Планиверсум

Виртуальный контакт с двухмерным миром

Предисловие к millennium edition

Оформление художника А. Балашовой.

Когда 16 лет назад впервые появилась книга «Планиверсум», она застала врасплох немалое число читателей. Грань между добровольным отказом от недоверия и простодушным принятием, если и существует, то очень тонка. Невзирая на лукавый, иронический подтекст, нашлись и те, кому хотелось поверить, что мы вошли в контакт с двухмерным миром Арде, дисковидной планеты, вписанной в наружную оболочку обширного, имеющего форму воздушного шара пространства, которое называется Планиверсум.

Заманчиво вообразить, что и доверчивые и недоверчивые читатели поступили так вследствие убедительной логичности и непротиворечивости космологии и физики этой бесконечно тонкой вселенной с населяющими ее причудливыми, однако странно работоспособными организмами. Ведь перед ними открылась не просто заурядная вселенная, порожденная игрой воображения. Планиверсум — более чем причудливое, фантастическое место, поскольку большую его часть «смастерил» виртуальный коллектив ученых и технологов. Реальность — даже псевдореальность подобного места гораздо более странна, чем представляется с первого взгляда.

Для начала постараемся понять, что же такое плоская вселенная Планиверсум. Понять, что два измерения означают два измерения. Если страница этой книги представляет собой маленький кусочек Планиверсума, то нарисованная на ней кривая линия может оказаться отрезком планиверсального шнурка или струнки, два свободных конца которых нельзя связать, потому что для этого необходимо дополнительное, третье измерение, которое, с позволения сказать, выходит за пределы данной страницы. Но дайте нам немного планиверсального клея, и мы приклеим один кончик к другому, поймав в капкан все, что окажется внутри петли из шнурка, как только высохнет клей.

Приложение к книге содержит довольно полную историю происхождения плоской вселенной Планиверсум. Как только в журнале Scientific American в колонке Мартина Гарднера, посвященной математическим играм, появилась статья о Планиверсуме, тысячи (даже не сотни) читателей прислали письма, содержащие восторженные отклики и новые идеи. Писали и профессиональные ученые и инженеры, и даже несколько хорошо осведомленных читателей, приславших разумные предложения.

Мы сплели из этих идей нечто однородно-бесшовное, однако нужен был сюжет — история, чтобы получилась интересная книга. История, которая позвала бы нас в путешествие по Арде — дисковидной планете, плывущей в двухмерной вселенной Планиверсум.

От предисловия до финала повествование ведется с серьезным, даже бесстрастным лицом. Оно написано пером научного работника, чьи литературные возможности все время находятся под натиском событий. В повести фигурирует современный deus ex machina — компьютер. Именно с его помощью группа студентов вступила в первый контакт с двухмерной вселенной Планиверсум и ее четвероруким героем Йендредом, чья тяга к «высшему» обернулась страхом, когда он наконец встретился с ним лицом к лицу.

Автора удивило и обеспокоило, что так много людей приняли выдумку за чистую монету. Подтекст этой фантастической, хотя и очень богатой деталями, истории остался незамечен очень многими. Тенденции неотении[1] укоренились в западной культуре еще до 1984 года. И конечно же, введенная в повествование фантастическая аллегория — то есть то, что делает книгу, по словам оксфордского гуманиста Грэхема Стюарта, «суфийской притчей», осталась совершенно незамеченной этими читателями. Искушение вызвать к жизни высшее (третье) измерение как символ сил, таящихся по ту сторону очевидной реальности нашего мира, оказалось слишком велико, чтобы его можно было преодолеть. История открывается старым предисловием, ждущим вас на следующей странице.

А. К. Дъюдни.

Январь, 2000 г.

2Dworld

Хочу заметить, что я не столько автор книги, сколько ее составитель, а главная заслуга в том, что эта книга увидела свет, принадлежит существу, изображенному на первой странице. Его зовут Йендред, и он живет в двухмерной вселенной, которую я назвал Планиверсумом. История открытия Планиверсума — мира, в реальность которого мало кто смог поверить, наверняка покажется вам интересной. Ее я и хочу рассказать.

Первое знакомство с этим миром состоялось в нашем университете около года назад. Мои студенты работали с компьютерной программой 2DWORLD, которую сами же и писали на протяжении нескольких семестров. Изначально смысл программы состоял в том, чтобы дать студентам возможность попрактиковаться в научном моделировании и программировании, но вскоре 2DWORLD зажила собственной жизнью.

Все началось с попытки смоделировать двухмерную модель физического тела. К примеру, простой двухмерный объект может иметь форму диска и состоять из множества двухмерных атомов.

Он имеет некую массу (в зависимости от типа и количества входящих в него атомов) и может перемещаться в двухмерном пространстве, таком, как эта страница. Но, в отличие от страницы, двухмерное пространство не имеет толщины, и диск не может выйти за его пределы. Предположим, что все объекты в этом пространстве подчиняются законам, подобным тем, которые действуют в нашем трехмерном мире. То есть, если мы толкнем диск вправо, он начнет двигаться с постоянной скоростью в плоскости, которая является продолжением страницы. Рано или поздно, продолжая двигаться в этой воображаемой плоскости, объект покинет поверхность Земли, если конечно, не столкнется с другим таким же объектом.

Когда такие два объекта встретятся, с ними случится то, что физики называют «упругим столкновением». На рисунке мы видим два объекта в момент наибольшей деформации, когда они столкнулись и вот-вот откатятся друг от друга. В соответствии с известным законом физики, действующим в нашей трехмерной вселенной, сумма кинетической и потенциальной энергий двух дисков до и после столкновения остается неизменной. Двигаясь таким образом, диски не могут не столкнуться. Они не могут «увернуться» и избежать столкновения. В двухмерном мире им просто некуда «увертываться».

Этот физический процесс можно легко отобразить на компьютере, написав программу, которая будет моделировать поведение двух дисков в момент столкновения. Конечно, если мы будем учитывать, что диски состоят из отдельных атомов, это усложнит работу программиста и повысит нагрузку на процессор во время выполнения программы. Но практически любой программист способен написать такую программу и вывести результаты на экран.

Примерно с этого и началась работа над программой 2DWORLD. В первом семестре студенты под моим руководством не только описали в программе некоторый набор объектов и закон сохранения энергии, но и создали целую систему планет, вращающихся вокруг звезды. Особенную популярность у студентов завоевала одна из планет, которую они назвали Астрия. К концу первого семестра начались разговоры о том, чтобы нарисовать карту на этой планете и населить ее живыми существами — астрийцами. Я подавил эти стремления в зародыше: семестр подходил к концу, и до экзаменов оставалось всего ничего. Да и осуществить идею было нереально — мои студенты были не настолько уж сильными программистами.

В любом случае 2DWORLD оказалась очень полезной программой, и работать с ней было невероятно интересно. Особенно мне запомнился процесс формирования галактики из хаотического скопления звезд. Короче говоря, я пришел к выводу, что проект удался и что я был прав, когда решил ограничить физическое пространство модели двумя измерениями. Благодаря этому студенты поняли, что такое настоящее моделирование.

Но самым ценным в этой работе, по-моему, было то, что кроме навыков программирования студентам пригодились познания в самых разных областях науки. Им пришлось изучить немало технической литературы. И, более того, чтобы дать им представление о том, как можно развивать подобные идеи, я заставил их прочесть «Флатландию» Эббота, «Случай во Флатландии» Хинтона и «Сферландию» Бюргера. Во всех этих научно-фантастических произведениях описаны модели двухмерной вселенной, населенной такими же двухмерными обитателями. Такое домашнее чтение должно было пробудить у студентов интерес к дальнейшему изучению этой темы.

В следующем семестре я хотел, чтобы мои студенты написали программу, моделирующую взаимодействие внутри пищевой цепочки, но они были так увлечены программой 2DWORLD, что я уступил и позволил им дальше работать над ней. За семестр они успели описать поверхность Астрии и даже создали модели одноклеточных организмов, живущих в воде. Некоторые из этих существ «пожирали» своих собратьев, так что моя задумка о пищевой цепочке все-таки осуществилась, хотя и не совсем так, как я рассчитывал. Должен признаться, к этому времени я и сам очень сильно увлекся. Частенько мы засиживались в лаборатории допоздна, наблюдая за тем, как крохотные создания скользят и мечутся в своем двухмерном мирке, охотясь друг на друга.

Но вскоре семестр закончился и начались экзамены. Я думал, что распрощаюсь с 2DWORLD по крайней мере до осени, но сразу после экзаменационной сессии ко мне пришли трое студентов, очень способные ребята. Им хотелось продолжить проект, и они даже нашли себе работу в городе, чтобы остаться здесь на лето. Один из них, четверокурсник с факультета биологии Уинстон Чен, хотел разработать более сложные модели живых организмов. Двое других студентов изучали программирование. Хью Ламберт мечтал создать «гибкую, многоцелевую систему запросов», которая позволила бы обмениваться информацией с 2DWORLD. Алиса Литтл предложила идею о том, как улучшить и ускорить работу программы. Энтузиазм ребят произвел на меня сильное впечатление, и я не смог им отказать. К тому же компьютер, на котором они собирались работать, все равно летом простаивал. Да я и сам был рад руководить проектом и дальше.

Сейчас, вспоминая события того лета, я вижу, что именно этот разговор стал для нас переломным моментом. Множество раз, заходя в лабораторию, я обнаруживал там трех студентов. Наша лаборатория была оснащена одной из новейших «больших ЭВМ», подключенной к графическому терминалу и еще к нескольким терминалам в разных частях здания. Обычно, заглядывая в комнату, я видел одну и ту же картину: кто-то из студентов сидит за терминалом и экспериментирует с кодом программы, а двое других склонились над столом и увлеченно обсуждают распечатки. Время от времени я предлагал им свою помощь. Они вежливо рассказывали мне о ходе экспериментов, но обычно я чувствовал себя скорее зрителем, чем участником. Меня восхищали модели живых существ, которые придумал Чен, и новая система моделирования, предложенная Алисой Литтл. Ее идея заключалась в том, чтобы программа могла «сфокусироваться» на небольшом участке двухмерной вселенной, где выполнялось моделирование, а ситуация за пределами этого участка выстраивалась приблизительно. Вместе с Ламбертом они пытались разработать систему словесных запросов, чтобы можно было выяснять, какие «фоновые процессы», не отображаемые на экране, выполняются внутри системы.

К концу лета я рассчитывал, что «неразлучная троица» распадется. Студенты получили дипломы, и двое из них могли бы устроиться на высокооплачиваемую работу в компьютерной индустрии. Но Литтл решила писать диссертацию по вычислительной технике, а Ламберт остался работать на кафедре лаборантом. Меня их решение слегка насторожило, особенно когда они оба попросились ко мне в ассистенты. Я выбрал Литтл из-за ее стремления к научной карьере, но, к своему удивлению, на первом же занятии по математическому моделированию увидел среди студентов Ламберта. Я с ужасом понял, что и этот учебный год пройдет под знаком программы 2DWORLD.

Кто бы сомневался. Новое поколение студентов уже было наслышано о проекте и ни над чем другим они работать не хотели. Похоже, 2DWORLD задевала что-то в душах ребят. Может, они просто не успели повзрослеть? Или так проявлялся дух времени, увлечение компьютерными играми вроде «Войн на орбите» или «Космических гонок»? И все же я был убежден, что на моих занятиях студенты должны заниматься чем-то более серьезным. Поэтому первые две недели мы посвятили изучению генераторов случайных чисел.

К 2DWORLD мы перешли не сразу. К тому времени она успела превратиться в большую и достаточно сложную программу, которую нужно было долго изучать. Нам с Алисой Литтл понадобилось несколько недель на то, чтобы ознакомить студентов с работой программы и подготовить для них отдельные рабочие проекты. Чен оставил нам довольно странную модель экосистемы: океан, населенный несколькими видами растений и животных, причем и те и другие — плотоядные. По-видимому, в двухмерном мире плотоядные растения оказались в более выгодном положении, чем в нашей реальности. Кроме того, Чен придумал животное, отдаленное похожее на лягушку, и назвал его «трог». Это существо могло жить и на суше, и в океане. С другой стороны, новая система моделирования, разработанная Алисой, просто творила чудеса: благодаря ей, добавление новых деталей почти не увеличивало время вычислений. Наверное, именно это и уберегло 2DWORLD от чрезмерной громоздкости.

Незадолго до рождественских каникул я предложил Чену прочитать лекцию для студентов. В свободное время он пытался создавать новые модели наземных животных, одно из которых должно было стать «разумным». Мне кажется, Чен смутно представлял себе, что такое эта «разумность», но нашлись двое студентов, которые сумели развить идеи Чена и, если можно так выразиться, направили проект в новое русло. Эти двое, Феннел и Эдвардс, создали модель прямоходящего существа и назвали его СЕФ (создание Эдвардса—Феннела). Внешне это существо напоминало вытянутый кверху треугольник, и оно могло передвигаться по линии, которая соответствует поверхности Астрии, то выдвигая, то втягивая две конечности. На самом деле его разум размещался вовсе не в модели мозга. Какой бы мощной ни была Алисина система, это оказалось выше ее возможностей. Вместо этого ребята занялись изучением искусственного интеллекта и написали специальную подпрограмму, которая и моделировала достаточно ограниченные мыслительные функции «разумного» существа. Остальные студенты тем временем занимались моделированием астрийской погоды, атомной физики, биохимии, экосистем и т. п.

Эти индивидуальные разработки были не такими уж сложными, как это может показаться, но каждая из них внесла что-то новое и очень важное в общий проект.

Как и следовало ожидать, через некоторое время слухи о программе 2DWORLD расползлись по всему университету. В студенческой газете вышли целых две статьи о нас. А затем проректор по научной работе решил посетить нашу лабораторию. Я даже сохранил распечатки на память об этом событии. Ламберт сидел за компьютером и вводил запросы, а один из СЕФов неуклюже вышагивал по экрану, охотясь на трогов.

— ВВОД ЗАПРОСА.

— ГОТОВО.

— СЛОВЕСНЫЙ ЗАПРОС: ФОКУСИРОВАТЬ СЕФ.

— СЕФ ЗДЕСЬ. ОХОТИТСЯ НА ТРОГОВ.

— ЗАЧЕМ?

— НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАРАМЕТР: "ЗАЧЕМ?"

Тут, насколько я помню, Ламберт объяснил проректору, что система не понимает слово «зачем», потому что его нет в словаре.

— ОПИШИ ОХОТУ.

— ДВИГАТЬСЯ НА ВОСТОК ПОКА НЕ ВСТРЕТИТСЯ ТРОГ ИЛИ МОРЕ.

— ОПИШИ ПОКА.

— ПОКА — ЗНАЧИТ ИЗБЕЖАТЬ И ВЕРНУТЬСЯ.

— ОПИШИ ИЗБЕЖАТЬ.

— ИЗБЕЖАТЬ — ЗНАЧИТ УКЛОНИТЬСЯ ОТ — ОПАСНОСТИ.

Хотя наша программа произвела на проректора сильное впечатление, я заметил, что на его лице время от времени появлялось выражение озабоченности — похоже он, как и я, все-таки сомневался в научной ценности проекта 2DWORLD. Буквально через мгновение после ввода последнего запроса на экране появился трог. Он сразу же почуял СЕФа и попытался отскочить в сторону, но СЕФ быстро наклонился, вытянул левую руку, прижал амфибию к земле и ухватил ее двумя пальцами. Проректор с изумлением наблюдал, как СЕФ кладет трога в рот и медленно разжевывает. Так как все наши существа были двухмерными, мы могли видеть на экране их внутреннее строение, и то, как куски трога медленно опускаются в пищеварительный мешок.

Уже в следующем семестре выяснилось, что система моделирования Алисы Литтл больше не позволяет добавлять новую информацию. К этому времени мы успели создать астрийскую атмосферу, сезонные изменения климата и множество разных животных, населяющих сушу и океан. А наши СЕФы научились строить простейшие подземные жилища, чтобы хранить там запасы еды и вести бессмысленные разговоры о земляных работах и охоте.

Однажды вечером в конце семестра я вернулся после ужина к себе в кабинет, чтобы подготовиться к конференции. Я весь был в мыслях о структуре данных, когда в дверь робко постучали и на пороге возникла очень взволнованная Алиса Литтл.

— Доктор Дьюдни, там с системой что-то не так! Один из СЕФов сказал слово, которого нет в словаре. Мы весь словарь проверили, и никто ничего не менял!

Она запыхалась и сильно заикалась, хотя обычно ее заикание было почти незаметным. Я хоть и рассердился, что она сбила меня с мысли, но все-таки улыбнулся и встал с кресла. По пути в лабораторию я пытался ее успокоить.

— Это слово Й-Н-Д-Р-Д, — произнесла Алиса по буквам.

— Но ведь такого слова нет.

— Да знаю я!

В лаборатории было темно. Лишь свет от монитора наполнял комнату каким-то потусторонним сиянием. Студент по фамилии Крейн, работавший с Алисой, подвинулся, чтобы мы сели рядом, и мы дружно уставились на экран. СЕФ, изображенный на мониторе, медленно покачал головой.

— ВВОД ЗАПРОСА.

— ГОТОВО.

— СЛОВЕСНЫЙ ЗАПРОС: ФОКУСИРОВАТЬ СЕФ.

— СЕФ ЗДЕСЬ. ЙНДРД.

— Вот видите! — прошептала Алиса.

Мы попытались понять, как нам выявить и исправить ошибку, а потом я снова повернулся к экрану.

— ОПИШИ ЙНДРД.

— ЙНДРД НЕ ТАМ, ГДЕ СЛОВА.

— Господи! — буркнул Крейн, а потом повторил этот возглас еще. И еще. Это здорово нас отвлекало.

Обсудив странную фразу, мы пришли к выводу, что она просто обязана нести в себе какой-то смысл. Конструкции «не там где» в словаре не было, и мы, наконец, решили, что ответ на самом деле состоял из двух предложений: «Йндрд не там» и «Где слова?»

— ГДЕ ЙНДРД?

Ответ пришел не сразу.

— ТАКОГО СЛОВА НЕТ.

— ОПИШИ СЛОВО.

— СЛОВО — ЗНАЧИТ ТАМ, ГДЕ ЙНДРД.

Как говорится, все страньше и страньше. Обычно СЕФы в ответ на подобный запрос описывали свое местоположение относительно ближайших элементов ландшафта. Может, там вокруг совсем пустынно?

— Алиса, где поблизости ближайший ориентир?

Выяснив, что чуть западнее находится еще один СЕФ,

я попросил направить его на восток. Как только СЕФ вошел в зону, отображаемую на экране, Алиса напечатала:

— РЕЖИМ ПРОСЛУШКИ.

— КТО ТЫ?

— Я ДЖОРДЖ, КТО ТЫ?

— Я ЧЕН-ЧЕЛОВЕК.

Последние три строки — это запись разговора между двумя СЕФами. Похоже, глюк исчез.

— Наверное, это и был Джордж! — воскликнула Алиса с облегчением. Крейн с серьезным видом кивнул. Я решил прервать беседу.

— СЛОВЕСНЫЙ ЗАПРОС: ФОКУСИРОВАТЬ ВОСТОЧНЫЙ СЕФ.

— СЕФ ЗДЕСЬ. ЧЕН-ЧЕЛОВЕК.

— ФОКУСИРОВАТЬ ЗАПАДНЫЙ СЕФ.

— СЕФ ЗДЕСЬ. ДЖОРДЖ.

— ОПИШИ ЙНДРД.

— НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАРАМЕТР: "ЙНДРД".

Я вытащил из принтера распечатку — наше единственное документальное подтверждение — и забрал ее с собой, посоветовав Алисе и Крейну расходиться по домам. Вернувшись в кабинет, я еще несколько раз перечитал распечатку, а затем снова занялся подготовкой к докладу. Ничего сверхъестественного в этом происшествии, конечно же, не было.

Через пару дней я заметил Эдвардса и Крейна в кафетерии и подошел к их столику. Они как раз обсуждали «случай с йендредом», слухи о котором дошли и до остальных студентов. Эдвардс видел во фразе «не там где слова» какой-то особенный смысл.

— Как вы это объясните? — спросили они у меня.

Я задумался над ответом.

— Я не настолько хорошо знаю 2DWORLD, чтобы сказать наверняка, какое сочетание аппаратных и программных ошибок могло дать такой результат. Возможно, никто не скажет. Вы сами знаете, что программа достаточно сложная. С другой стороны, вы можете проанализировать ASCII-символы, входящие в слово ЙНДРД, и поискать систематическую ошибку в символе, которая могла бы привести к появлению этого слова.

Крейна явно заинтересовало мое предложение, но Эдвардс продолжал рассеянно смотреть в окно.

Двадцать второго мая, когда я спокойно ужинал с женой, зазвонил телефон. ЙНДРД вернулся.

— Профессор Дьюдни?

Сбивчивый рассказ Алисы произвел на меня такое сильное впечатление, что я забыл о еде и сразу же поехал в университет.

В лаборатории уже собрался народ: Алиса, Чен, Ламберт и еще несколько студентов. Свет был включен, и все разговаривали одновременно. На экране какой-то СЕФ медленно раскачивался из стороны в сторону. На столе была навалена целая куча бумаги. При моем появлении все сразу стихло.

— Так что у вас стряслось?

Эдвардс подошел к компьютеру и взял несколько распечаток.

— Смотрите сами, сэр.

Он протянул мне один из листов.

— ОПИШИ ЙНДРД.

— ЙНДРД, ЧТО ВЫ ТАМ, ЗНАЕТ, НО НЕ ВИДИТ ВАС ОН И НЕ СЛЫШИТ ВАС ОН.

— Я ЧЕН.

— НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАРАМЕТР: "ЧЕН". СЕБЯ ОПИШИ.

— Я СТУДЕНТ.

— НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАРАМЕТР: "СТУДЕНТ". СЕБЯ ОПИШИ.

Диалог продолжался еще на нескольких страницах и становился все более удивительным. Вскоре я дошел до фрагмента, где появились несколько новых слов.

— ГДЕ ТВОЙ ДОМ?

— АРДЕ — МОЙ ДОМ. НСАНА МЫ.

— ВЫ ДВУХМЕРНЫЕ?

— НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАРАМЕТР: ЧТО ТАКОЕ "ДВУХМЕРНЫЕ"?

Эдвардс сказал мне, что системные запросы и ответы на них перестали соответствовать формату. Похоже, теперь система начала отвечать даже на произвольно составленные фразы. У меня мелькнула мысль, что вот сейчас, наверное, студенты рассмеются и скажут, что это шутка. Затем я обнаружил такой фрагмент разговора:

— РАНЬШЕ БЫЛИ БОЛЬШЕ СО МНОЙ ВЫ. ТЕПЕРЬ МЕНЬШЕ ВЫ.

— ЗАПУСК СИСТЕМЫ.

— ГОТОВО.

— ФОКУСИРОВКА (ПОСТОЯННАЯ, 1/2). СЛОВЕСНЫЙ ЗАПРОС: ФОКУСИРОВАТЬ СЕФ.

— ТЕПЕРЬ ЕЩЕ МЕНЬШЕ СО МНОЙ ВЫ.

Алиса, которая тоже читала распечатку, глядя через мое плечо, пояснила:

— Вот тут мы и начали его терять. Не сразу поняли, что нам нужно медленней менять фокусировку.

— А при чем тут это?

Она не знала.

Остальные распечатки, еще страниц двадцать, оказались не менее любопытными. Похоже, некое существо начало общаться со студентами, по ходу дела оно узнавало новые слова, и постепенно разговор становился все более свободным и оживленным. Это существо, ЙНДРД, описывало место, которое называется АРДЕ, и задавало вопросы о нашем мире. Я попытался рассуждать здраво. Возможны лишь два объяснения: или программа сама генерировала эти потрясающие фразы, или же некий шутник удаленно подключился к нашему терминалу. Вероятно, кто-то из студентов, изучавших операционные системы у доктора Барнетта.

— А возможность удаленного доступа никто не проверял?

Алиса почти покровительственным тоном ответила, что все устройства ввода/вывода, кроме нашего единственного терминала, отключены. Студенты и сами об этом подумали. Я тупо уставился на экран.

— ОПИШИ ЙНДРД.

— ЧЕН ТЫ?

— НЕТ. Я ДЬЮДНИ.

— ПОЧЕМУ ТАК ДОЛГО НЕ ГОВОРИЛ СО МНОЙ НИКТО?

— МЫ РАЗГОВАРИВАЛИ ДРУГ С ДРУГОМ.

— О ЧЕМ ДРУГ С ДРУГОМ РАЗГОВАРИВАЛИ ВЫ?

Во рту у меня появился неприятный металлический привкус, и я почувствовал легкую дурноту.

— МЫ ГОВОРИЛИ О ТЕБЕ.

— ВОВНЕ ВЫ?

— ДА. МОЖНО И ТАК СКАЗАТЬ.

— ДУХИ ВЫ?

— МЫ СЕБЯ ДУХАМИ НЕ СЧИТАЕМ. У НАС НОРМАЛЬНЫЕ ТРЕХМЕРНЫЕ ТЕЛА.

— ЧТО ТАКОЕ "ТРЕХМЕРНЫЕ"?

Остаток вечера я провел со студентами. Мы несколько часов разговаривали с существом, которое начали называть Йендредом, и извели целую гору бумаги. Во время разговора с изображением на экране происходили невероятные вещи. Анатомия Йендреда постепенно менялась: если сначала он выглядел как обычный СЕФ, то затем его внутреннее строение стало таким, что мы не верили своим глазам. Странные органы ритмично сокращались. Ткани пульсировали. Более того, у наших СЕФов было по две руки. У этого создания их было четыре, и они то увеличивались, то уменьшались в размерах. Рядом с Йендредом возникли любопытные растения. Теперь картина на экране стала гораздо более детальной, чем любое из старых изображений, смоделированных в программе 2DWORLD. Более того, в этой картине было что-то настолько странное и причудливое, что от этого она казалась еще более убедительной.

Хотя двухмерный пейзаж изменялся прямо у нас на глазах, программа просмотра и Алисина система фокусировки продолжали работать. Мы могли рассмотреть любую часть пейзажа и исследовать ее во всех подробностях.

Наконец, мы распрощались с Йендредом, вышли из программы 2DWORLD, и несколько минут просидели в молчании, пытаясь осмыслить то, чему стали свидетелями. В лаборатории были Чен, Эдвардс, Феннел, Ламберт, Литтл, Крейн и я. Я произнес небольшую речь, которая звучала примерно так:

— То, что мы сейчас видели, может быть настоящим. Мы действительно могли установить связь с существом из другого мира. Если же это чья-то шутка, то шутнику пришлось бы проделать поистине гигантскую работу, чтобы обвести нас вокруг пальца. В любом случае я думаю, нам лучше сохранить все в тайне, пока мы не поймем, что же это было на самом деле.

Ламберт перебил меня:

— А по-моему, мы должны показать это всем остальным.

— Ты что, шутишь?! — воскликнул Чен.

— Боюсь, о том, чтобы поделиться со всем миром, даже речь не идет. В любом случае мы проиграем. Если люди поверят, нас просто отодвинут в сторону. Мы и глазом моргнуть не успеем, как сюда набьются толпы астрономов, антропологов и бог знает кого еще со всех концов земного шара. Мы, конечно, прославимся, и все будут знать, что это мы создали 2DWORLD, но работать с ней нам больше не позволят. А если все это окажется шуткой или мистификацией, моей репутации… да и вашей тоже… придет конец. Возможно, меня даже вынудят уволиться, и уж, конечно, в эту лабораторию мы больше не попадем. И даже если мы согласимся передать нашу программу в руки других ученых, вы понимаете, чем это кончится? Представьте себе, как огромная толпа специалистов выстраивается в очередь к терминалу, чтобы задать свой вопрос Йендреду. Представьте себе все бюрократические заморочки. Вот вы на месте двухмерного создания, на месте Йендреда, согласились бы общаться с небольшой группой чутких и умных людей или с бесконечным потоком любопытствующих с рыбьей кровью?

"ПРИВЕТ, ЙЕНДРЕД. Я ДОКТОР БАЛАБОЛ ИЗ ТРУТЕНЬХИЛСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. Я СПЕЦИАЛИЗИРУЮСЬ НА ПСИХОГИДРОДИНАМИКЕ И ХОЧУ ЗНАТЬ, ЕСТЬ ЛИ У ВАС ВОДА В МОЗГАХ".

Нет, ребята, на самом деле выбора у нас нет. Мы обязаны сохранить это в тайне. Я даже жене ничего не скажу! — Я окинул студентов очень серьезным взглядом. — Согласны?

Все мрачно кивнули.

Следующие сеансы связи с Йендредом, иногда длившиеся по восемь-десять часов, начинались с того, что какой-то из СЕФов оказывался на экране совершенно один. Мы обращались к СЕФу с запросами и с нетерпением пережидали его рассказы об охоте на трогов. Неожиданно ответы СЕФа сменялись словами Йендреда, и местность начинала постепенно превращаться в ардийский пейзаж. Со временем эти удивительные перемены происходили все быстрее и быстрее. Похоже, это было связано с психическим состоянием Йендреда. Он как-то сказал нам, что ему достаточно подумать о «месте вовне», чтобы почувствовать наше присутствие и совместить свой мир с моделью 2DWORLD.

За лето у нас накопилось столько разговоров с Йендредом, что хватило бы на целую библиотеку. Я поставил в своем кабинете дополнительные стеллажи и забил их папками с распечатками.

Мы встречались со студентами раз в неделю, обсуждали предыдущий разговор и решали, какие вопросы будем задавать Йендреду на этот раз. Йендред, со своей стороны, часто вел нас к какой-нибудь местной достопримечательности и рассказывал о ней во всех подробностях. Мне кажется, он не до конца понимал различия в нашем восприятии. Если что-то было для него невидимым (например, внутреннее устройство ардийского парового двигателя), то он предполагал, что оно невидимо и для нас. Но он ошибался. Иногда вместо того, чтобы показывать нам какие-то предметы, он рассказывал об астрономии, поведении животных, местной морали или финансовой системе на Арде, и тогда изображения мало могли нам помочь. А еще он расспрашивал нас о людях, Земле и о нашей вселенной.

Через пару недель после нашего знакомства с Йендредом, он ушел из дома и отправился в путешествие, которое в общей сложности продлилось два месяца. Цель его похода трудно описать — сам Йендред говорил, что это «знание о том, что вовне». Нам очень повезло, что он выбрал для путешествия именно это время, потому что благодаря его странствиям мы смогли узнать очень многое об Арде, ее народе, технике и культуре. И возможно, именно мысли Йендреда о «том, что вовне» помогли ему достичь уникального психического состояния и стать связующим звеном между нашей моделирующей программой и миром Арде.

Все это время мы понятия не имели, как долго продлится наше общение. Естественно, мы беспокоились. Если что-то возникло так загадочно и внезапно, оно могло так же внезапно и завершиться.

Тем временем в университете не все шло гладко. Поползли слухи о каких-то странностях на кафедре вычислительной техники. Мы в очередной раз засветились в прессе. Началось все с какого-то из студентов, который заявил, будто «входил в контакт с другой вселенной». А продолжилось заголовком в известной бульварной газете: «Профессор открыл плоский мир».

Через пару дней новость дошла до ректора, а затем и до заведующего кафедрой. Я должен был положить конец всем нашим экспериментам. Завкафедрой со своим обычным добродушием посоветовал мне: «Послушайте, дружище, чем бы вы там ни занимались, кончайте, а?»

Разрываясь между заботой об интересах университета и любопытством, я решил продолжать наши «эксперименты» в строжайшем секрете и по ночам. Чтобы не привлекать внимания, мы приходили и уходили из лаборатории по одному, и не включали свет.

Сеансы связи продолжались до четвертого августа, а после этого прекратились. Как раз перед этим Йендред шел по центральному плато ардийского континента. В местности, которая у приверженцев древней ардийской религии считалась священной, он встретился с ардийцем по имени Драбк. После нескольких разговоров с этим существом Йендред заявил, что его путешествие окончено. Вплоть до этого момента мы без преувеличений могли сказать, что между нами и Йендредом установились дружеские отношения: он с радостью делился с нами информацией и стремился как можно больше узнать о Земле и ее обитателях. Но во время следующих сеансов он вел себя очень необщительно и почти сразу прерывал связь, оправдываясь тем, что ему нужно сохранить в тайне то, чему его учит Драбк.

Во время последней встречи Йендред говорил с нами несколько часов подряд, пока рядом не было Драбка. Но как только Драбк вернулся, Йендреда как будто подменили. Он умолк и не добавил ни слова до самого конца сеанса.

— ГОВОРИТЬ БОЛЬШЕ НЕ МОЖЕМ МЫ. НЕ БУДЕТ ПОЛЬЗЫ ОТ ДАЛЬНЕЙШИХ РАЗГОВОРОВ.

— НО НАМ МНОГОЕ НУЖНО ОТ ТЕБЯ УЗНАТЬ.

— НИЧЕГО НЕ МОЖЕТЕ ОТ МЕНЯ УЗНАТЬ ВЫ. НИЧЕГО НЕ МОГУ ОТ ВАС УЗНАТЬ Я. НЕТ У ВАС ЗНАНИЯ.

— КАКОГО ЗНАНИЯ?

— ЗНАНИЯ ВНЕ МЫСЛИ О РЕАЛЬНОСТИ ЗА ПРЕДЕЛАМИ РЕАЛЬНОСТИ.

— А ЕСЛИ МЫ ИЗУЧИМ ВАШУ РЕЛИГИЮ И ФИЛОСОФИЮ, ЭТО НАМ ПОМОЖЕТ?

— НЕ ИМЕЕТ ЭТО ОТНОШЕНИЯ К ТОМУ, ЧТО ФИЛОСОФИЕЙ И РЕЛИГИЕЙ НАЗЫВАЕТЕ ВЫ. ЕСЛИ ЗА ЕДИНСТВЕННОЙ МЫСЛЬЮ СЛЕДУЕТЕ ВЫ, НИКОГДА НЕ ОТКРОЕТЕ ТАЙНУ, ЛЕЖАЩУЮ ВНЕ МЫСЛИ.

— КАКУЮ ТАЙНУ?

— НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАРАМЕТР: "КАКУЮ ТАЙНУ?"

— ФОКУСИРОВАТЬ СЕФ.

— АДОЛЬФ ЗДЕСЬ. ОХОТИТСЯ НА ТРОГОВ.

С тех пор любые попытки вызвать Йендреда приводили лишь к появлению на экране привычной надписи: НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАРАМЕТР: «ЙНДРД». Хотя кое-какая информация о нашем общении с Арде и Планиверсумом просочилась в прессу, никто из нас всерьез не рассчитывал, что связь удастся восстановить. В результате интерес к программе 2DWORLD снова упал до прежнего уровня. Алиса, которая сейчас заканчивает свою диссертацию, иногда запускает программу. Она явно надеется снова найти Йендреда, и я уверен, что у нее ничего не получится. Никогда больше она не подбежит, запыхавшись, к двери моего кабинета, и причина этого, возможно, в том, что у нас нет «знания вне мысли», что бы это ни значило. И все же я посоветовал Алисе написать статью о программе 2DWORLD, не упоминая, конечно, Йендреда и Планиверсум. Возможно, ей удастся опубликовать эту работу в каком-нибудь научно-популярном журнале.

Что до меня, то я взял отпуск, чтобы описать двухмерную вселенную, открытую во время наших «экспериментов». Я отредактировал распечатки, выделив самую важную информацию, и разбил их по главам, расположив в хронологическом порядке. Я специально упоминаю о редактировании, потому что в тексте книги очень мало прямых цитат, а гораздо чаще я использую краткий пересказ наших бесед с Йендредом. Некоторые подробности, особенно относящиеся к науке и технике, оформлены в виде выносок в рамках, и читатели с гуманитарным складом ума могут спокойно их пропустить, по крайней мере, при первом прочтении. Впрочем, я надеюсь, что большая часть информации в этих выносках понятна для всех.

И еще — я не могу закончить это слишком длинное вступление, не упомянув о своем отношении к событиям того лета. Первое, что я хочу сказать, вы наверняка уже поняли. Я воспринимаю Арде всерьез и верю в существование этой планеты. Но где же она? Я думаю, что не в нашей вселенной, и поэтому для нас она недостижима. Единственное, что тут может помочь, это знакомство с огромным миром концептуальных моделей, создаваемых современными математиками. Нет ни одной убедительной причины считать нашу вселенную единственной и уникальной, и точно так же нет причин считать, что не существует вселенных с другим количеством измерений.

Но как же тогда Йендред появился на экране нашего компьютера? Я долго ломал голову над этим вопросом, и единственный вариант ответа связан с так называемой теорией резонанса — явления, которое мы можем наблюдать, когда ставим рядом два камертона и заставляем один из них зазвучать. Если эти два камертона одинакового размера, второй из них зазвучит тоже. Для этого им не обязательно быть сделанными из одного и того же металла или иметь одну и ту же форму. Если составить полное описание двух таких камертонов, вы увидите, что какие-то их характеристики будут совпадать, а какие-то — различаться. Например, в описании первого камертона есть информация о том, что он звучит, а в описании второго камертона изначально этой информации нет. Забудем на минутку о теории резонанса и попытаемся представить себе, как информация о звучании первого камертона неким загадочным образом копируется из первого описания и вставляется во второе.

Возможно, нечто подобное случилось и в тот момент, когда моделирующая программа 2DWORLD достигла определенного уровня сложности. Какие-то очень важные параметры нашей модели совпали с параметрами двухмерной вселенной Йендреда, произошел резонанс, и на экране появилась фраза:

— ЙНДРД НЕ ТАМ, ГДЕ СЛОВА.

Даже мысленная речь Йендреда начала автоматически переводиться с его родного языка на английский, хотя и с некоторыми искажениями. Может быть, у программы искусственного интеллекта Феннела-Эдвардса оказалось что-то общее с разумом Йендреда? Может, формулировки запросов в системе Ламберта в чем-то совпали с особенностями ардийской речи?

Можно еще очень долго рассуждать о том, что же послужило спусковым механизмом, но я, пожалуй, на этом и остановлюсь. Дальше гадать бессмысленно.

А. К. Дьюдни.

Уитэм-Эбби, Оксфорд,

Июнь, 1981 г.

Арде

Йендред жил (и, надеюсь, живет и сейчас) на планете Арде, имеющей форму диска. В начале нашего знакомства мы ничего не знали об Арде, но под конец узнали очень многое.

У планеты Арде расплавленное ядро и твердая кора. Три четверти поверхности (точнее сказать — окружности) занимает океан, и одну четверть — единственный материк. Океан называется Фиддиб-Хар, а материк — Айем-Коллош.

В двухмерном мире тоже действуют законы гравитации, и именно благодаря им планета имеет форму круга. Арде представляет собой огромный двухмерный диск, который сохраняет свою форму под действием сил притяжения. Арде кругла по тем же самым причинам, по которым Земля шарообразна.

Кроме единственного океана и единственного же материка у планеты Арде есть атмосфера. У поверхности она более плотная, но с высотой становится все более разреженной и, наконец, сменяется почти что вакуумом — двухмерным межзвездным пространством, из которого и состоит большая часть вселенной под названием Планиверсум. Где-то там, далеко в космосе, плывет звезда Шемс. И Арде, и Нагас — вторая планета системы — движутся вокруг Шемса по круговым орбитам, подчиняясь все тому же неумолимому закону гравитации.

Ардийцы, как мы привыкли их называть, живут на материке Айем-Коллош. Правильнее было бы сказать, что они живут внутри материка, потому что их дома находятся под землей. Но все же мы легко можем изобразить ардийца, стоящего на поверхности Айем-Коллоша.

Ардиец (его силуэт закрашен черным, чтобы не рисовать все внутренние органы) указывает на восток. Мы называем это направление восточным, потому что именно в той стороне каждое утро восходит Шемс. Ардийцы называют это направление «ванл», а противоположное ему (западное) — «пунл». Севера и юга на Арде нет, есть лишь восток и запад. Еще два важных направления, куда мог бы показать ардиец, — это верх и низ.

Смену дня и ночи можно легко показать на схеме, где размер ардийца сильно увеличен в сравнении с размером Арде.

Мы измерили ардийские сутки, и их продолжительность составила тридцать один час и двадцать пять минут. За это время Арде делает полный оборот по часовой стрелке. В начале дня находящийся в точке A ардиец, глядя на восток, увидит восход Шемса. Примерно через семь часов и пятьдесят одну минуту этот же ардиец переместится в точку B, где Шемс будет стоять в зените. Там сейчас полдень. Еще через семь часов и пятьдесят одну минуту для ардийца, находящегося в точке C, начнется закат и Шемс медленно опустится за горизонт. Ночь продлится пятнадцать часов и сорок две минуты, и полночь наш ардиец встретит в точке D.

На Земле долгота дня зависит от времени года, но на Арде продолжительность дня и ночи всегда одинакова и постоянна.

Скажу честно, размышления о смене дня и ночи на Арде вызывают у меня смешанные чувства. Когда я пишу о восходе и закате, я представляю себя ардийцем, стоящим на вершине скалы и наблюдающим полоску света над полосой земли. Поле зрения сузилось до предела, и огромный мир превратился в окружающую меня бесконечно тонкую линию. Я отвожу взгляд от Шемса, садящегося на западе, поднимаю голову вверх (не поворачиваю — это для меня невозможно!) и снова опускаю, на этот раз глядя на восток, где все уже погрузилось во тьму. Словно настоящий ардиец, я любуюсь угасающими красками дня, дышу вечерним воздухом, слушаю звуки, доносящиеся из-под земли, и радуюсь приближению ночи. Скоро я спущусь в свой подземный дом, но сначала всласть налюбуюсь вспыхивающими на небе звездами, которые усеивают полукруг неба над моей головой. И вдруг я снова оказываюсь землянином, заключенным в тюрьму, суровее которой нет. Когда я вновь бросаю взгляд на опускающийся за горизонт Шемс, я вижу, что этот закат — всего лишь жалкое подобие земных закатов.

Арде вращается, день сменяется ночью, и свет Шемса рано или поздно осветит любую точку планеты. На Арде нет мест, которые, подобно земным полярным зонам, получали бы меньше света. На Арде нет холодных мест, и климат везде одинаков. И все же погода меняется: перед полуднем с запада начинает дуть легкий ветерок. К середине дня он усиливается, а к закату снова стихает. Затишье продолжается до полуночи, а затем опять поднимается ветер, на этот раз с востока. Он тоже постепенно нарастает, за пару часов до рассвета начинает дуть в полную силу и снова слабеет. К середине утра вновь наступает штиль.

На Арде есть смена времен года, но причина этого не та, что на Земле. Если бы Арде всегда находилась от Шемса на примерно одинаковом расстоянии (как Земля от Солнца), то времен года на Арде бы не было. На Земле смена сезонов происходит из-за наклона земной оси по отношению к Солнцу. Причиной же смены сезонов на Арде служит сильная вытянутость орбиты: летом планета в два раза ближе к своему светилу, чем зимой. Летом тепло, и Шемс сияет горячо и ярко. Изредка бывают и дожди, обычно после заката. Зимой небо затягивают тучи и мир кажется холодным и мрачным. Дожди льют очень часто, и почва размывается водяными потоками.

Вернемся к материку Айем-Коллош и важным особенностям ардийской географии. Единственный материк на планете разделен на три более-менее выраженных географических региона. Если мы изобразим Айем-Коллош на плоскости, а не на дуге окружности, и слегка изменим вертикальный и горизонтальный масштабы, то эти три зоны сразу же станут заметны.

Ардийцы называют эти географические регионы: Пуницла, Дал-Радам и Ваницла. Пуницла и Ваницла — это низменные равнины с плоским рельефом, расположенные к западу и востоку от центрального плато Дал-Радам. Ардийцы делятся на две нации, населяющие Пуницлу и Ваницлу, а Дал-Радам почти необитаем. При этом границей между государствами Пуницла и Ваницла служит центральная точка плато.

До сих пор я избегал упоминания о размерах и не пытался объяснить, насколько велика планета Арде. Естественно, мы не могли напрямую сравнить расстояния на Арде с расстояниями на Земле и поэтому договорились, что будем считать рост Йендреда равным моему росту (175 см). Благодаря этой уловке мы смогли приблизительно оценить размеры предметов, которые появлялись на нашем мониторе, и перевести их из «йендредовской» системы мер в метрическую.

Так мы подсчитали, что протяженность и Пуницланской, и Ваницланской равнин от берега моря до подножия плато Дал-Радам составляет около тысячи километров. А само великое плато раскинулось еще на 800 километров.

Йендред — пуницланец, и в следующих главах будет описано его путешествие от побережья Пуницлы до плато Дал-Радам. Он вышел в путь ранней ардийской весной и преодолел такое огромное расстояние то пешком, то с помощью различных транспортных средств. Зимние дожди еще лили вовсю, и поэтому я решил добавить пару слов об этом удивительном явлении природы.

Хотя в низинных частях материка в конце весны и летом дождей почти не бывает, на склонах Дал-Радама они льют ежедневно весь год. На рисунке ниже изображен такой склон, и мы может видеть, что происходит, когда где-нибудь на Арде идет дождь.

Когда дневной западный ветер дует вдоль западного склона Дал-Радама, насыщенный влагой воздух с ростом высоты становится все прохладнее, и водяные пары начинают конденсироваться и образовывать облака. Облака растут, и как только капли воды становятся слишком тяжелыми, они проливаются вниз в виде дождя.

Склоны Дал-Радама покрыты очень грубой «почвой», состоящей в основном из крупного гравия и камней. Поэтому во время дождя вода не может впитаться в почву так, как она впитывается на Земле. Повсюду на Дал-Радаме гравий и камни лежат сплошным слоем, образуя барьер, не пропускающий воду.

Нечто подобное происходит и на обеих равнинах, где частицы почвы гораздо мельче: попытайтесь представить себе такую же картинку, как наверху, только в уменьшенном виде. Дождевой воде, которая не может впитаться в почву Дал-Радама, ничего не остается, кроме как стекать вниз и, если дождь идет долго, может образоваться достаточно глубокая и бурная «река», способная увлечь за собой несколько слоев гравия и камней. Если на пути потока окажется крупный валун, его тоже может унести река, или же на этом месте возникнет водопад, и почва под валуном начнет размываться, пока сам этот валун не упадет в образовавшуюся яму.

По этой и многим другим причинам именно потоки воды формируют рельеф на Арде, размалывая крупные камни в гравий, а гравий в мелкий песок. Вода перемещает огромные камни с плато Дал-Радам вниз, на Пуницланскую и Ваницланскую равнины, создает из камней почву и формирует очертания великого плато. Точно такие же процессы, только в менее выраженной форме, выровняли и сгладили рельеф Пуницлы и Ваницлы.

Но рано или поздно все реки Арде, обрушивались ли они бешеным потоком со склонов Дал-Радама или медленно растекались по равнине, достигают своего конца. Постепенно вода испаряется, течение замедляется и камни с песком оседают на дно. Единственное, что остается от такой реки — это длинная полоса влажной земли. Сплошной слой камней, который не давал воде впитываться в почву, теперь не дает ей просочиться глубже. На склонах Дал-Радама это ничем не грозит, но если какая-нибудь из тихих рек Пуницлы или Ваницлы окончит свое течение в углублении или яме, на этом месте образуются зыбучие пески, способные погубить неосторожного ардийца. Верхний слой почвы со временем высыхает и выглядит как твердая земля. К счастью, есть и другие механизмы, позволяющие почве полностью просохнуть, а иначе ардийцы давным-давно утонули бы в море грязи.

Ландшафт Айем-Коллоша скучен и уныл. Трудно представить, как в таком месте могла возникнуть жизнь, но все-таки она есть и достаточно разнообразна, в чем мы очень скоро сможем убедиться.

Дом у моря

Йендред вылупился из яйца в доме на Пуницланском побережье за двадцать ардийских лет до нашей встречи с ним. На самом деле выражение «дом у моря» не совсем точно, потому что между домом и берегом расположены еще пять домов. Да и вида на море там нет, так как дом находится под землей.

28 мая, среда, 20:00

Когда нам наконец удалось установить связь с Планиверсумом, Йендред стоял на берегу, подняв голову вверх — как мы позже выяснили, в этой позе ардийцы обычно мечтают и медитируют. К востоку от Йендреда была лестница, ведущая в его дом. Мы изменили масштаб изображения, чтобы видеть и Йендреда, и дом одновременно.

— МЫ ВИДИМ ПОДЗЕМНЫЙ ДОМ ВОЗЛЕ ТЕБЯ.

— ВХОД В МОЙ ДОМ ЭТО. ВНУТРЬ ВАС ОТВЕДУ Я.

— МЫ И ТАК ВИДИМ, ЧТО ТАМ ВНУТРИ.

— ТОГДА ПОДОБНЫ ДУХАМ ВЫ. НАСКВОЗЬ ВИДЯТ ГЛАЗА ВАШИ.

— НЕТ. МЫ ВИДИМ ТЕБЯ СО СТОРОНЫ. ИЗ ДРУГОГО ИЗМЕРЕНИЯ.

— ПРЕДСТАВИТЬ ЭТО НЕ МОГУ Я. СО СТОРОНЫ — ЭТО ИЗ МЕСТА ВОВНЕ?

— ДА. С ТОГО НАПРАВЛЕНИЯ, КУДА ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПОКАЗАТЬ. МЫ МОЖЕМ ВИДЕТЬ НЕ ТОЛЬКО ТО, ЧТО В ДОМЕ, НО И ТО, ЧТО ВНУТРИ ТЕБЯ.

Тут Йендред невольно вздрогнул. И пару минут молчал.

— ЕСЛИ ВНУТРЬ ДОМА МОЖЕТЕ ЗАГЛЯНУТЬ ВЫ, СКАЖИТЕ, ВНУТРИ КТО.

— МЫ ВИДИМ ЧЕТЫРЕХ НСАНА. ОДИН ИЗ НИХ МАЛЕНЬКИЙ. КТО ОНИ?

— МОИ РОДИТЕЛИ ЭТО, БАБУШКА И СЕСТРА.

Мы расспросили Йендреда об устройстве дома и о жильцах, и многое узнали о повседневной жизни обитателей двухмерного мира. На этот раз, как и во время предыдущих встреч, Йендред постепенно привыкал к нашим «возможностям».

В доме было три этажа, соединенных лестницами, некоторые из которых могли изменять положение. На верхнем этаже размещались кухня и столовая со складными стульями, убирающимися в пол. На втором этаже — четыре кровати, а на нижнем — еще две, и маленькая библиотека с письменным столом. В центре находилась большая утопленная в землю емкость, наполовину заполненная жидкостью. Сначала мы решили, что это туалет, но оказалось, просто бак с водой.

За столом сидела мать Йендреда и что-то писала на полосе ткани. Над столом висело нечто вроде лампочки, и мы смогли разглядеть провод, который тянулся от нее к закрепленной на стене электрической батарее. В помещении были еще четыре таких же лампы, каждая из которых подключалась к своей батарее. К западу от матери Йендреда с потолка свисали три двойные полки с книгами. Сидела она на табурете.

В западной части было специальное возвышение под качающейся лестницей, а у стены — кровать, на которой спал отец Йендреда. Над кроватью висел баллон со сжатым газом — храбхом, как называют его ардийцы — аналогом нашего кислорода. Бывают ситуации, когда ардийцам приходится наглухо закрывать входы в свои дома. В прежние времена традиция предписывала в подобных случаях прекращать всякую деятельность и впадать в подобие спячки, потому что иначе из-за спертого воздухе в доме станет невозможно дышать. В Ваницле эта практика в ходу и сейчас, и ваницлане используют это время для медитации. Но пуницлане всего-навсего открывают баллон с храбхом и продолжают заниматься своими делами.

Дом

Дом по сути представляет собой огромную прямоугольную яму, разделенную балками. Балки соединяются друг с другом двойными штырями и образуют жесткий и прочный каркас. Хотя такая структура кажется довольно сложной, на самом деле она состоит всего лишь из тринадцати горизонтальных, шестнадцати диагональных и двадцати двух вертикальных балок. Многие строительные работы для ардийцев попросту недоступны. Гвозди бесполезны, потому что, если пробить гвоздем любую деталь насквозь, она развалится на две части. Пилить в двухмерном пространстве невозможно. Балку можно разрезать пополам только с помощью молотка и долота. И все же балки можно соединять друг с другом или двойными штырями или с помощью колышков, которые вставляются в специально подготовленные отверстия. Для надежности кроме штырей и колышков используют клей, а иногда обходятся одним клеем.

Качающиеся лестницы достойны того, чтобы рассмотреть их подробнее. К примеру, на конце качающейся лестницы у входа в дом есть шарнир и пружина.

Прохожий, идущий с запада, наступает на качающуюся лестницу, которая опускается под его весом и упирается в неподвижную лестницу. Чтобы миновать чужой дом, нужно спуститься на три ступеньки, подняться еще на три и идти дальше. Пройти с востока на запад немногим сложнее: прохожий опускает качающуюся лестницу нижней левой рукой, наступает на нее левой ногой и начинает подниматься.

Каждая из кроватей на втором этаже представляла собой плоское возвышение с мягким покрытием. Ардийцы не пользуются одеялами, потому что это помешает им дышать. Спят они, подняв одну руку над головой, открыв подмышечные жабры.

Однако любопытнее всего было наблюдать за тем, что происходило на верхнем этаже: там бабушка Йендреда сновала между плитой и дальним концом комнаты. Она взяла чашу с полки в восточной части дома, подняла ее над головой и переложила в верхнюю левую руку, затем подошла к плите и высыпала содержимое чаши в большую кастрюлю, в которой плавало что-то мелкое и неразличимое.

За компьютером сидел Феннел. Его явно заинтересовала ардийская еда, и он спросил Йендреда:

— ЧТО ДЕЛАЕТ ТВОЯ БАБУШКА?

— ГОТОВИТ ПИЩУ ОНА.

— КАКУЮ ПИЩУ?

— ИЛМАКАБОШ С БАЛАТСРАРАМИ ВАРИТ ОНА. ВКУСНО ОЧЕНЬ ЭТО И ДОЛГО ПРОБУДЕТ В ЖИВОТАХ НАШИХ. ЕДИТЕ ТОЖЕ ВЫ?

— ДА. МЫ ТОЖЕ ЕДИМ. ЧТО ТАКОЕ ИЛМАКАБОШ И БАЛАТСРАРЫ?

— В МОРЕ РАСТЕТ ИЛМАКАБОШ И НА МОРСКОМ ДНЕ ЖИВУТ БАЛАТСРАРЫ. А ЕДИТЕ ЧТО ВЫ?

— МЫ ЕДИМ КАРТОФЕЛЬ, МОРКОВЬ, ШПИНАТ, ГОВЯДИНУ, КУРИЦУ И МНОГО ДРУГИХ ПРОДУКТОВ.

— ЕДА ВСЕ ЭТО ИЛИ ДУХИ?

Во мне тоже разгорелось любопытство, но я заинтересовался не столько едой, сколько процессом готовки. Сначала бабушка побрызгала чем-то на неровную поверхность плиты. Затем она чиркнула какой-то палочкой по поверхности и сразу же отошла в сторону, а над плитой поднялось облачко мелких точек (мы решили, что это был дым). Дым медленно поднялся кверху, к выходу из дома, и вскоре развеялся. Похоже, бабушка что-то зажгла, но жар от огня почти полностью поглотился поверхностью плиты и теперь согревал кастрюлю с едой. Это было возможно благодаря природе высоких температур в двухмерной вселенной.

Под верхней качающейся лестницей рядом с бабушкой мы увидели какой-то прямоугольный предмет со сложным внутренним устройством. По объяснению Йендреда стало ясно, что это радиоприемник. Мы сразу не расспросили о нем, потому что были уверены, что позже еще успеем поговорить о радиосвязи на Арде. К сожалению, эта возможность нам так и не представилась. От радиоприемника по верхней лестнице был протянут провод к антенне, уложенной у входа в дом. Чтобы принимать регулярные программы новостей и развлекательные передачи, антенну устанавливают вертикально. Но в остальное время она лежит на земле, чтобы не мешать прохожим.

Сестра Йендреда весь первый час нашего общения простояла на лестнице. Она то переступала с ноги на ногу, то взмахивала руками, как будто вздыхая от нетерпения.

Температура

В нашем мире ученые связывают температуру вещества с состоянием его молекул: чем быстрее движутся молекулы, тем выше температура. В твердых телах молекулы не могут перемещаться свободно и лишь колеблются, сохраняя свое взаимное расположение в кристаллической решетке. По мере нагревания молекулы движутся все быстрее и начинают перемещаться. Структура вещества теряет прочность, и вещество начинает плавиться или таять.

В Планиверсуме процесс нагревания протекает точно так же, но на гораздо более низком уровне молекулярной активности. При температуре, которая в нашем мире была бы немногим выше абсолютного нуля, большинство твердых тел в Планиверсуме уже начинают плавиться.

