилась к неприметной будочке во дворе.

Пусть это выходит за рамки приличия, и очень смущает, зато голова останется целой.

С этими мыслями я вышла на крыльцо, заметно опередив своего спутника, чтобы через долю секунды потерять сознание.

Глава 9. Игра в живых

Сознание вернулось резко и отдалось ужасной болью в висках, а заодно и в щеке по которой кто‑то с силой ударил.

«Будет синяк», — совершенно равнодушно констатировал мозг.

«Что происходит?!» — истерично завопил инстинкт самосохранения.

Попыталась осмотреться, но из того положения в котором я лежала, был виден только потолок. С трудом села.

Оказывается меня притащили в какую‑то крохотную комнатку со следами потеков на потолке и стенах. Кроме кровати, на которой я пару мгновений назад лежала, здесь обнаружились письменный стол и продавленное кресло. Именно в это кресло опустился сейчас мужчина на вид лет сорока. Явный виновник болевшей щеки.

— Очнулась, — удовлетворенно сказал он, пристально рассматривая меня. — А ты стала красавицей.

— П–п-простите? — все еще плохо соображая, спросила незнакомца.

— Сейчас тебя подлечат, — вместо ответа проговорил тот и дернул за незамеченный мной раньше шнурок.

Почти сразу в комнату ворвался совсем молодой еще паренек, Максимум моего возраста.

— Да, льерр?

— Подлечи.

Он приложил пальцы к моим вискам. По телу сразу разлилось какое‑то приятное тепло, сметающее на своем пути боль. Благодарно улыбнулась в ответ.

Парень поклонился и вышел, оставив нас с неприятным льерром наедине.

— Зачем меня сюда притащили? — в голове вертелись и другие вопросы, например, как я сюда попала, но именно этот сейчас казался самым важным.

— Ты меня не помнишь? — полувопросительно спросил сидящий рядом человек.

Покачала головой. Даже малейшего намека на воспоминание нет.

— Можно сказать — я твой второй отец, — пафосно сообщил незнакомец. Закатила глаза. Тоже мне папочка нашелся. Мне и одного за глаза хватает.

Последнюю мысль озвучила, заставив мужчину скривиться как от уксуса. Но комментировать мое заявление не стал.

— Так все же кто вы? — задала вопрос. Желающих меня видеть живой и в нужном для себя месте не так много, так что практически с уверенностью можно сказать — передо мной сидит та загадочная персона, которую мы так мечтали разыскать.

Одна проблема. Предлагая ловить на живца, я рассчитывала, что буду не одна, когда он объявиться. Вот дернуло меня убежать вперед из‑за дурацкой ревности. Это все демонические корни знать дают. Нет, чтобы быть спокойной и уверенной в себе, как дриада. Да и вообще, с чего мне ревновать Лана, если не люблю его?! Гррр.

— Я тот, кто тебя создал. — Снова чересчур пафосно заявил мужчина

— А имя у того кто создал есть? Или так скромненько называть, просто бог? — да я нарываюсь, но не просить же о пощаде? А так повезет — выведу из себя, допустит ошибку.

— Джаспер крималь Виднор — представился похититель, с гордостью рассматривая каждый миллиметр моего тела.

Стало так мерзко, что захотелось спрятаться за кроватью и не выглядывать оттуда, пока неприятный тип не уйдет. Только сейчас поняла, что большая часть одежды с меня странным образом испарилась. Осталась только длинная рубашка, надеваемая под защитный корсет. Подпрыгнула, озираясь по сторонам. Фиг с ней, одеждой, неприятно, но у меня нет планов на долгую жизнь этого типа, так что пусть смотрит. Главное меч пропал!!!

— Где моя одежда? — странно хриплым голосом спросила у сидевшего рядом мужчины.

— Пришлось выкинуть, — равнодушно пожал плечами в ответ.

— А меч? — почему‑то от одной мысли, что с оружием может что‑то случиться, в горле пересохло. Подкатила непонятная паника, которой я не ощущала с момента пробуждения.

— Ребята где‑то бросили. Нельзя же оставлять тебе оружие. — По мне прошелся еще один неприятный взгляд на этот раз не равнодушный, а по–мужски оценивающий. — Наслышан о твоих успехах, наслышан.

И вот пришел ко мне упырь… Только и пронеслось в голове, прежде чем мужчина медленно поднялся и также неспешно сделал шаг, разделявший его кресло и кровать, на которой сидела я.

Не сдержавшись, задом отползла к другому краю широкого ложа. То, что это сделано было зря, я поняла сразу же, потому что в глазах моего мучителя зажегся нездоровый блеск. Почему‑то вспомнился волк, которого ловили в бабушкином поместье. У того точно также блестели глаза затуманенные бешенством.

Не знаю, чтобы сделала я, если мужчина попытался бы наброситься. Одно точно — просто так не далась бы. Только в тот самый решающий момент, когда секунды растянулись на целые часы, и кажется, что кружащая под потолком муха двигается со скоростью улитки, раздался короткий стук и дверь резко распахнулась.

— В третьей лаборатории взрыв! — по–деловому спокойно, но быстро проговорил вошедший.

Джаспер кинул на меня разочарованный взгляд и вышел, только ключ и скрипнул в закрываемой двери, а потом легким дуновением пронеслась чужая магия. Не только заперли, но и магическую охранку поставили.

— Спасибо тебе Ликия, — поблагодарила за неожиданную удачу, свою покровительницу и, раскинув в стороны руки, легла на кровать. Силы только что бурлившие во мне куда‑то ушли вместе с захлопнувшейся дверью. Сейчас хотелось только одного свернуться калачиком, заснуть и проснуться уже в другом месте.

Но расслабляться будем в другой раз. А пока, мрачно рассматривая давно не беленый потолок, я думала.

Что я имею на данный момент? Если отбросить все нелитературные слова, которым можно научиться в ближайшем порту, то ничего хорошего.

Тренер обещал повесить на меня магический маячок, который сложно будет найти, даже если будешь знать, что искать. Но не успел. Значит вывод, какой? Правильно, рассчитывать на то, что два добрых дяди придут и спасут — не стоит. Значит, буду выбираться сама. Даже громить у них тут и спасать пленников не буду. Надо реально оценивать свои силы. Самой бы выбраться. А если смогу сбежать, то здесь в течение часа будет столько «боевиков», что найдется, кому заниматься погромами и спасением.

Без особой надежды, просто чтобы хоть что‑то сделать, встала, подошла к двери, подергала. Закрыто.

Обследовала маленькое окошко, притаившееся сразу за креслом. Тоже с магической защитой. Ни разбить, ни открыть.

Попробовала позвать ветер. Пусть и плохо еще им управляю, но что‑то уже могу. Но молчит магия, как будто никогда и не было.

Постояла в центре комнаты. Задумчиво почесала подбородок.

Гениальная мысль, так сейчас необходимая, не спешила приходить.

Чтобы хоть как‑то сбросить напряжение начала нарезать круги по моей одиночной камере, нервно подсчитывая проходившие минуты и с ужасом ожидая еще одного посещения недоделанного бога.

Видимо кому‑то мои метания надоели потому что, совершая очередной круг по комнате, я получила кусочком штукатурки по носу. Подняла в праведном негодовании глаза вверх и так и застыла в немом изумлении.

Там где раньше я отчетливо видела большущее желто–оранжевое пятно от потеков сейчас зияла небольшая, но дающая такую огромную надежду дырочка!

К сожалению, надежда на спасение находилась в том конце комнаты, где не было ни одного предмета мебели. С сомнением посмотрела на кровать и стол. С кроватью все понятно — не потяну, а стол не выглядит достаточно надежным, чтобы выдержать мой, пусть и не большой, но вес. Остается только кресло. Пусть такое же ветхое, как и все в этой комнате, но производящее наиболее приятное впечатление.

На то чтобы протащить его всего пару метров у меня ушло как минимум полчаса! Ветхое, а весит, как десять медведей!

Отдуваясь и смахивая пот со лба, забралась на него. Неудобно, но терпимо. И до потолка достаю.

Теперь нужно посмотреть, что же там за дырочка появилась? Вдруг это мой путь на свободу?

Аккуратно подковырнула ноготком. Еще кусочек штукатурки упал. Но такой маленький, что таким темпом быстрее кто‑то придет, чем я выберусь.

Так дело не пойдет. Нужно искать, чем поддеть. Жаль, меча нет.

Стоило с тоской подумать об утраченном оружии, как почувствовала тепло в ладони. Совсем как тогда, когда мы шли по лесу.

С удивлением посмотрела на пустую руку, а потом, повинуясь какому‑то внутреннему порыву, представила, что сжимаю ставший таким родным клинок. И так мне хотелось, чтобы это стало правдой, что даже зажмурилась.

Не знаю, в какой момент это произошло, главное, что в руке моей действительно оказался мой меч. Такой родной и, в общем‑то, ничем не примечательный, со слегка потертой ручкой.

Не тратя время на удивление или попытки что‑то понять, продолжила свое разрушительное дело. Очень скоро и на удивление легко, моему взгляду предстало квадратное отверстие уходящее куда‑то вверх.

