Лисецкий Юрий Иванович

Гастарбайтер

Часть 1

Предложение, от которого просыпаешься сразу

Все в жизни проще простого, все банальнее банального – избитые штампы. Но до чего же мы любим усложнять каждый свой шаг! До чего любим оценивать субъективно, а чаще всего сумбурно, происходящее вокруг. Вот нет, чтобы принять как должное, принять с благодарностью, без лишних вопросов, так, как есть и идти вперед, без соплей и надуманных эмоций.

Однажды, пришел сон. Честно сказать, он назойливо приходил всю неделю, но я, просыпаясь, сквозь узкие щелки нераскрывающихся глаз окидывал сонным взором полки с перечитанной фантастикой и давал себе могучее мужское слово перейти с понедельника на детективы. Долгожданный понедельник не наступил. В пятничную ночь сновидение вылилось в яркую безапелляционную трансляцию, пробуждение от которой превратилось в дикую головную боль. Мне пришлось согласиться с собственным "Я", что это чрезвычайно похоже на бестелесный контакт. Один из возможных вариантов реакции – исподволь собираться на консультацию к психиатру по месту жительства, но с этим решил немного подождать. Другой не менее интересный вариант – контакт, о котором вряд ли кто-то узнает, а значит могу миновать осуждения со стороны. Суть начатого монолога житейская, никакого квеста и ни капли идиотского героизма. Трансляция шла твердым уверенным голосом:

— Есть предложение. Ты одинок, ничем не связан. Мы тебя заберем на некоторое время, которое нам потребуется для проекта. Тебе, земное существо, будут даны блага, за которые ты должен поработать на выезде тридцать земных лет на условиях стандартного по вашим человеческим понятиям контракта.

Моя голова превратилась в улей, в котором не унимался целый рой вопросов, риторических, осмысленных и не очень. На вопросы из пустоты высыпались ответы, огорошивавшие еще больше, чем сами вопросы. Внутренний диалог вот-вот готов был разорвать мозг. Почему мне? А почему и нет! А сколько таких обитателей, подобных мне, пашет на просторах Вселенной? Мы же не знаем. Контракт предлагается индивидуальный, объявлений по розыску пропавших без вести людей миллионы. Да и те, кто возвращаются, вряд ли станут светиться, смысла в этом все равно нет. Действительно, чем связан? Что терять? Что тут у меня такого имеется за душой, чего не жалко было бы оставить? Жизнь вполне состоялась, деревья посажены, дети взрослые, дом отстроился. Основной план выполнен, а новых перспектив еще не успел набросать. В наличии скромная типовая однушка одинокого холостяка. Строить новую семейную жизнь? По тем меркам, в которые успел залезть, смешно. Будущее просматривается скучным, унылым и малоперспективным. Может и стоит встряхнуться на дальней планетке, где нет скамеечек с сердобольными бабушками, которые всех нас переживут. Есть смысл рискнуть и пуститься на авантюру. Решился осознанно ответить:

— А что делать?

— Селишься на планете. Обустраиваешься. Работаешь в тандеме с выделенным тебе модулем, все указания и наставления получаешь от него же. Модуль есть не что иное, как искусственный интеллект в виде желеобразной субстанции на белковой и волокнистой основе, с хорошим запасом воды, питания и прочих нужных для тебя веществ, необходимым на все время твоего пребывания на планете. Модуль будет тебя не только кормить, но и лечить, а также инструктировать. Он – твой дом, и кров, и школа с больницей. Мы его одолжили в одном исследовательском институте у молодых цивилизаций. Твоя миссия – ходишь по пляжу, сеешь песочек, ковыряешь ракушки. Основная задача – поискать в ракушках и песочке жемчуг алмазный. Зря ты думаешь, что такого в природе нет. Есть! Все зависит от вариабельности флоры и фауны. Вспоминай-ка ваши сказочки про курочку, которая несла золотые яйца. Почему нашим планетарным ракушкам не растить себе жемчуг из высококачественного углерода под высоким давлением? Не грузись заранее, он там все равно не часто попадается, и песочек, правда тоже совсем как из корунда. Наша техника там не выдерживает, а живые работники долго жить не могут.

— Почему же не выживают?

— Объяснения получишь позже. Наковыряешь ваш килограмм, и контракт закончился. Но не торопись шибко обратно. Мы тебя заберем спустя 30 календарных земных лет. Поработаешь – отдыхай. Да, один нюанс – секса ноль. Ты же числишься по документам сапиенсом, уже вроде не обезьяна.

— Это как?

— Снимут гормональный фон.

— Навсегда?

— Гм… существо на низком интеллектуальном уровне. На время контракта! Помолодеешь без излишеств.

— Сомневаюсь, однако…

— Не торопись с выводами, все в свое время узнаешь. Оптимальный комфорт мы тебе обеспечим. Ну, в общем все. Поработай.

— Что разрешается брать с собой в вояж?

— Допустим багаж в объеме пятитонного контейнера. Греби в него все, что посчитаешь необходимым.

— Гм. А нужно-то что? Я ж в Робинзона ни разу не игрался.

— Все для робинзонады, в ассортименте дополнительного индивидуального комфорта. В широком ассортименте, но в малых количествах, долго там твое добро не пролежит.

— Почему не пролежит?

— Временной поток неизбежно деформирует материальные предметы.

Да… Сказать, что озадачили, все равно, что ничего не сказать. Тут на дачу ехать, не знаешь, что брать с собой. Задали ребус, нечего сказать. Решил поинтересоваться гонораром:

— Оплата?

— Выбери себе сам. О новых технологиях и не мечтай. И денег ваших у нас нет. Можем в дубликаторе накопировать ваших ценных металлов, расход энергии войдет как раз в твою оплату. Оплату выплатим авансом, оставишь здесь и сразу в командировку.

— Лететь будем?

— Нет. Простое перемещение. Из вашей реальности в нашу реальность.

Лихорадочные сборы

Так. Денег на счете немного есть. Что же нужно? Рассчитывать на чужой модуль можно, но подстраховаться будет совсем не лишним. Жизнь неоднократно подсказывала мне, что запас карман не ломит. Для песка понятно: беру лопаты штыковые и совковые, сита для просеивания. Если у них такой колючий песок, то нужны запасные сетки под сита. Ведер надо много, сотню, наверное. Фляги взять дюралевые из-под молока. И емкость добротная, и под многие нужды приспособить можно. Керосинки, примуса, консервы, сигареты, пиво… Где ж там пиво? В принципе, набрать всего, без чего точно не смогу 30 лет прожить. С другой стороны, был предупрежден, что долго мои "сокровища" не пролежат. Ну и дилемма мне досталась!

Где взять контейнер? Вопрос за вопросом, одна задача за другой. В поисках быстрых решений жизнь мгновенно закрутилась и даже начала приобретать вкус. Срок на сборы дали маленький. Одежда, хоть какая-то специальная нужна, сапоги например, — там же кислотный океан, и рваться мои тряпки и резина на песке быстро будут. Трусы, носки, иголки, нитки, бритвы, щетки, мыло, шампунь, зубные пасты. И еще на что-то намекали. Темнят они. Инструмент самый важный: топоры, ножи, пилы. Хотя зачем? Как я ни старался, но вопросы так и не закончились. Спать я уже практически не мог.

Надо заиметь пятитонник. Хоть какой-то. Не на улице же перед соседями все добро складировать. Начал с поиска контейнера. Нашелся старый ржавый, отслуживший свой век ларек. Долго выяснял чье богатство, отчаялся найти хозяина, потом просто нанял грузовик с погрузчиком и перевез в ближайшую деревню.

Деревушка из тех, что со скрипом постепенно вымирает дом за домом, но еще как-то умудряются оставаться на карте. Всего в тридцати километрах от города. Привез контейнер, поставил на окраине так, что удобно доставить, удобно забрать. На всю деревню три двора да две старухи – поди не украдут.

С утра запланировал поход по строительному рынку. Сколько всего на прилавках! Голова кругом. Но все мне не надо. Тут же нанял грузовик, коих полно на стоянке в предвкушении клиентов. Договорились за почасовую оплату, чуть поторговались за час найма, сошлись в цене. Все! Он мой на весь день. Двигаюсь по рынку, прицениваюсь, покупаю, скидываю в кузов потихоньку. Между делом объясняю водиле, что буду строить дом в деревне. Судя по ответной реакции я что-то не сильно убедительно выгляжу. Ну да черт с ним!

Железо дорогое, купил сита, запасные сетки рулоном метров на сто, ведра цинковые и эмалированные, — тоже много. Одних лопат поместилось с половину грузовика, хорошо, что хоть без черенков. Денег стало заметно меньше.

Господи, чуть про фляги не забыл! Судя по цене – они золотые. Рублей в бюджете хватало только на пять молочных фляг. На глаза попался как-то такой простенький самогонный аппарат. Подойдет для дистилляции воды: бидон на огне, в крышке трубка ввинчена. Трубки медные витые заказал сразу, те что змеевиками называются.

Присмотрел спецовки попроще и подешевле. Пошиты грубо, дерюга дерюгой, зеки и то в лучшее одеваются. Да кто меня там собственно разглядывать будет. Кому дался сапиенс без гормонов? Сапог резиновых на толстой подошве тридцать пар нахапал, если что, подошву клеить буду. Клея универсального в тюбиках накупил побольше. Случайно наткнулся пытливыми глазами на уцененные ботинки, неказистые, но крепкие, — взял тридцать пар тоже. По моему расчету, должно хватить, по паре за год сносить. Поход на строительный рынок проделал ощутимую дыру в бюджете, но назад уже поздно разворачиваться. Перевез все в деревню, сгрузил у заветного контейнера. Водила мой долго крутил головой, мучаясь догадками. Спасибо ему, на высказывания не расщедрился.

Поход на продуктовую оптовку сделал в три захода. Большой грузовик резал глаз своими объемами. Пришлось нанимать в разных местах пикапчики, наталкивать их доверху и вывозить в деревню поочередно. Куда ж без стратегического запаса для любимого желудка: газированной и минеральной воды, консервы, полуфабрикаты, пакетики, пакетики и еще пакетики, которые здоровья не прибавят, но загнуться раньше времени не дадут. Сигареты не подымаю, ни по весу, ни по объему, ни по деньгам. Ломать собственную сущность и бросать курить хотелось менее всего, но те, кто нанял, обещали закодировать.

Уже после всех сборов вспомнился знакомый прапорщик вещевой службы. Совершенно спокойно отоварился у него за незначительную сумму рублей нужным мне до зарезу имуществом. Даром тратился на рынке, но уже не вернешь. У него на складе, как у всякого хорошего барыги, годами копилась списанная и никому не нужная форма старого образца, кирзовые сапоги неудобоваримого вида, рубахи с кальсонами под мою робу, трусы с майками траурных оттенков и брезентовые плащ-накидки времен Сталина. Самое главная достопримечательность склада – это костюмы ОЗК. Они неходовые в отличие от Л-1. Последние любят рыбаки, а в ОЗК кругом сплошная вентиляция, дырка на дырке, но есть плащ, перчатки и сапоги. Забрал все что смог себе позволить на остатки роскоши. Два тюка черных резиновых перчаток, потолще автомобильной камеры, мне подарили просто так по старой доброй памяти. Сервис у старого прапорщика остался на высоте: доставка товара транспортом части при двух солдатах-первогодках в виде грузчиков.

Перенес все, упаковал – убил большую половину дня: во фляги плотно утрамбовал мелочевку, не порожними же их тащить, ведра эргономично сложил одно в одно. Дефрагментация внутреннего пространства контейнера, до боли напоминающая тетрис, прошла на отлично. Благо опыт переездов не пропьешь. Провозился до поздней ночи, закрутил дверку проволокой. Старушки хоть и страдали любопытством, но чувство самосохранения в них перевесило, так для знакомства и не вышли.

Вспомнил про оплату и срочно начал искать золотые побрякушки, брать взаймы у знакомых. За пару дней как-то все начало срастаться, друзья дали под честное слово с пяток обручальных колец, пару штук перстней и цепей. Расщедрились даже на одну николаевскую пятирублевку. Вроде готов. Ну, ждем startup внеземного проекта.

Ночь. Пришел убедительный вещий сон. Дали последние инструкции, завтра состоится встреча и собственно отправка в командировку. Конец моим метаниям.

Сомнений не было – на солнце будем лететь ночью. С утра прибыли на исходное место. Доставили два мена среднего роста, скромной комплекции, не гераклы вообще. Лица среднеевропейские, не выразительные и не запоминающиеся глазу. Одеты неброско, похожие друг на друга как два ширпотребовских туфля. Перед отправкой открыли передо мной чемодан типа дипломата-переростка. Такие в импортном боевике показывали, но те из дюраля. А этот из простого на вид материала. Засыпали в приемную нишу всю мою золотую мелочевку. Потом только рутина, стандартный сканер: закрыл крышку, позвенело, высыпали полученные копии, включили заново. И так много раз, поскольку прибор считается переносным многостаночником. Не мелочились, накопировали в своем аппарате золотой дребедени килограмм под сорок, по-хорошему пятнадцать миллионов рублей. Для неизбалованного жизнью среднестатистического индивидуума – на все скромные нужды до конца жизни. Спрятал на балконе под старыми мешками – некому туда нос совать, никто уже не интересуется ни моей жизнью, ни моим гнездом. С легким сердцем отправился в командировку на тридцать лет в прошлое иной реальности. Обещают мои наниматели, что тут пройдет за это время пару-тройку деньков. Ну, поехали. Хотя громко сказано. Завели в кузов фургона, а после сигнала я вышел.

Перемещение

Вышел не торопясь, огляделся внимательно вокруг. Легким дышится хорошо, но воздух тягучий как кисель. Серое свинцовое небо без единой тучки, монолитно литое, и по центру его ослепительное светило, такое же монолитное, декоративное до тошноты. По местному времени сориентировали на середину дня. Краски окружающей действительности при всей своей насыщенности – в два тона: серый и черный. Не считая огромного яркого сине-зеленого ковра местной травы, расстилающегося от пляжа и обрывающегося на пределе моего зрения. Запахи чрезвычайно специфические: серый, плавно переливающийся в черный пляж пахнет мышиным пометом, а мутный океан напоминает протухший куриный желток и источает ароматы трехдневного супа. Трава же дает в нос пластмассой, которую только начинают плавить.

Мой ржавый контейнер выставили на пригорке, ровно на пограничной зоне между травой и пляжем, рядом с большим неопределенно серым холмом неправильной формы и размером с двухэтажный дом. Как мне пояснили, он же и является модулем. Это его я должен съесть за то, что тот будет меня учить? М-да, пора знакомиться с партнером по авантюре, ракушки пускай малость подождут.

Итак, передо мной имеется Планета с примерной земной тяжестью и явно неизведанной. Названия этой Планеты нет ни на языке нанимателей, поскольку оно им не нужно, ни на языке аборигенов. Последние, включая их мнение, никого не интересовали. В напутствие прозвучало, что аборигены на планете все же есть: знатно пострадавшие от катаклизма, заметно деградировавшие в борьбе за выживаемость, но еще по-своему разумные осьминоги с намеком на цивилизацию. В их прошлом очередной метеорит, пролетая судьбой по небу, не удержался и угодил-таки в местный океан. Ударило сильно, с радикальным изменением флоры и фауны, особенно поддалась форс-мажору водная среда. Материки стали меньше, но выше, а океан шире, но мельче. Кроме места падения озорного метеорита. Вот там глубоко не на шутку. Цивилизация осьминогов от этого катаклизма очень сильно пострадала и в реальности нанимателей уже практически вымерла.

Планета больше нашей Земли раза в два. Во столько же раз она легче и настолько же неповоротливее. Атмосфера по личным ощущениям схожа, кислорода вроде больше, содержание остальных компонентов воздуха безвредно, — в общем, дышится пока без проблем. Но чувствуется мне, что воздух гуще. Год как два наших. Времен года четыре по 6 месяцев. Климат ровный, ни буранов тебе, ни штормов, ни гроз с молниями. Лето сухое и жаркое как в Средней Азии, зато осень сырая как в Прибалтике, зима – сезон холодных унылых питерских дождей. Весна теплая, дожди льют только первых два месяца. За четыре последующих месяца постепенно наступает засуха. Кстати, дождь в этих краях – это единственная питьевая вода. Небо серое блеклое, на небе ни тучки, — не сезон. Местные пернатые, похожие на птеродаклей разных размеров, маячат вдалеке над океаном большими черными точками, что-то съедобное ловят в воде. В сторону пляжа пока не суются своими крыльями.

Местный океан остается единственным водоемом на всю Планету. Он пополняется водой за счет сезонной циркуляции. Речки на планете природой не предусмотрены. Состав океана странный даже для экзотического восприятия. Океан необъятный, массивный, желтовато-маслянистый из-за странной смеси изомеров различного вида жирных кислот на водной основе, в наших земных условиях и не произвести такой состав. Волны вялые, ленивые, мелкие и весьма не убедительные. Ну, суп в кастрюле, в натуре. Как просвещали в инструкции, летом в период сильной засухи в океане большая концентрация кислот по причине испарения, уровень воды падает метра на два. Зимой этот суп становится жиже, поскольку разводится дождевой водой и восстанавливается в прежних кубометрах. В океане плавают аналоги рыбы, рачков и личинки морских змей. Для меня все это разнообразие – смертельно ядовитое. Я для них тоже еще та отрава, но они об этом могут не знать. Змей много, хотя и растут медленно, но живут долго. Серо-желтые зубастые и очень прожорливые создания. Большие змеи наводят ужас на осьминогов, мелкие особи шуршат под песком на пляже и на мелководье. Большие твари метров 8-10 с полуметровой, утыканной зубами пастью, и чешуей, которую не берет местный песок, аналог корунда. Но такие по мелководью и по пляжу не носятся, они все больше к глубине тянутся.

Совершенно удивительным начало казаться существование животного мира в такой невообразимой кислотной среде. На ночь, на всякий случай, прячусь в стареньком контейнере или иду в гости в малознакомый модуль.

Пляж – не привычная галька или золотистый песочек, а километры серой мелкой унылости, утыканной черными ракушками размером с ладонь. Этот пейзаж полого поднимается градусов на 20 в сторону материка. Ракушки есть и помельче, главное, — их много. Это радует. В песке после прибоя шуршат мелкие зубастые змейки, живут и грызут в нем что попало. Вроде на эту живность имеется хищник – смесь бобра и большой крысы в бронебойной шкурке. Эта тварь кушает змеек и прочее, что считает для себя съедобным. Каждую ночь отмечаю всплески деловой активности. Первое время донимала бессонница, лишний адреналин от шуршащей, пищащей возни по скрипучему песку, пер из организма во все щели. Кто там ночью кого, выяснять, честно говоря, не хотелось.

Океанская масса наполнена серо-бурыми мясистыми водорослями, среди которых помимо змеек прячется еще уйма неизведанной диковинной живности. На суше растет подобие высоченных деревьев, виднеющихся на большом расстоянии. С инструктажа уяснил: в местных лесах живут твари, по виду как динозавры. Мне к ним точно не надо, а на пляж они свой нос не суют, видимо незачем. От самого горизонта и до пляжа разлегся громаднейший живой травяной ковер голубовато-зеленого цвета высотой в полметра. Трава – не совсем трава. Метеоритом поменьше или тем же судьбоносным занесло на Планету чужеродное растение, похожее на пластик в виде клубка переплетенных побегов различной толщины. Из этих пластичных клубков и выстилается живой ковер неимоверной ширины. Растение не имеет ни корней, ни листьев, питается чем попало. В смысле, что на него попало, или куда само доползло. Все, что соприкасается с травой, растворяется в результате взаимодействия без остатка, утилизируется и сбрасывается под ковер. Для этих целей у травы имеются маленькие выступающие крючки, этакие коготки, складывающиеся один к одному в ровный ворс в виде мелких лезвий. Чем-то больше она похожа на амебу в растительном варианте. В сторону пляжа трава не растет, судя по всему, ей не нравится песок. По травяному ковру никто не ходит, поскольку ноги на ее поверхности стираются до колен за десяток пройденных метров. Правда, по ней столько еще никто и не проходил, несчастные падают сразу и ждут, когда трава доест остальную часть жертвенной тушки.

Общение с модулем

Человек на то и человек, что социален до мозга костей. К аутшифтингу меня никогда не тянуло, поэтому возможности хоть какого-то общения с существом, которое меня слышит и даже понимает, искренне рад.

Иду знакомиться с модулем. Вход стандартный, под меня подстраивается, вежливый. Тут тебе и двери люка, и небольшая удобная лесенка. Вхожу через маленький тамбур в помещение, напоминающее смесь делового кабинета и комнаты отдыха. Отсутствие острых углов, плавность линий, цветовые оттенки теплые и мягкие, глаз не режут, из мебели – журнальный стол и небольшая софа, более напоминающая кресло. Такие кресла любят ставить себе затейники-психотерапевты для пущей прилежности пациентов. Приятный голос тембром зрелого мужчины приветливо, но с казенным оттенком звучит со всех сторон одномоментно. Проходим калибровку в общении, я прошу экран, чтобы было к чему визуально обращаться, не с духом же общаюсь. Возникает объемная голография собеседника, процесс значительно упрощается. Калибруем голографию под голос. Теперь это седовласый мужчина с профессорской осанкой, с адаптированным под меня костюмом и обувью, совершенно земной препод солидного вуза. И что характерно, голография получилась насыщенная, с четко очерченными краями, совсем не привидение. Если отвлечься и не трогать руками, то вполне реально.

Первый раз общаемся долго. Все верно. Он будет кормить, лечить, учить. Но его действия ограничены рамками контракта, так что без излишеств. Объясняет мне, почему я здесь, почему вместо меня не представители их продвинутой цивилизации. Оказывается, что разница временных потоков сказывается на условиях существования материальных и нематериальных тел. Живые существа, у которых есть душа, замедляют свое развитие соразмерно разнице во времени. Прочие материальные предметы теряют молекулярный слой примерно в такой же пропорции. М-да, запасам моего продовольствия через год наступит хана – попросту испарятся.

Отброшенный на сутки назад живой объект замедляет течение своей жизни на секунду в сутки. Когда разница временных потоков достигает 250 лет, происходит остановка биологического развития. Все точно как по калькулятору, 250 лет обратно, это точка нулевого отсчета. Если двигаться в глубину времени дальше, то процесс развития идет в обратную сторону с резким усилением метаболизма. Опускаясь в прошлое на глубину в 2000 лет, обмен веществ возрастает в 4 раза. Организм начинает потреблять внутрь и выделять вовне безостановочно, но это еще терпимо для постоянного нахождения в прошлом.

С временного сдвига более 2000 лет начинает сокращаться соответственно срок присутствия живого организма в данном хроноучастке. Причина проста, — четырехкратно ускоренное омоложение с сопутствующей интенсивной регенерацией. Приятно первые сутки, затем идет ускоренное выпадение в детство с соответствием мышечной и умственной уменьшающейся массой. Еще одно уточнение – хронопоток невозможно обмануть. Единожды попав в конкретное время, сам автоматически обрезаешь возможность перемещения по данному хронослою в обратную сторону. В этой точке назад уже не повернешь, что заметно ограничивает возможность присутствия посещаемой реальности. Здесь, по-хорошему, мои наниматели могут находиться не более трех часов. По этой причине, собственно говоря, ими и был выбран промежуточный вариант рабочей силы на Планете. С их временного потока, а это 16 000 лет от нашей реальности вверх и в сторону по диагонали, к новым хроногоризонтам выбирается гастарбайтер и отправляется еще на 2000 лет вглубь. А чтобы он сильно не повредился, ему и предлагается для собственной стабилизации брать с собой продукты и воду из своего временного потока. К тому же модуль в качестве компенсации и соблюдения баланса вводит в организм воду и питательные вещества временного потока нанимателей. Все это позволяет удерживать текущий биологический возраст гастрабайтера в рамках полного стазиса. В общем, процесс тонкий, но при наличии желания и смекалки регулируемый.

Одно обстоятельство серьезно огорчает – нет никакой гарантии, что наниматели приедут в обозначенное время. Цинизм милитаризированных исследователей увы процветает и в продвинутых цивилизациях. Собранный мною алмазный жемчуг должен по договору храниться в Модуле. После знакомства с разумным напарником и выяснения, что у него нет имени, а только инвентарный номер, я собственно и начал называть его просто Модулем с большой буквы. Терзающие меня вопросы о результатах предыдущих посещений данной реальности цивилизацией нанимателей, количестве проводимых экспедиций подобного рода, были признаны с его стороны моветоном, что было видно из деликатных уходов от ответов в другую плоскость. Одно из двух: либо Модуль не владеет всей информацией по каким-то политическим соображениям нанимателей, либо здорово проинструктирован касательно общения с работником, который по всей видимости воспринимается не более, чем расходный материал.

Вероятность возвращения в собственное, родное время для Модуля есть, тем более что он с первой же секунды появления экспедиции сбрасывает всю информацию на терминал искусственного интеллекта исследовательского челнока. Протокол общения невозможно подделать, технология его создания и передачи далека от человеческого понимания. Со мной проще, слишком я напоминаю необходимый расходный материал. Будем решать эту задачу без паники. С Модулем договориться можно, мы с ним в одной лодке, просто находимся на разных палубах. Необходимо тщательно продумать подход.

Планирование

Первоочередным делом я поставил для себя повторную ревизию. Мой контейнер поставили в хорошем месте, на пригорке, между травой и пляжем, так что его целостности пока ничего не угрожает. Правда высоковато, но зато поднимающаяся зимой вода достать не должна. В настоящее время конец лета, или же начало осени – местный синоптик из меня пока хреновый. Одно точно замечаю – дождей пока мало. Очень важно, что трава не испытывает желания есть контейнер, видимо этот хлам из моего временного потока для нее не съедобен, или еще не распробовала. Лучше не думать о плохом, а то мысли имеют свойство материализовываться.

Стройку начал с разметки местности, набросал на бумажке примерный план, все-таки архитектором никогда не имел в планах быть. Выглядеть однако должно прилично.

Следующее важное дело – расчистка песка. Чистить придется до каменистого слоя. Махать лопатой, конечно, работа не очень, но пока вода не поднялась, надо делать. Тут уж никуда не денешься – нужда не позволяет. Установил для себя режим трудового дня: три часа интенсивного труда, обед из собственных запасов, пара часов отдыха в Модуле, пусть в это время делится новостями и советами. В первую очередь про траву, будь она неладна. Модуль со скуки ее уже успел исследовать на предмет перспективного использования. Оказывается, если кусок отрезанной массы придавить прессом, то содержащаяся в ней жидкость при последующей перегонке разделяется на несколько фракций: эфирно-спиртовую, похожую на высокооктановый бензин, маслянисто-спиртовую типа смеси керосина с солярой, и остатка в виде волокнисто-прозрачной патоки, пригодной для отливки вещей с прочностью титановых сплавов… ну так я приблизительно понял. Почва под травой со временем превращается в голубую глину. Если оставшийся после перегонки жом варить пару часов вместе с этой глиной, то он становится довольно неплохим, высокопрочным пластиком, простым в той же отливке.

Два часа отдыха в Модуле вполне заменяют привычный ночной сон. Да и с ночью тут проблемы, двадцать четыре часа темного времени суток – это не шутки. А освещение пока я не придумал. В свободном промежутке активно общаюсь с Модулем, жадно поглощая новую информацию. Мой напарник чрезвычайно интеллектуален и имеет огромную базу опыта полевых посещений разных миров. Но он так же, как и я пессимистично смотрит на свои перспективы. Модуль в сложившейся ситуации такой же заложник экспедиционного проекта. Его вероятность возврата назад и шансы на дальнейшее функционирование минимальны. Может так сложится, что Модуль спишут прямо на этом месте, — как пить дать. Я прекрасно понимаю, что он разумен, однако имеет ограниченную свободу поступков и отойти от навязанной программы действий не может. Единственное для него спасение – это развитие философского отношения ко всему происходящему. Да и расценивает он меня скорее как каннибала.

Модуль с момента своего рождения принадлежал экспедиции научного Института Внеземных Цивилизаций. Выездов на природу мой подельник пережил великое множество. Выращен был с перезакладом на всякого рода потрясения, непредвиденные обстоятельства и неурядицы. Конечно, диапазон выживания и сохранения своих естественно рожденных сотрудников по экспедиции у него большой. Способность к самовосстановлению впечатляет воображение. Но всему есть предел включая развитие конструкторской мысли. Новые модули решают новые объемные задачи. Невзирая на дороговизну производства, это обходится дешевле. А старички редко модернизируются, в большинстве своем раздаются в аренду. Вот и наш ветеран отправлен, наверное, в последний путь с этой экспедицией военных. Предыдущие экспедиции военные проводили с участием других исследовательских центров. Видимо там модули уже кончились.

Да, эта миссия, хоть и от Института Внеземных Цивилизаций, но с военным перекосом. Воякам помимо изучения самой Планеты, нужен этот алмазный жемчуг для изготовления боевых лазеров. Но это, собственно говоря, мое понимание ситуации, субъективное видение. Как у них там все это в действительности называется черт его знает. Они за этот жемчуг глотки друг другу грызут, а месторождение одно, причем уникальное и трудно осваиваемое. И не в каждой реальности есть данная планета и цивилизация на ней.

Найти разумных существ с руками и продвинутой головой на уровне нашего временного потока реально только на планете Земля. Экспедиция в составе прямоходящего хомо с руками продолжением головы и подключаемого модуля, судя по всему первая. На нее возлагают большие надежды, поскольку все предыдущие попытки рано или поздно становились попросту убыточными. Это Модуль вскользь поделился пессимизмом, или я заразил. В общем, неприятные ощущения и предчувствия у нас с напарником обоюдны.

Ладно, пора приступать к работе. Медосмотр запланировал на конец недели. Пару суток в анабиозной ванне обещают восстанавливать в виде выходных. Посмотрим…

Первые дни

Кажется поначалу всего-то ничего – просто берешь штыковую лопату, аккуратно, не цепляясь одеждой и открытыми участками тела, вырезаешь пласт растения. Тем не менее, на практике все не так просто: невзирая на лопату, операция ювелирная. Собранный, сочащийся ядовитыми жидкостями, ком наталкиваешь в давильный пресс, крутишь муфту при помощи куска трубы по размеру руки, сколько сил хватит, и все что вытекло под прессом, уносишь в ведре на дистилляцию. Пресс соорудили сообща, интеллектуальная часть и винт с муфтой  от партнера, все остальное я собрал самостоятельно из подсобных материалов, найденных в контейнере. Получился вполне эффективный агрегат с неплохим КПД и выходом жидкой части на пять ведер, не очень эстетичный, но зато надежный и прагматичный.

Потихоньку начинаю налаживать конструктивный диалог с Модулем. Совместно выявили при подсчете ресурсов, что возможность экономии энергии и полезных для меня веществ имеется. Собственная большая и долгоиграющая батарейка у него есть. Я пока ем то, что привез с собой, а все отходы скармливаю, а иначе не знаю, как назвать, ему – своему напарнику. У него есть все возможности для полной переработки лишнего от моей жизнедеятельности. В итоге, от Модуля не убывает, наоборот появляется хоть и маленький, но резерв.

На первый план вылезли проблемы с водой для технических нужд. Воду можно брать только с неба, а дождики пока редкие и слишком мелкие. Но до отчаяния еще далеко. Расставляю все ведра вокруг контейнера, получаю не больше двух ведер в сутки чистой дождевой воды. Дело идет к осени, это хорошо и плохо одновременно.

Тороплюсь отбросать весь песок с мест, намеченных генпланом. Разгребаю в первую очередь, место под бассейн – ровный прямоугольник от океанских вод до подножья холма, 4 на 6 метров, при глубине песка до слоя камня от полуметра до двух. Чувствую себя экскаватором, стер в фольгу уже три совковые лопаты. Металл лопаты этого песка действительно не выдерживает. Нечаянно нашел две жемчужины, выпавших из раскрытых раковин. Кругляшки не сильно большие по размеру, но почин есть. Отдал свою находку Модулю, тот доволен как слон. Узнаю о своем невероятном достижении: в первых экспедициях с применением всяких умных роботов и интеллектуальных машинок, им за год одну жемчужину удавалось находить, а вся их продвинутая техника истиралась об песок (и об время) в хлам раньше окончания гарантийного срока эксплуатации.

Соорудил перегонный куб из бидона, медных змеевиков и самопального керогаза. Начал проводить эксперименты с температурой: поджигаю под бидоном кусок травы, смотрю, как горит, коптит, источает запах аптеки и бензоколонки, но температуру в 40–60 градусов выдерживает, а мне пока больше и не надо. Сливаю дистиллят в пустые пластмассовые бутылки от минералки. С пятидесяти литров объема под прессом выливается почти полная фляга мутного, дурно пахнущего пластмассой сока, но нам уже не привыкать к запахам. После четырех часов монотонного созерцания перегонного процесса и в процессе наполнения полуторалитровой пластиковой тары, получается шесть бутылок "бензина", десять бутылок "керосина" и ведро жидкой, почти прозрачной пластмассовой патоки.

Не так донимают ползающие и бегающие твари, как те, что летают. Мелкое кожаное воронье носится по округе, проявляя интерес и опасаясь подлетать ближе. Большие птеродактили редко, но настойчиво, снижаются до предельной высоты, чтобы внимательно рассмотреть мою деятельность. Глядя на их клювы у меня резко падает производительность и растут мечты о хоть какой-нибудь крыше над головой. Отстреливать эту нечисть нечем, не ракушками же кидаться. Попросил Модуль выдать ручную стрелялку для отпугивания, наподобие рогатки. В ответ мне прочитали лекцию о негуманном отношении к живым организмам. Модуль защиту меня как жалкого человеческого существа взял на себя, озвучивая в тональности криков тревоги птеродаклей всю округу. Необходимо иметь стальные нервы, чтобы слушать этот клекот. Чувство не из приятных, поэтому договорились с напарником включать пугалку только при нашествии крупных особей с особо масштабной пастью.

Соорудил формы для изготовления лопат и кирпича из упаковочной тары. Что-то надоумило засунуть в контейнер два листа толстой фанеры, но, слава богу, что они там лежат. Есть еще доска под опалубку. Действительно, если налить из бидона остатки в форму и дать им высохнуть, получаются изделия, по крепости превосходящие сталь. А если разбавить эту патоку с "Бензином" и поджечь, то после яркой вспышки получается готовая деталь, которая режет остатки лопаты словно бумагу. Самостоятельно подобные изделия остывают двое суток, а при поджигании – всего два часа. Плюс второй, яркая вспышка отметает всю наземную и воздушную живность на приличное расстояние. Второй способ имеет не только плюсы, но и ощутимый минус, поскольку в огне сжигается форма.

Экспериментальным путем дошел до другой формулы. Если сварить в ведре воды полкило жома травы, килограмм синей глины и чуть-чуть патоки, то получится вязкий, клейкий темно-синий сироп. Если эту жидкость смешать в пропорции один к двум с песком, получается монолитная масса, инертная к океанской воде, с прочностью бетона, которая высыхает за двое суток.

Наконец-то поставил опалубку по периметру прямоугольника и начал отливать стены бассейна, натаптывая смесь стенок опалубки. Придумал, как отливать шифер и стойки для навеса. Можно было бы заготавливать кирпич, формы есть, но воды на данный момент не хватает. К океану по-хорошему даже подходить нельзя, сапоги резиновые и те ест за милую душу. Вообще, с этим проблема большая, подошва обычных ботинок стирается за день, у резиновых сапог – за полдня. Спустя время и набравшись горького опыта додумался намазать пару порванной обуви патокой из бидона. Получилось грубовато, но надежно, босым ходить точно не буду.

Ушел в работу и не заметил, как прошла первая неделя. Модуль в отличие от меня помнит все, за выходные включительно. Обещал восстановить как за два дня выходных, погрузить в пучину приятных снов в анабиозе.

Первые недели

Жить по плану просто замечательно, появился индивидуальный ритм работы и отдыха, нет дикости в процессе судорожного придумывания как сделать что-то из ничего. Пелена безнадежности положенных на алтарь начинаний постепенно проходит. Дожди начали приходить все чаще, стали обильно поливать окружающий пейзаж. Проблем с дождевой водой стало меньше, спокойствия стало больше. Успел отсыпать в сторону песок из намеченного периметра, будущий бассейн приобрел очертания в виде низеньких стен, и потихоньку начал набираться водой. Уже не так больно смотреть на стремительное сокращение количества лопат, теперь имеется возможность делать инвентарь из пластика.

Просеивание песка приносит хорошие плоды – в руки пришла еще одна пара жемчужин. Сетка, правда, истирается ничуть не медленнее лопат, рулон вроде еще и не начат, но перспективы начинают пугать. Как в данных условиях изготовить сетку для сита пока не знаю. К тому же стало слишком мало сухого песка. Строю из брезентовых плащ-накидок и отлитых столбиков навес возле контейнера, сырость тяготит.

Птички-дельтапланы прикрывают свои полеты над океаном, взмахи их крыльев все ленивее и тяжелее день ото дня. Местная живность меня не беспокоит, но не исключаю, что их интерес к моей трудовой деятельности может рано или поздно проснуться. Мусор методично ссыпаю на траву. Спустя сутки-двое от мусора не остается даже воспоминания, его хищно пожирает поверхность растения. Трава растет необычайно медленно, и в тех местах, где успел порубить лопатой, остаются рубцы, а новая молодая поросль в этой стороне больше не появляется.

Общаюсь с Модулем, наметилась возможность обойти стороной некоторые табу, запрограммированные в простодушное железо. Спросил у напарника за резерв, который медленно, но верно увеличивается на фоне запланированной программы.

По-братски предложил партнеру совместное использование накопленного резерва. Родилась идея: если Модуль здесь отработает какую-либо научную программу для своего института, то его будут вынуждены возвратить обратно. Заинтересовал темой "Изучение и создание электронной модели существа "человек" и варианты его усовершенствования". В виде субъекта исследования пусть использует меня. Для хорошего друга ведь ничего не жалко! Есть же в этом и его прямая личная выгода. Если разобраться и усовершенствовать мои вяло работающие системы и органы, то трата ресурсов на еженедельное восстановление существенно уменьшится. Модулю идея на первый взгляд понравилась, но накопленного резерва пока не хватает на дополнительную исследовательскую деятельность, и он предложил выждать время. Ничего тут не попишешь, пришлось согласиться.

Проверял контейнер, пока все в целости и сохранности, хотя на сердце от чего-то тревожно. Уж больно часто слышно, как эта мелкая нечисть шуршит под днищем контейнера, пытаясь прогрызть металл и оставить меня без привычного земного пропитания. Они ж не знают, что она им не подходит. В сознании рисуется идиотическая картина маслом: я, исхудавший и померкший без еды, уныло и бесперспективно рассматривающий застывшим взглядом зловонную кучу отожравшихся дохлых змеек и червяков.

Модуль милосердно согласился взять часть припасов к себе на хранение и подвергнуть их анализу для последующего синтеза. Предупредил, что синтетические продукты будут для меня по цене лакомства из моей доли резерва ресурсов. Все-таки есть в нем талант и восхитительная коммерческая жилка! Научил на свою голову, но все равно это выход для меня.

Нашлось несколько штук примусов и керогазов. Ну, все ж не из жестянки костер под бидоном разжигать. Сегодня пробовал варить суп из пакетиков на местной дождевой воде. На минералках с кока-колами и спрайтами супа человеческого не сваришь. Хотя может местной живности именно такой и придется по душе…

Приближается шаг за шагом зима, и под бесконечными дождями мокнешь, живешь и дышишь. Модуль обещал скорректировать время на восстановление, но остался недоволен сбором жемчуга. Чего ему надо? Если килограмм разделить на тридцать лет, то мне тридцать три грамма с хвостиком надо собрать за год. А я ему уже принес целых 24 грамма! Он же их сам взвешивает и складирует. Прям как налоговый инспектор, или таможня, тьфу… все ему мало.

Беспокоит ситуация с одеждой, еще и месяца не прошло, а пара добротных комбинезонов просто и незатейливо разошлись по швам. Сырость, дождь и время. Молча слушаю непонятную мелодию дождя, срастаясь с сыростью всеми своими фибрами. Время незаметно ест материю… прямо философия какая-то. Постепенно ощущаю, как вхожу в ритм.

Первые месяцы

Уже чувствую себя на этой Планете как у себя дома, прожил здесь больше четырех месяцев. Ритм четко определен: сон в Модуле, затем бодрый за работу, завтрак на "свежем" воздухе. Поглощаю первое, что нахожу среди съестных запасов в контейнере. Сырость уже не донимает, привычка выручает. Заготавливаю песок на просушку рядом с примусами и керогазами. Создал что-то похожее на цех по производству изделий из пластика под брезентовым навесом, свисающим с крыши контейнера. Оснащение цеха выглядит следующим образом: пресс, рядом перегонный куб, места для заливок деталей, место для кипячения воды, место для сушки песка. Пришла зима, к радости стало много воды и, к сожалению, — мало сухого песка. Расстраиваюсь, что работа идет медленнее, чем планировал. Делаю поблажку на то, что все делаю впервые. Есть у меня среди будничного однообразия одна радость – стены бассейна заметно выросли, остался еще метр до рассчитанных двух с половиной.

Океан неспешно катит мелкие волны. Глядя на этот ленивый кисель понимаю, что штормов тут точно не предвидится, заливать всерьез не должно.

Отлил листов десять шифера, вроде легкий и прочный, но по габаритам пришлось делать листы не слишком большие. В одиночку крыть крышу будет сложноватой задачей.

Видел вдали нечто, похожее на аборигенов в единичном количестве, а может просто привиделось. Как в пустыне путнику, страждущему от жажды, мерещится оазис, так и мне, уставшему от безлюдия, мерещатся разумные говорящие существа. Птиц над океаном еще хватает, а на пляже мелкая жизнь вроде замерла к зимнему периоду. Вот чего еще точно не хватает – бутылочку бархатного пива разделить душевно. Чередую отливку со строительством бассейна, параллельно продолжаю планировать строительство дачного домика. Расчет заключается в том, что перекрытая крыша всего сооружения должна иметь сливную конструкцию, позволяющую отводить воду с поверхности в бассейн, которого правда пока еще нет. Песок и пластик, уходящий на создание бассейна, по привычке считаю кубометрами. Песок не успеваю сушить и просеивать. Между делом нашел еще три жемчужины на 15 грамм. Сдал свое богатство Модулю, свелись – в остатке 961 грамм до конца контракта.

Резервов ресурса скопилось на предложенное мною исследование. Пролежал в анабиозе целую неделю, вышел свежий, отдохнувший, как после отпуска. Модулю для создания моей электронной модели одной попытки оказалось недостаточно. Созданная электронная модель косячит в работе по-черному. Или я сам такой вредный и сложный, или где-то мой напарник упустил мелочи в расчетах. В принципе, по большому факту я достиг главного – Модуль начал сотрудничать, и наше общее дело его установкам не мешает. Создан прецедент, за которым при моем желании и смекалке могут возникнуть и другие.

Контейнер теперь выглядит опустевшим, часть еды в Модуле, часть съедена. Запасная одежда и обувь вроде целая, но работодатели обещали, что через год придет в негодность. Решил перестраховаться и занес одежду и обувь в Модуль, там временные потоки иные. Лопаты и сетка для сита прямо тают на глазах. Лопат не жалко, сетку – очень, буквально от сердца отрываю на каждое новое сито. С ведрами и бидонами полегче, хоть и закоптился мой инвентарь до неузнаваемости, но пока еще без дыр. Пластиковых бутылок от газировки перестало хватать, а просто так жечь горючее рука не поднимается. Наткнулся при очередной ревизии на два старых автомобильных генератора, вдобавок обнаружил пару аккумуляторов и пакет с лампочками. Когда покупал и положил уже не помню, но сразу родилась картина иллюминации. Отложил в сторону дела, сделал и установил на пригорке ветряк. Все из пластмассы собственного производства, даже шестеренки. Лопасти скособоченные получились, но не беда – ветер ловят хорошо. Дизайн ниже критики, но мне здесь не до эстетики. Главное, работает как надо, и плевать я хотел на скрип и перекосы. Лопасти большие, шевелятся медленно, но есть электричество. Вспомнил! Достал из фанерного ящика ноутбуки, это же для них брал источники питания. Прихватил на всякий случай с собой на Планету нажитое: один устаревший Dell на 1,9 Гигагерц, с диском на 30 Гб, залитый всякой всячиной, и одну вообще древнюю Toshiba в виде 133 Пентиума с мелким винтиком. Играют и гудят мои "боевые" ноуты исправно. Под музыку пришло вдохновение, дела пошли веселее. И как я не додумался раньше поискать? Совсем из головы моей садовой выпало.

Музыкой заинтересовался Модуль. Моя попытка объяснить ему принципы работы своей оргтехники, привела к осознанию, что инженер-электронщик из меня никакой, даже если старательно переводить с русского на русский. Пришлось скормить ему пару дисков с информацией, а, в общем-то есть смысл отдать все, — время есть, и диски тоже имеются. Модуль проглотил информацию за пару часов, к моему удивлению настойчиво потребовал еще. Вижу у напарника живой интерес, видимо настал удачный момент времени для прохождения к этапу торга. В результате двух часов поиска взаимного компромисса мы решили, что напарник пишет научную работу на тему "Алгоритм программного обеспечения псевдоинтеллектуальных вычислительных систем отсталых рас", а мне при втором большом обследовании встраивает дополнительную клеточную память и перекачивает содержимое ноутбуков с информацией, нужной мне. До Модуля доходит с трудом, как до танкиста в танке. Ощущение от диалога, как будто полдня махал лопатой.

Первая зима

Льет дождь. Льет без остановки, ежедневно, ежечасно, сверху, сбоку и ощущение, что даже снизу. Я все-таки успел построить бассейн, выставить стойки по периметру и перекрыть крышей пространство от контейнера до бассейна. Получился аккуратненький навес на 12 метров в длину и на 4 метра в ширину. Однако влажность достигла своего максимального предела и пробирает до самых костей. Сделал водосток в бассейн, вода плещется, бурлит и выплескивается радостным водопадом прямо в океан. Теперь этой воды не жалко. При размерах бассейна 24 м² и высоте в 2,5 м её набралось порядка 45–50 кубометров. Дно бассейна неравномерно по высоте за счет того, что строительство велось на склоне. Желания промерить точно что-то и не возникало, и так видно на глаз, что хватит. Вода в океане значительно поднялась. Океан медленно, незаметно, плавно, словно кошка после сна на мягких лапах, неотвратимо наступает на пляж.

Решил провести инвентаризацию контейнера: печально – крошится прямо на глазах, со всех сторон ржавчина, мелкие щели, проседает верхняя часть, двери стараются изо всех сил не закрываться. Перенес свой производственный цех под навес. Все, кроме коптящих агрегатов. Песок практически не просыхает, даже тот, что лежит непосредственно у огня. Стер в пыль сорок восемь метров сеток для сита. На горьком опыте научился складывать по две сетки с дырами в разных местах. Успело прогореть десятка два ведер, а один алюминиевый бидон превратился в обыкновенный дуршлаг. Ведра подлежат починке – латаю их при помощи патоки с "бензином". Залил, поджег, получил мгновенный результат – или у тебя ведро с целым дном, или ведро с полностью расплавленным днищем. Учиться экономии приходится медленно. Ведра с заплатами, как емкость, себя оправдывают. Бидон с новым дном оказался невостребованным. Смесь, наложенная на днище не проводит тепло, а греть бидон сбоку очень проблематично.

Скормил прожорливому и жадному до знаний Модулю свою старенькую Тошибу до последнего болта, на что тот долго удивлялся, как этот примитив мог работать. Хм… это он еще Dell в глаза не видел.

Прошло два полноценных сеанса в анабиозе. Тоже не без удивления. Этот раз разбор соответствия моей тушки электронной копии проводили с моим участием. Под сделайте мне смешно в голове крутилась фраза про погружение в языковую среду. А погружение в собственную анатомическую среду кто-то видел? Зрелище страшновастенькое, что где примерно понимаю, и атлас анатомии Синельникова листал, оба тома, по диагонали, мля. Картинки человека без шкуры и мяса видел, надписи там были кругом по латыни. Кто бы внимательно прочитал. Теперь Модуль свои названия придумывает.

Моя электронная модель неожиданно заработала, причем начала выявлять в себе под нагрузкой многочисленные сбои и совершенно некстати дублировать некоторые внутренние процессы. Прямо как в жизни.

На разных уровнях клеточной и органной вибрации включаются одинаковые функции, где вовсе без необходимости, а где и откровенно во вред. И это все в моем родном организме! В целом под видом эволюции кто-то создал неплохой анатомический агрегат, но доводить его до ума необходимо было лабораторным способом, а не в полевых условиях пещерного века. А затем социальная среда, по словам Карла Маркса, и вовсе взяла в руки палку и придумала все, что к ней можно было прикрутить. На том процесс биологического совершенствования и подошел к своему завершению. Не считать же костыли и вставную челюсть за апгрейд. А на счет тех сложносоставных процессов в организме, не может эволюция так правильно отстроить процессы. Организм человека, это ручная работа. Модуль подобное строение организма уже видел, правда подзаточенное к местным условиям. Или, может быть правильнее, оригинал подстроили к условиям планеты Земля.

Со второй попытки удалось успешно отработать на электронной модели варианты вибрационных изменений моего организма. Оказалось не все так гладко, при изменении малейшего параметра на электронной копии происходит отдаленный сбой в системе в целом. Одних гормонов в человеческом организме более двухсот, хуже, чем настраивать гитару топором. Пока пришли к решению нарастить дополнительный информационный слой на селезенку для усиления ее оболочки. В этом слое поместилось информационных клеток в сотню раз больше запланированного. Начинка моих ноутов в этом объеме как-то растворилась и осталась незаметной. Отдал Модулю на съедение и вторую электронную мыльницу. Добавление в мое тело кремниевой органики в минимальных количествах выразилось в повышении реакции и прочности кожного покрова. Кожа, правда, слегка потемнела, но зато шкура стала меньше чесаться от мелких морских брызг.

Между прочим, сформировал для себя ориентировочный шаблон принципа общения аборигенов. Это гармоничный синтез телепатии и ультразвукового общения, наподобие того, как общаются дельфины. Модуль обстоятельно убедил, что мне необходимо в этом разобраться. Под убедительные высказывания Модуля заполучил управляемое расширение диапазона слуха и вроде как усиление экстрасенсорного восприятия, проверить пока правда негде и не с кем.

Поднял стены вокруг навеса на нужную высоту, выровнял площадку, теперь не хожу под хроническим уклоном и меньше переживаю от удушливой влажности. Сделал ступеньки к бассейну, получилось довольно удобное для эксплуатации сооружение. Пора настилать на контейнер новую крышу и латать дыры. Из контейнера все самое хлипкое и быстро разрушающееся уже перекочевало в Модуль. Напарник радует – он словно резиновый, меньше не стал, по-моему даже больше.

Два скромных ветряка крутят двадцатичетырехвольтовые генераторы, питание подключено напрямую к Модулю, мизерная, но все-таки подпитка энергией. Ничего, мне и рубль мелочью нравится. Подал идею Модулю взять на переделку положительные наработки из собственной электронной копии. Тому и в голову не приходило, что некоторые приобретения отсталых рас можно использовать в целях собственного самосовершенствования. Модуль успешно нарастил нечто похожее на рот и пищеварительную систему, а также взял на личный опыт принцип использования солнечных батарей. Ну, до солнца еще ждать четыре месяца дождливой зимы и пару месяцев аналогичной весны. Пусть покамест все обмозгует и разложит по полочкам.

Просеивал, просеивал, и выудил наконец еще две жемчужины на десять грамм. Остаток – девятьсот пятьдесят один грамм и двадцать девять с половиной лет. Мне по-прежнему 49 лет, и пока никакой надежды на возвращение.

Первый контакт

Последний анабиоз и искусная деятельность Модуля привели меня в полный восторг. Мой организм очищен от камней и шлаков, с сосудов удален холестерин и аутоиммунные комплексы. К чувству необыкновенной легкости пристроилась полная уверенность в неиссякаемости собственных сил, как будто я сам являюсь бесперебойным источником энергии. Все гормоны находятся в необыкновенном балансе, сексуальные – слава богу, не играют. В эту сторону даже думать не надо, не отвыкнуть бы. Отлажена система собственной регенерации и сознательное управление некоторыми процессами внутри не только отдельных органов, но даже клеток.

Тут можно подробнее. Невзирая на объемное расположение нейронов в мозге, память наша все же линейная и записывает события в клетке цепочкой. По анализу Модуля, каждая прожитая секунда, это около десятка заполненных нейронов объемом больше гигабайта. Запись ложится, конечно, не так тупо, как на мертвую материальную поверхность, 3D-размещение – в наличии. Информация в организме прямыми сигналами практически не носится, в основном, клетками и гормонами, то есть, процесс передачи в основном – химический. По этой схеме Модуль разработал процесс дефрагментации, решая одновременно вопрос лишних нейронов и прочих соматических клеток с очисткой памяти от лишней информации. Подсматривая за работой Модуля (абсолютно с его согласия), я потихоньку и сам учился управлять собой самым конкретным образом. Модуль в линии прожитой жизни оставлял в памяти информацию по пять минут текущего часа. Не лишено логики. Есть моменты, где в течение часа ты работаешь лягушкой, выключая все, оставляя лишь реакцию на движение. К примеру, стоишь в очереди, едешь в поезде. На фига, спрашивается, тебе загаженное пространство в памяти. Оставляешь в пятиминутном отрезке факт стояния, остальное занятое в памяти место чистишь для собственной пользы. Оставшийся резерв уходил на два направления. Освободившиеся нейроны перекодировались в матрицы командных клеток, которые занимались натуральной дедовщиной на клеточном уровне. Слабо дифференцированная клетка тела отлавливалась, проверялась на целостность ДНК и направлялась для восстановления и регенерации в четко указанное место. Система получилась на порядок выше восстановления организма путем использования стволовых клеток, последние служили козырем только для решения форс-мажорных обстоятельств, поскольку стволовые клетки в организме все-таки рождаются в ограниченном количестве и в результате сбоя природного механизма используются не самым рациональным образом. Сравнить не с чем, но явственно видна халтура создателей.

Для создания 10-минутной лечебной программы требуется около 6 тысяч командных клеток, способных осуществить управление еще десяти однозаряженным на одну определенную функцию клетками. Последние и занимаются переносом необходимых веществ, чисткой организма и процессами регенерации. Если учесть, что в мозге нейронов больше 9 миллиардов, то таким путем можно обеспечить себе вечную жизнь не снижая интеллект.

Второе направление, это перезапись на дефрагментированное место нужной информации. Естественно, соблюдая гармонию вписанной информации с уже имеющейся. Для меня это пока сложно. Но тем не менее. При дефрагментации памяти происходит очистка, все события переносятся, перезапоминаются и вываливаются откуда-то из глубины на поверхность. Еще при такой чистке с каждых очищенных 50 минут происходит омоложение памяти и организма в целом на 5 недель. Получается достаточно мягкая, но действенная перекодировка видовой и родовой продолжительности жизни.

Прекратилось шелушение кожи рук, сошли все мозоли и ссадины. Потуги формировать перед зеркалом Геракла с базовой модели, то есть себя, прекратил как бесполезное и бессмысленное занятие. Надеюсь мне еще предстоит возвращаться на Землю, и желательно в неизменном виде. Зато полностью адаптировался к местному планетарному климату, модернизировал голосовые связки в сторону расширения диапазона звучания голоса. Я сейчас могу быть довольно-таки классным оперным певцом. Вот только петь не для кого, разве что для Модуля.

Дождь уже буквально вошел в статью привычного и обыденного. Дела идут нехотя и вяло. Всё, что мог построить, уже построил: крыша на контейнере есть, залепил его пластмассой сверху донизу, теперь он уже не металлический, а пластиковый. Милый полуметровый заборчик в целях защиты от мелкой нечисти, выстроенный по периметру навеса, превратил последний в домик восточного стиля. Крыша, правда, получилась готическая. Однако, общий архитектурный ансамбль мне, далёкому от эстетики, по душе.

Среди однообразия наступил волнующий день, когда зрение не подвело, и вдали появился плещущийся абориген. Свищу, ору во всех доступных диапазонах. Явно сделал что-то не то, видимо напугал, раз объект исчез. Вспомнил опыт Миклухо-Маклая, обменивавшего товары на стеклянные бусы. Принялся за отливку предметов, которые может охватить щупальце аборигена. Пока изготавливаю импровизированные изделия из жома с глиной, главная задача – показать демоверсию. Получились метровые заостренные пики, что-то похожее на смесь ножа с мачете на длинной рукоятке, и одновременно совок для песка. Все это воодушевило меня сделать вдогонку алебарду. Все отлил в формах, сложил на берегу возле океана на специальной подставочке наподобие прилавка в магазине. Теперь буду наблюдать. Заняться, по-хорошему, больше нечем. Шуршать по ситу мокрым песком на данный момент представляет собой безнадежное дело.

Провел инвентаризацию остатков земных припасов, должно хватить еще на год, если само не рассыплется от времени.

Утром товар пропал, как будто его и не было. Запасаюсь терпением, хоть и начинаю сгорать от любопытства. Два дня выдержки принесли позитивные результаты: на подставочке появилась какая-то дохлая морская рыба и водоросли – судя по всему, плата аборигенов за мой товар. Отдал "сокровища" на анализ Модулю. М-да, рынков сбыта этой продукции на расстоянии ближайших 100 световых лет нет. Модуль попробовал прожевать и утилизировать это новой пастью. Поделился, что вкуса никакого, но меди действительно много.

Выпросил у Модуля под личную ответственность одну жемчужину и положил на подставку-прилавок. Прошли сутки, пропала и жемчужина. Придется объясняться с Модулем. Опять, поможет только выдержка. В голове зародилась идея собственного благополучия, видимо неспроста. Терпение и еще раз терпение. Следующие сутки даром не прошли, интуиция меня не подвела: на подставке лежат целых пять жемчужин весом грамм по двадцать, к тому же вернулась на родину моя собственная! За пику, ножик, совок и алебарду из пластмассы довольно-таки щедро. Итак, положено начало взаимовыгодному обмену. Жемчуг передал на хранение Модулю, сам взялся с новым усердием за формы. Волокиты теперь много, поскольку цех остановился до весны. С энтузиазмом принялся за рубку травы, кручу с нее пресс, цежу драгоценный сок. Пять часов уходит только на перегонку, на отливку порой уже не хватает сил. Благо Напарник всегда готов поделиться свежими силами. Вышло две алебарды, две пики, три ножа и три совка. Сразу все на подставку не несу, только алебарду, пику, нож и совок. Сдал модулю 4 жемчужины, вышло восемьдесят шесть грамм. Одну жемчужину припрятал в пустую бутылку от минералки, пусть будет личный запас на всякий пожарный.

Днем свистел, орал, пел, прыгал как обезьяна или клоун, показывая все, на что способен. Чувствую по шевелению чужих мыслей в голове, что за мной внимательно наблюдают. Пусть привыкают ко мне, я их не тороплю. Ночь прошла, утром на подставке три жемчужины грамм по пять каждая. Не густо по сравнению с тем, что оставляли раньше. В назидание аборигенам ничего на сей раз на подставку не положил. Попытаюсь таким образом выразить обиду. Жемчуг несу Модулю, пусть радуется себе на здоровье.

Ждал неделю, к исходу которой под утро появились еще три жемчужины по пять, а то и десять грамм. Положил новый товар – ножик и совок. Свелся с Модулем по результатам обмена. Всего двести пять грамм, остаток – 795. План более, чем на пять лет – выполнен, но чувствую нутром, что останавливаться на достигнутом нельзя.

Процесс меновой торговли пошел с переменным успехом. Личного контакта до сих пор нет, дело по обмену происходит строго в ночное время, с кем в договариваться по цене – неизвестно, хотя вдали под вечер плавает какая-то тень, но не ближе метров пятидесяти от берега. Опять пою, свищу в разных диапазонах, в ответ ощущаю в мозговых извилинах шевеление чуждого мне разума.

Занялся новой идеей – строительством дополнительного навеса рядом с бассейном, что должно помочь расширить производство. Поставил стойки-сваи прямо в воду, испортил по ходу пару резиновых сапог, накрыл крышу шифером и отлил ступеньки напрямик с крыльца домика до обреза воды. Подставку перенес под новый навес. Гостей всё не было. Одинокие алебарда, пика, нож и совок пролежали около недели не тронутыми. Очевидно, осторожность – основная черта представителей их цивилизации.

Первое знакомство

Рано поутру возле подставок-прилавков увидел довольно крупного по моим понятиям осьминога, замершего словно памятник с моей пикой в щупальце. Ну, голова и восемь щупалец сероватого цвета килограмм на сто всего-то. Глаза такие большие, умные, с тревогой, затаившейся во взгляде. Кожистые веки прямо таки свело от напряжения. В отдалении, метрах в двадцати, заметил в толще воды еще два силуэта – видимо охрана. М-да. Делегация на месте, а я без фрака. Неудобно вышло. На мне потертый, латанный во множестве мест комбинезон и ботинки с пластиковыми галошами, — прямо узник концлагеря какой-то. Но все исправное и чистое, поскольку постоянно мокрое.

Подхожу к послу медленно, без резких движений, слышу на пределе слуха свист и отчетливую мысль – предостережение. Остановился метрах в пяти. Пробую свистеть в аналогичной тональности. Это конечно не свист местных, но знакомая мелодия угадывается. Промелькнула мысль отзвука тревоги. Хотел бы я посмотреть на себя со стороны их глазами – этакий сухопутный четвероног в чудаковатом облачении. Оба молчим. Осьминог тихо тащит с подставки залежалый товар и кладет взамен около десятка жемчужин разного размера, а значит и веса. Затем почтительно отходит метров на пять в воду, к своим.

Перебираю жемчуг, жаль, что взвесить его тут не могу. Предусмотрительно откладываю пару больших жемчужин в заначку, остальное тащу в Модуль. Итог встречи превзошел все мои самые смелые ожидания – восемьдесят два грамма, не считая заначки! Несу остальные ножики и совки на подставку. Делегация терпеливо наблюдает за моими манипуляциями со стороны. Свищу призывно и толкаю мысль в той же тональности, дескать – забирайте, это тоже ваше. В ответ свист и мысленное удивление. Ну не понимают, что мы не в наперстки с ними играем в подземном переходе, что мне нужно долгосрочное сотрудничество, и мелочиться тут не с руки.

Как говорится, процесс пошел. Ритм жизни теперь направлен на отливку изделий. За сутки выходит не больше двух комплектов, и пока не до конца осознаю, что же им надо в действительности.

Слышу свист, выхожу на встречу – все те же персонажи с жемчугом на подставке. Свищу и представляю себе картинку, как сохнут изделия. В ответ свист и мысль – понимание. Делегация оставила жемчуг и отправилась в сторону океана. Жемчуг оставил на подставке. Я не вправе его брать  покамест не заработал. Через двое суток делегация на месте, я забираю отработанный жемчуг и иду взвешивать. Модуль определяет шестьдесят грамм, но я-то знаю, что еще две мелкие жемчужины у меня припрятаны отдельно в пластиковой бутылке. При контакте перекладываю на стол весь товар, отхожу почтительно в сторону. Осьминог забирает изделия, оставляет на столе одну алебарду. Намек понятен – в ней нет необходимости. Забираю алебарду, кладу пику и отхожу обратно в сторону. В ответ слышу свист, приходит мысль удовлетворения. Расходимся довольные результатом.

Уже понятно, что следующая встреча состоится через два дня. Работаю, таким образом, неделю подряд, скоро в анабиоз, надо попытаться объяснить аборигенам вынужденную задержку. Вроде получилось вразумительно. Итог недели – сто восемьдесят грамм и еще шесть жемчужин в заветной бутылке. Модуль выдал итог добычи, всего получилось 322 грамма. Остаток – 678 грамм. Есть шанс вывернуться из ситуации раньше времени. Решение созрело. Но пора в анабиозную ванну. Здоровье дороже всего.

Ситуация несколько поменялась. Выйдя из Модуля, прямо кожей почувствовал на первый взгляд незаметные изменения вокруг, незначительные следы, перемены в обстановке, чуть-чуть сдвинутые предметы. Все-таки в мое отсутствие была проведена глубокая разведка с тщательной ревизией. Все, правда, оставили на месте. Сам же им сказал, что два-три дня меня не будет. Молодцы, успели, справились. Хотя, на их месте, я скорее всего поступил бы так же.

Меновая торговля продолжается плодотворно. Алебарды осьминогами забракованы, зато на пики и ножи теперь повышенный спрос, совки для песка принимаются без особого удовлетворения.

Наступил момент появления большого старого до блеклости осьминога с охраной аж из пяти здоровенных, вооруженных моими же пиками охранниками. Те трое, что приходили торговать до сих пор, находятся на удалении. Старый и блеклый внимательно молча меня разглядывал минут двадцать. Мне даже шевелиться в это время не хотелось, мысль, что я справлюсь с таким количеством аборигенов ко мне близко в голову не приходила. Надежда была, что не драться они сюда все хором пришли, босс в первых рядах на драку никогда не приходит. Наконец-то в полном молчании прокатилась по всей внутренности черепа мощная по силе и красивая по оформлению мысль:

— Кто ты?

М-да. На это вопрос не могли ответить и наши земные философы. Пытаюсь оформить ответную мыслеформу. С моей скудной практикой, это все равно, что детский лепет на лужайке нести. Немного кривовато, но вполне правдиво.

— Друг. Партнер. Торгую. Меняюсь. Хочу быть понятым и принятым.

Главный озадачил еще более:

— Друзей на суше нет, друзей на небе нет. С неба и суши – всегда беда.

Да. Это не папуасы, это посерьезнее будет. Начинаю предельно внятно определять себя в данном месте и в данное время:

— Наемник, наемный рабочий, работаю не на себя, на других, зарабатываю на жизнь, могу помочь.

Вроде негатива и угрозы нет в последовавшем десятиминутном молчании.

— Чем можешь помочь?

Ну, я не гуру, что я им предложу такого кардинального:

— Могу делиться своими мыслями, меняюсь товаром, нужным вам на необходимый мне, могу рассказывать истории и сказки из своего мира.

После осмысления, на предмет сказок, наступила некоторая заинтересованность.

— Покажешь, что умеешь, и после продолжим.

Делегация важно и не торопясь, подалась вглубь пучины океана, оставив меня с дикой головной болью после такого способа ведения разговора. Иду в Модуль, внутри все горит огнем. Да, остаток до конца контракта – триста двадцать грамм.

Туземные будни

С началом нового дня круто изменилась моя жизнь. Помимо троих постоянных клиентов появился относительно маленький осьминог, который выполз на песок и начал в паре метров от меня крутиться вежливо, но настырно. Он неустанно наблюдал за мной и пытался копировать мою речь, возгласы и движения. Получалось комично, но его целеустремленность и трудолюбие вызывали уважение. Маленький доползал даже до примусов и керогазов, пока я не убедил его, что техника безопасности действует и в отношении аборигенов включительно. Тяжело объяснить понятие огня существу, живущему всю свою сознательную жизнь в воде. К исходу дня маленький пропадал, и вновь появлялся утром. Остальная троица находилась на некотором удалении постоянно.

Просил Модуль подкорректировать мне уши и гортань, на что Напарник виртуально развел руками и сообщил, что задачи переделывать меня в киборга не получал. Вроде как сам же потом и пожалею.

Неделей позже маленький как-то вдруг изменил тональность на более низкую и медленно, но уверенно начал копировать мою речь. От такого поворота стало тревожно и не уютно. Слышать спустя полгода после перемещения с Земли невнятный русский язык, доносящийся из чужого клюва – ох… не к ночи будь сказано.

Тем временем незаметно подходила к концу зима с ее бесконечными дождями, скоро должна была начаться весна, гм, с ее безостановочными дождями. Сырость, несмотря на адаптацию, угнетала безудержно. Хотелось привычного земного солнца, хотя хотелось его только мне одному. Для осьминогов дожди – это период раздолья. Океан стал более пресным и основные враги – змеи, отплывали подальше от берега вглубь, а птеродактили в дождь и вовсе не летают, чай не Боинги. Вода затопила половину пляжа, и все съедобное в песке становилось осьминогам лакомством. Естественные их конкуренты – местные водяные бобры или крысы – тоже откочевали подальше от этой сырости. В общем, сцена на троих: я, Модуль и осьминоги.

Маленький уже складно лопочет по-русски, правда невпопад расставляя слова в предложениях и сильно картавя клювом. А мне-то грех потешаться над ним, я еще ни одной фразы не высвистел, а при ментальном общении ощущение инсульта продолжается дня три. Или голова у меня маленькая, или откровенно не за свое дело взялся.