Еще до того, как мы открыли Планиверсум, земные ученые исследовали поведение трехмерных молекул, расположенных в виде очень тонкого слоя. При этом был открыт точно такой же феномен, так что предсказать, что в двухмерном мире температура плавления веществ будет гораздо ниже, можно было даже без нашего контакта с Арде.

В результате химической реакции, которую провела бабушка, вероятно, выделилось столько тепла, что его хватило бы для плавления большинства веществ на Арде. И все же материал, из которого сделана плита, способен поглотить большую часть жара, не расплавившись, и именно этот жар используется для приготовления пищи. Понятно, что пожары на Арде чрезвычайно опасны, и ардийцы их очень боятся.

Похоже, ей запретили спускаться вниз, пока ее бабушка готовит, а Йендред попросил не мешать ему «медитировать». По этой и многим другим причинам мы пришли к выводу, что ардийцам свойственны выдержка и дисциплина, хотя, как выяснилось впоследствии, пуницлане считаются гораздо более легкомысленными и несерьезными, чем ваницлане. К концу сеанса за компьютер сел Ламберт.

— ТВОЯ СЕСТРА ЖЕНСКОГО ПОЛА?

— ДА.

— В ЧЕМ РАЗНИЦА МЕЖДУ МУЖЧИНАМИ И ЖЕНЩИНАМИ?

— ЯЙЦА НЕСУТ ЖЕНЩИНЫ, А МУЖЧИНЫ НЕТ.

— А ЧТО МУЖЧИНЫ ДЕЛАЮТ С ЖЕНЩИНАМИ?

— ВСЕ.

— Я ИМЕЮ В ВИДУ, КАК МУЖЧИНЫ И ЖЕНЩИНЫ ДЕЛАЮТ ДЕТЕЙ?

— СНОСИТ ЯЙЦО ЖЕНЩИНА. САДИТСЯ НА НЕГО МУЖЧИНА. ПОТОМ СНОВА ЗАБИРАЕТ ЕГО ЖЕНЩИНА.

— КАКОЙ КОШМАР.

Реплика явно была неудачной, и студенты начали недовольно переговариваться. Ламберт, похоже, считал, что все еще играет с компьютерной моделью: Арде так и не стала для него реальностью.

— ПОЧЕМУ "КОШМАР" ГОВОРИШЬ ТЫ? КАК ДЕЛАЮТ ЭТО ЗЕМНЫЕ ДУХИ?

Ламберт заметно смутился. Его лицо покраснело. Алиса окинула его насмешливым взглядом:

— Ну давай, расскажи!

— У НАС НЕТ ЯИЦ.

— Что, в самом деле?!

— ВЕРНЕЕ, У НАС ЕСТЬ ЯЙЦА, НО ОНИ МАЛЕНЬКИЕ. НЕ ТАКИЕ, КАК У АРДИЙ (ЗАЧЕРКНУТО) НСАНА.

Я не стану смущать Ламберта еще сильнее и приводить разговор целиком. Под конец Йендред рассказал много интересного о том, как размножаются ардийцы. Еще больше мы смогли выяснить, пока следили за его путешествием через Айем-Коллош. На своем пути Йендред много раз встречал «беременных» женщин. У некоторых из них в нижней полости вызревало огромное яйцо. Как оказалось, это не то, что мы обычно подразумеваем под яйцом, а матка и другие репродуктивные органы, заключенные в плотную оболочку. У некоторых женщин внутри этой оболочки развивался крохотный ардийский младенец. Если судить по нашим наблюдениям и единственному случаю, которому мы стали свидетелями, можно понять, как происходит оплодотворение у ардийцев: женщина выращивает яйцо в нижней полости и отдает его мужчине, который ей нравится. Получив яйцо, мужчина на него садится и оплодотворяет с помощью специального органа. О том, какое удовольствие он при этом испытывает, мы можем только догадываться. Затем женщина снова берет яйцо, вкладывает к себе в полость (похоже, это безболезненный и даже приятный процесс), и внутри начинает развиваться плод.

Такой сложный способ оплодотворения легко объяснить, если внимательно рассмотреть строение тела ардийцев.

Нсана — это вершина эволюции живых существ на Арде. По своему внутреннему строению они больше похожи на насекомых, чем на земных людей: у них внешний скелет и нет системы кровообращения, состоящей из вен и артерий. Обе эти особенности объясняются единой причиной: в двухмерном мире внутренний скелет препятствовал бы циркуляции жидкости в организме. Трубчатое строение органов попросту невозможно. Жидкость, циркулирующая внутри экзоскелета, растекается по множеству проводящих клеток. Течет она по часовой стрелке вокруг центральной перегородки, состоящей из хрящевой ткани. Жидкость (которую мы можем смело называть кровью) омывает мышцы и нервные окончания благодаря механизму, которому нет аналога у земных животных. Мы стали называть этот механизм «застежкой».

В голове ардийца содержатся органы чувств, но не мозг. Два глаза и два уха расположены по обеим сторонам похожего на клюв рта. Челюсти усеяны мелкими зубами и управляются сильными жевательными мышцами, разделенными застежкой. Сразу за челюстной застежкой расположен вход в пищеварительный мешок, похожий на наш желудок. Но, в отличие от нас, у ардийцев нет выхода из желудка в кишечник. Съеденная пища переваривается очень быстро, и все питательные вещества проходят сквозь стенки желудка в кровь. Непереваренные остатки пищи затем извергаются из желудка через все ту же челюстную застежку, которая на этот раз действует в обратном направлении. Короче говоря, ардийцам рано или поздно приходится сплевывать после каждой еды. Во время одной из следующих встреч Йендред был поражен до глубины души, узнав, что у нас есть пищеварительный тракт, идущий через все тело. Он даже воскликнул:

— НО КАК ЖЕ ТОГДА НЕ РАСПАДАЕТЕСЬ НА ЧАСТИ ВЫ?

Кровь ардийца поступает в полость под желудком через одну застежку и выходит через вторую такую же. Крупные нервные стволы соединяют глаза, уши, органы вкуса и осязания с мозгом, который расположен у основания шеи внутри чашеобразной структуры из хрящей. Вся эта структура удерживается вместе не столько за счет мышц, сколько за счет точной регулировки давления внутренней жидкости. Она, как и земная вода, не может сжиматься и расширяться.

У ардийцев три пары конечностей, и, соответственно, их тело делится на три части. Две верхние пары конечностей — это руки. Жидкость попадает в каждую из конечностей сквозь особые клапаны, заполняет ее, разносит по клеткам питательные вещества. Таким образом она питает ткани и обогащается газом, который попадает в организм через жабры, расположенные под мышками. Затем жидкость выталкивается из конечности и попадает в особую полость внутри мышечной ткани. Здесь происходит обратный процесс: жидкость насыщает ткани газом и сама наполняется питательными веществами.

Застежка органов

Механизм, который мы назвали застежкой, встречается не только у нсана, но и у всех более низких форм животной жизни, и даже у некоторых растений. Он может соединять мышечные и нервные ткани и представляет собой два ряда микроскопических цепляющихся друг за друга зубцов, рядом с которыми расположены ряды плотно сомкнутых особых клеток.

Каждая из таких клеток может накапливать в себе жидкость, а все вместе они вынуждают мышечную ткань изгибаться. Нервный импульс, проходящий через органы тела, вынуждает зубцы соединяться или разделяться с невероятно высокой скоростью. Таким образом жидкость может проталкиваться сквозь мышечную ткань по полостям, образующимся вдоль застежки.

Даже отдельные нервы или нервные волокна внутри мышечной ткани могут разделяться и соединяться вновь в процессе «застегивания». Естественно, при этом нервная деятельность на какой-то очень краткий промежуток времени прерывается, но это компенсируется тем, что все процессы в теле ардийца протекают согласованно, словно хорошо организованное движение транспорта в мегаполисе.

Части тела отделены друг от друга полосой мышц, соединяющих внешний скелет с внутренним хрящом. Застежка тут расположена не в средней части мышцы, а сбоку, ближе к нервному узлу у края хряща.

В многочисленных полостях тела расположены запасы питательных веществ, железы внутренней секреции и прочие органы, назначение которых мы не смогли понять. В нижней полости мы обнаружили репродуктивные органы и отверстие для выведения жидких отходов жизнедеятельности.

Пока читателям придется удовольствоваться лишь таким очень кратким описанием строения тела ардийца. Вы можете представить себе, как нас заинтересовало внутреннее устройство такого удивительного организма, а особенно — массивного мозга, расположенного в чашеобразном основании из хрящей и управляющего мышечной, нервной и эндокринной системами.

Неожиданно наша беседа с Йендредом о строении его тела прервалась. Принтер перестал печатать, а сам Йендред замер, повернув голову к востоку. Затем он «заговорил»:

— ИДЕТ РЕКА.

— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?

— ШУМ ВОДЫ ВДАЛЕКЕ СЛЫШУ Я. СКОРО ЗДЕСЬ БУДЕТ ОНА.

— ЭТО ОПАСНО?

— ВОЙТИ ВНУТРЬ И ЗАКРЫТЬ ВХОД ДОЛЖЕН Я.

— ТЫ СМОЖЕШЬ РАЗГОВАРИВАТЬ С НАМИ И ДАЛЬШЕ?

— ДА.

— А ОСТАЛЬНЫЕ ТЕБЯ НЕ УСЛЫШАТ?

— СТРАННО, НО С ВАМИ НЕ ВСЛУХ ГОВОРЮ Я. В МОЕЙ ГОЛОВЕ СЛЫШУ ВАС Я, И ТАК ЖЕ ОТВЕЧАЮ. В ГОЛОВЕ ГОВОРИТЕ И ВЫ?

— НЕТ. МЫ ПЕЧАТАЕМ.

— ЧТО "ПЕЧАТАЕМ" ЗНАЧИТ? ПОГОДИТЕ. ВОЙТИ В ДОМ ДОЛЖЕН Я.

С этими словами Йендред направился к востоку легкой, покачивающейся походкой, спустился по лестнице и выдвинул крышку люка, которая крепилась к потолку у входа с помощью двух скоб. Поднявшись на пару ступеней, он вставил крышку в пазы, один из которых располагался в верхней ступени входной неподвижной лестницы, а второй — в нижней ступени качающейся лестницы прямо над почтовым ящиком.

Надежно закрыв вход в дом, Йендред медленно спустился к сестре. Вместе они подошли к качающейся лестнице и что-то сказали бабушке, которая отошла от плиты и сошла с кухонного возвышения. Тогда они смогли спуститься с лестницы — сначала сестра Йендреда, затем он сам, а их бабушка отошла к кухонным полкам, чтобы уступить дорогу. К этому времени дом уже накрыло слоем бурлящей воды.

Открыли баллон с храбхом, и теперь семье Йендреда предстояло долго дожидаться, пока вода схлынет. Мы видели на экране, как вода растекается по земле над домом Йендреда, сначала заполняет углубления в качающейся лестнице, а затем поднимается выше и продолжает свой путь на запад. Глубина все увеличивалась, и мы могли наблюдать, как частицы почвы и мелкие камушки кружатся в водовороте над ступенями лестницы. Я сразу же представил звук, который могли издавать швыряемые водой камни, и неожиданно почувствовал себя членом семьи Йендреда, прислушивающимся к шуму и грохоту наверху. Стоило крышке поддаться, и вниз обрушился бы поток, от которого не спастись. Мы бы увидели, как вода заливает все этажи дома, один за другим, но не смогли бы подняться по лестницам, потому что поток придавил бы нас своим весом. Смогли бы наши привыкшие к воздуху жабры дышать под водой? Стали бы мы кричать и бороться?

Как только я представил себе все это, Йендред, словно почувствовав мои мысли, рассказал о похожей трагедии, разыгравшейся в прошлом году. Тогда погибла вся семья, жившая через несколько домов к востоку.

Отец Йендреда продолжал спать как убитый, и мать подошла к качающейся лестнице у его кровати. Очень тихо и осторожно она потянула за веревку, чтобы опустить лестницу, и медленно поднялась вверх. Тем временем сестра Йендреда взобралась на верхний этаж и принялась расспрашивать брата о путешествии, которое он мечтал совершить. Она не могла видеть Йендреда, потому что бабушка загораживала ей обзор. Жизнь на Арде полна таких мелких неудобств, но ардийцы их попросту не замечают. Они ведь не знают, что можно жить по-другому.

На побережье Фиддиб-Хара

30 мая, пятница, 14:00

До начала путешествия Йендреда через половину материка оставалось два ардийских дня. Когда мы увидели его на экране, он шел вместе со своим отцом к берегу океана. По нашим расчетам у них было около полуночи. Шли они молча, потому что большую часть времени Йендред общался с нами. Он согласился в эти последние дни помочь отцу. Ночью сильный восточный ветер должен унести их далеко в океан, где они все утро будут ловить рыбу. А после вернутся домой с дневным западным ветром.

Им пришлось пройти над пятью домами, расположенными между домом Йендреда и берегом. Все эти дома и большая часть домов к востоку от дома Йендреда принадлежали семьям рыбаков. На Арде представители одной и той же профессии предпочитали селиться рядом, ведь в двухмерном мире преимущества такого совместного проживания очевидны.

Наблюдая за Йендредом и его отцом, мы поняли, что они не одни направлялись сейчас к берегу. Все рыбаки вышли из своих домов в одно и то же время. Их лодки хранились впереди, в том же порядке, в котором располагались дома, и все рыбаки подошли к своим сараям для лодок почти одновременно и без необходимости перелезать друг через друга. Как и следовало ожидать, сараи для лодок тоже размещались под землей. Между ними и домами на добрый километр тянулся плавно понижающийся к воде песчаный пляж.

Настроение у рыбаков было бодрое. Я пытался представить себе усеянное звездами ночное небо, блестящий в звездном свете песок, свежее дыхание ветерка и радостные возгласы сородичей. Йендред и его отец добрались до шестого сарая от воды, смели песок с крыши и сдвинули ее так, что она казалась продолжением наклонного пола сарая. Отец вошел в сарай, перелез через лодку и встал у нее за кормой. Йендред вытащил из лодки несколько дисков и начал подкладывать их под носовую часть. Затем Йендред и его отец стали тянуть и толкать лодку, чтобы вытащить ее из сарая. Лодка катилась по дискам, причем отец подбирал диски за кормой и перебрасывал Йендреду над уложенной плашмя мачтой, а тот ловил их и снова подкладывал спереди. Прервались они лишь единожды — чтобы вернуть на место крышу сарая, а затем продолжили катить лодку к берегу, пока она легко не соскользнула в тихие океанские воды.

Когда мачта была установлена, а снасти и такелаж подготовлены, мы обнаружили, что на самом деле у лодки нет ни носа, ни кормы. Лодка была абсолютно симметричной, так что обозначениями «нос» и «корма» можно было пользоваться лишь условно в зависимости от того, в какую сторону движешься. Сначала нас это удивило, но потом мы поняли, что двухмерная лодка не способна развернуться. И плыть она может только в двух направлениях и никак иначе.

Мачта состояла из двух частей, толстая нижняя часть была надежно закреплена, а тонкая верхняя устанавливалась на нее и удерживалась с помощью двух то ли клиньев, то ли штифтов. С верхушки мачты свисали две длинные веревки. На лодке были отсеки для хранения еды, снастей, веревок и улова. По обеим сторонам размещались весла. За одно из них встал отец Йендреда, второе было сложено — им станет грести Йендред на обратном пути. Конструкция весел была очень остроумной: когда гребец нажимал на рукоять, весло двигалось назад, загребая воду. Но когда гребец поднимал рукоять, весло складывалось, чтобы не мешать продвижению лодки вперед. Никакого крепежного материала мы не заметили — похоже, при строительстве лодки использовался только клей.

Хотя стояла ночь, мы видели все происходящее на экране, как днем. Глубина была метра два; на дне мы различали колонии каких-то странных существ, похожих на двустворчатых моллюсков, и видели, что лодка движется довольно быстро. Отец Йендреда бросил грести, сложил весло и закрепил его веревкой, привязав ее к специальному клину, вставленному в паз в палубе. Восточный ветер становился все сильнее и дул прямо в мачту, которая в двухмерном мире служила одновременно и парусом.

Мы расспросили Йендреда о моллюсках:

— МЫ ВИДИМ НА ДНЕ КАКИХ-ТО ЖИВОТНЫХ ИЛИ РАСТЕНИЯ. ЧТО ЭТО ТАКОЕ?

— БАЛАТСРАРЫ. ЖИВОТНЫЕ В РАКОВИНАХ, ЗАКРЫВАТЬСЯ И ОТКРЫВАТЬСЯ МОГУТ КОТОРЫЕ. ИХ ЕДИМ МЫ.

— МЫ ПРЕДПОЛОЖИЛИ, ЧТО ОНИ ПИТАЮТСЯ МЕЛЬЧАЙШИМИ ЖИВЫМИ ОРГАНИЗМАМИ. ЭТО ТАК?

— ДА. НА ЗЕМЛЕ ТОЖЕ ЕСТЬ БАЛАТСРАРЫ?

— У НАС ЕСТЬ ПОХОЖИЕ СУЩЕСТВА. А КАК ИХ РАКОВИНЫ ОТКРЫВАЮТСЯ И ЗАКРЫВАЮТСЯ?

— ВОДУ В РАКОВИНУ ВТЯГИВАЮТ ОНИ И ЗАСТАВЛЯЮТ ЕЕ ОТКРЫТЬСЯ. ЧТОБЫ ЗАКРЫТЬСЯ, ВОДУ ВЫТАЛКИВАЮТ ОНИ.

Так как отец Йендреда стоял по другую сторону от мачты, ничто не мешало Йендреду и дальше общаться с нами. Во время этой и предыдущей встречи мы заметили, что его манера речи становится все больше похожей на нашу. Постепенно он начал менять порядок слов в предложениях, и теперь его речь казалась нам все более нормальной.

Хотя балатсрары похожи на наших двустворчатых моллюсков, было бы правильнее сравнить их с плеченогими или брахиоподами, некогда очень распространенными на Земле.

Моллюск балатсрар живет в изогнутой двустворчатой раковине, закрученной с одного конца. Он крепится к створкам с помощью мантии и состоит из мясистого тела, запирающей мышцы, и мантийной полости у основания раковины. Также он обладает достаточно примитивной нервной системой, которая управляет его жизнедеятельностью. Хотя земные моллюски и плеченогие открывают и закрывают створки только за счет запирающей мышцы, балатсрар не может сделать это напрямую. Ему недостаточно просто сократить мышцу, так как воду, содержащуюся в мантийной полости, невозможно сжать. И все же благодаря мышечной застежке моллюск легко может закачивать или выталкивать воду, открывая и закрывая створки раковины.

Понаблюдав за тем, как балатсрары открывают и закрывают свои раковины, и выслушав объяснения Йендреда, мы неожиданно сделали очень важное открытие, касающееся анатомии ардийцев. Оказывается, ардийцы двигают руками и ногами точно так же, как скромные моллюски двигают створками своих раковин! Движение происходит не столько за счет сокращения мышц, сколько за счет жидкости, которая проталкивается внутрь или наружу сквозь особые полости в каждом суставе. В некоторых суставах есть целых две полости, разделенные сочлененной костью. Благодаря этому руки ардийцев очень подвижны.

Йендред увлекался биологией и очень много знал о моллюсках. Он рассказал, как балатсрары растут, каждый год наращивая новый слой на створках раковин. Взрослые самцы в определенное время года выбрасывают в воду сперму. Оказавшиеся поблизости самки принимаются ритмично открывать и закрывать створки раковин, чтобы сперма попала в мантийную полость, где хранятся неоплодотворенные яйца. Происходит оплодотворение, и из яиц начинают развиваться личинки. Затем личинки отделяются и выбрасываются в воды океана Фиддиб-Хар. Большинство личинок будут сожраны хищниками, но часть из них выживет.

Позже мы смогли гораздо больше узнать о личинках, когда Йендред во время своего путешествия оказался в биологической лаборатории и побеседовал с пуницланским ученым. Как оказалось, запирающая мышца начинает действовать с первых мгновений жизни личинки. Масса этой мышцы составляет восемьдесят процентов от массы тела, и за счет нее и еще одной более мелкой мышцы, расположенной в головной части, личинка может плавать, продвигаясь вперед реактивными скачками. Одновременно она питается мельчайшими организмами, попадающими в полость тела вместе с водой.

Личинка балатсрара всасывает пищу точно так же, как и взрослая особь, и пища проникает в ее тело благодаря любопытному механизму, о котором мы расскажем в приложении. На определенной стадии развития личинка перестает плавать, опускается на дно и выращивает две твердые створки раковины, которые закручиваются по мере роста — сначала сильно, а потом все меньше. У основания раковины образуется замок, который, однако, позволяет раковине открываться.

Пока мы разговаривали о моллюсках, ветер все нарастал, и очень скоро Йендреду пришлось прерваться и предупредить отца, что они слишком близко подошли к лодке, идущей впереди. Скоро их мачта заберет весь ветер, и лодки столкнутся. Нужно ли убрать штифт, удерживающий мачту, или развернуть переднее весло, чтобы замедлить ход?

— СЕЙЧАС ВЫТАЩИТЬ ШТИФТ МНЕ СКАЗАЛ ОН. МАЧТУ ВЕРЕВКОЙ С ДРУГОЙ СТОРОНЫ УДЕРЖИВАЕТ ОН. НА ТАКОМ ВЕТРУ ЕГО ПЛОХО СЛЫШНО МНЕ. ХАДДОМ ШТИФТ ВЫБИЛ Я. ИЗ ПАЗА ВЫТАЩИЛ ЕГО Я И ПОЛОЖИЛ У МАЧТЫ. НАДО МНОЙ МАЧТУ НАКЛОНИЛ ОТЕЦ С ПОМОЩЬЮ ВЕРЕВКИ. СПРАШИВАЕТ ОН, ЗАМЕДЛИЛИСЬ ЛИ МЫ. ДА, НО ПОГОДИ, ПОГОДИ. ТЕПЕРЬ ПОДНИМАЙ МАЧТУ. НАДО БЫТЬ ОЧЕНЬ СИЛЬНЫМ, ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ ЭТО НА ВЕТРУ. ТЕПЕРЬ СНОВА СТОИТ РОВНО МАЧТА, И ШТИФТ В ПАЗ ВБИВАЮ Я. ДАЛЕКО ВПЕРЕД УШЛА ТА ЛОДКА.

(Хадд — это кусок ардийского металла).

За все время плавания им пришлось повторять этот маневр еще дважды. Ветер крепчал, и отцу Йендреда время от времени приходилось отходить дальше на корму и натягивать веревку, чтобы уменьшить сопротивление ветра и сбавить скорость. Ветер был опасен тем, что его неожиданные порывы могли сломать мачту или перевернуть лодку. Пока лодка шла по морю, перед ее носом скапливалась огромная масса воды. Время от времени впереди появлялись плавающие в воде растения. Их захлестывала идущая перед лодкой волна, и они некоторое время кружили в воде, а затем проскальзывали под днищем. Мы сфокусировали изображение на одном их таких растений. Нетрудно было представить, как оно должно выглядеть в спокойной воде.

У илмакабоша, как назвал это растение Йендред, не было стебля, зато имелось что-то вроде корня, торчащего прямо из симметричного пучка листьев — по четыре листа с каждой стороны. Корень покрыт множеством мельчайших волосков, и с их помощью он поглощает из морской воды минеральные и питательные вещества. Нижняя пара листьев выделяет особый газ, который заполняет плавучие камеры, образованные второй парой листьев. Эти листья загибаются книзу и приклеиваются к нижней поверхности первой пары. Третья пара листьев лежит на плавучих камерах. Эти листья содержат клетки с хадрашаром — веществом, которое, по словам Йендреда, позволяет растению под воздействием света синтезировать сложные питательные вещества из простых, которые поступают через корневую систему. Четвертая пара листьев выполняет ту же функцию, но кроме этого они могут подниматься вертикально и служить парусами. На верхушке растения, в самом центре розетки из листьев, находится орган размножения — яйценожка, окруженная двумя опылителями.

Наконец, ветер начал стихать и к раннему утру улегся настолько, что можно было начинать рыбачить. Йендред опустил мачту, уложив ее на воду, и передал отцу леску, которую достал из ящика у основания мачты. Отец привязал к леске несколько ловушек довольно устрашающего вида и выбросил леску за борт.

Ловушка состояла из двух зажимов, похожих на челюсти и усеянных острыми зубьями. Эти «челюсти» удерживались в открытом виде благодаря воткнутому в центр штырю. Куска наживки, приколотого к этому штырю, было достаточно, чтоб заманить добычу. Пока рыбаки готовили ловушки и выбрасывали их за борт одну за другой, мы пытались угадать, что за тварей они надеялись поймать.

Часы на стене лаборатории вот-вот должны были пробить полночь, а Йендред и его отец в своем мире наслаждались утренним затишьем. Алиса сидела за монитором. Ламберт предложил ей сместить фокус вниз, чтобы увидеть, кто же заглотнет наживку.

Со вздохом Алиса ввела с клавиатуры нужные параметры, и изображение поползло вниз. Через каждый метр или около того к леске были прикреплены специальные кисточки. Отец Йендреда пользовался ими, чтобы держаться за леску, потому что в двухмерном мире он не мог брать леску так, как это делали бы мы.

Алиса остановилась у первой ловушки. Мы не могли смещать фокус изображения слишком далеко от Йендреда, чтобы не разорвать связь между Землей и Арде. Но пока мы следили за верхней ловушкой, она начала подергиваться, как будто в ловушку под ней что-то попало.

— Ниже, ниже спустись! — воскликнул Ламберт.

— Спокойно. Я знаю…

Но не успела Алиса закончить фразу, как на экране появилась пугающего вида тварь, которая явно заинтересовалась ловушкой. К счастью, и не только для нас, она оказалась с нужной стороны от лески. Выглядела она как гибрид сороконожки и рыбы. Ткнувшись носом в ловушку, она ухватила наживку и принялась ее трепать, вытягивая штифт. Как только штифт выскочил, зажимы резко захлопнулись, вытолкнув воду и чуть было не выбросив рыбину вместе с водой. Но зубья ловушки крепко впились в плавники трепыхающейся твари. Странные ощущения мы испытали при виде этого проворного создания и ужасной реальности, с которой ему пришлось столкнуться. Нечто похожее мы чувствовали в детстве при виде смерти беззащитного животного. Я видел это существо впервые и поэтому не мог воспринимать его гибель как нечто обыденное.

Неожиданно леска поползла вверх, и в поле зрения начали появляться остальные ловушки. Большинство из них оказались с добычей, и пойманная рыба в основном относилась к двум разным видам. Йендред сказал, что они называются арахут и коборхут.

Из этих двух рыб арахут — та, что мельче. Ее тело со стоит из четырех — восьми сегментов, каждый из которых включает в себя пару внешних костяных пластин, поперечную мышцу с центральной застежкой и пищеварительную дыхательную ткань. На голове расположена пара твердых прозрачных глаз, челюсти, органы вкуса и осязания, а внутри — довольно примитивный мозг, состоящий из двух долей. Доли мозга соединяются друг с другом через нервный узел, расположенный прямо над замыкающим краем челюстной мышцы, и это значит, что, когда рыба глотает пищу, связь между долями ее мозга на время прерывается. Нервные стволы тянутся от мозга к хвосту: они проходят и вдоль внутренней поверхности костей, и внутри мышечной ткани. По всей видимости, нервная ткань служит не только для передачи нервных импульсов, но и для придания дополнительной прочности телу.

Пища, которую съедает арахут, измельчается челюстями и передается в полость первого сегмента. Здесь и в следующих сегментах пищеварительная ткань активно всасывает питательные вещества точно так же, как это делает пищеварительная ткань в теле балатсрара. В итоге все непереваренные частицы пищи и отходы жизнедеятельности проходят через последний сегмент и выбрасываются в отверстие между двумя хвостовыми костями, которые служат рулем.

Арахут плавает, загребая воду плавниками. В конце каждого гребка плавник прижимается к телу и жидкость выталкивается из него через застежку в мышце, соединяющей ближайшие внешние кости. Это помогает бороться с сопротивлением воды. Затем плавники через те же застежки наполняются жидкостью, отводятся в сторону и могут начинать следующий гребок.

Коборхут отличается гораздо более сложным строением. Главное различие состоит в том, что внутренняя циркуляция жидкости у коборхута осуществляется вокруг нескольких сочлененных полужестких костей, расположенных в центральной части трех сегментов тела. Кроме того, коборхут обладает более крупным цельным мозгом, который крепится к передней части центральной кости и взаимодействует с остальными органами с помощью нервов. Одна из главных задач мозга состоит в регулировке давления в каждой полости тела, чтобы внешние кости могли вовремя открываться и накачивать или выпускать жидкость из плавников.

Плавание и дыхание

Плавник коборхута состоит из нескольких сочлененных костей с передней стороны, сложной мускулатуры, слоя ткани непонятного нам назначения, длинной и узкой полости и жабер с хвостовой стороны.

Для коборхута и арахута плавать — значит, дышать. Когда плавник наполнен жидкостью, он отводится от тела, и его длинная мышца сразу же начинает сокращаться, резко толкая плавник назад. На этом этапе жабры, расположенные на задней стороне плавника, активно поглощают храбх из морской воды. Одновременно две кости тела разъединяются, а полость внутри плавника сокращается и выталкивает жидкость в проводящую мышцу. Через застежку этой мышцы жидкость поступает в «легочную» полость тела, а кости снова соединяются, и короткая мышца плавника снова начинает сокращаться. Плавник сворачивается и выдвигается вперед вдоль тела. Тем временем проводящая мышца начинает выталкивать жидкость из легочной полости к разъему костей. Как только кости раздвигаются, проводящая мышца резко сокращается и снова наполняет плавник жидкостью.

В хвостовом, последнем сегменте тела размещаются органы выделения и размножения. В то время как арахут выводит твердые отходы жизнедеятельности в виде мельчайших частиц, коборхут избавляется только от жидких отходов. Этот продукт жизнедеятельности возникает в результате фильтрации внутренней жидкости и выводится из организма через отверстие между хвостовыми костями. Здесь же, в последней полости тела, созревают яйца или сперма, и коборхут, насколько нам известно, — это единственное живое существо на Арде, способное к внутреннему оплодотворению: самец помещает свои хвостовые кости между хвостовыми костями самки и вбрасывает сперму. Мальки коборхута выращиваются в хвостовой полости матери, пока не окрепнут настолько, чтобы плавать рядом с ней.

Отец Йендреда выбирал леску, опустошал ловушки и перебрасывал рыбу сыну, а тот, открыв люк, складывал ее в отсек для добычи. Зубцы ловушек не так уж сильно повредили большинству рыбин, и многие из них продолжали шевелить плавниками и трепыхаться.

В ловушки снова положили наживку и леску сбросили в море. Поверхность Фиддиб-Хара была совершенно спокойной. Йендред заговорил с отцом о долгом путешествии, в которое он собирался отправиться на следующий день. Через некоторое время отец умолк и склонил голову набок, похоже, наблюдая за рыбаками в соседней лодке. Йендред воспользовался этой возможностью, чтобы снова обратиться к нам. Эдвардс стал отвечать ему, диктуя Алисе, которая сидела за монитором.

— В КАКОМ НАПРАВЛЕНИИ ВЫ?

— ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПОКАЗАТЬ В НАШУ СТОРОНУ. А ЕСЛИ Б СМОГ, ТВОЯ РУКА БЫ ИСЧЕЗЛА.

— ЧТО ИЗМЕРЕНИЕ ТАКОЕ?

— ВОТ ТЕБЕ ТАКОЙ ПРИМЕР. У ОКЕАНА ПОД ТОБОЙ ДВА ИЗМЕРЕНИЯ. У ПОВЕРХНОСТИ ФИДДИБ-ХАРА ОДНО ИЗМЕРЕНИЕ. У ТОЧКИ НА ЭТОЙ ПОВЕРХНОСТИ ВООБЩЕ НЕТ ИЗМЕРЕНИЙ. ВЕСЬ ТВОЙ МИР, ТВОЯ ВСЕЛЕННАЯ ДВУХМЕРНА. КАК И ФИДДИБ-ХАР.

— А У НАШЕЙ ВСЕЛЕННОЙ ПОВЕРХНОСТЬ ТОЖЕ ЕСТЬ?

— НЕТ. У ВСЕЛЕННОЙ НЕТ ПОВЕРХНОСТИ.

— ТОГДА ПРИ ЧЕМ ТУТ ФИДДИБ-ХАР?

Тут мы остановились и посоветовались между собой о том, как лучше объяснить Йендреду нашу идею.

— КОГДА ТЫ СМОТРИШЬ ВНИЗ НА ПОВЕРХНОСТЬ ОКЕАНА, ПРЕДСТАВЬ СЕБЕ, ЧТО В НЕМ ЖИВУТ СУЩЕСТВА, ПОХОЖИЕ НА НИТИ. ОНИ НЕ МОГУТ УЙТИ В ГЛУБИНУ, А ВСЕГДА ОСТАЮТСЯ НА ПОВЕРХНОСТИ.

— ТАК ВЫГЛЯДЕЛ БЫ МИР С ОДНИМ ИЗМЕРЕНИЕМ?

— ДА. ТЫ СМОТРИШЬ НА ЭТОТ МИР СО СТОРОНЫ. И ТОЧНО ТАК ЖЕ МЫ СМОТРИМ НА ТЕБЯ.

Во время этих бесед Йендред понемногу начал представлять себе, что такое третье измерение, — мы, трехмерные, пришли к выводу, что для него это настоящий подвиг. Хотя Йендред и получил очень хорошее образование в пуницланской школе, мы очень быстро поняли, что дело не в образовании, а в том, что по человеческим меркам он очень, очень умен. Это навело нас на мысль, что разум — вещь универсальная и, принимая ту или иную форму, он всегда стремится к единой цели.

Отец Йендреда вытащил леску, собрал улов, снова заложил наживку в ловушки и забросил их в третий раз.

Восточный отсек был уже полон рыбы и понемногу начинал дуть дневной западный ветер. Мы передвинули фокус на запад и увидели, что на некоторых лодках уже поднимают мачты. Йендред тоже установил нижнюю часть мачты, а его отец с явной неохотой принялся в последний раз выбирать леску.

Йендред уложил в отсек выловленную рыбу и начал укладывать леску, просто запихивая ее в ящик. В двухмерном мире, естественно, леска запутаться не могла.

Вскоре мачту подняли, и лодка медленно двинулась на восток. Время от времени она начинала трястись, когда очередной порыв ветра обрушивался на мачту. Через некоторое время мы поняли, почему порывы были такими сильными.

Лодка уверенно скользила по воде. Теперь Йендред и его отец поменялись ролями: Йендред держал веревку, привязанную к мачте, и при необходимости «гасил» ветер. Хотя ветры на Арде дуют в определенное время в определенном направлении, их сила может различаться. Сейчас ветер был очень сильным. Мачта дрожала, и лодка неслась по слою морской пены. Перед носом лодки скопилась большая волна, и мы начали бояться, что лодку зальет водой, но отец Йендреда вытянул правую нижнюю руку над палубой, сгребя всю воду впереди. Он буквально смел воду с кормы над веслом и сбросил ее в бурлящее море.

Неожиданно, к нашему ужасу, мачта треснула прямо над двумя клиньями. Йендред слишком ослабил веревку, и теперь она выскальзывала из его пальцев. Мачта стукнула отца по голове, упала на палубу и замерла, наклонясь под каким-то безумным углом.

Если бы отец Йендреда был человеком, он, без сомнения, потерял бы сознание от такого удара. К счастью, у ардийцев мозг находится не в голове, и отец остался стоять, дожидаясь, пока Йендред перелезет через основание мачты и спрыгнет на другую сторону лодки.

Турбулентность

В атмосфере турбулентностью называют достаточно сложные потоки воздуха, движущиеся в различных направлениях. Часто турбулентные течения включают в себя завихрения или движение воздуха по круговым траекториям, которое обычно возникает вблизи препятствий. В трехмерном мире турбулентность постепенно стихает, по мере того как крупные вихри распадаются на более мелкие.

В двухмерном мире турбулентность не способна утихнуть так быстро. Завихрения продолжают возникать на значительных расстояниях от препятствия.

Вместе они убрали основание старой мачты, вытащили клинья и вставили в отверстие укороченную новую мачту. Тем временем экипажи пяти лодок к западу от них гасили ветер и разворачивали весла, чтобы не столкнуться с лодкой Йендреда или друг с другом.

В конце концов, маленькая флотилия из шести лодок с лодкой Йендреда во главе снова двинулась на восток, но теперь уже намного медленнее. Йендред удерживал веревку изо всех сил, до боли в пальцах. Пока суденышко неслось вперед по водам Фиддиб-Хара, мы увеличили изображение, чтобы лучше рассмотреть рану на голове у отца. Похоже, ни его глаза, ни челюсти не пострадали. Они были достаточно твердыми. Но мягкие ткани под глазом, казалось, были немного смещены. Больно ли ему? Нам хотелось узнать, есть ли на Арде врачи и способны ли они вылечить последствия такой травмы. Хирургия на Арде должна быть совершенно иной, чем на Земле. К примеру, разрез тут можно сделать только с помощью иглы, но не скальпеля. И нельзя наложить швы. Гораздо позже мы узнали, что хирургические операции на Арде возможно сделать только в крайне редких случаях, большинство наружных ран лечатся с помощью зажимов, а способы лечения в Пуницле в основном сводятся к приему лекарств.

К концу дня ветер начал стихать и последняя рыбацкая лодка достигла пляжа. Рыбаки катили свои лодки, одну за другой, вверх по песчаному склону, но теперь это требовало гораздо больше усилий, чем в прошлую ночь. Ветер дул к берегу, и большие волны едва не сбивали ардийцев с ног. Зато рыбаки высадились гораздо выше того места, с которого отплыли накануне. Это показалось нам странным, ведь у Арде нет лун, а значит, не может быть и приливов. Но позже Йендред объяснил нам, что уровень воды повышается из-за западного ветра, дующего над океаном. Как только они с отцом вытащили лодку на пляж, мы увидели, что вода начала убывать.

Буквально через несколько метров на пути Йендреда и его отца возникло неожиданное препятствие. Гигантское хищное растение под названием милдвили волной выбросило на пляж.

Нетрудно представить, как выглядит это растение, когда оно плавает по поверхности океана. Оно удерживается на воде благодаря нескольким плавучим камерам и захватывает рыбу своими длинными щупальцами. Затем корневая система прорастает в добычу, высасывая из нее органические вещества. Растение ли это или все же животное?

Йендред не смог дать точного ответа на этот вопрос. Поскольку лодку невозможно было перекатить череп милдвили, отец подобрал его и уложил под мачту. Затем они закатили лодку по гладкому песку в сарай, и Йендред перебрасывал диски отцу, а тот подкладывал их под днище лодки. Спрятав лодку, они забрали дневной улов и разложили его по двум сумкам, сделанным из лески. А затем задвинули на место крышу сарая, оставив милдвили гнить на песке.

Этот сеанс связи был самым долгим из всех. Мы почти сутки непрерывно наблюдали за рыболовецкой экспедицией. За окнами лаборатории сияло солнце. Мы были вымотаны до предела.

Йендред и его отец чувствовали себя не лучше. Они устало побрели домой, таща за собой сумки с уловом. Отец один раз пожаловался на боль в глазу, но больше ничего не добавил. Йендред тоже молчал. Шемс клонился к закату.

По дороге в Ис-Фелблт

1 июня, воскресенье, 14:00

Под конец нашего прошлого сеанса связи Йендред договорился с нами о том, когда нам следует начать очередной сеанс. Он собирался отправиться в Ис-Фелблт, столицу Пуницлы, расположенную в двадцати километрах к востоку. Но в условленное время он все еще был дома. По-видимому, проводы затянулись.

Йендред стоял рядом с матерью, которая сначала протянула ему деньги, похожие на сложенную полоску какого-то материала, а затем — письмо, предназначенное кому-то из родственников. Йендред положил письмо и деньги в специальный дорожный карман, заранее приклеенный к одной из костей.

Потом его мать сделала нечто любопытное: она провела пальцем по внутренней поверхности обеих рук Йендреда с той стороны, где стояла. Похоже, она ощупала его жабры, но как оказалось, этот жест имел ритуальное значение.

— ЧТО ДЕЛАЕТ ТВОЯ МАТЬ?

— УБЕЖДАЕТСЯ ОНА, ЧТО Я ЗДОРОВ, ПРОВЕРЯЯ ВЛАГУ НА МОИХ ЖАБРАХ. ОТМЕННОГО ЗДОРОВЬЯ МНЕ ЖЕЛАЕТ ОНА.

— А СУХИЕ ЖАБРЫ — ЭТО ПРИЗНАК БОЛЕЗНИ?

— ДА. С СУХИМИ ЖАБРАМИ НЕ МОЖЕМ ДЫШАТЬ МЫ И УМИРАЕМ.

Во время этого разговора я печатал, а Алиса, сидя слева от меня, делала заметки в блокноте. Вдруг она бросила писать, схватила инструкцию к программе 2DWORLD и принялась лихорадочно ее пролистывать.

— Смотрите, — прошептала она. — Вот тут.

Я с удивлением прочитал название раздела: «Режим прослушки».

— Думаешь, это сработает?

— А почему бы нет?

Ее глаза сияли, в них светилась странная уверенность, как будто Алиса заранее знала ответ.

— РЕЖИМ ПРОСЛУШКИ.

— ЯЙЦО МОЕ И СЫН МОЙ, ПОЧЕМУ ПОКИДАЕШЬ СВОЙ ДОМ ТЫ? ЧТО ЗНАЧИТ ДЛЯ ТЕБЯ ТО, ЧТО ВОВНЕ? ЗДЕСЬ ВСЕ, В ЧЕМ НУЖДАЕШЬСЯ ТЫ. НО ЕСЛИ ИДТИ ДОЛЖЕН ТЫ, С ТОБОЙ ПРЕБУДЕТ КРОВЬ МОЯ.

— ТВОЕ ЯЙЦО И СЫН ТВОЙ Я. ЕСТЬ ТО, ЧЕГО НЕТ ЗДЕСЬ. ЕСТЬ ТО, ЧЕГО НЕ ЗНАЮ Я. В МОИХ ГЛАЗАХ ВСЕ ВРЕМЯ БУДЕШЬ ТЫ.

Этот причудливый разговор к концу сеанса стал для нас гораздо понятнее. Во-первых, речь Йендреда менялась, когда он разговаривал с нами — по-видимому, за время первых, майских, разговоров он постепенно перенял нашу манеру речи. Во-вторых, мы поняли, что «С тобой пребудет кровь моя» — это традиционная прощальная фраза и способ выразить свои сердечные пожелания. Хотя на самом деле сердца у ардийцев нет: все их тело можно считать одним огромным сердцем.

Мы продолжали подслушивать, и когда Йендред поднялся на поверхность вместе с отцом. Остальных членов семьи они попросили остаться в доме. Мы поняли, зачем это было нужно, когда Йендред вышел наверх и дождался отца. Их разговор был таким:

— НЕ ГОВОРИЛ РАНЬШЕ ЭТОГО Я. НЕТ БРАТЬЕВ У ТЕБЯ И НЕТ У МЕНЯ ДРУГИХ СЫНОВЕЙ. ОСТОРОЖЕН БУДЬ ТЫ И ВОЗВРАЩАЙСЯ К НАМ. БУДЕТ ТВОЕЙ ЛОДКА МОЯ. СТРАННО ЭТО, НО ИНОГДА К КОМУ-ТО ПРИХОДИТ ТОСКА И НУЖНО УХОДИТЬ. ИДУТ В ВАНИЦЛУ ОНИ, А ПОТОМ ВОЗВРАЩАЮТСЯ. НИЧЕГО НЕ НАХОДЯТ ОНИ. И ВОЗВРАЩАЮТСЯ НЕ ВСЕ.

— ОБ ЭТОМ НЕ ЗНАЛ Я.

— РЕДКО ЭТО БЫВАЕТ, НО О НИХ СЛЫШАЛ Я. БУДЬ ТЕМ, КТО ВОЗВРАЩАЕТСЯ, И ОСТОРОЖЕН БУДЬ. С ТОБОЙ ПРЕБУДЕТ КРОВЬ МОЯ.

— В МОИХ УШАХ ВСЕ ВРЕМЯ БУДЕШЬ ТЫ.

С этими словами Йендред исчез с экрана, направляясь на восток, к городу Ис-Фелблт, а отец провожал его взглядом.

Мы нагнали Йендреда, когда он проходил над следующим домом к востоку. Сначала мы хотели рассказать ему о том, что умеем подслушивать. Но потом я подумал, что лучше не говорить, ведь это может повлиять на его общение с сородичами. Мы не должны были вмешиваться в историю Арде, и, к сожалению, этот способ вмешательства был не единственным.

— ЙНДРД, МЫ ДОЛЖНЫ ПОПРОСИТЬ ТЕБЯ ОБ ОГРОМНОЙ УСЛУГЕ.

— ДРУЗЬЯМ С ЗЕМЛИ ЧЕМ МОГУ ПОМОЧЬ Я?

— ПООБЕЩАЙ, ЧТО НЕ РАССКАЖЕШЬ О НАС НИКОМУ ИЗ НСАНА.

— ЛЕГКО ЭТО. ЕСЛИ И РАССКАЖУ Я, НЕ ПОВЕРЯТ МНЕ ОНИ.

В течение нескольких минут Йендред шел на восток неторопливой, раскачивающейся походкой, явно предназначенной для того, чтобы не спеша проделывать огромные расстояния. Мы разговаривали с ним о домах, над которыми он проходил, об их обитателях, и о том, как ардийцы относятся к поверхности своей планеты. Естественно, почва на Арде, даже в прогрессивной Пуницле, имеет для ардийцев особый, сакральный смысл. Можно быть хозяином дома и всего, что в этом доме находится, но у поверхности планеты хозяина быть не может, и на этот счет существуют очень строгие правила. Ни один ардиец, к какой бы нации он ни принадлежал, не может объявить себя владельцем участка ардийской поверхности — этот запрет так глубоко укоренился в их психологии, что им бы даже в голову такое не пришло. Более того, поскольку растения или норы животных пересекают поверхность Арде, к ним относятся так же бережно. Разбрасывать мусор категорически запрещено.

Наблюдая за Йендредом, мы очень сильно увеличили изображение, и поэтому он заметил приближающегося к нему ардийца раньше нас. Он сказал, что кто-то идет впереди, и вскоре в восточной части экрана появился еще один путник. Судя по наличию матки, это была женщина. И шла она навстречу Йендреду. Мы давно хотели увидеть нечто подобное, ведь, чтобы разойтись, им придется перелезать друг через друга.

— ТССИЛ, ЗДРАВСТВУЙ, — ОБРАТИЛСЯ К НЕЙ ЙЕНДРЕД.

— ЙНДРД, ЗДРАВСТВУЙ. КУДА ИДЕШЬ ТЫ?

— В ВАНИЦЛУ ИДУ Я. НА ДОЛГОЕ ВРЕМЯ УХОЖУ Я. НАВСЕГДА, МОЖЕТ БЫТЬ.

— НАВСЕГДА? ЧТОБЫ УЗНАТЬ, ВОВНЕ ЧТО? ЗАЧЕМ ЭТОГО РАДИ УХОДИТЬ НАВСЕГДА?

— ВЕРНУТЬСЯ НАДЕЮСЬ Я И УВИДЕТЬ ТЕБЯ ОПЯТЬ НАДЕЮСЬ Я, И ПОКАЖУ Я, ЧТО НАДЕЖДА ЕСТЬ.

С этими словами Йендред поднял верхнюю руку, но Тссил возразила ему:

— ПОГОДИ. СНАЧАЛА ЧЕРЕЗ МЕНЯ ПЕРЕЙДИ ТЫ.

По пуницланским обычаям, ардиец, идущий на восток, имеет право перейти через ардийца, идущего на запад. Возможно, объясняется это тем, что при движении на восток путник затрачивает больше усилий, потому что ему все время приходится идти в гору, пусть даже с небольшим уклоном. Ваницланские правила гораздо сложнее, но основаны они на двух базовых принципах: более слабый имеет право перейти через более сильного, и более высокопоставленный — через того, чье положение ниже.

Тссил собралась лечь на землю, но Йендред, возможно, вспомнив ваницланские обычаи, сам упал перед ней.

После недолгих колебаний Тссил наступила ему на шею, прошла по руке и ноге. Потом она осторожно соскочила на землю, и Йендред смог встать.

— ЙНДРД, ЭТО ЛАМБЕРТ. ТЕБЕ БЫЛО БОЛЬНО?

— НЕТ. КОГДА ПЕРЕХОДЯТ ЧЕРЕЗ ТЕБЯ, ПРОСТО КОРОТКОЕ ВРЕМЯ НЕ МОЖЕШЬ ДЫШАТЬ ТЫ.

— ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОДНЯЛ РУКУ НАД ГОЛОВОЙ, КОГДА ОНА ЧЕРЕЗ ТЕБЯ ПЕРЕХОДИЛА?

— БЫЛО БЫ БОЛЬНО МНЕ. ОЧЕНЬ ЧУВСТВИТЕЛЬНЫ НАШИ ЖАБРЫ.

Ответив нам, Йендред поднял верхнюю руку с той стороны, где теперь стояла Тссил, и она сделала то же самое. Затем они на мгновение соприкоснулись жабрами.

— ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?

Йендред не отвечал нам до тех пор, пока не распрощался с Тссил. Потом он объяснил, что так мужчина прощается с женщиной, которую любит. А разве люди с Земли не соприкасаются жабрами?

— У НАС НЕТ ЖАБЕР. МЫ СОПРИКАСАЕМСЯ ГУБАМИ. ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ "ПОЦЕЛУЙ".

— ЧТО ТАКОЕ ГУБЫ?

— ГУБЫ — ЭТО МЯГКАЯ ЧАСТЬ РТА.

— СТРАННО ЭТО. НАВЕРНОЕ, ДАЖЕ "КОШМАР".

Мы заставили Ламберта расспросить об эмоциональной стороне отношений Йендреда и Тссил, и узнали, что однажды в порыве страсти Йендред попросил у нее яйцо, но она отказала. Через некоторое время она предложила ему яйцо сама, но на этот раз отказал он. Оба понимали, что согласие означает обязательство вступить в брак. Похоже, Йендред уже тогда задумывался о своем путешествии.

Следующие несколько часов он шел по скучной ардийской равнине, время от времени переступая через звериную нору или проходя над входом в дом. Иногда на пути попадались листья жмущихся к земле растений, и Йендред ступал по ним с большой осторожностью.

На Арде все растения низкорослые, но чаще всего Йендреду встречались джиррибаслы. Джиррибасла — это съедобное растение с поверхностной, но хорошо развитой корневой системой, и двумя длинными листьями, лежащими на земле. В центре расположен кочан из более мелких листьев — именно он в спелом виде употребляется в пищу. Собирать эти кочаны позволено только ардийским фермерам.

Когда приходит река, джиррибасла отрывается от своих корней и пускается в плавание: внутри кочана достаточно воздушных пузырей, которые обеспечивают овощу плавучесть. Когда вода иссякает, растение снова укореняется на влажной плодородной почве. Новая корневая система вырастает за несколько часов, и джиррибасла растет себе дальше, как будто ничего не случилось. Некоторые растения умудряются за свою жизнь проплыть две-три сотни километров.

Если у джиррибаслы сорвать кочан, на его месте очень скоро появляются органы размножения. Из оплодотворенных завязей развиваются семена, причем оплодотворение может осуществляться пыльцой как этого, так и соседних растений.

У каждого из семян есть пять пушинок, служащих для той же цели, что и пушинки земного одуванчика. В Пуницле семена раскрывают свои пушинки в полдень, чтобы дневной западный ветер подхватил их и отнес в сторону Дал-Радама. К закату семена падают на землю и снова закрываются. Джиррибаслы растут и в Ваницле и отличаются от пуницланских только тем, что их семена открываются в полночь и закрываются к рассвету. Когда семена попадают на западные или восточные склоны Дал-Радама, большая высота заставляет их изменяться. Пушинки сбрасываются, и семя прорастает на первом же попавшемся участке влажной почвы.

Все это рассказал нам Йендред, на пути которого оказалась целая «грядка» джиррибаслов.

— В СИЯНИИ ШЕМСА МЕРЦАЮТ ОНИ ПОДОБНО ЗАСТЫВШЕЙ РЕКЕ,

В ЗЕЛЕНИ ТОНУТ ГЛАЗА МОИ

И В ЛИСТЬЕВ КРАСОТЕ.

— ЭТО СТИХОТВОРЕНИЕ?

— ДАВНО НАПИСАЛ ЕГО Я. ПРО ДЖИРРИБАСЛУ ОНО.

— А ЗЕЛЕНЫЙ — ЭТО ЧТО ЗА ЦВЕТ?

— ЗЕЛЕНЫЙ — ЭТО ЦВЕТ ДЖИРРИБАСЛЫ.

Немного помолчав, Йендред добавил:

— ЗЕЛЕНЫЙ — ЭТО ЗЕЛЕНЫЙ.

По этому стихотворению можно судить о том, каким видится ардийцу «поле» джиррибаслы. Эффект мерцания возникает от того, что каждое растение пытается уложить свой лист поверх листа соседа, чтобы получить больше дневного света. Но очень скоро лист снова оказывается в тени соседнего растения. Эта медленная борьба за свет не только позволяет соседним растениям развиваться в равных условиях, но и вызывает мерцание, потому что внешняя поверхность листьев полупрозрачна и блестит на свету.

Это любопытное упоминание о том, каким ардийцы видят мир, привело нас к долгой дискуссии с Йендредом. Хотя мы, трехмерные существа, способны наблюдать за миром Йендреда со стороны и в буквальном смысле видеть вещи насквозь, нам очень трудно представить себе, что видит вокруг себя Йендред. В этом даже есть какая-то справедливость — именно наша способность наблюдать извне мешает нам понять, как выглядит мир Арде, с точки зрения ардийца.

Приведем небольшой пример. Давайте представим себе предмет в форме плоской пятиконечной звезды в двухмерной вселенной. Со стороны мы увидим звезду такой, какой привыкли ее видеть в нашем мире. Но чтобы понять, какой увидит ее ардиец, нам придется взглянуть на нее с торца.

Естественно, двухмерная звезда просто исчезнет из нашего поля зрения. На рисунке я нарочно добавил ей толщины, чтобы вы поняли, какой она будет выглядеть для ардийца. Они все видят именно таким: весь мир вокруг кажется им одной-единственной линией. На этой линии можно различить цвета и оттенки, темные и светлые участки. Я пытался поставить себя на место ардийца и представлял себе такую линию, но оказалось, что я совершенно не могу определить, на что именно смотрю. Такое под силу только ардийцу.

Йендред шел дальше и дальше. У нас уже наступил поздний вечер, но в Пуницле все еще было светло, когда Йендред обнаружил на пути подземное сооружение. Это был местный склад, товары из которого доставлялись покупателям по всей Пуницле.

На таких складах пуницлане могут заказывать все, что им нужно, а те, кто живут близко к складу, ходят туда как в магазин. Остальные пользуются своеобразной «службой доставки» — услугами сотрудников склада, которые ежедневно развозят заказы покупателям. Мы сначала понять не могли, как всего лишь несколько посыльных ухитряются обслужить за день несколько сотен домов. И тут мы впервые услышали об использовании в Пуницле воздухоплавательных аппаратов. Посыльные складывают товары, обвязывают их веревкой, прикрепляют веревку к воздушному шару и, управляя шаром с помощью другой веревки, большими скачками передвигаются от дома к дому. Всего лишь через пару дней мы увидели такой способ перемещения в действии.

Глаз

Глаз ардийца состоит примерно из десяти тысяч фасеток, расположенных в ряд вдоль дуги. К каждой фасетке прилегает длинная и тонкая фоторецепторная клетка, и эти клетки образуют второй слой под рядом фасеток. От каждой такой клетки отходит нервное волоконце, фильтрующее информацию, которая должна быть передана в мозг: на каждые одиннадцать-двенадцать фоторецепторных клеток приходится всего одно выходящее из глаза нервное волоконце.

Приведенная здесь схема довольно приблизительна. Наша система не позволяла нам нормально рассмотреть фоторецепторные клетки, не говоря уже о взаимном соединении нервов. Предположительно, заштрихованная область должна состоять из поддерживающих клеток, с помощью которых нервная ткань снабжается питательными веществами.

Каждая фасетка отвечает за восприятие очень маленького участка из общего поля зрения. Тысячи нервных волокон, идущих от фоторецепторных клеток, объединяются в единый нервный ствол, и точно так же крохотные фрагменты зрительной информации сливаются в единую цельную картину. Но полностью разобраться в этом механизме ардийским ученым пока еще не удалось.