Для чего оно могло использоваться пока оставалось загадкой, а вот заделано было из рук вон плохо, потому что наряду с кусками штукатурки на полу валялся прогнивший кусок шпона.

Приподнявшись на носочки и рискуя попросту упасть, заглянула в отверстие. Оно под крутым наклоном уходило куда‑то вправо и, судя по всему, было просто сложено из камня.

Прикинула свои шансы. Если что‑то еще подложить, чтобы получилось залезть, то вполне смогу не только удержаться, но и ползти вперед. Шероховатая поверхность камня и выбоины в кладки давали множество возможностей для того чтобы поставить руку или ногу, а не вертикальный уклон и ширина отверстия — возможность ползти.

Единственный вопрос, куда я попаду? И не станет ли это той самой пословицей, когда из огня да в лютый мороз? Но терять нечего. Либо пытаюсь освободиться, либо остаюсь здесь с перспективой быть изнасилованной и превратиться в ничего не соображающего человека.

Было сложно залезть? Что вы пустяки! Всего лишь, раз пять растянулась на полу, больно подвернув ногу, расцарапала руки и сломала несколько ногтей под корень. Главное, что мои попытки увенчались успехом. И пытаясь в очередной раз подтянуться на руках, поняла — получилось. Теперь оставалось только молиться, чтобы мои похитители не спохватились раньше времени. И не поймали старательно, на карачках, убегающую от них жертву.

К счастью, каменный ход быстро закончился. Правда уткнулась я в железную решетку настолько частую, что пролезть сквозь нее могла лишь мышка. И то проголодавшая пару недель.

При виде препятствия накатило отчаяние. Так сложно когда только что родившаяся надежда разбивается об острые камни реальности.

Прислонилась лбом к холодному металлу, давая себе мимолетную передышку. И, о, чудо! Решетка зашаталась.

Снова окрыленная надежной уперлась в нее руками и легко сдвинула в сторону. Оказывается, эту сторону никто заделывать не собирался, просто прикрыли, чтобы случайно кто‑то не провалился.

На счет провалиться, я погорячилась. Отверстие, по которому последние несколько минут ползла, находилось приблизительно в метре от пола. А закрывавшая его решетка была закреплена в своеобразных пазах. Получалось если двигать в любую из сторон, то решетка легко открывает каменную трубу.

Стараясь производить, как можно меньше шума и не познакомиться близко с полом, выползла на нормальную поверхность. Всего пара секунд осмотра позволили предположить, что когда‑то это помещение использовалось в качестве общей бани, о чем говорили сваленные в углу деревянные тазы и аккуратная дырочка стока совсем рядом со мной.

Лаз, помогший мне сбежать, похоже, использовался, чтобы из бани скидывать грязные вещи в прачечную. Ну, а то помещение, в котором меня заперли, и было местом, где ждало своей очереди грязное белье.

Сейчас же вместо бани, комнату в которой я оказалась, использовали как кладовку. Спихнули не нужные вещи и забыли.

Можно сказать на этом моя удача и кончилась. Здесь не было окон, если не считать слухового окошка под потолком слева.

Стараясь не зацепиться за сваленный мусор, осторожно стала пробираться к двери. Казалось, что звук бешено бьющегося сердца, можно услышать в другой стране, как минимум. Но шли секунды и оставались позади метры, а ничего страшного не происходило.

Когда до заветной цели оставалось всего два шага, не рассчитала и задела колченогий стул перевернутый ножками вверх. Тот от обиды с громким стуком покатился навстречу стене.

Вся сжалась, пытаясь, как хамелеон слиться с окружающей обстановкой, если кто‑то зайдет. Но видимо в тот день богиня Удачи благоволила, и мое уединение не стали нарушать непрошенные гости.

Добравшись до обшарпанной двери, подергала круглую ручку. Кто бы сомневался. Заперто!

Пользоваться отмычками я не умею. Двоюродные братья одно время пытались меня научить, но я так и не смогла понять принцип, который они использовали при открывании обычных замков.

Выломать дверь? Не получиться. Аккуратно дернула ее еще раз, проверяя первое впечатление. Пусть и старая, но держится еще очень крепко.

Беспомощно оглянулась на горы всевозможного мусора, в надежде найти подсказку. Здесь было все, начиная от мебели, заканчивая порванными книгами и пожелтевшими от времени газетами.

На журнальном столике, совсем рядом, словно подарок судьбы лежала связка забытых кем‑то ключей. В одно движение подскочила к такой желанной добыче и вернулась назад.

Нет, это не подарок, а издевательство. Ни один из связки не подходит!

Обиженно засопела, пытаясь взглядом прожечь дыру в древесине. Та не желая разделять моих чувств, оставалась все такой же равнодушно холодной. Вот бы мне сейчас магию!

Кстати о магии. Здесь я еще не проверяла свой резерв. Потянулась к ставшему таким родным ветру, отозвался он, как ласковый котенок, разбуженный хозяйской рукой.

Кажется, жизнь налаживается. Аккуратно, так чтобы производить, как можно меньше шума, создала маленький жгутик и пропустила его в замочную щель. Так, как делали это в детстве братья. А потом, мысленно умоляя ветер быть послушным, подстроила его под необходимую форму.

Уплотнила.

Замирая от ожидания провала, повернула, как будто в руке держала ключ.

Щелчок. Тихий, но такой желанный!

Приоткрыла дверь, выглянула в темный коридор. Никого.

Стараясь, стать одной из теней, быстро пошла по коридору направо, наугад выбрав направление. И не прогадала, потому что, свернув за угол, увидела распахнутое окошко.

Правда, увиденное из него не порадовало. Моему взгляду предстал вид на квадратный двор со всех сторон окруженный стеной. Похоже, раньше здесь был уютный дворик.

В одном месте еще стояла лавочка, а рядом виднелся давно пустующий резервуар, который был когда‑то основанием для фонтана. Теперь же в скульптуре, возвышавшейся в его середине, с трудом угадывалась какая‑то рыба. Кое–где попадались такие же, как и мое, неширокие и высокие проемы окон, большей частью с выбитыми стеклами. Да и сами стены местами начинали рушиться.

Разочарованно вздохнула. Этим путем выбраться не получится, даже не смотря, на то, что нахожусь на первом этаже.

Получается, меня держали в подвале?

Свернула в очередной поворот. Ряд унылых дверей с одной стороны, и два окна с другой. Не слишком светло, но идти можно.

Прислушиваясь к малейшему шороху, пошла дальше. Но стоило поравняться с третьей по счету, когда‑то зеленой дверью, как услышала короткий, но отчетливо слышимый всхлип.

Остановилась. Прислушалась.

Тишина.

Только хотела сделать еще шаг, как снова раздался всхлип.

За ближайшей ко мне дверью определенно кто‑то плакал.

Нарушая данные себе обещания, шагнула в направлении звука. Толкнула дверь. Та, намекая на мою глупость, как была закрыта, так и осталась.

Хотела воспользоваться тем же приемом, что и при открывании кладовки, но вовремя вспомнила о том, что здесь может быть еще и магия. И хорошо, что вспомнила. На двери стаяла простенькая оповещалка. Если кто‑то попытается войти или выйти она тут же сообщит создателю.

Поднимать раньше времени шум не входило в мои планы. Зато создание, а соответственно нейтрализацию таких оповещалок мы уже проходили. Так что три минуты, чтобы расплести заклинание, десять всхлипов, и я в комнате удивительно похожей на ту, из которой недавно выбралась сама.

Одним махом перескочила порог и закрыла за собой дверь, чтобы не привлекать внимания и удивленно оглянулась. Комната оказалась пустой!

У меня, что галлюцинации начались?

Но в тот момент, когда я уже была готова поверить в то, что услышанное игра моего воображения, раздался очередной всхлип.

Заглянула под кровать. Оттуда, испуганно зажав руками рот, смотрели два не естественно больших глаза блестевших на бледном личике маленькой девочки.

— Привет, — поздоровалась я, чтобы хоть что‑то сказать и тем самым разрядить напряжение. — Ты кто такая?

Тишина.

— Почему прячешься? — идиотский вопрос, если учесть, что несколько часов назад услышала об исчезновении маленькой девочки.

Снова тишина.

— Ну, раз не хочешь говорить, то я так и скажу твоей маме. Мей не захотела идти домой, — сказав это, сделала два шага по направлению к двери. После чего услышала тоненький, слегка срывающийся голосок.

— Вы, правда, возьмете меня с собой?

— Честное адепское, — пообещала я, снова присев. — Вылезай скорее, нам нельзя задерживаться.

С проворностью маленькой обезьянки Мей не только выбралась из‑под кровати, но и двумя руками схватила за руку, робко заглядывая в глаза.

Хотелось пообещать, что будет все хорошо, но вспомнились объятия под дождем и предложила.

— А давай‑ка всем наваляем?

— Наваляем? — не поняла девочка.

— Накажем злых дядек, что решили нас обежать, — пояснила и потрепала белокурую голову малютки.