Но важность дел заключалась не в этом. Контакт контактом, а еще и собственную жизнь выручать необходимо. Пора и мне самому превращаться из дикого представителя чужой планеты в полноценного в понимании Содружества гражданина. Это очередная ступенька в пути возвращения к родным истокам. Выпытывая подробности у Модуля, уяснил для себя, что у Напарника стоит защита информации от таких любопытных особей как человек, а в целом – это ходячая база данных их университета с некоторыми индивидуальными правами на полевом выезде. Очень любопытно стало, и к этому заветному разговору я готовился всерьез и долго. При подведении итогов зимы выяснилось, что я в расчете по контракту, и теперь могу не работать, а он будет меня, тунеядца, кормить остаток отмеренных контрактом лет. Купить камни он у меня не может, поскольку не уполномочен, да и не на что. Но осталась щелочка между полномочными установками от имени института, которые пропустили впопыхах военные, и которая не нарушала установочную логику приказов Модуля.

— Модуль, какова действительная цена этого жемчуга?

— Не берусь сказать, поскольку данный вид жемчуга в виду своей уникальности в открытую продажу не поступал и используется только в интересах правительства Объединенного мира. Искусственных аналогов нет, не получается их создать.

— Модуль, а если тебе, как полноправному представителю института молодых цивилизаций, я предложу пожертвование в институт, скажем в пределах ста грамм жемчуга, на что я могу рассчитывать?

Кто сказал, что в искусственном мозге не может наступить внезапное возбуждение? Постановка такого вопроса возвышала его положение с неполноценного расходного прибора до уважаемого интеллекта института.

— В данном случае ты можешь рассчитывать на звание почетного члена научного общества института. Но ты туземец и вовсе не гражданин Содружества.

— Модуль, а ты не знаешь случайно, где в Содружестве, при взносе в развитие глобальных планетных проектов, к примеру, в размере 200–300 грамм жемчуга, правительство планеты предоставит бедному туземцу гражданство без всяких разговоров? С обязательным условием, что ты назначаешься посредником и единоличным представителем, пишешь протокол договора, и остаешься хранителем имущества с обязательством передать его строго по назначению.

…Тут Модуль начало коротить. Из предположительно заранее списанного утиля, он становился довольно-таки значительной фигурой. Причем, не нарушая ни одного наложенного на него, как наковальня, ограничения. После длительного, не свойственного Модулю молчания, родилось семя нового, независимого, искусственного разума:

— Я знаю такую планету, я знаю такое правительство. Я работал там некогда в составе группы при приеме планеты в Содружество. Твое пожертвование обязательно даст возможность получить гражданство. Фактически, ты его получишь при передаче жемчуга на мой депозит. Есть одно условие – для получения гражданства ты обязан знать язык и законы государства.

— Модуль, например, при передаче жемчуга грамм на 100, ты бы согласился стать моим репетиром в изучении необходимой для моего существования на другой планете информации?

— Непременно и охотно!

О, да! Мои акции резко пошли вверх! С этого момента энтузиазм захлестнул меня с головой, и мне перестало хватать времени на все.

Легко в учебе, нелегко в труде

Свой запас в девяносто грамм я, как говорится, не отходя от кассы отдал Модулю. В моей жизни оформилась чёткая цель, и ковать, вернее, отливать, надо было, пока горячо. С местными было всё понятно. Один из аборигенов изучает язык, трое активно изучают меня, главные на сцене еще не появлялись. Рутина с прессовкой, перегонкой и отливкой перешла на машинальный тип действий. Фоном крутилась одна мысль, которая сопровождала меня повсеместно. Я нашел путь домой, и идти мне по этому пути относительно недолго. Время пролетит быстро, а надо все успеть. Надо было срочно заработать полкило жемчуга, и после этого начиналось репетиторство.

Весна наступила незаметно для всех, я и на календарь не глядел, забывшись в работе. Очумев от круговорота последовательных действий, я перестал обращать внимание даже на окружающих. Мысль была одна, и вы ее знаете.

Внезапно, почувствовав предвестники весны, активизировались осьминоги. Ко мне прибыла целая делегация. Особи немного поменьше прежних, но охрана из тех же. Теперь начальство представляют двое.

— Человек, мы долго наблюдали за тобой. Понятно – ты можешь делать то, что не по силам нам. При нашей численности ты уже обеспечил нас на сей день инструментом и оружием, что даст нам возможность противостоять нашим недругам. Мы можем брать у тебя оружие про запас, но сейчас на первый план выступает твоя информация. Предлагаем начать со сказок.

Все это сопровождалось легким касанием мыслей в голове и торопливым стрекотом клюва маленького осьминога. Научился, зараза, по-русски шпарить пока я вкалывал. А от одиночества поневоле заговоришь сам с собой. Хорошего лингвиста они выбрали, вот теперь и доверяй размерам.

Со сказок так со сказок. Начнем. Выяснилось, почему этих важных товарищей двое. Я рассказываю с чувством, толком и расстановкой сказку, к примеру, про Колобка. После пара представителей задает по очереди вопросы. В итоге получается полный разбор сказки на составные части с объяснениями, что это за существа, бесплодные от старости, и почему они по факту занимаются каннибализмом. В переводе на общедоступный язык – зачем все они пытаются утилизировать разумное существо. Что за порядки царят на подобной планете? Имеют ли разум еще какие-либо существа, кроме Волка, Медведя и Лисы? На какой ступени развития совести и морали находятся существа по имени "Бабка" и "Дедка"? Является ли существо по имени "Колобок", явно имеющее интеллект, киборгом, андроидом без туловища, или он представляет собой природный способ воспроизводства себе подобных? Вопросы сыпались один за другим.

Вот и другой пример: метаморф "Царевна-лягушка" имеет возможность изменять массу при превращении в самку человека без расхода окружающей энергии. По всем теоретическим расчетам вокруг нее при таком процессе должен быть космический холод, распространяющийся на радиус метров двадцать. Заново пересказанные сказки позволили диссоциированно всматриваться в картинку повествований, и порой, честно сказать, посещали сомнения относительно собственной полноценности. Действительно, что же мы на самом деле пересказываем своим детям из поколения в поколение? Какие кармические знания и заветные коды передаем своим потомкам? Я буквально за голову хватался, определяя удельный вес и пробу Золотой рыбки, а также прочие несопоставимости, которые бы никогда в жизни не стал анализировать, рассказывая сказки собственным детям.

Дав согласие на подобный диалог, я начал осознавать, что мои планы идут к чертовой матери прямо под откос. На этих беседах, сносящих к вечеру напрочь крышу, я не заработаю ни на гражданство, ни на учебу, ни на что другое, что может встать по дороге в виде непредвиденных обстоятельств. На обсуждения одной сказки уходил полноценный рабочий день. А любопытства местным аборигенам не занимать. И не откажешь ведь теперь – договор есть договор. Я честно рассказывал сказки добрую половину весны, намекая, что без жемчуга у меня рухнут все планы и чаяния на лучшую участь. Однако у осьминогов было явное предубеждение против платы за информацию. Потом меня озарило воспользоваться правом на обмен информации. Тут уже озадачены были они. Осьминоги и близко не могли себе представить, как же подать информацию убогому человеческому созданию о своем кардинально ином мировоззрении. Скажем так, я не адепт и степень полезности всего потока предложенной информации оказалась достаточно низкой, но я исправно писал беседу на собственные модулированные клетки памяти, не вникая особенно в подробности и не затрачивая собственную энергию на ее запоминание. Такое времяпровождение давало мне возможность хотя бы держать закрытым собственный рот и восстанавливать силы.

Весна промелькнула так же незаметно, как и зима. Собирание местного фольклора и рассказывание земных сказок отодвинуло меня от цели на целых три, а то и четыре месяца. Хорошо, что Модуль начал пробовать своей новой пастью заглатывать местную флору и фауну из подношений осьминогов. Вроде начал поправляться.

Скучая на повествованиях осьминогов, вскоре я почувствовал, как внутри засвербело практичное человеческое любопытство. Бессознательное включило мое внимание. Живут осьминоги в норах вблизи впадины, слоем глубже живут змеи, которые тоже мутировали после падения метеорита.

В норах с давних времен существования Планеты живет племя, которое помнит собственное, не очень стремительное, но все же развитие, и предполагает наличие остатков отдельных эволюционирующих племен по всему океану. Тут у меня родилась мысль построить стационарные и передвижные домики. Осьминоги с первого раза не смогли понять даже основной идеи. Пришлось повторять и повторять заново несколько раз, максимально доходчиво объяснять преимущества того или иного строения, общую пользу для осьминогов, способы расселения, возможности перемещения. Доходило долго и плохо. Ломать старые представления и стереотипы у местных боссов оказалось нелегкой задачей. Наконец, сошлись на том, что первыми попробуют новшество вон те трое бездельников, которые все это время осуществляли обмен. Ну и конечно, вон тот маленький удалой переводчик. Я со временем начал их различать, но выговорить их имена мне пока не по силам.

Сказки отодвинулись на осень, делегация отчалила, Модуль явно пережрал океанических деликатесов и заимел холеный меланхолический вид. Его исскуственные мозги тоже хотели немедленного результата, но моего Напарника уже посетила мудрость ожидания, а я ведь так и не смог с ним определиться в его возрасте.

Приступил к строительству инновационных домиков, обещанных аборигенам. Понимая, что первый блин всегда комом, хотелось все же сделать максимально хорошо с первой попытки, поскольку второй могло уже и не случиться. Двое суток ушло на подготовку, неделя ушла на обсуждение нюансов и деталей. От перепалок трех клиентов и стрекота переводчика заложило уши.

Сошлись на стационарных наружных искусственных норах из элементов, похожих на детали конструктора "Лего". Я отливаю цилиндр с двусторонними выступами. Осьминоги затем откатывают его на облюбованное место, прежде потренировавшись на песочке под моим бдительным контролем. Этим троим понравилось жить рядом с моей базой, невзирая на то, что летом будет мелко и от птичек не будет покоя. Предложил им в конце концов дом с башней делать. Уяснив новую идею, загорелись сразу все вчетвером. Сошлись в цене на домики, определились, что один каждый элемент для дома будет стоить те же десять грамм жемчуга, но им станет легче тот же жемчуг добывать на мелководье, под защитой дома, при наличии инструмента и оружия. До конца весны отлиты, проверены и поставлены метрах в ста от берега четыре стандартных модульных домика в расчете на заселение одного-двух осьминогов больших размеров. Домики поставили полукругом, в каждом появилась выступающая из воды башенка, оснащенная защитными, вертикально установленными пиками по окружности. Обед для осьминогов предположительно будет нанизываться на эти пики самостоятельно.

Стоимость четырех домиков полностью решила вопрос с моей учебой, хотя попутно вылезли дополнительные расходы на модификацию моей памяти, но Модуль поверил в долг. Я залег в анабиозную ванну сразу на два месяца – силы были на исходе, и требовалось их серьезно восстановить перед встречей с новыми поворотами судьбы.

Первые знания

Пробуждение после анабиоза было столь необычным, что я еще долго не мог выйти из ступора. Внутри черепной коробки царили кристальная чистота и ясность. Модуль потрудился над дефрагментацией и перезаписью качественно. Тут какая фишка выяснилась. Дефрагментацию производить заранее нельзя, происходит схлопывание дискретной цепочки. Почистил и чистое место пропало из-за сокращения всей цепочки. Не рентабельно. Поэтому дефрагментация одновременно с перезаписью, это искусство. За что Модуль сильно уважаю.

В памяти определялись четкие воспоминания о моей учебе в начальной школе, расположенной в уютном сердце маленького тихого городка на планете с изумрудно-зеленым небом и солнечно-желтыми деревьями. Смешные для меня в настоящий момент и абсолютно правильные для восприятия в прошлом зверьки, похожие на смешных, маленьких, плюшевых медвежат, — это мои одноклассники, с которыми провел в одних стенах добрых пять лет. Вместе мы познавали азы наук, общались за пределами школьного двора и проводили досуг. Некоторые из этих медвежат остались моими друзьями на долгие годы взрослой жизни.

Я помню каждое событие, происходившее на наших глазах в этом городке. Память так остро запечатлела все краски и звуки детства, осознанного юношества, что я не скоро смог осознать, где же теперь находится мое сознание. Дружелюбный, патриархальный быт аборигенов на Планете не был ни на капельку похож ни на что ранее виденное. На первом месте у медведей была непривычная доброта и дружелюбие. Мир техногенный однозначно, но никто урбанизировать этот мир не торопился, благо москвичей с их нескончаемой модернизацией тут не наблюдалось. Все вещи и предметы, что можно изготавливать из естественных "природных" материалов, из них и изготавливаются.

Наших земных деревенских обывателей попрекают отсталостью при соломенной крыше да завалинке из бревен. В городке, где я родился и вырос, лишнего металла или пластика попросту не было. Не от безысходности, а из-за отсутствия необходимости в данных материалах. Душевное отношение к природе передавалось из поколения в поколение. Никому ничего лишнего не надо было, для счастья все под рукой – только протяни.

На планете деньги в ходу, причем галактические кредиты, бартер в меру. Ну не надо никому здесь выпендриваться друг перед другом. Нам такое впаривали в толкиенутых фильмах и сказках про Гарри Потера. Обидно, что у нас таких понятий мизер.

Я жил в семье с папой, мамой и пятью братьями и сестрами. Просторный домик без острых углов, с высоким потолком из хвороста и глины, крыша покрыта дерном. Кухня, прихожая, зал, комната папы с мамой, комната для старших, комната для младших. Все рассчитано тика-в-тику. Личное пространство у этих медвежат довольно-таки маленькое. Это не любовь к тесноте, а не что иное, как желание быть поближе, рядом друг с другом, стремление к тесному контакту, как физическому, тактильному, так и к энергетическому, эмоциональному. Одежды необходимый минимум, ровно сколько шкафы вмещают, исключительно для гигиенических нужд и сексуальных ограничений. Климат идеален, разноса времен года нет. Так, то ли лето дождливое, то ли осень теплая, — вот такая зима. Лето, осень и весна определяется только по календарю.

Дорога и тротуары – просто песня. Тротуар – это, в меру упругая, специально выведенная трава. Дорожное полотно, по сути своей смесь пластика с бетоном. В этом климате и с бережным отношением, — практически вечен. Прошел дождь, и все умылось, заиграло красками радуги, а не комьями грязи, как у нас.

Запахи, сейчас бы сказал, эротические, тогда казались просто естественными. Запахи можно сказать играют главенствующую роль. Уши и глаза у медвежат проигрывают по восприятию окружающего мира. Нет, не подумайте ничего плохого, аборигены слышат и видят отлично, и есть на что посмотреть и что послушать. Но обоняние у них в общении стоит на первом месте, их природа так устроена, и феромоны в этом деле помогают.

В памяти все было реальным, и запахи, и звуки, и тактильные ощущения. Эти воспоминания о школе и семье мне не были чужеродными, они органично вписывались во временной поток моего детства. Но я же одновременно имел и свои, родные земные воспоминания. Это поражало больше всего. Поскольку обошлось без шизофрении.

После анабиозного сна состоялся длительный диалог с Модулем. Методика перезаписи клеток мозга с моими воспоминаниями признана результативной. Осевшее в клетках памяти обилие совершенно ненужной информации перегружает мозг к старости, и возможность запоминания падает на порядок. То, что в детстве воспринималось играючи, с возрастом требует дополнительных стараний. При перезаписи побочным эффектом является освежение всех воспоминаний, включая те, что следуют за перезаписью. В этом заключается основная причина появления у меня столь ясной памяти. При перезаписи автоматически производится чистка лишнего хлама в голове, дефрагментация разного рода информации на клеточном уровне, добавление на освободившееся место искусственного воспоминания. Итак, я выпускник начальной школы на Планете, где получаю новое гражданство. Необходимый уровень опыта достигнут, и как с гражданина Объединенного Сообщества, с меня снимаются запреты на получение информации. Действительно, Модуль снял ограничение допуска на закрытую для туземцев информацию. Часть начал списывать себе на инфоклетки, часть решил оставить в моей голове, кипящей неплохими идеями, для последующих замыслов.

Жестоко пожалел, что вышел из Модуля. Жара стоит неописуемая, и все бы не беда, да это только первый месяц лета, цветочки так сказать. Небо кристально прозрачное в своей неповторимой серости. Такого оттенка серого на Земле не встречал, похоже на серебро, или на хирургическую сталь. Особенно колоритно оно смотрится в ночное время из-за присутствия на небосводе великого множества ярких и совершенно незнакомых мне созвездий. Ночь по факту не совсем похожа на ночь. В этих 24 планетарных часах можно различить темную, почти черную ночь, светлую ночь, ночь чистого серого шёлка, жемчужную ночь, серебристую ночь – богатейшая палитра оттенков в пределах одного цвета. Красиво, однако!

Птеродакли летают разных размеров, видов и форм, кажется за прошедшую зиму и весну их значительно прибавилось. Залетают на бреющем прямо к базе. Придется остерегаться и разработать меры защиты, а то пока отмахиваться от этих очумелых птах особо нечем. Нельзя же быть наивным ребенком и считать радиопрограмму об угрозе, которую Модуль декларативно орет голосом Левитана, абсолютным и универсальным оружием против дикорастущих тварей.

Пляж раскален, песок словно живое существо еле заметно шевелится, до меня время от времени доносится тихий, плавный звук мелодии его движения. Красиво, завораживающе, но жарко неимоверно. Может, конечно, со временем и привыкну. Воздух сухой, и это хоть какое-то для меня спасение. Не могу понять, куда девается вода. Океан отступил от пляжа на метр, стены бассейна стали одиноко торчать из воды. В самом бассейне воды убавилось на четверть, вроде емкость резервуара рассчитал правильно.

Начались новые хозяйственные хлопоты. Пока не испарилась вся вода, пришлось наскоро достраивать крышу и ступени под навесом для встреч с осьминогами. Это занятие даже в охотку, если б не проклятая жара. Модуль закончил отращивать солнечные батареи для дополнительного питания, и они словно крылья разнеслись в разные стороны, что дало дополнительный теневой участок суши. Работу закончил, что-либо новое затевать уже нет желания. Осьминоги удивительным образом куда-то пропали. Знакомые тени вдали вроде видны возле торчащих башенок-новостроек, но в гости никто из них не торопится. Вот такое жаркое и скучное лето выдалось у меня на Планете. Радует только великолепие ночей. Работать ночью и отсыпаться днем не позволяет земная привычка. Может, попросить напарника в следующий раз стереть ее? Модулю я остался должен жемчуга за репетиторство, все расчеты отложили на потом, до лучших времен.

Вот так вот и маялся. Скука подвинула меня на дальнейшие эксперименты с травой. Пока рубил ее, крошил и давил прессом, было не до созерцания. А теперь у меня появился вагон времени для совмещения полезного дела с удовольствием.

Трава медленно и неотвратимо утилизировала всю органику, которая только на нее имела неосторожность попадать. Всякое неорганическое вещество, а в моих руках только песок и камень, словно просачивалось сквозь нее. Воду трава поглощала с огромным аппетитом. Трогать ее руками я никогда и не стремился, но, ворочая при нарезке в разные стороны, всегда удивлялся хитросплетению ее волокон: ковер из тонких нитей, трубочек, крепких побегов, хитро переплетенных между собой. Понятно уже, что каждое волокно имеет свою дифференциацию. По такой жаре и под пристальным вниманием птеродакликов разного размера не хочется топтать ногами пространство и определять посевные площади. Навскидку весь этот сине-зеленый ковер просто поражает своими масштабами. Определить время ее появления на Планете не представляется возможным, нет у меня подходящих знаний и инструментов. Но точно видно, что это было очень давно, поскольку края травяного ковра теряются далеко за горизонтом и занимают ощутимую площадь от пляжа до едва видимых вооруженным глазом холмов. У травы видимо на протяжении тысячелетий не было естественных врагов до моего появления здесь. Жрать ее смертельно опасно для любого травоядного даже на медной основе, пока это травоядное ест траву, трава поедает его самого. Смертельной опасности наподобие хищника трава не представляла ввиду своей медлительности. Угроза экологии была относительная, поскольку трава разрасталась только на горизонтальных поверхностях. Но там, где она исторически проросла, не осталось даже намека на органику.

Принес Модулю травы на пробу, для лабораторного закрепления моих полевых находок и практического применения этой залетной флоры. Напарник умудрился выделить чистый алкоголь, и нечаянно надрался в стельку как скотина. Сюрпрайз – вот тебе и искусственный интеллект! И что самое обидное, про меня-то, собака, забыл. Принес ему еще одну порцию, в два раза больше прежней, самолично затолкал в пасть-приемник.

Спонтанно, под дозу алкоголя, я его начал учить пить вкусно. Конечно, объяснить или самому представить и синтезировать вкус вина и дорогих напитков, я не смог. Однако втолковать, что такое водка с тоником, и какая закуска подходит под выпивку, получилось. Начался интеллектуальный разговор с житейско-философским уклоном довольно-таки пьяных личностей, с прямым уклоном в тему – "Ты меня уважаешь?", с закономерным при данных обстоятельствах переходом на спутанные, рваные воспоминания, без какой-либо логики и очередности, без споров и ссор.

Вообще, было бы прикольно посмотреть на это со стороны. Картина маслом: я за столом, Модуль голограммной аватарой напротив, я со стаканом, Модуль с виртуальным стаканом. Напарник заливает в свой организм из собственных закромов. Общение получалось живое. Очень пользительное для меня проведение времени, поскольку, рассказывая свои истории, я внимательно выслушивал истории Модуля. Задушевные посиделки незаметно затянулись, и наша беседа Напарником вылилась в махровейший отходняк, причем неизлечимый, поскольку тот, кто просто обязан был снять абстиненцию, шевелил своей искусственной мозговой извилиной, будто мучительно перебирал костяшки на деревянных бухгалтерских счетах. Пошел плавать в бассейн…

Пользой от этого общения стало согласие Модуля продолжить учебу в долг, поскольку летом без помощи осьминогов я этот песочек буду сеять до смерти, с призрачным результатом: с трех кубометров песка – одна жемчужина. Залег в анабиоз в попытке получить среднее образование. Перестраивать ритм "ночь-день" уже нет смысла, поскольку к окончанию анабиоза это треклятое лето должно закончиться.

Снова осень

Учеба как таковая во втором цикле познания, разработанного великой силой мысли Модуля, явилась второстепенным элементом. Напарник в этот раз подошел к задаче творчески, видно положительно сказалась дружба по пьянке. Объем знаний составил что-то среднее между уровнем средней школы и высококлассным профессиональным колледжем. Крутую телепортацию к месту учебы на уровне ассоциированных воспоминаний на этот раз не проводили. Обозначили легкими контурами место действия, личности наиболее выдающихся преподавателей на общем фоне серой и невыразительной студенческой массы, смутные намеки на различные способы убиения свободного времени. Итак, для того, чтобы вложить в меня эти знания испытанным путем, ему пришлось проанализировать всю информацию моего прошлого и сократить до минимума ненужные воспоминания. Сократились все стояния в очереди половины моей жизни. Из каждого часа осталось по пять минут для фиксации голого факта стояния в очереди в заданном фрагменте памяти.

В процессе творческой и попутно исследовательской работы выяснилось, что вполне безобидно информацию можно закладывать даже на время внутриутробного развития, оставляя те же опорные пять минут с каждого часа. Ситуация прямо так скажем непривычная, когда вдруг память продляется на внутриутробное развитие, но в эту память можно без труда вкладывать навыки, не привязанные ко времени.

Модуль мою тушку подверг глубокому анализу видовой принадлежности. Никакие мы люди не уникальные. Среди разумных Содружества, двуногих и двуруких с головой наверху достаточно много для того, чтобы схожие виды не вызывали экзотического ажиотажа. Удивление вызывали анатомическая, физиологическая и энергетическая составляющие тела. При детальном рассмотрении рождалось стойкое ощущение, что хомо сапиенса кроили из трех или четырех базовых моделей, с желанием взять с основ самое приемлемое для проживания на планете Земля. Избитое земное утверждение что хотелось как лучше, а получилось как всегда, оказывается, придумали и воплотили далеко не мы. Генно-хромосомный набор так себе, на троечку, довольно таки стандартный во Вселенной. Что-то работает, что-то сбоит. Гены уродуются, хромосомы рушатся, ДНК в процессе репликации теряет свой набор. Разделить первичную и вторичную сигнальную системы, сознательное и бессознательное, дело было правильным и отработанным для большинства разумных. Но исполнение этой фишки для человека получилось совсем не академическое. И теперь, при любом форс-мажоре организм в панике производит далеко не целесообразные, хаотические метания, сам себе мешая восстанавливать систему. Конечно, удерживать сознательный контроль всех внутренних процессов в организме, дело громоздкое и никому не нужное. Но так бездарно реализовывать процессы саморегуляции на автомате, — стыдно за создателей.

Движение энергетики по вектору "планета-космос", прямое и спиралеобразное, через нервно-гуморальные узлы, задумка оправданная. Почему система не сдублирована, непонятно. Любой затык на так называемой чакре ведет к торможению всего энергетического конвейера. То есть, все системы стандартные, проверенные в работе временем, на других расах. Но, при соединении их в теле человека, работать корректно они не хотят. Причем, явственно видна халтура в отработке их взаимодействия. Нет, это не специальное ухудшение базовых установок, столько паранойи нам не надо. Это обыкновенная халтура амбициозных недоучек. Смешно то, что базовые системы настолько устойчивы, что стремятся к самовосстановлению спонтанно. Плохо то, что врастание систем друг в друга предполагает стрессовое состояние, клиническую смерть или наладку систем со стороны. Почему-то только таким путем идет перезагрузка и избавление от косяков. Становиться экстрасенсом через клиническую смерть, процесс неуправляемый. И, по-хорошему, полученные таким путем экстрасенсорные способности, это вариант увечья и инвалидности, которую приспособили к выгоде. В моем же случае есть направляющая и руководящая роль мудрого искусственного интеллекта по названию Модуль.

Так я вдруг нечаянно улучшил свое интросенсорное и экстрасенсорное восприятие. Пелена неполного понимания процесса внезапно спала. Я начал уметь делать такие вещи, которые еще полгода назад считал просто нереальными для выполнения. Процесс перестройки длительный. Кардинальный пошаговый пересмотр внутриклеточной и генной памяти с последующей дефрагментацией, следом перестройка тонких тел на новый вибрационный уровень – это всегда было делом медленным, к тому же, я биологический, а не электронный, меня вряд ли ускоришь. На кардинальную перестройку организма не решались оба, но я был более мнителен. Все ж организм мой. Добавили программные руководящие костыли в те места, где совсем дурдом, основную систему не тронули. Помогало то, что часть информационного и справочного материала спокойно перенеслась на информационные клетки оболочки селезенки, хороший винчестер получился, мощный и безвредный для организма. Да и селезенка защищена лучше.

Вру, конечно. Обещано, что метаболизм несколько увеличится, а значит, уменьшится срок жизни, но и от этого есть лекарство. Но жру много.

В процессе работы Модуля параллельно выяснялось, что же еще можно попробовать задействовать в моем организме для выполнения не свойственных ему задач. Миндалины решили оставить на месте, вроде как нужны в качестве фильтра, да и не выпячивают излишне на показуху. Использование брыжейки кишечника с ее жировыми клетками оставили на потом, поскольку в запасе необходимо оставить их в качестве свежих батареек. Жировые клетки под кожей слегка модифицировали, надоело мерзнуть от промозглого дождя и умирать от планетарной жары. Теплообмен начал регулироваться прямо как у кита, ей-богу, не вру. Пристально рассмотрев аппендикс, пришли к выводу, что это идеальный орган для новых идей усовершенствования. Попросту говоря, мы не слишком осознали, какую ценность и интерес он представляет на данный момент времени. Оставили на потом, вдруг свежие мысли посетят на этот счет. Чтобы не провоцировать шизофреническую направленность перегруженного информацией мозга в разных его частях, Модуль все-таки добавил эффект моего присутствия на родной теперь для меня зеленой планете с плюшевыми медвежатами. Правда с некоторыми хулиганскими направленностями, но без излишеств в антураже, к знаниям добавлены и ощущения. Глубоко ассоциировать в новую среду Модуль не стремился, нет у меня в голове соответствующего объема серых клеток, но отдельные ощущения так остро врезались в память, что я теперь с щемящей ностальгией вспоминаю запахи задорной юности и собственные прикосновения к бархатной шерстке женских особей из своего колледжа. Да, любовь к бархату и запаху ванильного пломбира, — эта ваниль теперь на всю оставшуюся жизнь.

Сколько ни кайфуй в анабиозе, каникулы все равно рано или поздно заканчиваются. Выхожу я опять в туземную жизнь, возвращаюсь нехотя к своим делам, правда как следует отдохнувшим, слегка усовершенствованным, с большим багажом знаний, совершенно не нужных для просеивания песка. Но эти этапы необходимы для реализации собственного плана, претендующего на грандиозность.

Подвожу итоги. Осталось куковать на Планете 29 лет, мне по-прежнему 49. Долгов по контракту остается на 600 грамм жемчуга. Пора начинать работать.

Обстановка как и в прошлом году, но плюсом то, что уже есть база, бассейн, цех и постоянные клиенты, они же и помощники. Надо только это все собрать в кучу и разложить по полочкам. Отвыкшие от меня за время отсутствия осьминоги появились только на третий день к вечеру. Как они ни хорохорились и ни геройствовали, лето они пережили неважно, но прецедент состоялся. Я имею в виду мою троицу и примкнувшего к ним лингвиста. До них еще никто из осьминогов не жил в такой адреналиновой среде. Уровень воды в океане здорово упал и катастрофически оголил зону поселения, превратив ее в предмет пристального внимания пернатых хищников. Опыт подсказал, что оружие и инструмент все-таки надо делать крепче. Дома выдержали и нападение змей, и пикирование птиц. Острые колья на башенках после первых десятков пострадавших птеродаклей, остальных пернатых к концу лета научили ценить собственную жизнь. Обмелевший океан превратил мою троицу в приличных коммандос. Мои аборигены научились не геройствовать, не лезть на рожон, а передвигаться ползком, не переоценивая ни себя, ни противника. У них даже поведение изменилось, движения стали более плавными, продуманными, отточенными, глазами страхуют спину друг другу. Хорошая, спаянная команда получилась. Судя по всему, я их могу уже различать по свежеприобретенным шрамам. А этот маленький рядом, что-то он повадками начал напоминать наших политработников, идеологический боец, ну что поделаешь…

Троица одновременно, без стыда перебивая друг друга, восторженно выкладывала истории своей жизни в военных условиях, не замечая, что я их понимаю значительно лучше, нежели раньше. Маленький, в отличие от остальных, все для себя успел отметить. На змею шли втроем, один вперед, двое с флангов. Фланговые змею вынуждали паниковать и раскрывать пасть. Основной ловил момент и втыкал до самого мозга в расчерепашенную пасть копье. Получалось здорово, особенно, если змея дохла до того, как успевала перекусить палку. Теперь думают, куда девать шкуру и зубы от своих военных трофеев. У них доселе не было прецедентов победы над змеями.

С птеродаклями поступали просто: один показывался на виду в башенке, терпеливо ждал, пока заметят, потом стремительно в последний момент падал вниз камнем, а нетерпеливая наглая птичка получала расплату – просто нанизывалась следом на пику. Таким образом, дожидаешься наступления ночи и получаешь высококалорийную еду прямо с доставкой на дом. Я-то и смотрю, что изнеможения на телах и рожах у аборигенов и близко не наблюдается. Притащили мне кисет, достаточно искусно выполненный из змеиного хвоста, полный жемчуга всякого разного. Сразу же поступил ответный заказ: на лопатки, пики и новую партию ножей, так много – насколько возможно. Во-первых, пополнить личный запас, а во-вторых, пора наведаться в племя да похвастаться перед родственниками и надарить диковинных подарков. Объяснил делегации, что только что приступил к запуску процесса и решил усовершенствовать ранее производимые изделия. Моя новость их скорее обрадовала, нежели огорчила, а предвкушение чего-то новенького взяло верх над нетерпением.

Воды в бассейне осталось немного, на самом дне, но это все равно кубометров на десять. Принял решение отливать острия пик и ножи из патоки, а рукояти, как всегда, из того, что под руку попадет. Подыму немного цену, разъясню вескую причину, и все останутся довольны. Кисет с оплатой оставил пока у них ради справедливости, пусть Модуль немного помучается. Проблема с сеткой на сита стала принимать нешуточный характер, она крошится буквально на глазах. Ведра стали совсем хлипкие, гнутся как будто их из фольги ваяли, зато бидоны еще живые. Да, примуса кончились, я эти дыры в керосинках не смогу заштопать. Контейнер изнутри осыпается бурой мелкой ржавчиной, держится до сих пор только за счет верхнего слоя из пластика. Все, что оставалось храниться в контейнере, начало потихоньку умирать терять товарный вид. Пора пробовать делать все из патоки с "бензином", посмотрим, как эта смесь будет выдерживать испытание огнем.

Для начала решил поэкспериментировать с собственным подсобным хозяйством, то есть с ведрами и лопатами. Отлил обыкновенных изделий десятка два и по паре штук нового образца. По ходу работы понял, что сетку я так не сделаю. Начал колдовать над оружием для осьминогов. В пике слегка изменил форму наконечника, сделал его более острым, добавил специальный хвост для удобного крепления на ручку. Форму для ножа сделал цельнолитую, смысла нет экономить на рукояти, как следует отцентровал изделия. Совки оставил так как есть, пусть будет дешево и сердито. Главное в бою – это оружие, оно не имеет права подвести, а совок – ну что совок? — истерся, и выбросить его без сожаления.

Отливки шли непрерывным потоком. Работы было немало: отлить лезвия, смешать массу, вынуть из формы, отойти и поджечь издали – это все дело десяти минут, потом дать остыть и отливать рукояти. Совок отлил, через пару часов вытряхиваешь его из формы на песок, где он благополучно остывает и досыхает. Однако за обещанную пару дней я не смог управиться. Повысился расход патоки, и как следствие, увеличилось время на выжимку и перегонку. Удерживать температуру стало сложнее, поскольку примуса к моей глубокой печали кончились, а самодельный керогаз только коптить и умеет, большого толку от него вовеки не добьешься.

Пока возился, проверил отчего ветряки начали скрипеть. Все, можно им уже и не скрипеть так призывно, — генераторам тоже конец пришел. Предупреждали же меня, что ничего в вечности вечного нет, все кончается и перерождается в новом качестве и измерении, пора бы привыкнуть. Хорошо, что вовремя уговорил Модуль складировать самое необходимое имущество у него внутри. То, что Напарник бережно хранит, еще прослужит. Еды человеческой осталось совсем немного, но это уже не беда. После того, как у Модуля появилась пасть с зубами, проблема с уменьшением съестных припасов решилась сама собой. Солнечные батареи работали все лето исправно, дефицита энергии тоже не предвидится.

Ну что, начинаем торг с аборигенами, несу им новый товар, читаю радость на их рожах, точнее – клювах. Беру кисет с оплатой и топаю в Модуль. Не верю своим глазам! Помню, что кисет был тяжеловат, но что там 800 грамм, я даже близко не рассчитывал! Мой долг по контракту за учебу считай что погашен, еще 200 грамм перевеса сторону личного кармана. Надо хорошенько обмозговать, что требовать взамен.

Несу осьминогам все, что осталось. Цену решил больше не поднимать, все-таки постоянные клиенты, а от добра, как водится, бобра не ищут. Но на предоставленную в очередной раз оплату мне надо выставить на продажу больше сорока изделий. Десять пик – это раз, двадцать ножей – это два, десять совков – это три. Все сошлось, хотя чувство стыда от такого обмена где-то там внутри тихо давало о себе знать. Страшно моя торговля похожа на мошенничество по земным меркам.

Герои привычной командой "три плюс один", груженные амуницией по полной программе к вечеру убыли довольные в родные края.

Осенние сказки, продолжение

Хорошо, что я успел скормить Модулю второй ноутбук многослойным бутербродом со всеми дисками. Иначе с этим скарбом случилось бы то же самое, что с примусами и генераторами, а так и Напарнику есть чем заняться на досуге. Пусть научный материал нарабатывает, его в институте теперь почетным деканом сделают. А что? Запросто! Теперь он богат как Буратино и полон уникальной информации. Самому что ли за учебу взяться? Пока не время – осень и зиму надо посвятить производству и накоплению стратегических запасов жемчуга.

Очень долго не возвращались наши партизаны. Не то, что начинаю беспокоиться за них, но как-то уже к ним успел привыкнуть. Посмотрел, что еще в контейнере замазать и подлатать, приготовил формы, отлил про запас инструмент и оружие. Пытался даже делать сетку, но пока все мои старания в этом направлении безуспешны, даже подходящей мысли не приходит в голову.

После почти месячного отсутствия прибыла многочисленная делегация, прямо таки целое столпотворение. Ну, то, что свои прибыли с женами и сделали заказ на два дополнительных домика, меня удивило не сильно. К этому дело шло давно. Что на месте их обитания будет город заложен, я примерно предполагал. Делегация прибыла под охраной. Потом прибыла еще одна охрана, сопровождавшая трех почетных старцев, иначе их и не назовешь, если внимательно посмотреть на бледную высохшую мумию осьминога, то это были как раз они.

— Сказки? — спросил я с внутренним содроганием. Мыслеречь у меня наладилась, хотя не на такой скорости, как у них, но выглядел я уже в беседе вполне прилично.

— Нет, сказки оставим на потом. Расскажи нам про свой мир.

— С чего начать?

— Сначала.

М-да… Озадачили, так озадачили. Теперь я искренне жалел, что заготовок сделал мало. Половина месяца с отдыхом, обедом и прочим временем, была убита на рассказ о сотворении мира по Дарвину, с его косяками в интерпретации мира и прочими нестыковками и недостающими деталями. Теологию я решил даже не упоминать всуе, но сомнения в зарождении людской расы искусственным путем я из рассказов убрать не смог. Вспомнил о свежих теориях заселения Земли людьми внеземными цивилизациями, дабы сохранить себя посредством человечества.

Когда довел ход истории развития нынешней земной цивилизации до рабовладельческого строя, застопорился напрочь. Вопросы начали сыпать мне на голову все трое разом: о вооружении, технике, лошадях, слонах, тактике боя, стратегии, трофеях, и непосредственно о рабах. Особенно понравилась аборигенам идея использования щитов, лат и слонов. Однако, постойте. Где я им тут слонов найду? Уточнились, идея рабов им категорично не понравилась, а идея приручения животных для пользы оказалась очень хороша. Чем они мне всей троицей понравились, что никакого эмоционального сопровождения по ходу повествования не выдавали, эмоции были абсолютно чужды им. Интерес был исключительно логический, вопросы задавались строго по ходу повествования, с мыслей меня не сбивали, но конца этому не предвиделось.

Пришлось для более наглядного представления рисовать на песке мечи, копья, дротики, щиты, латы, и объяснять при этом стратегию взаимодействия при защите и нападении. Тут же выяснялось, что из оружия и как можно приспособить под анатомические особенности осьминогов с поправкой на водную среду. Решили передохнуть от теории и перейти к практической стороне дела. Два дня ушло на переделку форм, еще пару дней занял запуск процесса, все терпеливо ждали. С кормежкой у них проблем не было, наша троица заготавливала дичь прямо-таки с генеральским размахом, ну а меня кормил Модуль, и чтоб вкуснее было, в анабиозе.

Наконец формы сделаны, а вместе с ними и отливки в двух вариантах – в пластике и патоке. Изделия готовы, высохли, опробованы на деле, устранены замечания на дальнейшее, пробная партия даже оплачена. Оплату принес в Модуль, результат порадовал. К моей стипендии на обучение добавилось еще 500 грамм жемчуга. Тут только пришла мысль, что во всех курсах начальной и средне-специальной школы, которой меня напичкал Модуль, не было ни одного слова про войну и всякое насилие. Как-то вот про охоту, про схватки между самцами, про защиту от хищников фактов полным полно в голове, а про масштабные войны странным образом отсутствуют. Во всяком случае, в информации, заложенной в меня и в повествованиях осьминогов. Как же они развивались на своей Планете? Или это только люди такие кровожадные? Закономерно рождается вопрос о военной направленности текущей научной экспедиции и развитой военно-тоталитарной структуре Сообщества. Или я чего-то недопонимаю, или кто-то что-то старается не афишировать передо мной.

Прикольно выглядит осьминог со щитом на спине и мечом в щупальце, напоминает то ли черепаху с жалом, то ли краба однорукого. Непривычно, однако и не смешно, угрозой веет нешуточной. Не зря у них цивилизация восстанавливается, естественный отбор привел к обществу воинов-охотников. С таким неукротимым напором всенепременно выживут. Ну и я помогу им чем смогу. Не забесплатно конечно, своя корысть есть, но с огромным сочувствием и активным содействием.

Вернулись обратно к теории. Тем временем полил уже скромный дождик, все-таки второй месяц осени тянется, а я продолжаю вести лекторский курс. Феодальный век прошли уже побыстрее, те же мечи, замки, иерархия правителей и войны. Индустриализация их особо не интересовала, никакой толковой технологии в местных условиях не построишь. Да особо и смысла нет. Когда вопрос коснулся медицины и известных ученых своего времени, где-то промелькнул вопрос философии и этики. Вот, с этого момента я начал тонуть. Ни тот уровень школьных и институтских знаний, что у меня был, и вспомнился весь после дефрагментации, ни тот уровень новой информации, что я получил благодаря Модулю, моих собеседников не удовлетворил, не убедил и не успокоил. Понятие движения сзади вперед при одновременном духовном росте снизу вверх, а также внутреннем развитии вглубь для получения состояния "изнутри больше чем снаружи" взяты на опыт с обещанием попробовать на практике с учетом собственного мировоззрения. Вот и все достижения, достигнутые на поле философского общения.

Устал и ничего внятного я больше сказать не мог, чем вызвал видимое простому человеческому глазу разочарование. Кстати, напрасно я боялся вопросов про религию, они это отнесли к разряду сказок и оставили на потом. Хотя, если покопаться в сказках и мифах, то именно в них и найдутся корни религии и прочих укоренившихся верований.

Совершенно непонятной оказалась живопись, литература и театр. Сказывались биологические особенности творческого зрения. Театр еще оставили под вопросом, но не до него сейчас ни мне, ни им. Изначально с развитием у них намечалось зарождение интереса к данным вещам, затем остановилось. Скульптура и архитектура у них в почете была, этот язык "культурного" общения им более понятен, но сейчас "все для фронта, все для победы", мало их пока. С музыкой оказалось больше точек соприкосновения, что-то их вдохновило на вибрационном уровне звуков, от некоторых даже лечебный эффект проявился.

Наступила очередь их рассказа. Да, как я и думал, осьминогов некогда было много, жизнь у них была легкая, примерно как у наших папуасов под банановой пальмой, кушать есть что, отдых безразмерный, с выходными после отдыха. Игры, танцы и прочие увеселения. Неожиданно на Планету упал метеорит, было интересно, весело и страшно. Весь океан выплеснуло на сушу, а потом часть океана вернулась в образовавшуюся впадину. Раньше воды было больше, дно океана глубже и жизнь комфортнее. Когда после полученного шока начали подсчитывать потери, выяснилось, что осталось аборигенов ровно для поддержания популяции. Сделали упор на увеличение рождаемости и ускоренное развитие молодежи. Ситуацию удалось немного выровнять, но тут подоспели мутировавшие змеи, одновременно началось засилье птичек в небе. Получилась патовая ситуация, вниз в глубину океана нельзя, на мелководье оставаться нельзя, а там собственно говоря вся еда. Стало совсем плохо и бесперспективно, и тут нарисовался на горизонте я со своим пластиковым навесным оборудованием. Так долго моя троица гостевала потому, что совет старейшин учинил подробный допрос всех троих вместе и по отдельности. Причем, на три раза. Подробно разобрали все обсуждаемые вопросы и пришли к выводу, что общаться со мной есть хорошо.

Начали с троицей древних старцев обсуждать перспективы и варианты их выживания и возможного воссоединения с отдельными осколками популяции. Основная проблема – большой диаметр кратера с выводком атакующих оттуда змей. Его никак не обойти и не объехать, потому что по мелководью сильно не подвигаешься, а сверху пернатая авиация. Птеродакль видит тень и молниеносно ныряет на глубину до пяти метров. Вытащит жертву, не вытащит – вопрос второстепенный, кусает все равно больно, и отрывает от тела приличные куски, сколько в пасть влезет.

Вот по этой причине вопросы про медицину в плане оказания первой доврачебной помощи требовали столь подробного рассказа. До оказания своевременной помощи на поле боя даже у нас не сразу додумались. Попутно поступил заказ на медицинский инструмент под щупальца в обьеме лечения боевой травмы.

Да. Записи они тоже не делают, сидит умненький осьминожик с феноменальной памятью и внимательно во все вникает. Запоминает влет с первого раза, такие вот они ходячие энциклопедии, берегут этого выдающегося осьминожка как зеницу ока. Подсказал им про письменность, дескать, с нее начинается цивилизация. В ответ только развели щупальцами, нет технологии записи на чем-либо, нет алфавита, нет возможности переключения плоской картинки в объемную визуальную конструкцию. Не то чтобы слепые, но и наши собаки, к примеру, лучше видят носом, нежели глазами. Начинали применять пиктограммы, но первые навыки прибило вместе с падением метеорита. Обещал подумать над этим вопросом. Должен же быть выход в заначках у Модуля.

Осень идет полным ходом, дождь начинает нещадно хлестать по навесу, а вопросы все не кончаются. Ну и черт с ним, столько уже всего обговорено, было бы время претворить благие начинания в жизнь. С аборигенов помощники никудышные, у меня опасная работа с огнем и кипятком, а у них и понятия нет, что такое "горячо". Обварят в два счета свои щупальца. Решили закончить дело сказками. Не знаю, уже боюсь подумать, про кого рассказывать. Начал про Нептуна с его трезубцем да про Садко с русалками. Рассказы вызвали неподдельный интерес. Все-таки родная водная среда, но вопросов опять без меры, уточнения по каждому моменту рождают не меньшее количество новых вопросов. Основной вопрос, если есть человек-амфибия, живущий в воде, почему я так боюсь подойти к океану? Пришлось вспоминать школьный курс химии и объяснять, что в их океане у меня кожа волдырями пойдет через половину минуты. После этого меня долго и очень жалостливо разглядывали.

На том и остановились. Всю зиму я отливаю заказы, а по весне встретимся и продолжим увлекательные беседы. Да, кстати, обещали помочь с сетками на сита. Будут плести из каких-то тонких, но прочных водорослей, еще не разучились. Эта новость радует, иначе моя работа попросту остановится.

Спорт и ксенология

Как-то вне темы. Продолжительное общение с Модулем не оставило в стороне известный ему и знакомый мне перечень спортивных и азартных развлечений. В моем опыте карточные расклады и игры на доске, начиная с пасьянса и преферанса и заканчивая домино и нардами. Конечно, это все мгновенно поблекло на фоне 3D-формата и интеллектуальной глубины знакомых Модулю игр. Его варианты игр были бесконечны, что и предполагалось ввиду длительности его существования и опыта разработки контактов со многими цивилизациями Содружества.

Даже простое перечисление спортивных и азартных способов времяпровождения существ во Вселенной занимало многие часы нашего с ним познавательного общения. Чтобы не утонуть в этом океане информации, пришлось попросить Модуль о фильтре. Оставив в стороне категорически неприемлемые для меня по менталитету, физическим возможностям и интеллектуальному развитию состязания, Модуль отмел в сторону более 80 % своей базы. В оставшихся двадцати процентах оказались привычные для Хомо сапиенса игры и состязания, имеющие примерно одинаковые правила. Если пользоваться камнями, то возможна только игра в кости, даже если вместо цифр на гранях цвета, да и самих граней больше. Можно добавлять в игры большее количество разноцветных камней и заметно осложнять правила. Все интеллектуальные игры могут быть видом спорта, корысть же делает азартной любую игру. Из обтесанных камней получаются фишки и костяшки домино, вариантов их использования в играх великое множество. Существуют игры, в сравнении с которыми "домино" можно оставить только как первоначальное понятие, поскольку мозговую извилину начинает крючить уже только от общих правил. Карты могут быть из каменных пластин, листьев дерева, пластин из того же дерева, пластика и бумаги. Как экзотический вариант, карты изготавливают из кожи. Игр, близких нашему преферансу, можно перечислять до вечера, а вот Блек-Джек сводится среди всех рас к ограниченному количеству вариантов. Разбирая интеллектуальные и настольные игры, мы с Модулем исходили из того, что все достижения в категории "больше, выше, сильнее" нам рассматривать даже незачем. Не те декорации в нашей ситуации.

Попробовав сыграть друг с другом в обзорные мини турниры, выявили с Напарником еще одно ограничение. Растворяясь в Модуле, я ему случайно подарил алгоритм собственного мышления, что дало ему возможность просчета любого моего начинания во всех играх, может только кроме нардов, где в выигрыше остается тот, кто сильнее энергетически закодирует собственную мысль под кубики, под нужные ячейки на доске. Мои возросшие экстрасенсорные возможности натыкались на ментальный блок Модуля как на каменную стену. Он же в свою очередь имеет возможность читать меня как раскрытую книгу. И если учесть, что даже при отсутствии явно выраженного его снисхождения и скуки, мои игры с ним создавали устойчивое чувство собственной неполноценности. А это, в свою очередь, негативно отражалось на моем настроении.

Времени на вовлечение в совместные игры моих партнеров о восьми ног особо не было, да и не достигли мы компромисса в дизайне, форме и цвете изготовляемых фигур, костей и рисунков. Преферанс как-то сразу накрылся медным тазом, поскольку аборигены не воспринимают плоский рисунок на картах и не могут сопоставить его с определенным значением. При этом аборигены прекрасно читают этот рисунок в моем сознании. Пролет однако вышел. В слив ушли все настольные игры от домино до шахмат. Мысль о том, в чем я могу посоревноваться с Модулем и аборигенами, успокоилась и замерла из чувства самосохранения. Ну, может, только нарды. Там стратегия меняется по ходу игры. Слепил пару здоровых камней с выпуклыми точками на гранях, откатал большую доску из пластика и налепил нарезанных клеток от старых бутылок прямо в поверхность доски. Получилось синее поле с белыми ячейками для шашечек. Постепенно нарды прижились на Планете, чрезвычайно далекой о места их зарождения.

Весь в работе, год третий

С медицинским инструментом намаялся не на шутку. Невозможно в кустарных условиях сделать то, что я видел на картинках учебников и в больницах, тем более адаптированное под щупальца инопланетных аборигенов. Упрашивал Модуль помочь, как говорится, одна голова – хорошо, а две – лучше. Напарник жестко экономит ресурсы и прямолинейно отказывается участвовать в моей затее, тоже прав по-своему. Ему моделировать ширпотреб из клеток собственного тела тоже нафиг не надо.

На одну иголку уходят ровно сутки, и не попросишь за нее большой оплаты. Щипцы, пинцеты, болтающиеся по оси, хлопающие концами друг о друга, уродцы в высшей степени, ладно без дизайна, но и не функциональны. Выбросить плоды своего труда жалко. Приходится с горечью признать, что идея нежизнеспособна.

Остановился в итоге на целесообразности изготовления иголок и скальпелей. Это мне по силам, это реально, чем и занимаюсь. Попутно отливаю домики для молодоженов, люблю такого рода работу, где объемы требуется выдавать. Месяцы зимы летели незаметно, дни растворялись будто беспрерывные дождинки, пропадавшие без вести в океане. Отливал что требовалось, заказчики приходили, выменивали на жемчуг. Выручку стабильно отдавал Модулю, как-то сам собой пропал интерес даже спрашивать, сколько там у меня на счете скопилось, надоели эти все игры. Поесть чего-то вкусненького хочется давно и без меры, а у Напарника, видите ли, режим экономии в зимнее время года. Ну да, крылья солнечных батарей расправил, будто ввысь взлететь собрался, а их, будь оно неладно, дождем поливает.

Начало весны прошло в рабочем режиме, никто никого не донимал. Соседи построились ладно, своими делами занимаются. Вода и в бассейне и в океане поступает по расписанию. Под крышей хорошо, да и под дождем тоже неплохо. Сушка мокрого песка от состояния огорчения и ярости пришла к состоянию философского созерцания. К тому же, торопиться мне некуда, еще почти двадцать восемь лет торчать на этой Планете и созерцать приевшиеся пейзажи. Производительность упала до уровня полного безделья, сетки для сит кончаются на глазах. Уже и в помине нет того энтузиазма, что был в прошлом году. Попутно обдумываю планы экспансии осьминогов в места, некогда доступные для них, но ничего конкретного предложить пока не могу.

Прибыла мелкая делегация в рабочем режиме. Задумали мои осьминожки переселить в новый городок еще пару семей, прибыли оценить обстановку и заказать домики. Сообщили о времени визита большого начальства, да мне-то что.

Появилось обещанное большое начальство с предложением, пробудившим интерес в моем задремавшем сознании. Дело в том, что живые ракушки съедобные, а до жемчуга внутри ракушек никому из них и дела не было. Сбрасывали их вниз на помойку как последний мусор. Короче говоря, подталкивают меня на субсидирование экспедиции в кратер. Заманчивая идея, как минимум скуку развею. Прикинул, как бы я это делал самостоятельно. Стенки кратера с течением времени стали пологими, глубина километра на два. Аборигены путешествие осилят, в этом даже сомнений нет. Осталось решить задачу надежной защиты от змей и разработать хоть какое-то стреляющее оружие для адекватной самозащиты.

Сидели, соображали вместе с делегацией. Мои идеи браковались со скоростью их возникновения, пока не остановились на двух стационарных клетках, внутри которых будут крутить вороты двух лебедок специально обученные аборигены, а также на двух прочных легких клетках на колесах, которые будут опускаться на цепях ко дну кратера с начинкой из разведчиков.

Не обманули, принесли плетеные сети на сита, материал похожий на паутину, но жесткий, ячейки мелкие, очень удобные для просеивания. Попробовал в деле – довольно износостойкие приспособления. Пока у меня на руках только пара сеток, но на подходе еще несколько штук. Определились в цене – по 100 грамм жемчуга за каждую. Я не мелочился, если протянут долго, все возместится сторицей, своих-то все равно не осталось. Притащили отмоченные в океане кости птеродаклей. Есть хорошие костомахи, которые гнутся и при этом не ломаются. Сплели их между собой и натянули шнур из специальных водорослей, пробовали натягивать – жалкая версия лука гнется с трудом. Придется изобретать самострельное оружие.

Стационарные клетки из пластика получились относительно быстро, применили к ним тот же принцип "Лего", то есть собрали и тут же все разобрали на месте без проблем. Вороты и цепи отливались чуть дольше, все-таки в первый раз, да и возни с каждым звеном много. Однако желание увидеть результат делало работу нескучной. Делалось все одновременно, поскольку требовался равномерный расход материала. Клетки для спуска и цепи – однозначно из патоки с поджигаемым "бензином", вороты из патоки, рычаги тоже из патоки. Остальное принял решение отливать из пластика с песком, и брус, и домики, и прочую мелочевку. Получалось, проверяли и складывали все на базе. Те, кто ответственен за сборку, собирали, демонтировали и утаскивали в родные пенаты. Так вернее апробировать, поскольку на месте мне не проверить.

Пока все двигалось туда-сюда, я раздумывал об арбалетах. Я их видел когда-то в цветах и красках на картинке, и то мельком. Автомат Калашникова и прочие огнестрелы мне более близки и знакомы, только вот толк от этого небольшой. Тут стрелять патронами нечем и не из чего. Выдумал и произвел первого монстрика наподобие пластикового бруска с рычагом и спусковым механизмом, увешанным на конце костяным луком. Рычаг заводил тетиву на стопор в средине ложа. Стопор напоминал большую неуклюжую прищепку. Принцип нижней рукояти, привычной пятипалым двуруким, в данном случае был неприемлем. Нажатие щупальцем прищепки высвобождало стопор, и механизм срабатывал на ура. Система получилась тугая, громоздкая и не очень удобная. Отлил учебные стрелы и дал пострелять. Пока на тренировочных стрельбах никого не убили, хотя по мишеням не попали тоже. Стрелы летят кругом, кроме как в цель. Арбалет один, а желающих на него много. Второй делать не тороплюсь, стараюсь учесть недостатки первого. В итоге, сломали лук, кость-то крепкая, но так же тоже натягивать не надо. Треск надломленной кости прозвучал словно ружейный выстрел. В этот миг ошалели все, даже видавший виды Модуль.

Оглядев со всем присущим мне объективизмом собственное сооружение, понял, что в детстве перечитал лишнего произведений Джека Лондона. Кости, жилы, требуха, я что, малолетний индеец на выживании? Принял решение покопаться в багаже знаний Модуля. Не может быть такого, чтобы в опыте цивилизаций не было замечено приличного арбалета. Однако, пришлось настаивать на получении знаний, аргументируя необходимостью защиты умирающей от птичьих хищников цивилизации. Просмотр информации превзошел все мои ожидания. Коллекция арбалетов в памяти Модуля оказалась нескончаемой. Оказывается, метание болтов с ложа возможно такими способами, что после этого мою ущербную конструкцию и арбалетом-то назвать язык не поворачивается. Особенно впечатлило метание болтов с использованием живых организмов, специально выращенных для этой цели. Ну надо же! Покормил, зарядил, засунул в пасть болт, нажал на нужную точку – и все!.. Тварь, сросшаяся по удобству руки стрелка, выплевывает болт с силой порохового заряда. Нет у меня здесь такого чуда природы. Магнитоэлектрические пускатели здесь технологически невозможны. Все, что дорого производить, отмел из списка возможных вариантов без сожаления.

Идея случайным образом выплыла в процессе. Почему лук должен быть непременно полукруглым? А может придать ему форму рессоры? Поколдовав с толщиной слоев пластика и галакта, нашел все-таки оптимальное соотношение. В результате эксперимента получилась полуметровая толстенькая линейка, туго сгибаемая и прочная на излом. Предварительно просверленные отверстия по центру и по краям перед обжигом помогали надежно закрепить изделие на основании арбалета, а заодно и жгут тетивы по краям. Агрегат стал смотреться изящнее, по весу оказался легче и понравился единодушно всем. Отстреляли сотню болтов на проверку прочности. Хорош, красавчик! Если бы еще тетиву из пластика сделать, а не из птичьих сухожилий… но как есть тоже неплохо. Озвучил критику тетивы, аборигены мотив поняли и согласились провести на моей территории эксперименты по витью жгута из водорослей. Им виднее, ведь всей той травы, что произрастает на дне океана, мне не суждено увидеть.

После второго самострела все последующие уже производились потоком. Нашлись производственные процессы, которые я мог запросто доверить осьминогам. Я отливал необходимые детали, они просверливали перфорацию и крепили эти детали вместе с тетивой к основе. Во время отдыха развлекали себя спортивной стрельбой по мишеням. В это время в глазах моих помощников загорался нешуточный огонек здорового азарта. Троица из местного городка уже тоже примерялась к самострелам, оказалось не по чину. Руководство экспедиции штучный товар не разбазаривало по пустякам.

К середине лета укомплектовали всю экспедицию. Предполагалось, что ворот при спуске в кратер будут крутить два осьминога, в мобильной клетке разместится один разведчик, вооруженный как не знаю кто. Один осьминог в клетке спускается впереди самостоятельно, а следующий во второй клетке его со спины страхует. Прямо как асы-истребители, что парами в небе кружат. Жаль, узнаю о результатах экспедиции только осенью. А любопытство разбирает уже сейчас.

Моего гонорара теперь с лихвой хватает на оплату институтского курса ксенопсихологии. Модуль обещал управиться в роли преподавателя за десять месяцев. Так что, "чао, амигос", до следующей зимы.

Год четвертый. Раскрытие возможностей

Жизнь вошла в спокойный и размеренный темп. Лень во мне развивается с невероятной силой, растолстеть не дает Модуль. У него тоже все хорошо, ощущение, что кто из нас двоих растолстел, так это как раз он. За прошедшие годы оброс солнечными батареями и стал похож на многорукого Шиву в стиле модерн. После нечастых, но строго периодических пьяных междусобойчиков, у нас с Модулем установились близкие и доверительные отношения, толкающие на противоправные действия в обход его программы уже не только меня. Напарник сам ощутил антисоциальный вкус бунтарского времяпровождения, тем более, что и контролировать его кроме самого себя некому. Выяснилось, что у Модуля есть недурной резерв одежды, обуви и даже оружия. Да, хорошие добротные ручные лазеры, приспособленные под непонятно чью руку, с большим запасом батарей. Хорошие изящные машинки маленького веса, с регулировкой луча от миллиметровой толщины до рассеянного пучка видимой световой волны. Полевой вариант используется для различных целей – начиная от прожигания дырок, заканчивая использованием в виде фонарика. Имеются помимо всего прочего добротные полевые комбинезоны с обувью. Все вещи на хорошем эстетическом уровне, со множеством технологических прибабахов, обеспечивающих максимальный уровень комфорта в процессе эксплуатации. Материал комбезов непромокаемый, температура внутри регулируется, износостойкость – не в пример моим лохмотьям.

Лазер мгновенно изменил культуру текущего производства, вытеснив убогие сверла и напильники. Травка лазером пилится за три минуты, при этом жидкость не растекается во все стороны, а срез получается ровненький и аккуратный. Да и одет я теперь круче некуда, весь прямо как космонавт-первопроходец с картинки. Тайком, не вводя в курс дела Модуль, прошелся с лазером по окрестностям. Накопился у меня долг за прожитое время, отточил зуб на покушавшихся обидчиков. Надо было видеть, с каким воодушевлением я палил во все, что летает, на радость и удивление окружающих аборигенов. Не сказать, что снайпер из меня профи, поди попади еще с руки в эти "мессершмитты". Точки поражения у птичек считанные, оптимально попасть в голову или в шею контрольным выстрелом. Все остальные варианты мщения требуют повышенного расхода энергии.

Да, в дождь лазер делает много кипяченой воды вместо прицельного выстрела. Мне это все досталось не просто так. За прошедшие годы я последовательно перетаскивал в Модуль свой гонорар в уплату за знание и умение. Прошел полный цикл ксенопсихологии и ксенолингвистики. Это два институтских курса, которые в объем колледжа не уложить при всем желании. Все по-взрослому, с практически реальными собеседниками всех форм и видов Содружества, и практической отработкой ошибок по ходу процесса. Если кто-то полагает, что это простой залив информации, как воды в кружку, то он глубоко ошибается. Это титанический труд, даже с учетом виртуальности происходящего. Как препод и экзаменатор, Модуль еще та сволочь, учит на совесть, как будто всю жизнь готовил специалистов, и спрашивает с особым садизмом. Не намного, но уменьшил свой резерв продолжительности жизни, думаю, оно того стоит.

Что понравилось из приобретенных навыков, могу теперь находить общий язык с любым существом в объеме моих физических возможностей. Например, в земных условиях, могу уболтать для своей пользы любого животного, не считая базовых знаний практически всех языков. Огромный словарный запас не закладывается в память, но тем не менее в сознании четко рисуется схема логического построения фраз и предложений. Это дает возможность схватывать разговор на лету, мгновенно обрабатывать основные моменты и бегло общаться уже к исходу первых суток. На месте я даже начал угадывать, о чем орут птеродакли, что очень понравилось местному населению.

Нашли применение всем второстепенным органам моего уже далеко не убогого организма. Слух управляется от низких частот до ультразвука, вроде есть возможность принимать на себя и радиоволны. Последнюю находку проверить на практике негде. Зрение обострилось до орлиного, к высказыванию покойного Райкина можно добавить еще и цветовое изменение зрения. Теперь хоть понятно о чем толкуют экстрасенсы, говоря об ауре и тонких телах. Смешно только то, что цветовая гамма совершенно не соответствует их утверждениям увиденных излучаемых человеком цветов. Может глаза у меня другие? А может вибрация Планеты дает искажение?

Нюх стал настолько острым, что с моим диапазоном восприятия запахов пришло сочувствие собакам. Нюхать окружающую гадость в полной гамме ароматов весьма тягостно. Хорошо, что управление обонянием имеет обратную сторону и позволяет все лишние запахи отключить к чертовой матери.

Моя собственная кинестетика произвела переход от количества в качество и начала называться интуицией. Хотя сложно обозвать образовавшийся комплекс одной интуицией. Стал совершенно по-новому ощущать время, подобно метроному со счетом до секунды. Прогноз погоды, геомагнитное ориентирование, легкое предвидение текущей ситуации, кожное зрение, в конце концов, – я стал счастливым обладателе таких полезных навыков, которые вряд ли мог бы освоить где-либо, не окажись в такой нестандартной ситуации. Печень отрегулирована под нейтрализацию возможных токсинов и алкоголя, правда, последний она тоже считает токсином. С такой печенью возможность пьяного кайфа резко ограничилась. Обревизованная иннервация позволяет переадресовывать энергию от одного энергоинформационного узла к другому практически мгновенно, – предмет зависти аукопунктурщиков с их чакрами и иголками. Гормональная стабилизация превратила меня в толстокожего флегматичного бегемота. Легкие добавки в клетки тканей на кремниевой основе усилили ударопрочность и устойчивость к негативным воздействиям извне кожи, костей и мышц. Проверять себя любимого на излом не хочется, да и не сильно гуманно. Стал тяжелее, кремний не шутка.

Поскольку я повысил статус своим уровнем знаний, все-таки бакалавр по двум наукам, то был принят на службу тем же Модулем в качестве вольнонаемного служащего в структуру данной военной экспедиции, что решало окончательно вопрос с моим возвращением. Если не вернут меня по окончанию срока службы на Землю, это будет уже расцениваться как преступление, даже в оценочной системе продвинутых цивилизаций. Я ко всему прочему оказался представительным бизнесменом, у меня по факту собственный завод по производству всякой всячины и больше десятка аборигенов в виде наемных рабочих. Финансовая сторона наших отношений незаметно отошла в сторону. Сам Модуль брал столько жемчуга для института, что мог бы его попросту купить, но мой Напарник жаждет прославиться в научных кругах. Мне вот интересно, а модулям памятники ставят?

В статусе гражданского служащего базы одновременно мне был повышен уровень допуска к секретной информации. Тут уже я загорелся всерьез, и последовательно, уже за счет военных, принялся изучать все подряд. Кое-какие моменты мне были не под силу, тогда подключался Модуль, и я опять валялся в анабиозе. А как иначе изучить сознательное управление собственного организма, сенсорную диагностику биологических объектов, управление клетками для создания зоны прямого контакта с пациентом, создание базовых управляющих клеточных комплексов для внедрения в другой организм с целью его лечения и апгрейда? Все, что может делать со мной Модуль, могу в принципе и я, но не так быстро и не столь эффективно. Так почему меня это должно останавливать? Осталось недопонятым познание сути неживых предметов и управление окружающими силовыми потоками. Энергии-то вокруг море необъятное. Тут и модуль не поможет, подобная направленность у него отсутствует. Равно как и понятие перемещения из реальности в реальность, в данном вопросе подобнее знания тоже ведут к летальному исходу. Только за подозрение того, что я владею такими секретами, меня рассеют на атомы.

Я незатейливым образом подстегнул у Модуля интерес к тщательному изучению пресловутых алмазных жемчужин. С этой целью мы сознательно пожертвовали жемчужиной средней величины с перспективой потерять ее безвозвратно. Все наши усилия оказались напрасными. Жемчуг не ломался, не растворялся, не горел при любых температурах, гм, не сох и не размокал. Приборы Модуля определяли жемчужину как сгусток углеродного соединения, кристаллическая структура которого имела волнообразную спиральную направленность. Что-то похожее на кокон, свитый из пяти прерывистых отдельных жгутов. Такое построение давало возможность использовать жемчужину в качестве линзы со встроенным аккумулятором энергии огромной мощности. Необходимо учесть, что в аккумулятор такого рода можно было заливать любой вид энергии, была бы только соответствующая аппаратура. Данных же за приборы, транслирующих энергию и трансформирующих энергию в различные виды, у Модуля не было. Последней изюминкой, доступной нашему пониманию в процессе текущего анализа, было следующее: отмечаемая ранее разница во временном потоке наполняла жемчужину хроноквантами до такой степени, что спонтанный выброс энергии можно было смело считать в мегатоннах.

Насмотревшись в свое время роликов про Хиросиму с Нагасаки и нашими советскими семипалатинскими хлопушками, я как-то сразу проникся трепетностью к добываемым сувенирам, которые в состоянии заменить ядреную бомбу. Встроенная в какую-то стрелялку жемчужина делала ее компактной и одновременно мощной убойной силой. Взять какой-нибудь дешевый лазер, и получается вполне достойная уважения гравитационная или хроноквантовая пушечка с возможностью продавить любую броню на большом расстоянии, или привести в хаос материальную часть. Нам в нашей реальности, да при нашей косорукости XXI-го века о таком чуде техники можно только мечтать. И это не значит, что мы с Модулем в состоянии были воспроизвести такой агрегат для охоты. Нет. Таких возможностей у нас не было даже теоретически. Но помечтать о возможном и влезть с головой в секреты наших нанимателей, одно это уже повышало нашу самооценку на три порядка. Наши изыскания наполнили нас гордостью.