Йендред прошел над складом. К востоку от входа мы заметили несколько скобок, вмурованных в подземные блоки и слегка выступающих над поверхностью. Йендред сказал, что это швартовочные блоки для крупных грузовых шаров, которые останавливаются возле склада через каждые восемь дней.

Кроме приклеенного кармана Йендред прикрепил к своему боку с правой стороны специальный крючок, который мог использоваться для разных целей. Сейчас на нем висела веревочная сумка с едой. Через некоторое время Йендред сообщил, что Шемс вот-вот начнет садиться и скоро нужно будет поесть. Но вдруг он резко остановился, как будто о чем-то забыл.

— ПОЧЕМУ ТЫ ВСТАЛ?

— ПОЧВА ПЛОХАЯ. ТОНУ Я.

Он и в самом деле начал увязать. Его ноги медленно погружались в землю. Это была одна из тех опасных ям, о которых мы уже слышали.

— ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПЫТАЕШЬСЯ ВЕРНУТЬСЯ НАЗАД?

— МОЖЕТ, НЕ ГЛУБОКО ЗАТЯНЕТ МЕНЯ.

— Господи, — воскликнула Алиса. — Выбирайся скорей оттуда!

Нам следовало догадаться, что Йендред достаточно опытен, чтобы сразу оценить грозящую ему опасность. Сейчас мне кажется, что Йендред нарочно нас напугал. И все же я обратил внимание, что топкий участок выглядит на экране иначе, чем твердая почва. Я велел студентам впредь следить за почвой и вовремя предупреждать Йендреда.

Он вытащил ноги из грязи и пошлепал дальше, но теперь он шел гораздо медленнее. К задержке Йендред отнесся философски и по пути рассказывал нам о воде и почве. Хотя вода, впитавшаяся в землю, не может высыхать, есть и другие механизмы осушения почв.

В 21:48 по нашему времени в мире Йендреда Шемс опустился за горизонт. Почва теперь была достаточно твердой, и Йендред решил сделать привал. Строение тела ардийцев не позволяет им садиться на землю, как это делаем мы, но Йендред сделал почти то же самое, выкопав ямки для ног. Вскоре он зарылся в землю настолько, что между нижней частью его тела и поверхностью остался зазор в несколько сантиметров. Тогда Йендред расслабил ноги и присел. Как ни странно, его тело так и не соприкоснулось с землей. Чен первым из нас догадался, что произошло. Воздух, оказавшийся между ногами Йендреда и землей образовал что-то вроде воздушной подушки, на которую и сел Йендред.

Весь день дул попутный западный ветер. Но теперь, после заката, наступило затишье. Йендред сидел на своей «подушке» и то клал себе в рот кусочки пищи, повернув голову набок, то поглядывал вверх.

— НА ЧТО ТЫ СМОТРИШЬ?

— НА ЗВЕЗДЫ НАДО МНОЙ. СКВОЗЬ ОБЛАКА ВИДНЫ ОНИ ПРЕКРАСНО. С ВОСТОКА И ДО ЗАПАДА СИЯЮТ В КРУГЕ НОЧИ. У ВАС ТОЖЕ ЕСТЬ ЗВЕЗДЫ?

Взаимодействие воды и почвы

Зимой на поверхности Арде возникает множество рек, почти ежедневно изменяющих ландшафт Айем-Коллоша. В это время количество отложений, намываемых со склонов Дал-Радама, сильно возрастает, и Пуницла с Ваницлой оказываются покрытыми толстым слоем влажной почвы.

Почва не может высохнуть сама по себе, но с приходом лета и установлением ясной погоды она становится суше благодаря двум природным механизмам. Во-первых, под землей обитает множество живых существ, таких как татинемл. Весной они выбираются на поверхность, и почва по краям их нор высыхает.

Вторая возможность высушить почву возникает благодаря способности ардийских растений отбрасывать свои корни. Мельчайшие организмы, подобные нашим бактериям, пожирают гниющие корни, которые затем высыхают, съеживаются, и на их месте в почве образуются пустоты.

Этих многочисленных нор и трещин в земле хватает, чтобы к концу лета почва высохла до такой степени, что в это время над Пуницлой и Ваницлой возникают пыльные бури.

— ДА. НАШИ ЗВЕЗДЫ ТОЖЕ ПРЕКРАСНЫ. ОНИ ЛЕЖАТ НА ОГРОМНОЙ СФЕРЕ.

— ЧТО ТАКОЕ СФЕРА?

— ЭТО ТРУДНО ОБЪЯСНИТЬ. МЫ МОЖЕМ СКАЗАТЬ, ЧТО СФЕРА — ЭТО КРУГ ИЗ КРУГОВ.

— КРАСИВО СКАЗАНО, НО НЕПОНЯТНО. СЛОВА ВАШИ ЗАПОМНЮ Я.

Эта идиллическая сцена наполнила нас ощущением спокойствия и умиротворения. Тихо гудел компьютер, мерцали лампочки. Алиса с удовлетворенным видом смотрела на экран, а Чен что-то писал в блокнот о воздушной подушке.

— ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ИДТИ ВСЮ НОЧЬ?

— НЕТ. СКОРО БУДЕТ ДОЖДЬ, И К КОМУ-НИБУДЬ НА НОЧЛЕГ ПОПРОШУСЬ Я.

Через час начался дождь — не настолько сильный, чтобы образовалась река, но приятного в нем было мало. Неудобства Йендреду причиняла не вода, а холод. Ардийцы не носят одежду. Во-первых, из-за достаточно ровного климата, а во-вторых, потому что толстый и прочный экзоскелет служит определенной защитой от непогоды. Да и одежда в двухмерном мире представляла бы собой что-то вроде приклеенных к телу полосок ткани. Чтобы уберечь себя от ледяного дождя, Йендред достал из сумки кусок лески. Он мог некоторое время идти, держа леску над головой, но при этом ничего перед собой не видел. Поэтому время от времени он убирал леску, высматривая впереди качающуюся лестницу, ведущую в чей-нибудь дом.

Наконец, он подошел к дому. Вход был закрыт, и Йендред постучал ногой по крышке люка. Мы заглянули вниз и увидели, как хозяин встал с кровати на втором этаже и направился вверх.

— КТО-ТО ПОДНИМАЕТСЯ. ТЕБЕ ПОВЕЗЛО.

— ЭТО НЕ ВЕЗЕНИЕ. ПОДНЯТЬСЯ ОБЯЗАНЫ ОНИ. ТАК ВЕЛИТ ЗАКОН.

Ардиец убрал крышку и пригласил Йендреда внутрь. Поскольку Йендред спускался вторым, ему пришлось ставить крышку на место.

Они прошли через кухню, спустились по качающейся лестнице, и хозяин показал Йендреду маленькую нишу с кроватью. Потом он сразу же ушел спать к себе, коротко пожелав гостю спокойного сна. Ардийцы могут спать только в одном положении — на боку. Йендред улегся, подложив под себя две руки, и принялся размышлять «вслух» о цели своего путешествия. О чем он думал? Я поразмыслил немного, а затем продиктовал Алисе:

— КАЖДОМУ РАЗУМНОМУ СУЩЕСТВУ РАНО ИЛИ ПОЗДНО ПРИХОДИТСЯ ИССЛЕДОВАТЬ ГРАНИЦЫ СВОИХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ.

Наступила полночь, и нам тоже пора было расходиться по домам.

3 июня, вторник, 14:00

К счастью, ардийцы спят часа на два дольше, чем мы, ведь в их сутках тридцать два земных часа. Трое из нас вернулись в лабораторию, как только на Арде наступило утро. Иногда, когда рядом оказывались посторонние студенты и сотрудники, нам приходилось притворяться, будто мы заняты другими делами. Любого, кто заглядывал к нам из праздного любопытства, мы задерживали под каким-нибудь предлогом у двери, а сами тем временем предупреждали Йендреда, закрывали программу 2DWORLD и запускали вместо нее какую-нибудь невинную игрушку типа «Космических войн». Вы не представляете, насколько скучное это занятие — стрелять фотонными ракетами по клингонскому крейсеру, зная, что Йендред сейчас дожидается нас где-то на Арде.

На этот раз никто нам не помешал, и Йендред, позавтракав с домовладельцем и его семьей, снова поднялся на поверхность, где стояло утреннее затишье. Он направился в Ис-Фелблт, столицу Пуницлы, до которой оставалось меньше дня пути.

Эта часть путешествия оказалась довольно скучной. Накануне Йендреду повстречалось всего одно подземное сооружение, а сегодня они попадались на каждом шагу. Дома стояли через каждые сорок метров, и вероятно, это означало, что город уже близко. К полудню снова задул сильный западный ветер.

Я уже говорил, что погода на Арде всегда предсказуема, по крайней мере, в сравнении с Землей. Каждый день происходит одно и то же: утром штиль, днем — западный ветер, вечером — опять затишье и ночью — ветер с востока. Объясняется такая последовательность наличием двух регионов: одного с пониженным атмосферным давлением, другого с высоким.

Область повышенного давления возникает из-за расширения атмосферного воздуха на теплой, дневной стороне планеты, и его сжатия — на более прохладной ночной стороне. На границах этих областей возникают атмосферные вихри, которые и порождают дневной западный ветер и ночной восточный.

Ближе к вечеру Йендред добрался до предместий Ис-Фелблта и встретил на пути целую группу пуницлан, которые перебрасывали друг другу наполненный воздухом круг (вероятно, его следует называть «мячом») через воткнутый в землю шест.

Две команды по три игрока пытались удержать мяч как можно дольше в воздухе, не дав ему упасть на землю. По обе стороны от поля размещались трибуны с болельщиками. Йендред не мог ничего увидеть впереди, пока не забрался по лестнице на западную трибуну. Ему пришлось дождаться окончания игры, и лишь тогда он смог продолжить путь. Он объяснил нам, что как путешественник он имел полное право остановить игру, вытащить шест и продолжить свой путь к городу, переступая через зрителей и игроков. Но чтобы не портить всем настроение, Йендред решил подождать.

Мы следили за игрой на экране компьютера, и, как нам кажется, получили даже больше удовольствия, чем ардийцы. Мяч перелетал через шест, и ближайший игрок снова отбивал его в воздух. Обычно у него получалось. Вообще-то в двухмерном мире промахнуться по мячу невозможно, но трудность заключалась в том, чтобы отбить его члену своей же команды. Несколько раз мы видели, как игра останавливалась, когда один и тот же игрок ударял по мячу дважды. Похоже, командам было нетрудно удерживать мяч на своей половине поля хоть целую вечность, но рано или поздно мяч с силой перебрасывали через шест, надеясь, по-видимому, застать противников врасплох. Так как шест был непрозрачным, это добавляло в игру элемент непредсказуемости — по крайней мере, для игроков.

— Подумаешь, — буркнул Чен. — Обычный волейбол.

— Невидимый волейбол, — возразила Алиса. — Они же ничего не видят из-за шеста!

Мы решили назвать эту игру пуницланским волейболом.

Смена погоды

Пуницланские ученые заметили, что атмосферное давление нормализуется во время утренних и вечерних штилей. Днем оно выше нормы, а ночью — ниже. Объединив результаты их наблюдений и теорию, мы получили схематичный рисунок, неплохо согласующийся с данными нашей метеорологической науки.

Зона высокого давления возникает на дневной стороне Арде, а зона низкого давления — на ночной. Расположение этих областей остается постоянным по отношению к Шемсу, а планета под ними вращается.

В свою очередь ардийская атмосфера вращается вместе с планетой, причем воздух у поверхности Арде ускоряется в зоне высокого давления (это явление воспринимается наблюдателем как западный ветер) и замедляется в зоне низкого давления (воспринимается как восточный ветер). Циркуляция воздуха вокруг областей высокого и низкого давлений вызывается силой Кориолиса: в более теплой зоне воздух расширяется и начинает двигаться по часовой стрелке, а в более холодной — сжимается и движется в обратном направлении.

Область высокого давления на Арде возникает потому, что воздух на дневной стороне планеты расширяется при нагревании. А при остывании он сужается, и поэтому на ночной стороне атмосферное давление понижено.

Естественно, торнадо и ураганов на Арде не бывает.

Когда матч окончился, трибуны сложили, шест убрали, Йендред продолжил свой путь, переступив через всех болельщиков с западной трибуны и трех игроков западной команды. Они возвращались домой на запад. А Йендред вслед за игроками и болельщиками из Ис-Фелблта направился к городу.

Чену, усевшемуся за компьютер, не терпелось побольше узнать об Ис-Фелблте:

— СКОЛЬКО НСАНА ЖИВУТ В ИС-ФЕЛБЛТЕ?

— ОКОЛО ШЕСТИ ТЫСЯЧ НСАНА ЖИВУТ ТАМ. ТОЖЕ В ГОРОДЕ ЖИВЕТЕ ВЫ?

— ДА. В НАШЕМ ГОРОДЕ ДВЕСТИ СЕМЬДЕСЯТ ПЯТЬ ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК.

— МОЕ ВООБРАЖЕНИЕ ПОРАЗИЛИ ВЫ. ВАШЕГО МИРА СТОЛИЦА ЭТО? КАК НАЗЫВАЕТСЯ ОНА?

— НА ЗЕМЛЕ ЕСТЬ ОЧЕНЬ МНОГО ГОРОДОВ, КОТОРЫЕ ГОРАЗДО БОЛЬШЕ НАШЕГО. НАШ ГОРОД НАЗЫВАЕТСЯ ЛОНДОН, НО ЕСТЬ ЕЩЕ ОДИН ГОРОД С ТАКИМ ЖЕ НАЗВАНИЕМ, И В НЕМ СЕМЬ МИЛЛИОНОВ ЖИТЕЛЕЙ.

— ДУМАЮ Я, ЧТО ЕСЛИ ТАК МНОГО ЛЮДЕЙ У ВАС ТАМ, ТО И ДВИГАТЬСЯ НЕ МОЖЕТЕ ВЫ. НА ВСЕЙ АРДЕ ЖИВУТ ТРИДЦАТЬ СЕМЬ ТЫСЯЧ СЕМЬСОТ ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ НСАНА.

— У НАС ГОРАЗДО БОЛЬШЕ МЕСТА, ЧЕМ У ВАС. ПОЧЕМУ ТЫ ЗАМЕДЛИЛ ШАГ?

— ПОЧТИ В ИС-ФЕЛБЛТЕ УЖЕ Я, НО СТРАДАЮ ОТ БОЛИ.

— ЧТО У ТЕБЯ БОЛИТ?

— МОЙ МОЗГ. НАВЕРНОЕ, ЗРЯ О ТАКОМ БОЛЬШОМ ЧИСЛЕ ЛЮДЕЙ РАЗГОВАРИВАЛИ МЫ.

— ПРОСТИ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА. А ЕЩЕ Я ХОТЕЛ РАССКАЗАТЬ ТЕБЕ О СТРАНЕ КИТАЙ, НО ЛУЧШЕ МЫ ПОГОВОРИМ ОБ ЭТОМ В ДРУГОЙ РАЗ.

— ДА. В ДРУГОЙ РАЗ.

Мы решили прервать сеанс связи и вернуться через пару дней, чтобы Йендред смог спокойно отдохнуть в городе у своих родственников.

Компьютер мы опять выключили за полночь, но, вместо того чтобы разойтись, продолжили обсуждать виды спорта, которыми можно было бы заниматься на Арде. Соревнования по бегу бессмысленны, если только не разрешить валить на землю противников, боулинг был бы мучительно скучным, а попытка сыграть в футбол заведомо обречена на провал. Единственное, что нам пришло в голову, это теннис.

Подземный город

5 июня, четверг, 14:00

Через два ардийских дня мы застали Йендреда в самом центре Ис-Фелблта. Вернее, над центром, потому что все городские здания были расположены под землей. Для любого ардийца, наблюдающего за городом с воздуха, единственным признаком мегаполиса была бы толпа соплеменников, снующих от одного входа к другому, как одномерная колония муравьев.

Мы давно уже хотели увидеть большой город, и наверняка каждый из нас пытался его себе вообразить.

Я, например, ожидал, что ардийцы будут перелезать друг через друга, как им вздумается, и в результате получится одна огромная куча-мала. Мне в голову не приходило, что пуницлане могут действовать по тому же принципу, что и наши автовладельцы, и организовать в городе регулируемое движение по единственной «главной улице». Для этого используются специальные ступенчатые углубления, которые мы назвали «подземными переходами». Обычно они построены через каждые несколько зданий и расположены на более или менее одинаковом расстоянии друг от друга: примерно в тридцати метрах.

Один из прохожих отстегивает канат, которым накрыт переход, затем несколько пуницлан заходят в него с одной стороны и последний из них пристегивает веревку на место. После этого идущие с другой стороны переходят на противоположную сторону по веревке. Выглядят они при этом как цирковые канатоходцы, и нам постоянно приходилось напоминать себе, что упасть с каната невозможно. Как только они перейдут по канату, нсана из перехода отстегивают ее, выходят и продолжают свой путь.

Наблюдая за Йендредом, который в это время шел на запад, мы заметили, что он спускается в каждый второй переход, и вскоре поняли, что эти переходы предназначены для ардийцев, идущих на запад. Другие переходы предназначены для движущихся на восток. Только одно осталось непонятным.

— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ, КОГДА МОЖНО ВЫЙТИ ИЗ ПЕРЕХОДА?

— ЭТО МОСТ, А НЕ ПЕРЕХОД. ВЫСОКИЙ УДАР ГОНГА ДЛЯ ДВИЖЕНИЯ НА ЗАПАД И НИЗКИЙ СИГНАЛ ГОНГА ДЛЯ ДВИЖЕНИЯ НА ВОСТОК. КОГДА ВЫСОКИЙ ЗВУК СЛЫШИМ МЫ, ОТКРЫВАЕМ НАШ МОСТ, ПРОХОДИМ ПО СЛЕДУЮЩЕМУ, И ВХОДИМ В ТОТ, КОТОРЫЙ ЗА НИМ. КОГДА СЛЫШИМ НИЗКИЙ ЗВУК МЫ, ЗАКРЫВАЕМ МОСТ.

Однажды Йендреду встретился путник, который не подчинялся этим правилам. И снова мы были потрясены. Когда Йендред шел от одного перехода к другому, на экране вдруг появилась очень странная фигура: пуницланин, висящий на двух веревках, которые уходили куда-то вверх.

Он оттолкнулся от земли прямо перед Йендредом и его спутником, плавно перелетел над их головами и приземлился с другой стороны. Сдвинув фокус изображения выше, мы обнаружили, как ему это удается.

Это оказался пуницланский вариант фургона для доставки покупок: воздушный шар, с которого свисал тюк с товарами и сам пуницланин. Как мы поняли, шар был наполнен каким-то газом, более легким, чем воздух, и это позволяло ему поднимать в небо и своего хозяина, и груз. Выглядело все это довольно забавно.

— ТЫ ХОТЕЛ БЫ РАЗВОЗИТЬ ТОВАРЫ НА ВОЗДУШНОМ ШАРЕ?

— НЕТ. ТРУДНЕЕ ЭТО, ЧЕМ КАЖЕТСЯ, И ОЧЕНЬ УТОМИТЕЛЬНО ДЛЯ РУК. К ТОМУ ЖЕ НАДО ОСТОРОЖНЫМ БЫТЬ И ЗНАТЬ, СКОЛЬКО ВЫПУСТИТЬ ГАЗА ИЗ ШАРА ПОСЛЕ КАЖДОЙ ДОСТАВКИ ТОВАРА. СЛОЖНОЕ РЕМЕСЛО ЭТО.

Хотя нам нельзя было уводить фокус изображения слишком далеко от Йендреда, чтобы не нарушить связь между Землей и Арде, мы все-таки рискнули посмотреть на город целиком. Нам пришлось изменять масштаб, пока Йендред не превратился в маленькую точку на экране. Ис-Фелблт оказался похожим на обычный земной город, только перевернутый вверх тормашками.

Тогда мы еще не знали, для чего предназначены эти сооружения. Как мы поняли, некоторые из них были жилыми домами, а другие — фабриками или магазинами. Между домами (на поверхности) и внутри них (под землей) струился нескончаемый поток крохотных ардийцев. Мы могли увеличить изображение любого из них и посмотреть, как он идет, работает или спит. В течение нескольких минут мы записывали сцену совокупления, вернее, оплодотворения яйца. Наблюдая за жизнью города издали или вблизи, мы чувствовали себя вуайеристами, и сами ардийцы даже представить себе не могли, как много мы способны увидеть. Не наблюдает ли кто-нибудь и за нами — трехмерными существами, копошащимися в своем трехмерном мирке?

Йендред подошел к входу в одно из зданий. Его спутник остановился, нетерпеливо всплескивая руками, а Йендред начал медленно спускаться в дом, который, как мы поняли, принадлежал его дяде. Йендред гостил у него последние два дня, а назавтра собирался уходить.

— ЭТО БРАТ ТВОЕГО ОТЦА?

— НЕТ. МОЕЙ МАТЕРИ БРАТ ЭТО. МНЕ ПИСЬМО ДЛЯ НЕГО ДАЛА ОНА. НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ ЕГО Я. ПЕЧАТНИК ОН, НО МНЕ НЕ НРАВИТСЯ.

— ПОЧЕМУ ОН ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ?

— НЕ СЛУШАЕТ НИКОГДА ОН И ВЕЧНО СПЕШИТ. ДУМАЕТ ОН, ЧТО ЗНАЕТ ВСЕ.

Дом у дяди был очень большим — в целых пять этажей. На верхнем этаже размещалась печатная мастерская, куда и вошел Йендред по качающейся лестнице. Там горели по меньшей мере три лампы (каждая питалась от отдельной батареи) и было множество полок со сложенными на них полосками какого-то материала, вероятно, местной бумаги. В дальнем конце комнаты стояла машина, похожая на примитивный печатный станок.

По сути это был стол с грузом, печатными цилиндрами, наборной доской и лотком для краски. Йендред накануне видел своего дядю за работой и теперь смог объяснить нам принцип действия станка.

Печатный станок

Печатный станок представляет собой стол, состоящий из трех частей: справа лоток для краски, в центре наборная доска, и с левой стороны — печатные цилиндры с грузом. Груз перекатывается по наборной доске и обратно, а крышку лотка для краски можно укладывать на наборную доску. Станок позволяет напечатать одну-единственную строку текста.

Сама процедура состоит из шести этапов, которые повторяются снова и снова для каждой полоски «бумаги».

1) По чистой верхней поверхности крышки лотка для краски проводят специальным чистым бруском, прижимая нижнюю часть крышки к пропитанному печатной краской волокну.

2) Полоску бумаги кладут поверх покрытых краской литер на наборной доске.

3) Накрывают бумагу крышкой.

4) Груз катят по крышке, делая оттиск и одновременно покрывая краской печатные цилиндры. Затем груз перекатывают обратно.

5) Крышку кладут обратно на лоток для краски и убирают отпечатанный лист бумаги.

6) Груз еще раз прокатывают по наборной доске и обратно, покрывая краской литеры.

Его рассказ был любопытен и сам по себе, к тому же он в очередной раз продемонстрировал нам характерную особенность пуницлан и самого Йендреда: их страстную увлеченность машинами и механизмами. Но еще сильнее нас заинтересовали литеры. Для нас это была уникальная возможность записать пуницланский алфавит.

Йендред показал нам по очереди все литеры, и по их форме мы сразу поняли, что каждый символ состоит из точек и тире, как наша азбука Морзе. Поднимая каждую литеру, Йендред произносил соответствующий звук. Ардийцы говорят, заглатывая воздух в желудок, а затем выталкивая его сквозь челюстные мышцы. Мы так спешили записать начертания букв, что их звучание запомнили приблизительно.

Мы еще хотели расспросить Йендреда об ардийских книгах и литературе, но тут в мастерскую поднялся дядя.

— РЕЖИМ ПРОСЛУШКИ.

— ХОЧЕШЬ ЛИ ПЕЧАТНИКОМ СТАТЬ ТЫ?

— ЧУДЕСНАЯ ЭТА ПРОФЕССИЯ. ДЕЛАТЬ ДЛЯ ЧТЕНИЯ КНИГИ. СРОДНИ УЧИТЕЛЮ ТЫ.

— ПРАВДИВЫ СЛОВА ТВОИ. ЕСЛИ БЫ НЕ БЫЛО ПЕЧАТНИКОВ, ПОГИБЛА БЫ ЦИВИЛИЗАЦИЯ. И МНОГО ДЕНЕГ ЗАРАБАТЫВАЮ Я. НО ВНИЗ ИДИ. ЕДИМ МЫ.

Они спустились в кухню, где их дожидались остальные члены семьи.

Обедающие уселись в ряд и передали друг другу тарелки с едой, пронося их над головами. Мы в очередной раз обратили внимание на то, как медленно они едят и как тщательно пережевывают пищу. Наполнив желудки, они долго сидели с довольным видом, а потом наклоняли головы и сплевывали непереваренные кусочки в специальные емкости, стоящие на полу. Это зрелище неизменно внушало Алисе отвращение.

Во время одного из таких перерывов дядя спросил Йендреда о его путешествии.

— ТАК ЕСТЬ В ВАНИЦЛЕ ТО, ЧЕГО У НАС НЕТ, ГОВОРИШЬ ТЫ?

— ДА, И ПОЭТОМУ НАПРАВЛЯЮСЬ ТУДА Я.

— СПРАШИВАЮ НЕ ОБ ЭТОМ Я. ВАНИЦЛА — ОТСТАЛЫХ, НЕВЕЖЕСТВЕННЫХ НСАНА СТРАНА. НЕТ У НИХ МАШИН. НЕТ У НИХ ЭЛЕКТРИЧЕСТВА. НЕТ У НИХ РАКЕТ. НЕ ПЕЧАТАЮТ КНИГИ ОНИ, НО РУКАМИ ИХ ПИШУТ. СИДЕТЬ И НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ ЛЮБЯТ ВАНИЦЛАНЕ. НИЧЕГО У НИХ НЕТ.

— РАЗВЕ НЕ ГЛУБЖЕ НАШЕЙ ФИЛОСОФИЯ ИХ?

— ГЛУПЦОВ ФИЛОСОФИЯ У НИХ И НЕВЕЖЕСТВЕННЫХ РЕЛИГИЯ.

— А ЧТО ЖЕ О ВОВНЕ?

— ВОВНЕ НИЧЕГО НЕТ. ДЛЯ ЛЕГКОВЕРНЫХ СКАЗКА. ТАМ НЕТ НИЧЕГО, ЧЕГО НЕТ У НАС. С УМА СХОДЯТ ОНИ ОТ ЗАВИСТИ К НАШЕМУ ПРОГРЕССУ ЛГУТ ОНИ, ЧТО ТАЙНЫ ЕСТЬ У НИХ, И ДАЖЕ СЕБЕ ЛГУТ.

На дальнейшие расспросы и замечания дяди Йендред отвечал очень рассеянно и невнятно. К счастью, вскоре речь зашла о вечеринке, которую дядя устраивал вечером, — что-то вроде праздника в честь Йендреда. Вскоре тарелки убрали, стулья задвинули в пол, и все разошлись по нижним этажам, кроме дяди, который ушел в мастерскую работать. Мы стали наблюдать за тем, как ловко он управляется со страницами, обложкой и печатными цилиндрами, и заодно расспросили Йендреда о книгах и литературе.

Когда отдельные страницы книги напечатаны, их вкладывают в обложку и приклеивают к внутренней части корешка. В результате получается нечто похожее на торец земной книги.

Хотя пуницлане и ваницлане используют одинаковый алфавит и говорят на одном языке, пуницлане читают слева направо, а ваницлане — наоборот. На самом деле алфавит не совсем одинаков, потому что пуницланские буквы представляют собой зеркальное отражение ваницланских.

Мы часто видели, как пуницлане читают книги, держа их в нижней руке и переворачивая страницы верхней. Если пуницланин держит книгу справа от себя, его взгляд будет двигаться с востока к западу, а голова станет постепенно опускаться. Если же он держит книгу по другую сторону своего тела, то тоже будет читать с востока к западу, постепенно поднимая голову.

Ваницлане, естественно, читают в противоположном направлении. Из литературных жанров как у пуницлан, так и у ваницлан, пользуются популярностью краткие остроумные стихотворения. Наверняка объясняется это тем, что на одной странице ардийской книги может уместиться примерно одно предложение.

Самые толстые ардийские книги по количеству слов примерно соответствуют нашим брошюрам. Но содержательность их гораздо выше. Ардийцы очень ценят печатное слово и пытаются вложить в свои тексты как можно больше смысла. Из-за двухмерности на Арде издается гораздо меньше книг, чем на Земле. Более того, поскольку на Арде и численность населения гораздо ниже, то и тиражи весьма незначительны. Мало в каком ардийском доме найдется хотя бы дюжина книг, и даже в общественных библиотеках их не больше тысячи.

И Пуницла, и Ваницла одинаково страдают от нехватки места для книг, но в каждой стране эта проблема решается по-своему. В крупнейших пуницланских библиотеках постоянно хранятся лишь самые выдающиеся труды ученых, математиков и философов. Но так как пуницлане любят и легкую литературу, такие книги тоже поступают в библиотеки. Новые любовные и приключенческие романы печатаются постоянно, а старые — отправляются в макулатуру. Может, это и не слишком приятно для авторов, но иначе Пуницла была бы просто завалена книгами.

Зато в Ваницле очень редко издается что-то новое, а попытки развивать идеи древних философов считаются бесцеремонностью. Любая новая книга пять лет хранится в единственном экземпляре, пока ее не одобрят. Чаще всего такие «пробные» работы через несколько лет возвращают авторам, потому что они не прошли обязательную проверку на значимость, глубину или мистическое влияние.

Вскоре после того, как дядя Йендреда закончил свою работу, в дом один за другим начали спускаться гости. Весь первый этаж был уже подготовлен для вечеринки, на столе в углу стояли бутыли и миски с едой. Тетя Йендреда стояла у стола и передавала угощение всем желающим.

Некоторые из гостей тоже захватили с собой бутыли — плотно закрытые, но почему-то пустые.

— ПОЧЕМУ ГОСТИ ПРИНЕСЛИ С СОБОЙ ПУСТЫЕ БУТЫЛИ?

— ЭТО БУТЫЛИ С ХРАБХОМ. ГАЗОМ, КОТОРЫЙ ВДЫХАЕМ МЫ, ЧТОБЫ ЖИТЬ. КОГДА В ДОМЕ ОЧЕНЬ МНОГО НСАНА, МЫ МОЖЕМ ПОТЕРЯТЬ СОЗНАНИЕ, ЕСЛИ НЕ БУДЕТ У НАС БОЛЬШЕ ХРАБХА. ВЕЛИТ ОБЫЧАЙ С ХРАБХОМ СМЕШИВАТЬ ДРУГИЕ ГАЗЫ. НА МОЗГ ВЛИЯЮТ НЕКОТОРЫЕ ИЗ НИХ. СТАНОВИМСЯ МЫ ДРУЖЕЛЮБНЫМИ И ДУМАЕМ МЕНЬШЕ. В ПУНИЦЛЕ ВСЕ ЧАЩЕ ПРИНОСЯТ ИХ НА ВЕЧЕРИНКИ.

Когда вечеринка была в самом разгаре, все гости собрались на первом этаже. Они стояли между хозяином и хозяйкой в том самом порядке, в котором пришли в дом, и поменяться местами уже не могли. Каждый гость мог общаться только с двумя (или в лучшем случае с четырьмя) своими соседями, но трещали все без умолку. Постоянно открывали новые бутыли, и газ медленно развеивался в воздухе. Разговоры становились все оживленнее. Еду и напитки передавали над головами от гостя к гостю.

Когда мы попытались включить режим подслушивания, на экране появился очень странный текст — вероятно, из-за того, что так много ардийцев разговаривали одновременно:

— REY $YY TTUV PBARQ# TY XDNDXN.

Но когда мы фокусировали изображение на каком-нибудь одном ардийце и включали этот режим, компьютер выдавал нам нормальную запись. Через два часа закупоренных бутылок уже не осталось, гости не умолкали, раскачивались из стороны в сторону и даже начали спотыкаться. К счастью, двуногому созданию в двухмерном мире не так-то просто потерять равновесие и упасть.

И тут мы заметили, что Йендред разглагольствует так же, как остальные, но при этом ни к кому конкретному не обращается и стоит, запрокинув голову вверх. Оба его соседа молчали — похоже, прислушивались. Потом и их соседи умолкли. Вскоре замолчали все, кроме Йендреда. Представьте себе наш ужас, когда мы решили включить режим прослушки и увидели, как из принтера выползает вот такой текст:

— РАДОСТНО МНЕ. ЗНАЕТЕ ВЫ ЧТО? НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТЕ ВЫ. ЕСТЬ У МЕНЯ ИЗ ИНЫХ МЕСТ ДРУЗЬЯ. ЕСТЬ У МЕНЯ С ЗЕМЛИ НЕВИДИМЫЕ ДРУЗЬЯ. В КРУГЕ ИЗ КРУГОВ ОБИТАЮТ ОНИ И ВЕЛИКИЕ ТАЙНЫ МНЕ ОТКРЫВАЮТ. НИЧЕГО ОБ ЭТОМ НЕ ЗНАЕТЕ ВЫ. СЕЙЧАС ОБ ИЗМЕРЕНИИ ТРЕТЬЕМ РАССКАЖУ ВАМ Я.

— ЙНДРД, НЕ ГОВОРИ ИМ НИЧЕГО!

— АХ! ЗДЕСЬ СЕЙЧАС ОНИ. ЙНДРД, НЕ ГОВОРИ ИМ НИЧЕГО. НЕ ВЫДАВАТЬ СЕКРЕТОВ МЕНЯ ПРОСЯТ С ЗЕМЛИ ДРУЗЬЯ. КРОВЬ ВАШУ И ЛИЦА ВАШИ ЛЕГКО МОГУТ ВИДЕТЬ ОНИ. ПОВСЮДУ ОНИ.

Дядя, похоже, решил, что Йендред под воздействием веселящего газа впал в какое-то странное безумие, и потащил его к подножию качающейся лестницы. Остальным гостям пришлось уступить дорогу и забиться в противоположный угол комнаты.

Один из гостей помог Йендреду подняться в спальню, и тот свалился на кровать, безвольно раскинув руки. Гость уложил его руку над головой и пошел праздновать дальше. Йендред лежал неподвижно. Не успели мы выйти из программы, как вдруг по экрану пошла рябь, и принтер выдал сообщение:

— ЗЕМНЫЕ ДУХИ, BEДИТЕR METTJI PREDT/BU...

Мы закрыли программу 2DWORLD и отправились есть, спать и жить своей обычной жизнью в мире, который, по крайней мере, для меня теперь казался гораздо менее реальным.

6 июня, пятница, 14:00

Когда мы снова связались с Йендредом, в Ис-Фелблте стояло позднее утро. Он покинул дом своего дяди, наскоро позавтракав и не слишком тепло распрощавшись. Воспринял ли кто-то всерьез его рассказы о «друзьях с Земли»?

— КАКИЕ РАССКАЗЫ? ЧТО ГОВОРИЛ Я, И КАК МОГЛИ УСЛЫШАТЬ МЕНЯ ВЫ?

Вот тут нам и пришлось рассказать Йендреду, что мы умеем подслушивать. Я решил, что пусть лучше Йендред помнит о нас, когда будет разговаривать с соплеменниками, чем выдаст нашу тайну. Мы рассказали ему о том, что слышали вчера, и кое-что процитировали. Йендред надолго умолк.

— ПОЖАЛУЙСТА, МЕНЯ ПРОСТИТЕ. НЕ ПОНИМАЛ Я, ЧТО ГОВОРИЛ. В ТОМ ВИНОВАТ УЖАСНЫЙ ГАЗ.

Он долго упрашивал нас не бросать его и извинялся за свою неосторожность. Потом задумался и сказал, что теперь понимает, почему за завтраком его дядя, нарушив правила приличия, вдруг заявил, что «круг из кругов» — это чересчур фантастическая идея для серьезного пуницланина. Так что Йендред может отправляться, куда ему заблагорассудится, чтобы найти свою смерть среди невежественных ваницлан.

Неожиданно спохватившись, Йендред сунул руку в карман, вытащил деньги и начал их пересчитывать. Пуницланские «монеты» представляют собой прямоугольные кусочки вещества, которое называется джебб. Есть монеты в 1, 2, 4 и 8 джеббов, а еще — гибкие полосы в 64 или 128 джеббов. Сбережений хватало, чтобы пролететь часть пути до Ваницлы на воздушном шаре. Но что же делать дальше?

— А ГДЕ СЛЕДУЮЩИЙ ГОРОД?

— ВПЕРЕДИ ЕСТЬ МАЛЕНЬКИЕ ГОРОДА, НО БОЛЬШОЙ — ЭТО ШЕМС-ТРАБЛТ. СТО ФСАДОВ ИДТИ ДО НЕГО.

(Сто фсадов — это примерно 420 километров.)

— ТЫ БУДЕШЬ ИДТИ ПЕШКОМ?

— НЕТ. НА ШАРЕ ПОЛЕЧУ Я. НАДЕЮСЬ КУПИТЬ ЕГО СЕГОДНЯ.

Как оказалось, на таких же шарах пуницлане перевозят тяжелые грузы или доставляют покупки. Далекое и трудное путешествие, которое собирался совершить Йендред, сразу показалось нам гораздо менее пугающим.

Йендред постепенно удалялся от центра города, и мы воспользовались возможностью пристальнее рассмотреть некоторые из построек. Среди них были: школа, фабрика, здание пуницланского парламента и что-то вроде сталелитейного завода, который я сейчас опишу.

Но сначала нужно рассказать о кое-каких особенностях ардийской архитектуры. Большинство подземных сооружений уходят вертикально вниз, потому что рытье длинных горизонтальных туннелей может быть очень опасным. Над туннелем нависает огромная масса ничем не укрепленной почвы или скальной породы, которая наверняка обрушится, как только туннель станет слишком длинным. Из истории Пуницлы известно, что до изобретения дверной стены наиболее частой причиной несчастных случаев были обвалы. Благодаря этому замечательному устройству ардийцы смогли строить более длинные туннели, но и оно обладало некоторыми недостатками, например, для того чтобы открыть дверную стену, требуется очень большое физическое усилие, поэтому такие дверные стены устанавливают в помещениях, куда заходят редко. Например, на складах и в хранилищах.

Чаще всего дверные стены используют парами, чтобы пока одна из них открыта, вторая продолжала служить опорой. Такую пару дверных стен мы увидели в пуницланской школе.

Дверная стена

Это необычное и очень полезное устройство состоит из четырех подвижных частей: колонны, которая с помощью шарнира крепится к потолку, двух рычагов и опорной подушки. Опорная подушка устанавливается под колонной, ее верхняя грань скошена, и поэтому она может использоваться как клин. Ее заталкивают под колонну, чтобы поддерживать потолок, и убирают, если нужно, чтобы колонна свободно свисала с потолка.

Если ардиец подходит к дверной стене с левой стороны, он толкает рычаг от себя, выдвигая опорную подушку из-под колонны. После этого он может наклонить колонну и пройти под ней. Чтобы колонна снова стала опорой, нужно точно так же нажать на рычаг с правой стороны дверной стены.

Если ардиец проходит под дверной стеной в обратном направлении, он делает то же самое, но тянет рычаг к себе, вместо того чтобы толкать от себя.

Как только Йендред подошел к входу в школу, со всех сторон к ней начали стекаться ученики. Вместо того чтобы позволить всем им пройти над собой, как предписывали пуницланские правила, Йендред решил войти в школу в надежде, что там найдется укромный угол, где он сможет дождаться начала уроков, а потом спокойно уйти. Такой уголок нашелся в учительской у входа.

И ученикам, и, конечно, учителям, пришлось выйти из дома в строго определенное время, чтобы явиться в школу в правильном порядке. Директор в это время давно уже работал в своем кабинете. Здесь же, на нижнем этаже, располагалась и школьная библиотека.

Каждый класс входил в школу по очереди, вслед за своим учителем. Первоклассники спускались по качающимся лестницам на второй снизу этаж, а каждый следующий класс размещался этажом выше. Йендред не стал дожидаться, пока в школу придет весь персонал, поднялся на поверхность и продолжил путь. А мы еще несколько минут следили за началом урока в одном из классов и за тем, как учитель что-то писал на доске. Начал писать он сверху, а потом сгибался все ниже и ниже, чтобы не загораживать доску.

Затем Йендред миновал фабрику по производству клея, от которой, по его словам, ужасно пахло. Мы торопливо заглянули на несколько этажей вниз, но успели рассмотреть лишь баки и ведра с химикатами, а затем нам пришлось «догонять» Йендреда, который как раз проходил над жилым домом. Следующим любопытным сооружением оказалась очередная фабрика с очень глубокой шахтой, по которой то поднималась, то опускалась длинная колонна. Вдоль шахты размещались мастерские, причем самый нижний этаж располагался на глубине в 150 метров.

— ЧТО ЭТО ЗА ЗДАНИЕ?

— АККУМУЛЯТОРНЫЕ БАТАРЕИ ДЕЛАЮТ ЗДЕСЬ.

— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?

— НА ВЕРХНЕЙ ЛЕСТНИЦЕ НАПИСАНО НА СТУПЕНЯХ. РАЗВЕ НЕ УВИДЕЛИ ВЫ?

К колонне были прикреплены полки, на которых стояли заготовки для батарей. Рабочие брали эти заготовки, что-то делали с ними и ставили их обратно. Затем оператор, стоящий на вершине колонны, дергал за рычаги и поднимал колонну на следующий этаж.

Специальный механизм, позволяющий оператору перемещать колонну вверх и вниз по шахте, включал в себя длинный стержень с чем-то вроде зажима на конце. Зажим мог открываться и выпускать идущий снизу пар. Как только пар выходил, колонна слегка проседала. Мы попытались сдвинуть фокус вниз, чтобы увидеть источник пара, но изображение начало мерцать и гаснуть. Чен, который на этот раз вел запись событий, торопливо защелкал фотоаппаратом.

Мы сразу же сфокусировались на Йендреде, чтобы восстановить связь между Землей и Арде, пока она не разорвалась окончательно. Он слышал об этой фабрике и объяснил, что пар образуется в огромном подземном резервуаре, где вода нагревается под воздействием жара от раскаленного ядра планеты.

Затем впереди появилось весьма впечатляющее строение, которое оказалось пуницланским парламентом. Здание в это время суток было почти пустым, но по описаниям Йендреда мы почти сразу сумели найти главный зал заседаний и представить, как в нем проходят слушания.

В Пуницле восемь областей, и каждая из них выбирает своего представителя от одной из двух государственных партий. Восемь представителей заседают в парламенте под руководством главы той партии, которая получила на выборах большинство голосов.

На языке пуницлан названия партий показались нам совершенно бессмысленными, поэтому, расспросив Йендреда об их политических платформах, мы начали называть их планировщиками и естественниками.

Планировщики стремятся разработать законы на все случаи жизни и создать огромный бюрократический аппарат для наблюдения за повседневным существованием пуницлан. Их идеал — это общество, в котором все регламентировано, а каждый ардиец выполняет функцию одной из деталей в единой государственной машине. Во время предвыборной борьбы планировщики пытаются привлечь избирателей, обещая им защиту от экономических и социальных кризисов. С тех пор как Пуницла стала демократическим государством, они всего два раза приходили к власти.

Естественники уверены, что и общественная, и экономическая жизнь Пуницлы должны развиваться по собственным, естественным правилам, без вмешательства со стороны государства. Они признают необходимость некоторых законов, но пытаются свести их количество к минимуму, утверждая, что любой прогресс рано или поздно столкнется с противодействием природных сил. Именно баланс этих сил и должен гарантировать стабильность на протяжении многих лет, хотя время от времени такой подход приводит к кратковременным кризисам.

В целом пуницланское общество выглядит развивающимся и прогрессивным, но ни одной из партий так и не удалось справиться с медленным, но неуклонным ростом преступности. Убийства, кражи и изнасилования случаются все чаще, и Йендред рассказал нам много интересного об этих преступлениях.

Обычно орудием убийства служит яд или нож. Даже если бы у пуницлан имелось огнестрельное оружие, стрелять друг в друга было бы бессмысленно, потому что пули, скорее всего, отскакивали бы от внешнего скелета. А от удара ножом в проводящую мышцу под мышкой жертва истекает кровью и умирает.

Кражи крупных вещей, таких как радиоприемники или бутыли с храбхом случаются довольно редко, вероятно, потому, что эти вещи трудно спрятать. Но деньги и драгоценности крадут часто. Бывали случаи, когда пуницланский грабитель спускался вслед за стариком или старухой в подземный переход, опрокидывал жертву на землю и забирал все ценное из сумки или карманов.

Изнасилование — это тоже своего рода воровство: мужчина, клянясь в любви и верности, убеждает женщину отдать ему яйцо. Затем он уносит яйцо и оплодотворяет его сам или в компании с приятелями.

И планировщики, и естественники не могут прийти к единому мнению о том, как бороться с преступностью. В последние годы установилась тенденция не столько наказывать преступников, сколько помогать им вернуться к честной жизни. Чтобы найти способы перевоспитания преступников, пуницлане стремятся понять их психологию. К сожалению, чем лучше им это удается, тем больше становится преступлений.

Кроме достаточно серьезных правонарушений существуют и мелкие, к которым общество относится более снисходительно. Молодые ардийцы часто пренебрегают правилами и толкают стариков на землю, чтобы пройти над ними. Мало кто из пуницлан проверяет, не оказался ли его сородич запертым в замкнутом пространстве. Такие пространства возникают очень легко, например, если кто-нибудь оставит закрытой крышку люка над лестницей: в этом случае ничего не подозревающие обитатели дома могут потерять сознание от духоты.

Зато ловить преступников на Арде не так уж трудно. В крайнем случае можно даже обыскать один за другим все дома на планете.

После долгого разговора о пуницланском правительстве и общественной жизни Йендреду не терпелось продолжить свой путь, и мы с неохотой покинули здание парламента, записав те вопросы, которые собирались задать Йендреду в будущем.

Дело шло к вечеру, и Йендред шагал очень быстро — похоже, торопился уйти из города до темноты. У нас в лаборатории вот-вот должна была наступить полночь, и за компьютер на место Феннела уселся Эдвардс. Эти двое студентов были любопытной парочкой, потому что мозги у них работали совершенно по-разному. До того как заняться компьютерными технологиями, они оба изучали математику, и прошлая специальность наложила на каждого из них особенный отпечаток. Разум Феннела был быстрым, как пассажирский экспресс, разгоняющийся на равнине. Но мысли Эдвардса набирали скорость очень медленно, как товарняк, отъезжающий от сортировочной станции. Если Феннел мог очень быстро найти доказательство теоремы, то Эдвардс был способен придумать теорему сам.

Йендред принялся рассказывать Эдвардсу о Ваницле и о том, чем их форма правления и общественное устройство отличаются от пуницланских. Ваницлой правили король и восемь наместников. Демократией там не пахло, но жизнь была довольно стабильной, несмотря на «отсталость и невежество», как говорил дядя Йендреда. Ваницлане ценили свою политическую систему гораздо выше, чем технический и социальный прогресс, и в результате пришли к полному застою. Эдвардс попытался расспросить Йендреда, что же тот хочет найти в такой отсталой стране:

— ТЫ МОЖЕШЬ РАССКАЗАТЬ НАМ О ТОМ, ЧТО НАДЕЕШЬСЯ НАЙТИ В ВАНИЦЛЕ?

— ТРУДНО ОПИСАТЬ ЭТО. В НЕКОТОРЫХ КНИГАХ ЧИТАЛ Я О ЗНАНИИ, КОТОРЫМ ВЛАДЕЮТ ВАНИЦЛАНЕ. ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, НЕКОТОРЫЕ ИЗ НИХ.

— ЧТО ЭТО ЗА ЗНАНИЕ?

— СТАРОЕ ОЧЕНЬ ЗНАНИЕ О ТОМ, ЧТО ВОВНЕ.

— НО МЫ ВЕДЬ ТОЖЕ ВОВНЕ?

— НЕ ЗДЕСЬ ВЫ, ПОЭТОМУ ВЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ВОВНЕ. НО ТО, ЧТО ГОВОРИЛИ ВЫ, НА ТЕКСТЫ ИЗ МОИХ КНИГ НЕ ПОХОЖЕ.

— А ЧТО НАПИСАНО В ТВОИХ КНИГАХ?

— НАПИСАНО В НИХ О МИСТИЧЕСКОЙ СИЛЕ, КОТОРАЯ ЖИВЕТ ВОВНЕ. НАЗЫВАЮТ ЕЕ ПРОСТО "СИЛА" ИЛИ "ПЕРВОИСТОЧНИК".

Эдвардс наклонился к монитору, переводя взгляд с экрана на принтер и обратно. Феннел, которого очень заинтересовала ардийская система счисления, подтолкнул Эдвардса.

— Попроси его, чтобы он что-нибудь сосчитал.

— Не сейчас. — Эдвардс снова уткнулся в экран.

— ЧТО ТАКОЕ "СИЛА"?

— НАДЕЯЛСЯ Я, ЧТО ОБ ЭТОМ РАССКАЖЕТЕ ВЫ.

— КТО ИЗ ВАНИЦЛАН ВЛАДЕЕТ ЗНАНИЕМ О ТОМ, ЧТО ВОВНЕ?

— НАДЕЮСЬ Я ОТЫСКАТЬ ОДНОГО ИЗ НИХ, ЗОВУТ ЕГО ДРАБК.

Феннел уселся подальше от компьютера. Время от времени он поглядывал на экран и делал пометки в блокноте. Но очень скоро разговор с Йендредом пришлось прервать, потому что на экране возникло какое-то крупное промышленное сооружение — что-то вроде очередной фабрики. Но эта фабрика была открытой и представляла собой огромную яму в земле. Йендреду пришлось ждать, пока на ней закончится рабочий день. Это было последнее крупное сооружение в восточной части Ис-Фелблта.

Фабрика оказалась аналогом нашего сталелитейного завода. Среди осадочных пород, намываемых со склонов Дал-Радама, встречается зеленоватый порошок — хадд. Когда хадд нагревают до высокой температуры (по крайней мере, по ардийским стандартам), он плавится и превращается в блестящую, тяжелую, вязкую жидкость, которая при застывании может принимать самую разнообразную форму. Свойства этого вещества так похожи на свойства железа, что я задумался о том, не существуют ли на Арде химические элементы, подобные земным.

На заводе работала дюжина пуницлан, а оборудование включало в себя домну на верхнем этаже и прокатный стан на нижнем. На западной стороне рабочий поднимал и опускал с помощью веревки длинный шест. Так он раздувал огонь под емкостью с порошком хадда. Время от времени истопник перебрасывал через голову рабочего некоторое количество горючего материала, который падал на веревку и по ней скатывался в огонь. Когда хадд плавился и поднимался на поверхность, рабочий с помощью той же веревки наклонял горн, и жидкий хадд по наклонным направляющим стекал на прокатный стан. Здесь заготовке давали остыть, а затем рабочие в защитных костюмах приводили в действие поистине удивительный механизм. Он был прикреплен к одной из сторон огромного блока, установленного на дисках. Когда механизм работал, стержень, идущий к зубчатой рейке над блоком, перемещался вперед-назад, цепляясь за зубцы и вынуждая огромный блок на дисках перекатываться по заготовке. Механизм состоял из множества деталей, и одной из них был поршень, двигающийся с невероятной скоростью. Мы не сумели рассмотреть устройство этого «парового двигателя», но позже нам удалось увидеть подобные механизмы в действии.

Под огромным давлением заготовка из хадда становилась тоньше и длиннее, и ее излишки с обеих сторон убирались, чтобы можно было раскатать заготовку еще сильнее. Затем ее охлаждали водой, а когда она затвердевала, привязывали к веревке и вручную поднимали наверх. Пуницлане не знают, что такое подъемный кран или лебедка. А если б знали, то, конечно, использовали бы для таких работ.

Этот комбинат — единственный на Арде, здесь производятся заготовки и брусья для всего двадцатитысячного населения Пуницлы и для промышленных предприятий. Пуницлане даже экспортируют излишек хадда в Ваницлу, где он используется при строительстве подземных сооружений.

В конце дня один из рабочих ударил в гонг, и завод начали готовить к закрытию: поставили на место опорную стойку и выдвинули длинную решетчатую крышку. Затем все рабочие легли на землю, чтобы дать пройти Йендреду. Минут через десять он должен был дойти до станции.

Чуть раньше Феннел предложил купить на всех еды, чтобы поужинать в лаборатории. Он сам и вызвался поехать за продуктами на машине, а Эдвардс решил составить ему компанию. Выходя из комнаты, они продолжали обсуждать систему счисления в двухмерном мире.

— Слушай, надо просто попросить его, чтобы он сосчитал свои пальцы. У него всего по два пальца на каждой руке. И тогда мы поймем…

Очень часто под конец сеанса у меня заканчивались сигареты. Мне вдруг так сильно захотелось закурить, что я не выдержал и пошел к себе в кабинет, оставив за компьютером Ламберта.

Когда я вернулся, Ламберт что-то печатал Йендреду и смеялся. А Алиса выглядела расстроенной.

— ЙНДРД, МЫ СОВЕТУЕМ ТЕБЕ ВЗЯТЬ ЯЙЦО. МЫ ХОТИМ УВИДЕТЬ, КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЕШЬ.

— Что случилось?

Ламберт замер у монитора.

Алиса коротко рассказала о происшедшем. Йендред прошел над заводом и несколькими домами и наконец подошел к отдельно стоящему дому недалеко от станции.

Когда Йендред проходил над домом по качающейся лестнице, его окликнула снизу какая-то женщина.

— РЕЖИМ ПРОСЛУШКИ.

— ЯЙЦО МОЕ КУПИТЬ НЕ ХОЧЕШЬ ТЫ? КРАСИВОЕ ОНО И ГОЛУБОЕ, И БОЛЬШОЕ ОЧЕНЬ, И ПОСИДЕТЬ ПРИЯТНО НА НЕМ.

— НЕ СОМНЕВАЮСЬ Я, ЧТО КРАСИВО ЯЙЦО ТВОЕ, НО НЕТ У МЕНЯ ДЕНЕГ.

— Он соврал, — сказал мне Ламберт. — У него же с собой куча денег.

— ЙНДРД, КУПИ ЯЙЦО. РАЗВЕ ТЕБЕ НЕ ХОЧЕТСЯ НА НЕМ ПОСИДЕТЬ?

— ДА. ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ. ВЛЕЧЕТ ОНО МЕНЯ. НО НЕПРАВИЛЬНО ЭТО, И ДОЛЖЕН ИДТИ Я.

Я еще не успел дочитать до конца этот немыслимый диалог, как почувствовал прилив ярости. Ламберт весь сжался.

— Ты что, думаешь, это компьютерная игра? И ты начислишь Йендреду пятьсот очков, если он посидит на яйце? Ты пытаешься повлиять на его поступки, на его ход мыслей, ты весь его внутренний мир хочешь вверх дном перевернуть в угоду собственному эгоизму! По-моему, тебе пора идти отсюда.

Ламберт выглядел очень расстроенным и напуганным, когда собирал свои вещи.

— ЙНДРД, ЭТО ДЬЮДНИ. ДЕЛАЙ ТО, ЧТО СОБИРАЛСЯ ДЕЛАТЬ.

Йендред попрощался с женщиной и продолжил свой путь к станции.

Войдя на станцию, он спустился по лестнице и оказался в некоем подобии магазина. Там Йендред вытащил из кармана одну полоску и еще пару монет джебба и купил воздушный шар. На самом деле это была длинная сложенная веревка, ручка с пазами, чтобы держаться за конец веревки, и маленький баллон со сжатым газом. Еще Йендред купил кое-какую еду и сложил ее в веревочную сумку.

Собравшись в дорогу, Йендред вышел на поверхность Арды и отправился в странствие, которое продлилось две наших недели, странствие, полное приключений и удивительных встреч. В то время мы, конечно, не знали, что во время этого путешествия наш компьютер сломается.

В пути

Я профессор на кафедре вычислительной техники, и вся моя жизнь связана с компьютерами, с аппаратным обеспечением, программами и алгоритмами. Поэтому, работая с этими замечательными машинами, я очень редко присвистываю от удивления или радостно восклицаю «Ух ты!». Это свойственно многим ученым — со временем они утрачивают способность или желание относиться к возможностям компьютеров так, как относятся к ним дети или непрофессионалы.

Когда мы работали над программой 2DWORLD, когда впервые столкнулись с ее неожиданным поведением и открыли на экране нашего компьютера новый мир, я словно бы на время перестал быть ученым и во мне проснулся ребенок, способный искренне радоваться открывающимся перед ним безграничным возможностям. Как приятно было почувствовать себя обновленным, избавившись от гнета обыденности! Но разве не обязан был я подумать о том, что найдутся умы, не способные поверить в существование другой вселенной?