Глаза девочки от моих слов удивленно расширились, а потом она радостно закивала головой.

Улыбнулась ей в ответ, чувствуя, как за спиной шевелятся крылья. Похоже, моя вторая сущность остро реагирует на сильные негативные эмоции.

— Ух, ты! — вот теперь на заплаканном лице появилось выражение полнейшего восторга. — А у меня такие же будут?

— Это вряд ли, — разочаровала ребенка, у которого все еще отчетливо чувствовался будущий дракон. К счастью с ребенком еще ничего не успели сотворить. Я все сделаю, чтобы она оказалась в безопасности. А потом вернусь сюда и…

— Нам надо спешить. Давай поиграем в невидимок? — на меня заинтересовано посмотрели.

— Но заклинание невидимости не существует, — какой сообразительный ребенок.

— Так мы играть будем, — сделала смешное лицо. Еще больше пугать малышку не хотелось, но и мне нужно было ее полное послушание. — Все просто. Нужно идти тихо–тихо, не разговаривать и делать то, что я скажу. Справишься?

Девочка на мгновение задумалась и вместо ответа кивнула.

Грустно улыбнулась в ответ.

Надо спешить.

Мей оказалась очень послушной. Или это на нее так похищение повлияло. Главное то, что она четко выполняла все мои просьбы. Нужно замереть — замрет. Нужно пробежать и спрятаться в очередной нише — спрячется.

Плохо было одно. Сколько не кружили мы по коридорам, а выхода найти не могли. Словно кто‑то зачаровал.

Сложно судить, сколько прошло времени с нашей встречи, но в какой‑то момент я услышала голоса идущих навстречу к нам людей. По счастью мы находились в просторном зале, где спрятаться составило большого труда. Вот и притаились две беглянки в нише сзади скульптуры с отбитым носом.

— Просто совпадение, — устало возразил мужчина. Собеседники остановились прямо напротив укрывшей нас статуи.

— Я бы поверила в совпадения, — тоже сбавила обороты женщина. — Раньше поверила. Но тебя с нами не было, когда мы в первый раз наткнулись на ребенка с сильным и уже пробуждающимся драконом внутри. — Как совсем недавно Мей, зажала свой рот рукой, чтобы не вырвался удивленный возглас. — Тогда все считали это огромной удачей. Ведь по подсчетом, только кровь драконов могла бы сделать сильфов не такими уязвимыми. А эксперименты с взрослыми образцами раз за разом проваливались.

— Да, знаю я эту историю, — раздраженно прервал собеседник. — Вы тогда только смогли найти подходящую расу, а тут вам маленькая девочка с нужной кровью подвернулась.

— Но ты не знаешь, что с того момента, как получилось ее выкрасть у нас начались неприятности! — опять взвизгнула незнакомка.

— Если ты говоришь о потерянной базе, то я повторюсь это просто случайность, — кажется мужчина начал злиться.

— Не только о базе, еще… — где‑то вдали раздался взрыв, а секундой позже еще один. — Видишь?! Вот увидишь, она разрушит все, что мы столько лет создавали! — последние слова она произносила под перестук быстро удалявшихся каблучков.

Осторожно выглянула из‑за статуи. Никого. Если судить по звуку, они ушли в том же направлении, что и пришли. Пойти за ними или вернуться назад и поискать окна выходящие наружу?

— Это плохие тетя с дядей! — шепотом просветила меня малышка.

— Мне тоже так показалось, — также шепотом ответила ей, слегка обнимая за плечи. — Продолжим игру?

Все‑таки я решила идти за убежавшими людьми. Просто в той стороне повышался шанс не только столкнуться с кем‑то, но и узнать много полезного, а заодно и найти возможность удрать. Правда идти вперед стало сложнее, очень часто приходилось прятаться, услышав разговоры или звук шагов. Но так близко к нам больше никто не подходил.

Один раз мы заскочили в какой‑то кабинет. К счастью совершенно пустой. Зато обстановка его говорила, что хозяин его не простой смертный. И мебель, и занавески на окнах, и пушистый ковер на полу — все хранило следы свежести и чистоты.

Мы с Мей спрятались под большим и на вид тяжелым столом. Прижавшись, друг к другу сидели и слушали, как сначала приближается топот нескольких человек. Затем замирает на несколько мучительных секунд возле нашей двери. И снова уносится вдаль.

— Я устала, — пожаловалась Мей.

Посмотрела на девочку. Темные круги под глазами, особенно ярко выделяющиеся на бледном лице, слегка подрагивающий подбородок, как будто девочка вот–вот разрыдается, и большие, не по–детски серьезные глаза.

Что же делать? Мне с истерикой сейчас никак не справиться. Оглядела комнату, ища подсказку.

— Хочешь пирожок? — повезло, что на столе остался кем‑то забытый и уже почти остывший чай и несколько пирожков.

Девочка растерянно посмотрела на меня, явно не ожидая такого вопроса, а потом кивнула. Цапнула с тарелки один для Мей, другой себе и пока малышка ела, решила проверить бумаги, лежавшие на столе.

Чего здесь только не было! И совершенно не понятные расчеты и приходные документы и переписка. Но больше всего меня заинтересовал дневник, раскрытый на первой странице. Первой шла дата начала ведения дневника. Пятнадцатилетней давности, а дальше шло перечисление запланированных на этот день работ и полученных результатов. Бегло просмотрев толстенькую тетрадочку поняла, что она относится к тем редким, а от того очень ценным блокнотам для записей который заканчиваются только если пожелал владелец. Значит здесь можно найти что‑то интересное.

Растеряно посмотрела на свою местами порванную рубашку. В таком наряде ничего не спрячешь.

— А еще есть? — смущаясь, спросила Мей. Не задумываясь, отдала свой, так и не надкушенный пирожок.

Зато внимательно посмотрела на одежду своей нежданной спутницы. Обычное очень простое, но крепенькое платьице до колена и плотные чулочки. Главным достоинством которого была нашитая спереди небольшая сумочка.

— Как думаешь, впихнем? — спросила у своей нежданной спутницы.

— Угу, — подтвердила она с набитым ртом.

Как это мы проворачивали — отдельная история. Главное, в результате прихватив с собой чей‑то дневник, снова понеслись по коридорам.

Коридоры чередовались с обширными залами и маленькими комнатками. Все вокруг носило печать запустения и если бы временами нам не попадались люди, можно было подумать, что это место очень давно заброшено.

Несколько раз удавалось просто чудом избежать встречи с нашими похитителями. То ли об исчезновении двух пленниц стало известно, то ли из‑за взрывов в лаборатории, но чем ближе мы пробирались к обитаемым местам, тем отчетливее слышался нарастающий шум и крики. И чаще приходилось прятаться.

Я уже начала подумывать о возвращении назад, когда везение кончилось.

Как обычно оставив чуть сзади Мей, осторожно выглянула из‑за поворота и увидела огромный зал, словно лабиринтом заставленный клетками.

В этих клетках лежали, сидели и стояли люди разных возрастов. Кто‑то тихо переговаривался, кто‑то плакал, а кто‑то безучастно смотрел перед собой.

Было ужасно страшно смотреть на этих замученных и оборванных людей, которым предстояло стать подопытным материалом.

— Мамочка! — друг раздался звонкий голосок моей спутницы. И не успела я сообразить, как девочка кинулась к одной из клеток, в которой спиной к нам сидела женщина с распущенными волосами.

На крик из‑за одной из дальних клеток выскочили двое мужчин видимо оставленных охранять пленных. Один из них ловко перехватил малышку и весело рассмеялся, показывая другу добычу.

И в этот момент я почувствовала, как перед глазами все начинает плыть.

Размазываются силуэты предметов, становятся ярко красными охранники и зеленым силуэт Мей. Снова появляются крылья. Но не так, как раньше — по другому. Что‑то еще меняется. Вот только понять сейчас сложно. Практически не возможно.

Все существо требует одного. Ломать. Крушить. Уничтожать.

То, что происходило дальше, я смогла вспомнить много позже, а кое‑что рассказали очевидцы.

Одним большим прыжком преодолела расстояние разделявшее меня и Мей. От неожиданности мужчина державший девочку, словно котенка за шкирку, выронил и та с громким шлепком упала на каменный пол. Но этого он уже не услышал, потому что одним ударом меча снесла ему голову.

Вот только потерянные на него секунды дали возможность второму охраннику подать сигнал. Почти сразу зал наполнился гомоном множества голосов. Это пришли в себя от увиденного пленники.

А дальше все пришло в движение. Открывались двери клеток, выпуская своих пленников. Просто ключи, находившиеся у первого охранника, на поясе, при падении тела упали рядом с одним из мужчин. А дальше дело техники. Несколько мгновений, чтобы открыть свою, а потом и соседние. Так что подмога у меня как‑то неожиданно появилась. И началось сплошная свалка. Влетели тюремщики, попытались загнать людей обратно в антимагические клетки. Но те, кто были еще нормальными, воспротивились. В обе стороны полетели пульсары, разряды молний и прочие малоприятные вещи.

Но главное то, что я к этому моменту пришла в себя и ужасно перепугалась. Хотя казалось бы куда больше?

