Ласло Варгаши

Котел

«Нет ничего более гнусного и омерзительного, чем так называемые „украинцы“! Это отребье, взращенное поляками из самых гнусных отбросов русского народа (убийц, карьеристов, пресмыкающейся перед властью интеллигенции), готово за власть и доходное место убить собственных отца и мать! Эти выродки готовы разорвать своих соплеменников, и даже не ради выгоды, а ради удовлетворения своих низменных инстинктов, для них не существует ничего святого, предательство является для них нормой жизни, они убоги умом, злобны, завистливы, хитры особой хитростью. Эти нелюди вобрали в себя все самое плохое и низменное от русских, поляков, и австрийцев, для хороших качеств в душе их не осталось места. Больше всего они ненавидят своих благодетелей, тех кто сделал им добро и готовы всячески пресмыкаться перед сильными мира сего. Они ни к чему не приспособлены и могут исполнять только примитивную работу, они никогда не смогли бы создать своего государства, множество стран гоняли их словно мячик по всей Европе, рабские инстинкты настолько въелась в них»

Отто фон Бисмарк

Часть первая

1

Уроженец Ивано-Франковщины, Дима Пузокряк, тридцати четырех лет, вынужден был мотаться по заработкам в основном в Россию, поскольку его супруга Мирослава каждые три года рожала ему двоих детей. Большинство женщин Галичины так поступали, начиная с 1948 года, когда многие семьи были выселены в Сибирь отцом народов за пособничество бандформированием и борьбу с советской властью.

Тогда бандеровцы днем работали на фабриках, заводах, в колхозах, а ночью, взяв автомат в руки, шли убивать представителей советской власти. Зародившаяся ненависть к старшему брату укоренилась в генах, и с тех пор не было и не могло быть мира между русскими и западными украинцами, исключая Закарпатье, где обитают русины. Дима был пастухом, дровосеком, дворником, подметал улицы, выгребал бытовую грязь и чесал зад председателю колхоза, у которого был такой живот, что достать до мотни собственными руками, он не мог, а чтобы воспользоваться газетой после того, как… не могло быть и речи.

Пузокряк этим занимался целых семь лет и казалось, был доволен судьбой. Если у председателя случался понос и были испачканы кальсоны, Пузокряк снимал их бережно с хозяина, стирал, сушил и нюхал, не исходит ли от них чего. Когда колхоз развалился, он подался в Россию. Это было просто. Достаточно сесть на поезд Ивано-Франковск-Москва, пройти таможенный контроль, и ты в десять утра уже в Москве. Овечий кожух и баранья шапка сразу выдавали его, и милиция тут же подходила, спрашивала документы.

Жена Димы Мирослава, настоящая патриотка, считала, что долг каждой бандерки рожать как можно больше детей, особенно мужского пола. Худо-бедно, но государство заботилось о детях, выплачивало пособия на каждого поросенка, то бишь ребенка, в довольно значительных суммах. Кроме того, у Галичины должна быть своя мощная армия.

— Война с москалями непременно начнется, не сегодня, дык завтра, — утверждала Мирослава в кругу близких, родственников и соседей, и ее поддерживали домашние, знакомые, соседи, кто помнил Степку Бандеру и даже представители властных структур. Некоторые работники властных структур тоже грешили: днем сидели в уютных креслах, а по ночам шли поджигать колхозные фермы.

Дима, муж Мирославы, разделял любовь супруги к бандеровцам и ненависть к москалям, поскольку он с детства привык к тому во всех бедах великого народа Галичины, потомков польской шляхты, виноваты москали. Нет дождя две-три недели — москали виноваты, идет дождь, не переставая две-три недели, москали виноваты, закололо в боку, опять же москали проклятые виноваты. Зомбированное населения Галичины верило в Степана Бандеру, сокрушалось, что он не дожил до наших дней, когда слово бандер превратилось из ругательного в почетное, в чем опять же, москали виноваты.

Дима Пузокряк часто уезжал на заработки в Россию, работал среди своих врагов москалей, но ничего крамольного в них не находил, и только расстраивался. Они угощали его православной и даже закуской и куревом, он, молча, протягивал руку, опрокидывал стакан, яростно курил и затягивал какую-нибудь песенку о ридной неньке Украине.

— Дима, давай еще! Нам нравятся хохлацкие песни, — просили коллеги по работе.

— Не хохол я вовсе, — изрекал Дима и громко сморкался.

— А кто же ты?

— Бандер, праправнук Степки Бандеры, слыхали про такого?

— Нет, — сказали ребята. — Да и неинтересен он нам.

— Это великий полководец, ваш Суворов в пятки ему не годится. Впрочем, кто такой Бандера вы еще узнаете, м…

— Договаривай. Ты хотел сказать: москали, так? Так мы и есть москали, и гордимся этим.

— Ну и я горжусь тем, что я бандер. Давайте на этом поставим точку.

Он уходил в другое помещение, на другой этаж, рвал окурок на мелкие кусочки, приговаривая: вот так и вас я буду крушить, москали проклятые.

***

Заканчивался третий месяц, надо было, как говорится, сматывать удочки. Пузокряк даже радовался этому. Жена Мирослава родила шестого бойца уже два месяца тому и теперь готова к новому зачатию. Да и он придет не с пустыми руками. Три-четыре тысячи долларов у него в кармане. Сел на киевском вокзале в Москве и глядишь, через сутки с гаком он уже в столице родной области, а там автобусом и домик из дерева кругляка елью пахнет.

В этот раз не только Мирослава, но и земляки встретили его, словно он вернулся из сталинских Сибирских лагерей, ведь он работал во враждебной стране, среди москалей, которые, конечно же, издевались над ним. Он только Мирославе сказал правду, что никто над ним не издевался, а землякам говорил, что его заставляли отрабатывать две смены, а фиксировали только одну, что плохо кормили, что он мерз в вагоне с выбитыми стеклами, лежа на голых досках.

— Ничего, дружок, — сказал местный активист Микуляк, — больше тебе не придется мыть портянки москалям. Наш великий друг дядя сэм, что за океаном, возлагает на таких, как мы с тобой, определенные надежды. Сейчас во Львове, Тернополе и под Киевом организованы школы молодого бойца. Там отлично кормят, хорошо платят, а опытные американские солдаты проводят инструктажи ближнего и дальнего боя. Ну как?

— Слава Украине, — произнес Дима, и это означало, что он с радостью принимает предложение.

— Слава Украине, — подтвердил один из будущих командиров Майдана Березина.

Эта новость поразила многих мужчин, в том числе и молодых. Каждый хотел записаться в тайную школу по подготовке молодого бойца, которым придется воевать конечно же с москалями.

В этот вечер была пьянка-гулянка, были и девочки гуцулки, они с удовольствием пошли на контакт с бойцами за вильну Украину и не побоялись забеременеть, так как это было почетно, особенно если родишь молодого будущего бойца.

— Кохайтеся черноброви

Та не с москалями,

Бо москали чужи люды

Роблять лыхо с вами,

— продекларировал Березина. — А с нами можно, мы свои, мы бандеры, и вы, девочки — бандерки. Обнажайтесь, я разрешаю. Кто родит будущего бойца, получит премию.

Горячие девушки гуцулки, которые уже были в такой ситуации и не один раз, стали показывать пример молодым, быстро обнажились и принялись расстегивать молнию на брюках кавалеров, которых они сами выбрали.

Дима достался высокой, краснощекой, широкой в плечах бандерке с металлическими зубами во рту, которая тут же предупредила: откушу. Но Дима не ударил лицом в грязь, он запустил когти в ее шары и сдавил так, что проститутка Тытьяна вскрикнула, и только потом вогнал свой тупой меч в ее лоно. Она снова вскрикнула, после чего произнесла: Слава Украине!

Оргия довольно быстро закончилась: бандеры и бандерки, испытав величайшее наслаждение, протрезвели, а что делать дальше, никто не знал.

— Ты, Березина, наш вождь. Думай, чем бы нам еще заняться? — Спросил его уроженец Львова Шкиль. — Я предлагаю пымать нескольких москалей и москалек, они любят отдыхать в нашей Яремче и доставить их люда. Тут мы с ими проведем ксперимент.

— Это было бы просто здорово, — сказал Микуляк. — Надо, шоб вона была не старше двадцати. Пусть обслуживает троих…одновременно. Это делается так. Один — в рот, второй — куда положено, третий — в попу.

— А шо делать с мужиком — москалем?

— Пусть он осеменяет козу или свинью, а ты Дима буш играть на скрипке.

Всем понравился замысел Березина, дело было за малым. Надо было найти такую пару. Для этой важной операции были отправлены пять бойцов, будущих учеников школы сопротивления москалям, будущих майдановцев на поиски москалей. Ребята без нашивок на рукавах отправились по городу, но уже смеркалось, улицы опустели, дороги оголились — ни одного живого человека, ни одной козы, тем более свиньи в великом городе Яремча днем с огнем не сыскать.

— Надо достать, хоть из-под земли, — сказал будущий курсант Кривой Зуб, — а то Березина в школу не возьмет.

— Надо у синаторию зайти, тама москалей полно, — предложил Червяк Миколка.

— Айда в синаторию, — поддержали остальные.

Но санаторий имени Бандеры был наглухо заперт изнутри.

— Стамеска нужна!

— Не надо ничего, — Червяк подпрыгнул высоко и кованым сапогом выбил стекло на двери, куда можно было просунуть руку и снять защелку изнутри.

Дежурный тут же упал в обморок. Он лежал с пеной у рта на бетонном полу и слабо выговаривал: мочкали, мочкали…пришли убивать.

— Пошли по этажам, — бросил клич Червяк.

На третьем этаже будущие герои Майдана ворвались в один из номеров, где двое стариков разгадывали кроссворд.

— Пся крев! Ти есть быдло, пшел вон! — произнесла старуха, а старик взял костыль и принял стойку бойца.

— Не трогайте их, — потребовал Кривой Зуб дрожащим голосом. — Это наши предки. Мой дед был в Польше свинопасом, а бабушка чистила и зашнуровывала ботики хозяину. Он ей все время подмаргивал, а потом осеменил. Так бабушка родила мне отца, а отец родил меня. Так что поляки это наши дальние родственники.

— О да, ти правду говоришь, мой малчик. Мой папа и мой мама жили здесь в этот Яремча. Это был польский земля. У нас этот земля отобрал Сталин и Гитлер на 39 год по соглашений Риббентроп-Молотов. Ви есть малчик вшиско польский малчик. Слава Польша.

— Слава Украине!

Ребята ушли искать москалей, но таких не оказалось. Пришлось вернуться ни с чем.

2

Львовская школа диверсантов насчитывала значительное количество лиц мужского пола до тридцати лет. Сначала школу возглавлял выходец из Волынской области, Музычко, тупой, широкоплечий, с огромным пузом и крупным затылком бандер. Американской чернокожий инструктор Гала Бала Дзот подарил Музычко военную форму, поэтому Музычко как бы сразу возвысился над молодыми курсантами и вел себя почти так же, как Дзот. А Дзот просто мучил молодых бойцов: заставлял курсантов лезть на сосну повыше, обнять ствол и стоять по два часа. Солдаты мочились в штаны, а иногда и оправлялись, и, отстояв положенный срок, спускались в мокрых от мочи и вывалянных в фекалиях штанишках на землю, а затем шли отмываться в холодном пруду. На следующий день на дерево поднимались два бойца. Один привязывал второго к стволу в районе щиколоток и заставлял его висеть вниз головой сорок минут. Не все выдерживали это испытание. Когда кровь начала хлестать из носа, их освобождали, а Музычко наказывал: выдавал провинившемуся штыковую лопату и заставлял рыть канаву глубиной в два метра и в два метра шириной, а в длину на высоту сосны.

— Мы с нашим другом Дзотом готовим вас для борьбы с москалями. Вы должны все уметь, быть сильными, безжалостными и каждый человек для вас не человек, а кукла. Курсант Кривой Зуб!

— Слава Украине! — воскликнул курсант Кривой Зуб, принимая стойку смирно. — Смерть москалям!

— Лозунги у тебя хорошие, а физически ты слаб, — сказал Музычко. — Быть тебе политруком. А если бы не язык до колен, я бы отправил тебя обратно. Пока поступим вот как. Читай побольше произведения великого нашего земляка Степана Бандеры.

— Он не оставил нам своих великих творений, генерал-майор Музычко. Я уж все перерыл в Яремча. О нем написано много, а вот он ничего не писал, а может, писал, но москали, которые его кокнули, все сожгли.

— Читай то, что о нем написано в прессе. И наполняйся ненавистью к москалям.

Курсант Кривой Зуб тут же направился в библиотеку, перелистал подшивки многих газет и все то, что находил по поводу своего любимого маршала Бандеру, было одно и то же — Степан Бандера боец, воевал за незалежнисть Украины.

— Да я это давно знаю, — сказал себе Кривой Зуб. — Надо выгнать этих редакторов и поставить наших хлопцев — бендеровцев.

Разочарованный курсант Кривой Зуб вернулся в школу и старался выполнять задания наряду со всеми.

После стояния на дереве в обнимку на протяжение двух часов головой вниз в течение сорока минут, курсанты обливались холодной водой, учились плавать в одежде с амуницией за спиной. Потом их мучили голодом. И только после этого им выдали биты. Этими битами они наносили удары друг другу по корпусу, по спине, предплечьям рук, по ногам выше и ниже колен. Только по голове и по лицу пока не разрешалось.

Потом шли препятствия, в том числе и с колючей проволокой, прыжки со второго этажа и рукопашные бои. Одно из самых трудных упражнений — стрельба в упор. Противник целился прямо в сердце, и надо было выдержать этот взгляд, эти требования, команды. Самые стойкие, у кого глаз не дрогнул, получали пулю в сердце. Это был выстрел холостого патрона, либо такой пули, которая не пробивала пуленепробиваемый жилет. Таких курсантов награждали медалью Степана Бандеры и повышали в звании.

Из всех курсантов выделялся курсант Червяк с крепкими зубами, он мог перегрызть кисть руки.

— Ты должен будешь перегрызть москалю горло.

— Рад стараться генерал Музычко, — отвечал Червяк и низко наклонял нестриженую голову.

— Слава Украине!!! — ревела толпа.

Самым интересным занятием была стрельба из автомата и пулемета. Этот зачет сдали все молодые бандеровцы на отлично. Даже американец Дзот был в восторге и долго рукоплескал храбрым бойцам.

— Кончитса револушэн на Украинишэ, ми возмет вас всех на Сирия. Там будэм громит москал.

Стоило Дзоту начать, как он уже не мог остановиться. Через переводчика он сообщил курсантам, что Россия намеревается захватить Украину, приобщить к себе Крым, чтоб оснастить Черноморский флот современным ядерным оружием, способным поразить города Америки. Америка не может с этим согласиться и поэтому она готова выделить пять миллиардов долларов на свержение президента Януковича, друга Путина.

— Америке нужен Крым. Америка нэ может отдать Крым. Крым принадлежит Украина, а Украина принадлежит Америка, — громко вещал Дзот, и это не требовало перевода. Россия заманила Сноудена. Наш президент просил вернуть Сноудена в Америку, но президент Путин не согласился. Президент Путин дорого заплатит за это. Как только в Киеве будет установлен демократический режим при помощи наших бойцов, вооруженных битами, арматурой, коктейлями Молотова и даже оружием, если это потребуется, мы сделаем такую же революцию в России. Есть ли вопросы?

— Как быть с нашим президентом Януковичем, ведь у него армия, Беркут, внутренние войска, что, если он не согласится добровольно уступить власть? — Задал вопрос дальновидный Музычко.

— Янукович мы пошлем много делегаций, они пить чай, бала-бала, снова чай, красавица Эштон и красавица Виктория Ниланд ему болшой улыбка, а Виктор в ответ тоже улыбка, низкий поклон, бить челом, а наши бойцы в это время брать власть. Больше власть и еще больше власть. Беркут — чик-чик, наш эмиссар домой, охрана Янукович бежать, тогда ми с автомат — во дворец, господин президент, руки вверх. И это будет конец рэволушэн.

Раздались громкие аплодисменты и крики ура. Все курсанты, в том числе и Музычко, были поражены умом американца. Так все просто и ясно. Ну, кто в Украине, а о москалях и говорить нечего, мог бы придумать такую ясную, целенаправленную стратегию, которая дает стопроцентную гарантию победы?

«Чего мы так рвемся в Евросоюз, — размышлял Музычко и едва не прослезился от расстройства. — Нам в Америку надо, вот, куда нам надо. Янки умные люди и богато живут. Черт с ним с этим Крымом, отдадим мы вам этот Крым, наслаждайтесь, жарьте свои коричневые попы на Крымских пляжах. А мы будем дорожки подметать, да пятки языком вылизывать, лишь бы этот Крым не достался москалям. Крым — наш. Это украинская земля. И Севастополь — наш. Кто защищал Севастополь от немцев и хранцузов в 49 году? Украинские солдаты, воспитанники нашего Степки Бандеры. Но мы можем подарить Крым американцам. И надо сделать так. Американцы быстро выгонят российский флот, а мы пока не можем. Этот флот на нашем горбу сидит уже сколько лет! Разве это допустимо?»

Музычко еще долго мог размышлять, но в это время представитель великой страны, которая уже простерла ладонь над Крымом, достал саквояж и извлек несколько пачек стодолларовых купюр и показал курсантам.

— Шеф Маздычко, раздать по три тысяч доллар каждому курсанту. Пить, гулять, девка целовать, ее чик-чик, трах-трах. Делать это три дня, а потом ждать. Янукович на Финляндия договор не подписать, наша едет на Киеф, на револушэн.

3

«Мирных протестующих» готовили не только во Львове, но и под Киевом, и на территории Польши. Эти мирные протестующие, а точнее боевики по замыслу америкосов должны были составить основную ударную силу по свержению существующего режима и установлению бендеровского государства под наименованием вильной Украины, способной противостоять России. Янукович ничего об этом не знал и не требовал от своей службы государственной безопасности, каких-либо данных о тех, кто замахивался на его власть. Впечатление благодушия царило даже тогда, когда ставленники американских спецслужб ходили с флагами по городам и призывали к свержению власти Януковича. Беспечность, прямо скажем, поразительная. Впечатление такое, что президент занимался бизнесом, а не управлением государственных структур. Само собой, образовался клан Януковича, в котором главную роль играли сыновья президента.

К сожалению, президент проявил слабость к золотым унитазам и огромным суммам денег, которые он размещал в иностранных банках. Если бы разведка Украины, не сидела, сложа руки, а точнее, если бы она выполняла свои функции, а не занималась строительством коттеджей, и собственным обогащением, то президент знал бы о том, что идет подготовка боевиков уже на второй день. Но есть справедливая поговорка: рыба гниет с головы. Государством надо руководить, а не сидеть в кресле и названивать нужным лицам, чтобы они поспособствовали развитию бизнеса старшему и младшему сыну. И не только это. Президент должен быть собранным, волевым человеком, уметь заглянуть в завтрашний день, быть способным отличить фальшивую улыбку от настоящий. А у Януковича ничего этого не было. Осталась одна доверчивость, нерешительность, надежда на авось. Это и погубило его. И не только его, но и все государство.

В середине декабря 2013 года несколько грузовиков и автобусов последней модели прибыли в Киев без каких-либо опознавательных знаков. Кавалькада остановилась на центральной площади, недалеко от высоченного памятника и стала раскладывать палатки. Милиция тут же прибежала, но Музычко вышел с пузатой сумкой и вручил каждому по пять тысяч долларов. Ребята, работающие в милиции, опешили от такой щедрой благодарности за пустяковое дело — монтаж палаток в центре Киева, чтобы переночевать, а завтра с утра двинуться дальше. Никто никому не докладывал, все спешили по своим делам. Мэр города Попов проводил совещание со своим аппаратом, начальник милиции сидел в ресторане со своей новой подругой, премьер Азаров собирался в Австрию проведать свой особняк, а министры на новеньких Мерседесах умчались загород. Словом благодушие царило такое, хоть ракетный аэродром устанавливай.

На следующий день, едва рассвело, прибыли еще автобусы и одна фура, груженная битами, заточенной арматурой, топорами с короткими ручками, огромное количество бутылок, фляги с горючей смесью для производства коктейлей Молотова. Установили еще шесть новых палаток. Это уже был костер, еще не зажженный, правда, но на него уже нельзя было не обратить внимание. Сюда пришли три руководители оппозиции — Яйценюх, Тянивяму и боксер Кличко. В их карманах уже было по сто миллионов долларов для проведения новой революции на Украине. Неожиданно возник и Пердуске. Он как кот, когда заметит мышь, подкрадывался к инструкторам американцам, одетым в робу сварщика и каской на голове. Так как не удалось найти нужного человека сразу, он вытащил телефон с позолоченной крышкой и набрал номер Эдварда Лупа. Эдвард тут же объявился и обрадовал бизнесмена Пердуске широкой американской улыбкой.

— Ти есть Пердуске? Сколько доллар ти дашь на рэволушэн?

— Полмиллиарда, так как приказал Бардак Омама.

— Ти переведешь полмиллиарда на этот карточка, номер на ней есть. Срок перевода три дня.

Петя отвез тяжелую сумку в посольство США и стал спрашивать, как перечислить необходимую сумму на нужды Майдана. Девушка попыталась провести его к послу Пейетту Джеффри, но тот оказался занят. Он разговаривал с кривоногой красавицей Кэтрин Эштон, давал ей указания на правах старшего, а та любила поговорить с важным лицом, как можно дольше. Пейетт не мог ударить лицом в грязь, он все же посол великой страны и должен был дать максимально полную информацию. Он трижды заверил Эштон, что мирная демонстрация активных граждан Украины заняла центральную площадь полностью и режим пророссийского президента не сегодня — завтра падет.

— Моя твоя целует на левый ухо, — сказала в конце разговора Кэтрин Эштон и повесила трубку.

Как и Эштон Пейетт не блестел внешностью: высокий, худой с непомерно длинной шеей и бегающими глазами, он сильно смахивал на прилизанного козла без передних конечностей. С физическим уродством он уже давно смирился, а когда получил высокую должность посла в мятежной Украине, его самооценка вполне компенсировала несуразность физического уродства.

Еще бы. В Украине, как ни в одной стране, ему на поклон приходили руководители оппозиционных партий, низко склоняли головы и даже ползали на четвереньках и в его лице благодарили великую страну за намерения вытащить ридную неньку Украину из когтей старшего брата, русского медведя Путина. Даже Юля, находясь на отдыхе в Харькове, именуемом тюрьмой, слала длинные унизительные письма ему Джеффри, часто намекая на личные симпатии.

Почувствовав усталость от разговора с Эштон, Пейетт поднялся и вышел из кабинета при автоматически открывшейся двери.

— А, Пердуске, хелоу, хелоу. Моя тойлет, ти ждать.

Петя сильнее прижал руки к бедрам, но не выпускал сумку с долларами, трижды попытался совершить челобитную, но дверь всякий раз при наклоне головы, автоматически раскрывалась.

«Вот это да! Тут даже челобитную не принимают. Не то, что в Москве у Путина специальный пень с зазубринами стоит для челобитной, — мелькнула ложная мысль в пустой голове Пердуске. — Интересно, деньги примут на революцию?»