7 июня, суббота, 23:00

На экране Йендред продолжал свой путь, а справа от меня стоял компьютер, и в буквальном, и в переносном смысле озаренный светом иного мира. Это была специальная усовершенствованная модель DEC System 10 с расширенной памятью, двумя жесткими дисками и мощной видеокартой. Я помню, как смотрел на компьютер в тот день и старался забыть все, что когда-либо знал об этих удивительных машинах, чтобы в полной мере насладиться ощущением новизны и желанием понять, что же это такое — быть человеком. Эта чужая машина, компьютер, вызвала к жизни чужой для меня мир, и теперь я самому себе казался чужаком. Долго ли продлится наша связь с иной вселенной?

Теперь Йендред путешествовал новым для нас способом. Он держался за свисающую с шара веревку, и двигался по экрану огромными скачками, словно астронавт, перемещающийся по поверхности Луны.

В воздушном шаре газа было недостаточно, чтобы полностью поднять шар в воздух, где его подхватил бы постепенно стихающий, но все еще сильный вечерний ветер. При таком способе перемещения нужно очень тщательно рассчитывать количество газа, чтобы прыжки были как можно более длинными, и в то же время чтобы тебя не унесло в небеса, где бушуют турбулентные потоки воздуха. Йендред ограничивался скромными скачками метров в пять, не больше. Время от времени он укорачивал главную веревку и опускал шар на землю с подветренной стороны, чтобы постоять немного, размять руки и отдохнуть.

Наши разговоры становились все более короткими и редкими, поэтому мы решили пока прервать связь. Мы записали всю важную информацию, собрали сделанные «Поляроидом» фотографии (они были размытыми, и их было не так уж много) и вместе с распечатками сложили в папку, помеченную текущей датой.

В воскресенье мы решили отдохнуть, потому что устраивать сеанс связи не было смысла: когда нам удалось бы получить доступ к компьютеру, Йендред бы все равно спал. Но когда мы вернулись в лабораторию в понедельник, оказалось, что там идут «технические работы». Системщики обнаружили, что одна из плат памяти ведет себя как-то странно. Плату заменили, но сесть за компьютер мы смогли только на следующий день.

Уродливый искусственный пейзаж смоделированной Астрии медленно начал преображаться в ардийский ландшафт, и на экране появился Йендред, но почему-то он не летел на шаре, а шел пешком со сложенным шаром под мышкой.

— МЫ СНОВА ЗДЕСЬ.

— ПРИВЕТ. КТО ТАМ СЕГОДНЯ?

— МЫ ВСЕ.

— А КТО У ЭТОЙ ШТУКИ, МОНИТОРА?

— АЛИСА. ПОЧЕМУ ТЫ ИДЕШЬ ПЕШКОМ? ТЫ МОГ БЫ ЛЕТЕТЬ НА ШАРЕ.

— БОЛЯТ СЛИШКОМ СИЛЬНО РУКИ. ИДУ Я ВЕСЬ ДЕНЬ.

Время от времени Йендреду приходилось перешагивать через большие камни. Почти все они были округлыми и гладкими. Алиса обратила на это внимание, и Йендред объяснил ей, что камни принесло сюда со склонов Дал-Радама. По пути они обтесались до такой степени, что стали совсем круглыми. Такие камни могут докатиться до самого океана, и, скорее всего, их путь окончится не на шельфе или материковом склоне, а в глубокой океанской впадине.

— А это что?

Чен указал на какую-то странную кучку предметов глубоко в почве под ногами у Йендреда. Когда мы изменили масштаб, то увидели, что это сложенные особым образом кости.

— ОСТАНОВИСЬ НА МИНУТКУ. КАЖЕТСЯ, ПОД ТОБОЙ В ЗЕМЛЕ ЛЕЖАТ КАКИЕ-ТО КОСТИ.

— КОСТИ?

— МЫ ВИДИМ ГЛАЗА И РОТ, КОСТИ РУК, КОСТИ ТЕЛА И КОСТИ НОГ.

— СЛОЯМИ УЛОЖЕНЫ ОНИ?

— ДА. ПОХОЖЕ НА ТО.

— МОЖЕТ ЭТО БЫТЬ, ОЧЕНЬ СТАРАЯ ПУНИЦЛАНСКАЯ МОГИЛА. СОТНИ ЛЕТ НАЗАД У ВАНИЦЛАН ПЕРЕНЯЛИ ПУНИЦЛАНЕ ИХ РЕЛИГИЮ И НАЧАЛИ ХОРОНИТЬ МЕРТВЫХ ПО-ВАНИЦЛАНСКИ.

— ПОЧЕМУ КОСТИ УЛОЖЕНЫ ИМЕННО ТАК?

— ПОДГОТОВИЛИ ИХ, ЧТОБЫ ВОСКРЕСИЛА ИХ МИСТИЧЕСКАЯ СИЛА.

Как оказалось, ваницлане верили, что всех ардийцев создала Сила (или Первоисточник), и что когда-нибудь эта же Сила вернет их к жизни. Перед воскрешением их тела будут собраны заново из старых костей. Поэтому кости умерших необходимо было сохранить. Нетрудно догадаться, на чем была основана такая вера: сохраненные кости легко можно склеить и получить точную копию умершего ардийца. Внешнее сходство мертвых существ с живыми естественным образом поддерживала веру ардийцев в бессмертие.

— А ЧТО СЕЙЧАС ДЕЛАЮТ, КОГДА НСАНА УМИРАЕТ?

Ответ Йендреда привел нас в замешательство, потому что картина, которая возникала в воображении после такого рассказа, была довольно-таки устрашающей.

Когда ардиец умирает, его тело нужно очень быстро положить на особое ложе с поднятыми краями. Буквально через считанные минуты после смерти все мышечные застежки начинают по очереди раскрываться. Внутренняя жидкость стекает в руки, заставляя их раздуваться. Желудок выворачивается наизнанку, и его содержимое выплескивается изо рта. Внутри тканей разрушаются стенки клеток, и клеточная жидкость вытекает наружу. Клетки разрушаются, ткани распадаются, жабры разваливаются на части, а желудок рвется. Из трупа вытекает жидкость, заполняет смертное ложе и не проливается наружу только благодаря особому устройству ложа.

— ТЫ ВИДЕЛ, КАК ЭТО ПРОИСХОДИТ?

— ДА, ВИДЕЛ. СМОТРИМ МЫ И ПОЕМ, ИЛИ ГОВОРИМ ХОРОШИЕ ВЕЩИ О ТОМ, КТО УМЕР.

— ТАК ВЕЛИТ ПУНИЦЛАНСКАЯ РЕЛИГИЯ?

— НЕТ. ЭТО ПРОСТО ОБЫЧАЙ ИЗ СТАРЫХ ВРЕМЕН.

После распада тела кости вытаскивают и сжигают. Жидкости хранят в специальном контейнере до тех пор, пока не придет очередная река, и тогда контейнер выставляют на поверхность, чтобы его унесла вода.

— СКОЛЬКО ЛЕТ ЖИВУТ НСАНА?

— ОБЫЧНО 130 ИЛИ 140 ЛЕТ. УМИРАЕТЕ ТОЖЕ ВЫ?

— ДА, УМИРАЕМ.

— НЕ ДУМАЛ Я, ЧТО УМИРАТЬ СПОСОБНЫ СУЩЕСТВА ИЗВНЕ. А ЧТО СЛУЧАЕТСЯ, КОГДА УМИРАЕТЕ ВЫ?

— НАШИ ТЕЛА ГНИЮТ В ЗЕМЛЕ. ЭТО ТАКОЙ ЖЕ РАСПАД, ТОЛЬКО ГОРАЗДО БОЛЕЕ МЕДЛЕННЫЙ.

— НЕТ. СПРАШИВАЮ Я, ЧТО ПРОИСХОДИТ С ВАМИ?

— НАВЕРНОЕ, НИЧЕГО.

— НИЧЕГО?

— Будь осторожнее, Алиса. Смотри, чтобы он не разочаровался в своей вере.

— НЕКОТОРЫЕ ЛЮДИ ГОВОРЯТ, ЧТО МЫ УХОДИМ В РАЙ.

После этого Йендред очень долго расспрашивал нас о рае и вере в загробную жизнь.

Боюсь, мы невольно обманули ожидания Йендреда. Он надеялся со временем получить от нас хоть какие-то сведения «о том, что вовне». И это привело нас к дилемме: если бы мы рассказали слишком мало, то могли бы разочаровать его и даже разрушить его веру в нас, а если бы мы рассказали слишком много, то могли бы исказить его взгляды на мир. Поэтому я посоветовал Алисе напечатать такие слова:

— МЫ САМИ ЗНАЕМ ДАЛЕКО НЕ ВСЕ. В ЭТОМ ОТНОШЕНИИ МЫ НЕ ТАК УЖ СИЛЬНО ОТЛИЧАЕМСЯ ОТ ТЕБЯ.

Мне очень хотелось добавить: «Йендред, ты для нас такое же существо извне, как и мы для тебя», но я не решился.

Йендред уверенно шагал на восток, держа под мышкой шар и съестные припасы, как вдруг впереди появилась огромная яма в земле. Это был вход в хранилище или амбар, на дне которого пожилой пуницланин ремонтировал лестницу. К стенам амбара были прикреплены полки, и жена фермера складывала на них кочаны джиррибаслы. Как раз в этот момент она появилась на экране с очередным мешком овощей.

Пока Йендред с истинным ардийским терпением ждал наверху, фермерша спустила свою ношу по лестнице в амбар. Йендред неплохо разбирался в сельском хозяйстве и объяснил нам, что фермеры сами ничего не выращивают, а ждут, пока очередная река принесет с собой съедобные растения, которые укоренятся на их участке. Участок, где эта семья имела право собирать урожай, тянулся на несколько километров в обе стороны от дома, расположенного чуть дальше к востоку от амбара.

Феннел со своим обычным остроумием заметил, что сбор урожая на Арде — одномерная операция. Фермер всего лишь идет по «полю», собирая любые овощи, которые оказываются на пути — это все равно что идти мимо единственного ряда прилавков на рынке.

Кроме сбора кочанов джиррибаслы и других овощей фермеры обязаны собирать любые семена, попавшие на их землю. И овощи, и семена они относят на ближайший склад и получают за это деньги. Урожай продается на рынке, а семена передаются правительственным чиновникам, а затем развеиваются на склонах Дал-Радама. То есть, в сельском хозяйстве Пуницлы ничто не отдано на волю случая. Зато в Ваницле семена переносятся к Дал-Радаму естественным способом: с помощью ветра.

Фермер и его жена пригласили Йендреда в дом, чтобы разделить с ним трапезу. Но сначала им нужно было закрыть амбар. К удивлению студентов, когда фермер поднялся наверх и принялся возиться с дверью амбара, Йендред и пальцем не пошевелил, чтобы помочь ему. Разве фермер не слишком стар для такой работы? Разве дверь не слишком тяжелая для него? Почему Йендред так себя ведет?

Алиса заметила, что фермер, приподняв край двери на небольшую высоту, делал странное движение — как будто подпрыгивал, а лишь затем поднимал дверь чуть выше.

— Если он не станет прыгать, то и дверь поднять не сможет! — заявил Феннел.

Мы уставились на него в недоумении, а он улыбнулся в ответ.

— Тело фермера, дверь и земля образуют вместе замкнутую фигуру в форме треугольника, так?

— Так.

— И если он пытается увеличить этот треугольник, то внутри образуется область с разреженным воздухом, так?

Мы начали понимать, к чему он клонит, и дружно кивнули.

— Ну и как ему бороться с разностью давления? Это ж все равно что вес ардийской атмосферы поднимать. Вот ему и приходится подпрыгивать, чтоб выровнять давление.

Великолепно! Феннел одним махом показал нам и то, что Йендред был совершенно прав, когда не стал вмешиваться, и то, что для правильного понимания событий, происходящих на Арде, нужно принимать в расчет самые разные факторы.

Когда дверь установили на место, фермер и его жена предложили Йендреду пройти над амбаром в их дом, где они угостят его горячим напитком и похлебкой. Подслушивая, мы узнали, почему пожилые супруги живут одни.

— ПОЧЕМУ В ДОМЕ ВАШЕМ НЕТ ДОЧЕРЕЙ ИЛИ СЫНОВЕЙ?

— В ГОРОД УЕХАЛИ ОНИ. НА ЗЕМЛЕ ПРИХОДИТСЯ ОДНИМ РАБОТАТЬ НАМ.

— СКОЛЬКО ЛЕТ ВАМ?

— МНЕ СТО СЕМЬ, А ЕМУ СТО ДЕСЯТЬ. ДВУХ СЫНОВЕЙ ВЫРАСТИЛИ МЫ, НО НЕ ХОТЯТ РАБОТАТЬ НА ФЕРМЕ ОНИ. ПИЛОТ РАКЕТЫ ОДИН НАШ СЫН. НА ФАБРИКЕ КЛЕЯ РАБОТАЕТ ВТОРОЙ.

Старики предложили Йендреду переночевать у них в доме, но он торопился продолжить путь. Предупредив о какой-то опасности под названием «ранифид» к востоку от фермы, супруги распрощались с Йендредом, и он начал подниматься наверх по качающейся лестнице. А они остались сидеть, потягивая свой напиток.

Примерно в двух километрах к востоку от фермы Йендред обнаружил какую-то нору в земле, рядом с которой лежала каменная плита. С другой стороны от норы была небольшая кучка земли, а за ней метров на двадцать пять тянулся неглубокий пруд.

Нам эта нора была видна гораздо лучше, чем Йендреду. Она уходила вертикально вниз, но у нее имелось небольшое горизонтальное ответвление, в котором сидело в засаде какое-то устрашающее существо.

— ЙНДРД, БУДЬ ОСТОРОЖЕН. ТАМ КАКОЕ-ТО СТРАННОЕ ЖИВОТНОЕ В НОРЕ.

— ДВИЖЕТСЯ ОНО ИЛИ НЕПОДВИЖНО?

— СЕЙЧАС ОНО НЕ ДВИЖЕТСЯ. ЧТО ЭТО ТАКОЕ?

— РАНИФИД ЭТО, О КОТОРОМ ПРЕДУПРЕДИЛИ МЕНЯ ФЕРМЕРЫ. ОЧЕНЬ ОПАСНЫМ МОЖЕТ ОН БЫТЬ. ОСТЕРЕГАТЬСЯ ЕГО ДОЛЖЕН Я.

— ЧТО ТЫ БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ?

— С АЛИСОЙ ВСЕ ЕЩЕ Я ГОВОРЮ?

— ДА. ТЕБЕ НЕ СТРАШНО?

— НЕТ. МНЕ ПРОСТО НАДО ИДТИ ОЧЕНЬ ТИХО И МЕДЛЕННО.

Йендред постоял немного, раздумывая над тем, что ему делать дальше. Затем он медленно отошел от норы по собственным следам. Остановившись, он развернул шар, нашел два конца веревки и прикрепил их к горловине баллона с газом. Похоже, он собирался перелететь над норой ранифида.

— БЕРЕГИСЬ. ОН НАЧАЛ ДВИГАТЬСЯ. СЕЙЧАС ОН МЕДЛЕННО ПОЛЗЕТ ВВЕРХ ПО НОРЕ. ТЫ ЕГО СЛЫШИШЬ?

— НЕТ. СЛИШКОМ СИЛЬНО ШУМИТ ГАЗ. У ВЫХОДА ОН УЖЕ?

— ДА. БЫСТРЕЕ, БЫСТРЕЕ!

Шар наполнился наполовину. Он поднялся над головой Йендреда, с него свисал тюк с припасами. Ранифид выскочил из норы и остановился, чтобы разглядеть жертву. Шар продолжал раздуваться, но он был еще слишком мал, чтобы унести Йендреда от опасности.

— ВИЖУ ЕГО УЖЕ Я. КАЖЕТСЯ МНЕ, СОБИРАЕТСЯ ОН НАПАДАТЬ.

Неожиданно ранифид бросился к Йендреду, его три ноги оказались на удивление проворными и ловкими. Йендред сделал несколько прыжков в сторону, каждый раз отскакивая все дальше, потому что шар продолжал наполняться. Но как только Йендред начал подниматься вверх, ранифид схватил его за ногу передними лапами.

Возникла странная ситуация. Ранифид стоял на двух задних ногах, держась передними лапами за ногу Йендреда, а тот яростно лягался, вцепившись в шар. Все кончилось бы трагедией, если бы шар не продолжал раздуваться. Не прошло и минуты, как он раздулся настолько, что смог поднять в воздух и Йендреда, и ранифида. Вечерний западный ветер дул в полную силу. Шар, Йендред и ранифид медленно поплыли на восток, а затем их подхватил порыв ветра и перенес через нору и кучу земли. Чудовище, испугавшись, отпустило Йендреда и плюхнулось в пруд, а Йендред стремительно взмыл вверх и исчез с экрана.

— Ламберт, садись за компьютер!

Алиса среагировала мгновенно. Нам нужен был человек, умеющий очень быстро стучать по клавиатуре. О страсти Ламберта к компьютерным играм на нашей кафедре ходили легенды. Эту игру можно было бы назвать «Найди шар», или, скорее: «Найди шар, пока не разорвалась связь между Землей и Арде».

Ламберт начал лихорадочно вбивать векторы поиска и скорость отслеживания, чтобы отыскать Йендреда. В итоге он нашел его, уменьшив изображение до такой степени, что в нижней части экрана снова появилась поверхность Арде с маленькой норой и крошечным рани-фидом, выбирающимся из пруда. В верхней части экрана был шар, и он все еще продолжал подниматься. Дело было плохо.

— ДЕРЖИСЬ. НЕ ОТПУСКАЙ ЕГО. ТЫ МОЖЕШЬ ВЫПУСТИТЬ НЕМНОГО ГАЗА?

— ПЫТАЮСЬ Я ЭТО СДЕЛАТЬ.

Йендред не мог просто отпустить один из концов веревки, потому что шар полностью бы сдулся и упал на землю. Но он сумел переложить конец из нижней руки в верхнюю. Теперь он мог выпустить немного газа из шара в пространство между руками.

— Я ВСЕ ЕЩЕ ЛЕЧУ ВВЕРХ?

— ДА. ВЫПУСТИ ЕЩЕ НЕМНОГО ГАЗА.

Йендреду пришлось повторять этот маневр несколько раз, пока скорость подъема не уменьшилась. Затем он начал опускаться и с перепуга снова нажал на баллон с газом. Но Ламберт сохранял хладнокровие.

— НЕ НАДО БОЛЬШЕ НАДУВАТЬ ШАР. ХВАТИТ. ТЕБЕ НУЖНО СПУСТИТЬСЯ С БОЛЬШОЙ ВЫСОТЫ. НЕ ВОЛНУЙСЯ.

— РУКИ МОИ ОЧЕНЬ СИЛЬНО УСТАЛИ.

— ПОЭТОМУ МЫ ДОЛЖНЫ СПУСТИТЬ ТЕБЯ ВНИЗ КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ.

Через некоторое время Йендреду пришлось бы снова начать надувать шар, но этот момент нужно было рассчитать очень точно. Для Ламберта такая задача оказалась нетрудной.

— Да это та же самая «Посадка на Луну», — легкомысленно заявил он.

«Посадка на Луну» — это очень примитивная компьютерная игра, которую мы иногда показывали гостям во время проводящегося ежегодно дня открытых дверей. Космический модуль опускается под действием гравитации на поверхность Луны, а игрок должен решить, какие ракеты следует выпустить для наиболее мягкой посадки, пока не закончилось топливо. Что-то подобное Ламберт делал сейчас для Йендреда. Наконец, Йендред опустился на поверхность Арде, сдул шар, и тот упал к его ногам обычным куском веревки. Сразу после этого Йендред принялся потряхивать руками и разминать пальцы рук, чтобы избавиться от боли.

— СПАСИБО. СПАСИБО ТЕБЕ, АЛИСА.

— ЭТО НЕ АЛИСА, А ЛАМБЕРТ. НЕ ЗА ЧТО.

— СПАСИБО ТЕБЕ, ЛАМБЕРТ. КАК ЭТО, НЕ ЗА ЧТО?

Ламберт прямо светился самодовольством.

Йендред в изнеможении уселся на землю и натянул веревку от шара с западной стороны — чтобы защищала от ветра. Когда он восстановил силы, мы расспросили его о ранифиде.

То, что мы видели, было обычной охотничьей норой ранифида; она может тянуться вниз на сотни метров, насколько позволяет слой почвы. Ранифид медленно дожидается свою жертву в пещерке неподалеку от выхода из норы, прислушиваясь к шорохам, которые издают живущие под землей животные. Нижняя часть норы залита водой, и эта вода всегда тухлая, потому что в нее попадают останки жертв.

Я настолько ярко помню эту сцену, что легко могу представить себе нору ранифида изнутри, увидеть тусклый блеск костей во тьме пещеры. Голова ранифида в ожидании задрана кверху. В неподвижном воздухе висит запах гниющей плоти; здесь нет ни дуновения, ни сквозняка.

Неожиданно в воду сыплются комки почвы, и ранифид улавливает отголоски этих звуков. Хищник замирает на мгновение, а затем бросается вперед, ловко, словно отлаженный механизм, и падает брюхом вниз в свою бездонную нору. Он скользит по отвесной норе, перебирает задними и передними лапами, осматривает и ощупывает гладкие стены, и наконец, добирается до трещины в земле, за которой беззащитное ползучее существо отчаянно и неуклюже пятится назад, пытаясь исправить единственную роковую ошибку. Мощными передними лапами хищник разрывает почву над своей жертвой и под ней, пока голова жертвы не оказывается снаружи.

Тогда ранифид выдергивает из земли несчастное существо, разрывает его на куски и удерживает четырьмя своими лапами. Кровь стекает по передним конечностям ранифида и накапливается в углублениях возле суставов, пока он медленно съедает свою жертву.

Насытившись, ранифид медленно поднимается в пещеру, роняя недоеденные остатки в воду далеко внизу.

Ранифид умеет не только охотиться; кроме этого, он строит запруду на склоне чуть выше норы, чтобы создать небольшой водоем (в Пуницле такие запруды строятся к востоку от нор). Пруд обычно зарастает водорослями, а помет ранифида служит для них удобрением. Время от времени ранифид выбирается в пруд попастись, чтобы разнообразить свое мясное меню.

Ранифид — умное животное, оно очень похоже на ардийцев и отличается от них лишь строением передних конечностей, формой тела и привычкой бегать на трех ногах вместо двух. Можно ли предположить, что ардийцы произошли от ранифидов? Поскольку других вариантов нет, это не такая уж немыслимая идея. Но что мы знаем об ардийской эволюции? Развивались ли живые существа на Арде поэтапно, как это, вероятно, происходило на Земле?

Благодаря своей сообразительности ранифиды легко приручаются, а более мелкие их разновидности используются в качестве домашних животных.

Раз уж мы заговорили об умственных способностях, имеет смысл сказать пару слов о двухмерной мозговой ткани. Много лет назад кто-то из земных ученых заявил, что двухмерным мозг быть не может, потому что нервные волокна не смогут пересекаться. Процессы, протекающие в замкнутых нейронных цепях, никогда не смогут взаимодействовать с общей нейронной сетью. Мы тоже, несмотря на очевидное доказательство, начали задумываться о том, каким образом в двухмерной вселенной мог возникнуть разум. Но затем Йендреду удалось побывать в Пуницланском научно-исследовательском институте, и мы узнали, что четверть мозга ранифида и почти треть мозга ардийца занимают особые группы клеток, позволяющие нервным импульсам пересекаться (о том, как это происходит, написано в приложении). Поэтому в мозгу ардийца достигается такой же уровень взаимодействия между нейронами, как и в мозгу земного человека.

Йендред остался сидеть на голой ардийской равнине, загородившись от ветра оболочкой воздушного шара и мучаясь от очередного приступа «боли в мозгу». Мы договорились о времени следующего сеанса и вышли из программы 2DWORLD.

Следующий сеанс должен был состояться завтрашним вечером по земному времени. Но когда я днем пришел к себе в кабинет, то не успел еще бумаги на столе разложить и сварить себе кофе, как в дверь заглянул Чен.

— Доктор Дьюдни, вы новость слышали?

— Какую новость?

— Компьютер сломался. Говорят, что-то серьезное.

Я вслед за Ченом бросился в лабораторию и увидел там одного из системщиков, копающегося в системном блоке.

— Что случилось?

Лора Макриди, наш системный администратор, окинула меня серьезным взглядом своих зеленых глаз.

— Кто-то тут химичил с вашей машиной!

Всего через пару дней после техобслуживания в трех различных аппаратных частях компьютера одновременно начались сбои. Пока что Лора обнаружила кучу поврежденных секторов на жестком диске, проблемы с оперативной памятью и буферным регистром. Я представить себе не мог, как кому-то удалось устроить такую поломку.

— Да запросто! — ответила Макриди. — Откройте дисковый пакет и напустите туда дыма. Возьмите шестивольтовую батарейку с двумя контактами и дайте ток на микросхему памяти, и так далее в том же духе.

Короче говоря, Лора решила, что это диверсия, и что устроил ее человек, имеющий доступ в лабораторию. Она сообщила о своих подозрениях заведующему кафедрой, и тот сразу же забрал у нас все ключи и приказал сменить замки на двери.

Эта неприятность положила конец сеансам связи между Землей и Арде. Алиса беспокоилась о Йендреде, который мог столкнуться с множеством опасностей на пустынных просторах Пуницлы. Эдвардс попытался выяснить, нельзя ли запустить программу 2DWORLD на каком-нибудь другом компьютере с таким же монитором.

Сделать новые ключи поручили Литтл и Эдвардсу, потому что они занимались на нашем компьютере собственными научными разработками. По крайней мере, мы знали, что сможем снова вернуться в лабораторию, когда компьютер починят. А пока что я попытался подвести и себя, и студентов к мысли о том, что возможность связи между мирами может быть утрачена навсегда. Я напомнил им, что нам неизвестно, каким образом могла возникнуть эта связь.

Замена всего одной незначительной детали могла нарушить хрупкое равновесие программного и аппаратного обеспечения в системе компьютера.

В течение нескольких дней после диверсии я очень много работал в университете и дома, пытаясь вернуть утраченный интерес к анализу структуры данных — научной дисциплине, которой я так долго пренебрегал. Но все изменилось. Я привык размышлять о научных проблемах часами. Даже моя жена при виде того, как я неподвижно сижу, погрузившись в собственные мысли, начинала подозревать меня в хронической лени. На самом деле я уходил в другой мир, мир абстрактных идей, которые я пытался использовать для решения стоящих передо мной проблем. Но теперь моя собственная вселенная отступала под натиском чужой реальности. Я узнал о существовании целого мира — настоящего и совершенно не похожего на наш. Как после этого я мог думать о чем-то другом?

Я уже не был счастливым мечтателем, каким привыкла видеть меня жена, — теперь я метался по комнате, как зверь в клетке. Через пять дней после поломки компьютера жена с сочувственным видом предложила:

— Может, нам съездить на остров?

Я подумал о пустынном островке, затерянном в лесах северной Канады. О том, как последние лучи солнца освещают крышу домика, и крики гагар разносятся над водой под пылающим куполом небес.

Через пару дней сборы были окончены. Системщики сказали мне, что необходимые детали доставят не раньше чем через полмесяца. Вечером в понедельник шестнадцатого июня я встретился со студентами, а на следующее утро мы с женой и сыном уехали на озеро. Дорога заняла у нас два дня.

Вечером девятнадцатого июня я мрачно смотрел на тот самый закат, который так мечтал увидеть. Жена почувствовала неладное.

— Я никогда не видела тебя в таком настроении. Никогда!

Я задумался о том, не рассказать ли ей все.

— Это связано с твоей работой? — спросила она. — С Алисой?

— В какой-то степени да. Я не могу нормально работать. Я не могу спать.

Порыв свежего ветра вызвал рябь на воде, и слова вдруг полились сами. Странные распечатки в мае. Ардийские пейзажи и живые существа на экране компьютера. Когда я закончил рассказ, на небе сияли звезды, и гагары перекрикивались вдалеке.

— Ты все это выдумал?

— Лучше бы это было выдумкой. Но нет. Боюсь, это правда. И в этом вся загвоздка. То, что меня грызет. С одной стороны, я получил такую невероятную возможность… и ответственность. С другой — кто поверит мне, поверит нашим распечаткам, снимкам и видеозаписям? Разве ты мне поверила?

— Пойдем в дом. Здесь как-то неуютно. — Жена испуганно взглянула куда-то в сторону горизонта. — А почему ты думаешь, что тебе не поверят?

— Потому что все это кажется безумным, странным и совершенно неправдоподобным.

Мы вошли в дом и увидели внутри ухмыляющегося сына.

— Я слышал все, что вы там говорили.

— Ну? И что ты думаешь?

— Рассказ впечатляет… если ты вдруг не свихнулся на старости лет.

Жена окинула его сердитым взглядом, и мальчишка умолк. Меня бросило в дрожь. Я вдруг понял, что с этого и начинается безумие: ты просто что-то придумываешь и представляешь его так ярко, что для тебя оно становится реальностью. Но эта реальность не настоящая.

— Как бы то ни было, сейчас у нас каникулы, и я замерз. Давайте зажжем огонь.

Мы провели на озере десять дней, и к концу этого срока я снова смог думать о научных проблемах. Я сам не ожидал от себя такого прогресса.

На следующий день после моего возвращения курьер доставил новые детали, а еще через пару часов их установили и протестировали. Нам оставалось лишь дождаться положенного времени, чтобы снова сесть за компьютер.

4 июля, пятница, 14:00

Вся группа была в сборе. Эдвардс запустил программу 2DWORLD, а я уселся за клавиатуру.

— ЗАПУСК 2DWORLD.

На экране появился пейзаж двухмерного мира. В центре стоял СЕФ.

— ПРИВЕТ, ЙНДРД.

— НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАРАМЕТР: "ПРИВЕТ"

— Доктор Дьюдни, не торопитесь! Мы еще не связались с Арде.

И тут свершилось чудо: прямые линии на экране начали изгибаться, а простые геометрические фигуры приобрели причудливые и непривычные очертания.

— ПРИВЕТ, ЙНДРД.

— ГДЕ ВЫ БЫЛИ? СО МНОЙ НЕ ГОВОРИЛИ ВЫ 17 ДНЕЙ, И Я ПОЧТИ В МАЙ-НУНБЛТЕ.

Йендред медленно плыл над землей, держась за шар и разговаривая с нами. Время от времени он мягко приземлялся, отталкивался от почвы и отправлялся в следующий прыжок.

Йендред должен был оказаться в Май-Нунблте гораздо раньше, но потерял много времени из-за неудачного случая. Однажды вечером он остановился на ночлег, и вдруг с востока хлынула необычайно глубокая и бурная река. Местность была почти необитаемой, домов поблизости не оказалось, и Йендред успел лишь немного надуть свой воздушный шар. Он смог подняться в воздух, но почти пустой шар не удержал его, и Йендред вместе с шаром упал в реку. Он лежал на шаре, удерживая его двумя руками на одной стороне тела, а две другие подняв в воздух, чтобы можно было дышать. Жабры ардийцев не позволяют им дышать под водой.

По прикидкам Йендреда, река отнесла его примерно на семьдесят пять километров, но когда вода иссякла, под ногами было сплошное болото, и чтобы выбраться из него, Йендреду пришлось наполнить шар. В это время дул утренний восточный ветер. Он отнес шар еще на тридцать километров к западу.

Приземлившись, Йендред обнаружил, что угодил в зыбучие пески, и ему снова пришлось надувать шар, хотя на этот раз уже без прежней спешки. Перепуганный, замерзший, мокрый и уставший, он то падал в грязь, то снова поднимался в небо, где его начинало болтать на ужасном ветру.

Обнаружив, наконец, твердую почву, Йендред сразу же сдул шар и попросил убежища в первом попавшемся доме. От расстройства и перенапряжения он заболел, и хозяевам пришлось его выхаживать. Дети хозяев расспрашивали Йендреда о его приключениях, но даже им не удавалось развеселить его.

Йендред прервал рассказ и предупредил нас, что больше пользоваться шаром он не сможет: в баллоне кончился газ, и его пришлось выбросить. Мы и сами заметили, что в сумке с припасами, которая свисала с шара, баллона не было. До города Май-Нунблта оставалось два дня пути, и дневной западный ветер уже начал стихать.

Приземлившись в последний раз, Йендред спустил шар и положил его в мешок. По пути он продолжал рассказывать о событиях последних дней, а потом неожиданно спросил нас:

— СКАЗАЛИ ПРО КОМПЬЮТЕР РАНЬШЕ ВЫ. ЧТО ЭТО ТАКОЕ?

— МАШИНА, КОТОРАЯ УМЕЕТ СЧИТАТЬ. ВООБЩЕ-ТО ОНА МОЖЕТ ДЕЛАТЬ МНОГОЕ ДРУГОЕ. ОНА ПОМОГАЕТ НАМ АНАЛИЗИРОВАТЬ ИНФОРМАЦИЮ, ПРИНИМАТЬ РЕШЕНИЯ, ПРЕДСКАЗЫВАТЬ БУДУЩЕЕ И РИСОВАТЬ. ЕЩЕ ОНА УМЕЕТ ИГРАТЬ В ИГРЫ И РАЗГОВАРИВАТЬ С НАМИ. НЕКОТОРЫЕ ЛЮДИ СЧИТАЮТ, ЧТО СО ВРЕМЕНЕМ КОМПЬЮТЕРЫ СТАНУТ ТАКИМИ ЖЕ РАЗУМНЫМИ, КАК И МЫ.

— РАЗГОВАРИВАЕТЕ ВЫ СО МНОЙ ЧЕРЕЗ КОМПЬЮТЕР?

— ДА. НО МЫ НЕ ПОНИМАЕМ, КАК ЭТО ПРОИСХОДИТ.

— НО ВЕДЬ ПОСТРОИЛИ ВЫ ЕГО.

— КОМПЬЮТЕР ПОСТРОИЛИ ЛЮДИ, ДА, НО МЫ ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕМ, КАКИМ ОБРАЗОМ ОН ПОМОГАЕТ НАМ С ТОБОЙ ОБЩАТЬСЯ. ЭТО ЗАГАДКА ДЛЯ НАС.

— КАЖЕТСЯ, У НАС ТОЖЕ ЕСТЬ КОМПЬЮТЕРЫ.

Эти его слова нас удивили. До сих пор мы считали, что уровень развития науки и техники в Пуницле соответствует концу девятнадцатого века по земным стандартам. Но оказалось, что у них уже есть экспериментальные модели «компьютеров», и что разработали их в знаменитом научно-техническом центре в том самом городе, куда направлялся Йендред. Похоже, наши представления об ардийском техническом прогрессе пора было пересматривать.

Этот научно-технический центр правильнее было бы назвать институтом. В нем собрались самые выдающиеся ученые Пуницлы, чтобы заниматься научными и техническими исследованиями. Кроме того, институт выполнял функции образовательного учреждения и ежегодно набирал несколько дюжин студентов. Студенты учились, помогая ученым проводить эксперименты. Каждое утро и сотрудники, и студенты собирались на семинар. По сути, такие семинары очень похожи на наши университетские лекции. Йендред многое знал об этом институте, потому что сам хотел когда-то поступить в него, но ему помешали пробелы в знаниях. Как раз в то время он проникся идеями, которые впоследствии вынудили его отправиться в путешествие. Ему гораздо больше нравилось мечтать, чем учиться.

5 июля, суббота, 14:00

На следующий день мы увидели, как Йендред бредет к городу под названием Май-Нунблт, далеко не такому крупному, как столица Пуницлы. Пока что мы не заметили никаких признаков того, что впереди город: домов больше не стало, и пейзаж казался совершенно безлюдным.

В середине дня Йендред услышал, что идет река. Позади него домов не было, и он со всего духу бросился вперед, торопливо переставляя свои короткие ножки. Река приближалась.

— К ВОСТОКУ ОТ МЕНЯ ЕСТЬ ДОМ?

Мы взглянули восточнее и метров через пятьдесят обнаружили плоский камень, прикрывающий вход в вертикальную узкую шахту. С помощью таких камней ранифиды защищают свои норы от воды. Мы посмотрели вниз, увидели пещерку, где обычно хищник поджидает свои жертвы, но внутри никого не было. Нора оказалась пустой.

— ДА. ТАМ ПУСТАЯ НОРА РАНИФИДА. СКОРЕЕ!

Когда Йендред добежал до камня, река уже была здесь. Поток был совсем неглубоким — всего несколько сантиметров, так что можно было не прятаться. Но Йендред сказал, что обычно такие реки становятся глубже со временем, и самой большой глубины достигают под конец. Он сдвинул камень, протиснулся внутрь и снова закрыл за собой вход в нору.

— УВЕРЕНЫ ЛИ ВЫ, ЧТО НЕТ ТАМ РАНИФИДА?

— ДА.

Он спустился в пещерку и замер.

— ТАМ ЧТО-ТО ЕСТЬ.

Мы осмотрели пещеру и содрогнулись от ужаса. В дальнем углу мы увидели сначала пару рук, а затем тело какого-то существа. К счастью, это оказался еще один пуницланин.

— ДА. ЭТО НЕ РАНИФИД. НЕ РАНИФИД. ЭТО НСАНА.

Похоже, пока мы следили за Йендредом, в пустую нору забрался еще один путник. И теперь они обменивались приветствиями в вонючей и темной пещере. Незнакомец сказал, что его зовут Тба Крид. Он тоже путешествовал, но не на восток, а на запад, и вышел из Май-Нунблта накануне вечером. Он представился Йендреду философом, который пытается найти смысл жизни. Открыв небольшой баллон с храбхом, Тба Крид продолжил:

— ОБЯЗАНЫ СЕБЯ ПОЗНАТЬ МЫ. ИЗУЧИТЬ ОБЯЗАНЫ НАШ МОЗГ И ТЕЛО. ЕСЛИ БУДЕМ СЛЕПЫМ НОРНЫМ ЖИВОТНЫМ ПОДОБНЫ МЫ, НЕ СМОЖЕМ ПРОДОЛЖАТЬ ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС. НЕ СЛУЧАЙНА ЦЕЛЬ НАША, НО ОПРЕДЕЛЯЕМ ЕЕ ДЛЯ СЕБЯ САМИ МЫ. СЕБЯ ПОЗНАВ, УЛУЧШИМ МЫ ПРИРОДУ НАШУ.

— УЧЕНЫЙ ТЫ?

— УЧЕНЫЙ Я, НО ФИЛОСОФ ТЕПЕРЬ. ПОДОБНА ОГРОМНОЙ РАКЕТЕ ПУНИЦЛА. В ТОМ, ЧТОБЫ ИЗМЕНИТЬ КУРС ЕЕ, МИССИЯ МОЯ.

— А ЧТО О МИСТИЧЕСКОЙ СИЛЕ ЗНАЕШЬ ТЫ?

— МИСТИЧЕСКАЯ СИЛА — ФАНТАЗИЯ ЛИШЬ.

— А ЧТО О МЕСТЕ ВОВНЕ ЗНАЕШЬ ТЫ?

— МЕСТО ВОВНЕ — ВРЕМЯ ЭТО.

Я решил, что, несмотря на излишнюю самоуверенность, Тба Крид — интересная личность с передовыми взглядами. Возможно, мы видели перед собой нсана, которому суждено было сыграть значительную роль в грядущей истории Арде, и мне стало любопытно, какое влияние он сможет оказать на Йендреда.

— В ВАНИЦЛЕ БЫВАЛ ЛИ ТЫ?

— В ВАНИЦЛЕ БЫЛ Я И ВАНИЦЛАНСКИХ МУДРЕЦОВ ВСТРЕЧАЛ. ИХ ЗНАНИЯ ВПИТАЛ Я И РЕЛИГИЮ ИХ ГЛУБОКО ИЗУЧИЛ.

Йендред долго молчал, а потом решился спросить:

— ЧТО УЗНАЛ ТЫ?

— ИНТЕРЕСНЫЕ У НИХ ИДЕИ, НО ОГРАНИЧЕНЫ ЗНАНИЯ ИХ. НЕ НАУКА — ТО, ЧТО СЧИТАЮТ НАУКОЙ ОНИ, И НИЧТО НЕ СОЗДАШЬ НА ОСНОВЕ ЕЕ. КОГДА-ТО ТАКОЙ, КАК ВАНИЦЛА, ВСЯ АРДЕ БЫЛА, НО ТЕПЕРЬ ПОЗАДИ ОСТАЛИСЬ ВАНИЦЛАНЕ.

Йендред больше не перебивал его вопросами, и Тба Крид, приняв его молчание за выражение любопытства, принялся в подробностях описывать свое путешествие по Ваницле и собственные впечатления. В Ваницле существуют два философских течения. Представители одного из них, законники, строго придерживаются внешних, обрядовых проявлений древней ваницланской религии, а вторые, духовники, убеждены, что обряды ценны не сами по себе, а являются символическим отображением более глубоких явлений.

Тба Крид рассказал, как законники изгнали его из города Флае, потому что заподозрили в атеизме. Он с горечью говорил об их нетерпимости и о твердой убежденности, что каждый нсана должен в точности соблюдать все ритуалы даже у себя дома. После этого Тба Крид встретился с духовниками, которые отнеслись к нему с гораздо большим уважением и даже поделились с ним своими знаниями.

По их представлениям, все сущее — это отражения и символы более глубоких явлений и олицетворение того, что ваницлане называют «Силой». Любая вещь в той или иной степени свидетельствует о проявлении Силы, и ее «истинное значение» зависит о того, насколько тесно она с этой Силой связана. Духовники утверждают, что о Силе можно не только размышлять, но и изучить ее, проведя серию экспериментов. Законники яростно оспаривают это утверждение, называют его заблуждением и ересью, которая только для того и нужна духовникам, чтобы смущать умы и подчинять своему влиянию жителей Ваницлы.

Время и вечность

Ответ философа станет понятнее, если мы будем считать, что под «местом вовне» подразумевается дополнительное, третье измерение. В этом случае слова Тба Крида согласуются с мнением современных физиков о том, что время является еще одним измерением. То есть, мы живем в мире с тремя пространственными измерениями и четвертым измерением — временем.

Чтобы лучше понять эту идею, представим себе последовательность мгновений в каком-то определенном месте на планете Арде. Например, представим себе два диска, которые катятся друг к другу, сталкиваются и откатываются в стороны. Мы можем изобразить взаимное положение этих дисков в разные мгновения в виде кадров из фильма, а если потом мы сложим эти кадры по порядку и заполним «пустые места» между ними, возникнет любопытная картина, изображающая новый, трехмерный объект.

Это изображение сталкивающихся дисков не в определенный момент времени, а «вообще». Можно сказать, что это изображение двух дисков в вечности, то есть во все моменты одновременно.

Хотя Тба Крид не разделял взгляды духовников и в том числе не верил в возможность пережить «смерть до смерти», он неустанно собирал любые крупицы знаний, которыми владели ваницлане. К своему удивлению, он обнаружил, что многие механизмы, которыми так гордятся в Пуницле, на самом деле много лет назад были изобретены ваницланами. Но эти древние машины никогда не использовались по назначению: создатели считали их забавными безделушками и полагали ниже своего достоинства совершенствовать их. Такое отношение приводило Тба Крида в полное замешательство; он восхищался талантом ваницланских изобретателей и в то же время злился из-за их недальновидности.

Затем речь зашла о Пуницле, и Тба Крид заметил, что в древние времена жизнь здесь была такой же, как в Ваницле. В числе прочего он рассказал об очень странном пуницланине по имени Айемсана, который «придумал мир и сошел с ума». Всю свою жизнь он размышлял о природе вещей и для каждого явления пытался отыскать его причину. В конце концов, он дошел до того, что перестал общаться с окружающими. Но перед этим он сделал несколько загадочных высказываний и в том числе заявил, что «Вселенная себя держать не может». Эти слова трактуют как «Вселенная не способна поддерживать свое существование», но никто не понимает, что это может означать.

Когда Тба Крид умолк, Йендред больше ни о чем его не спрашивал.

— СПРОСИ У ТБА КРИДА, КАК ОН СОБИРАЕТСЯ УПРАВЛЯТЬ ДЕЛАМИ НА АРДЕ.

— Я НЕ ХОЧУ.

— ПОЧЕМУ?

В итоге выяснилось, что долгий рассказ Тба Крида о ваницланах и их ограниченных знаниях сильно расстроил Йендреда. Он даже задумался о том, не прекратить ли свой путь. Мы ничего не стали ему советовать, но снова заговорили о Тба Криде. Может, Йендред все-таки поинтересуется его планами ради нас?

Наконец Йендред согласился, хоть и содрогнулся всем телом, как от глубокого вздоха.

Тба Крид ответил, не задумываясь. Он собирался создать новую форму правления, которая позволила бы ардийскому обществу достичь высшего уровня развития. Их ждет новый виток научно-технического прогресса. Благодаря новому социальному устройству нсана будут жить так счастливо, как не жили никогда раньше, а партии планировщиков и естественников перестанут существовать.

Наконец, Йендред поднялся к выходу из норы и сдвинул камень, а Тба Крид закрыл баллон с храбхом. После этого два пуницланина улеглись спать, а мы прервали связь между Землей и Арде.

Пуницланский институт

Город (вернее, поселок), до которого Йендред добрался на третий день после встречи с философом, назывался Май-Нунблт. Населения тут было от силы тысяча душ, а центром всей здешней жизни был институт, о котором мы много слышали раньше. Из-за сходства с земными научными учреждениями мы решили назвать его Пуницланским научно-техническим институтом. Здесь жило и работало полсотни ученых и инженеров, а также большое количество технического персонала — эти сотрудники помогали ученым проводить эксперименты и строили оборудование.

Сам институт находился в центре Май-Нунблта и включал в себя восемь отдельных подземных корпусов, в каждом из которых занимались изучением отдельной научной дисциплины: ардологии, макрологии, жизнелогии, машинологии, реактологии, микрологии, мыслелогии и волнологии.

В каждом здании размещались лаборатории, мастерские и служебные помещения. Скажу откровенно — все, что мы там увидели, потрясло нас до глубины души. Я даже не знаю, чему удивляться сильнее — научным открытиям пуницлан или тому, что им удалось совершить все эти открытия. Разве можно восхищаться формулировкой закона всемирного тяготения и не восхищаться при этом Ньютоном?

Проводником Йендреда в Май-Нунблте стал его бывший одноклассник Ладред, который работал в институте и был тут чем-то вроде младшего научного сотрудника. Он водил Йендреда по территории института целых два дня, и мы с восторгом наблюдали за этой «экскурсией». К несчастью, очень скоро нам помешали события на Земле. Неожиданная огласка вынудила нас отменить дневные сеансы связи.

Но и до, и после этой досадной неприятности мы заставляли Йендреда задавать так много вопросов, что сотрудники института могли бы счесть его чудаком. Но я склонен думать, что истинные ученые, в каком бы мире они ни обитали, всегда рады возможности поделиться своими знаниями.

9 июля, среда, 14:00

Знакомство с институтом началось с волнологического корпуса, где Йендреда познакомили с математиком по имени Тба Биндл, который специализировался на анализе волн и занимался как теоретическими, так и прикладными исследованиями. Тба Биндл не только улучшил волновые уравнения, недавно сформулированные в Пуницле, но и решил их для некоторых частных случаев и тем самым объяснил феномен звука на Арде, которому пуницланские ученые очень долго не могли найти объяснения.

Каждый раз, когда на Арде кто-то говорит, играет на музыкальном инструменте или бьет в гонг — другими словами, когда раздается какой-либо звук, в первую секунду его частота повышается на несколько полутонов. Это краткое повышение частоты свойственно всем звукам, и чем больше расстояние до источника, тем заметнее этот эффект.

Идея Тба Биндла о том, что этот эффект напрямую связан с природой двухмерного мира, принесла ученому мировую известность. Он пришел к выводу, что тот же самый эффект свойственен световым волнам и всем формам волновых колебаний. Изменение частоты света происходит слишком быстро, чтобы его можно было увидеть невооруженным глазом, но специально сконструированные приборы смогли зарегистрировать и измерить такое изменение, подтвердив теорию Тба Биндла.

Этот молодой, но заслуженный ученый рассказал Йендреду и Ладреду о том, как он надеется объяснить еще один звуковой феномен. Некоторые волновые колебания изменяются по мере удаления от источника. Звук музыкального инструмента на расстоянии звучит так, что его можно спутать со звуком другого инструмента. Из одного частного случая решения волнового уравнения следует, что звуковая волна с зубцами прямоугольной формы на некотором расстоянии от источника превратится в волну с зубцами как зубья пилы.

Еще до того, как Йендред оказался в Май-Нунблте, мы со студентами обсуждали распространение звуков на Арде и пришли к выводу, что звук, свет, гравитация и прочие формы энергии с волновой природой в Планиверсуме будут угасать гораздо позже, чем в нашей вселенной. Причина этого заключается в меньшем количестве измерений. Звук и свет, а также гравитация в двухмерном мире рассеиваются пропорционально расстоянию от источника, тогда как в нашем мире они рассеиваются гораздо быстрее — пропорционально квадрату расстояния.

Если не считать трудностей, связанных со звуковыми феноменами на Арде, становится очевидным, что при прочих равных условиях ардийцы слышат друг друга на гораздо большем расстоянии, чем мы. Однажды мы были свидетелями, как Йендред стоял, склонив голову, и прислушивался к разговору, который проходил от него на расстоянии восьмидесяти метров. С другой стороны, ардийцы не так уж хорошо слышат друг друга в замкнутых помещениях, и мы считаем, что причина этого та же самая: раз звук не так быстро угасает, как в нашем мире, то и эхо на Арде возникает легче и длится гораздо дольше.

Когда Йендред и Ладред спускались по лестнице в очередную лабораторию волнологического корпуса, в нашей лаборатории случился небольшой переполох. В комнату вошла одна из секретарей и ткнула пальцем в мою сторону. Студенты лихорадочно кинулись запускать игру «Звездный путь», но на компьютер секретарша даже не взглянула.

— Вас хочет видеть завкафедрой.

Судя по ее злорадному тону, произошла какая-то неприятность. Естественно, любой ученый на моем месте чувствовал бы себя виноватым. В последнее время я совершенно забросил свои исследования и пропускал совещания. Теперь мне ничего не оставалось кроме как явиться на ковер.

Рассеивание энергии

Мы можем легко объяснить, почему в нашем мире энергия волн уменьшается пропорционально квадрату расстояния от источника (1/d^2). Представьте себе, например, что источник света освещает квадратную поверхность, расположенную на расстоянии одного метра. Очевидно, что на расстоянии d метров от источника, та же самая лампочка будет освещать гораздо больший квадрат, состоящий из d^2 маленьких квадратов.

Например, на расстоянии в три метра, освещенный квадрат будет состоять из З^2 = 9 маленьких квадратов, каждый из которых получит лишь одну девятую часть той энергии, которую получает единственный квадрат на расстоянии в 1 метр. Поэтому очевидно, что в нашем мире свет (или любая форма энергии, распространяющаяся вдоль прямой линии) будет уменьшаться с коэффициентом 1/d^2 при удалении на d метров от источника.

В Планиверсуме мы должны принимать в расчет только ту часть схемы, которая обведена жирной линией. Источник, освещающий отрезок на расстоянии 1 метр, на расстоянии в d метров будет освещать линию, состоящую из d таких же отрезков. В результате каждый из отрезков линии будет получать 1/d той энергии, которую получает отрезок, расположенный на расстоянии 1 метр. Это основное правило в двухмерном мире, которое определяет коэффициент рассеивания звука, света и гравитации при удалении от источника.

Но то, что я увидел в кабинете начальника, оказалось для меня полнейшей неожиданностью. Завкафедрой коротко поздоровался со мной и, болезненно морщась, протянул мне ксерокопию первой страницы известной бульварной газеты, которая печаталась не только в Канаде, но и за рубежом.

— Мне ее сегодня прислал ректор. Вы можете как-то это объяснить?

От ужаса у меня перехватило дыхание. Перед моими глазами чернел заголовок:

«ПРОФЕССОР ОТКРЫЛ ПЛОСКИЙ МИР. Студент университета рассказывает о контакте с двухмерным существом».

— Что там у вас происходит?

— Ничего особенного. Наверное, студенты слишком уж увлеклись нашим проектом по моделированию, вот и все.

— Вы имеете в виду вашу программу 2DWORLD?

Завкафедрой выглядел совершенно раздавленным.

Я торопливо ответил:

— Ну конечно. Вы же знаете, нашим студентам приходится выдерживать огромные нагрузки. Мало того что учеба отнимает у них все силы, так еще и половину из них мы каждый год отчисляем. Неудивительно, что у кого-то крыша съехала. А кстати, у кого?

— Имя не названо. — Завкафедрой взглянул на меня с подозрением. А потом очень мягко добавил: — Послушайте, дружище, чем бы вы там ни занимались, кончайте, а?

Короче говоря, он попросил меня держаться подальше от компьютерной лаборатории и вернуться к исследованиям, которыми мне положено заниматься. Как ни странно, хоть вся история и привела меня в замешательство, из кабинета я вышел с чувством облегчения. Я знал, что нужно делать.

Когда я вернулся в лабораторию, программа 2DWORLD была запущена и события в мире Йендреда шли своим чередом. Студенты дружно отвернулись от экрана и уставились на меня. На мониторе отображалось очередное помещение в волнологическом корпусе. Йендред и его друг стояли рядом с двумя ардийцами.

— Что случилось?

— Очень нехорошая статья в газете. Теперь нам придется общаться с Йендредом по ночам.

Я рассказал студентам о статье, и мы долго обсуждали, кто мог слить информацию журналистам. Понимая, что ситуация крайне неприятна для всех нас, я попытался скорее свернуть разговор. Теперь мы должны были собираться только поздними вечерами. Это значило, что мы могли общаться с Йендредом лишь тогда, когда его дневные часы приходились на наши ночи, то есть примерно две ночи из трех. Сегодняшний сеанс связи мы решили довести до конца, но при первой же возможности предупредить Йендреда.

Йендред и Ладред беседовали с женщиной-физиком по имени Тба Шрин. Она изучала ардийское электричество и магнетизм. С ней был молодой помощник, который очень внимательно слушал, но все время молчал. Задав Тба Шрин несколько вопросов через Йендреда, мы выяснили, что электричество в их мире подобно нашему, но магнитные поля обладают совершенно другими свойствами. В Планиверсуме магнитное поле не имеет так называемых силовых линий, и поэтому в нем ничего не может притягиваться или отталкиваться. О существовании магнитов в Пуницле узнали совсем недавно, когда было открыто воздействие магнитного поля на электроны.

В нашем мире, когда электрон попадает в магнитное поле, он отклоняется под прямым углом к силовым линиям, а если поле однородно, начинает двигаться по кругу.

Точно такое же воздействие на двухмерные электроны оказывают ардийские магниты. В Планиверсуме мы можем представить себе магнит, окруженный «силовыми точками», которые образованы пересечением силовых линий с плоскостью двухмерной вселенной. Ардийские магниты бывают двух видов. В поле одного из таких магнитов электроны начинают двигаться по часовой стрелке, а в поле другого — против часовой. В земных учебниках физики силовые линии, направленные перпендикулярно плоскости страницы к читателю или от него, обозначаются символами X и О, и точно так же мы будем обозначать два типа магнитных полей. Взаимодействие между электричеством и магнетизмом в Планиверсуме и очень тесное, и очень странное: хотя, как и на Земле, электричество может использоваться для генерации магнитного поля и наоборот, двухмерное магнитное поле сильно отличается от трехмерного.

Для практического использования электричества на Арде очень важен тот факт, что вокруг каждого провода, по которому идет ток, образуется магнитное поле. Если провод не слишком длинный, то магнитное поле не ослабевает при удалении от провода и имеет форму двух огромных треугольников, основанием которых является сам провод.

В результате, для того чтобы по проводу длиной в несколько метров шел ток, требуется огромное количество электроэнергии, потому что ток еще и поддерживает магнитное поле. По одной только этой причине пуницлане предпочитают, чтобы их электроприборы работали от аккумуляторных батарей. Есть и еще одна причина избегать использования электропроводки, и о ней читатели, возможно, уже догадались.

Очевидно, что обычное параллельное соединение, которое используется в наших земных домах, превратило бы ардийские дома в ряд замкнутых ячеек, обитатели которых сразу же начали бы страдать от духоты.

Тба Шрин объяснила, как взаимодействуют электричество и магнетизм, образуя двухмерный аналог электромагнитной волны. Хотя она не рисовала никаких схем (да и мы вряд сумели бы что-нибудь в них разобрать), нам было совсем нетрудно представить себе двухмерную электромагнитную волну, основываясь на рассказе Тба Шрин об электричестве, магнетизме и двухмерной индукции (более подробно об этом рассказано в приложении).