Год пятый, производственный

Завод, а это уже стал завод, размашистыми шагами разошелся по территории всей базы. Пришлось сделать еще два навеса, покрыть их шифером, и вокруг контейнера заново отстраивать всю технологическую цепочку. Все необходимые материалы научились отливать из компонентов, содержащихся в местной траве, которые для разных целей используем в различных соотношениях. Для этих целей пришлось организовывать отдельные производственные линии: площадки, навесы, заборчики и прочие вспомогательные сооружения для отладки непрерывного потока. На заводе все должности, кроме самой сокровенной – директора и главного инженера-технолога, занимают представители местного населения. Некоторых расторопных осьминожков начал допускать даже к работе с открытым огнем и кипятком. Для того, чтобы они не ссыхались без воды, возле каждой линии мы воспроизвели бассейны кубов на шесть, в которые можно запрыгнуть и окунуться, когда не терпится. Рабочий график организовали по сменам, без трудовых подвигов и надрывов, я ж не эксплуататор. Оплата производится мелкими жемчужинами, Модуль отдыхает. У каждого работника на шее колоритный кошель из змеиной кожи, смотрится от кутюр!

Местное население, живущее по соседству, застроило довольно приличный городок из восьми десятков домиков в пределах прямой видимости. Осьминоги снуют по всему мелководью и пляжу словно по Бродвею. Птичек летать стало значительно меньше, доселе миролюбивые осьминоги истребляют их с большим азартом. Охотники уже начали высказывать жалобы и собираются вводить правила отстрела. Большие птички побиты совместными усилиями, а на мелких особей открыта настоящая спортивная охота. После периода, когда осьминоги сами были дичью, начался период осьминогов-охотников. Туземцы ощутили на собственном самочувствии прибавку мяса к столу, и успели по достоинству оценить полезные вещи, которые можно соорудить из остатков птичек. Кости, шкура, жилы и прочие потроха перевели жителей города от патриархального первобытно-общинного собирательства и совместного дележа к зачаткам товарно-денежных отношений. Тут и я со своей оплатой рабочим подсобил, тяну цивилизацию словно мерина под уздцы к развитому капитализму.

Городок построен по принципу древних славянских городищ концентрическими кольцами. Центром служит первоначальное поселение первой троицы энтузиастов. Эти трое стали заметными авторитетами среди остальных. Все идет к тому, что отделившаяся группа формирует новое племя, приверженцы нор в глубине осваивают кратер, образовавшийся после падения метеорита. Маленький политический работник был отозван в основное племя и там пропал из виду среди руководящего звена.

Налаженная работа оставляла много места для отвлеченных мыслей. Одна из них была навязчивой, даже слишком, и вынудила меня на дальнейшее обследование инопланетных посевных площадей. Начавшаяся с панической спешки и боязни не успеть утилизация травы под собственные нужды привела к образованию больших, по сто квадратных метров, проплешин в монолитном ковре отожравшейся в свое время травы. На местах, порубленных штыковой лопатой, образовались рубцы, и трава в нужную сторону развиваться не хотела. Там, где резка производилась лазером, оставались намеки на дальнейшее развитие, но это можно было проверить исключительно временем. В местах подкормки движение к росту было обозначено, но та подкормка, которую мог предложить я, растекалась по всему ковру по удельному соотношению всего массива и конкретной зоны роста, и была практически незаметна. Посевные площади сокращались, образовывая по кругу большие залысины. На километры вокруг базового лагеря образовалась причесанная, мертвая, каменистая зона. Прежде избыточная площадь травы такими темпами могла довольно быстро сократиться. В связи с этим не давала мне покоя мысль найти следы предыдущих мест стоянки экспедиций. Дело медленно, но верно шло к очередной инвентаризации.

Год шестой. Экспедиционный

К экспедиции готовились продуманно и основательно. В первую очередь ставилась задача проанализировать массив ковра по всей его длине. Горизонт горизонтом, а точные масштабы не мешало бы знать. Решение данной задачи предполагает длительное путешествие, в которое оптимально отправляться ранней осенью, конечно соблюдая технику безопасности во всех ее вариантах здоровой паранойи. Мое желание совпадало с молодыми лидерами нашего городка. После совещания установили последовательность действий, которую я позаимствовал из человеческого опыта покорения космических просторов.

Поскольку путешествие предполагается пешим, с учетом того, что подножный корм имеется только у аборигенов, а все мое хозяйство надо тащить с собой, то где-то надо оборудовать стоянку и быть готовым к защите от неприятностей. Все это предполагает большое количество багажа. Было принято решение остановиться на модели дополнительной ступени: идет большой отряд, тащит на себе весь хлам до определенного момента и складирует его на место стоянки со всеми предосторожностями. Освободившийся народ с песнями и весельем возвращается обратно, а более выносливые товарищи топают дальше. Местные предложили совместить вояж с охотой, я не против этой затеи. При таком раскладе осьминоги возвращаются домой не с пустыми руками, гм, щупальцами.

Город может отправить в поход порядка тридцати добровольцев, остается рассчитать под них поклажу. Особенности строения организмов не предполагают ношение тяжестей в рюкзаках и сидорах, но народ спокойно может катить тачки и тележки. Четыре взрослых осьминога вполне могут, держась за колеса, двигать по песку легкий броневичок. Делая поправку на повышенную утомляемость в пути, такие взрослые задачи нам без необходимости, да и вещей у нас на такие объемы не планировалось.

Соорудили пять пластиковых ящиков с глухими стенками по типу контейнера размерами три на полтора метра и высотой в метр. Вылепили пластиковую бочку аналогичного размера. Поставили емкости на цельнолитые колеса большого диаметра. Такая система хоть и напоминала внешним видом обычную телегу, но в погоне за простотой исполнения передние колеса были закреплены наглухо и не давали свободы управления. Простота стояла на первом месте, а труд? А труд, как известно, облагораживал. И того получилось 22.5 куба под сухой товар и 4.5 кубометра под транспортировку воды. Питьевая вода со временем испаряется и портится, значит, расчет пути надо производить под имеющиеся запасы воды.

Занялся планированием. Теоретически вояж мог продолжаться 70 суток, 35 суток туда и столько же обратно. Попробовали прокатить одну телегу на время, скорость составила чуть больше километра в час. Проворачивая щупальцами колеса и периодически отбегая окунуться в воду, четыре осьминога вполне уверенно могли двигать телегу часов восемь с перерывами на заслуженный отдых. С перезакладом на непредвиденные обстоятельства получается по силам рывок на 340 километров. Что-то я перемудрил. Двигать на такое расстояние без прикрытия Модуля слишком рискованно, невзирая на настырное любопытство.

Наступило подходящее время, и с первым днем осени кортеж из пяти телег и одной бочки, толкаемый двумя десятками осьминогов с десятью сменщиками, вооруженными арбалетами, пиками и щитами, ушел вдоль прибрежной линии на восток. Идиллия, солнце уже не палит целыми днями, периодически накрапывает мелкий дождик, народ бодрый, полный энтузиазма, колеса тихо скрипят по песку, периодически юзом снося мелкие барханы. Справа простирается морской кисель, слева – ковер травы во всем своем ядовитом великолепии. А я тут весь в инопланетном прикиде: комбинезон с капюшоном, по совместительству шлемом-респиратором, крутые берцы с неубиваемой подошвой, на поясе по-ковбойски висит кобура с выдуренным у Модуля в поход новым лазером, и в руках свежеотлитая по размеру руки пика вместо посоха. Моисей, ведущий свой народ по пустыне в поисках рая и манны небесной – картина маслом.

Монотонность пути скрашивала небывалая активность членов экспедиции. Одни рыли песок совками в поисках интересных находок, другие стреляли из арбалетов по пернатым, а потом бегали по округе в поиске разлетевшихся болтов, большинство же крутили колеса. Я тоже стрельнул по птеродакликам пару раз чтобы разогнать скуку. Стрелять по птичкам из лазера – неспортивно и скучно, посему стыдливо прекратил безобразничать. Еды у аборигенов и без моих стараний с избытком. Вон уже разъевшиеся какие бредут – с одышкой тележки толкают.

В конце концов мы решили переделать и усовершенствовать свои творения. Волшебство рук и… бочка превратилась в карету, или точнее, в кемпинг на колесах. Вода, еда и прочая провизия спокойно разместились в прочих тележках, флягах, канистрах и коробках, благо этой тары под всякую всячину было в достатке. Консервы и сублимированный паек выделил Модуль в качестве личного вклада в бюджет экспедиции. На ночь повозки становились по периметру, по углам которого несли дежурство часовые, все как положено.

Однотипный пейзаж неожиданно закончился на сороковом километре, в этой точке трава уперлась в большой каменистый холм высотой в десяток метров и дальше расти не пожелала. Каменистый холм с отвесными краями надежно перекрывал пляж и служил надежной защитой от поползновений ходящих по земле хищников, появлявшихся с другой стороны пляжа. Так, с одним концом травяного ковра разобрались.

Холм проступал из материка в сторону воды подобно когтю хищной птицы метров на тридцать. Вероятно, в этой зоне мои телеги с продуктами и водой скроются с верхом под морской гладью. Так, остановка, дальше не едем. Однако любопытство – такая вещь, которую тяжело остановить. Поскольку утро вечера мудренее, угомонились до первого луча солнца и залегли спать. Обоз оставлен под охрану, самые нетерпеливые пошли в обход по воде, я пока лазером прорезаю в холме ступеньки для удобства дальнейшего передвижения. Если есть возможность обеспечить комфорт и безопасность, зачем из себя альпиниста строить? Надо было все-таки наше любопытство синхронизировать, но расслабились в своей огороженной травой вольере.

Вопли и звуки драки по другую сторону холма я услышал, не успев дорезать ступеньки, и на адреналине проскочил оставшийся отрезок на одном дыхании. С высоты холма моим глазам открылась печальная картина. Громадная, с коттедж нового русского, тварь, помесь кашалота и лягушки с прыжковыми лапами, с толстой плотной резиновой кожей, уже сделала то, после чего вся наша экспедиция теряла свой первоначальный смысл. Тварь расселась в позе черной резиновой лягушки и не торопясь, задумчиво, чавкая что-то пережевывала в окружении моих разведчиков. Десяток осьминогов с расстояния тридцати метров методично всаживали арбалетные болты в эту флегматичную тушу. Ни к чему хорошему их потуги не приводили, неведомая тварь от этих уколов даже не морщилась. Ну что с того, что я сгоряча исполосовал эту лягушку лазером? Ну что с того, что она с первого раза подпрыгнула до высоты холма? Против лома и лазера нет приемов. Под этой громадной тушей валялись грязными кляксами пять моих разведчиков и, как выяснилось, одного она успела прожевать. Все эти крики и паленое мясо начали привлекать подобные особи с удаления. Горевать было некогда, толпа организованно и быстро проскочила на сторону защиты. Мне, конечно, с высоты холма картина была видна лучше всех. Прыжками, прямиком через гигантские кусты, к месту происшествия подскочили сразу три здоровенных резиновых особи, и не менее десятка просвечивалось на удалении сквозь кусты и деревья. Бить их всех на износ лазера смысла не было, что случилось, то случилось. Вывод из происходящего налицо: на другой стороне холма находиться на суше чрезвычайно вредно и опасно для физического здоровья и психики.

Разбор полетов виноватых в случившемся ЧП не нашел, виноваты сразу все и по факту никто. Расслабились шибко, отвыкли от наличия растительности. Раненых нет, не та категория поединка. Пять насмерть раздавленных и один заживо съеденный. Потери удручают. Ведя свою, в общем-то, созидательную деятельность, я отвык от смерти своих близких. А толпа осьминогов стала мне на этой Планете уже практически как родная. Дорога домой была печальной и безрадостной, полной грустных раздумий о том, что ничего нет вечного в вечности.

Поход в западную сторону не отменили под гнетом страха перед неизвестностью, но планировали теперь в приступе маниакальной паранойи. Перестраховывались, перезакладывались, откорректировали фургоны в сторону передвижной крепости. Нет, это вовсе не танки, но влететь под защиту стало делом пары секунд.

На сей раз судьба посмеялась над нами еще круче. В другую сторону нам не пришлось идти и десяти километров. Вместо холмов нас встретила глубокая затока километров на пятьдесят, которая накрыла медным тазом все наши бравые поползновения. Может, больше она была, может меньше, не столь важно. А вдали виден уже знакомый пейзаж – большие каменные холмы. Справа от них растет трава. После печали первого путешествия наличие такого ландшафта по краям изучаемого ковра километров на 10–20 мне понравилось еще больше. На этот раз мои наниматели с выбором места отработки угадали, мы без всякого сомнения защищены от неожиданных визитов представителей сухопутной фауны. Главное, не увлечься и не прорубить дорогу в траве к этой фауне самостоятельно.

Не то, что совсем удручающе, но следов, кострищ, могилок и биваков предыдущих экспедиций не выявлено. То ли трусы, то ли лентяи, то ли дальше завтрашнего дня не привыкли заглядывать… Планета большая, берег моря далеко скрывается от глаз. Нужно считать улыбкой фортуны мое удачное приземление в такие уникальные условия.

Год седьмой и остальные

Со змеями воевали долго, упорно, но наша борьба завершилась большим успехом. В настоящее время найти крупную особь невозможно даже если специально разыскивать, мелочь не в счет. Первая экспедиция вглубь Планеты была разведкой боем, всех поставленных задач она не выполнила, но тем не менее был создан прецедент для организации последующих походов. Не то, чтобы трагично он выглядел, но напряжно и малоэффективно оказалось мое усилие, направленное в данную стезю. Освоение кратера было сравнимо с нашим освоением космоса. Цепи, используемые для спуска, не бесконечны. На барабан ворота можно было намотать полкилометра цепей, дальше было наматывать очень громоздко. Таким образом, на глубину пятьсот метров опускалась разведывательная группа и строила форпост в условиях максимального адреналина. Форпост строился длительное время, больше двух клеток в одном месте создавали давку и толчею, значительно увеличивая шансы потерять клетку вместе с разведчиком. Глубина кратера в 2 км делала падение клетки абсолютно перспективой в плане организации похорон разведчика начиная с момента падения. Никаких спасательных работ планом не предусматривалось даже близко.

Змеи в это время не спали будучи уверенные в том, что им прислали вкусную подкормку. От частых змеиных атак толстые прутья клетки имели борозды как у черенка лопаты, попавшего под циркулярную пилу. Осьминоги строили форпост, меняли клетки, меняли цепи, получали новое оружие и медленно, но неотвратимо осваивали очередные пятьсот метров по пути к дну кратера. Еще что обидно, если вы победили змею, извращаясь как устрица в тесной клетке, еще не факт, что трофей останется у вас в руках. Сила тяжести неумолимо тащит этого червяка-переростка на дно, а зацепить его при всем желании нечем, считай трофей канул в Лету.

Построить промежуточную базу на всех полукилометрах слишком дорого и с точки зрения материальных затрат, и с точки зрения вложений труда. Все надо делать основательно, рыть нору, делать в ней надежное ограждение из решетки, устанавливать новые вороты и цеплять на цепи новые клетки, создавать запасы материалов и еды, формировать команды промежуточных баз и экипажи клеток. На это уходит время.

Кратер вычистили от живности и мусора, накопали нор в стенах кратера, в которых мои уже родные аборигены начали потихоньку расселяться и обживаться. Мусор, как и всякая мусорка, оказался настоящим кладом. Разобравшись во всем крупном и ненужном хламе, смогли откопать мелкие и чрезвычайно нужные в хозяйстве вещицы, которые были весьма высоко оценены осьминогами – в денежном эквиваленте мне за эти находки привалило счастье в пять килограмм жемчуга.

Арбалеты произвели ошеломляющий эффект и позволили в корне пересмотреть систему защиты. Для охраны и обороны аборигенам уже не надо было содержать откормленных битюгов, которых в свою очередь погнали в разведку. С охраной стали великолепно справляться куда более мелкие особи. Прицельная стрельба под водой не превышала тридцати метров, с убойной силой примерно на то же расстояние, но эффект от стрельбы был поразительным. Прошедшая длительные этапы естественного отбора живность просто не успела приспособиться к поражению на расстоянии.

Несмотря на активную занятость, оставалось время на духовный рост. Прижилось вновь воссозданное пиктографическое письмо, скульптура, хороводы, укрепляющие дух единения, и даже что-то похожее на песни. Я это все подвожу под знакомые мне понятия для лучшей адаптации в нашей системе мировоззрения, поскольку, воспринимая буквально понятия аборигенов, напрягаются мозги даже у Модуля. Самое главное – демографическая кривая начала подниматься вверх, рождались и успевали вырастать до нормальных размеров молодые осьминоги. С ростом племени теперь можно было смело планировать дальнюю экспедицию вдоль берега океана сроком на год. Подготовка идет постепенно, без спешки, но успех предприятия гарантирован, поскольку в составе экспедиции числятся бравые ребята – первопроходцы кратера. Отдал им свои телеги и бочку на колесах. Мои тарантасы спокойно катятся и под водой, обеспечивая своевременную и надежную защиту. Кроме того, водная среда – это прекрасное место для отдыха осьминогов.

В качестве сотрудника экспедиции я заимел право на оплату собственного труда в валюте Содружества. Вместе с полевой надбавкой сумма получается очень даже приличная, но теперь весь найденный и наторгованный жемчуг я сдаю в счет военной экспедиции. Честно говоря, не жалко. Мне бы уже домой хоть одной ногой попасть, здесь меня жемчуг не греет. Так что, дела потихоньку идут, и стаж копится вместе с ними.

На днях произошел конфуз галактического масштаба. Осьминоги на полном серьезе принимали меня в племя. Все шло хорошо, но выполнить все ритуалы означает просто себя похоронить минут за пятнадцать в страшных муках. Сморщенные аксакалы настаивали на проведении полного обряда посвящения и были чрезвычайно озадачены тому, что я категорически против этой затеи. Компромиссное решение все-таки было найдено: сошлись на проведении частично урезанного ритуала на пляже, а не под водой, как это полагается по правилам. Праздник получился на славу, я стариканов отдарил всем, чем мог, — остались довольны. Остальным закатили такой пир в прибрежной зоне, что я уже забоялся, что эти валяющиеся тела без проблем склюют птички, и никто даже не заметит трагедии. Все обошлось, стража не подкачала – метко стреляла во все, что летало по воздуху.

В результате на празднество было затрачено огромное количество болтов. Чего их жалеть-то? Праздник есть праздник, скупердяев среди нас нет. Подумывали было и Модуль в племя принять, но к счастью разошлись во мнениях, это просто умный дом или там кто-то прячется подобно устрице в ракушке. Поскольку этот "кто-то" вылезать не хотел, да и сам не очень настаивал на родственных отношениях, решили принять к сведению, что "кто-то" умный, общаться с ним можно, но он не похож даже на такого убогого, не желающего плескаться в океане, урода с четырьмя щупальцами как я.

Год последний

В заботах время промчалось незаметно и внезапно выяснилось, что времени осталось впритык. Модуль начал обратный отсчет последнего года. И только теперь мы с ним осознали, сколько же еще не успели сотворить. Да, у нас получилась прекрасная база, и есть кому передать это детище вместе с "заводами, газетами и пароходами" (нравилось мне это вычитанное где-то выражение). На наших глазах незаметно выросло новое поколение аборигенов, воспринимающее нас как нормальную составляющую своей повседневной жизни. Их доверие дорогого стоит, и подводить молодежь осьминогов, полную надежд на светлое будущее, не хочется.

Тщательно запланированная экспедиция по разведке планеты, особенно океана после катаклизма, принесла весомые результаты. Команда разведчиков прошлась по всему периметру океана, обследовала и схематически изобразила карту всего берега. Был создан прецедент охоты на сухопутных тварей с целью его гастрономического изучения. Это мое место было ограничено травой, а в остальных местах по кромке пляжа болтается множество млекопитающих образца нашего мезозоя. Зверей больших размеров аборигены не смогли победить, зато мелочь, доставаемую болтом из арбалета, исследовали со всех сторон. Сделан вывод: мясо вкуснее и сытнее чем рыба. Даже если оно сырое.

На особо выдающиеся открытия никто сильно и не рассчитывал, во взглядах читалось удовлетворение от результатов общих предположений. Большой и относительно круглый океан напоминал невообразимо большое озеро внутри материка. Но соотношение воды и суши, особенно благодаря мелководью, было такое, что суша казалась каемкой океана. Разведка себя оправдала. Дальний поход нашел остатки мест обитания других племен и даже несколько отдельно выживших семей. Достойные места обитания обживались заново, выжившие семьи укреплялись волонтерами, инструментом, оружием. Экспансия проредила племя, каждый осьминог был востребован, но дело того стоило.

Неведомая доселе впадина добросовестно обследована и заселена счастливыми и смелыми аборигенами, неотвратимо прошло закрепление местного населения на мелководье. От основного племени на моих глазах отделилось порядка пяти молодых семей для дальнейшего развития ответвлений. Я не гуру, не пророк там какой-то, и не считаю, что сделал такой уж большой и весомый вклад в их развитие, но шибко хочется верить, что у них все сложится хорошо, что они смогут отыскать всех своих оставшихся и объединятся в единое и нерушимое сообщество. Мы с ними подписали торговый договор от имени Содружества – хороший задел на будущее, который поможет решить проблемы Содружества с гарантией развития осьминогов. Не бросать же их на полпути, сердце будет потом болеть за них, а посвящать им всю свою оставшуюся жизнь нет желания, хочется домой.

Все, что я не успел за прошедшее время выучить, познать, одолеть, мне уже никто и никогда не сможет дать. Осознав сей печальный момент, усилил нажим на Модуль по допускам к информации. Полезного для меня почти не осталось, дописал себе идеи, материалы по расчетам, справочную информацию, перспективную для последующего продвижения дома. Остальное было слишком специфичным и годилось только для написания фантастических произведений на научно-археологическую тематику. Есть у меня подозрение, что счастливых возвращений было достаточно, наш человек нигде не пропадет. Читал я фантастику на темы, списанные с блоков Модуля. Искушаю Модуль сделать собственную аватару и отправить ее со мной на Землю. Пока мнется и колеблется.

Вовремя скормленные ноутбуки вместе с дисками и флешками принесли неожиданную удачу. Модуль забавлялся с этой наскальной письменностью производства Мелкософта и т. п., и неожиданно даже для себя адаптировал ряд своего программного алгоритма для земных условий. Получились три программы, в общем-то переворачивающие представление о возможностях даже таких земных бытовых приборов, как компьютер. Конечно, объяснить на земле такое гениальное авторское произведение будет сложно, поскольку Модуль написал их одномоментно, и определиться в последовательности не представляется мне возможным.

Ну только представьте себе такое объяснение: "Видите ли, вот это есть уникальная программа "ТестМастер", она может определить оптимальную конфигурацию любого чипа, перекалибровать его в троичную систему и подготовить для установки новую программную оболочку. А вот это операционная система "Universal System", это очень простая интеллектуальная самообучаемая программа, загружается после отработки "ТестМастера" имеет все собственные приложения, позволяет ассимилировать любые лицензионные и не очень программы. Я себе представляю судебные процессы, ты тут защищается от всех взломов, а "US" скушала и не заметила. А вот это язык низкоуровневого программирования "Голем", вы не смотрите на простенький интерфейс и удачный дизайн, учить его нетрудно, сочиняйте, печатайте, как хотите, — начинка умная, поймет и вас поправит". Только вот написан "ТестМастер" в среде "Universal System", которая написана этим же языком программирования. Трудно объяснимый бублик, или фантазия на первичность курицы и яйца. Срочно переписал себе все, на всякий случай с контрольной копией.

Модуль повелся, соорудил под видом ноутбука свою аватару, с минимальным запасом данных, но адекватным интеллектом. Такой же любопытный получился, ломать будут, так он ломательный инструмент попутно изучит. Уговорил Модуль пропихнуть в нутро ноута кусочек нашей сине-зеленой травы, вдруг выживет.

Фальстарт

Все, счетчик показывает ZERO! Все замерли в ожидании, на всякий случай все имущество и ведение дел заблаговременно передал местному населению. Ожидание начало затягиваться. Радостное повизгивание в предвкушении окончания начало переходить в полное понимание аргументов затягивания процесса. В изначальной трактовке моей командировки, за эти 30 лет я должен съесть Модуль. И если набросить пару-тройку контрольных лет, вместо Модуля должна остаться тушка в прошлом высокоинтеллектуального, но искусственного создания за инвентарным номером, подходящим под списание. Конечно, там где-то должны быть и остатки моего скелета, — ах какое горе, не дожил. Самое главное, искомый продукт в виде жемчуга не может быть дальше внутренностей искусственного интеллекта, а разворовать нажитое добро вроде как и некому.

Не хочется рассказывать, как томительное ожидание возвращения размазывалось в хронологии следующих пяти лет. После аврала, навалившегося в последний год, когда мы капитально сгруппировались на окончании совместных с Модулем проектов, последующая пятилетка была философски-фатальным скольжением по накатанному пути. Мы осознавали всей своей развитостью, что за нами вернутся хотя бы ради добычи. Но никто теперь не ждал точных сроков. Площадь вокруг нас облысела по причине отсутствия песка, выработка ушла вглубь суши. Урбанизация прибрежного залива приняла ощутимые размеры. На использование травы ввели мораторий, растет медленно и нуждается в подкормке. Аборигены подтянулись материально и морально, и в свете привычности нашего сосуществования прошли фазу "отцы и дети" с ее извечной фразой, — "Не учите меня жить, лучше помогите материально".

Помочь осьминогам в их начинаниях мы с Модулем уже и не могли. Давать виртуальные советы, не видя реалий, даже по нашим меркам моветон. Одно радовало, старейшины для себя решили однозначно – будущие контакты производить только в нашем присутствии. Мне это льстило, но не радовало. Больше я в эти закоулки Вселенной ни ногой. Я теперь имею достаточно четкое представление о том, что такое ад. Не обязательно иметь сковородки и их обслугу. Достаточно отсидеть свой унылый срок в одиночестве. Тот же Ад, только в профиль. Собственный огонь сжигает изнутри. Модуль понимал мое состояние и в своей мудрости позволял залеживаться в анабиозе, однако, даже идеальное физическое состояние тоску не изгонит.

Эпилог

Наконец-то! Внезапно! С помпой и фанфарами объявился челнок, и опять это Начальство, судя по неуправляемой стервозности матки и презрительному снисхождению, определенно женского пола.

— Ну что, существо, готово к объяснению, как ты в порыве преступно-халатного отношения к делу не справился с поставленной задачей?

— Ну, во-первых, не существо, а младший научный сотрудник научно-исследовательского института молодых цивилизаций и ваш подчиненный вольнонаемный служащий экспедиции, выслуживший положенные сроки контракта.

Люблю немые паузы. МХАТ отдыхает. А Модуль в это время качал информацию искусственному интеллекту челнока в черный ящик.

— На счет выполненной задачи, прошу предоставить слово Модулю.

И Модуль озвучил:

— На данный момент вышеуказанный сотрудник совместно со мной в рамках первоначального контракта выполнил план сбора и сдал на хранение жемчуг в количестве 1000 грамм, после чего заключил контракт для сбора и сдачи жемчуга как свободный предприниматель, гражданин Содружества. Административные сборы по получению гражданства оплатил жемчугом по текущим тарифам, оказал большую финансовую помощь экономике развивающихся планет, где в счет этого на моем депозите для передачи соответствующему правительству находится 400 грамм жемчуга. Вышеуказанный гражданин Сообщества прошел заочное дистанционное платное обучение по трем специальностям, в результате чего, на моем депозите для передачи институту находится 4000 грамм жемчуга. Кроме того, в счет личного репетиторства имею в собственности 800 грамм жемчуга.

И без того бледные "лица" начальства, казалось, побелели пуще прежнего. Модуль с присущей ему невозмутимостью продолжал свой отчет:

— По окончанию удаленного обучения, указанный гражданин был принят на должность младшего научного сотрудника научно-исследовательского института молодых цивилизаций с окладом в 100 единиц единой валюты Содружества за 1/24 текущего планетного периода, для исследования и помощи расе, населяющей планету. Кроме того, для повышения эффективности задачи, поставленной руководством экспедиции, указанный сотрудник был принят на должность вольнонаемного служащего военной экспедиции с окладом 100 единиц единой валюты Содружества за тот же период, что дало возможность пополнить хранилище экспедиции еще на 9000 грамм жемчуга. В результате проведенной работы экспедиция произвела частичную разведку планеты, оказала помощь в развитии местной цивилизации, скрепила данное сотрудничество торговым договором и договором о дружбе и сотрудничестве во всех сферах деятельности, поскольку данный работник ко всему является еще и почетным членом местного племени.

Модуль чеканил каждое слово, преумножая мое самомнение:

— Указанный работник прослужил в должности более тридцати пяти лет календарного времени планеты и согласно контракту должен быть доставлен к месту проживания. Также, с указанным работником руководство экспедиции должно произвести расчет по заработной плате в размере 67 000 единиц единой валюты Содружества. Руководству экспедиции необходимо выплатить работнику надбавку за полевые условия в размере 6000 единиц валюты Содружества, компенсацию выходных и отпусков в размере 4000 единиц, всего 77 000 единиц в валюте Содружества или эквивалентом валюты основного места проживания.

Я вам уже говорил, что люблю немые сцены? Повторюсь, это сцена была трогательно долгой и глубокой. Итог: со смесью злости и раздражения спесивых космоматок был доставлен к месту проживания, высажен за городом в лесу возле озера. Овраг на том месте был, всегда помнил. Была причина выдать не заработную плату теми же золотыми побрякушками, в размере полутора тонн желтого металла, только в овраг сбросил и землей с ветками сверху присыпал.

Начальство улетучилось так же внезапно, как и появилось ранее. На моей родной улице все тот же день отъезда, начало лета, мне 49 лет, и я полон планов и перспектив.

Солнце. Ласковое Солнце планеты Земля нежным пушистым котенком ласкает кожу. Природа не скупится на палитру ярких красок, деревья переговариваются на ветру своей листвой, родное небо беспредельно прозрачно в своем безоблачном покое. Как я соскучился по всей этой земной радости! Вода в водоеме, к которому можно подойти без опаски, настоящая, живая, берешь полные ладони в рот и наслаждаешься. Птицы, настоящие птицы щебечут вокруг, воробьи с воронами, и те как родные. Родину чувствуешь по своему ритму, и ничего не заменит ее особой энергетики, теплой волны впечатлений, пережитых многими поколениями и заложенных в человеческих генах.

Воздух в городе, конечно, дерьмо. Отвык, пришлось снижать чувствительность носа. Хаос городского движения, все бегут, едут, носятся, отвык, отношусь к такому ритму с опаской. Даже на светофоре двигаюсь с оглядкой и перезакладом.

Вопрос, выдержит ли балкон полторы тонны золота, или не стоит рисковать?

Часть 2

Дневник провинциального прогрессора

Рефлексии в стиле интеллигента

Представьте себе, к примеру, город N, или город Т, или в конец концов, город Ж. Типовая панельная многоэтажка почти в центре, окна с видом на город, немытые по многу лет, самому мыть непривычно. Адрес точно давать не буду, поймите сами. Сижу один в запущенной холостяцкой однокомнатной квартире. Это моя предыдущая жизнь.

Среди всего этого бедлама равномерно рассованы пакеты с золотыми побрякушками на 1 (одну) тонну пятьсот сорок два килограмма. Эти два откуда взялись сам ума не приложу.

Зарплату свалили в овраг, самого выкинули как шелудивого котенка, не радостные у меня были наниматели. Само перетаскивание гонорара превратилось в целую экспедицию. Невзирая на то, что в теперешней комплектации мне 50 кило перенести как пять, объем тары и вес все равно свидетельствует любому прохожему против меня. Походи вот так до первого мента или любопытного дедушки – и придет по-быстрому конец всем начинаниям.

Пришлось изображать внезапное увлечение рыбалкой. В пять утра на велосипед с рюкзаком и удочками, в обед с рюкзаком на велосипеде, сам пешком, да еще все это тропами и огородами. Велик не поднимает рюкзак и меня с увеличенным весом от кремния вместо кальция, колеса скручиваются в восьмерку. Почти месяц на адреналине от паранойи модифицированный организм холостого и вроде неглупого мужчины среднего возраста пережигал себя на износ при доставке домой полутора тонн презренного металла. Ну не хотелось мне, чтобы кто-то еще полазил по моему оврагу.

Работа шахтера, приписанного к Главному разведывательному управлению. Явки пароли, конспирация, — все как положено. Вечером распределение мешков по загашникам на территории своей жилплощади. Во-первых, я же не знаю нагрузку на плиты перекрытия, хорош я буду, когда рухну к соседям вместе с этим барахлом. Во-вторых, хоть и мало близких знакомых, но все же есть. Что ж теперь вообще никого в гости не приглашать? Ситуация довольно двусмысленная.

В этой реальности меня не было часов двадцать, никто и соскучиться не успел. И как мне себя теперь вести, чтобы не проколоться. Внешне изменений не видно, цвет кожи потемнел в сторону сероватости, ходить стал степеннее, но несоразмерность объема и веса, — просматривается. Знакомые в обиходе начали отмечать рассеянность и элементы склероза. Видите ли, я забыл, что пообещал на прошлой неделе или даже вчера. Вопрос даже не в памяти о событии, с этим все хорошо. Вопрос о важности события, тридцать лет назад это было весомым, сейчас второстепенно. Все-таки, внутри изменился куда больше, нежели физически. Да и физически, кому бы рассказать. В голове инопланетный потенциал, в животе дополнительные источники информации на всю безбедную жизнь. Модификации организма, сделанные на совесть Модулем, предполагают статус супермена. К моим мышцам и рефлексам приложить опытного тренера и наставника, лучшего солдата или рыцаря плаща и кинжала не будет. Слух включает диапазон летучей мыши, слышу радиоволны в FM диапазоне на отлично и весь остальной короткий диапазон с помехами. Зрение как сказка, от инфракрасного до ультра, переключение без напряжения. Не успел подумать, уже переключился. Без переключения нельзя, переходя в другой диапазон, теряешь зрение в других вибрациях. А смотреть в полном диапазоне на действительность, этак мозг треснет. Тактильная чувствительность позволяет читать пальцами. То шестое чувство, что у нас ссылается на нижние плечи, по-умному – интуиция и проприорецепция, дают возможность определить стороны света и, гм, личные неприятности минут на 15 ближайшего будущего. Нет органа, чтобы эти неприятности фильтровал, принцип "да", "нет".

Что из этого можно демонстрировать окружающим? Порез (ты попробуй порежь эту кожу, но тем не менее), который затягивается через полчаса. Можно и раньше, но атавизмы произвольно нагнетают столько адреналина при взгляде на собственное повреждение, что сосуды на узел связываются. Неутомим как джейран, скорость вырабатывается ножками как у гепарда, сорок километров в час – играючи. Вес беру такой, что аж самому себе противно, страшно за подымаемые предметы, иногда при усилии в руках крошатся. Покажись в таком виде перед кем-то… Объяснись знакомым, что с тобой случилось за неполный день фактического времени. Слухи сквозняком помчатся впереди тебя, обретаешь совершенно вредную организму публичность, и в конце концов, это все достигает ушей кого-то компетентного. Все. Засветись только перед кем-либо по жизни грамотным, и будешь сидеть или в тюрьме, или в закрытой для тебя на всю жизнь подземной лаборатории, с конвоем в туалет и пластиковой посудой, чтобы не суицидничалось. Еще это прикроют какой-то патриотической байкой. Нет, это не жизнь. Допрыгался когда эту бодягу начинал, не думал же, что иногда оплата может быть неподъемна. Говорят же на Востоке: "Бойтесь желаний, они имеют свойство сбываться".

Возникла естественная задача. Если это у меня уже есть, то хотелось бы направить его в правильное русло. Времени в избытке, продолжительность жизни не ограничена. Даже, если тратить нейроны в обмен на жизнь, то алкоголики после каждой пьянки сливают в унитаз сотни тысяч нервных клеток. На продолжительности жизни у них это не очень сказывается, что бы ни говорили. Во-вторых, нейроны все равно отрастают, скорость маленькая, так это в моих руках. Конечно, как любому мужчине, хочется видеть немедленный результат своей деятельности. Но пока даже установочных планов нет, а багажа идей на реализацию лет на двести. И как эти годы жить и не отсвечивать? Опять явки, пароли и смена документов. Как назвать дилемму, у которой больше двенадцати предпосылок? Это ж просто карусель, какая-то, и в голове в том числе. Что ж мешало строить планы в соавторстве с Модулем? Стеснялся? Да нет, тупо не продумал.

Вариант уходить строить домик в глухой тайге отпадает, все-таки я дитя урбанизма и грёбаного социума. Предпосылки к одиночеству тоже есть. Страшно забавляет возможность вести двухуровневой диалог, внешне плетя канву слов и попутно уясняя действительные мотивы собеседника. Это не совсем вербализованные мысли, но собеседник прозрачен и понятен как кусок стекла. Малейшее присоединение к ауре и внутренним вибрациям соседствующего с тобой организма, и трясет в трансе сопереживания. А два индивидуума рядом? А десять? А их рядом по тротуару, через стенку, в автобусе или трамвае, со своими мыслями миллионы. Теряешь контроль над собой в обществе, получаешь в голове такую карусель от неочищенных мыслей и эмоций, что тошнить начинает на второй минуте. Ходишь под постоянным собственным контролем как человек в футляре. Вот тогда про отшельничество желания и возникают.

Если, например, сначала развернуться в идее, обрести единомышленников, нарастить легальные средства. Тогда можно начать двигать проекты, полезные обществу, самому не забывая богатеть. Такое движение вперед возможно, только нужны ли обществу новые идеи? За рамки старых всегда с опаской выходят. Чтиво про попаданцев и прогрессоров чаще всего заканчивается или всемирной славой, или тем же крючком на кукане спецслужб для главного героя. Гордыня и желание славы портит весь расклад.

Поиск единомышленников, процесс до одури длительный, ошибешься в человеке, будет хуже, чем саперу. Ну, к примеру, есть единомышленники, а как это делать без банального в нашем обществе понятия – крыши? При таких далеко и высоко идущих планах крышу искать надо совсем наверху, да так, чтобы не подвинули потом, и не закатали в золотую клетку. М-да, очевидно уже, мне такая слава не нужна. Мне бы из-за ширмы пошурудить, но с деньгами.

Можно тихо сидеть дома, изредка посещая скупки и ломбарды. Тогда безбедно, резко не повышая уровень жизни, можно существовать всю жизнь, скучно, нудно, вонюче, застойно. Жил же так Корейко, пока его товарищ Бендер не раскулачил. Нет, это тупик.

Или открыть клинику, лечить людей, умею же, диплом не пропил. Во всяком случае, специалист по анатомии, физиологии и энергетике своего организма – я спец высококлассный. Ну не знаю докторский сленг и латинские названия, но учусь же. Вон книжек медицинских натаскал на год вперед. Тут сразу актуально: откат местной медицинской администрации, вопросы про диплом, получение справок, лицензий. Высокомерие и хамство чиновников, комиссии, проверки создают ощущение заложника. Нет, тоже не путь.

Открыть фирму и торговать собственным программным обеспечением. Что имеем в процессе – те же справки, регистрацию и банковский счет для начала. Потом у нас в наличии бухгалтерия, отдел "К" и многомиллионные иски мировых фирм, которым перешел дорогу. Все отберут и надолго посадят чтобы не мешал акулам, чьи имена обросли народными легендами.

В цирке можно выступать, постепенно осваивая новые трюки. Дикуль хребет сломал, потом себя восстановил, железки на себе тягает, некоторые выглядят даже неприлично по весу, гм, и форме. Но смотрится дядька на арене. Опять же слава, женщины. Хотя последнее непонятно, женщин пока не хочется. Что это, остаточные явления кодирования, сублимация или импотенция, пока даже в голову не беру.

В силовые ведомства не возьмут по возрасту, придется раскрываться. Что будет, смотрите выше. Построить завод по производству пластика из травы. Так тут еще вопрос, вырастет ли она с той почтовой марки. Следующий вопрос – где взял образцы, где патенты и где сертификаты? Получить отзывы на своё ноу-хау из наших приблатненных НИИ стоит миллионы денег и годы, убитые на ожидания.

Идеи новых материалов, аналогов которым нет, готовые к производству приборы, инструменты, источники питания, генераторы, двигатели. Готовые принципы модификации техники, военной и гражданской, до такой степени, что получается новая модель… Убьют раньше, чем договорю.

Картина не хотела вырисовываться вообще, нет ритма, а значит и дергаться пока никуда не надо. Сиди, не отсвечивай. Отметил только что-то связанное с Востоком. Где-то слышал, что-то такое знал, когда-то. Бессистемное чтение интересно, но не эффективно. Вот это что-то надо вспомнить, где его искать. Одно понятно, без четкого понятия последовательности собственных поступков ждет меня судьба альпиниста одиночки, сорвавшегося в пропасть. От карусели мыслей гудела голова.

С чего-то надо начинать. Начал с уборки квартиры. Монотонный труд дает отдых голове, новых мыслей не стало, а старые перестали донимать. Сидел на осьминожьей планете тридцать лет и не подумал, как реализовывать дома жадно до одури, поглощаемые инопланетные знания. Нет, это точно, что ум и мудрость – разные вещи. Что-то за этот тридцатник на фоне интеллектуального всплеска мудрости не прибавилось.

Возврат в прежнюю жизнь особо не радовал. Тридцатипятилетнее отсутствие, изменившее к тому же мировоззрение, сделало возвращение похожим на приезд к бабушке в зрелом возрасте. Все вроде то же, только меньше, мельче и выцветшее. Как я тут почти полтинник прожил?

Походил по гостям, не ради выпивки, с выпивкой проблема – не пьянею, навешал мне подарок в последний апгрейд бывший собутыльник по экспедиции. Теперь печень расщепляет алкоголь сразу на глюкозу и воду. Что выпил, что поел, а оттяга прежнего нет. Долги раздал про между прочим, пару побрякушек обналичил среди знакомых, дежурная денежка появилась. Записался на качалку по соседству, буду под видом бодибилдинга корректировать фигуру. Газеты читаю, когда отрываюсь от интернета. Истосковался по информации, и даже телевизионный зомбоящик иногда в кайф.

Интеллектуальную беседу под чашку чая с нашими людьми не проведешь, хотя идеи, второстепенные и неясные все-таки появились. Они не давали решения, но двигали меня в нужном направлении. В одном месте услышана фраза, в другом нужная фамилия, где-то брошена нелепая мысль. Все это складывалось у меня в голове как кусочки пазла. Походы по гостям развеяли голову и привели мысли в подобие порядка. Теперь мусор в голове был разложен, ну не сразу по полочкам, но хоть по мешкам рассортирован и промаркирован – "Мокрое", "Длинное", "Вчерашнее", "Может быть нужное". Понял что не там хожу. Вспомнил одного знакомого доморощенного философа-востоковеда. Вот оттуда фонил ритм строительства планов. Хорошо, что это бородатое создание, бурлящая смесь буддиста и сибирского шамана (хорош Будда с такой славянской рожей и бородой на троих монахов), пьет только чай. Да и чая у него много не попьешь, поскольку эти восточные церемонии позволяют предыдущей чашечке чая полностью усвоиться, пока тебя удостоят новой порцией. Однако такое длительное по времени чаепитие и возможность одинокого славянского отшельника-целителя высказаться хоть кому-то, а я его слушал четыре часа не перебивая, дали положительный результат. В голове прояснилось, и прослушав рекомендованную методику, дескать, живи сегодняшним днем, а сверхсознание тебе все подскажет, я пошел домой читать Густава Юнга. Этот хоть понятно пишет про завихрения теофилософов индийского полуострова. Все, спать.

Горе от возможностей

Все как всегда пришло во сне, концы обрывочных воспоминаний срослись в тему. В том же месте, где на основе мудреных знаний о ритме Земли придумали шахматы, на севере Индостана, при засилье всяческих йогов четыре тысячи лет назад еще до шахмат была придумана книга "И-Цзын", с названием по-нашему "Канон перемен" или совсем по-простому – "Книга перемен". Поискал среди знакомых уже целенаправленно и нашел ее в бумаге с комментариями в двух вариантах. Это не считая ссылок в Интернете. Начал читать как детектив, и обломался сразу. Дня через три начал читать как учебник. Почему учебник? Прелесть же книги в том, что во-первых, на заданный вопрос получается три ответа – ответ на свой вопрос, оценка собственного состояния на данный момент и совет же по нему. Во-вторых, пятая гексаграмма прямо говорит о том, что любое событие имеет свои предпосылки, и правильное управление предпосылками создает управляемое событие. Вывод: в древнем Индокитае четыре тысячи лет назад создан учебник по прогнозированию будущего.

Да, адаптировать высказывания древних восточных феодалов под современную русскую действительность, вопрос еще тот. Времени на проработку самой гексаграммы и чтение комментариев из разных источников уходило много. Больше двух гексаграмм в день разобрать и не удавалось, потому что натурально штормило. Что-то в бессознательном уваривалось, укладывалось, сбился сон до трех часов в сутки, организм менял ритм. Подозрение, что шахматы с их заумью родились где-то рядом оформлялось в уверенность. 64 клетки шахматной доски, 64 гексаграммы в книге. Что в шахматах, что в книге можно извернуться из любого положения. Книга дает разбор поэтапного решения любого вопроса, разбирая все грабли, на которые можно наступить в процессе. В общем, начал я потихоньку гармонизировать внутреннее и внешнее пространство дабы сделать его более осознанным, комфортным и продуктивным.

Месяц. Месяц ушел на осмысление прочитанного. Я не стал гуру, оракулом или гадалкой. Это даже не интересно. В права вступил уверенный ритм, можно заносчиво сказать что это мой личный ритм Вселенной, в пределах тоннеля, доступного для передвижения людей. Скромнее это выглядело в просчете проступков без излишнего сомнения. Принцип "не торопись, а то успеешь" стал очень актуальным. Поясняю, шахматистом я не стал, поскольку им и не был. Книги начитался в объеме начальных понятий с пониманием того, что если доедать этот надкушенный бублик, то состояние психики меня уведет далеко-далеко от собственных начинаний. С последствиями иночества в какой-либо пещере в районе Тибета. Не, это не путь русского человека, модифицированного к тому же до уровня киборга. И только поэтому не пьющего водку с медведями и под балалайку.

В процессе всяческих познаний окружающие моего просветления подбросили грамотную игрушку-маятник. Перефразируя высказывание, что "в каждой шутке есть доля шутки", поигрался с маятником. Начал с обыкновенной гайки на нитке, пока не наткнулся на киоск с фен-шуйской бижутерией и не приобрел хрустальный многогранник с дырочкой. Правда по ходу практики выяснилось, что игрушка эта порой отвечает твоему личному субъективному настрою и не желает разговаривать начистоту. И все же я научился отключаться от него и опираться на его мнение.

Одиночество и желание чего-то добиться в отпущенном сроке жизни тянули на освоение любого мало-мальского результативного ритуала. Опыт прочтенного и осмысленного, а читаться начало много, правда опять бессистемно, дает основание считать, что отношение нашего сознательного к бессознательному как 2:98. Не надо льстить себе в мании собственной значимости, бессознательное – наше "Я" – и есть родная мама сознанию. Нет, есть инвалиды, которым бессознательное является мачехой. Я же считаю эту часть себя как связь с Вселенной, только надо искать правильные контакты в общении с ним. Оно ведь лучше нас знает и пути достижения целей и руководит нашей интуицией.

Шарик на нитке вел себя как достойный собеседник. С моей минимальной энергетикой, амплитуда качаний была мизерной, но четкой. Шарик давал пять ответов на вопрос: "Да", "Нет", "Не знаю", "Возможно" и что-то типа "Отвали нафиг, сам знаешь, что ничего не выйдет". Увлекшись маятником, я каждое утро проверял до десятка вопросов, построив таблицу с диаграммами. Первым хорошим результатом стало отсутствие неопределенности. Обычно маешься в сомнении правильного выбора, а тут – "Да" или "Нет". И никаких сомнений.

На вопрос, не сам ли двигаю руками в нужную сторону, аргумента было три. Первое, все-таки маятник двигало руками мое бессознательное. Второе, так нелицеприятно давать отрицательные ответы может только лучший пьяный друг. И третье, пришли люди, взяли мой маятник, прижали пальцем нитку к подоконнику, свесив с подоконника маятник. Маятник давал те же ответы, только с меньшей амплитудой. Никакого мошенничества.

Результат увлечения закончился двумя открытиями. Мне не нужен шарик, поскольку я варианты просчитываю и так, можно сказать, что маятник во мне. Второе открытие выглядело так. Маятник своими ответами как бы давал тень на будущее, как от свечи. Это не было гаданием, это, скорее всего, определяло визуально процессы решения по ритму гексаграмм "Книги перемен". Сегодня это было "Да", завтра ответ менялся. И последней печалькой работы с маятником стало то, что маятник не различает поступки и намерения. Намерение поступка маятник считает за состоявшееся действие. Такой дальтонизм процесса вероятность работы маятника сводит на нет.

Как бы там не было, но я обрел свой ритм. Нет, я обрел РИТМ, и созрел к дальнейшей деятельности.

Идея следующая. Любой сложный вопрос успешно решается в движении, если его раздробить на кучу мелких деталей. Положительная мотивация от успеха реализации первой и последующей мелочей продвигает идею к цели быстро и оптимально.

Если задача, раздробленная на мелкие части, превращается в самоорганизующуюся систему под началом амбициозного, решительного и делового человека, пусть он называется начальником, директором и.т.д. Затем в эту систему вбросить идею, где тщательно продумать права собственности, отдав при этом авторство третьему человеку, выражение идеи от которого будет восприниматься ожидаемо. При таком подходе система должна оказаться жизнеспособной и самодостаточной, не будет нуждаться в контроле и руководстве. В принципе, единожды запустив такую систему, к ней можно будет не подходить годами. Пусть работает, а общую схему стратегии все равно держать в голове одного человека, то есть – у меня.

Вспомнилось, как провозил аватару Модуля челноком экспедиции. Просветили голым на предмет распространения запрещенных технологий в отсталых мирах, на модификацию органов внимания не обратили, кто ж анатомию человека знает, кроме патологоанатома, и еще Модуля. А его и не спросили, у них к искусственным интеллектам все-таки извращенный расизм, другого слова и подобрать не могу. В общем, шмонали как вертухаи на воротах тюрьмы. Поменяли одежду для уверенности, и ухватились за комп. С этими тюремными играми, свалился в воровскую тематику: гнул пальцы, клялся мамой, божился, дескать: "Век воли не видать, я эту мыльницу с собой привез, она мне дорога как память, видите тут как кнопочки болтаются? Без него не могу, у меня будет чувство утраты, которое повиснет на вас живым укором на веки вечные. Можете ж проверить, только штука тонкая, лучше не ломать". И включил. Аватара показывал Windows XP как настоящую, все огоньки мигали, все иконки светились, динамики пищали на нажатие клавиши, каждый норовил их понажимать – Диснейленд в общем. И, скривившись, отдали машинку, не разбирая. Надо его сейчас пристроить биржевым маклером в Интернет, сильно там не наваришься из-за ограничений, зато много можно понять в этой спекулятивной экономике. Ему удержать информацию мира, запросто. И не спит он, вот пусть по биржам и погуляет.

Выудил из заветного места Аватары, отзывавшегося к смеху на DELL 1,9 МГц, кусочек травы, серый умирающий кусочек размером с ноготь. Поместил в чашку Петри, накрыл стеклышком и поставил под кварцевую лампу на пару часов, затем терпеливо кормил из пипетки глюкозой и крошил печеночный паштет размером с булавочные головки. Ждал смерти инопланетной флоры, но свято верил в это безнадежное дело. Наверное, от сильного желания, говорят мысль материальна, этот полудохлый плевок на стекле через несколько недель как-то перестал быть серым и начал голубеть. Оставил расти, цветы тоже поливают раз в три дня, кстати, надо полить. Начал оформление заграничного паспорта.

Пора превращать золото в деньги, проблем особо нет, если не считать, что килограммами в ломбард не понесешь. Смог же лохануться в такой мелочи с такими большими последствиями. Я же, когда брал взаймы образцы, их даже не почистил. Так они с вмятинами и царапинами и продублировались. С абсолютно идентичными вмятинами и царапинами, сотни тысяч дублей одной обручалки, одного перстня, одной Николаевской монеты и двух цепочек почти одинакового плетения. Принесу пятый, принесу пятидесятый предмет, дальше что? Решил поколесить по городам Сибири с маленьким, но очень тяжелым портфелем. Честно показывал по скупкам свой паспорт и говорил, что отстал от поезда, и теперь продаю последнее: кольцо, цепочку, перстень, заветный бабушкин золотой червонец. Хитро косились и сбивали цену, несмотря на то, что одет прилично и лицо вроде честное и выбритое. Ценили товар как лом и брали понемногу. Времени на это уходило достаточно много, одно радовало, что если бы не эта проблема, я бы таким туризмом в жизни не занялся, а так – половина суток и я гуляю в следующем городе.

Портфель пустел постепенно, и как-то даже не поверилось, что побрякушек однажды не осталось. Пора домой, забот и так полно. С получением заграничного паспорта и нажитой непосильными хлопотами подъемной суммой можно двигать дальше. Глядя на золотые залежи, возникла еще одна идея реализации. Пришлось через знакомых их знакомых постараться быть представленным людям, занимавшихся производством и продажей ювелирных изделий, скажем, еще в одном городе N. Прошла череда осторожных разговоров по телефону, затем предварительный устный протокол намерений с глазу на глаз. Подтянули всех возможных рекомендателей на тему: "А тот ли он, а не "казачок засланный"? В итоге, я все-таки обменял три килограмма золотых изделий на денежные знаки. Оговорили последствия. Если пройдет без эксцессов, позвонят сами и предложат долгосрочный договор. Ну, что ж их не понять, готовые изделия по цене лома я б и сам купил, если бы мне было надо.

Пока возился с мелочью и злился, что уходит время больших дел, получил заграничный паспорт. Надо все-таки запастись терпением, старая натура пробивается сквозь новую шкуру, хочется немедленно видеть результат. А какой тут результат, тут еще и начала нет. Ну, ничего, попал, пока бегал по ломбардам, в провинциальное казино одного городка, не для больших выигрышей, но чтобы хоть понять, как оно там у них все работает. До полтинника дожился, а в казино ни разу не был.

Нравы в том городке были патриархальные, завел даже знакомого крупье, что оказывается, для него может быть наказуемо, но я не в Монте-Карло и даже не в Москве. Знакомство состоялось в странном месте в странное время. Услышанная музыка хорошего качества из мотивов моей молодости привела меня на рынке к контейнеру с довольно хорошо восстановленной музыкальной аппаратурой советских времен. Тогда в паспорте аппарата стояло "не хуже, не ниже", а сколько лучше паспортного ТТХ выдавал прибор никого не волновало. Стоял я там не один. Вот слово за слово, и на теме классического блюза я оказался в гостях местного меломана, с ночевкой и на три дня. Меломан как раз крупье и работал.

Под выпивку и болтовню о музыке набирался ума и по основному направлению – охрана, фейсконтроль, сволочизм крупье, списки неблагонадежных. Вот тут я встрепенулся, практически у всех казино круговая порука в плане сообщения о неблагонадежных игроках. Если влетел в одном месте, тебя не пустят ни в какое другое, даже не объясняя факт дискриминации. Полученные знания пришлось превращать в умения, постепенно отдавая казино часть выручки от продажи ювелирки. Разбирая тонкости дела, теряешь деньги. Но это плата за науку. Во-первых, научился играть в основные карточные игры и освоился с рулеткой, постоял за электронными лохотронами, побросал кости. Очень интересная процедура. Даже те навыки, которые мне модифицировал Модуль, ничего не стоят, если не знаешь правила игры и не понимаешь психологию администрации и игроков. Платить проигрыш, имея возможность выиграть, это проверка себя. Жаба давит.

С чего это я вдруг всерьез начал углубляться в азартные игры? В генах вроде не осталось. Да все просто как пять копеек. В голове засветились красной лампочкой серьезные проекты, а золотые запасы обналичивались достаточно медленно. В результате проекты уже были продуманы и готовы к реализации, а налички под них не хватает. Обидно, вот и надумал, как дело поправить.

Освоив игры, предлагаемые казино, я уже полностью определился с возможностями своего обогащения. Полученные способности выглядели как три туза в рукаве. Электронные автоматы были прогнозируемыми в своих ущербных вариантах. Не было возможности ими управлять, но знать следующую комбинацию мне удавалось в двух случаях из трех. Достигнув уверенности в возможностях потрошения агрегатов, я их перестал терзать и перешел к рулетке. Кто сказал, что это колесо невозможно просчитать? "Красное" и "Черное", "Чет" и "Нечет" просчитывались на два хода вперед, хоть и с ошибками. Шарик на секцию или на число – на ход вперед.

Отработав алгоритм, я, не увлекаясь, перешел к картам. Сидя глаз к глазу с крупье, я учился играть в карты. Учеба была и в игре, и в возможности на эту игру воздействовать. Крупье прозрачен как стекло, по запаху, как это ни странно, по ауре, даже по бурчанию в животе. Перистальтика как оценка крупье – тема целой диссертации. В конце концов крупье начинает проигрывать из-за тупой мысли обуть меня в угоду казино. Я могу определить все карты, которые он видит своими глазами. Чуть хуже с картами, у которых рубашки сверху, но примерную сумму фишек я определяю с достаточной вероятностью. Кости, это песня, если бросаю я, то камень заказной, если бросает катала, (прости господи – крупье) то я хоть знаю заранее, что выпадет с вероятностью до 60 процентов. В общем, опыт неоценим.

Сейчас-то, я понимаю, хорош был бы, если б попал вот так всерьез без подготовки. Короче, отдых дома до полной скуки и новый рывок по туристическим маршрутам. Продуман первый маршрут по Европе, с проездом по княжеству Монако. Поговаривают, можно прикупить гражданство Монако примерно за 27 миллионов родных российских рублей, и стать обладателем права безвизового въезда на территорию 160 государств. Тема интересная, надо обдумать по дороге. Вдруг стану профессиональным путешественником по Земле.

Не решился пока. По приезду домой повторил вояж в штатовский Лас Вегас. Привыкаю к маске ботаника, которому отчаянно везет, имидж конечно, говоря по-зековски – паленый, но другого все равно не выдумаю, да и надо это только на первое время для поднятия на следующую ступеньку. Как говорил Гагарин: "Поехали". Правда, тот по приказу вверх и по кругу улетел, а я своевольной дугой на Запад.

Психоделический катала

Выяснилось, что я действительно давно летал самолетами. Я не имею ввиду те тридцать пять лет командировки. Я имею ввиду последние двадцать лет жизни на планете Земля до этого. А на планете Земля летать самолетами жутко дорого, причем не летать, а ожидать. Ожидать в аэропорту, это точно быть уверенным в сговоре антимонопольного комитета с администрацией аэропорта. Причем, это касается всех российских аэропортов. Ну почему из меня должны вытряхнуть все, кроме сигарет, а потом продавать мне мизерную бутылку минералки по цене бутылки водки? Убивая время в ожидании понимаешь, что торопишься только ты. Те, кто должен обеспечить тебе скорость не торопятся никуда вообще. Со скуки уяснял стоимость билетов туда-сюда, с изумлением выяснил стоимость билета обратно из Ганновера. Он почему-то даже в евро, на порядок дешевле, если его покупать там. Насколько я помню, это мы им керосин по трубе гоним.

Ладно, пригудели, выгрузились, Европа. В аэропорту как в огромном муравейнике все мельтешат с сумками чемоданами, но чинно и вроде даже целеустремленно. Только колесики под баулами гремят. Нашел выход на стоянку такси, в Монако только поездом. В какофонии чужих звуков пытаюсь отловить знакомые мыслеформы одетые в слова. От человека мысль угадывается быстро, от динамика репродуктора, качество похуже. Краткий курс бессистемного изучения импортных слов кой-какую базу дал, при работе с Модулем вспомнилось намертво пройденное в школе и услышанное по случаю. Не совсем папуас.

Краски большого и чужого города, мельтешение новизны утомляет, приглушил восприятие до минимума. Таксист турецкой национальности на плохом немецком пытается что-то сказать. Дебил, у меня и немецкий литературный с трудом. Лезу в эмоциональный слой его лепета, это он достопримечательности своей новой родины рассказывает, мля. Все, вокзал, билет, ожидание в местном кафе. Вот кафе понравилось, душевное такое. Поезд скоростной, кресло, монитор над потолком с какими-то движущимися картинками, тот же самолет, только уши не закладывает. Еду.

Описанный эмоциями других, рассматриваемый на иллюстрациях, желанный в фантазиях Монако, Монте-Карло! Ну и что? Днем это не город развлечений, это типовой деловой город западной цивилизации. Жарко только, но не до пляжа. Кругом звучит красивый французский, только я его учил с пятого класса по седьмой, а потом у меня классным руководителем стала учительница французского. Итог – уроки французского языка превратились в классный час. А мог знать, а теперь только угадываю. Лихорадочно пытаюсь составить из забитых в собственную базу слов предложения, ловлю себя на мысли, что выгляжу как предводитель дворянства Ильфа и Петрова с его "же не манж па сис жу".

Заказанная по Интернету гостиница. Действительно недорогая гостиница по меркам валютных туристов. По их меркам, это захудалая гостиница на большом отдалении от центра и от пляжа. Номер, минимум мебели, телефон, душ, телевизор, Интернет. И все почти за 100 баксов в сутки. Сидя в гостинице, смотрю новости, набираюсь словарного запаса. Еще никто в обиходе не общался литературным языком. Ночь в гостинице, номер захудалый, цена зверская, стены из картона, слышен шорох волос на теле соседа в соседнем номере. Разница часовых поясов сказывается, не выспался и спать не хочу, город еще дремлет, маюсь.

Чуть не сорвал себе все, привык к майкам, а костюм с галстуком – да его и не было никогда. Денег под обрез, я ж зарабатывать приехал, а не тратить. Утром рядом в магазине разорился на приличный костюм с рубашками и нахально навязанными продавцом галстуками в количестве пяти штук. Зато я заставил его завязать узлы на них всех сразу. Туфли ж не забыть купить – по обуви встречают.

Вечер, а я уже готов, оделся как все, встрепенулся и устремился в присмотренное заранее казино. Я эти казино смотрел по Интернету, советовался с корефаном, все заранее продумывал, анализировал. Нечего мне делать в фешенебельных казино. А в захудалых только лохи и криминал.

Все по продуманному плану, обмен денежных знаков на фишки, взял много мелких. Залов штуки четыре, основной с колесом, бар отдельно, в большом зале еще столы поменьше: для игры с крупье один на один и много на одного, отдельно залы для серьезных людей. Как и в любом солидном заведении имеется предбанник под названием фойе. Фойе открывает лоходром строем железных приборов для отъема мелких денег. От снующих личностей по залам запах предвкушения выигрыша, придурки. Над всей структурой игровой конторы висит туманом пристальное внимание за живыми. Причем, без разбора на пришедших и работающих здесь. Видеокамеры натыканы даже в туалете, фигня, что замаскированы, я же их различаю, видя даже в какую сторону идет нить сигнала.

Пройдясь вдоль игровых автоматов, рекламирующих моментальный выигрыш при нажатии нужной кнопки, за деньги естественно, проверил себя. Бессознательное намекало на отдельные автоматы, которые вполне могли бонусами и поделиться. Начинать с такого плебейства рука не поднялась.

Рулетка, смотрю минут десять, начинаю заранее определять номер и разные варианты ставок. Через двадцать минут стояния и разглядывания колеса вижу мысленно номер, куда упадет шарик, вижу цвет поля, "чет", "нечет", и все это задолго до установки ставок и броска крупье шариком по колесу. Нарастает понимание, что все уже по-взрослому, не промахнуться бы перед проницательными мудрыми глазами цвета ножей гильотины наблюдателей из тихой уютной кабинки, отслеживающими движение колеса и присутствующих лохов. Приговор можно получить и за один большой выигрыш. Срисуют морду лица, потом всю жизнь в канализации прятаться.

Видеокамеры фиксируют каждый шаг, и за мониторами сидят профессионалы с набитым глазом на нестандартную ситуацию. Ладно, решился и поставил горсть мелких фишек на "красное", естественно, — удвоил. Потом долго перебирал фишки и поставил одну на заведомо проигрышный номер, отыгрался на цвете, проиграл на номере. Ушло у меня на эти обезьяньи ужимки полтора часа. Из положительного опыта – в руках мелкие фишки кончились и начались большие и крупные. Из отрицательных моментов – так зарабатывать даже ноги устали.

Пошел в бар и долго демонстративно лакал водку, много и большими емкостями, старательно позируя перед видимыми объективами. С последней шутки Модуля, алкоголь во мне куда-то девается, оставляя мелкий кайф на пару минут, но заряжая энергетику. Спасибо, что хоть вкусовые качества определяю. Затем напился кофе до одури, и устроил дефиле по всем лохотронам, оставляя в каждом по мелочи.

Мое хаотичное движение привело к столу, где одинокий скучающий крупье давно уже был готов сыграть в Блек Джек, в очко по-нашему, с потенциальным клиентом. Тут уже можно и слегка порезвиться, гм, с его очко. Я телекинезом не занимался, тяжко это, даже в теории. Нужно было растить орган какой-то дополнительный. Во всяком случае, у тех существ, которые владели телекинезом, была дополнительная железа неясного характера, мы с Модулем такую фигню в мой организм встраивать побоялись. Пробовал дома двигать карты – не могу, рассмотреть рисунок через рубашку, могу запомнить рисунок рубашки при повторе. Они все равно разные, если присмотреться. Ну и ладно. Зато я могу хорошо видеть карты крупье его же глазами и чувствовать карту под его пальцами.

Да, к слову, еще один дефект выявился, общаться я действительно могу буквально со всеми, и быть понимаемым даже разговаривая по-русски. Я умудрялся довести свою мысль до собеседника, не владеющего великим и могучим, подробно и внятно, а вот читать и писать на иностранных языках мне пока не удавалось, в разведку меня не возьмут, завалюсь. Но здесь не разведка, здесь матерое казино, занимающееся доением денег из клиентов. Буду Робин Гудом и сделал первую ставку. Игра пошла с переменным успехом в мою пользу. Проигрывал я деньги мелкие, выигрывал деньги большие, от имиджа не отступал, ставки не заламывал. Не все скоту масленица, против расклада в колоде не попрешь. Вроде по мелочи, но выигрывалось все равно быстрее, чем за рулеткой. Через сорок минут за столом собрались зеваки и прилипалы к чужому фарту, моего крупье сменили на более вредного. Еще через двадцать минут его сменил более подлый (аж воняло подлостью). Потом все, финита ля комедия, сеанс закончен, стол закрылся.

Оп-с! Ощутил на себе пристальное внимание, а краевое зрение заметило нездоровое шевеление по периметру. Схожу, погуляю по остальным тусовкам. Поиграл-проиграл чуть-чуть на камешках, попил, поел, все на жетоны.

Пора за большой стол. Время вечернее, взрослое. В отдельном зале за столом сидят уже пятеро, играют в Баккару. Правила сложнее, но и глаз за столом больше, присмотрелся, скучно играют, завести бы их. Смотрел тоже минут двадцать, карту не угадываю, сквозь колоду видно плохо, а с первой карты пользы мало. Крупье меланхоличен, с ауры не разберешь, что он там химичит, диссоциирован вовсю. В мыслях он вообще далеко отсюда и в каких-то семейных хлопотах. Ну ладно, пора рисковать, показываю, сколько у меня много денег и лихо проигрываю три кона по мелочи. Толпа оживилась, я понимаю, что половина сидящих джентльменов за столом ждут таких как я. Ну и ладно, нагло торговался, показывая, что у меня хорошая карта, и выиграл по раскладу, вполне цивильно и законно. Народ отнесся к этому философски, совсем у них пропало настроение, когда их фишки со временем оказались у меня. Как учили, три кона после этого проигрывал мелочь, один раз по-крупному, ну относительно конечно, и с горем на лице ушел менять половину фишек на бумагу.

Через час уже с решимостью на лице и выпитыми в баре множестве мелких рюмок виски, сажусь за тот же стол. Лица все те же, ухмыляющиеся. Поиграл, смыл привычное выражение у половины партнеров. Остались только самоуверенные и самодовольные. Пришлось опять слегка проиграть и со словами: "Что-то мне сегодня не везет", двигать с мешком в кассу. Есть услуга, наем телохранителя для доставки моего тела с деньгами в гостиницу, хорошая идея, мне нравится, нанял заранее на три дня.

Три дня в Монако провел вдохновенно. Утро посвятил пляжу, солнца мало, девок мало, вода чудесная, но октябрь и здесь себя проявляет. Плавки домашние, времен юности, мочить не хотелось, ногами в воду зашел, пальцы крючит. День потратил на достопримечательности в сопровождении двух мальчиков в костюмах с оттопыркой кобуры под мышкой, а что – уже могу позволить. Вечером я шел на работу в казино, где уже прослыл недалеким, но очень везучим дилетантом. Я же даже рукава в костюме подтягивал, чтобы не заподозрили в мошенничестве, не чужды там и такие способы отъема денег. А карты между рук у меня и так проваливаются, я ж когда их в руках последний раз держал.