Посол долго пребывал в туалете. Надо признать: туалет был роскошный: кабинка для сидения, кабинка для стояния и только для мужчин. Кругом зеркала, можно было разглядеть не только лицо, но и отросток выше мешочков, и пупок и ягодицы, но посол на этот раз долго рассматривал свое бледное личико, немного скривленный нос. Больше его раздражали глаза, один серый, второй неопределенного цвета и два кривых зуба на нижней челюсти, которые все время приходилось зажимать нижний губой, так как они выползали наружу.

Зубы можно было бы давно поставить на место, поменять их на фарфоровые, белоснежные, а вот что делать с глазами, носом, щеками…придется повременить…до окончания революции на Украине и присоединения Крыма к Америке. Поэтому посол задержался надолго, он не знал, что богатый человек Пердуске страдает, не может долго стоять на ногах, потому что в ногах такого человека мышцы ватные: он нигде не стоит долго, даже не ходит пешком, он проводит жизнь в кровати ночью, а днем в Мерседесе. И все время в положении сидя.

Джимми понял это когда вернулся и увидел Пердуске, сидящим на полу в обнимку с сумкой, полной долларами.

— Пердуске, дорогая Пердушка, стэнд ап, стэнд ап. Ти есть спонсор на револушэн.

Он прошел в кабинет, не подав гостю руку, чтоб помочь подняться, а Пердуске пришлось сначала стать на колени, несколько раз охнуть, оставить сумку на полу и даже опираться на нее и только потом подняться и пройти в кабинет.

— Сит даун плиз, седай давно плиз, дорогой гость! Кафа, кафа, Келли, кафа. У тебя болшой мешок, тяжелый мешок, что там есть в тот мешок? Это есть опасность для посла США. Келли, почему пропустил Пердуске с мешок на плечи? Будешь уволен, Келли.

Испуганный Пердуске принялся развязывать мешок, но Пейетт тоже испугался и присел под стол.

— Великий человек США Пейетт Джеффри, освободитесь от подозрения! в этом мешке доллары, национальная валюта США и всего мира. Я перечисляю эти деньги на революцию. Келли, помоги развязать мешок. Это жена в целях безопасности так затянула шнурки.

Келли быстро развязала саквояж, вытащила пачку сто долларовых купюр и бросила под стол.

— Смотри, труса (трус), — произнесла она и расхохоталась. Посол тоже расхохотался, живо поднялся и выхватил мешок у Пердуске.

— Ти есть свободен, Пердуске, — произнес он, швыряя мешок с деньгами в сейф, который тоже открывался автоматически.

— Мне велели перевести на этот номер, на карточку, — как бы с тривогой спросил Пердуске.

— Это есть мой номер на мой карточка, а то что ти передал мне мешок с доллар, переводить не надо.

Петро радостно вздохнул: гора с плеч свалилась, и вышел из кабинета посла.

За дверью томились лидеры украинской оппозиции с Наливайченко впереди.

4

Пердуске не знал, на какую ногу хромать, лучше на обе попеременно, решил он, и поплелся к выходу. Его уже ждал водитель Кавун, сидя в новеньком Мерседесе, недавно купленным Пердуске за 650 тысяч долларов.

— Помоги сесть, что ссдишь как баран, когда глядит на новые ворота? Я чертовски устал. Мой друг Пейетт два часа разговаривал с президентом США. И все об Украине, нашей ридной неньке. И обо мне конечно. Не мог же он меня обойти, как будущую важную личность, а возможно и президента.

— Так ваши корни в Израиле, — схимичил Кавун.

— Ну и что же? Миллиарды-то я заработал здесь. И всю жизнь прожил в Украине. И Украина простила мне все мои грехи, вот почему она стала ридной. Заводи мотор.

Пять минут спустя Пердуске уже был на Майдане. Здесь кипела работа как в цыганском таборе. Нельзя было не поразиться слаженной работе многочисленного коллектива, насчитывающего уже свыше пятисот человек. Во многих палатках звучала американская музыка, командиры во главе с Паруубием присматривали, где бы установить сцену, католические священники в рясах, размахивая кадилами, пели: храни господи бийцив за свободу неньки Украины!!! Они тут же освящали биты, арматуру с острыми наконечниками и большое количество бутылок с зажигательной смесью.

Петро не понял, зачем это делается и подошел к одному тонкоствольному, точнее тонконогому священнику из Ивано-Франковска Дмитрию Какуляку и спросил:

— Ваше благородие, не грешно ли освящать орудия убийства наших врагов?

— Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный помилуй нас, — запел Какуляку и дал поцеловать крест. — Ты, раб божий, как тебя?

— Петро!

— Помилуй раба Божьего Петра, аллилуйя, аллилуйя! Целуем крест. Бог нам, католикам, дал право благословлять все живое и неживое, способное умертвить москалей и всех тех, кто им симпатизирует. Когда мы их будем убивать, католические священники должны благословлять наших доблестных бойцов-бандеровцев на пролитие черной москальской крови. Господи помилуй и благослови!!!

— Ну, с таким народом, мы через неделю будем гулять по Красной Площади в Москве, а Путина положим рядом с Лениным, пусть обнимаются и целуют друг друга. Не зря я отстегнул такую сумму. Надо, отстегну еще столько же.

Он хотел поговорить с командиром майдана Паруубием, но тот носился по лагерю, давал команды не членораздельным языком и только, когда произнес любимую фразу:

— Я вам уже семайдцать раз говорю, — его все поняли, и громко рявкнули? Слава Украине!

Ближе к вечеру бандеровцы соорудили большую сцену с черным входом и выпустили на сцену знаменитую, но безголосую певицу Руслану Лежичко под бурные аплодисменты. Она поднесла микрофон к губам и спела три куплета новой песни майдановцев: Хайль! Хайль! Хайль!

Далее она заверила доблестных бойцов имени Степана Бандеры, что если майдан не одолеет на этот раз проклятых москалей и их пособников, то она, всемирно известная певица, принесет себя в жертву, обольет себя бензином и поднесет зажженную спичку.

— Слава Украине! — заорал Кривой Зуб и несколько палаток повторили это изречение.

Вслед за безголосой знаменитой Ложечкой появился и великан Никита Джигурда, он тоже страстно благословлял восставший народ и пел ему дифирамбы.

Прямо на влажной брусчатке расстелили ковры, потом белые скатерти, нарезали колбасу из трех ресторанов и четырех магазинов, где щедро расплатились валютой, батоны хлеба белого и черного, корзины с яблоками, банки с икрой, сделанной во Львове и бесчисленное количество ящиков с пивом, водкой и коньяком. Забыли только стаканы.

Вскоре, как кот из засады появился Бенедикт Тянивяму. Он громко рявкнул: Слава Бандере, потом Слава Украине и подобно бывшему великому пчеловоду, то бишь президенту Ющенко, положил правую руку на левую грудь, где громко стучало его бандеровское сердце.

Но тут получился ералаш: одна часть бойцов скандировала: слава Бандере, другая: слава Украине.

— Как же это вы без нас? — прохрипел Кролик, державший под руку могучего Кличко, так как поднялся ветер и мог свалить Кролика, нетвердо стоявшего на тоненьких ножках.

Среди бойцов нашлись и те, кто встретил великих людей Кролика, Кличко и Тянивяму рычанием. Это были представители будущего правого сектора, который через месяц-полтора станет греметь на весь мир. Но великие люди не обратили на этот малозначительный эпизод никакого внимания. Мало ли парни с устатку, поменяли зевание на рычание. Это их право. А если кто считает, что его права нарушены, то Майдан с этим разберется.

Доблестные бойцы расселись на ковры и на скатерти, но белоснежные скатерти пришлось убрать, они отражали подошвы грязных сапог героев и каждый взял бутылку — кто с пивом, кто с водкой, кто с коньяком.

Кролик вместе с Кличко не садились на пол, но бутылку достали и держали в руках. Музычко поднялся во весь свой рост и направился в кафе, красовавшееся недалеко от майдана. Кафе было не полностью занято посетителями. Музычко стал сгребать свободные табуретки и вышвыривать их на улицу. Табуреток набралось всего пять штук, Музычко это показалось мало. Он подошел к столику, где сидели четыре парня крепкого телосложения и произнес:

— Слава Украине!

Те никак не ответили. Тогда он хватал каждого за шиворот и выбрасывал на улицу, а за ними и табуретки.

— В чем дело? — поинтересовался заведующий кафе. — Я позову милицию. Это хулиганство среди бела дня.

Музычко подошел ближе, взял хозяина за галстук и приподнял до потолка.

— Будешь балакать, лишу тебя жизни. Эти стулья принадлежат народу, точнее революции. Возьми четыре табуретки и топай за мной, а то мне одному не справиться.

Получив такую команду, заведующий кафе покорился и потопал с табуретками в руках за великаном Музычко. Он лично подарил табуретку Кролику, тот уже не мог стоять на собственных ногах, а так же Тянивяму, Кличко, Пипиярошу и американцу — инструктору.

Пир продолжался до наступления темноты, а Руслана все выходила на сцену и грозила предать себя сожжению. Когда на нее перестали обращать внимания, она жалостливо вопила:

— Сожгу себя! Сожгу! принесу себя в жертву революции.

— Кролик! — обратился Музычко к Кролику, — иди, облагородь ее, видишь, девка в истерике.

Кролик стал щупать предмет в районе ширинки и стал покручивать головой: там, дескать, ничего нет.

— Оставь ее в покое, видишь, она не в себе, откусить может, — приказал Пипиярош. — Ты, Паруубий, назначь дежурных на ночь. Нельзя так оставить палатки без охраны, а вдруг правоохранительные органы проснуться, что тогда.

— Первая ночь прощается. А завтра в Киев приедет Квасневский, он проведет переговоры с президентом, усыпит его бдительность. Наша акция мирная, мы здесь надолго. Посмотрим, как к нам отнесутся киевляне, от них многое зависит, а потом будем принимать решение, что делать дальше. Нам нужен штаб. А для этого придется занять часть кабинетов в Киевской мэрии. Но не сегодня. Такая команда должна поступить из Америки, нашей матушки.

Майдановцы стали икать от переедания, а что касается спиртного, никто не перебрал лишнего, но каждый спрятал недопитую бутылку в карман.

5

Жители столицы Украины Киева отнеслись к своим западным землякам, где не прекращала цвести и пахнуть бандеровщина, если не с любовью, то с симпатией и недеждой. Все же бандеровцы обещали: как только прогоним москалей, Украина вступит в Евросоюз, приобщится к обильному столу, сказочному богатству, которое само с неба валится, только рот открывай. Ни у кого таких призывов не было, а у бандеровцев были. А потом, москали действительно не те люди. С ними пока лучше развестись, расстаться и прильнуть к западной цивилизации. Ох, как это заманчиво, аж слюна во рту становится вкусной. А к правлению Януковича обитатели великого города, всегда относились если не враждебно, то равнодушно. Он шахтер, работяга, косноязычен и вместо того, чтобы целовать протянутую руку, выкаблучивается, с москалями заигрывает.

У президента не было никаких идей, а они соскучились по идее. У самих не было никакой идеи, а у руководителя должны быть. А у галичан идей полно, хоть отбавляй. Бандеровские идеи о чистоте украинской нации, о едином, украинском и только украинском языке, хотя больше половины киевлян общались на русском, стала привлекать жителей столицы. Никто не знает, почему и сами киевляне этого не знали. Негласно считалось: тот, кто объявляет себя националистом — башковитый мужик, а тот, кто никем себя не объявляет, так себе, серая личность.

Киев ведь — мать городов русских. Как же так- Главный город восточных славян Москва, а не Киев. Отсюда выходит, что только бандеры могли бы исправить эту историческую несправедливость.

Во-вторых, галичане хоть и бедные, живут только за счет восточных регионов, но у них есть идея, как была у Гитлера, Ленина, а раз есть идея, можно многого добиться. А у Януковича не было никакой идеи, он отсиживался, дремал в президентском кресле. Он простой шахтер, случайно оказавшийся на царском троне.

Приблизительно так рассуждали киевляне, пропустив таким образом бандеровские идеи дальше на восток. Немаловажную роль сыграла и такая особенность, как жалость киевских старушек, барский взгляд жителей столицы, их любовь к подушкам, простыням и мягким кроватям под бочком молодой супруги и жаркой любовницы. А что творилось на улице, мало кого волновало. Что-то подобное в свое время было и в столице России Петербурге. Вошла кучка бандитов во главе с Лениным, переодетым в дамское платье и благополучно захватила власть, а горожане в это время мирно почивали. А когда очнулись, уже было поздно, уже надо было съезжать с уютных квартир, ночевать в подвалах вместе с женами и маленькими детишками и ждать пули в затылок от вчерашних освободителей.

Жители любой столицы ошибочно считают себя выше остальных провинциалов, им кажется, что на провинциала всегда можно прикрикнуть, и он опустит голову, и попросит прощения. Житель столицы всегда выглядит презентабельно, у него чисты ногти, белые ручки, отглаженная рубашка с галстуком и соприкасаться с провинциалом, от которого может дурно пахнуть, считает выше своего достоинства.

Конечно, это далеко не все причины того, что киевляне приняли бандитов, грубых, неотесанных, малограмотных, дурно пахнущих пастухов Прикарпатья, как своих родных сыновей, вернувшихся после службы в армии. Бандеровцы отличались щедростью, благо карманы всегда были оттопырены американскими долларами, ведь дядя сэм выделил на эти цели пять миллиардов долларов.

На Майдане, огороженном металлическим забором, колючей проволокой, матрасами, старыми диванами, мешками с песком, было всегда не меньше пятьсот человек, а то доходило и двух — трех тысяч. Киевские старушки, да и представители прекрасного пола вообще вереницей тянулись на майдан, несли яйца, сало, хлеб, колбасы и любимые галушки.

Бандеры, не скупясь, награждали их долларами.

По выходным дням и мужское население Киева посещало Майдан ради интереса и в этих ребятах в масках, уже взрослых, оставивших свои семьи в Галичине, было что-то необычное, романтическое, загадочное и мужественное, пахнущее овечьим сыром и дохлой кониной. Далеко не всякий киевлянин, ни с того, ни с сего оставит семью дома и пойдет на Майдан. Это практически вызов государству. А они пошли, рискуя жизнью.

Потом бросилась в глаза не только романтика, но и некий шик вместе с революционной романтикой: революционеры ни в чем себе не отказывали, значит, они получали зарплату и немалую, каждый день. Потом просочилась информация, что на эту революцию, а точнее путч, Америка бросила пять миллиардов долларов в два раза больше, чем на Оранжевую революцию 2004 года. Значит, эти мужья галичане, не просто так приехали сюда с палками и заточенной арматурой, да коктейлями Молотова. Кроме того, они необыкновенно собраны, дисциплинированы, мобильны. Это единый кулак — мощный кулак, способный нокаутировать и москалей, если понадобится. Отрежь ему левую ногу, он начнет передвигаться на правой.

Словом, галичанские бандеровцы поневоле сроднились с киевлянами. Если киевляне не выходили на улицы с флагами и транспарантами в поддержку бандеровцев, то в этом не было необходимости. Стоило майдановцам бросить клич, и уже через двенадцать-пятнадцать часов вся Галичина была в Киеве. Центральные улицы и площади заполнялись народом — дышать нечем. Много раз собиралось так называемое Вече. Шизонутая, оскопленная толпа была слишком агрессивна и трудно управляемая.

О киевлянах никто не вспоминал, их никто не приглашал: бал правила Галичина. И тут жители Киева уступили, а когда галичане вернулись домой, оставив революционеров одних, тут-то столичные жители ринулись в бой. На Майдан стали прибывать обученные молодчики из Польши, Волыни, Тернополя и даже из Черновцов. Майдан разросся. Стало холодать, усилились морозы, потребовались дрова. Киевляне взяли топоры в руки, взгромоздили электропилы на столичные плечи и ринулись пилить деревья. Киевтранс с радостью выделил шестьдесят КАМАЗов, заправленных топливом. Жители столицы быстро освоили секреты заготовки дров. Повалив дерево в том числе и в парке (когда Украина станет полностью независимой от давления москалей, вернее, когда отряды имени Степана Бандеры будут шествовать по Красной Площади в Москве), деревья в парках вырастут снова. Поваленную сосну или березу, освобождали от веток, пилили бревна восемьдесят сантиметров длиной, раскалывали на четыре, на восемь, на двенадцать частей, а потом грузили на КамАЗ. Груз беспрепятственно прибывал на главную площадь страны и там разгружался.

Если бы потребовалось, все леса вокруг Киева в радиусе сто километров, были бы спилены и сожжены на Майдане. Это ли не сдача столицы кучке революционеров-!!

В Киеве, такого не было ни в одной столице мира, врачи, грубо поправ клятву Гиппократа, оставляли умирать молодых ребят, одетых в милицейскую форму, не оказывая им никакой медицинской помощи. Они лечили раненых бандитов. Если на улице Грушевского умирал раненый боец, одетый форму Беркута, а кто-то из живых вызывал Скорую, эта Скорая не приходила. Тот, кто вызывал врача, не зная ситуации, на вопрос: откуда звонят, отвечал: боец Беркута. Хорошо, ждите. И можно было ждать неделю. Зато бандитов, если даже на руке была царапина, Скорая с воем летела на Майдан, грузила раненого и увозила в больницу.

Те сотрудники правоохранительных органов, которых все же удалось поместить в больницу без руки или без ноги, умирали на больничной койке: к ним врачи не подходили, не давали обезболивающие уколы, лекарства. Раненые погибали от заражения крови.

Люди в белых халатах с каким-то бездушно-благородным выражением на своих обезьяньих лицах могли постоять над корчившимся от боли молодым человеком, потом набрать простой воды в шприц и дать укол.

— Ничего, молодой, выживешь.

Особенно тяжело приходилось тем, кто был из других областей и к нему, раненому, истекающему кровью, некому было приехать из родственников. Но попадались и киевляне, а у любого киевлянина в кровати сиделкой была мать, сестра, тетя, бабушка. Через них и просочилась правда о «гуманности» киевских врачей. Стали появляться сообщения на сайтах с просьбой к жителям Киева «Возьмите несчастного в семью! парень умирает, у него гангрена, а врачи отказываются его лечить, потому что он бывший представитель власти».

Великие друзья украинцев поляки и другие западные швабы конечно же читали эти сообщения, но делали вид, что ничего не происходит.

Американский ястреб Джон Муккейн прилетел в Киев, ему долго слюнявил руку украинский президент, а потом этот Муккейн со специально оборудованной для него площадки, смотрел в ночной бинокль на Майдан, заполненный бандеровцами. Даже со стороны шеи видно было его торжествующую улыбку. Вот, кто пойдет на штурм москалей, говорил он себе. А ведь мог бы посетить хоть одну больницу, где умирали невинные мальчики. Но мораль, а точнее отсутствие морали, не позволили ему это сделать.

Когда неонацисты захватят власть в стране, никого из преступников в белых халатах не накажут, наоборот, наградят.

6

Два дня спустя после начала путча, президент собрал совет безопасности. Он находился в хорошем расположении духа, как всегда был вежлив, жал всем руку, спрашивал, кто, как провел вчерашний вечер, посетовал на ухудшившуюся погоду, а потом спросил:

— Ну что будем делать- На главной площади маленький бунт, а точнее мирная демонстрация. Что скажет министр МВД- Насколько я знаю, на Майдане ставить палатки запрещено, не так ли Виталий Захарович?

— Захарченко, — нахмурив брови, сказал министр, но встал, вытянул руки по швам, как положено военному, несмотря на то, что у него с президентом были и внерабочие отношения. Он часто сидел с ним за одним столом, был его надежной опорой днем и ночью.

— Садитесь, садитесь, мы тут все свои. Вы просто скажите, что вы думаете по этому поводу.

— Я думаю: надо позвонить Попову мэру Киева. Пусть он даст распоряжение: убрать палатки и тогда начальник МВД города Киева Прошибайло пошлет сотню беркутовцев и вопрос будет решен. Положительно, разумеется. Я думаю, это надо бы сделать, не откладывая в долгий ящик. Костер подожжен, кружки воды хватит, а когда разгорится во всю мощь и ведра мало.

— Маленький пожар не заливают струей воды, пусть тлеет, а может и сам потухнет при неблагоприятной погоде. Или все…распужать их, негодников. Кто думает иначе?

— Кто может думать иначе после президента- спросил министр обороны Зубов. — На то он и президент: думать за всех и думать правильно к тому же.

— Тогда что ж! так тому и быть, — сказал президент и нажал на кнопку вызова. Вошла Анна Герман, напудренная, накрашенная, надушенная французскими духами, да так, что члены совета безопасности уже собирались чихать.

— Соедините меня с Поповым.

— С каким Поповым, Виктор Федорович, любимый, простите, я хотела сказать дорогой. Потому что каждый на моем месте так и обращался бы к вам «дорогой». И народ вас так называет. Я сейчас вызову. А вообще, как ваш советник, я не стала бы давать приказ демонтировать эти палатки. Нехай хлопцы погуляют, воны потом сами разъедутся.

Виктор Федорович одарил ее скупой улыбкой и предложил перейти к теме выяснения настроений в обществе.

— Что скажет Якименко? Товарищ Якименко, доложите обстановку. Как там народ? Что говорят?

Якименко развернул листок бумаги и стал докладывать:

— Руководители партий Тянивяму, Яйценюх, прозванный в народе Кроликом, а так же боксер Кличко ведут подрывную антигосударственную деятельность. Ездят по городам, собирают толпу и с флагами в руках шефствуют по улицам, выкрикивая лозунги: долой режим Януковича! Надо что-то делать. Это прямой призыв к свержению власти. Может, эти палатки — начало процесса, Виктор Федорович?

— Подождите, подождите, — перебил его президент. — Вы уже об этом докладывали и не один раз, а мы, между прочим, сидим на своих местах, и каждый из нас знает: через год пройдут выборы президента, на которых я победю. И мы снова так же, как и сейчас будем собираться по четвергам на том же самом месте, и обсуждать одни и те же вопросы. А кролики пущай прыгают. Это все от безделья, поверьте.

Раздался хохот. Президент этот хохот поддержал.

— Ну что, товарищи, за работу на благо Украины. Аннушка, где Попов? Ты с ним связывалась? Где он, женский сердцеед?

— Солнышко Виктор Федорович, Попов приболел, возможно, будет завтра. Вы не серчайте на него, он работящий парень. Буквально позавчера он рассыпался мне в комплиментах, но я верна только одному человеку на свете и никто не собьет меня с пути истинного.

— Аннушка, ну, сколько можно? Ты…

— Я знаю, кто между нами, — сказала Анна, обливаясь слезами.

— Кто же?

— Министр юстиции Елена Лукаш…впрочем, у меня разболелась голова, я могу упасть в обморок, я лучше уйду на целых три дня. Я отравлю ее.

Она тут же исчезла за дверью.

«Гм, вот баба дурная, — сказал сам себе Федорович. — Надо подумать, куда бы ее убрать…подальше, а то начнет пакостить. Может в Верховную Раду. Да, туда, в депутаты, а то она как Юля, все передком вперед для достижения своих корыстных целей».

Мудрая мысль всегда радует человека, ибо она чаще приносит обильные плоды. Жаль только, что великие люди так же, как и простые страдают отсутствием правильной мысли и когда, думая, что делают благо, совершают непростительные ошибки.