Электричество и магнетизм

Если на Арде приближать или удалять друг от друга магнит и замкнутый контур из провода, то в проводе возникнет электрический ток.

В магнитном поле типа X при приближении контура к магниту в проводе возникнет ток, движущийся по часовой стрелке, а при удалении — против часовой. В магнитном поле типа О ситуация будет обратной.

Но если при взаимном перемещении провода и магнитного поля в проводе возникает электрический ток, то и каждый провод под током создает вокруг себя магнитное поле. Точнее, справа от провода (если смотреть по направлению движения тока) возникнет магнитное поле типа X, а слева — магнитное поле типа О.

Так что, если ток в проводе будет течь в обратном направлении, два этих поля поменяются местами.

Ближе к концу этой любопытнейшей лекции мне захотелось узнать, существует ли в пуницланской науке аналог нашей теории относительности.

— СПРОСИ ЕЕ, НЕ ОТКЛОНЯЕТСЯ ЛИ СВЕТ, КОГДА ПРОХОДИТ МИМО ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛОГО ОБЪЕКТА.

Ответ Тба Шрин меня слегка разочаровал. Она поинтересовалась у Йендреда, с чего вдруг ему в мозг пришла такая глупость, а его друг Ладред заметно смутился.

— ЗАЧЕМ МНЕ ПОСОВЕТОВАЛИ ВЫ ЗАДАТЬ ТАКОЙ ВОПРОС?

— СПРОСИ, КАКОЙ БУДЕТ ВИДЕТЬСЯ НАБЛЮДАТЕЛЮ СВЕТОВАЯ ВОЛНА, ЕСЛИ ОН БУДЕТ ДВИГАТЬСЯ С ТОЙ ЖЕ СКОРОСТЬЮ.

— ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ВЫСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ ГЛУПЦОМ. СМЫСЛ КАКОЙ ВОПРОСОВ ЭТИХ?

— ЕСЛИ ТЫ СПРОСИШЬ У НЕЕ, ЕЙ ЭТО МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ ПОЛЕЗНЫМ.

Йендред спросил. Тба Шрин очень долго молчала. Она стояла, глядя вверх, словно пыталась представить себе электромагнитную волну прямо над головой. Наконец, она повернулась к Йендреду и спросила, а как такая волна должна выглядеть, по его мнению.

— ЧТО МНЕ СКАЗАТЬ?

— СКАЖИ, ЧТО ЭТО ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЕ НЕВОЗМОЖНО.

Йендред, заметно волнуясь, ответил так, как мы ему велели, и Тба Шрин сразу же оживилась. Она что-то продиктовала своему помощнику, а затем склонила голову и пристально взглянула на Йендреда.

— ДА, ДОЛЖНО БЫТЬ ВЕЩЬЮ ЭТО, НЕВОЗМОЖНО КОТОРУЮ ВООБРАЗИТЬ. НАВОДИТ НА МЫСЛЬ МЕНЯ ЭТО О ПРЕДЕЛЕ, НЕЛЬЗЯ КОТОРЫЙ ПРЕОДОЛЕТЬ В МИРЕ НАШЕМ. НО СЛИШКОМ СКОРЫЕ МЫСЛИ ЭТИ. КАК ПРИШЛА К ТЕБЕ ИДЕЯ ЭТА?

Йендред слегка качнулся из стороны в сторону; у ардийцев такой жест, подобно нашему пожатию плечами, означал желание уйти от ответа.

— ГОВОРИЛ МНЕ ЛАДРД, ЧТО ИЗУЧАЛ НАУКУ РАНЬШЕ ТЫ. ВОЗМОЖНО, ЗДЕСЬ БУДУЩЕЕ ТВОЕ.

Во время этого разговора Эдвардс смотрел на меня очень странно — исподлобья, скрестив руки на груди. Он перехватил мой взгляд:

— Вам не кажется, что вы сейчас делаете то, что запрещали нам?

— Что именно?

— Если я не ошибаюсь, вы пытаетесь навести их на мысль о теории относительности.

Краска бросилась мне в лицо, и я понял, что натворил. Я вспомнил, как минуту назад мне, словно легкомысленному ребенку, пришла в голову мысль сделать из Йендреда второго Эйнштейна. Мои действия были чудовищными, они не шли ни в какое сравнение с прошлыми промахами студентов.

— Ты прав. Ты прав. Прости меня.

Эдвардс смущенно отвел глаза.

Йендред тем временем заявил, что он с радостью стал бы студентом этого института. Он сказал Тба Шрин, что собирался идти в Ваницлу, но только что передумал.

— ТОГДА ЗАВТРА КО МНЕ ПРИДИ ТЫ, И О БУДУЩЕМ ТВОЕМ ПОГОВОРИМ МЫ. ДОЛЖНА ЗНАТЬ БОЛЬШЕ О ТЕБЕ Я, И ТЫ ЗНАТЬ БОЛЬШЕ ДОЛЖЕН ОБО МНЕ.

— И на этом его странствие закончится?

Алисе никто не ответил. Она взглянула на меня с осуждением, и я понял, что должен что-то сказать.

— Я думаю, он бы в любом случае не пошел дальше. Мне кажется, рассказ Тба Крида отбил у него всю охоту.

Йендред и его друг распрощались с Тба Шрин и поднялись на поверхность, чтобы перейти в микрологический корпус. Там они повстречали Тба Фитта, ученого, специализирующегося на строении атома. На самом деле он назвал свою дисциплину «строение неделимых частиц».

Пуницлане догадывались о существовании атомов на протяжении нескольких столетий, но доказательства были получены всего лишь четверть века назад. Остроумные эксперименты подтвердили существование неделимых частиц, а еще более поздние и не менее остроумные эксперименты доказали, что даже эти «неделимые» частицы имеют собственное строение и на самом деле являются делимыми.

Одновременно с этими экспериментами возникла квантовая теория. Когда Тба Фитт излагал основы этой теории своим молодым гостям, я с жадным любопытством пытался искать параллели с нашей квантовой теорией, хотя знаю о ней не так уж и много. Одно из различий, которое меня потрясло, заключалось в том, что состояние электрона в двухмерном атоме в отличие от трехмерного характеризуется меньшим количеством квантовых чисел.

После окончания сеанса я побеседовал со своими коллегами-физиками. Один из них сделал предварительные расчеты на основе данных, которые я ему предоставил, и в результате построенные им двухмерные модели атомов оказались гораздо крупнее наших — в некоторых случаях даже в десять или в двадцать раз. Значило ли это, что мы получили точное соотношение ардийских и земных размеров, и что Йендред на самом деле не моего роста, а в десять или двадцать раз выше? Каким бы удивительным ни было это открытие, оно вполне согласовывалось со всей той информацией, которую нам удалось собрать о Планиверсуме. И все же я привык думать об Йендреде, как о существе примерно такого же роста, как я.

Под конец этого довольно краткого разговора Йендред решил задать Тба Фитту несколько своих вопросов:

— СДЕЛАНЫ ИЗ ЧЕГО НЕДЕЛИМЫЕ ЧАСТИЦЫ?

— ИЗ БОЛЕЕ МЕЛКИХ ЧАСТИЦ.

— СДЕЛАНЫ ИЗ ЧЕГО ОНИ?

— ИЗ ЭЛЕМЕНТАРНЫХ ЧАСТИЦ. МЕЛЬЧЕ НЕТ НИЧЕГО.

— СОСТОЯТ ИЗ ЧЕГО ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ?

— ИЗ ЭНЕРГИИ, НЕДЕЛИМЫ ОНИ. ЦЕЛОЕ ЭТО. ЭЛЕМЕНТАРНОЕ ЦЕЛОЕ.

— СДЕЛАНА ЭНЕРГИЯ ИЗ ЧЕГО?

Ладред осторожно потянул Йендреда за руку. Йендред лишь отмахнулся в ответ.

— СДЕЛАНА ЭНЕРГИЯ ИЗ ЧЕГО?

Наконец, Тба Фитт ответил:

— ЭНЕРГИЯ — ЭНЕРГИЯ ЭТО. СО СЛОВАМИ ИГРАЕШЬ ТЫ. СО СЛОВАМИ ИГРАТЬ МОЖЕТ КАЖДЫЙ. КАК БУДТО ИЗ ЯЙЦА НЕДАВНО ТЫ.

— А ТЫ БУДТО МЕРТВЫЙ НЕДАВНО.

Мы в изумлении уставились на монитор. Невозможно было поверить, что Йендред, вежливый, мягкий Йендред, нанес такое оскорбление. Похоже, мы не заметили напряжения, которое нарастало между Йендредом и ученым. Но ведь мы не могли слышать их разговор. Быть может, их речь была полна визгов, торопливого бормотания и шипения? Какие эмоции способны выражать их бесстрастные лица?

— ЙНДРД, УХОДИ ОТТУДА. ПРОСТО ИЗВИНИСЬ И УЙДИ.

— НЕ БУДУ ИЗВИНЯТЬСЯ Я. КАК У РАНИФИДА МАНЕРЫ ЕГО.

Йендред позволил Ладреду себя увести. Мы могли лишь надеяться, что последнюю фразу он произнес не вслух. В любом случае после такого скандала Йендред не мог продолжать свою экскурсию по корпусу, и им с Ладредом волей-неволей пришлось выбраться на поверхность.

В следующем строении размещался корпус реактологии, там изучались все виды химических и физических реакций. В верхней части здания располагались несколько лабораторий с небольшими нагревательными устройствами и установленными над ними сосудами, в которых кипели какие-то жидкости. Несмотря на свои ограниченные возможности в мире двух измерений, местные ученые создали огромное количество самого разнообразного оборудования. Один из ученых, Тба Нар, занимался исследованиями двухмерных химических элементов.

Земные химики открыли более сотни химических элементов, но пуницланам пока что удалось открыть меньше пятидесяти. Значит ли это, что в плоской вселенной меньше химических элементов, чем в трехмерном мире? Пока я писал эту книгу, мне пришлось прочитать огромное количество научной литературы, пришлось вспоминать то, что я когда-то изучал, и с трудом продираться сквозь новые для меня дисциплины. Я понял, что одна из причин относительной стабильности наших атомов заключается в том, что ядерные частицы (протоны, нейтроны и т. п.) притягиваются друг к другу благодаря ядерным силам, действующим на очень маленьких расстояниях. Самое главное, что в трехмерном мире внутри очень маленького пространства умещается больше частиц, чем в двухмерной вселенной. Когда количество частиц в ядре атома превышает определенный предел, ядерные силы уже не могут действовать эффективно, и ядро становится нестабильным и склонным к самопроизвольному распаду. Именно эта нестабильность может являться ограничивающим фактором. Скорее всего, более тяжелые химические элементы в Планиверсуме становятся радиоактивными.

На потолке лаборатории Тба Нара был изображен ардийский вариант периодической таблицы Менделеева. Тба Нар часто поглядывал на нее во время своих объяснений. Йендред, притворяясь, будто внимательно слушает, начал называть нам эти элементы и их номера в периодической таблице. Через пару дней мы сумели составить свой вариант периодической системы двухмерных химических элементов. Эта таблица приведена в приложении.

Мы не стали запоминать названия ардийских элементов. И у нас не было времени и возможности заняться изучением двухмерной химии. Однако для некоторых двухмерных элементов мы смогли найти аналоги в нашем трехмерном мире. Например, простейший химический элемент на Арде содержит всего один электрон, и мы решили называть этот элемент водородом. Элемент с двумя электронами замыкает первый ряд ардийской периодической таблицы, и мы назвали этот элемент гелием, так как он обладает свойствами инертного газа. В следующем ряду таблицы содержатся элементы, у которых может быть до шести электронов, и мы назвали эти элементы так:

Когда мы присваивали названия двухмерным элементам, мы учитывали их взаимное расположение в обеих таблицах. Например, в нашей периодической системе углерод находится примерно посередине первой восьмерки элементов, и поэтому двухмерный элемент, аналогично расположенный в ардийской таблице, мы тоже назвали углеродом.

Главное, что нам удалось узнать у ардийских химиков, — это то, что первый элемент их системы, «водород», широко распространен как в атмосфере, так и в океане. Вероятно, он входит в состав молекулы ардийской воды.

Хотя меня и расстроила упущенная возможность обогатить свои знания, я утешался тем, что благодаря периодической таблице наши ученые смогут получить хоть какие-то представления о двухмерной химии. Позже выяснилось, что отсутствие третьего измерения очень сильно ограничивает количество возможных молекул и химических соединений.

В реактологическом корпусе Йендред вскоре почувствовал себя плохо. Застоявшийся воздух, наполненный смесью испарений различных химических реактивов, даже бывалых химиков заставлял время от времени подниматься наружу, чтоб «проветриться».

Так что едва я успел взглянуть изнутри на реактологический корпус, как Йендред, пошатываясь, побрел на поверхность.

Следующий корпус занимали ученые, занимающиеся наукой жизнелогией, они изучали живую природу во всех ее формах и проявлениях. В первой же комнате, куда спустился Йендред, стояли несколько аквариумов с живыми существами, которых мы ни разу еще не видели. В одном замечательном аквариуме у восточной стены обитали очень маленькие нитевидные существа — зархайты. У поверхности плавали похожие на водоросли организмы — хадмишхабы, а на дне росли водяные растения, напоминающие своей формой грибы; эти растения назывались барпралы.

Возможные и невозможные молекулы

Если мы станем изображать молекулы в традиционном схематичном виде, то в Планиверсуме смогут существовать лишь те из них, изображения которых можно разместить на плоскости. С помощью такой схемы мы можем сразу выделить и исключить невозможные варианты. Например, как бы мы ни пытались расположить атомы в нарисованной ниже молекуле, на плоскость она не ляжет: какие-то две линии в этой схеме всегда будут пересекаться, а этого быть не должно, потому что линии в такой схеме означают молекулярные связи.

Но если мы возьмем молекулу, укладывающуюся на плоскости, то чаще всего обнаружим, что такую молекулу можно изобразить в двух вариантах, и один из них будет зеркальным отражением другого.

На плоскости мы не сможем преобразовать один зеркальный вариант в другой, как бы мы эту молекулу ни вращали, и по идее два таких зеркальных варианта должны обладать различными химическими свойствами.

И наконец, ионизированные атомы и молекулы в Планиверсуме или не смогут существовать вообще, или должны встречаться очень редко.

Многие ученые, занимающиеся жизнелогией, изучают определенные виды животных или растений, но ученый Тба Хляк, похоже, не специализировался на чем-то одном. Именно он рассказал Йендреду о жизни на Арде в целом. Мы вовсе не удивились, узнав, что на Арде едва насчитывается тысяча видов живых существ — и животных, и растений. На Земле их многие миллионы.

Гораздо меньшее разнообразие видов на Арде в первую очередь объясняется недостатком жизненного пространства в самом что ни на есть буквальном смысле. Каждому живому организму требуется какое-то минимальное количество свободного места, и не важно, измеряется ли это количество в кубических метрах, как на Земле, или в квадратных, как на Арде. С другой стороны, каждый биологический вид должен включать в себя какое-то минимальное число особей, а иначе он просто вымрет. Но чем больше будет особей, тем более яростная борьба за выживание будет вестись внутри этого вида, особенно на Арде с ее ограниченным пространством.

В жизнелогическом корпусе Йендред заметно воспрянул духом, и мы уговорили его расспросить Тба Хляка об эволюции. Отличаются ли современные растения и животные от тех, которые жили много миллионов лет назад?

И снова ответ оказался для нас неожиданным. А откуда ему знать, как выглядели животные в древности?

Разве в почве не сохранились останки древних живых существ?

Конечно, нет. Ведь рано или поздно все, что погребено под слоем почвы, будет смыто в море.

Пока все были в замешательстве, вызванном вопросами Йендреда, он пожаловался нам, что мы снова выставили его глупцом. И тут, как будто между прочим, Тба Хляк упомянул, что, судя по древним записям из «Рыбацкого города» в старой Пуницле, когда-то очень давно плавники арахутов включали в себя дополнительную костную пластину. И это, и другие свидетельства навели пуницланских ученых на мысль, что ардийские животные и растения изменяются с ходом времени.

Мы с самого начала понимали, что на Арде тоже должна идти эволюция. Разве можно, к примеру, не заметить сходства между ардийцами и ранифидами? И мало того, что жизнь на Арде тоже эволюционирует — здесь процесс эволюции должен протекать гораздо быстрее, чем на Земле. Ведь чем меньше популяция, тем больше в ней должно накапливаться генетических отклонений.

Продолжают ли ардийцы эволюционировать, или они сами остановили эволюционный процесс, добившись такого уровня жизни, при котором практически все их потомство выживает?

Вскоре после того, как Йендред вышел из корпуса жизнелогии, мы прервали сеанс связи. Мы обещали Йендреду вернуться в полдень следующего ардийского дня. У нас в это время будет уже поздний вечер.

10 июля, четверг, 21:00

В главе «Подземный город» я упоминал, что на сталелитейном заводе при раскатывании заготовок использовался паровой двигатель. В то время он работал, его детали очень быстро двигались, и поэтому мы не сумели сохранить для себя схему его внутреннего устройства или понять принцип действия.

Но теперь в Пуницланском институте нам представилась возможность хоть и незримо пообщаться с его изобретателем, старым инженером Тба Гролапом. Возле машинологического корпуса была вырыта яма для испытаний, в которой тестировался новейший двухцилиндровый паровой двигатель. Всего на Арде работало что-то около двадцати паровых двигателей, но объяснялось это вовсе не отсутствием спроса на такие машины. Просто численность ардийского населения настолько невелика, что для его обслуживания хватает совсем небольшого количества техники. Подумайте сами — сколько паровых двигателей могло быть в английском промышленном городе с сорока тысячами населения в 1900 году?

Одноцилиндровая модель, которая использовалась на сталелитейном заводе, показывает, каких вершин достигли пуницланские инженеры. Чтобы оценить по достоинству их технический гений, читателю достаточно вспомнить, что ардийцы видят мир в виде одномерной линии. А теперь попытайтесь представить себе внутреннее устройство двигателя таким, каким видит его ардиец, то есть в виде последовательности внутренних камер, скрытых за гладкой и цельной внешней поверхностью. Мало кто из земных инженеров сумел бы спроектировать более удачный двухмерный механизм!

Двигатель состоит из камеры, в которой движется поршень: в западную сторону его толкает пружина, а в восточную — давление пара. Поршень приводит в движение привод, соединенный с помощью шарниров с поршнем и со стеной камеры. Пар вырабатывается в котле, под которым разведен огонь. Когда крышка клапана под поршнем сдвигается к востоку, поток пара врывается в цилиндр и толкает поршень в восточную сторону, преодолевая сопротивление пружины. Но как только движущийся поршень открывает вход в резервуар, расположенный над цилиндром, пар устремляется в резервуар, и давление в цилиндре резко падает. Непосредственно перед этим поршень, двигаясь в восточном направлении, приводит в действие пару передвижных кулачков, второй из которых толкает крышку клапана в сторону запада, закрывая клапан. В следующую секунду пружина толкает поршень в обратном направлении. При своем движении он снова открывает вход в резервуар, и теперь излишки пара выходят из резервуара наружу. Одновременно пружина на втором кулачке снова сдвигает крышку с парового клапана. Вырывается поток пара, толкает поршень в восточном направлении, и все повторяется заново.

Конечно, если сравнивать эту модель с нашими паровыми двигателями, то очевидно, что она имеет определенные недостатки. Например, она сможет работать лишь до тех пор, пока в котле не кончится вода. Чтобы наполнить котел, механизм приходится наклонять влево и наливать в него воду через воздухоотводящий короб. Двигая туда-сюда приводной рычаг, можно добиться, чтобы вода затекла в резервуар для пара, а затем через цилиндр попала в котел. Чтобы наполнить котел, эту операцию приходится повторять несколько раз.

Но пуницлане даже не подозревают о недостатках этого удивительного и очень полезного механизма. Им просто не с чем его сравнить. Для них это последнее слово в машиностроении.

В этом же здании кроме очень милого старого инженера Тба Гролапа работали братья Рдидны, которых, по словам Ладреда, считали слегка ненормальными. Один из братьев изобрел совершенно гениальную зубчатую передачу, но так и не нашел ей применения. Более подробно о ней написано в приложении. Второй брат на протяжении многих лет пытался построить транспортное средство на колесах. Он начал рассказывать Йендреду и Ладреду, как в будущем вся поверхность Арде будет усеяна «самоходными машинами с моторами». Но Йендред возразил ему:

— ТОГДА РАСТЕНИЯ ВСЕ И НСАНА ЗАДАВЯТ ОНИ.

— НЕТ. В САМОХОДНЫХ МАШИНАХ БУДУТ ЕЗДИТЬ ВСЕ НСАНА. И РЕШИТСЯ КАК-НИБУДЬ С РАСТЕНИЯМИ ПРОБЛЕМА.

— КАК ДРУГ НАД ДРУГОМ ПРОЕЗЖАТЬ БУДУТ САМОХОДНЫЕ МАШИНЫ?

— НЕ БУДУТ ПРОЕЗЖАТЬ ОНИ, НО УТРОМ НА ВОСТОК ЕХАТЬ, А ВЕЧЕРОМ — НА ЗАПАД.

— НО СДЕЛАТЬ МОЖНО КАК, ЧТОБЫ ВРАЩАЛСЯ ДИСК, И ЧТОБЫ НЕ СДВИГАЛСЯ ОН ПОД ДНОМ САМОХОДНОЙ МАШИНЫ?

— АЙ. ПРОБЛЕМА В ЭТОМ ВСЯ.

Стоит сказать, что лаборатория братьев Рдидн была любопытнейшим местом. К примеру, там за парой дверных стен размещался самый настоящий гараж с экспериментальными моделями колесных повозок.

Главная идея заключалась в том, чтобы заставить диски вращаться без трения и сохранять свое положение под повозкой, но все экспериментальные модели оказались неудачными. В первом случае колеса намертво застревали в гнездах. Во второй модели проблема вращения колеса «решалась» за счет использования подшипников, при этом предполагалось, что подшипники не будут застревать в своих маленьких гнездах. Но они все равно застревали. Третья модель оказалась не намного удачнее. В этом случае большое колесо успевало немного повернуться, прежде чем подшипники начинали вываливаться.

Единственной успешной моделью братьев Рдидн оказалось довольно странное устройство, которое мы обнаружили этажом ниже.

Машина представляла собой пассажирский отсек, со всех сторон окруженный гусеничным ободом, в котором перекатывались колеса. Понятно, что, после того как пассажиры разомкнут обод, войдут в отсек, снова закроют обод, закроют дверь отсека и откроют бутыль с храбхом, они могут рассчитывать на вполне комфортабельную поездку при условии, что кто-нибудь станет толкать машину сзади. Потому что установить в такую машину мотор — дело абсолютно безнадежное.

Но с другой стороны, кто я такой, чтобы смеяться над братьями Рдидн? Может быть, прямо сейчас, когда я пишу эти строки, через много месяцев после нашего последнего сеанса связи с Арде, им наконец-то удалось создать работающую модель. Ведь все гениальные изобретения начинались с чего-то безумного.

Когда Йендред покинул лабораторию братьев Рдидн, у нас было уже одиннадцать вечера. Алиса давно хотела расспросить Йендреда о его встрече с Тба Шрин, и теперь ей представилась эта возможность. Спускаясь на следующий этаж машинологического корпуса, Йендред рассказал ей о том, как все прошло:

— ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ ДОЛГО ДУМАЛ Я О ТОМ, ЧТОБЫ УЧИТЬСЯ ЗДЕСЬ. СНАЧАЛА ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВЫМ БЫЛ Я ОТ МЫСЛЕЙ ОБ ЭТОМ. НО ПОТОМ ВСПОМНИЛ Я, ЧТО НЕ МОЕЙ БЫЛА ИДЕЯ, ПОНРАВИЛАСЬ ТБА ШРИН КОТОРАЯ, А ВАШЕЙ БЫЛА ОНА. ПОТОМ СПАЛ Я И ПРИСНИЛСЯ МНЕ О ВАНИЦЛЕ ЧУДЕСНЫЙ И ПРЕКРАСНЫЙ СОН.

— НУ И ЧТО ЖЕ ТЫ СКАЗАЛ ТБА ШРИН?

— ЗАДАВАЛА МНОГО ВОПРОСОВ ОБО МНЕ ОНА, А ЗАТЕМ ЗАДАВАЛА МНОГО ВОПРОСОВ О ВАНИЦЛЕ. ЧЕМ БОЛЬШЕ ОТВЕЧАЛ Я, ТЕМ БОЛЬШЕ ХОТЕЛОСЬ МНЕ ДАЛЬШЕ ИДТИ.

Алиса торжествующе взмахнула рукой. Остальные студенты тоже заметно обрадовались.

— И ЧТО ТЫ БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ?

— ДУМАЮ Я, ЧТО УЙДУ ОЧЕНЬ СКОРО. СЕЙЧАС ДОЛЖЕН Я СЛУШАТЬ. ПРОСТИ.

Йендред и Ладред вошли в компьютерную лабораторию и поздоровались с изобретателем. В дальнем углу комнаты под очень высоким потолком стоял компьютер, который мы так давно мечтали увидеть, и выглядел он очень внушительно! Его устройство было слишком сложным, чтобы мы смогли привести здесь его схему, а описать его словами еще труднее, но он включал в себя несколько достаточно простых компонентов, которые повторялись в его схеме множество раз. Отдельные компоненты описать гораздо проще. И благодаря расспросам Йендреда мы даже выяснили, как они работают.

Создателя этой невероятной машины звали Тба Минх. Он стоял у вертикальной клавиатуры и с готовностью и энтузиазмом отвечал на вопросы гостей. Разговаривая, он делал резкие движения, покачивался и жестикулировал, как будто его било током. Две основные проблемы, с которыми он столкнулся при создании компьютера, заключались в том, чтобы подать питание на все компоненты компьютера и позволить сигналам проходить по пересекающимся траекториям.

Первую проблему он решил, подключив каждый компонент к отдельной аккумуляторной батарее — вполне логичное решение в условиях Пуницлы, но, к несчастью, из-за этого компьютер стал очень громоздким. Кстати, в этом отношении пуницланская технология опередила нашу, потому что их крохотные батарейки сохраняют заряд в течение нескольких лет. Вторую проблему — проблему пересекающихся сигналов — ученые решили, создав электронный аналог нейронной цепи в мозгу ардийца. Более подробно об этом сказано в приложении.

Тба Минх постоянно говорил о своем компьютере как об искусственном мозге и, наконец, он предложил молодым гостям задать компьютеру какую-нибудь простую задачу. Ему так не терпелось продемонстрировать возможности своей машины, что он на месте устоять не мог. И тут Ладред задал вопрос:

— НЕСУТ ТРИ СУМКИ ТРИ НСАНА. В ПЕРВОЙ СУМКЕ ХЛЕБА НА ТРИ БОЛЬШЕ, ЧЕМ БАСЛЫ. ВО ВТОРОЙ СУМКЕ...

— НЕ ТАКУЮ ЗАДАЧУ ПРОСИЛ Я. ТОЛЬКО АРИФМЕТИЧЕСКИЕ РАСЧЕТЫ ДЕЛАЕТ МАШИНА МОЯ.

— ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ. ПУСТЬ ТОГДА ВОСЕМЬ НА ВОСЕМЬ НА ВОСЕМЬ УМНОЖИТ ОНА.

Ученый смущенно развел руками и ответил, что машине не под силу сохранить в памяти такое огромное число. Тогда вмешался Йендред:

— ГОВОРИЛИ ВЫ, ЧТО ЭТО КАК МОЗГИ? ПОЧЕМУ ЖЕ ВОСЕМЬ НА ВОСЕМЬ НА ВОСЕМЬ УМНОЖИТЬ СПОСОБЕН МОЗГ ЛАДРДА, НО НЕ СПОСОБНА МАШИНА ВАША?

Тба Минх, жестикулируя гораздо меньше, объяснил, что пока это очень несовершенная разработка, но рано или поздно такие машины смогут думать быстрее и лучше ардийцев. Ладред снова вступил в разговор, а Йендред тем временем мысленно обратился к нам:

Логическая схема И — НЕ

Эта простая деталь очень миниатюрная: ее размер — около квадратного миллиметра; и состоит она из трех частей. В верхней части расположены пять проводов, встроенных в изоляционный материал. Два провода входят в устройство с левой стороны, а еще один выходит справа. Два других провода расположены внутри. Они проходят из центральной части (она немного напоминает поперечный разрез кремниевого чипа, использующегося в земных компьютерах) к противоположным сторонам батареи, которая находится в нижней части устройства.

На два левых провода, обозначенных как х и у, подается входное напряжение. По правому проводу, обозначенному как f, идет ток с выходным напряжением, и оно будет высоким только в том случае, если оба входных напряжения не были высокими. Если же по обоим входящим проводам идет ток высокого напряжения, то на выходе напряжение станет низким. Такую логическую операцию земные ученые называют И — НЕ: выходное напряжение только в том случае будет высоким, если НЕ соблюдается условие: «напряжение на проводах х И у высокое».

— КОМПЬЮТЕРЫ ВАШИ ТАКИЕ, КАК ЭТА МАШИНА?

— ДА, НО ГОРАЗДО МОЩНЕЕ. ТБА МИНХУ И ЕГО ПОМОЩНИКАМ ПРИДЕТСЯ РЕШИТЬ ОЧЕНЬ МНОГО ПРОБЛЕМ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ВАШИ КОМПЬЮТЕРЫ СТАНУТ ТАКИМИ, КАК НАШИ.

— ЕСЛИ БУДЕТ У НАС ТАКОЙ МОЩНЫЙ КОМПЬЮТЕР, СМОЖЕМ ЛИ С МИРОМ ВАШИМ ОБЩАТЬСЯ МЫ?

— Я ДУМАЮ, ВРЯД ЛИ.

— КОМПЬЮТЕРЫ ВАШИ ТАКИЕ ЖЕ, КАК МОЗГИ?

— НЕ СОВСЕМ. НО МЫ ПОСТОЯННО НАХОДИМ ДЛЯ НИХ НОВЫЕ ОБЛАСТИ ПРИМЕНЕНИЯ. И ГЛАВНАЯ ПРОБЛЕМА НЕ В ТОМ, ЧТО КОМПЬЮТЕРЫ МОГУТ СТАТЬ ПОХОЖИМИ НА ЛЮДЕЙ, А В ТОМ, ЧТО ЛЮДИ СТАНОВЯТСЯ ПОХОЖИМИ НА КОМПЬЮТЕРЫ.

Наконец, Тба Минх получил от Ладреда такую задачу, которую можно было решить, и набил два четырехзначных числа на вертикальной клавиатуре. Секунды через три компьютер выдал ответ, распечатав его на двухмерном принтере с очень остроумной конструкцией, расположенном под клавиатурой.

Затем Йендред и его друг посетили ардологический корпус. Там мы смогли расспросить двух ученых о внутреннем строении планеты. Они давно уже пришли к выводу, что кора под ардийским океаном медленно надвигается на материк, и разработали теорию ардийской тектоники. Более подробно об этом сказано в приложении. Кончилось тем, что Йендред попросил нас задавать поменьше вопросов, потому что ему хотелось успеть побывать в еще одном здании — в корпусе макрологии. Макрология — это наука, аналогичная нашей астрономии и космологии.

Добрая половина сотрудников, работавших в макрологическом корпусе, сейчас находились в командировке — в институтской обсерватории на Дал-Радаме. Среди оставшихся была молоденькая девушка-астроном по имени Кьюбт, которая показала Йендреду коллекцию старинных астрономических инструментов. Она наглядно продемонстрировала нам весь путь развития астрономии в Пуницле от визирной рейки до телескопа. До сих пор мы никак не могли понять, почему на Арде происходит смена времен года. Ведь здесь нет наклона оси к орбите. Но Кьюбт объяснила, по какой траектории Арде движется вокруг Шемса. Она взяла два диска, подвесила тот, что побольше, к потолку и показала Йендреду половину ардийской орбиты, проходя по комнате с маленьким диском в руках. Если орбита Арде и в самом деле настолько вытянута, это легко объясняет разницу между зимней и летней погодой.

Мы попросили Йендреда узнать точный эксцентриситет орбиты, и Кьюбт с готовностью ответила, что он примерно составляет 0,52. После окончания сеанса связи мы попытались рассчитать точную орбиту Арде. Расчеты показали, что на Арде за семь с небольшим звездных лет десять раз происходит полная смена сезонов. Другими словами, за один и тот же период времени Арде делает семь полных оборотов вокруг Шемса на фоне неподвижных звезд и десять раз приближается, а затем удаляется от своего светила. На Земле все иначе: ведь у нас звездный год почти точно совпадает с календарным. Безумная, волнообразная орбита Арде очень сильно отличается от простого эллипса, по которому движется Земля. Ниже на рисунке приведена схема ардийской орбиты, которую двое моих коллег рассчитали с помощью ЭВМ.

Такая странная орбита объясняется влиянием сил гравитации в плоской вселенной: как мы уже упоминали, здесь гравитация гораздо меньше ослабевает с расстоянием, чем в нашем мире. Как видно по рисунку, на Арде повторяется цикл из десяти календарных и семи звездных лет. Но этот цикл не совсем точен. В середине зимы через каждые десять лет все ардийцы — и пуницлане, и ваницлане — празднуют «день гармонии». В полночь накануне этого дня небо выглядит почти так же, как десять лет назад; окончания календарного и звездного года, наконец, совпадают, и прямо над головой сияет созвездие Мизн. Если в зимнюю ночь это созвездие видно сквозь тучи, это считается очень хорошей приметой. К сожалению, с течением времени положение Мизн на небе смещается. Это сильно осложняет жизнь пуницланским астрономам, которым примерно через каждые тридцать лет приходится добавлять в десятилетний цикл еще один «дополнительный» год. В течение долгого времени пуницланские ученые пытались вычислить соотношение между длительностью звездного и календарного годов, и в конце концов остановились на значении 0,698128.

Кроме всего прочего, макрологический корпус служит штаб-квартирой пуницланской космической программы. Мы знали, что пуницлане давно уже изобрели ракетоплан, но понятия не имели о том, что они выводят спутники на орбиту, и через каждые две недели отправляют многоразовые космические корабли на орбитальную станцию! На третьем этаже корпуса стояла модель этой станции.

С пусковой установки неподалеку от Май-Нунблта на орбиту была выведена серия из шести «модулей», верхние ступени которых являлись конусообразными частями орбитальной станции. Уже в космосе из этих частей была собрана станция.

Кьюбт разобрала модель станции и показала нам каждую отдельную часть. Она не знала, что ее рассказ слушали, затаив дыхание, не только два ардийца, но и шесть разумных существ из другого мира.

Пуницланская орбитальная станция делает полный оборот вокруг Арде за несколько часов. Экипаж из шести ученых и космонавтов парит в невесомости внутри станции, ощущая такую свободу движений, которая, наверное, доступна только нам, трехмерным. Сквозь любой из трех иллюминаторов станции ее обитатели могут видеть холодное и безграничное космическое пространство. Возможно, разглядывая модель, Йендред тоже представлял себе, как он парит в невесомости перед иллюминатором из прозрачного джебба, смотрит на холодные мерцающие звезды и пытается угадать, в какой стороне Земля. Он должен был понимать, что увидеть Землю невозможно, но может, все равно бы надеялся хоть мельком взглянуть на нее. И он мог бы наблюдать за собственной планетой — узкой светлой полосой, затуманенной слоем облаков.

На космической станции есть собственная атмосфера; сжатый храбх подается из баллонов, установленных вдоль внутренней стены. Отапливается станция электрическими обогревателями, и в ней имеются запасы баллонов с храбхом, продуктов, аккумуляторных батарей и прочих жизненно важных вещей. Космические челноки пристыковываются к станции с помощью двух фиксаторов, расположенных по обеим сторонам воздушного шлюза. К счастью, в двухмерном мире обеспечить герметичность — до смешного простая задача. Мы сами видели, как пуницланскому фермеру приходилось бороться с герметичностью, когда он поднимал крышку люка.

Через сто семь минут после стыковки челнок отделяется от станции и начинает свой путь к Арде, унося на борту разряженные батареи, пустые баллоны и одного из космонавтов, который пробыл на станции дольше всех.

Из научного оборудования на станции имеется огромный космический телескоп, простой бортовой компьютер и радиопередатчик для связи с Арде. У телескопа шестиметровый почти параболический главный рефлектор, прикрепленный к мачте. Лучи света, падающие на рефлектор под небольшим углом к оси, отражаясь, попадают на второе зеркало, а затем — через прозрачное окно в камеру. Двигатели малой тяги могут изменять ориентацию станции, направляя телескоп в ту сторону, куда нужно операторам.

К сожалению, Йендреду не удалось посетить пусковую установку, расположенную в двадцати километрах к востоку от Май-Нунблта. Как только они с Ладредом вышли из макрологического корпуса, к ним подбежала Тба Шрин. В верхней левой руке она держала маленькую полоску бумаги.

— ДЛЯ ТЕБЯ БИЛЕТ ЭТОТ. НЕ НУЖЕН МНЕ ОН. В СЕМА-РУБЛТ СКОРО ОТПРАВЛЯЕТСЯ РАКЕТА.

Йендред был тронут до глубины души и по своему обыкновению отреагировал очень бурно:

— НЕ ЗАСЛУЖИВАЮ ЭТОГО Я. НЕ УМЕН Я И НЕ ДОСТОИН. НЕ МОЯ ЗАСЛУГА ЭТО.

— ВОЗМОЖНО, КОГДА-ТО ВЕРНЕШЬСЯ В МАЙ-НУНБЛТ ТЫ. ЧТО БЫ НИ ИСКАЛ В ВАНИЦЛЕ ТЫ, НАЙДЕШЬ, НАДЕЮСЬ Я.

В нашей лаборатории было уже три часа ночи, когда Йендред сложил свои пожитки в веревочную сумку и вышел из комнаты Ладреда, направляясь к ракетодрому. Мы решили, что не будем разрывать связь до тех пор, пока не увидим отправление ракетоплана. Алиса, сидевшая за компьютером, волновалась не меньше Йендреда.

— НИКОГДА РАНЬШЕ НЕ ЛЕТАЛ В РАКЕТОПЛАНЕ Я. УЖАСНО БЫСТРЫЕ ОНИ, НО БЕЗОПАСНЫЕ. НИКОГДА ПОЧТИ НЕ РАЗБИВАЮТСЯ ОНИ.

— МНЕ БЫ ТАК ХОТЕЛОСЬ ПОЛЕТЕТЬ С ТОБОЙ.

— НО БУДЕШЬ ВИДЕТЬ ТЫ ВСЕ ТО, ЧТО ПРОИСХОДИТ.

— СМОТРЕТЬ СО СТОРОНЫ И ИСПЫТАТЬ САМОЙ — ЭТО СОВЕРШЕННО РАЗНЫЕ ВЕЩИ.

Воздушное путешествие

Ракетодром был в получасе ходьбы к востоку от Май-Нунблта. Когда Йендред шел к ракетодрому, с запада дул сильный ветер, и мелкий городской мусор то летел низко над землей, то поднимался вверх и начинал кружиться в воздухе. Йендред остановился у входа в билетную кассу, чтобы спросить о точном времени отправления, и обнаружил, что рейс задерживается из-за застрявшего топливного бака. Впрочем, большинство пассажиров уже поднялись на борт, и Йендреду предложили сделать то же самое.

Нам было ужасно интересно, как же на Арде могут летать воздушные суда. Ведь от крыльев здесь нет никакого прока. Но когда мы увидели аппарат, в котором собирался лететь Йендред, нам все стало ясно. У двухмерного ракетоплана вообще не было крыльев.

Йендред поднялся по лесенке, влез в люк в передней части ракетоплана и занял самое дальнее из свободных сидений — этого требовали правила поведения в общественных местах. В ракетоплане были два пассажирских салона. Верхний четырехместный салон был уже полон, поэтому ведущую в него лестницу подняли и закрепили.

Пилот сел в кабину, но каким образом он собирался управлять полетом, мы так и не поняли. Вся хвостовая часть ракетоплана представляла собой огромную, гибко соединенную с корпусом, треугольную конструкцию с полым каналом по центру. Рабочий пытался засунуть в этот канал большую емкость, заполненную каким-то рассыпчатым веществом. Это и был топливный бак с горючим порошком, который, воспламенившись, поднимет ракету в небо. Но как же ею управлять? Конечно, о боковом движении и речи не шло, ведь в двухмерной вселенной нет ширины. Но как пилоту управлять углом наклона, когда ракета будет находиться в воздухе?

Дожидаясь отправления, мы тщательно рассматривали устройство ракетоплана, заметили и багажный отсек за салоном и то, что к потолку над каждым сиденьем было прикреплено точно такое же сиденье.

Феннел подался вперед, разглядывая изображение на экране:

— Так эта штука, что, и вверх тормашками может летать?!

Ракетоплан стоял носом к западу — в направлении, противоположном тому, куда собирался лететь, а это значило, что он каким-то образом должен перевернуться в воздухе. Наконец, рабочий несколькими ударами молота загнал топливный бак внутрь, а затем установил его на положенное место. На борт поднялся последний из пассажиров, и рабочий из бригады наземного обслуживания поднял трап и засунул его в люк. Один конец трапа рабочий подал пилоту, и тот вставил нижний край трапа в выемку перед люком. Нам это показалось странным. Почему бы просто не оставить трап на полу кабины?

Все прояснилось, когда пилот вылез из кабины и взял у рабочего конец кабеля. Прикрепив кабель к основании! трапа, пилот снова уселся на свое место и крепко ухватился за трап. Оказывается, эта штука служила не только лестницей, но и рычагом управления! Кабель тянулся от трапа до самой камеры сгорания в хвосте. Когда пилот толкал рычаг вперед, хвостовая часть опускалась и направление реактивного толчка смещалось к земле: в результате хвоя приподнимался, а сам ракетоплан нырял вниз. Если же пилот тянул рычаг на себя, то пружина, соединяющая верхнюю часть хвоста с фюзеляжем, поднимала хвостовую часть ракетоплана, вызывая обратную реакцию.

Пассажиры дружно, как по команде, ухватились за свисающие с потолка эластичные шнуры и прикрепили их к полу возле своих сидений. Рабочие из наземной бригады куда-то исчезли, на поле остался лишь один из них — он должен был поджечь двухметровый фитиль, свисающим из камеры сгорания. Сделав это, рабочий с почти панической поспешностью отбежал к входу в здание неподалеку.

Ракета слегка качнулась вперед, а потом вдруг исчезла. Ламберт, разинув рот, уставился на экран.

— Взорвалась! — ахнул Эдвардс.

— Нет, — возразил Чен. — Просто у нее безумная скорость. Эй, Ламберт! Ставь скорость сканирования на тысячу и уменьшай масштаб раз в двадцать. На запад, быстро!

Изображение ракетодрома пошло рябью, и это значило, что связь между Землей и Арде слабеет.

Нам показалось, что Ламберт чуть ли не целую вечность стучал по клавиатуре, пытаясь отыскать ракету. Только что мы видели, как она мчалась на запад, а уже через пару мгновений летела вертикально вверх. Похоже, она «разворачивалась» на восток. Наконец, мы настроили верные значения скорости и направления, и ракета больше не исчезала с экрана. Она казалась крохотной каплей, летевшей на высоте двенадцати километров. Мы аккуратно изменили масштаб, чтобы снова увеличить изображение.

— ЙНДРД, КАК ТЫ ТАМ?

— СНАЧАЛА ДУМАЛ Я, ЧТО ВЗОРВАЛСЯ ДВИГАТЕЛЬ, ВСЕХ НАС УБИЛО. А ТЕПЕРЬ СЛЫШУ Я ЖУТКИЙ ВОЙ.

— НАВЕРНОЕ, ЭТО ДВИГАТЕЛЬ ТАК ШУМИТ НУ И КАК ТЕБЕ ПОЛЕТ?

— А РАЗВЕ ЛЕТИМ УЖЕ МЫ?

Что меня удивило, так это способность ардийцев выдерживать настолько сильные ускорения. Или их внешний скелет действует словно скафандр?

Полет длился двадцать минут. Ламберт быстро наловчился не терять ракету из вида, когда она резко уходила вверх или вниз. Он внимательно следил за пилотом, и как только тот начинал двигать рычаг управления, Ламберт уже знал, в какую сторону наклонится ракета.

Ветра на этой высоте почти не было: ракета летела как раз между нижними слоями атмосферы, где ветер дул с запада, и верхними — движущимися в обратном направлении. Я предположил, что топлива в ракете отмерено ровно столько, чтобы оно закончилось перед посадкой в Сема-Рублте.

Вдруг пилот резко толкнул рычаг вперед, и ракета пропала с экрана. Когда Ламберт обнаружил ее через пару секунд, она снова летела на запад. Пока она направлялась на восток, пассажиры с помощью шнуров безопасности перебрались на потолочные сиденья, а теперь им пришлось вернуться на прежние места. Во время полета шнуры отсоединили, но перед приземлением натянули снова.

Пилот, по-видимому, специально рассчитал время приземления таким образом, чтобы топливо закончилось перед самой посадкой. Завершив разворот на запад, он выровнял ракету, и мы увидели, как навстречу ей несется земля. Внизу промелькнули несколько домов и один случайный прохожий.

Похоже, топлива в баке не осталось совсем, но ракета продолжала мчаться с прежней скоростью, хотя и над самой поверхностью. Вдруг она резко пошла вниз, но не успела удариться о землю, как пилот с силой потянул рычаг на себя. Хвостовая часть сработала как гигантский элерон, нос ракеты приподнялся, и она плавно опустилась на поверхность Арде.

Я вновь поразился тому, насколько экономны пуницлане: у них не только рычаг управления, но и управляющий кабель использовался для двух совершенно разных целей. Во время приземления кабель действовал как полозковое шасси, защищая обшивку фюзеляжа от повреждений.

Я сел за клавиатуру.

— КАК ТЕБЕ ПОНРАВИЛСЯ ПОЛЕТ?

— НЕОБЫКНОВЕННО ЭТО. БЫЛ Я СЛОВНО ВО СНЕ.

Пассажиры отцепили шнуры безопасности и встали с мест. Пилот отсоединил управляющий кабель и передал его рабочему наземной бригады, а тот установил трап. Пассажиры начали выходить из ракеты. Йендред вторым вышел на летное поле, залитое ярким светом дня.

— СЕМА-РУБЛТ ЭТО. ЖИВУТ ЗДЕСЬ МНОГИЕ ХУДОЖНИКИ И РЕМЕСЛЕННИКИ.

— НАМ ПОРА ИДТИ СПАТЬ. МЫ ВЕРНЕМСЯ ЗАВТРА РАНО УТРОМ.

Когда мы закрыли программу, у нас было уже четыре утра. Сеанс оказался очень длинным, и мы успели сделать много записей и фотографий. Взятая напрокат видеокамера не выдержала и сломалась. К следующему сеансу я должен был раздобыть новую. Мы отнесли все материалы ко мне в кабинет, а потом по одному вышли из здания.

11 июля, пятница, 21:00

На следующий вечер, собравшись перед компьютером, мы увидели, как Йендред завтракает с семьей пуницлан из Сема-Рублта. Они приютили его в своем доме и уговорили погостить у них еще несколько дней, прежде чем отправиться на Дал-Радам — великое центральное плато, подножие которого начиналось в трехстах километрах от города. Сема-Рублт с его фабриками и художественно-ремесленными мастерскими определенно стоил того, чтобы задержаться здесь подольше и осмотреть достопримечательности, но мы не ожидали, что Йендред согласится на такую задержку. Впрочем, мы уже привыкли не вмешиваться и позволять событиям на Арде идти своим чередом.

Семья состояла из супружеской четы и пятерых детей, причем старшая дочь была почти ровесницей Йендреда, а младший сын всего пять лет как вылупился из яйца. За завтраком Йендред сидел между отцом семейства и старшей дочерью.

Ардийцы, как обычно, ели в молчании. Объяснялось это тем, что еда, поступая в желудок, перекрывала доступ воздуха, необходимого для движения челюстной застежки. Йендред воспользовался минутами тишины, чтоб сообщить нам, как хорошо он поладил с хозяевами — дальними родственниками со стороны матери. Он собирался совершить большую экскурсию по Сема-Рублту и посетить мастерскую Дара Джисбо — одного из величайших художников Пуницлы.

В конце концов, отец отошел к плите, чтобы пропустить Йендреда к качающейся лестнице. После этого все дети по очереди спросили разрешения сопровождать Йендреда на прогулке по городу.

Выглядели они очень забавно, когда поднимались по лестнице: первым шел Йендред, последним — малыш Траб, с большим трудом взбирающийся по ступеням на своих крохотных ножках. На поверхности они смотрелись еще комичнее. Ардиец, идущий навстречу этой маленькой процессии, увидел бы только одного Йендреда. Но ардиец, идущий следом за ними, должен был видеть шесть поднимающихся друг над другом голов.

Вскоре они спустились по очередной лестнице на рынок, где ремесленники торговали и здесь же изготавливали посуду, домашнюю утварь, полки, статуэтки, веревки и разные мелкие механизмы. Старшая дочь, На, несла c собой веревочную сумку, на дне которой лежали пуницланские деньги. Йендред остановился, чтобы посмотреть на горшечника.

Ремесленник брал заготовку, похожую на кусок проволоки, изгибал ее в виде буквы U, наполнял водой, оценивающе осматривал, а затем снова выливал воду. Слегка подправив форму будущей чаши, он прикреплял к ней днище с помощью клея. Затем он, пользуясь тем же клеем, украшал чашу выпуклым орнаментом и тщательно ее расписывал, с внешней и внутренней сторон, разными кисточками. Наконец, он ставил ее в миниатюрную печь, на дне которой тлели всего несколько угольков, но их было достаточно, чтобы разогреть чашу до очень высокой температуры.

— СТОИТ СКОЛЬКО КОРИЧНЕВАЯ ЧАША ЭТА?

— ТАКИЕ ЖЕ, КАК ЭТА, И ДРУГИЕ ЕСТЬ. ДВАДЦАТЬ ТРИ ДЖЕББА КАЖДАЯ. СКОЛЬКО ЖЕЛАЕШЬ ТЫ?

— ПОЖАЛУЙСТА, МНЕ СЕМЬ ДАЙ. БОЛЬШИЕ ДВЕ И МАЛЕНЬКИЕ ПЯТЬ.

Йендред порылся в приклеенном к телу кармане и вытащил несколько монет. Убедившись, что их недостаточно, он вынул полоску джебба.

— ЙНДРД. ЭТО, КОНЕЧНО, НЕ МОЕ ДЕЛО, НО ТЕБЕ ХВАТИТ ДЕНЕГ НА ПУТЕШЕСТВИЕ?

— О ДА. БОЛЕЕ ЧЕМ ДОСТАТОЧНО. ТЫ ДЬЮДНИ?

— ДА. НАДЕЮСЬ, ТЫ НЕ ОБИДЕЛСЯ, ЧТО Я ЛЕЗУ В ТВОИ ДЕЛА?

— ЭТО ОЧЕНЬ ЛЮБЕЗНО, ЧТО ВОЛНУЕШЬСЯ ТЫ ОБО МНЕ. СКОЛЬКО ДЕНЕГ В КАРМАНЕ МОЕМ?

— Я ВИЖУ ДВЕНАДЦАТЬ ПОЛОС И ПЯТНАДЦАТЬ МОНЕТ.

— НАВЕРНЯКА ХВАТИТ ЭТОГО НА ГРУЗОВОЙ ШАР.

И тут я задал Йендреду вопрос, который очень долго не решался задать. Как он собирается возвращаться домой с Дал-Радама?

— ГЛАВНОЕ, ЧТО Я ДОЙДУ ТУДА. О ВОЗВРАЩЕНИИ НЕ БЕСПОКОЮСЬ Я. ЗАЧЕМ БЕСПОКОИТЬСЯ И ТЕБЕ?

Йендред и его свита покинули палатку горшечника, и теперь впереди шел малыш Траб. Посоветовавшись с На, Йендред передал вперед указание, куда идти — вверх или вниз. Каждый из детей тихонечко повторил это следующему, пока сообщение не дошло, наконец, до Траба. Вниз!

Внизу была следующая палатка. В ней работал очень старый веревщик, или, если можно так выразиться, хбульщик, потому что ардийский аналог веревки называется «хбул». Здесь мы смогли увидеть, как старый ардиец ловко склеивает специально обработанные волокна баслы. Начал он с одного ряда волокон, уложенных в одну линию. На него он наклеил еще один слой волокон, уложенных в шахматном порядке — как на Земле укладывают кирпичи. Приклеивая каждый слой, он оставлял небольшие пустоты, заполненные воздухом, — именно благодаря им хбул получается гибким, словно земная веревка.

Также хбульщик изготавливал материал, похожий на нашу фанеру. Изготавливалась такая «фанера» из тех же волокон, которые промазывались сплошным слоем клея — без пустот. Через несколько дней, когда клей высыхал, готовое изделие своей твердостью скорее напоминало кусок дерева, чем веревку. Из этого материала делали стеллажи, подставки, опорные стойки и всевозможную мебель.

По словам Йендреда, в Пуницле искусство изготовления хбула, посуды и прочих вещей было почти утрачено, потому что все эти товары сейчас изготавливались на фабриках. Как оказалось, даже этот старый хбульщик приехал сюда из Ваницлы.

— ДАВНО ЛИ ЖИВЕШЬ В СЕМА-РУБЛТЕ ТЫ?

— ДВАДЦАТЬ ДВА ГОДА.

— ЧТО?

— ДВАДЦАТЬ ДВА ГОДА СРЕДИ ТЕХ, НЕ СЛЫШИТ КТО.

Тут мы узнали, что хотя пуницлане и ваницлане разговаривают на одном языке, их произношение и лексика существенно различаются.

Может быть, поэтому Йендреду было так трудно понять старый ваницланский диалект.

— ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ ХБУЛ ДЕЛАЕШЬ ТЫ?

— ДА. ДИКОВИНКА ЭТО ДЛЯ ВАС, ПУНИЦЛАН, НО ДЛЯ НАС ЧЕСТНЫЙ ТРУД ЭТО И БЛАГОРОДНОЕ ИСКУССТВО.

— РЕМЕСЛО ЭТО. РАЗВЕ НЕТ?

— РЕМЕСЛО ЭТО ЛИШЬ ДЛЯ ТЕХ, ВИДЕТЬ КТО НЕ СПОСОБЕН И ЧУВСТВОВАТЬ КТО НЕ СПОСОБЕН.

— А В ЧЕМ ИСКУССТВО ТУТ? ЕСЛИ ГЛУПОСТЬ ГОВОРЮ Я, ПРОСТИ.

— ЛАДНО. ДВА КУСКА ХБУЛА ДЕЛАЮ Я.

— ОДИН ТОЛЬКО ВИЖУ.

— НО ЗДЕСЬ ДВА ИХ. ВОВНЕ ОДИН И ВНУТРИ ОДИН.

— ХБУЛ ЭТОТ — ХБУЛ, ЧТО ВНУТРИ?

— НЕТ. ДРУГОЙ ВНУТРИ МЕНЯ.

«Слоеные» механизмы

Похожий на фанеру материал, который изготавливается послойно, в ардийском языке называется «хатр». Самый прочный хатр делают из тонких полосок металла — хадда. У ардийцев практически нет возможности как-то обрабатывать такой хатр или соединять сделанные из него детали.

Для того чтобы придать куску хатра какую-то особенную форму, можно использовать лишь стамеску и молоток. Но гораздо чаще детали нужной формы изготавливают сразу же, проклеивая хатр по определенной схеме.

Эта технология становится сложной, если речь идет о изготовлении деталей механизмов. Рассмотрим шарнирное соединение.

В этом случае гнездо выстраивается лишь частично. Его доклеивают до конца после того, как в гнездо вставят головку шарнира. Большинство машин не собирают из отдельных деталей, а создают детали вместе с машиной.

Еще один распространенный строительный материал на Арде — это джебб, прозрачный камень, добываемый на Дал-Радаме. Хатр из джебба вставляют в окна, как наше стекло.

Я так долго ждал этой возможности — увидеть ваницланина «во плоти» и узнать из первых рук хоть что-то об их религии и философии. Меня заинтересовали слова старика о том, что он создает хбул внутри себя. Мы видели на экране все его тело, но внутри него не было и кусочка хбула. Вспомнив рассказы Тба Крида о склонности Ваницлан к образному мышлению, я решил, что, возможно, «создание хбула внутри» означает какой-то процесс, происходящий в душе мастера. Похоже, Йендреду тоже было трудно понять старика, и он окинул его долгим задумчивым взглядом.