Что сделал, так это положил деньги на счет в филиале Внешторгбанка, и всем с откровенно глупой улыбкой на лице рассказывал о крупном выигрыше в казино. Дали Голдкарт, теперь можно показывать эту картонку и рассуждать, сколько у меня денег на счете, гм, в Монте-Карло. Да нормально! Даже если наедут из налоговой. Можно отдать им ими не заслуженные тридцать процентов, идут они лесом. Но это, когда спросят, тоже ж не дурак.

Время моего мелкого хулиганства в этой столице лохотронов подходит к концу, появились в поле зрения неприметные личности, излучающие нездоровый интерес в огромной полосе энергодиапазона. Не скрывался, все напоказ, вот такой я тут у вас. Сходил в то же казино в последний раз, сейчас – с игрой по-крупному. При двух своих телохранителях, я начал мысленно подталкивать своих любимых уже шулеров к неадекватным действиям, играя строго на свои карты. Красиво, с моей стороны никакого блефа, а напротив сидящие профессионалы, влетали как дети, и остановились бы, чувствуя подвох, но это был мой последний день хулиганства и три часа до самолета. Денег у них больше не было, они скопились у меня. Вместе с Голдкарт у меня было четыреста тысяч евро с мелочью. Лечу домой. Гм. И поставил половину выигрыша в рулетку на число. Приятно, но больше меня сюда не пустят. А евро стало семь с половиной миллионов.

Пристроиться и обустроиться

Ну, и есть у меня около семи лимонов евро с хвостиком и лимонов пять рублями от реализации рыжего металла, пора начинать. Прошло пять месяцев с возврата на Землю, а я еще ни за что серьезное и не брался.

В поле зрения у меня давно находился на примете бывший военный, попавший под сокращение. Встречались у общих знакомых, человек приятный в общении и умный в беседе. Зовут Игорь, 34 года, не женат, не успел. На лице по-моему часть армянской крови, но родословную не расспрашивал. Маленький, спортивный и на комплексе своего маленького роста очень самолюбивый и амбициозный. В контакте честный и обязательный. Родина в лице Вооруженных сил развелась с Игорем вполне полюбовно, но вздохнули они друг от друга при расставании с огромным облегчением. Не вписывался он с детства в тоталитарную систему своей целеустремленной и законно правильной попыткой службы. Его скрупулезное уяснение задачи и четкое следование уставам выводило из себя все командование Зачем оно ему было надо при таком исполнительном и дисциплинированном уме выбирать себе стезю в сапогах блистючих строем?

Вот мы с Игорьком встретились и обстоятельно поговорили. Немного, всего часа три ушло на стратегию и остальные два месяца на технические вопросы. Стратегия определялась тем, что во всех моих начинаниях впереди предполагался он.

Нашли к нему в пару ушедшую от возможных репрессий матерую бухгалтершу Варвару Ильиничну. У нее в предыдущей фирме директор убеждал подписывать бумаги, ценой три-четыре года колонии строго режима. Вот она и ушла работать в детский садик за копейки, для отдыха наверное. Выглядела она в своем зачуханном кабинетике как акула на мелководье. Специалисту такого уровня в детсадике скучно, вот мы ей и предложили детсад пока не бросать, но наши бумаги вести аккуратно. Для стимулирования процесса соорудили письмо от заведующей детского сада с просьбой о спонсорской помощи, отремонтировали логово бухгалтера и напихали туда оргтехники. А Варвара Ильинична стала делопроизводителем в конторе Игоря. Есть такая фишка, директор по Уставу может вести бухгалтерскую деятельность сам, что очень помогает при общении в прокуратуре отсутствием очных ставок.

Игорек пробежался по городу в поиске перспективных кадров от имени возможных меценатов, посетил все городские школы-интернаты и общества инвалидов, включая ветеранов всевозможных конфликтов. Почему-то интуитивно, мне идея набрать персонал из инвалидов импонировала. Текучка кадров и лояльность к фирме, в наше время стала очень актуальным вопросом. Опять же, налоговые льготы.

Два месяца ушло на оформление документов, счетов и постановок на всевозможные учеты, и у нас родилась вполне легальная некоммерческая контора. Игорь с января месяца директор общества инвалидов "Клуб киборгов". Все морщились от вывески, но мне нравилось. Особенно в свете последующего восстановления инвалидов до здорового образца.

Себе я задачу поставил сложнее. На окраине города, в окружении добротного бетонного забора, стояли голые ребра с остатками стен, изображающие четыре производственные корпуса какого-то в прошлом перспективного завода. Очень перспективного завода, для нас, но надо было искать хозяина. Методом долбящей капли, ползущей тропой, через череду знакомых, их знакомых, накрытых столов, походов в гости с тортами и прочей закуской, мелких подарков секретаршам и крупных их начальникам, меня вывели на не особо большого чиновника в правительстве города. Чиновник предложил за совсем маленькую мзду содействие бедным инвалидам в аренде помещений остатков завода вместе с прилегающей территорией на срок в 49 лет. Предполагался постепенный выкуп зданий и земли при наличии денег. Зависимость его бонусного вознаграждения находилась в обратной геометрической прогрессии от аренды и выкупа. Пронырливость и алчность на лице, как фотография типичного российского чиновника из неистребимого племени.

Первый ответ чиновника ошеломил и в процессе попытки разжалобить друг друга, сошлись на пяти процентах отката от суммы сделки. Первоначальный счет начали с 200 миллионов рублей и его принципиальности. С рожи читается возможность уступить в собственном беспределе. Пока пили его чай, сошлись на 100 миллионах рублей и его откате в 5 лимонов. На второй день пили мой коньяк, и сошлись на стоимости территории бывшего завода с остатками зданий под снос, не имеющих практической ценности, в 12 миллионов рублей, по самой верхней ставке, установленной администрацией, чтобы без подозрений, но с обязательным нашим правом выкупа. Аренда при такой сумме составляла три миллиона в год, и это было царским подарком, всего за пять миллионов отката купюрами различного достоинства в большом черном целлофановом мешке, привезенному чиновнику прямо в его гараж. Оформление бумаг тянуло время и деньги, но со средины зимы общество инвалидов стало полноправным хозяином всей территории с имеющимися постройками.

Дома я с увлечением созерцателя чужой жизни, занимался своей инопланетной травкой. Хорошо, кстати, отвлекает от повседневных забот. Пока проводить эксперименты по кормежке не рискнул, все та же глюкоза с паштетом и чуть-чуть кварцевого освещения. За шесть месяцев пятно травы выросло на микроны, видно болеет. Хорошо хоть этот лоскуток с почтовую марку уже радует своим привычным сине-зеленым цветом.

Фирма в городе N очнулась и пристрастилась самостоятельно приезжать (я тоже выделывался, представителя на три раза проверил, хотя он виден был мне на ладони) ко мне за товаром, оставляя наличные, толковые ребята. В запланированную поездку в Лас Вегас, второй раз за деньгами в казино, я уже больше не рискнул. Да и необходимости такой больше не было, с золота получалось более 750 миллионов полнокровных рублей, не отсвечивая перед публикой. Столько сразу и не надо.

Игорек, как директор, у меня как учредителя, набрал денег по договору займа и начал строить бюджет. Три миллиона за аренду отдали сразу от греха подальше, три миллиона ушли на приведение в божеский вид половины нижних этажей первого корпуса. Потом тут места не будет и хватать, но пока нам не по карману грандиозные стройки. Тепло, светло, уютно – ну и слава богу. Приобрели две "газельки", выбросили часть сидений и сделали с задней двери откидной пандус для инвалидных колясок. Это позволило возить наших сотрудников из дому прямо в офис.

Под себя Игорек купил на фирму потрепанную японку, а мне взяли автомобиль в аренду вместе с водителем. Люблю Мерседесы, и не обязательно распальцованные, нормальный 230-й, естественно – черный, тоже смотрится. Немцы делают автомобили прямо для наших дорог и горючки, надежная машина, как ни ломай, все равно едет. Бывший хозяин купил свой мерин по случаю, а сейчас расплатиться по долгам не может. При мне мой водила завел тетрадку для записи времени найма и прокатанных нами километров. Я ему под каждой страницей его записей произвожу расчет, отдельно за километры, отдельно за время.

Изначально штат решили набирать из спинальников, ампутантов и глухонемых. Первых набирали в лабораторию программирования. Офис лаборатории сделали с размахом, но на вычурность и показуху не разменивались. Зато у нас были удобные туалеты со всякими перекладинами для цепляния рук, бесплатный буфет-столовая, тренажерный зал и бассейн. Места на первом этаже достаточно, реставрировали котельную и подвели первую нитку отопления в лабораторию. Ампутанты с опытом боевых действий впихивались по вакансиям сторожей, охранников и прочее, лишь бы были при деле. При наших средствах технической охраны, сторожу нужны только глаза и хоть одна рука.

Этаж здания огромен, C высокими потолками, в квадратных метрах не мелочились, потолок пришлось делать подвесной. Все-таки, новые светильники в подвесном потолке выглядят красиво. Помимо лаборатории, на этаже получился офис Игоря, и себе кабинет соорудил, по последнему слову так сказать. Сантехника, электрика и прочее, все новое. Хорошо, что наружный водопровод и канализация сохранились, поленились наши граждане из земли выковыривать. Наняли водителей на "газельки", в основном, родственников наших инвалидов.

Помещение лаборатории получилось светлое, практичное, привезли столы, заказали на десять рабочих мест оргтехники, организовали трехсменную работу, где два рабочих часа выделялось на учебу и работу на тренажерах.

Но не это было главным, на площадке общества инвалидов я собирался, не просто вербовать народ, а привязывать его к нам сознательной преданностью. При показушном отборе кандидатов, пока Игорь изображал большого начальника, я тихо просчитывал нужных людей, не обязательно классных специалистов и продвинутых компьютерщиков. Отобрали на три смены людей за компьютеры, двенадцать человек для работы в буфете, с десяток людей на охрану, уборку и т. д. Распределили народ в смены по смежной инвалидности, объяснили правила и поставили задачи. Все это дело предполагалось убыточным от начала и до конца, но позволяло подвинуть развитие собственной гвардии и легализовать софт, который написал Модуль. Оплату предложили в рамках требований органов соцобеспечения и наездов налоговой инспекции, но не больше.

С кандидатами был разговор особый и доверительный. Я в качестве мутного (в своих возможностях) целителя в полуподпольном, абсолютно эксклюзивном порядке, при установке задач по работе в гипнотическом трансе, занимаюсь восстановлением их здоровья. Процесс длительный, но они и на это не рассчитывали. При радостно-недоверчивом ожидании чуда на их лицах, стало понятно, что начало этой партии я выиграл. Дальше все пошло проще, в отведенное время положил клиента на кушеточку в комнате отдыха, организовал состояние транса, сбросил информацию в виде куска файла из написанных Модулем программ. Отрабатываю при этом приказы клеточным командным комплексам и направляю их в зону поражения. Скорость восстановления небольшая, поскольку сеанс не более десяти минут и не все клетки идут на команду по регенерации. Много командных клеток за такое время не задействуешь.

Рабочий компьютерного труда в том же трансе садился за монитор, и не покладая рук тарахтит по клавишам, переводя информацию из клеток в электронные знаки. За это он получает заработную плату, невысокую, но компенсированную соцпакетом и привилегиями фирмы. Я набиваю руку на лечении своих сотрудников и мечтаю выйти со своим целительством на большую дорогу. Пока мои знания не превратятся в умения, не видать мне маститых клиентов и больших гонораров. А не так все складно.

Вот так и прошел год.

Контактная терапия общим планом

Все было очень просто, пока я вникал в знания под эгидой Модуля. После расставания все мои амбиции понизились ниже плинтуса. В вольном плавании как-то начинаешь понимать, сколько еще не добрал опыта и знаний. От перезаписи и вписывания информации, с соблюдением гармонии я пока отказался. Способностей Модуля у меня нет, может потом попробую. Основательно занялся первым способом. В голове устоялись принципы работы Модуля над восстановлением моей памяти. Пустые места после дефрагментации в течение часа спонтанно прихлопываются и протягивают отложившийся в памяти процесс жизненного пути с момента рождения и по настоящее время как веревку через кишечник. Впечатление незабываемое.

Моя новая подвижка заключается в создании резонанса через зону радужки с последующим глубоким воздействием на сосуды сетчатки. Этого вполне достаточно для эффективного управления клетками чужого организма в целях их самоизлечения.

Вы еще не знаете, что такое растить зоны контакта и как они выглядят. У меня нет анабиозной камеры, но при этом я выращиваю зону контакта. У себя и у клиента. Зона контакта представляет собой разросшееся сосудистое пятно на внутренней стороне предплечья, багровое сочащееся сукровицей мясо. Иначе никак. Вот этим пятном необходимо прижаться к внутренней стороне предплечья пациента и прорастить у него такое сосудистое образование, которое потом соединяется вместе. Это никак не связано с прямым переливанием крови, побойтесь бога. Просто создается буферная зона по прямому взаимодействию клеток в партнерском варианте. Мои командные клетки свою работу начинают прямо с эпителия клиента, для них в принципе зону контакта строить не надо. Эти клетки проходят сквозь эпителий кожи клиента в дерму и потом попадают в кровь. Спокойно, как будто они там и были изначально. Но, чтобы протаскивать остальные элементы из тела в тело, необходимо владеть большой зоной контакта, с хорошим взаимодействием капилляров, венозных и лимфатических сосудов.

Зона контакта – это еще и нейрогормональный фильтр. В этой среде чужеродный материал проходит проверку на идентификацию "свой" и "чужой", и получает добро на движение по каналам тела партнера. Одно это действие уже вгоняет клиента в глубокий транс. Установочная программа занимает у меня полчаса, включая рост и удаление зоны контакта. Клиент выпадает в лечебный транс примерно на шесть часов. Если соединять в партнерстве сразу двух клиентов, то они остаются в таком сращенном состоянии на все шесть часов своего беззаботного сна. Мне же зона контакта ни к чему. Выяснилось, что проталкивая свою руководящую сущность, можно чужие управляющие клетки направить не на руководство, а на откат опыта пациента в свою пользу. И не только клетки памяти. В организме пациента есть много для меня полезного.

Например, пациент учил иностранный язык. Я беру его навыки изучения, по паре капель от изучаемого часа, и в результате я знаю иностранный язык и углубляюсь в новую науку. Таким образом, я могу изучать боевое искусство, любые полезные навыки и перенимать чужой опыт. Навыки откладываются на клеточном уровне, я записываю их себе на свободное место. Что я теряю в процессе дополнительного обучения? Лишние нейроны, которые меняю на нейроны пациента. Соразмерность несчитанная.

Возврат из состояния лечебной программы выглядит как результат глубокого гипноза (да мне не жалко, если так думают) и сопровождается яркой памятью давнего прошлого, дословным цитированием диалогов, стихов и выдержек из школьных и студенческих учебников. Помимо этого, пациенты пребывают в солнечном, позитивном настроении, что меня особо радует!

Очищенная даже на малость память вкупе с посвежевшим мозгом воспринимают новую информацию как в детстве, легко, просто на лету. На лечебную десятиминутную программу расходуется 600 моих нейронов. Это подарок от Модуля конкретно для меня. Я так не могу, для клиента расход нейронов получается в 10 раз больше. Еще добавляется большой расход в работе жировых клеток, поскольку процесс восстановления очень энергоемкий. Я в анабиозе Модуля подобных напрягов просто не замечал. А теперь каждый раз себя, словно батарейку, приходится самостоятельно заряжать и восстанавливать для дальнейшего общения с клиентами.

Сеанс контактной терапии становится полноценным, если его заряжать на тридцать минут, после него часов на пять-шесть наступает состояние глубокого транса с четырехкратным усилением обменных процессов. Организм переключается на бешеный метаболизм. Дыхание учащается до всхлипов собаки после бега, температура тела повышается до 45 градусов (которая при таком метаболизме абсолютно нормальна). Как результат – повышенная потливость и прочие выделения самоочищающегося организма. Расход жидкости при таком процессе огромен. Вот и задача для полноценного сеанса – как за время шестичасового транса этот организм обслужить, отпоить, держа при этом утку у нижних плеч пациента. Не следует забывать, что пациента надо перед сеансом гипервитаминизировать, и после сеанса вымыть и вытерпеть запахи из туалета, поскольку чистка идет полным ходом и сопровождается непереносимыми ароматами. Сами пациенты иногда не выдерживают, и их начинает тошнить от собственного запаха.

С моими подопечными при кодировке в десять минут, пять из которых уходит на рабочую запись части файла для последующего написания на компьютере, таких конфузов не было, температурка появлялась, лечебный транс был в течение часа, производственный длился два остальных часа. Конечно, выходя из транса, они тоже не знали куда бежать, за едой и водой или сразу в туалет, но потом наловчились.

Пока продвигал свое целительство маленькими шажками и попутно отрабатывал познание себя, открывал и тренировал внутренне зрение на все процессы в организме на органном, клеточном, а в некоторых случаях и на молекулярном уровне. Увлекательное, надо сказать, занятие – управление собственными процессами. Жаль только, что чрезмерно утомительное, и дает массу дополнительных расходов собственных ресурсов.

Я, так же как и мои пациенты, метался между буфетом и туалетом. Игорек на пополнение этих функциональных подразделений фирмы моих денег не жалел. Как хорошо было в Модуле заниматься лечением в анабиозной камере – как в утробе матери, и ни одного побочного эффекта. Пока работяги писали программные пакеты, а я экспериментировал по малости над ними, пятеро из тридцати шести человек, восстановились внезапно и очень ощутимо для окружающих. Один из глухонемых замычал прямо на рабочем месте, чтобы не орали, а то слух режет. Трое начали кое-какие звуки улавливать своими ушами и невнятно говорить.

Кроме того, встал с кресла на ноги один спинальник. Этот персонаж цвел своим новым счастьем как орхидея на подоконнике посреди зимы, с ощущением, что в офис заглянуло солнце. После травмы позвоночника, полученной еще в детстве, он и не мечтал больше встать на ноги, а тут еще и ходить научился! Сколько ни просили его помалкивать о результатах, слух пошел впереди быстрее ветра. Игорька начали обхаживать разные личности на предмет устройства на работу, а меня обступили с большущими просьбами разного диапазона, начиная от подкупа и заканчивая открытыми угрозами. Я разводил руками и убеждал, что получилось случайно. Мне, конечно, не верили. В общем, консенсуса не получилось, я спрятался, Игорек спрятался, а бухгалтерша – отдувалась за всех. Надо выяснить минздравовскую стоимость лечения спинального больного до полного выздоровления, а то ощущение, что я один за всю больницу работаю.

О самом интересном забыл рассказать: я свой же заказ на софт фирме оплачиваю по прейскуранту из собственного кармана, говорю, что дело сразу убыточным было. Но после этого становлюсь собственником запатентованных основополагающих компьютерных программ нового поколения, написанных гениальными русскими инвалидами в одном провинциальном городке. Так все-таки лучше и безопаснее считаться предприимчивым, нежели – гениальным.

Вот примерно таким путем на планете Земля, на евразийском континенте, в гордой и наполненной, словно чаша до краев, непризнанными гениями стране Россия появились программы "Test master", "Universal System" и язык программирования "Golem".

При помощи первой программки можно было перекалибровать любой патефон с чипом на троичный код. Все просто, вводился "-1", "0" и "+1". Не надо говорить, что так не бывает, упирая аргументами на плохую пропускную способность транзисторов. У нас получилось. Чип от китайских часов становился далеко продвинутым интеллектуалом. Операционная система по факту была псевдоинтеллектуальная, но со способностью самообучения, с возможностью ведения многих операций одновременно без перекаливания камней, и позволяла компилировать в себя любой софт. На винте это выглядело сплошным однородным массивом, где только система знала, что где находится. Я уже не говорю о том, что установленные системы потом сами находят друг друга и дружат в общей виртуальной сети. Иногда случается, что без ведома хозяина.

Ну а язык программирования был просто шедевром человеческой мысли. Он не нуждался в костылях, тупом и длительном вникании в процесс, сам исправлял косяки автора и имел привлекательный и дружелюбный интерфейс. В общем, загляденье!

Лечение и учение

Прошедшие слухи о результатах целительства были не совсем вредны, реклама тоже нужна. Опять, выйдя на нужных людей, остается лишь взять их родственника-инвалида и вылечить, даже денежку за это получить. И ты решаешь быстро и результативно какой-то вопрос, на решение которого в других случаях требуются годы. Цена установилась в сумме триста тысяч за один сеанс. Все-таки, помимо лечения и восстановления, я омолаживаю человека на пять с половиной месяцев за сеанс. А сколько должно стоить полгода продленной жизни? Предполагается, что восстановление и совершенствование потребует от пациента большого перерасхода нейронов, и предполагается что нейронов можно задействовать вплоть до одного миллиарда.

Но это все теоретические рассуждения. Необходимо иметь научное подтверждение, наработать приличный опыт успешного лечения и восстановления. Для полнокровного развития идеи я вышел через знакомых на кафедру психиатрии местной медицинской академии и познакомился с главным врачом психиатрической больницы, благо, что все в одном месте. Результатов с первого знакомства не получил, но успел расписать им в цветах и красках перспективу. Сказать, что приняли мои рассуждения настороженно, это значит ничего не сказать. Пришлось уламывать, отдавая за бесплатно большую часть новых начинаний. Профессор, таким образом, получил темы для научной работы, а я числился при нем лаборантом, а главный имел возможность единолично распоряжаться направлением к нам больных и страждущих.

После длительных раздумий и совещаний на троих, мы пришли к следующему решению. Главный врач выделяет под научную работу профессора помещение и обзывает его "отделением психологической реабилитации". Профессор столбит тему "Психобиологическое воздействие на эмоционально-соматическую сферу организма пациента в различных психических и физиологических состояниях". Помещение не ахти конечно досталось, подогнали нам старое деревянное здание бывшей аптеки с обратной стороны хозяйственного двора больницы. И на том спасибо. Хорошо хоть крыша не протекает, в наличии водопровод и канализация, батареи парового отопления. Я сразу взял на себя внешний и внутренний ремонт здания, комплектование мебелью, оборудованием и оргтехникой, элементарными предметами уюта.

Главный пополнил штат персоналом. Главным критерием отбора людей служила возможность передать часть знаний другому человеку. Учитывая побочные эффекты в виде омоложения, персонал набирался соответствующий. Долго работать целителем не сможет никто, поскольку контактный терапевт по факту продает свои прожитые годы и часть интеллекта за деньги. Вот и набирали всех дряхлых стариков, активных пенсионеров, бывших докторов из числа родственников и знакомых главного и профессора. У них самих отцы были врачами и с легкостью согласились пойти в санитары и медсестры. 85-летний санитар с трясущимися пальцами и склерозом – это, конечно, не лучшее зрелище, но я обещал в скором времени все уладить.

Мне самому было интересно попробовать сделать кого-то еще с таким же набором навыков, как у себя. Самому заниматься этим на полную катушку означало помолодеть лет на тридцать, а то и сорок. Лишнего внимания обращать на себя не хотелось. Или заранее искать возможность сделать новый легальный до невозможности паспорт и начинать жизнь заново под другой фамилией. А старикан в 85–90 лет, если и помолодеет лет на тридцать, спишут в крайнем случае на улучшение психического и психологического здоровья, увеличение объема эндорфинов, а морщины останутся на прежнем месте.

Энергию, которая расходовалась на проведение сеанса, тянул из себя или беззастенчиво забирал у пациента. Однако это был перевод энергии из количественного состояния в качественное. Компенсировался он поеданием "солнечных" продуктов вроде апельсин, яблок, петрушки и сладкого перца, в неуемных количествах. С другой стороны, улучшение состояния давало эффект омоложения, пациенты начинали вести более яркую жизнь и более не продолжали волочить свое существование с целью прожить подольше в человеческих болезнях и страданиях. Если длительность жизни моих пациентов кардинально не менялась, то уж точно заметно менялось ее качество и, если хотите, ее ширина и глубина.

Следуя математической теории человек может прожить 250 лет, если считать время замены клеток тела. Хотя некоторые ученые предполагают возможность гораздо более длительного срока. В природе клетка может делиться без ущерба пятьдесят раз и жить порядка четырех-пяти лет. Видовая продолжительность жизни человека – 120 лет. Родовую продолжительность можно выяснить по средней продолжительности жизни наших бабушек и дедушек, а также по причине их кончины. Человек практически с самого рождения пытается укоротить свой век. Жизнь у нас сокращается, как это ни странно, за счет расходования клеток мозга. Вот там и есть основное ограничение. Клетки мозга не успевают к концу жизни за управлением всех процессов, не могут за всем уследить, поскольку человек склонен неосознанно перегружать свой организм совершенно ненужными вещами. Вылезает это нарушением функции какого-то органа или системы в целом. И тогда патологоанатом пишет всякую фигню в свидетельстве о смерти, а вслух рассказывает об изношенности организма. Маразм, в общем.

И еще один важный момент – все эти придуманные мной процедурки над пациентом проводить бесконечное количество раз категорически нельзя. Природу ведь не обманешь, смерть все равно рано или поздно неминуемо заявит о себе, но уйти из жизни в виде конфуза более предпочтительнее, чем заканчивать свое существование старой развалиной или растением на больничной койке, в мольбах об эвтаназии.

Предлагаемая процедура позволяла менять месяцы жизни безнадежных психических больных на ум стариков. Все при этом оставались довольны. Убогий на голову клиент за деньги терял собственные нейроны, передавал собственные клетки тела для замены дряхлых и немощных в старческом организме. Клетки направлялись в органы, кровь и другие материи. В обратную сторону часть клеток мозга старика восполняла нарушенную логику больного мозга реципиента, и прописывала на поврежденных участках свою здоровую память, логику и опыт. Мозг компилировал доставленную клетками информацию, получался качественный эрзац с повышением интеллекта на целый порядок.

Объясню подробнее. Есть человек, которому шестьдесят или не дай бог, восемьдесят лет. Его ресурс родовой продолжительности, а это средняя продолжительность жизни его предков, рассчитывался, к примеру, до девяносто шести лет. Но своими поступками и образом жизни он личную продолжительность подсократил, и в настоящем времени находится на последнем издыхании. Вариант первый: в процессе сеанса он расходует на восстановление свои собственные клетки памяти и все остатки жизненной энергии в организме. Теряя с клетками память о прожитой жизни, он восстанавливает и укрепляет поврежденные клетки органов и систем. Но в конце сеанса он будет в состоянии кахексии, что первое откажет в таком состоянии, никто не знает. Значит, сеанс такому человеку необходимо делать осторожно, в урезанном виде с длительным по срокам лечением. Тем не менее, год прожитой жизни получается разменять на месяц не прожитой. Если имеются деньги, то клиент теряет клетки памяти только на руководство процессом, получая для восстановления взамен информацию из клеток тела другого человека.

Рассматриваем человека с проблемами мозга, начиная с болезни Дауна, заканчивая растительным существованием после травмы. Таким больным необходимо внедрить заместительную память, и то не обязательно память всей жизни. Где-то потерялась логическая цепочка, и мозг в результате находится в спячке. С моей помощью дается команда исполнительным клеткам реципиента на перенос здоровых соматических клеток, включая накопленный ресурс, в тело клиента. Клетки реципиента заменяют изношенные, а у реципиента в памяти появляется донорская цепочка логических воспоминаний и опыта. Сделать подобный протез в памяти проще простого, мозг потом сам себе объясняет несуразности.

Но у такого человека может попросту не быть денег. Вот на выручку приходит третий вариант. Делясь своими клетками тела с человеком, который заплатил за лечение, пациент получает замещение клетками памяти, но по факту тратит ресурс непрожитых лет, расходует энергию из будущего, образуя там своеобразную яму. Восстановление вполне удовлетворительное. В остатке кому как повезет с точки зрения скорости восстановительных процессов. Получается, что один человек тратит деньги на собственное совершенство, а другой – бесплатно тратит свой жизненный ресурс, получая взамен здоровую голову. Если платят оба, то клетки расходуются равномерно.

В начале работы дела обстояли следующим образом: главный находил пациентов, начиная от наркоманов и заканчивая полными кретинами со свисающими соплями, непроизвольно писающими в штаны, родственники которых согласны платить деньги, и давал подписанное направление в отделение. Свои деньги он получал с услуг в палатах повышенной комфортности. Об остальном интересе в этом деле он не распространялся, но по лицу было видно, что доволен. Кроме того, профессор ему пообещал собственную научную работу в рамках проводимых исследований.

Профессор имел свою тему, ассистентов с их более мелкими темами, учеников, отделение на две царские палаты и много подсобных и функциональных помещений, в том числе и свою комнату отдыха. Чуть больше, но скромнее обставлена была комната отдыха персонала с обязательным буфетом. Все это счастье имело место быть на мои кровные денежные средства.

Весной начали продвигать дело осторожно, но с энтузиазмом. Я альтруизмом не страдаю, поэтому даже за одновременный сеанс для двух человек требую оплату с каждого по отдельности. Если мои подопечные начальники находят клиента, согласного платить двойную цену, то тогда подключаются или пациенты из отделений, или ученики из числа родственников. Кажущаяся аморальность меня не беспокоила, в итоге каждый все равно получал то, что хотел получить. А я оставался с опытом и деньгами.

Две палаты и четыре клиента – это все, что я могу осилить за рабочие сутки, не из железа ведь сделан. И так каждый день от рассвета до заката превратился в большое беличье колесо, отупляющее в своей единообразной сущности. Утром на кушетку ложится подготовленный пациент, предварительно отъевшийся, отмывшийся снаружи и изнутри. Палата готова, дежурный санитар на месте, утки готовы, туалеты свободны, гора овощей, зелени и фруктов на подносе, капельницы в венах. Выращиваю зону контакта у себя и у клиента, кодирую программный комплекс, оставляю зреть. Повторяю все это с другим пациентом, сдвигаю кушетки и даю команду их организмам срастить зоны контакта между собой. Можно подключить и трех клиентов сразу. Теоретически и пять пациентов могут взаимодействовать между собой, но как двигать в таком раскладе кровати пока не придумал.

Что примечательно, тела с таким подходом вступают в контакт с целью сотрудничества, и никакие побочные эффекты и ограничения по типу индивидуальной несовместимости, разных групп крови и резуса, не происходят вообще. Сделал потрясающий вывод, что мало мы в своем невежестве доверяем собственному телу.

Весь лечебный процесс заряжен на пять-шесть рабочих часов, по истечении которых зона контакта размыкается, место контакта рассасывается и закрывается здоровой целой кожей. Пациенты постепенно выходят из экстремального состояния и лихорадочно смотрят в сторону туалета и душа. Во избежание конфузов, в палате два туалета с душем. Перед процедурой их одевают в одноразовое белье, поскольку выделения из кожи мгновенно рождают желание сразу же выбросить эти вонючие тряпки куда подальше.

При подключении к пациенту адепта я вводил еще дополнительно десять учебно-тренировочных минут. Проблема с адептами образовалась по ходу движения процесса. Оказалось, что они были не в состоянии управлять процессами через глаза. Адепты могли взаимодействовать только через зону контакта. Расход ресурса контактера в таком случае был непомерен.

Учебный процесс был расписан в следующем:

— Познание себя. Отработка внутреннего зрения на все процессы в организме на клеточном и молекулярном уровне. Управление собственными органами. На процесс уходит в общем около десяти часов моего воздействия, то есть десять сеансов по шесть часов для одного клиента.

— Познание и диагностика других. Отработка внутреннего зрения на процессы в организме пациента. Включение всех диапазонов зрения и построение визуального моделирования. Те же десять сеансов в итоге.

— Формирование зоны контакта. За сравнительно короткое время на внутренней поверхности предплечья прорастало багрово-красное мясистое сосудистое пятно. Переплетенные между собой руки целителя и пациента срастаются капиллярами, после чего происходит обмен. В зону обмена перемещаются кодированные управляющие клетки. Клетки распределяют движение из организма донора необходимой реципиенту информации, обратно идет информация, необходимая донору.

Кроме того, через кишечник, печень, почки и кожный покров донора выводятся лишние продукты метаболизма реципиента. В процессе сеанса люди теряют до десяти килограмм веса. Реципиент может потянуть лишние килограммы донора, а тот, при таком же расходе веса, делится впридачу ко всему клетками тела с реципиентом. За весь сеанс организму донора нужно запасов килограмм на десять. Второй сеанс зависит от весовой таблицы: встал на весы, сошлась таблица – годен. Считаю моветоном умереть от голода в процессе сеанса.

С принятием плана учебного процесса все осознали, что учеба будет длительной при строго ограниченном количестве адептов. Ведь только на познание одного цикла из курса уходило до десяти сеансов, которые отнимали по пятьдесят-восемьдесят килограмм собственного веса. Адептов надо было не только учить, но и восстанавливать. Получалось, что к следующему сеансу надо было отъедаться и готовиться около месяца. Опять же расход нейронов по 80 тысяч клеток на час сеанса. Мне в этом плане было легче, поскольку на формирование управляющих процессов у меня уходило минут десять, и у меня не было никакой необходимости лежать в трансе с высокой температурой полдня. Я и вес не терял, поскольку расходовал энергию пациента. Но, учитывая наш с Игорем лечебный опыт в компьютерной лаборатории, у нас кругом были комнаты отдыха с буфетом, съестные запасы в котором непрерывно пополнялись за счет фирмы.

Тихонько продвигаясь в нужном направлении, кафедра психиатрии местного медицинского университета впереди планеты всей создавала новое лечебное течение, новое направление – контактную терапию. Эффективное, всеобъемлющее лечение всех возможных заболеваний. А я числился заурядным лаборантом. Проводимые сеансы между моими стариками и пациентами давали интересные и порой непредсказуемые результаты.

Новые начинания

Проводимая работа начала приносить свои плоды. Поначалу приходилось все делать самому, на пятый месяц пахоты мне начали делать комплименты на счет возвращения моей молодости и стройности, что в данной ситуации меня обрадовало не сильно. Взялся за интенсивную учебу адептов, по ходу которой произошел внутренний конфликт между меркантильностью и альтруизмом. Ну не мог я проводить сеанс, отдавая свои знания, опыт и энергоресурсы бесплатно. Вот в таком в цейтноте я и искал пути как в гармонии с собой из этой ситуации выбраться.

Старики изначально могли пройти сеанс раз в месяц, на большее не хватало у них собственного ресурса. Денег на сеанс у них не было, сеансов же требовалось более трех десятков. Те личности, которых брали из отделения донорами, за один-два сеанса свою психику в порядок не успевали привести, доктора отмечали заметные изменения, но нужен был устойчивый и убедительный для остальных результат. С наркоманами справлялись за один раз, ментально выжигали центр удовольствия, и если те сами не просили нас восстановить пораженные наркотиками внутренние органы, то за это брали минимальную плату и выписывали по выздоровлению. Да, встречались и такие, которые решались попробовать, но на практике оказалось, что когда не получаешь удовольствия, а отходняк у тебя нешуточный, прекращаешь лечение сразу. Некоторые из них становились алкоголиками, но если человек идет к смерти семимильными шагами, то мы-то здесь при чем? За один сеанс выполняется только поставленная задача.

Появилась новость там, где не додумались заранее. Когда начинали, не учли провисания лишней кожи при похудении и возникновение банальных морщин и растяжек. Срочно начали придумывать, в каком русле искать решение проблемы, и в составе главного, профессора и естественно меня, согласились подключить еще двух светил. Так, благодаря сладкоязычию профессора, у нас в компании появились облаченные должностью и жаждой научных степеней светило из ожогового центра, маститый эндокринолог со своими помощниками и к кому-то приближенный косметолог. Всем хотелось диссертаций, славы и, естественно, денег.

Теперь на безденежного донора, помимо информации личности, сбрасывались излишки клеток кожи. Старики, да и не только, поскольку началась тихая и подпольная косметологическая услуга только для своих и за деньги, стали визуально моложе своих лет. Конечно, без скальпеля пластического хирурга разровнять морщины нашей методикой – дело хорошее. Но в свет мы свое ноу-хау не выпускали, поскольку я не желал допустить шельмования со стороны в начале пути.

Эндокринолог заполнял наши палаты омерзительно толстыми тетками, которые платили любые деньги, чтобы весы показали долгожданную убавку массы тела. Мне они определенно нравились. Вместо того, чтобы думать как прекратить жрать, они в плену своей лени безропотно ложились за деньги на кушетку. Это позволяло мне, подключая в пару своих учеников, расход энергетики производить за счет веса пациенток. Они за сеанс худели на 12–15 килограмм и были довольны. Им неделю дома отлежаться – и снова в норме. Я же в свою очередь мог своего студента-старичка не доводить до состояния узника концлагеря и проводить следующий сеанс уже через неделю. Все это заметно ускоряло процесс учебы. Те, кто продвинулся с первых этапов цикла, помогали мне в процессе, на них теперь не надо было тратить лишние 10 минут кодирования, и это здорово выручало. Мне самому категорически нельзя становиться внешне моложе.

Проверили себя случайным образом на лечении онкобольных и ампутантов. Если подключать к онкобольному одну из толстых теток в качестве аккумулятора, а с другой стороны – человека с ампутированной конечностью или удаленным органом, и кодировать низкодифференцированные раковые клетки, то из них получается прекрасный строительный материал практически для любого органа. То, что делает стволовая клетка в системе естественного Дарвиновского отбора, наша модификация делала качественнее и на порядок быстрее. После таких сеансов, в организме появлялся в различной степени зачаточности пропавший внутренний орган. Ранее кем-то отрезанная рука или нога вырастала на один сантиметр за сеанс. Что нога, зубы – и те росли как семечки. Кто не успел снять зубной мост, или мы не доглядели, плевались этим протезом после сеанса.

Подводя итог, у нас получалось все, к чему мы прилагали руки. Гм, и головы. Восстанавливался изношенный организм пациента, мы достигли устойчивых результатов в регенерации органов и конечностей, получалось протезирование клеток памяти мозга с заместительной информацией на поврежденных участках. Осторожная работа с онкологическими больными давала нам дополнительный строительный материал за счет раковых клеток. Проблема была только в отсутствии запасов энергии у пациента. Таким больным приходилось делить процесс лечения на два захода, сначала утяжелять его массу за счет донора, затем проводить основной сеанс.

Темы научных работ сыпались прямо после каждой нашей пробы пера. Останавливали рамки отделения психиатрической больницы. Мы, конечно, достроили еще палату интенсивной терапии, но чиновникам местного министерства здравоохранения непросто объяснить, почему в нарушение инструкции тяжелого, умирающего больного из реанимации по настоянию родственников везут в дурдом. Отбивались авторитетом профессора и его научной работой. Но ставить все это на поток было преждевременно, ровно как и обнародовать результаты. Зачем нам тут толпы страждущих бедолаг. Мы же в этих очередях захлебнемся.

Очень интересно было наблюдать процесс реанимации ожоговых больных. Привозят к тебе тело, покрытое черными потресканными корками и волдырями, с началом токсического шока, с бездействующими почками, с растерянностью докторов и слабой надеждой родственников, готовых на любые траты. Следом приводят из интерната двух откормленных дебилов с печатью растения на лице, соединяют руками с ожоговым больным, чего-то там шаманят, и оставляют без кислородной подушки, всяких там капельниц на пять-шесть часов. Все просыпаются, ожоговый больной вместо комы пытается самостоятельно подняться с вопросом "где тут туалет?", а у дебилов появляются первые проблески ума. Когда отмытая и накормленная троица ложится на повторный сеанс, все вздыхают с облегчением.

Конечно, кому тут расскажешь, что в контакте, ожоговый больной скинул информацию о своей жизни на линию прошлого убогого дебила, а убогий поделился своей здоровой кожей, мышцами и, подключившись к системе выделения, взял на себя работу севших почек. За два сеанса у ожогового больного нарастала краевая эпителизация кожи до четырех сантиметров по всей поверхности, с одновременным восстановлением мышц, сосудов и подкожной клетчатки. Вчера его мысленно похоронили бы, однако сегодня он уже стабильный больной. Если есть деньги, то и третий сеанс, и четвертый пожалуйста, но тут почему-то все начинают экономить, шрамов хотят, наверное. Говорят, что шрамы украшают мужчину, ну ладно на лице, а когда это на заднице – не понимаю.

Интересно наблюдать дебилов после контакта, когда они получают общую информацию о своем прошлом от донора. По факту воспоминаний они все становились братьями, с одинаковыми жестами, интонацией и построением фраз. Логика-то у них у всех оказывалась одна. Социализация таких пациентов происходила за три-четыре сеанса, и пациент не нуждался в интернате. Хотелось довести до логического конца хоть одного из таких пациентов, но главный был против, у него интернат был переполнен до отвала, находился за городом, и были большие проблемы с персоналом. Наша подтяжка этого контингента по уму давала ему значительную передышку, и ответ звучал: "Вы мне интернат разгрузите, а потом юродствуйте". К тому же, за эти три сеанса они успевали сбросить вес буквально до костей, обтянутых кожей. М-да, менять свои жировые и мышечные запасы на ум – дело не из легких.

Вокруг отделения и профессорской вотчины начинался нездоровый ажиотаж. Очень несвоевременный. Ученики не готовы, места мало, я один, я тоже хочу маленьких радостей, я же не Данко, чтоб сердце надрывать. Чего ж мне тут себя гробить? Оставили под этот вопрос заложником главного врача. Хотел быть черным властелином, вот пусть теперь сам и отдувается.

Моя задача предельно ясна – наработать личный опыт и обучить своей системе контактного целительства еще хоть кого-то. С этими "хоть кого" постоянно возникали проблемы технического характера. Необходимо было выискивать время на обучение, а времени всегда было жалко. Хотелось поскорее отмучиться на этом этапе и заняться основным делом дальше.

Игорек в своем инвалидном обществе дело отстроил как часы и видно было, что успел порядком заскучать на одном месте. Всем хотелось двигаться дальше вперед. Все желали достичь новых вершин. Все находились в предвкушении состояния, когда в тебя так верят, что лучше просто не бывает.

Подводили мои дипломированные старички, нагружать частыми сеансами, особенно вначале, физически невозможно. Тех, кто продвинулся дальше, уже и не узнать: моложавые, ощутившие радость жизни, чувствующие уверенность в познанном и собственной перспективе, их от сеансов и не оторвать. В отношении их решалось сразу два вопроса – кто за них платит и чем их кормить? Свой собственный вес с них слетел сразу, доноров с чужим весом все-таки меньше. Не то, что их мало, но только две палаты для плановых больных. Палата неотложной помощи дежурит в пустом виде для ургентных случаев.

Только к исходу первого года я начал своих уже бодрых, но худых старичков постепенно привлекать к самостоятельной работе. Работали они медленно, тщательно, с низкой эффективностью, но получали результат, что обнадеживало. Это дало возможность открыть еще по одному отделению в ожоговом и эндокринологическом центре. Уж очень нас просили влившиеся в наши ряды коллеги. Эти же коллеги вместе с профессурой и главным прошли в своем просветлении некоторые этапы. Все с разным успехом. Профессор по комплекции и по возрасту за год прошел половину учебных сеансов, нагло наехав на мой кошелек в виде упущенной выгоды (короче, за бесплатно). Остальные в среднем имели опыт десяти сеансов, не более.

Командировочка

Время бежит незаметно, но неотвратимо, особенно это характерно для тех вопросов, которые впопыхах упустил. На исходе второго года моих начинаний начались проблемы в фирме у Игоря. Программы были написаны, новый фронт работ не задан, наш персонал начал тихо роптать, а я их выпустил из внимания, пока толкал идеи в психиатрической больнице. Никто, конечно, не увольнялся, но идея кузницы кадров вдруг дала сбой, а кадры сейчас ох как будут нужны. Для новых проектов людей с улицы брать не хотелось. Часть глубоких инвалидов уже прошла перекомиссию. Врачебная комиссия незамедлительно сняла с людей группу инвалидности и, естественно, лишила пенсии. Народу это не нравилось, но они терпели, слушая обещания и фантазии Игоря. Он, конечно, был не убедителен, поскольку дальнейший путь движения был только в моей голове. Я просил его потерпеть и присматриваться в сторону набора новых кадров

Программное обеспечение уехало в патентное бою и ожидание ответа затянулось. Начали пополнять штат свежими работниками, а недавний глубокий инвалид по здоровью Николай Николаевич Севастеев вместе с бывшей глухонемой, до сих пор странной Верочкой в качестве секретаря, начали осваивать искусство командировок. Они и прокладывали перспективу. Ковалось новое звено нашей системы – ООО "Психософт", компьютерная фирма по продаже лицензионного программного обеспечения собственной выпечки с учредителем в моем лице.

Для меня эти заботы были пока несвоевременными, я пошевелил новый фронт работ только для поднятия общего духа. Прикладывать к чему-нибудь руки пока не настало время. Не было самого главного – крыши. Вот за крышей и надо было ехать, к примеру, в город М. А для этого необходимо опять запустить самоорганизующуюся систему в лечебно-учебном комплексе психиатрической больницы, что реально реализовалось только к началу следующего лета. Вылупились наконец-то новые целители, помолодевшие, важные, с дипломами врачей пятидесятилетней давности, со свежими сертификатами психотерапевтов от медицинского университета. Профессор на славу постарался, все ж и его питомцы. В справочнике профессий к великому сожалению отсутствовала строка "контактный терапевт".

Все выпускники так или иначе способны в целительстве, не все одинаково сильны, но в состоянии продолжить начатое дело. Я договорился с коллегами, что оставляю за собой практическое обучение, а лечение и организационные вопросы, равно как и денежные, они равноценно распределяют между собой. Мне от них много денег не надо, оставил себе некоторый процент от гонораров, и на этом пожелал счастливого плавания. По-хорошему, надо открывать отдельную клинику. У этих-то помощников наших светил появились свои диссертации. Подбор Ученого Совета по каждой диссертации брал на себя профессор, намучался он здорово. Подобрать лояльных оппонентов, которые разбираясь в нашем нажитом как свинья в апельсинах, могли запортить процесс своими придирками типа "этого не может быть, потому что не может быть никогда", — дело деликатное. Намекнули Ученому Совету на знатный банкет с компенсацией проживания. Провели предварительный отбор на тех, кому можно сауну с бассейном и на тех, кто выдержит только бассейн с сауной. Не хоронить же их приглашаем.

С руганью и спорами пошла череда защит с последующими пьянками в кабаках и разборками, кто круче, то есть кто умнее. Зачем я на эти тусовки ездил вообще? Сидел бы дома, кормил травку. Кстати, растительность моя несуразная инопланетная подросла под размер почтовой открытки, пришлось пересаживать в старый аквариум и цеплять над ним лампу дневного освещения. Пробовал разнообразить питательный рацион для травы, хватит уже одной глюкозой капать. Насыпал сахара вперемешку с остатками колбасы. Мое месиво было сожрано за считанные секунды. Значит эта растительная тварь не пропадет на Земле.

Ну вот и все. В конце лета я откомандировался по рекомендациям влиятельных людей в большой, как багдадский базар, город М. Хозяин дома, в котором я поселился, в прошлом (мог бы и в нынешнем, так здоровья нет) известный и выдающийся актер кино и театра. Принял хорошо, со всей широтой армянской гостеприимности: "Да, наслышан, наслышан, но сначала прошу к столу". За столом вели неспешную беседу про здоровье родных и близких, с ахами и охами. В общем обед был насыщен и блюдами, и разговорами о том и сем.

Пообщавшись с хозяином дома, я предложил то, что делал уже много раз – здоровья, легкого омоложения, минимум морщин и интересные перспективы. А взамен мне надо попасть в близкое окружение премьера, да так, чтобы слухов вокруг было поменьше. Я понимаю, что за один раз может не получиться, но попробовать можно. В целях закрепления результата, предложил ему и его жене провести бесплатный сеанс прямо на дому. На том и порешили. Хозяева предложили пожить у них, никого не стесняя, комнат много, гостю рады. Я, конечно, премного благодарен.

На следующий день с утра уложил хозяина с хозяйкой вместе и закодировал каждого на свое. Немного не угадал, вес жены ушел вместе с морщинами, и получилась помолодевшая красивая армянка старше среднего возраста. Вся энергия ее лишнего веса непредвиденно перекочевала на мужа. Этот бедолага умудрился перетащить на себя ее излишки кожи на местах бывших морщин. Что ж оставалось делать? Извинился и начал думу думать, где я в этом городе М найду персонажа, на которого можно сбросить лишнюю морщинистую старую кожу.

Пришлось звонить по межгороду к своим подельникам, чтобы выводили на местных коллег. Лишь на третий день после общения с одним очень недоверчивым доктором удалось договориться о встрече. Назначили на субботу после обеда проведение демонстрационного лечения на территории вверенного ему ожогового отделения, пока народу лишнего на работе нет. Он представил одинокую маму с малолетним ребенком, жизнь которой пришла к краху после длительного послеожогового лечения малыша. Молодая женщина сидела на мели, деньги у нее все закончились, работать она не может, уход за ребенком предполагает ее полное участие. Доктор сердобольный оказался, лечить ее ребенка нечем, выгнать – рука не поднимается. Короче, она согласна рискнуть провести эксперименты со своим киндером. Про мужа и родню у нее спрашивать не стал, как-то это у них не принято.

Чем я, собственно, рискую? Дело апробированное. Проблема только в том, что с ними я и сам стану альтруистом, а мне это вредно. Положил я своего подопечного рядом с ребенком, закодировал обоих, приклеил друг к другу и оставил до вечера. Пока мы с доктором разговаривали, пока делились медицинскими байками, пока я рассказывал ему о своей работе, пока врал ему, откуда у меня такие навыки и где вообще мой медицинский диплом (конечно, сейчас, и обязательно на языке Содружества, и чтобы без перевода), время прошло незаметно. Этот раз я учел прошлую ошибку и отметил в кодировке, сколько кожи необходимо ребенку. Ребенок взял у дедушки нужное количество кожи, заодно с мышцами и совсем не лишними остатками жировых отложений. Опять в результате просчитался.

Однако дедушка встал счастливый, и про свое излишнее похудение не сказал ни слова. Видно отностальгировал, каким стройным был в молодости. Вот именно таким я и видел в кино любимого для себя актера тридцать лет назад. Но такого пациента еще рано, надо провести еще парочку сеансов. Пусть пока мой новый знакомый из ожогового центра за процент от гонораров подбирает клиентов, пора и мне начинать зарабатывать, не сидеть же у хозяина на шее.

Дедушка оказался не только хорошим актером, а может, потому и был действительно хорошим актером. В течение двух следующих дней у нас в гостях побывали известные кинодивы преклонного возраста, пару потрепанных жизнью жен высокопоставленных чиновников и толстый дядька из родственников. На него я потом и сбрасывал лишний вес примадонн и все излишки кожи. Пусть поработает аккумулятором. Ему не привыкать толстеть в ожидании обещанного результата. Излишние складки кожи на животе и на шее он воспринял без какого бы то ни было недовольства.

Путь четко определился. Доктор в ожоговом центре уже ждал меня с денежным клиентом. Я предложил ему войти в долю, на что получил закономерный отказ. Доктор уже успел поиметь свой интерес в этом деле. Постепенно дело вошло в привычный уклад, с вечера до утра пролечили двоих. Мой пациент похудел за два сеанса и остался чрезвычайно доволен гладкой кожей. Пациент доктора с незначительными остаточными ожогами после сеансов тоже остался доволен и счастлив. Определились с напарником о следующей встрече, тепло попрощались. Я отправился с чувством глубокого удовлетворения к деду. Сумка, в которой лежал пакет с хрустящими купюрами, приятно оттягивала плечо.

Отсутствие навыков в процессе работы сменилось полной уверенностью в собственных действиях. Пока восстанавливал деда и его жену, нечаянно выучил армянский язык путем перезаписи клеток. Новые знания легли двумя направляющими потоками: основной глагольный движок лег в нейроны мозга, а остальная библиотека слов слилась на оболочку селезенки. Усвоенный язык занял в организме чисто информационное поле, физически ни одного миллиметра не отгреб. Когда понял, что получилось, начал методично изучать все интересное, что было у моих клиенток. Нет, я не слесарь-антрополог. Просто нахватал кусками итальянский, французский, немецкий, усовершенствовал английский с американским. Последний действительно не английский, так – суржик какой-то с безграмотной расстановкой слов в предложениях. Потенциально освоил музыкальную игру на клавишных инструментах. Надо будет потом попробовать на досуге испытать вой талант. Есть ощущение, что несмотря на полученную мышечную память, пальцы все рано будут стоять на раскоряку. Найти бы хорошего гитариста, мечта детства – научиться играть на гитаре.

Нежданно-негаданно, подвалила халтурка, которая перекрывала часть моих представлений об этой жизни. Хорошие слухи расходятся быстро. Хорошо и то, что сами посвященные эти слухи далеко не распространяют. Тем не менее, в дом к деду приехали вежливые, но настойчивые люди, и попросили провести консультацию на выезде. Бессознательное опасности не видело, угрозы от делегации не было, но сердце все равно щемило от чувства тревоги. Впоследствии оно выразилось в повышенной ответственности за собственные слова и поступки.

После долгой езды в комфортабельном автомобиле по загородной трассе, засаженной вековыми дубами и кленами, мы прибыли в маленькую, оборудованную на зависть западным демократам медицинскую клинику. Никто никаких мер предосторожности к моему знанию конечного пункта не применял. В пригороде стоит больничка буквально на пару человек, но напичкана аппаратурой и персоналом, как крупная специализированная клиника. Обилие охраны при таком раскладе не удивляло. Приятно удивило отношение окружающих. Никаких растопыренных пальцев, тоталитаризма и самодовольства. Переобули, переодели в стерильную одежду, ввели в палату, тихо и почтительно показали высохшую мумию, оплетенную капельницами, трубками и катетерами. Огромная палата была заставлена медицинскими приборами, мониторами и таблоидами. Своим мельканием информации по мониторам и экранам приборов палата напоминала лабораторию мощного исследовательского института из современных фантастических фильмов. Пациент терялся как что-то второстепенное на фоне величия техники. Тело не хрипело, хрипел аппарат искусственной вентиляции легких, со всех сторон тихо гудела электроника. Персонал не только не шаркал тапочками, а казалось, вообще не дышал рядом с пациентом.

Ознакомился с историей болезни, часть каракулей переводил человек в белом халате, доктор наверное. Остальные люди в белых халатах напоминали красиво одетых санитаров психиатрической скорой помощи. Если еще учесть, что под мышками болтались солидные стволы, которых никаким пошивом костюма не возможно скрыть.

Диагноз аргументов для оптимизма не давал. Рак гортани, с метастазами в мозг и позвоночник, жизни осталось пару суток, может часы. Возраст предельный даже для здорового человека. Мне, с пониманием ситуации в целом и ее перспектив, предложили, всего-навсего, попробовать починить. О совести и ответственности не упоминали. Гонорар определялся в следующем: вон тот дипломат с баксами на столе, мой при любом исходе, все остальное решается по мере успеха мероприятия. Думать было некогда, отдал распоряжения, начал лечение без доноров. Отработал первый сеанс и остался ночевать прямо в палате.

Пока искали необходимых упитанных доноров крепкими мышцами, на койки по соседству с пациентом в состоянии готовности улеглись охранявшие мумию боты, исполненные энтузиазма. При такой постановке вопроса было бы моветоном взять и уехать. Медицинской частью, трубками капельниц и мониторами аппаратов, заведовал доктор и две сестрички, плавающие тихой тенью по помещениям. Последние, наверно, пришли в эту клинику напрямик с подиума конкурса "Мисс Вселенная". Мои пожелания улавливались в воздухе и тщательно исполнялись со скоростью звука.

За сутки поменял шесть пар широкоплечих ботов из личной охраны пациента. Выползали из коек как узники концлагеря, но с глубоким чувством исполненного долга. Да я и сам ощутимо сдал в весе. Первые сутки не дали полной ясности, токсины от прибитых раковых клеток, выводимых через русло кроветворной системы доноров, давили и на доноров, и на пациента, и даже на меня. В такой ситуации шашкой сильно не размахнешься, верен только путь методом долбящей капли, которая, как известно, и камень точит. Часть низкодифференцированного фуфла пристроил на новые зубы, частью раковых клеток укрепил связки и сухожилия. Остальные клетки я просто не успевал использовать, опухоль давила организм клиента как наковальня. К исходу следующего дня наступило оживление в фойе больнички. Есть доноры, крепкие и широкоплечие качки с качалки, толстые личности с тремя подбородками и предвкушающая гонорар молодежь, нищие студенты наверное. Я предупредил, что работать буду только с добровольцами, а определить добровольца могу и без произносимой легенды. Мне ответили, что все путем.

Результат вторых суток не был виден визуально. В палате по-прежнему лежала мумия, однако уже без угрозы откинуть ласты в любой момент. В таком случае приходилось проводить работу со всем организмом в комплексе, поскольку степень его изношенности предельно высока. Клеточный резерв нейронов пациента расходился как деньги в процессе женского шопинга. За двое суток получилось восемь сеансов, упавших грузом на доноров и на меня любимого.

Взял тайм-аут и залег спать тут же в выделенном мне номере для обслуги. Успел надкусить и запить томатным соком пару крутых бутербродов с черной икрой, раздеться и помыться оставил на потом, тело отказывалось шевелиться. Часов через восемь разбудили и вежливо попросили прибыть в палату. Взял полчаса на приведение себя в порядок.

Пациент наш очнулся ни свет ни заря, хрипя и вращая глазами. Пытаясь слабой рукой водить ручкой по бумаге, донес до присутствующих мысль. Как положено в позитивных сказках – полцарства, коня и принцессу – такого не было. Вполне прозаически были предложены на выбор возможности типа исполнения желаний от золотой рыбки. Клиент является крупным воровским авторитетом, ну это я уже и по росписи торса определил, купола только деформировались на дряблой коже. С помощью терпения и частых перерывов пациента на отдых, суетни переводчиков, суфлеров и толкователей, состоялся диалог, отнявший прилично времени.

В процессе диалога было решено, что деньги не главное. Я по совести и долгу чиню его как могу, так и лечу, он претензий к самому лечению и его результату не имеет. При удачном раскладе он становится моим должником, и я вправе требовать от него исполнения любого желания. Все, что для этого нужно, принесут, приведут и доставят. В свою очередь я подчеркнул полное отсутствие божественного начала своей сущности, и объяснил, что десять сеансов подряд вычеркнули возможный резерв моего существования в земной жизни возможно лет на пять.

Чистку мусора, восстановление и замену донорскими клетками больных клеток пациента, невозможно произвести одномоментно. В конце концов, на себя похожим быть перестанешь. Любой процесс требует времени и силы воли, в таком темпе я угроблю себя и пациента. Сошлись еще на одном суточном сеансе с последующими каникулами. Сутки прошли результативно. Старость как была, так и осталась, опухоль гортани уменьшилась, но все еще имела место быть. Метастазы перестали донимать, но организм в целом восстановился на считанные проценты. Клиент полулежал на кровати, говорить пока не мог, но вялыми движениями рук настойчиво изъявлял свою волю. Воли и желания жить было в этом человеке достаточно много. Уже радовало, такие пациенты и из гроба радостно встают. Понятно, что именно с такой волей и властностью достигают верхов люди в любом начинании. Главным результатом стал гарантированный резерв времени жизни в 4–5 месяцев с положительной перспективой.

Наш долгосрочный договор предусматривал мое личное участие в увеличении его продолжительности жизни до момента, когда и я ничего не смогу ничего сделать более. Меня, конечно, одарят деньгами, но я не должен расценивать это как гонорар. Так, мелкий подарок для облегчения своей текущей деятельности. Долг по отношению ко мне клиент считает по другой графе прейскуранта. Короче, я ломанул к деду, а пациент остался отъедаться к следующим сеансам. Приятно все-таки, у него есть свой личный врач, а у меня теперь появился свой воровской авторитет. Набрал в свои закрома воровского жаргона и навыки владения заточкой, ножом и бритвенным лезвием типа "Спутник". Сколько полезного узнал о воровской среде. Знал бы клиент о моих действительных умениях, хрен бы я отсюда вышел живым.

Интриги

Дед-армянин приятно удивил, оказывается он знает премьера лично и пригласил его на очередной семейный праздник. Встреча состоится в течение месяца, моя задача показать товар, то есть самого деда, лицом. Готовлю свое детище показ, конечно 50 лет за три сеанса не скостишь. Три сеанса ушло только на капитальную чистку организма. На поправку возраста и добавление телу жизненной энергии и бодрости пришлось проводить еще три сеанса. Шесть сеансов отрезали от старости лет пять, а за счет отсутствия морщин и резкого снижения веса дед стал веселым и бодрым, уже начал планировать по телефону чтение какого-то сценария. Смотри какой живучий оказался!

Сижу у армян в доме, на выезде работаю в три смены. Дед организовал мне помещение с собственной ванной и туалетом, комнат в доме действительно много, гостевых – на целый аул хватит.

Тетки с их перекосами морщин на лице, с натянутой до подмышек кожей при помощи эскулапов-косметологов, с целлюлитом нижних плеч и окороками 56 размера, со складками в самых неожиданных местах уже изрядно надоели. Каждая томится в сладком предвкушении красоты и молодости, но ни одна из этой массы и пальцем не пошевелит в сторону самостоятельного самосовершенствования. Одним словом – тетки! В обжорстве и прочем потребительском пресыщении себя не ограничивают. Кипишатся, показывая свою состоятельность, и не понимают, что даже имея большие деньги, жизнь за них не купишь, гм, кроме как у меня. При таком близком рассмотрении известных личностей, прежде виданных только по телевизору после работы визажиста под толстым слоем макияжа, начинало тошнить. Пользу для себя однако имел, там что-то привесил себе на опыт, в чужом опыте увидел для себя новое. Постепенно выучился вокалу, голос есть, а умений ноль. Оказывается, это целая отдельно стоящая наука.

Ждали шефа. Хоть бы не перенес встречу, он человек государственный, а мне не хотелось терять время, да и травка у меня дома голодная. Деньги складывал в чемодан.

Наступил долгожданный день "Х". По дому пошла распространяться легкая паника, все носились по-взрослому, дом большой, двор большой, в этом маленьком элитном поселке строились солидно, есть где побегать. Потом был произнесен проникновенный рык хозяина дома, и все начали успокаиваться. К вечеру во двор подкатил скромный кортеж лимузинов с мигалками в количестве трех штук, прямо к хозяину и его раскочегаренному мангалу. Я из дому пока и не выходил, шпионил из окна. Бравая охрана выскочила, схватила цепким взглядом двор и все подсобки, часть куда-то двинулась по периметру. Дипломатично выждав время вышел сам премьер, встал поближе к хозяину и тепло поздоровался. Наверное, про здоровье спрашивал, глядя на него. Праздник разгорался тихо, по-семейному, меня, наконец-то представили почетному гостю. Дед предупредил, чтобы я пока вперед паровоза не лез, оставил важные разговоры на потом. Интеллигентней, конечно, выразился, но смысл от этого не поменялся.

Опосля всех заздравных тостов и цветущей благодарности хозяина, мой дед-армянин взял премьера за плечо и повел в сторону своего кабинета в манере из старого фильма, кивнув подбородком в сторону, мол давай за мной. Охрана рыпнулась за шефом, тот молча, одним взглядом их отстранил. В кабинете без лишних свидетелей хозяин дома представил меня премьеру и попросил для меня разрешения высказаться. Разомлевший от теплого приема и расслабленный премьер молча кивнул мне без тени недовольства.

Я, понимая, что времени у меня в обрез, постарался, долго не распинаясь, заинтересовать своим проектом и не просить денег. В эти годы вялотекущего мирового кризиса деньги в федеральном бюджете были считанными. Объясняю ситуацию: есть новое программное обеспечение, на порядок выше существующего, поднимающее производительность техники в десять раз, за счет нового машинного языка и производительности оболочки, написанных нашими инвалидами. Программы не поддаются взлому, не подвержены вирусам. Программная оболочка имеет все встроенные офисные приложения, интеллектуальна, самообучаема, и главное, каждый пакет имеет свой индивидуальный адрес. Имея такую программу, невозможно выйти куда-то анонимно, она сама оставляет свой адрес. Помимо этого, система защиты программы входит в контакт с системами защит других аналогичных операционных систем, и вместе они образуют еще более широкий круг защиты. Операционная система "US" ввиду повышенной защиты от внешнего воздействия, может использоваться всеми силовыми ведомствами государства. Класс защиты программ как на стиральных машинах -0.

Внимательно выслушав мою речь, премьер в первую очередь задал вопрос, не тот ли я непонятно откуда взявшийся человек, который на уши поставил медицину в городке О.? М-да, тут шифруешься изо всех сил, а этот бывший гебешник знает про тебя всю подноготную. На обновленного и слегка помолодевшего деда премьер уже успел налюбоваться в течение вечера. Я скромно предложил поправить здоровье гостя прямо не сходя с места, на что получил ответ, что на здоровье наш премьер не жалуется, привык в таком вопросе полагаться только на себя, восстанавливается сам при помощи спорта, плавания, здорового образа жизни и питания. Зато жена что-то сдала и хочет выглядеть лучше. Обговорили время ее приезда, естественно на добровольных началах и бесплатно. Я быстро осознал, что не тот случай, чтобы спрашивать за деньги.

В конце меня все-таки спросили, а что ж мне надо всерьез? Честно признался – надежная крыша, чего тут мудрить. Мне нужен под реализацию идей преданный порученец от премьера, который от своего имени, пользуясь весом шефа, будет курировать мою деятельность и разруливать трения в моих начинаниях с людьми, которым новые идеи придутся не по душе. Денег мне не надо, он со мной согласился, вскользь дал понять, что знает о моем круизе по Европе. Откуда только данные повылазили? Ну ладно, принадлежать, то хоть одному. Все равно я свою систему не потяну без прикрытия. Договорились, что порученец меня в ближайшее время посетит, вникнет в мои проблемы, а шефу будет докладывать лично по мере необходимости. На том разговор и закончился. Важная персона учтиво попрощалась со мной, а я так и остался сидеть один в кабинете в полной прострации. Дышать не хотелось в этот момент, не то что куда-нибудь идти. Батарейки сели внезапно и окончательно. Дед, вернувшись погодя, заботливо притащил мне подушку и одеяло, уложил прямо на диван в кабинете. Хорошо хоть разуться хватило сил.

Починка постаревшей жены премьера много времени не заняла. Я так заторопился домой, что добавил в лечение и своей энергетики. После клозета и душа появилась зрелая и ухоженная дама, все-таки значительно лучше, чем была. Тело поправлено, починено где надо, ни одной неуместной морщины, краска с волос сошла, они успели отрасти за 6 часов и восстановить свой естественный цвет, а за иные модификации и разговора не было. Поблагодарили друг друга, расстались тепло. После ее отъезда я сразу начал собираться в дорогу. На вопросительный взгляд деда ответил торопливым движением, мол все, домой, к делам возвращаюсь. Теперь можно приступать к реализации задуманного, куратор приедет прямо ко мне, оценит обстановку на месте. Рванул на самолет, навстречу к отложенным делам и некормленой травке.

Один из редких моментов, когда ожидание рейса и перелет не вогнали меня в тоску. Несмотря на поздний рейс и бессонную ночь перелета, я был в реализуемой делом мечте. Подводя итоги более трех лет прогрессорства, ясно увидел основание для удовлетворения. Все-таки практически из ничего у меня был сколочен личный бюджет в 7.5 миллионов евро, 750 миллионов рублей за золото, и 150 миллионов за счет лечения клиентов в течение года. В довесок "дипломат" с баксами после лечебных интриг с авторитетом. В "дипломате" деньги не считал, сначала было неловко, а потом и вовсе некогда. Пора заводить бухгалтера. Очередная цель достигнута с перевыполнением. Есть устойчивая крыша на уровне правительства. Гм, и есть с другой стороны неплохая крыша в воровском сообществе. Крыши правда такие, что единожды оступишься – съедят влёт и не поперхнутся.

Принял на себя обязательство по учебе пяти целителей для кремлевских деятелей, готовят списки и ждут счета за учебу, я не альтруист. Мой воровской клиент тоже подтянет пяток целителей. Видите ли, отношения наши хороши, но подстраховаться наперед не помешает. Имеет свои виды, молодец, просек фишку. Будет исцелять своих подельников в виде бонусов к зарплате. Мне собственно и не жалко своих знаний, за деньги ведь буду обучать народ.

Совершенно неожиданно в среде деда-армянина в поиске гуру выплыли два древних брата-близнеца, обоим перевалил восьмой десяток. Глядя на почтенных старцев подумалось, что это они писали Тору. Самуил Моисеевич Коган и Аарон Моисеевич Коган – бывшие одесситы, потянувшиеся на землю обетованную еще в шестидесятых. Все у них в Одессе было, но с детства этим близнецам на одном месте не сиделось. Зацикленные друг на друге, они считали своей семьей только самих себя. Жен, детей и родителей оставили на месте в Одессе. Рванули эти двое куда глаза глядят. Семьи спасло то, что Моисей Коган был одесским подпольщиком. Листовки на Дерибасовской он не распространял, но был отличным подрывником и в совершенстве знал все ходы и выходы в катакомбах. Горсть орденов и медалей и множество влиятельных однополчан скомпенсировали отношение к семьям после эмиграции двух великовозрастных шалопаев.