Виктор Федорович уселся в царское кресло, потянулся и подумал: как хорошо жить на свете. Дворец в Конче-Заспа сияет, оба сына нашли себя в бизнесе, я за них рад. Вот только время бежит с космической скоростью. Недавно победил на выборах и вот уже срок поджимает, всего год с чем-то осталось. Надо победить и во второй раз, во что бы то ни стало, а для этого не надо обращать внимания на всяких крикунов, злить их, пусть себе кричат, выпустят пар и будут довольны. С Россией надо дружить и от Запада не отделяться. Умный человек всегда на двух стульях сидит. Так и я. Мне, правда, не с кем посоветоваться, как, скажем, моему предшественнику Ющенко. У того жена умница. Не он правил государством, а она. Заселить Крым бандеровцами, назначить их на престижные должности во все отрасли народного хозяйства, это ее идея. И так по всему юго-востоку. Попробуй там теперь что-то продвинуть- ни фига. Во всех городах, даже в Донецке — бандеры, все должности отданы им. В этих условиях мне сложно было выполнить предвыборное обещание сделать русский язык вторым государственным: каждая кривоногая бендеровская кляча, подобно вороне крякала: в ридной неньке Украине один язык — украинский язык, матка боза. Что я могу сделать- Меня просто загнали в угол. Когда я спрашиваю Ющенко: что ж ты, сука, натворил, он в ответ смеется и отвечает:

— Это не я. Мое дело — пчелы, я — пчеловод прежде всего, а потом уж президент. Мне приказала жена, ну я и…ты не знаешь американок. Каждая американка на учете в Госдепе США. Она оттуда получает указание. И моя Катрин так же. Меня Америка посадила в кресло президента…ты как думаешь, должен ли я был выполнять ее указания?

Виктор Федорович ударил себя ладонью по коленке от радости, что ему пришли такие мысли в голову. Это были хорошие мысли, и над ними надо было десять раз подумать. И возможно посоветоваться. Но с кем? Все тупые, как сибирские валенки.

Одна Лукащ умница. Но Лукаш создана для любви, она не годится в советники. Когда я с ней бываю, я становлюсь другим человеком, я забываю, что я президент великого европейского государства и вместо напыщенных фраз, которые выговаривает обычно государственный муж моего ранга, я ей говорю:

— Леночка, до чего же ты красива и все тело у тебя как тесто, готовое к выпечке, давай начнем эту выпечку. Ты видишь, я ненасытный, я помолодел на тридцать лет, я голодный и ненасытный в постели.

«А у нее глаза блестят, как две полные луны, под коими земля еще больше, еще быстрее вертится. Она смеется и раскрывает коралловые губки. Нет, хорошо быть президентом. Хоть раз в жизни. Недаром богатейшие люди на свете рвутся к президентскому креслу. Это кресло делает из маленького человека глыбу, из червяка — гиганта.

Победить бы на предстоящих выборах».

Эти мудрые мысли президента прервал человек могучего телосложения, таких же размеров, как и сам Виктор Федорович, он плюхнулся в кресло и только потом поздоровался, нарушив таким образом, дипломатический этикет.

— Бывший президент Польши Квасневский, прошен любить, а потом жаловать, — сказал он, одаривая хозяина кабинета американской улыбкой.

7

Бандеровцы впервые применили атаку на подразделение Беркут, но для того, чтобы дать им отпор, надо было указание начальника милиции города Прошибайло. А Прошибайло решил посоветоваться с мэром столицы Поповым. Мэр, на то он и мэр, не стал долго раздумывать и сказал Прошибайло:

— Гони их, бандеровцов, да так, чтоб больше не совали свои грязные рыла. Уже сейчас видно, какие цели преследует эта дикая ватага. Овчари Ивано-Франковские.

И бандеровцев погнали, и не только погнали, но и хорошенько отколошматили, намяли ребра, поцарапали носы. Даже кому-то разбили губы. Тут же поднялся вопль…во всемирном масштабе: мирных демонстрантов убивают, убивают мирных граждан Украины, которые решили устроить мирный протест. У них благие намерения, а их убивают! Ату враждебным силам мира и демократии. Протесты выразили США и большинство стран Евросоюза.

Все средства массовой информации Украины запищали, заскрипели, завопили, стали драть горло. Разводить руками, призывать президента к порядку. Закудахтал Кролик, и устроил демонстрацию в Верховной Раде Тянивяму, а его банда бросилась громить оборудование, вывела из строя систему «рада», кидалась на своих коллег из пропрезидентской партии, стал обнажать кулак боксер Кличко. Члены партии Януковича в Верховной Раде опустили головы и молчали, как партизаны. И вдруг депутат-однокашник из про властной партии Инна Богословская высоко поднимает руку, ей не дают слово, поскольку она принадлежит к партии власти, а власть убивает мирных демонстрантов. И тогда Богословская встает во весь рост и громко выкрикивает:

— Я не могла и подумать, что наш президент на такое решиться, ведь поцарапали манифестантов, они, бедные руки скотчем заклеивали, чтоб не пролилась кровь. И слава богу не пролилось ни одной капли. В знак протеста и возмущения, я покидаю партию президента и перехожу в оппозицию.

Депутаты трех партий аплодировали Богословской.

— Ура! — вопят бандиты из партии «Свобода».

Иностранные корреспонденты тут же приступили к соревнованию с украинскими по раздуванию большого пузыря из ничего, они, как и украинцы, делают из мухи слона.

На фоне оголтелой лжи и диких воплей, протестов, посол США в Украине, без предварительных согласований ворвался в кабинет президента и не садясь в кресло, начал:

— Что ти делай-?Ти убивайт истинный демократик. Президент Бардак Омама тебе передает санкций. Весь твой капитал, размещенный на западе, в том числе и в США, будет заморожена. Я тебя предупреждайт как друг Америка.

— Что вы, Пейетт, это какая-то ошибка. Я сейчас же соберу Совет безопасности и решу этот вопрос, потом доложу. А вы позвоните Бардаку и передайте: не надо замораживать, у нас и так скоро грянут морозы, все замерзнет. И я кое-кого заморожу.

— Снять с должность, потом заморозить, — посоветовал Пейетт и хлопнул дверью.

Виктор Федорович не знал, что делать, он уже и сам поверил в муху, превратившуюся в слона, и решил собрать Совет безопасности. Но как только это решение пришло в умную голову, к нему тут же ворвалась заплаканная Анна Герман.

— Побили, поцарапали наших хлопцев, у меня душа болит, Фиктор Федорович. Если вы меня никогда не жалели, то хоть их пожалейте. Хиба мы полицейское государство- Кто в этом виноват- Накажите со всей строгостью. Пусть все видят: вы к этому побоищу не имеете никакого отношения. Я обзвоню всех послов и скажу: Виктор Федорович непричастен. Он президент — демократ. Так и скажу: демократ, сук буду.

— Хочешь сказать: сука буду?

— Приблизительно так.

— Тогда заготовь указ.

— О чем Указ?

— Об освобождении мэра Киева Попова от обязанностей мэра и увольнении министра МВД Киева Прошибайло с должности начальника киевской полиции.

— Благодарю, благодарю, как я рада! — причитала Анна Герман, радуясь в душе, что глубже закопала изменника.

Бандеровцы с восторгом встретили эти два Указа президента и тут же заняли киевскую мэрию, хорошо обустроились на нескольких этажах и объявили: здесь создан штаб революции. У входной двери, разбитой теперь, выставили собственную бандеровскую охрану. Все кабинеты не стали занимать, но на следующий день сотрудников мэрии пропускали при предъявлении удостоверений для того, чтобы они могли выполнять свои обязанности.

Мэр столицы Попов ознакомился с Указом, едва этот Указ был подписан и скопирован всеми посольствами, размещенными в Киеве и ушел, как говорится, не солоно хлебавши. Президенту дозвониться не смог, поэтому связался с начальником милиции города, и тот сообщил, что уволен. Перестарался.

Вся Украина вместе со своими слугами, депутатами Верховной Рады, проснулась в этот день и была шокирована мощным потоком информации собственных телеканалов, радио каналов отечественных и зарубежных. Такого еще не было. Невинного борца за незалежность Украины, участника мирной демонстрации до полусмерти избили работники милиции. Куда смотрит президент, зачем смотрит президент. В Галичину полетели тысячи телеграмм: срочно всем выезжать в Киев на народное вече — и мал и велик.

Едва часы ударили десять, на трибуну Верховной рады вскочил Кролик. Еще никто не открывал заседание, а Кролик уже танцевал и рычал на весь зал так, что все содрогались.

— Убийство! Убийство! Янукович убивец. Вся Украина уже знает, весь мир уже знает, дружественная нам страна Америка, великая страна, наша покровительница и заступница от москалей знает, а вы не знаете. Позор вам, депутаты от партии регионов, то бишь, президентской партии! позор! позор! позор!

Депутаты растерялись. Сто восемьдесят депутатов от партии Януковича опустили головы, а остальные не могли двинуться с места. Да и не на кого было двигаться. Но партия Тянивяму, партия бандеровцев стала скандировать: геть москалей, геть, геть!

Кролик снова возбудился, попытался рвать на себе волосы, но только расцарапал лысину. Струйка крови потекла по лицу.

— Убивцы! Президент убивец, а-а-а-а! И его партия все, все убивцы.

— Кто хочет сказать слово, выходи.

Инна Богословская подняла руку и посеменила к трибуне под всеобщее шипение.

— Уважаемые господа депутаты, неуважаемый Виктор Федорович! Если вы меня слышите, то я на весь зал, на всю Украину, на весь Евросоюз и на всего Бардак Омаму заявляю, осуждаю и покидаю вашу партию, которая запятнала себя народной кровью. Что если бойцу за свободу, бендеровцу Носку отрежут палец, что если ему…, слава ему, слава, слава! придется делать пластическую операцию-! Это недопустимо. Партия, в которой я состояла, эта партия впервые запачкала себя кровью героя, я выхожу из этой партии. Кто последует моему примеру, поднимите руки!

Виноватые депутаты еще ниже опустили головы, но руку поднять, никто не решился. Председатель партии Ефремов, пользуясь всеобщим замешательством, незаметно покинул зал и направился к президенту.

В это время на улице Грушевского бандеровцы вступили в первый бой с силовиками. Силовики стояли вплотную друг к другу в четыре шеренги, вооруженные дубинками. В них стали кидать бутылки с зажигательной смесью и одежда на многих бойцах загорелась. Силовики озверели, схватили дубинки и ринулись на бандеровцев. Те струсили и побежали. Кто-то из них упал и разбил колено. Тут же явилась «Скорая», подобрала Героя и увезла в больницу.

Этот вопиющий случай тоже был размалеван и передан по всем каналам Украины и Евровидения. Посыпались звонки президенту. Первой позвонила верховный комиссар, кривоногая красавица Кэтрин Эштон.

— Шьто Виктория ти дэлайт? Убивайт? Мирных демонстрантов убивайт? Ти есть фашист? Будэт санкций. Твой счета зарубеж чик-чик. Твоя понял- Я еду на Украинишэ.

Виктор Федорович чуть не заплакал. Он стал извиняться, просить прощения, сказал трижды: виноват, но в трубке раздавались гудки: красавица Эштон не желала его больше слушать.

— Вот, я тебе говорил, — сказал Квасневский, — убери эту милицию к черту. У нас в Польше никакой милиции нет, народ свободно выходит на демонстрации, выражает свою волю.

— Я согласен. Только что мне делать дальше- Путину что ли позвонить?

— Сохрани Боже, О, матка боза! — начал сокрушаться Квасневский. — Ты же западник, европеец, цивилизованный человек, ну сделал уже одну непростительную ошибку, отказался подписать соглашение об ассоциации с Евросоюзм, но не делай вторую, еще более грубую ошибку. Зачем тебе звонить в Россию- Да Россия враг запада. И Америки. Это агрессивная страна, а Путин, только между нами, узурпатор. Зачем ему звонить? Я тебе дам лучший совет. А завтра приедет красавица Эштон, уж она-то мастер в таких делах. Куда там Путину до Эштон. Да у нее зубы, как у пантеры. Достаточно одной улыбки, чтоб в штаны наложить.

— Правда, что ли? А что я буду делать завтра? Она меня сожрет. Ты, Квасневский, не оставляй меня одного. И вообще, будь моим советником на период революции. Она должна скоро кончиться, и я тебя приглашу в баньку, а там клубничка, как, а?

Вошел, запыхавшийся Ефремов.

— Виктор Федорович, беда. Пролилась кровь. Во время захвата киевской администрации один бандера по фамилии Сапка поцарапал щеку и палец. Несколько капель крови потерял храбрый боец. Все телеканалы Украины, Европы и Америки трубят об этом всю ночь, все утро и весь день. Они винят вас. Называют вас убийцей. Инна Богословская в знак протеста вышла из нашей партии.

— Несколько капель крови, ты говоришь? Да вся революция не стоит одной капли крови, а ты говоришь несколько капель. О, Боже мой! Я действительно убийца. Завтра прилетит Эштон с зубами львицы. Да она меня сожрет. Хотя, постой, постой. Не я же отдавал приказ царапать палец бойцу. С меня взятки гладки. Это же Попов виноват. Инцидент произошел в Киеве, а кто мэр Киева? Попов. Пусть он и отдувается. Уже отдувается: я его сегодня утром уволил. Аннушка, где ты? Заготовь еще один указ о снятии Попова с поста мэра столицы. Я его тут же подпишу. И начальника милиции тоже. Прохвосты. Говорят, бандеровцу и личико поцарапали, ах ты Боже ты мой! Еще этого нам не хватало!

— А я уже заготовила второй раз, — сказала Анна Герман и положила папку на подпись президента.

— Погоди, погоди. А начальника милиции города Киева- на него тоже такой указ распространяется. ОН уже был подписан?

— Вторично, вторично, а то подумают: ошибка.

— Ну и помощник у тебя, — сказал Квасневский. — У меня такого не было.

Мэр Киева Попов уже узнал, что он уже не мэр, и не стал знакомиться с Указом второй раз.

Мэр знал, а президент не знал, что он впервые подрезал сук, на котором сидел: с этих двух Указов и началось его падение, которое уже невозможно было остановить.

8

На так называемое Народное вече прибыла вся Галичина, которая естественно воспринималась и представлялась во всех средствах массовой информации за весь народ Украины. Четыре или пять западных областей послали по сто тысяч человек в Киев оказать моральную поддержку бандеровцам, лучшим своим сынам, оставившим семьи и готовым положить живот свой за ридную неньку Украину под фашистскими знаменами. Именно на них американцы сделали ставку. Президент США, первый чернокожий президент, не блестел умом и, будучи избран на второй срок, терпел один провал за другим в международных делах. А тут далекая Украина со слабовольным президентом, который всегда низко кланялся, как бы говоря: виноват, виноват, простите; и эту Украину можно легко покорить, а главное сделать так, чтоб российский черноморский флот убрался из Севастополя. Крым, как и Украина, должен находиться под влиянием Америки.

Невозможно не заметить, что галичанский нацизм серьезный симптом психического заболевания, глубокая и опасная трещина в единстве славянской нации. Степан Бандера олицетворение галичанского национализма, а точнее нацизма, сродни гитлеровскому в самый раз подходил американским интересам покорения других народов.

Практически все мужское население Галичины двинулось на Киев, заполнило его улицы и площади. Тянивяму, Яйценюху (Кролику) и боксеру Кличко не составляло труда появляться на площадях с призывами свергнуть антинародное правительство Януковича и захватить власть. Посланцы слушали, аплодировали, но никто не бросился громить и захватывать правительственные здания, оставаться в Киеве. Можно сказать, что народное вече носило мирный характер. Но оно, это вече, сыграло свою положительную роль: киевляне лишний раз убедились в том, что акция галичан на этот раз не шуточная.

— Быть нам в Евросоюзе, — заявляли многие, испытывая внутреннюю радостную дрожь. — А что наш президент- Он думает о победе во время тура голосования, да об успехах своих сыновей в бизнесе.

— Я поражаюсь сплоченности наших западных соседей, — говорил седовласый мужчина, доктор исторических наук, который доказывал в своих трудах, что русская нация вовсе не наследница древней киевской Руси. Это смесь татар с монголами, а вот украинцы…в их жилах течет голубая кровь. Им верховодить в Евросоюзе. — Смотрите, какая толпа, около миллиона человек. Завтра их здесь не будет. Ни одного человека.

И действительно. На следующий день город был полупустой. Только Майдан дымился. Варили кашу, завтракали, пили пиво, пели песни и готовились к боям.

Почему так неожиданно появилась толпа, почему так неожиданно исчезла эта толпа, никто не мог догадаться. Все выглядело таинственно, загадочно, а где таинственность, там неожиданность, сила, способна насторожить любого, особенно жителей Киева.

Бандеровцы поднялись в глазах киевлян еще на одну ступень. Тем более, что Майдан уже жил своей особой жизнью: подвозили дрова на грузовиках, завезли котлы, посуду, столы, стулья и несколько фур продуктов.

Паруубий посчитал: если пятьсот человек содержать на майдане, то это обойдется в миллион каждый день. Такая большая сумма, а у него только миллион в сумке.

Он тут же помчался к послу Джеффри.

— Господин посол! мне нужно миллион долларов в день на содержание этой оравы, как быть?

— Хорошо быть. Америка щедрый страна. Трать хоть три миллиона доллар на один сутка. Вот этот мешок десять мульон доллар, бери и наслаждайся, корми свой боец. Хайль Степан Бумбера!

— Бандера, господин посол. Не искажайте имя нашего национального героя.

— Значит Бандура.

Паруубий поморщился.

— Моя сказать Бандура, значит Бандура, а то доллар не получишь.

— Точно Бандура, точно, господин посол. Я ошибся. Сегодня мое выступление перед участниками Майдана, я и внесу такое предложение.

— Твоя забирайт мешок с доллар, — разрешил посол. — А забыл. Через три день к нам приедет Виктория Нуланд, привезет американский пончик. Пончик дать бойцам. И еще 27 миллион доллар на революшэн. От себя, свой сбережений. И еще Бжезинский даст 30 миллион на револушэн.

— Это много, господин посол. Я думаю, у нас останется миллионов тридцать в запасе. Поделим, а?

— Болше, гораздо болше. Но…Бардак Омама…узнает, тогда чик-чик.

— Я своих не сдаю.

— Ти работать на разведка…

Воодушевленный этим обещанием, Паруубий купил микроавтобус и опустошил три аптеки, забрал все лекарства и заплатил, как положено. Дальше путь лежал в самый крупный ресторан «Киев».

— Завтраки, обеды, ужины сто порций для руководства освободителей украинского народа от москалей ежедневно. Посчитай, во что это обойдется. Пять тысяч долларов- На тебе восемь. Включи туда и спиртное. А еще две тысячи итого десять, так? Сегодня вечером приедут галичанские попы. Они жрут, как голодные волки. Пузо у каждого такое, что пальцев на ногах не видно. Это будет отдельный заказ.

Далее путь Паруубия лежал в быткомбинат. Здесь он договорился, что будут стирать белье, кальсоны, трусы и постельные принадлежности раз в месяц, но если заведутся клопы или вши, придется стирать каждую неделю.

Когда он вернулся в лагерь, целая вереница машин стояла в очереди, чтоб попасть на майдан. Везли дрова, медикаменты, приезжала Скорая, фургончики с мясом для шашлыка, фургончик с колбасой, картошкой, луком, чесноком. Словом табор жил полноценной жизнью и даже вызывал зависть у безработных и у тех, кто трудился, но получал гроши на производстве.

Светлана Курточка, мать пятерых детей, что пребывали в интернате, подошла к Паруубию и спросила:

— Нельзя ли пристроиться подработать. Если захотите бим-бим, не откажу.

— Будешь разносить бутерброды.

— Какая зарплата?

— Пятьсот гривен в день.

— Согласна.

Света трудилась с утра до вечера, но Паруубий редко звал ее в свою комнату: у него проституток хоть отбавляй. А от Светы немного несло бутербродами и еще чем-то, чего Паруубий не мог определить. Эти бутерброды подавались пять-шесть раз в день. Люди трудились и на тяжелых работах. Надо было отделять и доставать булыжники квадратной формы из площади, складировать их и свозить в одно место. Камни весом в полтора килограмма могли пробить каску, а следовательно и голову бойцу беркута.

Шла напряженная работа по наполнению бутылок жидкостью для создания коктейля Молотова. Искали камни более весомые. Их обвязывали сеткой, к сетке прикрепляли шнур длиной в десять метров: бандер подходил к омоновцам вплотную, раскачивал веревку и бил по головам безоружных. Такое оружие всегда достигало цели.

Это был пятый день пребывания бойцов на площади, но все еще шла подготовительная работа.

Как только стало темнеть, всем приказали собраться ближе к сцене, где ждали великих сынов украинской нации — Кролика, Тянивяму, Кличко и Пердуске.

Они как коты, крадучись, вышли на сцену, и Кролик начал речь.

— Дорогие бандеры, родина вас не забудет. Власти вас бояться. Кто-то из вас поцарапал палец, а так называемый президент Янукович тут же уволил мэра Киева Попова. Значит, он вас боится. Но мы ему еще покажем. Сегодня, я…

— Хватит болтать, Кролик!

— Да- гм, я же все сказал. Тянивяму, иди ты к микрофону.

— Хлопцы! я скажу так: бей москалей, пока есть кого бить. Ура!!!

9

В старые добрые времена трудно было себе представить, чтобы маленькая Галичина, состоящая из нескольких областей Прикарпатья, все население которых меньше Донецкой области, будет представлять довольно внушительную силу не только для остальной Украины, но и для всего региона восточных славян. Много в Украине было всяких чубатых героев типа Петлюры. Пошумели, повоевали, пограбили, погибли и все о них забыли. Только Степка остался. Почему- Не потому ли, что заболел нацизмом, не потому ли, что несуществующее зло по отношению к старшему брату, высосал из пальца, и это зло глубоко запало в его душу, долго там тлело, а потом превратилось в рану, а рана в идеологию. А идеология ненависти опасная штука. Она как холера поражает другие души. И странно. Стоит миновать Галичину и там встречаете нормальных людей. Они могут быть недовольны властью, поведением соседа, позавидовать России и даже выказать обиду в ее адрес по той или иной причине, но они не видят в вас врага, если вы говорите по-русски, если вы приехали из России. Они хорошо знают, что русские люди — хорошие, добрые, гостеприимные люди, что русская нация внесла значительный вклад в мировую цивилизацию.

Почему же, грубо говоря, галичане так неистово «воняют» в адрес России и русского человека- Что, зависть мучает- Ты нищий духом и телом, а россиянин к тебе с раскрытой душой, но ты отвергаешь жест доброй воли.

Да, их душили, ловили, угоняли в Сибирские лагеря, убивали. Но ведь неспроста. Бойцы Степана Бандеры сами хороши. А потом они открыто воевали с великой страной, разгромившей гитлеровскую Германию. По идее немцы должны нас ненавидеть и мы их тоже. Но ничего подобного не происходит. Не слышно от немцев обид. Почему- Видать потому, что и у нас и у них покончено с идеологией человеконенавистничества. Выходит, что и с бандервской идеологией надо вести войну. И когда-нибудь эта война начнется. Только жалко вас хорьки, вас слишком мало, вас раздавят как мух навозных, и будущие поколения забудут о вас, как о раздавленных мухах. Лечите свои убогие души пока не поздно. Может, удастся выздороветь.

Вас вдохновил успех продвижения на восток собственной страны. Неужели не ясно, что вы уже успели разрушить эту страну. Да, философия бандеровцев показалась привлекательной до самого Днепра. Бандеровцы покорили Киев, столицу древнего государства. Надолго ли?

