Лариса Светличная

НЕУДАЧНАЯ ДАЧА

детектив

Этим летом в Подмосковье как обычно горели торфяники. Власти тоже как всегда чесались и думали, отчего же такой конфуз приключился, и успокаивали население речами о том, что осенью дождь польет, зимой снег пойдет и само все потухнет. Но сейчас стоял конец июля, последние выходные, и обещания властей пока сбываться не спешили. Я вообще считаю, что если в мире вдруг наступит конец света, то у нас в России его не заметят.

До Москвы дым пока не добрался, а нам на даче в Шатурском районе было ой как несладко. Занесло нас туда Елениными стараниями, а лучше бы она про меня забыла. Никита ведь забыл. Но Елена на память не жаловалась и решила нас с ним поженить. Янка ее в этом вопросе поддержала, хотя на дачу не приехала, я так понимаю, окучивает нашего общего знакомого — Витька.

На даче нас оказалось шестеро: я, Елена, ее младшая сестра Настя, мой предполагаемый жених Никита и двое его друзей, Антон и Степан. Янка, как я уже упомянула, налаживала собственную личную жизнь, а заботу о моей решила взять на себя Елена. Я поддалась, я вообще рассматриваю все аргументы, если нахожу их убедительными. Тот аргумент, что этой зимой мне стукнет двадцать восемь лет, и что я старая дева имел для меня решающее значение. Не то, чтобы меня сильно волновало такое положение вещей, но обычно я предпочитаю быть с большинством, а у многих женщин в моем возрасте есть семьи и дети. У меня есть ученая степень доктора наук и кошка. Для осознания своего ума этого достаточно, а для женской состоятельности — нет.

Слабым звеном в выстроенной Еленой цепочке был Никита. Жениться он не хотел. Мы знакомы почти два года, а он женитьбе даже не заикнулся, а я никогда не настаивала. Мысль о том, что надо кормить кого-то кроме кошки не казалась мне удачной. Однако я, будучи реалистом, признавала, что с Никитой мне повезло. Он был на два года моложе меня, в разы красивее. Красив той мужской красотой, которая нравится всем женщинам, а на мой вкус является банальной. Банально красивую внешность он уже несколько лет использовал в модельном бизнесе. На этом его достоинства заканчивались и начинались недостатки. Он не был москвичом, а это в глазах любой коренной москвички смертный грех. С образованием тоже негусто, с финансами вообще мрак. И на кой мне он сдался, если бы я не считалась страшненькой старой девой, неясно.

Как Елене удалось затащить его на свою дачу и убедить сделать мне предложение, я представляла очень смутно, но в целом верно. Она сказала ему, что моложе он не становится, а в Москву как мухи на мед каждый день стекаются толпы молодых мальчиков. Конкуренция возрастает. Мои родители помогут долгожданному зятю получить юридическое образование и заплатят за место в Московском городском суде. Стать судьей Никита не отказался. Родители бы и правда ему помогли, раз уж их единственная дочь не оправдала возложенных на нее надежд и не избрала стезю юриста.

Я не рассчитывала, что мой парень хранит мне верность, неся мой светлый образ в своем сердце, как рыцарь в крестовом походе. Никита забывал обо мне на несколько недель, а иногда месяцев, но всегда появлялся вновь. Я просто жила, едва успевая за событиями, а он искал подходящую девушку, но за эти годы никого не нашел и решил обратить пристальное внимание на синицу в руках, то есть на меня. Как он рассчитывал, я буду ему благодарна за то, что он на мне женится. Кстати, правильно считал. Из моих достоинств, заслуживающих внимания, с его точки зрения у меня было только одно — своя московская квартира. Сейчас-то на дворе жара и пожар, но власти обещали, что зимой пойдет снег. У Никиты, как я поняла из нескольких недомолвок, очень большие проблемы с арендой квартиры. Зимовать будет негде. Зимовать, ясное дело, лучше в квартире у бабы, чем в вагончике на стройке.

Если я и ошиблась в своей оценке ситуации, то в немногих деталях. Итак, жду предложения руки и сердца, знаю, что соглашусь, но суженый молчит и сомневается. Надеется, что в последний момент придет прекрасная принцесса и спасет его от брака со страшилкой, со мной, то есть.

Только, видится мне, что принцесса не придет, откуда ей тут взяться. Если она за два года в Москве к нему не пришла, то в этот ад точно не сунется. Так что выбор у Никиты невелик — я и только я. Жалеть его не буду, бывают и хуже меня.

Если по справедливости, то в отсутствие Никиты я тоже молитвы не читала и крестиком у окошка не вышивала, плохо умею. Если бы подвернулся кто-нибудь приличный, давно бы с ним детей воспитывала. Но мои понятия о приличиях часто не совпадали с мнением окружающих. Вот, например, звонит мне недавно двоюродный брат и говорит: я тебя с приличным парнем познакомлю, мой знакомый из Томска! Да разве же я против новых знакомств? Только за! И вот вижу я этого приличного мужчину и не знаю, в каком окопе скрыться. То, что он ниже меня ростом (а мой рост — сто шестьдесят два сантиметра), я бы еще пережила, был бы человек хороший. Вообще заметила, что парни, которые выглядят обделенными внешностью, преуспевают в чем-нибудь другом: они активные, душа компании, общительные и доброжелательные, или хотя бы карьеристы. Мой экземпляр оказался особенным.

— Пойдем в кафе? — предложила я.

— В самое дешевое! — согласился протеже моего брата.

Зашли в первое попавшееся, потому что в забегаловку на вокзале я не пошла.

— Это в Москве такие цены?! — завопил кавалер, когда нам принесли меню. — Да за цену на чашку кофе у нас в Томске можно купить три кило картошки, два — капусты, хлеба, редьку и морковь…

Он что-то еще назвал, но я смотрела на него с открытым ртом и всего не запомнила. Заказали кофе. Пока ждали заказ, он заявил, глядя на меня, как Гитлер на еврея:

— Если бы Андрей не попросил меня встретиться с тобой, то я бы не пришел.

Я могла бы сказать то же самое, но промолчала.

— Я на такие встречи никогда не хожу, поэтому, о чем говорить не знаю! — поставил меня в известность новый приличный знакомый.

— Природа, погода? — предложила я.

Сошлись на его маме, про которую он мне с упоением рассказывал до конца нашей недолгой встречи. Правильно мне подруга Елена сказала, что эту тему поддержит любой мужчина. Но она психолог, ей легко.

Мы выпили кофе, я заплатила по счету, чему он был несказанно рад. Дал мне свою визитку, заявив, что если буду в Томске, он меня угостит кофе. На том расстались.

На другой день мне позвонила Оксана, жена Андрея. Оказывается после встречи со мной, приличный знакомый пришел к брату с возмущением, звучащим следующим образом: «Ты зачем меня с ней знакомил?! Ей уже двадцать семь лет! А мне надо жену не старше восемнадцати!». Самому ему тридцать девять. Я весь следующий день размышляла о его приличности и нормальности, а потом посмеялась и забыла бы, но напросился Андрей с извинениями, конфетами и йогуртом для моей кошки, которую он, к слову сказать, не выносил из-за аллергии. Посмеялись вместе.

Так что, составив полный список всех своих удачных и неудачных встреч, я пришла к выводу, что Никита красив, а раз решил жениться на мне — то еще и дальновиден. А о том, что мне двадцать семь лет, то я следую мудрости «каждая уважающая себя женщина должна выглядеть на десять лет моложе своего возраста». Больше восемнадцати лет мне обычно никто не дает. Дело даже не в низком росте и в худобе. Елена говорит, что у меня выражение лица наивное. Со стороны виднее.

Седьмой в нашей дачной компании была моя кошка Милка. Сама не понимаю, зачем приволокла ее с собой, она бы и дома отлично провела выходные. В поезде она дурным мявом орала всю дорогу. Сейчас кошка сидела верхом на двери, ведущей из большой комнаты, служившей кухней-столовой, в маленькую спальню. Кошка смотрела на всех сверху вниз, и ощущала себя самой главной персоной. Надо бы искоренить ее дурную привычку качаться на дверях — без хвоста останется, если кто-нибудь дверь захлопнет.

— Слазь! — попросила я кошку. Та ни с места. — Тебе хвост не нужен? Прищемят, больно будет.

Кошка не поверила, зато услышал Степан, который на веранде крутил антенну телевизора. Он тихо сказал Антону:

— Эта дурочка с кошкой разговаривает.

— Ну и пусть.

— Где ее Ленка отрыла?

— Кого? Кошку?

— Подружку свою страшненькую и дебильную.

— Говорила, что с детства знакомы.

Мой музыкальный слух опять сослужил мне службу, не знаю, плохую или хорошую, их разговор я услышала. Ладно, с тем, что страшненькая соглашусь, потому что меня сравнивают с Еленой, а у нее кличка Прекрасная. На фоне Елены любая женщина будет казаться чушкой. Но дебильная?! Сбегать принести им диплом доктора наук?

— Вот почему всегда так, если девушка красивая, то подруга у нее страшная? — не мог успокоиться Степан.

— Это чтобы на фоне страшной подруги выглядеть еще лучше. Говори тише, вдруг услышит.

— Нет, она далеко и дверь закрыта.

Хоть закрыта, хоть открыта, мне все равно. Я с шестого этажа, сидя на диване, слышу разговоры на улице.

Если друзья напоют про меня Никите в оба уха, то не дождаться мне предложения руки и сердца еще долго. Они обязательно будут его отговаривать, зуб даю! Вот тебе и собралась замуж. Нет, зуб не даю, жалко.

Мой почти нареченный не замедлил появиться, спустившись по лестнице со второго этажа, легок на помине. Даже не пытаясь сделать влюбленное лицо, посмотрел на меня и спросил:

— Что делаешь?

Хотела ответить: не видишь? Стою с тряпкой возле ведра воды, пол мокрый. Что я делаю? Сдержалась, решив, что так отвечать не вежливо.

— Привет, Никита. Мою пол.

— Да? Ладно. Где парни?

— На веранде.

Никита пошел к ним, закрыв за собой дверь.

Я снова нагнулась, и стала возить тряпкой по полу. Если часто мыть пол, то запах дыма не такой сильный. Швабра на даче отчего-то не водилась, вот и мою руками.

Кошка заметила, что я повернулась к ней спиной и нагнулась над ведром. Она очень любила, когда я так делаю, потому что можно с удобством прыгнуть мне на спину всей тушей. Хоть кошка не толстая, но когда она с двери шмякается на спину, то радости мало. Когда я почувствовала когти на спине, то дернулась, а кошка свалилась в ведро с водой.

Кошка, разумеется, взвыла, я взвизгнула, вода из ведра выплеснулась почти вся, кошка в ведре задергалась. С веранды заглянули парни. Их мнение обо мне упало ниже некуда.

— Решила утопить кошку? — почти не удивился Степан. — Так в ведре не утопишь, иди на огород, там бочка с водой.

Антон кивнул. Он, как я полагаю, в детстве принял близко к сердцу слова своей мамы о том, что хорошего мальчика люди должны видеть, но не слышать. Я от него за день и трех слов не слышала, умных, по крайней мере. К тому же кошка вызывала у него примерно такое же чувство, как кубок с ядом.

Кошке удалось без посторонней помощи вылезти из ведра, и она запрыгала по всей комнате, ища спокойное и безопасное место, где можно отсидеться до победы коммунизма на всем земном шаре.

— Никита, помоги поймать кошку! — попросила я, бегая за ней, так как имела подозрение, что святость и белоснежная чистота скатерти на обеденном столе не станут препятствием для Милки, если она того захочет.

Но Никита решил повести себя как джентльмен, а именно предпочел отмолчаться, уйдя в глухую оборону и делая вид, что мы с ним не знакомы. Молодец, помог. Кошка, как я и думала, пошла отлеживаться на обеденном столе. Я же выглядела, как почетный гость сходки мокрых страшных теток.

— Ну вот! Называется, помыла пол! — решила разозлиться я.

— Злится, как облезлая кошка, и выглядит так же! — услышала я тихие слова Степана, когда он поднимался вместе с Никитой на второй этаж. Антон последовал за ними.

Мы с кошкой остались вдвоем. Ну и ладно, проживем без мужиков. Минут пятнадцать точно проживем, потому что деться нам здесь друг от друга некуда, как в подводной лодке. Свобода на этой даче — иллюзорное понятие, если только не хочется топать до электрички. Нам с кошкой точно не хотелось. И еще оставался крохотный шанс, что Никита осознает, какая я чудесная и позовет замуж. Блажен, кто верует.

Кошка мявкнула, лежа на столе и шлёпая по нему мокрым хвостом.

— Ты тоже думаешь, что не позовет? — озадаченно спросила я. — Вот и мне так кажется. Если он это сделает, то все мои знакомые бабы просто помрут от зависти, а я не могу быть такой везучей. Представляешь, и муж красавец, и недоброжелательницы померли. Редкая удача. Ты на меня так не смотри, я вообще-то добрая.

Кошка фыркнула и решила слезть со стола, предпочтя ему старый искореженный жизнью и ржавчиной холодильник.

Из маленькой спальни вышла Настя, увидела кошку, хотела ее сцапать, но вовремя заметила то, что Милка мокрая и грязная, и Настина любовь к животному мгновенно угасла. Девочка сделала вид, что книга, которую она держит в руках, ее интересует намного больше.

— На чердаке нашла, — похвасталась она, — там еще много книг, и как их только мыши не съели. Представляешь, даже мыши не хотят жрать классиков русской литературы, а меня папа заставляет этот кошмар читать! И где после этого справедливость?

Я могла бы сказать, что справедливость вообще редко встречается, но промолчала, наблюдая за Милкой, которая элегантно спрыгнула с холодильника, где у нее мерзли лапы, и, распушив хвост, куда-то пошла. Надеюсь, не на кровать. Еще и там испачкает.

— Настя, классики — это величайшее наследие человечества. Русские, между прочим, тоже внесли туда свой вклад. Все читали, и ты должна.

— Конечно, если все взрослые мучились, то и детям надо детство изгадить, чтобы жизнь мёдом не казалась.

— Ну, почти так.

— Русские не могли туда внести что-нибудь покороче, а не «Преступление и наказание»? Я, конечно, патриотка, но не настолько же! И ты тоже это читала?

— Все читали.

— И как тебе?

— Жива.

— Так, то ты! Ты, небось, этого Достоевского прочитала еще в детском саду в перерыве между завтраком и обедом!

— Почти так, — засмеялась я.

— Давай ты мне расскажешь, про что книжка, и я ее обратно отнесу, а папе скажу, что прочитала?

— Так не честно, читай сама.

— Прочитаю, раз все взрослые такие вредные, — скорчила жалобную мордашку Настя. Давай, я найду что-нибудь повеселее? Ленкин любовный роман? Можно?

— Нельзя.

— Ты тогда только быстренько скажи, чем там все закончилось в книжке?

— Плохо все закончилось.

— Так я и знала! Гадостная книжка! Зачем вообще такое сочинять? В жизни должен быть позитив! Грустные истории плохо влияют на судьбу.

— Откуда ты это взяла? — удивилась я. — Вот в Древней Греции считали, что катарсис…

— Миля, не надо, а? Ты на даче, а не на лекции. Если интересно, то взяла из старой книги про привидения. Вот это вещь! Классики отдыхают.

— Настя, не надо, а? — передразнила я ее. — Какая судьба, какие привидения? Еще, как Марина, погадай на кофейной гуще!

Марина — это моя подруга, любительница всего загадочного и потустороннего, что влияет на судьбу. Она в это верит. А я верю в здравый смысл. Моя мама говорит, что главное в жизни — везуха. Она в нее верит. Кошка Милка верит в то, что можно съесть что-то вкусное, если действовать быстро и опередить конкурентов, которые могут это вкусное съесть раньше нее. Настя верит в то, что ее жизнь будет интересной. Но, по моим наблюдениям, жизнь у людей чаще всего скучная. А кто сказал, что ее нельзя разнообразить?

— Настя, давай искать клад? — предложила я.

— Это уже было, — отмахнулась она книжкой. — Хотя, давай. У моего прадедушки был клад, но он, клад этот, пропал.

— На то он и клад, — кивнула я. — Они всегда пропадают. Это тот прадедушка, который на графине женился, или не тот?

— Не помню, у Лены спроси, она лучше знает.

Спрашивать мне не хотелось. Полы высохли, мокрые тряпки, которые я развесила на всех доступных поверхностях, тоже, и жара подступила с новой силой. Дым в окнах иногда расступался, открывая взгляду унылый пейзаж с малинником в огороде и теплицей.

Парни спустились со второго этажа, и пошли возиться с телевизором, они недавно что-то говорили про футбол. Нас, девушек, футбол не интересовал.

— Пойти, что ли, малины нарвать? — вслух подумала я.

— На тебе кирпич, — ловко выволокла Настя из угла облупленный красный камень. — Еще возьми старый баскетбольный мяч и поломанный чугунок.

— Зачем? Я же за малиной иду.

Малина должна быть спелой, если не спеклась на такой жаре. Я ее соберу, а потом можно ее съесть.

— Как зачем? Брось это все в малинник.

— Ну, брошу, и что?

— И жди, когда змеи расползутся. Потом заходи. Да, резиновые сапоги стоят на веранде! В босоножках не ходи. То есть, конечно можешь и пойти, но я тебя предупредила.

— Не хочу…

Зачем идти на улицу в такое пекло, лучше я еще раз помою пол. Сразу станет легче дышать.

Настя с книгой устроилась на кровати в маленькой спальне.

Парни в соседней комнате, выполнявшей роль гостиной, пытались настроить пожилой телевизор. Они затарились пивом и ждали свой футбол. Телевизор ничего не ждал, ему было жарко, и он работать не хотел, за что периодически сильно получал от парней ребром ладони по гладкому черному боку.

Со второго этажа по лестнице медленно спустилась Елена. Выглядела так, словно собралась на королевский прием, или с него вернулась. И макияж, и прическа, и летнее коротенькое платье — все при ней. Умеют же люди даже на даче в мерзкую погоду быть эффектными. Надо тоже переодеться, а то я и так не королева красоты, а в грязном халате рядом с нарядной Еленой — хоть самой в ведре топись.

— И долго ты собралась эту грязь разводить? — томным голоском спросила меня подруга, осторожно обходя ведро с водой.

— Если полы все время протирать влажной тряпкой, то дым будет меньше и воздух чище.

— Торфяники горят каждое лето, пора бы привыкнуть.

— Пора бы начать их тушить.

— Шутишь?

— Взяла бы и помогла мне с уборкой. Это, между прочим, твоя дача, — напомнила я, но она в напоминаниях не нуждалась.

— Помочь не могу, у меня маникюр. Бросай тряпку. Я тебя для чего в гости позвала? Чтобы ты в грязном халате по полу ползала?

— Ага. А еще грядки полоть и огурцы поливать. И в малиннике змей ловить.

— Не прикидывайся наивной, — разозлилась и тихонько, чтобы не услышали парни в гостиной, зашипела на меня Елена. — Я тебя позвала, чтобы за Никиту замуж выдать. Сейчас выходные, в понедельник подадите заявление, моя двоюродная тетка в ЗАГСе работает, распишут вас быстренько…

— Что?! — хором заорали парни, мы с Еленой вздрогнули. — Куда ты бьешь, урод! В свои ворота!

— Это они не нам! — выдохнула Елена, и заговорила еще тише. — Свадьбу лучше всего играть в сентябре. Но можно и поторопиться, чтобы жених не передумал.

— Я что-то пропустила? — почесала я переносицу. — Не помню, чтобы мы с Никитой собирались пожениться. Предложения руки и сердца от него пока не жду.

— Будешь так себя вести, и не дождешься. Никита просто потрясающе красивый парень. Ушами прохлопаешь, его у тебя быстро уведут. Старой девой не боишься остаться?