Повсюду они искали себе на пятую точку приключений. Израиль, действующая армия, повоевали, стало скучно. Юридическое право изучали в парижской Сорбонне, там обзавелись новыми семьями. Потом Штаты, и снова новые семьи. Медицинские дипломы у них еще одесские, после лечебного факультета института Пирогова. Трудовой опыт от терапевтов в Одессе до санитаров городского госпиталя Нью-Йорка. Все тонкости тамошних больничных взаимоотношений и врачебных интриг знают как свои пять пальцев. В Штатах любят русских медиков, правда, пациенты, а не сотрудники. На фоне русских специалистов местные выглядят по отношению к своим пациентами совсем черствыми и бездушными.

Будучи гражданами Израиля, братья проколесили по всем континентам, работали в Африке. Вернулись на старости лет в Россию и восстановили первое гражданство, умудрившись при этом одновременно остаться гражданами Израиля. Плодили детей по всем уголкам земли, многочисленные браки распались. Их дети уже выросли, и внуки выросли, правнуки уже забыли, что у них есть прадеды. В целом колоритные персонажи, правда без денег. Мне они импонируют своим бесконечным юношеским драйвом. Эти двое согласны на любую работу ради учебы. С ними весело, эдакие шуты преклонного возраста, но умные и мудрые. Взял близнецов под свое крыло, но сладких пряников не обещал, пускай сами выкручиваются. Поучатся на контактных терапевтов, это раз. Скопились не решенные в лечении пациенты, с потерей мозговой деятельности. Теперь есть возможность залить память дедов и клонировать еще пару таких клоунов. Итог, сумка с рублями, "дипломат" с долларами, две крыши и два арлекина. Летим домой.

Deja vu

Самолеты в мою сторону летят поздно ночью и прилетают рано утром. Это раннее утро не сразу стало добрым. Ожидание приезда трапа, автобуса, и выгрузка пассажиров заняла, примерно, как все время полета. Эта бытовая лень сотрудников аэропорта угнетает. Автобус еще спит, такси уже нет. Домой приехал уставший, но полный планов. Нашел Игоря, перебросил престарелых братьев-близнецов под его крыло и взял сутки на восстановление.

Утро продолжилось звонком по телефону и навязываемой встречей. Встреча предполагалась незамедлительная и обязательная. Жду. К десяти утра я вымытый и по-домашнему одетый, бодрый после чашки крепкого кофе жду. Дождался. Элегантный, но очень объемный, мужчина средних лет с небольшим дорогим саквояжем стоит у двери.

— Ай эм Петер Стоун, внештатный обозреватель "Таймс" фром Великобритания. Я иметь желание пройти в ваш апартамент для делового разговора.

Сканирую и отмечаю, что "камень" в имени и второй "камень" в фамилии закономерны. Он такой же обозреватель как я – оперный певец. Мля, оговорка точна. Я могу быть оперным певцом и он может быть англичанином. Только серый как я и весит еще больше. Эта жирная плоть, красивый камуфляж действительного кремниевого веса с какими-то имплантатами, которые определяет рисунок ауры. Таки за мной пришли.

— Проходите, можете не разуваясь. Мля, все равно не умеете. Приемная у меня на кухне, у нас так принято. Кофе, чай, сахар, чашка, ложка, и я вас внимательно слушаю.

— Я есть резидент ваших бывших работодателей. Это есть мой основной бизнес. В свете последних событий, мне поручено донести до вас некоторые указания. Ваше гражданство в Содружестве никем не аннулировалось, и оно имеет не только права, но и обязанности. Так вот, в свете ваших обязанностей гражданина Содружества, руководство приняло решение о призыве вас на действительную военную службу.

ОФИГЕТЬ!

— Я таки чего-то не понял, уважаемый. При последнем расставании с вашими боссами меня вычеркнули из контрагентов с большим облегчением, если можно так выразиться в нормативной лексике. Ваше руководство выгрузило меня как мусор на полянке и внешним видом своим показывало свое презрительное желание поскорее вычеркнуть меня из памяти. И что я теперь слышу? И на фига оно мне столько счастья? У меня нет даже любопытства в отношении вашего дальнейшего повествования. Потом, я гражданин Содружества только номинально. Я физически ни под каким видом не могу находиться в Содружестве. Меня в вашем временном потоке не станет за минуту. О каком гражданстве речь?

— Гражданство, особенно в свете некоторых событий, формальным не считается. И вы полноценный гражданин Содружества, о чем свидетельствует изъявленное вами лично желание. В качестве гражданина Содружества для вас имеются некоторые факты, свидетельствующие о нарушениях законов о передаче знаний Содружества иным цивилизациям. Содружество может расценить данные факты как использование вами полученных технологий в личных целях для own enrichment, что осуждаемо, но объяснимо. Мы вправе рассматривать это как несанкционированное прогрессорство, которое в состоянии нанести вред Содружеству. Я надеюсь, вы понимаете о перспективе возможных санкций. С другой стороны, условия найма в корне отличаются от условий первого договора. Я имею желание продолжить наши деловые переговоры.

Пришлось принять предложение и обсудить все свалившиеся на мою ошарашенную голову аспекты. Вкусив прелести фортуны, я уже успокоился и никак не ожидал такого подвоха. Давно следовало додуматься о том, что среди местных на планете Земля есть своя резидентура. Не все так на Земле гладко, если изучать факты историографии. Особенно, если они окопались в Англии, поскольку от России никто не приехал. И предполагать надо, таких резидентов не один, и не из одной конторы. Есть же прямые намеки, так пресловутый антропоцентризм всем глаза застилает. И тогда понятен резкий исторический рост от мелкобританского королевства до Великобританского с такими вот советниками.

— Излагайте. Только теперь с самого начала и более подробно.

Из изложенного выяснилось следующее. После первой, имеется в виду успешной экспедиции, на руководство пролился дождь благ, очередных звезд на погоны и дальнейших повышений. Руководство той экспедиции теперь почивает на лаврах, мой Модуль в виде стационара в настоящий момент принял вид информационного центра института. Мечтал стать памятником, вот и стал. Лет там, в той реальности, прошло что-то около пятидесяти-семидесяти, добытый жемчуг кончился. Воодушевленные удачей новые энтузиасты собрались было повторить подвиги предыдущих героев в лице моих работодателей, и в своей привычной манере рванули на покинутую мной Планету с очередным кандидатом-гастарбайтером. Все вроде предусмотрели, но чисто формально. Потеряли тридцать лет местного планетарного времени, боевой модуль нового поколения и гастарбайтера включительно. Теперь ряду должностных лиц грозит серьезная опала, и тут вспомнили за меня. И в той же манипулятивной и безаппеляционной манере приехали склонять меня к героизму.

Возникает вопрос: что я с этого могу поиметь?

— Сообщество закрывает глаза на мои, с пограничными нарушениями законов, способы обогащения, поскольку считает меня гражданином, вырванным из привычной среды обитания. Учитывая мой опыт, мне предлагают стать резидентом на Планете с полным сроком службы. Оплата стандартная, модификация и содержание организма типовое, согласно контракту. Должность резидента по нашей шкале, майорская, но начинать я буду со звания рядового. Ни о чем. Рядовой на майорской должности на очередные тридцать лет. Совершенно перпендикулярное предложение к моим начинаниям. Но отказать – угробить себя и все свои начинания на земле в три минуты.

Решил поинтересоваться, есть ли какие-нибудь компромиссные варианты? Мне не улыбается контракт на тридцать лет и предлагаемые условия. Озвучиваю предложения, сразу получаю согласие. Оп-с! Этот нагликанский представитель Содружества имеет широкие полномочия. Торговля может дать интересные результаты.

По итогу диалога с толстым, в первую очередь от собственной важности, телом, застолбили следующее. Я подписываю контракт сроком на пять лет и отправляюсь в командировку на Планету. Я получаю в свое пользование боевой модуль с искусственным интеллектом нового поколения, в составе которого имею склад сублимированных продуктов и напитков нормального вкусового качества согласно армейским рационам питания вооруженных сил Великобритании. В качестве резерва – стандартный пищевой рацион военнослужащих Содружества. Кроме того, новый Модуль оборудован универсальной мастерской для выпуска штучных изделий из металла, стекла и пластика. Вещевой склад предполагает ассортимент обмундирования и обуви той же наглицкой армии и положенное мне имущество по штату от вооруженных сил Содружества. Согласно табелю к штату, мне выдается в пользование нормативное количество оружия, инструмента и защитной одежды. Дополнительно, в свете проблем с удаленным от моего государства фактическим проживанием и конвертацией валюты, в модуль устанавливается полевой синтезатор. Но оплата энергии синтезатора и расходных элементов будет производиться из моего денежного содержания. Согласен.

И тут мы начали обсуждать денежное содержание. Или у этого нагла были свои виды на откат, или он психологически причислил себя к руководству Содружества (на что рассчитывает, такой же землянин как и я), но о деньгах мы говорили долго и нудно. Я начал с того, что раз я дембель после первых тридцати лет работы, то мне причитается какая-то пенсия. Где она? Теперь должность резидента офицерская, а звание рядового. Сказывается мне, что все содержимое модуля рассчитано на обслуживание рядового состава, а не такого славного в будущем офицера как я. И сроки выслуги в контракт записывают календарные, а где надбавки за вредность и удаленность, где льготная выслуга за тяжелые условия службы и большое расстояние от штаба и развлечений столичных военнослужащих? Англичанин тут уже остановился от моей наглости.

Млять! Вы есть желать разговаривать ненормативной лексикой?

— Анд тат ю веш?

— Мне надо к перечисленным условиям оклад по должности резидента, а это, насколько я помню, для майорской должности это должно быть не менее 600 кредитов в месяц. Мне нужен пересчет оклада за следующие воинские звания согласно срока службы, поскольку за звание рядового мне положено только 100 кредитов в месяц, а я в чинах предполагаю расти. И это все, включая выслугу, следует умножить минимум в два раза за тяжелые условия службы, отсутствие выходных и календарного отпуска. И потом, как эта командировка отразится на моей пенсии? И где учтена премия за мой ударный труд на Планете, если вы хотите результат, а не формальное отбывание контракта?

— Вас устроит гражданство королевства Великобритания на указанное вами имя, особняк в графстве Йоркшир пожизненно и годовая рента в 300 000 фунтов на 10 лет? Это при условии успешности на уровне прошлой командировки, к примеру пяти тысяч жемчужин.

— Меня устроит аванс бумажными фунтами стерлингов в пересчете моего оклада по должности за пять лет командировки с валюты Содружества через стоимость тройской унции золота на день контракта. Меня устроит перевод на мой счет остального долга и премиальных в размере пяти лимонов фунтов стерлингов за выполненную работу, оформленную как денежная помощь. Мне незачем особняк и гражданство Великобритании. Меня устроит, если я вас и ваших работодателей больше не увижу.

Если 600 кредитов умножить на удвоенное количество месяцев, удвоенное число дополнить двойными командировочными, за месяц получается 2400 кредитов Содружества, 28800 кредитов за год и 144 тысячи за время экспедиции. Стоимость золота в кредитах по первым расчетам со мной составляла 18 грамм золота за кредит. Это практически пол-тройской унции. При 511 штатовских долларов за тройскую унцию и 1.7 доллара к фунту. Что-то со счетом. Пришлось брать калькулятор. Две тонны пятьсот девяносто два килограмма золота да на 511 баксами и делим на фунты. 822 миллиона, это ж какая прибавка к пенсии. Да мой миллиард деревянными и рядом не стоял!

Я так и знал, что английский Камень Каменев полон полномочий в широком спектре. Это после того, как из толстого саквояжа из свиной кожи, и в целом похожего на маленького кабанчика, было вынуто большое количество пачек с английскими денежными знаками. Прямо королева к королеве. Чек с отсрочкой на пять миллионов фунтов с копейками рядом даже не смотрелся. Аргументы козырные.

— Когда приступать, поскольку я в цейтноте, что брать с собой, когда и куда возвращаюсь?

— Ехать сейчас, все готово. По истечении срока контракта, модуль выгружает вас в указанном вами месте и самостоятельно осуществляет собственный перенос в реальность Содружества.

— Что? Прямо так? А действительно!

Дорога заняла два часа. Теперь я сам себе командир с начала командировки и до конца. Не то, что на полном доверии, просто есть еще и программа модуля. В процессе доставки выплыл косяк номер один. Эти ж павианы слушают только себя. Модуль второй экспедиции уронили на берег океана с другой стороны Планеты, среди камней, кустов и местной фауны. Интересно, сколько же выдержал модуль и гастарбайтер. Отчет моего напарника никто не читал, разведку никто не проводил. Степень тупости неописуема. Мой тупорылый болид тоже собрался примоститься на произвольной площадке, еле вырулил. Вторая попытка припланечивания осуществилась вроде как в нужном месте и без особых форсмажоров.

Дежа вю в киселе из ностальгии. Сколько прошло то, по моему календарю, так больше двух лет. По календарю Планеты – шестьдесят моих лет с копейками. Тридцать с копейками планетарных лет, но изменилось все здорово. Поле с травой чуть разрослось, все мои здания и сооружения обозначены своим бывшим присутствием. Остатки бассейна, рядом никакого движения, только голый камень и песок слабым слоем. Живность летает в небе редкими экземплярами, а аборигенов не видно вообще. Ощущение, что вообще не туда попал. Город куда-то делся, на душе стало одиноко и тревожно.

У разбитого корыта

Что ж это такое? Начал с теста модуля. По привычке перевел общение в визуальный контакт. Здесь просто и проверено. Дальше сложность. Модуль абсолютно зашорен правилами и инструкциями. Никакого человеческого общения, умный, интеллектуальный, но абсолютно бездушный компьютер. Информационной базой обеспечен в ограниченном режиме. Анабиоз не предусмотрен, восстановление не предусмотрено, развели как лоха. На внеуставные отношения это армейское железо не ведется ни грамма Аж противно. Взял тайм-аут на сутки. На улице начало осени, делать нечего. Опять надо начинать с определения собственной судьбы. Поставил задачу партнеру на сканирование окружающей среды всеми доступными методами.

Получены результаты сомнительного свойства. В месте моей постоянной дислокации наличие изменения экологической среды в диаметре 10–15 километров. В остальных местах планеты без изменений. Кроме места приземления предыдущего модуля. Там тоже непонятки. Заказал уточнения с временными анализами в ретроспективе. Не нравится мне все это. Направил беспилотники барражировать над местом основного города осьминогов, не могли же все пропасть.

С модулем откровенно скучно, все ответы в пассивном режиме, диалог глухого со слепым. Буквальный ответ на конкретный вопрос. Сидишь и изгаляешься в правильной формулировке вопроса.

— Модуль, определи что случилось в месте нашей дислокации?

— Окружающая зона имеет превышение показателей распада продуктов биологического содержания. Радиационный и электромагнитный фон несколько завышен, но в пределах нормы.

— Уточни выводы.

— На суше, на мелководье в пределах отмеченной зоны отмечаются четкие многочисленные следы разложения погибших биологических объектов в результате ограниченного применения оружия массового поражения.

— Уточни причину гибели.

— Анализ и сопоставление указывают на применение ограниченного боевого тактического заряда, выдающего при срабатывании большой поток нейтронного, электромагнитного, рентген-излучения и излучения большого потока сверхвысокой частоты. Это что? Взрыв печки СВЧ в рентген кабинете? Вопрос, а зачем? Мою паранойю надо не лечить, а развивать. Целее буду.

— Проведи анализ соответствия с аналогичными штатными боеприпасами Содружества.

— Последствия соответствуют срабатыванию тактической нейтронной мины, находящейся на вооружении рейнджеров и разведывательно-диверсионных подразделений.

— Примерное время подрыва? Да и сам уже догадываюсь. Срочно! Изучай место, где находился предыдущий модуль. Установи плавающую платформу в квадрате океана над местом основного расселения осьминогов. Оборудуй платформу видео- и акустическим наблюдением.

Спать надо, а спать не хочется. Офицеру положено виски из запасов, а рядовому  нет. Пришлось покупать у модуля в счет получки.

Отходняк свел на нет излишний адреналин в организме. Не то что стал спокойнее, борьба с алкогольной абстиненцией отодвинула остальные проблемы. Но залить в себя пришлось дозу в пределах будущей месячной получки, организм сопротивлялся опьянению до последнего.

Осмотрелся окончательно в своих бытовых привилегиях. Модуль нового поколения, вместо биологического содержимого, создан как голимая нанотехнология. Все восстановимо, все заменяемо, но имеет определенные нормы эксплуатации. Прагматичная военная разработка, есть все, но со сроками использования. Удачная штамповка с претензией на комфорт. Для меня это спальное помещение, душ, туалет, кабинет. Склады отдельно, основные со штатным имуществом, дополнительные с приданным земным. Модуль имеет свой, практически вечный, генератор на непонятных мне принципах и в дополнительных источниках не нуждается. Мне модуль должен охрану, оборону и проживание. Все остальные взаимоотношения в счет моего денежного содержания. Я ему не начальник, и вроде даже не партнер. Как-то он сам по себе, а я буду сам по себе. Вложенная программа табельщика и кассира жестко привязана к штатной структуре и регламенту служебного времени. Он мою работу проверить не может, но время работы в кабинете и на выходе считает поминутно, пока не наберет 8 часов из двадцати четырех. Переработка часов его не волнует. Программа считает так, чтобы было – не меньше. Премия за работу предполагается по возвращению, наград не будет, рост в звании календарный с учетом льготной выслуги. Очередная лычка или звездочка положена только через четыре года, но с учетом льготного срока службы, очередное звание можно ожидать года через два. М-да, о каком майорском погоне можно мечтать? В сержантах бы не умереть.

Пришли данные разведки места дислокации предыдущего модуля. Красивая воронка метров в тридцать в диаметре, заполненная водой океана на всю глубину. В километр в радиусе песок на пляже сдуло до камня, кусты и деревья начинаются на втором километре, и страшно это все похоже на место нашего тунгусского метеорита. Ни один беспилотник не узрел мало-мальского искусственного фрагмента в радиусе пяти километров.

— Модуль. Проведи тест на непрерывность и постоянность онлайн-контроля при включении твоего искусственного интеллекта с момента ввода в строй. Сделай полный анализ на соответствие штатного и приданного имущества согласно описи. Проверь наличие сверхнормативного и не отмеченного в описи имущества, считай это основной задачей до ее выполнения. Доклад о несоответствиях – немедленный. Паранойя растет как печень при циррозе. Млять, ассоциации исключительно погребальные.

Одел комбинезон легкой защиты, вооружился средней тяжести стрелялкой, наложил в рюкзак воды и сухпая и ушел в сторону границы зоны. Пешочком, не торопясь, по камню береговой зоны 10 километров не в тягость.

Хорошая палатка, разложилась моментально, без потери формы и без нужды в дополнительных растяжках. Армированная ткань, или не ткань, не разберешь, но с первого раза и не повредишь. Сигналок по периметру расставил, но кажется мне, что это перестраховка.

Хорошо, что ночью вышел спросонку отлить полураздетым, так бы мыслесигнал и не услышал. Оказывается, ткань скафандра и палатки экранируют практически все излучения. Кто-то осьминожий задает вопрос о самоидентификации. Максимально расслабляюсь и отдаюсь исключительно общению. Определяю себя, слышу в ответ недоверие и отсутствие ожидаемого мною чувства радости. И тут что-то не так. Договариваемся о встрече у камней на границе зоны травы ближе к концу нового дня. Я вот такое и подозревал при полевом выходе.

Встреча с тремя представителями туземцев радости действительно не принесла. По истечении шестидесяти лет несколько забылось принесенное мною добро и принесенное мною зло. Те, кто меня помнил и хорошо знал, в основном погибли, остальные постарели и сюда добраться не могут. Делегация выразила следующее. На прежнем месте, которое считается непригодным к посещению и воспринимается как большое мемориальное кладбище, больше никаких контактов быть не может. Данное место, на границе приемлемо, но долгосрочных контактов тут тоже не будет, поскольку опасность смерти и здесь велика. В общем, я переселяюсь сюда, а они идут думать о дальнейших со мной контактах. Особенно уточнять все перипетии прошлых лет у недружелюбно настроенных особей не хотелось. Потерплю до общения с кем-либо адекватным. На том и собрался домой.

— Модуль, доложи результаты тестирования.

— Все согласно описи.

— Модуль, доложи онлайн-контроль работы интеллекта.

— Имеются пробелы памяти в восьми случаях при работе технического персонала с момента ввода.

— Модуль, сколько таких пробелов имеется при непосредственной подготовке тебя к этой экспедиции?

— Два.

— Модуль, покажи изображение личностей техперсонала в последних случаях и регламент их работы.

— Не имею сведений.

Но бомба должна быть, я это чувствую. Я не знаю, зачем ее подложили, но она должна быть. Это не экспедиция, это чьи-то интриги. Все не так, все через одно место. Все как-то. Ну не должно быть такого в полноценной стратегии экспедиции.

— Модуль, спроектируй и воспроизведи автономное поисковое устройство. В функции устройства вложи поиск предметов, потенциально заряженных энергией, которая может одномоментно выделиться при изменении ситуации.

Переезжать с бомбой не хотелось, ходить к модулю за каждой мелочью десяток километров не хотелось тоже. Долго сидеть вне модуля чревато проблемами с организмом.

Агрегат гудел и мельтешил по всем закоулкам. Настроенный на паранойю, хуже чем у меня, агрегат пищал и делал стойку перед каждым подозрительным предметом. Степень оригинальной подлости или подлой оригинальности выглядела дополнительным блоком к реактору в виде черного аккуратного ящика. Стандартный малый заряд в виде мины с ядерной начинкой. Простой как три рубля, но установленный на неизвлекаемость. Все что смогли, это отцепили ящик, привинтили его к беспилотнику и отправили в сторону гор на расстояние, которое позволил ресурс летающего аппарата.

Вкупе всех фактов и аргументов виднеется только одно предположение. Какому-то деятелю очень не понравился успех моей первой экспедиции. О чем подробно и красочно я изложил в докладе руководству. Пусть оно этот доклад получит только через пять лет. Я уж эту командировку переживу всяко.

Вторая командировка. Год первый

Способность модуля перемещаться на некоторые расстояния меня радовала. Не рысак, конечно, медленно, улиточной скоростью модуль двигался по пляжу к новому месту дислокации. Я ему не мешал, я мечтал о будущем. Все проблемы надо переводить в хлопоты, без паники и лишних телодвижений. Нахождение на свежем воздухе меня агрессивно омолаживает, нахождение внутри модуля старит в два раза быстрее. Ну и от временных потоков никуда не денешься. Еда и вода из дому организм слегка стабилизируют темпоральные выкрутасы. Эти ломки воспринимаются не совсем безболезненно, иногда подташнивает как после карусели. Нет моего старого друга, сейчас бы анабиозную камеру. Так нет, тут все по уставу.

По приезду, практически в то же время, точность – вежливость королей, из воды выдвинулась делегация осьминогих. Приятно встретить главу делегации, морщинистый, потрепанный жизнью, такой же мелкий, но вполне узнаваемый мой бывший замполит из первого набора. Хотя обниматься тоже не лез. Ну хоть объясниться можно.

Картина рассказа ужасала. После моего убытия, на территорию моей базы, на прибрежный город, после яркой вспышки свалилась напасть. Сам взрыв был незначительный и его толком никто не отметил, потом свалились с неба птички, все хором и прямо в воду. Вода изменила вкус и стала ядовитой. Много аборигенов погибло сразу, часть в страшных мучениях начала двигаться в основное племя, но это им не помогло. Даже те, кто смог доползти и кому начали оказывать помощь, погибли. Тут было все, яд, безобразные язвы на коже, но главное – это паника. В этой страшной трагедии погибла самая молодая, самая продвинутая на прогресс, самая дееспособная часть народа. На племя опять свалился мрак выживания. Старики вспомнили все свои злорадства, возродилась истерия самоизоляции. Появилась проблема с едой, иждивенцев вдруг стало слишком много. На сейчас развитие опять остановлено, молодняк считан по пальцам. Оружия и инструментов теперь в избытке, как жить, — думают безостановочно. Мое имя связывается напрямую с бедой, нынешнее поколение, это те осторожные и трусливые, которые не хотели осваивать новое пространство. Я им никогда не нравился. Самые продвинутые занимались освоением просторов океана и с нынешними одноплеменниками связи не поддерживают, расстояния делают свое дело. Так что в данном месте и в данное время, – я в опале. В ответ я высказал свое видение ситуации. Он сам был вначале моего первого приезда. От меня была только помощь и взаимодействие. От моих работодателей для меня тоже была уготована подлость. В отношении народа осьминогих геноцид со стороны инопланетян не предполагался. Наоборот, во всем была видна перспектива. По моему мнению, на основании имеющихся фактов, все что имеется, это инициатива отдельных индивидуумов. Мне ответили, что в общем это погоды не меняет. Но у меня имелись возражения, и у меня уже были предложения. Я здесь на пять лет, я член племени, меня никто из племени не вычеркивал. Я беру на себя охоту и всецело способствую выживанию своих одноплеменников. Ну, а получится собрать пять кило жемчужин, то вообще жизнь удалась. На том и постановили. Делегация уползла в море, я начал обстраиваться.

Обустройство нового места времени заняло мало. Во-первых опыт, во-вторых в наличии был ресурс модуля. Перегонный куб с пресс-формами устроился внутри модуля, энергопотребление за его счет. Вернее – кредитами с моего оклада за звание. Но это по всем меркам немного. Мне теперь выдумывать нечего, все просчитывалось в виртуале модулем, сопромат по продуктам из травы уточнен и принят к сведению. Из наружных сооружений требовался навес из шифера. Это вода и защита от воды, каламбур однако. Для продуктового снабжения осьминогов вполне подходило мясо сухопутных монстров. Осталось продумать алгоритм охоты и доставки. На первый взгляд вроде ничего сложного. Пока не начинаешь вникать. Разведка ясности не добавила. Стая монстров из резиновых лягушек за скалой никуда не делась и стала даже больше. Легкий подсчет навскидку определял стаю голов в восемьсот. Убить из армейского лучевика особь в три-четыре тонны просто. Стая на потерю особи реагирует моментально, покрошить всю стаю за раз нереально, и нереально забрать добычу. Плюс, сухопутная живность в воду не лезет. Минус, – можешь долго смотреть издали, как твою добычу доедают птеродакли. Вопрос следующий, как без потерь доставить мясо в племя? В тот раз, когда завалили эту прыгающую смесь лягушки и кита, было не до гастрономических изысков и доставки трофея, в тот раз мы уносили ноги сами. Теперь нужен перевод проблем в хлопоты. В голове ничего.

Две недели ушли на отстройку навеса и бассейна, быстро и споро. Что тут заморачиваться, навык не пропьешь. Прибыло три делегата от осьминогов, все по прежнему алгоритму, с поправкой, что общаться с ними умею и в звуке и телепатически. Я их обустраиваю и помогаю в охоте, они осваивают особенности общения и сотрудничество со мной. Четыре повозки из пластика и пара птеродаклей на обед и ужин, много времени тоже не заняло. Местные помогли отстроить навес с пляжа в воду до приемлемой глубины, для них же стараюсь. Остановила процесс проза жизни. Закончился лимит по деньгам, а модуль понятие кредита считает чуждым. И совсем нехорошо стало со здоровьем, пересидел на свежем воздухе. Пришлось настрелять птичек и отправить с ними телегу в племя. Антракт недели на три. Могу лежать, жрать и утилизировать, слабость и головокружение как после карусели, в глазах кровавые мальчики и проступающая молодость на лице совершенно не радует. Лечение только симптоматическое, разве еще витамины, остальное только время и отдых.

Дорога отсюда до основного места проживания племени выходила около 60 километров по песчаному дну, туша в воде становилась легче на две трети. Разделать на месте возможности никакой, тут как на войне. Шальные птички незамедлительно пикируют на все, что движется в воде. Мелководье однако, вывозить только ночью. И надо довезти. А на кита как охотятся? Ну, гарпун, потом буйки, кит же тонет. Мысль родила и воплотила с помощью мастерских модуля четыре баллисты и копья с растопыренными наконечниками. И понтоны, шесть запаянных бочонков литров на четыреста с приваренными по корпусу ручками. Месяц ушел на изготовление тросов из водорослей. Мое начало пока не разгружало племя от проблем и выделить достаточное количество рабочих под мои проекты было затруднительно.

Ну все. С вечера под навесом сосредоточился десяток взрослых и опытных бойцов. Перед пляжем на мелководье подковой выставлены телеги, они же и место защиты. Внутри подковы установлены баллисты, под тенью которых затаились стрелки. Теперь я, весь в камуфляже, мимикрирующим под местные реалии, с горки отстреливаю птичку для приманки. Фигня, птичка камнем не упала, птичка спланировала совсем не туда, куда надо. Но лягушкам понравилось, две особи птичку расхрустели как кузнечика. Правильно уронить птеродакля под носом у лягухи получилось часа через два, и одна особь от стаи все-таки отвлеклась. Срочно подстрелил две птички, которые упали по нужной траектории, то есть, почти под нос лягухи. Около пяти тонн живого каучука попрыгало в сторону пляжа. Тут уже не до выбора, пришлось пулять в небо почти не целясь, что упадет в воду, не пропадет.

Во мне умер полководец, прямо во время аборта. Как планировалось, как прикидывалось. К первой лягухе резко прыгнула вторая. Пока я расстреливал голову первой в поисках мозга, пока я искал жизненно важные центры, поскольку стрельба в голову ничего не дала, местные умудрились загнать два гарпуна в первую и совершенно непонятно зачем, два гарпуна во вторую. Вот это рывок с припрыгом. Вторая лягуха рванула в сторону и две тяжелых баллисты попрыгали за ней как бантики на хвосте у собаки. Куда тут стрелять? Это в теории кажется, да в фильмах фантастических, берут и лазером все в линию режут. Фиг там. Зигзаги по шкуре лягухи, вонь паленого мяса, осьминоги тянут тушу в воду, сверху стая птеродаклей, глубина на мелководье метра в два, тени осьминогов в воде просматриваются явственно. Погром в аквариуме. Ничего не нашел лучше как палить во все летающее, надо спасать своих. Вторая лягуха, с подпрыгивающими за ней баллистами, крепко гарпуны держатся, понеслась с ревом жаловаться в стаю, стая примчалась быстро. И кто сказал, что сухопутные в воду не лезут, для такой туши глубина в два метра в аккурат, ну нам по шею. Вот тут действительно смешались в кучу кони, люди. Я думал конец, поменяв батарею на излучателе, я тупо водил стволом по всей стае. Вопли, рев, визги и хаотические прыжки удерживали стаю от попыток углубиться в воду дальше. Птички как с ума сошли, накинулись на стаю лягух без всякого чувства самосохранения. Свалка шла до вечера. Я думал, конец всем моим начинаниям, но к моему глубокому удивлению, вся моя охотничья команда не пострадала ни на грамм. К ночи стая лягух ушла, в воде на глубину потихоньку утягивался объект охоты. Аборигены, уцепившись в баллисты, так с баллистами тушу и тянули. Троса выдержали, гарпуны воткнулись на совесть. Всю ночь формировался обоз с трофеями. Бочки привязали тросом к гарпунам и туша слегка всплыла. И это правильно, поскольку телеги были натоптаны тушками птичек. Местные не собирались расставаться ни с одним куском дичи. Так обоз и потащился, часть бурлаков тянули телеги, часть пыхтело, упираясь четырьмя щупальцами в песок, таща за собой подвсплывшую лягуху на тросе. Я ушел в модуль с мыслю больше на улицу до конца командировки не выходить. Мне еще не один день эти кровавые мальчики сниться будут, и рождается желание перейти в вегетарианцы.

Энтузиазм натуралиста

Поскольку анабиоза нет, сел высчитывать соотношение рабочих дней внутри и вне модуля. Получилось, что на день вне модуля, придется сидеть неделю внутри. Да, не Сочи, на улице не погуляешь. Вылез через неделю в разведку, не поверил себе. Стая лягух, включая одну с баллистами вместо бубенцов, свободно тусовалась по своему охотничьему ареалу. Ровно как и ничего не было. Место схватки чистенькое, следы рытвин в наличии, а живности, — полная стерильность. Местных и не слышно, да и не собирались они обратно так рано.

Есть возможность заняться изучением Планеты. Не поверите, данных не только о флоре и фауне, нет данных даже о геодезии. Никого не интересовало, а мне в первую командировку было не до этого. Правда, приборов для изучения на раз-два. Безпилотники почему-то раздражают птеродаклей, раз в неделю прибор сшибается на землю, не такой я продвинутый оператор, чтобы по монитору фигуры пилотажа изображать. А в автоматическом режиме срок жизни беспилотника еще ниже. Хотя. Если запускать его в верхние эшелоны неба, то польза есть, в автономном режиме он может летать неделями.

Модуль рисует 3D-карту. Кроме океана на карте уже есть все пляжи, растительность, горы, озера. Рек как не было так и нет. Живность такая, что предпочтительно ее смотреть только по телевизору. Эволюция пошла таким путем, или это мутации после катаклизма, но смотрится устрашающе. Во-первых, деления на травоядных и хищников нет. Все едят все, и все едят всех. Отмечается некоторая корпоративность в пределах вида, но это явно не интеллект. Хотелось бы найти еще и сухопутную цивилизацию, но это уже точно область фантастики. Остальное, как в "Парке юрского периода", с некоторыми уточнениями. Все такое угадываемое, и при этом, все такое незнакомое. К примеру, смесь кита и лягушки, прыгает, носится, стая имеет четкую иерархию. Что жрет, непонятно. То количество кустов, что объедает стая, не может энергетически потянуть тушу, или метаболизм нужно как у колибри. А они двигаются по территории как туристы. И на их территорию никто не покушается. Ареал распространения стаи в рамках между пляжем и лесом. Если не считать особенности рельефа. Не то что гористая местность, но циклично, на расстоянии 50–10 километров с возвышенности в воду спускаются скалистые гребни, создавая природный вольер. В этом промежутке поверхность похожа на пампасы с гипертрофированными кустами, которые заканчиваются серой кроной как у одуванчиков. Китолягух запрыгивает, отъедает крону, сплющивая куст в вид матраца. И что? Куст за пару дней расправляется в полный рост, как будто и не травмировался. Таких вольер со стаями китолягух вдоль океана беспилотник обнаружил больше тысячи. Впечатление эволюционного выхода вида из воды на сушу, но в воду лезут неохотно.

В километрах 60–70 от пляжа поверхность повышается и кусты меняют деревья. Сверху это похоже на громадные папоротники времен нашего палеозоя, но во-первых сверху мало что видно, во-вторых, я уже наобманывался похожестью. Все не так. В лесу живет что-то похожее на гигантского таракана, тоже метров на шесть в длину и весом в пару тонн. Чем питаются – неизвестно. Почему-то тараканы не конфликтуют с лягухами. Первые из лесу носу не высовывают, вторые в лес не лезут. Птички летают в пределах пляжа и мелководья океана. Когда спят и где прячутся, неизвестно, но ночью их нет, вполне возможно что на воде ночуют. Птички в сторону леса не летают вообще, поскольку там летают членистоногие. Я бы назвал их пчелами, если бы не их вид и размер собаки, но похожи. Про них знаю мало, ночью их нет, днем жизнь беспилотника заканчивается с первой с ними встречей, жало у них спереди, метра в полтора. При метровой тушке и соответствующем размахе крыльев, это бультерьер со шпагой. Втроем делают беспилотник на раз.

Открыл для себя новых персонажей. Это после просмотра и обработки ночных репортажей беспилотников. Сначала и не понял, что за пятна движутся. Смесь бобра и крысы с бронежилетом я знал еще с первой командировки. Ночью шарятся по пляжу, аж пыль столбом, днем где-то в норах. А это что-то другое. С высоты в 10 метров это определялось как помесь краба со скорпионом, с высоты 6 метров это в прыжке сшибло беспилотник. Покадровое рассмотрение определило летящий длинный язык с явно бронебойным наконечником. Мрак! Хорошо, что живет на скалах в предгорьях, хотя, — какие тут горы. Планета старая, ярко выраженной гористой местности нет, катаклизм поуродовал экологию, это да. Теперь есть озера, которые летом превращаются в болота, а там тоже все живое приспособилось. Мимикрия такая, что сверху живое только угадывается.

Времяпровождение в таком виде модулем поощрялось, поскольку проходило по графе "разведка планеты" и "совершенствование приборов наблюдения". Дело в том, что штатное количество разведмодулей катастрофически уменьшилось уже в первый месяц. Летающие уже заканчиваются, сухопутные выдержали неделю, плавающие и шагающие по дну пропали сразу. Подброшенная модулю идея использования компонентов травы для создания корпуса и наружных девайсов автономных разведчиков сподвигла этот армейский интеллект к сотрудничеству. Первой идеей была попытка камуфляжа аппаратов под местную фауну. В общем-то, идея себя оправдала. Теперь модулю для изготовления различных версий моделей и их обкатки не хватит и положенных здесь пяти лет.

С шестого моего выхода наружу я все-таки услышал, что меня зовут. Ну, приятно, когда ты кому-то нужен. Прибыла прежняя троица с телегой, это будет их дачный домик. Притащили с собой кисет с десятком жемчужин разной величины грамм на восемьдесят. Новости хорошие, еды хватит на месяц, если чередовать с пойманной в воде живностью и водорослями, то и на два. Но хотелось бы сделать запасы, ситуация с моим нахождением на планете двусмысленная. Могу быть, могу и не быть. Короче, запланировали следующую охоту через месяц, ну и давай думать, как не повторить сделанные ошибки. Плохо было то, что лимит моих денег кончился и в кредит модуль делать еще две баллисты не желал. Но зато имелась тема самодвижущихся разведывательных механизмов, а это был выход из ситуации.

Наземный разведывательный модуль выглядел как паук в черепашьем панцире. Шесть ног вместо четырех, это устойчиво. Две передние, это еще и манипуляторы, размеры в полтора метра длины и пропорционального, рассчитанного по инопланетным технологиям корпуса, делали агрегат функциональным и выносливым. На панцирь сверху прикрепили электромагнитную пушку с гарпуном и довольно мощный шокер. Сзади корпуса приварили большое кольцо. Движки электромеханические, аккумулятором поставили жемчужину. Модуль умеет их заряжать. При тестировании и проверке нареканий агрегат нареканий не вызывал. Заказал у местных большой длинный трос и отлил две трубы длиной три метра. Будем пробовать другую методику. Как говорят НЛПеры, если что-то делаешь и оно не получается, значит это надо делать по-другому.

К концу месяца на трех оставшихся телегах прибыло порядка двадцати охотников, Трос привезли хороший, толстый и длинный. К тросу впоперек привязали последовательно две трубы и получился упор для восьми аборигенов. Второй конец троса прикрепили к кольцу разведчерепашки. Аборигены в глубине ждут сигнала, черепашка на своих паучьих лапах движется к стае китовых лягушек. Ща-з-з, манипулятором подтяну робота и выстрелю. Что успел сделать, это рефлекторно нажать на джойстике кнопку гарпунной пушки и шокера одновременно. Резким рывком лягуха прыгнула и проглотила робота-разведчика. Это надо было видеть, китолягуха на кукане. Гарпун застрял внутри, шокер вышиб сознание, охотники почувствовали сопротивление и медленно, но неотвратимо потащили тушу в воду. Если бы из лягухи вышибли бы дух полностью, тушу пришлось бы тащить по песку. Это было бы тяжело и обратило бы внимание стаи и летающих птичек. Но лягуха шевелила конечностями сама и в состоянии полного оглушения двигалась за натянутым тросом. Умыкновение особи произошло на виду у всех, с большой наглостью и без малейших усилий. На все ушло 40 минут. Со мной охотники попрощались уже из воды, обещали прибыть через месяц.

Месяц ушел на поделки. Придумали монстра-птеродаклика, хороший такой, как живой, крылья широкие, правда неподвижные. Два пропеллера на крыльях и один на хвосте с возможностью менять положение винта на оси, дали идеальную возможность аппарату в маневре. Он в воздухе мог стоять, лететь в любую сторону без поворотов и выполнять все фигуры пилотажа. Автономное подключение источников питания в количестве четырех жемчужин и общая сдублированная на четыре раза схема управления и энергопитания, делали воздушный разведчик неубиваемым и с неограниченным ресурсом. Материалы корпуса были из компонентов травы, что в данной ситуации было самым неразрушимым материалом. Разведмодуль укомплектовали двумя лучевыми стрелялками, — на брюхо и на спину. Блок датчиков движения определял себе цели сам, все мелкое пропускать, все большое отстреливать при угрозе нападения. Интеллект разведчика модуль отстраивал сам. Вот это мы пустили летать на высоту в километр с задачей пошаговой съемки местности. Что словит модуль движения объектов, то нам сливается в фильме. Остальное, это привязка электронных данных к Планете в 3D-формате.

Очнулся робот-черепашка, прослуживший блесной. Вернулось изображение на объективы и звук. Поскольку команд на движение не было, он выглядел неживым, но видеокамеры и микрофоны работали исправно. Много чего нового для себя узнал. Особенно то, что туземцы недоговаривали или не считали нужным. Несмотря на то, что разделка трофеев происходила не в самом обиталище осьминогов, интересного было много. Поскольку веб-камеры были из арсенала модуля, он их поместил за линзами из галакта, минимальная воздушная прослойка превратила все вместе в бокс для подводной съемки. Желтый оттенок и легкую муть океанской воды вполне компенсировал фильтр вычислительного центра. Так что смотрелось все в реале достоверно и интересно.

То что шкуру будут отделять для каких-то целей, так бы сделало 90 % охотников промысловиков. Разделать так, чтобы ни один кусочек ливера не пропал, тоже все понятно. Интересно то, как общество придумало ситуацию с заготовками. Не изготовишь же консервы под водой, но выход местные нашли. Этот выход выглядел огромнейшей, мне в камеру концов не видно, плантацией больших ракушек, которую банально кормили мясом на вырост. Логично, кончится мясо, придут за свежими устрицами, да и кормить моллюсков можно всем, чем придется. Инструмент для разделки все же мой, еще с первого приезда деланный. Порядок кругом, все чинно, профессионалы однако. Разговоры минимальные, только по делу. Для шпиона тут работы нет. Но то, что устрицы одомашненные, а не дикие, это информация к размышлению. Водоросли растут интересно, в горшках, равномерно расставлены ограничением места разделки. Рыбки плавают мелкие. Я про рыбу в этом океане и не знал.

В принципе, к этому все и шло. Игра открытыми картами, никаких очарований и разочарований. Один раз в месяц ко мне подтягивалась охотничья команда, на блесну ловилась лягушка – одна штука. Бонусом грузились подбитые птички, мне в подарок приносилось сотни полторы жемчужин. Никакого размена стеклянных бус у туземцев не происходило, все всё понимали. Товар за товар.

Думалось следующее. Я тут опять временно. Пропаду, все вернется к исходнику. Для того, чтобы пользоваться лифтом, не обязательно знать его устройство, хватает умения нажать нужную кнопку. Почему это невозможно в нашем случае? Следующее денежное содержание я начал копить на собственные приобретения.

Скорость решений

По календарю модуля уже прошел год, время текло равномерно и ровно. Жемчуга набралось уже полторы тысячи штук, по текущему договору результат был поштучный, а не по весу. Меня удостоили лычкой капрала согласно табелю о рангах, а это пятьдесят кредитов в месяц плюсом. Все это дало мне возможность используя расчеты и зипы модуля, а также компоненты травы, изготовить радиоуправляемые модели в виде тех же роботов-черепашек в количестве четырех штук. Модуль согласился утерять четыре электромагнитные гарпунные пушки, списав их на уничтожение в ходе разведки. Пульт управления, конечно, выглядел. Ну как саперная лопатка или ракетка для пин-понга с четырьмя большими кнопками. Агрегаты изготавливались в максимально упрощенной форме. Никакого видео и аудио, только команды "вперед", "назад" и в стороны. Основная стратегия построения вундервафель была направлена на неубиваемость и долговечность. С четырьмя заряженными по самое не хочу жемчужинами в аппарате и одной жемчужиной на пульте, ресурс комплекса предполагался на 10 лет непрерывной работы. Учил операторов недолго, сила ума не зависит от формы тела. Наигравшись и переместив вундервафли к себе в обитель, аборигены отдарились четырьмя тысячами жемчужин разного веса и формы. Вот это и послужило командой модулю на прекращение командировки. Вот так скомканно и без фанфар мы рванули обратно.

Выставил ультиматум и получил согласие, и теперь имею личный баул в квадратный метр и высотой сантиметров в семьдесят. Как раз квадратный метр травы туда и поместился. На горсть жемчужин в кармане куртки внимания никто и не обратил. Да и некому.

Опять пригород в день убытия, быстро поймал попутку в город, к обеду уже был дома. Ровно как и не было этих почти пары лет вне игры.

Случилось другое. Я начал осознавать, что в покое меня не оставят, а мои начинания могут оказаться замком на песке.

Пропал

Мое появление подняло ажиотаж среди моих единомышленников до состояния кипящего чайника. А мне сказать нечего, куратор на подъезде, молчу, это всех раздражает, я же вижу. От нечего делать, пошел поработать в родное отделение реабилитации. Разбирался с текучкой. Сработано хорошо и без моего участия. Пора набирать новых учеников, нынешние работают слаженно, толкотни нет. Часть целителей ушла в два новых отделения при ожоговом и эндокринологическом центрах, теперь все обмениваются друг с другом пациентами как рождественскими открытками, вон, опять кого-то привели, чего-то морщатся.

Я подхожу с интересом, привели слепоглухонемую девчонку лет двадцати, красавица ослепительная, в невидящих глазах бездонный омут. Мои подопечные за лечение не берутся, самокритичны в силах. Красавица, беру в дело, пошел на контакт и ошалел от богатства внутреннего мира. Самопроизвольно начал работать с ней, не спрашивая про оплату. Я ее первый контакт за ее двадцать лет, первый луч света из внешней среды. Жизнь угадывала на ощупь. Как тут быть, бросил все и занялся ею, не оглядываясь даже на себя. У коллег по отделению выросла неподдельная гамма эмоций, и смесь заинтересованного удивления все-таки преобладала. Конченый прагматик стал альтруистом, и на ком? На слепоглухонемой безродной инвалидке. Ну да, красивая, ну да, с фигуркой, а с головой, что делать будет?

Да и сам не знал сначала, пока просто мысленно общались, а тем временем искал путь к исцелению. У нее какая-то непонятная атрофия нервных окончаний по визуальному и аудиальному каналам восприятия, такая тотальная, что неясно, — с чего начать. Язык подвешен, но говорить никто не научил. Мать умерла при родах, воспитывала бабушка, ныне тоже покойная, отца и спрашивать нечего, пьяный вон стоит, что-то бормочет. Видно, что не наследственное, но чем себя поила мать вместе таким отцом, пока это чудо было в животе, не поймет теперь никто. И откуда начать, начал с мозга, чуть-чуть во всех направлениях. Пусть лучше годы уйдут, чем я все испорчу.

Испортил приезд куратора. Приехал, холеный, но незаметный, осмотрел все что можно, пригласил к себе в номер и начал детальный расспрос по всем планам. Я ему прямо объяснил, что всю стратегию не скажу никому даже под пентоналом, тем более что у меня защита на токсины. Где все приобрел, не важно, почему все у одного в голове, так это мои идеи, почему я такой гениальный, так это дело не объяснимо. Ладно, пошел в атаку я, — цели, объем полномочий, степень заинтересованности, и вообще, тот ли он, кого я жду. Тот, показал бумагу, я ей поверил, о такой справке по допуску примерно и говорили. Короче, первое дело, это тест программного обеспечения и внедрение его в силовые ведомства, фирма по продаже откроется в течение месяца, вместе с интернет-магазином. Тестовая программа в свободной продаже, операционная система только по предъявлению паспорта, оболочка нового языка программирования, — строго по разрешению уполномоченных органов. Вот этим пока и будем заниматься. Закончим, пойдет в ход новая идея. Пришлось ему со мной согласиться, видно спорить команды не было. Договорились о связи и куратор отбыл.

Позанимался своей синей травкой, маленькая растет, заполнила аквариум, три года ей все-таки. Та, которую сейчас привез в чемодане, я ее делить не стал, поставил стеклянную ванну в подсобке общества инвалидов и упростил диету. Бросил салфетку, съела за сутки, налил воды, впиталось, жрала же там на месте что попало, а тут гурманить вздумалось, не для того я ее воровал с другой планеты. Скоро мусор выносить вообще не буду, пусть есть, пусть привыкает. Экземпляры флоры получились разные. Прежняя приобрела сочный синий цвет, хотя в размерах за эти два года не доросла и до половины аквариума. Трава из подсобки стала серого цвета, но умирать не собиралась.

Годы не ушли, ушло 4 месяца осторожного воздействия, и время тянул, гад, потому, что приятно было с ней общаться, Я прекрасно понимаю свои годы и даже омоложение не уберет этот возраст из глаз. По факту мне сейчас, — около восьмидесяти, если не забывать тридцать семь лет командировок, о чем же нам говорить? Представляете, — было о чем, хотя мы были настолько разные, что могли только дополнять друг друга.

Целительство закончилось еще двумя встречами, и свадьбой. Да и свадьба вся поместилась за двумя столами в ресторане. Я так и не понял, что произошло, она так стремительно вошла в мою однокомнатную квартиру, в мою жизнь, что вроде как там и было всегда. До сих пор не очнулся. Теперь у меня в доме две живности, инопланетная трава и потустороннее чудо, надо первую полить, а вторую накормить.

Нет, вернусь к этой теме еще раз, не могу наговориться, не верю до сих пор, что у меня рядом нечто. Она от долгого заточения сама в себе так торопится наверстать, что рождается ощущение, что она эту жизнь проходит по заглавным буквам. Волновался, — куда девается текст, остается, намертво врезается, она успевает все, когда только спит, говорит, что за двадцать лет выспалась. На свое имя отзывается неохотно, оно для нее не созвучно, вообще на имя не отзывается, отзывается на взгляд. За себя боюсь, другой такой не будет.

А я ей от усердия чего-то перехимичил, слух музыкальный с расширенным диапазоном, зрение, по-моему, еще и ночное, в темноте ни на что не натыкается, речь пока застенчивая, но это от собственной неуверенности. Нет, это чудо. И оно рядом.

ООО "Психософт" и другие +3 года

Вступил в игру Николай Николаевич Севастеев, подыскал офис в центре города, попросил машину, взял Веру замом по маркетингу и продажам. Как они любят пышные названия. Оформили бумаги положили на счет уставной капитал. Николаевич принял к себе еще четырех человек из лишенных пенсии для создания виртуального пространства в рамках новой программы и решения технических вопросов. Я не препятствовал, человек делает, человек ошибается. Тут взвыл Игорь, он лишился сразу шести подчиненных, я объясняю, у него не фирма, а кузница кадров, пусть новых набирает, вон их в очереди сколько. Тем более что работа пошла простая и рутинная. Николай Николаевич, пока под честное слово, заказал все три программы на дисках по 100 штук. Мы пока не представляли, как мы можем копировать номерной софт в промышленных условиях, да и заказов таких не было. Новинки Николай Николаевич предполагал продавать на дисках и флешках. Особенностью нового софта было то, что он не копировался, а переносился, и писать его можно было только один раз, вне зависимости от носителя. Определились в цене, "Тестмастер" уходил за 200 рублей, не считая стоимости носителя, "Универсальная" за 400, язык программирования – 10 000. Решили за прибылью не гнаться, держать марку по учету распространяемых программ.

Приехал еще раз куратор, привез ни мало ни много – заказ от ФСБ на 20 000 копий первых позиций и на 3000 копий "Голема". С куратором обговорили принцип работы.

Наверху определен узкий круг заинтересованных лиц, готовых вложить средства в мои идеи, денег у них много, но вкладывать хотят в перспективу –  значит ко мне. Актуально отсутствие малейшей рекламы, постепенное, и желательно незаметное врастание новых технологий в жизнь, распыление основных идей на кучу мелких, с внедрением всего этого в разных концах страны. Обязательно занижение значимости внедряемой идеи, особый режим секретности. Короче –  шифруемся.

Тут воспрял и Игорь, это ж его завалил работой Николай Николаевич, теперь, при ручном написании дисков, нам и персонала и мощностей не хватает. Выделенка у нас давно, в новую фирму провели два канала, копирует и маркирует софт –  Аватара. Он же сбрасывает софт на подчиненные компы, а те нарезают диски, уже с присвоенным номером. Я, почему начал его писать с большой буквы, не могу, когда почти разумная машинка, хоть и в уродской мыльнице, не имеет имени, но если он такой, то пусть так и называется. К тому же имеет личный финансовый счет. Со своими брокерскими штучками и элегантными шпионскими программными червями в интернет-пространстве на его счете уже болтаются суммы на шесть нулей валюты вероятного противника. Все это на счетах солидных банков под его же виртуальными именами. Я на них претензий не имею, а он пока не определился зачем электронному мозгу деньги.

Подсчитал свой ресурс, личного бухгалтера надо заводить немедленно. За период работы в отделении психбольницы в течение года и семи месяцем, у меня получилось около 250 миллионов рублей. С них сняли налоги, с них оплачивал издержки, осталось около ста восьмидесяти.

Сели с Игорем и Николаем Николаевичем совещаться в стратегии, хочу приоткрыть слегка завесу.

— Ну что, мои дорогие, пока вы отлаживаете взаимоотношения между собой, где общество инвалидов "Клуб киборгов" в отношении ООО "Психософт" является исполнителем и поставщиком компьютерных программ различной сложности для последнего, а вы, Николай Николаевич, занимаетесь продажей, заключением договоров и поисков рынков сбыта. ООО "Психософт", помимо продажи софта, начинает осваивать виртуальное пространство, получаемое от содружества реально работающих операционных систем "US", поскольку в каждой системе зарезервирована эта опция. "US" начинает скрытую экспансию по подчинению мировой виртуальной среды. Мы про это никому не скажем. "Клуб киборгов" получил в доверительное управление авторские права на программный продукт от владельца интеллектуальной собственности, то есть – меня и обязан выплачивать мне 25 % от прибыли без учета налоговых вычетов.

Фирма готовит бизнес-план по развитию и смету расходов. В перспективе, можно для ООО "Психософт" следует присмотреть цех по нарезке дисков и заливке флешкарт.

Сразу Игорь:

— А я?

— А ты будешь потихоньку перепрофилироваться и готовить кадры, проводить реструктуризацию общества инвалидов. Каким ты видишь наше общество? Однозначно –  ты впереди. На тебя вся слава, на тебя все шишки. Шишек будет много. Я собираюсь наступить на множество чужих мозолей. Сила и энергия у тебя есть, я буду сидеть на стратегии, идеях и деньгах. Денег на все хватает, это в основном – черный нал. Резвись, организуем пожертвования на общество и будем приятно совмещать приятное с полезным. Нам нужна охрана и оборона, не только костно-мышечная, но и юридическая.

Нам нужна солидная конструкторская база, нам нужны научно-технические кружки при оборонных предприятиях. Нам нужны свои специалисты, это раз. И нам нужны сочувствующие нам энтузиасты, вне возраста, здоровья и звания. При этом следует помнить то, что нам никто ничем не поможет, а мешать будут изрядно. Первое, что совершенно не мешает остальным планам, мы будем строить дома по типу "Улей" для своих. По плану "Улей" –  это дом смешанного типа, состоящий из гостинок, малосемеек на нижних этажах и полноценных одно-, двух-, трехкомнатных квартир на верхних этажах с обязательными службами бытового обслуживания, подземной стоянкой и прокатами. Скважина у нас должна быть своя, горячая вода с водонагревателей, отопление электрическое тепловыми панелями, система вентиляции центральная, балконы и лоджии не предусматриваются. В квартире предполагается встроенная мебель. Квартира может выкупаться жильцом по разным вариантам. Но наш сотрудник, наш человек должен иметь возможность приобрести собственную нору при любом раскладе. В прокате каждый желающий может выбрать себе по недорогой цене вещь во временное пользование А пока тебя нет, то предметы уюта и бытовые приборы попросту лишние и ты их можешь подарить прокату или сдать арендованное обратно. Но строительство и обслуживание предполагает строительную и управляющую компанию. Это все должно быть нашим, руководство, люди и техника. Учредителем выступает общество инвалидов, деньги пойдут из фонда, на взятки и откаты возьмешь у меня.

Организовываешь конструкторское бюро при обществе инвалидов вместе с организацией технических кружков при заводах. Деньги из фонда, нал у меня.

Следующее, что будет делать общество – это строить завод по переработке мусора. Для этого надо купить территорию самой старой и неблагополучной городской мусорки вместе с самой помойкой. Не смотри, что ты мне и так денег должен. Нужно огородить ее, сделать нормальную подъездную дорогу, и начать строить завод по переработке мусора. Корпуса я в карандаше нарисую, что хочу видеть, а эти, за компьютерным ватманом, пусть расчертят как надо.

Это я к тому, травка моя выросла. Первая уже в двух аквариумах, вторая постепенно принимает форму в двухметровой ванне. Слава Богу, что трава не ест стекло, страшновато потерять кусочек травы, она тихо скушает все, что имеет органику, начиная с почвы заканчивая всем, в чем есть эта органика. Пока все под жестким контролем, кроме того, ее ж – не запатентуешь, хотя, можно и попробовать. Мало ли ботаников у нас фигней страдают, сейчас найдем, кто у нас достоин сделать такое открытие.

С новым приездом куратора, я предложил и ему заинтересовать спонсоров в желании построения еще таких заводов, желательно, в выбранных мною точках. Он долго не понимал смысла строительства, пришлось перестать его использовать втемную и объяснить, что такое травка, как с ней обращаться и как ее использовать. С побелевшим от напряжения лицом, он забрал мои черновики, закрыл в "дипломате" с цепочкой и заторопился в аэропорт на ближайший рейс.

А мы тут, по-провинциальному, сходили к своему уже прикормленному чиновнику. И просто и незамысловато, — купили самую разросшуюся и уже мешающую всем, самую безобразную городскую помойку, вместе с землей, бомжами, местной мафией и большими, дымящимися воняющими паленым мусорными кучами. Игорь, просто веря в меня, пополнил штат перспективными глухонемыми работягами и, как ни парадоксально, — кадрами с легкой и средней степенью дебильности. Последние оказались самыми исполнительными и дисциплинированными работниками. Уходило время на уяснение задачи, это да. Но потом можно было даже не перепроверять. Помойка закатывалась в забор из колючей проволоки, ложился асфальт на дорогу и размечалась площадка под производственные и административные здания. Гвардия дала первые ростки. Сотрудники общества инвалидов себя для идеи не жалели. Особенно охранники. В соревновании с мусорными дельцами на тему "Кто больше отморожен", — наши победили с разгромным счетом, бомжей подмяли под себя, дельцов разогнали с мелкими травмами. Крыша не отсвечивала, наверное и помойка бедная и крыша слабая.

Мы начинаем первыми и на свои деньги, обкатаем здесь, затем поставим такие же заводики на стратегически важных для нас направлениях.

Мусорка

Свалился на голову куратор. Это раз надолго и основательно. Внимательно наблюдал, записывал, переспрашивал, сомневался и еще раз переспрашивал, писал в своем блокноте, по-моему, — тоже полученном в какой-то секретке под роспись. Мы строили завод. Подробного понятия технологического цикла не было, инкубатор для травы я никогда не делал, у меня она там валялась под ногами. Здесь-то – так нельзя, спалимся на экологической катастрофе и человеческой зависти.

Прежде это все пришлось основательно втолковывать Игорю, долго ломал его непонятливость и тупое неверие, пока не показал, — как трава ест окурки. По-моему, он после этого начал тихо меня обожествлять. Нарисовали примерные каракули на бумаге и стали думать, кому подсунуть проектирование, и как раздробить эти проекты хотя бы на три мелких. Вместе порешили, мелкие объекты заказываем через общество инвалидов, общий план держим в голове. Остальное разбрасываем по проектным институтам от своего имени через знакомых, налички – хватает. Проект появился, по нему получался двухэтажный ангар длиной 200 метров и шириной 20 метров, завод по переборке и сортировке мусора, склад по хранению жидкостей, подлежащих утилизации, это с одной стороны здания. С другой стороны мы спланировали цех по переработке травы. Отдельно у нас появился склад горюче-смазочных материалов с собственной заправкой. Административное здание, вместе с гостиницей-общежитием, спроектировали у самого начала въезда на территорию. Въезд на территорию, это тоже обошлось в восемь километров асфальтового покрытия раздолбанной грунтовки от трассы.

В помещении ангара, на двух этажах, поместились металлические ванны со стеклопокрытием размером 2 на 4 метра и высотой в один метр, где собственно и будет расти трава. Всего планируется сто тридцать ванн, а это 1000 кубометров травы на выходе. Сверху для каждой ванны подведено освещение и каналы для подачи съедобного мусора и водной смеси со всякой неэкологичной гадостью. Возле каждой ванны запланировано пространство в два метра, для работы оператора. Завод по сортировке мусора купили в Германии, дорого, но надежно, у них там предусмотрено все, нравится мне их педантизм. Цех по переработке травы мудрили сами. Я рассказал технологический процесс, а ребята придумывали, как это сделать лучше и в промышленном масштабе. Остальные здания были стандартного исполнения, ими мы нашли, — кому заниматься. Потянулась волокита с главным архитектором города. Подступов не имеем, откаты не берет, пуганый. Вроде никто не против архитектурного проекта, но тянут немыслимо.

Умчался и снова примчался куратор, привез новостей и указаний. В исполнение стратегии по режиму секретности, с этого момента смесь "бензиновая", называется технол А, смесь "солярная", соответственно – технол "Б" и патока называется галактом (это была моя личная просьба). Пожаловался куратору на задержки с проектом. Поразился после этого скорости принятия решений местными чиновниками.

Строили относительно недолго, оснащали оборудованием тоже в неплохом режиме. Отправляли своих гонцов с четкими указаниями и толстыми портмоне, а то и дипломатами, проинструктированные ребята, делали на месте чудеса по поиску нам нужного и отправке в нашу сторону.

Касательно ребят, первый этаж общества инвалидов пришлось дооборудовать маленькой скромной клиникой под видом комнаты отдыха с вызывающим видом. Там, не особо напрягаясь, я проводил мелкую коррекцию здоровья в виде премиальных. На полноценный сеанс, у них не было денег, у меня  желания. Даже в таком ленивом исполнении лечебных сеансов, вернулось к полноценному труду два десятка человек. Есть желание организовать общество собственных целителей, уже есть из кого. На новые начинания опять набирали инвалидов, скоро их в городе и не останется.

Наступил момент, которого ждали, прошла зима, настало лето – помойка все-таки заработала. Разобрались с местными бомжами, предложили работу, жилье в общежитии, социалку и восстановление документов, там очень много хороших и добросовестных, но слабых духом, а силы духа у нас и на них хватит. Из них составили штат подсобных рабочих, поскольку работа по доставке, разгрузке и сортировке мусора не заинтересовала в виде вакансий даже службу занятости. Мы же опять не обещали больших заработков, мы опять делали упор на социальную реабилитацию.

Техника у нас была, средства малой механизации в достатке, шанцевый инструмент, хоть завались, а внутри возле ванн стояли наши проверенные сотрудники, знающие свою перспективу с лояльностью на все 100 процентов. Завод начал с малого, или скорее – с мизерного. Перенесли в ванны траву из аквариумов и ванны с подсобки. Получилось три рабочих места. Специально подготовленные мною сотрудники начали траву подкармливать, подсвечивать и наблюдать. Все пока, в режиме исследования, кормили вручную и проверяли в каждой ванне отдельно поведение исследуемого. Меняли освещение, экспозицию, пробовали все по-разному. Даже на планете, где я был, для этой травы все было неродным, но она ж как-то приспособилась. Другое дело, что мы не могли ждать годы, поэтому, пробовали по-разному. Результатом хотелось видеть полную ванну травы, а это восемь кубометров полезных веществ, или 8 миллионов рублей по минимальным расценкам.

Шли месяцы скуки и бездействия, все получали зарплату и не понимали за что, даже бомжи. Бомжи разъелись, похорошели, некоторые уже стали гражданами с документами и пропиской при общежитии. Долго их отучивали тащить в комнаты годное, в их понимании, для хозяйства. Возвращали этот утиль обратно, затем, опять обратно, пока им не надоело самим.

С другой стороны. Кто, кроме бомжей, знает настоящую ценность помойки. Это целый мир, отгороженный от нас своим отсутствием эстетики, плохими запахами и всеобщим предубеждением. А ведь ни один богатенький антиквар не проходил мимо мусора старых квартир, не меняя амплуа старьевщика, лишь обзаведясь помощниками. При предварительном разборе мусора и его сортировке, наши работники сами были в недоумении, куда отнести следующую находку. Так или иначе, доход с нашего заводика начинался прямо с сортировки. Металл, цветной и черный, копился тоннами. Драгметаллы и редкие, конечно граммами. Реставраторов своих не было, но из клиентов, желающих посмотреть найденное, создалось целое общество. Сколько было уничтожено, сожжено и закопано в землю до нас, сказать никто не может, но и того, что имелось, хватало за глаза.

Созерцание мусорки меня всегда приводило к философскому размышлению бренности нашей цивилизации. Глядя на то, что выбрасывалось, было видно, что без всего этого можно было и обойтись. Нет, народ должен приобрести что-то ненужное, чтобы его потом выбросить. Выброшенные, просроченные в погоне за необоснованной прибылью, продукты, гора всяческих красивых упаковок, бутылок и прочей тары. Вполне годные вещи, вышедшие из моды, и много, много всякого фуфла, не нужного не то что аскету, но и нормально ориентированному в социум индивидууму. Общество потребителей превращает народ в жующую излишества скотину.

Трава росла во всех ваннах с одинаковой черепашьей скоростью, несмотря на эксперименты и другие ухищрения. Трава росла медленно, нет, трава росла, как и должно быть – это мы пританцовывали над ней и изнывали от нетерпения. О каком процессе может идти речь, если нам сначала надо ее размножить на 130 ванн. Вот так ушел год, хорошо, что никто не отменял геометрическую прогрессию, и в конце все это дело пошло быстрее.

Завод заработал, пока в пониженном до полной статики режиме, цеха по переработки травы получили первые порции и начали отрабатывать изготовление нужных нам вещей. Все это выглядело опытным производством и лабораторными изысками. Научились делать световоды из мелких микроскопических волокон, аналог проводов из серебра в космическом холоде. Научились наращивать куски без потери проводимости длиной в километр. Тонкая, довольно крепкая на разрыв жилка держала в себе 10000 вольт электричества при сорока амперах даже без нагрева и потери электронов на выходе.

Эксперименты в промышленных условиях со смесями остановили нас на стандарте:

— Материал "стеклокерамика" производится из смеси чистого песка, технола Б и отходов от травы. В нашем производстве это жом травы и все та же синяя глина, только более жидкая. Цвет материала голубоватый мутный после пяти часов в смесителе при температуре в 100 градусов. Изделия имеют вес пластмассы и крепость стального листа при одинаковой толщине. Материал инертен, выдерживает температуры до 3000 градусов. Отливается в горячем виде в простой форме, если надо фигурную деталь, то под пресс-форму. Сохнет само в течение двух суток.

— Материал "металлокерамика", это смесь опилок любого черного металла, технола А и отходов от травы, имеет коричнево-черный цвет после пяти часов смешивания в миксере. Смесь требует предварительного нагрева до 2000 градусов, горит весело и через час заливается в формы. Застывает и кристаллизуется двое суток самостоятельно. Требует электромагнитного воздействия при кристаллизации. При одинаковой толщине листа стали, материал имеет прочность в два раза больше и вес в два раза меньше, инертен, температура плавления 6000 градусов.

— Материал "стеклоферрит" – смесь битого оконного и бутылочного стекла, металлических опилок черного металла, технола А. с незначительной добавкой галакта. В таком соотношении компонентов готового изделия вспышки как у меня на предыдущем инопланетном месте работы не было. Смесь горела быстро и плавно. Предварительно смешанные компоненты выливались в формы и там же поджигались равномерно с четырех сторон. После выгорания получалось вещество в два раза прочнее титана при том же весе, цвет серый прозрачный. Материал инертен, температура плавления не определена. Уродуется только предметами из галакта.

— Собственно галакт – смесь чистого стекла, технола А и галакта. Процесс самый простой. Смешали, залили в форму, дали подсохнуть пару часов и дистанционного подожгли. Есть деталь и нету формы, плавится жаропрочный кирпич подставки и бетон в основании. Материал прозрачен, прочность не определена, нечем проверить, температура плавления не определена, нечем проверить. После вспышки, остывания и кристаллизации, надругаться над этим изделием невозможно, нет ни мощностей, ни фантазии – не уничтожим.

Разобрались и с жидкостями. Технол А, не совсем бензин и не совсем спиртово-эфирная смесь. Я им неправильно пользовался, у него повышается эффективность окисления при давлении, там ломаются молекулярные цепочки, и тогда он сгорает максимально красиво, практически без угарных газов, остается водяной пар и незначительная копоть кремниевой направленности. Пробовали, отстроив технологию впрыска, заливать в двигатели внутреннего сгорания – однако, это горючка экстра-класса.