После распада Союза, Кравчук, секретарь ЦК партии Украины, быстро отказался от своих прежних идей наступления коммунистического рая, в который свято верил и прорывался в лидеры незалежной Украины. Недалекий, незаметный вчерашний партийный секретарь стал у руля Украины под именем президент. Кравчук — западник, бандер, как только пришел к власти, стал опираться на философию медленно поднимавших головы бандеровцев. Он дал им волю. Он увидел в них будущее страны и осторожно стал пускать дурной запах в адрес Москвы. Так бандеровцы, националисты, в основном галичане, вернувшиеся из советских лагерей, ринулись во властные структуры, так как президент Кравчук сказал им:

— Ласкаво просымо!

Новый президент Кучма осторожно относился к нацистам и они, будучи еще недостаточно сильными, притихли. Дяди сэму это не понравилось. Дядя сэм, после распада Советского союза по новой стал страдать аппетитом и вознамерился проглотить бывшие советские республики одну за другой. Россия самая крупная республика, обладатель атомного оружия, она могла быть опасной для прожорливого дяди сэма. Ее надо было нейтрализовать, ослабить. Каким образом- войной- Этот вариант мало подходил. Ага, надо столкнуть Украину с Россией, бросить семена ненависти в сообщество славян. Украина, как никто, подходила для амбициозных замыслов американских ястребов. В Украине уже есть осиное гнездо, надо его оживить…путем удаления президента Кучмы. Заменить! на кого- Пусть разведка поработает, откопает кандидата.

В поле зрения спецслужб США попал молодой, красивый мужчина, окончивший вуз в Галичине, получивший там духовное крещение Виктор Андреевич Ющенко. Отец Ющенко сотрудничал с фашистами, находясь у них в плену, а это значило, что он ненавидел Россию всеми фибрами своей поганой душонки. Виктору Андреевичу пришили нацистский хвост. Этот хвост в лице разведки США тянулся за ним повсюду. В одном из ресторанов к нему, за столик, подсели два молодых человека хорошо одетых, говорящих по-русски, но с заметным акцентом.

— Ми твой друзья. Ми делайт тебе добро. Ми делайт тебя президент на Украина, — твердили мальчики наперебой.

— Как это? — удивился Ющенко. — Да такое во сне не может присниться.

— Ми такой народ — нам фсе можно. Ти нас слушайт, ми тебе совет давать.

— Да, я всей душой…

— У тебья нет души, у нас нет души у тебья нет души и сердца нет. Есть бизнес, есть дьело, есть, как это — цыля.

— Цель, — подсказал другой.

— Да, циель. Этот циель надо достичь. Какой твой циель?

— Ну, стать хотя бы директором банка, — скромно заявил Ющенко.

— Ти будешь на президент. Моя приглашайт тебя на танец.

— Как?

— Я лубит малчик, дэвочка не лубит.

— Голубой, значит. Подождите, я сейчас приду, — сказал Ющено. Он быстро выскочил в раздевалку и дрожащий рукой никак не мог извлечь номерок из кармана пиджака.

Мысль о том, что два американца, оба голубые, затащат его, разденут и начнут сверлить то место, откуда каждый день выходят фекалии. Номерок оказался во внутреннем кармане пиджака, а он со страху елозил в карманах брюк. Но его тут же оккупировали Майкл и Джон.

— Чего ти пугался, это корошо, это есть модно на Америка, сам президент лубит малчик. Но если ти не согласен, ми не будет настаивать. Нам надо завершит дэло, а трах-бах найдем другой мужик. Один трах — десять доллар, два трах — двадцать доллар.

Бедному Виктору Андреевичу ничего не оставалось делать, как вернуться за стол переговоров.

— Ми дэлайт так. Один дэвочка на Америка едет на Киеф, она сидит здесь на этот столик. Ти идешь, говоришь хелоу и целовать на щека, а потом на гостиница на весь ночь, целовать в попка и трах-бах, куда надо. Нет, нет не попка, а куда надо. Потом жениться. Зять Америки. Америка — зять на президент. Понял- Гут бай.

И американцы исчезли.

— Как же, я уже женат и у меня есть дети- у себя самого спросил Ющенко.

И он стал зятем Америки, а потом президентом. По американскому плану он сменил всех глав администраций в юго-восточных областях и в Крыму, переселил огромное количество галичан на все должности, начиная от заведующего баней. Галичане стали хозяевами. Они не желали общаться на русском с россиянами, ликвидировали их школы, запрещали им родной язык, издевались, как могли.

По существу, это был бандеровский геноцид трех миллионов русских, которые в течение двадцати с лишним лет находились под диктатом так называемых младших братьев.

Когда крымчане освободились, дядя Сэм обзвонил всех швабов в Евросоюзе и приказал кукарекать. Это кукареканье вместе с кукареканьем бандеровцев слилось, а точнее превратилось в дурной запах, от которого просто воротит. Нагнетать обстановку очень опасно в двадцать первом веке, поскольку ни у кого нет железных нервов, а когда нервы сдают, можно нажать на гашетку, и мир может превратиться в пустыню.

10

Недальновидный президент Украины, у которого все силовые структуры были в руках, и которые могли смести майдановцев за десять минут, думал, что пришли хорошие ребята, покричат, пошумят и разойдутся. Он не знал, что это обученные боевики не хуже бойцов Алькайды, что галичане — почти единый стальной кулак, что неофашизм достиг апогея и стал покорять Киев. И потому президент благодушествовал. Ему позвонили земляки из Донецка.

— Виктор Федорович, может приехать подсобить. Мы можем триста-пятьсот тысяч прислать.

— Ну, это много. Достаточно…пять. Вас же надо кормить, устраивать ночлег. Что ж! пусть приедут и наши ребята, отдохнут. Только с митингующими не вступать в конфликт, надо все завершить мирным путем, а то меня уже замучили руководители из Евросоюза, да из Америки. Понимаете- Америки! У меня сразу начинают дрожать колени, когда оттуда раздается звонок. И представляете, мне даже стали угрожать. А я всем отвечаю: пробачте, виноват. Пролилось несколько капель крови, и всем сказал: никакая революция не стоит одной капли крови, а тут три капли, пробачте.

Дончане, харьковчане приехали в Киев, расположились в ста метрах от галичан, у которых уже было все подготовлен, палки, биты, тысячи бутылок с горючей смесью дурно пахли, моча и даже фекалии по углам издавали отвратительный запах, да и сами бойцы были похожи на дикарей индийской пустыни. Зато у дончан, харьковчан были поставлены хорошие палатки, кухня, бутерброды, столы и маленькие столики, словом восточная интеллигенция показала галичанам, что она совсем не такая, как ее представляют нацисты галичане, называя быдлом и алкашами.

Поддавшись благодушию своего любимого президента обитатели востока, демонтировали свой палаточный городок и разъехались по домам под бочок женам и любовницам уже на третий день. Больше никто из них не приезжал. Президент был спокоен, и это спокойствие передавалось и его землякам.

А галичане не дремали. Они разослали во все крупные города юго-востока своих представителей, даже мальчишек школьного возраста с битами в руках, с заточенной арматурой, в масках, громкими голосами и небывалой решительностью. Города стали вздрагивать при появлении фашиствующих молодчиков: жители, старики и старухи, мужья и жены начали прятаться по углам, запирать двери квартир, несколько раз поворачивая ключ в замочной скважине и задавать себе вопрос: Боже, что происходит- Они бы, может и сказали: стоп, мальчики и эти мальчики дрогнули бы и побежали, но их, жителей миллионных городов, некому было организовать, не было вожака, а сами они разбредались как овцы, когда в стаде ни одного барана.

Галичане ожидали движение масс на Киев, ведь у них только четыре области, а у тех двадцать областей, да и города в несколько раз крупнее. И здесь они предусмотрели. Впрочем, не сами: дядя сэм подсказал. Он составил план, этот план был засекреченный и передавался только выдающимся людям — Пердуске, Кролику, Паруубию, Трупчинову и любимцу Пипиярошу. За сто — двести километров от Киева они блокировали железные и шоссейные дороги и выставили боевиков на посты контроля.

Крымчане послали шесть автобусов, набитых бойцами, на подмогу Киеву. Их встретили за сто восемьдесят километров до Киева, пустили очередь по колесной обуви, и автобусы стали: ни взад, ни в перед.

— Выходи! всем выходить! — раздалась команда.

Послушные люди вышли. Их стали валить битами. Один удар по темени и человек падал как подкошенный.

Но команда поступила не убивать, а только калечить: ломать ноги, руки, отбивать почки, выбивать зубы, ломать ребра. Галичане не жалели женщин. Они хорошо помнили, как после войны их вожак Степан Бандера, вспаривал животы беременным женщинам, извлекал малышей уже живых, отрезал им головы и кидал на грудь матери. Мужчинам рубили уши, отсекали язык и собственными кишками привязывали жертву к дереву. Истинные рыцари двадцатого века.

И здесь, бедные крымчане, валялись в собственной крови посреди степи, ни до Киева не добраться, ни домой не вернуться. И только на рассвете, снующий транспорт подбирал окровавленных, искалеченных и увозил в оккупированный галичанами Крым. Может это и стало взрывной точкой трехмиллионного народа, который проснулся наконец и сказал: нет галичанским гуннам.

Знал ли об этом президент Украины- Конечно, нет. Да и ему, похоже, было как-то все равно. Он ведь сделал более тяжкое преступление перед своим народом: послал безоружных мальчиков с легкими тонюсенькими палочками — дубинками против хорошо вооруженных боевиков бандеровцев, среди которых были и иностранные наемники. Да один Музычко чего стоит, он ведь воевал в Чечне, был накоротке с Масхадовым. И юноши погибали, как от холеры. Украинские врачи отказывали им в помощи. И президент не знал об этом. Грош цена такому президенту. Мальчики, которые его защищали, они безоружные стояли в несколько рядов, плотно прижавшись друг к другу, и жали удара кирпичом по голове, а то и битой. Их жгли коктейлями Молотова как сухую траву.

А Виктор Федорович в это время принимал принцессу, кривоногую красавицу Кэтрин Эштон. Она обнажала свои белоснежные клыки и повторяла одно и то же: демократик, демократик.

Он приказал подать чаю, потом кофе, потом шампанское, щедро улыбался, почему-то всякий раз жал ей и целовал руку, только в губы боялся, хотя Эштон и хотела этого. Еще бы такой гигант, такой красавец! Но она еще больше хотела, чтобы собеседника повесили, как можно скорее, чтоб это демократик было подтверждено делом.

Она сидела у него в кабинете весь день. Ни один министр и даже сам Азаров не мог с ним связаться: было приказано ни с кем не соединять. А между прочим, он мог в этот день принять ряд важных решений. Ну, хотя бы сходить, посмотреть на своих гибнущих в неравной борьбе бойцов, ведь все происходило рядом, три минуты ходьбы от своей резиденции. Именно они, кого убивали и калечили, а позже косили снайперы, защищали президента от боевиков, которые могли ворваться в его апартаменты и отрезать голову не только ему, но и красавице Эштон.

Но все внимание даме. Он хотел ей понравиться, произвести впечатление доброго, гуманного президента, который не разрешит сделать ни единого выстрела по боевикам. Все как-то так обойдется. Одна капля крови стоит больше любой революции. А о том, что позже польются ручьи народной крови, он не думал, да и не мог думать, не дано было.

Наконец в восемь вечера красавица Эштон ушла. Она, в сопровождении своих слуг посеменила в американское посольство. Посол Пейетт Джеффри, такое же пугало огородное, как и она встретил ее высокомерно и даже не предложил сесть.

— Ну что, младшая сестра (Эштон англичанка), потшему так долго, вы, что вдвоем пироги пекли и в сауне парились? Бардак Омама мне уже шесть раз звонил и спрашивал одно и то же: где баронесса Эштон? Что ты сделала с этим увальнем, задавила его? Говори, как есть, мне звонить в Вашингтон.

— Я его разложила, как это сказать на русский…под лопатка.

— На лопатки, — поправил посол, хмурясь.

Тут снова раздался звонок в кабинете посла.

— Это ми.

— Нет, ми, — сказал посол, выхватывая трубку у красавицы.

— Черт тебя побрать, — произнесла Эштон и расхохоталась.

— Бери трубка и отчитывайся, — произнес посол и сунул ей трубку в зубы.

— Моя слушайт, господин президент Омама. Янукович на лопатка, а моя сверху тук-тук. Януковичитч нам ещщо нужный. Виктория Нуланд на Киеф? Корошо, корошо, господин президент.

11

Елена Лукаш была на 17 лет моложе Стецьки, которая так полюбила польскую певицу Анну Герман, что присвоила себе ее имя и мужа заставила сменить свою фамилию. Елена Лукаш не стала менять ни своего имени, ни фамилии, она, в отличие от Стецьки, украшала свою фамилию сама своей персоной.

Стецька привязалась к Януковичу давно, она искренне полюбила его, изменив философии бандерки, а точнее загнав эту философию внутрь до поры до времени. Бандеры Львовщины были в шоке от поступка своей землячки. Как это так, уроженка Колодрубы Львовской области, окончившая Львовский университет якшается с москалем Януковичем- Да ее кастрировать надо. Она и сама так думала одно время, но сердцу не прикажешь, особенно женскому. Хорошо зная польский язык, она могла быть связующий между многочисленными родственниками и друзьями, живущими в Польше, а тут на тебе, москаля захотелось.

В молодости Стецька была миловидной женщиной, и Виктор Федорович, всегда отличавшийся скромностью, и не желал большего. Жена ему надоела хуже горькой редьки. А Стецка, как он ее называл, была нежной в постели, и казалась преданной, хотя на тайной встрече со своим земляком депутатом Яворинским объясняла свою измену так:

— Ну, шо я можу зробыть. Сердцу не прикажешь. Люблю я этого увальня, и не могу отказаться от его щедрости, хоть ты тресни. Однако я думаю, шо мои земляки бандеровцы должны быть рады, шо у них есть свой человек в другом лагере. Виктор Федорович у меня как на ладони со всеми потрохами он у меня. Я на него имею влияние. Я могу решить любой вопрос. А в смысле передачи информации, я для вас, бандеровцев, просто клад. Вот и Черновол работает с Януковичем в одной команде по моей протекции. Уже два бандеровца в лагере врага. Так шо молитесь матке бозой. Пшел, пан Яверовский на женский… орган.

— Добже, — сказал Яверонский депутат Верховной Рады с двадцатидвухлетним стажем, — а как же муж?

— Муж не для постели, разве ты не знаешь?

— Бардзо плохо, — почесал за ухом Яверовский. — У меня жена на шеснайдцать лет моложе. Я все время думаю, почему она меня к себе не подпускает. Бардзо плохо, бардзо плохо.

Бандеровцы все больше и больше распоясывались: шествовали по Киеву со знаменами, плакатами и другой фашистской символикой, а Анна Стецька гладила возлюбленного по лицу и говорила:

— Виктор Федорович, ты же украинец, хоть и восточный, но все же украинец. А галичане, кто- Украинцы. Так пусть мальчики, что шествуют по Киеву под знаменами Бандеры, выпустят пар. Покричат, пошумят и вернутся в свою Галичину, они ее любят, как свою мать родную.

— Ты думаешь- ну если так, пусть пройдутся, мне от этого не холодно и не жарко.

Все было настолько хорошо, что Анна Стецька цвела и пахла. И все стали привыкать, что она Анна Герман великая певица, хоть и самозванка, а не какая-то там провинциалка Стецька Мецька.

Анна Герман сменила наряд и прилепила к этому наряду свою американскую улыбку. Правда с возрастом зубки начали чернеть, губки сделались тоньше, а мелкие морщинки на лице становились все глубже и длиннее. Все мы подвержены возрасту и изменению; это отражается в походке, на лице, глазах и даже манере разговора. И борьба с этим злом бесполезна.

Виктор Федорович слабо на это обращал внимание, но однажды, а это было в 2004 году, когда он во втором туре выиграл выборы президента у Ющенко, но американцы наложили вето на его победу, среди адвокатов, защищавших его интересы в суде, оказалась прекрасная молодая дама Елена Лукаш. Он смотрел судебный процесс (судьям заплатила Америка пять миллионов долларов) и любовался ее фигурой и ее лицом. Он ни о чем таком, что думает мужчина, глядя на красивое личико, не думал, просто любовался, как картиной знаменитого художника. Он тогда проиграл выборы. Пять миллионов сделали свое дело, но Лену не забыл. Он пригласил ее в свою команду. Лена стала чаще мелькать перед его глазами. Как и у Анны Герман, у нее был муж. Это и сковывало ее поведение, и давало ей свободу. Если у супруги есть любовник и она вдруг залетит, муж никогда не сможет обвинить ее в измене. Мало того, женский половой орган от частого массажа становится только лучше.

Поэтому Лена недолго мучила Виктора Федоровича, она только дважды отказала, а потом уступила. Виктор Федорович был просто порабощен в постели. Ни его супруга, ни Стецька Лене и в пятки не годилась. Стецька сразу почувствовала что-то недоброе. Надо признать: она была неглупой женщиной, и все поняла. Но простить не могла. Давно известно, если хотите иметь врага, бросьте женщину. Это будет враг до конца жизни, она может быть тайным или явным врагом. Стецька выбрала первый вариант. Она поплакала и решила не конфликтовать так, чтоб все это видели и слышали. Она, брошенная, ушла в себя, а при встрече с Виктором Федоровичем, пыталась выжать из себя скупую улыбку.

Виктор Федорович был порядочным, слишком порядочным человеком и старался не обижать ее: он то удалял ее от себя, то приближал. Дистанция была невелика: от резиденции президента до Верховной Рады. Стецька была то депутатом, народным избранником, то советником президента.

— Ты, Аннушка, выбирай, где тебе лучше: здесь у меня под боком, или в Верховной Раде- Все-таки мы с тобой в недавнем прошлом были близкими людьми.

— Мы и теперь близки. А что касается нежных чуйств, то вы просто поменяли меня на другую, более молодую сучку.

— О чем ты говоришь, Аннушка, да чтоб я…, да кто тебе такое мог сказать- А если сказали, то, знаешь: у президента всегда много завистников.

— Я сама все знаю. Каждая женщина обладает шестым чувством. Мужчины не отличаются этим качеством в такой степени как женщина, но я, к сожалению, однолюб. Я буду тебя любить и чужого, не своего, принадлежащего другой женщине. Ты…имеешь на это право, ты президент, а я всего лишь Анна Герман и то не певица.

Виктор Федорович сел и выписал ей чек на миллион долларов.

— Это тебе от меня подарок, — сказал он, передвигая чек по крышке стола к тому месту, где сидела Анна.

— Спасибо. Я знала: ты щедрая душа.

В тот же день она позвонила Яверовскому и назначила встречу.

— У меня новость, — сказала она. — Мой Витя, добрый человек…

— Каким он может быть добрым- О, матка боза, о чем ты говоришь- Он ни разу не посетил Галичину, ни разу не встретился с Музычко, нашим нацийональным героем, он не знает Пипияроша, будущего национального героя. А ты говоришь добжий.

— Да не тарахти ты, это тебе не зал заседаний Верховной Рады, — Анна достала чек. — Вот это тебе для Музычко и Пипияроша, будущих национальных героев.

— Добжий, добжий твой хахаль-махаль, — снова затараторил Яверовский. — В партии Музычко и Пипияроша, что воевали в Чечне и убивали русских оккупантов, как раз трудно с деньгами. Я свои великие творения публикую, а гонорары передаю им: жить на что-то надо. А ты, Аннушка, узнай, подпишет ли Янукович соглашение об ассоциации с Евросоюзом в Вильнюсе. Если нет — мы сообщаем в Вашингтон, у них есть план. Его свергнут.

— Не надо, он хороший. А какие у него намерения насчет подписания, я, конечно же, узнаю и доложу.

— Только не тяни с этим вопросом. Вначале разденься, а потом спрашивай, не позволяй ему ничего, пока не расскажет.

— Поздно уже. Он меня бросил, — сказала Анна и расплакалась.

12

На майдане вдруг наступило затишье. Усилились морозы, потребовалось больше теплой одежды и спиртного. За эту нелегкую, но приятную работу взялся будущий министр народного хозяйства Портянка Олесь. Пока в Киеве можно было купить все, кроме дедушки бабушки. Были бы деньги. А денег у путчистов было вдоволь. Когда кончались американские доллары, Пердуске получал команду: денег не жалеть, все окупится.

Грузовики с дровами заходили один за другим, их разгружали боевики, жгли костры, жарили рыбу, пили пиво, плясали и пели бандеровские песни. Три фуры зашли с провизией. Должно быть, это были американские фуры, или английские. По приказу из Вашингтона Евросоюз посылал не только деньги, оружие, но и продовольствие.

В пять вечера уже начало смеркаться. К выступлению на сцене готовилась Руслана Лежичка, все грозившаяся сжечь себя, если новая революция не победит. Однако ее выступление не состоялось. На сцену вышли толстопузые, толстомордые, с бычьими шеями католические священники. Впереди шествовал Любомир Говнозар или Гузар, опираясь на плечи двух молодых священников, так как он, то ли в результате тучности, то ли, в результате плохого самочувствия не мог передвигаться сам.

— Благослови Господи бойцов — бандеровцев, — запел он, крестясь и размахивая кадилом.

— Пошел в задницу, жирная свинья, — сказал Дмитрий Пипиярош, руководитель правого сектора. — Если москальская пуля продырявит башку, твое благословение не поможет.

— Помилуй боже, рабов твоих, пришедших на эту площадь ради свержения президента Януковича, не подписавшего соглашения, аллилуйя, аллилуйя, — так же размахивая кадилом, произнес другой священник, едва стоявший на собственных ногах от непомерной тяжести жирного тела.

Потом Говнозар держал речь. Он доказывал, что его Бог, Бог греко-католиков, благословляет свой народ на борьбу с неверными православными христианами. И что эта битва, предстоящая битва, битва с москалями — священная битва. Вера должна быть одна и власть должна быть одна — вера католическая, власть американская, либо Евросоюза. А москалей надо убивать. В этом греха нет, поскольку убийцы- освободители, а убиенные грешники, им все равно царствия католического не видать.

Говнозар поцеловал крест, и священники тоже бросились целовать. Затем рабы божии, будущие убийцы последовали их примеру.

Шабаш служителей церкви, а точнее ведьм, продолжался до позднего вечера. Целование креста коснулось и толпы, торчащей на майдане. После целования, руководители майдана, будущие члены правительства, посетили палатку, где их ждала клубничка. Паруубий заранее закупил целую батарею проституток, и обряд соединения совершался на виду у всех, кто имел доступ в палатку любви. Будущий министр МВД Ваваков, так как в его жилах текла южная кровь, осчастливил трех проституток и ушел обходить другие палатки.

В одной из палаток происходило то же самое. Только здесь в качестве проституток выступала Руслана Ложечка и другие артисты, чей талант был востребован только на Майдане.

— Ну, иди, что смотришь? — сказала Руслана, заголяя юбку.

Ваваков чмокнул в щеку, опустил руку ниже пупка, но ничего там не нашел.

— Ложечка, в другой раз. Я только что троих обработал, — сказал он и повернулся к выходу.

Во всех палатках горел свет, царил гул, мат и раздавались вопли. У входа в палаточный городок стоял часовой. Вскоре появились два бойца. Они волокли третьего с кляпом во рту.

— Отпустите его! В чем его вина?