— Ты бы, Елена, о себе побеспокоилась, — привычно ответила я.

— Мне, Миля, не о чем беспокоиться. Я тебя моложе и красивее, — с улыбкой сообщила мне лучшая подруга. — Но, поскольку ты моя единственная подруга, я тебе добра желаю.

— Точно подметила, я твоя единственная подруга. Никто кроме меня твой характер не выдержал. Все остальные подруги разбежались, осталась я одна, как сосна на севере диком. Вот стою одиноко, мою пол, никто мне не помогает.

— Ты типичный флегматик, тебя не прошибешь, — Елена полюбовалась на маникюр, и когда только успела его сделать. — Нечего обижаться, потом сама мне спасибо скажешь. Представь, какие у вас с Никитой дети будут! В него красивые, в тебя умные.

— А если наоборот?

— Интеллект по женской линии передается.

— Сама придумала?

— Не забывай, я учусь на факультете психологии.

— Го-о-ол!

Мы с Еленой подскочили, я выронила тряпку, где-то заорала Милка. Настя вышла к нам, зажав книгу подмышкой.

— Я не могу в таких условиях книгу великого русского классика читать! Ненавижу толстые книги! И вообще у меня каникулы!

— Не увиливай, — приказала ей старшая сестра. — Все равно не пойдешь гулять, пока я не разрешу.

— Гулять? Какой нормальный человек пойдет гулять? На улице дым до небес и гарью воняет. Уйдешь и не вернешься. Я лучше тоже хочу футбол смотреть. Или пол мыть.

— Умница, — обрадовалась я, — иди помогай. Ваш пол надо бы поциклевать. Что за манера ножом на полу надписи оставлять?

— Какие?

— А вот смотрите: «здесь был Вася», — прочитала я, ткнув носком в чье-то увековеченное имя.

— Это наш сосед Василий Данилыч. Приполз как-то пьяный, папа его выгонял, а он на пол спать лег и автограф оставил, — вспомнила Настя, которая на пол давно не обращала внимания.

— А вот еще я под диваном цифры восемь, девять, пять увидела, когда там пол мыла.

— Ты и туда залезла? — скорчила рожицу Елена.

— А я чистоплотная!

— Да ну?! — изумление подруги было искренним, она еще помнила мою квартиру до ремонта.

— Так цифры на полу откуда? Еще один сосед-алкоголик ночевал?

— Нет, дедушка написал. В тысяча восемьсот девяносто пятом году родилась наша прабабушка, его мать, а может бабка, надо проверить, — сказала Елена, у которой родовое древо семьи было во всех подробностях зарисовано аж до семнадцатого века на старом рулоне обоев.

— Понятно, — ответила я, решив не вдаваться в подробности. Елена запросто могла развернуть обои и пичкать меня семейными преданиями до понедельника. Остановить ее можно было только так: — Кто пойдет со мной на второй этаж делать уборку?

— Пойдем, — вызвалась Настя. — Лучше уборка, чем книжка великих классиков.

Еще с нами пошла кошка. Близилось время обеда, и она решила о себе напомнить. Так о ней и так не забудешь, она все время на виду.

Милкины надежды на скорейшую кормёжку не оправдались — я была решительно настроена помыть полы во всем доме. У Насти решительности недоставало, но она имела перед глазами положительный пример — меня. Немного потоптавшись возле ведра и что-то обдумав, она призналась:

— Миля, ты только Лене не говори, ладно?

— Не скажу, — отозвалась я, бросая тряпку в ведро с водой.

— Правда-правда не скажешь?

— Да. Вот будет мне хамить, я ей вообще до самой смерти ни слова не скажу.

— До ее смерти, или до твоей?

— А ты хамить будешь — и тебе не скажу до нашей всеобщей смерти, — спокойно сказала я.

— Шутишь, да? Вы же с Леной подруги? — немного испугалась девочка, но только немного, не очень-то она мне поверила, и правильно. Чтобы со мной поссориться, надо очень сильно постараться.

— Шучу. Я вообще девушка с юмором. Так что ты хотела сказать?

— Там на полу еще одна надпись есть…

— Про клад?

— Про Лену. Под холодильником…

— И что же написано про Лену под холодильником?

— «Ленка — дура». Но я тогда маленькая была! Я просто на нее разозлилась и на полу нацарапала ножницами, а потом папа на это место поставил холодильник.

— И что сказал папа?

— Он не увидел, темно было. И еще там под ковриком…

— Что?

— «Ленка — пенка», — покаялась Настя. — Но я тогда еще младше была! Я уже выросла, я Лену люблю. Она хорошая.

— Конечно, она на полу не пишет про родную сестру, что та дура.

— Я же сказала, что маленькая была, я больше так не буду!

— Надеюсь.

— А хочешь, я обе комнаты на этаже помою? — с воодушевлением спросила Настя, наказывая себя за давний детский проступок.

— Хочу, приступай.

Девочка вытащила из ведра тряпку и ускакала в комнату. Я осталась у ведра. Кошка села рядом, преданно глядя мне в глаза, и этим взглядом намекая, что если у меня где-то заныкан черничный йогурт, то неплохо бы с кошкой поделиться. Я бы так и сделала, но вниз по лестнице идти было лень, и я решила пока помыть пол в холле второго этажа. Кошка, с моей точки зрения, изможденной не выглядела, и десять минут вполне могла потерпеть. Но Милка считала иначе.

— Ну? — посмотрела на меня она.

— Скоро, — ответила я.

— Да?

— Не хочешь ждать нормальный обед — иди лови мышей.

Милка решила, что это дельный совет, и пошла вниз.

На диалог Елены и Степана я бы не обратила внимания, если бы речь ни шла обо мне. Их разговор вообще протекал для меня как шумовое оформление.

— Слушай, Лен, девушкам можно верить? — спросил Степан.

— Девушки от природы доверчивые, всем верят. А конкретней? — прикинулась непонятливой Елена.

— Да вот есть у меня знакомая девушка. Позвала она меня с друзьями на выходные на свою дачу. Знаешь, что обещала? Обещала природу и общество красивых подружек. И знаешь, что я получил? Вместо природы горящие торфяники, а вместо смазливой подружки какое-то недоразумение в грязном халате.

Елена отнеслась к некорректному заявлению с олимпийским спокойствием:

— Я тебе что, небесная канцелярия, за хорошую погоду отвечать? И не обижай мою лучшую подругу. Она очень умная, умеет играть на рояле и читать шумерскую клинопись.

— Лучше бы она свой халат постирала, — язвительно заметил парень. — Я давно заметил, у красивой девушки подруга обязательно уродина.

— Издеваешься?

— Это был комплимент. Тебе.

— Я догадалась. Скажи-ка мне по старой дружбе, что Никита думает про отношения с Милей?

— Я что, телепат? Откуда мне знать, что он думает? Он вообще думает редко, у него это не получается. А вот я давно заметил, если парень красивый, то девушка у него обязательно уродина…

Тут я впервые за день серьезно призадумалась о своем внешнем виде. Людей пугать нельзя, они не виноваты, что я не заморачиваюсь думами о своей красоте. Но я, если кто не заметил, тут стараюсь ради общего дела. Если бы я не развесила везде мокрые тряпки и не мыла полы, то в такой жаре мы бы уже задохнулись. И помогать мне никто не вызвался, кроме малолетней Насти. Кошка не в счет.

Настя помыла в комнатах и пришла ко мне. Прониклась моим задумчивым видом и спросила:

— Миля, ты думаешь, во что переодеться? Хочешь, дам футболку?

Все плохо. Малое дитя хочет привести меня в божеский вид. Устами младенца глаголет истина.

— Спасибо, Настенька, я взяла с собой сумку с одеждой. Футболка у меня есть и шорты.

Пришлось идти в комнату и переодеваться, после того, как вылила воду из ведра под ближайший куст крыжовника, чему тот был несказанно рад. Если его еще пару раз полить, то это лето у него есть шанс пережить.

Потом вместе с Настей мы снова намочили развешенные везде тряпки. С ними вроде бы не так жарко. За окнами — как война в Крыму, всё в дыму, ничего не видно.

Елена сидела в кресле с модным журналом на коленях, поглядывала больше на парней, а не в журнал, и раздражалась, что парни больше внимания уделяют футболу, а не ей. От футбола они и правда отвлекались редко. Пиво и пакетики с закуской держали возле себя.

— Наконец у одаренной подружки хватило ума переодеться, — в надежде, что я не услышу, очень тихо сказал Степан. Я услышала, но промолчала. Никита тоже услышал и тоже промолчал. Елена не услышала, Настя тоже, про Антона не знаю. Кошка услышала, но не поняла.

— Мы закончили уборку, и я заставила Милю снять этот жуткий халат! — поставила всех в известность Настя. Я сжала зубы.

— Так это не у нее ума хватило, а у дитя малолетнего…, - еще тише фыркнул Степан. Встал, прошел мимо меня, вытащил из холодильника еще пару бутылок пива.

— Степан, ну, где ты там, весь матч пропустишь, — позвал его Никита.

— Наши все равно проигрывают…, - но к телевизору подошел.

Елена поняла, что бросать на него призывные взгляды бесполезно, и в споре за внимание парня между девушкой и футболом последний лидирует. Это не могло ее обрадовать, поэтому она решила сорвать раздражение на младшей сестре.

— Настасья, иди дочитывай книгу великого классика.

— Ну что я тебе плохого сделала?

— Книги учат разумному, доброму и вечному.

— Врать только не надо. Какому там доброму, если мы всей семьей читали эти книги, а с родным двоюродным дедом не разговариваем, а живем в одном доме. Папа с мамой с ним ругаются, сколько себя помню.

Настя не ошиблась ни словом. Дача действительно являлась большим домом на двух хозяев. Строил ее прадед на месте еще более старой постройки. Прадед этот наивно полагал, что два его сына будут дружно и счастливо жить в одном доме. Однако сыновья терпеть друг друга не могли. Вместо того, чтобы продать каждый свою половину, разъехаться и забыть друг о друге, они жили рядом, мучаясь и строя друг другу пакости. У одного сына детей не было, а у второго была семья — жена, сын, невестка и две внучки — Елена и Настя. Несколько лет назад их дед умер, но вражда семейств не прекратилась.

— Во первых, это — дача. Во вторых, дом разделен на две части, входы отдельные. В третьих, не впутывай посторонних людей в семейные проблемы, — отмахнулась Елена.

— Миля не посторонняя, — не согласилась с ней Настя. — А я и без этой тупой книжки добрая и разумная. Вот возьму и прямо сейчас помирюсь с двоюродным дедушкой.

— Хватит ерунду молоть.

— Не верите? — взвилась Настя. — Ждите. Я скоро вернусь.

Девочка выскочила на улицу, хлопнув дверью, и сразу исчезла в горелом тумане. Кошка шмыгнула за ней. Запах пива ее не прельщал, и она вспомнила про мышей.

— Зачем ты отпустила ребенка к своему полоумному деду? — спросила я.

— Пускай сходит, — уткнулась в журнал Елена. — Он на нее матом наорет и выгонит. Все как обычно.

— Почему вы с дедом ругаетесь? Взрослые вроде люди.

— Я не ругаюсь, мне он не нужен. Это родители, а до них мой родной дед. И половину дома этого продавать не хотят. Говорят, он умрет, все нам останется, мы единственные наследники. А я видеть не могу и эту дачу и этого деда.

— Гол! — донеслось дружное трио от телевизора.

— Как мало мужикам для счастья надо. Сейчас есть запросят.

— Лена, а есть что съедобное? — спросил Никита.

— Все на столе. И вообще у нас самообслуживание, — не шевельнулась подруга.

Кстати, вроде бы уже обед. Что у нас там на столе? Хлеб? Отлично! Копченая колбаса? Замечательно!

Все присутствующие подтянулись к столу и расселись на стульях, начав что-то есть, кому что досталось. Притихшую Настю, которая вошла в гостиную, никто не заметил или не обратил внимания.

— А что все едят? — спросила она.

— Кто что нашел, то и едят.

— Я тоже хочу.

— Ну, ищи.

Насте почему-то попадались только пустые упаковки, но она все равно подгребала их себе.

— Наши молодцы, выиграли все-таки! — радовались парни, запивая триумф пивом. — А то вышли сначала на поле как мертвые.

— А можно про мертвых спросить? — стараясь всех перекричать, сказала Настя.

— Насть, что-то ты странная вдруг сделалась. Пора бы привыкнуть, что дед матом орет, — подцепив на вилку что-то съедобное, как сделала бы в дорогом ресторане, а не на дачной пирушке, пожала плечиками Елена.

— Он не орет. Я и хотела про дедушку спросить. Если он лежит, не шевелится и у него в животе нож торчит, это значит, он мертвый? Да?

— Чего-чего?

— Если он лежит, не шевелится…

— Как это мертвый? — прошипела Елена, внезапно потеряв голос.

— Не веришь, сходи сама и посмотри, — обиделась девочка.

— Ни за что!

— Настя, хватит сочинять, — прикрикнул Степан.

— Я не сочиняю! Я зашла мириться, а он с ножом в животе лежит. Сходите и сами посмотрите.

— Не пойдем, — чуть ли не хором сказали парни.

Потом все почему-то повернулись ко мне.

— Я схожу, — согласилась я.

Бутерброд, не скучай, я вернусь и тебя доем.

— Настенька, сестричка дорогая, сознавайся, это шутка такая, да? Ты классиков начиталась.

— Начиталась, сами весь день заставляли. Только у Достоевского в книжке не нож, а топор, и не дедушка, а бабушка.

— Мне сейчас плохо будет, — прошептала Елена, и Антон стал ее обмахивать пустым пакетом от рыбы.

— Надо что-то делать, — сказала Настя.

— Подождите, Миля вернется и все расскажет, — сказал Никита.

— А мне вы, значит, не верите? — насупилась Настя.

— Я не верю, — сказал Степан, но со мной пойти не захотел.

— Да там все как в фильме ужасов было! И нож, и кровь, — воскликнула Настя.

— Детям нельзя позволять фильмы ужасов смотреть, у них потом глюки, — сказал всем Степан, а потом повернулся ко мне: — Ну, что сидишь? Ты идешь или нет?!

— Иду.

— Так иди. Вернешься, все расскажешь.

Настю трясло, Елена была перепугана до синевы. Надо их успокоить. Вполне возможно, что дед или пьяный, или просто решил напугать внучатую племянницу. Вдруг Настя вообще ошиблась и приняла спящего за мертвого. Схожу и проверю.

Парни смотрели на меня с ухмылками. Не поверили они Насте, или решили, что мы устроили розыгрыш специально для них. Только почему-то не замечали, что Настю трясет, а Елена белее стены.

— Волнуешься? — продолжал издеваться Степан. — Но я — джентльмен. Позвольте проводить вас до калитки, мадемуазель.

— Провожай. Ботинки только обуй, на улице змеи ползают.

— Ах, спасибо за предупреждение! Как удачно, что я прихватил новые кроссовки! — ржал Степан.

Я сунула ноги в черные блестящие калоши и стала ждать провожатого.

Никита сел за стол и сделал вид, что увлечен пакетом с сухариками. Взгляд Антона метался по нашим лицам, ища, где задержаться, но интеллект сделать выбор не позволял.

Степан присел на стул, сунул обе ноги в кроссовки и заорал матом, забыв о присутствии женщин и детей, то бишь нас с Еленой и Насти. Гадать, что приключилось, нам не пришлось.

— Кошка паскудная! — орал Степан. — Нагадила, тварь, в мои новые кроссовки!

Елена улыбнулась трясущимися губами, Настя тоже. Никита захохотал, откинув назад голову, Антон стоял и думал, не опасно ли смеяться над Степаном. Тот продолжал вопить.

Я обратилась к присутствующим:

— В связи с вновь открывшимися обстоятельствами, я схожу одна. Никто не возражает?

Посмотрев на подруг, поняла, что возражения у них имеются, и самые серьезные, но озвучить их они не успели — Степан, скинув обувь, двинулся на меня, словно бульдозер. Опять пол грязный, а я его только что помыла. В шаге от меня у него хватило ума понять, что даже мне не удалось бы заставить кошку нарочно кому-то напакостить. Мы не в цирке.

— Какая хозяйка говнистая, такая и кошка! — бросил он мне, дожидаясь, что я стану опровергать его слова. По его ненавидящему взгляду поняла, что в его мечтах я с визгом кинусь к нему в попытке расцарапать лицо. И тогда можно будет смело меня стукнуть, сломав, например, нос, или выбив зуб.

Елена побледнела еще больше, хотя уже некуда, только сейчас осознав, что мы в доме с тремя здоровыми мужиками, отбиться от которых не сможем, если им придет в голову какая-нибудь не такая мысль.

Жаль было разочаровывать парня, но я всегда считала, что люди могут иметь обо мне любое мнение, а высказывают они его вслух, или держат при себе, зависит лишь от степени их воспитанности, в которой я ни в коей мере не виновата. Поэтому лишь слегка пожала плечами, напоминая себе, что его суждения не имеет для меня ценности. Но Степан жаждал боя, и досрочная капитуляция противника его не остановила.

— Поймаю твою кошку и сверну ей шею!

Это он зря сказал. Обо мне он может говорить и думать что угодно, но кошку в обиду не дам. Я, не пошевелившись, чуть улыбнулась и ответила:

— Тронешь мою кошку — сожгу в ближайшем торфянике.

Так говорила бы с ним внезапно пришедшая смерть.

Все на секунду замерли.

— Она не шутит, — серьезно предупредил Никита, знавший мое отношение и к самой себе и к кошке.

Степан увидел что-то такое в моем лице, что ему совсем не понравилось, хотя я стояла с легкой улыбкой на губах. Он, продолжая материться, вышел на крыльцо и стал полоскать кроссовки в бочке с водой. Воды в ней почти не осталось, да и та была мутная.

— Скоро вернусь, — бросила я, вышла на крыльцо, обошла Степана и пошла к калитке.

Милка ждала меня за забором на тропинке. Сидела на каких-то бревнах, вытянув хвост. Увидела, что я иду к другому входу в большой дом, и побежала следом.

— Защитница ты моя. Не позволяешь всяким издеваться над хозяйкой. Настоящий друг!

Кошка мявкнула, но, увидев, что я вхожу в соседнюю калитку, зашипела и серой тенью метнулась в кусты крыжовника. И чего испугалась, глупенькая.

Родственничек моих подруг дружелюбием и легким характером не отличался. Виделись мы с ним всего несколько раз издали, и ничего хорошего мне не запомнилось. Незваных гостей он вполне мог встретить зарядом соли из ружья. Дойдя до этой мысли, я трусливо решила, что с мертвым дедом общаться будет все-таки проще, чем с живым. Так оно и оказалось.

Открыв крепкую калитку и пройдя к крыльцу по чистой дорожке, я подумала, что напрасно Ленкин прадед построил такой большой и добротный дом на две семьи с двумя отдельными входами. И не продать его за нормальную цену, и жить в нем семьям-врагам невозможно. Теперь вот еще вроде бы труп нарисовался.

Дед смирно лежал вместе с ножом в луже крови. Я не эксперт-криминалист, но и мне ясно, что его убили, самому так не зарезаться.

Мебель перевернута, стулья разбросаны, ящики комода выдвинуты, вещи раскиданы. Интересно, что же здесь искали? И кто искал? Кто — догадываюсь. Что — нет. Если нашел — убийцу мы не увидим. Если не нашел, тоже все плохо.

Я стояла у порога, боясь что-то задеть и думая о том, что дед сопротивлялся до последнего. Драка тут была нешуточная, потому что такого высокого и крепкого не по годам мужчину мог победить только более молодой противник. Или их было несколько, но эта идея мне не нравилась, по-моему, дрались все-таки двое. Простая драка исключается — смысл? Нет смысла. Драка должна была вестись за что-то ценное. Убийца требовал, а дед не отдавал. Но что это могло быть? Мифический клад покойного предка? Ой, не смешите меня.