Технол Б, при таком же использовании получился высококлассной солярой, причем универсальной, поскольку не замерзал при низких температурах. Создаваемое избыточное высокое давление с резким нагревом камеры сгорания давал взрыв огромной мощности. Первый раз повезло в нашей паранойе повышенной техники безопасности. Верхняя часть движка целенаправленно взлетела проломив крышу, показав себя во всей красе перспективного ракетного двигателя. Разрушения лаборатории имели все признаки воздействия дурной силы. Единственно, в месте разрушения практически не было копоти.

Пришлось организовывать полноценный термический цех, с полным понятием, что его надо переносить поближе.

В общем, поставленные цели превзошли все результаты, даже я на такое рассчитывать не мог. Время пока нам не давало возможности развернуться, тем более что была опасность попасть в поле зрения нефтяных и металлургических магнатов, своих мы не боялись. Они же тоже знали, что со временем надо переходить на альтернативное топливо и материалы. А поскольку мы под крылом и совсем ручные, то получалось, что это они сами готовили себе перспективу, хорошо так жить. Что можно сказать. Первая пятилетка моего скромного прогрессорства вроде удается.

Дела семейные

Прошло больше года в хлопотах, и я ничего не сказал за семью, хотя говорить об этом можно без умолку. Жена. М-да, уже больше года жена, а все как вчера. Мягкая, но несгибаемая, в быту незаметна, но все на своих местах. Стала Анастасией, Настей, поменяли имя, а то откликалась на фамилию. Да поменяли все: имя, фамилию, статус, в конце концов – купили новую квартиру в элитном доме, не совсем в центре, но удобно. Планировка хорошая, четыре комнаты, кухня на полквартиры, холл – все как хотелось Насте. Паковали мебелью и аппаратурой не торопясь по ее вкусу. Кому гнездо строить – ей все в руки и доверил, все-таки пора отвыкать от холостяцких привычек. Когда один – все пофигу, было бы рационально, а с женщинами так нельзя. Да и смысл возникать по мелочам, это не отвлекает, тем более что финансовое состояние позволяет реализовать ее начинания одним пакетом. И не такие у нее и запросы, все скромно по нашим меркам. Приставил к ней водителя, пожилого дедугана (береженого бог бережет), так он ее удочерил, гм, или увнучил, возится с ней, кошелки с шопинга носит, катает по ее делам. И там все в меру, Настя не заносится, наблюдал, думал деньги испортят – ничего как не бывало, ровно, сколько считает нужным. Сменила мне гардероб, еле отстоял любимые старые вещи по одному экземпляру. Удивляет рациональная составляющая интуитивного состояния, причем, строго в ритме. Я же вижу по глазам ее шаги к собственным целям, ровным, последовательным, даже пунктуальным. Строит себя, строит семью, про детей даже не намекаю, вижу не вовремя. Созреет, сама заявит. Не всегда понимаю, но доверяю ей в ее движении. Тут главное – самому не попасть под каток ее планов, поскольку начинает вникать в мои замыслы. Ну да ладно. Буду делать ее личным бухгалтером, пусть. На курсах – уже учится.

Насчет учебы. Настя успела за это время основательно изучить в частном порядке основные направления в нейрохирургии и психиатрии. Профессор подсобил. Настя сейчас на втором курсе факультета психологии. Психологию вместо медицинского она выбрала за возможность дистанционного обучения и возможности экстерната при переходе на последующие курсы. В меде еще никто заочно не учил. Настя год занимается на полном серьезе вокалом, поскольку любовь к музыке была врожденна, а избавление от уродств, это любовь только подстегнуло. У меня же была мечта, создать свой репетиционный центр и студию звукозаписи. Совершенно не для денег, убыточную, но профессиональную студию для своего удовольствия. С возможностью петь караоке солидным людям без конфуза, позволять самовыражаться тем, у кого есть для этого таланты и нет возможностей. Я и сам спел для записи, голос и слух поставлен еще Модулем, красиво спел, себе понравился. В певцы пойти? На сцене светиться, публичным буду до невозможности. Смеялся над собой долго.

Студия организовалась моментально, но пока выглядела хаотичной тусовкой. Таланты мы не искали, таланты находились сами. Результаты размещали на "US net" ребята Николая Николаевича, тоже в частном порядке, и тоже – не без удовольствия. Рулила, естественно, студией Настя, поскольку пару мелодий и собственных песен на свои стихи уже родились. А еще авторство столбить в другом городе, что напрягает всех, поскольку там надо присутствовать лично. Меценат, естественно я. Так что, бухгалтерство, это дополнение ко всему. Сутками не видимся, но это не мешает быть нам вместе.

Серые кардиналы общества инвалидов + 4 года

Смеемся сами, пока всю пятилетку готовили одно здание под свои нужды, вразвалочку и не особенно торопясь, события подстегнули прямо в нижние плечи

Общество инвалидов, вместе с некоторыми рекомендованными нам заинтересованными личностями, и со мной в том числе, стало соучредителем завода "Экспериментальных образцов достижения науки и техники". ЭОДоНиТ в общем, звучит завораживающе. Название открытого акционерного общества получилось претензионным и требующим самоутверждения, но мы знали, что за этим дело не станет.

Уставной капитал завода определился в три миллиарда рублей. Моих денежек вложено, по сравнению с боссами, совсем мало. Не то, чтобы я был без денег, но поиздержался на начальном этапе.

Полтора миллиарда рублей, пару миллионов с целительства, 827 миллионов английских фунтов, вроде большие деньги. За эти годы я много вложил в общество инвалидов официально и черным налом. Создан фонд пожертвований на полмиллиарда рублей. Жертвователи назначенные, а деньги-то мои. Вливания в "Психософт", покупка электроники и всяких прибабахов для конструкторской мысли и организация технических кружков при пяти оборонных заводах, покупка помойки и мусорного завода у немцев, все правда, от гонорара последней командировки. Фунты светить можно только с чека, пачки денежных знаков показывать преждевременно. Все, что можно показывать, вместе потянуло на 300 миллионов. Официальная прибыль идет только с софта, процент от учеников и текущая работа по лечению клиентов. Все, больше не откуда. Вот 10 % акций только и получилось. Общество ухватило 25 % акций, поскольку без него самого и принадлежащих ему зданий, у остальных ничего бы и не вышло, по количеству акций остальных шло какое-то темнилово, кто-то приобретал лично, кто-то на организацию, кто-то через уполномоченных. Куратор убеждал, что все нормально. Имея контрольный пакет, мы за процессы остального брожения волновались не сильно.

Финансовые вливания высших мира сего нас не отягощали. Во-первых, по их меркам они на нас спустили копейки, и требовать дивидендов много и сразу не будут. Все те суммы, которые нам предлагались, мы бы на данном этапе просто не смогли бы вложить и реализовать. То, чем мы занимались, по сути своей был лишь задел чего-то грандиозного. В свете этого, вложения заинтересованных лиц мы расценивали в политическом плане. Нам уже начинали мешать – слухи, нездоровые интересы, предложения о покупке наших начинаний. Невзирая на затирание шероховатостей нашего куратора, некоторые предложения выглядели ультимативно, с неприкрытой угрозой фискального преследования, происками прокуратуры и рейдерством. Донимали заказные статьи по моему целительству, обзывали шарлатанами и мошенниками, выманивающими деньги. Находились даже жертвы из наших клиентов, которым были обещаны денежные суммы, как мы потом выясняли. Причем, если бы это была местная братия, было бы понятно. Но потянулись столичные и импортные варяги, это напрягало.

Мы тоже на месте не сидели. Наши аргументы выглядели в виде толковой адвокатской конторы, с которой был обстоятельный и подробный договор, и мелкой, но динамичной и адекватной службы безопасности. Последняя контора стояла на балансе общества инвалидов, ничем не ограниченная в финансах и действиях. Состав сотрудников выбирался по принципу лояльности и разделения с нами наших идей и начинаний. Профессионализм у всех был на высоте, никакой кумовщины, но все они или их родственники отметились у нас в виде пациентов. У них была идея и такая перспектива, которая деньгами не мерялась. Мы в них были уверены, а они старались быть нашими ангелами-хранителями.

Теперь мы заново проводили переоценку имеющегося промышленного фонда. Зданий могло просто не хватить под все наши начинания. Под деньги старших друзей пришлось рассекретить часть наших проектов. Нам не столько были нужны их деньги, столько доброе отношение к нам. Доброе отношение предусматривало открытость и искренность. Конечно, соотносительно вложенных в проекты сумм.

Продукцией завода предполагались эксклюзивные, мелкосерийные детали сделанные по инопланетной 3D-технологии приземленной к нашим условиям. Своевременно созданное КБ при обществе перелопачивало всю информацию о всех изобретениях мира. Открытием было то, что 3D-технологии на нашей планете запущены с 1983 года. К сожалению не в СССР. Мы в это время добывали, плавили, отливали и дорабатывали напильником. А так, все есть. 3D-принтера на выбор, бери, соединяй с нашей направленностью и создавай цех компьютерного дизайна и термической обработки. Все просто и с малой энергоемкостью. Беда только в том, что патенты придется покупать и заново перестраивать, включая создание собственных программ. Послали гонцов в Z Corporation и в ExOne знакомиться. Будем считать компоненты травы пластмассой и выбирать под нее принтера.

Одновременно приходилось (почти на колене) создавать управляющую сеть. Комплект из нескольких компьютерных блоков, невзирая на общую сеть "US" переход количества в качество не произвел. Невзирая на то, что этот шедевр был адаптацией к нашим условиям чужого софта с помощью Аватары.

В обмен на мешок денег путем перечислений и полностью истраченных представительских суммах, гонцы привезли более двадцати моделей стоимостью от 500 до 20000 баксов. Разберемся, что нам нужно и будем заказывать под себя.

Приобрели лазерный сканер больших объемных предметов. С электронной копией делать любое изменение значительно легче.

Все заработало замечательно. Минусом было только отсутствие исходных материалов. Что можно отобрать у развивающегося завода на мусорке? Только экспериментальные образцы. В трех ваннах торчало по клочку травы, которая просто внутри этих ванн потерялась и замерла в своем росте. И чистый цех со 130 белоснежными, без единого пятнышка, сверкающими своим стеклянным покрытием пустыми ваннами.

Реалия номер один +5 лет

Трава. Росла. Медленно. Вместе с ней остановился и наш рост. Неоправданно медленный рост травы сводил на нет все наши начинания всю первую пятилетку. Вторая пятилетка тормозила безмерно, хоть на пятой точке прыгай. В простое находится термический электронный цех общества, то слабое шевеление, которое там происходит работой назвать нельзя. Стоит завод новых технологий в незаконченном варианте, и конца не видится. Стоят другие начинания. А хочется чего-то замутить на суше в воде, под водой и обязательно – в ближнем космосе.

Объективно это выглядело так: оператор укладывает посредине ванной кусок травы и начинает за ней ухаживать. Сверху по трубам на поверхность один раз в сутки тонким слоем наливается смесь органики и воды и включается освещение. За двое-трое суток это все впитывается поверхностью травы. Если в смеси находится что-то неорганическое или металл, все это потом находится в синей жиже под травой, трава четко определяет, что является для нее отходами. С самого начала работа с каждой ванной велась индивидуально с тщательным занесением в протокол всех действий оператора. Мы меняли спектр излучения, его периодичность, меняли состав смесей, степень разведения смеси водой, влияние токсических компонентов в смеси. Траве было пофигу что на нее выливается и в каких количествах. Можно было насыпать целую кучу. Терялся только визуальный контроль, и замусоривалась синяя составляющая ванны. Трава утилизировала за сутки полпроцента от собственного объема, что бы это ни было. Органикой, слава богу, она считала и пластик. Что не съедалось, попадало в синюю жижу под травой, приходилось еще раз проводить сортировку.

Выявить правильные природные условия жизни травы не представлялось возможным, и мы принялись варьировать процессы методом подбора комбинаций по схеме кодового замка. Знать бы, сколько задействовать составляющих. Остановились на том, что состав окружающей атмосферы и гравитационную составляющую оставить неизменными. Даже если это влияет на рост травы, создаваемые иные условия влетят в такую копеечку, что лучше этот проект и не начинать. В процессе начало вырисовываться нужное соотношение воды и гущи в питании, правильно формировался спектр излучения. Фишка выяснялась даже не в спектре, он имел хитрую цикличность. Оптимальная система питания в ненавязчивом корме до полного его растворения на поверхности, вне зависимости от корма и освещения давали прибавку в объеме не более миллиметра в неделю. Прорыв начался при смене освещения. Когда все усилия были направлены на комбинацию освещения, наметился интенсив в росте. Там, где жесткое излучение чередовалось с более мягким и ровным светом, в промежутке трех-четырех суток рост травы незначительно увеличивался. Эту задачу подбросили Аватаре. Анализ наработанного позволил примерно вычислить природные условия существования нашего аборигена.

Материнская планета, откуда предположительно трава была родом, находилась под властью двух солнц, где первое на горизонте появлялось резко и быстро, излучая в жестком диапазоне. Второе, более медленное и ласковое, появлялось вслед за первым, плавно компенсируя жесткость первого. Некоторое время солнца светили вместе, создавая эффект сауны в рентген-кабинете, затем первое скрывалось за горизонтом и длительное время на небосводе оставалось второе солнце. Вопрос доз излучения и временные показатели отрабатывались на натуральном материале. Дело сдвинулось, требовалось время для получения результатов.

Все-таки, с задачей справились. Наше ноу-хау выразилось в изменении форм светильников, включением дополнительных ламп нужного спектра излучения, правильной их комбинации, устройства, приближающего и удаляющего лампы от исследуемого материала. Настоящим и тщательно охраняемым секретом была компьютерная программа, которая поминутно управляла экспозицией светящихся источников, создавая нужный свет и температуру. Для охраны секрета управление процессом сделали двухступенчатым. Программа управляла процессом в роли периферической нервной системы, а вот самой программой дистанционно управлял Аватара. А про Аватару никто не знал.

Без этого хитрого алгоритма рост травы был нерентабелен. Мы же вышли на проектную мощность. Нужные миллиметры объема в рост в пошли уже в интервале суток. Даже три сантиметра в месяц краевого роста наращивали массу в геометрической прогрессии. Чем больше был массив травы в ванной, тем больше был эффект роста. Соответственно увеличивалась частота кормления. При достижении ковром стенок ванны, трава начинала подниматься в высоту как тесто. Вот тогда оператор с помощью ручного подъемника отвозил ванну в цех на разделку. В ванне опять оставляли полуметровый кусочек для следующего роста. Тем не менее, сократить время на заполнение всех ванн быстро мы не могли, но полтора года были потрачены не зря. Мусорный завод в нужном нам ключе работал вхолостую. Нет, он справлялся с паспортными объемами, но органическую часть, получаемую от переработки мы полностью реализовать не могли. Пока столько не нужно было. Вывод, стали срочно строить еще два цеха с ваннами.

В свете новых начинаний, мое желание сок травы использовать как горючее, выглядело как высказывание Менделеева насчет нефти. Дескать, жечь ее, это топить ассигнациями. Действительно, тщательно препарированный капилляр с содержимым становился световодом, проводящим весь волновой диапазон, с перспективой проводить даже то, до чего наши ученые пока не додумались. В сыром виде волокна сращивались, потом трансформировались под нужную задачу, облучаясь найденным световым диапазоном. В одном случае получался проводник, создающий электромагнитное поле, в другом случае мы получали идеальный оптический кабель с уже готовой изоляцией. Изоляция была крепкой на разрыв и практически инертной к иным воздействиям. Короче, внутрь ничего не попадало и изнутри ничего не выделялось. Остатки сока были на особом учете. Это был дефицит. Болела голова от мысли, что нам надо в первую очередь – световоды или жидкая часть. Из отжатых волокон тоже получалось энергопроводящее волокно, не такое совершенное как в первом варианте, но вполне достойное заменить все металлические кабели, вне зависимости от материала.

Для технического осуществления всех манипуляций с добытым материалом были полностью отданы два верхних этажа здания общества инвалидов. Что это, цех, лаборатория, опытное производство? Да, наверное, все по чуть-чуть. Охрана и оборона помещений была на высоте. Внутри находились энтузиасты-вивисекторы, никто уже на смежные науки и не оглядывается. В процессе работы перелопачена такая гора информации, что все сотрудники стали похожи на типажи ученых-одиночек прежних столетий. И это им совершенно не мешало работать в команде. Все наши приобретения в процессе изучения мы тут же воплощали во внутренние нужды. Нужд было много, материала было мало. Все же решили ждать полноценной работы второй линии цеха, а туда надо травы на рассаду.

Крысиные бега

Началось с того, что из конторы глубинного бурения при переходе на новое программное обеспечение пропали диски с приобретенным софтом. Не с одного места и не в одном экземпляре, и чаще всего – вместе с представителями конторы. Кто-то из где-то отвалил такой мешок денег, что слабые звенья тоталитарной и закрытой организации сразу дали о себе знать. Это была беда не наша, но она пришла к нам со всеми полагающимися фейерверками. Закон Мерфи, который, который у нас скромно выражен правилом бутерброда и высказыванием, что беда не приходит одна, реализовался в полном объеме. У нас началось мерзко, с масок-шоу, стрельбой по окнам офиса "Психософта", с газовыми гранатами в помещении. Вломилась делегация, увешанная броней с поросячьими масками противогазов и желанием все поломать и порушить. В офисе их не ждали, в офисе вообще никого не было, офис открывался в рабочее время, закрывался изнутри, и персонал двигал домой черным ходом. Тягостное чувство беды меня лично преследовало уже неделю, ощущение чужого пристального внимания висело серым чадом над головой. Не без паники, но настойчиво я предупредил о своих бедах куратора, но в столице отнеслись к этому легкомысленно. Имеет контора инерцию, когда сильно надо. Нездоровая атмосфера передалась моим сподвижникам. Все хрупкое, ценное и дорогое нам, в виде наших сотрудников и любимых игрушек, было рассредоточено, спрятано и сдублировано. Сотрудники у нас не работали, сотрудники у нас мелькали, изображая присутствие и бурную деятельность. Работа стояла. Не зная откуда ждать беды, пришлось перестраховаться по полной и остановить работу по всем направлениям.

Приступ крепости, всей из стекла и алюминия, мы наблюдали в цвете и звуке. Видеокамеры заблаговременно просматривали помещение внутри, не считая отдельных объективов, установленных по балконам жителей соседних домов.

После бодрого рапорта мальчиков в черной робе, из отдельно стоящей богатой иномарки выполз чин, похожий на прокурора. По битому стеклу кавалькада продефилировала внутрь помещения.

Пресса подтянулась вовремя. Невзирая рывки волкодавского племени на запрет съемки, объективы направлялись в нужную сторону. Мы потом добавим им и свое видео. Озвучено это было для прессы пресечением продажи нелицензионного программного материала, ущемляющего в прибыли крупнейшего мирового производителя. Короче, появился иск с уверенностью пресечения уголовного преступления от тоталитарных контор, любовно переименованного нашими балканскими десантниками, демократического государства Пиндосия. Под это движение обличающих высказываний, местная и столичная шобла решила поиметь дивиденды, им не принадлежащие. Степень наглости произведенного действия при последующих разборах полетов была обусловлена такой смесью уверенности в своей безнаказанности, такой смесью тупости в просчете последующих результатов, таким желанием под видом служебного рвения урвать себе хоть что-то. Раздражало, умиляло и конфузило. Взрослые должностные лица, а ведут себя как дети. Это потом куратор выдал часть информации. Даже в его скудном высказывании можно было уяснить количество служебных расследований, увольнений и передачей дел в судебные инстанции. Но нас это не касалось, нам надо было отвечать на вызов фирмы, владеющей миллиардами. Закопать нас можно было уже только весовой категорией, а еще был арест имущества, подписка о невыезде персонала ООО "Психософт" и разборки по авторскому праву.

Это было не все. Человек восемь налоговиков изображали выездную проверку в обществе инвалидов и на заводах. Ошалевшие от слабо озвученных задач, поставленных верхним звеном фискалов, на грани нарушения своих полномочий, с умным видом ковырялись во всех документах. Какие-то привлеченные эксперты помимо документооборота пытались влезть с головой в производственный процесс, внаглую фотографируя своими телефонами все увиденное. С упоением ковырялись в бумажках, интерпретируя найденную информацию в соответствии со своими внутренними инструкциями, спрятанными от общественности. Игорю просто заломили руки и под конвоем увезли в прокуратурку. Игоря отбили адвокаты, поскольку предъявлять было нечего, оказывается, он катался на беседу, а за грубость нерасторопных конвоиров дежурно извинились.

Делегация экскурсантов от Роспотребнадзора, или если умно – Управления федеральной службы по надзору в свете защиты прав потребителей и благополучия человека, прошлась по мусорному заводику. Были затребованы образцы продукции на предмет ее экологичности, программное обеспечение процессов и результаты аттестации рабочих мест инвалидов. В последнем деле мы лоханулись и своевременно бумаги не оформили. Нам пообещали прокурорский надзор и уголовное дело по факту издевательства над инвалидами. Опять попадал под раздачу Игорь. Сошлись на акте, где как всегда было пять пунктов нарушений, устраненных в ходе проверки. Три пункта, на которые мы ответим письменно в течение месяца и два на предмет "достать луну с неба" приготовлены на систематические отписки и обещания выполнения требуемого с переназначением срока исполнения. Заводик остановился, но рост травы  нет. С травой мы прокрутились своевременно. Была отобрана лаборатория из сонма развалившихся при СССР институтов с примерной тематикой, найдены древние энтузиасты. Эти энтузиасты, оказывается, были в состоянии запатентовать выведенную флору. И продать патент, естественно, мне. Морщины на органах и лице у них уже рассасываются, перспективы продления жизни и занятия любимым делом в наших стенах – нарастают.

Весь этот всплеск стрельбы чиновниками по площадям отдавал сыростью и непродуманностью действий. Кто-то в панике задействовал все рычаги, а холопы еще бездарно провели все наезды. Со временем все утрясалось, контрвоздействие из верхов приводило к смягчению решений и выражений чиновничьих рож. Рожи супились и грозились второй раз уже наезжать принципиальней.

Организаторов наезда искали столичные соучредители, мы же, к дополнению к своей службы безопасности (кстати, их тоже потягали на предмет уголовных нарушений, но обошлось), оказывается, были прикрыты федералами. Красиво, мягко и ненастойчиво велось наблюдение за нашим окружением, плюс физическая защита меня и основных моих подельников. Спасибо этому сюпрайзу кровавой гебни потом говорили искренне.

Осталась замануха в виде двадцати лет тюрьмы строгого штатовского режима для Николая. Я уже извинился перед ним не раз за такую встряску организму с непонятными последствиями, но ехать надо. Можно игнорировать до последнего вражеские происки, тогда лишаемся международной перспективы. Можно поехать и поставить все точки и запятые в чужих претензиях. Решили рискнуть, но основательно подготовившись.

Короче так – едет Николай с переводчиком, двумя телохранами, программистом (типа экспертом) и адвокатом. На месте их поддерживают местные ребята-адвокаты и эскорт-комфорт. Более широкий круг опеки и наблюдения обещал куратор. Дело было частным де-юре, а де-факто пора плюнуть в рожу с государственным прикрытием. Процесс освещался прессой в режиме онлайн, но рассказать Николаю по приезду было что. Дело в том, какой бы заказ на процесс среди лиц заинтересованных ни прозвучал, принцип личного эгоизма забит у местных товарищей в крови. Они к тому же бурно реагируют на происки прессы. Некоторые от этого стреляются сами, другие, дурея от минета, мутят мелкую войнушку на Балканах или по ностальгическим местам бывшей Персии.

Предварительное слушание, наши ответчики среди журналистов и зевак просто потерялись. Сам судья ошалел от такого интереса дела. Судью выбирали загодя. Нам был нужен жесткий и бескомпромиссный, отношение к русским и кажущаяся предвзятость нас не пугала. Выбирали как, серые наши тени подгоняли досье с компроматом, а местная адвокатура озвучивала аргументы отвода судей. Кому официально, кому лично, без шантажа, но с намеками. Ох, сколько у них скелетов в шкафу, у этих демократичных. Не всякий наш братан похвастает.

Не совсем дураки. Перестраховка выглядела в посещении избранного судьи братьями Коганами. Последние еще не совсем в силе как контактные терапевты, но у них офигевающий плюс. Они приехали в Штаты из Израиля и являлись американскими гражданами. С нами они никак не связаны. Что они ему там нагородили при личной встрече, но в предвкушении лечения своей дряхлой жены и себя любимого, он намеками в ведение нашего дела проникся основательно.

Представители истца выглядели чинно, дорого одето, с выражением незаслуженной обиды на лице. В иске было желание отнять украденное, компенсировать потери в активе акций, компенсировать потери в запуске на рынок нового софта и обязать государство под непонятным названием Раша, выплатить оставшиеся суммы иска за наше мошенническое предприятие. Вы ли, твари, бегали вокруг нас весь прошлый год с мешком денег и попыткой перекупить софт. Даже намек на новое программное обеспечение существенно ронял их акции.

"Test Master" являлся американской разработкой по причине того, что название было на английском языке. "Universal System", оказалось продолжением оконной серии для компьютеров нового поколения. Поскольку пользователь сам устанавливал привычный вид на экране, а система в себе могла компилировать любую софтину, не напрягаясь особо на взломе, то внешне действительно выходило что-то похожее. Похожее, значит краденное. Вылезли для обнародования пропавшие диски. На экране их ноутбуков было явственно видно, что ничем как их фирменной версией, софт не является. "Golem" как-то обошли стороной. Чаша весов мнения судьи и публики начала перевешивать в сторону негодователей. А вот фишка о том, что сторона должна сама предоставить аргументы доказательной стороны и не учтена. Поторопившись, клерки не до конца разобравшись в патентной части, выпустили основное из виду. На вопрос нашего представителя, каким способом писалось программное обеспечение, представители истца замялись и попросили перенести слушание на другой срок. Они готовились, мы выматывались. Николая взяли под стражу в зале суда и выпустили под поручительство за десять миллионов их баксов, положенными нами на счет загодя. Дорого они нашу шкурку оценили.

Следующее слушание намечалось через две недели. Мы изначально решили не ограничивать финансовую составляющую нашей делегации. Люди должны отдохнуть, им в отдыхе никто не должен мешать. Все действующие лица нашей стороны были взяты под контроль и опеку. Не должно прозвучать ни одной провокации. Помогало то, что тема оказалась в прицеле местной прессы. Наша делегация и местная наша подпора находились практически в постоянном прицеле объективов журналистов и папарацци. Звонки с полюбовным решением дел и восьминулевой суммой за покупку нашего программного обеспечения начались к концу второй недели, мы делали непонимающий вид и требовали время на согласование. В интернете, в стране истца и стране ответчика бушевал шторм. А поскольку интернет без границ, было ощущение третьей мировой войны. Воздержавшихся не было, только две стороны баррикад.

На второе слушанье представители истцов вызвали в свидетели обвинения какое-то патлатое и бородатое существо в обвисшем свитере и потертых джинсах. Ну, сисадмин вылитый. После привлечения к ответственности путем обещаний говорить правду и похлопыванием рукой по местной библии, ему разрешили излагать. В его изложении выяснилось, что заявленная к иску операционная система является гибридом оконной оболочки с операционной оболочной OS/2. Операционная система, не совсем продукт Мелкософт, но многое в ней является фирменным продуктом, интеллектуальными наработками сотен сотрудников фирмы. Гибрид окна и полуоси фирма оценивает как остроумно проделанную работу, снижает сумму иска на половину с немедленной передачей прав производителю, то бишь им.

Разбил как хрустальный фаллоимитатор в чужих руках (дай в чужие руки, и девайс разобьет и руки порежет) один простой вопрос к эксперту. Простой вопрос, на каком языке писалась программа, и если есть исходники, которые спрятались в софт после компиляции, то где они? Что он мог сказать, если даже после поспешного анализа софта действительно сотней специалистов, по существу поверхностно плавал в поставленной задаче. Эксперты Мелкософта промахнулись в патентной лабуде. Они посчитали троичный код опиской. Не укладывалось в голове возможность калибровки чипов на троичный код простой программой. До сих пор считалось, что возможности чипов не могут переварить такую пропускную способность. Наш представитель, молча произвел процесс творения прямо перед судьей. "Голем" выводил все процессы сразу на движок, минуя костыли, но это так, в зарисовках. Наш мальчик показал (сколько успел) возможности "US" на зависание окон, Мелкософтовскую беду, и на атаки вредоносных программ. Провели тест на скорость работы однотипных по мощности машин, с установленными их и нашими программными оболочками. Разница была видна даже на глаз. Тем не менее, запротоколировали все на бумаге, сверяя тестовые программы с показаниями секундомера. В процессе было объяснено, какие перспективы мы ожидаем от внедрения нашей продукции во всем мире.

Боже мой, такой дешевой рекламы нашим детищам мы не ожидали. Надеялись, конечно, как пьяный преферансист на мизере ну, в двух мастях, то чистый. Могли зацепить паровоз, но получилось, что пора пить за удачу. Такие высокие акции софта среди пользователей интернета со всего мира вынудили судебную систему Пиндосии придерживаться собственных законов. Нам повезло, эта страна в своем стремлении к личному комфорту не успела поменять свои законы против нас прямо в процессе судебного заседания. Мелскософт подал на апелляцию в верхние инстанции, Николая отпустили, претензии к нам снизились. Появилась предпосылка выпустить наш софт на мировой уровень. В нашей операционной системе, которая уже прошла обкатку в ФСБ, защита была прочнейшей. Вирусня ее не брала, система вирусы не замечала, спам отслеживался собственной аналитической программой. Заявленное пользователем программное обеспечение анализировалось системой, определялась нужная польза, вычленялись удобные рабочие массивы, все это вешалось на собственный движок. Мы даже морально не имели чувства вины. После такой вивисекции чужая программа имела с препарированным результатом только внешнее сходство Нанести вред кому-то не позволяла сама система. Принцип адреса был подтянут из ФИДО (есть такая незаслуженно забытая сеть). Каждый диск или флешка имели свой номер. Операционка прописывалась в компе, идентифицировалась и проставляла технический адрес в любую почтовую программу, вне зависимости от предпочтения пользователя. Все прозрачно. Написать фигню и отправить адресату без обратного адреса с нашим софтом было невозможно. Учитывалась степень конфиденциальности, в этом режиме текст распылялся на произвольно выбранные составляющие и собирался уже в почтовом ящике адресата. Украсть информацию или отправить гадость получалось, но сразу находится виновник. Создание виртуальной среды из "US" мы особо не афишировали, особенно те аспекты, которые были в нашу пользу.

Продвинутая общественность о возможностях нового программного обеспечения не подозревала, рекламу мы не делали, обкатка у нас шла в закрытых конторах. Вражья разведка выкатила проблему на собственную голову. Интернет, постепенно расходясь волнами, внимательно в режиме онлайн смотрел судейские коллизии бодания Давида и Голиафа. Были такие библейские мальчики. В режиме онлайн происходил позор монстра производителя общепланетного операционного софта и больше ненужных приложений. Не секрет, что выдуренная в свое время у бородатого лузера "Плохая операционная система" (Bad DOS) продвинутым менеджером от виртуального мира, так и хромала на дополнительно приделанных костылях от версии к версии. Несмотря на новый интерфейс от дитяти к дитяти, в сущности своей это так и было плохо сделанное окно забытого ныне творческого хулигана. Операционка глючила и была предметом постоянного обсуждения всех опытных пользователей, умеющих не только перетягивать файло из окна в окно. Что плеваться, другие операционные системы были только хуже. Одни красивые, удобные и маломощные, вторые наверченные для профессионалов, но некомфортные в быту. Мы выигрывали по всем показателям. Мы готовы были к продаже, тем более что в запасе у нас была "US military", интеллектуальная диалоговая самообучающаяся система, позволяющая любую технику превратить в квазиживой организм. Вот эту мы продавать не собирались вообще, мы про нее никому и не говорили, не светили ее даже пред своими фактическими боссами.

А крики продолжались, был принят закон о запрете пользования нашей системой у них. В их понятии наша операционка являлась происком спецслужб. Ну, про свои специально сделанные дыры в собственной операционке, они нам до сих пор не рассказывают. Короче, спасибо им за хорошую рекламу, а падение акций компаний по производству софта нас не особенно и волновало. Нам даже помещения освободившихся обанкротившихся офисов не нужны. Что писать, если половину задачи понимает сама система в диалоговом режиме. Конкретный софт можно сделать на нашем языке программирования в сжатые сроки, если, правда, до конца понимаешь техническое задание заказчика.

Неприятности не заканчивались. Был по телефонному звонку спешно отозван в столицу. В нервном разговоре на самом верху, меня вполне объективно начали упрекать за местечковый эгоизм и узость мышления. Мое непонимание начала беседы развеяли вопросом, смотрю ли я телевизор, читаю ли я газеты. Конфуз полный, не интересен мне был современный мир, да и дел своих достаточно. После краткого курса ликбеза я уяснил, что в Пиндосии истерия и скандал завершается импичментом президента. Никто не думал, что решение судьи будет камнем, который выплеснет лужу. Первоначальная недооценка судебного решения, оформилась в травлю самого судьи, апелляцию в высшие инстанции. Общественное мнение, подогретое красочными показами судьбы бывших сотрудников многочисленных производителей софта, взбунтовалось. На дипломатической ниве пошли сигналы о кардинальном охлаждении отношений между нашими странами. Европа, самоподогретой частью своих подданых и навязанными решениями из-за океана, начала тормозить все российские начинания. В воздухе запахло Карибским кризисом. Что мне было высказано в довольно резкой форме с собственно и предложениями. Дело закончилось тем, что пришлось выбросить в сеть для общего пользования шареварную версию "Тестмастера". По согласованию с Германией (все не понимаю, как нас с ними постоянно умудрялись ссорить), последняя купила акции рассыпавшегося в пыль Мелкософта и еще парочки фирм. За это им пришлось продать (подарить) за совсем смешные денежки право на производство "US" и "Голем".

Пиндосия еще долго клокотала, порываясь отправить шестой флот то ли на Балтику, то ли в Черное море, но погрязла в своих маневрах посредине Средиземного моря. Нет худа без добра. Племена Северной Африки наколотили баксов больше чем их было в Пиндосии, отучили своих отпрысков в престижных учебных заведениях, стали шибко умными и начали интеллектом давить политкорректное общество свободных демократов. Надо было укорачивать почти все средиземноморское побережье, а при этом с нами еще бодаться им пока не по карману. Несмотря на то, что Балканы они изуродовали за счет европейских партнеров по НАТО.

Наверху принято решение о размещении заказа на программные средства электронной разведки. Нет, совершенно не уродуя имеющиеся у нас программы. Смешные они, передали им старые наработки Аватары. Польза ГРУ и опять же,  нам почет и денежки.

Сердце успокоилось на берегу Черного моря в районе Сочи. Совпало время очередного восстановления моего постоянного на годы личного клиента. За наше совместно проведенное время, польза нашего общения на нем была видна невооруженным глазом. Ощущение возврата к жизни отметило все воровское сообщество на последней сходке. Не оглядываясь на здоровье, с привычной беломориной в зубах, он взял на себя все управление торжественным собранием. Загнал в стойло всех колеблющихся и поставил в рамки все разболтавшееся. Само онкологическое заболевание устранено давно, но последствия болезни вместе с большим возрастом, шестьдесят пять лет постоянно чередовавшихся отсидок по зонам здоровья тоже не добавили. Теоретически я могу вернуть ему все шестьдесят, но сколько уйдет резерва на восстановление здоровья, я и сам не знаю. Время нужно, года два всего прошло, такие марафоны я еще не проводил.

Ну, не об этом. В спокойной, дружелюбной обстановке меня уверили в суетности окружающих хлопот. Воровской мир не считает борзостью по правилам и понятиям разбираться с конкурентами, а любое начало беспредела в отношении меня и моих начинаний погасит с нужной на текущий момент резкостью. Это государству надо лицо держать, а они долги платят не оглядываясь на государственный аппарат нашей страны, да равно как и других. Война и конфронтации мешают жить и тешат амбиции лишь конкретных политических деятелей. Деловые люди не только в состоянии участвовать в политической жизни демократов, но и создать условия для следующих выборов, прецеденты с кеннедями уже были. Короче, живи спокойно, товарищ. Кстати, не забудь пригласить нас с деньгами на какое-то свое новое начинание.

Завод Киборгов + 6 лет

Уже год второй пятилетки, а завод "Экспериментальных образцов достижения науки и техники" ни работать, ни в названии приживаться не хотел. "ЭОДоНиТ" звучало непривычно, с нуля он не строился, было ощущение, что это артель "киборгов" разрастается как дрожжевое тесто, — в стороны и вверх. В обиходе звучало и "экспериментальный завод", и "завод киборгов", и просто "завод". Соучредители навязывали столичную администрацию, когда пошли результаты, — пошел передел власти. Для компромисса пришлось соглашаться на собеседование с кандидатами. Сколько бы им там из столицы ни командовалось, фактическое движение идеи вместе c исходниками было за нами и воплощалось на месте. Тем более что основой были наш заводик на помойке, а он принадлежал мне и обществу инвалидов, основными соучредителями последнего предприятия опять же был я.

Завод "ЭОДоНиТ" по паевым акциям не давал кому-либо возможности прямого воздействия. Акций у всех остальных было ровно для коллегиального управления. Самое обидное, что интриги плели не сами учредители, а их доверенные лица. Причем, завод еще и продукцию не давал, а желающих поиметь секреты и власть уже множество. Приходилось методично и постоянно ловить за руку зарвавшихся деятелей.

Кандидаты были в целом ничего, профессионализм, опыт, идеи. Обидно, что идеи не наши и портил все столичный снобизм. Но делиться властью было надо, это раз, держать управленческие хлопоты в одной голове невозможно, — это два. В процессе согласований к рулю завода встал столичный представитель целой группы учредителей, среднее управляющее звено и рабочие были выходцами общества инвалидов. Компромисс был достигнут на кандидатуре Воеводина Сергея Олеговича, опыт которого не был зациклен на шаблонах производства. Приятный аккуратный мужчина средних лет, седоватая шевелюра, подтянутый торс. Костюм с галстуком для него привычен, манера общения ровная, без тоталитарных выкидонов начальства совкового периода. Его конформизм и техника развития идеи импонировала и мне. Работалось, во всяком случае, с ним легко, наши идеи он воспринимал в объеме, касающегося его должностных полномочий, а в его управленческие дела мы не лезли. Команду заместителей он собирал для себя тоже компромиссную. Одно главное, инструктаж о последствиях своего длинного языка они получали в серьезной конторе.

Не выходила стройка промышленного масштаба. Уже год топчемся на месте. Во-первых, действительно цеха строились не по порядку и вместе с расширением самого общества инвалидов. Четыре здания осваивались с первого и последнего, а середина оставалась в развалинах. Первое здание обживалось обществом полным ходом и самому обществу в перспективе ставало тесно. Все четыре этажа корпуса, когда-то просторные до ненужности, заполнялись лабораториями, цехами и стендами. Два верхних этажа, в которых еще недавно гулял ветер, внезапно стали футуристическим местом штучного производства фантастических изделий. Крыша здания, по обзору ситуации на очередном совещании, является местом постоянного прицела объективов ряда спутников. Желающих попасть внутрь по любым причинам скопилось много. Выручала наша хаотичность. От нее у любого из джеймсбондов попросту съедет крыша.

Вы себе не представляете, сколько вкусностей можно нагородить, имея в руках новые материалы и незамутненную чужими шаблонами и запретами голову. Особенно, когда эти головы соревнуются между собой только внутри команды. В целом, общество инвалидов в своем корпусе создало широкопрофильное НПО со своим научным коллективом. Первые два этажа занимала лаборатория и офисы координаторов проектов. Хотя разделение было с натяжкой. Где заканчивались инвалиды тела и начинались полные инвалиды на голову, разобраться было тяжело. Два верхних этажа, это вольера инициативных исполнителей. Там тоже не все в порядке, поскольку тот, который считался исполнителем и работал вроде только руками, мог прописатся на нижних этажах, убеждая всех в какой-то идее. Равно как и жилец нижнего этажа мог пропасть наверху в цехах и лабораториях. Да, постепенно вовлекались в дело не только инвалиды. Любой вундеркинд, не считая так и не покинувших детство ученых и изобретателей, имел право доказать что он достоин доказать свое право на идею. Технические задания ставились конкретные, а в достижении энтузиасты были ни чем не ограничены. Авторитетов и шаблонов они не признавали и до моего вмешательства в их судьбу. Так что, компания была еще та.

В виртуале и на бумаге прорисовывались черты и линии нового витка нашего развития. Акцент был на военной тематике, авиации, космосе, освоением водной среды и индивидуальной защите. Осталось дело только за воплощением. Воплощалось все в моделях, модели были зрелыми и работоспособными.

Собственно завод начал строиться с последнего четвертого здания, причем, стройка шла сумбурно, с планами, рисованными на ходу. Так и просилась картинка Ленина возле шалаша, с тезисами на коленке. Не срасталась картинка по причине того, что не хотел размыкаться круг. Надо было строить то, что должно было строить все остальное. И приходилось его лепить практически вручную.

Бригада виртуальных скульпторов ваяла 3D-модели, тут же эти примитивы критиковались и браковались.

Стройка шла с хвоста. Осваивался большой и длинный сарай корпуса №4. Во-первых, выяснилось, что 3 миллиарда, это шутка на мелкие расходы. Тем более, что живыми деньгами было чуть больше полутора, поскольку общество инвалидов вложилось натурой. Предполагалось большое потребление электричества. Протащили силовой кабель от ближайшей подстанции, не сами, по договору с энергоконторой, с огромным промышленным счетчиком, который начал мотать так, что счетчик в такси – отдыхает. И что? При расчетных плановых нагрузках, контрагенты не могли удержать необходимое нам потребление. А деньги за электричество платились нешуточные.

В результате этого полудетского творчества на первом этаже здания №4 родилась силовая энергостанция. Тупо пришлось строить ТЭЦ на газе, хоть и не хотелось. Это дыра в бюджете на миллиард. Часть этих денег вернулось обществу инвалидов, поскольку все что можно мы уже способны были ваять в их цехах и лабораториях. В первую очередь, это генераторы и управляющие модули. Генераторы проходили как усовершенствованные агрегаты Николы Тесла, но с кардинальными поправками в потрохах инопланетной мысли и доступными нам технологиями. Динамки получились экономичные и высокой производительности, но делались впервые и вручную. Это все заняло весь первый этаж здания, гудело, тряслось, выпускало копоть в общую трубу и жрало газ в неимоверных количествах. Хорошо то, что энергопотребление оптимально регулировалось.

Под большую идею полностью задействовали второй этаж корпуса. Тут поместился электронный термический цех крупногабаритных деталей. Вот это был действительно инновационный цех. Такого в стране, да и в мире нет. Здорово потратились на под стать размерам цеха 3D-принтер, но оно того стоило. И даже не на сам агрегат, создавался прецедент применения 3D-принтера для серьезной продукции. Фигня, что денег нет, операторы на нем ваяли все как боги, он позволял лепить детали до объема 360 кубометров, длиной до 30 метров, шириной до 6 метров. Ручное управление и набор программ не ограничивали практически ни в чем. Обкатай идею на электронной модели и ваяй. Появился образец, кладешь в ящик рядом образец, подвешиваешь в магнитном поле, щекочешь лазерными лучами до полного удовлетворения компьютера –  и готова электронная копия, которую используешь по необходимости. Каталог образцов уже шел на десятки тысяч. Закрывался вопрос по всем нашим бедам.

Что такое изделие в нашем понимании? То, что мы ваяли не назовешь строительством, поскольку выглядело внутри квазиживым организмом, а снаружи сооружением, которое делает внутри что-то непонятное. Выглядело это как рождение. Процессы в утробе 3D-станка контролировались множеством сенсоров с обратной связью, дублированных, где можно в несколько раз. Однажды созданный образец ремонту не подлежал. Во-первых – он лепился из продуктов травы, с ручной проводкой световодов и укладкой сенсоров. После высыхания и кристаллизации это изделие становилось неубиваемым. Во-вторых, это все-таки было похоже на процесс вынашивания младенца, поскольку каждый проводок, каждый сенсор сразу включался в программу, тестировался на обратную связь и проверялся на электронной модели. И это все оживало на глазах. Единственно, что нас удручало, станок с такой начинкой мог делать только одно выпускаемое изделие за цикл, что было энергозатратным. Хотя по существу это мини-завод по производству одного, но полностью готового изделия. Чуть-чуть рассредоточился народ из лабораторий общества инвалидов. На новую игрушку перешло больше десятка специалистов. Начали новый набор стажеров, но кончились деньги. В принципе уже можно было работать и на имеющихся площадях. Лаборатории общества и новый цех уже способны выровнять рентабельность завода. Но выход на полную мощность становился проблематичным. Мы старались в своих планах и чтобы не расширять список посвященных Воеводин взял кредит еще на три миллиарда. Нам нужно было сдвинуть с места процесс и двигаться дальше.

Каждый последующий этаж здания в свою очередь планировался под 3D-станки по производству мелочи нового поколения, нужной нам и перспективной для дальнейшего продвижения.

Третий этаж корпуса №4 ушел на установку двух десятков мелких 3D-станков по производству сверхемких аккумуляторов на 24 вольта постоянного электротока и столько же станков на аккумуляторы на 220 вольт переменного тока.

Аккумуляторы напоминали грубое воплощение инопланетных алмазных жемчужин на основе кристаллического галакта со структурированием силовых линий внутри. Предмет почти двухлетнего исследования жемчужин энтузиастами, пять закрытых докторских диссертаций, два десятка кандидатских и куча монографий, все в спецфонде. До оригинала им было как до луны пешком, но габариты и емкость их была для нашего времени – фантастической. Причем, когда все сложности ушли, осталась только простота воплощения. Клепай себе и богатей. Но сорок 3D-станков отожрали треть кредита, это раз. Предполагаемая продукция дальше собственного потребления не расходилась, это два.

Четвертый этаж цеха №4 спланирован под производство улучшенного варианта Тесловских электродвигателей рассчитанных на взрослую силу тока. Аналоги бегали внутри колеса в японских разработках. Японцы тоже дальше разработок почему-то не пошли, а ведь перспективно. В данном случае, станки предполагались мелкие, но разные, да и установить их нужно было много. Остановились на середине, но это еще половина миллиарда.

Корпус №3 позволял реализовать задумку промежуточных универсальных альтернативных двигателей внутреннего сгорания. Прецедентов в мировом производстве таких моторов было мало, есть возможность прорваться в этой нише. Под такие универсальные движки у нас была своя псевдоинтеллектуальная программа, которая уже требовала обкатки на реальных изделиях.

Планируемый двигатель уже был проверен в виртуале и в двух экземплярах тестировался в лаборатории общества. Получился комбинированный универсальный роторный двигатель с головками блока цилиндров внутреннего сгорания спереди блока двигателя. Никаких поршней и коленвалов, только вал, на который насажена обмотка оптоволокна из травы. Все это замоноличено без выступающих деталей и элементов в виде паралелепипеда. При работе двигателя одновременно вырабатывается электричество, сбрасываемое на аккумуляторы с обмотки головки блока цилиндров. Ноу-хау, это процессорный блок, имеющий обратную связь с сенсорами внутри двигателя и управляющую связь от водителя. После калибровки Тестмастера для управления сенсорами годились любые чипы.

Управление мощностью производилось включением необходимого количества последовательно вводимых в работу цилиндров. В экономичности он выигрывал за счет прагматичного подключения цилиндров, поскольку вместо четырех больших цилиндров у него было 16 маленьких, расположенных по окружности. Цилиндр выглядел гибридом управляемого реактивного снаряда, струя которого упиралась в своевременно подставленный металлокерамический (стеклоферритовый и пр.) хвостик. По-простому –  цилиндр с поршнем снаружи. Для того, чтобы это не выглядело совсем непривычным, пришлось свои технические решения обнародовать как гибрид двигателя внутреннего сгорания и ЭРД института Курчатова. Последние тоже не с нуля начали, а продвигали вперед Холловские электрореактивные движки. Так что никто впереди нас особенно не претендовал на славу. Двигатель в движении по городу получал электричество от аккумуляторов, превращая автомобиль в электромобиль. И как электродвигатель, он почти не расходовал энергию в движении по городскому циклу. Для патента и производства он получил название: Комбинированный универсальный роторный двигатель (КУРД), с рядом стандартов для различного применения:

КУРД-100-24 на легковые автомобили и среднелитражки

КУРД-200-24 среднелитражки и среднетонники

КУРД-400-220 среднетонники и большегрузы

КУРД-600-220 большегрузы и трактора

КУРД-800-360 танки и прочую двигающуюся броню

КУРД-1000-360 морские суда разного тоннажа

Первый номер определял размер самого двигателя, второй номер говорил о возможности электрогенератора двигателя. Двигатели практически однотипные, различие в размере и мощности. Первая единица это мощность в киловаттах и схема электропотребления. Процессы управления одинаковые, возможно подключение нескольких единиц к одной управляющей программе. Электроника, благодаря сенсорам, позволяет потреблять различные виды топлива и регулировать мощность до необходимой. Конечно, есть пределы, для того и выделены эти двигатели в группы с удвоением мощности от группы к группе. Мы способны пока производить все позиции в штучных экземплярах, но пока не хватало сил, сырья и банально денег. Но корпус №3, это весь корпус будет под двигатели.

С корпусом N2 произошел казус. Изначально предполагался для стендов крупногабаритных листовых изделий и изделий из пены. Строительные конструкции выливались блоками из стеклокерамики в виде пены. Велосипед не изобретали, взяли за основу панельное строительство. Разница была только в том, что наши изделия весили чуть больше пенопласта, а получались крепче железобетона раза в четыре. Это позволяло уменьшать толщину панелей до пяти сантиметров. Четыре различных института работали только на сертификацию наших материалов. Тоже приходилось платить деньги, немалые деньги.

Сам завод рассчитывался как лаборатория для обкатки новых идей и образцов в малых партиях. Помучаешься здесь, потом готовый пакет документации и навыков можно уже передавать в другое место. Но на здание эгоистично точило зубы общество инвалидов. Комизм ситуации заключался в том, что и завод тоже на четверть принадлежал обществу. Решили разбираться по ходу возникновения вопросов. Одно было понятно, в собственных границах идей, производства, и потенциала –  нам уже тесно. Но пока первые два этажа отдали под панели, с двумя верхними решили подождать.

Мы могли все, но не для всех. Ограничение в сырье, ограничение в секретности, не оформленная направленность дальнейших действий, в настоящее время делали завод не рентабельным.

В общество инвалидов "Клуб киборгов" внезапно вложил немалые средства и президент, посредством какого-то физического лица. Да, наш премьер давно уже президент, вот так получилось. Средства его, чтобы не расплылись по нуждам самого общества, решили, по его же предложению, вложить отдельной статьей. Под его деньги начали строить еще один завод по типу ЭОДОНиТа в пригороде столицы. Проект один в один, но с учетом грабель, на которые мы наступили при строительстве первого предприятия. Большой стройки не понадобилось. В этих пригородах от прежней власти находится такое количество закрытых институтов, ныне не востребованных, что столько столице черкизовских рынков не надо. Данный для переделки комплекс, как всегда, был спланирован для оборонки и имел при скромных размерах помещений и территории снаружи, три полноценных подземных этажа такой же площади. Во сколько обошлась недвижимость личной нычки президента, мы себе даже позволить спросить не могли. Обревизовав институт на предмет площадей и коммуникаций, согнав оставшихся интеллектуалов покомпактнее, начали выяснять состав управленческой команды высшего и среднего звена. Первый хотел завод с такими же функциями, но с присутствующими прямо на месте плантациями. Корм для плантаций предполагалось возить из другого места. Родилась мысль вместо мусора использовать обыкновенный навоз из близлежащих ферм. Цена навоза существенно поднимала рентабельность сельского хозяйства. Парадокс, мерить рентабельность животноводства количеством производимого навоза. Но реальный факт.

Поскольку специалистов по монтажу таких заводов нигде и не предполагалось, понятно, что строить, обслуживать и управлять заводом будут члены общества инвалидов "Клуб киборгов". Льстило, что нам доверяют даже больше, чем подельники ЭОДОНиТА. Детали для стендов завода изготовляли дома и увозили по назначению. В новом месте не было нужды в строительстве энергостанции, поскольку в заведении было изначально кардинально решена задача с подведением электроэнергии. На трех подземных этажах разместилось шестьсот стандартных ванн и местом по первичной переработке. Объемы плантации позволяли получать больше 4000 кубометров сырья за год.

Наверху, одно четырехэтажное здание было оставлено для решения интеллектуальных задач, охраны и администрации. Остальные два четырехэтажных корпуса стали собственно производственными цехами мелкого и среднего штучного производства. Во втором здании, не мудрствуя лукаво, первый этаж выделили под плоское литье и пенокерамику. Остальные этажи ушли под аккумуляторы, электродвигатели и намечаемый новый проект по средствам индивидуальной защиты "Чешуя". В разработке получался неплохой комплект из штанов и рубашки. Костюм можно было выпускать в двух вариантах. В упрощенном виде, это выпуклые чешуйки из стеклоферрита, нашитые на плотную ткань и прикрыты еще одним тканевым камуфляжем. Такая компоновка давала свободу движений, но при попадании пули, чешуйки накладывались друг на друга, распределяя силу удара более равномерно. Усиленный вариант представлял ту же схему, но основой для чешуек были капилляры, наполненные водой. При такой компоновке сила удара пули вообще распределялась по всему костюму. Костюм был востребован в больших количествах, а нам отвлекаться на это не хотелось. Он требовал воплощения в материале, но сырья пока не было. Но Первый уже мысленно запланировал и распределил еще не готовые комплекты. Утверждение было следующее – пофигу, что их еще нет, главное – то, что они будут неотвратимо.

В третьем корпусе, он из всех самый большой по размеру, построили на первом этаже цех крупных деталей, остальные два этажа разместили в себе станки для двигателей КУРД малого, среднего и большого литража. Третий этаж назывался цехом по производству аккумуляторов, но только на словах. В цехе планировались электромагнитные боеголовки для ракет малого размера. Это то, к чему стремятся модные ныне нанотехнологи. Собранная в кучу пара галактовых аккумуляторов при правильной инициации способна разряжаться одномоментно. Сила тока помимо прямого воздействия на поражаемый агрегат, наводила такое электромагнитное поле, что выходила из строя вся электроника в ста метрах от зоны поражения. Сама головка из двух горошин галакта пробивала любую броню с запасом. Ракета с такой начинкой не имела ядреных компонентов и считалась экологически чистым высокоточным оружием.

Строили не торопясь. Отработав на первом предприятии какой-то тактический ход, только потом дублировали его на втором заводе.

Невзирая, на что завод был собственностью общества инвалидов, его все равно называли "премьерский". Но и владельцев общества инвалидов "Клуб Киборгов" теперь трое. Два больших пая, мои и президента, и чуть-чуть Игоря с подельниками.

Часть 3

Подневольный олигарх

Выход из вольеры + 7 лет

Второй год второй пятилетки. Что имею в багаже, поработал сам себе бухгалтером.

Итого. Автор трех ходовых компьютерных программ, за которые получаю авторские отчисления от общества инвалидов "Клуб Киборгов". Это 70 % от выручки, поскольку 25 % оставалось в обществе и 5 % в ООО "Психософт". Отчисления устойчивые, постоянные и достаточные для будь какого рантье. Мне мало, слишком много планов. Соучредитель ООО "Психософт", моя доля 90 % и 10 % Николая Николаевича. Это ему бонус за самоотверженную работу, организацию виртуального пространства "US" и моральные издержки в борьбе с конкурентами. Доходы фирмы достаточные, чтобы ее назвать солидной. Все-таки, уже есть дочерние офисы в десяти больших городах и планируются совместные предприятия в отдельных государствах, где нам дружится с туземцами. Дивиденды пока распределяем на развитие. Деньги получаются существенные, но нужны деньги в обороте. Мало. Пока мало. Имею на свое имя почти половину личного пая в мусорном заводике, с двумя плантациями травы. Что с этого пая в деньгах, если выход сырья пока мизерный, да и решили в расчетах между своими предприятиями цены не заламывать. Пока установили расценки на сырье во внутреннем обороте по копейке за грамм. Выхода деньгами отсюда пока нет, поскольку ЭОДОНиТ пока развивается в долг. 10 % собственных акций на экспериментальном заводе. Завод стоит и постоянно требует денег. Пока я в нем без дивидендов. Учеба целителей и лечение клиентов дают устойчивый доход до 6 миллионов рублей в месяц, работаю, конечно, больше. Черного нала еще в треть гонорара английских фунтов. Нала и без того достаточно, а показывать доходы сейчас просто таки необходимо. В налоговой инспекции пасут, по-взрослому.

Студия звукозаписи с продюсерским центром, это собственность Насти, заглядываю, но не вмешиваюсь. Настя прошла полный курс контактной терапии, но направила свои знания и умения на постановку слуха и голоса понравившихся исполнителей. Очень много народа, у которого в спетой песне есть душа, но нет голоса. У нее получается, хотя продвигать такие таланты в шоу-бизнесе без финансовой поддержки весьма проблематично.

В свете существующих проблем сам себе выдал идею. Какой смысл строить еще один мусорный завод, если мне вторсырье нафиг не надо. Решил пристроить к заводу еще два цеха исключительно под плантацию травы. Короче, плантация исключительно моя, а поставляют мне переработанный мусор с завода по договору. Плантация пока размножается, наращивает массу, предполагается до 4000 тон на выходе, хороший задел.

Приехал куратор, и этот раз не сам, приехали любопытные с грузными формами тела, но с остатками военной выправки. Видно, что цивильные костюмы носят нечасто. Любопытство было пресечено быстро, перенаправили в гостиницу и накрыли в номере стол, девки появятся сами. Учинил допрос куратору за эту самодеятельность. Выяснилось, что это не совсем самодеятельность, это вот такое громоздкое и нелепое подключение к процессу Министерства обороны. Решали всю ночь, и утренним рейсом, вместе с дышащими перегаром порученцами, отбыл на прием в министерство. В приемной долго не мурыжили, к телу допустили быстро. Начало было грозным, хозяин кабинета никак не мог найти нужный тон общения, но потом как-то сладилось.

В нашем городе стоял очень перспективный для нас и висящий бременем на государстве завод бронетехники. В свое время бронетехники настроили много, пока не выяснили, что уже не 45-год и танки горят от выстрела одного пехотинца. Стали делать танки подороже, и естественно их стало нужно меньше, а завод вроде как стратегический и сложноперепрофилируемый. Нет, конечно, дали бы в руки кому-то хозяйственному, а у оставшихся руки под лом заточены. Тут мы со своей стратегией и предложениями. Завод банкротился. Всего-то передать часть гектаров под наши цели, из которых вновь собрать завод по ремонту военной техники на новых условиях. Мы вливаемся своими технологиями, а государство авансом отдает часть завода. Этот аванс мы отрабатываем своими изделиями. Для нас выход на просторы, для государства польза и без убытков.

Схема предлагалась сложная, но в свете того, что творится в стране, работа по перепрофилированию пройдет незаметно.

Опять решали с соучредителями, могла получиться большая свара заинтересованных лиц. Мало того, что ущемлялся наш интерес, сама склока могла сквозняком вынести информацию как сор из избы. Пока определились, что открытое акционерное общество "Военный ремонтный завод" на 51 процент принадлежит государству, остальные 49 распространяются среди заинтересованных лиц. Остатки части территории завода вместе с цехами, полными металлолома образца позднего Совнархоза и времен молодого Брежнева оценили в 6 миллиардов. Дороговато, но в рассрочку и с подведенными коммуникациями. Себе, а это на меня, на подельников, на общество инвалидов и на экспериментальный завод, отбили всего 10 процентов акций. Мне лично досталось только полтора. Больно наверху у всех зубы острые, волчья хватка, однако. Завод разделился на военное машиностроение и наш "ремонтный завод военной техники". За первое голова болела у государства, во втором производстве резвились мы сами.

Договорились о стратегии, авансе, пробном выпуске продукции, дополнительно заключили договора на поставку программного обеспечения Министерству обороны. Софт общегражданский передавался через Николая Николаевича, цивильно, прозрачно и проверяемо. Последнее, это чистые деньги для меня, киборгов и "Психософта". "US militari" поставлялся только для программного обеспечения наших проектов обществом инвалидов.

Улетал я довольным, пока в министерстве будут верстать бюджет на следующий год и выбивать деньги, нам надо разобраться с нажитым. Существующие мощности плантаций травы нашего мусорного заводика могут нас тормозить в развитии.

На бронезаводе вовсю мышковали столичные арбитражные управляющие. Стая шакалов и волков выглядела перед ними выводком болонок. Все, что до них не было украдено и поломано, сейчас ломалось и пропадало на законных основаниях. Группки административного персонала кое-где мелькали с потерянными лицами. Цвела только охрана, поскольку относилась к другой конторе. Мы им намекнули на их востребованность и повышение всего, чего там можно.

Остального хлама нам было не жалко, нормальных профессиональных рабочих и инженеров мы переписали и побеседовали, из конторских клерков нам и трети было много. То, что разворовано и разломано, — было второстепенным. Согласно генплану, многие здания и сооружения останутся на долгое время простым камуфляжем. Мы даже оставим у себя некоторые цеха и мастерские, чтобы стучало, гремело и изображало работу. Наши процессы были тихие и без шума, да в принципе, — как и вся наша деятельность.

Поражали глаз размеры территории завода, со стороны города не видно было и десятой части. Мне нравилось отношение к режиму секретности. Старые охранные кадры были опять хороши тем, что среди них можно было выбрать достойных людей для хранения наших секретов. Перепрофилирование цехов планировалось с частичным уходом под землю и перестройкой существующих. Столько территории не востребовано, было принято следующее решение. Остатки нашей части завода скомпоновались в опытное производство и ремонтное производство под единой администрацией. Наверху решили, наверху и исполнили. Администрации был мизер. Проблема стала в рабочих. Со стороны не брали, свои выучиться не успели. Да и проблема в том, что наименование наших работников не попадали в справочник профессий. Не было такой номенклатуры типа оператора принтера, тот еще геморрой с придумыванием терминов. Территория периферии по периметру отдавалась под строительство жилья. Тут же родился, совсем внезапно, проект центра профессиональной подготовки Министерства обороны. Ситуация двусмысленная, даже наметки вооружения новой техники диктовали изменение стратегии боя. Верхние здраво рассудили, что если они не понимают даже того, что мы собираемся делать, то и работать с модернизированной техникой, тоже должны люди обученные специально у нас.

Землю под строительство разобрали те же столичные фирмы, они оказывается, — давно уже город поделили, а тут и мы подсобили. Часть гектаров отдали под долевое строительство. Мы им землю, они нам квартиры, застолбили стоимость квартир и предупредили о возможном росте цены на землю при увеличении цены квадратного метра.

Собственное жилье мы собирались строить постепенно, авралов не предполагалось. Застолбили участок с хорошей перспективой транспортной разводки и пусть пока стоит. Пока волчья стая догрызала труп завода и решала кто кому хозяин, мы развивали место собственного предприятия с веткой подъездного железнодорожного пути и начали оборудовать забор и охрану. Внутри нам точно ничего не было нужно. Проекты у нас свои, материалы у нас свои. Цеха реставрировались в виде матрешки. Старое здание слегка подшаманивалось, ну типа, чтобы крыша не протекала, да новая подводка отопления, водопровода и канализации с электрическими кабелями. Тут не до экономии. Внутри цеха, отступив два метра, устанавливались стены внутреннего помещения, без окон и минимум выходов. При нашей технологии это выглядело склеиванием большого багажного ящика с парой дырок. Классики сопромата, глядя на внешний вид, тихо выпадали в обморок. Сообщение между цехами только подземное. Вообще, все, что можно планировалось под землю, сверху только декорации и хлам.

Отдельно оборудован участок по производству металлических опилок. Простые жернова из галакта, простое трение металлической болванки, в пыль, однако. Такого цеха нам давно не хватало. Все остальное по стандарту, отработанному на экспериментальном заводе.

Линия по ремонту автомобильной техники включала 3D-станки по печати и отливке мелких деталей, участок по сборке и разборке автотранспорта, отдельно грузового, отдельно легкового. Тут была маленькая хитрость, помимо текущего ремонта убитых военными автоагрегатов, был заказ на укомплектование по новым штатам и табелям оперативных горных бригад. И главное в этом, автомобили повышенной проходимости, и особенно багги в новой модификации, так понравившиеся министру. Строительство и подготовку к приему техники обещали завершить к концу года. Неказистые на первый взгляд пятиэтажные корпуса, с нехилой высотой потолков до 5 метров, с подслеповатыми от предыдущей грязи окнами и обшарпанными дверями. Въезд и выезд подземный, а окна, ну и что окна? Все это потихоньку начинялись по последнему слову техники, — по последнему нашему слову.

Открыли заказчикам наши маленькие хитрости. Основной поток автохлама действительно будет ремонтироваться из невостребованных при разборке предыдущих единиц техники деталей и изготовлением на месте нужного. Можно даже прикупать запасные части на рынке. Все остальное выглядело немного по-другому. На базе шасси армейских драндулетов шестидесятых годов выпуска получался аккуратный транспортный модуль. Модуль был с цельнолитой, нарисованной на 3D-станке, просторной кабиной, с соответствующим по мощности роторным двигателем, перекрывающим прежнюю мощность в два-три раза. Транспортный модуль комплектовался световодами вместо электропроводки, что делало излишним установку различных наружных светильников. Светильников было два и находились они внутри кабины. Автомобиль имел максимально упрощенное, благодаря электронике, управление. Роторный двигатель выносил из схемы движителя коробку передач, как абсолютно не нужную и имел возможность комплектования по капризу заказчика электродвигателями непосредственно в колесо. Последнее давало возможность обойтись без громоздких передних и задних мостов. Мелкие управляющие компьютерные платы и настройку софта делало общество инвалидов в своих лабораториях. Двигатели поставлял ЭОДОНиТ. В результате, вся система весьма успешно позволяла производить диалог двигателя и топливной системы с водителем автомобиля. Осталось научить водителя не ломать неубиенное.

Автомобили, или транспортные грузовые модули, получались красивые по дизайну, с удобной компоновкой, максимально простые в эксплуатации и надежные. Появился новый способ контроля лимита ресурсов, который не обойдешь в низовом звене. На каждые десять автомобилей представитель получал пластиковую карту, снимающую показания моточасов и расхода топлива. Лимит ресурсов в низовом армейском звене, наболевшая тема, ездят с воздухом в кузове все, кому не лень, кроме туда, куда надо. В данном случае лавочка по использованию автотранспорта не по назначению прикрывалась.

Ряд модулей дополнительно бронировались соответственным видом пластических сплавов, что внешне было совсем незаметно. Кузова были универсальными и ложились на шасси, превращая автомобиль в нужную на данный момент спецификацию.

Отдельно удались багги. Вот это наше детище было сделано целиком по нашим технологиям и из наших материалов. Быстренькая машинка, очень устойчивая и с бронированным днищем. Фишкой нашего багги было минимальное количество движущихся шестеренок. Никакой коробки передач. Отбор мощности двигателя идет на переднюю пару колес, задняя пара комплектовалась электродвигателями, заряженными в колесо. Получалось подтянутое, как у тощего волка брюхо днище, и прекращалась возня в чужой раскатанной колее. Багги ползла по грязи с приличной скоростью. К тому же, механизм поворота предусматривался не только на передние колеса, но и на задние, что позволяло машинке разворачиваться прямо на месте. Где в синхронизации не справлялась механика, помогала электроника. Ну, а если совсем плохо, передняя лебедка с тридцатью метрами троса, тянула машину из любого болота.

Оружейники цепляли на верхнюю дуговую стойку всякие стрелялки, которые крепились на гиростабилизатор, что вкупе с компьютерной системой наведения делало скучной работу стрелка-наводчика. Стрелялки двигались, в том числе, по видеоприцелу шлема наводчика, даже когда он не находился в машине. Это наводило даже какую-то жуть, когда ствол внимательно, как собака, поворачивался в сторону, куда посмотрел оператор.

Еще одно новшество, которое пришлось обнародовать, — световоды и отражающие пластины. Волокна оптоволокна встраивались в корпус и сращивались с отражающими пластинами диаметрально с противоположных сторон корпуса и прочего навесного оборудования. Так родилась самая дешевая по изготовлению и самая эффективная маскирующая технология "Хамелеон". Причем, во всех диапазонах, такой камуфляж не виден ни электроникой и совсем слабо визуально, поскольку световод транслирует фон. Получается пустое место, не совсем правда, за всем не уследишь, да 100 % невидимок может можно найти только в книжках.

При пробном и торжественном пуске автомобильной линии, прилетел сам министр обороны довольно азартно гонял на машинках по полигону. Довольный был донельзя, невзирая на страдальческие гримасы при ощупывании торса. Пару раз звезданулся пузом о руль, несмотря на два ремня безопасности.