Но вскоре он завел новый разговор, на этот раз об искусстве. Старика, похоже, тронул искренний интерес Йендреда, и между ними завязалась любопытная, довольно путаная беседа о различных художественных направлениях в Ваницле. Там часто используются повторяющиеся орнаменты, когда узор состоит из множества копий одного и того же изображения. Но есть орнаменты, в которых изображения не повторяются в точности, а очень плавно меняются от одного к другому. Так в произведениях искусства отражается то ли духовная трансформация, то ли переход к высшей форме реальности. Тут старик высказался не слишком определенно.

Еще одна тема, которую затронул Йендред в разговоре с хбульщиком, касалась «знания о том, что за пределами мысли». Тут-то он и узнал, где искать ваницланина по имени Драбк.

— ДРАБКА ЗНАЕШЬ ЛИ ТЫ?

— ДА. ДРАБК — ШАРАК.

— ГДЕ ИСКАТЬ ЕГО МНЕ?

— ГОВОРЯТ ОДНИ, ЧТО У АМАДИЙСКОЙ СВЯТЫНИ, А ДРУГИЕ, ЧТО В ГОРОДЕ ОКБРА. ЗАЧЕМ ЕГО ИЩЕШЬ ТЫ?

— ЗНАНИЕ ВНЕ МЫСЛИ ИЩУ Я.

— ВОЗМОЖНО, ЗНАНИЕ ВНЕ МЫСЛИ ВНЕ ТЕБЯ.

Во время этого разговора братья и сестры На вели себя все более беспокойно, переступали с ноги на ногу, начинали перешептываться и задирать друг друга. Кончилось тем. что На сложила семь чаш Йендреда в веревочную сумку, вручила ее старшему из детей и отправила всю компанию домой. Там, куда они с Йендредом собирались пойти после палатки хбулыцика, детям было бы еще скучнее.

Йендред и На вместе отправились к Дару Джисбо, наверное, самому талантливому художнику Пуницлы. Когда они пришли в его студию, великий мастер работал над своей новой картиной. Он предложил гостям чувствовать себя как дома. Они могли спокойно наблюдать за его работой.

Смотреть, как создается одномерная картина, и в самом деле было очень увлекательно. На мольберте стояла доска, а на доске — тонкая полоса материала, закрепленная сверху и снизу. Дар Джисбо подносил кисть и поверхности, делал осторожный мазок и опускал руку, чтобы взглянуть на появляющееся изображение. Он мог видеть только ту часть своей картины, которую не загораживал верхней рукой и кистью. В нижней руке он держал маленькую палитру. Его движения были отточены до предела, и мы видели, насколько серьезно он относится к своей работе — все вместе это вызвало у нас жгучее желание взглянуть на полотно. Но, как и во многих других случаях, слой краски на холсте был таким тонким, что нам пришлось бы очень долго рассматривать картину с максимальным увеличением, чтобы хоть что-то увидеть.

Йендред и На полюбовались коллекцией скульптур в дальнем углу студии. Большинство из них были достаточно миниатюрными и стояли на полках. Был ли автором этих скульптур Дар Джисбо или другие мастера, мы так и не узнали.

Осмотрев скульптуры, молодые люди подняли головы к потолку и с большим любопытством начали что-то разглядывать.

Йендред и На рассматривали длинную и тонкую полосу бумаги, приклеенную к потолку. Я решил, что сейчас подходящий момент, чтобы записать изображение хотя бы одной картины. Продолжая разговор с Йендредом, мы начали перемещать фокус изображения вдоль увеличенного до предела слоя краски. Нам удалось сохранить для истории все мельчайшие изменения толщины, и мы даже успели закончить сканирование до того, как Дар Джисбо объявил, что теперь он освободился и может разговаривать.

Результат сканирования картины приведен на рисунке. Чтобы сэкономить место на странице, я уложил картину набок, и еще — я сделал ее шире, чтобы ее легче было рассматривать нашими, трехмерными глазами.

Название картины можно было перевести как «Женщина с корзиной коборхутов», это была работа великого Флис Бвита, пуницланского художника прошлого века. Я уже говорил о том, как тяжело нам, трехмерным, воспринимать мир таким, каким его видят ардийцы. Beроятно, для четырехмерных существ наше восприятие мира казалось бы таким же странным и искаженным. Мы со студентами долго изучали картину и в итоге вы делили центральную часть, которая, вероятно, и была изображением корзины с рыбой, и участок справа oт нее, где, возможно, располагалась голова женщины. Но даже если бы нам удалось сохранить изображение этой картины с идеальной точностью, она все равно казалась бы нам похожей на результат спектрального анализа какой-нибудь звезды.

Несмотря на все эти сложности, я задумался о том, как можно изобразить двухмерный объект на одномерной поверхности, и пришел к удивительному выводу. Что бы ни нарисовал ардийский художник, на его рисунке обязательно можно будет увидеть не только тот предмет, который послужил моделью, но и множество других предметов. Более того, перспектива будет гораздо менее выраженной, чем на наших полотнах, а вся картина будет навевать мысли о множестве самых разных вещей, как если бы земной художник попытался изобразить нечто, одновременно похожее на конюшню, вазу и кенгуру. Ардийское искусство сюрреалистично по своей сути!

На очень быстро вызвала Дара Джисбо на разговор о его последней картине и творчестве в целом.

— К САМОЙ СУТИ ЗНАЧЕНИЯ ФОРМЫ НАДЕЮСЬ ПРИЙТИ Я. ОТ УЗ ВОСПРИЯТИЯ И ИЗ ТЮРЬМЫ РАЗУМА ОСВОБОДИТЬСЯ ХОЧУ, РИСУЯ НИЧТО.

— КАК РИСОВАТЬ НИЧТО ВЫ МОЖЕТЕ?

— СЛУЧАЙНЫЕ ФОРМЫ СОЗДАЮ Я, НАДЕЯСЬ НИ НА ЧТО НЕ ПОХОЖЕЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ ПОЛУЧИТЬ. НО ВСЕГДА ВОЗНИКАЕТ НА ЧТО-ТО ПОХОЖАЯ ФОРМА. РАССТРАИВАЕТ ОЧЕНЬ МЕНЯ ЭТО.

— А КАК ЖЕ ЗНАМЕНИТАЯ КАРТИНА ВАША? "БЕСФОРМЕННАЯ ФОРМА НОМЕР СЕМЬ"?

— ПРОВАЛ. ПРОВАЛ ВСЕ ЭТО. НАПОМИНАЕТ МНЕ "БЕСФОРМЕННАЯ ФОРМА НОМЕР СЕМЬ" О РАНИФИДЕ, СОВОКУПЛЯЕТСЯ С МАШИНОЙ ПАРОВОЙ КОТОРЫЙ. ПРОВАЛ ВСЕ ЭТО.

На попыталась вывести Дара Джисбо из уныния, предложив ему нарисовать портрет Йендреда.

— ТЫ, ДОРОГАЯ МОЯ, БЛИЖЕ И КРАСИВЕЕ ГОРАЗДО. ПОЗВОЛЬ ПРОДЕМОНСТРИРОВАТЬ МНЕ ТО НЕМНОГОЕ, ОТ МОЕГО ТАЛАНТА ОСТАЛОСЬ ЧТО.

Взяв небольшой блокнот, Дар Джисбо окинул пристальным взглядом свою модель, а затем, начав с верхней части листа, сделал несколько легких и уверенных карандашных штрихов сверху донизу. Весь процесс занял от силы десять секунд. Затем он оторвал листок и протянул его На, а та, склонив голову стала его рассматривать. Йендред слегка перегнулся через нее, чтобы тоже увидеть портрет.

— ПРЕВОСХОДНО! КАКОЕ УМЕНИЕ! ПОЧЕМУ БОЛЬШЕ РИСУНКОВ КАК ЭТОТ НЕ СОЗДАЕТЕ ВЫ?

— ЛЕГКО СЛИШКОМ ЭТО.

Великий художник выглядел очень печальным, когда принтер печатал последнее предложение. Мы смотрели, как Йендред и На прощаются с Даром Джисбо.

Пришел и наш черед сказать Йендреду до свидания и договориться о следующей «встрече» утром нового ардийского дня.

13 июля, воскресенье, 21:15

Это был предпоследний вечер Йендреда в Сема-Рублте. Он уже купил билет на грузовой воздушный шар, вылетающий через два дня. Сейчас они с На вместе с группой пуницлан направлялись в западную часть Сема-Рублта. Время от времени Йендред переговаривался с На, а когда выпадала свободная минутка, рассказывал нам о том, как провел день.

Они с На успели побывать в музее, на «флинковой ферме», что бы это ни значило, потом поужинали в мест ном аналоге ресторана и, наконец, вернулись домой Шемс уже опустился за горизонт, и теперь они направлялись на концерт.

Перспектива и неопределенность

Продемонстрировать, что различные предметы могут казаться ардийцу очень похожими, проще всего на примере квадрата и прямоугольника. Если смотреть с определенной точки, то и квадрат, и прямоугольник будут выглядеть абсолютно одинаково.

Если мы представим себе, как ардийский художник рисует эти геометрические фигуры, то очевидно, что точное изображение этих предметов на бумаге будет соответствовать пересечениям линий, идущих от предметов, с вертикальной линией рисунка. Предметы легко можно разместить таким образом (и иногда это происходит случайно), что нарисованный на бумаге квадрат будет выглядеть точно так же, как нарисованный прямоугольник. Другими словами, глаз ардийца не сможет эти предметы различить.

Провести такую же демонстрацию с трехмерными предметами — кубом и параллелепипедом — очень сложно или даже невозможно.

Концерт проводился в подземном амфитеатре; канат, обычно служащий крышей, сняли, так что фактически это был концерт под открытым небом. Зрители, в том числе Йендред и На, занимали места в том порядке, в котором входили в зал. Новые зрители спускались по ряду ступенчатых сидений до переднего свободного места, а затем садились ждать, пока музыканты настроят свои инструменты.

Оркестр по нашим представлениям был очень маленьким и состоял всего из семерых музыкантов. Но так как звуки в Планиверсуме распространяются на гораздо большие расстояния, музыка была отлично слышна даже в самых дальних рядах. Наконец, зал заполнился, и рабочие сцены установили с двух сторон какие-то странные светильники, работающие от батарей. Впоследствии я часто вспоминал эту картину и пытался представить себя на месте зрителя, представить, как смазанные воском и начищенные кости музыкантов блестят в лучах прожекторов. Странные звуки еще более странных инструментов плывут над залом, заглушая пронзительные голоса переговаривающихся зрителей. Непривычные земному слуху долгие и низкие, гнусавые, гудящие звуки становятся все выше и наконец умолкают, а на небе вспыхивают новые и новые звезды. Это единственная сцена, которая вызывает у меня ощущение уюта, а не ограниченности, возможно, потому, что там был Йендред.

Инструменты, которые мы смогли тщательно рассмотреть и увидеть в действии, трудно было отнести к какому-то определенному классу: если между двумя зажимами натянута струна, то что это — скрипка или барабан? Этот вопрос не волновал лишь пуницлан, которые спокойно дожидались начала концерта.

Йендред любезно отвлекся от разговоров с На и коротко рассказал нам о музыкальных инструментах.

Бвики состоит из рамы и туго натянутой на ней проволоки. К одному концу рамы струна прикреплена намертво, а на другом конце имеется рычажок, который можно передвигать во время игры, изменяя натяжение струны. В другой руке музыкант держит маленький молоточек. Простой удар по струне производит звук, высота которого зависит от положения рычага. Если придержать молоточек после удара, то в зависимости от его положения на струне возникает пара звуков, находящихся в гармонии друг с другом. Чередуя быстрые и легкие удары с резкими и сильными, музыкант создает замысловатую и нежную мелодию, перемежающуюся мощными и жалобными аккордами.

В оркестре было двое музыкантов, которые играли на бвики. Ламберт назвал их «первая и вторая бвики». Ему было очень весело.

Мусмар похож на цимбалы, народный инструмент, известный у нас на Земле. Он представляет собой набор металлических полос разных размеров, закрепленных на вертикальной стойке, и каждая полоса, если ударить по ней молоточком, издает звук определенной высоты. Именно этот инструмент издает долгие и низкие звуки, похожие на удары колокола.

Ма-иирия — третий инструмент в оркестре, представлял собой целый агрегат в виде буквы V, частично заполненный водой. У восточной части буквы V был выступ, к которому крепилась длинная струна со стержнем и рукояткой на другом конце. По сути ма-иирия — это та же волынка: музыкант наполняет воздухом мешок из лески и прижимает стержень к выступу, не давая воздуху выходить; мешок он держит между двумя левыми руками. Легкое нажатие на мешок создает поток воздуха, который свистит, проходя мимо выступа. Боковые части «буквы V» можно сжимать и разжимать, чтобы уровень воды в V поднимался или опускался. Естественно, высота звука меняется в зависимости от уровня воды. Возможно, что ма-иирия звучит примерно так же, как если дуть в горлышко полупустой пластиковой бутылки.

Оркестр состоял из двух бвики, двух мусмаров и двух ма-иирий. Четвертый инструмент почему-то не использовался, а его хозяйка просто стояла рядом, глядя в небо.

Конечно, нам было бы гораздо интереснее слушать игру оркестра, а не смотреть на него. Но нам ничего не оставалось, кроме как наблюдать за музыкантами. Единственный вывод, к которому мы пришли через полчаса, — это то, что ма-иирия играет в два раза быстрее мусмара, а бвики — в два раза быстрее ма-иирии. В итоге мы решили снова взглянуть на Йендреда и На.

— МОЖНО ТЕБЯ ОТВЛЕЧЬ?

— КОНЕЧНО. НАВОДИТ МЕНЯ МУЗЫКА НА МЫСЛИ О ДАЛЬНИХ МИРАХ, ПОЭТОМУ РАД Я БУДУ ПОБЕСЕДОВАТЬ, СЛУШАЯ, С МОИМИ ЗЕМНЫМИ ДРУЗЬЯМИ.

— ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, МЫ НЕ МОЖЕМ СЛЫШАТЬ МУЗЫКУ. ПОХОЖЕ, МУЗЫКАНТЫ ЧИТАЮТ НОТЫ С ЛИСТА. МЫ БЫЛИ БЫ ОЧЕНЬ ТЕБЕ БЛАГОДАРНЫ, ЕСЛИ БЫ ПОСЛЕ КОНЦЕРТА ТЫ ПОДОШЕЛ К НИМ И ОДОЛЖИЛ У НИХ НА ВРЕМЯ ЛИСТ С НОТАМИ.

— ХОТИТЕ ВЫ, ЧТОБЫ ПРОЧЕЛ НОТЫ Я ДЛЯ ВАС? НОТНУЮ ГРАМОТУ ЗНАЮ Я.

— ЭТО БЫЛО БЫ ПРОСТО ПРЕКРАСНО! А НА ЛЮБИТ МУЗЫКУ?

— МУЗЫКАНТ ОНА. ОЧЕНЬ ВОСПРИИМЧИВА. СПОСОБНА ОНА СЛЫШАТЬ ПЕНИЕ ЗВЕЗД.

Уже тогда я был уверен, что Йендреду будет очень тяжело расстаться с На. Что касается музыки, Йендред сказал нам, что все музыканты играют по одним и тем же нотам: но каждый инструмент играет в два раза быстрее и на октаву выше соседнего.

Исполнив несколько мелодий, музыканты надолго умолкли. Во время перерыва молчавшая до сих пор девушка-музыкант взяла ноты и бегло их просмотрела. Как только она принялась проверять звучание высокого и сложного инструмента, у всех нас возникла похожая мысль.

Это было самое настоящее пианино, только с одной струной и вертикальной клавиатурой. Подвешенный внутри груз туго натягивал струну. Когда «пианистка» нажимала какую-нибудь из клавиш, крохотный молоточек бил по струне и заставлял ее вибрировать. Пара демпферов прямо над грузом гасили колебания в нижней части струны. Вибрация передавалась на раму, которая также служила опорной частью инструмента.

Начался «фортепьянный концерт», и мы обратили внимание, что «пианистка» бьет по клавишам довольно осторожно. Достаточно было совсем небольшого усилия, чтобы клавиши вывалились из инструмента и упали на пол.

Мы наслаждались игрой, вернее, наблюдением за игрой, потому что музыку мы, конечно, не слышали, а Йендред тем временем рассказал нам, что этот прибор для извлечения звуков был изобретен в Сема-Рублте совсем недавно и очень скоро стал излюбленным инструментом местных меломанов.

Когда выступление окончилось, Йендред и На вышли вместе со зрителями из своей половины зала, а затем спустились в первый же подземный переход и дождались, пока все зрители пройдут над ними. После этого Йендред и На смогли вернуться в амфитеатр и взять лист с нотами. На понять не могла, зачем Йендреду так нужен этот листок. Он ответил, что хотел бы изучить мелодию. Это, похоже, произвело на нее сильное впечатление: когда они спускались по ряду сидений на сцену, На сказала, что Йендред очень умен, и что он очень быстро стал бы «своим» среди жителей Сема-Рублта. Добравшись до сцены, Йендред попросил одолжить ему на время лист с нотами, и один из музыкантов, игравших на бвики, с легкомысленным взмахом руки разрешил Йендреду оставить ноты себе.

Это была большая удача, потому что сейчас Йендред вряд ли смог бы прочитать эти ноты для нас. Ему удалось сделать это лишь через несколько дней.

Бинарная фуга

Приведенный ниже музыкальный отрывок должен исполняться тремя инструментами в тональности до минор, и мы записали его нотами, высота которых наиболее близка к последовательности нот, которую дал нам Йендред. Хотя размер этого отрывка по идее должен составлять четыре четверти, мы не уверены, что это действительно так. Также я не был уверен, что правильно указал знаки при ключе. Конечно, это не вся мелодия, но на листе, который дали Йендреду, был только этот фрагмент.

Мелодия начинается с нижних нот, которые исполняет мусмар. Затем ма-иирия играет ту же последовательность нот, но в два раза быстрее, начиная с пятого такта, а на седьмом такте вступает бвики с той же самой последовательностью и еще в два раза быстрее.

Если это типичный образец ардийской музыки, то для землянина он прозвучал бы очень непривычно. Хотя мелодия не такая уж странная, она должна показаться негармоничной и непонятной. Возможно, когда-нибудь мы попытаемся изобразить звучание ардийских инструментов с помощью синтезатора, воспроизвести краткие глиссандо в начале и звенящее в воздухе ардийское эхо, чтобы получить хоть какое-то представление о том, что слышали Йендред и На в ночь концерта.

По пути к дому На Йендред ненадолго прервал почти безостановочный разговор со своей новой подругой.

— МНОГОЕ УЗНАЛИ ВЫ СЕГОДНЯ?

Конечно, да. Это был очень насыщенный день. И тогда Йендред сказал нам, что завтра мы узнаем еще больше. И что, наверное, на Земле сейчас так же поздно, как и на Арде.

Мы поняли намек и вышли из программы 2DWORLD. Завтрашний вечер пришелся бы как раз на ардийскую ночь, поэтому мы решили отложить следующий сеанс до вторника. На часах была половина второго, и почти все мы были рады, что сможем поспать. Но Алиса пошла вслед за мной в кабинет.

— Мне хотелось бы остаться тут еще немного и поработать над диссертацией.

До меня вдруг дошло, что из-за наших сеансов она совершенно забросила научную работу.

— Хм. Да, не помешало бы. Тебе будет нужен компьютер?

Я с завистью подумал о том, насколько вынослива эта молодежь.

15 июля, вторник, 21:15

В четверть десятого вечера мы включили компьютер и запустили программу 2DWORLD. На экране появилось какое-то прямоугольное сооружение со сложным внутренним устройством и перегородкой прямо посредине. По-видимому, это была корзина воздушного шара, который должен был доставить Йендреда на плато Дал-Радам.

Йендред был уже на борту вместе с еще тремя пассажирами, занимающими восточный отсек. Западная часть корзины была пустой, но на крыше лежала целая груда товаров, которые шар должен был доставить на один из дал-радамских складов. Лететь предстояло два дня, включая длительную остановку в маленьком городке на полпути между Сема-Рублтом и Дал-Радамом.

Всего в отсеке разместились пятеро пуницлан. Капитан шара через восточное окно следил за тем, как рабочие из наземной бригады отвязывают швартовочные канаты. Чуть раньше он отдал приказ механику включить рубильник на панели, прикрепленной к центральной перегородке. Рубильник запускал серию мощных батарей под полом корзины, а от них шел ток к нагревателю, установленному на высокой мачте, возвышающейся над перегородкой. Время от времени рабочий наземной бригады выпускал из рук и снова ловил оболочку шара, чтобы она могла набрать больше воздуха, надуваясь под действием нагревателя. Прежде чем был отвязан последний канат, портовый рабочий надежно закрепил край оболочки шара специальным зажимом на центральной перегородке.

Шар дернулся, и корзина заскользила по песку. Рабочие осторожно слезли с шара, явно рассчитывая, что он скоро взлетит. Они легли на песок, а корзина почти неохотно взмыла в воздух и, тяжело покачиваясь, проплыла всего лишь в метре над ними.

В отличие от ракетоплана, следить за движением шара на мониторе было проще простого. Мы видели, как почва медленно уходит вниз, а шар взмывает в двухмерные небеса.

Йендред был в восторге от полета, и мы беседовали с ним, а корзина тем временем раскачивалась все меньше и меньше. Наконец, на экране возникла на удивление застывшая картина: пятеро пуницлан сидели или стояли внутри прямоугольного сооружения, неподвижно свисающего с верхней части экрана. Не было никаких признаков того, что шар летит на восток со скоростью двадцать или тридцать километров в час.

— АЛИСЕ ПОНРАВИЛОСЬ БЫ ЭТО БОЛЬШЕ, ЧЕМ РАКЕТА.

— АЛИСЫ ЗДЕСЬ НЕТ.

— ХОЧУ Я ПОПРОСИТЬ КАПИТАНА, ЧТОБЫ РАЗРЕШИЛ ОН МНЕ ВЫГЛЯНУТЬ В ОКНО.

Надо сказать, что для ардийцев окна — редкость. Их дома строятся под землей, так что окна там не нужны, а в ракетоплане окно есть только в кабине пилота.

Капитан любезно разрешил Йендреду подойти к окну, правда, для этого Йендреду пришлось позволить капитану перейти через него. Зрелище оказалось завораживающим.

— ТАКОЙ ПРОСТОР ВНИЗУ. И МАЛЕНЬКОЕ ВСЕ, И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ОГРОМНОЕ. ВИЖУ Я ВСЕ ОТТЕНКИ КОРИЧНЕВОГО. А КОЕ-ГДЕ ПЯТНА ЗЕЛЕНИ. РАСТЕНИЯ, ДУМАЮ Я.

Он направил свой взгляд на восток, высматривая вдали Дал-Радам — огромное плато Айем-Коллоша, которое нам тоже предстояло увидеть впервые. Там были ответы на вопросы, о которых говорил нам Йендред. Там — то. что он искал.

Охваченный восторгом, он вдруг почувствовал, как капитан хлопает его по плечу. Он повернул голову назад и наткнулся на взгляд капитана. Пора было уходить от окна.

Плато Дал-Радам

18 июля, пятница, 21:00

Хотя мы пропустили остановку между Сема-Рублтом и Дал-Радамом, нам удалось возобновить связь с Йендредом примерно часа за два до приземления на маленькой станции Мкиен-Тардж, на середине пологого склона Дал-Радама. Йендред что-то очень бурно обсуждал со своим соседом, а мы тем временем принялись рассматривать шар, корзину и пассажиров. Нам повезло: не прошло и трех минут с начала сеанса, как прямо над шаром в западном направлении пролетела какая-то тварь. Она была примерно в метр длиной и выглядела как самая натуральная змея! Конечно, сам факт существования летающей змеи меня потряс, но потом мы все поняли, что на Арде похожим на змей созданиям ничто не мешает летать. Она не может быстро упасть из-за сопротивления воздуха под ее телом. Она может лететь в выбранном направлении, создавая «воздушные карманы» изгибами тела, и так, волнообразно, продвигаться вперед. Мы отвлеклись от шара и стали следить за змеей, пока не удалились от Йендреда настолько, что наша связь с ним чуть не прервалась.

Когда мы снова отыскали шар, Йендред все еще разговаривал.

— ПРОСТИ НАС, ПОЖАЛУЙСТА. МЫ ВЕРНУЛИСЬ. ЧТО ЗА СОЗДАНИЕ ПРОЛЕТЕЛО НАД ШАРОМ?

— ЕСЛИ ДЛИННОЕ И ТОНКОЕ ОНО, ТО ЭТО БЕССАЛЮР.

— А У ВАС ЕЩЕ ЕСТЬ ЖИВОТНЫЕ, КОТОРЫЕ УМЕЮТ ЛЕТАТЬ?

— ДАВАЙТЕ ПОГОВОРИМ ПОЗЖЕ. Я БЕСЕДУЮ С ТБА КРИДОМ.

Мы извинились и замолчали. Но как оказался Тба Крид в корзине воздушного шара? Когда мы видели его в последний раз, он шел на запад от Май-Нунблта. В том, что мы его не узнали, не было ничего удивительного. Землянам почти все ардийцы кажутся похожими друг на друга.

— РЕЖИМ ПРОСЛУШКИ.

— И В АСТРОНОМИИ ОКОНЧАТЕЛЬНЫЕ ОТВЕТЫ ИСКАТЬ НАДО. ЕСЛИ ТОЛЬКО ЕСТЬ РАЗУМНЫЕ СУЩЕСТВА, ПОРАЗИТЕЛЕН УМ ИХ. ДАЖЕ СЕЙЧАС ВОЗМОЖНО СИГНАЛЫ ШЛЮТ НАМ ОНИ. С МОИМ ПЛАНОМ, НАДЕЮСЬ Я, СОГЛАСЯТСЯ АСТРОНОМЫ.

Когда мы следили за разговором, мне показалось, что Йендред наслаждается чувством собственного величия, если судить по его снисходительному интересу к теме инопланетных разумных существ. Если это так, нам следовало очень внимательно читать записи их бесед с Тба Кридом.

Йендред не заметил Тба Крида в начале полета, потому что между ними сидел еще один пассажир. Похоже, где-то на полпути в Ис-Фелбт Тба Крид передумал менять пуницланскую политическую систему. Гораздо проще, понял он, посоветоваться с более развитыми существами. Наверняка во вселенной есть тысячи обитаемых миров, и в некоторых из них известно, как справиться с ардийскими трудностями. Осознав это, Тба Крид отправился на грузовом шаре в сторону Дал-Радама и пуницланской обсерватории, расположенной на вершине западного склона.

— КАК ТЫ ДУМАЕШЬ, ТБА КРИД БУДЕТ РАД ВОЗМОЖНОСТИ ПОГОВОРИТЬ С ЗЕМНЫМИ ЛЮДЬМИ?

— ДУМАЮ Я, ЧТО ВЗОРВЕТ ЭТО ЕГО МОЗГ.

Я попросил Ламберта, чтобы он пустил меня за компьютер.

— ЭТО ДЬЮДНИ. КОНЕЧНО, МЫ НЕ МОЖЕМ ПООБЩАТЬСЯ С ТБА КРИДОМ НАПРЯМУЮ, И МЫ УЖЕ ГОВОРИЛИ РАНЬШЕ, ЧТО НЕ СТОИТ РАЗГОВАРИВАТЬ С НИМ ЧЕРЕЗ ТЕБЯ.

— ДА, ЗНАЮ. НО ИМЕЮТСЯ ЛИ У ВАС ОТВЕТЫ ДЛЯ НЕГО?

— НАВЕРНОЕ, НЕТ. ЗЕМЛЯ И АРДЕ СЛИШКОМ СИЛЬНО ОТЛИЧАЮТСЯ ДРУГ ОТ ДРУГА.

Вскоре мы заметили, что механик, который стоял у рубильника, начал отключать его все чаще и чаще, чтобы воздух внутри шара медленно остывал. Они готовились к приземлению. Капитан наклонился вперед, глядя в прозрачное окно из джебба. Полозья под днищем корзины коснулись земли, и механик включил рубильник в последний раз. Корзина ударилась о почву, проехалась по ней и, наконец, накренилась и замерла, и мы увидели покачивающийся шар в верхнем правом углу экрана.

Эта местность отличалась от всего, что мы успели посмотреть на Арде! Почва здесь была гораздо грубее, вперемешку с массой угловатых, неправильной формы камней и валунов. Более того, поверхность была наклонной и поднималась к востоку под углом примерно в пять градусов. Сразу было ясно, что это склон Дал-Радама.

Несколько ардийцев подошли к шару со стороны станции, которая осталась чуть западнее. Они влезли на пустую половину корзины и отцепили оболочку шара от зажима, а затем сняли ее с нагревателя. После этого они отсоединили сам нагреватель, так что теперь можно было забрать груз, а пассажиры могли перелезть через верхнюю часть корзины и добраться до станции.

Йендред шел на станцию вместе с Тба Кридом, по пути они миновали несколько домов и маленький склад. Станция представляла собой четырехэтажное сооружение, на верхнем этаже которого размещался зал ожидания для пассажиров. По радио объявили о сильном ливне в верхней части склона, и один из местных жителей ударил в гонг. Скоро сюда должна была прийти река.

Йендред тем временем спустился на этаж ниже — там был маленький магазин. На все оставшиеся деньги Йендред купил маленький воздушный шар и съестные припасы. Похоже, продолжить путь на грузовом шаре ему было не по карману. Когда он вернулся на верхний этаж, к нему сразу же подошел Тба Крид.

— ДЕНЕГ СКОЛЬКО ИМЕЕШЬ ТЫ?

— ДВЕНАДЦАТЬ ДЖЕББОВ ВСЕГО ЛИШЬ.

— ПРЕКРАСНО ЭТО. ИМЕННО СТОЛЬКО НЕ ХВАТАЕТ МНЕ НА БИЛЕТ.

— НО КАК ЖЕ ВОЗВРАЩАТЬСЯ БУДЕШЬ ТЫ?

— С НЕСКОЛЬКИМИ АСТРОНОМАМИ ЗНАКОМ Я. ДОБРЫЕ ОЧЕНЬ ОНИ. И ЕЩЕ ВЗЯТЬ МОЖНО КРЕДИТ. КОНЕЧНО, ДЕНЬГИ ТЕБЕ ВЕРНУ Я.

Неожиданно все собравшиеся в зале ожидания вздрогнули, словно от громкого шума. Взглянув на поверхность, мы увидели прямо над входом очень бурный поток воды. Вода несла с собой камни, песок и даже огромные валуны, и все это вертелось, кружилось и сталкивалось друг с другом. Но не успели мы опомниться от удивления, как все закончилось — ощущение было такое, словно над станцией пронесся скорый поезд. Все тут же вспомнили про грузовой воздушный шар и переместили фокус изображения вверх по склону, пока не нашли корзину, наполовину занесенную камнями и песком.

Сначала мы решили, что пуницлане слишком уж легкомысленны, раз не позаботились соорудить для шара что-то вроде подземного гаража. Казалось, выкопать огромную корзину из-под груды камней практически невозможно. Но вскоре нам стало ясно, что для очистки крыши потребуется лишь несколько взмахов лопатой, а для того чтобы в пассажирское купе снова можно было войти, требовалось вырыть совсем небольшую яму с восточной стороны корзины. В очередной раз мы совершили ошибку, когда пытались оценить объем работы, опираясь на наши привычные представления о трехмерном мире.

Как только поток схлынул, пассажиры начали укладываться спать. У Йендреда не было билета на следующий рейс, поэтому ему не разрешили остаться на станции. Но все же ему позволили провести ночь в корзине воздушного шара. Ночами здесь очень холодно, хотя высота еще не очень большая. Йендред взял небольшой электрический обогреватель и вышел из станции на залитый звездным светом склон. Снизу все еще доносился шум реки, хотя сейчас она текла на много километров дальше к западу.

Йендред устало брел по намытым рекой камням; добравшись до корзины, он открыл западное окно и залез внутрь. Включив обогреватель, он устроил себе постель на двух соседних сиденьях, натянув между ними веревку, которую достал из ящика у пульта управления.

— ТЕБЕ ТАМ ТЕПЛО?

— "О'КЕЙ", КАК ГОВОРИТЕ ВЫ. НРАВИТСЯ МНЕ БОЛЬШЕ ОДНОМУ БЫТЬ.

— РАССКАЖИ НАМ ПРО БЕССАЛЮРОВ?

Мы успели узнать не так много об этих удивительных созданиях, потому что очень скоро фразы Йендреда начали обрываться на полуслове, как будто наш принтер боролся со сном.

Бессалюры живут на склонах Дал-Радама, а иногда встречаются и на самом плато. Днем они летают очень высоко, высматривая своими зоркими глазами малейшее движение на поверхности: к примеру, мелкое норное животное, выбравшееся погреться или подышать свежим воздухом. Заметив жертву, бессалюр ждет, пока она полностью вылезет из норы, а затем бросается вниз с небес с ужасным звуком, похожим на треск, и зажимает несчастное существо между головой и хвостом. Молниеносными движениями пасти бессалюр разрывает жертву на куски и пожирает.

По ночам эти летающие змеи прячутся под кучей листвы или закапываются в землю. На холоде они становятся вялыми и впадают в подобие спячки.

Каждую весну бессалюры проводят любопытный ритуал спаривания, когда самцы движутся по склону в одну сторону, а самки — в другую. Внутри каждой группы разгорается борьба за право возглавить «процессию». Когда две такие процессии встречаются, бессалюры спариваются в том порядке, в котором встречают друг друга, переползая через спаривающиеся пары, пока не найдут «свободного» представителя противоположного пола.

19 июля, суббота, 21:00

Йендред уже распрощался с Тба Кридом, который на следующий день собирался вылететь в обсерваторию. С большим трудом Йендред взобрался на крышу корзины воздушного шара, прошел по слою нанесенных рекой камней. Он был совсем один и без гроша за душой. Ламберт на этот раз был каким-то на удивление заботливым.

— ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОЧЕШЬ ИДТИ ДАЛЬШЕ? МОЖЕТ, ЛУЧШЕ ОСТАТЬСЯ В МКИЕН-ТАРДЖЕ И ПОНАДЕЯТЬСЯ НА УДАЧУ? МОЖЕТ, ПОДВЕРНЕТСЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ДОСТАТЬ БЕСПЛАТНЫЙ БИЛЕТ?

— НЕТ. ЛУЧШЕ ТАК. КОГДА ОДИН Я И ИДУ С КАКОЙ-ТО ЦЕЛЬЮ, ОСОБЕННОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ ИСПЫТЫВАЮ Я. ИМЕННО ТАК И ДОЛЖНО БЫТЬ.

Бессмысленно переубеждать фаталиста.

Мы смотрели, как Йендред взбирается по пологому склону. Ясно было, что скоро он выбьется из сил. Почему он не надувает свой шар? Йендред сказал нам, что это помешало бы ему осмотреть монумент, который уже виднелся на востоке. Он принялся рассказывать нам о монументе, и это вылилось в целую «лекцию» по истории Арде.

Монумент представлял собой развалины огромного форта, который много веков назад выстроили пуницланские солдаты, чтобы защититься от нападения ваницлан.

Задолго до этого Ваницла была цивилизованной страной, а Пуницла — пустыней, где жили постоянно воюющие друг с другом племена варваров. В самом начале ваницланской истории великий вождь по имени Айеб перевел ваницланскую армию через Дал-Радам, чтобы завоевать и покорить пуницланские племена. Ему это удалось, и он основал единую империю, раскинувшуюся на всем пространстве материка Айем-Коллош. Тысячу лет процветала эта империя. В то время ардийцы верили, что в каждой вещи, большой или маленькой, живет свой дух. Величайшие духи живут в величайших вещах, и поэтому дух самой Арде, духи Шемса и Нагаса достойны наибольшего поклонения. Благодаря этим верованиям жрецы, служащие посредниками между бесплотными духами и простыми ардийцами, становились все влиятельнее и могущественнее. Распад империи начался с восстания пуницлан, а закончился с появлением в Ваницле пророка Амады. Одним махом прежняя религия была сметена, и на месте первой империи возникла вторая.

Хотя некоторые области Пуницлы были вновь захвачены ваницланами, ее большая часть сохранила свою независимость и управлялась межплеменным советом. В то время велось множество войн, особенно в восточной Пуницле. Враждующие армии сходились в битве. Солдаты были вооружены так, как это было принято в те времена. Они могли держать щит и меч в двух левых или двух правых руках. Или двуручное копье, которое также могло использоваться как щит. Защитные доспехи, очевидно, им были попросту не нужны.

На Земле когда-то был обычай перед битвой проводить поединок между двумя сильнейшими воинами. На Арде рукопашная схватка между всеми воинами сразу, естественно, невозможна, и поэтому все сражение сводится к серии поединков между двумя воинами, стоящими во главе своих армий. Лучшие воины ставятся впереди, а слабейшие — в хвосте. К концу сражения, которое может идти весь день, образуется целая гора мертвых тел, на которой сходится в поединке очередная пара воинов.

Йендред рассказал нам историю знаменитого пуницланского воина по имени Рачитль. Он стоял в самом конце отряда, вышедшего на защиту деревни Райм-Кратк от мародеров-ваницлан. Подвиг этого солдата воспели в известной поэме, написанной на древнем пуницланском языке. Йендред помнил из нее лишь несколько первых строк. Выглядели они в переводе довольно странно:

В ТЕБЕ, РАЙМ-КРАТК, ИЗ НСАНА

СЛАБЕЙШИМ БЫЛ РАЧИТЛЬ.

ИЗ ВСЕХ, О, ТЫ.

ПОД ШЕМСОМ В РАЙМ-КРАТКЕ

УБИТЫ ВСЕ ВЫ, О, ВЫ,

ОДИН ЗА ДРУГИМ...

Короче говоря, этот Рачитль целый час ждал на «солнцепеке», слушая, но не видя, как один за другим гибнут его товарищи. Он отчаянно надеялся, что, когда до него дойдет очередь, на его долю останется только один ваницланин. Но любовь к родной деревне наделила его силой и храбростью десятерых нсана. Когда Рачитль заколол мечом своего первого врага, на его место сразу же встал второй. Этот бой (как и рассказ Йендреда) оказался очень долгим. Наконец, заколов около сотни ваницланских воинов, Рачитль остался один с мечом в одной руке и щитом в другой, на огромной горе трупов. Впоследствии он умер от ран.

После очень долгой войны, которая тянулась несколько веков, пуницланам удалось вытеснить ваницлан со своей территории. Они даже захватили Дал-Радам. В восточной части плато, где начинался ваницланский склон, вождь пуницлан начал осуществлять ужасный план, и если бы этот план удался, то все ваницлане были бы уничтожены.

Пуницлане построили на склоне огромную дамбу из больших блоков джебба, вырубленных здесь же, на Дал-Радаме. Они доставляли блоки с каменоломни на катках, а затем переправляли их через озеро, возникшее над дамбой.

Этот проект мог бы потрясти землян своим размахом, но мы в очередной раз поняли, что для строительства двухмерной дамбы требуется несоизмеримо меньше блоков, чем для трехмерной дамбы такой же высоты.

Идея состояла в том, чтобы, когда озеро наполнится, вынуть из основания дамбы несколько ключевых блоков. В итоге получился бы поток воды, способный утопить всех ваницлан — от Дал-Радама до самого побережья.

Настал день, когда дамбу разрушили, и гигантская река обрушилась на Ваницлу. Но в сотне километров к востоку ваницлане в глубокой тайне соорудили такую же дамбу, которая предотвратила наводнение. Из казарм, выстроенных под дамбой, вышла тысячная армия ваницланских солдат и спустила на воду заранее подготовленные лодки. Высадившись на западном берегу нового озера, они пробили себе путь к центру плато и обнаружили, что для строительства своей дамбы пуницлане использовали несколько камней из ваницланской святыни. Охваченные гневом, ваницлане всего лишь за пару недель отвоевали Дал-Радам и восстановили святыню. В течение следующих нескольких лет ваницлане держали пуницлан в страхе, а сами тем временем упорно восстанавливали сельское хозяйство, серьезно пострадавшее от наводнения.

Затем Йендред, похоже, пропустил кусок истории, упомянув лишь, что вскоре после тех событий в Пуницле начался очередной виток научно-технического прогресса. Образовательные учреждения процветали. Пуницланские исследователи составили полную карту Арде и даже удивили ваницлан, высадившись на их восточном побережье. Успешно развивалась медицина, науки, искусства. Пуницлане исследовали и подвергали научному анализу все, что только возможно. Они даже провели реформу ваницланской религии. Объявили несостоятельными бессмысленные доктрины и отменили самые сложные ритуалы.

Настало время, когда две нации снова начали враждовать. Ваницла объявила «священную войну» пуницланскому рационализму, а пуницлане выстроили несколько фортов для защиты своей территории.

К одному из таких фортов, единственному уцелевшему, и направлялся Йендред.

Строить на Арде форты, как и дамбы, очень просто. Верхняя часть этого форта сильно разрушилась, там не хватало по меньшей мере десяти рядов камней. Позади форта за последнюю пару столетий скопилась огромная куча камней, почвы и принесенных водой обломков. Для Йендреда все это выглядело крутым ступенчатым подъемом, ведущим на очередной склон западного Дал-Радама.

Здесь когда-то пуницланская армия успешно отбивала атаки ваницлан, выступивших в свой «священный поход» и пытавшихся штурмовать стену. Удивительно, как отсутствие третьего измерения влияет на военную тактику. Мало того что форт фактически состоял из единственной стены, так он еще и способен был защитить огромную территорию.

К концу второй великой войны науки и искусства в Пуницле расцвели с новой силой. Но теперь государству грозили внутренние противоречия. В результате Великого восстания планировщиков от Пуницлы отделились четыре восточные области, и на этом месте возникло новое государство. Его назвали Лаклб.

Йендред добрался до верхней части форта и принялся наполнять шар. Он надул его до нужного размера, уложил свои пожитки в сумку и, легко оттолкнувшись от земли, взмыл в небо — по крайней мере, на несколько метров. Прыгая, как кенгуру, на постепенно усиливающемся западном ветру, он рассказал нам о вражде между Пуницлой и Лаклбом, о появлении нового оружия, взрывчатки и реактивных снарядов, и о возникшем в результате разрушительном конфликте.

Девяносто лет назад грузовой шар ваницлан потер пел крушение над волейбольной площадкой в Лаклбе. На борту в числе прочего груза были две бомбы, которые взорвались и убили большинство зрителей и игроков. Правительство планировщиков расценило это как предательский удар с запада и напало на Пуницлу.

— И ЧТО ЖЕ БЫЛО ДАЛЬШЕ?

— ЧЕТЫРЕ ГОДА ШЛА ВОЙНА. ПОГИБЛИ ТЫСЯЧИ НСАНА ДЛЯ НАС ОЧЕНЬ МНОГО ЭТО.

— КТО ПОБЕДИЛ?

— ПОБЕДИЛА ПУНИЦЛА, ПОТОМУ ЧТО ПОМОГЛИ ЕЙ ВАНИЦЛАНЕ. НА ЛАКЛБ С ВОСТОКА НАПАЛИ ВАНИЦЛАНЕ И ПО МОРЮ ПОСТАВЛЯЛИ НАМ ЕДУ. ПРОСТИМ ТАМ ВПЕРЕДИ КАКИЕ-ТО НСАНА.

Это были двое сеятелей-пуницлан, выполнявших правительственное задание. Первый делал углубления в почве, а второй засыпал семена. На этих склонах прорастало большинство съедобных растений, которые затем распространялись по всей Пуницле. Йендред пролетел над сеятелями, прокричав им сверху традиционное пуницланское приветствие.

Время сеанса уже подходило к концу. Мы собирались выйти из программы, как вдруг кто-то постучался в дверь лаборатории. Все замерли. Я решил подойти к двери, и на ходу начал выдумывать какие-то оправдания.

— Алиса!

— Привет, я вернулась.

У нее был слегка виноватый вид, хотя я понять не мог, из-за чего. Она ни разу не пропускала сеансы, за исключением последних двух. Мы решили, что она или отсыпалась, или занималась своими научными исследованиями. Глаза у нее были усталыми.

— Нам было скучно без тебя, но ты не вовремя. Мы уже собирались закрывать лавочку.

Она знала. Ей просто хотелось выяснить, вылетел ли уже Йендред из Сема-Рублта. Я коротко рассказал ей о грузовом шаре, станции, реке и военной истории. Она уселась за компьютер, чтобы попрощаться с Йендредом.

— ЙНДРД, ЭТО АЛИСА. НАМ ПОРА УХОДИТЬ. СЛЕДУЮЩИЙ СЕАНС СОСТОИТСЯ, — ОНА ЗАДУМАЛАСЬ НА МГНОВЕНИЕ, — ЧЕРЕЗ 21 АРДИЙСКИЙ ЧАС.

— ГДЕ БЫЛА ТЫ?

После недолгой паузы Алиса напечатала:

— РАБОТАЛА НАД МОЕЙ ДИССЕРТАЦИЕЙ.

— СКУЧАЛ ПО ТЕБЕ Я.

— СПОКОЙНОЙ НОЧИ, ЙНДРД.

Алиса как-то очень робко улыбнулась и закрыла программу.

Следующие два сеанса приходились на неудачное время — у Йендреда как раз была бы ночь, поэтому мы решили два дня отдохнуть, отоспаться и заняться своими делами.

22 июля, вторник, 16:00

Как только мы связались с Арде, стало ясно, что это будет самый необычный сеанс из всех, что мы видели. С Йендредом творилось что-то странное.

— ПРИВЕТ, ТЕПЕРЬ ВСЕХ ВАС МОГУ ВИДЕТЬ Я. КАК ХОРОШО, ЧТО ПРИШЛИ ВЫ. ДЬЮДНИ, ТЫ СТРАННЫЙ КАКОЙ! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПОДХОДИ.

— ЙНДРД, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

— НИЧЕГО. ПРОСТО ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ.

— НО НАС ТАМ НЕТ!

Йендред стоял в одиночестве на скалистой почве Дал-Радама. Наклон тут был меньше, и мы поняли, что скоро вершина. Йендред размахивал всеми четырьмя руками, как будто отгонял каких-то невидимых насекомых, и мотал головой то вправо, то влево.

— ТОГДА ВСЕ ЭТИ СУЩЕСТВА КТО?

— МЫ НЕ ВИДИМ НИКАКИХ СУЩЕСТВ.

Прошло три или четыре часа, а Йендред вел себя все так же странно. Время от времени нам удавалось убедить. его сделать несколько шагов вверх по склону, но потом он заявлял, что впереди открылась пропасть, или что мы пытаемся его обмануть.

Постепенно его поведение изменилось, хотя и осталось таким же безумным.

— СМОТРИТЕ. СМОТРИТЕ ВОКРУГ. ПОВСЮДУ КРАСОТА МИСТИЧЕСКОЙ СИЛЫ. ИСТОЧНИК ЭТО КРАСОТЫ.

Как и раньше, мы ничего не видели, но промолчали. Йендред двигал руками уже не так суматошно, казалось, он находился в экстазе. Чен попытался объяснить его странное поведение.

— Я думаю, это кислородное голодание… вернее, храбховое! Похоже, его мозгу не хватает кислорода.

Все сразу стало ясно. Йендред впервые поднялся, вернее, поднимался прямо сейчас на вершину плато. Воздух здесь был более разреженным и содержал меньше животворного газа. Наверное, Йендреду бы стоило, как раньше, размахивать руками, чтобы в жабры поступало больше воздуха.

— ЙНДРД, ПРИТВОРИСЬ, ЧТО ТЫ ПТИЦА. ЛЕТИ, КАК ПТИЦА.

— НА АРДЕ НЕТ ПТИЦ, ДУРОЧКА, — СКАЗАЛ ЛАМБЕРТ АЛИСЕ.

— МАШИ РУКАМИ ВВЕРХ И ВНИЗ.

Все тщетно. Йендред продолжал бредить, но, по крайней мере, он шел, и шел в правильном направлении. Мы не стали советовать ему лететь на шаре. По нашим расчетам на Дал-Радаме только что стемнело. Мы понятия не имели, далеко ли до обсерватории и сможет ли Йендред приготовить себе еду или расположиться на ночлег.

— ХОЛОДНАЯ И ВЕЛИЧЕСТВЕННАЯ ЭТА КРАСОТА.

— ТЫ ЗАМЕРЗ? ТАМ, НАВЕРНОЕ, ОЧЕНЬ ХОЛОДНО.

— ДА. ЛЕДЯНАЯ КРАСОТА. КРАСОТА СМЕРТИ.

— НЕ ГОВОРИ ТАК! ИДИ ДАЛЬШЕ. ПОПЫТАЙСЯ БЕЖАТЬ.

— БЕЖАТЬ КУДА? К СВЕТУ НА ВОСТОКЕ? К ТЬМЕ НА ЗАПАДЕ?

— ТЫ ВИДИШЬ СВЕТ?

— ДА. КАК ОТ ЗВЕЗДЫ, НО ЯРЧЕ.

Мы могли лишь надеяться, что это огни обсерватории. Мы все кричали:

— Иди, Йендред, иди!

Он неуверенно брел вперед, подчиняясь нашим понуканиям, но потом вдруг останавливался и замирал, глядя вверх.

— ЗВЕЗДЫ ТАКИЕ ЖЕ. О, ЗВЕЗДЫ ТАКИЕ ЖЕ. НЕВЫРАЗИМЫЕ, НЕПЕРЕДАВАЕМЫЕ, НЕВЕРОЯТНЫЕ.

— НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ!

Неожиданно на экране появился второй ардиец.

— РЕЖИМ ПРОСЛУШКИ.

— ЙНДРД ТЫ? ТЕБЯ ЖДАЛИ МЫ.

Ардиец нес электрический фонарь. Это был астроном, сотрудник обсерватории, расположенной поблизости. Он взял Йендреда за руку, чтобы его успокоить, и по пути объяснил своему невменяемому спутнику, что у того известная болезнь, случающаяся со всеми путешественниками, которые слишком быстро взбираются на плато. Болезнь называлась «смертельный восторг». К счастью, Йендред не выбросил по пути свою сумку с припасами. А еще, как мне кажется, Йендреду повезло, что с ним были мы.

Обсерватория оказалась огромным и внушительным зданием. Астроном увел Йендреда вниз, в комнату для гостей, чтобы напоить его крепким травяным отваром, помогающим от смертельного восторга. Мы тем временем начали осматривать обсерваторию.

Здесь была платформа с двумя паровыми двигателями, которые могли поднимать ее и опускать, а на платформе стояли два огромных телескопа. Один из них, направленный в западную часть неба, сейчас не использовался. У второго сидел астроном и фотографировал какую-то далекую галактику на востоке.

Йендред начал потихоньку приходить в себя. Здесь же оказался и Тба Крид.

— СМЕРТЕЛЬНОГО ВОСТОРГА ВКУСИЛ И Я.

Однако Тба Криду помогли сразу же, как только грузовой шар приземлился. Поэтому у него не было приступов безумия, и он очень быстро восстановил силы. Разговаривая, он ритмично поднимал и опускал руки и посоветовал то же самое делать Йендреду. Со свойственным ему энтузиазмом Тба Крид начал рассказывать Йендреду о том, как устроена обсерватория.

Астрономы делают снимки всей окружности ночного неба с очень высоким разрешением. Так им удалось открыть сотни новых галактик, некоторые из которых расположены на огромных расстояниях от Арде. Как оказалось, все эти галактики удаляются от системы Шемса, и быстрее всех удаляются самые дальние. Йендреду это показалось очень странным, и он спросил Тба Крида, почему так происходит. Тба Крид ответил:

— ОТ ВСЕГО УДАЛЯЕТСЯ ВСЕ. В СТОРОНЫ ВСЕ РАСШИРЯЕТСЯ ВСЕЛЕННАЯ. НЕВЕРОЯТНО ЭТО. ЗНАЧИТ ЭТО, ЧТО У ВСЕЛЕННОЙ НАЧАЛО ИМЕЛОСЬ. А ЕЩЕ МНЕ ГОВОРИЛИ АСТРОНОМЫ, ЧТО НА ОГРОМНЫЙ КРУГ ПОХОЖА ВСЕЛЕННАЯ. ЕСЛИ С АРДЕ ВЫЛЕТИТ РАКЕТА, ПО ПРЯМОЙ ЛИНИИ БУДЕТ ЛЕТЕТЬ ОНА И СНОВА ВЕРНЕТСЯ НА АРДЕ.

— НО КАК ПРОИСХОДИТЬ ВСЕ ВРЕМЯ МОЖЕТ ЭТО? И СМОЖЕТ ЛИ САМА ПОВЕРНУТЬСЯ РАКЕТА?

Тба Крид попытался объяснять Йендреду эту загадку, сравнивая вселенную с кругом. Если круг расширяется, все галактики в нем станут удаляться друг от друга. Более того, если выпустить в космос ракету, которая будет двигаться в одном и том же направлении, пролетая через галактики, то рано или поздно она вернется в то место, откуда вылетела. Йендред притворился, будто обдумывает эту мысль, но на самом деле обратился к нам за помощью:

— ПРАВДА ЛИ ЭТО?

— ДА. ПОХОЖЕ, ЧТО ПРАВДА. НЕЧТО ПОДОБНОЕ, ВОЗМОЖНО, ПРОИСХОДИТ И С НАШЕЙ ВСЕЛЕННОЙ.

Если пуницланские астрономы определили форму своей плоской вселенной в виде двухмерного круга, то мне хочется представить Планиверсум в виде поверхности огромной сферы, усеянной множеством галактик и галактических скоплений. Возможно, эти скопления вы глядят примерно так:

Другими словами, Планиверсум — это что-то вроде огромного воздушного шара с бесконечно тонкой оболочкой, в которой лежит вся физическая реальность ардийцев: галактики, звезды, планеты, дома, да и сами ардийцы.

Именно удаляющиеся друг от друга галактики и навели пуницланских астрономов на мысль о расширяющейся вселенной.

На что похожи эти галактики? По мнению пуницланских астрономов, каждая из них состоит из множества звезд, а каждая звезда представляет собой диск из двухмерного вещества, в котором идет очень сильная, но длительная реакция, и в результате во все стороны от края диска расходятся лучи света.

К сожалению, пуницланские астрономы не могут ответить на вопрос, бывают ли в Планиверсуме галактики в форме спирали. Галактики видны им, если можно так сказать, с торца, и поэтому определить, спиральная ли у них структура, невозможно. Но все же мы легко можем оценить размеры Планиверсума, если рассмотрим модель одной из таких галактик и представим себе, что одна из этих крохотных точек — звезда Шемс.

Йендред снова обратился к Тба Криду и спросил, заинтересовала ли астрономов идея контакта с другими разумными цивилизациями. Как оказалось, эта идея их не привлекла, а один из астрономов даже высмеял ее. Но зато Тба Крид придумал совершенно новый план по улучшению жизни ардийцев.

— НОВУЮ ЦИВИЛИЗАЦИЮ ОБЯЗАНЫ СОЗДАТЬ МЫ. ЕДИНОЙ НАЦИЕЙ СТАТЬ ДОЛЖНЫ ПУНИЦЛА И ВАНИЦЛА. С ТОБОЙ В ВАНИЦЛУ ПОЙДУ Я.

— О, нет!

Алиса никогда не скрывала своего отношения к некоторым из знакомых Йендреда. Однажды она сказала, что дядя Йендреда — напыщенное ничтожество, а Тба Крида она называла придурком. На этот раз у нее вырвался единственный краткий возглас, может быть, потому, что я уже упрекал ее за излишние проявления чувств во время наблюдений. Пора было заканчивать сеанс.

Расширяющаяся вселенная

Наблюдая за крохотным фрагментом Планиверсума, пуницланские астрономы обнаружили, что все галактики здесь удаляются друг от друга. Это привело ученых к выводу о том, что эта область вселенной расширяется.

Но частью какой структуры может быть эта область? Астрономы рассмотрели разные варианты и заключили, что наиболее вероятной формой может быть «гиперкруг». Под этим термином подразумевается сфера, хотя ардийцы и не способны ее вообразить. Гиперкруг расширяется, словно раздувающийся воздушный шар.

Земные ученые все еще не могут решить, сожмется ли вселенная снова. Последнее предположение не вызывает у ардийских ученых ни малейших сомнений: рано или поздно неумолимый закон противодействия свернет все вещество Планиверсума обратно в точку!

На следующий день я сидел у себя в кабинете, глядя на мрачное небо за окном. Продлившаяся целую неделю жаркая и солнечная погода сменилась дождями и низкой облачностью. В лаборатории кому-то выделили машинное время, так что вечером мы не могли занять компьютер. Сейчас Йендред и его спутник, наверное, уже в дороге. Что за приключения их ждут? Насколько долгим мог бы быть сегодняшний сеанс? Меня бросило в дрожь от очередной мысли о свалившейся на меня ответственности. Как мне рассказать миру о таких странных событиях?