Если предположить, что убийца не нашел то, что искал, то это могу поискать я. Если это была ценная вещь, то покойный мог носить ее с собой. То есть в момент убийства она была у него. Рассуждаем дальше: если он не хотел отдавать эту вещь, а он не хотел, если предпочел умереть, а не расстаться с ней, то он мог ее спрятать во время разговора и драки с убийцей. Последний вопрос: куда он мог ее спрятать? Уж точно не в карман. Или в карман? Не хотелось бы обыскивать труп. Поищу пока просто вокруг на полу.

Я подошла ближе, очень стараясь ни на что не наступить и не сдвинуть ничего с места. Присела на корточки и заглянула под комод. Все правильно. Протянув руку, я выудила из-под комода цепочку с кулончиком. Дед незаметно бросил ее на пол и задвинул ногой под комод. Возможно, так был этим занят, что пропустил удар ножом. Догадки и предположения, конечно, но других пока нет.

Цепочка и кулончик дешевые. Убивать из-за них совершенно не имеет смысла. Я бы поняла, если бы дрались за золото-бриллианты, но не убиваться же из-за такой ерунды, как та, что я держала в руках. В любом магазине подобного барахла огромный ассортимент, выбирай, что хочешь. Почему тогда им хотелось именно этот кулон?

Я повернула свою находку к свету и прочла надпись на кулоне: «Valetudo bonum optimum».

И ведь не поспоришь.

Наедине с трупом было тихо и спокойно, возвращаться в Ленкин гадюшник не хотелось. Поэтому я скорбно стояла и думала над вечными проблемами о быстротечности жизни, маленькой зарплате и отсутствии приличных мужиков на моем горизонте. Совсем было пригорюнившись, я вспомнила, что у Елены Прекрасной с мужиками тоже большой напряг, а она меня в разы краше. Эта мысль меня немного отогрела, стало легче. Все-таки неприятности подруг действуют на среднестатистическую женщину успокаивающе.

Злая я все-таки, веселее подумала я и решила идти назад и поделиться с народом своими предположениями. Я рассудила, что надо это сделать, растревожив осиное гнездо, хотя вероятность того, что кулончик завалился под комод случайно, была очень высока. Вот и посмотрим, чем дело кончится, чем сердце успокоится. На первый взгляд всё происшедшее мне сильно не нравилось, а самое главное — угрожало моей физической безопасности и душевному спокойствию. Ну, и кошки с подругами тоже.

Футбол или закончился, или надоел, потому что вся компания встретила меня в полном комплекте, и даже кошка лежала на холодильнике, нагло щурившись на Степана. Он отвечал ей полными ненависти взглядами, но близко не подходил.

Елена пила воду из стакана, который принесла Настя. По-моему, запивала какие-то таблетки. Нервничает. У Насти тоже физиономия не радостная. Антон и Никита меланхолично дожевывают чипсы.

Все посмотрели на меня, а я аккуратно закрыла дверь, а то комары налетят. А если налетят, то будут грызть кошку Милку и Настю, они у нас самые вкусные. Девочка потом ходила вся в волдырях, а кошка хватала комаров зубами и отмахивалась от них хвостом.

— Ну, что там? — нервно спросили Елена.

— Твоего деда убили, — подтвердила я Настину новость. — Надо вызывать полицию.

— Что я говорила! — обрадовалась Настя. — А вы мне не верили! Говорили, что дети всегда врут! А я правду сказала!

— Как это убили? — переспросила подруга, не разделив искренней радости младшей сестренки.

— Подробно или кратко?

— Давай подробно, — жуя чипсы, молвил Никита. Антон кивнул, соглашаясь, но ничего не сказал.

Я села на диван и начала рассказ.

— Убийцу он не ждал. Разговаривать не хотел. Вернуть то, что требовал убийца, отказался. За это и поплатился. Вот и все.

— Это подробно? — выгнул бровь Степан. — А как тогда кратко? Ты же туда ходила и должна все рассказать.

— Никому я ничего не должна, ни подробно, ни кратко, — грустно сказала я, в который раз подумав, что вежливость плохое качество. Во всяком случае, толку от него мало при общении с некоторыми субъектами. Передо мной сейчас почти все такие.

— Миля, расскажи, не обращай ни на кого внимания, просто мы все нервничаем! — попросила Елена.

Ага, все нервничают, одна я словно воплощение безмятежности, мне одной хорошо и спокойно, и осмотр места преступления, несомненно, способствует укреплению нервной системы каждой девушки.

— Почему он не ждал убийцу? — начал Степан. — Может к нему собутыльник в гости зашел, напились, подрались?

— На столе стояла только одна тарелка и кружка. Гость был неожиданным, — ответила я.

— Но ведь убийца мог спрятать вторую тарелку?

— Мог, — не стала я спорить. — И вообще мог сделать генеральную уборку, капитальный ремонт, и крышу черепицей тоже мог покрыть. Только зачем такие сложности?

— Скрыть улики!

Я промолчала, а Елена с Настей громко фыркнули. Кошка подумала и мявкнула. Степан исподлобья на нее глянул.

— Почему ты сказала, что он не захотел разговаривать с убийцей? — спросил меня Никита, а ответила ему Елена:

— Мой двоюродный дед неразговорчивый!

Никита кивнул, соглашаясь с подругой, мол, ей виднее, она своего деда лучше знает, и потянулся за чипсами, но их Антон уже доел. Никите достался пустой пакет. Молодец Антон. Война-войной, а обед по расписанию. Моя кошка тоже придерживается этого принципа. Надо ей черничный йогурт скормить, я с собой взяла несколько штук.

— У кого есть телефон? — спросила я, решив заканчивать всю эту самодеятельность и переложить поиски преступника на плечи специалистов.

— У меня нет, — мгновенно пожаловалась Настя. — Я его потеряла, а мама сказала, что до осени новый не купит.

— У меня тоже нет. И не было никогда, — напомнила я больше самой себе, чем окружающим.

— Я свой в другой куртке оставил, простите, — проинформировал Антон. Как будто школьник, который отчитывается перед учителем, почему не выполнил домашнее задание.

— У остальных есть?

— Мой не берет. Невозможно дозвониться, — попыталась разобраться с техникой Елена. — Не понимаю, в чем дело, не может такого быть!

— А где мой телефон? Он тут лежал, — заволновался Степан и зыркнул на кошку. Решил, что это она забрала позвонить?

— Вон твой лежит, разрядился, — показал ему Никита на подоконник. — А вот мой в огороде в бочку с водой выпал из кармана.

— Я зарядник не взял… И зачем ты совался в эту бочку? — спросил Степан.

— Там рыба была, а когда я второй раз заглянул, ее уже там не увидел.

Ничего удивительного, подумала я, осуждающе глядя на Милку. Она только облизнулась. Валерий Павлович, отец Елены и Насти, зачем-то три дня назад выпустил рыбину в бочку. Он порыбачить любит в лесном пруду. Выжить пойманной им в пруду рыбе не удалось, и бочка не спасла. Милка облизнулась еще раз, и принялась вылизывать сытое пузо.

Все как-то обреченно молчали и, похоже, сейчас попытаются разойтись кто куда. Так дело не пойдет.

— Еще раз повторяю вопрос: так что там у нас с телефонами? — спросила я.

— А ничего у нас с телефонами! — зло ответил Степан. Кажется, он так и не поверил, что за стеной — труп. Или прикидывается.

— Надо к соседям сходить, — внес первое дельное предложение Антон.

— Нет здесь соседей кроме Данилыча! — утирая глаза платком то ли от гари, то ли от жалости к почившему деду, воскликнула Елена. — На эти выходные никто из города в поселок не приехал, погода плохая, торфяники горят.

— И кто такой этот Данилыч? — спросили парни. Они-то здесь впервые, и местного алкаша не знают.

— Сосед, — объяснила Настя. — Только папа сказал мне с ним не дружить, потому что он пьет, ворует огурцы из нашей теплицы, и ущипнул Ленку за попу!

— Ух ты! — хором сказали парни, дружно повернув головы к той части тела Елены, которую ущипнул Данилыч.

Елена фыркнула и от комментариев воздержалась.

— А мама сказала, что так делать нельзя, потому что Ленке тогда было тринадцать лет. А папа ничего не сказал, он Данилыча куда-то повел, а потом у Данилыча рука была в гипсе. А мама сказала, что кто плохо себя ведет, у того рука отсохнет.

Никто с Настей спорить не стал, но от Елены отвернулись.

— А у Данилыча есть телефон? — спросила я, отвлекая народ от пагубных мыслях о разных частях тела девушек и отсохших руках.

— Откуда? Он все давно пропил. И телефон тоже. Если он у него вообще когда-то был…

Елена была все так же грустна, а может раздражена, она еще не решила.

— Нам тоже пора выпить, — оживились парни. — Тем более что водка есть. Наливайте всем.

— Я не пью, — отказалась я.

— Все не пьют, наливай.

— И я не пью, мне тоже налейте! — закричала Настя.

— Маленькая еще, — приструнили ее.

Настя не успела привести убедительные аргументы, доказывающие возможность употребления спиртных напитков до наступления совершеннолетия, потому что с крыльца донесся голос:

— Эй, есть кто дома?

— Это кто? — тихо и испуганно спросил Никита.

— Дед воскрес, — неудачно пошутила Настя.

Никита с Антоном побледнели, а Степан усмехнулся.

— Так я и знал, что нас разыгрывают с этим трупом! — сказал он.

— Да Данилыч это, легок на помине, алкоголик, я его по голосу узнаю хоть где, — даже не удивилась Елена. — Стоит только заговорить про водку, он сразу появляется.

В дверь бочком влез Данилыч — мужик, который пытался изобразить скромно-застенчивый вид, не имея к тому никаких данных. Он увидел парней, сделал правильный вывод и задал правильный вопрос:

— Ребятки, у вас выпить есть?

— Нет, — парни тоже сделали правильный вывод, и широкими спинами в едином порыве загородили стол, на котором гордо стояла бутылка, только что добытая из холодильника.

— А как же вы живете-то без водки?

— Плохо живем, — не стали возражать парни.

— Ну, ясное дело, что плохо. Без водки то жить всем плохо, — легко согласился Данилыч.

— Данилыч, у тебя телефон есть? — спросила Елена.

— Ни телефона, ни вертолета, — ответил тот, внимательно глядя на парней, и начиная догадываться, что от него что-то прячут.

— Данилыч, а ты у деда моего водку просил? — продолжала допытывать Елена.

— Что ты, девонька, у этого трезвенника окаянного? Водку? Я к нему и не хаживаю.

— Давно не хаживаешь? — не успокаивалась Елена.

Я не ожидала от нее такой настойчивости, с соседом она едва здоровалась. Но с другой стороны — не каждый же день убивают твоего двоюродного деда.

— Никогда не хожу, — ответил Данилыч.

Степан повернулся к стоявшему рядом с ним Никите и прошептал: «Вот вам и убийца собственной персоной». Никита кивнул.

В причастность Данилыча к смерти Елениного деда я почти не верила. Мог бы для убийства и другое время подобрать, более подходящее. Да и способ не очень.

— Есть кроме нас кто-нибудь в поселке? — спросила я.

— Никого нет, — отмахнулся сосед, нацеливаясь на стол. — А вы-то зачем сюда притащились? Вокруг пожары, отсюда теперь, небось, до среды не уехать.

— Как до среды?! Мне в понедельник на работу! — подал голос Антон. Кто бы мог подумать, что он работает. Какой начальник согласился держать на рабочем месте этого тормоза? Или у меня предвзятое отношение к каждому из этих троих замечательных парней?

— Сиди теперь не рыпайся, — посоветовал Данилыч.

— Это что получается: вокруг пожар, за стеной покойник, а полиции нет? — заорал Антон, затевая бабью истерику. Никита, похоже, готов был его поддержать.

Степан выплеснул в лицо Антону остатки воды из стакана, который Елена не допила и поставила на стол. На Антона не подействовало.

— Я ни минуты в этом доме не останусь! — заорал он и побежал наверх, собирать вещи, видимо.

— Антон, не истери! — крикнул ему вдогонку Степан, а потом со злой рожей развернулся к Елене и передразнил: — Приезжайте ко мне на дачу, компания веселая, шашлыки! Ну да, компания — покойник, а шашлыки на пожаре приготовим.

— Как бы нам тут самим не сгореть, — нервно сказал Никита.

— Не сгорим, — утешила всех Настя. — Здесь каждое лето одно и то же.

— Но пару дней отсюда не выехать, — добавила Елена.

— Спасибо, утешила, сразу стало легче, — сквозь зубы сказал Степан.

Все замолчали, обдумывая ситуацию и пути выхода из кризиса. Только кошка переместилась на диван и зарылась в подушки, надеясь, что там прохладнее. Я решила, что надо сказать народу всю правду, имеют право знать:

— Это еще не самое плохое.

— Куда уж хуже, — не поверили мне.

— Убийца здесь. Среди нас.

После моего такого замечательного, своевременного и чрезвычайного по своей трагической силе заявления не последовало ни вздохов, ни стонов, никто даже не свалился в обморок от ужаса. Это меня немного огорчило, я все-таки другой реакции ожидала. А пока Елена продолжала изображать из себя умирающую лебедь, Настя болтала ногами, сидя на стуле, и разглядывая кошку — думала, поймать ее или пусть дальше лежит на диване. И пусть все психологи твердят, что на детей стресс как-то не так действует, я не верю. На Настю ничего не действует. На парней тоже ничего пока не действовало. Они достали пиво из холодильника. Молодцы, у кого стресс, а кто выпивку заботливо припрятал в прохладное место.

— Ты что несешь? Дымом надышалась? — даже не глядя в мою сторону, фыркнул Степан.

— Может этот дед сам себе харакири сделал? — предположил Никита.

Тут восстала Елена, отбросив в сторону платочек:

— Какое еще харакири? У нас в роду психов не было. Если мертвый, значит убили.

— А кому надо его убивать? И зачем? — громко спросил Степан у окружающего пространства. Пришлось отвечать мне:

— Я думаю, из-за этого, — я протянула вперед руку. Кулончик мерно покачивался на цепочке, привлекая все взгляды.

— Что-то ювелирное? — встрепенулась Елена, решив, что вещь дорогая, но, внимательней разглядев, вернула мне.

— Твой дед его во время драки ногой под стол задвинул. На полу след от его ботинка остался. А зачем задвинул? А затем чтоб убийца его не нашел!

— Дай посмотрю, — протянул руку Степан. Взял цепочку и сделел тот же вывод, что и Елена. — Из-за этой ерунды никто никого и никогда убивать не будет. Кулон дешевый, цепочка даже не золотая. Драться из-за вот этого?

— Да, точно, ничего особенного. В любом киоске купить можно, — мимоходом заглянув Степану через плечо, согласился с ним Никита.

— А почему тогда кулон возле трупа под столом лежал? — попробовала поддержать мою теорию Настя.

— Случайно завалился, — отмахнулись парни, и вдруг заметили изменения в интерьере: — А где водка?

— И где Данилыч? — добавил с лестницы Антон. Он вышел с сумкой, но убегать в Москву пешком уже передумал. Видимо, дым за окном решимости ему не придавал.

— И когда только успел слинять и нашу водку прихватить?! Парни, идем на разведку! — голосом лидера произнес Степан. — Надо найти Данилыча, отобрать водку, и посмотреть, что там с трупом… Где сосед живет?

— Четвертый дом из калитки налево, — сообщила Настя.

— Может не пойдем? — тихонько спросил у Степана Никита.

— Надо проверить, похоже, девки нас разыгрывают, — еще тише ответил он, но я услышала.

Парни, расправив плечи и гордо подняв головы, четкой поступью ушли в туман, как герои наикрутейшего боевика. Такие кадры всегда показывают, когда горстка отчаянных смельчаков отправляется спасать мир. За пять минут до титров многострадальный мир всегда оказывается в очередной раз спасён. Значит, решили повторить кинушку, мальчики, ну-ну, а я посмотрю, недоверчивые мои.

Елена с Настей тоже смотрели им вслед, но платочками не махали. У Елены его уже можно отжимать и выкидывать, а Настя так вообще поморгала глазами и искренне спросила:

— А взрослые парни вообще все вот такие?

— Какие? — уточнила Елена.

— Ну, такие, что хочется, чтоб они все уехали и не приезжали больше.

— Нет, Настя, этот вариант еще не самый худший, — плохо скрыв в голосе безнадежность, ответила Елена. — За одного из них Миля выходит замуж. Ты бы знала, каких трудов мне стоило затащить их на дачу.

— Лучше бы ты поменьше старалась, — совершенно искренне сказала девочка, как обычно, не заботясь о впечатлении, которое производят ее слова. — А за Никиту Миля не хочет замуж. Не надо ей замуж, ей и с кошкой хорошо, правда, кисонька?

Настя вытащила из-под вороха подушек кошку и стала ее гладить по спинке. Сонная Милка, которая от жары не знала куда деваться, даже не предприняла попытку возражать, плохо ей, бедной, и йогурт злые люди не дали. Зато возразила подруга, да еще как.

— С кошкой?! — почти заорала она, и я на всякий случай отошла к двери, если вдруг убегать придется. — У вас обеих от жары мозги расплавились?! Замуж Миля не хочет! Кто ее спрашивает? Есть слово «надо»!

По опыту я знала, что лучше молчать, Настя тоже решила пока не открывать рот, и только кошка, хрипло мяргнув, пошла с дивана поближе к прохладному холодильнику.

— Какие ты трупы тут понаходила, их в нашем поселке со дня сотворения мира не было! — продолжала буйствовать Елена. — Кончай играть в следователя! Нет здесь никаких убийц! Мы на шашлыки приехали и на твою помолвку! Ты что тут устроила?!

— Я устроила? — даже обалдела я.

— А кто? Я что ли? — вскинулась подруга.

— Вполне вероятно, — задушевно произнесла я. — Может быть ты сама влюблена в Никиту. Только и твердишь, какой он красивый и замечательный. Может, ты специально подстроила эту поездку, чтобы он увидел нас рядом и понял, насколько ты красивее меня. Он это поймет, бросит меня и переметнется к тебе. И деда своего ты сама прирезала, чтобы побыстрее получить наследство, а то старик на свете уже зажился, вдруг завещание оставит на кого-нибудь другого, что тогда? Накрылся халявный дом? И кто тебя заподозрит в убийстве? Такого прелестного белокурого ангела с такой улыбкой и такими глазками? Кошка и то больше на убийцу похожа.

— Да у тебя мозги от жары не только расплавились, но еще и вытекли! — округлили глаза подруга. — Никита нас рядом не видел? Шутка года! И деда я не убивала.

— Кто знает…

— Миля, Лена, а давайте вы не будете ругаться? — осторожно предложила Настя. — Надо сказать: мирись, мирись, и больше не дерись, а если будешь драться, я буду кусаться!

— Во-во, мне кого-то укусить хочется, — нахмурилась подруга.

— Вот так люди в вурдалаков и превращаются, — загрустила Настя.

— Это в вампиров, что ли? — отвлеклась от споров Елена.

С любыми вопросами, хоть как-то касающимися истории — это ко мне!

— Различия в понимании славянской и западноевропейской мифологией такого явления как…, - четко начала я, оказавшись в родной стихии, но Елена слушать не захотела. Правильно поняла, что если я начну говорить, то раньше, чем через полчаса не остановлюсь. Это если всем повезет. А то могу и два часа без напряга. Издержки преподавательской профессии — говорить на любую тему, пока рабочий день не закончится.