— Нейзя, будущий господин министр. Сам комендант Паруубий приказал пымать прохожего, сунуть ему кляп в рот и привести в гостиницу, где они почивают. Там ему Паруубий сунет несколько раз, потом ему отрежут яйца и зашьют рот, дабы не пищал. Паруубий любит такие картины. Вчерась одного пымали, привели, привязали к ножке кровати, заставили стать на четвереньки, отрезали яму ягодицы и заставили съесть. И съел, падло.

— А потом куда его дели?

— Выбросили и позвонили в Скорую, сказали: приезжайте это беркут. Но скорая не приехала.

— Почему?

— У Паруубия со «Скорой» договор лечить только раненых бандеровцев, а других — проходить мимо, либо лечить так, чтоб не выжили. Пять тышш долларов это стоило. Немало, правда?

— Отпустите! Я на свидание к девушке тороплюсь, — сказал парень, у которого выпал кляп изо-рта.

— В этот раз подождет твоя пассия. У тебя есть ее номер телефона?

— Есть, — сказал парень.

— Тогда позвони и скажи ей, что ты больше никогда к ней не придешь.

— Вы шутите, должно быть.

— В каждой шутке есть доля правды, пойдем.

— Я не пойду. Господин хороший, — обратился парень к будущему министру, — скажите им. Они меня всерьез не воспринимают. У меня отец предприниматель…

— Дай ему под дых, — приказал один из боевиков. — Коленом.

Жертва затихла и немного присела.

— Ну, пойдем.

Они поволокли парня. Паруубий уже ждал их и даже злился, почему опаздывают.

Не будем описывать казнь невинного человека, поскольку она эта казнь уродливая, совершенная моральными уродами. И этих уродов по жестокости, бесчеловечности нельзя сравнить даже с ядовитыми змеями, которые прячутся и прыгают неожиданно, чтобы смертельно ужалить. Почти каждый бандеровец носил памятку с различными видами казни цыц, их свыше двухсот.

У Львовского бандита Паруубия не было отца. Его родил женщина от случайной случки с зэком, который вышел из тюрьмы за убийство, побыл три месяца в родных местах и снова совершил злодейское убийство. В это время он снюхался с Марией, любил ее трое суток подряд, а почти год спустя она родила Алешу Паруубия. Алеша с трудом окончил среднюю школу потом училище, стал слесарем, затем воришкой, затем бандеровцем. И тут-то его дела пошли в гору. Галичане выдвинули его в депутаты Верховной Рады Украины. Хорошая должность, большая зарплата и масса помощников. Алеша все участвовал в драках среди депутатов и получил прозвище Паруубий.

Он много сделал для подготовки нового путча в Киеве. Американские службы сделали на него ставку, он стал связующим звеном между партией явно профашистской Тянивяму и Госдепартаментом США. Как только боевики во Львове, под Киевом и в Польше были обучены, как только президент сорвал присоединение Украины к Евросоюзу, массы бандеровцев двинулись на Киев, а Паруубий стал комендантом основного палаточного городка.

Он работал напряженно, думая что станет премьером, а то и президентом, но довольно часто в этом сомневался, поскольку было много горилл, желавших того же. И шансов у них было больше, чем у него. Взять хотя бы примазавшихся к майдану Кролика, боксера Кличко и Тянивяму. Они приходили, произносили сумбурные речи и возвращались обратно.

А он оставался на поле битвы: хранил оружие ядовитые вещества, советовал, куда положить пленного, что с ним делать, отрезать голову или так отпустить с поломанными ребрами.

13

«Красавица» Эштон приехъала в Киев во второй раз. Она мучила в этот раз Виктора Федоровича весь день, но никак не могла добиться ясности, будет ли он применять силу к манифестантам, когда галичанские мальчики перейдут к более активной фазе своих требований, или сдастся на милость победителей, поняв, что загнан в угол демократическими силами- Ведь демократы настаивают на том, чтобы он потеснился уступил им власть. Ждать целый год очередных выборов явно не годится, страна и так идет к пропасти. Можно было подписать соглашение об ассоциации с евросоюзом, а он этого не сделал: никак не может отрваться от России.

— Я за вступление Украины в Евросоюз, — заявлял президент, одаривая гостью широкой почти американской улыбкой. — Но…тут есть маленькое но. Вы понимаете, отношение к Украине со стороны Евросоюза, неадекватно. Евросоюз выделил Польше в свое время в два раза больше средств, чем обещает Украине. А Польша в два раза меньше Украины по количеству населения и по территории. Я как президент не могу смириться с этим. А так я руками и ногами за Евросоюз. Босиком побегу в этот ваш Евросоюз, увлекая за собой граждан моей великой страны, лишь бы нас там потом не унижали, не заставляли чистить туфли и выносить говно.

— Ти в Евросоюз идет?

— Иду, конечно. Только богатому Евросоюзу надо раскошелиться.

— Как это кошелиться, я не понимайт. Переводчик, переводчик. Переводчик подать.

Появилась переводчица Оксана в длинном модном платье и коротких рукавах. Она выглядела на фоне уродливой Эштон просто великолепно.

— О, ты красива. Давно у Виктора служишь?

— Всю жизнь, а тебе что, завидно?

— Давай общаться на Виктор. Виктор, я здесь второй раз. Мы услышали демократическую фразу про кровь. Она твоя речь, которую я услышала, звучала так: любая революция не стоит ни одной капли крови. А когда было три капли, ты доказал всему миру, что ты держишь свое слово. Моя доложить президент США Бардак Омама и он одобрил. Я второй раз в Киеве, чтоб убедиться, что так и продолжается. Но мне не нравится, что твои милиции онеры размахивают не только руками, но и палками, то бишь дубинками. Надо дубинки убрать, полицию раздеть и пусть маршируют…в майках и трусах.

— А как быть с коктейлями Молотова, — проявил мужество президент, — наши ребята горят. Кроме того, я своим милиционерам не разрешаю использовать это гадкое оружие.

— И правильно, и правильно, это демократик. А майданутые, они сами изготовили эти коктейли и им интересно как эти детские игрушки будут действовать. Не обижайся на них, Федорович. Это и будет подтверждением того, что ты демократ.

— Извините, баронесса Эштон, я об этом не подумал. Только вы передайте Барозе, что я с Евросоюзом. У меня капиталы в Евросоюзе, имущество, я весь там. А что касается России, то я близко к руководству России никогда не был. Россия хап-хап и нас нет.

— Почему ты об этом не говорил раньше?

— Я говорил много раньше, но меня не хотели слушать, — сказал президент.

— Почему не подписал документы об ассоциации в Вильнюсе?

— Я хотел поторговаться, а теперь вижу: зря. Давайте вернемся к подписанию.

В это время позвонила Виктория Нуланд из белого Дома. Эштон вздрогнула, тесно прижала трубку к уху и каждый раз говорила: «ЕС». Нуланд ее отчитывала за несвоевременную информацию Белого Дома, насколько успешно идут переговоры с Киевом. Должно быть, Нуланд оскорбляла красавицу Эштон, потому что та хмурилась, бледнела, краснела и готова была швырнуть трубку, но понимала, что Нуланд представитель Америки, а не Европы и что Америка считает Европу своим вассалом не более того. И держалась. Свою обиду она выместила на бедном Януковиче. Стукнув кулачком по столу, она рявкнула:

— Потчему дубинки, убрать дубинки, иначе будут санкции из Вашингтона.

Президент вздрогнул, потом побледнел, сложил ладошки вместе, преподнес к подбородку, затем поднялся во весь свой рост и произнес:

— Виноват, баронесса, виноват. Красавица баронесса Эшпан, Эшпин, виноват. Я сегодня собираю совет национальной безопасности, доложу ваше мнение по этому вопросу и не только ваше, но и всего американского народа, у которых нет дубинок, а есть биты и этими битами, как шлепнут по башке любого смутьяна, так он сразу на президента молится. Вы довольны, госпожа, вернее баронесса Эшпан.

— Эштон, — поправила переводчица.

— Э, все равно, Шпана, что лбом, что по лбу.

Красавица Эштон достала большой платок из сумки, вытерла мокрую шею, выдула нос, а эта процедура длилась более пяти минут, тяжело вздохнули, и достала пачку дамских сигарет.

— Трудный ти есть президент. Подожди немного и к тебе приедет Виктория Нуланд, зам самого Кэрри на Госсекретарь США, она более твердый, более жесткий женщина. Она лишит тебя на чуб.

— Я побреюсь, я побреюсь, я стану лысым, — сказал президент, низко нагибаясь и целуя баронессе руку, покрытую тонкими потемневшими кружочками, иногда неправильной формы, что оттеняло блеклую кожу баронессы.

Он провожал ее до самых ступенек и все спрашивал, где она будет ночевать и когда уедет в Брюссель для решения дальнейшей судьбы Украины.

— Моя идет на посол США Пейетт Джеффри.

— О, Пейта Джиффий, великий человек, я с ним с удовольствием мылся в бане на моем ранчо. И вас могу пригласить, баронесса.

— Он тебя не лубит, он тебя чик-чик, продаст. А я тебя лубит. Но ты подписать, подписать…

— Да я готов покаяться, красавица Эшпан, передайте: я покаюсь. Меня омманули в Вильнюсе, я готов был, уже авторучку доставал, но ангел Меркул, сказала:

— Мы от тебя большего ждали и тут я испужался, понимаете вы, Шпана, красавица Эш-шпана.

Президент вернулся на совет безопасности и обороны, где его ждали уже четыре часа, сел в президиум, тяжело вздохнул и сказал:

— Тяжелые времена наступили для нашей страны и для меня, как президента. Эта кривоногая баба с зубами как у тигра сидела у меня в кабинете все двенадцать часов. Я даже по маленькому не смог выйти: не баронесса а хрен собачий. Она все добивается, чтоб я раздел милиционеров, отобрал у них последнее — дубинку. Вы представляете: мы дубинкой, а нас коктейлем Молотова. Что делать, что вы думаете по этому вопросу?

Министр МВД Украины Виталий Захарченко встал, руки по швам и произнес:

— Это издевательство, иначе не назовешь. Мы и так допустили непоправимую ошибку, уволили начальника милиции Киева Прошибайло и мэра Киева Попова. Мы подрубили сук, на котором сидим.

— Что скажет министр обороны Поддубный?

— Я могу сказать одно: наша армия небоеспособна. Техника старая, ржавая, несколько танков, что нам досталось от России, не заводятся. Самолеты в воздух не поднимаются, да и летчиков своих у нас нет, — доложил министр обороны, сам не зная, что он врет, что для украинской армии, если постараться, можно наскрести вооружения, пусть старого, дай боже.

— Это все, потому что мы мирная держава, а Виктор Федорович проводит мирную политику, — сказал Якименко, председатель службы безопасности.

— Ладно, друзья, — заключил президент, — поговорим о другом. По сведениям президентской разведки на днях к нам пребывает американский сенатор Джон Муккейн. Это всем известный американский ястреб. Возможно, он ко мне и не зайдет, он держит связь с Кроликом, то бишь Яцеком или Яценюхом. И еще с Пердуске. После возвращения в Вашингтон, он, конечно же, пойдет на доклад к президенту. Тут нам надо сделать как-то так, чтоб этот ястреб не смог заподозрить нас в агрессивности. Надо проверить наших людей, что стоят почти рядом с майданом. Наша демонстрация силы должна выглядеть мирной, доброжелательной и приветливой. Он, безусловно, посетит и наш табор. Пусть плечистые ребята подбросят его несколько раз вверх под крики ура.

Что касается майдана, речь о нем никто не вел и так видно было, что майдан становится все больше и больше агрессивен. Только на днях было штурмом взято министерство связи, и только благодаря тому, что министр сумел доказать, что министерство связано с атомными станциями и что может произойти катастрофа, боевики уступили.

14

Паруубий, Пипиярош, Музычко, Ваваков, Яремо, Махийницкий и другие будущие члены правительства составляли костяк Майдана. Нельзя сказать, чтобы они между собой были не разлей вода, у каждого свои амбиции, каждый хотел быть главным героем, хотя на своих постоянных сходках они выбрали комендантом Майдана львовянина, депутата Верховной Рады, наиболее одиозного, наиболее тупого но заядлого бандеровца Паруубия. Музычко едва поднял руку за, он сам хотел быть главным на Майдане. А когда стало ясно, что его план не осуществился, поехал на свою родину в Волынскую область в полном боевом: автомат, пистолет, несколько ножей с длинным лезвием и новенькой битой.

Он расхаживал по заседаниям правительства разных районов, хватал руководителей за галстук и поднимал до потолка, приговаривая:

— Пиши заявление, падло! Кто тебя назначил, Янукович- Так вот Януковичу скоро капец, ты понял, мурло, сверло?

Наиболее жестоко Музычко расправлялся с прокурорами, судьями и милицейскими начальниками. Никто с ним не мог справиться. Зная, что в Киеве бардак, что Янукович перестал контролировать ситуацию и управлять государством, областное начальство находилось в подвешенном состоянии. Никто не решился арестовать майданутого смутьяна.

— Ни, не буду писать заявление об отставке, я еще не все сделал для народа, хоть режьте, не буду писать никаких заявлений, пока не отслужу народу положенный срок.

Тогда Музычко привязывал губернатора к ножке стола и уходил хохоча и обещая, что скоро вернется.

Молодой прокурор Задоплюйко в одном из небольших городов на Волыни втянул голову в плечи, когда вошел Музычко в зал заседаний, где он, прокурор, сидел в президиуме. Музычко схватил его за галстук и приподнял к потолку.

— Ну, сука, ты возбудил против мене уголовное дело за фулиганство, идее оно- Счас сверну шею. Идее оно, возбужденное дело- Перед тобой герой революции по прозвищу… какой у мене прозвище, а прекурор?

— Сашко Билый, — произнес прокурор, обливаясь слезами.

— То-то же. А ты есть кто, главный судья области? Ты есть Веревка? Сымай штаны.

Прокурор Веревка гордо вскинул голову.

— Не буду. Против тебя, Сашко Билый, Музычко я возбуждаю уголовное дело за хулиганство.

Музычко достал автомат и направил дуло на Веревку. — Сымай, сказал. А уже штаны мокрые. Обгадился, значит. Начальник милиции есть?

— Так точно есть.

— Фамилиё.

— Рыбка.

— Рыбка, развяжи ему штаны и опусти вниз. А ты Веревка стой, не шевелись.

Рыбка выполнил приказание. Дамы что сидели в зале, отвернулись, либо опустили головы так низко, чтоб не видеть то, что болталось у прокурора Веревки между ног.

— Что-то ничего нет. Откусили тебе, что ли — Га-га-га. Бабы не смотрите, вы там ничего не увидите. Вот если я вам покажу, ахните, у мене до колен. Кого из вас осеменить- Га-га-га! не бойтесь, я шутю. Шо, никто мой автомат не взял, никто пиштоль не хочет взять, эх, слабаки. Помните: Музычко — герой. Пройдет месяц-два и вы увидите Музычко, шагающего по Красной Площади в Москве. А этому Путину я отрежу яйца, сука буду. Все, бывайте, я пошел.

Депутаты, министры областного правительства захлопали в ладоши. Только прокурор и председатель областного суда вытирали слезы: никто в жизни их так не унижал, как Музычко. Тяжело быть судьей в провинции и прокурором тоже. Денег хоть и много, несут добрые граждане, но вот какой может случиться казус. Найдется такой силач, которому закон неписан и приходится терпеть, тем более революция в Киеве идет, с москалями битва готовится — не на жизнь, а на смерть.

Когда Сашко Билый вернулся в Киев, исполненный величия и гордости за свой подвиг, о котором давно мечтал, сферы влияния на Майдане уже были окончательно распределены. Он, Музычко, остался где-то посередине, Пипиярош тоже не на вершине и потому оба затаили обиду на Кролика, Тянивяму и боксера. Тем более, что Кролик, буквально вчера, когда боевиков потеснили, он, Кролик вышел на сцену, бил себя кулаком по собственной лысине и обещал пустить себе пулю в лоб, если завтра подобное повторится. Но обещания своего не выполнил. Мало того, в самую трудную минуту смылся, а попросту струсил и убежал.

И, тем не менее, эта тройка, Кролик, Тянивяму и боксер липли к майдану, как мухи на свежий навоз, произносили сумбурные речи, давали дурацки указания, а майдан их терпел. Но Вашингтон, особенно после нескольких вояжей Виктории Нуланд в Киев, сделал ставку на Кролика, как на главу государства и дал понять майдановцам, кто будет вести корабль после победы демократик револушэн.

Кролик задрал нос кверху и приходил теперь на собрания боевиков, как хозяин. Он долго и бестолково выступал, строил прогнозы, обещал героям Майдана золотые горы, но ничего не говорил о распределении должностей. Многие с ним были согласны, за исключением Пипияроша, замыслившего покончить с основным соперником Музычко, обычно сидел в углу и думал свою бандеровскую думу. «Я тебе яйца отрежу, затем кишки выпущу и вокруг столба фонарного обмотаю, а потом сяду на твое место».

А Кролик продолжал свою проповедь:

— Как только мы посадим президента за решетку, я тут же поеду в Вашингтон, встречусь с Бардак Омамой, попрошу его выделить Украине пятнадцать миллиардов долларов, затем навещу МВФ (международный валютный фонд), там получу пятнадцать миллиардов и вернусь в Украину самым богатым премьером. А что такое богатый премьер- Это богатая страна. Каждый из вас сможет построить дворец в Крыму, нашем Крыму, который принадлежал Украине сотни лет. Я повторяю Крым — наш, а не Российский. Во- москалям (он показал комбинацию из трех пальцев.) Если, конечно, Америка, не потребует Крым, в качестве подарка за финансирование нашей революции.

— И ты готов отдать Крым янкам- не выдержал Пипиярош.

— Как народ, как народ.

— Я тоже хочу сказать слово, — поднял палец Тянивяму. — А мое слово такое: долой москалей. Красная Площадь в Москве это украинская площадь, каждый москаль должен висеть на фонарном столбе от Москвы до Киева. Потом мы переименуем Москву в Бандероманию. Только надо победить фашистский режим Януковича. Ребята, деритесь, не жалея своих сил. Если потребуется, я сниму с Верховной Рады своих депутатов и сюда, на майдан, нечего штаны протирать. Пусть учатся мужеству, набираются стойкости, им это пригодится в борьбе с москалями.

— Я полностью согласен, — сказал Пипиярош. — Ты мне только присвой воинское звание генерала армии УПА, или имени Степана Бандеры.

Будущий министр МВД Ваваков и другие министры правительства Кролика хранили молчание. Им не хотелось раздражать Кролика, будущего премьера.

Совещание бандитов, простите, бандеровцев закончилось за полночь: Кролик увел свою команду из трех человек во дворец, что находился практически рядом с дворцом Януковича, где ярко горел свет, и где его ждала его любимая супруга Сара.

Соратники пили коньяк, шампанское, строили планы на будущее и сетовали на то, что дворец Кролика показался им немного скромнее дворца президента.

15

Американский ястреб, скунс, он же сенатор, белоголовый, злой старик, все искал место под солнцем, но судьба не проявляла к нему милости. Слишком импульсивный и жестокий, он налетал на жертву неожиданно как голодный ястреб на курицу. Этой жертвой мог стать отдельный человек, группа людей или целая территориальная единица. Не будем копаться в грязном белье непредсказуемого сенатора, скажем лишь, что он скрытен, мстителен и таинственен как скунс. Возможно, на него повлияло то, что он был сбит во Вьетнаме, и спасая свою жизнь, выпрыгнул из самолета, но попал в вязкое болото и пролежал в нем двое суток. Борьба за кресло президента всегда была бесполезной: американцы его не любили, конгрессмены ему не симпатизировали. Перепробовав много стран, где можно было бы нагадить, он вдруг перекинулся на Россию, хотя в России никогда не был, а с русскими только встречался, но в полемику никогда не вступал.

О нем можно было сказать: Муккейн — величайшая скотина в мире.

Узнав, что на западе Украины неофашисты бандеровцы поднимают голову, обрадовался и засобирался в Киев. В столице Украины это вызвало бурю восторга. Сенатор Муккейн это почти что президент.

В кабинет Виктора Федоровича влетела Анна Герман.

— Виктор Федорович! вам надо побриться и возможно постричься, можно я вызову лучших парикмахеров, ведь, вы, должно быть, знаете, к нам сегодня пребывает Джон Муккейн американский сенатор, этакий красавчик старичок под восемьдесят, но весомый, популярный во всем мире. Он успешно ведет дипломатическую войну с Россией нашим заклятым врагом, ой, простите, с нашим другом. Женщины Украины от него в восторге. И я в восторге. Это все же американец, сенатор, это Джон, а не Иван. Джон, понимаете- Как я выгляжу, Виктор Федорович- вы уж там, когда он придет в ваш кабинет ручкайтесь с ним и…и меня позовите, я чмокну его в щеку.

Виктор Федорович посмотрел на себя в зеркало, нашел, что Анна права и сам направился в кабинет, где дремала молодая женщина в белом халате — парикмахерша. Выйдя из парикмахерской, он стал перед зеркалом, отражающим его в полный рост, и как обычно, сложил ручищи и произнес: виноват, простите.

— Хорошо у вас получилось, Виктор Федорович, хорошо. Сенатор достоин таких почестей. Я тоже хотела бы так сложить свои ручки, как вы, но у меня, к сожалению, не тот статус. Скорее, я буду все время приседать и делать губами чмок-чмок. Как вы думаете, Виктор Федорович, ведь Муккейн, после вас конечно, мужчина — во! Ну, я побежала.

За считанные минуты она обошла все кабинеты администрации президента, и даже не здороваясь, всем объявляла судьбоносную новость: Муккейн едет! приводите себя в надлежащий вид.

Виктор Федорович тоже стал нервничать. Он как бы чувствовал, что Муккейн его не жалует. Полгода тому, когда он был у Бардака Омамы, Муккейн тыкал в него пальцем и, не подавая руки, произнес:

— Ти есть москал.

«Ну, вот сегодня, я усажу его в мягкое кресло, предложу чашку кофе с коньяком, и мы поговорим по-дружески. Я постараюсь убедить Муккейна в том, что мой взор, взор президента страны, направлен не на восток, а на запад, на запад, где размещены мои капиталы, — размышлял президент. Потом ему пришла идея отказаться от подписанных в Москве договоренностей, если сенатор Муккейн затронет эту тему. — Я поспешил с этим договором и кредитом тоже. Америка богаче России, она могла бы отвалить не три миллиарды долларов, а все тридцать».

Он глянул на часы. Стрелки показывали два часа. А ведь надо было поехать в аэропорт, встретить великого человека Америки.

— Анна, позвони в Борисполь, узнай, прибыл ли самолет из Вашингтона.

— Сию секунду, сейчас, сейчас, прямо набираю, вернее, жму на кнопку. Алло, Алло! Уже прибыл, о боже. Виктор Федорович, сенатор Муккейн уже приземлился. Его встретил Кролик, представляете, какой пассаж. Как он посмел?

Президент тяжело вздохнул. Это была нехорошая новость. Должно быть, Америка сделала ставку на этого долговязого кролика, такую его мать. Не зря он так нагло ведет себя не только на улице, но и здесь, в моем кабинете, когда мы обговариваем план урегулирования взрывоопасной обстановки. Кролик пищит и даже размахивает руками, а Тянивяму посмеивается и смотрит на меня уничтожающим взглядом.