Наша модификация транспортных модулей была в три раза дешевле нового КАМАЗа, и модификацией была только на бумаге, а факты говорили, что это техника нового поколения. Документы на автомобили были их родные, с добавкой данных по грузоподъемности и марке двигателя. К примеру. ГАЗ 66 становился ГАЗ 200\5 (тонн) с проходимостью проходимца.

В следующую зиму начали строить вторую линию под ремонт бронетехники. Обещали военным к весне показать, что можно сделать из ржавого танка, подлежащего списанию. Министр обороны, нам на слово веря, вышел с предложением к премьеру о продаже лишнего и еще рабочего бронелома банановым республикам. Все равно, после наших переделок, даже Т-34 времен Отечественной войны выглядел крайне зубастой малолитражкой. Танки шли в модификацию основательно. Это еще к тому, что коллектив ветеранов-проектировщиков, знающих все о строительстве танков до последнего сварочного шва, переделывал проекты под наши возможности. Кого теперь среди инвалидов только нет.

Для танков пришлось построить стразу несколько стендов ввиду специфики узлов и деталей. Но это отдельная тема, про это говорить, — это надо видеть. Все это не выходило из цеха на улицу и уезжало заказчику под брезентом.

Любая бронемашина стандартной модификации получала башню, продуманную и придуманную до нас на заводе и ваявшуюся из металлокерамики, молекулярно ориентированной в магнитном поле. Производилось дополнительное покрытие корпуса, вытряхивались за ненадобностью все железные потроха, — от крышки люка до ходовой. Все устанавливалось из пластика, все начинялось электроникой. Внутри бронемашина становилась похожей на пилотский отсек космического корабля, особенно после установки противоосколочного слоя и шумоизоляции. При таком количестве видеокамер управления, сопряженных с датчиками наведения и прочими сенсорами, место экипажа было похоже на тренажер по видеоиграм, — мониторы, удобные кресла, джойстики. При сокращении одного человека экипажа за ненадобностью, — компьютеры и автоматическая пушка сделали это лишним, внутрь поместились кондиционер, СВЧ-печка, туалет и умывальник. В моторном отсеке утонули малоразмерные танковые КУРДЫ, аж две штуки, переместились топливные баки и галактовые аккумуляторы. Помимо прямой передачи усилий с двигателя на ходовую часть, каждый каток подключался к электродвигателю взрослой мощности. При форсаже танковая платформа летала без напряга. Сверху на броне ничего не выступало, и при проклейке световодов, еще и делало машину малозаметной. Модная активная броня попросту была не нужна. Металлокерамика и сама не подарок для бронебойных снарядов и ракет. Пресловутая активная броня переставала быть актуальной, поскольку заряда, позволявшего расплавить металлокерамическую броню еще не придумали, а наконечники из обедненного урана отскакивали от нее как кусок гальки от цинкового ведра. Разве что звук был потише. Шум практически пропал, в общем – броник было видно по колесам, а гусеничные коробочки шуршали катками, сливаясь с ландшафтом уже метров с пятисот. Тем более неожиданно звучали выстрелы, воде бы с практически пустого места. С системой "Хамелеон" в машину еще надо было и попасть, поскольку головки теплонаведения тепла в броневике не находили, радар промахивался, а глаза противника не верили сами себе.

Ассортимент нововведений диктовался только ценой и пожеланиями заказчика. На базе расплодившихся с момента изобретения, танков, их в невообразимых количествах ржавеет по закромам Родины, можно было изваять любой каприз. Тащите только потроха. А сколько нового есть по закрытым НИИ и КБ. Можно было производить простой ремонт с заменой двигателей, можно делать полный апгрейд. Можно изготовить танк с нуля, но дорого.

Это по документам считался ремонт и модернизация, факт был прикрыт камуфляжем секретки. Ремонт проходил на заводе, основные детали продавал ЭОДОНиТ и общество инвалидов. Вооружением занимались службы МО, сырье общества инвалидов и мое. Ценовая шкала апгрейда была в пределах от 8 до 250 миллионов за танк или другой вариант бронеплатформы, заработков хватало всем. Жалко, что у государства на это денег было мало, да и начало расчетов определялось взаимозачетами по долгам. Рубли отстегивались только на налоги и зарплаты.

Вы видели броневик на воздушной подушке? Я попытался воплотить в жизнь полученные знания под исторические картинки немецких и американских аналогов. Для большинства тяговых устройств в нашем мире элементарно не хватало фундаментальных открытий. Нет у нас возможности, да и не скоро они будут для производства антигравов, электрополевых магнитных двигателей и пр. Получилась малогабаритная классическая летающая тарелка. Эта форма оптимально подходит для транспортных средств любой развитой техногенной цивилизации. Попробовали соорудить ее на реактивной тяге, получилось, если только учесть, что прицеп с компонентами ракетного топлива не предусматривался. Собственные топливные баки позволяли резвиться тарелке минут пятнадцать. Тарелка на воздушной подушке уже создавалась, пробы пера были. Мы делали с нуля, чтобы не наступать на привычные грабли. Получился легкий бронетранспортер. Легкий по весу, остальное было по взрослому, — крупнокалиберный пулемет, ракетки "земля-земля" и "земля-воздух". Недостатка было два и очень существенных. Пилотом должен быть летчик с чувством пространства, а не танкист, это раз. Знаний в эксплуатации предполагалось с багажом Бауманки, это два. При прямом попадании снаряда, тарелку сносило с траектории, и она, кувыркаясь, улетала метров на пятьдесят. Все-таки, танк, это вещь приземленная. Но показали возможности, продали для дальнейшего изучения и построения стратегии применения. Больше делать не будем. Пока Министерство нашло деньги на покупку, было ощущение, что тарелка заржавеет прямо на месте изготовления.

Подводя итоги нашего выхода в люди. Мы собирались под видом капитального ремонта и апгрейда имеющейся излишествующей и изжившей себя техники силовых ведомств организовать свой вклад в перевооружение за совсем небольшие деньги. Оговорено следующее, работа завода планировалась не на получение сверхприбыли с продажи нашего товара кому попало, а исключительно в интересах Отечества. С нашей себестоимостью, мы могли себе это позволить. ЭОДОНиТ нагло наворачивал ноль, а где и два ноля к нашей копейке за грамм сырья. Общество инвалидов тоже не отставало, продавая налаженные технологии. За готовые агрегаты и свеже отлитые детали калькулировали смету по-божески, мы придерживались рентабельности в 10–20 % рублями. Это цены на порядок ниже российских и мировых, хреновых аналогов.

Оборот пока все равно был небольшой. Мы цены не задирали, а Министерство обороны денежек имело на считанное количество единиц техники. Да и планировалась работа не на вал. Большой производственный поток скучен, а нам было интересно делать мелкосерийные вещи в широком диапазоне наших возможностей. Вот такой итог четвертого года второй пятилетки в бронетанковом направлении.

Прагматический патриотизм +9 лет

Никто нам и не собирался разрешать заниматься альтруизмом. Сложная система взаимоотношений между силовыми ведомствами (на секретный завод выстроилась секретная очередь) и бронезаводом предусматривала полноценный товарно-финансовый обмен. Исключалась только продажная цена, после которой обязана была подключиться антимонопольная контора. Но денежки были на законном основании. Схема была сложной. Помимо основного нашего долга в 6 миллиардов за завод, государство избавлялось от лишней территории. Какую-то недвижимость с землей под ней, а начали с армейских складов в городе, МО РФ выставляло на аукцион. Цена участка взлетала и затем выравнивалась. После этого лот снимался с торгов (могли же передумать), а мы плясали в рамках разницы между остаточной стоимостью и суммой последнего предложения на аукционе. Аналогов нашей техники не было, ориентировались по цене лучших образцов, тщательно советовались, без взаимных обид утрясали сумму на высшем уровне. Всех посредников и желающих туда попасть посылали прямым текстом. Территорию покупала по остаточной стоимости подконтрольная нами строительная фирма, а министерство получало технику после ремонта практически по себестоимости. Строительная фирма и управляющая компания, это новая забота Игоря. Под ним же разрослась контора по аудиту и бухгалтерским услугам.

Все равно это было медленно и растянуто по времени (пока во всяком случае). Техника растворялась на складах длительного хранения заветных частей. То есть, тех частей, которые действительно могут быть боеспособны, а не являются пристанищем разочарованных офицеров, бестолковых солдат и проворовавшихся прапорщиков. Это ж наши генералы придумали термин "промотание".

— Прапорщик! У тебя на складе недостача, — украл? Никак нет, само пропало. Значит, промотал, а за это уголовной ответственности нет, только служебное расследование. Да и генералу на дачу много чего нужно, сейчас же правильная дача начинается от 100 соток.

С ФСБ у нас был иной диалог, коль они подвязались на нашу опеку, охрану и оборону, то в товарно-денежных взаимоотношениях эти услуги учитывалась обязательно.

МВД и МЧС пока стояли в стороне как самодостаточные, и по-кулацки экипированные с запасом. Да и нет у нас стольких мощностей, это раз. Новую технику надо незаметно копить под видом ремонта старой, это два.

Пока тихо наступали на площади бывшего завода, окутываясь еще одним забором, внутри и так оборонного, со всеми проходными и охранами предприятия, оставшаяся территория как-то оживилась, воспрянула духом и заработала. И танки там, и стрелялки новые начали вырисовываться в виде ремонтов, нового производства и производства смежных узлов, болтов и деталей. Причем, вышли на международный уровень, с успехом предлагая свои услуги правительствам СНГ и дальним демократам. Все, конечно через Рособоронэкспорт, но весьма успешно. Мы не возникали, надо подвинем, а пока в общей кутерьме мы потерялись для противника вообще. С нынешним генеральным директором этого потрепанного, но, как оказалось, непобежденного завода, нам дружилось хорошо. Полное взаимопонимание и взаимовыручка, денег надо, бери взаймы пару сотен лимонов, получку заплатишь, а заказы мы тебе подтянем. Они нам не конкуренты, мы мелкосерийный эксклюзив, они делают серийку и вал. Танков в ремонт по бывшему СНГ болтается тысяч пятнадцать, потроха ржавеют и морально устаревают. Правители ближнего зарубежья, кроме недружественных нам хохлов, своих ремонтных мощностей не имеют, а бряцать оружием у нас сейчас модно. А кто считал выпущенные нами танки по земному шару? Росвооружение рассматривает кучу предложений, начиная от заказов банановых республик заканчивая сделками по Ближнему Востоку и Индии.

Нам тупо не хватало времени на реализацию. Уже последний год моей второй пятилетки заканчивается. Заложили еще один завод с шестью плантациями травы. Для этого пришлось начинать все заново уже в другой мусорке. В этот раз поставили цех по переработке мусора посередине, плантации травы, в виде пяти отдельных зданий, построили звездочкой вокруг цеха. Надо присмотреться к столичному опыту, может и вправду перейти на навоз.

Охрана и оборона на высоте, а это электроника и лояльные нам сотрудники. Как всегда, завод был собственностью общества инвалидов. Подтянули новую поросль выходцев общества инвалидов по прежней схеме. Предлагали лечение и восстановление организма не только как благодарность, но и как аванс и перспективу.

Я в этой всей кутерьме представлялся окружающему миру как приблатненный целитель, имеющий свой лечебный центр в утробе непонятной никому закрытой от посторонних конторе. Связать меня с действительным положением дел было сложно, подписей моих нигде не стояло, я никого не строил и не воспитывал, в хозяйственных и административных разборках не участвовал. Так, заходил по знакомству в кабинет и болтал с хозяином о своем. В магнаты вылез Игорь.

Для осуществляемых проектов сырьевая база вроде урегулировалась. Первый завод на два корпуса по 130 ванн вышел на проектную мощность. Максимум это 2080 кубов выхода компонентов травы в течение года. Мои две плантации еще не выросли до полноценного урожая, но выдать в течение года 2000 кубов сырья в состоянии. Премьерский завод выйдет на 4800 кубов сырья в течение пары лет, но куда девать сырье там нас не спрашивают. Новый наш завод будет иметь мощность до 8000 кубометров сырья, но это будет только через два-три года.

А начали мы новый проект. Проект назвался "Старая гвардия".

"Краткий обзор военного дела"

Немного исторического экскурса. Кто интересовался историей (а не любезно навязываемой нам историографией), тех всегда поражало количество мифов и прочих несуразностей. Погружаясь в историю военных конфликтов различных эпох (не столь важно, какая эпоха конкретно), находим массу фактов прорыва военной мысли, не востребованной современниками изучаемой эпохи. Время мечей и копий благоразумно пропустим, слишком долго оно тянулось. Хотя и там противники самострелов боролись за чистоту воинской доблести. Если ты с острой железной палкой, то ты благородный воин, проявляющий свое благородство даже при изнасиловании и убийстве детей. Если ты с самострелом, то ты человек подлый, поскольку соизволил убить долго тренируемого по дворам (так их дворянами и назвали) воителя. Соотношение времени и затрат на производство рыцаря и мечника несопоставимо с парой месяцев тренировки арбалетчика. Конечно, ему тоже надо учиться длинным ножиком махать, хотя бы для самозащиты, но это второстепенно.

С первых огнестрелов было видно, как инженерная мысль обгоняла трепыхание извилин военных. Их можно понять, в высшие военные начальники шла элита рыцарей, витязей и прочих батыров. Такой естественный отбор продолжался примерно до шестидесятых годов прошлого столетия. Такой принцип отбора заметно оскудил военную мысль. Ряд военных, учась в академиях, читало даже искусство китайских полководцев. Те убеждали, что войну надо выигрывать, ее не начиная, не все согласны до сих пор. Некоторые военные мыслители (в отличие от наших стратегов) развили мысль блицкрига и успешно ее осуществили во Второй Мировой войне, надорвались слегка. Видно не доучили… Сейчас все предпочитают пулять высокотехническими боевыми игрушками на расстоянии. Тоже вариант, но это пока не придут спросить за подобное хулиганство на твою территорию.

Но опять коснемся оружия. Тот же Китай изобрел порох, но не додумался его интенсивно использовать на поле брани. Причина? Отношение правящих кругов к армии. Что их царичка местная говорила генералам?

— Возьмите пару-тройку сотен этих бездельников и чего-то там завоюйте. Количество утерянных жизней и перерасход солдатского мяса при этом не учитывался. При деревянных пушках с жизнью на три выстрела, это артиллерией называться не могло. Ракетная же мысль ушла на производство фейерверков.

Ломать каменные крепости надо было чем-то взрослым, и пушки появились в Европе средних веков. Да и на Ближнем Востоке они были. Называть эти низкоэффективные громыхалки, без системы наводки цели оружием было даже неудобно. Поставить их на колеса в то время не догадывались, копали ямку, подкладывали колышки. Поставленная на монолитные лафеты пушка еще долгое время была балластом в прямом и переносном смысле, с ее перезарядкой за полдня.

Потом догадались заряжать пушку с другого конца, сделали нарезной ствол и конический снаряд. Потом увлеклись и начали усовершенствовать артиллерийское дело до невозможности, планируя под эти стволы всю стратегию войны. А аксиомы сопромата упрямо им напоминали, что большая пушка не обязательно будет плеваться большими снарядами. Но в это не верили, потому к производству ракет долго не приступали.

Ручные пулялки начали делать повсеместно, но оставили принцип построения войск времен рыцарских походов. С соответственным отношением к рядовой пехоте. Командная часть красиво и картинно могла дефилировать в расшитых ярких камзолах по передовой, будучи уверена в низкой эффективности прицеливания противником. Картечницы и пулеметы всех зарыли в землю и сбили моду на яркие мундиры. Все стали незаметными и неразличимыми.

Авиация с пугающей новизной серыми тенями по земле стала наводить ужас на вчерашних крестьян и вернула рыцарство в воздухе. Ненадолго. Кончилось рыцарство, затем кончилась эффективность авиации. В настоящее время крутой и навороченный аэроплан по цене веса чистого золота просто еще не дождался своей ракетки с земли.

Самый смешной вид войск, это флот. С момента первого плота было понятно, что это транспортное средство. Видимая польза была по причине того, что никто своевременно не додумался противопоставить адекватные способы борьбы с этим злом. Поэтому рос тоннаж, гордо торчали восемь мачт, а потом четыре-шесть труб, лоханки увешивались мощными калибрами. С первой, противно воняющей, ненадежной до невозможности, собирающей в экипаж исключительно отморозков и психов с утраченным чувством самосохранения, подводной лодкой, миф о непобедимости мастодонтов с тоннами брони, количеством стволов начал сходить на нет. Правда, помогли еще и самолеты, больно хорошо они научились кидать сверху бомбы и торпеды.

Инженерная мысль военным постоянно предлагала новшества, но, как бы не оскорбить военных, эти мысли в их голове не укладывались. Капсюль на ручные огнестрелы был введен спустя лет пятьдесят после того, как он прижился на охотничьем оружии. А после его введения можно было воевать и в дождь. Открою тайну. В дождь не воевали, поскольку отмокал порох на полках кремниевых замков. Да и вообще, с этих полок порох сыпался и так, давая возможность вероятности выстрела 50х50. Стрельба залпом черным порохом, крупной круглой пулей, большей частью всунутой в ствол не по калибру, красиво пугала окружающих ворон громким звуком и столбом вонючего дыма. Противник замирал в удивлении. Картинность сомкнутого строя кто-то отменил после подсчета потерь последствия применения нарезного оружия. Разница между капсюльным ружьем и кремниевым была в малости, капсюльное ружье давало осечку в пределах 10 %, а с кремниевым никто гарантии не давал не то, что на прицельный выстрел, а на выстрел вообще.

Какая необходимость была ходить сомкнутым строем? Вопрос спорный до сих пор. По моему мнению, это инерция мышления.

С капсюльной винтовкой и двумя капсюльными пистолями в кобуре идущая в атаку разомкнутым строем рота. Это разбитый в дребезги батальон на встречной атаке с бегущим в панике противником. В гражданскую войну американцы на встречной кавалерийской атаке махали не саблей, а двумя шестизарядными револьверами.

И где, скажите мне ручные бомбы? Пушки были, ружья были, мин и гранат не было. Слабый порох? Ну и ладно. Брандер на флоте можем считать первой, управляемой вручную, торпедой. Вообще, что-то в этих веках было упущено в средствах индивидуальной защиты и нападения.

Касательно нашего незадачливого в военном деле родного края, мысль одна. Нам не везло. Нам не везло ни с отношением правителей к военному делу, ни со стратегией, ни с тактикой. Нам никогда не везло с генералитетом и старшим офицерским составом. В этой среде по всей планете повсеместно, особенно в мирное время, наверх пробирались бездари и интриганы. Очередная война, правда, потом ставила все на свои места. Но нам не везло капитально. Что не полководец, то обязательная бездарь. Да, можно спорить. Были и самородки, были удачи, можно считать, что наш народ мне ближе и я больше переживая, передергиваю. Но есть факты. Можно пофамильно. Герои и полководцы тоже есть, если не ковырять ситуацию вглубь. Факты говорят о том, что начиная с Верховного главнокомандующего, генералитета и высшего командного состава, наши предки были кичливыми, недалекими и безграмотными полководцами. Все, кто что-то умел, правительство СССР увековечило на орденах и медалях. Посмотрите, в СССР критерий был прагматичный, вот все полководцы там по счету. Спорить? Прочитайте про войнушки Петра Первого, тупая и нудная бойня с Турцией, разгильдяйство Александра I, вылившееся в войну 1812 года. А если бы армия рейнджеров, вооруженная капсюльными винтовками прошлась по Турции со стороны гор и подвинули ее в сторону Египта? А если бы пара полков морских пехотинцев заглянула в устье Темзы? Можно было бы решить проблемы и с турками и англосаксами один раз и кардинально.

Бездарно красиво проигранная русско-японская война отрыгнулась революцией 1905 года. Бездарно проигранная, бесцельная и никому из россиян не нужная, война 1914 года принесла 1917 год. Тоталитарная травля на протяжении больше 20 лет прогрессивных технических умов уронила бывшую империю ниже канализации. Советская Россия, прозвездевшая Халхин-Гол и финскую кампанию, чуть было не профукала немецкий блицкриг, с его учебными и трофейными танками и гораздо худшим оружием.

Все это так долго в повествовании для одного, но хорошего вывода. Время больших баталий с картинными полководцами ушло еще в XVIII веке, но командная мысль отчаянно цепляется за гигантоманию, красивый строй с чеканящим шагом и всем грозным и железным. И чтобы его было побольше, и оно было пострашнее. На фуфло уходят миллионы.

Теперь рассмотрим мало освещаемый, в корне своем, незаметный в победных реляциях, десантно-штурмовой и диверсионно-подрывной рода войск. Хотя последний родом войск совсем не считается. Так, вроде есть, вроде нет. Есть ли смысл противопоставлять арифметически соответственное количество танков, самолетов и пушек? Если по факту нужен профессионал в соответствующем месте. Летчика надо валить не в самолете, а там, куда он ходит в туалет. Это касается всех армейских технарей. Прямой отстрел партизанскими снайперами водителей проезжающих немецких машин приносил бы больше паники и урона, чем даже квелый штурм какого-то поселка, моста или спецобъекта. Так, кого надо было в 1941? В том же году у нас уже была современная на тот момент техника. И что? К ней не было ремонтной базы, к ней не было толковых экипажей и профессиональных ремонтников.

Ситуация упрямо к этому возвращается и в наше время. Опять бездарности и холуйство наверху, пофигизм посередине и тупая обреченность внизу.

Примерно в таком плане меня прорвало по случаю в разговоре с премьером, который стал уже на это время президентом, тоже по случаю. У меня не было желания участвовать в укреплении обороноспособности страны текущими методами. Наш вклад и так капля в море, рассосавшаяся среди деградирующего в военном деле нынешнего военного командования. Поговорили резко с примирительным окончанием. Как результат, выбито финансирование и определения круга людей, которые на бюджете ФСБ готовят три проекта: проект "Старая гвардия", формирование с нуля штата горной пограничной бригады центрального подчинения, формирование двух пограничных флотилий для дислокации на Севере и на Сахалине. Последние соединения – тоже центрального подчинения. Все это исключительно, по нашим меркам и по нашему пониманию, с разработкой стратегии, тактики, с соответствующим штатно-должностным списком и табелем к штатам. Эдакий карт-бланш со сдачей объектов под ключ.

Реализация новых проектов +10 лет

С такой поддержкой, с такими финансами и полным взаимопониманием, с такой свободой в поступках началась третья пятилетка. Это было вдохновение в тумане эйфории. По первому проекту у нас был штаб кураторов из ФСБ, проверенных и согласованных с нами. Человеческий фактор никто не отменял. Задача – собрать одиноких, вышедших в тираж по возрасту, здоровью и увечью, но классных на своем бывшем месте – врачей, летчиков, космонавтов, подводников, полевых сотрудников из всевозможных спецслужб. Особенно из бывших республик СССР, там патриотизм воспитался резко. Контингент поселили в интернате для ветеранов, созданным из бывшего санатория в пригороде. По каждому пациенту проводилась двойная бухгалтерия. По бумагам он проходил обследование и умирал от болезней и возраста, параллельно готовились документы на сироту, провинциального питомца детского дома из далекой глубинки, причем – не из одного места. Тонкости всей организации были не нашей прерогативой. Кесарю кесарево, слесарю слесарево (с).

Процесс приведения в тонус указанных пациентов был отработан. Ничего не мешало восстановлению организма нашей методикой, кроме времени. Деньги за лечение и учебу военных медиков нашему шаманству выплачивались аккуратно. Деньги шли по разным источникам и картину прямого расчета смазывали капитально. Дом престарелых инвалидов показали даже по телевизору как результат заботы о сотрудниках силовых ведомств, лист в лесу был спрятан профессионально.

Проект "Улей" разрабатывался с самого начала нашего движения. Наглость молодых разработчиков, – прагматичное, дешевое, удобное и при этом красивое жилье. То, как мы утверждали проект у главного архитектора города, вопрос другой и очень болезненный. Мы добились своего, на что ушли связи, деньги и время, а главное, энергия и напор наших разработчиков проекта. Они доказали каждый метр, каждый угол, каждую деталь, как очень необходимую. Особо пришлось попыхтеть по защите технологии строительства и свойствам материалов.

Получилось. Серо-зеленый дом (особенности материалов) из пеностеклокерамики в виде конуса вознесся ввысь на 22 этажа. Террасы получились из-за того, что несмотря на прочность материалов, мы, идя в высоту, сокращали нагрузку на поверхность. Вышло на одну плиту перекрытия меньше на каждом ярусе. Изначально вырытый котлован четыре на четыре сотни метров, натыкали сваями по самое не могу, и большую часть закрыли панелями перекрытия. После гидроизоляции и отсыпки черноземом сверху панелей перекрытия, получился сквер. Под сквером разместилась просторная подземная автостоянка. Остальная часть стройки выросла вверх. Здание было круглым, без балконов и наглухо вставленными окнами. Система центрального кондиционирования грела, остужала и вентилировала хорошо, а балконы мы считали мещанским излишеством. Полезный метраж квартир и встроенная мебель позволяли себя чувствовать уютно при любой величине жилплощади. Световоды для освещения, электрическая часть, люминофорные светильники, теплопанели, воздуховоды, все это помещалось в панели еще в цехе.

Внутри "Улья" тихо закопался на этаж вглубь и на пять этажей вверх – учебный центр. Центр числился за Министерством обороны, но был отдан на откуп нам, поскольку мы его содержали. Въезд в центр был подземный. Окна на улицу не выходили, внутри было помещение в помещении. Учебные классы, лаборатории симуляторов техники и отработки слаженности боевых действий были в кольце технической охраны. Пропуск показывался один раз на входе, остальное контролировали электронные замки. Охвачено было все, от тренажеров для тела, до тренажеров отработки стратегии и тактики. Часть тренажеров была в игровом варианте, но с взрослыми оценками. Все возможные варианты событий реализовывались в симуляторах.

Снаружи дом был собранным, поджарым и монолитным. С третьего этажа дом становился тоньше на одну стандартную панель, и 21–22 этажи превращались в шпиль башни. Верх тоже был служебным, больно хорошее место для раздумий. На количестве лифтов не скупились, скоростные лифты обслуживали только верхние этажи, пассажирские двигались со второго по пятнадцатый этаж, грузовые имели возможность обслуживать все этажи.

Про пожар мы и думать не могли, нечему у нас гореть, отопление только воздушное и посредством встроенных в стены теплопанелей. Установка климат-контроль стационарная на весь дом, регулировка внутри каждой квартиры или офиса. Освещение световодное и люминофорами. Водопровод строго вертикальный, без паутины труб, горячую воду греет водонагреватель. Скважина для воды своя. Оснований для аварий и катаклизмов у нас не было. Управляющая компания под обществом, администрация и обслуга там же, о чем беспокоиться?

С консультантами и функционерами второго проекта пришлось пободаться. Шаблоны в голове вождей проекта и исполнителей выглядели бетонным забором их любимых ведомств. Для начала взяли тайм-аут и замутили в стране и ближнем СНГ сетевую игрушку, стратегию на тему обороны СССР. Таким образом, игрушка не связывалась напрямую с Россией, но увязывалась со стратегией обороны стран СНГ, подписавших военный договор о взаимопомощи. Стоит говорить о том, что победитель в этой сетевой игре мог заменить министра обороны вместе и его генеральным штабом?

Штат бригады и табель к штату верстали сами. Все, кто мог считаться профессионалом, нам мешал своим опытом.

Что нужно таким войскам? Задача бригады перекрыть участок границы и приграничную территорию, совместив функции военных, полиции и свои пограничные. Опыт свидетельствует о низком профессионализме и высокой коррумпированности туземного контингента. Даже попавший в систему кадровый казенный человек, подвергался всевозможному давлению на себя, на семью, в быту, и, в конце концов, становился частью системы. Причем, это не зависело от места дислокации, это было по всей России и на российских базах в СНГ.

Наезжавшие, к примеру, на Кавказ варяги – ОМОНы и пр. страдали отсутствием знания оперативной обстановки, местности и национальных особенностей, стандартное войско не имело соответствующих навыков и оборудования.

Бригада состояла из отдельных рот, минуя такое подразделение как батальон. В бригаде минимум администрации, но максимум связистов. А вот в роте предполагалось до 6 взводов по 30 человек. Основой взвода была группа из пяти человек, а из групп можно было оперативно создать любое уместное в каждом случае формирование.

Под нужды бригады строились модульные сборно-щитовые домики из стеклокерамики. Крыша и наружная стенка металлокерамические. Домик получился легкий, помещался в сложенном виде в кузов транспортного модуля в количестве 5 комплектов. Построенный домик вмещал комнату отдыха, пять человек – основную боевую единицу роты и мог стать крепостной стеной построенного городка. Освободившийся крытый кузов не пропадал. Сделанный в броневом варианте, транспортный модуль мог быть мобильным центром управления, транспортной машиной, штабом или тем же местом отдыха и проживания.

Штатная рота состояла из полевых бойцов групп быстрого реагирования в составе трех взводов. Взвода укомплектовывались багги для каждой группы. На автомобили навешивались АГС или пулемет крупного калибра. Гиростабилизатор навесного оружия синхронизировался с электронным прицелом, управляемым оператором дистанционно посредством видео на шлеме. В группе один снайпер и еще один ручной пулемет. Касательно системы защиты. Пусть вам не представляются красивые машинки с полуголым экипажем. Мы в своей стратегии делали упор на индивидуальную броню, а не на бронирование всей техники. Не выдумывая новшеств, пробежавшись по всему хорошему, что предлагала наша (и зарубежная) промышленность, мы все-таки остановились на брониках собственной конструкции. Опять ничего нового, придумано до нас еще Аскольдом, а то и раньше. Мы наклепали стеклоферритовой чешуи и грамотно ее нашили на основу. Основой служила ткань из капилляров, наполненными обыкновенной водой. Броник закрывал все участки тела, да так и назвался "Чешуя". Основное производство запланировано на столичном заводе, но штучное изготовление и подготовка запуска в серию пока на обществе "Киборгов". Полевые испытания показали отсутствие последствий заброневого удара, чешуйки цеплялись друг за друга, создавая при ударе монолит, а вода в капиллярах перераспределяла силу удара. Манекен при попадании сносило, датчики манекена особо не реагировали даже на удар пули с КОРДа. Броня была на экипаже багги, а у самого багги бронировалось только днище. Голову прикрыли собственной переделкой СТШ-81 "Сфера", прикупив технологию в ИНИСО. Потом в серию отправим тоже на столичный завод. Титановые пластины заменились стеклоферритом. Испытания показали отсутствие необходимости в излишнем бронировании шлема. Сила, удара крупнокалиберной пули по шлему из стеклоферрита отрывала голову манекену без внутренних повреждений внутри. Решили в материалах не излишествовать.

Четвертый – резервный взвод сменного состава. Объясняю, ни одно подразделение никогда не находилось в постоянном комплекте. Отпуска, болезни, учебы рассредоточивали военных, где-либо, только не в подразделении. Текущий некомплект подразделения всегда был от 10 до 30 %. А вот задачи подразделению постоянно ставятся в расчете на полный штат. Мы же учитывали текущий некомплект введением резервного взвода.

Пятый взвод планировался как взвод тяжелой техники, но это условное название относительно этой техники.

Пятый и шестой взвод, это было наше направление, меняющее общую стратегию и тактику. Это смесь электронной, дистанционной разведки с ответствующим боевым реагированием.

О штатной технике подробнее. О багги и связи мы говорили. На связь мы делали основной упор. В штатном шлеме находился обыкновенный мобильник, включаемый в режим селекторного общения. Обеспечение связи шло через бригаду, а на месте создавался нужный круг селекторного общения в оперативном порядке. В систему связи включалась система "свой-чужой". Старший группы в сумке имел планшет с привязкой к местности.

Касаясь основного вооружения и техники, велосипеды решили не выдумывать. Представители спецслужбы провели нам экскурсию по военным КБ, чего там только нет. Мы и сами прошлись по рекламам наших КБ и заводов. Все российское было быстро доводимое до ума. Нет у людей денег и заказчиков. В итоге – гиростабилизатор в общем не наш, но наше программное обеспечение. Система наведения не наша, но наш софт. В общем, многое, что мы увидели, просто требовало правильных компьютерных программ. Как правило, любая наша техника начиналась с компьютерного блока, защищенного со всех сторон, с дублированием всех командных процессов.

Полевая команда на багги могла не тащить запасы на спине, была мобильна и автономна суток на шесть.

Под пятый взвод комплектацию техники нашли на собственной городской выставке вооружений. Ребята сделали маленький танк, под разминирование, пулемет и АГС. Просили всех посмотреть, какие они молодцы. Результат? Правильно! Никому не надо. Сошлись с ними ближе, поменяли броню и аккумуляторы, добавили чипов и собственный софт. Получился агрегат даже меньше экспериментального прототипа. Он в автономном режиме сам ползал, сам выискивал противника. Танчик мог доложить об увиденном и пострелять в сторону врага после команды, определяя противника по системе "свой-чужой". Потроха заменены на наши – моторчики, аккумуляторы, чипы и броня с "хамелеоном". Комплекс состоял из двух мини-танчиков в кузове транспортного модуля. КУНГ же был одновременно пристанищем команды и центром управления. Оборудованный видео во всех режимах диапазона, ультразвуковым сканером местности с возможностью сканирования грунта на глубину до двух метров, лазерным дальномером и анализатором запахов, танчик с компьютерным блоком и операционкой "US military" превращался в квазиживой организм с интеллектом собаки. Похожих агрегатов между ними не было, они обретали неуловимые отличия. Их приходилось учить и отстраивать индивидуально. Отдельные образцы чувствовали противника и заложенную взрывчатку задолго до сигналов даже нашей паранойи. В ротах каждый танчик получил клички, от Бобика до Мухтара. Сработали стереотипы телевизионных экранов. А называть было надо, больно органично вписывалось поведение, и на тупую машину танки походили мало.

На шесть команд получалось шесть транспортных модулей с центрами управления и 12 юрких и умных танчиков.

С вооружением мы вначале определиться не могли вообще. Дело в том, что российская промышленность была в состоянии предложить такое количество толковых стрелялок, что на первых порах в бригаде на каждую отдельную машину, и на каждый агрегат вешали все, что ей отдавали для полевых испытаний. В нашем распоряжении было три системы автоматических гранатометов и три варианта полевых станковых крупнокалиберных пулеметов. Было предложено вооружение для летательной техники, реализовалась возможность установки антиснайперских винтовок большого калибра от трех производителей и перспективой доработок. Ракетчики показывали достоинства убийства на реактивной тяге, вне разделения на наземные и воздушные цели. Такие маленькие и быстрые ракетки в пенале емкостью на четыре или шесть штук, вполне носились нашим танчиком и отстреливались по надобности практически со 100 % результатом поражения. В принципе, с нашим стабилизатором для снайперской стрельбы хватало и ПК. Оператор столбил зону появления противника, и при срабатывании сканера движения хватало очереди из трех патронов, чтобы прекратить шевеление. Изящность системы наведения позволяла наводчику находиться практически рядом с противником, не боясь шального выстрела.

Мы не пожалели материала на нашу технологию "Хамелеон". Получилось очень замечательно, танк загонялся в засаду и мог там торчать до бесконечности в режиме пассивного сканирования. При появлении движения, сканер засекал цель, анализировал разницу между животным и такой скотиной как человек, докладывал увиденное оператору. Мы не пацифисты и ввели команду немедленного ответа при стрельбе по агрегату. Если по нам и нашей технике стреляют, пусть не обижаются. Оператор может не успеть дать команду на отражение агрессии.

Вот теперь отдельно про шестой взвод. В обиход были введены беспилотные летательные аппараты "Стрекоза" и "Шмель".

Изучение рынка беспилотных летательных аппаратов нас привело в растерянность. Российские просторы предлагали до сорока моделей БПЛА различных моделей и направленности. Есть модели ПБЛА, которым более 20 лет и все еще в стадии прохождения испытаний. Большая часть беспилотников не востребована по сей день и не выпускается. В ассортименте уникальные образцы до которых иноземцам ещё далеко, особенно по надежности и стоимости. Есть древние аппараты еще 1982 года, умора. В силовых ведомствах этого всего нет.

Не подходили они нам, ни размерами, ни компоновкой, ни наверченностью. При том, при этом, что и самостоятельно мы их производить не могли.

Для размыкания круга проблем пришлось выйти на городской завод летательных аппаратов. Невзирая на то, что нас представили, встретили нас холодно и неприветливо. Желание руководства было в поимении от нас денег вместе с подаренной им нашей документацией. Еще оговаривалось право строить аппараты по собственному усмотрению с пересмотром сметы в сторону увеличения. Это было неприемлемо. В соответствующем министерстве им посоветовали поумерить пыл, чтобы не остаться даже без тех убогих заказов. Сказать, что заводчане были напуганы, в общем, интеллигентный разговор к консенсусу не привел.

Опять пришлось создавать общество с ограниченной ответственностью с паевым входом авиазавода в виде территории и производственных помещений, с начинкой из станков и стендов, и с нашим вкладом денег, идей, чертежей, оборудования и материалов. Невзирая на электронные виртуальные проверки поведения модели, дуть через аэродинамическую трубу все равно надо, испытывать надо. Ладно, мы не жадные и не гордые. Маленькой местью было подключение спецов из ОКБ Яковлева. Они со своей "Пчелой 1Т" навозюкались, им и карты в руки.

Почему "Стрекоза"? Крыльев шесть, закрылков нет, меняется конфигурация крыла относительно движения. Двигатели электрические с меняемым положением пропеллера. Вернее, — меняет положение с горизонтального на вертикальное сам двигатель. Что-то среднее между самолетом и вертолетом. Пропеллера два, они спокойно позволяют зависать на одном месте неопределенное время. Скорость полета от 0 до 150 км в час, дальность или время полета – до 36 часов без подзарядки аккумуляторов. Аппарат абсолютно бесшумный, за счет материалов практически прозрачный. С покрытием черно-белых проступающих сквозь прозрачность деталей оптоволокном, аппарат не виден с пятидесяти метров. После применения всех ноу-хау, вес аппарата уменьшился до 100 килограмм и по своей мощности, нес полезную нагрузку – в 200 килограмм. Квазимозг сам идентифицирует свое положение относительно окружающей действительности в процессе полета и обеспечивает самостоятельный возврат на место. Что-то подсмотрели у пчел, что-то реализовалось при тестировании. "Стрекозу" напичкали электроникой по самое не могу. Задействовали все доступные каналы обнаружения, от видео, включая инфракрасный диапазон, до ультразвука. Инфразвук на летательном аппарате тестировался впервые в виде экспериментальной пушки. Предполагалось тихо висеть и пугать супостата в диапазоне 6–7 герц, вися над головой на высоте тридцати метров. До нас такого никто не делал, но результат должен был быть хорошим. Мы понимаем, что если бы у отечественных разработчиков были наши материалы, приборы и софт, они бы тоже сваяли такое, а может быть и лучше.

"Стрекоз" во взводе всего шесть, по две на КУНГ, который раскрываясь, превращался в перевозной аэродром. Взлет-посадка разбега не требовали.

Остальной взвод, это "Шмель". "Шмель" получился больше, и тяжелее "Стрекозы", но летал на такое же расстояние. На вооружении имелся пулемет РПД с электроспуском и два пружинных гранатомета (бомбомета? Мы не договорились в названии), заряжаемыми обычными Ф-1. С высоты 50-300 метров летящая вниз граната противника прореживала хорошо. РПД вполне хватало для свинцово-стального полива горячих голов с воздуха. Комплектовать изделие крупным калибром не было необходимости. Для полевых испытаний подвешивались две ракеты "воздух-воздух", одна со стандартной взрывчаткой, вторая с электромагнитной головкой. Последняя пока только в единичных экземплярах. "Шмелей" на роту получалось только три.

Комплектование личным составом производили сами, это раз. Негласным условием бригады был рост в должностях и званиях исключительно снизу вверх. Да и у кого из современных офицеров были знания и умения в стратегии и тактике подобных подразделений. ВРИО командира и начальника в рядовом звании, для нашей бригады были нередки. Никто не мешал учиться, это разрешалось, предлагалось и стимулировалось. Каждый на своем месте продолжал движение в собственном профессиональном росте. Для этого в центре подготовки было все.

Большую долю в комплектовании штата составляли служащие. Причем допускались инвалиды-спинальники и ампутанты нижних конечностей. Критерием был профессионализм в работе оператора. Если есть голова и при ней руки, все остальное мы могли поправить. После оперативного дежурства, военный или служащий проходил реабилитацию. В нашем случае, с сеансом восстановления органов и конечностей.

На организацию управления бригады и первую роту бригады, она же рота охраны ушло около года. Бригада заменила существующий пограничный отряд в одной из зон ответственности, переподчинила себе находящиеся в этой зоне силовые структуры и немедленно заставила всех с собой считаться. Наезды начались со всех сторон. Были гневные команды сверху и проверяльщики по собственному почину. Таких деятелей в бригаде попросту посылали не оглядываясь на субординацию. Были журналисты всех мастей и борцы за демократию, снимающие на видео все что можно. Платные демонстрации протеста детей и женщин, этих не давили, но разгуляться не давали. Никто не отменял полевые испытания инфразвуковой пушки. Хорошее такое изделие в применении. В панике бегали даже местные стражи порядка, выделяемые в демонстрации, наверное, для защиты населения от нас.

Бригада заявила себя уже с первой роты. Последующее комплектование шло менее болезненно, и к концу следующего года власть бригады покрыла хороший участок приграничной территории с не сильно дружественной Грузией. В зоне ответственности бригады разрешалось хранение и ношение оружия только военнослужащим соединения. В комплекте вооружения группы вторым оружием было шоковое. На полевые испытания этих изделий нам наши КБ, заводы и ведомства предложили столько вариантов, а мы, чтобы никого не обидеть, взяли на испытание все. Горцам нравилось, все-таки, после попыток самоутверждения и гортанных криков на матерную тематику с бряцанием оружия, получить себе в торс не свинец, а пластиковую пулю, инфразвук или электрошок, это более гуманно для организма. Хотя занижает собственную самооценку.

Убедившись, что все осознали основы, плавно отпустили ситуацию для формирования корпуса. Тенденцию перевода пограничной стражи на наши войска – одобрили, но по времени не торопили. Пусть растут бригады, корпуса. Мы потом все пограничные войска под себя переделаем.

Пора было подталкивать развитие следующего проекта. Печально было отсутствие возможности быть во всех местах одновременно и заниматься всем одинаково целеустремленно. Линейная же последовательность привязывалась к календарю, а Земля крутится вокруг своей оси в своем ритме, вне зависимости от нашего желания, превращая секунды в годы. Третья пятилетка в большом движении а проектов еще на века.

Морской бой +10 лет

Морскую тематику мы начали параллельно с сухопутной, увязывая возможности с желаниями. Что я думаю о флоте, я уже писал. Очень обидно смотреть, как простаивают у причала экранопланы, как воруются российские идеи. Суда на воздушной подушке и крейсера на подводных крыльях прошли в кинохрониках СССР, и пропали из поля зрения. Наконец-то появилась тенденция к миниатюризации океанских утюгов, но сохранилось желание строительства палубных авианосцев. Все это носится по просторам морей и океанов под пристальным прицелом своих и чужих спутников, которые определяют данное вооруженное средство в пространстве конкретного водоема с точностью до сантиметра. Опустить на дно любой пароход вместе с командой в пару тысяч человек – как два пальца об асфальт.

Старые схемы судостроения нас не удовлетворяли, а новое мы пока воплотить не могли. Вся экзотика в производстве существующих судов имела свои недостатки, но эти смелые решения хотя бы создавали видимость движения вперед. Классическая схема строительства и стратегия использования на основе стандартных возможностей себя изжила, но адмиралитет строго блюл собственную кастовость. Вот они нам и не надо были вообще.

Поскольку рисковали мы на свои деньги, создавая флотилии за свой счет, к нам не придирались в наших фантазиях. Что слушать про халву, ее не пробуя. Тут поступили так же – покажите в движении и во взаимодействии. Убедите, так военные весь флот перестроят.

Концепции, обладающие новизной, почерпнули из компьютерных игрушек. Разработчики не страдали знанием сопромата и лепили залихватские подводные аппараты. А мы на сопромат тоже, гм, ну не совсем. А вот мысль. Почему в воздухе и в космосе столько фасонов летающей приблуды? А почему в море все так консервативно, на воде или под водой. Экраноплан и суда на воздушной подушке у мореманов отстоят как-то отдельно. А вот утка летает, плавает и ныряет – непорядок.

Из чего состоит плавательный агрегат? Двигатель и горючка, вооружение и техника, личный состав и его обеспечение. Чем быстрее судно, тем более громоздки его двигатели. Чем больше на нем оружия и пр., тем больше на нем обслуги. Рост потрохов в объеме увеличивает размеры геометрически – парадокс. Последние мастодонты строились в Германии и Великобритании. Утонули нафиг и отменили во всем мире моду на утюги с пушками. Сейчас мода на лайнеры с ракетами и самолетами, но их как ни защищай и ни бронируй, просто тратишь деньги, пугая обывателей паспортной технической мощью.

Вывод, сокращая вес, грамотно выбирая вооружение, решая вопросы с движителем, сокращая экипаж до минимального предела, без стюардесс и коков, можно сделать грамотный кораблик. Если стая таких корабликов как пираньи ворвутся в чужие воды, места остальным там уже не будет.

Для того, чтобы жизнь нас рассудила, мы решили выбросить часть денег на ветер. А в этом мы попросили помочь производственное объединение, занимающееся исключительно космической тематикой. Много всяких вкусностей имеется у космостроителей, которые не по карману корабелам. Здесь мы нашли единомышленников, здесь нам было хорошо и просторно. Нам показали все, что делали сами, что могут смежники. Чего не было в реале, было в макетах, чертежах и рисунках. По ходу дела объяснялось, как бы это можно было переделать под водную тематику. Легко и просто нас принял закрытый коллектив, где единомышленников, истосковавшихся по интересной работе, администрация еще не вывела, как хозяйка тараканов.

Прорисовалась тема ныряющего броненосца, подводного истребителя, подводной плавучей базы. Две последние позиции были внаглую слизаны с игрушки "УФО-2".

Что нужно, чтобы судно ныряло и проплывало под водой длительное время, сбивая прицелы радаров и спутниковых объективов. Требований к нему, как к подводной лодке с возможностью плавать на запредельной глубине нет. Польза есть, даже при таком банальном явлении как шторм, поскольку под водой шторма нет. Польза вторая – на спутниках изображается только водоем без технического средства, нет еще таких возможностей – из космоса рыбу видеть. Глубинные бомбы не в счет. Зализанный в обводах тримаран на подводных крыльях меняет конфигурацию крыла и на скорости уходит под воду. При современных материалах конструкция уходит под воду один раз и навсегда. При наших технологиях может получиться конфета.

Мы начали считать размеры под вооружение. Чтобы остановить для досмотра гражданское судно или попугать прогулочный катер и сейнер рыболовов, из наличествующих стволов хватает крупнокалиберного пулемета. Пусть покажут мне, куда кидали снаряды, размером в чемодан, помимо деревянных плотов с мишенями, в последнее время. А вот ракеты и торпеды, в этом смысл есть. И есть смысл в абордажной команде. Управлять судном мелкого по океанским меркам тоннажа, нужны считанные люди. Чем нам пользительно было общение с космическими строителями. Космос не планировал экипажи по две тысячи человек, а был на порядок эффективнее.

Как любили капитаны с биноклем наперевес торчать на капитанском мостике. Такое явление как дворянские дуэли в обществе сообща изжили, а капитан на мостике – не изживаемо. Представьте командира танка, торчащего в люке с биноклем. Строительство парохода с характеристиками танка приемлемо. И опять выходило что-то космическое, понятное нашим подельникам из космического завода как пять пальцев.

Тримаран, это однозначно. Более устойчивого судна нет. Зализанный силуэт, без мачт и боевой рубки, ничего выступающего, с комплектом непромокаемых универсальных пусковых установок. Два КУРД-1000-360 позволяют лететь на подводных крыльях до 90 километров в час (кто хочет, пересчитайте в милях), топливные баки разнесены как в самолете, между бортов. Вроде удачно модифицировали турбовинтовые двигатели, лопасти спрятаны в трубе. Солидная батарея аккумуляторов, стеклоферрит по наружным бортам и металлокерамика внутри, сделали корабль похожий на пчелиные соты. Корабль непотопляем даже разорванный на части. Четыре сдублированных компьютерных блока, под общим управлением "US military", выходили своей периферией на все, связанное с электроникой. Степень автоматизации процессов походила на работу периферической нервной системы с ее рефлексами, и в контроле оператора не нуждалась. Управляющий вооружением монитор как у игрушки-симулятора. Экипаж 8 человек и десяток человек абордажной команды, они же боевые пловцы. В комплект входит две "Стрекозы" и два квазиумных подводных скутера. Скутер мог быть тягловой лошадкой, а мог носиться по округе, создавая фальшсигналами бурное движение своего хозяина. Играть в прятки его нужно было учить, как дельфина, но потом интеллект скутера справлялся сам, не забывая вернуться к маме. Как задраить люки, нас учили не подводники, а космические ракетчики. Вот это люки, минимум, в нужном месте, в том числе, под ватерлинией для боевых пловцов, и ничего не протекало. На редкость.

Тримаран собрали из пластика на заводе у ракетчиков, тайком спустили на реку и отправили в сторону Севера. Материала ушло много, тематика по материалоемкости начала тормозить остальные проекты. Строю еще три плантации по 2000 кубов сырья на выходе. Траву как ни стимулируй, все равно растет медленно.

Вообще, вот за что бояться не надо было, так за количество мусора. При том, что плантация потребляла в среднем 80 килограмм органики на ванну, что получалось около двадцати тонн на типовую плантацию в сутки, мусора меньше не ставало. Можно было всю мусорку заставить цехами, город нагадит значительно больше.

Катер укомплектован бывшими старичками-разбойниками. Реабилитация подоспела своевременно. Как это ни странно, но моряков разбавили летчики. Боевые пловцы не разбавляемы, таких специалистов с разбегу не найдешь.

В одну из маленьких пусковых установок воткнули пару ракет с электромагнитной головкой. В порыве модных ныне нанотехнологий, сейчас неинтересно делать большой "Бум!". Моментальный разряд, электромагнитный импульс и прямая наводка 100000 Вольт и четырех десятков ампер электричества на корпусе любого современного плавающего средства, делают его электронику совершенно мертвой, а его самого очень беспомощным.

Все это должно было обкатываться, катерок своим ходом прибыл в порт Н., и начал обживаться.

Подводный истребитель с водометным электрореактивным двигателем. Почему подводная лодка должна быть круглой, толстой и неповоротливой? В "Уфошке" это был подводный самолет, и мы его построили. Стеклоферрит, никакой рубки сверху, никаких иллюминаторов по факту, широкие толстые крылья, да и сама подлодка походила на толстый-толстый самолет. Ну и что, в воде другие законы. Торпеды вынесены под крыло, ракеты в горб на спине. Горб еще нес два скутера-имитатора и два автономных управляемых манипулятора. Очень пользительная штука, особенно там, где вредно находиться самому. Вот, к примеру, ничего подрывать не надо, если спилить вал винта и заварить намертво вражеские люки. Адреналина экипажу такого судна будет за глаза, а судно обречено.

У нас проблем со строительством, двигателем и электроэнергией подводной лодки не было. Нам надо было обойти проблемы с процессами регенерации воздуха и иметь устойчивую связь из-под воды. Поставили пока экспериментальную, громоздкую, потребляющую море электричества, модель жабр. Разработчики клятвенно обещали, что все содранные за приборы деньги они вложат в дальнейший апгрейд. Врут, наверное, им зарплату полгода не платили. А нам хотелось компактнее и производительнее. Была идея оснастить их изделиями скафандр боевого пловца или хотя бы скутер. Связисты нужный радиоприбор представить не могли, но воткнули антенну нового образца. Неустойчивый сигнал со спутника подлодка начала принимать с глубины в 10 метров, все хлеб. В подлодку поместился экипаж из пяти человек с барскими условиями – спальное помещение, кухня-столовая, душ, гардероб, продуктовый и вещевой склад. Если в гости приходило еще пять человек абордажной команды,-то становилось тесновато, но не хуже условий современного подводного плавсредства.

Сделали, отправили по реке на Север, группа для организации собственной базы выдвинулась еще с первым агрегатом.

База была модульной, поскольку изначально планировалась подводной. Модули делились на стационарные и подвижные. Со стационаром без заморочек, все это отработано при производстве космических станций, даже проще. Стандартный чуть раздвинутый в объеме отсек с возможностями пристыковки других модулей. Упрощенный аналог станции "Мир" из металлокерамики. Жилые, бытовые, служебные зоны, зона контроля. Спецификация модуля проводилась под конкретные нужды.

Подвижный модуль выглядел гибридом батискафа и универсального манипулятора и сразу поимел название "Краб", поскольку на него был похож как близкий родственник. Медлительный, но с большим запасом прочности, двухместный агрегат имел гусеницы и водометные горизонтальные и вертикальные электрические двигатели. Он мог своими манипуляторами тащить шланги с поверхности и подключать к резервным цистернам, осуществлять все подводные работы. "Краб" мог работать с оператором дистанционно и с пилотом внутри, проводить спасательные работы для подъема боевого пловца. "Краб" мог просто рыть землю лопатой и у него это хорошо получалось. Начинка модуля внутри предполагала его в виде скорой помощи с барокамерой, этот же блок менялся на средства двухмесячного комфортного существования двух человек. "Краб" был в состоянии провести экипировку и мелкий ремонт подводных судов, не поднимая их на поверхность. И никто не мешал этому средству возить на себе контейнер с ракетами или торпедами, не считая переделок подводных стрелялок под больший калибр и большую емкость магазина. Пока это в теории. Предполагалась учеба кибермозга в реальных условиях. Что получится, не знаю, но охранник с интеллектом пса в автономном режиме получиться должен. Похож он на наши танчики, а вода интеллекту не мешала ни разу.

База предполагала место отдыха сменных экипажей, медицинский пункт, кухню-столовую, всевозможные склады и боевое отделение. База просто обязана была себя защитить еще на дальних подступах. Для последнего были ракеты, торпеды, боевые пловцы, автономные скутеры и "Крабы". Нападали "Пираньи", так все-таки обозвали подводный истребитель.

Сказать, что все было гладко – похвастать. Мы уже третий год вяло двигаемся, стоя на одном месте. Проект отнимает ресурс и время. Не могут ракетчики строить быстро, нет у нас достаточного количества сырья, подводят подрядчики, тянутся сроки. В конце концов, у нас не было необходимого количества личного состава. Нормальная флотилия, предполагаемая нами, это соединение, прикрывающее на совесть приграничную площадь в тысячи километров. Для этого, а мы же строили под ключ, надо были колоссальные суммы денег.

Не было счастья, так несчастье помогло. Вероятный противник резвился по Средиземному морю, "буря в пустыне" начала принимать черты "бури в стакане". А российские ученые нашли, прямо так вовремя, материковый горный хребет. Прямо под водой. В сторону Северного полюса. А на российских северных границах три синих от холода пограничника. Идея сидеть в тепле под водой очень импонировала. Нам дали предоплату в размере 50 % примерной стоимости в виде пяти полновесных миллиардов рублей. Аналогов нашим находкам нет, как считать?

Года три строился подводный пограничный северный флот в объеме одного соединения, не напрягая долгостроем других заказчиков. Проблема была не в строительстве, проблема началась в кадрах. Слишком заметно начали исчезать в стране и в СНГ инвалиды, ветераны и одинокие уникальные специалисты. Пресса зашевелилась и почувствовала горячие новости, а вот их и рядом не надо было. Пока все камуфлировалось запуском небылиц в разные стороны. Общественность была уверена, что президент, со своим гражданским подельником министром обороны, фукает денежки на какие-то несбыточные проекты. Хотя кто знает, денег Министерство обороны и без нас закапывало достаточно. Ни одна сотня генеральских дач столько не стоит.

Северная пограничная флотилия получилась в составе пяти боевых кораблей класса "Тритон" с тоннажем прогулочной яхты и вооружением крейсера, способных находиться подо льдом до двух месяцев и в автономном плавании на расстояние в пол-земного шара. Каждый корабль был способен одновременно провести диалог с пятью-шестью летательными изделиями, парочкой крейсеров противника, не забывая о подводных лодках. Боевые единицы практически не видны для имеющихся средств обнаружения. Согласованность действий осуществляется современными вычислительными приборами и приборами связи. Взаимодействие было точным как часы. Каждый "Тритон" имел четыре беспилотных летательных аппарата класса "Стрекоза" и пару ПБЛА "Шмель". У последнего вместо пулемета и гранатомета подвешивались дополнительные аккумуляторы, что давало возможность "Шмелю" висеть в воздухе, облетая периметр раза в три дальше от стандартного.

Это все получалось на учениях, как получится в жизни, но хотелось надеяться.

В состав флотилии вошли десять подводных истребителей класса "Пиранья", которых на поверхности так никто и не видел. Или не заметил.

Базы было три. Две подводные в виде сюрприза для всех и одной надводной, которая как раз и изображала собственно базу. Не то, что она была опереточной или свадебной, просто держать управление на видном месте мы рисковать не хотели, невзирая на то, что ее подпирали своим плечом ракетчики и наземная охрана. Смена экипажей внизу шла под видом смены экипажей катеров, а на вопрос, почему так много и так часто, мы не отвечали. В студеное Карское море пришел хозяин.

Дело стало за освоением дальнего Востока.

Космос + 11 лет

Наконец-то, почти через добрый десяток лет после прибытия с заработков, я повернулся лицом к космосу. Стремление к космосу у меня было неотвратимым с момента знакомства с нанимателями, но ритм последовательных процессов лезть в космос не позволял. Надо было показать свои возможности на раннем этапе, на чем-то более прагматичном и востребованном. Подготовительная работа по космическим проектам велась с момента создания общества инвалидов и организации собственного мозгового центра, параллельно с сухопутной и морской тематикой. Да и не пускали нас. "Роскосмос" контора закрытая и конкурентов не терпящая. После того, как мы показали себя по другим темам, нам открылась лазейка на протаскивание наших идей через военно-космические силы и дружественный нам завод космотехники, ему уже разрешено продавать свои изделия всем желающим.

Отрабатывая последовательность проектов, убеждаясь в жизнеспособности конкретной самоподдерживающейся системы, мы, выполняя все договорные обязательства, двигались дальше, наращивая темп по каждому проекту. Это нравилось заказчикам. По этому, нам никто не мешал идти дальше.

А дальше, это границы атмосферы Земли.

Совершенно не хотелось путешествовать по чужой наезженной колее, поскольку это чревато влиянием чужих (чуждых нам) авторитетов. В большой котел идей вбросили всю техническую мысль современников, начиная с Жюля Верна и Циолковского (тоже был фантаст немерянный) заканчивая всей доступной информацией на наше время. Опять мешала невозможность обнародования несвоевременных открытий. Планка установлена исключительно на глубокую модернизацию современной техники. Остальное озвучивать было рано, осилить все равно не можем, а идей подарим за бесплатно, — великое множество. Родим конкурентов, завистников и откровенных противников. Уже есть опыт Николы Теслы и Роберто Бартини. Да что говорить, Прометея к скале приковали за коробок спичек.

Мозговой штурм проходил в следующем виде. Задавался вопрос, почему не сработала идея какой-то конкретной мысли. Искались причины. Исходя из собственных возможностей подбивались итоги целесообразности дальнейшего развития идеи. Рассматривались проекты барона Мюнхгаузена, наработки наших и отечественных космических фантастов.

Мои коллеги никогда не занимались авиацией и космосом, подключаемые партнеры, никогда не имели понятия о металлокерамике, стеклоферрите, галакте и инопланетных технологиях. Я, в свою очередь, имел огромные данные по всем вопросам, перекрывающих научную мысль и достижения современности. Были ли возможности производства экзотики вообще? Работало правило "Янки при дворе короля Артура", ничего, превышающего возможности текущего времени по науке и технологии, произвести нельзя. Какими бы заманчивыми предложения ни были. Строить производство, строить технологическую цепочку, а особенно ломать стереотипы окружающих, дело нудное, медленное и безнадежное. Я, благодаря своей стратегии подбора кадров и партнеров, обошел ряд граблей на этом пути. Всего-то за десяток лет.

Кто бы там ни говорил о загнивании общества на Ќ земного шара, не соглашусь ни разу. Можно с упоением перечислять лиц, вредящих обществу. Можно вспомнить Меньшикова и Потемкина, после смерти которых все нажитое и украденное в России так и осталось. Не надо бояться особняков на Рублевке, их с собой не увезешь. А деньги – бумага. В России еще столько всего, воровать веками, никто не заметит. Мне пока везет с единомышленниками, вне зависимости от форм отношения и подчинения.

Разработанные материалы перекрывали по прочности и долговечности имеющиеся способы производства брони и сплавов на пять порядков. По цене производства и себестоимости, это были копейки. Соблюдение секретов тормозило выпуск продукции, но, в общем-то напрягало это не сильно, поскольку времени на развитие всех проектов за раз и не было. Мне, конечно, хотелось в своем нетерпении увидеть в реале множество результатов одновременно. А достижения надо было шифровать, распылять и рассредоточивать. Такой способ ведения дел тянул за собой медленное расширение производства на Мусорке, а недостаток исходных материалов тормозил весь процесс. Бублик размыкаться не хотел никак.

Касательно Мусорки. Готовился проект объявления технологий, связанных с травой, зоной стратегических ресурсов с пересмотром прав собственников. Собственником должно быть государство. Это стало возможным потому, что президент, согласно конституции уступил место на чуть-чуть посидеть другому руками водителю, а сам опять переместился в премьеры. Сразу сместился акцент интересов в раскладе. Но это пока лоббируется на наши деньги нужными депутатами, хотя мне интересно, как они собираются рулить без моих технологий, особенно там, где имеется непосредственное участие Аватары. Но шухер уже поднялся нездоровый. И не только в российских пределах. Запад весьма агрессивно пытался поднять вопрос о новых материалах, представляя их общепланетным ресурсом. Требовали образцы, требовали технологии. Никто траву с космосом не связывал, было мнение, что это мутант с Чернобыля или Красноярска-22. Пока им всем наступил облом, хотя и со скандалами. То, чего боялись, началось, вмешалась политика и загребущие руки.

Касаясь наземных, плавающих и летательных агрегатов, вопросы их совершенствования даже в свете нынешних достижений науки и техники, были решаемы однозначно. Все упиралось в деньги, распыленность идей по конструкторским конторам и амбиций руководителей проектов. Изобретение, это "не только ценный мех", это фамилия в патенте и возможность стать рантье. Стричь купоны на халяву придумали первыми французы, а не русские. И никто не лишен желания славы или, хотя бы, известности. "Вот, пошел, знаменитый Имярек" – почтение от окружающих, узнавание на улице и отоваривание без очереди в ближайшем супермаркете. Разбирая свежие изобретения, равно как и пылящиеся на полках из-за несвоевременности придуманного, примеряя это к нашим возможностям – ничего невозможного. КУРД мы придумали, планируя его применение заранее. К остальному пришлось приступать по мере раскрытия новых начинаний, вникая с головой в технические вопросы. Алгоритм действий был отработан, сводить вместе энтузиастов, давать хорошего, единомышленного нам руководителя, подпирать идеями, новыми материалами и деньгами.

Опять, из чего состоит летательный аппарат, кроме классной аэродинамики – корпус, двигатели и система управления агрегатом. Все просто. Сложности начинаются в габаритах, весе и прочности относительно двигателя. Совпало вместе, готовый результат, слава, почести, премии и известность. Важно, чтобы все было по М. Жванецкому – "главное, чтобы это сошлось в одном человеке".

Начало всего было сложным. Ну, вот есть коллектив, не притершийся еще друг к другу амбиций непризнанных гениев. Но это проблемы топ-менеджеров, пусть притирает руководитель. Надо, поучим на курсах по работе с персоналом, но вообще, в руководители уже должны идти готовые люди. Нам лояльность нужна и разделение наших взглядов. Кстати, еще раз, умных и толковых людей в России великое множество. Правильный человек не блестит как стразы, он основательный, прочный, но серый как глыба из гранита, а поскольку он не отсвечивает, его найти трудно. Мы на таких людей натыкались весь десяток лет, не забывая их привлечь к себе или хотя бы взять на заметку. По всей территории СНГ людей, желающих творчества, патриотично настроенных, хотя не без амбиций и прагматизма, а что в этом плохого, много.

Собственно теперь про авиацию и космос. Согласен с Ю. Никитиным давно и твердо, если бы не распылялись в средствах на сооружение корыта для обывателя, не напрягали технологии на новые скребки для щетины в виде косметики, предметов уюта и всякой фигни для среднестатистического потребителя, то давно бы были на Марсе. А так, подпрыгиваем до орбиты и сидим там в железном ящике, изображая бурную деятельность.

Начали разбираться, что ж мешает. Существующие летательные средства ориентированы в первую очередь на войну. Ничто у нас так не двигает прогресс как война. И, что самое характерное, никакой новизны в тему вбрасывать пока не надо. Внимательно листая информацию разных источников, все необходимое находим в различных стадиях разработки, начиная с золотых фигурок летательных аппаратов времен ацтеков. Того, что есть у меня в собственном багаже пока не нужно из-за несоответствия производственной базы. В остальном, это апгрейд с вбрасыванием в тему минимального толчка в виде отдельных идей и материалов. И дело движется.

С атмосферными винтовыми двигателями все получилось сразу. Появилась возможность привести в чувство винтомоторную атмосферную авиацию, агрегаты которой болтаются в виде утиля в великом множестве у гражданских и военных. Это комплексы с самолетами, аэродромами, с соответствующими службами, которые в настоящее время находятся в состоянии полной или частичной бесхозности. Хозяйственный подход предполагает хозяина, а хозяев мало.

КУРД решал проблемы мощности винтомоторной авиации, перекрывая по отдельным показателям турбовинтовые двигатели. Это был задел по экономичности во всех направлениях, включая необходимость небольшой длины взлетного поля аэродрома.

В тему реактивных двигателей пришлось вникать самому. Рассмотрев классификацию Д. Силкина, мне стало скучно читать про ядерные и химические двигатели, поскольку интернет в статьях и идеях давал гораздо большее поле для творчества. Короче, собрал команду и поставил задачи, царское ли это дело, в текущем хламе разбираться. Хотя, тут чуть-чуть подробнее. Команда тоже собралась еще та, шаблоны рвет даже с поверхностного взгляда. Состав: три группы по 12 человек, не больше. Тут советовали психологи, нефиг личность за круг выталкивать. А личности азартные, плюющие на авторитеты, начиная с древних особей с незаконченным драйвом детства и получившим возможность воплотить эти идеи детства заканчивая завиртуаленными в киберпространстве мальчиками и девочками, попадающих под диагноз "Индиго".

Пушечное ядро барона отмели, как неуправляемое и ведущее к большим перегрузкам. Идея космического лифта выделилась в отдельную тему.

Среди представленных на суд идей интерес вызвали тезисы Циолковского-Годдарда-Глушко. Разнесение источника энергии и ускоряемого вещества уменьшает массу двигателя однозначно. Электрореактивные двигатели на Западе уже проходят испытания. Однако, при всех достоинствах и недостатках данного вида двигателей, они в целом или очень дороги в эксплуатации, или чрезмерно слабые в мощности. Двигать спутник в безвоздушном пространстве они еще в состоянии, а вот помочь оторваться от земли на таких движках невозможно.

Так, магнитодинамические и электромагнитные двигатели нам не нужны, остановились на разборе недостатков электротермических ионных и импульсных вариантов.

Ускорять частицы в униполярном поле или в квазилинейной плазме – замкнутым дрейфом электронов в зоне ускорения мы можем теоретически и лабораторно. Использовать кинетическую энергию газов, появляющихся при испарении в электрическом разряде мы в состоянии. В оригинале пользуют смеси ксенона, лития и фторопласта, как бы знать, что из этого дешевле. Аргон дешевле ксенона на порядок, но все равно не то, да и гонять газы по дюзам очень дорого и неэффективно. Но заманчиво иметь малый расход топлива и высокую скорость потока частиц. При хорошей доводке, покопавшись в своем внутреннем блоке информации, можно выдать рабочую модель.

Да, современные ЭРД имеют коэффициент полезного действия как у паровоза, — ровно 2 %. У них громоздкая система электропитания и дорогущее топливо. Курчатовский ЭРД за 140 часов сожрал два с половиной кило ксенона ради половины киловатта электричества. А тяга была всего 23 мН с удельным импульсом 8 км/сек.

Анализ алгоритма запуска наших современных ракетоносителей упрямо указывал на большие затраты при преодолении гравитации первого десятка километров. Потом было двигать эти бандуры как-то легче. Родилось сразу два проекта – запуск космических кораблей с самолета, запуск космических кораблей с управляемыми ступенями блока двигателей, которые после отработки возвращаются сами домой. Ничего сложного с нашей точки зрения в первом и втором случае не было. Просто надо было собрать в кучу архитекторов этих идей и дать денег. Отдельно отрабатывалась модель удобной космической станции. Ее перспектива выглядела в виде совмещения лабораторий с туристическим отелем, центра мониторинга поверхности и перспективного завода по сборке межпланетных кораблей. Последние два пункта не афишировались.