— Вообще-то, я хочу, чтобы тебе было хорошо, — не глядя на меня, сказала подруга. — Чтобы у тебя был муж и дети, а не только кошка…

— Знаю, — я действительно это знаю, и давно. Только все мне желают счастья как-то своеобразно, забыв спросить об этом меня. Но ведь все-таки желают и стараются. Много ли найдется девушек, которые сватают красивого парня не за себя, а за подругу? Вот так-то… Терпим дальше.

Елена ерзала на неудобном стуле, положив локти на стол. Настя скорчив жалобную мордочку глядела то на меня, то на сестру, миритесь, мол, скорее. Кошка лежала возле холодильника, растопырив во все стороны лапы и хвост, хоть фотографируй.

— Миля, — переступив через свой характер, попросила подруга, — ну не делай ты такую умную серьезную рожу, а? Не говори, будто ты всех жить учишь и не ходи бесцельно по дому с тряпкой!

— Я не специально, — честно сказала я. — И как мне теперь ходить и что говорить?

— Сейчас научу! — вскочила со стула Елена и встала в позу в духе древнегреческих трагедий. — Запоминай! Ах, Никита, мне так страшно! Обними меня! Пойдем в ту комнату! Закрой дверь, а то все равно страшно! Теперь надо сказать очень тихо…

— Что сказать? — встряла Настя, и я так и не узнала эти волшебные слова.

— Ничего, — сникла Елена. — Всё равно Миля так не сможет, кого я учу, для кого стараюсь…

— Если так сказать, думаешь, он клюнет и женится? — не отставала от сестры Настя.

— Тут не говорить, тут делать надо. И вообще, человека судят не по словам, а по поступкам, — напомнила младшенькой сестренке старшая.

Мы все тяжело вздохнули, сокрушаясь каждая о своём.

— И не лови ты никаких убийц. Нет их здесь. Кто кто-то чужой мимо шел и убил моего деда. Мы все здесь друг друга знаем, поэтому давай договоримся: не надо работать сыщиком, займись лучше Никитой!

— Обещаю сделать все от меня зависящее. Только труп за стеной не способствует романтическому флирту.

— Жаль, что я телефон потеряла, а то бы сама в полицию позвонила, — с намеком глядя на сестру, сказала Настя.

— Теперь у тебя долго телефона не будет, — не давая надежде зашевелиться в детской душе, сказала Елена. — Знаешь, сколько стоит похороны организовать? Вся родительская заначка уйдет. И не надо на меня так смотреть! Я не собираюсь биться в истерике и рыдать по дорогому дедушке! Я его терпеть не могла. Хоть и не убивала.

Я присела на пол рядом с кошкой. По-моему, здесь было так же жарко, как и во всем остальном доме, хоть кошка считала иначе. Взять бы сейчас ее в охапку и рвануть отсюда подальше. И почему люди не летают как птицы? Правильный вопрос задала героиня Островского. Я ее поддерживаю. Вот была бы я птицей, и этот пожар мне был бы нипочем. Но деваться некуда.

— Почему ты терпеть не могла своего деда?

— А ты стала бы любить человека, который орет на твоих родителей? Я недавно здесь на даче нашла дневник папы, он его еще в детстве вел. Так вот, он пишет, что когда этот дом строили, уже тогда мой двоюродный дед со своим братом ругались, и моего папу он все детство изводил. Представляешь? Маленькому ребенку житья не давал! Гад!

— Если братья друг друга не выносят, то зачем же они один дом построили?

— Дом строили мой родной дед и его отец, мой прадед. А двоюродный дед здесь стал жить, когда прадед умер. Прадед на него свою половину дома оформил.

Пожалуй, я бы исключила подругу из списка подозреваемых. Вряд ли Елена зарезала деда, хоть она не скрывает, что его не любила. Или притворяется.

Во дворе погода стояла непонятная — то ли день, то ли утро, то ли вечер. Вечные сумерки, сквозь которые пытается пробиться солнце, но все уже забыли, как оно выглядит. Пойти что ли во двор, комаров покормить, или они там уже сдохли давно по такой жаре. Я выглянула в окно. Куст крыжовника, заметив меня, призывно зашевелил ветками, или это просто ветер дунул.

Я взяла одно из заранее заготовленных ведер с водой, снова намочила в нем простыни и везде их развесила, а потом в очередной раз протёрла пол.

Настя в это время с показным интересом читала Достоевского, а Елена, вспомнив, наконец, что это все-таки ее дача, навела порядок на столе и в кухне, выбросив лишний мусор и пустые упаковки из-под еды. И ничего с ее маникюром не сделалось.

Ведро с грязной водой я вылила под куст крыжовника, который всерьез решил, что родился под счастливой звездой.

Вернулись парни, и на героев боевика они ничуть не были похожи. Что-то у них там не срослось со спасением мира.

— Данилыча нашли, но водку он уже выхлебал.

Они добавили еще несколько фраз, отражающих отношение к соседу и к безвременно почившей бутылке водки. Водку им было жаль, а сосед исхитрился вырваться и раствориться в тумане, теперь его не найти.

На втором по значимости месте оказался труп. Его все увидели и впечатлились. Теперь заботой героев стало побыстрее отсюда сбежать. Они бы это сделали прямо сейчас, но не позволяли погодные условия.

— Из поселка не уйти, из-за дыма ничего не видно, и где-то горит, — заявил Степан.

— Надо спать ложиться, темно уже, — сказал Антон. Его мама укладывала спать, едва пропикает шесть вечера?

— Спать еще рано. И я не хочу ночевать в одном доме с убийцей, — оторвалась от своей книжки Настя.

— С чего ты это взяла? Про убийцу? — повернулся к ней Никита.

— Миля сказала, забыл, что ли?

— Мало ли, что твоя Миля сказала, — без уважения к моему авторитету зевнул Степан.

— Миля очень умная и она все правильно говорит, — обиделась за меня Настя.

— Может, ты сама и прирезала своего дедулечку? Зашла к нему в гости, он к тебе пристал с пошлостями, и ты его прирезала? — привязался к ней Степан.

— Отстань от моей сестры! Она еще маленькая!

— Подростки бывают жестокие.

— Не убивала я его! — чуть не плакала Настя.

— Тогда Елена могла убить, из-за наследства, — не отступался от девчонок Степан.

— Очень надо! Он старый был, сам бы скоро помер. А наследство и так наше, других наследников нет.

— Кто угодно мог его убить, даже я могла, — прервала их я.

— Тебе-то зачем? — открыла рот Настя.

— Мало ли… Вот шла мимо и захотелось кого-то убить. Погода плохая, зарплата маленькая, замуж не берут. Дай, думаю, улучшу себе настроение — прибью кого-нибудь.

Елене нападки на них с Настей не понравились, и она стала защищаться:

— Парни, а что вы к хрупким девушкам прицепились? Любой из вас тоже мог убить.

— Мотивов нет, — мгновенно ответили они.

Я улыбнулась, предвидя веселенькую ночь:

— Мотивы есть, только я их не знаю.

— И не узнаешь! — равнодушно сказал Степан, двигаясь к холодильнику. На его пути оказалась валявшаяся Милка. Он остановился, хотел ее пнуть, но передумал, обошел и достал из холодильника пиво.

Посмотрим, посмотрим, я надеюсь все узнать еще до наступления рассвета.

Парни с замкнутыми лицами сели у стола и стали что-то говорить о планах выхода страны из кризиса — то бишь, кто виноват, что делать, и, самое главное, как побыстрее сбежать с дачи. Нас они к обсуждению не допустили. То есть, они нас и не гнали, но и не приглашали. Видимо, подумали, что с нашим скудным женским умом лучше бы нам заняться уборкой. Но мы, девушки, единогласно решили, что и так чисто.

Во дворе стало заметно темнее: или гари прибавилось, или солнце село. Настя попробовала зажечь свет, но он решил не включаться. «И так долго горел, я думала, что он еще в обед сдохнет», — пробубнила девочка и зажгла керосиновую лампу.

Кошка заорала у дверей, пришлось ее выпустить. Она взяла моду таскаться туда-сюда, а мне ходи и ее впускай-выпускай. Закрытых дверей она не признает и начинает выть.

Парни обратили внимание, что света нет, но решили, что холодильник почти пустой, и ничего страшного не случится, если там вдруг стухнет что-то ненужное. Лампа создавала уютный полумрак, за окнами где-то уже не очень далеко был пожар, за стеной — труп, а убийца в одной комнате со мной. Мило так, атмосфера доброжелательная.

Вот где носит наших доблестных спасателей, полицию, или кто должен заниматься всякими ЧП? Не я же, в самом деле? А придется мне. Съездила на шашлыки к подружке на дачу! Первый раз такое чудо приключилось. Раньше не было ничего серьезнее, чем перепалка с дедом матом. Царство ему небесное, или как надо правильно сказать?

Елена, кокетливо колыхая подолом платьица, пошла в комнату, но парни остались равнодушны. Зато я не осталась. Зло взяло. Вот о чем она думает? Хоть судный день наступи, а ей бы кому-нибудь глазки строить. Я зашла за ней, закрыла дверь и зашипела:

— Елена! Нам здесь ночевать нельзя! Ни за что!

— Конечно, Миля, пошли в пятизвездочный отель, сейчас вызову такси!

— Без шуток!

— Ты меня за полную дуру держишь? Думаешь, что если у меня нет ученой степени, то и мозгов тоже нет?

— Ничего подобного я не думаю! Я говорю, что уверена — убийца где-то здесь.

— Где? В доме? В деревне? Мимо проходил и ушел?

— Думаю, что в доме.

— Не верю. Я всех, кто находится в доме, прекрасно знаю.

— Так уж и прекрасно? — сощурилась я.

— Вполне достаточно.

— Поверь, не вполне.

Елене хотелось верить, но сомнения были. Если я сейчас не перетяну ее на свою сторону, то до утра мы с ней и Настей можем не дожить.

— Елена, нам нельзя засыпать, надо продержаться до утра. В термосе есть горячий кофе. Выпей и налей Насте.

— Всё так серьезно? — подруга опустилась на кровать. Поверила. Но осталась в своем репертуаре, потому что быстро сказала: — Миля, а ты все-таки поговори с Никитой.

Кто о чем, а вшивый о бане. Кому сейчас нужен этот Никита! Точно не мне! Елена продолжала:

— Есть правило трех «да». Или пяти «да». Не помню, в общем, кажется, я прогуляла эту лекцию, или на нее опоздала. Если кратко, то там так надо делать: говоришь несколько раз что-то, человек с тобой соглашается, а в конце добавляешь свой вопрос, и человек с ним тоже соглашается.

— Например: Никита, ты умный? Да! Никита, Ты красивый? Да! Никита, ты на мне женишься? Да!

— Молодец, схватываешь на лету.

— А у меня справка есть, что я умная, — гордо подняла я голову.

— Правильно тебе ее дали!

— Подруга, я вот только не поняла — а если Никита и есть убийца?

— Что непонятного? Тогда не пойдешь за него замуж, только и всего! Отрабатывай справку, соображай быстрее.

— Ладно, попробую. Все равно ночью спать нельзя.

— Парням тоже нельзя?

— Им-то как раз можно, только они не будут.

Елена сидела на кровати и, видимо, обдумывала мысль, что в ее доме целая банда из трех мужиков, а у нее на руках малолетняя сестренка и неадекватная подружка. Раз замуж не хочет, то неадекватная. Я бы могла напомнить подруге, что она сама еще более странная, чем я. Я-то хотя бы принца на белом коне не жду, а она совершенно серьезно собирается замуж за принца. Хорошо хоть никому об этом не говорит, даже родителям. Вот народ посмеется, если узнает.

К нам в комнату просунулась Настина голова и спросила:

— У нас дома призраков нет?

— Точно! — подпрыгнула на месте Елена. — Я тут терзаюсь — чего мне в доме не хватает! Пожар, труп, убийцы, все не то! Оказывается призраков!

— Так есть или нет? — повторила Настя.

— Нет! — рявкнула Елена.

— Почему?

— Настя, ты меня до инфаркта хочешь довести? — зарычала Елена, глядя в наивную мордашку младшей сестренки.

— Но ведь покойники становятся призраками! — сказала Настя.

— Да неужели?! — обалдела Елена. — Я думала, их хоронят!

— Призраков не хоронят.

— Покойников хоронят! Настя, прекращай нести всякую ерунду! У меня сейчас не то настроение, чтобы о всякой жути думать.

— Я вам дело говорю! Он, дед, или призраком станет, или в зомби превратится! Так всегда в кино бывает!

— Нет, у меня, кажется, уже инфаркт. Так и напишите на моей могиле: ее во цвете лет загубила родная сестра!

Елена демонстративно откинулась на подушки и закрыла глаза. Хоть фотографируй или картину рисуй. Подушки хороши — разноцветные, расшитые цветами, вышивала ее мама, умница-рукодельница. Дочка не в нее.

— Напишу, — кивнула Настя. — И ты тоже призраком станешь?

— Обязательно. Буду за тобой ходить и задавать глупые вопросы.

— Миля, ну скажи ты ей, что призраки бывают, если кого-то убьют!

Я до этого времени спокойно сидела на стуле, дав сестрам возможность обсудить дальнейшую судьбу покойного дедушки.

— Да, Миля, скажи ей, что призраков не бывает! — вмешалась Елена.

— Не скажу, — ответила я.

Обе подруги замолчали. Одна восторженно, другая возмущенно.

— В зомби ваш дед не превратится, но в такой жаре… Ладно, надеюсь, что через несколько часов все само собой решится.

— Может быть, он все-таки станет призраком и покажет нам своего убийцу? — с надеждой спросила Настя.

— Может быть и покажет. Но не так конкретно. Скорее всего, просто возникнет конфликтная ситуация. Обстановка к этому располагает. Мы все на нервах. Пара грубых слов и будет не то что ссора — рукоприкладство. Но, надеюсь, не будет. Жить хочется. А в рукопашной против троих парней нам не победить.

— Миля, а ты видела призраков? Ты же сказала, что они бывают? — пристала Настя.

— Я не говорила.

— Говорила!

— Ладно, слушай. Расскажу про кочующую люстру.

Кочующая люстра лежала в тазике у нас на кафедре. Когда-то давно она была висящая хрустальная люстра, но это было ровно до того момента, как я ее отмыла. Взяла взаймы у завхоза стремянку, ведро воды с тряпкой, и отмыла. Заведующая кафедрой, которая десять лет на грязную люстру в подсобке даже не поднимала голову, вдруг увидела сверху сияние хрусталя и заявила: «О! Я прямо сейчас вспомнила! Эту люстру мне ровно десять лет назад подарили студенты! А я по душевной доброте повесила ее в подсобке! Срочно снимите мне мою люстру!» При этом она смотрела на меня, но я сказала, что люстра тяжелая, мне ее не удержать и не полезла. Заведующая кафедрой полезла за ней сама. Ну, и свалилась. Вместе с люстрой (люстра сверху). Ударилась головой, попала с сотрясением мозга и переломом ребер в больницу, потом вышла, потом уволилась, а про люстру не вспомнила. Или сильно стукнулась головой, или обиделась на люстру.

И люстра осталась лежать в железном тазике под столом. Вешать обратно ее никто не стал, потому что бывшая начальница ее списала, и нашим имуществом люстра больше не числилась, и еще потому, что люстра прослыла несчастливой, и ее никто не хотел трогать. Мы пытались ее выменять на два стула на соседнюю кафедру, но сделка не состоялась, потому что коллеги прослышали про приносящую беду люстру. Выменять люстру на тумбочку в соседний корпус не вышло то той же причине. Вот в другом корпусе про люстру откуда узнали, не представляю. И люстру снова вернули нам, а хорошую тумбочку забрали назад. И еще были очень недовольны. После еще пары подобных случаев люстру решили не трогать.

Длилось это все, пока на кафедру не забрел Истропил Истропилович, мужик добрый, юморной и совсем не суеверный. Посочувствовав нашей кафедральной беде, он хотел забрать люстру на свою кафедру, но там его инициативу не одобрили и в резкой форме запретили проявлять самодеятельность. Тогда он пообещал как-нибудь при наличии свободного времени увезти люстру к себе на дачу. Люстра стала ждать этого дня, лежа в своем тазу и покрываясь грязью — так уже два года с тех пор прошло, как я ее помыла.

Люстра продолжала лежать на своем месте под столом, но нагрянула проверка, и велела весь хлам (и люстру) выбросить до конца недели. Мы позвонили Истропилу Истропиловичу, но он с большим сожалением сказал, что караулит на даче троих малолетних внуков, оставить их не с кем, и люстру забрать он не сможет. Так бы и закончила люстра свою кочевую жизнь на помойке, но тут я познакомилась с НИМ. Откуда взялся этот парень на территории университета, я уже не помню, может, кто-то привел его на кафедру, или сам пришел. Мы с ним познакомились, и он сказал, держа меня за руку и проникновенно глядя в глаза:

— Я отвезу тебя прямо сейчас, куда захочешь!

— Прямо сейчас? — тоже заглянула я в его глаза с видом «врет или правда».

— Прямо сейчас! — и его взгляд сказал «не вру».

— Куда захочу? — с радостным предвкушением продолжила я.

— Да! — он почувствовал, как задрожали в его ладони мои пальцы.

— Пошли!

Я понеслась на кафедру. Он удивился, но пошел следом. У входа в корпус я велела ждать здесь, зашла в уже пустой вечером холл, пошла по коридору и увидела у стенда с фотографиями, который назывался «История нашего университета», мужчину. Внимания особого на него не обратила, но для себя мимоходом отметила, что он стоит вплотную лицом к стенду, и на нем одежда в стиле шестидесятых годов двадцатого века. Ну, мало ли, почему. Зрение плохое и шмотки от предков в сундуке завалялись.

Я подбежала к охраннику и попросила помочь мне вытащить к машине тазик с тяжелой люстрой. Охранник сказал, что грыжу ему зарабатывать не хочется, и тогда я предложила позвать кого-нибудь на помощь, например, виденного мной только что в коридоре странного парня.

Услышав от меня подробное описание внешности этого парня, охранник едва не окосел. Я думала, что его придется откачивать, но обошлось стаканом воды. Охранник привел меня обратно к стенду и ткнул пальцем в одну из фотографий со словами: «вот этот здесь стоял?». Я подтвердила, с удивлением увидев на фото 1964 года точно такого же парня, которого видела только что здесь.

— Ну и дела, давно его никто не видел!

— Кого? — я торопилась, беседовать с охранником не хотелось.

— Роберта, сына Арины Архиповны.

— Кто-то пошутил? — предположила я, потому что знала страшилку про аспиранта Роберта, научную работу которого его руководитель кому-то продал, и Роберт остался без диссертации, не смог пережить человеческой подлости и повесился. Его мать, Арина Архиповна, зав. лабораторией на втором этаже, после этого тоже долго не прожила. Теперь Роберт иногда гуляет по университету, а его мать любит проверять тех, кто засиживается допоздна в лаборатории. После того, как к лаборантке Фариде около полуночи зашла женщина в белом халате, а когда Фарида с ней поздоровалась, молча ушла сквозь стену, желающих гореть на работе не осталось. Их и раньше-то было немного, а после этого случая вообще вывелись.

— Не мог пошутить, у меня камеры стоят, и я в коридоре никого не видел! — ответил мне охранник.

— Камеры сломались? — еще раз предположила я.

Охранник только пожал плечами, но тазик с люстрой мне вытащить помог, и обратно в корпус заходить не спешил.

Не знаю, что подумал парень, когда в его дорогую машину мы с охранником загрузили грязный таз с каким-то стеклом, но промолчал, надеясь, что дальше будет лучше. Но лучше ему не стало.

— Куда едем? — чуть не облизываясь, спросил он. Надеялся, что в кабак, а потом в номера. Фига.