Прошли еще два часа. Муккейна все нет. Где он, Муккейн?

Президент нажал кнопку.

— Начальник службы безопасности Украины генерал Якименко у телефона, — раздалось в трубке.

— Где сенатор Муккейн. Ты располагаешь такими сведениями?

— Он сейчас на майдане произносит речь со сцены. Его внес на сцену наш Геракл Кличко. Муккейн клянет Россию, обвиняя ее во всех смертных грехах, и заверяет майдановцев в том, что при помощи Америки бандеровцы скоро будут шествовать по улицам Москвы.

Правда, не все воспринимают его всерьез. Раздаются возгласы: не бреши, старик. Хватит трепаться, янки.

— Это хорошо. А какие намерения Муккейна- Я ведь его тоже жду.

— Вряд ли дождетесь. Ястреба Муккейна опекают руководители оппозиции.

— Ну, насчет ястреба будь осторожен, генерал.

— Есть быть осторожным.

После сумбурной речи со сцены Майдана, Муккейн осмотрел разношерстную толпу, даже жал ручки дамам, выразил восторг баррикадами из мешков набитым и замерзшим снегом и взобрался на возвышенность, специально приготовленную к его приезду. Но будка показалась неудобной, не на возвышенности, как ему хотелось, он поморщился и произнес:

— Будка выше, будка — второй этаж, брать кукер(бинокль) и смотреть толпа.

— Сейчас доставим будку и еще одну будку. Положим одну будку на другую, получится второй этаж. Ты — коротконогий, тебе надо повыше, это видно. Она остеклена, там тепло. Подведем туда ток, ввернем лампу, вы поднимитесь наверх и будете глядеть в бинокль. Бинокль сейчас купим. Хороший бинокль стоит тысяча долларов. У меня деньги есть, — сказал Кролик, который только вчера в посольстве США получил пятьсот миллионом на нужды революции.

— Окей, окей. Ти, Крилка, Кролка есть наш чьеловэк.

Через сорок минут все было готово. Майдан был освещен прожекторами, люди, как пешки на шахматной доске в непонятной одежде, похожей на одежду аборигенов, передвигались с места на место: они мерзли и чтоб окончательно не замерзнуть, передвигались по заполненной народом площадке.

Сенатор Муккейн смотрел на эту уродливую картину с высоты полета голубя, копающегося в мусорном баке, и получал удовольствие. Ему казалось, что эти дикари не знают страха и жалости. Жаль, что он уже дряхлый старик, а то стал бы во главе этих аборигенов и прямиком на Москву. Москва бы точно не устояла.

Он любовался минут тридцать, а потом понял, что это скучное занятие. К нему тут же подбежал Кролик и спросил:

— Хотите посмотреть еще один палаточный городок. Там собрались последователи президента Януковича. Пойдем, пообщаетесь.

— Мой не планировал смотр бандит Янукович. Сам Янукович я хотел навестить, посмотреть ему в глаза.

Пять минут — и машина остановилась у приемной президента. Виктор Федорович, со сложенными ручками вышел на ступеньки и сделал три поклоны, да так усердно, что третий поклон пришелся на колено сенатора.

— Ласкаво просимо — милости просим, — запел президент мягким голоском. — Я жду весь день. Чай готов, кафа готов, коньяк варится, простите, охлаждается. Заходите, прошу. Нет-нет, вы первый, вы — гость. Когда гости тут — хозяева мрут.

— Он не гость, а иншпектор, — произнес Кролик, отталкивая президента в сторону, чтоб не мешал пройти ему первому, а потом уж гостью.

— Ти Россия есть друг, друг москал, это есть некорошо. Америка тебе не понимайт, не помогайт, коль ти есть москал.

Высказав главное, ради чего он сюда приехал, Джон Муккейн повернулся и ушел, не пожав руку президенту Украины. А Виктора Федоровича это очень расстроило и он расплакался.

16

Пора браться за дело, решили руководители Майдана и начали делать вылазки за пределы огороженной территории. Ближайшая крепость это улица Грушевского, овладев которой митингующие могли беспрепятственно добраться до Верховной Рады, нейтрализовать ее, а депутатов особенно партии президента арестовать и увезти в неизвестном направлении. Отсюда недалеко до президентской администрации — цитадели украинской власти. Похоже, город защищать некому: главный милиционер снят, мэр Киева освобожден от занимаемой должности, поле для боевых действий расчищено самим президентом.

Это была первая крупная ошибка главы государства, от которой тропинка вела в пропасть. Но президент этого не замечал, ему казалось, что кабинет, в котором он сидит незыблем, что это некая бетонная глыба, куда без его ведома никто решится проникнуть и сказать: Витя подвинься. Ни Путин, ни Лукашенко не служили ему примером. Сидя на двух стульях, он больше тяготел к западу, но все ждал, что запад немного поменяет тактику. Он подключил, министра МВД Захарченко следить за порядком в Киеве. Трудно утверждать, кто такой Захарченко, трус или храбрец. Он добросовестно исполнял волю президента, не допуская ни малейшей вольности, а значит и инициативы, хорошо помня, как расплатился начальник городской милиции за свою инициативу. А ведь тогда майдановцы убегали, даже теряя свою амуницию. Еще такая одна инициатива, и глядишь, бандеровцы разгромленны наголову, позорно бегут, так называемое народное вече галичан не собирается больше, но… президент оказался слишком недальновидным. Может, его испугала еврейка Богословская, покинувшая партию в знак протеста, кто знает.

Улицу Грушевского заняли работники «Беркута», вроде элитные подразделения МВД Украины. В подавляющем большинстве это двадцатилетние мальчишки, одетые в камуфляжную форму, не имеющие опыта уличных сражений, у них, кроме кулаков и совершенно непригодных дубинок, ничего на вооружении не было. А в рядах бандеровцев, как правило, взрослые люди, многие из которых воевали в Чечне.

Надо признать, что в начале так называемых боев, бандеровцы не применяли оружие, но у них были бутылки с зажигательной смесью, топоры, лопаты с короткими ручками, остро заточенная арматура и длинные металлические цепи, да огромное количество булыжников, плюс резина от старых колес, которая горела, распространяя удушливый дым.

Министерство внутренних дел Украины бледно выглядело перед американскими инструкторами, а президент вообще не имел об этом способе борьбы ни малейшего понятия.

Министр Захарченко просто выстраивал бойцов в четыре — пять шеренг а то и больше, приказывал им создавать эдакий живой щит, чтоб муха не пролетела, но вскоре оказалось, что такой щит это просто мишень, куда даже не надо целится. Крепкие ребята, подходили близко к этому живому щиту кидали булыжники по головам и бойцы падали как подкошенные. Или большим булыжником обмотанным сеткой и приязанным к длинной веревке. Раскачаешь этот шар за конец веревки и по головам — пролом черепа обеспечен. А цепь- Это страшное оружие, когда стоишь навытяжку, а противник размахивает цепью и бьет по голове, — никакой шлем не выдерживает. А еще лучше коктейль Молотова. Бросишь подальше вглубь, и четыре стражи порядка загораются как манекены. А еще проще. Берут биты в руки и нещадно бьют по головам. Шлемы крошатся, и сотрясение мозга обеспечено. И это невинные ребята подставляют свои головы будущим головорезам-бандеровцам. Как мог президент этого не видеть, как он мог так испугаться постука провокатора Богословской, разве он не знал, что в жилах Богословской текла кровь, как у Пердуске, Кролика, Трупчинова, Болтушенко.

Вначале прибывали кареты скорой помощи. Это заметил Пердуске.

— Э, нет, этому надо положить конец, — сказал он и тут же отправился во все пункты Скорой помощи Киева. — Вот десятка (десять тысяч долларов). Распорядитесь, чтоб «Скорая» не выезжала за работниками Беркута, если от них будут вызовы. А за митингующими выезжать немедленно.

— О, благодарствуем. Ваша экономическая помощь Скорой помощи в самый раз. Надо произвести ремонт изношенных машин, надо покупать топливо и прочее и прочее, — врали начальники пунктов скорой помощи, а деньги прятали подальше.

Пердуске быстро обошел главврачей больниц ближайшего района, куда могли бы доставить служащих государственной власти.

— Да вы понимаете. Я должен эту сумму разделить среди коллектива, дать каждому лечащему врачу, — обычно жаловался Тарас Петрович. — И медсестрам тоже. — Если весь коллефтив будет за, легче станет с нарушением клятвы Гиппократа.

— Добре, Тарасик, вот тебе двадцать тысяч.

— Ну, це друге дило, — радостно произносил Тарас Петрович, запихивая двадцать тысяч долларов во внутренний карман.

— Только никакой помощи стражам порядка. Пусть умирают.

— Не волнуйтесь. Мы знаем, як це зробыты. Скажем, вместо укола пенницилина хворый получит укол простой воды, або щось таке, от чего быстро помрет, — заверял Тарас Петрович, главный врач больницы.

— Умертвить это самый простой и легкий способ. Нам надо, чтоб человек помучился, чтоб понял, кому он служил и почему пошел против воли народа.

— Бандеривцив, я им тоже сипатызую, будем лечить, как положено. А снотворное смешанное с водой в вену — буль-буль и готово. Таке добре буде?

— Думаю, да.

— Эй, Параска, совещание медперсонала, срочно. Вказивка президента Януковича, — приказал главврач больницы.

Пердуске гнал машину в другую больницу. И там проводил точно такие переговоры. И они были успешными. Врачи давали клятву Гиппократа, но это было давно, они ее все забыли. Осталась совесть, но что такое совесть, врачи тоже забыли. Остался кошелек вместо души и совести. Может быть, если Украина выйдет из ямы, куда ее толкнула любимая Америка, этих врачей будут судить. И дадут им мало, ибо они заслуживают двести лет заключения в колонии строгого режима, но их никчемная жизнь скунсов, закончится быстро.

Пердуске вернулся на Майдан, разыскал Пипияроша, рассказал ему о своих успехах среди медиков. Как раз в это время они готовились к штурму улицы Грушевского. Пипиярош взял длинную цепь прикрепил к ней булыжник весом в два килограмма и пустил по головам сотрудников Беркута. Сотрудник Федюкин получил серьезную травму головы и тут же упал. Его товарищи в спешке отступили и не успели его подобрать. Бендеровцы быстро подбежали, окружили и практически мертвого стали избивать коваными сапогами, поломав несколько бедер. Андрей затих.

— Мертв!

— Ничего подобного, — сказал Пипиярош. — Берите его за ноги и тащите в подвал. Там я с ним поговорю.

Два бойца по мерзлой земле, взяв за ноги беркутовца, дотащили и бросили его в подвал. Андрей полежал некоторое время, и пришел в себя от невыносимой боли. Боль была везде: в пояснице, в животе, в лице, в районе грудной клетки. Андрею было 39 лет. Он родом из Крыма. В Крыму супруга и две дочери. Он видел жену, она склонялась над ним и промывала его раны. И вдруг он заорал, сколько было сил.

— Зашей ему рот, — приказал бандит Пипиярош будущему министру Яреме…

— Проволокой. Иголки у меня нет, и ниток тоже.

— Нет, проволокой не годится. Губы порвешь, а мне надо, чтоб рот был зашит и он не мог кричать. Поди, тебе ребята дадут, только зайди в правый сектор, там мои люди.

Ярмо вернулся с целым мотком ниток и большой ржавой иглой.

— Приступай, — приказал Пипиярош.

— Боюсь: укусит.

— А ты сначала выбей ему зубы…сапогом, молоток не бери в руки, картину испортишь.

Ярмо размахнулся и нанес удар в зубы больному почти бесчувственному человеку. Андрей замолк. Изо-рта хлынула кровь.

— Я закрою ему рот носком, — сказал Ярмо.

— Не надо: задохнется, а мне надо, чтоб он остался жив. Вытри кровь, она больше не будет идти. Приступай, учись. Я, когда служил в Чечне, русским глаза выкалывал, а потом приступал к умерщвлению.

Ярмо зашил рот, затем взвалил на плечи и вытащил на мороз.

17

«Скорая» прибыла через двадцать минут. Врачи вышли, но увидев человека в форме Беркута, вернулись в машину. Музычко поднял палец кверху.

— Тут у нас один боец, он поскользнулся ушиб колено. Заберите его. Это Пипиярош велел.

— А что с этим мильтохой делать?

— Пусть погибает на морозе.

— Нет, заберите его тоже. Разрешаю поэкспериментировать над ним. Только смотрите, чтоб он не вернулся в строй.

— Разберемся, — сказала дама лет сорока. Она уже была в курсе и сегодня получила гонорар от главврача в размере пятисот долларов. За каждого умершего бойца в больнице, главврач обещал по сто долларов. — Грузите его, он должен умереть. Но не сегодня и не завтра.

— А кто ему зашил рот? — спросил мужчина, съежившись.

— Сам себе зашил, — заявила дама, брезгливо осматривая искалеченного человека. — А он еще живой, крепкий парень. Надо было дома сидеть, а не по столицам шастать. Иногородний, небось. Кто ему глоток воды подаст? Господь бог.

Глафира Кастратовна села рядом с водителем, а ее помощник Алексей Иванович в салон вместе с двумя больными. Бандеровца положили на раскладушку, а стража порядка на пол, как животное.

Алексей Иванович достал медицинские ножницы и флакончик с йодом, кусочек ваты и осторожно разрезал нитку, при помощи которой был зашит рот. Затем пинцетом вытащил нитки, промыл раствором и замазал раны йодом.

— Глафира Кастратовна, надо бы дать успокоительное человеку.

— Разве это человек? это мильтон, пусть подыхает. Мы еще премию получим.

— Глафира Кастратовна, мне такая премия не нужна. Я не продаюсь, учтите. Сумку! Дайте мне сумку с лекарствами.

— Бери, но предупреждаю: пожалеешь.

— Как получится.

У входа в больницу подошли два санитара, погрузили больных на качалку, потом на лифт и увезли на третий этаж. Андрея погубило то, что он был в форме. Его сразу бросили на пол в коридоре и к нему никто не подходил.

К бойцу-бандеровцу, который ушиб колено пришли земляки из Галичины, назначили ему сиделку, ученицу десятого класса Надю.

Андрей лежал у стенки на полу, и все время просил пить. Надя иногда, когда могла, когда никто ее не видел, приносила Андрею обычной воды из-под крана. Он выпивал до дна и благодарил.

— Говорите на ридний мове, пся крев, — с обидой в голосе, говорила Надя.

— Добже.

— Вот это другое дело. Может, я еще компот вам сумею принести.

Но Андрей попросил лоскуток бумаги и карандаш. Он как мог, нацарапал адрес супруги, живущий в Симферополе, и слезно стал просить Надю послать телеграмму в Крым.

Надя просьбу выполнила, никому не рассказывая о своем подвиге.

Но Андрей не дождался супруги. У него началась высокая температура, и он через два дня отдал Богу душу. Врачи не дали ему ни одного укола, не сделали рентген грудной клетки, где было сломано несколько ребер. Правая щека сильно раздулась, опухоль пошла от травмы черепа головы. Последний день он только храпел. Он кого-то все время звал, пальцем как немой. Надя наклонялась к нему, но не могла разобрать, о чем он ее просит.

— Супруга ваша уже в пути, она едет, потерпи, немного, будь мужественным. О, матка боза, что это творится в наше время. Как так можно?

— Что ты бормочешь? — спрашивал Беккер, за которым она ухаживала.

— Я так не могу. Для меня все люди одинаковы, что бандеры, что русские, — говорила Надя, вытирая мокрые глаза.

Беккер тут же набрал номер, куда-то позвонил.

В тот же вечер Надю уволили. Вместо нее пришла учительница польского языка Ядвига Мирославовна, лет пятидесяти с красными змеиными глазами. Она достала яд, растерла его и сунула в рот умирающему человеку. Он зевнул несколько раз и отдал богу душу.

Жена приехала час спустя. Не успела.

— Эта участь ждет всех, кто воюет против народа, — сказала Ядвига Мирославовна. — Вы должно быть, русские. Так вам и надо псы поганые, мочкали паршивые. Кто наш самолет сбил, в котором летел сам президент, министр обороны и все правительство моей родины- вы, русские свиньи.

— Успокойтесь, я этого не делала.

— Зачем отпустила мужа в Киев охранять Януковича, пся крев?

— Он сам ушел.

— Пшла. Взваливай его на плечи и в свой поганый Крым, вернее, в наш Крым. Пшла.

Вскоре подвезли новую партию раненых, двое из которых были в камуфляжной форме. Один с переломом руки, другой с раздробленными пальцами. Они были сидячими и ходячими, и пошли к главврачу напролом.

Главврач Кишко Владимир Дмитриевич ничего не мог сделать, пришлось оказывать помощь.

— Только, ребята, знаете что? Мы вам сделаем перевязку и отпустим. Вы дуйте домой, сбросьте свою форму и займитесь чем-нибудь, но только не охраной общественного порядка. У меня тут приказ министра, подписанный заместителем, правда, лягавых не лечить.

— Не может быть. Дайте нам копию этого приказа, мы его покажем министру Захарченко.

— Ваш Захарченко доживает последние дни. И вообще ваш президент бросил вас под пули безоружных в качестве пушечного мяса. Вот вы и гибнете, как ягнята. Нечего служить такому президенту. Он спасает свою шкуру, прикрываясь вами.

— Мы все поняли.

И солдаты вернулись домой в Кировоградскую область, и написали другим, своим сослуживцам, и среди сослуживцев распространился нехороший слух.

Президент по совету своих подчиненных, в основном членов совета безопасности распорядился перекрыть подъездные дороги к Киеву и издал об этом Указ. Хороший Указ. Но он действовал всего два дня, а потом его перестали исполнять. Если даже ликвидировать Майдан полностью, то это ничего не давало: его в течение суток заполнили бы галичане. Они свободно въезжали в Киев на своих машинах, на автобусах, на поездах. В президентской партии нашлись люди, которые стали понимать, что восставшие непобедимы и настоятельно рекомендовали своему лидеру принять более жесткие меры, затянуть вожжи. Но президент настойчиво повторял одну и ту же пустую фразу, а точнее романтическую фразу: любая революция не стоит ни одной капли крови.

Такому гуманному и пустому утверждению трудно было возразить. Под бременем этой правдивой фразы соратники президента стали опускать головы, полагаясь на авось.

Виктор Федорович и сам понимал, что надо бы что-то сделать, но его высказывание по поводу капли крови обошло все средства массовой информации, да и в Евросоюзе это поддержали. Нельзя нарушать, данное тобой слово. «Позвоню-ка я Путину, — подумал он и тут же стал набирать номер. — Не верь никому, и прими должные меры, пока еще не поздно, — посоветовал ему Путин. Гм, может он и прав, Надо провести Совет безопасности».

18

В Киев приехала Виктория Нуланд. Она привезла 27 миллионов долларов на нужды революции и большую сумку пирожков непосредственно для революционеров. Так как это известная особа, то встречать ее в аэропорту приехал не только посол Пейта (Пайетт), но и премьер-министр Азаров. Пейетту она разрешила поцеловать ее в щеку, а Азарову протянула всего лишь мизинец. Посол Пейетт прибыл на своей машине, премьер Азаров — на своей. Обе машины были приблизительно одного класса. Она колебалась, куда сесть.

— Поехали, президент ждет вас, — сказал Азаров.

— Президент? Он ждет? Президент…я не планировал встреча с президент. Я планировал встреча с сольдат револушэн. У меня полный сумка пирожок, мне надо раздать этот пирожок на Майдан. Пейетт, поехали на Майдан.

Посольская машина взяла курс на Майдан, а Азаров шокированный поведением дамы, у которой все время дергалась нижняя губа, вернулся на рабочее место. Денщик Нуланд таскал сумку, полную пирожками, а Виктория по одному пирожку давала бойцам Степана Бандеры.

— Кушать, кушать пирожок оф Америка. Я сегодня привез, — говорила Нуланд, доставая пирожок из сумки.

— Могла бы подарить и тот пирожок, что у тебя в трусах, я бы хорошо провел массаж. У меня давно не было бабы.

— Ти есть Ярем? — Я тебя немного понимайт, я есть выходец из Россия. Мой дед был на Россия.

— Так ты москалька? — спросил Ярмо.

— Я есть американка. За свой предок я не отвечайт. Бери еще один пирожок.

— А как насчет того пирожка?

— Ти есть хулиган. Ми идет дальше. Потом идет на Парубий-бий.

Бандеровцы на Майдане узнали, что перед ними американка, стали ее обступать и произносить хайль Америка.

— Ти брать пирожок, вкусный пирожок, оф Америка пирожок. Это есть не русский пирожок, им нельзя отравиться.

Посол США Пейетт тоже следовал за Нуланд по пятам, он понимал даже украинский язык, но говорил почти на трех одновременно — путал английский с русским и украинским.

— Госпожа Нуланд…

— Не госпожа, а пани Нулянд, — поправил руководитель правого сектора Пипиярош, — прошу не путать. Вы находитесь на Украине, а не в России.

— Сори. Пани Нуланд пребывает Украинишэ. Она великий чьеловэк. Сама Бардак прислушивается к пани Ньюлянд. Хай живе, Хайль, хайль, — и посол засмеялся, как редко смеется лошадь в период половой охоты.

Комендант Майдана Паруубий как только узнал что Нуланд прибыла в Киев и уже находится с пирожками на Майдане, кормит бойцов, заволновался настолько, что потерял дар речи. Он тут же обратился к одному наемному убийце, что точил нож, он мог этим ножом кинуть в противника с такой силой, что тот падал замертво, и спросил:

— Джек, от меня сильно несет лошадиным запахом?

— От тебья вонь страшный, на нос щикотит. Вот тебе кусок мыла, отдашь потом.

— А горячая вода у нас есть?

— Сойдет и холодный вода. Такой боец, как Парабой и на холодный душ будет оккей. Иди, а то этот сук Нуланд не даст тебе пирожок тот пирожок, что у между ног.

Паруубий только снял рубашку и взялся за брючный ремень, как вошла Нуланд Виктория в сопровождении посла Пейетта.

— О, какой вонь. Но это револушэн вонь. Так держать Парабой. Я тьебье принес 27 миллион доллар на содержаний майдан. Доллар на этот сумка. Этот сумка ценный сумка. Надевай рубашка и пиши расписка. Вот этот перо. Этот перо подписать на расписка. Этот чернил является собственность Госдепартамент США. Такой чернил толко президент Бардак.

Так много денег Паруубий еще в руках не держал. А когда Нуланд ушла, бросился в душевую, развязал мешок и принялся считать. Но эта затея оказалась напрасной. Пачки падали на мокрый пол, прилипали, и владелец огромного состояния с трудом отдирал их.

— Какой вонь револушэн, — повторила Виктория, выйдя на улицу.

Майданутые так хотели спеть какую-нибудь американскую песню, однако не нашлось ни одного революционера, который помнил бы хоть один куплет американского гимна.

Они решили, что американцы песен не поют, а только стреляют и стали палить в воздух. Действительно на каждую очередь Нуланд высоко поднимала руку и произносила: хайль.

— Ес, Ес! — произносил посол и сам трижды стрельнул автоматной очередью из того места, на котором обычно сидел.

— Тьепьер на Дунькадович.

Как только они с послом подъехали к резиденции президента, они увидели толпу, а в центре этой толпы стоял, широко улыбаясь Виктор Федорович.