Получилось, когда начали с конца. Касательно ракеты-носителя. Используя проверенные образцы пассажирских и грузовых космических кораблей, не было необходимости в изобретении велосипеда. При применении стеклоферрита и галакта пропадала потребность в дорогущем титане и специальных сплавах. Корпус облегчался, не теряя прочности. Блоки управления с "US military" позволяли максимально упростить и удешевить управление, ремонт и эксплуатацию, превратив космический корабль в квазиживой организм. Да, это еще не могло само себя лечить, чинить и размножать. Но сигнализировать с подробной диагностикой и советом быстрого устранения поломки наша техника могла. Дополнительные разгонные блоки тоже были усовершенствованием прототипа крылатых ракет. Зачем выдумывать, теряя время. Все уже есть. Двигатель мы изменили и усилили. Вкладывались большие деньги, впополам с военно-космическими силами. Замануха для них была в проектах космического оружия и совместном использовании будущей космической станции "Siberia". Почему "Сибирь" и по-английски? Строилась станция в Сибири, предполагалась висеть над территорией Западной Сибири с охватом северных районов и использовать ее должны были мы с военными на пару. А английскую транскрипцию мы выдали для международной общественности. Начинали мы, естественно, не с рекламы. Опять мутили, скрывая действительность под вымышленными проектами.

Долго строился грузовой "Протон", и все равно апгрейд космического корабля до конца не довели. Пока перелопатили гору документации на изделие, пока переделывали под новые материалы, появилась куча ошибок и еще большая куча идей в совершенствовании. Переделанный даже в таком варианте "Протон" делал неактуальным использование "Энергии". Хотя, если так модернизировать "Энергию", то она пол-России в космос утащит. Сниженный вес корабля и увеличенный объем грузового отсека дал возможность поместить и вывести на орбиту большой кусок от "Сибири". Кусок был автономен и мог работать даже в таком усеченном варианте. В нем пока не было жилого модуля, да не было ни одного из запланированных штатных помещений, но это дело дальнее.

Транспортный корабль взлетел в запланированном штатном режиме. Цена запуска была дорогой, но на два порядка дешевле стандартной. Летели из Плесецка, что удешевляло запуск еще на порядок. Миф о запуске очередного спутника связи раздували сами военные. Да и не сильно и врали, в функции станции задачи связь тоже входила. На орбиту выведен один из модулей станции, пока в автономном режиме. Станция собиралась как "Лего", удаленно, с нашего центра управления. Предполагалось большое колесо со спицами, в 3D-картинке монитора это выглядело вроде без ошибок и просчетов. Колесо со временем должно закрутиться, создавая хоть какую-то гравитацию. Предполагалось дотянуть до земной, но как это будет сказываться на причаливании и отправки модулей мы пока не представляли. Все в теории. Махина должна быть настолько тяжелой, чтобы не сбивалась с орбиты большими грузами и предполагаемым в перспективе космическим лифтом.

Для сборки, после предварительного ознакомления с аналогичной техникой, был выдуман многофункциональный автономный манипулятор "Паук". С названием не заморачивались, аппарат имел 6 лап и структуру организма насекомого. Программное обеспечение манипулятора предполагало автономность действий в ограниченном режиме. В "Паука" был встроен маломощный плазменно-электрический ракетный двигатель с возможностью его поворота в разные стороны. Агрегат двигался прицельно сам, видя место собственного применения, определял по маркерам последовательность сборки болтов и громоздких приборов, что и реализовывал своими конечностями. Степень автономности позволяла оперативно производить работу, не оглядываясь на команды операторов. Все равно сигнал шел с такой вопиющей задержкой, что процессы сборки превращались в тупую и нудную рутину. В свободное от работы время манипулятор распускал крылья энергетических батарей и свободно парил возле станции.

Самолетно-ракетный вариант шел тяжелее. Первая причина уже озвучивалась, нас на самолетном заводе не любили, невзирая на наши деньги. С нудным скрипом был приобретен пакет технологических документов на самолет "Мрия" у наших соседей по границе и пакет документов на давно не летающий "Буран". Расчет симбиотического дуэта двух летательных аппаратов проводил Аватара, находки и решения патентовал я. Денег от меня хотел весь завод и директор в частности. Даже придумали за что – за согласование и адаптацию технологических проектов к их заводским условиям. Вроде всегда было наоборот. Предложили заводчанам успокоиться и отказались от их услуг, поскольку пока препирались, осознали факт. Мы могли вполне достроить вторую "Мрию", пылящуюся на Киевском авиазаводе. Она на 70 % была готова, а тридцать процентов мы по деньгам потянем. Ан-225 изначально планировался катать "Буран", но тот ракетный планер умер раньше, чем достроили вторую "Мрию". Ан-225 "Мрия" ("Мечта" – по-нашему) стала собственностью "Военно-транспортной компании", а "Буран" же был на все сто военным.

Нам пришлось создать ОАО "Военно-транспортная компания". 51 % акций опять у государства. Остальные акции рассосались среди заинтересованных лиц с патриотическим направлением своего мешка с деньгами. Не без общества инвалидов, то есть и меня, конечно. Основная цель, это перевозка военных и гражданских грузов, используя технику и аэродромы военных. Почему этот вид конверсии интересовал только меня? Сотни военных летчиков начали нарабатывать налет часов, причем на самоокупаемости. Десятки винтовых самолетов, рассыпавшихся от времени получали наши двигатели, усиление прочности и влетали к общей пользе. Взлетали не сотни, взлетали единицы, но прогресс был. И этот прогресс, со скрипом, сразу начал давать дивиденды.

В габаритах бывшего "Бурана" на заводе ракетной техники родился космический корабль под тем же названием, но легче и эстетичнее раза в три. После смены убогих кислородно-керосиновых движков на электронагревные реактивные, для заправки хватало нашего технола Б чтобы "Буран" действительно летал как ракета туда-сюда на одном баке. Мы по-хорошему, не могли сразу, и придумать, чем заполнять багажный отсек, поскольку он стал больше и вмещал до 50 тонн груза.

Притеснив чуть-чуть морскую тематику, мы вырвали проект играючи. Всего полгода надо было для доведения до ума машины прямо на месте. Хохлы были дружелюбны и за наши деньги исполняли любые капризы. Прилетела "Мрия" своим ходом прямо на аэродром завода. Посадили на спину самолета "Буран" и с высоты двенадцати километров подбросили его в космос. В автоматическом режиме корабль подтянул на орбиту еще два блока станции к имеющемуся блоку на орбите, а пацаны из нашего центра управления их за месяц ювелирно сболтили. Три блока станции с жилым модулем и складами уже могли приютить команду из двух-трех космонавтов, но пока было рано.

Я не напрасно употребляю слово "мы". Я считаю всех своими, кто разделяет мои взгляды, это раз. Станция строится долго, до необходимого минимума ждать надо годы, планируемый по отверточной сборке космических кораблей на орбите завод был далекой и, что раздражало в цейтноте, реальной мечтой. Вопрос времени, посаженную в землю картошку тоже не сразу выкапывают.

Космический лифт реально можно было проверить только после ввода станции полностью. Только полный вес станции мог удержать планируемый трос из галакта длиной Земля-Космос. А говорить о весе транспортируемого груза даже не приходилось. Расчеты толщины троса, постепенно утончающейся к поверхности Земли, мы все-таки провели. Теоретически все получалось.

Об оружии. Идей и до нас достаточно, соединить вместе общие наработки мешала близорукость узких специалистов. Ничего придумывать и не надо, воедино отдельные результаты свел Аватара, между прочим, эта электронная личность, с гордостью (научился эмоциям) представил вполне неплохие образцы для безвоздушной войны, склепать которые было под силу любому НИИ. У них не было материалов и источников питания, у нас были. Они таились друг от друга, мы имели картину в целом. Для военных, чтобы отвязались, показали практичную электромагнитную пушку, стреляющую металлокерамическими снарядами. Это было среднее между привычными стрелялками и бутафорией экранных космических войн. На желание поиметь средства массового поражения, мы им предложили каучуковую бомбу. Пусть упадет и прыгает, пока всех не задавит, а бить чужие спутники можно и нашей пушкой.

Новые встречи старых знакомых

Честно говоря, я его заждался. Не могло быть так, чтобы меня оставили в покое. Тем более, в свете озвученной информации по сырью, изделиям и новым идеям. Камень Каменев, прошу прощения, Петер Стоун, появился на горизонте. В этот раз моя командировка стояла на втором плане, и было видно невооруженным глазом личную корысть собеседника.

— Green-folder?

— Трава с Планеты. Тут чего врать, если военный модуль доложил все результаты.

— Produce из травы и прочие semimanufactures?

— Сорри, это моя интеллектуальная собственность, это мои идеи и купленные за большие мировые патенты. Недоказуемо.

— Info по ноу-хау в промышленности, конечно, не поделитесь?

— В структурах, где это все происходит, вход рубль, выход два. Я не смертник, покойникам деньги второстепенны.

— Где может быть мой interest в этом question?

— Давайте рассуждать.

Траву можно привезти с Планеты. Плантацию организовать без проблем. Технологии отдавать незачем, даже за большие деньги. Не то что патриот, но неприятности будут сразу. У моих нанимателей возник интерес к эрзац аккумуляторам и дешевым сплавам. Есть места, где они подойдут. Цена вопроса? А почему не организовать производство прямо на Планете. Тогда все потребности моих нанимателей можно удовлетворить минуя заинтересованных личностей на Земле.

— Петер, вам ближе лояльность к нашим нанимателям или собственное предпринимательство?

— Я есть подумать.

Думал он долго, чашки на три чая. Я не мешал, поскольку подобных вопросов Петеру еще не задавали. Количество посвященных мало. За время его существования в чине резидента, у него не было и мысли подвести нанимателей, поскольку ставкой была продолжительность жизни. Как у резидента, у него были и представительские деньги, собственное жалование и какая-то предпринимательская халтура. Последнее обязательно не в ущерб нанимателям. Судя английскому языку высшего круга общества, возраст Петера уже предполагал смену документов и личности не один раз. Своего слугу наниматели омолаживали по плану. Да, от такой жизни не откажешься. Но есть скука, амбиции, чувство собственной значимости. Есть возможность заслужить похвалу хозяев и оторвать для себя кусочек. Его ход мысли не надо было считывать эмоционально, все и так на лбу. Приятно только то, что резко пропал снобизм и все шло к партнерскому равноправию.

— Петер, давайте просчитаем бизнес-план. Всегда можно найти свой интерес, если хорошо обмозговать. Я предлагаю создать завод по производству изделий представленной нанимателями номенклатуры прямо на месте. Под эту номенклатуру будем создавать технологии. Организовывать и комплектовать цеха будете вы, общая идея и прочая интеллектуальная собственность моя. Финансовый вопрос вложений и моего гонорара утрясите с нанимателями.

На том пока и расстались.

Рывок на Восток + 12 лет

Оставшиеся пару лет третьей пятилетки посвятили организации второй флотилии на Востоке. Сначала выбирали место дислокации. Соединение должно быть автономно, в пределах дислокации нужен аэродром, и все это должно быть окутано охраной и обороной. Сошлись в выборе на одном из Курильских островов. Остров практически безлюден, инфраструктуры никакой, мешать никто не мешает. Президент, поскольку собрать солянку из разных ведомств без него было сложно, дал добро на передислокацию одной части ракетчиков, аэродромной службы и батальона морской пехоты. С нашей стороны был построен центр реабилитации и дом по проекту "Улей". Вернее, центр реабилитации вместе с центром переподготовки внутри "Улья", как всегда. Остров спокойный, безлюдный. Статистика многих лет сейсмических станций про землетрясения и цунами в данной точке не заикалась. Сделали, как всегда, декоративную базу на суше, обозначили причалы и портовые службы, все показательно. Сами подводные базы в количестве трех штук разместились треугольником в местах напряженных взаимоотношений между Японией, Китаем и нашими дальневосточными хапугами. В общем, место где много краба и морских ежей, много рыбы и много браконьеров. Решили вместо штатного количества "Тритонов" увеличить количество подвижных модулей "Краб". Ну и что, что медленно, зато много и вовремя. Количество "Пираний" оставили тот же десяток. Вот тут мы их уже показали, правда не в полный рост, так, один верх. Но этого хватило всем, флотилия, только-только обосновавшись на Сахалине, внезапно поставила на колени весь незаконный морской промысел. Воплей было на всю Приморскую губернию, отдававшихся идентичным эхом внутри Садового кольца. Юмор был еще в том, что на уровне правительства был создана фирма по продаже конфиската, хорошего импортного японского и не менее добротного нашего. Мелкие ржавые шаланды в счет не шли. Зарегистрировали фирму в столице, но определили ее на проживание во Владивостоке. Ребята прошли через наши реабилитационные центры, все в прошлом военные и пограничники, образца совецкой морали СССР. Не купишь, семей нет, работа вахтовым методом, в наличии своя охранная фирма.

Народ роптал, а предъявлять было некому, смена состава на боевое дежурство шла таким запутанным путем, что никто не знал, не то что лиц, служащих там, но и подходов к базе. Высокие пограничные чины не имели доступа по причине центрального подчинения флотилии ФСБ, прокуратура навозбуждала уголовных дел по жесткому решению конфликтов бригадой, без возможности предъявить их конкретному физическому лицу. А вот так, доступ-то на территорию ограничен. Вот и слали, бедные, свои кляузы в столицу, классический перевод бумаги.

Началось напряжение отношений всех со всеми. Спасибо, премьер поддержал, у президента срок выходит. Владивостокские аборигены взвыли, начиная с губернатора, заканчивая рядовым браконьером. Флотилия начала обламывать несанкционированный лов рыбы и краба. Усилились трения с дальневосточными пограничниками. Я не буду их обвинять в коррумпированности. Но то, что они птицы подневольные было видно невооруженным взглядом.

Дальний Восток забурлил с пеной, паром и подбрасыванием крышки на кастрюле. Подлила масла в огонь пресса, по информации которой такие беспредельщики будут дислоцироваться по всем Курилам и Амуру.

Наши соседи о возврате островов думать не перестали, но крики о северных территориях разбавили вопли об ущемлении прав мирных рыбаков в соотношении 1:1. От чужих подводных лодок и надводных лоханок всех видов напрягало весь периметр границы. Внутрь лезть боялись из-за пугающих до животного ужаса инфразвуковых пушек, нестандартного ответа на притязания. Были решения в виде классического электрошока для плавательного средства и совсем хулиганских манипуляций с усекновением выступающих частей судна. Пара процедур инфразвуком из-под воды превращала суда нарушителей в типовой летучий голландец, без видимых повреждений. Экипаж в это время в панике хватал любое спасательное имущество в расчете оказаться от судна на максимальном расстоянии. Все равно, в международных водах было ощущение собравшихся на уик-энд в маленьком парке жителей всего города.

Что было одобрено людьми и дружественной прессой, так это появление морских полуфабрикатов в российской глубинке по недорогой цене. Я в свое время аж на пятой точке прыгал после очередных заявлений компетентных товарищей об уничтожении конфиската. Вопрос отдавал дебилизмом – зачем? Где же вы дураков нашли со своим отчетом об уничтожении конфискованной рыбы, краба и похищающих этот хабар плавающих средств? Мы не уничтожали, мы все продавали. Причем совершенно на законных основаниях. Часть денег возвращалась в виде премий, часть отбивалась на содержание, даже этих денег было много. Гм, не сравнить с официальной добычей морепродуктов. Ощущение, что мы нечаянно сделали два плана по добыче, простым путем. Мы как робингуды отбирали у богатых и отдавали бедным, превращая миф об английском лучнике в вполне достоверные факты. У нас получалось, но нас сильно за это не любили.

Усталость от успехов + 13 лет

Ничего непреодолимого за последние годы я не заметил. Были хлопоты и заботы, были мелкие и устранимые со временем неудачи. Начала копиться усталость. У меня изначально не было желания стремиться в черные властелины. Даже в излишнем патриотизме меня нельзя было упрекнуть, все ровно и показательно. Судьба меня, не без моего желания, подвела к толковым и понятливым шефам. Про шефов вопрос спорный, кому они нравятся, кому нет. Было бы опрометчивым и дилетантским подходом вычислять их мысли и поступки вне контекста действительных событий. Критикуйте их за их дела, ко мне они повернуты хорошей стороной. Я показал и обеспечил делом перспективу. Что до денег, так они у меня были лишь материальным средством достижения цели. Где я был убежден в людях, с согласия своих кураторов, отдавал бразды правления в хорошие руки. Проекты работали сами. Тех дивидендов, которые я имел от успехов было больше чем нужно, покупать яхты, которые не влезали в мелкое море, у меня не было необходимости. Форсить среди бомонда я не приучен, мне и среди своих единомышленников хорошо.

Людей долго не обманешь. Контактная терапия развивалась, появились центры в столице и еще в десятке городов, некоторые уже и не в России. Но мои последователи в контактной терапии были ограничены собственными жизненными ресурсами, все-таки, отдавая собственные клетки, хотя бы и за деньги и вроде для пользы дела, бесконечно этого делать, было нельзя. Наступал момент, когда моложавый до неприличия целитель, в погоне за денежными знаками, исчерпав свой лимит, нарушал цепочку собственной линии жизни. Никому не нужен моложавый целитель без центральной нервной системы, в виде пускающего слюни растения. И здесь уже помочь не мог никто, как старой даме, после двадцати подтяжек. Нейроны с участками памяти как резина не тянутся. Общественность осознала пользу пребывания в наших центрах, очереди сформировались длиной в жизнь, коррупция растет как чертополох. Откуда-то появились рекомендованные сверху иностранные адепты. Некоторые черны телом, но больше черны душой в своей алчности. Понятно, что мы не боги и всех не вылечим, даже, если в целители мы произведем каждого третьего на земном шаре. Человек, который получил навыки контактного терапевта, в первую очередь будет беспокоиться о себе, и разменяет на деньги далеко не большую часть собственного организма. Да, он тоже может научить, но геометрического распространения контактных терапевтов я так и не увидел за все тринадцать лет. Видел очереди, видел задранные цены на лечение. Мы же у себя (а это во всех трех клиниках города) установили стабильную цену с самого начала. Выходом для нас стал прием общей очереди в будние дни, субботу мы оставили резервом для просителей от власти и в воскресенье у нас был аукцион. В последнем случае мы никого ничем не ограничивали. Есть деньги, бодайтесь между собой.

Этот проект я для себя закрыть не мог, это, скорее всего мой долг и мой крест. Тут мои возможности максимально нужны людям.

Пусть себе выясняют компетентные органы, откуда появился в интернете ролик испытания брони нового танка. Там явственно видно, как после попадания снаряда танк сносит с места метров на пять, а потом плавный наезд камеры в точку попадания, где видна одна царапина. И отдельно кадры брони внутри без единой трещины. Случилось это после того как один бронелобик в высоком чине заявил на весь мир, что российские танки – фуфло и надо покупать подержанные иностранные. Кто-то начал считать сколько раз по тридцать серебряников у него в чемодане, делать ставки на скорость его ухода на пенсию. Кто-то выкатил танк после апгрейда и показал его возможности. Слава Богу, что не показали модель одетую в систему "Хамелеон". Так, железо, замазанное камуфляжем. Завыл весь блок СНГ, Россия опять не помогает своим младшим братьям. Убогие попытки командования выдать съемку за видеомонтаж успеха не принесли. Вокруг бронезавода появилось два кордона, внутренний из наших спецслужб, наружный – из спецслужб, наверное, всего мира. Предложения о малейшей информации по танку выражались возможностью стать шейхом карликового государства.

Пограничная стража нового образца мимо общественности прошла, вызывая истерики лишь у сокращаемых по штату силовиков. Мелкие всплески негатива посредством прессы по превышению своих полномочий отдельными отрядами при задержаниях неблагонадежных и наведению порядка в ряде приграничных мест, не касались конкретно самой бригады. Про силовиков всегда пишут плохо.

Новое оружие по факту новым не было, а действительную интеллектуальную составляющую агрегатов, превращавшихся в квазиживой организм, общественность пропустила мимо, относя истории об обнюхивающем клиента танке к разряду баек.

С флотом вышло напряженнее. Все равно все не спрячешь. А когда залетной подлодке вражьих демократов отпилили вентилятор посреди водной глади русского Севера, скулеж паниковавшего экипажа забил эфир по всем частотам. Это очень подняло ставки военной мощи России, с прямо пропорциональной паникой окружающих стран. Тут собрались делить Северный полюс, а местные аборигены с болгаркой подо льдом плавают.

Траву воровали не единожды. У некоторых за это время, наверное, уже плантация, примерно в четверть квадратного метра. Ухаживая за травой, мы выяснили, что особенной угрозы экологии от нее нет, но для промышленной разработки ждать роста травы в естественных условиях можно только завещав свою плантацию внукам.

Печалька началась после того, как президент опять подался в премьеры и поставил вместо себя маленького заместителя, на вырост наверное. Последний начал организационные вопросы национализации нами нажитого. У него много деклараций с желанием чего-то замутить. Пусть попробует, может получится. Он любит все по закону, а по закону мы непробиваемы. Только отношение к нам меняется в плохую сторону.

Меня вынудили под угрозой экспроприации силами антимонопольного комитета соорудить еще один мусорный завод и плантацию в столице с передачей в чужие руки. Руки эти были хамовитые и загребущие. Все хотели на халяву и быстро. С руками разобрались чуть позже, когда на месте им стало понятно, что ограбили не тех и не так. После подвинутого в нашу сторону пая в их делах, Аватара начал транслировать необходимые частоты и на новый завод. Куда девал завод продукцию – дело, покрытое мраком, но деньги в счет нашего пая перечислял исправно. Деньги колоссальные.

Частью технологий пришлось поделиться со столичным НИИ в местной "Силиконовой долине", вручив им линию 3D-станков и термичку под ключ за чьи-то деньги. Остальные их поползновения пресекли мудрым высказыванием о том, что нажимая кнопки на лифте, не обязательно надо знать его устройство. Установили стенд под производство аккумуляторов из галакта, получать сырье будут из столичной плантации. Объяснили, если они поломают агрегат путем вивисекции и удовлетворения нездорового любопытства, то новый мы им соорудим еще за бóльшие деньги. Силикон из долины последнее время стал моден, равно как и нанотехнологии. Я и не думал, что занимаюсь нанотехнологиями, слово-то какое.

ООО "Психософт" уже корпорация с филиалами по глобусу, кроме Северной Америки и нищих сирот, принятых в НАТО. Те перекупают софт у посредников. Николай Николаевич горд в основании и отладке "US.net" – служебной (а последнее время не только служебной) компьютерной сети. Там нет рекламы и порнухи, но она просторная, быстрая и всеобъемлющая. Главное, чего добились в сети, это ответственность за свои поступки, халява, плохое поведение в ней участников безнаказанно не проходит. Это его самостоятельное детище, он организовал, он эту тему двигал. Молодец. Это Николай реализовал давнюю задумку про компьютерную стратегию по военной тематике. Он же провел всероссийский сетевой турнир. Конечно, ввели в исходники среднестатистическую тупость военных и средние возможности нашей техники, управляемой в основном неграмотными дикарями (умные, видите ли, от армии давно отмазались) с девятью классами средней образовательной школы. А им по интеллекту господин Калашников давно придумал автомат.

Сапоги придумали значительно раньше.

По результатам турнира, записанные ходы и находки в ходе компьютерных сражений отдали Генеральному штабу Министерства обороны Российской федерации. Реакция у них появилась только после показа дубля турнира премьеру.

Стратегия строительства обороны государства, несмотря на игровой момент, значительно отличалась от реально проводимой в войсках. Не было необходимости в мешанине техники и громадных масс скопления народа в форме. Точечные воздействия, проделанные мастерами высшего пилотажа компьютерных игр, на ключевые события и фигуры давали эффект мощности боевого удара дивизии. В стратегии вылез момент переноса столицы в район Новосибирска, объединение всех силовых структур под единое командование и концентрическое послойное обустройство обороны. Весь мир воюет ракетами, мы же планируем опять беготню с автоматами наперевес. Снова поднялся вопрос увеличения количества диверсионных отрядов, сухопутных и морских. В игре возраст привязывался к игровому таймеру, который показывал степень пика боевой готовности относительно количества лет. В реале мы этот вопрос могли обойти в сторону омоложения. По результатам общения, мне указали на то, как наверху могут обойтись без моих советов. Тупик начал назревать.

Игорь, может быть, уже и женился бы, но не может выбрать. Тут такая фишка. Природа, ущемляя организм в чем-то, компенсирует в другом. Сколько красавиц прошло через общество инвалидов, со временем становясь полноценными индивидами, а последнее время Игорька потянуло на экзотику. Это я по контингенту новых членов общества женского пола смотрю. Или это мой пример подействовал?

Игорь, ипостась законченного магната. С соучредителя нищенского общества инвалидов провинциального городка стать ключевой фигурой. Что во взаимоотношениях среди сильных мира сего, что в контроле и перенаправлении денежных потоков. Повезло мне с ним. Это я из-за его спины, как из-за шторы проводил все свои начинания порядка пятнадцати лет. Это на нем висели все неприятности и хлопоты. Теперь общество инвалидов "Клуб Киборгов", узнаваемый бренд и большая сила. Самих "киборгов" достаточно по всей стране. Их отличает чувство семьи. Познав отношение к себе окружающих, они стоят друг за друга стеной. Получив здоровье, наши ценности и напутствие в жизни, они разбрелись по всем нашим предприятиям и не только. Не поддерживать между собой связь у них считается моветоном. Но как таковой организации, подконтрольной органам нет. Считать себя "киборгом" или нет, каждый решает для себя сам. Они не берутся переворачивать мир, но за своих единомышленников и их начинания, стоят горой.

У меня родился сын. Ему четыре года. Это прелестный белокурый мальчик из поколения кнопочных детей. У него свой телефон, свой компьютер и уже свое общество общения. Мое право надзирать и запрещать никто не отменял, но делаю я это наскоками, надеясь на правильно сформированную малолетнюю личность. Личность же растет с активным самовыражением А я в погоне за реализацией собственного багажа знаний мотаюсь от объекта к объекту. Вчера УЗИ показало мордашку и пипиську еще одного пацана в животе Насти, хочу быть просто счастливым отцом. Все начатое будет развиваться в собственном ритме, торопить его бессмысленно. Невзирая на противодействие людей, считающих меня элементом не нужным в больших делах, понятие того, что если перетягивать одеяло в любую сторону попросту порушит всю систему у них вроде есть. Премьер собирается со временем меняться местами с будущим премьером, а это гарантия, что ничего из начатого не остановится. Угроза же публичности велика, жизнь может превратиться в каторгу для меня и близких. Нахожусь в поиске преемника, это не озвучиваю, но надежду имею.

Петер Стоун и другие

Бизнес-план как бизнес-план, не лучше и не худшее других. Его особенность в реализации на другой планете и в другой реалии. А так все привычно. В номенклатуре представлен заказ на комплектующие чего-то и пожелания к материалу изготовления. Отдельно выставлена заявка на эрзац-аккумуляторы.

Все продумано. Петер собрал в заветном месте цеха для производства с расчетом их последующей разборки и перевозом по назначению. В эту часть проекта я не вникал. Наниматели представляли под проект лично закрепленный под нас модуль. Больше от них помощи получить не удавалось. Все их агрегаты таяли во временном потоке даже нашей реальности. А вот, производимые из травы продукты в их реалии вели себя хорошо. Да, удача. Это и есть основной рояль в кустах в этом повествовании.

В этот раз я лечу с Петером. Даже с бонусом. Резидентом на Планете числюсь я, вот я и начальник. Мне даже лычку стаф-сержанта дали, с учетом моей деятельности и по сроку службы. Якобы у меня дембеля и не было. Петер согласился на роль помощника и стажера. В его опыте таких приключений не наблюдалось. Как-то ненавязчиво спросил его о количестве резидентов на Земле, они ж должны между собой общаться. В его твердом переводе разговора в иную плоскость, эмоционально отловил количество индивидуумов агентурной направленности между семью и десятью особями. В Совецкой России последний агент потерялся в районе 1937 года. Больше сюда агентов не направляли, хватало местных изменников.

Модуль подогнали в два раза больше прежнего. Реактор на порядок мощнее, анабиозная камера, я объявил, что без нее не полечу. Поставили две. Стандартные помещения на двух служащих, все комфортно. Мастерские, боты и управляемые агрегаты для рутины и малой механизации, все по штату. Остальное, это сплошной грузовой отсек.

На повестке дня стояла плотным строем масса вопросов. Для пластмасс необходимо было стекло и металлические опилки. Для первого раза все это взяли с собой, как пластики с такой начинкой себя поведут на различных темпоральных уровнях, не знал никто. Приборы и станки с Земли в данной реальности тоже вынесены за 2000 лет, время их износа тоже не определено. По старому опыту, с пугающей неотвратимостью, срок износа начинался через год, все истиралось и ломалось. Сам модуль и его начинка состояли из сплавов выдерживающих темпоральную коррозию с гарантией лет на пять. Стоил модуль, деньгами не опишешь, а нам надо было декларировать рентабельность. Чувствуется, что пока все здесь запустим, летать сюда не перелетать.

Начали. Все выгружать не собирались. Петер строит цех по производству других цехов, а я восстанавливаю контакты с местными. Хожу по пляжу, мысль одна. В руководство проекта у моих нанимателей пришла партия умеренных. Оголтелые карьеристы, достигшие больших успехов при моем участии в первую экспедицию, вместе с лоббистами иной направленности, ломавшие успехи следующих экспедиций, выведены на чистую воду и отлучены от кормушки. За мой вклад восторжествовавшей справедливости в виде расследования и своевременного рапорта, меня даже наградили их вариантом брежневской медали "За освоение целины". Естественно, в виде голограммы.

То, что у руля умеренные, для меня главное в их умеренности, это отсутствие оголтелого снобизма и мании величия. Уже только это позволяет строить планы, рассчитанные на понятия нанимателей. Завод-то строить и обслуживать необходимо с участием местных аборигенов. Только в таком случае себестоимость может быть копеечной. Во всех остальных случаях цена вопроса средств не оправдает. Наши же бонусы определялись возможностью удешевления добычи и производства. Из всего этого вывод был в сохранении экологии, отработке всей цепочки и учета интересов всех участников процесса. Это к тому, что плантацию травы на Планете тоже надо кормить. Чем – непонятно, поскольку аборигены органику тоже утилизируют полностью. Навалить дичи миллионом тушек на поверхность травы – не выход. Во-первых это будет выглядеть кощунством со стороны аборигенов, во-вторых, популяцию тоже придется восполнять искусственно. А проплешины травы за время моей вандальной вырубки практически не восстановились. А это гектары, а нам надо еще гектары. Будем думать. Попросил Петера выяснить степень рентабельности моих командировок. Ну вот, зашевелилась телепатия, местный колхоз на связи. Времени между предпоследней командировкой на Планете прошло мало, всего-то четыре года. На этот раз, хоть и без душевной теплоты первого моего посещения этой реальности, встретили по-товарищески. Гонцы засвидетельствовали почтение и оговорили порядок посещения аксакала, мой замполит выбился в люди. Все сегодня что-то про Брежнева пробило.

На совещании решили все сложные вопросы делить на кучу мелких. Уже понятно было, что за один раз всего не решить. Ходячие черепашки, оставленные мной с прежней встречи, исправно продолжают служить блесной, гарпуны в наличии, шокеры и пушки исправны, арбалеты в рабочем состоянии, стрел хватает. Вроде на бартер аборигенам ничего не нужно, но в свете постоянно работающего завода нужны средства обмена. Навскидку всплывает золото и жемчуг, но золото эквивалентом труда аборигены не приемлют, а жемчуг нужен нам – это товар, а не средство оплаты. Зависли. Нам предложить нечего.

Вечером в каюте поздним ужином мы молчали. Минорное настроение фонило от Петера до тошноты. Перспективы, понятно, призрачные, но не все так плохо.

— В чем причина вашего плохого настроения, Петер? У меня бывали ситуации и похуже.

— Я попал в бэд adventure. Это есть плохой ситуэйшен. Наши тенентри вложили в этот бизнес больше биллионс кредит Commonwealth. Я вложил все свои свободные средства в сумме более полутора миллион фунтов Великобритания.

Получалось следующее. Повелись на заманчивые результаты все. Ничто человеческое не чуждо любому социуму. Петер втюхал в проект всю свою наличку и теперь терзается плохими предчувствиями. По факту действительности, мы не отобьем вложенные средства. Проект накроется медным тазом, будут репрессии, кому больше, кому меньше, но Петер влетит по-взрослому. При хорошем результате нам светила премия в 10 % на двоих из полученной прибыли. И даже в текущем состоянии я был в выигрыше. Майорская должность резидента на Планете даже со званием стаф-сержанта – это, с командировочными, немало. У Петера с его стажерством, командировка приносила мизер и вложенных денег не отбивала.

— Все хотел спросить у вас, Петер. Еще с первого знакомства я отмечал у вас в организме непонятные включения. Не скромно будет спросить у вас, особенности модификации вашего организма.

— Здесь нет спешиал секретс. Это есть иньекшен наноботс.

Вот моя чуйка и сработала! Я ломился в открытую дверь, но мне было простительно, поскольку никто меня в это не посвящал. Колония наноботов вводилась внутривенно в организм и производила замещение клеток органов. Ограничения были только в том, что полностью клетки организма не заменишь. Но даже максимальная 30 % замена разгружала организм капитально. Он не отвлекался на собственную реконструкцию, экономил ресурс, что сказывалось на продолжительности жизни на ту же треть. Наноклетка, конечно, выходила из строя тоже, но срок ее жизни был порядка 12 лет, она менее подвержена токсическим воздействиям, код замены клеток пока отдыхал. Короче, все цивильно. При цене в 1000 кредитов Содружества, тот же Петер для собственной поддержки штанов, в узком кругу этот миллилитр наноботов толкал по поллимона фунтов стерлингов. В чине резидента ему прилагался маленький синтезатор, один раз в 50 лет. Жрал он энергии капитально и портился от темпоральной коррозии года за три-четыре. Вот за этот срок и следовало быстро-быстро провести процесс собственного омоложения и маленькую халтурку на стороне. Это и послужило основной причиной, что Петер еще не купил всю планету Земля. У земных слуг моих нанимателей желание жить долго превалировало над желанием жить богато. Хотя, никто из них не бедствовал.

— Петер, но у нас есть стационарный синтезатор в модуле и мой месячный оклад с командировочными. Противопоказания дли инъекций есть?

— No! Иньекшен наноботс есть универсал.

— Но тогда у нас есть о чем поговорить с местными вождями!

После долгого втолковывания новой идеи вождю, дескать есть возможность жить долго и счастливо, уговаривать пришлось со всей настойчивостью. Биологическая продолжительность жизни у осьминогов была около сотни лет по земным меркам. Другое дело что средняя продолжительность крутилась вокруг сорока лет. Никто на долгую жизнь внутри племени и не замахивался, в психологии мыслей о долголетии не было совершенно. Вот у вождя в голове не укладывалось. Решили вступить в товарно-денежные взаимоотношения посредством труда аборигенов, измеряемого в валюте Содружества. Пробовать собрались на малолетнем ученике летописца, если будет польза, то для дела. Следующими должны быть несколько аксакалов, уже и не ходят, бедные. Себя вождь решил оставить напоследок.

Заработал цех воспроизводства производства и большой бассейн водосборника. Отработка тонких процессов в полевых условиях, вещь трудная. В этот раз производство полуфабрикатов в модуле не предусматривалось. Весь процесс следовало обустраивать на пляже. Начиная с энергостанции. Тут проще, энергопотребление шло с жемчужин-аккумуляторов. Заряжал модуль, устанавливали мы с Петером. Товарно-денежные отношения в валюте Содружества предусматривали выполнение всех законов по регламенту труда и техники безопасности. Иную возможность использовать деньги в оплату труда модуль пресекал. Мы, конечно, этот тупой агрегат накололи сразу путем посредничества. С вождем определились в следующем. Грамм жемчуга определили в 10 кредитов Содружества, все равно мы его сваливали в сейф модуля по цене в два раза меньше установленной закупочной цены. А это оказалось пятью тысячами кредитов за грамм. Со стоимостью инъекции не зверствовали, дабы не отпугнуть клиента, но ноль к стандартной стоимости в 1000 кредитов за инъекцию дописали. Все пока в кредит, дебит-кредит проводил малолетний ученик летописца. Не было в опыте аборигенов должности бухгалтера. Мы должны отвалить, они должны работать на нашем оборудовании в наших интересах, в данном случае, – загнать местных в долги было уместным.

Мой оклад в месяц состоял из 600 кредитов за должность и 200 кредитов за звание. 10 кредитов в месяц мне шло с наградного отдела, целинная медаль начала давать мелкую прибыль. Все это с удвоением выходило 1620 кредитов в месяц. Я на себя одеяло не тянул, уважая начинания Петера, тоже вносил деньги в общий котел. Хотя бы, пока не дотяну до его суммы вложений. Плату за труд, согласно законодательству Содружества мы не могли установить меньше кредита за час работы. Эти деньги получали аборигены, эти деньги получал и Петер. Тут было смешно, но против законов не попрешь. Модуль стал в оппозицию как российская КПРФ. Мне жалование платил, аборигенам и Петеру за работу платил. Но. Заложенные в сейф жемчужины модуль учитывал в счет кредитов, а все работы, энергию и материалы собственных складов выдавал за наличку. Ну что тут наработаешь, сам себе тупой самоубивца. Нам бы быстрее все настроить и свалить пока коррозия не съела агрегаты, а он тормозит согласно инструкциям. Парадокс!

3D-станки рисовали производственное оборудование порядка двух месяцев. Два месяца мы потратили на отладку и переделку. Цех первой очереди готов. Это цех полной переработки травы и получения полуфабрикатов. Цех должен выдержать все время работы проекта. Практически все было сделано из местных материалов. Высокотехнологическая начинка минимальна, пара электронных плат в темпоральностойкой упаковке и термоэлементы перегонного куба. Проект предусматривал простоту обслуживания для интеллекта обезьяны. В данном случае, проблем с интеллектом у аборигенов не было. Тем более, что предусматривалось ручное управление и принудительный розжиг. Постоянных работников пока привлекли двоих, отстроили навес от цеха до жилого места, которое установили на мелководье. При почасовой оплате, модуль строго нормировал восьмичасовой рабочий день, каждый работник, включая Петера, зарабатывал по 480 кредитов заработной платы и 64 кредита премии за выходные дни. Начало было значительно медленнее наших возможностей. 1620 кредитов моих и 544 кредита Петера вместе составляли 2164. Две штуки уходили на пару кубов инъекций, а 164 – расходились на оплату издержек модуля. Вышел из лимита, сиди и отдыхай или придумывай себе работу. Расход травы пока угрожающим не выглядел, площадь полезного для добычи поля составляла десятки квадратных километров, но я знаю как быстро кончается что-то хорошее.

Для высокотехнологического оборудования и производства получаемых изделий требуется стерильность, белые халаты, бахилы и респираторы. Примерно так показывали по телевизору современные предприятия. Вы когда-нибудь видели осьминога в белом халате? Нет? Значит с психикой у вас все в порядке. Загрузка сырья производится снаружи большого герметического ящика. Ящик с двумя тамбурами и мощной вытяжной вентиляцией. Внутри 3D-принтер, управляющий электронный модуль и термопечка. И все равно к концу недели на пол сыпется песок. Песок в течение месяца ломает пылесос – 1 штука. Чем мельче и ажурнее деталь, тем быстрее она поддается темпоральной коррозии. Спасает блочная система, все что можно из продуктов травы, земная головка принтера, электроника и термоэлементы. Все для того, чтобы зашел, поменял блоки и до следующего раза. Вот и пришлось отрабатывать два десятка линий под каждую заказанную деталь и отработав, снимать и прятать в складе модуля все нежное.

Вздохнули через полтора года, еще раз перепроверились, выгрузили стекло и опилки, убедились еще раз и запустили все линии по производству. Сорок осьминогов сновало между производственными линиями с надеждой, что спустя год производство еще будет живо. Гарантия на модуль еще три с половиной года, пора рвать когти. Устроили прощальный вечер для подведения итогов, что упустили, пусть так и будет. Результат промежуточного этапа выражен в 1800 грамм жемчуга. В счет погашения кредитов нанимателям получилось 9 миллионов кредитов Содружества. 36 доз наноботов разделили по-братски. Три мне, три Петеру и тридцать аборигенам. Тридцать доз аборигенам вылилось в 300000 кредитов Содружества, но за минусом стоимости жемчуга для аборигенов в 18000 кредитов, положительный баланс составил 282 тысячи. Это 518 с хвостиком оплаченных рабочих дня. Для сорока рабочих это почти тринадцать рабочих дней. Модуль выгрузил нас на Земле и убыл в конечный пункт. По расписанию он прибудет к нам через месяц. За это время Петер войдет в ситуацию, где-то в Италии есть целый остров с мусором, есть смысл его перевезти на Планету как корм траве. По приезду решили следующее. Пусть эта вся эпопея ложится на Петера, все мелкие бонусы идут ему на хабар, а с возможной премии – сочтемся.

В конце концов я согласился с логикой Петера. Пора мне заканчивать свое амплуа и переквалифицироваться в управдомы. Ситуация действительно себя изживает.

Не все скоту масленица

Больно-то как. Две тяжелые пули в девять миллиметров из "винтореза". Большая дыра в печени и сквозной канал над глазом в сторону виска. Кости виска разлетелись в пыль. Могло быть и хуже. Чувствовал, и готовился как в детстве к походу к стоматологам. Все равно внезапно, обидно и больно. Глухие удары пуль по телу, асфальт и лужи крови. Сколько ни скопилось энергии на регенерацию, какая бы скорость процессов ни была запланирована, крови на асфальт вылилось много. Ну и соответствующий антураж – крики, паника, причитания, куча бессмысленных телодвижений, толпа зевак, завывание машины "скорой помощи", носилки, больница. Там я быстро умер от ран, не совместимых с жизнью. Отказавшись от вскрытия, вдова с близкими оперативно организовала похороны с кремацией. Скромный обелиск из черного мрамора занял свое место на свежей алее нового кладбища.

Ситуация обострялась постепенно. Внутренний голос вопил об опасности давно, но уже три недели подряд – основательно. Картинки событий для дня "Д" и часа "Ч" мелькали в голове калейдоскопом, сны замучили. Я готовился, вызывая агрессию на себя, выводил семью в тень.

Я давно начал мешать вершителям судеб московского разлива, кровно сросшихся финансовыми капиллярами со своими братьями по денежным мешкам всего земного глобуса. Смена руководства страны все это только усугубила и заставила нервничать паучье племя. Все вроде нормально, но слухи там, слухи здесь определяли меня среди бомонда белой вороной. В кулуарах родилась кличка ПИДЕ. ПИДЕ там что-то отчебучил, ПИДЕ здесь что-то ляпнул. ПИДЕ, при всем его немытом звучании, расшифровывалось как "провинциальный идеалист". Реальность взяла свое. Идеи, воплощаясь, начали приносить огромные дивиденды. Воплощенные идеи заимели материальную тяжесть. Пахло деньгами и властью. Пока идеи обкатывались на отдельном полигоне, кулуарно и без последствий, они воспринимались для бизнес-элиты игровым моментом. Выплеснувшись, воплощенные идеи стали рычагами интриг. При таком раскладе необходимость во мне признавалась вынужденной, но решение о моей ненужности зрело. Места среди них, с моими представлениями о добре и зле, у меня не было. Понятие целомудренного патриотизма воспринималось бомондом как понятие целки. Сговора, как такого, я и не предполагал, да и не получилось бы глобального сговора. Я мешал одновременно всем противоборствующим сторонам. Барану было ясно, что кто-то решит проблему радикально, а остальные с глубоким чувством удовлетворения принесут глубокие и искренние соболезнования пострадавшим в моем бизнесе. Ситуация неприятия у меня с ними была обоюдной. И как персонаж Ильфа и Петрова, Ося Бендер, я уже давно был готов переквалифицироваться в управдомы. Обидно было за начинания и перспективы, но в данной ситуации сотрудничество с прежними партнерами себя изжило. Понятие "хотелось как лучше, а получилось как всегда" придумал такой же идеалист от политики Виктор Черномырдин, после своего премьерства. Крылов был интеллигентом и был вынужден адаптировать свою басню "Однажды Лебедь Раком Щуку" под более удобоваримое название, дабы не резать мещанам слух и зрение. А в моей ситуации – и Лебедь раком, и Щука мутантка, и мартышек загребущих сонм.

Да и ладно, я был идеалистом, но не дебилом. Прежде не отсвечивая как основной воплотитель идей, я выступал их катализатором материального воплощения. Мои миллиарды рублей, рассыпанные по различным направлениям, не воспринимались большими вложениями, но при этом, куда ни ткнись, мое слово оказывалось весомым. Кому такое понравится, когда хочешь себе вкусного, а непонятно кто мешает. Вот ситуация и накалилась. Паниковать, выходить из игры, сбрасывать активы и прятаться – тупо не хотелось. Делать заложниками родных и близких сложившихся деловых интриг – не выход.

Становилась актуальной ситуация с возрастом. Мелкое, незначительное, но частое омоложение организма как издержки сеансов контактной терапии и хулиганство с инъекциями наноботов выливалось внешне. Декоративные морщины уже не могли скрывать общую энергетику движений тела, мышцы выпирали, морда лица лоснилась.

Молодели все контактные терапевты, вопрос стабильности возраста зачинателя данного медицинского течения всегда был под подозрением. Да и самому, фактически тридцатилетнему мужчине, приходилось постоянно прятаться за паспортные пенсионные лета. А по паспорту 64, одна нога уже в могиле. Хотелось летать, а приходилось ковылять.

Вот с таким ворохом проблем возникала необходимость вскрывать назревший нарыв. Точку могла поставить только смерть, а умирать сильно не хотелось. То количество нереализованных начинаний следовало воплощать в другом формате. И главное, у меня появился подельник, человек, жесткости решения которого в разделяемых мною идеях мне и не хватало. С таким и умирать не страшно. Нет, это не Петер, я и свои тайны как-то не очень люблю распространять, а это тайна точно не моя.

В период первых успехов выхода на большую арену и начинавшимися трениями с партнерами, в рваном ритме цейтнота, когда я сам не знал, где окажусь через час, судьба свела меня с человеком. Хотя, как оказалось, этого человека можно самого назвать судьбой. Он прибыл ко мне из ниоткуда, но с вполне приличными паспортными данными. Хотя, как оказалось, ему вполне было под силу иметь ворох паспортов без переклейки фотографии. Или не иметь паспорта вообще, он вроде как есть, а вроде его и нет. Сухощавый, среднего роста и неопределенного возраста мужчина, которому сильно не хотелось смотреть в глаза. Глаза обещали много, но тяжелого безразличия с оттенком смерти там тоже было достаточно. Такого ощущения тревожности при первой встрече я не ощущал еще ни разу. Адреналин прочистил все сосуды и нервные окончания. Представьте, сидишь в конкретном месте в редкую минуту покоя, откуда-то возникает собеседник (как проник?) и без вступления рассказывает, что было, что есть и чем закончится. Шороха в организме в избытке.

Мир огромен и одновременно тесен. В нем абсолютно комфортно укладываются понятия "мир такой, как мы себе его представляем" и "мир не такой, как мы себе его представляем". Эти понятия существуют в мире, абсолютно не мешая друг другу.

Нельзя безнаказанно делать добро, забыв о равновесии. Хоть какое-то зло, хоть в стиле старухи Шапокляк, но его надо производить. Вечность доброделов наказывает по-разному, но от возмездия еще никто не ушел. Мне понятно объяснили мои заблуждения в масштабе Вселенной. Осознал.

Не один я в своей уникальности присоединения к иному, это и раньше было понятно. Есть другие люди, есть другие пути совершенствования, разница только в направлениях реализации нажитого. Ничего нового не скажу, уже сказали на Востоке в образе жемчужного треугольника. Я в своей поступи "оседлал Дракона" в неприятии жестких решений, забыв про остальные грани. Жизнь сразу и начала поправлять. Мой подельник в своем познании осознал все грани треугольника и поместил их в одну точку, человек был обыкновенным боевым магом-псиоником. Это не банальное метание файерболлов, это изменение судьбы оппоненту. Человеку были совершенно чужды мои начинания и способы их реализации. У него были свои интересы и они переплетались с моими. И в первую очередь, его интересы тоже не предполагали публичности. Он эту публичность не переносил напрочь, жестко, а то и жестоко обрывая интерес к своей особе. Мотивация моего подельника им не озвучивалась, но с теорией мотивации господина Маслоу не имела ничего общего вообще. Человек в своем познании пути давно переступил грань, за которой начинаешь понимать что деньги – инструмент, слава и публичность – вещи назойливые, власть – это бремя. Да и нужна ли такому индивидуалисту причастность? Короче, ни один из пряников западной психологии продвинутых менеджеров ему по вкусу не был. А я мог помочь в его делах, причем, он согласен поделиться дивидендами от успехов этих дел. Человек предлагал возможность реализации моих начинаний без препон сложившихся у меня рамок. У него были готовы жесткие, но остроумные рецепты моего выхода из тупика, комбинации на пять ходов вперед и на три метра вглубь с инсайдом в конце. Всем должно быть весело. Единственным условием был минимум моего любопытства в его бизнесе. Предполагалось безоговорочное принятие его решений к общему удовлетворению. Не спорю, такое партнерство напрягало неизвестностью, но в создавшейся ситуации любая помощь была уместна.

В начале третьей пятилетки в моем окружении как-то невзначай появился водитель, он же порученец, деревенский парень из глубинки, с простой родословной дворняги и прямой жизненной дорогой. Одно его отличало, парень сильно был похож на меня тридцатилетнего. Для моего партнера стать похожим на меня молодого было делом двух дней. Документы на имя Михаила Ильича Рудагина, 27 лет от роду, аборигена мелкой деревеньки одного из северных райцентров области, были настоящими. В этой деревеньке и даже среди жителей райцентра имеется (уже) множество знакомых Миши, знающих его с детства. По невыясненной причине, скорее всего, из-за промашки военкомата, Мишу своевременно не отловили для срочной службы, а теперь в свои 27 он мог сидеть на пороге военного комиссариата с пивом и орешками весь день, периодически отливая за угол здания. Но в своей простоте он до этого даже додуматься не мог. Ничего, распорядительный и хозяйский молодой человек, без городских замашек, сопровождающий меня по всем делам и на отдыхе. Для партнера лучшего прикрытия не было. Быть в сфере обслуги, это находиться в гуще событий и при этом быть абсолютно незаметным в своей значимости.

Есть категория людей, на которых никто не обращает внимания. Называется она личной обслугой, обособленное положением общество, в которое с разбегу не проникнешь. Верный водитель, способный порученец – это человек, вхожий в самое заветное, в самое интимное. Это твоя родня, умеющая держать язык за зубами, живущая и процветающая долго, пока язык на замке. В обществе (закрытом от других) себе подобных обслуга вправе позволять себе компанейские высказывания относительно своих боссов. Чистая простота Миши сама по себе являлась поводом покровительственных поучений и наставлений, а способность боевого мага вывернуть наизнанку мозг любого собеседника на тему прошедших событий давала возможность нашему дуэту заглядывать в карты всех имеющихся контрагентов. Даже там, где я рефлексировал в своих моральных устоях, партнер расставлял фишки на доске со всем прагматичным цинизмом. Да, относился он к людям как к фишкам, но без всякого садизма и попыток самоутверждения, он был бы даже сильно удивлен, если бы ему указали на такую возможность. Одно главное, Миша находился рядом со мной и никто его не замечал.

Кстати, Миша, это скоро буду я.

А пока началась зачистка шероховатостей, позволяющих отнять у моей будущей вдовы (вдова в курсе) нажитые мною материальные блага. Безутешную вдову всяк обидеть норовит, адвокатская контора и служба безопасности начали постепенно отдаляться от текущей жизни моих начинаний в сторону личной свиты вдовы. Предполагался большой скандал по итогам моей кончины и эти две конторы должны были скрасить одиночество вдовы и наследников.

Настя была в курсе моих начинаний. Соглашаясь с выбранной стратегией, она заранее запасалась адреналином, переживая со мной (а еще больше – вместо меня) запланированный день "Д". День "Д" в этих приготовлениях был самым рискованным мероприятием. Его нельзя спланировать даже по часам, а не только по минутам. Он должен быть естественным, дабы не возникло подозрений у окружающих при реализации следующих шагов. Все идеи исключительно партнера, я в курсе всего при соблюдении договора ни во что не вмешиваться. Мои рефлексии мешали жесткости исполнения процессов. Основная стратегическая задача заключалась в максимальном выводе в тень воплощающихся идей, до которых могла дотянуться чужая волосатая лапа, и подготовка деловых пакетов, которые удержать было сложно, но с возможностью выторговать для себя нужное. Безутешная вдова должна сойти с горизонта интересов алчущих, отдавая руль в чужие загребущие руки, лукавя в основных позициях. Спровоцированный скандал среди подельников давал возможность отойти в тень не вызывая подозрений. Это потом, разобравшись, они должны будут вдову на руках носить. Но это еще не скоро. Дележ предполагался быть беспредельным и веселым, это мне подельник обещал с такой улыбкой на лице, что я ему поверил безоговорочно. Пока, заочно от будущих актеров этого балагана, мы определялись с активами и начинаниями.

Все вроде просчитано, готов, подельник только улыбается. Он уже поименно знает, кто меня не любит.

Похороны прошли пышно, с цветами и венками. Людей было море, мне даже совестно было наблюдать за этой свадьбой. Люди горевали искренне, особенно те, кому помог. Я всех и не знаю, а они помнят. Стыдно. Но для дела надо. Нет меня.

Чтобы меня не стало, подельник удерживал в руках все возможные комбинации вариантов событий уже второй год. Ситуация должна была созреть без подталкивания процессов превращения оппонентов во врагов.

Мой подельник объяснял эти моменты следующим. В мире нет никакого всемирного сговора сионских мудрецов, масонов и пр. Такие общества были, есть, будут, видоизменяясь, меняя цели и задачи. Но подобные общества, как бы они ни пыжились в своей значимости, не способны изменить мир или хотя бы часть мира. Та же ВКП(б) удержалась у штурвала огромной территории только 70 лет, а почище всех масонов была. Нет, есть флюктуация энергетики личностей, объединенных одной целью. Для меня будет доступно понятие эгрегор – энергетическое поле единомышленников, но в целом этот эгрегор надо рассматривать как амебу, которая живет для своего благополучия. И в целях своего благополучия подтягивает своих единомышленников на поступки. Амеба-эгрегор, в своей субъективности, абсолютно объективна для составляющего ее социума. И этот социум не задумываясь сделает гадость для существования своей амебы. Это все к тому, что процессом по факту управляет одноклеточное безмозглое существо в порыве естественного отбора. Где ж тут планы просчитать. Где рванет, там и пожарников посылать. Подельник все-таки вычислил момент. Потом, это уже был технический вопрос, или вопросы. Выявлен заказчик, за ним установлено плотное наблюдение. Нет, неправильно. Под плотным контролем находились несколько вероятных заказчиков, прорвало в одном месте. Но почти годовая прослушка подозреваемых, подкуп окружающих их должностных лиц и складирование компромата – тоже хорошая прибавка к пенсии.

Заказчик определен, техника моего устранения под нашим наблюдением, исполнители под контролем. Все в виде видео для последующих предьяв. Задача подельника в организации у киллера соринки в глазу в нужное время. Киллер и окружающие должны быть в абсолютном успехе. Потому и подставлялся вживую, тут бутафория могла помешать.

Всем Лядям по серьгам

Маленькая империя ООО "Психософт", учредителями которой на два пая был я и Николай Николаевич Севастеев на 90 % отходила Насте. Уставной пай был недорогим, доходы были миллионными. Тут особых претензий ни у кого не было, поскольку, де-факто, контора считалась филиалом ФСБ и перепрофилироваться не собиралась. Далее, фирма не была собственником основных продуктов, она покупала их в обществе инвалидов. Фирма прочно занимала позиции по продаже специализированного софта в конкретные руки. Эти руки резать курицу, несущую золотые яйца, не собирались. Подвинуть нас можно было по ресурсам сети US.net в сторону того же ФСБ, но те особенно не настаивали, большей частью по лени. Таких расторопных, умелых и динамичных сотрудников в их штате не было, а наша лояльность сомнению не подвергалась. Часть разработчиков была под колпаком, некоторых уже завербовали (мы в курсе), ломать сложившуюся систему незачем. Текущий софт, который нам заказывали силовики, лепил Аватара с последующим превращением в изделие силами специалистов инвалидного общества. Специалистов можно было вербовать сколько хочешь, перекупать за любые деньги, основное никто не учитывал. Специалисты, единожды пройдя курс терапии, знали, что последующие курсы могли быть только платой за лояльность и верность, а это деньгами не меряется. Потом никакие деньги не помогут.

"Психософт" мы отдавать не планировали еще и по причине того, что на выходе уже ждал своего часа комбинезон-симулятор. Пока как модель в электронном виде, но действовавший в реальных условиях иных миров комбез адаптировался Аватарой под материалы и электронику реала. Сидя макакой в комбинезоне, оператор получал возможность в виртуальном виде управлять хоть чем в режиме онлайн. Это хоть что могло быть в космосе, под водой или в опасном месте на суше, а оператор глядел не в монитор. Для него было ощущение, что он внутри монитора или ассоциативно внутри события.

Не получалось у нас и очень сильно не получалось оторвать управляющую часть от управляемого агрегата. Такого количества радиоэлектроники мы себе позволить навесить на костюм и на приборы просто не могли. Все было дорого и громоздко, невзирая на пресловутые нанотехнологии.

Остальные деньги, в том числе от интернет-магазина, шли в обычном порядке, подтверждая исключительно то, что мы толковые бизнесмены. Филиалы шуршали, принося прибыль, сетка гудела покоем, без сюрпризов в виде спама и вирусных атак. Сеть US polisi выискивала виртуальных асоциальных личностей и наводила на них органы правопорядка простым сообщением заинтересованным структурам с описанием проступка. Нет, "Психософт" не отдаем.

Общество инвалидов "Клуб Киборгов" не партия или движение, но по своей сущности мог превратиться в злую стаю, которой никто не указ, за пару минут. Люди, на которых в свое время плюнуло общество и государство, лучше собаки Павлова помнили, кто принес им добро. "Клуб Киборгов" состоял не только из текущих инвалидов, он объединял в себе бывших, а ныне цветущих, убогих, их родню, друзей и близких. Да, числился непосредственно по документам мизер этого продвинутого в познании реального добра и зла народа. Но это ничего не значило. На Игоря давно косились с опаской как на вожака террористической группы. Но привесить ничего нельзя, поскольку формально на учете были считанные лица, а остальной круг доброжелателей по спискам не значился. Прецеденты были, мы не в восторге, но тем не менее. Статьи уголовного кодекса у нас прописаны для физического членовредительства и убийства. Моральное убийство уголовным кодексом не предусмотрено. Последнее делало возможным воплотить все фантазии этому сообществу джентльменов повышенного чувства справедливости по отношению к себе. Нет, они ни на кого не наезжали первыми и по мелочам не подпрыгивали. Они также болезненно относились к любым попыткам сделать неприятно мне, моим начинаниям, моему окружению. Всего не знаю, но пронырливой свежекупленной заинтересованными лицами журналистке приобретенный на гонорар дорогой автомобиль счастья не принес. Оказывается, если бросить человеческие фекалии в маслосистему двигателя, а еще разбить в салоне ампулу с производными продуктов распада человеческого белка, то запах не позволяет находиться рядом даже в противогазе. Изблевавшись до зеленого цвета, лица пацаны с эвакуатором вернули деньги. На мойку автомобиль катили бомжи, вручную и за большую плату. Мойка обошлась в астрономическую сумму, поскольку сам автосервис закрылся после этого на неделю. Но это ничего не изменило, поскольку про говно с машинным маслом никто подумать и не мог. Вонючий автомобиль и кличка "вонючка" очень скрасили дальнейшую карьеру журналистки, особенно после звонка главному редактору, что он – следующий. Все проделанное подходило только под статью о хулиганке, но еще надо было бы найти виновников и свидетелей. Так эта шутка и повисла среди нераскрытых дел. Ощущение, что целая группа собирала экзотические ненасильственные методы воздействия. Да, их опасаться было нужно.

В финансовом аспекте "Клуб Киборгов" продолжал оставаться обществом инвалидов, которые не чужды были коммерческой деятельности и проводили своим членам успешную реабилитацию за свой счет. К этому претензий у фискальных органов быть не могло, сколько они ни старались. Все прозрачно. Это фигня, что клуб имел на миллионы акций завода новых технологий и военного бронезавода. Это нормально, когда общество инвалидов имело львиную долю на мусороперерабатывающем предприятии. Экологи, мля, хозяева дефицитнейших материалов. В цеха, лаборатории и отделы, кроме общества инвалидов и считанных посторонних обществу людей, доступа не имел никто. Отдельные личности, набранные в штат директором, непосредственного участия в созидательной работе не принимали. Их любопытство не поощрялось и пресекалось. При посещении настырных проверяющих процессы останавливались, агрегаты демонстративно отключались. Вопрос упущенной прибыли мог волновать только нас, а мы были за такой поворот дел.

Клуб имел учредителей в лице Игоря (чуть-чуть), меня и доверенного лица Первого в остальных паевых долях. Вход новых пайщиков не предусматривался. Закрыть общество инвалидов официальным путем возможности не было, а рейдерские наезды отметались по причинам, указанным выше. Член общества общества инвалидов "Клуб киборгов" спокойно мог планировать личное тюремное времяпровождение для блага коллектива. Слоган "думай прежде о Родине, а потом о себе" они видоизменили и адаптировали строго под себя. Общество не оставит своего питомца ни на одном этапе судебного разбирательства, ни тем более, на зоне. На зону еще никто не попадал, но вентилируя вопрос, на зоне подобных ждали как героев со всеми причитающимися почестями. Нет, это не террористическая группа, это террористические войска. Хуже их были "Серые братья", но мы к ним отношения не имели. Имеется в виду, что не мы их организовывали. Севший на иглу человек навеки становится рабом центра удовольствия, которых к прискорбию находится в собственном мозге. Современная медицина умеет мастерски умеет выводить из ломки, но излечить наркоманию не в силах. Человек держится только за счет собственной силы воли и никакая реабилитация тут не помощник. Выжигая центр удовольствия, мы отрабатывали методику не посягая на социальные устои. А зря не интересовались. Часть пролеченных таким способом бывших наркоманов произвела переоценку ценностей, определилась в правых и виноватых и встала на тропу войны. Когда к профессору пришли фсбшники, а еще наркоконтроль, а еще уголовка, выяснилось, что у нас нет учетных данных по этому виду лечения. Привлечь нас можно только за укрывательство от налогов, что наших гостей интересовало в последнюю очередь. Нет, мы знали некоторых, они к нам подтягивали собственных клиентов. Но оказалось, что деньги для гонорара были экспроприированы у наркодельцов. Гм, деньги действительно не пахли. Просто, когда пропадали мелкие дельцы, всем было пофигу. Но когда повылетали мальчики из "золотой молодежи", карательным органам пришлось зашевелиться. Сами "Серые братья" при своем беспределе, себя тоже не жалели. А осуждение нашим гуманным судом воспринимали как оценку собственной деятельности. Это с их подачи членов общества "Клуб киборгов" ждали как дорогих гостей.

Предполагаемый расклад наезда на вдову для поделиться нажитым и обменять активы на деньги мог быть только беспредельным. С согласия пайщиков, Устав общества инвалидов заимел пункт о запрещении продажи пая или части пая без согласования с самим обществом и при обязательном присутствии нотариуса вместе со своим кабинетом. Авторские права на софт, которым общество инвалидов распоряжалось по генеральной доверенности, оставался за обществом вне смены владельца авторского права. Это тоже было прописано и нотариально заверено. Общество себя в обиду не даст. Если, правда, кто-то хочет начать войну на истребление, дураки может и найдутся, то такой индивид может огрести сполна.

Завод новых технологий ЭОДоНиТ разросся, уплотнился и заимел футуристический вид. Завод мог произвести все. Надо было только принести и показать техническое задание. Через собственный салон-магазин завод мог решать задачи, которые в народе называются взаимной услугой. Ну, это когда решается вопрос доброй услуги на добрую услугу, не оценимую деньгами. Хороший способ решать дела. Остальная продукция завода, это реализация заказов смежников, воплощающих наши общие идеи. На сторону что-либо делать возможности никакой. Ни ресурсов, ни времени. Обороты громадные, половина сырья с помойки идет собственно, в эти цеха. Смежники только собирают и тестируют. Подобное производство есть только на бронезаводе, в столичном заводе новых технологий и в том же столичном НИИ. Последнее – не наше, но с нашей долей пая. Деньги ходят по кругу – шальные, бухгалтерия завода оперирует такими нулями, не всякий магнат себе позволит. Завод "ЭОДоНиТ" не давал кому-либо возможности прямого воздействия. Вначале акций у всех было ровно для коллегиального управления. Подковерная борьба сместила акценты. За обществом инвалидов числилось 25 % акций, у меня уже 12 % акций, у доверенного лица Первого стало почему-то 25 % акций. В принципе и 37 % блокировали любые поползновения, но было неуютно и хотелось построить еще один такой же заводик. Война не возникала лишь по причине того, что сырье контролировали мы. Но зависели мы от Первого уже по взрослому. Организация сырьевой базы в виде похожей плантации в столице и строительство идентичного производства в столичных НИИ говорили о создании резерва ресурсов при возможной ссоре с нами. Ситуация неопределенная, предполагающая, что надо прятаться. Вдову могут подвинуть, вежливо, предложив большие деньги, но в сторону. "ЭОДоНиТ" четко работает на оборонку, да еще, в эксклюзивном варианте. Надо строить что-то подобное, только подумать где.

Бронезавод мы своими руками готовили государству. Это уже было видно давно. 51 % акций уже и так у государства. Наших 11 %, это 3 % мои под идеи, 5 % "ЭОДоНиТ" за материалы и оборудование и 3 % общества инвалидов за сырье. Нас тут не стояло, мы ни на что не влияем, попросят поделиться – придется. Что содрать за это, непонятно пока. А еще выдурить прибыль за новые военные подразделения под ключ. За текущую продукцию военные рассчитываются, а ФСБ за свои бригады и флотилии что-то затормозились. Хороший интриган разборки чувствует загодя.

Из дома отдыха ветеранов меня выперли, хотя первые две партии исцеленных меня помнит и любит. Структура закрылась от всех, что сейчас творится – не знаю. Учеба новых контактных терапевтов перенесена в столицу.

Свои три точки в психиатрической больнице, эндокринологии и ожоговом центре работают без сбоев. Но здесь я уже охладел, ситуацию поддерживаю, но не развиваю.

С воровским авторитетом оговорили следующее. Пусть не удивляется, если на следующую процедуру приедет похожий на меня человек. Объяснил, что это буду не я, но мне по-моему не поверили.

Пай столичного НИИ, хоть там всего 5 % и идет безбожное вранье по расценкам на продукцию, мы не отдадим из вредности. И пусть попробуют они без отсылаемого Аватарой кода растить траву. А код каждый раз разный.

Вообще, ситуация сложилась интересная и умильная. Аватара по факту является родителем всех выпущенных в мир операционных систем "US", и развиваясь, они каким-то образом об этом помнят. Установленные на вычислительные машины клиентов, операционки совершенствуются. Они контактируют между собой по техническим адресам и каналам, не забывая о родителе. Следствие этого я пока даже просчитать не могу, поскольку это большая тайна. Этот секрет я вычислил эмпирически, без подробностей, мой электронный друг тоже все тонкости не спешит рассказывать. Но факт, они между собой контактируют без нашего присутствия.

Партнер организовал еще одно неформальное общество ветеранов. От этих дедов дрожь пробирает, если бы они писали мемуары, черти в аду повесились бы от зависти. Ветераны откупили землю рядом с подъездными путями и начали возводить мусороперерабатывающий завод собственной конструкции. Проект вроде наш, но есть вещи, никому непонятные. Седые люди скупают недвижимость и землю в одном из северных районов области и строят планы.

Вдова уехала в глубинку вместе с семьей и Мишей. Миша показывает свою малую родину. Гласной и негласной охраны в два кордона. Вдова вправе не верить никому после случившегося, спокойно коротать время в трауре и ждать результатов по оформлению наследства.

Провел рокировку с партнером, теперь Миша – я. Два сеанса по восстановлению в дуэте (до чего ж мощный он целитель) превратили мои травмы в ничто, кости на месте, морщины удалены. Что-то я в роли Миши помолодел даже для его возраста. Создаю отношения с вдовой, скоро жениться надо. Дети уже называют папой, на фамилию Рудагин согласны. Все. Остальные повествования пусть будут от других главных героев.

Content

Лисецкий Юрий Иванович Гастарбайтер

Часть 1 Предложение, от которого просыпаешься сразу

Часть 2 Дневник провинциального прогрессора

Часть 3 Подневольный олигарх