— Здесь недалеко! — бодро отозвалась я с заднего сиденья. — Всего-то семьдесят километров от Москвы! Дачный поселок! Мы с тобой быстренько туда и обратно!

Истропил Истропилович был просто счастлив видеть меня и люстру, ну, и парня тоже. Познакомил с внуками и накормил диетическими морковными биточками. Потом мы парнем поехали в Москву, я попросила высадить меня у метро, или можно еще куда-нибудь прокатиться. Парень предпочел меня высадить, и больше я его не видела. Но все равно большое ему человеческое спасибо за доброе дело. Так закончилась история кочующей люстры.

Настя меня внимательно выслушала, Елена тоже, хоть и притворялась, что ей не интересно. Она во время рассказа даже выгребла с полки какую-то книгу.

— Это был настоящий призрак? — спросила девочка.

— Померещилось. Или действительно кто-то пошутил — нарядился в старый костюм и пугал людей.

— А камеры?

— Сломались, — заявила Елена. — Не бывает никаких призраков!

— Но ведь можно поставить камеры и снять на них призраков?

— Не знаю, Настя, не пробовала, — сказала я.

— Если попробовать? — заинтересовалась идеей Настя.

— Зачем? — отмахнулась от всех Елена. — Давайте лучше пить кофе из термоса и не спать. Я почитаю книжку. Миля идет к Никите. Это первый мужчина, который от нее не сбежал через две недели после знакомства.

— А это будет первая книжка, которую ты прочитаешь после букваря! — огрызнулась я, выходя за дверь.

Парни, оказывается, уже выпили весь чай из чайника и трех термосов и утянулись наверх спать. На столе остались немытые чашки и остатки заварки в чайнике. Пришлось всё прибрать, заварку вылить — крыжовник был ей очень рад. Елена с Настей что-то тихо обсуждали в комнате, я сочла, что вокруг уже достаточно чисто и потопала на второй этаж искать Никиту. Он не спал, сидел в холле в кресле-качалке. Степана и Антона не было видно, наверно разошлись по комнатам. Ну, мне они не нужны, хоть бы с женихом отношения выяснить в спокойной обстановке. Я села рядом на пуфик.

— Ты веришь в клад, который здесь спрятан? Ленка про него рассказывала, — начал разговор Никита. И это вместо разговоров о любви.

— Почему же не верить, верю. Только к нам с тобой этот клад не имеет никакого отношения.

— Хорошо бы найти клад. Расшифровать тайные знаки, коды, и получить золото! Представляешь, убийца не смог разгадать загадку клада и убил хозяина дома.

— Никита, не надо усложнять! Намного проще приехать сюда с металлоискателем. И никого не убивать.

— А ты страшная женщина!

— В каком смысле? — возмутилась я.

— Я тебе про тайны, загадки, а ты…

— Тайну хочешь? Смотри! — я протянула ему кулончик с латинской надписью. — Зачем эта штука нужна была покойному?

— Это по-английски?

— Латынь.

— И как эта твоя латынь переводится?

— Здоровье — наивысшее благо.

— А я думал — деньги благо…

— Здоровье.

— Это не тайна, а ерунда. Кулончик дешевый, выброси его и забудь. Или Ленке отдай, он теперь ее.

Подруги кулончик у меня не взяли, я им пыталась его отдать, сказали, что не хотят трогать вещи покойного, и я пока держала безделушку у себя. Что меня очень огорчало, так это, во-первых, мой склероз — я только что вспомнила, что телефон у меня есть, но я его забыла дома, не привыкла еще к нему. Он же у меня есть, недавно купила, но забыла дома, он почему-то не работал, или сломался, что с моим счастьем могло произойти запросто, или просто есть хочет.

Во-вторых, тот факт, что следующими в очереди на наследство были Елена с Настей. Но они, судя по их поведению, к происходящему относились легкомысленно. Ну, ничего, я за ними лично прослежу.

— Жарко здесь, — сказал Никита.

— Пошли вниз, там прохладнее.

Внизу если и было прохладнее, то всего на градус. Все равно пришлось включить маленький вентилятор на батарейке. Таких интересных технических штучек у Насти было много. Вернее, много было их у ее папы, и младшую дочку он приучил возиться с техникой. Старшая не поддалась.

Во дворе вдоль дорожек горели низенькие фонари, но из-за дыма их было плохо видно. И еще они запылились. Я хотела их днем протереть мокрой тряпкой и забыла. Света в доме не было, но по углам горели светильники, тоже, видимо, на батарейках.

— Здесь тоже жарко, — огорчился Никита.

— Надо потерпеть до зимы, каких-то два месяца осталось.

— Не смешно.

— Никита, послушай пожалуйста, только отнесись серьезно. Держись подальше от Антона и Степана.

— А почему? И наедине с ними не оставаться? — начал ерничать жених. — Они ко мне приставать начнут? С непристойными предложениями?

— Я же просила, не смейся. Не нравятся они мне.

— Я тебе тоже не нравлюсь.

— С чего ты взял?

— Степан сказал.

— И ты поверил?

— Поверил.

— Прямо слышу, как он тебе говорит: «Дорогой друг Никита, ты достоин большего, чем эта страхолюдина. Не вздумай на ней жениться, ищи кого-нибудь в бомонде!».

Никита отвел глаза в сторону и промолчал. Я продолжила:

— Не знаю, как сложатся дальше наши отношения, но могу пообещать, что раз мы вместе, то я не сделаю ничего, что могло бы тебе хоть прямо, хоть косвенно принести вред. И постараюсь, чтобы другие тебе не навредили.

Он заинтересованно на меня посмотрел, подумал и начал:

— Миля, мы давно знакомы, надеюсь, что узнали друг друга, ты замечательная девушка, и я хотел предложить тебе стать…

— Ой, а почему у вас темно? — громко сказала Настя, выходя из комнаты. — Давайте еще светильники включим! У меня они есть.

Потом откуда-то вышла кошка и завыла у двери.

— Кисонька хочет погулять! Я тебя выпущу! — и девочка выскочила на улицу, схватив кошку.

Кажется, я помру старой девой.

Никита захлопнул рот и задумался. Ну, что ты будешь делать! Не везет. Надо наоборот выключить оставшиеся светильники и создать интим. Вот только вернется Настя и создам. А то она опять явится в самый неподходящий момент. Лучше ее сразу, как придет, где-нибудь запереть.

— Как ты думаешь, кто убийца? — спросил Никита. — Я думаю — Ленка. Наследство захотела и кокнула дедушку. Она все про заграничных принцев грезит, а на такие поездки нужны большие деньги.

— Самая подозрительная здесь я.

— Почему?

— Потому, что я — последняя кого хоть в чем-то заподозрят. А если и заподозрят, то не докажут.

Из комнаты вышла Елена. Наверное, услышала наши голоса, хоть мы говорили тихо.

— Где Настя? — зевнула она.

— Кошку выгуливает.

— Я не могу читать книгу — глаза слипаются. И кофе пить не могу — мутит уже с него. Расскажите мне что-нибудь. Вообще давайте до утра сказки рассказывать, чтоб не уснуть. Кто начинает?

— Ты предложила, ты и начинай, — сказал Никита.

— Садись к нам на диван и расскажи про свою прабабушку, — предложила я. — Ты когда-то давно рассказывала мне, я почти забыла, а Никита вообще не слышал.

Елена грациозно села на диван, тряхнула светлыми волосами и сложила губки бантиком.

— Про мою прабабушку и разбойников?

— Про них!

— Это было очень давно. Моя прабабушка жила во Владимирской области, а ее отцом был сам граф Ширинский. Он решил выдать дочку замуж в Москву, не знаю за кого, потому что она туда не доехала — по дороге напали разбойники и захватили и ее и приданое, и драгоценный крест тоже, который она в дар какой-то церкви везла. Шел снег, и кучер случайно свернул на заброшенную дорогу.

— Сказка для маленьких детей, — Никита, который до этого момента заинтересованно слушал, чуть не рассмеялся. — Они бы твою прабабушку закопали прямо у дороги, а приданое поделили и разбежались.

— Они бы так и сделали, но их атаман откинул меховой капюшон с головы моей прабабушки, посмотрел на нее и влюбился.

— Вот теперь точно сказки, — убедился Никита.

— Это почему же? — грозно зашипела Елена. — Хочешь сказать, что в мою прабабушку нельзя было влюбиться? Говорят, что я похожа на нее! Это ты меня оскорбить хочешь?

— Ничего такого я не хочу! — парень отодвинулся на другой конец дивана.

А вот я подруге верила с первого до последнего слова. Елену недаром называли Прекрасной. Она была просто сказочно хороша. Если ее прабабка хоть немного была на нее похожа, то вся разбойничья шайка должна была лежать в сугробе в обмороке от восторга. У Елены цвет лица не портится, прыщи не лезут, кудри не растрепываются, зубы не желтеют. Вот если бы меня посадить в сани во Владимире и вести три дня в Москву, то лучше бы разбойникам на меня не смотреть. Откидывает атаман мою шубу — а под ней я: рожа немытая, волосья нечесаные, глаза от ветра красные. Кипец всей банде сразу.

— Имей в виду, что я говорю правду, — продолжала злиться Елена на Никиту.

— Заканчивай тогда свою сказку: они поженились и жили долго и счастливо!

— Нет, не поженились, — радостно сказала подруга. — Атаман ее несколько раз в церковь водил, а она перед священником каждый раз говорила «нет». Графиня Ширинская не пойдет замуж за безродного. Поэтому все пятеро их детей носили ее фамилию. А большую часть приданого получил старший сын, но не потратил, а передал своему старшему сыну, и теперь этот клад спрятан где-то здесь.

— Правильно Миля сказала про металлоискатель. Давно бы уже нашли свой клад, — фыркнул Никита.

— Нет никакого клада, — вдруг сникла Елена, растеряв весь шарм и превратившись в обычную девушку, которую события жизни вот-вот выбьют из колеи. — Ты прав, сказки все это. Семейная легенда. Наверное, почти в каждой семье есть какая-то легенда. У нас вот такая. Вообще-то семья Ширинских самая обыкновенная, примечателен только труп за стеной, которого непонятно кто убил. Не было никогда ни атамана, ни сокровищ, ни прекрасной графини, есть только никому не нужный дом на двоих хозяев, который никто не купит, сколько его ни продавай. Есть мы с сестрой, у родителей в жизни ни одного интересного события не было, и у нас до гроба будет смертная скука. Есть вечно плохая погода, сорняки, которые никогда не выполоть, учеба, которая никак не закончится. Тоска.

— Подруга, ты, это, давай без депрессии. Я все понимаю, в семье трагедия, но ты хоть Настю не пугай, не реви. Кстати, а где Настя?

Елена вытерла глаза. Она и в печали с заплаканными глазами была очаровательна.

— Настя? Наверное в теплице поливает помидоры. Ей отец велел.

— Елена, тебе, может, кофе налить? — предложила я. Можно еще успокоительного, но его нет.

— Говорила же, что мутит он него.

— Тогда водки, — предложил Никита. — Я тоже выпью.

— Если найдем. Данилыч, разве, не последнюю бутылку утащил?

— Не знаю. Вообще нам нужна ясная голова.

— Так мы больше бутылки не выпьем! — пообещал Никита.

Данилыч, местный алкаш, оплакивал горькую судьбу своего странного сына, у которого все увлечения были очень экстремальные. Например, однажды он решил перезимовать в шалаше из еловых веток. В больнице откачали. После этого он захотел пересечь Северный Ледовитый океан на лодке из дубовой коры. С тех пор его никто не видел. Второй сын Данилыча намерен стать космическим туристом и копит деньги. С зарплатой водителя копить ему еще лет триста.

Дверь открылась, пропуская в дом Настю, кошку и комаров.

— К нам идут призраки, — удивлено сказала Настя. — Я их не звала, честно, они сами идут.

Милка оценила ситуацию как критическую и запрыгнула мне на колени, решив меня от всех защищать. Я рассеянно гладила кошку, думая, что водки нам явно не хватает. Пойти, что ли, самой отобрать у кого-нибудь и выпить. Призраки, значит? Навряд ли. Но по удивленному виду девочки понятно, что Настя не пошутила, значит, действительно, кто-то идет. И идет явно не на наше спасение. Неужели у убийцы есть сообщники? Хотелось все-таки дожить до утра. Я совсем не предполагала такого развития событий, а планы менять не очень хотелось. Мои планы были простые, как пять копеек — разозлить убийцу, чтобы он себя выдал, обиделся на всех и сам ушел. Глупо, конечно, но ждать, пока нас всех к утру перебьют, не хотелось. Что-то мне подсказывало, что полицию дожидаться злодей не будет. Сбежит раньше. И вот когда он сбежит, мы должны быть еще живы.

— Лена, твоя дача пользуется среди убийц, призраков и зомбиков повышенным спросом, — пробубнила я, не имея до сего момента никаких оснований для подобного утверждения.

Подруга не услышала, у нее глаза на лоб полезли от Настиного заявления, а Никита просто открыл рот.

— Давайте их не пустим? — предложила Настя, но было поздно.

Из дыма торфяников на нашу террасу вошли люди. Не призраки, это точно. Хотя кто их разберет, призраков этих, может им и не положено просвечиваться и летать. Эти точно не светились и не летали, но от этого не легче. На психов, если честно, больше похожи.

— Я когда-то фантастический роман читал, как люди из прошлого через дыру во времени попали в будущее, — не отрывая взгляд от незваных гостей, сказал Никита.

— Ты читать умеешь? — нагло спросила у него Елена, позабыв про удивление, вызванное незваными гостями.

— В детстве…

— А, ну с тех пор забыл…

Елена была высокого мнения только о внешности Никиты, но никак не от его ума. Она считала, что моего ума хватит на двоих, на нашу с Никитой будущую дружную семью то есть. Сейчас мой ум отказывался мне служить, я абсолютно ничего не понимала. Верить своим глазам не хотелось, но деваться было некуда. Объективная реальность заключалась в том, что к нам пришли Наполеон, его супружница Жозефина, и вроде как лакей.

— Елена, скажи пожалуйста, здесь поблизости нет случайно сумасшедшего дома? Откуда могли сбежать ненормальные? — спросила я, продолжая гладить кошку. Та мирно сидела на моих коленях и не шипела на вновь пришедших. Так что, скорее всего не призраки, а психи.

— Сумасшедшего дома нет, в соседней деревне было кладбище. Может быть, они оттуда пришли? — ответила мне вместо Елены Настя. Елена же с Никитой по-прежнему продолжали изображать вытащенную на берег рыбу — таращили глаза и открывали рот.

— Разве Наполеон похоронен на соседнем деревенском кладбище? — задала я риторический вопрос.

— Да, он где-то в другом месте похоронен, — сразу согласилась со мной Настя. — Но может ему там не понравилось, и он пришел к нам?

— Что ж все в Москву-то прутся? Орда, французы, немцы…, - прошептала я.

— Россия — ужасная страна! — высказался меж тем Наполеон, снимая головной убор, и вытряхивая с него пыль.

— Да, в России так плохо, что никого не выгонишь! — фыркнула я.

Настя закрыла за призраками дверь, не давая комарам слететься на ужин, где они есть будут нас всех, и стала разглядывать гостей. Их, собственно говоря, все разглядывали. Наполеон был высокий, толстый, важный и недовольный. Жозефина — хорошенькая и вертлявая. Лакей — уставший. Ну, и все они наряжены в костюмы соответственно эпохе. Я почти не нашла несоответствий в костюмах. Зато в актерах — сколько угодно. Жозефина была моложе Наполеона раза в три, да и самого Наполеона можно было признать лишь по костюму. А лакей — он и есть лакей.

Настя же разглядывала не костюмы, а физиономии, и поэтому маскарад ее не обманул.

— Ой, ведь это сама Анюта! — с воплем восторга кинулась девочка на шею Жозефине. — Можно автограф? Я твоя самая большая поклонница! Все передачи смотрю! И мемуары читала, которые про барышню-оторву!

— И точно Анюта! — подтвердила Елена слова младшей сестры.

Действительно — Анюта, пригляделась я, хоть я и не специалист по модным личностям страны. Самая модная светская львица. Доча богатых родителей. Имеет красные дипломы хоть МГУ, хоть МГИМО, с отличием закончила другие мыслимые и немыслимые вузы от Сорбонны до Оксфорда. Странно, что она до сих пор не доктор наук и не академик. Случайно, наверное, просто не знает, что бывают доктора наук и академики. Пыталась петь — песни неслись из каждого утюга. Пыталась танцевать — победила в каком-то модном шоу. Вела всякие передачи, в общем, лицо узнаваемое. Платье на ней — Ленке можно клад не искать. Если найдет — на такое платье все равно денег не хватит. Внимание, вопрос — что эта дива делает на горящих торфяниках?

— Кто-нибудь, уберите от меня этого немытого ребенка! Она испортит мое платье! — произнесла меж тем Анюта-Жозефина.

— Тузик, взять! — скомандовал Наполеон, и лакей не очень осторожно отодвинул в сторону обалдевшую Настю.

— Мужик, руки не распускай! — вступилась Елена за сестру, напрочь позабыв о своем страхе перед привидениями.

Я убрала с колен кошку, протянула руку и аккуратно сняла со стены расписную хохломскую скалку, с виду достаточно тяжелую. Мало ли что этим гостям в голову придет. Нечего ребенка руками трогать. Детей вообще нельзя трогать руками, меня этому во время работы в детском саду научили.

Елена, в отличие от Насти, узнавшей светскую диву, приглядевшись, узнала богатого мужика, это по ее части. Она подошла к Наполеону и спросила:

— Интересно, что сам Феликс Филиппович делает на моей скромной даче?

Голосок Елены серебрился колокольчиками, глаза с восторгом глядели на гостя.

— Увидели свет в доме, вот и пришли, — ответил тот.

Пришли они, начала злиться я, все мои планы насмарку. И что теперь делать с этой компанией? Я с имеющимися-то не знаю, как справиться, а теперь вообще творится непонятно что. Я такого развития событий даже в страшных кошмарах не могла предположить. Может, кто-нибудь, наконец, объяснит мне, что тут происходит. Свет они увидели. Знала бы — выключила! Но кто же мог подумать, что тут ряженые по болотам бродят. Этот Феликс Филиппович тоже не левый дядя, а владелец заводов, газет, пароходов, и еще чего-то, даже не помню, чего. Он сам, наверное, не помнит. Вот шли бы они дальше! Лесом, полем, торфяниками. Горе горькое по свету шлялося и на нас невзначай набрело. Может взять кошку в охапку — и дёру отсюда? Так ведь Елена с Настей со мной не пойдут, не поверят, что лучше бы сбежать, а я без них не уйду. И Никита опять же… вдруг надумает жениться? Лена права, нужно замуж сходить, раз все там были. Хотя она сама не была, а меня выпроваживает.

— Заходите, гости дорогие! — со всем возможным дружелюбием пригласила Елена. — Рада видеть вас в своем доме…

Гости уже и так пришли, и чувствовали себя весьма вольно без наставлений хозяйки.

— Даже мечтать не мог, что встречу самих Феликса Филипповича и Анюту! — прошептал мне в ухо Никита, не скрывая своей радости. Да уж, счастье привалило — доставайте ложки и ешьте. Не подавитесь только.

Бедная Настя, которую грубо отшили, сделала еще одну попытку пообщаться со звездой. Нырнула в комнату и вернулась с карандашом и плакатом, где был запечатлен светлый лик дивы.

— Анюта, пожалуйста, можно автограф…

— Я же тебе сказала — уберись от меня! — произнесла раздраженная Анюта, спотыкаясь в длинном платье, когда шла к столу.

Настя решила не верить своим ушам и сказала: «Она просто устала, сейчас отдохнет и даст мне автограф». Я решила пока молчать. Остальные молчать не собирались.