Аккуратно прикрывая щитом девочку начала пробираться к выходу из этого сумасшедшего дома. Любому выходу!

Неожиданно рядом со мной кто‑то появился. Я в первый момент даже не поняла кто. Просто потому, что слишком напряжена была, стараясь смотреть в четыре стороны одновременно.

Первым порывом было выпустить магическую плеть. Вторым стало облегчение. А третьим — смещение. А все потому, что кто‑то соизволил произнести.

— М–м-м, какой интересный вид открывается.

Посмотрела снизу вверх. Да мы, в этот момент на четвереньках ползли. И вот смотрю я сначала на ноги обутые в шикарные сапоги, гномьей работы, ноги обтянутые кожаными штанами, голый торс с рельефными мышцами, а потом вижу глаза. Пронзительные, такого глубокого зеленого цвета, как будто это взятая из костра искорка, покрашенная в нужный цвет. И крылья!

Крылья, сотканные из сотен маленьких огоньков пляшущих в неярком свете помещения.

— Да, и хвостик тоже ничего.

Согласна, капельки пота на груди, тоже очень ничего смотрятся.

— Что?! Какой хвостик?!

— Тот, что сзади, — ехидно так пояснили с другой стороны.

В отличие от Лан ду Трейна ректор был в человеческом виде. Оно и понятно. Где в здании развернуться полноценному взрослому дракону?

— Вы здесь как оказались? — спросила, поднимаясь и стараясь забыть про голые коленки, по которым прошлись два пламенных взгляда.

— Так же как и ты — порталом, — ответил тренер, отводя взгляд. К счастью и ректор тоже старался не смотреть в мою сторону. Умеют быть тактичными, хоть иногда.

Как‑то получилось, что когда рядом со мной появились эти двое, я от неожиданности потеряла концентрацию. Как результат — упал, защищающий нас с Мей шит. Учиться мне и еще раз учиться, сразу заметно, что первого курса не закончила. Но к счастью его подхватили двое бравых защитников.

— Поэтому я и не могла найти выхода?! — больше для себя говорила, снова начиная движение в выбранную сторону, но услышавший меня Сейм, пояснил.

— Это здание находиться на обрыве. Кода‑то к нему вела дорога. После землетрясения и последовавшего за ним обвала, расселина окружавшая выступ скалы расширилась.

Получилось, что ведущая к замку дорога обвалилась, и осталось что‑то типа одинокой скалы с постройкой на самой вершине. Так что сюда можно попасть теперь двумя способами: помахав крылышками или открыв телепорт.

Все это он проговаривал, не забывая подталкивать нас с девочкой к выходу, в то время как Лан расчищал дорогу.

А шум в зале нарастал. Сквозь него слышались отдаленные взрывы. Интересно они из‑за неудачных опытов или уже из‑за более интересных вещей?

— Куда теперь? — осведомилась старших «товарищей», когда мы покинули место сражения. Кажется, там появилась еще и третья сторона в форме адептов Академии. Или мне показалось?

Так здорово, когда можно переложить ответственность на чьи‑то более мужественные плечи.

— Нужно поймать зачинщиков, — каким‑то извиняющимся тоном, ответил куратор. — Ты не против еще немного прогуляться?

— Я нет, — ответила, задумавшись на мгновение. — Но с нами Мей и ее подвергать опасности не хочется.

Когда девочка успела залезть на руки к тренеру, не заметила. Зато теперь она с восторгом перебирала огненные перышки, заставляя Лана временами морщиться.

— И не будем. — Ответил вместо моего наставника, к которому обращалась, Сейм.

— Мы не можем отправить тебя… — мужчина запнулся, посмотрев на девочку.

Похоже, новость, которую хотеи мне сообщить не для детских ушек. — А разделяться нам сейчас не стоит. — Так и не закончив фразу, перескочил на другое ректор. — Так что, будешь прикрывать девочку, остальным займемся мы. Только умоляю опять во что‑нибудь не вляпайся.

— А разве я когда‑нибудь вляпывалась? — сказала, а потом поняла, что именно.

— Если не считать, все это, — насмешливо ответил мне Ланчик, — и еще того что осталось за пределами замка. То да, никогда не находила неприятностей.

Мей так и осталась сидеть на руках у большого и сильного мужчины, который теперь размашисто шагал в нужную сторону.

— Юго–Восточное направление, порядка ста пятидесяти шагов, — выдал загадочную для меня фразу ректор. Последние минуты две он молчал, сосредоточенно куда‑то всматриваясь.

— Вот, Бездна! — выругался тренер, заставив вздрогнуть Мей. — Прости малышка, покатаю в другой раз. — Проговорил, ссаживая на пол. — Сейчас ты должна быть рядом с Ханной, договорились?

Удивленно взглянула на всегда сурового мужчину. Как‑то не привыкла я его видеть таким. Не похоже было, что он любит детей. Есть такие люди, которые любят только своих. Ко всем остальным относятся ровно. С уважением. Как к личности.

— Будьте умницами, — проходя мимо Сейм, потрепал малышку по лохматой макушке. — Держитесь сзади, но не слишком далеко. — Сказав это, понесся вперед, вслед за напарником. И вроде они только быстро шли, но нам с Мей пришлось временами переходить на бег, чтобы сильно не отстать.

К счастью, далеко бежать не пришлось.

Очень скоро мы попали в длинный узкий коридор. Три двери с одной стороны и одна с другой. В самом конце. Именно она была широко распахнута, а навстречу нам лился гостеприимный желтоватый свет.

Заглянув в дверной проем, поняла, что выводит он на площадку первой увиденной в этом месте лестницы. Освещавшейся тусклым шариком, висевшим сразу за входом. В

опреки логике. Моей. Сейм с Ланом начали тихо спускаться, мы с Мей — следом. Девочка никак не могла приноровиться идти бесшумно, поэтому пришлось посадить на спину. Идти сразу стала намного сложнее, зато ребенок, не смотря на ситуацию, получал настоящее удовольствие.

Практически незаметно каменные ступени явно искусственной работы сменились естественными. Видимо существующие пласты гранита когда‑то были дополнительно обтесаны так, чтобы удобнее было идти. Буквально пятнадцать таких ступеней и мы попали на небольшое плато. Видимо появившееся в результате того же землетрясения. А может быть раньше или позже. Кто знает?

Отсюда легко мог подняться и взрослый дракон, и демон, и… сильф? Или теперь скорее можно сказать смесь дикобраза с кракозябром, в которого меня превратили по чьей‑то воле. Сейчас здесь возилось человек пятнадцать, в одном из которых без удивления узнала Джаспера. Они расчищали место под странного вида оборудование. Похоже, по своей традиции решив сбежать.

Не давая опомниться или просто заметить себя, мужчины перешли в атаку. Лишь на мгновение задержался Лан ду Трейн, сжимая в руке амулет связи, Похоже, звал подмогу.

Блеснула сталь в лучах заходящего солнца, запели клинки нападавших и защищающихся. Услышала и я песнь своего необычного оружия, висевшего на импровизированной перевязи, сделанной из чье‑то одежды. Вот действительно странно, чтобы музыка лилась из простого куска железа! А продавец еще утверждал, что меч никакими особыми свойствами не обладает.

Перехватив удобнее, положившую мне на спину голову, девочку, стала боком пробираться вдоль скалы. Стоять на единственном проходе, мне не показалось хорошей идеей, но и попадаться на глаза кому‑нибудь тоже не хотелось.

Поэтому стараясь держаться в тени нависающей над площадкой глыбы искала, куда бы безопасно пристроиться.

О том, чтобы лезть в драку против пятнадцати отличных бойцов не шло и речи. Нет, мне, конечно, хотелось, кое–кому и кое‑что доброе сделать. Но не бросать же малютку одну. Так что остается надеяться на обещание тренера поотрывать моим врагам все выступающие и не только части.

Удобное место попалось почти на самом краю, за которым был виден многометровый обрыв. Здесь скала делала плавный изгиб, чуть выше площадки, образовывая удобную нишу, в которой могли разместиться три четыре взрослых человека.

Именно в это углубление пересадила, со своей ноющей уже спины, Мей. Но именно в этот момент богиня Удачи вновь решила повернуть свой сияющий лик к моим врагам.

Только девочка отползла в глубину, освобождая место для меня. Только я приготовилась ставить мембранный щит на вход… Как почувствовала, что невидимая петля обхватывает за талию, а потом бесцеремонно тащит куда‑то спиной вперед.

— Ханна! — душераздирающе закричала Мей пытаясь слезть с высокого для нее выступа.

— Спрячься! — скорее прохрипела в ответ, надеясь, что меня услышат. Просто от крепкого и неожиданного захвата на мгновение разучилась дышать.

По счастью не только услышали, но и послушались. Секунда и маленькая, снова зареванная мордашка скрылась в темноте.

«Надеюсь, ее не тронут», — была последняя мысль прежде, чем снова попасть в самый центр событий.