Я до сих пор не знал наверняка, верят ли мои жена и сын в реальность Планиверсума. Пару раз после поездки на остров я порывался рассказать за ужином о последних событиях на Арде, но натыкался на смущенные улыбки и неловкое молчание. Из-за напряжения в семье, дневных забот в университете и ночных бдений у монитора я становился все более нервным и раздражительным. Свои исследования я забросил окончательно.

24 июля, четверг, 22:00

Установив связь между Землей и Арде, мы обнаружили, что Йендред и Тба Крид все еще в обсерватории. Было утро, и они сидели на верхнем этаже здания с уложенными вещами. Платформа телескопа была убрана в землю и накрыта канатом, чтобы над ней можно было ходить Нам оставалось только ждать.

На нижнем этаже спали двое астрономов. Еще один проявлял и рассматривал снимки, сделанные накануне ночью, а два других играли в какую-то настольную игру. Мы несколько минут наблюдали за проявлением пленки, но нам это показалось неинтересным, и мы стали следить за игрой.

Увлекательное дело — видеть, как кто-то играет в незнакомую тебе игру, и пытаться угадать правила. Двое астрономов по очереди выкладывали кусочки джебба на доску, разделенную на одиннадцать частей, причем на каждой части умещался только один камушек. Перед тем как сделать ход, игроки надолго погружались в размышления, а иногда, поставив свой камень, убирали с доски несколько соседних.

Позже Йендред объяснил нам, что это очень популярная в Пуницле игра, которая называется «алак». Один игрок играет белыми камнями, второй — черными. Если кому-то из игроков удается «окружить» с двух сторон несколько вражеских камней, то он снимает их с доски и забирает себе.

Наконец, поднялся ветер, и можно было отправляться в путь. Трое астрономов проводили Йендреда и Тба Крида на поверхность. Йендреду пришлось надуть шар гораздо сильнее, чтобы он мог унести двойную тяжесть. Тба Крид ухватился за верхний конец веревки, а Йендред за нижний. Шар подхватило ветром, а астрономы остались стоять, глядя ему вслед.

Через несколько сотен метров Йендред решил, что прыжки получаются слишком короткими, и надул шар еще туже. Йендред и Тба Крид висели по разные стороны веревки, поэтому ничто не мешало Йендреду общаться с нами. Может, он согласился бы продолжить историю, которую начал рассказывать несколько дней назад?

— ЕЕ УЖЕ ЗАКОНЧИЛ Я.

— НО ЧТО БЫЛО ПОСЛЕ ПОБЕДЫ НАД ЛАКЛБОМ?

— ПОГИБЛИ МНОГИЕ ЖИТЕЛИ ЛАКЛБА, И НЕКОТОРЫЕ ИЗ ИХ ГОРОДОВ СНОВА ЗАСЕЛИЛИ ПУНИЦЛАНЕ. СЕМА-РУБЛТ — ТАКОЙ ГОРОД.

— КАК ТЫ ДУМАЕШЬ, ПЛАНИРОВЩИКИ МОГУТ ЕЩЕ РАЗ ВОССТАТЬ?

— ВОЗМОЖНО. НО С ТЕХ ПОР СМЕНИЛИСЬ ТРИ ПОКОЛЕНИЯ. БОЛЬШИМ ВЛИЯНИЕМ В ПУНИЦЛЕ ПОЛЬЗУЮТСЯ ПЛАНИРОВЩИКИ, И ПАРТИЯ ИХ СИЛЬНА. БЫТЬ МОЖЕТ, ЭТИМ ДОВОЛЬНЫ ОНИ.

— А КАК ЖЕ ВАНИЦЛА? ПОЧЕМУ ВАНИЦЛАН ТАК НЕ ЛЮБЯТ?

— ЗАГАДКА ЭТО. ХУЖЕ И ХУЖЕ ЧУВСТВА К НИМ. НАВЕРНОЕ, НАМ, ПУНИЦЛАНАМ, ОБИДНО, ЧТО НАШ ПРОГРЕСС НЕ ЦЕНЯТ ВАНИЦЛАНЕ.

Йендред и Тба Крид приблизились к последнему оплоту пуницланской цивилизации на Дал-Радаме — ветряной электрической станции. В это время она работала на полную мощность. Электростанция представляла собой основание из дисков-подшипников протяженностью в несколько километров. Под основанием вдоль всей его длины в почву были врыты магниты. Вереница тяжелых токоснимателей, освобождаемых один за другим на краю станции, катилась под действием ветра по этому основанию. На каждом из токоснимателей лежали две батареи, подсоединенные к замкнутому электрическому контуру. Провод огибал нижнюю часть токоснимателя и проходил через прерыватель, который приводился в действие магнитами. Когда токосниматель двигался вдоль основания, батареи постепенно заряжались.

Эта замечательная технология была воплощением идеи, выдвинутой одним из пуницлан. Зачем без конца покупать новые батареи, когда можно перезарядить старые? Каждый день грузовой шар доставлял сюда очередную партию севших батарей и забирал заряженные.

Йендреду и Тба Криду ничего не оставалось кроме как пролететь над действующей электростанцией на шаре. Когда они оказались над головой рабочего, отпускавшего токосниматели катиться по ветру, он их заметил и начал яростно размахивать руками. Они как раз собирались приземлиться после очередного прыжка и очутились на пути токоснимателя!

Йендред снижался прямо перед ним и уже собирался отпрыгнуть, как вдруг зацепился нижней подмышкой за верхнюю часть токоснимателя. Он повис на парусе, а Тба Крид и шар придавили его сверху своим весом. Собрав все свои силы, Йендред сумел оттолкнуться от паруса и снова поднять шар в воздух, и они полетели вперед, едва-едва обгоняя токосниматель. Следующие два километра были безумной гонкой: Йендред и Тба Крид опускались и снова взмывали в воздух, каждый раз опережая токосниматель на какие-то доли секунды. Это было похоже на сцену преследования в фантастическом боевике, когда бесстрастное механическое чудовище пытается задавить двух беззащитных людей.

Как только станция осталась позади, Йендред и Тба Крид остановились отдохнуть.

— РЕЖИМ ПРОСЛУШКИ.

— ЛУЧШЕ БЫ НА ПАССАЖИРСКОМ ШАРЕ ПОЛЕТЕЛ Я, — СКАЗАЛ ТБА КРИД.

— ФСАДОВ МНОГО-МНОГО ПРИДЕТСЯ ПРОЙТИ НАМ, И УДОБНЕЙ ГОРАЗДО БЫЛ БЫ ПАССАЖИРСКИЙ ШАР. НО ТАК НИ ОТЧЕГО НЕ ЗАВИСИМ МЫ, И ГОРАЗДО БОЛЬШЕ УВИДИМ. А РАНЬШЕ КАК В ВАНИЦЛУ ДОБИРАЛСЯ ТЫ?

— НА ПАССАЖИРСКОМ ШАРЕ. НЕ НРАВИТСЯ МНЕ ХОЛОД ЭТОТ, И ГОЛОДЕН Я.

Они достали из веревочной сумки пуницланские булочки, которые Алиса называла «рулетиками»: они выпекались из полосок теста, уложенных зигзагом. И Йендред, и Тба Крид съели по две штуки. А потом, пока Йендред снова готовил шар к отлету, Тба Крид съел еще одну булочку. Дневной ветер продолжал нарастать, и Йендреду хотелось скорее отправиться в путь.

Их следующим ориентиром была каменоломня, где добывали джебб, в ста километрах к востоку. Там работали и ваницлане, и пуницлане, и именно по ней проходила граница между двумя государствами. Дальше располагалась древняя Амадийская святыня, а за ней тянулась ваницланская часть плато.

У нас было почти уже утро, и мы собрались расходиться по домам.

— НАМ ПОРА ПРОЩАТЬСЯ. BON VOYAGE[2].

— ОЗНАЧАЕТ ЧТО "BON VOYAGE"?

После окончания сеанса Феннел взял блокнот и нарисовал в нем ряд из одиннадцати квадратиков. Затем он собрал у всех присутствующих горсть одноцентовых и пятицентовых монет.

— Игра в алак, — объявил он, - это, по сути, одномерное го — настольная игра, широко известная у нас на Земле. Давайте попытаемся сыграть!

Я слишком устал для этого, но Ламберт и Чен решили остаться. Двое других студентов ушли со мной. На небе занимался рассвет нового дня.

Драбк, шарак из Окрбы

В пятницу я добрался до работы только в половине двенадцатого. Какое счастье, что у нас в университете нет летнего семестра! На самой загруженной кафедре компьютерных технологий занималась лишь горсточка дипломников, и мы могли спокойно проводить свои исследования. Главное, от нас не требовали, чтобы мы весь день торчали на рабочем месте.

Все, и моя жена в том числе, были уверены, что я так сильно занят решением какой-то важной научной проблемы. Меня очень тронуло, когда сегодня утром жена взволнованно улыбнулась мне на прощание:

— Удачи, милый!

Подойдя к своему кабинету, я обнаружил на двери приклеенный скотчем бумажный конверт. Я открыл его.

«Профессор Дьюдни, я заходил к вам, но вас не было. К полудню зайду еще раз.

П. Крейн»

Я не виделся с Крейном с весны, когда мы только познакомились с Йендредом. Крейн был в числе студентов, знающих о событиях тех дней, но остаться на лето он не смог. В конце мая он устроился на работу в крупную компьютерную фирму на западном побережье. Я запомнил его как тихого, симпатичного юношу, вечно загруженного учебой. Усевшись в кресло, я размечтался о том, как приятно будет поделиться с ним последними новостями. Наверное, ради этого он и пришел.

В дверь робко постучали.

— Добрый день, сэр, — смущенно улыбнулся Крейн.

— Крейн! Рад тебя видеть! Ну и как тебе работается в… как его там?

— «Кэш секьюрити системз». Прекрасно, сэр. Я приехал на семинар и подумал, что неплохо бы заглянуть сюда и узнать, как идут дела.

— Замечательно! Я знаю, ты не устоял перед соблазном больших денег, но, честно говоря, тебе бы стоило остаться здесь. — Я заговорщицки ему подмигнул. — Тебя ведь 2DWORLD интересует?

— Да.

Он был каким-то скованным и долго не решался войти. Я предложил ему присесть в кресло и плотно закрыл дверь. Крейн сидел, уткнувшись взглядом в пол, пока я искал в столе нужную папку. Но как только папка нашлась, он сразу же заговорил:

— Вы все еще общаетесь с ними?

— Конечно! Вот, ты только посмотри!

Я протянул ему папку с фотографиями, сделанными «Поляроидом». По ним можно было составить хоть какое-то впечатление о самых интересных вещах, которые нам удалось увидеть. Крейн положил папку к себе на колени, но так и не открыл.

— То есть вы общаетесь постоянно?

— Да, постоянно. Хоть и не каждый день.

— И это все еще хранится в тайне?

— Ну да. Нам пришлось залечь на дно после того, как о нас написали в газетах. Но, насколько мне известно, никто кроме нашей группы и тебя не знает, что происходит на самом деле. А теперь все вроде бы опять утихло.

Крейн осторожно открыл папку, бросил взгляд на первую фотографию и закрыл снова.

— И сколько, по-вашему, это еще продлится?

— Хотел бы я знать! — улыбнулся я. Крейн мне нравился, несмотря на застенчивость. — Ты бы лучше спросил, сколько мы еще выдержим. Эти бессонные ночи нас доконают. Мы же допоздна общаемся с Йендредом, а с утра шатаемся по университету, как зомби, и пытаемся вести себя как обычно. Но ты взгляни на фотографии. На третьей что-то вроде двухмерного парового двигателя Потрясающее устройство!

Крейн папку так и не открыл.

— То есть у вас все нормально?

— Ну да.

Он медленно поднял голову и посмотрел на меня с выражением, которое я вряд ли смогу забыть. Его темные глаза были полны безмолвной мольбы, затаенного страха и боли.

— Разве ты не хочешь посмотреть фотографии?

— Нет. — Он помолчал и перевел дыхание. — Они меня нервируют.

— Как это — нервируют?

Он неожиданно рассмеялся.

— А знаете, мне странно, что вы до сих пор не бросили это дело. Ведь это липа.

— Липа?!

Он снова засмеялся и часто-часто заморгал.

— Да, липа. Это просто шутка.

— Чья же тогда это шутка? Кто мог так пошутить?

— А вы не знаете?

— Понятия не имею!

Крейн встал с кресла и положил папку на стол.

— Да, это шутка. Кажется, мне пора уходить. У меня деловая встреча. Я бы на вашем месте бросил все прямо сейчас, чтобы не превратиться в посмешище.

Я не стал спорить с Крейном, потому что мне показалось, будто какая-то необъяснимая сила заставила его сказать все это. Что-то в его душе мешало ему воспринимать всерьез и Планиверсум, и его обитателей. Со странной застывшей улыбкой Крейн подошел к двери, в последний раз обернулся и покачал головой.

— Может, это и вправду шутка, — растерянно выдавил я.

Крейн еще раз покачал головой и, не попрощавшись, ушел.

Я долго не мог забыть его странный испуганный взгляд. Чем-то он мне напомнил неожиданную опустошенность, которую я ощутил в лесу, брешь между обыденной реальностью и миром, где оживали сны и сбывались фантазии. Где-то между этими двумя мирами затерялся наш Планиверсум. Но что произошло с рассудком Крейна? Быть может, преодолевая эту брешь, он предпочел правде иллюзию, которая показалась ему более приемлемой, чем существование Планиверсума? Или со смехом сорвался в пропасть?

После обеда я встретился со студентами, знающими о Планиверсуме; мы называли эти встречи «тайными семинарами». Как только я упомянул о Крейне, Ламберт сообщил:

— Я видел его в кампусе сегодня днем. Окликнул его, но он не услышал.

— Когда это случилось?

— Часа в три.

Всем было интересно, не собирается ли Крейн прийти в лабораторию и снова пообщаться с Йендредом. Я сказал, нет, сегодня Крейн уже улетает. А наш очередной сеанс мог состояться лишь поздно вечером.

26 июля, суббота, 21:00

Как только мы установили связь между Землей и Арде, принтер выдал нам две страницы жалоб от Йендреда. Весь день их с Тба Кридом несло сильным ветром, и лишь пару раз они смогли сделать привал. И сейчас они с мрачным видом висели на шаре, который швыряло в воздухе, как поплавок. Теперь они прыгали сразу на десять метров.

Ближе к закату ветер начал стихать, и после не особенно удачного прыжка они остановились; Тба Крид упал. Йендред чуть было не выпустил шар, прежде чем ему удалось его сдуть.

— БЕЗУМИЕ ЭТО. ОТ ИСТОЩЕНИЯ УМРЕМ МЫ. ЭТОГО ПУТЕШЕСТВИЯ СМЫСЛ В ЧЕМ? НА ПАССАЖИРСКИЙ ШАР СЕСТЬ БЫЛО НАДО.

— ПОЕСТЬ ПРИГОТОВИШЬ ЕСЛИ ТЫ, ОТ ВЕТРА ЗАСЛОН СДЕЛАЮ Я.

Они давно уже перестали общаться на отвлеченные темы. Пока Йендред сооружал заслон от ветра из камней и гладких валунов, Тба Крид поджег небольшой «огненный кирпич» и разогрел ужин. Вопреки обычаю, за едой путешественники обсуждали, как им пересечь каменоломню, лежащую в пятидесяти километрах к востоку.

После еды Тба Крид выкопал неглубокую яму и бросил на дно несколько горящих «огненных кирпичей». Они с Йендредом сразу же засыпали яму слоем камней и уложили сверху шар и веревки. Предполагалось, что жар от «огненных кирпичей» согреет камни и эту импровизированную постель.

Перед сном они продолжали спорить о том, как пройти через каменоломню.

К воскресенью я начал понимать, что моя встреча с Крейном произвела на меня гораздо более сильное впечатление, чем я ожидал. Меня начали преследовать старые страхи. Если Планиверсума не существует, значит, я тоже оказался в плену иллюзий. Может, даже к лучшему, что цель, которая привела Йендреда на плато Дал-Радам, была настолько странной и пугающей. Сама ее необычность могла восстановить мою веру в реальность Арде.

27 июля, воскресенье, 21:00

Когда мы наконец открыли 2DWORLD, Йендред и Тба Крид все еще готовились к очередному дню пути. Они стояли на большой куче валунов, под которой можно было разглядеть коренную породу, всю в складках и трещинах. Ландшафт тут был скалистым и очень неровным.

Они уселись на валун и продолжили вчерашний спор о переходе через каменоломню. Тба Крид хотел с помощью шара спуститься на дно каменоломни и пересечь ее обычным способом, но такой путь был бы очень долгим, потому что мешало утреннее затишье. Йендред хотел подождать до полудня, а затем надуть шар так сильно, чтобы пролететь над каменоломней.

— СНОВА СПУСТИТЬСЯ КАК СОБИРАЕШЬСЯ ТЫ?

— ИЗ ШАРА ВЫПУЩУ ВОЗДУХ. РАНЬШЕ ЭТО УЖЕ ДЕЛАЛ Я.

— ОПАСНО ОЧЕНЬ ЭТО. С ПЛАНОМ ТАКИМ НЕРАЗУМНЫМ НЕ СОГЛАШУСЬ Я.

Тба Крид победил. Как выяснилось позже, его решение было ошибкой, но в то время мы обрадовались, что путешественники не ввязались в очередную воздушную авантюру.

Они тронулись в путь, причем, как в прошлый раз, прыжки совершал Йендред, а Тба Крид висел, ухватившись за верхнюю часть веревки. Возможно, Йендред согласился на это из уважения к старшему. Как мы поняли из их дальнейших разговоров, Йендред был слегка разочарован своим спутником.

— ОТКУДА ЗНАЕШЬ ТЫ, ЧТО ДЛЯ АРДЕ ПЛАН НАИЛУЧШИЙ ТВОЙ?

— ОЧЕВИДНО ЭТО. ЕДИНЫМ НСАНА БЫТЬ ДОЛЖНЫ МЫ.

— ПОЧЕМУ ДВУМЯ НЕ ЛУЧШЕ БЫТЬ?

Вскоре оба умолкли, потому что даже когда просто висишь на шаре, нельзя отвлекаться. Несколько часов они путешествовали в молчании, пока наконец не достигли каменоломни. У края они остановились, чтобы взглянуть на огромную яму. В течение многих веков и пуницлане, и ваницлане добывали в этой каменоломне блоки джебба. Граница между государствами проходила где-то посредине, чуть ближе к ваницланскому склону.

Мы заглянули ниже и обнаружили, что дно каменоломни лежит всего лишь метрах в двадцати от края. Спуститься на шаре здесь было не так уж и трудно. В последний момент Йендред решил надуть шар сильнее, чтобы делать более длинные прыжки.

Они прыгнули вниз, приземлились не слишком удачно, но зато их снова отбросило в воздух. Дно каменоломни было усеяно кусками джебба и кое-где сломанными инструментами. Дальше шла узкая, но довольно глубокая яма, выкопанная с неизвестной целью, но путешественники с легкостью ее преодолели. Ветра не было, и продвигались они медленно.

И тут на экране возникло нечто такое, что у нас волосы встали дыбом. Когда Йендред и Тба Крид начали очередной прыжок, над шаром зависла огромная похожая на змею тварь. Таких крупных животных мы еще не видели; похоже, это был гигантский бессалюр.

Змея рухнула с неба прямо на шар, придавив к земле и его, и обоих путешественников. Она сразу же прижала ко дну каменоломни голову и хвост, и все, что было между ними, оказалось в ловушке.

— БЕССАЛЮР! БЕССАЛЮР ЭТО! СПАСИТЕ НАС!

— ТЫ МОЖЕШЬ СРАЗИТЬСЯ С НЕЙ?

Йендред не ответил. Он бился под тяжестью хищной твари, которая начала подгибать под себя и голову, и хвост. Смысл ее действий был очевиден: поймав свои жертвы в ловушку, она могла спокойно и не торопясь их сожрать. Тба Криду не повезло: он оказался ближе к морде бессалюра. Шар очень сильно деформировался, но пока еще не лопнул. С другой стороны от шара был Йендред, он не мог стоять, но пытался отталкивать от себя змею и бить ее по плоским костям. Наверняка под ее телом было темно, как в склепе.

— ГДЕ ТБА КРИД?

— ЕГО СЕЙЧАС СЪЕДЯТ.

— ОСТАНОВИТЕ ЭТО! ОСТАНОВИТЕ!

— МЫ НЕ МОЖЕМ. МЫ НИЧЕГО НЕ МОЖЕМ СДЕЛАТЬ.

Затем мы стали свидетелями жуткой, тошнотворной картины. Бессалюр ухватила зубами руку Тба Крида и с силой сжала челюсти, сломав одну из главных костей. Мы видели, как из руки потекла жидкость. Бессалюр начала ее слизывать. Тба Крид колотил змею оставшейся рукой по глазам, а потом попытался вскочить ей на голову. Но все было тщетно. Бессалюр, разозлившись, схватила Тба Крида за другую руку, заглотнула ее до самого плеча, а затем откусила.

Эдвардс, сидевший за монитором, повернулся ко мне:

— Что нам делать?

Я лихорадочно соображал. Может, Йендред смог бы заткнуть зверюге пасть? Ему бы шест какой-нибудь или доску, чтобы загородиться ею как щитом.

— Там никакого шеста рядом нет?

Тба Крид лежал без движения, и бессалюр пока оставила его в покое, пытаясь дотянуться хвостом до Йендреда.

Алиса меня услышала:

— Если бы у меня был шест, я засунула бы его в ее глотку!

Неожиданно Чен завопил:

— Эй! Я знаю! Баллон с газом!

Мы сразу поняли, что он имеет в виду.

— ЙНДРД, ВОЗЬМИ БАЛЛОН С ГАЗОМ.

— ЧТО ДЕЛАЕТ БЕССАЛЮР?

— НЕ ВАЖНО. БАЛЛОН С ГАЗОМ ПОД ШАРОМ СЛЕВА (стерто) К ВОСТОКУ ОТ ТЕБЯ.

Я ни разу еще не видел, чтобы человек печатал с такой скоростью. Йендред сунул руку под оболочку шара, придавленного весом огромной змеи. И он смог взять баллон! Но бессалюр уже нащупала Йендреда своим заостренным хвостом и резко дернула головой, пытаясь укусить шар. Неожиданно шар исчез, остался лишь воздушный карман и оскаленная пасть змеи прямо перед Йендредом в кромешной тьме. Йендред держал перед собой баллон с газом.

— СУНЬ БАЛЛОН ЕЙ В РОТ, КОГДА ОНА...

Бессалюр сделала очередной выпад, схватив зубами и баллон, и обе руки Йендреда.

— Нет! — в отчаянии закричала Алиса при виде искалеченной нижней руки Йендреда. Верхнюю руку он успел выдернуть, когда бессалюр шире открыла рот, чтобы сдавить кусок добычи задними зубами. Она сжала челюсти. Сильно.

То, что случилось дальше, вызвало у нас и радость, и отвращение. Газ из прокушенного баллона ворвался в желудок змеи и разорвал его. Жидкость хлынула из ее пасти, и гигантская змея начала дергаться и извиваться: по разрушающимся нервам шли хаотические сигналы, а внутренние застежки раскрывались одна за другой.

Йендред с большим трудом смог выбраться из-под гигантского трупа. Он выполз на запад, из-под еще дергающегося хвоста. Тба Крид был без сомнения уже мертв, его искалеченное тело лежало рядом с головой бессалюра. Йендред наступил змее на хвост и медленно побрел по ее трупу, пока не оказался на самой толстой части ее туловища.

— ЗАБЕРИ СВОИ ВЕЩИ. ОНИ ЛЕЖАТ ПОД ЗМЕЕЙ.

— БОЛЬШЕ ПОД НЕЕ НЕ ПОЛЕЗУ Я.

Его нижняя правая рука была вся изорвана. Зажав ее верхней рукой, чтобы остановить кровотечение, он про шел по телу змеи до конца и спрыгнул на землю. Похоже, он был в состоянии шока. Но как же он выживет без еды?

— СПАСИБО, ЗЕМНЫЕ ДРУЗЬЯ, СПАСИБО!

Он продолжал брести по дну каменоломни, спотыкаясь о камни.

— ТЕБЕ НУЖНО НЕМНОГО ОТДОХНУТЬ.

— ВОЗЛЕ ЧУДОВИЩА НЕ БУДУ ОТДЫХАТЬ Я. ЛУЧШЕ ДАЛЬШЕ ИДТИ.

— А ТАМ ЕЩЕ ЕСТЬ БЕССАПЮРЫ?

Йендред остановился и медленно окинул взглядом небосвод — от горизонта до горизонта. Нет. Не видно. Мы решили поискать их сами и так изменили масштаб, что изображение Йендреда стало крохотным, словно точка, а на экране уместилась почти вся каменоломня. Он по-прежнему брел на восток, а мы с тревогой всматривались в монитор, разыскивая летающих хищников.

— Вот, смотрите!

В одной из ям, через которую перепрыгнули Йендред с Тба Кридом, неподвижно лежала свернувшаяся змея. Похоже, она не проснулась, когда шар беззвучно пролетел над ней. А та, которая напала, тоже спала в яме?

— ЕСТЬ ЕЩЕ ОДНА, НО, КАЖЕТСЯ, ОНА СПИТ. ОНА ЛЕЖИТ В ОДНОЙ ИЗ ЯМ, ЧЕРЕЗ КОТОРУЮ ВЫ ПЕРЕЛЕТЕЛИ. ВПЕРЕДИ НЕТ БОЛЬШЕ НИ ОДНОЙ. ТЫ УЖЕ ВИДИШЬ СТЕНУ КАМЕНОЛОМНИ?

Мы снова вернулись к Йендреду. Он по-прежнему зажимал раненую руку и все сильнее пошатывался при ходьбе. Ему же сил не хватит выбраться из каменоломни! Когда, наконец, он подошел к восточной стене, мы внимательно осмотрели ее гладкую, отвесную поверхность. Там не было за что уцепиться, а если бы и было, Йендред со своим увечьем никогда не одолел бы такой подъем. У него не было ни еды, ни убежища, а спящая змея могла проснуться в любой момент.

Внутри у меня что-то оборвалось. Возможно, это был конец. В следующие несколько ночей мы или увидим, как Йендред медленно умирает у нас на глазах, или снова обнаружим на экране нелепых обитателей программы 2DWORLD. Но, так или иначе, связь между Землей и Арде будет потеряна навсегда.

Мы оставались с Йендредом, пока Шемс не скрылся за верхней кромкой каменоломни, и на смену дню пришла студеная ночь. Мы оставались с ним еще несколько часов, пока небо за окнами не начало светлеть. Мы разговаривали с Йендредом о чем только можно, пытаясь хоть как-то поддержать его.

— КУДА ТЫ ПОЙДЕШЬ ПОСЛЕ КАМЕНОЛОМНИ?

— К СВЯТЫНЕ. НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ПУТИ ДО НЕЕ.

— ТЫ НАДЕЕШЬСЯ ВСТРЕТИТЬ ТАМ ДРАБКА? РАССКАЖИ НАМ О НЕМ.

— ОДИН ЖИВЕТ ДРАБК ГДЕ-ТО ВОЗЛЕ СВЯТЫНИ, И ИНОГДА В ГОРОДЕ ОКБРА ВИДЯТ ЕГО. ВЛАДЕЕТ ОН ЗНАНИЕМ О ТОМ, ЧТО ВОВНЕ, И ЗНАНИЕМ, КОТОРОЕ ВНЕ МЫСЛИ. ЧУДЕСА ТВОРИТ ОН.

— КАКИЕ ЧУДЕСА?

— В ОДНОМ МЕСТЕ МОЖЕТ ИСЧЕЗНУТЬ ОН, А В ДРУГОМ ПОЯВИТЬСЯ. ИСЦЕЛЯТЬ БОЛЬНЫХ НСАНА УМЕЕТ ОН. ПРОШЛОЕ И БУДУЩЕЕ ЗНАЕТ И УМЕЕТ ЛЕТАТЬ.

— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ОН УМЕЕТ ДЕЛАТЬ ВСЕ ЭТИ ВЕЩИ?

— О НЕМ ЧИТАЛ Я, И ДВА ГОДА НАЗАД ВСТРЕЧАЛСЯ Я С НСАНА, ВИДЕЛ КОТОРЫЙ, КАК ИСЧЕЗАЕТ ДРАБК.

— МОЖЕТ, ОН ПРОСТО ФОКУСНИК.

— ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ ТЫ, ЧТО НЕ НАСТОЯЩИЕ ЧУДЕСА ДРАБКА?

Тут я тронул Феннела за плечо.

— Хватит. Не разубеждай его.

Вскоре нам пора было уходить. Алиса, Эдвардс и Чем хотели остаться, но я был непреклонен:

— Жизнь Йендреда действительно висит на волоске, но он может и выжить. А вы, если хотите, чтобы вас никогда больше не пустили в эту лабораторию, можем оставаться. Черт с вами, оставайтесь! — Мне необходимо было поспать.

Дома я лег в постель, но спал очень плохо. Мне снился повторяющийся сон, в котором я включал программу 2DWORLD, но вместо Йендреда на экране появлялся Крейн в виде какого-то жуткого продольного сечения, он задыхался в этом плоском мире и пытался вырваться из него.

28 июля, понедельник, 21:00

Мы все пришли в лабораторию одновременно и торопливо расселись по местам. Воздух буквально звенел от напряжения. Мы понятия не имели, в каком состоянии сейчас Йендред. Если он умер от холода или от ран, мы никогда больше его не увидим.

Примитивный пейзаж 2DWORLD сменился неровным дном каменоломни, и там сидел Йендред, живой! Мы сразу воспрянули духом. Скоро над каменоломней должен был взойти Шемс, и это значило, что Йендреду удалось пережить эту ночь.

— ПРИВЕТ! ПРИВЕТ! ПРИВЕТ! КАК СИЛЬНО РАДЫ МЫ ТЕБЯ ВИДЕТЬ.

— ЗАЧЕМ СПРАШИВАЕТЕ ВЫ?

— НЕТ, МЫ НЕ СПРАШИВАЕМ. МЫ ГОВОРИМ, ЧТО РАДЫ ТЕБЯ ВИДЕТЬ. РАДЫ, ЧТО ТЫ ЖИВ. КАК ТВОЯ РУКА?

— МОЖЕТЕ УБЕДИТЬСЯ ВЫ САМИ, ЧТО НАЧАЛА ЗАЖИВАТЬ ОНА. ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, УДЕРЖИВАЕТ ЕЕ ТЕЛЕСНЫЙ КЛЕЙ. НО ЕЩЕ ОДНУ ТАКУЮ НОЧЬ НЕ ВЫДЕРЖУ Я.

И тут в дверь лаборатории кто-то постучал. Мы замерли. Я остался сидеть у компьютера, а Ламберт подошел к двери и посмотрел в глазок.

— Это завкафедрой!

— ЙНДРД, МЫ ХОТЕЛИ УЗНАТЬ, КАК У ТЕБЯ ДЕЛА. НЕ ПАДАЙ ДУХОМ. НАМ НАДО УЙТИ.

Я подошел к двери. Чен занял мое место за монитором.

— Можно войти?

— Конечно. Я… э… заработался сегодня допоздна, а Алисе Литтл понадобился мой совет по управлению базами данных. Она такую интересную работу пишет!

Студенты бросились врассыпную, а завкафедрой тем временем обошел вокруг шкафа и заглянул в монитор. Там сидел Чен и управлял ракетными двигателями космического корабля «Энтерпрайз». Он ударил тремя фотонными торпедами по ближайшему клингонскому крейсеру, а затем повернулся к заведующему кафедрой, усиленно пытаясь изобразить невинный вид.

— Мисс Литтл, это и есть ваша база данных?

Алиса, умничка, рассмеялась совершенно искренне:

— Нет, сэр. Просто пока я разговаривала с профессором Дьюдни, Чену и Ламберту захотелось поиграть и «Звездный путь». Скоро я сгоню их с компьютера.

— Боюсь, вам придется согнать их прямо сейчас. Это компьютер для научных исследований, а не для игр. Голос заведующего стал чуточку мягче. — Вы же знаете, что на нашей кафедре компьютерные игры запрещены. Я надеялся, что никогда больше не увижу здесь таких развлечений. — Он повернулся ко мне. — Разве вы не видели, что тут творится?

Я заискивающе улыбнулся, радуясь, что настоящую «игру» мы успели вовремя остановить.

— Да, видел. Но я не нахожу в этом никакого вреда. Студенты очень много работают, и им захотелось oтвлечься.

— Насколько мне известно, Литтл — единственная, кому разрешено сейчас находиться в лаборатории.

Чен уже закрыл программу. Они с Ламбертом вышли из комнаты. Феннел и Эдвардс стояли у двери и слушали.

— Мне сообщили, что по вечерам здесь происходит что-то очень странное. И снова, Дьюдни, вы оказываетесь в центре событий. Мисс Литтл, так как же продвигается ваш проект?

Алиса затараторила, как пулемет. Вскоре завкафедрой заметно заскучал.

— Отлично. Продолжайте в том же духе. А я иду к себе писать отчет. — Он как-то странно, искоса взглянул на меня. Казалось, он почти готов был поверить, что сцена, которую он здесь застал, и впрямь совершенно невинна. Возможно, информация, которую ему «сообщили», была расплывчатой, и он решил, что под «странностями» подразумевались всего-навсего компьютерные игры.

После разговора с завкафедрой мы решили не возобновлять связь с Арде. Выходя из комнаты, Алиса буркнула:

— Хорошо хоть Йендред жив!

На следующий день мы решили начать сеанс гораздо позже обычного.

29 июля, вторник, 23:45

Мы несколько часов пытались восстановить связь. Ночь на Арде должна была закончиться примерно к трем часам по нашему времени, но разве Йендред мог проспать до утра на леденящем холоде в каменоломне? Скорее всего, он умер. Но Ламберт продолжал запускать программу 2DWORLD через каждые пятнадцать минут и ждал ответа.

— ПРИВЕТ, ЙНДРД.

— НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАРАМЕТР: "ПРИВЕТ".

А затем, в 03:49, Йендред снова появился на экране. Он лежал на кровати в маленьком подземном домике.

Рядом сидел старый ардиец и время от времени посматривал на него.

— ЗДЕСЬ Я. МЕНЯ СПАСЛИ.

— СЛУШАЙ, УРОД ДВУХМЕРНЫЙ, ТЫ CAM-ТО ПОНИМАЕШЬ, КАК ТЫ НАС НАПУГАЛ?

Я даже не сделал Ламберту замечание. То, что случилось с Йендредом, было гораздо важнее. Сразу после того, как вчерашним ардийским утром мы разорвали связь, в каменоломню спустилась бригада ваницланских каменотесов. У подножия обрыва они обнаружили замерзшего и обессиленного Йендреда. Они отнесли его в хижину старого ваницланина, живущего неподалеку, согрели и накормили его, вправили ему руку и обработали раны. Йендред сказал, что, кажется, он проспал весь остаток вчерашнего дня и всю ночь.

Старик-ваницланин дал Йендреду чашу с тушеным мясом. Йендред с таким аппетитом набросился на еду, что некоторое время ему было не до нас. Затем, наполним желудок, он снова «заговорил»:

— ОЧЕНЬ ДОБРЫЕ ЭТИ НСАНА. ТУТ ОЧЕНЬ БЕДНО, НО ЧУВСТВУЮ СЕБЯ КАК ДОМА Я. СЛАВНЫЙ ЭТОТ СТАРИК

Он еще долго рассказывал нам о доброте старого ваницланина, и о том, что готов остаться у этих каменотесов хоть на всю жизнь.

— А КАК ЖЕ ДРАБК? А КАК ЖЕ ТВОИ ПЛАНЫ?

— КОНЕЧНО, УЙДУ Я, КАК ТОЛЬКО ПОПРАВЛЮСЬ.

Переварив пищу, он выплюнул остатки в горшок, стоящий в ногах кровати. Затем он встал и поднял руки говоря по-нашему, сделал глубокий вздох. Теперь в соответствии с ардийскими правилами приличия он мог начать разговор.

— РЕЖИМ ПРОСЛУШКИ.

— ГОРАЗДО ЛУЧШЕ СЕБЯ ЧУВСТВУЮ Я.

— НЕЛЬЗЯ ТЕБЕ УХОДИТЬ, ПОКА СОВСЕМ ЗДОРОВ НЕ СТАНЕШЬ ТЫ. КУДА ИДЕШЬ ТЫ?

— К СВЯТЫНЕ ИДУ.

— ТЫ, ПУНИЦЛАНИН, АМАДИЙСКОЙ РЕЛИГИИ СЛЕДУЕШЬ? СТРАННО ЭТО.

— МЕНЯ ВЕДЕТ НЕ РЕЛИГИЯ. — ТУТ ЙЕНДРЕД СДЕЛАЛ ДОЛГУЮ ПАУЗУ — ДРАБКА ИЩУ Я.

— ЯСНО. ДРАБКА, ШАРАКА ИЗ ОКБРЫ. МОЖЕШЬ ИСКАТЬ И ИСКАТЬ, И ИСКАТЬ ЕГО ТЫ.

— РАЗВЕ НЕ У СВЯТЫНИ ЖИВЕТ ОН?

— ПРАВДА ЭТО, ДАЖЕ КОГДА НЕ ВИДИШЬ ЕГО ТЫ.

— НЕВИДИМ ОН?

— СКАЗАТЬ И ТАК МОЖНО.

Старик сообщил Йендреду, что от его хижины до святыни один день пути. Он объяснил, как должен вести себя чужак, пришедший к святыне. Там был врыт в землю блок из джебба. Йендред имел право перейти через этот блок только с разрешения ваницланина. Более того, ему категорически запрещено идти через святыню в одиночку, даже если ему хватит глупости миновать граничный камень. Если он сделает это, случится что-то ужасное.

К нашему огорчению, Йендред снова улегся спать и нам пришлось завершить сеанс связи. Но до того как он задремал, мы успели осмотреть хижину ваницланина. Она оказалась двухэтажной, а несущие балки в ней были сделаны из хатра. Тут имелись две кровати, качающаяся лестница без пружины, стол с очень простой каменной плитой и две полки: для посуды и для книг. Лампа всего одна — она была воткнута прямо в батарею, которая стояла на столе и служила подставкой. Если бы не электрическое освещение, можно было подумать, что именно в таких простых хижинах жили когда-то все ардийцы.

Затем Йендред уснул, и связь оборвалась.

Следующим вечером мы решили не собираться, потому что в это время Йендред бы тоже спал.

31 июля, четверг, 21:00

Мы даже не догадывались, что наша связь с Йендредом и Арде скоро выйдет на новый уровень. Мы успели привыкнуть к причудливому миру Арде и больше ничему не удивлялись, но все-таки нас ожидал сюрприз.

Когда нам удалось связаться с Арде, там было позднее утро. Йендред стоял на врытом в землю камне, глядел в сторону святыни и что-то говорил. Ни одного ардийца рядом не было. У ног Йендреда лежала маленькая веревочная сумка с едой.

— МЫ ВЕРНУЛИСЬ. С КЕМ ЭТО ТЫ РАЗГОВАРИВАЕШЬ?

— ДРАБКА ЗОВУ Я. ГДЕ-НИБУДЬ ВИДИТЕ ЕГО ВЫ?

Мы сдвинули фокус к востоку — до святыни и даже дальше, затем снова вернулись на запад. Вокруг не было ни души. Йендред огорчился, но все равно продолжал звать Драбка.

Святыня оказалась единственным настоящим зданием на планете — зданием в земном смысле этого слова Она была сложена из каменных блоков и стояла на поверхности.

Конечно, тут было самое подходящее место для на стоящего здания. Сколько бы дождей ни выпадало здесь, вода всегда текла бы от святыни. В былые времена, до изобретения воздушных шаров и ракет, святыня было почти непреодолимым препятствием на пути из Пуницлы в Ваницлу. Пройти через нее мог лишь тот путешественник, который согласился бы принять ваницланскую религию, то есть превратился бы в ваницланина. Из-за антиваницланских настроений в Пуницле в наши дни почти никто не проходил через святыню по земле.

В здании имелось отверстие наверху и пустота внутри. Для чего еще оно нужно, кроме разделения ардийских наций?

Неожиданно Алиса заговорила. Ее голос был одновременно удивленным и испуганным:

— Черт. Оно опять появилось. Я думала, это монитор барахлит. Видите эту тень?

Мы ничего не видели. Йендред продолжал окликать Драбка через каждые несколько минут, а в перерывах разговаривал с нами.

— И СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ЕГО ЗВАТЬ?

— ХОТЬ ВЕСЬ ДЕНЬ, ЕСЛИ НУЖНО БУДЕТ.

И тут мы заметили тень — бесформенное туманное пятно; оно медленно скользило по экрану позади Йендреда, за святыней, а затем вылетело из экрана и зависло справа от нас.

— ТЫ НЕ ВИДЕЛ, КАК ЧТО-ТО ПРОЛЕТЕЛО МИМО ТЕБЯ... ПОХОЖЕЕ НА ОБЛАКО?

— НЕТ, А ВЫ?

Чем бы это ни оказалось, глюки монитора были не при чем. Люминесцентное вещество не может светиться за пределами экрана.

Когда тень появилась снова, она влетела в экран справа от нас, промчалась сквозь святыню и замерла перед Йендредом. Затем она начала обретать форму — как будто мы смотрели диафильм, медленно подстраивая фокусировку проектора. Очертания тени становились все более и более четкими, и мы вдруг поняли, что это ардиец.

— ТЫ ВИДИШЬ ЧТО-НИБУДЬ ПЕРЕД СОБОЙ?

— НЕТ. ПУГАЕТЕ ВЫ МЕНЯ. СТРАННО ОЧЕНЬ СЕБЯ ОЩУЩАЮ. ЧТО-ТО СЛУЧИТСЯ СЕЙЧАС.

В мгновенье ока тень ардийца перестала быть размытой, и на экране возникло его четкое изображение.

— Драбк, шарак из Окбры, — пробормотала Алиса.

— РЕЖИМ ПРОСЛУШКИ.

— ДРАБКА ИМЯ НАЗЫВАЛ ТЫ.

Йендред молчал минуты две, прежде чем смог ответить:

— ПОЛЬЩЕН Я, ЧТО ЯВИЛСЯ ТЫ.

— ДОЛГО ШЕЛ ТЫ И ШЕЛ НЕ ОДИН.

— У МЕНЯ БЫЛ СПУТНИК. ТБА КРИД. НО ПОГИБ ОН.

— НЕ О НЕМ СЕЙЧАС РЕЧЬ. ВЕДЬ ДРУГИЕ ЕСТЬ, ДА?

И снова Йендред надолго умолк.

— О ЛЮДЯХ С ЗЕМЛИ ГОВОРИШЬ ТЫ?

— ДА.

Потрясающий поворот. Мало того что Драбк появился каким-то волшебным образом, и я не мог объяснить этот трюк, так он еще и про нас знает. Неужели Йендред успел тайно встретиться с Драбком и рассказать ему о нас?

— В КРУГУ ИЗ КРУГОВ ОБИТАЮТ ОНИ. В ПРОСТРАНСТВЕ ЗА ПРОСТРАНСТВОМ. О ТОМ, ЧТО ВОВНЕ, У НИХ СПРАШИВАЛ Я, НО ОБ ЭТОМ НЕ ЗНАЮТ ОНИ.

— НА САМОМ ДЕЛЕ МЕНЬШЕ ТВОЕГО ИЗВЕСТНО ИМ. — ДОЛГОЕ МОЛЧАНИЕ. — С КАКОЙ-ТО ЦЕЛЬЮ СЮДА ПРИШЕЛ ТЫ?

Мы сидели за компьютером, как зачарованные, и только успевали переводить взгляды с распечатки на экран и обратно.

— ЗНАНИЯ О ТОМ, ЧТО ВОВНЕ, ИЩУ Я. ЗНАНИЕ ЗА ПРЕДЕЛАМИ МЫСЛИ ЧТО ТАКОЕ?

— НА ЭТО НЕ МОЖЕТ ОТВЕТИТЬ ТЕБЕ ДРАБК. ВНЕ СЛОВ ЛЕЖИТ ЗНАНИЕ ЗА ПРЕДЕЛАМИ МЫСЛИ. НО ЗА ЗНАНИЕМ ЗА ПРЕДЕЛАМИ МЫСЛИ СЛЕДУЕТ ЗНАНИЕ О ТОМ, ЧТО ВОВНЕ. НА ТО ВОЛЯ МИСТИЧЕСКОЙ СИЛЫ.

— МИСТИЧЕСКАЯ СИЛА ЭТА ГДЕ?

— РЯДОМ С ТОБОЙ ОНА. ТЕЛА ТВОЕГО БЛИЖЕ, КРОВИ ТВОЕЙ БЛИЖЕ. НАЗЕМНЫХ ДУХОВ МОЖЕТ УКАЗАТЬ ДРАБК, НО НЕ НА МИСТИЧЕСКУЮ СИЛУ.

— ТВОЯ ИСЧЕЗЛА РУКА.

И вправду — одна из рук Драбка вдруг начала расплываться, укорачиваться и исчезла. Вероятно, она стала невидимой для Йендреда.

— Знаете, что я думаю? — воскликнул Чен. — Этот парень может двигаться в трех измерениях!

Странная идея Чена многое объясняла, но сказать по правде, мне ужасно не хотелось верить в такую возможность. С другой стороны, судя по тому, что мы видели на экране, Драбк действительно протянул руку в третье измерение и показывал прямо на нас!

Затем его рука стала такой же, как раньше.

— ТАКОЕ ВИДЕЛИ НЕМНОГИЕ НСАНА, И ОПАСНО ПОКАЗЫВАТЬ ЭТО.

— ПОЧЕМУ?

— НИЧЕГО НЕ ДОКАЗЫВАЮТ ЧУДЕСА. ВООБРАЖЕНИЕ УСИЛИВАЮТ ОНИ, НО ОСЛАБЛЯЮТ ПОНИМАНИЕ.

— ПОЧЕМУ МНЕ ЭТО ПОКАЗАЛ ТЫ?

— К ЗНАНИЮ ПРЕДРАСПОЛОЖЕН ТЫ, И ВРЕМЕНИ ОСТАЛОСЬ МАЛО.

На вопрос, откуда Драбк узнал, что Йендред «к знанию предрасположен», тот ответил, что «видел» будущее Йендреда и знает, что должно произойти. Кроме этого. Драбк много рассказывал о «вызывании силы». У нас сложилось впечатление, что это целый ритуал, похожий на ритуал ухаживания, но обращенный к какой-то неощутимой и всемогущей сущности.

Также Драбк объяснил, что скоро закат, и что к этому времени Йендред должен определиться, действительно ли он хочет обрести «знание за пределами мысли». Он не сказал точно, сколько времени для этого нужно, хотя намекнул, что Йендред за неделю способен познать больше, чем любой другой нсана за год. Это был совершенно новый поворот на пути Йендреда. Хотя я очень скептически отношусь к похожим вероучениям в нашем мире, рассказ Драбка очаровал меня. Я бы не очень удивился, если бы выяснилось, что старика-ваницланина обманул какой -то простой фокус, но в словах Драбка было что-то очень притягательное. Мне кажется, это почувствовали все мы. Даже Ламберт, заядлый игрок, ничего не воспринимающий всерьез, уставился в экран, как зачарованный.

Последовало долгое молчание; Йендред медленно отошел от Драбка и вернулся к граничному камню. Несколько минут он простоял на камне, глядя вверх. Затем посмотрел на запад, словно пытаясь увидеть вдали родную Пуницлу. И вернулся к Драбку.

— ЗНАНИЕ ИСКАТЬ ДОЛЖЕН Я. ТАК НЕ ВЛЕЧЕТ МЕНЯ НИЧТО ДРУГОЕ.

Драбк вскинул вверх все четыре руки, словно делая очень глубокий вздох. Потом медленно их опустил.

— ТОГДА НАЧНЕМ. ЕДУ ИЗ СУМКИ ТВОЕЙ ВОЗЬМИ И СЪЕШЬ. НОЧЬ В СВЯТЫНЕ ДОЛЖЕН ПРОВЕСТИ ТЫ.

И снова в молчании Йендред поел, сидя возле граничного камня. Драбк тем временем стоял у святыни. По нашим расчетам закат здесь должен был наступить через двадцать минут. В лаборатории было полтретьего ночи. Мы слышали легкое жужжание настенных электрических часов и шум системного блока.

— У меня ощущение, — прошептала вдруг Алиса, — что Йендреда мы больше не увидим.

— Почему? — таким же шепотом ответил кто-то из студентов.

— Не знаю. Но мне кажется, нас всех использовали. Понимаешь, что я пытаюсь сказать?

— Нет.

Покончив с едой, Йендред еще минут десять сидел и переваривал пищу, а потом осторожно сплюнул с внешней стороны граничного камня. Затем он повернулся к Драбку, а тот взял его за верхнюю руку.

— ЗА МНОЙ ПОВТОРЯЙ. НЕТ СИЛЫ КРОМЕ СИЛЫ. НЕТ ЗНАНИЯ КРОМЕ ЗНАНИЯ.

Йендред послушно повторил за ним эту формулу, и Драбк начал объяснять ему, что он должен делать в святыне. К сожалению, мы не знаем, что именно сказал Драбк, потому что в это время что-то произошло с нашим принтером. В течение нескольких минут он зажевывал бумагу, печатая на одном и том же месте, как будто не мог перейти на следующую строку. Испугавшись, что мы не сможем больше общаться с Йендредом в такой важный момент его жизни, мы уже собирались закрыть 2DWORLD и запустить программу диагностики, как вдруг неполадка исчезла сама собой, и мы смогли увидеть последние слова Драбка:

— ВСЕ СУЩЕСТВО ТВОЕ НАПОЛНИТ МИСТИЧЕСКАЯ СИЛА КОГДА МИСТИЧЕСКУЮ СИЛУ ПОЗНАЕШЬ ТЫ, ТО В ТОМ СИЯНИИ БЕЗ МЫСЛИ, ВОЗМОЖНО, ЗНАНИЕ ПЕРВОЕ ОБРЕТЕШЬ.

Я понять не мог, как Йендред войдет в святыню. Стены были слишком гладкими, чтобы на них залезть, а лестницы поблизости не было. Но тут Драбк и Йендред. все еще держась за руки, медленно взмыли в воздух.

— Прямо как в сказке! — ахнула Алиса.

— ЛЕТАТЬ — ПРОСТО ЭТО. ВСЕГО ЛИШЬ ПОЗАДИ СЕБЯ ОСТАВЛЯЕШЬ САМОГО СЕБЯ ТЫ. ЛЕТАТЬ — ПЕРВОЕ ИСКУССТВО ЭТО... И ПОСЛЕДНЕЕ ПРИБЕЖИЩЕ.

Они проплыли над святыней и медленно опустились на пол сквозь отверстие в потолке. Драбк дал Йендреду последние указания, который тот должен был сначала просто повторить, а впоследствии упорно пытаться понять. Он ни в коем случае не должен засыпать и думать о словах. Это, сказал Драбк, наиболее благоприятное место для подобного упражнения. Затем Драбк ушел — не вылетел из святыни и не превратился в размытое облако, а просто исчез. Моментально.

— Когда у Йендреда наступит утро?

Феннел сверился с графиком и что-то посчитал на калькуляторе.

— Восемнадцать сорок. Без двадцати семь, короче.

Сейчас было начало пятого. Йендред неподвижно сидел внутри святыни. Мы знали, что до восьми вечера компьютер будет занят, и обратились к Йендреду, чтобы предупредить его о времени следующего сеанса.

— ПРИВЕТ, ЙНДРД.

— ПОЖАЛУЙСТА, НЕ БЕСПОКОЙТЕ НАШЕГО ДРУГА.

Высшие измерения

В пятницу 1 августа мы встретились в одной из пустых аудиторий, чтобы провести наш «тайный семинар». Кроме обсуждения событий прошедшей недели или планов на будущее, мы иногда обсуждали какое-нибудь пуницланское устройство или научный феномен. Еще мы говорили об ардийцах, их обычаях и нравах. На этот раз слово взял Эдвардс, чтобы кратко описать нам свою «теорию измерений».

Темные сияющие глаза Эдвардса всегда производили на меня сильное впечатление, потому что за ними скрывался, или вернее сказать, в них светился огромный ум. Сегодня под глазами у него залегли темные тени.

— После того что мы увидели прошлой ночью, я немного размышлял… э… об измерениях. Самое забавное, после того как я немного пораскинул мозгами, мне начали приходить в голову мысли о четырех измерениях и даже больше.

Кто-то заметил, что, судя по его виду, он раскидывал мозгами всю ночь. Эдвардс устало улыбнулся и продолжил рисовать на доске изображение святыни в перспективе. Из рисунка следовало, что мы находимся за пределами Планиверсума и смотрим на крохотный участок оболочки космической сферы.

Эдвардс, похоже, под схемой измерений подразумевал нечто буквальное. Драбк, сказал он, способен выходить за пределы Планиверсума и двигаться вдоль него.

Мы можем судить о том, на каком расстоянии находится Драбк от оболочки двухмерного мира, по тому, насколько размытой выглядит его тень. Это все равно что поднести руку к диапроектору: чем ближе Драбк к Планиверсуму, тем более отчетливым становится его изображение на экране нашего компьютера. Во время этой «лекции» Чен одобрительно кивал головой.

— Это может быть и наше пространство.

— А может, и нет. Даже если в нашей вселенной и в пространстве Драбка одно и то же число измерений, это не значит, что между ними возможен физический контакт. Это могут быть параллельные пространства, разделенные четвертым измерением. И вот тут начинается самое интересное.

Эдвардс нарисовал на доске систему координат.

Две оси соответствовали двум измерениям Планиверсума. Третья ось, расположенная под прямым углом к двум остальным, соответствовала третьему измерению, в котором так легко перемещался Драбк.

— Но как же тогда прошлой ночью он просто исчез?

— Сейчас я об этом скажу.

Эдвардс нарисовал четвертую ось. Это было четвертое измерение, которое мы не способны увидеть, и в ко тором предположительно переместился Драбк.

— Слушай, а может, это измерение — время?

— Может быть. А может, и нет. Но если Драбк может перемещаться по всем измерениям, и если время тоже является измерением, то он способен без проблем путешествовать в прошлое или будущее.

— И ты думаешь, мы сможем себе все это представить?

Нет, Эдвардс так не думал, потому что люди способны представить себе только три пространственных измерения, как ардийцы представляют себе два. Но с точки зрения обитателей многомерного мира, все миры с меньшим количеством измерений, сколько бы их ни было, будут восприниматься как нечто тонкое, нематериальное и в некотором смысле несуществующее.

— Вот представьте себе: если вдруг Планиверсум окажется прямо посреди нашей аудитории, сможете ли вы его увидеть? Нет. Потому что у него нулевая толщина. Он просто не сможет физически взаимодействовать ни с чем в этой комнате. Ни с атомами, ни с фотонами — ни с чем! С нашей точки зрения, он просто не существует.

Тут Эдвардс замолчал, посмотрел вверх и улыбнулся.

— То есть я знаю, что он существует, но мы не способны его обнаружить.

— А как же та мощная Сила, о которой говорил Драбк? Она тоже в каком-то другом измерении?

— В каком-то смысле да. Независимо от того, конечно ли возможное число измерений или нет, одно из этих измерений может быть особенным, и в нем может обитать… кто-то или что-то, способное влиять на то, что происходит во всех остальных измерениях. С точки зрения этой сущности, его собственная реальность будет господствовать и находиться в тесной взаимосвязи со всеми остальными реальностями, в которых измерений меньше… или это какие-то другие измерения. Все проявления этой уникальной реальности будут обитать в своего рода многомерной оболочке, в том числе во временном измерении — совершенно невообразимой структуре, включающей в себя «застывшие» предметы и явления… и даже нас с вами.

Тут мне пришлось вмешаться и напомнить студентам, что нам еще нужно кое-что обсудить. Надо составить план сеансов на сегодня и на субботний вечер. В воскресенье сеанса не будет, потому что Йендред в это время должен спать.

А сам я спать уже не мог. Я пришел домой, чтобы соснуть немного перед вечерним сеансом, но долго лежал и ворочался, прежде чем мне удалось задремать. Я видел в прерывистом полусне, как Планиверсум висел передо мной в воздухе, словно прозрачная пелена. Я видел все крохотные предметы, все явления, миллион вероятностей, создаваемых некоей сущностью, которая пряталась за пеленой и оставалась совершенно непостижимой. Знакома ли Драбку такая картина?

1 августа, пятница, 20:00

Мы долго пытались связаться с Йендредом, и когда нам наконец это удалось, на Арде уже было позднее утро Йендред стоял у святыни, с ним был Драбк. За монитором сидел Ламберт.

— МЫ ВЕРНУЛИСЬ. ЧТО ТУТ БЫЛО?