— И какими судьбами столь знаменитых людей занесло в нашу глушь? — призывно глядя в глаза неожиданному подарку в лице миллиардера, спросила Елена.

— Не твое дело, — ответила за него Анюта.

Никита стоял как пень, а на его лице явно читалась мысль, что самое большое достоинство мужчины — это деньги. Ведь сам Никита и моложе и красивее этого Феликса Филипповича, но денег у него нет, и не за его внимание сражаются две роскошные девушки.

Самого богатого дядю такое внимание ничуть не удивляло. Он уселся за стол и приказал:

— Тузик, накрывай.

Лакей стал вытаскивать из корзины (а я и не заметила, что он ее принес) всякую разную снедь. Анюта тоже села к столу.

— Уф, устал, не думал, что заблудимся. Три часа в дыму ходили, — уплетая кусок окорока, прожевал Наполеон.

Они чего, сюда пожрать пришли?! А я-то думала, что меня сложно удивить. Оказывается, не надо зарекаться. Ну, подумаешь, бродят по пожаром переодетые в исторические костюмы знаменитости. Может, блажь у них такая — по Шатурским торфяникам мимо Елениной дачи гулять. Вот у одних блажь дворцы покупать, а у других — по пожарам гулять. Всяк по-своему с ума сходит. Не нравится мне только то, что они приперлись в чужой дом, а ведут себя не как гости, а как баре с крепостными. Все-таки это дача Елены, о чем она ясно дала понять, а они — ни здравствуйте, ни спасибо.

Незваные гости жадно ели всякую вкусную еду с фарфоровых тарелок, запивая шампанским из хрусталя, обслуживал их лакей Тузик. Нас к столу никто не позвал, и вообще не обращал на нас внимания. Это раздражало. Не меня, я пофигистка, а Елену. Никита вообще был в прострации, разглядывая Анюту.

Настя решила сделать следующую попытку заполучить автограф, надеясь, что кумир отдохнул и наелся. Надежды не оправдались. Кумир натрескался вкусной еды, но не подобрел.

— Да уберись ты отсюда, дворняжка, — в который раз отмахнулась от нее Анюта, оттолкнув от себя. Настя шмыгнула носом, сдерживая слезы, поняв, наконец, что ее кумир Анюта вообще ее за человека не считает. На недоуменную мордашку девочки смотреть было невозможно. Ну, да гости и не смотрели — продолжали есть. И этим заинтересовали мою кошку.

Запах еды выманил ее из-под дивана, и она осторожно приблизилась к столу. За свою жизнь кошка четко усвоила, что если ласково потереться о ноги сидящих и помурлыкать, то добрые люди обязательно поделятся и бросят ей со стола самый вкусный кусочек. Но не на это раз. Не успела Милка подойти к столу, с вожделением подняв мордочку к вкусно пахнущей, но недосягаемой еде, как Анюта зашипела «Фу, какая мерзкая тварь» и пнула кошку. Замаху Анютиной ноги помешали длинные юбки, и кошке было не столько больно, сколько обидно.

И вот Настя с Милкой обе смотрят на Анюту с непередаваемым одинаковым, что у ребенка, что у кошки выражением, Анюта продолжает жевать что-то вкусное, нанизанное на серебряную вилку, с ухмылкой глядя по сторонам. Ну и гости! Не могли поесть где-нибудь под кустом? Нет, подавай им комфорт. Способная все-таки девушка, эта Анюта. За неполные пять минут умудрилась обидеть двух самых беззащитных существ в этом доме. Зря она это сделала.

— Настенька, дай, пожалуйста, на минутку свой плакат, — сладким голосом попросила я, забирая у девочки плакат и карандаш.

— Зачем тебе…, - начала было Настя, но я ее не слушала.

Подошла к столу и дернула в сторону расстеленную белоснежную скатерть. Вся еда вместе с хрусталем, серебром и фарфором полетела на пол. Потом я аккуратно положила на стол плакат и старательно нарисовала на лбу у плакатной Анюты жирный крест. Полюбовалась делом рук своих, красиво получилось. Теперь пришла очередь Наполеона, Жозефины-Анюты и лакея открыть рот от удивления.

— Это что? — спросила из-за моей спины Настя, тыча пальчиком в крест.

— Автограф! — улыбаясь, ответила я.

— Чей?

— Анюты.

— Но это же крест!

— Правильно. Крест вместо подписи от выпускницы Оксфорда и МГУ. Она и этого не может нарисовать, пришлось помочь. Забирай, Настя, свой плакат. Отнеси в школу, похвастайся.

Лицо Анюты надувалось и краснело от гнева, а Феликс Филиппович неожиданно сказал:

— Ты мне нравишься!

— Не выйдет, — покачала я головой. — Мы с вами выбираем себе объекты для любви моложе нас самих.

— Что тут у вас случилось?

На лестнице, ведущей со второго этажа, стояли Антон и Степан. Они, видимо, услышали звон посуды, которую я свалила со стола, и пришли посмотреть. Не очень-то спешили.

— Еще не случилось! Сейчас случится! Я эту тварь убью! — вскочила Анюта со стула.

Я удобнее перехватила в руке хохломскую скалку. Ну, что ж, жаль портить красивое личико залетной дивы, а придется. Никакого чувства самосохранения у людей нет. Я всегда веду себя спокойно, никого не трогаю, ну чего все ко мне лезут?

Мне на помощь неожиданно пришла Елена:

— Ты бы заткнулась, дура неграмотная, даже крест вместо подписи не в состоянии поставить, а туда же — спорить с докторами наук.

— Какими докторами? Мне врач не нужен! Он сейчас ей понадобится! — взвизгнула Анюта, и я поняла, что сделала доброе дело, когда помогла ей нарисовать крест. Сама бы она точно не справилась. Ума бы не хватило.

— Можно я тоже подерусь? — спросила Настя, подергав за руку старшую сестру.

Анюта, поняв, что численный перевес не на ее стороне, замерла, и тут вмешался Феликс Филиппович:

— Тузик, взять!

Мы не поняли, кого именно взять, а Тузик понял и схватил Анюту, она вяло отбивалась, так, для вида.

— Драки не будет? — расстроился Степан. — Люблю смотреть, как красивые девушки дерутся…

И часто ему приходится на это смотреть? Ну, может еще увидит, и даже сегодня.

Среди всего происходящего моя кошка осознала, что счастье есть. Скатерть и остатки посуды не смогли скрыть от нее остатки великолепной еды, которая вся оказалась на полу в распоряжении кошки. Хоть бы не объелась от жадности, а то лечи ее потом.

— Ну, а теперь давайте поговорим и проясним некоторые не вполне ясные моменты, — начала я. В конце концов, я преподаватель вуза, или где? Всех собрать в кучу и построить — это я умею. На Елену как хозяйку дома надежды нет — она влюбленными глазами сверлит богатого мужика, который Наполеон. Настя еще маленькая. Парни, которым Никита уже шепотом успел сообщить, что за гости к нам пожаловали, рассматривают раскрасавицу Анюту. Она хоть внешне и хуже Елены, зато богатая.

— И что же ты хочешь узнать? — улыбнулся мне Наполеон.

— Многое. Но лично к вам у меня всего три вопроса. Если позволите.

— Позволяю.

— Благодарствую. Итак, во-первых, как я поняла, где-то здесь недалеко проходит бал-маскарад для узкого круга приглашенных. С какой целью он проводится?

— Помилуйте, барышня, какая там цель! — улыбка Феликса Филипповича стала просто оскалом, выставившим напоказ искусство дорогих стоматологов.

Я также улыбнулась в ответ, и зубы-то у меня свои:

— Вы не ответили.

— Да, костюмированная вечеринка. Только она далеко отсюда проходит, сказал же, что мы заблудились. Там и декорации Кремля построены. Вечеринка посвящена захвату Наполеоном Москвы. Тут и пожары очень вовремя случились. Если бы не заблудились, то вообще бы все прошло просто замечательно.

Я чуть не присвистнула. Если вся остальная тусовка такая же, как эти двое, то им не надо было строить на пожаре декорации Кремля — могли бы и настоящий Кремль поджечь и ничего бы им за это не было, еще бы и помогли керосинчиком полить.

— Поняла, спасибо. Второй вопрос. Вы можете связаться с кем-нибудь и попросить забрать всех отсюда?

— Еще не знаю, — Феликс Филиппович хитро на меня посмотрел.

Я ждала. Парни не сводили глаз с Анюты. Анюта злобно глядела на меня, но молчала, может быть потому, что ее держал Тузик. Елена встала так, чтоб ее фигура смотрелась с наилучшего ракурса. Настя почему-то улыбалась.

Кошка потащила под диван окорок, но никто не нее не смотрел.

Видимо, чтобы вся честная компания была в сборе, или потому, что закончилась водка, к нам пришел Данилыч. В меру трезвый и испуганный.

— Э… Здравствуй, Наполеон! И ты, королева, не болей. И ты, мужик, тоже, не знаю, как там тебя величать, только отпусти даму, — удивился Данилыч, увидев странную незнакомую компанию, но вежливость проявил. Ну, так мы Оксфорды не оканчивали, и здороваться умеем, и крестики рисовать.

— Ты, гад, водку куда дел? — чуть ли не хором заорали парни.

— Известное дело куда. Выпил, — сразу признался Данилыч.

— Прибьем! — со всей возможной серьезностью пообещали парни.

— Давайте потом! — взмолился Данилыч. — Я к вам вот чего пришел — скоро весь поселок сгорит! Со всех сторон огонь подступает. Надо что-то делать.

Дыма действительно стало больше, или это просто совсем стемнело. Если мы тут все сгорим, то это плохо.

— Есть пруд с водой на краю поселка, есть лопаты и ведра. Мужики на той неделе по периметру землю пропахали и канавы проверили. С нашей стороны поселка даже травы нет — вся скошена, — по-хозяйски оповестила Елена.

— Надо просто пойти и все еще раз проверить, и водой полить, — добавила Настя.

Сразу видно — пожары тут не впервые, даже юные девицы осведомлены, что и как надо делать.

— Идемте! — Данилыч замер в дверях.

— А без вариантов, — нерадостно заметил Степан. — Или что-то сейчас сделаем, или сгорим.

Оценив мудрую мысль, парни потянулись к выходу.

— Я с вами! — Наполеон гордо напялил свою шляпу. — Тузик, за мной.

— И я тоже! — подскочила Настя.

— Настя, назад! — схватила ее Елена. — Ты остаешься дома.

— Елена, оставайся с Настей, — сказала я, направляясь к двери. — Полейте водой снаружи стены дома на всякий случай.

— Но как же…

— Я сама покажу всем, где ведра и лопаты, я знаю. Не первый раз на твоей даче, забыла?

Елена остановилась, видно было, что идти ей никуда не хотелось.

— Топай-топай! — подбодрила меня Анюта. — Может, сгоришь где-нибудь.

— Может сгорю, — не стала я спорить.

— Я за ней присмотрю, за этой крашеной куклой, — тихо пообещала мне Елена.

На улице было страшно. Реально так страшно. Где-то далеко полыхали в черном небе багровые полосы, и что-то (жизненный опыт, наверное, и вера в собственную несчастливую звезду) мне подсказывало, что они приблизятся к нам раньше, чем наступит утро. Похоже, наличие убийцы в доме — наименьшая из наших проблем.

Данилыч привел нас к пруду, а по дороге мы забрали из сарая запас ведер и лопат. Наполеон пребывал в возбужденном состоянии, он один бы доволен происходящим. Во что деньги с людьми делают, люди начинают думать, что они в огне не горят и в воде не тонут. Наивные. Даже такие умные, как этот Наполеон, а все равно наивные. Жарко ему в своем прикиде, но не снял. Марку держит. Даже шапка тяжелая на голове. Хоть сейчас в бой. Но он и шел вдоль поселка как по развалинам горящей Москвы.

Парни шли следом, а я замыкала строй, тоже волоча ведро с лопатой. Никто мне не стал делать скидку на пол, возраст и субтильную комплекцию. Ну да я и не жалуюсь, сама бы с удовольствием копала и поливала поселок по периметру, лишь бы тут не сгореть.

Провозились мы больше часа. Вмиг протрезвевший Данилыч указывал, что где копать и поливать водичкой. Это явно был не первый пожар в его жизни и даже не второй. Меня прежние пожары счастливо миновали. Вот правильно, что дачи у меня нет да и я ее даже не хочу. Хлопот много, а пользы — ноль. Скукота, пожары, да еще и комары. Хотя моей кошке на даче нравится. Но ради ее удовольствия я покупать дачу все равно не буду. Да и не по моим финансам такие покупки, а по наследству ничего не досталось. Вот и хорошо. Спать буду спокойнее. Тут с чужой дачей так намаешься, что свою уже не надо ни за какие коврижки.

Торфяники нагло дымились за околицей, сколько их ни поливай. Я устала так, что позабыла данное самой себе обещание не засыпать, и спала на ходу.

Наполеон сник, парни вообще были никакие, а Данидыч сказал, что пока ничего больше делать не надо и можно расходиться по домам, после чего исчез в дыму. Я повела компанию домой.

— Сейчас бы в сауну, — заныли парни, — потом пивка холодненького…

Ага, помечтайте. Потом еще девочек по вызову. Про девочек они тоже подумали, но смотрели при этом не на мою грязную рожу а на стоявших на крыльце Елену в платьице, которое почти ничего не прикрывало, и на Анюту-Жозефину в платье сказочной красоты. Ха! Об этом можете и не мечтать, мальчики, на такой вызов у вас денег не хватит.

Единственный из нас, у кого хватило бы денег на любые причуды, смотрел почему-то не на красоток, а на меня, а лакей Тузик в это время пытался почистить его мундир.

— Красиво горит, да? — спросил он, обращаясь явно ко мне.

Я в ответ промычала что-то невнятное. От усталости не двигался даже язык.

— Жаль, что туман и дым, плохо видно.

— Угу…

— В моем пентхаузе потрясающи вид на Москву и никакого дыма.

— Ну…

— И огонь в камине очень напоминает этот замечательный пожар.

— А…

— И есть сауна.

— О…

— Хочешь посмотреть?

— Э?

Я от усталости отупела, или миллиардер вправду приглашает меня полюбоваться камином и сауной с видом на Москву из своего пентхауза? Не, померещилось. Быть такого не может. Конкуренцию Елене и Анюте я по любому не смогу составить, выше головы не прыгнешь.

— Ой, насчет душа, здесь в конце тропинки есть бочка с чистой водой, она крышкой закрыта, — вспомнила я. — Елена, дай полотенца и мыло, пусть мужчины идут мыться.

За полотенцами в итоге откомандировали Настю. Она девочка ответственная и принесет из закромов тряпки, которые не нужны, а выкинуть жалко. Сойдет таким грязным парням после возни на пожаре.

Миллиардер из бочки ни разу не мылся, решил, что это экзотика, и побежал по тропинке вперед всех.

Я же не спеша пошла в баню. Ее, конечно, не топили, но несколько ведер с водой там всегда стояли. А также мыло, шампунь и гель. Полотенце бамбуковое в комплекте. Мне всего хватит. Мыться там буду сама, а мужики обойдутся. Хватит им бочки. Баня располагалась в самом дальнем углу участка, и в таком дыму ее никто не увидел, поэтому никто мне не помешает. А я-то, конечно, знаю, где здесь что находится, часто бывала.

В приподнятом настроении помылась за пять минут, сразу стало легче. Пока раздумывала, что надеть, потому что одежда была грязной (я ее в тазу замочила с порошком, пусть стирается), а идти в дом замотанной в полотенце не хотелось, в баню заглянула Настя.

— Я так и знала, что ты в баню одна пойдешь.

Конечно одна. Не ждать же, пока мужики устроят здесь сауну, а меня отмоют, и я сойду за девочку по вызову. Хотя с такой погодой скоро будет и сауна. Температура к ней уже близка, не успела расчесать мокрые волосы, как они уже высохли.

— Я тебе принесла кофе и чистую одежду, Лена велела.

— Спасибо, Настенька. Лена молодец.

С удовольствие впила кофе из термоса, налив себе в кружку — чайный сервиз в бане также имелся — спать вообще расхотелось. Одежду Елена пожертвовала из своих запасов — шортики и откровенный топик. Шлепанцы Настя принесла свои — тридцать седьмого размера, мне великоваты, но сойдет.

— Тебе идет, — разглядывая меня, оценила Настя.

Ну да, на фигуру не жалуюсь. Это потому, что готовить не умею, вот и худая.

— Миля, а почему все говорят, что ты молодо выглядишь? Ты какая-то особенная?

— Ага, особенная. Жру мало, — пробубнила я, прихлебывая кофе. Закусить бы еще чем-нибудь вкусненьким. Активированный уголь, например, очень хорош, таблеточек примерно десять, или глюконат кальция…

— Ну я же серьезно спрашиваю, — заныла Настя. — Как мне выглядеть моложе?

— Тебе-то зачем? — я чуть кофе не подавилась. — Тебе всего-то одиннадцать лет!

— Ну очень надо!

— Моложе выглядят люди, во-первых, невысокие, во-вторых — худые. Еще от одежды многое зависит. Деловой костюм делает старше, а молодежная одежда, конечно молодит. Прическа еще. Девушек молодит прическа два хвостика.

— Хвостики мне подойдут, — обрадовалась Настя, мигом скрутив на своей голове вышеупомянутую прическу, способствующую омоложению.

В бане было хорошо, уходить не хотелось, а надо.

— Вы когда ушли, то Ленка Анюте говорит, пойдем польем стены дома, — рассказала мне Настя. — А та отвечает, твой дом, ты и поливай. А Лена говорит, встала живо и зад свой со стула убрала на улицу, а если что не устраивает, выметайся на все четыре стороны, это мой дом, кого хочу, того отсюда и выгоняю. А Анюта говорит, своих бы друзей лучше повыгоняла, они убогие какие-то, особенно эта страшненькая нищая подружонка. Ленка ей отвечает: сама такая, а у моей подруги — жених писаный красавец, а у тебя, такой богатой и красивой, никакого жениха и в помине нет. Та аж зубами скрипнула с досады. Молодец, Ленка, да?

Я сморщилась, настроение испортилось. Елене надо было промолчать. Теперь я знаю, что эта Анюта предпримет против меня дальше — к гадалке не ходи! Остается уповать на здравый смысл Никиты. Если он у него есть. Больше сидеть в бане не хотелось, да и опасно оставлять всю компанию. Пора в дом.

— Настя, пошли отсюда. Сейчас я только быстро одежду прополоскаю и повешу сушиться…

В общем, через пять минут мы с Настей вернулись домой. Воду, оставшуюся после полоскания одежды, вылила в крыжовник. Он не привередничал.

Народ вел себя предсказуемо. Наполеон в почищенном мундире сидел на диване, лакей рядом. Парни — Никита и Степан — заигрывали с Анютой. Антон тупо стоял у стены. Кошку я не увидела. Единственное, что я не угадала — Елена сделала уборку и выбросила свалку у стола, которую я там устроила. Наконец-то вспомнила, что дом ее, и надо поддерживать в нем чистоту. Сама Елена, кстати, сидела возле миллиардера, словно случайно задрав юбочку по самое немогу.

Я подошла к шкафу и достала оттуда аптечку. Когда мы копали землю вокруг поселка, Никита поранил руку, а уморить предполагаемого жениха, организовав ему заражение крови, не входило в мои планы. Пригодится.

— Не знал, что ты увидишь эту царапину, — морщился Никита, когда я залила ранку йодом и залепила пластырем. — Я думал, что здесь нет лекарств.

Заметил он, как же. Скорее всего, лечиться не любит, как большинство известных мне людей. И лекарств нет — только белые медведи вокруг и тундра до горизонта.