Неизвестный, тащивший к себе, не слишком заботился о сохранности моего тела, поэтому несколько раз больно приложилась ногой о большие камни и оцарапала руку от локтя до запястья. Раны не смертельные, но досадные и противно ноющие отвлекая на себя внимание.

К счастью движение спиной вперед долго не продолжилось. Всего лишь до кучки сражавшихся. Не смотря на сражение у одних и судорожные попытки других переправить в другое место оборудование, мои передвижения были замечены.

— Ее, — коротко сказал худой, невысокий человек, явно заканчивая какую‑то фразу и бросая меня куда‑то.

Оказалось в центр уже начерченной пентаграммы. Кажется, меня хотят в качестве жертвы использовать.

И кто тут у нас такой смелый? Плавным движением поднялась с камней. Просто при падении не удачно приземлилась.

Какой‑то частью мозга отметила, как все вокруг снова меняется. Остаются только красные огоньки противников и зеленые — союзников. Отступают эмоции, оставляя место холодному расчету.

— Повеселимся? — услышала чей‑то голос, не сразу поняв, что он мой.

Кто бы ни сделал меня такой. В этот момент я была ему благодарна. Всего лишь в этот момент. Потому, что тело зажило своей жизнью, делая заученные в академии движения более точными и неожиданными.

Где‑то слева пропала один из красных силуэтов. Заметила краем глаза и забыла.

Рядом кто‑то согнулся. Попала ногой. Констатировал мозг.

Прыжок. Прогиб.

Плавный уход вправо.

Теперь погас силуэт передо мной.

Тут же мигнули еще два.

Лан с Сеймом тоже не просто так стоят.

По руке, сжимавшей меч, потекла теплая струйка. Задели, отстраненно выдал диагноз мозг.

Перекинула оружие в другую руку. Хорошо, что Лан гонял не только меня, но и весь первый курс, чтобы пользовались двумя руками. Теперь понятно, зачем нужны были «зверства», от которых я первое время плакала ночами.

Прыжок. Шаг назад. И снова подскочить.

Перед глазами всего пять красных фигур осталось. Четверо наседают на Сейма и Лана. Один… нет уже одного.

И тут я сделала ошибку, которую никогда нельзя совершать в сложных ситуациях — расслабилась. Мир пришел в норму, тело ощутило боль из длинного пореза на правой руке. Почему‑то сильно ныл и бок с той же стороны…

Еще толком не воспринимая окружающий мир, сделала шаг и, споткнувшись, упала.

Возможно, именно это спасло мне жизнь, а может быть, просто продлило мучения.

Одно точно, буквально в нескольких сантиметрах от моей головы пронеслась огненная волна. Очень приметное из‑за своей специфической окраски и невероятно мощное по разрушительности заклинание. Требующее у своего создателя огромного резерва. Оно делиться на сам поток магического огня, который сметает на своем пути к цели все и воздушный поток вызываемый движением огня. Этот поток не на много слабее основной составляющей и может нанести ощутимый вред всему, что находиться ближе трех и постепенно сходя на нет к пяти — семи метров.

Вот и меня, случайно увернувшуюся от огня, как пылинку сдуло с каменной площадки в пропасть. Я еще ничего не успела понять, как тело потеряло твердую опору, не только под ногами, но и под руками и коленями, на которых стояла в момент нападения.

Странное это ощущение, когда летишь на высокой скорости к земле. Легкость, парения, невероятный восторг от того, что ты в воздухе и такой же невероятный ужас потому, что не можешь остановить приближение каменистой земли.

Попробовала махать крыльями так, как это делают птицы. Не получилось. Кажется, что, как и раньше на спине нет перистых украшений.

Может быть, я, как и эрхи не могу летать? Пронеслась в голове паническая мысль. Кто знает, какие качества в меня вложили, а о каких забыли.

Зажмурилась от осознания, что никак не могу остановить падение. Зачем нужны крылья, если я не могу даже скорость снизить?!

— Так и будешь визжать, или за меня схватишься? — насмешливо поинтересовались прямо в ухо.

Приоткрыла один глаз.

Прямо передо мной, лицом к лицу и также головой вниз падал Лан. Только в отличие от меня он имел совершенно спокойный вид.

Не слишком отдавая себе отчета, сразу четырьмя конечностями вцепилась в невинную жертву, так удачно подвернувшуюся рядом. В тот же миг падение плавно стало замедляться, а затем приняли более удобное для прямоходящих существ положение. Макушками кверху.

— Не визжи на ухо, — взмолился тренер. Уткнулась носом в плечо, стараясь унять дрожь и прекратить рыдать.

Осторожно, словно фарфоровую статуэтку меня погладили по голове. От этой слегка неуклюжего утешения захотелось плакать еще больше.

— Ханна, соберись. У нас серьезные неприятности.

Сквозь слезы рассмеялась. А до этого что было?

— Ш–ш-ш, — меня снова погладили по голове.

Оказывается, все это время мы не просто весели, а медленно удалялись от злосчастной площадки стараясь держаться как можно ближе к скале. Стоило протянуть только руку, чтобы коснуться шершавого, холодного камня. Но вместо этого я еще плотнее прижалась к наставнику. Страшно до безумия. Мамочка, я больше никогда не буду пытаться летать! Честное слово!

— На счет три активирую телепорт. Приготовься, — любопытство в очередной раз оказалось сильнее других эмоций, и я подняла голову. Просто стало интересно, как он это проделает. Телепортационных амулетов не бывает. Хм. Также как и стационарных…

Словно подтверждая последнюю мысль, Лан, зубами с руки стащил один из кожаных браслетов с вплетенными в него голубыми бусинками. А потом, перехватив его рукой, сжал. Раздался короткий хлопок. Как будто ребенок хлопнул в ладоши, и мир изменился.

За одно дыхание до того, как нас засосало в телепорт, увидела несколько крылатых преследователей. В нашу сторону полетели магические арканы, сетки и несколько явно не дружелюбных заклинаний. С расширившимися от ужаса глазами наблюдала за их приближением. Кажется, вновь перейдя на ультразвук…

Глава 10. Имбирный чай

Сколько еще визжала, не знаю. Просто летящие в тебя заклинания зрелище не для слабонервных. Вот и я, зажмурившись, дала волю эмоциям. Совершенно забыв, что в качестве рюкзака вешу на чьей‑то груди.

— Ханна, хватит! — взмолился оглушенный мною мужчина. Этоу меня такой новый способ защиты — оглушить противника громким криком. — Ну, пожалуйста, успокойся, Цветочек. Все позади.

Открыла глаза, чтобы самой удостовериться в этом.

— Вот видишь?

Крик перешел в истерику. Все произошедшее сегодня, оказалось слишком тяжелым для моих и так расшатанных в последнее время нервов.

— Тише, тише, — неловко гладя по спине, растеряно бормотал Лан.

«Совсем не умеет успокаивать плачущих женщин», — пронеслось в голове, и от этого почему‑то стало приятно. Значит, не так уж много их было.

Не успела обрадоваться, как губ коснулось чужое дыхание. Задержавшись на короткое мгновение, как будто решая как поступить, и все‑таки решившись меня, робко поцеловали в подрагивающие от плача губы. Одновременно шепча какие‑то бессмысленные глупости. От удивления перестала плакать. Словно только этого и ждавший Лан накрыл губы совсем другим — жадным, требующим, что‑то поцелуем. Приоткрыла рот, собираясь то ли протестовать, то ли сказать что‑то и тут же почувствовала, как нежно прошелся по моим губам чужой язык. Словно осторожно исследуя завоеванную территорию. А руки до этого просто сжимавшие в объятиях заскользили по спине. Успокаивая, прижимая и чего уж там, просто доставляя удовольствие.

Внутри разливалось странное тепло, хотелось отдаться во власть этих губ и рук. Появилась странная легкость и чувство правильности происходящего. А еще стало спокойно, словно качаешься на легких волнах ласкового теплого моря.

Вдруг наваждение прекратилась. Просто Лан резко отстранился тяжело дыша, оказывается и у меня сбилось дыхание, а и без того рваная рубашка сползла с одного плеча открывая кружевное белье.

Одним движением поправила вредную одежду и осмотрелась вокруг. Оказывается во время поцелуя, а может быть, моей истерики, мы успели приземлиться. Точнее устроиться на поваленном осенними ветрами бревне, в ужасно неприличной позе. Я, как и раньше, в воздухе, обнимала мужчину руками и ногами. Его руки на моей талии. Почувствовала, как приливает кровь к щекам и попыталась высвободиться.

Кто бы позволил! Руки, которые, как выяснилось, могут быть очень нежными, переместились ниже. А сам мужчина легко поднялся.

Думала краснеть больше не куда. Оказалось есть.

— Пусти, — хотела сказать грозно — получился комариный писк.

— Нет, — спокойно, но стараясь не смотреть на меня ответил мужчина. — Убери крылья не видно куда идти.

— Отпусти, сразу станет все отлично видно.

На меня все же посмотрели.

— Как ты думаешь, что сейчас произошло?

Только ставшие остывать щеки вспыхнули с новой силой.