— Госпожа Нуланд, милости просим. Я с шести утра стою тут и жду вас. Потом, час тому назад подошли мои соратники, они мечтают вас тоже лицезреть. Как здоровьишко, как дышится на американском континенте- Я вчера весь день потратил, чтоб дозвонится президенту Бардаку. Но ничего не вышло: Бардак есть Бардак: трубку не поднимал.

— Президенты всех стран мира ему названивают. Много таких нескромных как вы, стараются отвлечь его от мировых проблем. Надо звонить на меня, Виктория Нуланд, я буду трубка поднимать. А президент Омама Бардак, у него всегда бардак, поэтому он занят.

Она протянула руку для пожатия. Виктор Федорович не только пожал, но облобызал, стоя на коленях, кланяясь и произнося привычное слово виноват.

— У меня в кабинете Евро комиссар Фюле сидит газету читает. Он тоже хочет вам ручку целовать.

— Фюле- Он в мой программа не писает.

— Не вписывается?

— О, ЕС, ЕС, не вписывается, пошли его вон.

— Я не могу, он мой гость, он приехал в мою страну и желает мне добра.

— Желайт добра — это я, Нуланд, желайт тебье добро. Скажи свой помощник, пусть уведет этот Фюле через черный ход.

— Слушаюсь, будет сделано, я виноват.

Когда они вошли в кабинет президента, там уже никого не было, кроме огромных букетов роз, которые издавали чудесный запах. Президент усадил Викторию как маленького ребенка в огромное кресло, потом обошел огромный стол и уселся напротив.

— Я давно ждал этой встречи, госпожа Виктория. Видите, у меня столько проблем, столько противоречий, я не знаю, куда податься: одни тянут меня на восток, другие на запад и я перед всеми виноват. Что вы бы мне посоветовали, куда податься.

— Президент оф Америка Омама Бардак желал бы вам хороший отдых, ловить рыбка на берег моря и не думать о политика, о восток и запад. Ти есть человек без воли, не можешь решить к какой берег причалить. Это Америка не может устроить. Америка всем странам страна. Китай и Россия пытаются быть соперник США, но этот попытка кота на хвост, как говорят на Россия.

— Коту под хвост, — поправил президент Украины.

— Президент просит передать требование, пожелание освободить Киеф от войск, Беркут, от простой полиция. Пусть народ, демократик, мирно высказать свой протест и пожеланий стать на хвост Евросоюз.

— Я этого не могу сделать, госпожа Нуланд. Народ меня не поймет. Я остановился на том, что любая революция не стоит ни одной капли крови. Мои силовые структуры никогда, ни при каких условиях не будут стрелять в манифестантов. У них нет ни одного патрона, ни одного автомата, они стоят на позициях раздетые, с голыми руками, их бьют кирпичами по голове, битами, режут головы топорами, а они стоят, умираю, но стоят. По моему приказу. Разве этого мало- А ловить рыбку на берегу океана…хорошее пожелание, я благодарю президента США за это предложение, но это значит, это значит…народ меня не поймет. Надо потерпеть год, в 2015 году выборы президента, пусть народ скажет путем голосования, нужен я ему или нет. Передайте это Омама на Бардак.

— Ми будем смотреть. Гут бай.

19

Евросоюз, пятьдесят первый штат США, состоял на 2014 год из 27 маленьких государств, среди которых Германия, Франция, Италия, были наиболее крупными государствами. Каждое маленькое, даже крошечное государство такое, как Литва имело право голоса. Для того, чтобы принять какое-то решение, за это решение должны были проголосовать все члены Евросоюза, иначе голосование считалось несостоявшимся.

Дядя сэм командовал Европой, как овчар стадом овец. Если надо было разбомбить Югославию, Евросоюз охотно посылал свои войска, самолеты, танки, потому что приказал дядя сэм. Такое рабское послушание не касалось Китая, Индии, Японии и некоторых других стран. Сюда входила и Россия. Она была особняком, но за это народ России платил дорогую цену: все средства, добытые за газ и нефть шли на оборону, так как против России ополчился не только дядя сэм, но и Европа.

Когда Янукович не подписал унизительное соглашение об ассоциации, Америка стукнула кулаком по столу и сказала: убирайся вон. Пока что мы правим миром. Как США скажет, так и будет. И тут же полетели депеши в Берлин, Париж, Рим. Руководители этих государств, низко наклонив голову, сказали «Ес».

Выделенные Америкой пять миллиардов долларов на революцию, не работали так, как хотелось янки. Поэтому швабы из Евросоюза так зачастили в Киев к Януковичу. Он, правда, не говорил ни да, ни нет, похоже, тянул резину, возможно надеясь, что Путин введет войска.

Да и западные эмиссары не раскрывали свои карты. Они так часто лгали, что уже привыкли к этой лжи все, кто их слушал. Ложь приносила им определенные удобства. Шутка ли, ты придешь к соседу с заряженным пистолетом в кармане, но будешь уверять в дружеских намерениях, в желании помочь развязать кучу возникших проблем, а он тебя принимает как короля. К тому же было с кого брать пример: дядя сэм слыл лгуном с пеленок. Если он говорил белое, можно было перевести как черное. Кроме того, дядя сэм отличался злопамятностью и мстительностью и, конечно же, предательством. Он мог клясться вам в дружбе, но продать за копейку, если эта копейка, хоть на грамм утяжелит его карман.

Поэтому всякая мелкота, исключая руководителей крупных государств Евросоюза, ринулась в Киев.

Все прощупывали почву и докладывали, куда следует.

Некоторые нюхом чувствовали, что на востоке есть опасная страна и этой страной руководит небольшого роста человек, щуплый с серыми глазами, такой себе скромняга, неразговорчив, несколько замкнут, хорошо бы к нему пробраться, да никак не подступиться.

И чиновники замыслили провести форум Евросоюз — Россия с приглашением Путина. Он не отказался, приехал в Страсбург, встретился с руководством Бандарозу, Фюле, баронессой Эштон и еще одним с заостренным носиком, лысой маленькой головкой, короткими ручками и маленьким петушиным ротиком. После многочисленных переговоров вышли к журналистам. Речь зашла об Украине, где как раз в это время кипел котел: бандеровцы набирали силу.

— Как вы будете работать с новым правительством, которое вскоре должно появиться в Киеве- задал вопрос немецкий журналист, будто знал, что это не может не произойти, коль Америка положила на этот переворот значительную сумму в пять миллиардов долларов.

— Мы будем работать с любым правительством, лишь бы оно соблюдало международные правила. Нам все равно. А то, что происходит сейчас на Украине это внутреннее дело украинского народа.

Бандарозу и красавица Эштон переглянулись, а Эштон едва заметно моргнула: наша взяла.

Не успел русский президент уехать, Бандарозу тут же позвонил в Вашингтон.

— Прошу немедленно доложить Бардак Омаме: русский медведь усыплен. Путин не будет вводить войска в Украину, когда мы там установим свою власть. Мало того, он, Путин, будет поддерживать это правительство. Благодаря дипломатическим ухищрениям наших выдающихся дипломатов удалось усыпить бдительность этого хитрого бывшего чекиста.

— Окей, окей, — сказала Нуланд и повесила трубку.

Она тут же бросилась докладывать американскому президенту. Он воспринял это как маленькую победу и дал поручение провести опрос по поводу своего рейтинга, такого модного в Америке.

«Путин обскакал меня уже несколько раз. Сначала со Сноуденом. Этот Сноуден, заклятый враг Америки, столько натворил беды, сто лет пройдет и нельзя будет ее забыть. Потом Сирия. Здесь Путин тоже вышел победителем, а у меня, президента великой страны, которая управляет всем миром, популярность, рейтинг в народе все сокращается. Украина должна стать той стартовой площадкой, на которой ярко засияет звезда моей популярности. Да и не то, чтобы Украина, как таковая, а маленький полуостров Крым. Он должен принадлежать Америке. Украина подарит этот полуостров американцам в знак благодарности за американскую щедрость. Это будет лучшая военно-морская база страны. Разумеется, российский Черноморский флот будет выдворен по моему приказу. У меня там засияет своя вилла, либо я выкуплю дворец Воронцова. — Он подошел к карте. Полуостров Крым казался маленькой точкой. — Здесь каждый квадратный метр на вес золота. Россия на него никогда претендовать не будет, а если вздумает, я пошлю туда эсминцы с ракетами. Короче, я разберусь. Мы идем прямым путем, эти пять миллиардов, брошенных на украинское освобождение от влияния России, окупятся в течение ближайших двух лет. Зато нам достанется Крым. Тогда мой рейтинг поднимется на недосягаемую высоту». Он повесил карту на место, заложил руки за спину, как российский диктатор Джугашвили, и походил туда-сюда по кабинету и даже вспомнил про диктатора.

Тут снова позвонила Нуланд. Она явно напрашивалась на более близкие отношения, тем более, что Бардак Омама жил отдельно от своей супруги. Так она должна была докладывать только своему непосредственному начальнику Госсекретарю Кэрри.

— Может мне снова выехать в этот Киеф, раз там такая благоприятная обстановка, Бардак Омама. Благословите мою поездку, а вдруг я привезу еще более важную новость.

— Виктория, уже вечер, я собираюсь пить чай и я один. Если хочешь, составь мне компанию. Вдвоем веселее. Твой муж, где сейчас, в Тихом Океане- Ну, пусть там побудет. Это очень важно для государства.

У Нуланд перехватило дух. Он хоть и негритос, но он президент, а потом, говорят, у негров эта вкусная штука очень живуча и делает отличный массаж.

Она быстро переоделась. И грудь, и декольте и бедра, и юбка выше колен, все выглядело настолько соблазнительно, что когда она прошла в кабинет к президенту, он сразу заморгал глазами.

— Иногда, редко правда, мы люди такого плана тоже имеем право на счастье. Правда нас за это сильно наказывают, не глядя на то, что мы носим высокое звание Президент Соединенных штатов. Вот взять хотя бы Клинтона, едва не слетел парень, а за что- Ну, обнял один раз. И что, нанес вред государству- какой вред.

— Это другие вопросы, Бардак, а я добровольно пришла тебе отдаться и никогда никому не скажу об этом, — произнесла Нуланд, хватаясь за ремень брюк президента.

— О, он у тебя как крупный огурец. Если такой же выносливый, то тебе как любовнику нет цены. Где у тебя тут кровать- Не на полу же.

— В той комнате. Но сперва кофе, коньяк, шампанское, поцелуй…

— Я думаю, он мне заменит все, — произнесла она и ухватилась за огурец, заключила его в ладошку и стала то сжимать, то отпускать. Когда у него потемнело в глазах, он взял ее на руки и отнес в комнату любви.

20

Нуланд снова появилась в Киеве три дня спустя после свидания с президентом. Она не могла найти посла Пейетта и стала ему звонить. Он снял трубку и очень обрадовался, узнав голос Виктории.

— Пейетт, ты знаешь, мне кажется, что Кролик должен занять пост президент — премьер. Как твой думает- Нет, нет, ти должен думать, как думает Виктория, потому что как думает Виктория, так думает Бардак Омама, а как думает Бардак, так думает Пеетт. Твоя поняла.

— Но баронесса, красавица Эштон думает: боксер Клочка должен занять пост премьер.

— Ты пошли эту крысу подальше. Эштон пустой баба хоть и баронесса. (Нуланд не знала, что ее разговор записал Сноуден в Москве и не только голос, но и видео, которое в тот же день было продемонстрировано по всем каналам мировых агентств).

Виктория и в этот раз шастала по майдану, но пирожков для угощения уже не было, да и денег она не привезла: Нуланд, как и ее хозяева, была расчетливой дамой, однако, как и ее хозяева, она не была дальновидной, не мыслила на перспективу и все, что она делала, грозило ей и ее хозяевам крахом. Янки излишне старались, но ведь бывает так, что излишнее старание, обращается против того, кто так старается, особенно когда это старание замешано на пакости.

Боевики на майдане не изменились, они были такие же, как и в прошлый раз — злобные, хмурые, решительные и даже не приветливые. Это было в американском духе, но Виктория находила это скучным и хотела поглядеть на антимайдановцев. Ей сказали, что такие есть, их нанял Янукович, но их мало, одна-две палатки. Президент очень расчетливый, не пожелал раскошелиться на большее.

— Ну, все равно показывай, я хочу посмотреть хоть одному смутьяну в глаза и спросить, что тут делаешь, бездельник. Работать надо, уголь добывать, страну обогревать, поскольку твои единомышленники москали грозятся перекрыть вам газовую трубу.

Нуланд даже взяла Паруубия под руку, он так обрадовался и разволновался одновременно, что пустил струю в штаны и сжался, как лягушка от укола иголки.

— Сюда налево, а нет, направо, кажись направо, а потом снова налево, — сказал Паруубий дрожащим голосом.

Но, ни одной палатки нигде не оказалось.

— Москали ушли. Их нет нигде, струсили, значит.

— Это есть очень корошо. Моя доложить на посол, посол доложит на Вашингтон, Вошингтон доложить на Бардак Омама! — сказала Нуланд и вытащила маленький ящик, похожий на спичечный коробок.

Она долго говорила с послом Пейеттом и дала ему команду сделать Кролика главой государства, поскольку президент Янукович в течение двух недель должен быть свергнут.

Этот ее разговор с Пейеттом тоже был записан не только в виде голоса, но и видео: работал все тот же знаменитый Сноуден.

— Это есть очен корошо, что президент оказался скуп и что его последователи трусливо бежали. А как на Верховный рада?

— Пока один депутат бежал от партии президента.

— Как фамилий тот депутат?

— Богословская Инна, еврейка.

— Корошо. Женшин, вумен, есть мужественный личность. Как твоя думать, как мужчин- Виктория еще теснее прижалась к Паруубию и почувствовала, что от него пахнет мочой.

— Не всегда, великая госпожа Нулда. Например, я как мужчина уже второй месяц как не мылся, мочевой пузырь простудил, ночью в нужник не успеваю и все ради народной революции имени Степана Бандеры. Деньги, которые вы мне дали все израсходовал на медикаменты раненых бойцов, на горючее для коктейлей Молотова- Риббентропа. На…на…на все необходимое, даже на иголки и нитки штаны зашивать.

Нуланд отодвинулась от описавшегося кавалера, фыркнула и сказала:

— Надо отчет, бухгалтерий отчет. Отчет сдать на Пейт наш посол на Киеф.

— Да я, да я, я не вел бюсгатерию, а просто заносил на бунажки, какую сумму куда расходовал, а бунажки…потерялись.

У Виктории подкосились ноги, она почувствовала себя виноватой, ведь она не давала подробной инструкции, куда и как расходовать 27 миллионов долларов.

— Эй, Петро (вырвалось славянское слово), спиши 27 миллион доллар на украинская револушэн. Я это списание отвезу в департамент США. Эти бюрократы требуют отчетности. Дело в том, что комендант майдана не записывал, куда и сколько расходовал деньги. Что с ним мне делать- Уволить- Но пока комендант Майдана нужен революции, Пейетт. Делай отчет, я тебе сказаль.

Ти, Парабоя, топай на Майдан, а я пошел на президент.

Паруубий козырнул и пошлепал в гостиницу, занятую бандеровцами на четвертый этаж к своим сейфам, где хранились восемнадцать миллионов долларов из тех 27, что подарила ему Нуланд в прошлый приезд.

Ему удалась эта финансовая афера еще и потому, что богатый человек Пердуске всякий раз отстегивал по пятьсот тысяч долларов на революцию и не требовал никакой отчетности. Кроме того приходили деньги и из других стран Евросоюза. Такие страны, как Германия, Франция посылали по миллиону, по два долларов только ради хвастовства друг перед другом, и на тот случай, если дядя сэм, вдруг спросит: а чем вы помогли украинской революции, сколько миллионов долларов перечислили на нужды мужественных бойцов и наемников- Ведь там же находится и наш друг, бывший президент Грузии Сукаашвили.

«Я построю себе точно такую же дачу, как отстроил Виктор Федорович. А чем я хуже- А ничем. Рази он умнее, рази он хитрее меня- Только я буду строить не вверх, в несколько этажей, а вниз. Получится бункер. А бункер, никто не заметит бункер, по нему хоть танк может проехать. В этом и будет особенность моей крепости. Кроме того, я установлю в одном из помещений два пулемета. Допустим, произошла новая революция, меня смели, лишили поста, потом стали спрашивать, а где живет такой-сякой генерал-плутковник. А бабуль, что собирала грибы в лесу, скажет: я видела — дымок из трубы валил, но крыши не видела, боялась подходить ближе, а вдруг собака из-под земли выскочит и за подол ухватится, а я все грибы потеряю. Тут КГБ из Кремля на поиски бросятся и обнаружат мою крепость, и начнут откапывать, тады я их из пулемета трах-бах, и нет ни одной злой души».

В это время вломился Пипиярош вместе с Музычко.

— Горим, — сказали оба одновременно. — Наши ребята из дивизии «Галичина» по ошибке бросили в разбитое окно этого здания несколько коктейлей Молотова-Риббентропа и оно по-новой загорелось. Мы его уже один раз жгли. Бывает же такое.

— Да черт с ним, пущай горит. Нам надо поджечь еще хоть пять зданий. Вы мне только скажите: в этом сейфе сгорят бунажки или нет- Дело в том, что там все планы наших сражений, присланные из Америки. И сейф тоже.

— Американские сейфы не горят, и в них ничего не горит. Даже мы, если ты нас туда запихнешь, не пострадаем во время пожара. Хошь, попробуем?

— О, нет, нам надо эвакуироваться. Вон в том углу валяются знамена, с которыми мы идем в бой. Заберите их и спускайтесь вниз, и я следом за вами. За дело Степана Бандеры, ура!

Внизу шел бой между представителями властных структур, размахивающих короткими дубинками и бойцами Степана Бандеры с битами в руках. У них было явное преимущество. Среди тех, кто размахивал битами, попадались и те, кто размахивал заточенной арматурой, а она проникала через униформу, потом свободно сквозь ребра и доставала до сердца.

Раздавался гул и смертельные крики. Ревела «Скорая», часто останавливаясь, чтоб подобрать только бойцов бандеровцев, счастливчиков.

21

Была надежда, что к новому году все повстанцы разъедутся по домам. Действительно эти надежды оправдались, но далеко не полностью. Воспарял духом и президент. Он вообще успокоился и чем ближе был новый 2014 год, тем больше уверенности селилось в его добрую душу.

— Я вот, говорил: ни одна революция не стоит и капли крови. Это и происходит. Две трети манифестантов разъехались по домам. Дома тепло, уютно, едва ли, кто пожелает вернуться сюда в такие морозы, — говорил он в кругу близких. Близкие кивали головами в знак согласия, как это было принято при дворах, начиная с древнего Рима.

Виктор Федорович запланировал поездку в Евросоюз. Он намеревался убедить своих коллег в том, что Украина под его руководством стремится только в Евросоюз, поскольку она европейская держава, а Европа так похожа на земное царство, о котором мечтали когда-то коммунисты. Даже президент России не прочь был с ним встретиться за чашкой чая, чтоб обсудить перспективы дальнейшего сотрудничества, но…пусть Путин подождет. Евросоюз это не Россия. Россия может подождать. Так было в России до Петра и после Петра Первого.

До десятого января продолжались праздники. За это время, он, конечно же, побывал в обществе Елены и это были романтические дни и ночи. О политике они не говорили. Он не затевал этот вопрос, а она не хотела его расстраивать в такое время, хотя до ее слуха доходили не всегда хорошие вести.

— Эх, было бы нам по двадцать, мы бы уехали… куда бы ты хотела уехать?

— В Швейцарию, там говорят, воздух пахнет розами… круглые сутки, — сказала Лена, оставаясь без простыни, которая еще с полчаса тому скрывала ее наготу. Она еще была свежа и хороша собой, ее фигура вызывала в любовнике бурный восторг и хотя ему было пятьдесят с гаком, он был гораздо темпераментнее мужа и не скупился на слова, которые так радовали слух главного юриста страны.

— Руководители Евросоюза предпочитают не появляться на публике вместе со своими женами, а то я мог бы тебя увезти в Швейцарию в любое время. Но ты там не сможешь оставаться одна. А я… все уже привыкли к тому, что президент Украины появляется на публике в Европе один. Вот в чем загвоздка.

— Да я так, в шутку сказала. Мне и на родине хорошо. Летом можешь отправить меня в Крым. У тебя там есть особнячок?

— Ну, ты даешь! что это за президент такой большой страны, как Украина, у которого нет особнячка в Крыму в три этажа- У Кравчука есть, у Кучмы есть, у пчеловода есть, а я что — рыжий- Мне осталось унитаз поменять. Он там у меня серебряный, а я хочу золотой, как здесь, под Киевом.

— Ну, ты просто Фараон.

— А кто такой Фураон?

— Так звали моего воспитателя, когда мне было двенадцать лет, — расхохоталась Лена.

— Я, знаешь, очень рад, что эта бодяга с Майданом закончилась, — сказал Виктор Федорович, потягиваясь. — А то эти хорьки так надоели, не знаю, куда деваться от них. А Кролик требовал моей отставки, представляешь. Сидит эта тройка в президентском кабинете, как в кафе и нагло требует уступить им место.

— Самый опасный из них Тянивяму. Это фашист. За свои антиконституционные призывы он и Кролик требуют ареста.

— Да я думал об этом, но, знаешь, может не стоит накалять обстановку, может как-то так мирным способом ее разрядить, договориться там, в чем-то уступить, даже предложить сотрудничество. Тем более у меня уже есть опыт. Взять хотя бы Портнова. Портнов раньше был моим злейшим врагом, а когда я ему предложил хорошую должность, стал соратником. И Пердуске я тоже брал к себе на работу, но Пердуске совершенно бездарный чиновник. Тупой, недисциплинированный и амбициозный, а в деле — баран.

— А мной ты доволен- Я хороший министр юстиции?

— Из тебя превосходный министр, сочетающий в себе чиновника и женщину, а это бывает очень редко. Ты даришь главе государства то, что ему не может подарить никакое богатство.

— И даже этот роскошный дворец, в котором мы находимся?

— И он тоже. Я все думаю о том, как бы нам сделать так, чтоб мы всегда были вместе. У меня дети уже взрослые, супруге моей уже ничего не надо, если я уйду из семьи, никто не пострадает.

— А мне что делать, у меня дети еще маленькие. Как я их брошу? — спросила Лена.

— Так давай возьми их с собой, я их буду любить, так же как и тебя. Попробуй, а- У тебя двое- Ну, вот и хорошо. Ты видишь, места здесь полно.

— Я подумаю над твоим предложением.

— Чего там думать- детей в охапку и сюда. Ключи от дома я тебе отдам и охрану предупрежу, чтоб вас беспрепятственно пропускали.

Новый год Виктор Федорович встречал вместе с Леной и ее детьми. Это еще не было окончательное решение Лены воссоединиться с возлюбленным, а только знакомство с детьми. А они были рады. Обе дочери уже ходили в школу, а в школе в любом классе на стене, над классной доской висел портрет Виктора Федоровича.

— Мама, — спросила старшая дочь Лена, когда они обе готовили завтрак, — мы гостим у самого президента- Я его узнала. Его портрет висит в каждом кабинете школы, где я учусь. Он наш родственник- А где мой папа- почему его так давно не видно?

— Леночка, не задавай мне вопросов, на которые я сейчас не могу ответить так же как ты в школе по тригонометрии, — сказала мама, чувствуя, как у нее внутри что-то щелкнуло и сердечко забилось как колокольчик на шее козы, когда она догоняет стадо овец.