Анюта была сильно недовольна, что я оторвала от нее поклонника. Вот не поверю, что их у нее в недостатке. Ей еще и Никита понадобился, а ведь понадобился. Никита, кстати и не возражал, сразу упорхнул к Анюте, принялся рассказывать о своем героизме в борьбе со стихией. Та слушала, делала вид, что ей очень интересно.

Парочка Анюта-Никита грела душу и сердце Степана. Он лучился счастьем, глядя на друга. Ему Анюта тоже нравилась, но он готов был ее уступить Никите, лишь бы сделать гадость мне. О чем он и сообщил мне на ушко.

— Похоже, свадьбы не будет!

— Свадьбы? Чьей? — прикинулась я наивной.

— А ты сообрази, если умная! Никита с Анюты глаз не сводит! Она не тебе чета!

— Это точно! — совершенно искренне согласилась с ним я.

— Что, грустно и обидно, да?

— Очень! — еще искреннее заверила я. — Не надо было мне сюда ехать. Дома лучше. И без некоторых знакомств я бы вполне обошлась. И сообрази, если умный, зачем богатой девушке нужен нулевой парень, даже симпатичный. Ты прав, свадьбы не будет. Анюты с Никитой то есть. Если только Елене удастся охмурить Феликса Филипповича.

Но это в планы Степана не входило. Ему миллиардер был точно не нужен, но и отдавать его Елене он не хотел. Просто сама мысль, что к кому-то пришла халява, была для него невыносима.

— Хорошо сидим! — громко произнес Степан, окидывая всех взглядом, но предвещавшим ничего хорошего. — Даже и не верится, что за стеной разлагается труп!

— Смешно! — сказала Анюта, мило улыбаясь Никите.

Наполеон же не был лишен чутья отделять правду ото лжи.

— Это ты о чем? — насторожился он.

— Это был мой третий вопрос, — тихо сказала я, но все услышали. — Вас не смущает, что за стеной труп? И если смущает, то не могли бы вы вызвать полицию. И пожарных тоже. Я все понимаю, что вам хочется адреналина, а нам хочется жить. Да и труп опять же уже разлагаться начал…

— Вы что, серьезно?

— Совершенно…

— Сожалею, но сегодня кто-то убил моего родственника. Двоюродного деда, если точнее, — придав лицу соответствующее случаю скорбное выражение, сообщила Елена. — Он за стеной, только вход в его дом с другой стороны. По тропинке за забор, обойти и открыть калитку.

— Показывай! Труп. — Сказал это Наполеон почему-то мне.

— Да ни за что, — вяло отмахнулась я. — Я сегодня на него достаточно насмотрелась.

— Тузик, бери ее и…

— Тузик, сиди на месте, — кисло улыбнулась я лакею. — Я еще аптечку не убрала, а вот в этой бутылочке какая-то кислота. Я девушка нервная, непредсказуемая. Еще вдруг испугаюсь и тебе на рожу ее вылью, будет обидно. Тебе.

Тузик внял моему предостережению и с места не встал, его физиономия была ему дорога, но Феликс Филиппович был непреклонен.

— Все пойдете со мной!

— Не пойду и сестру не пущу — отошла от него Елена, наплевав на готовую зародиться любовь к посланному ей небесами богатому мужчине, — на него на похоронах успею насмотреться. Похороны, кстати, будут за мой счет. Если никто не захочет скинуться.

Скидываться на похороны отчего-то никто не захотел.

— Я не пойду! — согласилась с Еленой Настя. — Я хотела с ним помириться, да. Но я на него все равно обижалась. Он меня всегда, всю жизнь звал Стася, а не Настя! А я ненавижу имя Стася! Меня от него тошнит! Я Настя! А дед все время, как меня увидит, говорил Стася. Я его просила, чтобы он меня так никогда не называл, а он нарочно все время Стася и Стася!

Все выслушали монолог со всевозможным вниманием, но страданья девочки ни на кого особого впечатления не произвели, и на меня тоже, она мне как-то уже жаловалась на деда и неправильное имя. Про имя, это мне можно не жаловаться, со своим не могу разобраться. То Миля, то Людмила, то Милана.

Народ засобирался смотреть труп.

— Никита! — томно выдохнула Анюта. — Пойдем со мной, я просто обожаю трупы! Ты мне покажешь? На улице так темно и страшно без тебя…

Девица вцепилась в парня так, что даже если бы он захотел вырваться, то не смог бы, но он не хотел.

— Да, пойдемте все вместе! — обняв Анюту, сказал он парням. Те пошли следом. Правда, совсем без энтузиазма.

— Фонарики лежат не веранде, — сообщила Елена. — Возьмите, а то везде темно, ноги переломаете.

Анюта победоносно посмотрела на меня, проходя мимо под руку с Никитой. Думает, наверное, что труп — это шутка. Ну, сходи, посмотри. За показ денег не берем.

Все пошли любоваться трупом, а мы остались. Кошка, заметив, что никого нет, осторожно вылезла из-под дивана. Молодец, киска, народ кругом подозрительный, надо прятаться. Но во дворе опасно, дома тоже злые люди, просто беда.

— Елена, у нас пять минут, пока они не вернулись, надо бежать! — быстро сказала я.

— Вот так просто взять и бежать?

— Да, вот так просто взять и бежать!

— Ты перегрелась?

— И давно.

— А может, убежим, если Миля так говорит? — предложила Настя.

— Миля, я очень ценю твою заботу, честно, но куда бежать? — недоверчиво спросила Елена.

— Прятаться! В любой дом, их в поселке много! Залезем туда и пересидим до лучших времен! — уговаривала я. — Здесь опасно, и с каждой минутой все опаснее, я потеряла контроль над ситуацией. Хотя, если совсем честно, этот контроль и так был не ахти. Ты бери Настю, я — кошку, и удираем подальше.

— Миля, но это мой дом, и я отсюда никуда не уйду!

— Так ведь не навсегда, часов на шесть только, или на десять…

— То, что ты сейчас предлагаешь, неосуществимо, — словно бестолковой сказала мне подруга.

— Да почему же?!

— Я знаю все дома в поселке. Ни в один из них мы не залезем, если только не ломать дверь тараном, — Елена была серьезна, к моим доводам прислушалась, но решила привести контраргументы. — Ни на одной веранде, беседке или в кустах отсидеться у нас не получится из-за погоды. Просто задохнемся. Здесь хоть вентиляторы на батарейках, лампы тоже на батарейках, вода есть. А там что?

— Там нет убийцы.

— Здесь его тоже нет. Это был кто-то пришлый. Успокойся, дыши носом. Феликс Филиппович сейчас вызовет полицию и пожарных. Должен же он понять, насколько здесь все серьезно!

— Да! — скорчила Настя мордашку и посмотрела вокруг, хлопая глазками. — Раз мы слабые и беззащитные женщины и дети, то нас обязательно спасут большие и сильные дяди!

Чего это она под маленькую косит? Она же так себя никогда не вела. Бедный ребенок, перегрелась, наверное, и эти трупы с призраками и пожарами. Нет, решено, никогда не куплю себе дачу. Это чтобы мой ребенок довел себя до такого состояния? Ни за что.

— Надеюсь, что вы правы, — сдалась я. — Надеюсь, что придут большие сильные дяди, потушат пожар, найдут убийцу и на мне женятся.

— Все? — наивно спросила Настя.

— Я выберу.

Никита внес Анюту на руках. Она была почти в обмороке, но злобный взгляд на меня все-таки бросила, не удержалась. Парни так же хмуро пришли оттуда, как и пошли туда. Степан с наслаждением наблюдал за Никитой и Анютой, и с еще большим наслаждением — за мной. Антон рассматривал всех, не делая предпочтений.

Никита опустил девушку на диван, и даже сбегал, принес ей водички. Суетится-то как! А взгляд! А поза! Уж не влюбился ли? Жалко парня. Если даже пока и не влюбился, то питает большие надежды и на продолжение отношений и на взаимность. Нет, все-таки в двадцать пять лет надо быть умнее.

Анюта не сводила с него томного взора, держала его руку двумя своими ручками с наманикюренными пальчиками, почти до ногтей унизанными колечками с явно драгоценными камушками. Изображала из себя трепетную лань, при этом так на меня смотрела, что хоть прячься. Она серьезно думает, что я умру от ревности? Вот и нет, не угадала, я умру от чего-нибудь другого, желательно от старости.

Лакей Тузик, войдя в дом, сразу проверил наличие и содержимое корзинки, которая стояла под столом. Видимо, именно туда Елена сгрузила принесенное им столовое серебро, потому что фарфор с хрусталем не выжили после падения хоть и на деревянный, но все-таки твердый пол. Пусть только попробуют взыскать с меня стоимость разбитого. Целым осталось только серебро, которое Тузик со вздохом облегчения и обнаружил в корзине. Да, точно, и оно даже помыто. Сделала это Елена, как я понимаю, вовсе не для того, чтоб угодить миллиардеру, а чтобы еда на столовых приборах не завоняла и не испортила воздух в ее доме.

Как полное имя у Тузика? Тарас? Не буду спрашивать.

Хуже всех вел себя охочий до адреналина недоверчивый Феликс Филиппович. Он вернулся с таким невменяемым видом, что как бы его прямо тут инсульт не сразил. А то жарко, нервно, и возраст у него кризисный.

— Нет, ну надо же так попасть, именно теперь! Вот чувствовал, что не надо сюда ехать!

Да, милый, твой ангел-хранитель не дремал, предупреждал, надо было его послушаться. Вот теперь страдай. Меня, кстати, если честно, тоже внутренний голос предупреждал, чтобы не тащилась никуда, а посидела дома. Теперь тоже мучаюсь.

— Я даже подумать не мог, что он знаком с Марецким! С самим Марецким. Не увидел бы своими глазами — никогда бы не поверил. Неужели… Хотя все возможно.

С кем? Это я подумала, а Елена спросила вслух.

— С Марецким, — ответил ей Наполеон, даже не поняв, кто и о чем его спрашивает. Он метался от дверей до стола и обратно, и не мог найти себе место. Сел бы, а то мелькает пред глазами, голова уже закружилась. — Дмитрий Семенович Марецкий. Что же это такое…

Вот и мне интересно, но я еще не догадалась. Елена, не теряясь напрасно в догадках, банным листом прилипла к миллиардеру.

— Откуда вы знаете, что они знакомы?

— Ты что, не видела фотографии в рамочках на стенке у двери?

— Видела, конечно. Когда-то…

Я их тоже видела, но кто на такие фотографии обращает внимания, если там нет знакомых лиц? Я не знала никого из людей на фотографиях, Елена когда-то говорила, что тоже не знает, но дед гордится знакомством с ними. Есть люди, которые коллекционируют фотографии «я и знаменитость». Вот любительница техники Настя как-то для смеха сделала фотографии — она с президентами всех стран (ныне живыми и покойными). Было весело эти фотографии рассматривать. Значит, наблюдательный миллиардер не хлопнулся в обморок, как сопровождающая его Анюта, а при свете фонариков осмотрел все детали интерьера. Молодец. И чем нам теперь грозит эта его наблюдательность?

— И кто же такой этот загадочный Дмитрий Семенович Марецкий? — не прекращала вопросы Елена.

— Если коротко, то ювелир.

— А если не коротко, а длинно?

— Эти знания для тебя лишние, поверь.

Елену ее ангел-хранитель тоже о чем-то таком предупредил, и она захлопнула рот.

А мои планы на то, что нас отсюда увезут, рассеивались как дым над торфяниками. Очень уж нехорошо Наполеон смотрит на Елену.

— Это, значит, твой родственник? Который труп за стеной?

— Был.

Наполеон перестал метаться по чужому дому, вышел на улицу, сильно хлопнул дверью, которую лакей подобострастно придержал. Нам стало слышно, что миллиардер уже с кем-то разговаривает на очень повышенных тонах. Наигрался в адреналин и героизм, теперь зовет на помощь. И связь нашлась, и телефон заработал.

— Да, я именно здесь! А мне все равно, как ты это сделаешь! Знать ничего не хочу! — уже орал Феликс Филиппович. — Чтоб сейчас же! Хоть как! ЖДУ!!!

Я тоже жду. Чуда. Только чудеса пока не в мою пользу.

Вернулся миллиардер с такой рожей, что всем стало понятно, что начинал он свою трудовую деятельность не с должности настоятеля храма. Тяжелым взглядом вперился он в Елену. Такой взгляд был ей в новинку, она больше привыкла к восторженным, поэтому поежилась, а Настя подошла к Наполеону, подергала его за рукав и спросила:

— Вы же большой и сильный? Вы нас спасете с этого страшного пожара?

Что это с ней? И голосочек такой по-детски дрожащий и испуганный. Хоть бы все благополучно завершилось и поскорее, а то придется ребенка приводить в норму уже в клинике!

Наполеон оттолкнул девочку.

— Это же твоя сестра? — вновь обратился он к Елене. — Как вы это провернули? Что за подстава, я не понял?

Я тоже не поняла, а Елена вообще с открытым ртом стоит.

— И не думай, что тебе что-то с этого будет! Это же надо так меня…

— Дяденька, причем здесь моя сестра? Вы же сами к нам пришли! Мы вас не звали! Мы думали, что вы призраки! — снова потрясла его за руку Настя.

— Заткнись! — дурным голосом заорал на нее он.

Девочка испуганно отскочила от него за спину сестры. От вопля Наполеона все вздрогнули, окончательно уверившись, что дело неладно. Анюта решила, что в обмороке она лежит достаточно давно, встала, для уверенности почти повиснув на Никите, если он вдруг решит убежать от нее ко мне. Да ясно уже, что не решит, успокойся, бедная.

— Труп с пожаром, это еще ничего, здесь еще и клад есть! — добил всех Степан. Язвительно так. Типа, дай до кучи выложу на стол все карты, пусть даже чужие и крапленые. Какое его дело? Это не его дача, не его дед, не его клад! Ну, куда ты, бестолочь, лезешь! С твоими-то мозгами, вернее, без мозгов! А ведь уже почти все закончилось и даже без потерь с нашей стороны. И где только Елена набрала таких дебильных друзей, да еще и злых и завистливых, к тому же. Хоть бы молчали, и то не могут.

— Клад, говоришь? — заинтересовался миллиардер. Ему-то зачем? И без того богатый. Или денег много не бывает, пусть и чужих.

— Круче, чем Алмазный фонд, — заверил его Степан.

Может и круче, Алмазный фонд у нас какой-то бедненький. А в Пушкинский музей без слез не войдешь — одни копии и слепки. Будто мы никогда и не с кем не воевали и ничем не разжились. Выбросить бы оттуда всю бяку… Да только не мне это решать.

— Где-то здесь в доме спрятан. Только хозяева знают где, но молчат, — и он с ухмылкой посмотрел на Елену, которая со злости скрипнула зубами.

— Если бы я знала, где этот клад, то не сидела бы здесь! Купила бы дворец и там жила! А не на этой убитой даче, которая сгорит еще до утра!

— Ну, да, рассказывай тут нам сказки, — ржал Степан.

— Клад? — тоже встрепенулась Анюта. — Феликс, хочу клад!

Она даже от Никиты отцепилась, бросившись к Наполеону. Все в комнате, и даже лакей, повернулись к Елене и Насте.

— Хозяйки знают, где клад, — как заклинанье проговорил лакей. Он тоже надеется, что ему что-то перепадет с барского стола?

Подругам поплохело. От толпы гостей можно было ждать чего угодно, даже пыток над костром. Наполеон двинулся на девчонок.

— Тузик, взять!

А вот теперь пора заканчивать этот балаган. Хватит. Из всех проблем надо оставить только одну — пожар. От нее я избавиться без посторонней помощи не смогу, от остальных — прямо сейчас. Хоть бы получилось.

— Кого взять? — медленно и лениво сказала я. — Их? Они ничего не знают. Ключ-то у меня!

Я подбросила и поймала в воздухе кулон с латинской надписью. Все замерли и настороженно за мной следили. Парни кулончик уже видели, а ряженые про него не знали.

— И что это значит? Какой ключ? — спросил Наполеон, не зная, с кого начать пытки. Кандидатур было уже три — Елена, Настя и я.

— Это значит, что я первая после убийцы вошла в дом, нашла этот кулон и увидела первую букву имени убийцы, которую дед успел написать на полу перед смертью. Кровью, — равнодушно сказала я.

Все прониклись.

— То есть, ты знаешь, кто убийца? — возмутилась Елена, позабыв про недавний страх. — И всегда знала? И молчала?! Какая ты после этого подруга?!

— Самая лучшая, — искренне заверила ее я. — Молчать было безопасно. Убийца не должен был ничего заподозрить. Тем более что полицию мы вызвать не могли и убежать тоже.

— Ты лжешь, там не было буквы на полу, — напрягшись, вспомнил Наполеон.

— Конечно, не было, — кивнула я, одобряя его хорошую память. — Я ее сразу стерла. Не оставлять же такую улику. А если бы убийца туда вернулся? Зачем мне лишние проблемы?

— То есть я не понял, — с налитыми кровью глазами начал Наполеон. — Убийца в доме? Здесь и сейчас? И неизвестно, что он еще задумал?

— Точно! — во весь рот улыбнулась я. Никто не хочет мне поднимать настроение, значит, веселим сами себя. Сейчас я вам устрою показательные выступления. Хорошо, что кошка спряталась, боясь попасть кому-нибудь под горячую руку или ногу.

Все нервно зашумели. Тузик держался между хозяином и корзиной со столовым серебром, не зная, кому отдать предпочтение. Елена с Настей вцепились друг в друга, на всякий случай отходя к входной двери. Молодцы, умные девочки. Антон и Степан озирались вокруг, будто бы убийца бросится прямо сейчас прямо на них. Никита с претензией на героизм поддерживал Анюту, которая завывала, как ей страшно, и только такой храбрец как Никита может ее спасти в этом аду.

— Может быть, он и есть убийца, — намекнула я ей, но даже после этого она от него не отцепилась. Вот что зависть с людьми делает.

— Успокойтесь все! — приказал Наполеон, и его послушались. — Она знает первую букву имени убийцы и сейчас ее нам скажет.

— Конечно, скажу! Дайте вспомнить. Может быть, это буква «А»? — призадумалась я, рассматривая кулон.

Моя задумчивость чуть не вышла мне боком, когда на меня молниеносно кинулся Антон. И ходить бы мне со сломанной шеей от его руки, но путь Антона пролегал мимо Феликса Филипповича, а тот мгновенно поставил ему подножку. Парень полетел на пол, почти под стол, снеся пару стульев.

Анюта заверещала, повиснув на шее у Никиты. Степан выпучил глаза, Елена закрыла собой сестренку, а Тузик, запамятовав, что лежачих не бьют, пнул пару раз Антону по ребрам и посоветовал:

— Лежи, не рыпайся, нас больше.

Антон затих.

Феликс Филиппович тоже не удержался от пинка по Антону и сказал:

— Букву на полу написал! Ну и труп! Кто бы мог подумать.

Я захохотала так, что сразу заболели бока. Истерика, наверное, начинается. Надо же, чего только в жизни не бывает. Ничего хорошего не бывает.

— Миля, что с тобой, ты так рада, что поймали убийцу? — поинтересовалась Настя, выходя из-за Елениной спины.

— Да я и подумать не могла, что Елена соберет зараз столько идиотов!

— Чего ты сказала? — угрожающе начала Елена.

— Не переживай, подруга, я себя тоже включила в список, — вытирала выступившие от смеха слезы я. — Просто я оказалась не самой тупой. Вы что, не поняли? Не было никакой буквы! Ничего он не успел написать, он сразу умер!

— Как это не было буквы? — поднял голову Антон.

— Это даже не детектив, а дешевая мелодрама! — не прекращала смеяться я. — Имя убийцы! Кровью! Перед смертью! Как пошло. Да я думала, что меня сразу засмеют и до конца жизни будут пальцем показывать! А все поверили! Просто не передать, как я удивилась.