— Вот глупенькая, — с улыбкой меня чмокнули в нос. — Я не об этом. Хотя на эту тему мы еще поговорим. Позже, — такое обещание почему‑то не воодушевило. — В бою ты израсходовала практически весь свой запас. Думаешь, в таком состоянии стоять сможешь?

— Раньше могла.

— Раньше, это было раньше, — сообщили мне непреложную истину. — У тебя резерв совсем не наполнялся, и второй сущности не было. А теперь для хорошего самочувствия нужно не только чтобы тело было здоровым и сильным, но и магия резко и полностью не выплескивалась. Иначе обязательно откат будет дня на два, может и больше, зависит от подготовки. Твой отец, например, может, практически исчерпать резерв, и при этом нормально чувствовать себя пока он не восстановиться запас.

— А ты?

— Что я? — не сразу понял Лан. — У меня приблизительно также, но для этого пришлось годами трудиться. Так что, хочешь пройтись?

Кивнула, опуская ноги. Очень бережно поставили на землю, но руки все равно не убрали.

Вопросительно посмотрела на Лана, усмехнувшись, отпустил. На мгновение. Чтобы поймать, когда начала заваливаться на бок. Просто оказалось, что сохранять вертикальное положение невозможно. Интересно, а ползком передвигаться получиться?

— Еще походить хочешь?

— Нет, — ответила в очередной раз смутившись. Нужно было не геройствовать.

— Тогда забирайся на спину, так удобнее нести будет.

Послушно залезла на подставленную спину. Точнее, не так. Я просто обхватила руками шею, а уже подняли и самым бесцеремонным способом подхватили под колени меня сам носильщик.

Странное это ощущение, когда несут на руках. Наплевав на приличия, прижалась сильнее, положила голову на плечо. Тяжелые веки то и дело норовили опуститься вниз, но стоически, раз за разом их поднимала вверх.

— Где мы?

— Скорее всего, название места тебе не о чем не скажет.

— И все же?

— Чтобы было понятно, мы находимся в Арханских горах. Северо–восточная часть Тринагского нагорья.

Так–так, что знаю об этих горах?

Юго–восточная часть Бездны, ближе к границе в Эролией. Необитаемы, если не считать двух поселений в предгорьях. Где‑то тут находятся любимые охотничьи угодья Владыки Демонов.

— Зачем мы здесь?

— Прятаться будем, — неожиданно меня слегка подбросили вверх, перехватываясь удобнее.

— Ланчик, — уменьшительное имя вырвалось само, но исправлять оплошность не стала.

— М–м-м?

— Кто нас преследовал? Точно помню, что всех на площадки мы успели добить. — Глаза в очередной раз закрылись, но я еще успела услышать ответ.

— Появилась личная императорская гвардия.

Вопросительно промычала. Желания открывать рот, и говорить что‑то, не было совсем.

— Помнишь наш разговор в столовой? — утвердительно потерлась о голое плечо, к которому прижалась щекой. — Император решил в открытую начать на тебя охоту. Странно, но, похоже, что‑то вынудило его пройти против Ноаха. Спи, цветочек. Тебе нужно набраться сил.

Как будто затуманенный мозг только этого и ждал, чтобы погрузиться в глубокий, без сновидений сон.

— Тише, — шикнул на кого‑то тренер.

Это было первое, что услышала, еще толком не успев проснуться.

Открыла глаза.

За небольшим квадратным окошком — ночь. В комнате, тоже прячется тьма, лишь огонь из камина отбрасывает причудливые тени на стены и мебель. Я лежу на большой и достаточно удобной кровати, с которой удобно наблюдать за пляшущим пламенем. Как жаль, что мы не стали родными. Всегда завораживала эта опасная и невероятно полезная для человека стихия.

В креслах рядом с камином сидят двое, тихо переговариваясь между собой. Похоже, ректор только что пришел, потому что заметны капельки дождя на мокром плаще, небрежно брошенном на подлокотник.

— Что у нас сегодня еще плохого? — хриплым со сна голосом спросила поднимаясь.

— Чай будешь? Я пирожные принес, — спросил Сейм поднимаясь.

— Буду, еще и от тарелки мяса не откажусь. — Есть хочется ужасно, а на маленьком столике перед мужчинами стоит не только блюдо с пирожными, но и тарелки с мясом и какими‑то овощами.

Осторожно, боясь, что снова начну падать, встала на ноги. Слабость есть, но в целом ничего ходить можно. Вздохнула от облегчения. Все‑таки не очень приятно чувствовать свою беспомощность

— Держи, — Лан протянул тарелку с вкусняшкой. Повертела головой, раздумывая куда сесть. Оба кресла заняты. Можно, конечно, оставить кого‑то из мужчин стоять, но как‑то не хочется.

Только попробовала сесть на пушистую шкуру, как меня ловко ухватили за талию и усадили на колени. Только хотела возмутиться, как:

— Даже так? — спросил Сейм, поднимая вопросительно брови.

— Именно, — и меня еще крепче прижали к себе.

Что происходит?

Попыталась высвободиться. Кто бы дал! Открыла рот, чтобы возмутиться, засунули в него кусочек обалдено вкусного мяса.

— Ты же хотела, есть, — а взгляд‑то, какой невинный.

Пока жевала Сейм начал рассказывать слишком интересные новости, чтобы перебивать их выяснением отношений. Да и не настолько мне неудобно, чтобы требовать срочно, отпустить. Поэтому поерзала немного, устраиваясь и начала молча слушая, есть.

— С каких новостей начать. С плохих или очень плохих? — пожала плечами, рот‑то занят. — Вы оба объявлены вне закона в Урлиской империи. Официальная версия — покушение на жизнь, члена императорской семьи. — Как я не подавилась после этих слов не знаю, но зато следующие заставили закашляться. — Ратмир в критическом состоянии. Лекари с ног сбились, пытаясь помочь. Влез дурень в самую середину разборок с заговорщиками. Свое расследование затеял, а поставить кого‑то в известность не счел нужным. — Сейм, не отрываясь, смотрел на огонь. Пусть и не говорит, о том, как переживает из‑за своего ученика, без слов все видно. — Так что в человеческие земли ни ногой, — мужчина тряхнул головой, словно отгоняя неприятные мысли.

— К Владыке уже обращались? — задал вполне закономерный вопрос тренер.

— Да, — на этот раз ректор даже усмехнулся. — Тот ответил, что территория Бездны большая, а он бегать за каждым подданным не собирается. Так что здесь можете жить спокойно.

Усмехнулась и я от этой новости. Владыка у нас такой, настоящий демон, что или кого считает своим, никому не отдаст. Сам разорвет на куски, а чужому за потревоженную волосинку руки по самые плечи оторвет. Так что можно считать повезло. Лан официальный подданный Бездны, я здесь выросла и с Владыкой знакома лично. Не зря же дружу с его внуком…

Кстати о демонах, покосилась на Лана, как я могла забыть об этой их особенности?!

— Что еще плохого? — спросила, даже не пытаясь больше есть, только отобрала у тренера чашку с недопитым чаем. Мне его никто так и не налил.

— Плохого? Например, в Академии будет масштабная проверка на предмет лояльности к правящей династии. — Видимо готовя к следующим новостям, сказал Сейм. — Хельга разнесла пол дворца, когда узнала, что тебя хотели убить.

— Что с ней будет? — почему‑то шепотом спросила я.

— Ничего особенного. Заплатит штраф. Во–первых, она никого не покалечила, во–вторых, с ней ссориться значит ставить под угрозу войны всю империю. А она и так трещит по всем швам. Восстание не только не утихло, но и набирает обороты. Ноах, тоже просто так не сидит. Не зря же он столько лет был первым министром.

Представила, что из‑за одной маленькой меня твориться пришла в ужас. Вот жила же себе спокойно, никого не трогала. Как бы невзначай, по спине прошлась теплая ладонь успокаивая. Правильно, не время раскисать.

— Что с Мей?

— Все хорошо, не волнуйся, — ее нашли сразу и отправили к родителям.

— Я спрятала у нее в сумочке интересный дневник, сможешь посмотреть?

— Если не перехватили, то конечно. Ах, да, чуть не забыл. — Сейм вытащил из каких‑то глубин своего плаща несколько свертков и протянул мне. — Твои друзья передали.

Растеряно посмотрела на сложенные аккуратной стопкой конвертики и коробочки и сами собой на глаза навернулись слезы. Только теперь поняла, что неизвестно когда увижу дорогих мне людей. А Ратмир…

— Будешь плакать — поцелую, — пригрозили сбоку. Против воли улыбнулась страшной каре, краем глаза заметив, как снова хмуро смотрит на огонь Сейм.

Бедный, сколько на него навалилось!

— Я им запретил связываться с тобой как‑то кроме меня. И тебе не советую этого делать. Сейчас слишком сложная обстановка в империи, чтобы рисковать.

Кивнула, понимая, что не хочу никого подвергать опасности.

— А Ратмир…

— Как только станет что‑то известно, сразу сообщу. Не волнуйся. — Ректор поднялся. — Постараюсь завтра заскочить, рассказать последние новости, — это было сказано уже Лану.