— В СВЯТЫНЕ СО МНОЙ СЛУЧИЛОСЬ НЕЧТО СТРАННОЕ, НО НЕЛЬЗЯ МНЕ ГОВОРИТЬ О ТОМ.

— ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ?

— СКАЗАЛ ДРАБК, ЗНАТЬ О ТОМ МОГУ ЛИШЬ Я. РАССКАЗЫВАТЬ КОМУ-ТО ЗАПРЕТИЛ ОН.

— А ТЫ ДЕЛАЕШЬ ВСЕ, ЧТО ПРИКАЗЫВАЕТ ТЕБЕ ДРАБК?

— КОНЕЧНО. КАК ЕЩЕ НАУЧИТЬСЯ СМОГУ Я?

— А ЧТО ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ СЕГОДНЯ ДЕЛАТЬ?

— ЛЕТАТЬ УЧИТЬСЯ БУДУ Я.

— УХ ТЫ. НАВЕРНОЕ, ЭТО ПРИКОЛЬНО. А МОЖНО НАМ ПОСМОТРЕТЬ?

— ПРОСТИТЕ. — ДОЛГАЯ ПАУЗА. — ГОВОРИТ ДРАБК, ЧТО УЙТИ ДОЛЖНЫ ВЫ. ПОЖАЛУЙСТА.

— НО МЫ ХОТИМ ОСТАТЬСЯ.

— Не глупи, — предупредил я Ламберта. — Спроси, почему нам надо уйти?

— ЖАЛЬ МНЕ, ЧТО ОСТАТЬСЯ ХОТИТЕ ВЫ.

— ПОЧЕМУ МЫ ДОЛЖНЫ УХОДИТЬ?

— ЛИЧНОЕ ЭТО. ПЛОХО БУДЕТ И МНЕ, И ВАМ, ЕСЛИ УВИДИТЕ ВЫ.

— ПОЧЕМУ?

— НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАРАМЕТР: "ПОЧЕМУ?"

— Ненадолго его хватило, — вздохнула Алиса.

Больше связь установить нам так и не удалось. Мы повторяли попытки через каждые полчаса до одиннадцати вечера. А затем разошлись по домам. Эдвардс догнал меня у автостоянки:

— Что вы думаете о моей теории измерений?

— Мне кажется, это очень любопытная версия. Мне бы очень хотелось, чтобы ты продолжил развивать ее и пока принял в качестве рабочей гипотезы, но мы сейчас не на экспериментальном полигоне. Все, что мы сейчас можем — это наблюдать, и то недолго.

— По-вашему, скоро все закончится?

— У меня есть такое предчувствие, но хочется быть оптимистом. Может быть, для Йендреда все это окажется лишь очередным приключением. Я пытаюсь сказать, что мне очень хотелось бы увидеть его путешествие по Ваницле. Но если он станет таким, как этот Драбк…

— Вы думаете, Драбк обладает сверхъестественными способностями?

— Если быть предельно честным, я не знаю, что думать. Мне очень не нравится мысль о том, что Драбк может не подчиняться законам двухмерной физики, какими бы они ни были.

— Я читал о некоторых людях здесь, на Земле, которые чем-то похожи на Драбка. Они…

— Послушай, Эдвардс, Арде — это Арде, а Земля — это Земля. Не путай эти понятия, а иначе сам запутаешься.

Я попрощался и пошел к машине. С темного неба ярко светила луна.

2 августа, суббота, 21:00

Мы пытались связаться с Йендредом в течение двух часов, а затем разошлись по домам.

— НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАРАМЕТР: "ЙНДРД"

3 августа, воскресенье, 21:00

Студенты были подавлены. Я был подавлен. Неужели все так и закончится? Сколько еще вечеров мы будем тщетно пытаться установить связь, пока не сдадимся окончательно? В отчаянии мы решили попробовать связаться с Йендредом и этим вечером, хотя знали, что, скорее всего, он будет спать.

Но он сразу возник на экране и опять сидел в центре святыни.

— ПРИВЕТ. МЫ ВЕРНУЛИСЬ.

Йендред вскочил.

— ПОМОГИТЕ МНЕ. СЛУЧИЛОСЬ ЧТО-ТО УЖАСНОЕ.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

— ИСПУГАЛСЯ Я ЗАПРЕДЕЛЬНО. УЖАСНО ЭТО.

— ЧТО УЖАСНО? ГДЕ ДРАБК?

— УШЕЛ ОН, И СЛУЧИЛОСЬ ТО, О ЧЕМ ЗНАТЬ НЕ ХОТЕЛ БЫ Я.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

— СКАЗАТЬ НЕ МОГУ. ЕСЛИ ПРОСТО ЗАГОВОРЮ Я ОБ ЭТОМ, ВО ВСЕМ СОМНЕВАТЬСЯ СТАНУ.

— О ЧЕМ ЖЕ?

— МИСТИЧЕСКАЯ СИЛА — НЕ ТО, ЧТО ДУМАЛ Я. РЕАЛЬНА ОНА. РЕАЛЬНА ОНА. РЕАЛЬНА РЕАЛЬНА РЕАЛЬНА РЕАЛЬНА РЕАЛЬНА РЕАЛЬНА РЕАЛЬ^С

Мы испугались, что компьютер снова забарахлил, и перезагрузили программу.

— ГОТОВО. ЗАПУСК 2DWORLD.

— ЙНДРД, ТЫ ЗДЕСЬ?

— НЕ БРОСАЙТЕ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА. НЕ УХОДИТЕ.

В святыне Йндред был как в плену. Он был похож на одинокого послушника, запертого в своей келье. Он не мог выбраться из святыни и, похоже, летать так и не научился.

— А ЛЕТАТЬ ТЫ МОЖЕШЬ?

— НЕТ. ЛЕТАТЬ НЕ ХОЧУ Я, ПОТОМУ ЧТО ЗНАНИЕМ ПРИДЕТСЯ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ МНЕ.

— КАКИМ ЗНАНИЕМ?

— КТО ТАМ СЕЙЧАС? ТАМ МОИ ЗЕМНЫЕ ДРУЗЬЯ? ТАМ АЛИСА?

— ПРИВЕТ, ЙНДРД. ЭТО Я, АЛИСА.

Так мы разговаривали с Йендредом в течение нескольких часов. Что у Драбка на уме? Йендред был напуган до безумия, он пришел в ужас, пережив какой-то мистический опыт, которого совершенно не ожидал и на который не соглашался. Но мы не могли вытащить его оттуда. Мы могли только оставаться с ним до ардийского рассвета.

— Когда у Йендреда рассветет?

— Э… в половине десятого.

— Но это будет утро понедельника. Все придут на работу!

— Вот черт.

У нас рассвет уже пылал в полнеба.

Алиса оторвала взгляд от клавиатуры.

— Может, рискнем хотя бы раз?

— Остаться здесь до половины десятого?

— А вы что думаете?

— МЫ ОСТАНЕМСЯ С ТОБОЙ ДО РАССВЕТА.

— А если Драбк вообще не вернется? — спросил Ламберт.

— Не говори глупостей, — ответила Алиса.

— СКАЗАЛ ДРАБК, ЧТО СКОРО БОЛЬШЕ С ВАМИ НЕ БУДУ ОБЩАТЬСЯ Я. СКАЗАЛ ОН, ЧТО КОГДА ОПРЕДЕЛЕННО ГО УРОВНЯ ДОСТИГНУ Я, ТО ГОВОРИТЬ С ВАМИ САМ НЕ ЗАХОЧУ. МУДРОСТЬ И БЕЗМЯТЕЖНОСТЬ ОБРЕТУ Я, НО БЛИЖЕ ВЫ МНЕ, ЧЕМ МОИ МАТЬ И ОТЕЦ. МЕНЯ ЗАЩИЩАЛИ ВЫ И ПОМОГАЛИ МНЕ. МОИ СПУТНИКИ ВЫ. КОГДА С ВАМИ ГОВОРЮ, НЕ ДУМАТЬ О ЗНАНИИ МОГУ Я. СЛОВНО РАНИФИД ПОДСТЕРЕГАЕТ ОНО МЕНЯ. КАК БЕССАЛЮР НА МЕНЯ БРОСАЕТСЯ ОНО, КОГДА НЕ ОЖИДАЮ Я. ПОЖРЕТ МЕНЯ ЗНАНИЕ И ИЗЖЕВАННОГО ВЫПЛЮНЕТ.

Теперь Йендред метался по узкому пространству святыни, и говорил, говорил. Он был похож на угодившего в ловушку зверя, чующего опасность. Вдруг он остановился и сел. До рассвета оставалось совсем немного.

— И ВСЕ ЖЕ ЗНАНИЯ ХОЧУ Я. КАК ВОЗМОЖНО ЭТО? МЕНЯ ПУГАЕТ ОНО ТАК, ЧТО БЕЗДНОЙ СТРАХА СТАЛ МОЙ РАЗУМ. И ВСЕ ЖЕ В ЗНАНИИ ВЕЛИЧИЕ ЕСТЬ.

Он замолчал. Что нам было делать? Секретарша уже открывала дверь кабинета. А что если он наконец успокоился и нам можно уйти?

— ЙНДРД, ТЫ ТАМ КАК, НОРМАЛЬНО?

— ЙНДРД, У ТЕБЯ ВСЕ В ПОРЯДКЕ?

— ЙНДРД, ТЫ КАК?

Ответа не было.

Драбк возник перед святыней именно в тот момент, когда по нашим расчетам в центре плато Дал-Радам должен был наступить рассвет. И тут же в лабораторию вошел какой-то студент.

— ТЕПЕРЬ ОСВОБОДИТЬСЯ МОЖЕШЬ ТЫ.

— Что вы тут делаете? У меня машинное время с девяти тридцати.

— Мы работаем над особым проектом. Можешь прийти чуть попозже?

— Ой, а что это? Какая у вас странная графика, ребята. Так это что, 2DWORLD?!

Все были в полном замешательстве. Внутри святыни Йендред начал медленно подниматься в воздух. Студент, разинув рот, уставился на экран.

— Пусть смотрит, — сказал я. — Пусть все смотрят. Позовите завкафедрой!

Алиса улыбнулась мне. Она тоже все поняла. Йендред опустился на землю рядом с Драбком.

— ЗНАНИЮ ПОДЧИНИЛСЯ Я.

— ДА, ПОДЧИНИЛСЯ. СТУПЕНЬ ПЕРВУЮ ПРОШЕЛ ТЫ.

— ЧТО ЗА ЭТИМ ПОСЛЕДОВАТЬ МОЖЕТ? ЗДЕСЬ В ЕДИНОЕ ЧУВСТВО СЛИЛИСЬ СТРАХ И РАДОСТЬ. И ВСЕ ЭТО — НИЧТО.

Йендред посмотрел в небо прямо над собой.

— ТЕПЕРЬ К ЧЕМУ-ТО ОТПРАВИМСЯ МЫ. С ДУХАМИ ЗЕМНЫМИ ПОПРОЩАЙСЯ.

— ПРОЩАЙТЕ, ЗЕМНЫЕ ДРУЗЬЯ.

— КОГДА МЫ СМОЖЕМ ПОГОВОРИТЬ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ?

Алиса знала, что будет дальше, но пыталась не терять надежду.

— ГОВОРИТЬ БОЛЬШЕ НЕ МОЖЕМ МЫ. НЕ БУДЕТ ПОЛЬЗЫ ОТ ДАЛЬНЕЙШИХ РАЗГОВОРОВ.

— НО НАМ МНОГОЕ НУЖНО ОТ ТЕБЯ УЗНАТЬ.

— НИЧЕГО НЕ МОЖЕТЕ ОТ МЕНЯ УЗНАТЬ ВЫ. НИЧЕГО НЕ МОГУ ОТ ВАС УЗНАТЬ Я. НЕТ У ВАС ЗНАНИЯ.

— КАКОГО ЗНАНИЯ?

Лаборатория начала наполняться студентами. Одна из секретарей принесла мне на подпись письмо и замерла у экрана. Двое моих коллег услышали, что в компьютер ной лаборатории происходит что-то интересное, и тоже пришли посмотреть.

— ЗНАНИЯ ВНЕ МЫСЛИ О РЕАЛЬНОСТИ ЗА ПРЕДЕЛАМИ РЕАЛЬНОСТИ.

— А ЕСЛИ МЫ ИЗУЧИМ ВАШУ РЕЛИГИЮ И ФИЛОСОФИЮ, ЭТО НАМ ПОМОЖЕТ?

— НЕ ИМЕЕТ ЭТО ОТНОШЕНИЯ К ТОМУ, ЧТО ФИЛОСОФИЕЙ И РЕЛИГИЕЙ НАЗЫВАЕТЕ ВЫ. ЕСЛИ ЗА ЕДИНСТВЕННОЙ МЫСЛЬЮ СЛЕДУЕТЕ ВЫ, НИКОГДА НЕ ОТКРОЕТЕ ТАЙНУ, ЛЕЖАЩУЮ ВНЕ МЫСЛИ.

— КАКУЮ ТАЙНУ?

Алиса все еще пыталась разговорить Йендреда, вытянуть хоть какие-то ответы из изображенного на экране существа. Но их с Драбком силуэты уже начали расплываться. Все мы, студенты и преподаватели, собравшиеся у компьютера, видели, как из монитора выплыли два туманных пятна. Затем изображение святыни пошло рябью и исчезло. Неровная поверхность Дал-Радама сменилась прямой горизонтальной линией.

— НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАРАМЕТР: "КАКУЮ ТАЙНУ?"

Один из СЕФов механической походкой вышел в центр экрана. Алиса встала со стула и, низко опустив голову, протиснулась через толпу к выходу. Ее место у компьютера занял Эдвардс.

— ФОКУСИРОВАТЬ СЕФ.

— АДОЛЬФ ЗДЕСЬ. ОХОТИТСЯ НА ТРОГОВ.

Ардииская наука и техника

В этом приложении, посвященном ардийской науке и технике, собраны размышления, а иногда и теоремы многих земных ученых. Все началось с колонки Мартина Гарднера в журнале Scientific American, вызвавшей целый шквал читательских писем, а продолжилось длительной перепиской с несколькими учеными и любителями тех ники, которые и стали авторами многих описанных ниже идей и технических схем.

Приложение состоит из шести частей, каждая из которых дает читателю дополнительное представление о физике, химии, планетарных науках, биологии, астрономии и технике. Отбирая наблюдения и теоретические рассуждения, которые в итоге вошли в эту главу, я не только учитывал их объемы и легкость для восприятия — в первую очередь я хотел, чтобы любознательные читатели смогли найти объяснение некоторым ардийским феноменам. Например, читатели могли обратить внимание, что при обсуждении ардийской биологии мы не объяснили, каким образом питательные вещества и храбх проникают сквозь ткани. На этот и многие другие вопросы будут даны ответы в разделе «Биология».

Физика

Двухмерные атомы — это самый яркий пример того, насколько необходима хорошо продуманная научная теория. Если существование таких атомов в принципе невозможно, то вся наша двухмерная вселенная рассыпается в прах! Но на самом деле можно создать модель двухмерного атома водорода, основываясь на пуницланской квантовой теории.

В нашей вселенной есть четыре основных квантовых числа (по крайней мере, столько было известно в 1981 году), которые описывают состояние атома. В Планиверсуме таких чисел три:

n — главное квантовое число;

l — квантовое число орбитального углового момента;

ms — спиновое квантовое число.

Как и в нашей квантовой теории, в пуницланской теории атомы и двухмерные частицы могут обладать энергией, шаг изменения которой кратен некоторому фундаментальному значению, которое называется «квантом». Например, главное квантовое число определяет общую энергию атома и может принимать значения n = 0,1,2,3… и так далее. Аналогично, орбитальное квантовое число, которое определяет орбитальный момент импульса, также может принимать значения l = 0,1, 2, 3… Однако спиновое квантовое число гораздо проще. Оно может иметь лишь два значения: ms = +1 или ms = 1, в зависимости от того, направлен ли собственный момент импульса по или против часовой стрелки.

Взяв за основу эту базовую информацию и решив двухмерное уравнение Шредингера, Пол Рейзер, физик из Глочестера, штат Массачусетс, получил приведенную ниже схему плотности электронного облака для двухмерного атома водорода. Затененные области показывают вероятность того, что здесь может находиться электрон; чем гуще закрашена область, тем выше вероятность, а чем она бледнее, тем вероятность ниже. В белых областях электрон не окажется никогда. У данного атома главное квантовое число n = 3, а квантовое число орбитального углового момента l = 1. В самом центре атома расположено крошечное ядро.

Каждый атом или частица в Планиверсуме вращается или по или против часовой стрелки. В нашей вселенной мы можем преобразовать один атом в другой, просто поверну» его на 180 градусов. Но проделать эту же операцию с двухмерными атомами невозможно. Это будут два различных типа атомов, и мы можем лишь догадываться о том, какие последствия вытекают из этого обстоятельства.

Еще одно любопытное различие между нашей все ленной и Планиверсумом заключается в том, что в двухмерном мире полностью отсутствует сила магнитного притяжения. Хотя на Арде существуют магниты, они не отталкиваются и не притягиваются друг к другу. Взаимодействуют они только с электронами. Многие земные физики, в том числе покойный Ричард Лапидус из Стивенсовского университета в Хобокене, Нью-Джерси, и Яков Штейн из Иерусалима, изучили проявления такого электромагнитного поля и получили подходящие варианты уравнений Максвелла. К примеру, если допустить, что в Планиверсуме существуют электромагнитные волны, то представление их в таком виде, как показано на рисунке, выглядит совершенно корректным и совпадает с описаниями пуницланских ученых.

Мы можем представить себе электромагнитные волны в Планиверсуме как последовательность электрических полей, которые движутся, скажем, слева направо. На каждое электрическое поле накладывается магнитное поле. В каждой конкретной точке напряженность электрического поля достигает пикового значения, а затем затухает и меняет направление своего вектора на противоположное. Электрические поля с векторами напряженности, направленными вверх, сопровождаются магнитными полями типа O, а электрические поля с векторами напряженности, направленными вниз, сопровождаются магнитными полями типа X. Естественно, напряженность магнитных полей колеблется вместе с напряженностью электрических.

В двухмерном вакууме такая электромагнитная волна будет распространяться со скоростью света. При удалении от источника волны станут затухать точно так же, как затухает сила притяжения.

Мы знаем, что в двухмерном мире гравитация ведет себя не совсем так, как в нашем. Как уже объяснялось в разделе «Рассеивание энергии», сила притяжения в Планиверсуме ослабляется обратно пропорционально расстоянию от источника гравитации, тогда как в нашем мире она ослабляется с коэффициентом 1/d^2. Другими словами, в Планиверсуме сила притяжения гораздо медленнее уменьшается с расстоянием, чем в нашей вселенной.

У этого правила есть одно странное следствие, и заключается оно в том, что космический корабль никогда не сможет вырваться из гравитационного поля двухмерной планеты. На Земле космическому кораблю достаточно развить определенную скорость, которая называется второй космической скоростью, чтобы преодолеть гравитационное притяжение нашей планеты. Как только эта скорость будет достигнута, корабль сможет выключить двигатели и двигаться по инерции дальше в космос. На Арде второй космической скорости не существует. Как бы быстро ни летел космический корабль и как бы далеко ни удалился он от Арде, как только он выключит двигатели, то сразу же начнет замедляться, остановится и начнет падать обратно.

Эта особенность двухмерной гравитации объясняет, почему при исследовании космоса пуницлане никогда не пытались удалиться от Арде. Все это время они ограничивались орбитальными полетами. Но если им удастся приблизиться к планете Нагас, они могут достичь точки, в которой притяжение Нагаса окажется сильнее, чем притяжение Арде.

Хотя я совершил ужасную ошибку, подбросив физику Тба Шрин идею теории относительности, сам я понятия не имею, что за теорию она в итоге может открыть. Как ни странно, если верить нашей теории относительности, то в Планиверсуме вообще не может быть гравитации! На этот факт любезно указал астрофизик Ричард Готт из Принстонского университета. Связано это с тем, что согласно теории Эйнштейна, тензор энергии импульса и Риманов тензор кривизны в Планиверсуме будут иметь одно и тоже количество компонент; то есть можно сказать, что для гравитации там просто не останется места.

И все же гравитация существует! Единственный намек на разрешение этого парадокса предоставил нам Карел Кучар из Университета штата Юта, который указал, что внутри материального поля обязана быть гравитация. Возможно, когда-нибудь ардийские ученые откроют существование скрытой массы, и это приведет их к таким же научным спорам, как и нас, землян.

Химия

В этой области у нас гораздо меньше теорий, чем в любой другой. Хотя мы получили возможный вариант элементарной таблицы, у нас слишком мало информации о двухмерных химических соединениях и о химии вообще.

Пуницланские названия химических элементов произнести невозможно. Однако, по мнению химика Эрнеста Робба из Стивенсовского университета, мы вправе подставить в приведенную ниже таблицу земные названия многих химических элементов.

Например, элемент С (углерод) расположен в вредней части второго ряда пуницланской таблицы, там же, где и наш атом углерода. Более того, в геометрическом смысле двухмерный углерод с тремя валентными электронами очень похож на наш углерод с четырьмя валентными электронами. В Планиверсуме молекула СН_3 будет иметь форму треугольника, а в нашей вселенной молекула СН_4 имеет форму тетраэдра; схемы таких молекул приведены ниже. Двухмерный метан может быть очень похож на наш аммиак.

Как и в нашей периодической таблице, горизонтальное положение элемента соответствует количеству электронов в каждой оболочке двухмерного атома. В атоме двухмерного водорода (H) всего один электрон, а в атоме гелия (Не) — два. Два электрона заполняют всю внутреннюю электронную оболочку, как в нашем мире, так и в Планиверсуме, но на этом сходство заканчивается. В следующем ряду нашей таблицы содержатся восемь элементов, потому что следующая электронная оболочка в нашем мире может включать в себя до восьми электронов. Но следующая электронная оболочка двухмерного атома может включать в себя не больше шести электронов.

Первый элемент во втором ряду периодической таблицы Планиверсума мы обозначили как литий (Li), потому что, как и у нашего лития, в его второй электронной оболочке содержится всего один электрон. Аналогично, во второй электронной оболочке двухмерного фтора (F), как и у нашего фтора, не хватает до максимума одного электрона. У неона (Ne) вторая электронная оболочка заполнена, и он не вступает в реакцию ни с чем, хоть в двухмерном варианте, хоть в трехмерном. Поэтому мы смело присвоили элементам, расположенным в крайних столбцах таблицы, названия соответствующих элементов из нашего мира. Все прочие элементы обозначены символом X, потому что их химические свойства неясны. Об этих элементах мы можем наверняка сказать лишь то, что чем ближе они к нижней части таблицы, тем больше вероятности, что они окажутся нестабильными и радиоактивными.

Как выглядят двухмерные химические соединения? Окажется ли вещество с химической формулой H_2O тем самым веществом, которое заполняет собой океан Фиддиб-Хар?

Фактически все, что у нас есть, это периодическая таблица, но, конечно, на ее основе мы можем многое получить. Потому что именно из этих нескольких нот состоит симфония двухмерного мира — от высоких блистательных аккордов биохимии до генерал-баса самих галактик!

Планетарные науки

В эту группу включены науки, которые у нас принято называть науками о Земле (геология, метеорология и т. п.), но предметом их изучения будет не только Арде, а двухмерные планеты вообще. Мы уже описали климат и поверхность планеты, а теперь пора узнать, что у нее внутри.

Пуницланские ученые, вероятно, опираясь на какие-то доказательства, пришли к выводу, что под материковой и океанской корой лежит огромный слой горячей магмы, который, по их мнению, может простираться до самого центра планеты.

Доказательством этой теории может служить застывшая лава — такая же, какую можно обнаружить и на Земле. Я могу представить себе, как когда-то в Ваницле произошло извержение вулкана. Примерно в двадцати километрах от океана Фиддиб-Хар в земле появилась глубокая трещина, из которой хлынула лава. Одновременно раздался очень громкий звук, и весь участок поверхности между трещиной и океаном начал опускаться. В отличие от земных вулканов, здесь образовался не шлаковый или лавовый конус, а лишь огромный обрыв, с которого охваченные благоговейным ужасом ваницлане могли наблюдать стекающую в океан лаву и огромные клубы пара вдали.

Со временем поток лавы застыл, а ардийские реки занесли образовавшуюся низменность новым слоем осадочных пород. Возможно, не прошло и тысячи лет, как на месте обрыва снова возник гладкий и плавный склон до самого берега.

Исследуя Фиддиб-Хар, пуницланские океанографы могли обнаружить вулканическую деятельность в центральной части океана. Они могли не только наткнуться на вулкан с конусом, поднимающимся к самой поверхности, но и открыть целую цепь действующих подводных вулканов от одного побережья до другого.

Результаты всех этих наблюдений были собраны в Пуницланском институте, и на их основе возникла теория двухмерных тектонических движений. Согласно этой теории, и Айем-Коллош, и дно океана Фиддиб-Хар образуют твердую кору планеты, и эта кора буквально плавает на раскаленной магме, которая медленно циркулирует внутри.

Новая кора образуется в центральной части океана, где горячая магма поднимается из глубины очень близко к поверхности. Более легкие минералы медленно перемещаются в самый верхний слой, а затем остывают и образуют новую кору, которая медленно раздвигается к востоку и западу под неумолимым давлением магмы. Время от времени у границ этой зоны спрединга к поверхности поднимаются конусы новых подводных вулканов. Таким образом может образоваться целая цепь подводных гор, и по ним геологи двухмерного мира будут судить о том, что происходит внутри планеты.

За миллионы лет океаническая кора медленно раздвигалась от центральной части океана к континенту Айем-Коллош. Вместе с ней перемещались и вулканы, пока тонкая океаническая кора не сталкивалась с толстой континентальной и не уходила в глубину, где плавилась и снова превращалась в магму. В тех местах, где материковая кора надвигается на океаническую, возникают деформации, и как следствие, время от времени случаются землетрясения. Подводные горы растворяются в магме и включаются в общий круговорот, чтобы через несколько миллионов лет снова возникнуть в зоне спрединга.

Кроме циклического процесса образования океанской коры существует еще один процесс горообразования, но уже на материке. Давление океанической коры с двух сторон материка заставляет материковую кору выгибаться посредине, образуя возвышенность. Эта возвышенность — не что иное, как Дал-Радам, и под действием огромного давления породы, из которых он сложен, трескаются, и из скал образуются валуны. Под действием других природных сил, таких как жара и холод, камни продолжают разрушаться, и так начинается непрерывное перемещение гравия, песка и почвы со склонов Дал-Радама к побережью.

Когда новые слои почвы достигают побережья, из них формируется огромный склон, уходящий вниз, в океаническую впадину, где сталкивается материковая и океаническая кора. Там эти осадочные породы попадают в так называемую зону субдукции и снова переплавляются в магму. Но если в результате этих процессов материк теряет часть горной породы, то кое-что он может и приобрести. Как показано на первом рисунке, в зоне субдукции может возникнуть вулкан, и выбрасываемая им магма, застывая, станет частью материковой коры. На втором рисунке мы видим наземный вулкан, и в этом случае застывшая лава останется на поверхности Айем-Коллоша. По второму рисунку видно, почему часть суши между вулканом и морем непременно начнет опускаться.

Если вы хоть что-то слышали о тектонике плит, вы поймете, как близки друг другу теории, разработанные пуницланскими и нашими земными геологами. Но на Земле есть несколько материков, а на Арде — только один. И эта удивительная простота дала новую пищу для размышлений. Наличие единственного материка на Арде можно объяснить не только ее двухмерностью. Как указал геолог Тузо Уилсон из Университета Торонто, возможно, на нашей планете появились несколько материков, потому что из-за твердого ядра у Земли нет единого круга циркуляции магмы, а есть несколько более мелких кругов циркуляции. Но у Арде твердого ядра нет. Как доказали и пуницланские, и земные ученые, ни одно двухмерное вещество не может быть твердым при таких температурах, до которых разогрета центральная часть Арде.

Биология

Ардийские живые организмы состоят из клеток. Но есть ли на Арде одноклеточные формы жизни? Мы представили себе крохотное существо под названием хайтикек, живущее внутри заполненного водой пространства между четырьмя частичками почвы. Это идеальное миниатюрное создание свободно плавает в своем маленьком мирке, поглощая растворенные в воде питательные вещества.

Под двойной, разделенной на отдельные ячейки, оболочкой хайтикека содержится двухмерная протоплазма, циркулирующая внутри клетки по странной схеме. В центре находится аналог ядра, представляющий собой рассеянный набор волокнистых структур; вероятно, он имеет такую форму, потому что иначе в двухмерном «ядре» не смогли бы протекать различные биохимические процессы.

Оболочка клетки — стенка, состоящая из отдельных ячеек в форме буквы U — служит границей клетки и в то же время позволяет веществам проникать внутрь или наружу. Каждая U-образная ячейка включает в себя два отростка, один из которых всегда соединен с соседней ячейкой. Как осуществляется это соединение, мы можем только догадываться. Что-то вроде биохимического клея? Микроскопические крючочки размером с молекулу? Если же оба отростка одновременно отсоединятся от соседней ячейки, клетка лопнет, все ее содержимое выплеснется наружу, и крохотный хайтикек умрет.

Внешние отростки используются для плавания и захвата пищи. Они способны координировать свои движения. Чтобы захватывать микроскопические частицы пищи, внешний отросток изгибается внутрь ячейки и прижимается к внутреннему отростку, а затем резко разгибается вовне. Ячейка заполняется водой, вместе с которой поступает и пища, и тогда внешний отросток соединяется с соседней ячейкой, а внутренний открывается, чтобы пища могла попасть внутрь клетки.

Плавая в своих крохотных владениях, хайтикек начинает двигаться все медленнее и медленнее по мере того, как в воде уменьшается количество кислорода и питательных веществ, а пространство загрязняется отходами жизнедеятельности. В конце концов хайтикек впадает в подобие спячки, ожидая, пока очередная река не освободит его из этой «гробницы».

Размножаются хайтикеки делением: посредине клетки возникает волоконце, делящее ее пополам, а затем вдоль этого волоконца вырастают новые ячейки.

Как же вещества проникают из клетки в клетку в тканях двухмерного организма? Это поясняет приведенный ниже рисунок, на котором изображены две соседние клетки с точно совмещенными оболочками. Если внешние отростки двух соседних ячеек одновременно откроются, то эти ячейки смогут быстро обменяться содержащейся в них жидкостью. При одновременном открытии отростков внутри образовавшегося пространства создается крохотное круговое течение. Как только жидкости поменяются местами, внешние отростки закроются, а вместо них откроются внутренние отростки, отправляя содержимое ячейки внутрь клетки. В результате такого взаимодействия концентрация питательных веществ в соседних клетках А и В очень быстро станет одинаковой.

Еще одна важная биологическая функция связана с деятельностью нервной ткани. Сквозь стенки нервных клеток импульсы проходить не могут, потому что нервные клетки изолированы друг от друга, в отличие от мембран наших нервных клеток.

Но давайте представим себе, что двухмерные нервные клетки достаточно длинные и объединены в треугольную сеть с очень тонкими мембранами, разделяющими соседние клетки. Биолог Дэвид Кларк, выпускник Орегонского университета, заверил меня, что это идеальная рабочая структура, и что нервные импульсы в ней будут генерироваться вдоль общей мембраны и распространяться по зигзагообразной траектории.

Возможность распространения нервных импульсом приводит нас к еще более важному вопросу: а как эти импульсы смогут распространяться по пересекающимся траекториям в двухмерном мозге? Конечно, было бы неплохо, если бы они могли пересекаться так же, как пересекаются нервные волокна в трехмерном пространстве.

С этой проблемой легко справляется маленький набор из трех клеток. Два нервных импульса идут по волокнам А и В, но затем эти волокна расщепляются, и по каждой паре расщепленных волокон проходят копии изначального импульса.

На приведенной выше схеме один из каждой пары импульсов проходит через центральную клетку (1), а второй идет в боковую клетку (2 и 3). В каждой из этих трех клеток будет сгенерирован новый импульс и направлен по выходящему нервному волокну, но только в том случае, если по любому из входящих волокон поступил только один импульс. Если в клетку одновременно поступили два одинаковых импульса, дальше они не пройдут. По такой схеме нетрудно проследить, что если нервный импульс поступил по нервному волокну а, то через долю секунды он проследует дальше по выходящему нервному волокну а. То же самое справедливо и для нервного волокна b.

То есть, какими бы возможностями ни обладали арийские нейроны, похожи они на наши или нет, они без проблем смогут взаимодействовать друг с другом. Отсутствие третьего измерения их взаимодействию не мешает. Это утверждение более двадцати лет назад оспорил ученый Г. Дж. Уитроу, заявив, что именно по этой причине в двухмерном мире не может возникнуть разум. Конечно, это была всего лишь гипотеза, причем ошибочная.

Астрономия

В системе Шемса всего две планеты — Арде и Нагас, и это характерный пример, демонстрирующий, что в Планиверсуме планетарные системы обычно включают в себя меньшее число планет. Большие планетарные системы могут быть нестабильными из-за свойств гравитации и большей вероятности столкновения в двухмерном мире.

Как было сказано выше, орбита Арде представляет собой самопересекающуюся кривую. Ее нетрудно изобразить на компьютере, но формулу такой кривой мы так и не получили. Орбиты небесных тел в нашей вселенной представляют собой конические сечения, а именно: окружности, эллипсы, параболы или гиперболы. Все эти кривые описываются достаточно простыми формулами. Но я не знаю, как назвать кривую, по которой Арде движется вокруг Шемса, и не знаю формулу, которая эту кривую описывает. Двое ученых из исследовательского центра IBM имени Томаса Дж. Уотсона, Джон Лью и Дональд Куорлз-младший, классифицировали орбиты планет в Планиверсуме и предложили для их описания простые приблизительные формулы, но решение уравнений для определения точной формулы оказалось дьявольски сложной задачей.

По мнению Лью и Куорлза, орбиты планет в Планиверсуме описываются тремя параметрами: фазовым углом, размером и эксцентриситетом. Первые два параметра для нас сейчас не важны, а важен лишь эксцентриситет, определяющий форму орбиты. Эксцентриситет можно вычислить, определив отношение календарного года к звездному.

Замкнутая орбита — это такая орбита, при движении по которой планета возвращается на исходную траекторию после некоторого конечного числа оборотов вокруг звезды.

Все изображенные выше орбиты, за исключением окружности, имеют определенное количество «лепестков»: два, три, четыре и так далее. Незамкнутая орбита никогда сама себя не повторяет, и поэтому ее трудно нарисовать, ведь рисунок никогда не будет закончен. Именно по такой орбите Арде движется вокруг Шемса.

Кроме орбит, есть еще один двухмерный феномен, о котором стоило бы сказать. Раньше я утверждал, что Планиверсум представляет собой поверхность сферы, но это всего лишь предположение. На самом деле количество возможных форм Планиверсума бесконечно. Например, если Планиверсум, по выражению математиков, представляет собой ориентируемую поверхность, то он может быть либо сферой, либо подобием бублика с одним или несколькими отверстиями.

Если Планиверсум представляет собой неориентированную поверхность, то его форма может быть очень странной. Простейшая неориентируемая двухмерная вселенная — это проективная плоскость, пространство, закрученное таким образом, что если отправить жителя такой вселенной в долгое космическое путешествие, то когда он вернется, его левая и правая стороны поменяются местами. На следующем рисунке показана маленькая вселенная в форме диска, которая может оказаться проективной плоскостью.

Попробуйте пока не обращать внимание на ардийца и представьте себе, что мы можем совместить две точки А и две точки В. На самом деле мы должны совместить каждую точку на краю диска с противоположным краем, и сделать это так, как будто сшиваем весь диск, чтобы после окончания работы у диска не осталось никакого края или границы. Объект, который получится в результате, Льюис Кэрролл назвал кошельком Фортунато[3] Такое пространство очень трудно себе представить, по крайней мере, для нас, трехмерных людей, потому что его невозможно создать в трех измерениях. Для этого потребуются четыре измерения. И все-таки люди способны понять, что может произойти в таком любопытном месте. Например, мы можем представить себе, как ардиец уплывает головой вперед за край диска, глядя влево. Он пересекает край (который на самом деле невидим и неощутим) и, все еще думая, будто смотрит влево, вдруг обнаруживает, что на самом деле он смотрит вправо! Если он покинет Арде в центре такого пространства, а затем вернется, то он обнаружит, что видит мир словно в зеркальном отражении. К примеру, он больше не сможет читать пуницланские книги, но зато ваницланские прекрасно ему подойдут.

Кроме топологии имеет смысл рассмотреть и геометрию Планиверсума. Проблемы геометрии тесно связаны с тем, является ли Планиверсум открытой или закрытой вселенной. Распространенные примеры открытой двухмерной вселенной — это бесконечная плоскость и бесконечная седловидная поверхность.

Земные астрономы и космологи десятилетиями пытались выяснить, является ли наша вселенная открытой или закрытой и не свернется ли она когда-нибудь в себя. К счастью, в случае Планиверсума на второй вопрос ответить очень просто. Если, как и наша вселенная, Планиверсум возник в результате большого взрыва, он в конце концов снова схлопнется в точку. Виновницей этого финального коллапса станет двухмерная гравитация, потому что если сейчас галактики в Планиверсуме удаляются друг от друга, подчиняясь импульсу, который задал им большой взрыв, то рано или поздно они замедлят свое движение, остановятся и начнут двигаться друг к другу. Это так же верно, как и то, что ардийский космический корабль никогда не сможет покинуть гравитационное поля Арде и выйти в открытый космос. Однажды все закончится, и все галактики, Шемс и Арде, пуницлане и ваницлане, свернутся в математическую точку — к началу и к концу всего сущего.

Техника

Все сконструированные на Земле механизмы можно представить в виде комбинации некоторых простых и неразборных деталей, таких как наклонная плоскость, рычаг и т. п. Подобным образом можно проанализировать и ардийские механизмы, выделив базовые компоненты, которые входят в состав более крупных и сложных устройств.

Конечно, такие простейшие детали могут отличаться формой и размерами. Например, пружина вовсе не обязана иметь форму зигзага: это может быть пластинчатая пружина вроде той, которая толкает передвижной кулачок в паровом двигателе. Вариантов шарнира может быть гораздо больше, а некоторые из них оказываются довольными сложными устройствами. Например, если сравнивать с обычными вариантами, то изображенный ниже шарнир способен поворачиваться на такой же или даже больший угол и гораздо более надежен.

Как ни странно, точно такой же шарнир используется на Земле. Об этом сообщил мне Норман Аллен, механик из Оттавы. Самый совершенный ардийский шарнир — это всего лишь продольное сечение шарнира, используемого в алюминиевом ящике для инструментов!

Еще одним любопытным совпадением оказалось поразительное сходство между зубчатой передачей, сконструированной одним из братьев Рдидн, и набором шестерен, который разработал британский физик и математик Роджер Пенроуз из Института математики в Оксфорде.

Самая большая проблема с зубчатыми передачами на Арде связана с отсутствием осей. У нас на Земле очень часто быстрое вращение преобразуется в более медленное за счет размещения двух зубчатых колес на одной оси. На Арде это сделать невозможно, потому что осей нет вообще или они недоступны. На самом деле на Арде зубчатая передача нужна не для того, чтобы изменять скорость кругового вращения при переходе от одного зубчатого колеса к другому, а чтобы изменять окружную скорость зубчатых колес. Это скорость, с которой зубец шестерни движется относительно ее центра. Но сколько бы обычных шестерен мы не использовали в Планиверсуме, окружная скорость первой шестерни в зубчатой передаче всегда будет такой же, как у последней шестерни, при условии, естественно, что каждая шестерня сможет каким-то образом оставаться на своем месте и вращаться в единой плоскости. Следовательно, чтобы добиться изменения окружной скорости, требуются какие-то необычные зубчатые колеса. Именно такие колеса изображены на приведенном выше рисунке.

Большое колесо слева и шестерня посредине на самом деле имеют по два радиуса. Изменение окружной скорости достигается благодаря тому, что внешняя часть зубца большого зубчатого колеса цепляется за внутреннюю часть зубца центральной шестерни. В то же время внешняя часть зубца центральной шестерни едва касается левого колеса благодаря специальным выемкам между его зубьями. Однако те же самые внешние части зубцов цен тральной шестерни цепляются за зубцы правого колеса Поэтому окружная скорость внешней части зубцов левого колеса становится равной окружной скорости внутренней части зубцов центральной шестерни. В результате скорость ее вращения возрастает, потому что внешняя часть зубцов центральной шестерни движется быстрее, чем внутренняя часть. В итоге именно внешняя часть зубцов центральной шестерни цепляется за зубцы большого колеса справа.

Почти в каждом доме, где побывал Йендред во время своего путешествия через Пуницлу, к стене было прикреплено какое-то странное устройство. Внутри узкого вертикального ящика раскачивался туда-сюда набор зубчатых секторов. Зубчатые секторы в нижней части ящика раскачивались быстро, а в верхней — гораздо медленнее. Движение самого верхнего зубчатого сектора было почти неразличимым. Это были часы. От самого верхнего зубчатого сектора наружу выходил тросик, к которому был подвешен груз. Ардийцы определяли время по положению этого груза, который медленно перемещался сбоку от часов, открывая одну цифру за другой.

Пружина, соединяющая коромысло верхнего зубчатого сектора с корпусом часов, является и заводной пружиной. Чтобы завести часы, ардийцу нужно дождаться полуночи, а затем вынуть часть корпуса, к которой крепится верхний зубчатый сектор, чтобы отсоединить сектор от остального механизма, и потянуть его как можно сильнее на себя. Так заведется пружина. Вернув верхний зубчатый сектор на место, ардиец заведет часы, но так и не сможет увидеть в действии их простой и по-своему красивый механизм.

Каждый зубчатый сектор цепляется за качающийся кулачок, прикрепленный к следующему зубчатому сектору. Когда зубья сектора проходят над качающимся кулачком, тот раскачивает присоединенный к нему следующий сектор. Таким образом, сила, с которой пружина стремится распрямиться, передается зубчатым секторам — вплоть до самого нижнего сектора, раскачивающего маятник. За то время, пока маятник успевает совершить двадцать четыре колебания, сектор над ним делает всего лишь одно. На каждые шесть колебаний нижнего сектора приходится одно колебание более верхнего. Пока в изображенных выше часах самый верхний зубчатый сектор один раз качнется слева направо, маятник успеет качнуться 24 х 6 х 6 = 864 раза. Конечно, можно представить себе часы с большим количеством зубчатых секторов, способные измерять более длительные промежутки времени.

Хотя теперь Планиверсум навсегда останется для нас недостижимым, все же мы, трехмерные создания, можем почувствовать себя жителями двухмерной реальности. Все механические устройства, изображенные на этих страницах, даже часы и паровой двигатель, можно построить в нашем мире. Используя приведенные в книге иллюстрации и качестве чертежей, вы можете вырезать различные детали механизмов из любого тонкого, но достаточно прочного материала и собрать из них действующую модель. На тот случай, если я где-то ошибся в пропорциях, вы можете сделать пробный вариант из картона, чтобы подогнать друг к другу размеры деталей. А потом уже можете взять более прочный материал, например металл или пластик.

В главе, посвященной Пуницланскому институту, я описал логическую схему И — НЕ, которая используется в пуницланских компьютерах, но не рассказал о том, как она может применяться в качестве составной части более сложных схем. Об этом можно почитать в любом учебнике по построению логических схем, так что я не стал повторять здесь эту информацию. Однако читателям может быть непонятно, каким образом в пуницланском компьютере сигналы могут идти по пересекающимся траекториям. Чтобы создать пересечение, пуницлане впервые из четырех схем И — НЕ собрали логическую схему, исключающую ИЛИ. На рисунке логические схемы И — НЕ показаны в виде полукругов с крохотной окружностью рядом.

Схема, исключающая ИЛИ, действует так: на два входных провода подается напряжение. Напряжение на выходном проводе будет высоким только в том случае, если оно высокое на каком-нибудь из входных проводов, но не на обоих сразу. В противном случае выходное напряжение будет низким.

Из трех схем, исключающих ИЛИ, можно собрать схему, позволяющую сигналам пересекаться. На рисунке каждая из схем, исключающих ИЛИ, показана символом в виде щита.

В этой конструкции, состоящей из схем, исключающих ИЛИ, (в действительности это чуть более сложная конструкция, состоящая из двенадцати логических схем И — НЕ) используются два входных и два выходных провода. Выходной провод х будет нести тот же сигнал (с высоким или низким напряжением), что и входной провод х, независимо от того, какой сигнал шел по входному проводу у. То же справедливо и для провода у. Таким образом, сигнал, поступивший по верхнему левому проводу, пойдет дальше по нижнему правому, и другие сигналы на него не повлияют.

Карло Секуин из Калифорнийского университета в Беркли исследовал возможность создания альтернативной модели двухмерного компьютера с использованием двухмерных реле и бифилярных сетей. Ему очень хотелось найти способ избавиться от локальных источников питания — батареек. Как можно подвести питание и заземление ко всем компонентам двухмерной компьютерной сети, не мешая прохождению сигналов?

Слова благодарности

Эта книга имеет долгую историю, главными вехами в которой можно считать предыдущие книги о двухмерных мирах. Первой была «Флатландия», написанная в 1884 году английским священником Эдвином Э. Эбботом. Несколькими годами позже, в 1907 году, американский логик Чарльз Хинтон написал роман «Случай во Флатландии», разместив плоский мир Эббота на планете Астрия, имеющей форму диска. Гораздо позже, в 1965 году, увидела свет «Сферландия» — книга голландского физика Диониса Бюргера, который попытался связать между собой миры Эббота и Хинтона, а затем на примере получившейся двухмерной вселенной объяснить читателям, что такое кривизна пространства.

В мае 1977 года я прочитал популярную статью о космологии, автор которой, говоря о расширении нашей собственной трехмерной вселенной, приводил аналогию с воздушным шаром, двухмерная оболочка которого постоянно расширяется. Статья заставила меня задуматься о том, а не может ли такая аналогия относиться к реально существующей двухмерной вселенной? А как проходили бы физические и химические реакции в таком мире? Какие формы жизни могли бы там существовать?

На досуге, которого становилось все меньше, я начал «коллекционировать» гипотезы и теории, касающиеся двухмерной физики. В то время я работал на постоянно развивающейся кафедре компьютерных технологий, и свободного времени у меня было гораздо меньше, чем у моих коллег с других кафедр, но я делал все, что мог. В 1979 году я опубликовал небольшую монографию под названием «Наука и техника в двухмерном мире» (Two-Dimensional Science and Technology). Летом 1980 года в июльском номере журнала Scientific American вышла статья Мартина Гарднера о моей публикации, и я получил более двух тысяч просьб от читателей, которым не удалось купить мою монографию. Она так и не была переиздана.

Среди людей, с которыми я переписывался во время работы над «Наукой и техникой в двухмерном мире», был Джеф Раскин, в то время работавший в корпорации Apple Computers, и это он предложил мне схему ракетоплана, которую я использовал и в монографии, и в этой книге. Также я в большом долгу перед моим коллегой Эндрю Сцилардом из Университета Западного Онтарио, который в 1979 году набросал предварительные схемы орбит гипотетической двухмерной планеты, вращающейся вокруг звезды.

Получив огромное количество читательских откликов на статью в Scientific American, я решил издать очередной труд под названием «Сборник статей о науке и технике в двухмерном мире» (A Symposium on Two-Dimensional Science and Technology). Книга была выпущена во время моего годичного отпуска в Оксфорде в 1981 году и содержала статьи и заметки разных авторов — и ученых, и просто любителей — о самых различных вещах, начиная с двухмерной физики и заканчивая двухмерным пианино. Я хочу особенно отметить вклад некоторых авторов, чьи работы вошли в «Сборник статей о науке и технике в двухмерном мире», потому что многие идеи, любопытные наблюдения и устройства, описанные в этой книге, почерпнуты из их статей. При этом мне придется повторить некоторые имена, которые уже упоминались в приложении. В частности, Норман Аллен прислал мне алюминиевый шарнир, способный функционировать в двухмерном мире. Дэвид Кларк написал две статьи о двухмерной биологии, в которых, среди прочего, были приведены схемы клеточной оболочки, ДНК и нейронов. Ричард Лапидус был автором нескольких статей об электричестве и магнетизме, атомах водорода, излучении абсолютно черного тела, теплоемкости и теории газов, а вместе со своим коллегой Эрнестом Роббом он разработал периодическую таблицу двухмерных химических элементов, приведенную в приложении. Джон Лью и Дэвид Куорлз написали целое исследование о двухмерных орбитах, и не только начертили схемы, но и указали, для каких именно параметров возможны такие варианты орбит. Роджер Пенроуз из Оксфордского университета в перерывах между изучением черных дыр и сингулярности пространства-времени изобрел двухмерную зубчатую передачу. Пол Рейзер не только изучил строение двухмерного атома водорода, но еще исследовал двухмерные электроны и электродинамические силы, а также изобрел совершенно гениальный двухмерный электрический двигатель, который оказался настолько сложным, что вряд ли ардийцы сумеют когда-нибудь его изобрести! В своей главе о двухмерных компьютерах Карло Секуин описал, как различными способами можно решить проблему одновременной подачи питания, заземления и логических сигналов на двухмерные логические устройства. Наконец, Яков Штейн написал статью об уравнениях Максвелла в двухмерном мире.

Я не упомянул об этом в приложении, но я не могу не отметить вклад Серджио Арагона из Университета дель Валье в Гватемале, Джорджа Маркса из Будапештского университета имени Лоранда Этвеша и Тимоти Робинсона из Крайстчерча в Новой Зеландии, каждый из которых участвовал в создании периодической таблицы двухмерных химических элементов. Бобби Клейтон из Ботелла, штат Вашингтон, придумал лодку, с которой Йендред и его отец ловили рыбу. Я внес кое-какие поправки в первоначальный чертеж Клейтона. Алекс Комфорт, известный психиатр и консультант в области человеческих взаимоотношений, придумал, как в двухмерном мире могут выглядеть животные и растения. Я использовал его идею стелющихся по земле растений. Эдмунд Хеллфрих из Аллентауна, штат Пенсильвания, и Кеннет Кноултон из исследовательского центра Bell Labs в Мюррей-Хилл, штат Нью-Джерси, разработали идею водопровода, но, к сожалению, в нынешних ардийских условиях он работать не мог, поэтому пуницланам пока приходится обходиться без него. Глен Лесинс, выпускник Университета Торонто, высказал предположения о смене погоды на Арде, подтвердив и дополнив мои собственные идеи. Я использовал его разработки, когда писал о зонах низкого и высокого давления, которые определяют суточный цикл ардийской погоды. Джон Мамин из Беркли, Калифорния, написал замечательную статью о дельта-функции Дирака, обратив внимание, что если мы рассматриваем распространение двухмерной волны, то у этой функции появляется довольно любопытный «хвост». Роберт Мунафо из Уоррена, штат Род-Айленд, придумал схему двухмерных часов, которые описаны в приложении. Я лишь изменил регулятор хода часов, и надеюсь, тем самым улучшил их конструкцию. Сол Роу из Лос-Анжелеса придумал паровой лифт, который я слегка перестроил и использовал на пуницланской фабрике по производству батарей. Ричард Уэллс из Университета Ватерлоо, занимающийся изготовлением музыкальных инструментов, изобрел двухмерное пианино, которое мы видели на концерте, где были Йендред и На.

Некоторые из менее значительных устройств, упомянутых в моей книге об Арде, на самом деле придуманы несколькими людьми, и, наверное, это один из удивительных примеров, когда одна и та же идея одновременно приходит в голову разным людям. В числе таких устройств оказались неудачные модели машин братьев Рдидн, ардийские книги, шарниры, пружины и другие мелкие механизмы. Первым, кто предложил идею наиболее удачной модели ардийского автомобиля (той, что с гусеничным ободом), оказался Уоллас Райли, автор технической литературы из Сан-Франциско. Но на самом деле ее независимо друг друга придумали десять разных людей.

Прежде чем продолжить историю создания этой книги, я обязан поблагодарить некоторых из моих коллег и студентов Университета Западного Онтарио. Падди Неренберг и Стэн Дикин с кафедры прикладной математики заинтересовались феноменом «хвостов функции Дирака», которые описал Джон Мамин, и Дикин с помощью двух студентов последнего курса нашел компьютерное решение для распространения волны в двух измерениях. Причины искажений, вызываемых разными источниками, все еще не ясны, но именно студенты Дикина, Питер Квас и Стивен Соучак указали мне на то, что при возникновении звука на Арде наблюдается краткое изменение его высоты. Гораздо раньше, еще до выхода первой монографии в 1974 году, мои коллеги Эндрю Сцилард и Джулиан Дэвис проявили интерес к идее двухмерного мира. Сцилард нарисовал предварительные схемы орбит двухмерных планет, а Дэвис одним из первых попытался применить электромагнитную теорию на плоскости. Гарольд Джонсон, наш бывший выпускник, первым сообразил, что, просто поднимая палку с земли, ардиец может испытать определенные трудности.

В итоге вклад всех этих людей стал единой цепью событий, которые прямо или косвенно привели к появлению этой книги. Особенно я хочу поблагодарить Мартина Гарднера за его потрясающую статью в июльском номере журнала Scientific American за 1980 год. Его статья дала новый виток нашим размышлениям о науке и технике двухмерного мира, привлекла внимание широкого круга читателей и способствовала их более активному вкладу в общее обсуждение. Следующее знаковое событие произошло осенью 1981 года, когда пресс-релиз Сьюзен Бойд, сотрудницы нашей университетской газеты The Western News, привлек всеобщее внимание и вызвал целый шквал статей и телепередач о двухмерном мире, который мы в то время называли Астрией. К примеру, большой общественный резонанс вызвала статья Шэрон Бигли в рубрике «Идеи» журнала Newsweek. Кроме Бойд и Бигли я не могу не поблагодарить Нэнси Колберт, которая в то время была моим агентом и предложила мне написать книгу. Мы выбрали издательство Pocket Books и их редактор Марии Хэгманн неустанно трудилась, доводя мою писанину до совершенства. Я очень благодарен ей и Энн Патти из издательства Poseidon Press. Кроме того, огромную работу проделали машинистки Элизабет Мэссон и Таня Спрют, и их советы часто оказывались полезными. И наконец, моя жена Пэт Дьюдни читала черновики и сделала несколько критических замечаний, благодаря которым книга из просто хорошей превратилась, как все мы надеемся, в отличную.

Этот новый вариант, выпущенный в издательстве Copernicus Books, был заново отредактирован. В новой редакции мы попытались учесть некоторые перемены, происшедшие за 16 лет, и выразить полнейшее нежелание вводить читателей в заблуждение. Я безмерно благодарен президенту Американского математического общества Тому Банчоффу и издателю Джерри Лайонсу за то, что в один прекрасный день они решили обсудить «Планиверсум» и пришли к выводу, что книгу пора переиздать. И спасибо моему агенту Линде Маккнайт за то, что все это организовала.

Об авторе

Александр Киватин Дьюдни (род. 5 августа 1941 г. в Лондоне, провинция Онтарио, Канада), канадский математик, кибернетик, философ и писатель. В настоящее время занимает пост заслуженного профессора кафедры вычислительной техники и адъюнкт-профессора кафедры зоологии Университета Западного Онтарио, в Лондоне, Канада, городе своего рождения. Математик по образованию, он проходил курс бакалавриата в Университете Западного Онтарио. Выполнял работу для получения степени в Мичиганском университете и Университете Ватерлоо, где он получил степень Ph.D. в 1974 г.

На протяжении последних 40 лет основные научные интересы Дьюдни лежали в области дискретной математики и теоретической кибернетики. Ему принадлежит много публикаций в этих областях. В последние 20 лет его внимание переместилось к биологическим моделям.

Чтение книги «Флатландия» Эдвина Эббота, написанной в 1884 г., навело его на серьезные размышления о возможных двухмерных вселенных. Дьюдни живет в Лондоне, Канада, со своей женой Пэт, научным сотрудником библиотеки. У четы Дьюдни один сын, Джонатан, архитектор, живет в Лос-Анджелесе.

1

Неотения — у животных — достижение половой зрелости и окончание жизненного цикла на личиночной стадии развития. — Примеч. ред.

2

Bon voyage — счастливого пути (фр.).

3

Потому что все, что окажется за пределами этого удивительного пространства, в то же время окажется и внутри. То есть такой «кошелек» будет содержать в себе все сокровища мира. — Примеч. автора.

Content

Планиверсум
Виртуальный контакт с двухмерным миром

Предисловие к millennium edition

2Dworld

Арде

Дом у моря

На побережье Фиддиб-Хара

По дороге в Ис-Фелблт

Подземный город

В пути

Пуницланский институт

Воздушное путешествие

Плато Дал-Радам

Драбк, шарак из Окрбы

Высшие измерения

Ардииская наука и техника

Слова благодарности

Об авторе

1