— Ты же на меня указала, — прошипел Антон, которого еще раз пнул не только Тузик, но и подбежавший Степан.

— Очнись, дурень! Нельзя же быть таким тупым! Ни на кого я не указывала! Я понятия не имела, кто убийца! До тех пор, пока ты сам себя не выдал!

— Буква, — хрипел Антон. — Ты назвала первую буквы моего имени. Откуда ты узнала?

Степан от души его пинал. Никита тоже подошел, но не бил. Пнула Антона висевшая на Никите Анюта. Убийца закрывал голову руками.

— Ничего я не знала, — смех исчез так же, как и появился. И призналась: — Я просто назвала первую букву алфавита.

— Среди нас только мое имя начинается на букву «А», — парень поднял голову и посмотрел на меня. Пинать его пока перестали.

— Нет, — не согласилась я. — Антон, Степан, Никита. Анастасия, Стася, Настя. Кто-нибудь из вас, парни, по моему плану должен был обязательно себя выдать, если он убийца.

— Говоришь, что они настолько тупые, что услышав первую букву своего имени, сразу признаются в убийстве?! — ошалел Наполеон.

— Сами видите.

— Про меня бы никто из них не подумал, — озарило Настю.

— О том и речь, — кивнула я. — Только я не знаю мотива. Я уверена, что вы все трое здесь впервые. Антон, почему?

— Ты же умную из себя корчишь, — оскалился на меня тот, — вот и догадайся сама.

— Догадаюсь, — вообще-то я устала, ночь скоро закончится, а спасенья от пожара так и нет. — Только времени жалко. Может, расскажешь сам?

Антон молчал, даже голову не поднял.

Я села на диван, ноги не держали. На диване почему-то валялся термос, наверное, Настя бросила. Елена с вечера несколько штук заготовила. Выпила из него остатки кофе. Легче не стало.

Убийца лежал смирно, и угрозы не представлял. Наполеон отошел от него и сел возле меня на диван. Елена примостилась с другой стороны. Настя осталась у двери, думая, не опасно ли вообще оставаться в доме. Степан еще раз с удовольствием пнул бывшего друга и тоже отошел в сторону. Никита с Анютой присели на стул. То есть присел Никита, а Анюта развалилась у него на коленях. Она вообще старалась переключить его внимание на себя, и делала все, чтобы он оказался ко мне спиной.

Я на них смотрела, а в душе разливалась не ревность и досада, а усталость и удивление чужой беспросветной тупостью. В голове Никиты уже звучал свадебный марш, а перед глазами проносились картинки счастливой жизни с богатой женой. Ну, он мне предложение не делал, так что мы друг другу ничего не должны. Наверное, если бы и сделал, то результат был бы тем же, но эту мысль я думать не стала.

— Ну, что, додумалась? — спросил Наполеон.

— Вы о чем? — не поняла я.

— Мотив убийства.

— Да, Миля, не томи, расскажи, интересно же! — легонько толкнула меня в плечо Елена.

Я потерла пальцами виски, пытаясь сообразить что-нибудь про мотив убийства. На душе почему-то было мерзко. Глаза возвращались к Никите с Анютой. Они тоже прислушивались к разговору.

— Единственная дельная мысль, которая пришла мне в голову, это то, что Антону нужен был клад.

— Он не мог знать про клад, — отмела мою дельную мысль Елена.

— Мог, если был родственником твоего двоюродного деда.

— У моего деда нет родственников кроме нас, это точно, — заявила Елена.

— Ничего нельзя сказать точно. Мог быть незаконный сын, а от него внук. Антон.

— Моего отца дед ненавидел. Бабку тоже. Я его видел всего один раз, мне его отец на улице показал, случайно встретились, — сказал Антон, который, так и не сделав попытки встать, лежал на полу.

Все посмотрели на него, а потом повернулись ко мне. Во всех взглядах я уловила восхищенье. У кого открытое, у кого тщательно замаскированное равнодушием. Надо же, угадала мотив. Ну, так это единственно возможное с моей точки зрения объяснение. Не мог же человек ни с того ни с сего убить деда своей подруги. Тем более, что не пьяный, и что он вообще не мог знать про какого-то деда.

— Я думаю, что Антон знаком с Еленой недавно. Он друг Никиты и Степана. Он узнал фамилию Елены — Ширинская, и вспомнил, что такую фамилию носит его дед. Поэтому он напросился с нами. Сразу разобрался, что его дед живет здесь, и пошел за своей долей наследства. Только я не знаю, собирался ли он его убивать.

Дальше никто из нас не успел ничего поделать. Антон, вскочив с места, бросился на Настю, выставил ее перед собой живым щитом, и приставил к ее шее серебряный нож. Я не заметила, когда он достал его из корзины. Настя не сопротивлялась, не могла поверить, что все по-настоящему.

— Собирался, — ответил он на мой вопрос. — За то, что этот гад сделал с моей бабкой и отцом. Но клад должен быть моим, я ему так и сказал.

— Отпусти ребенка, — тихо попросила я.

— Тузик, взять! — рыкнул Наполеон. Лакей прыгнул вперед, но сразу остановился.

— Всем стоять! — Антон дернул рукой, и по шее девочки потекла кровь.

— Не шевелитесь, у него моя сестра! — заорала Елена, а я схватила ее, чтобы она чего-нибудь лишнего не сказала и не сделала.

— Больно, — удивленно прошептала Настя.

Антон, крепко ее держа, и следя за всеми нами, пытался открыть ногой дверь. Он выйдет на веранду, потом на улицу. А потом? Он ведь не потащит девочку с собой. Что он сделает?

Я встала с дивана. Антон замер уже в дверях.

— Сядь на место! — приказал он.

— Антон, отпусти Настю, и я скажу тебе, где клад. Клянусь, — глядя ему в глаза, сказала я.

— Она говорит правду, — на автопилоте сказал хорошо знавший меня Никита, за что удостоился укоризненного взгляда очаровательных глаз Анюты, и примолк.

Антон замер, услышав и меня, и Никиту. Подумал.

— Говори.

— Отпусти Настю.

— Скажи, где клад. Если поверю тебе, то отпущу.

— Видишь этот кулон? — я разжала ладонь, в которой лежала дешевая безделушка. — На нем латинская надпись «Valetudo bonum optimum».

— Видел я уже, ты показывала, ну и что?

— Это и есть ключ. Надо посчитать количество букв в каждом слове.

— Кулон — это ключ?

— Да. Правда. Отпусти Настю.

— Ну да, конечно! Мог бы и сам догадаться! Дед не хранил драгоценности на даче, он же не дурак! Этот ювелир, как его, Марецкий. Дед с ним знаком. Конечно, клад хранится у него! — быстро проговаривая этот текст, он еще крепче прижал к себе девочку. — Ключ — этот кулон! Количество букв — номер ячейки. Восемь, пять, семь. Он отдаст клад тому, кто покажет ему кулон. Все просто.

Я тяжело вздохнула.

— Теперь отпусти девочку.

— Отдай кулон!

— Я отдаю, ты отпускаешь.

— Не ставь мне условия! Все сидят на месте, ты, с кулоном, за мной!

Антон наконец открыл дверь и попятился на веранду, таща за собой Настю, которая смотрела на меня с надеждой, хоть у нее и текли слезы. Я, конечно, не герой-спасатель, но на веранду идти пришлось. Забирал бы он этот кулон и катился ко всем чертям. Прямо в ад.

Петли на дверях в Еленином доме всегда были отлично смазаны. Её мама говорит, что когда в доме полно народу, и все ходят и скрипят дверями, то ни жить, ни спать невозможно. Поэтому открывающуюся за его спиной входную дверь Антон услышать не мог.

— Бросай мне кулон!

Я сразу, не пытаясь схитрить, положила кулон в протянутую руку. В этот же момент Антон получил сильный удар по голове сзади. Сознание не потерял, места для замаха у его противника недостало. Зато убийца, держа в одной руке кулон, в другой — Настю, сразу оценил, что для него в критической ситуации дороже, и оттолкнул от себя девочку, сжав кулон в руке. Нож из другой руки вывалился на пол.

— Ах, ты ж, мразюка, с ножом на девок! — возмутился Данилыч, снова замахиваясь шершавой доской. Их у крыльца несколько штук лежало. Пригодились.

Антон в драку не полез и удара ждать не стал — шмыгнул на улицу. Он после побоев не в форме, а то бы Данилыч ему не соперник.

— А я подхожу, смотрю, этот гад одной девке ножом грозит, а у другой цепочку с цацкой отбирает. Дай, думаю, проучу гада, чтоб неповадно было!

На веранде светло, а на улице темно. Он с улицы нас видел, а мы его нет. Я рада. Настя пока еще не в себе, потом порадуется.

— Сейчас я его догоню, от меня не сбежит, я окрестности знаю!

Данилыч с доской растворился в дыму.

Все закричали. Настя громко ревела, Елена обнимала Настю. Наполеон ругался, что клад уплыл из его рук, ему вторила Анюта. Степан пытался выяснить, что теперь будет. Никита успокаивал Анюту. Тузик подобрал с пола серебряный нож, вытер, и заботливо вернул в корзину.

Я вытащила аптечку и заклеила ранку на шее девочки пластырем. Царапина оказалась маленькая — нож был тупой. Повезло.

Наши голоса вдруг перекрыл шум.

— Наконец-то! — обрадовался Наполеон.

Я прислушалась, и решила, что нам повезло опять. Вертолет. Как он только приземлится в такую погоду? Но, похоже, приземлялся где-то рядом.

— Уходим отсюда, — сказал Наполеон.

Тузик подскочил, подхватил корзинку. Анюта потянула за собой Никиту, Степан не отставал.

Елена с Настей тоже встали с дивана, где девочка рассказывала, как ей было страшно, а сестра гладила ее по головке и успокаивала.

— Куда это вы собрались? — осадил их миллиардер.

— То есть? — не поняла я.

— Они хозяйки этого проклятого дома с трупом, пожаром, убийцей, и Марецким в друзьях?

— Это что-то меняет? — опять не поняла я.

— Они мне не нужны, — сказал, как отрезал Наполеон.

— Что значит не нужны? — спросила Елена.

— Это значит, что вы остаетесь здесь, я вас с собой не беру, мне проблем не надо. А от вас будут проблемы.

— Это вы так пошутили? — не поверила я.

— К тебе это не относится, ты идешь со мной. Предложение насчет сауны и камина в силе, — свое приглашение он не забыл. Только мне оно не нужно.

— Нет, спасибо. Я остаюсь.

— Здесь? На пожаре? Сгореть решила?

— Так значит, вы все-таки признаете, что оставляете людей в опасности на пожаре? И что мы можем здесь сгореть? — зло уточнила я.

— Это как бог захочет, — подмигнул нам Наполеон. — Если кто-то решил остаться с ними — пожалуйста. Остальные — за мной!

Он решительным шагом покинул дом. Лакей с корзиной — следом. Степан с наглой улыбкой послал нам воздушный поцелуй, глумливо сказал «пока, милые» и ушел. Никита, пряча от меня глаза, шмыгнул за дверь. Анюта вышла последняя, припечатав нас фразой: «Ну что, получили, дворняжки!».

— Неужели парень не может расстаться с девушкой как-то по-человечески? Сказать, например, давай останемся друзьями? — задумчиво сказала я. — Ладно, жениться не хочет, но попрощаться-то надо? Или нет? Ну хоть один звук из себя выдавить!

С улицы донесся вопль Никиты.

Настя подскочила, выбежала на улицу, но почти сразу же вернулась.

— Никита упал в куст крыжовника. Тот, который Миля весь день поливала. Там сыро и тропинка скользкая. Никита поскользнулся и упал. Больно ему, наверное. Еле ушел. А Анюта сказала: не запачкай меня.

— А мне его не жалко! — вскочила Елена. — Он мерзко поступил по отношению к Миле!

— Он мне ничего не обещал, — напомнила я, но подруге было уже все равно.

— Кругом враги! Деда убили! Сестру чуть не покалечили! Клад украли! Не женились! Нахамили и на пожаре бросили!

Шум вертолета удалялся, пока не стих. Тут мы поняли, что все плохо.

— Надо натаскать воды поближе к дому, готовимся к пожару, нас спасать некому, — мрачно сказала Елена.

— Подождем еще немного. Земля вокруг дома и так сырая, — напомнила я.

Мы побродили по дому, проверили, все ли в порядке на первом и втором этажах, принесли в дом несколько ведер воды и сели рядышком на диван.

В тишине и темноте, так как погасли почти все лампы, было очень страшно. Никогда не думала, что окажусь в подобной ситуации на знакомой с юности даче подруги.

— Никогда не думала, что со мной такое случится, — повторила мои мысли Елена. — Я думала, повеселимся, развлечемся, тебя замуж выдадим.

— Ну, развлеклись по полной. Можно было бы и поменьше таких развлечений.

— А мне страшно было, когда меня Антон схватил, — пожаловалась Настя.

— Миля, спасибо, — сказала Елена. — Если бы ни ты…

— Что я? Он бы и так ее отпустил на улице, — успокоила я подруг. — Понял бы, что никто за ним не гонится, и отпустил бы.

В чем я сама сильно сомневалась.

Подруги поверили.

— Эй, девчата, вы здесь? Или на вертолете улетели? Я слышал, что прилетал вертолет! — к нам с веранды вошел Данилыч.

Мы сначала испугались, потом решили, что он хороший.

— Я вам пришел сказать такое, — замялся он.

— Данилыч, ты догнал Антона? — подбежала к нему Елена.

— Не догнал я вашего Антона, он прыгает как белка. А где все? У вас тут яблоку негде было упасть.

— Улетели они все, — расстроено поведала Настя. — А нас здесь оставили.

— Бросили?! Торфяники вокруг поселка горят! Не могли они вас оставить! — затряс головой от недоверия Данилыч.

— Как видишь, очень даже могли.

— Вернутся?

— Не смеши.

— Плохо.

— Хуже не бывает, — согласилась я.

— Бывает и хуже. Я вот что хотел сказать, — опять погрустнел Данилыч. — Антон этот мест здешних не знает.

Мы настороженно молчали.

— Он в торфяники побежал.

— И?

— И провалился. Знаете же — провалы там.

Мы дружно впали в шок.

— Я и не виноват. Кричал ему, стой, сдавайся по-хорошему. А он все бежит да бежит. Потом раз — и нет его. Я за ним не полез. Не достать, бесполезно.

— Ты не виноват, Данилыч, — сказала Елена, подошла к серванту, нагнулась и достала из-под него бутылку коньяка. Заначка. Я про нее не знала.

Погрустневший Данилыч встрепенулся.

— Возьми, выпей за упокой, если хочешь, — предложила мужику.

— Выпью! — поклялся Данилыч. — Пошел я? Если что — зовите, приду.

Ушел быстро, боялся, что передумаем и отберем коньяк.

Мы о коньяке даже не думали.

— Все плохо, — повторила Елена. — Пропал наш клад.

— Жалко, — вздохнула Настя.

— Ничего с вашим кладом не сделалось, — ответила я.

— Как не сделалось? — громко спросила Елена, развернувшись ко мне. — Ты же сама сказала, что кулон надо отдать ювелиру, и что латинские буквы — это шифр.

— Ничего такого я про ювелира не говорила.

— Как не говорила?!

— Не говорила, честно.

— Ты обманула Антона?!

— Ни словом не обманула! Я же пообещала ему сказать все честно. А то, что он сам себе насочинял, так я в этом не виновата.

— Тогда я ничего не понимаю…

— И я! — встряла Настя.

— «Valetudo bonum optimum» переводится как «здоровье — наивысшее благо». Количество букв в русском переводе каждого слова — восемь, девять, пять. Это год рождения вашей прабабки. Тысяча восемьсот девяносто пятый. Так что забирайте свой клад.

— Где?

— Здесь. Только я диван двигать не буду, он тяжелый, надорвусь.

— А ну-ка встала, подруга! Мы все вместе! Не надорвемся.

Я была не совсем уверена, но встала.

— Может не надо? Так приятно будет сгореть с сокровищами в руках.

— Да не сгорим мы, успокойтесь уже! — улыбнулась Настя. — Я уже давно вызвала пожарных и полицию. Только сюда доехать трудно, но скоро будут.

Мы с Еленой разом онемели.

— Вот скажите мне, если мой папа занимается защитой растений, то я всю жизнь должна читать про помидоры?

— Нет, — сказала я.

Елена, кажется, начала что-то понимать, но она свою сестру лучше знает. Я же пока чувствовала себя бестолочью.

— У тебя же нет телефона?

— А зачем? Можно и без него обойтись.

— Видеокамеры, — прошептала Елена. — Ты, зараза маленькая! Отец где тебе сказал их установить?!

— В теплице! — покаялась Настя, но без энтузиазма. — Зачем они там? Он же все равно не будет следить, как растут эти дурацкие помидоры! Он без меня ничего не включит и не выключит!

— Ты, пакостница, где поставила камеры, я тебя спрашиваю?! — заорала на сестру Елена.

Это они о чем? Ведь не о том, что я подумала? Нет?

— Да везде! И подключила. То есть не везде поставила, только на первом этаже. Но никто же их не заметил?

— Я тебя убью.

— Леночка, не нервничай, я их уже выключила. Зато у нас знаешь сколько было просмотров? Я стану популярнее Анюты! Здорово все получилось, я не ожидала. Я просто хотела посмотреть, как Миля с Никитой целуются! А тут такое началось! И Миля сама сказала, что маленьких девочек всем жалко.

Я в полубессознательном состоянии опустилась на диван.

— Эта паршивка устроила прямую трансляцию на весь белый свет, — прошептала Елена.

— У меня технический склад ума! — с гордостью сказала девочка.

— У тебя пакостный склад ума! — заверила ее сестра.

Я вообще была в прострации.

— Одна радость — все люди посмотрят, как себя ведут миллиардеры, — сама себе сказала Елена.

— Да все люди и так знают, как они себя ведут! — сказала я. — Настя, еще раз так поступишь — ты мне не друг.

— Ладно, не буду… Так мы будем доставать клад?

— Перед всем миром?

— Сказала же, что все выключила!

— А мы не верим!

— Правда! Честно! Пожалуйста, давайте достанем клад!

— Неси нож.

— Зачем?

— Доски отрывать. Давно могли приехать с металлоискателем…

Настя побежала за ножом, а я заглянула под диван. Оттуда на меня таращилась Милка, которая облюбовала это темное место для того, чтобы спрятать ворованный окорок.

Диван мы совместными усилиями отодвинули, кошку не прогоняли, сама ушла и окорок унесла, доску, на которой были вырезаны цифры, отковыряли, и достали большой ларец. Еще с ним провозились — Елена не хотела его ломать. Сломали, конечно, но немного.

Изумлению подруг не было предела. Богатства там было — едва не вываливалось. А сверху лежал большой драгоценный крест.

— Миля, ты не подумай, что мы жадные. Пожалуйста, выбери из этого ларца любую вещь, которая тебе понравится! — предложила Елена.

— Это ваши вещи, мне чужого не надо, — отказалась я от предложения.

— Не возьмешь — отнесу ларец в торфяники и выброшу в провал! — поклялась Елена. Настя кивнула.

— Ладно, уговорили, — я вытащила из шкатулки крест.

Подруги сильно удивились. Там ведь много всего было: и диадема, и броши, и перстни.

— Почему крест?

— Вам жалко?

— Нет, — замахала руками Елена. — Просто я слышала, что это плохая примета — брать себе чужой крест.

— Почему вы решили, что я возьму его себе? — спросила я, прислушиваясь к шуму на улице.

Там, сквозь громыхание приближающейся грозы, в дальнем селе звонил церковный колокол.

КОНЕЦ

Content

Лариса Светличная
НЕУДАЧНАЯ ДАЧА