Сейм ушел. Порталом. Надеюсь, ему ничего не будет за помощь нам.

— Пусти, — осторожно выбралась из теплых объятий и опустилась на пушистую шкуру, лежащую под ногами. Так удобнее разбирать подарки.

Софи прислала подробный отчет о том, что происходит в Академии. Правда заметно было, что обходит темы связанные с Ратмиром и недавними происшествиями со мной.

Записка от Оливера содержала лишь одно слово: «Пригодиться». Задумчиво повертела в руках ее, прежде чем открыть маленькую коробочку в глубине, которой лежал амулет. Какими свойствами он обладает, друг не потрудился объяснить, но рассудив, что плохого не пришлет, нацепила украшение на шею. Может и в самом деле пригодиться.

Не отличался многословием и Лешик. Просто сообщил, что нашел приметы заказчика неудавшегося похищения. Может быть, получиться найти его. Не знаю, имеет ли это теперь большое значение, ведь подпольные экспериментаторы пойманы или убиты. Хочется верить, что никому не удалось улизнуть.

— Сейм не рассказывал, что случилось с теми людьми, которые сидели в клетках? — спросила у куратора.

Мужчина как раз отошел к буфету стоящему у окна и наливал еще кружку чая.

— Нет, но могу предположить, что ситуация похоже на ту, когда тебя спасли в первый раз. Кому‑то повезло, и он остался нормальным…

Договаривать не нужно. Мне повезло, многим нет.

Была приятно удивившая записка от Элисан. «Можешь на меня рассчитывать». Всего несколько слов и как много они значат!

— Иди‑ка ты спать, — заявил Лан наблюдая за мной растеряно сидящей над сокровищами.

Послушно поплелась кровати и даже лечь успела, когда поняла одну простую вещь. Кровать в комнате одна. Есть еще два кресла и шкура возле камина.

— А ты где будешь спать? — внутренне напрягшись, спросила мужчину.

Хитро на меня посмотрел.

Отползла к стеночке, еще и одеяло до самого подбородка натянула.

Ой, мамочки…

— Здесь, — пальцем показали на шкуру.

Почему‑то стало стыдно. Просто она конечно мягкая и большая, только все с

Перевернулась на бок. Совесть в камин, для тепла. А я сплю.

Час спустя. Я все еще сплю. Даже ни разу не пошевелилась. И дышать пытаюсь тихо, как мирно отдыхающий человек.

А в голову все лезут мысли. Например, о том, что тренер тоже вымотался за сегодня. Он ведь не просто в сторонке стоял. А потом нес через лес неизвестно сколько. Готовил, а может и охотился…

Слышу, осторожно, чтобы не шуметь, кто‑то устраивается на ночлег.

— Кстати, спасибо…, — не поворачиваясь, шепчу.

— Почему не спишь? — судя по голосу, подошел ближе. — Восстановиться будет сложнее без нормального сна.

Резко подскочила, так что одеяло сползло. Хотела подтянуть его и поняла, что на мне совсем не та изорванная одежда, а вполне приличная, хоть и мужская рубашка и штаны.

Когда очнулась, не придала изменениям значения, а теперь с удивлением стала рассматривать.

— Я тебя переодел, если об этом хочешь спросить. А теперь, спи. — а сам отошел обратно к камину и подкинул еще дров.

Снова легла, отвернувшись к стене, чутко прислушиваясь к малейшему шороху.

Все‑таки это как‑то не правильно. Кровать большая. А ему там неудобно должно быть. А еще мне страшно от пляшущих теней. Точно, страшно!

— Спишь? — осторожно спрашиваю.

— Угу, и тебе советую, — совсем не сонным голосом отвечает. Он там, что спать собрался или потолок рассматривать? Спрашивается, на что я злюсь?

Вздохнула.

— Что еще? — без тени недовольства.

— Страшно… — а чего именно боюсь, не уточняю. Как хочет так пусть и понимает.

Вздохнул теперь Лан.

Затаив дыхание вслушивалась в приближающиеся шаги.

Прогнулся матрас, принимая на себя вес еще одного существа.

Потом меня еще больше укутали в одеяло и прижали к себе.

— Так лучше?

Чувствую себя куколкой бабочки, но действительно так намного лучше.

Кивнула, проваливаясь в спокойный сон.

Не знаю, как кто‑то, а я отлично выспалась.

Правда, утро преподнесло еще один сюрприз…

Шаловливое солнышко светило прямо в глаза не давая спокойно спать. Сразу чувствовалось, что на улице потеплело. Не смотря на погасший и камин скинутое во сне одеяло, я не замерзла.

Не открывая глаз, потянулась, чувствуя, как тело наполняется силой и бодростью. Хотелось вскочить и пронестись по комнате, танцуя. Такой всплеск всегда следует за магическим опустошением, но до чего же он вовремя. Как просто сейчас забыть о вчерашнем плохом настроении и навалившихся проблемах. Жизнь продолжается, а это главное.

Затаив дыхание открыла глаза ожидая увидеть рядом спящего… Ланчика.

Не поняла!

В постели оказалась в гордом одиночестве. Да и в комнате тоже. Лишь накрытая салфеткой тарелка с остатками ужина на прикроватной тумбочке напоминает о том, что в домике я не одна.

Увидев оставленную явно для меня еду, почувствовала, что не просто голодна, а готова съесть как минимум половину большущего борова. Он знал? Конечно, знал. Сам не раз бывал на моем месте.

Скрестив ноги села, с удовольствием уплетая завтрак. Мясо вкуснее горячим, но сейчас и так сойдет.

— Проснулась? — чуть наклонившись, чтобы не удариться головой о низкую перекладину двери зашел наставник с большим жестяным ведром воды.

Не стала отвлекаться от увлекательного занятия, чтобы подтвердить и так очевидный факт.

— Как спалось? — он что издевается? И в мою сторону не смотрит совсем, будто пустое место. Стало немного обидно, но общий подъем не дал долго думать о плохом.

— Отлично! А ты?

— М–м-м, — неопределенно замычал Лан. Наверное, потому что в этот момент цапнул с буфета конфету.

Конфеты и без меня?

Подскочила к буфету, а потом, немного задумавшись, запрыгнула на столешницу. Все‑таки магическое опьянение и обычное алкогольное очень похожи. Был у меня опыт лет в четырнадцать. На четверых, два брата, Софи и я, выпили шесть бутылок вина. Хорошо так шло. Незаметно. А вот что было дальше, лучше не вспоминать.

Вот и теперь не только села, но и ногами болтать начала, как маленькая. Одну за другой таская конфеты из вазы. Там же заметила и оставшиеся с вечера пирожные.

— Чем займемся? — облизывая палец, которым зацепила крем спрашиваю.

Ноль эмоций в ответ.

Удивленно посмотрела вверх, на рядом стоящего с непонятным выражением лица мужчину и решила уточнить.

— Нам ведь Сейма ждать с новостями все равно здесь нужно, может, чем‑нибудь займемся?

Тренер шагнул ко мне, но что именно хотел сделать, так и стало неразгаданной загадкой. Для меня. Потому что в этот момент вспыхнул огонек портала, сообщая о чьем‑то визите. Лан мгновенно подобрался и даже руку к лежавшему рядом мечу протянул. Я же, беззаботно болтая ногами, осталась сидеть на прежнем месте.

— Что здесь происходит, — вместо приветствия заявила бабушка, с подозрением смотря на слишком близко находящихся друг от друга нас.

— Конфеты едим, — честно призналась, отправляя в рот еще одну. Почему‑то пирожных не хотелось, хотя вчера очень понравились. — Хочешь?

Вслед за Хельгой через пространственное окошко прошел Сейм и тоже не здороваясь заявил:

— Ну и везучая ты Ханна!

— Да, я такая, — улыбнулась и спрыгнув на пол подбежала к ректору. — Открой ротик.

От неожиданности мужчина действительно открыл рот, за что и был вознагражден очередной конфеткой.

— Что это с ней? — удивленно наблюдая за моими действиями, спросила бабуля.

— Магическое опьянение, — спокойно пояснил наставник.

— Почему не отрегулировал потоки?! — теперь все внимание досталось мужчине и я, чтобы вернуть внимание себе встала между бабушкой и Ланом, а потом, подумав немного обняла его за талию. Вот, так лучше. А то комната немного шатается.

— Нельзя, — машинально обнимая одной рукой, ответил тренер. — Вмешательством мы можем навредить, лучше, когда придет в себя, научить самостоятельно их настраивать.

Хельга поджала губы, но спорить не стала, принимая доводы.

— Ханна, иди сюда, — поманила меня к одному из кресел. — Посиди тихо, пока мы будем разговаривать. Ладно?

Бабушка ласково погладила по щеке, а я словно котенок потерлась в ответ.

— Что удалось узнать? — облокотившись все на тот же буфет спросил Лан.

Бабушка села рядом, а ректор так и остался стоять.

— Дневник, который Ханна нашла, просто кладезь информации. — Воодушевленно стал рассказывать Сейм, то и дело, косясь в мою сторону. «Наверное, еще конфетку хочет», — пронеслось в голове, но вставать, откровенно говоря, было лень. Не маленький сам возьмет.

— Насколько можно судить, он одного из основных помощников Джаспера.

— Там говориться, зачем они все это затеяли?

— К сожалению, нет, — ректор развел руками. — Более того, мы вряд ли сможем что‑то выяснить. Кто‑то позаботился о том, чтобы все кто что‑то знает, больше не смогли рассказать.

— Получается версия о поддержки из окружения императора подтверждается? — скорее не вопрос, а утверждение.

— Да, только найти против него действительно веские доказательства будет сложно. Очень осторожный гад, — бабушкины глаза полыхнули огнем.

— Что там с дневником? — напомнила собравшимся, о чем был разговор. Эйфория постепенно отступала, зато понимание сделанного смущало все больше и больше. Хорошо, что натворить ничего не успела. — Бабуля, меня так и будет кидать из крайности в крайность?

Вопрос был задан коряво. Так что очень удивилась, когда, не уточняя, Хельга ответила.

— Да, солнышко. Еще дня два настроение будет, как маятник колебаться, от очень хорошего, до ужасно плохого.

Скривилась от возможной перспективы.

— Придется потерпеть. — Она, наклонившись вперед успокаивающе погладила меня по колену.

— Что касается дневника, в нем изложены главные принципы проводимых опытов. Так что есть шанс вернуть нормальное состояние многим подопытным.

— То есть как? — не поняла я, похоже одна.

— Вот смотри. Брался человек с зарождающейся сущностью, путем магического воздействия с применением ослабляющих волю зелий эта сущность подвергалась насильственному изменению, что и приводило к полному сбою всех жизненно важных потоков соединяющих в единое две половинки. Результат ты видела собственными глазами.

— Тогда почему я не сошла сума?

— Вот это и была основная проблема, которую не могли решить заговорщики очень давно. — Не весело усмехнулся ректор. У бабушки снова полыхнули глаза, но сдержалась, не проронив не слова. — Мое мнение, твой дракон оказался слишком сильным для них. Он много лет боролся с навязанной схемой, как организм борется с вирусом, а результатом стала не похожая ни на кого сущность.

Раньше думала, что ощущать свою уникальность — приятное чувство. Как‑то грустно и неприятно.

— За основы брались сильфы? — задал вопрос Лан.

— Да. И тут есть кое‑что интересное. Если верить дневнику, то сильфы не вымерли. По крайней мере, Джаспер откуда‑то брал нужную для опытов кровь. Жаль его снесло той волной, от которой так удачно смогла увернуться Ханна.

В комнате повисла пауза. Каждый думал о своем.

— Что же мне теперь делать? — растеряно посмотрела на всех по очереди.

— Мы с Сеймом над этим вопросом всю ночь думали, — задумчиво начала бабушка.

— Есть несколько вариантов. Либо свергнуть существующую династию, — представила, что лежит за этими словами. Это не только император поплатиться своей жизнью, но и вся его семья, а возможно клан. — В этом случае мы временно обезопасим тебя. Либо попробовать договориться.

— Это реально? — ухватилась за последнее предложение.

— Более чем. Достаточно доказать полную твою безопасность для короны, — ответил за бабушку Сейм.

— И как это сделать? Допустим, император подавит восстание. Но ведь через десять лет может появиться новый лидер и снова все повториться. А меня приведут примером возможного увеличения возможностей. Или какой там лозунг у восставших?

— Каждому вторую ипостась.

— Вот и я о том же.

— Если пытаться договориться нужно, найти организатора среди приближенных государя и представить доказательства существования сильфов. Ну, и подделать пару документов. —

— При этих словах Лан насмешливо фыркнул. У них, что уже опыт был?

— А сильфы при чем? — снова не поняла я.

— Если найти представителей этой расы, можно сказать, что у тебя произошла естественная мутация под воздействием сочетания разных кровей. Такое очень редко, но бывает. Сейчас просто так такое не заявишь. Нужно доказать факт близкого родства с представителем обеих рас вызвавших мутацию. Например, скажем, что твоя мать была сильфом. Просто по понятным причинам это не афишировалась. Ну, а то, что Ноах дракон итак известно.

— А вдруг кто‑то сможет опровергнуть? — засомневалась я. — Может просто не покидать пределов Бездны. Владыка не выдаст.

— Мое слово, в этом вопросе, будет решающим. Так что можно не волноваться разоблачения, — устало вздохнула Хельга. — Хоть Владыка не выдаст, однажды могут появиться наемники. Так что жить спокойно вряд ли получится. По этой же причине вариант с переворотом не слишком хорош. Он нам даст нам слишком мало плюсов, зато проблем выше туч появится.

— Значит, ищем доказательства? — зачем‑то уточнила итак очевидную вещь.

— Ищем, при любом раскладе понадобятся. Мы с Ноахом и Сеймом займемся поиском главного двигателя переворота, а вам придется прогуляться к вампирам.

— Куда?! — еще скажите, портал в другой мир откройте.

— К вампирам, — терпеливо повторила Хельга. — Мы считаем, что именно оттуда нужно начинать поиски. Кстати, копию дневника принесли вам. Прочитайте, пока Ханна будет восстанавливаться, — последнюю фразу явно сказали для Лана, как более вменяемого из нас двоих. Хотела обидеться, но тут дошел факт того, что придется путешествовать с тренером вдвоем. А в свете последних дней, это становилось как‑то… смущающе.

— Бабушка, а может я здесь поживу? — осторожно спросила, стараясь не выдать своего смятения. — Или, например, помогу поймать заговорщиков.

— Солнышко, — ласково, но очень твердо начала бабуля. Я такой тон хорошо знаю с детства. После него начинается вправление мозгов, чтение нотаций и очень быстрое выполнение всех требований демоницы. Поэтому мысленно застонала, только услышав первое слово. —

— Как ты себе представляешь? Оставить тебя одну нельзя, с собой взять — тоже. Если ты не заметила, то все собравшиеся здесь, и еще куча народа за пределами этого домика стараются помочь тебе. Может быть, хватит строить из себя ребенка обиженного на отца, а заодно на весь мир? Мы с Ноахом итак достаточно тебя оберегали. Пора самой приложить немного усилий.

— Видимо из жалости ничего и не рассказывали? А просто бросили в самую гущу событий? — вот теперь я сильно обиделась. Настроение скатилось на дно самой глубокой океанской впадины. Или это опять из‑за наполнения резерва магией?

— А что бы изменилось, если бы ты раньше, скажем, на год узнала? Смогла бы жить не оглядываясь? Не подозревая каждого? Найти новых друзей? — хотелось сказать «все бы было по–другому», но здравый смысл в этот раз оказался сильнее.

— Тебя никто не бросал в самое пекло, — спокойно и даже как‑то грустно сказал Лан. — Призрачная академия одно из самых защищенных мест в стране. Да и на континенте тоже. То, что произошло возле гробницы и во время твоей практики, стало неожиданностью и для нас. Показало, что предатели есть везде.

Повисло тягостное молчание.

Патовая ситуация.

Вроде бы и они правы, и обида не отступает.

— Тебе придется отправиться с Ланом, — бабуля подошла к моему креслу и сзади обняла за шею. — Помочь нам все равно ничем не сможешь. А ему понадобится чья‑то помощь. Ведь из‑за тебя теперь и он вне закона. Так не лучше ли приложить усилия в том, в чем может быть реальная польза?

— Я поняла. Прости. — Слова давались с трудом.

Какое‑то время ушло на обсуждение деталей. Больше не задавая вопросов, просто слушала. Потом бабушка зачем‑то позвала тренера и они, выйдя на улицу, о чем‑то разговаривали.

Сейм, воспользовавшись моментом, сообщил, что состояние Ратмира стабилизировалось. Правда ему как минимум месяц в постели придется провести. А потом еще полгода — год восстанавливаться.

Но это уже мелочи. Главное, что он останется жить.

А потом меня крепко обняли и расцеловали. Кажется, впервые в глазах бабушки блеснули слезы. Или это мне просто показалось?

Еще долго после ухода гостей сидела в кресле, бездумно глядя на огонь. Мысли вяло текли в голове. В какой‑то момент подошел Лан, накинул плед на плечи и больше не беспокоил, давая возможность разобраться в себе.

Доказательства говорите. Вампиры? Что же бабушка права. Пора переставать быть ребенком. Я знаю, что где‑то там ждут меня дорогие люди. Они будут беспокоиться, стараться помочь и горевать, если со мной что‑то случиться. А значит, приложу все усилия, чтобы выпутаться из расставленных сетей.

Конец первой книги.

Content

Ирина Сорока
Призрачная Академия. Остаться в живых

Глава 1. У каждого свои причины выйти из себя

Глава 2. Давай сделаем это по–быстрому

Глава 3. Ты не примешь мои чувства?

Глава 4. Ну так что?

Глава 5. Две ведьмы

Глава 6. Таинственный сад

Глава 7. Я рядом с тобой

Глава 8. Нарушенное обещание

Глава 9. Игра в живых

Глава 10. Имбирный чай