— Мама, ты не финти, а то я все расскажу Тоне. Тоня тебе все лицо разрисует фломастером. Ты станешь некрасивой, и дядя нас прогонит.

— Не болтай глупости, лучше смотри за яичницей, чтоб не подгорела. Виктор Федорович, он не любит подгоревшую яичницу и еще не любит таких болтушек, как ты. Поэтому помолчи, пожалуйста.

После хорошего обеда вчетвером, все пошли в концертный зал, где уже начал выступление детский хор, а потом стали выступать лучшие певцы и певицы.

— Мама, а мама, а сколько стоят билеты на этот концерт, — шепотом спросила младшая дочь Лены Тоня.

— Много, — ответила мама, поцеловав дочку в лобик.

— У меня есть два рубля, — сказала Тоня. — Отдай их дяде. А то нехорошо получится.

Концерт длился, как положено почти два часа. Исполнителям дарили цветы, их угостили хорошим ужином и выделили по пятьсот долларов каждому.

— Отдай дяде два рубля, — настаивала Тоня, — а то дядя, который уносил инструменты со сцены, ничего не получил, видать не хватило. Мам, ну, отдай.

— Поди, сама отдай.

Тоня обрадовалась, достала два рубля и подбежала к Виктору Федоровичу.

— Возьмите, дядя. Я накопила эту сумму за две недели. Я давно хотела попасть на концерт, а этот мне очень понравился, особенно гномики.

Лена в это время успела моргнуть, и Виктор Федорович сдался.

Он сказал Тоне:

— Тонечка. Это много. Давай сделаем так. Одну бумажку я у тебя возьму за концерт, а вторую обменяю на зеленую, идет?

— Я согласна.

Он вытащил сто долларов, и они с Тоней произвели обмен.

22

Галичане, пославшие своих лучших сынов в Киев делать революцию под знаменами Степана Бандеры, и сами не сидели, сложа руки. Первые с фашистскими знаменами вышли на улицы жители Ивано-Франковска. Под криками «Долой» они подошли к областной администрации, и ни того, ни сего стали бить стекла. Просто так, куражились. Им казалось, что стекла скрывают какую-то тайну, и эта тайна автоматически летела из Киева с космической скоростью и оседала в душах молодых людей, которые не знали, куда девать свою энергию. В звоне стекла слышался голос Музычко или Сашко Билого, который звал на Красную площадь, причем этот голос призывал быть беспощадными и все это вместе взятое еще больше подзадоривало горных пастухов овец и тех мужей, кто крутил коням хвосты и вычесывал блох. Здание рушилось на глазах. Это рушилась власть в Киеве, она переходила в Ивано-Франковск, и делала его великим западным городом, а здание проветриваемым, в котором больше не пожелают поселиться мухи так не любящие сквозняков.

Великие люди бывшего польского города Станислава, назначенные Виктором Федоровичем, сразу же вздрогнули и сунули умные головы под еще не разбитые столы. Дежурная милиция на первом этаже тут же подняла руки вверх, она перепутала дубинки, как средство защиты с кистями рук. А кисти рук замерли в вышине. Головы ушли под бушлаты и куртки лишь тогда, когда революционные массы стали поколачивать о них дубинками.

Входные двери запросто открылись, даже не скрипнули, они просто загрохотали от взлома, и толпа ринулась по широкой лестнице вверх. Первым подвергся нападению губернатор области Пробка. Он сразу поднял руки вверх, сидя в роскошном кресле. Но толпа революционеров не удовлетворилась этим. Надо было сделать что-то такое необычное, но не бить же человека с поднятыми вверх руками за то что он добровольно сдается, признает силу, а значит и правоту местных бандитов, которые еще вчера никак не могли попасть на прием к Пробке.

— Пановы, — призвала одна бритая голова. — Все зло в технике. Крушите ее нещадно и выбрасывайте в разбитые окна на улицу, глядите, чтоб падающая техника не упала кому-то на голову из наших бойцов, что стоят внизу.

Тут же были сграбастаны Ноутбуки, копировальные аппараты, аппараты видео и другие средства связи на пол, а молодцы, у кого в руках находился топор, безжалостно уничтожали это и топтали ногами. Один компьютер даже загорелся. Дым стал разъедать глаза.

— Разрешите мне покинуть свой кабинет! — взмолился Пробка.

— Это не твой кабинет, это кабинет Степки Бандеры. Пока ступай, Степка милостив к тебе.

В кабинет губернатора стали заглядывать и другие революционеры.

— Чего рыла суете- спросил командующий бандой, генерал Крючок.

— Мы не знаем, шо робыть-?

— Посмотрите сюда. Видите, во что мы превратили кабинет губернатора- То же самое делайте и вы в остальных кабинетах. В случае сопротивления, смутьяна привязывать к ножке стола и нещадно лупить.

Ничего, даже иголки не осталось живой, все было разбито, поломано и подожжено.

— Поехали во Львов — цитадель бандеровщины. Мы подскажем им шо надо робыть.

Пока революционеры добрались до Львова, там уже работа кипела. Уже стекла на здании областной администрации все были выбиты, оно зияло черными дырами. Только внутри еще шла опустошительная война. Здесь, как и положено столице бандеровцев, было всего больше и первоклассной мебели, и техники. Здесь революционеры поджигали кабинеты, вспаривали диваны, молотками разбивали дорогую технику, снимали занавески, привязывали губернатора к ножке кресла и писали ему на лысину. Особенное старание проявила бандекрка, начиненная ненавистью и злостью, учительница начальных классов, а ныне депутат Верховной Рады Ирина Форион. Когда в мочевом пузыре ничего не было, она села голым оттопыренным задом на лысину губернатора чтобы выдуть из себя фекалии, но и того у нее не было.

— Расстрелять, москаля расстрелять! — вопила она и рвала на себе волосы оттого, что никто его не расстреливал.

— Ирина, успокойся, — уговаривал ее Паруубий, приехавшей из Киева в родной Львов. — Эй, Музычко, облагородь Ирину, у нее давно не было мужика, а ты хороший бугай.

— Да у меня на нее не сработает, она страшная как ведьма, видишь, какие у нее черные круги вокруг глаз и все время гнилыми зубами клацает. Поедем лучше в Ровно, там губернатор Достойный заслуживает казни, если не физической, то моральной.

Губернатор Достойный много сделал для своей области и для столицы Ровно. Он отремонтировал дороги, построил несколько магазинов, сдал две поликлиники под ключ и одну башню в двенадцать этажей. Президент всегда ставил его в пример другим. До него уже дошли сведения о событиях происшедших во Львове и Ивано-Франковске и спокойно отнесся к этому. У него был хороший тыл.

Но как только кавалькада бандеровцев стала приближаться к городу Ровно, все жители области с бандеровскими флагами в руках двинулись к областной администрации, чтобы покончить с ненавистным губернатором. Шествие возглавляли те, кому Достойный делал добро: кому дал квартиру, кому разрешение на постройку торговой палатки, кому разрешил построить заводик по производству цементного раствора.

Бандеровским активистам из Львова, Ивано-Франковска не надо было предпринимать никаких действий, а только наблюдать. Жители ровенщины сами с усами. Они, как только вошли в кабинет Достойного, он их встретил улыбкой и не стал поднимать руки вверх, сказали:

— Пиши заявление сука о добровольной отставке.

— Не буду писать. Сколько добра я для вас сделал. А ты, Музычко, уже давно сидел бы за решеткой за изнасилование, если бы я не заступился за тебя.

Музычко схватил губернатора за шиворот, приподнял над столом, как зайца и сказал:

— Пиши.

— Не буду.

— Хорошо. В знак благодарности за то, что ты меня спас от тюрьмы, я не буду лишать тебя жизни, — смилостивился Музычко, — пусть будет так, как скажет толпа, твои земляки. Они, кажется, любят тебя, вот пусть и решают.

Он также за шиворот вытащил губернатора на крыльцо.

— Шо с ним робыть?

— На колени его! на колени! — взревела толпа. — Пусть пишет заявление об уходе. Мы другого выберем.

Губернатор не пожелал стать на колени.

— Приковать его к трубе. Где наручники? Левую руку в наручники, а в правую — листок бамашки и карандаш; пущай пишет заявление об отставке, — ревела толпа.

У Музычко было много наручников, много жертв он приковал на морозе обычно в лесу и оставлял там умирать бедную жертву за отказ вступить в банду. И сейчас, когда ревела толпа, он запустил пальцы ниже ушей, сдавил, и жертва опустилась на колени и наклонила голову.

— Вот видите, он бьет вам поклоны. Счас я его привяжу к трубе. Пусть переночует закованный. Вот тебе бамашка и карандаш, пиши.

Гуернатор покорился. Он написал:

"Президету страны Виктору Федоровичу".

— Нет! Бойцу Музычко, он у нас президент. Пиши: народному президенту Музычко по кличке Сашко Билый.

Губернатор исполнил требование толпы.

— Добже, — сказал революционер Рваная Кишка. — Ты больше не губернатор. Но за твои злодеяния, за то, что служил про российскому президенту Януковичу, посидишь на морозе до утра.

— Отрубить ему пальцы на правой руке, — предложил местный активист по кличке Бензопила.

— Оставьте его, — приказал Музычко. — Ему и так больно. Вы знаете, как тяжело лишиться должности- нет не знаете. А я знаю. Когда я сидел в тюрьме, меня назначили каптенармусом, а потом уволили, я три дня ревел после этого. Давайте отпустим его.

Из толпы вышел священник, сверкая пузом.

— Я только что связывался с нашим владыкой Говнозаром, он не благословил освобождение раба божьего, аминь.

— Аминь, аминь! — заревела толпа.

— Ну, вот видишь, — произнес Музычко. — Стоило тебе столько лет служить этому Януковичу- Видишь, какой финал- Даже владыка Говнозар против того, чтобы ты стал свободен. Давай, я тебе отсеку голову. Батюшка, благослови.

— Да упокоится раб твой, господи-и-и-и.

23

В начале 2014 года Майдан пополнился боевиками. У них появились профессиональные маски, новые виды оружия рукопашного боя. Это короткие ручки на походных топорах, всякие трезубцы для прополки картофеля для обезображивания лица, длинные ребристые биты, маски, ножи с длинными лезвиями и даже косы без ручек. Что касается оружия, из которого можно было стрелять, то такое оружие подвозилось тайно на грузовиках, якобы загруженных дровами. Морозы в Киеве ослабели, количество выпиваемого спирта сократилось.

Виктор Федорович засуетился, стал плохо засыпать и бить тревогу. Бывший президент Польши Квасневский снова зачастил в Киев по поручению западных швабов, которые спали и видели поверженный Киев, а вместе с ним и президента Украины Януковича; он также получил новое важное задание от дяди сэма и приложил все силы, чтоб успокоить президента Януковича в добрых намерениях. Пшек к этому времени мог сдать экзамен на пятерку, если бы его обучали лжи и по этому предмету пришлось бы сдавать испытание. Но ложь, должно быть, сидит в каждом человеке, она пребывает внутри его в дремотном состоянии, а когда просыпается, выявляются такие ее глубины, сам дьявол мог бы позавидовать.

Поговорив о том, о сем, Квасневский перешел к системе убеждения своего собеседника. Великий Бардак Омама передает ему (Януковичу) сердечный привет, желает всяческого благополучия и процветания, а чтоб это процветание как можно раньше наступило, советует ему, этому симпатичному великану, не применять силу против мирных граждан. Граждане прибыли на майдан развеяться, посмотреть на самый красивый город в Европе, раскупят фотки с его изображением и возвратиться по домам.

Во всех европейских государствах, где демократия цветет и пахнет, никто не применяет силу. Размахивают флагами, дубинками и все тут.

— Обычно все демонстрации носят мирный характер, а полицейские только стоят в одну шеренгу и улыбаются, показывая белые зубки. Бывает, что властям приходится идти на уступки, но эти уступки гроша ломаного не стоят. И тебе придется пойти на определенные уступки…

— У меня сведения, что США выбросила пять миллиардов долларов на эту революцию. Что бы это могло значить, дорогой друг, пан Квасневский- У меня много друзей в Америке, я с Бардак Омамой ручкался, он ко мне очень хорошо относится. Да и в Евросоюзе полно друзей и все надежны.

— Это обычная психологическая атака некоторых журналистов, а то и политиков, недружелюбных тебе, не обращай на них внимания. Это так не большая буря в стакане воды, она быстро проходит. Тут главное терпение. И тебе сейчас нужно не нервничать, а смотреть спокойно на события. Я был сегодня на Майдане, он произвел на меня дурное впечатление. Так в большинстве случаев мальчишки, они не знают, что хотят. Так подкармливают их тут, обогревают, работы нет, вот они и слоняются из угла в угол.

Квасневский был максимально лаконичен и добродушен, за это его Виктор Федорович любил и верил ему, он не знал, что Квасневский американский агент, сидит сутками в его кабинете не просто так из любви к нему. Говорят: человек видит в своем собеседнике то, что в нем самом и еще то, что хочет видеть. Виктор Федорович видел своего собеседника изнутри, он видел в нем самого себя, а надо было того, кого из себя представлял- бесстыдного лгуна, лукавого собеседника, заклятого врага, играющего якобы слепого кота и все время высовывающего когти. Тогда он, возможно, уловил бы в нем коварный замысел. А дружба и коварство противоположные вещи.

Однако после нового года, точнее после зимних праздников десятки тысяч бандеровцев приехали в Киев на так называемое народное вече. Бойцов на Майдане увеличилось вдвое. Появились резиновые пули, дымовые гранаты, коктейли Молотова, начала гореть резина, которая душила работников милиции. Во второй половине января президентская партия приняла ряд законов ужесточающих ответственность за нарушение общественного порядка и свержение конституционного строя. Она вызвала бурю в Верховной Раде, эта буря перекинулась на запад. Януковича так оплевали, что на нем не осталось живого места. Даже соратники узнавали его с трудом. Надо ослабить вожжи все время думал президент и уже не знал, что дальше делать.

Это была последняя акция самой крупкой партии в Верховной Раде. Бандеровцы тут же активизировались. В ход пошли не только резиновые пули и дым от автомобильных шин, но и коктейли Молотова.

В этот день разыгрывается борьба за лидера Майдана. Каждый из тройки хочет стать лидером Майдана, но майданутые не соглашаются. К ним примыкает и Кролик. Кролик не хочет уступить боксеру первенство, Тянивяму не пользуется поддержкой ни Яцека, ни боксера. Яцека тоже никто не поддерживает.

Вдруг, как из преисподние возникает Пипиярош, руководитель так называемого Правого сектора. Никто не знает, даже Кролик не знает, хоть с ним ручкаются лидеры западных стран, что Пипиярош, как и Разливай- Наливайченко, тесно свзян с ЦРУ США, а ЦРУ это все рано что НКВД в СССР. ЦРУ — это мозг Бардака.

Пипиярош дает понять, что он главный, и никто другой не имеет право претендовать на высокую должность. В общем, спор заканчивается ничем. Вдруг Музычко оглушает как обухом по голове, что главный уже ведь есть. Кто командир Майдана- Паруубий. Кто кассир Майдана- Паруубий- Кто вхож в американское посольство, как к себе домой- Паруубий. Кто проводит тренировку молодых бойцов на территории американского посольства- опять же Паруубий.

Всем пришлось согласиться, что Паруубий не простой человек, Паруубий великий революционер. Говорит бестолково и путано- ну и что же- А разве Ленин говорил ясно и доступно- ничего подобного. Революционеры его поддерживали лишь потому, что не понимали его речей и мудрым его считали, потому что никто не понимал, о чем он говорит. И с Паруубием точно так же. Паруубий скромный парень и в тоже время решительный, он, как и Юля Болтушенко, готов повесить всех южан за непокорность.

Однако американское посольство выступило с заявлением, осуждающим действие властей. Одному бандеровцу в пьяной драке откусили ухо, а он утверждал, что шел на демонстрацию с мирными намерениями.

Виктор Федорович снова встревожился по этому поводу. Он приказал найти виновника и предать его суду. Но виновник не был пойман и наказан. Президент тут же позвонил в американское посольство и принес свои извинения по этому вопросу. Боевики Майдана снова активизировались: подожгли несколько новеньких автобусов, на которых приехали бойцы Беркута. Бойцы только что высадились и пошли подменять своих однокашников, на ужин, а один бандеровец Чумак бросил бутылку с зажигательной смесью. Бросок был удачным, автобус вспыхнул как спичка. Затем полетели еще бутылки. Короче восемь новеньких машин приказали долго жить. Водители автобусов, что дремали, склонившись на руль, спасались бегством.

Защитники порядка снова выстроились в том же порядке, так же, как и предыдущие дни в шеренгу, в колонну по четыре, тесно прижавшись, друг к другу, так было теплее и уютнее. Прикрываясь щитами, опустив головы, мужественно ждали, когда тяжелый булыжник упадет на голову через одного. Со звериной ненавистью и жестокостью бандеровцы издевались, а где можно было и убивали стражей порядка. Подходили к ним вплотную и били по головам ребристыми палками, булыжниками и кидали коктейли Молотова. Среди несчастных крепко прижатых друг к другу ребят от горящей смести, как спичка загоралась их одежда и тогда они вынуждены были рассыпаться, падать на землю и кататься как бревно, чтоб не сгореть, как щепка. Видно было простым глазом: бандеры хорошо обучены ближнему бою. Без применения автоматов Калашникова. Они действовали, не прижимаясь тесно друг к другу, а в рассыпную.

Каждый из них подбегал, делал свое черное дело и возвращался обратно довольный. В основном бандеровцы в возрасте 30–35 лет составляли костяк галичанского фашистского корпуса. А бойцы беркута — мальчишки 20, двадцати одного года. Президент платил своим охранникам слабовато. Он позволял себе и своему окружению получать баснословные зарплаты и чаевые, а охранникам перепадали крохи. Как кошкам крошки хлеба.

Но не это главное. Главное то, что он и его соратники, включая и многочисленных толстосумов, предали юношей в трудную минуту. Это же надо иметь голову, чтоб поставить их безоружных смиренно получать удары по головам от разъяренных бандитов, которые потешались над ними.

Так называемый рабочий день у майданутых был расписан по часам. После сытного завтрака, вооружившись дубинками, шли лупить охранников порядка. Потом сытный обед, затем непродолжительный сон, потом концерт, слушание проповедей посланцев Говнозара, потом выступления Кролика, Кличкомочко, Тянивяму, затем подведение итогов дня. Каждый день, а то и через день шикарная получка в долларах и гривнах. Зарплата, как на западе.

На этот раз расчетливые американцы постарались на славу. Они учли события почти десятилетней давности. Плюс преступная халатность президента. Это дало положительные результаты.

Майданутые с ужасом ждали того дня, когда им скажут:

— Спасибо ребята, вы свою миссию выполнили, можете быть свободны.

— Что-то молчит наш Паруубий, сказал бы, когда придет время расчета, шоб отправиться домой жене под юбку, — говорил боец по имени Расстегнутая Ширинка.

— Да ты шо- Кто тебе такое сказал- Я отсюда уходить не собираюсь, мне и здесь хорошо. И семье неплохо: кожен понедельник супруге денежки посылаю. Четыре-пять тышш. Где озьмешь такие деньни. Даже в России едва ли заработаешь. Муздычко говорит, что мы в правом секторе останемся на вечные времена.

24

В период так называемых революционных событий в стране существовали три властных структуры: президентская, главная, признаваемая пока всеми остальными, затем шла верховная рада с набирающий силу оппозицией и Майдан. Майдан как бы стихийно работал на оппозицию — Кролика, Тянивяму и Кличко. Но на Майдане были свои лидеры, и эти лидеры негативно относились к другим лидерам, особенно к Кролику, Кличко и Тянивяму.

Лидеры оппозиции старались не отпускать вожжи из рук. Кто-то из них обязательно находился на Майдане, выступал перед разъяренной толпой с хвастливыми речами.

— Я, — вещал Кролик с трибуны, — имел продолжительную беседу с баронессой Кэтрин Эштон. Потом мне позвонили из Америки сама Виктория. Мы обсуждали будущее Украины и украинской оппозиции. Обе дамы скоро приедут в Киев по моему приглашению. Так что ждите, дорогие друзья.

— Я, моя, то есть, я хочу сказать, что Германия, гражданином которой я состою, поможет Украине материально, пусть не беспокоятся ваши матери, жены и дети, которых вы оставили в Галичине. С ими будет все в порядке, я даю слово чемпиона мира по боксу и заверяю вас: так и будет, ибо так должно быть.

Потом пробовал выступать Трупчинов, баптист:

— Аллилуйя, аллилуйя, благослови господи убиение неверных, — пел Трупчинов, а потом, спохватившись, переходил на кажущуюся ему нормальную речь. Однажды его забросали яйцами. Но он не обиделся и приходил снова.

Как-то под вечер прибежал Кролик. Не все бандиты были на месте, но Кролик влез на трибуну, высморкался, высоко поднял голову, а потом запричитал:

— Защитники мои дорогие, я снова внес большой вклад в дело развития революции. Меня завтра приглашает президент Украины. Сам президент, которого мы с вами собираемся свергнуть. Если он пойдет на уступки, если распустит армию, если он уволит всех енералов, чтоб мы могли свободно прибрать его резиденцию-потенцию, если он разоружится, то я, от вашего имени скажу: да мы согласны и при этом пожму ему, гадюке, руку. А вы, узнав об этом из моих уст, закричите ура. Это ура раздастся и в Кремле, там, где сидит наш враг Пупутин. А пока я пошел с вашего разрешения, надо готовиться, причесаться, прилизаться, чтоб не было стыдно за всю неньку Украину. Бывайте, сыны отечества, гут бай.

Не успел уйти Кролик, как на сцену вошел огромных размеров католический патриарх Любомир Говнозар.

— Эй ты, Говно! Ты уже был недавно. Денег мы тебе больше не дадим, чапай отселева.

— Покарай Господи врагов своих и наших, аминь!

Дети мои, сыны неньки Украины, воюющие с москалями за свои земли! Господь бог благословляет вас. Душа каждого бойца под защитой господа. Мы с ними бусурманами уже давно воюем. Прямо-таки со средних веков. Я еще был маленький, когда эта война началась. Мы всегда выигрывали, вся Галичина была под нашим протекторатом. Потом нас москали задушили, и только теперь мы поднялись с колен. Надо бить гадов в их логове, вплоть до самого московского патриарха. Да поможет нам Бог! Есть ли у вас, сыны мои проблемы, вопросы?

Тут подскочил Кролик.

— Благословите меня на царство. Я вам особняк в Крыму подарю. Владыко всея Украины, благословите, а-!

— Да благословит вас Бардак Омама — а-а! У меня нет такого права, сын мой.

— Долой, Кролика, долой! — заревел Правый сектор, — у нас Музычко глава. Ура-а-а.

Музычко вышел, низко поклонился и приблизился к пузу Говнозара.

— Хочешь крест целовать, сын мой?

— Истинно так, ваше благородие и преподобие, и преосвященство и пузо гор.

Тут подошел Дмитрий Пипиярош, тоже воевавший в Чечне.

— Я против. Президента избирают, а потом благословляют, так что, владыка Говно, посторонитесь и не заводите нас в заблуждение.

На выручку снова пришел Кролик.

— Владыка Говнозар! Вы тут простынете, пойдемте со мной, погреетесь в баньке.

Владыка, все еще размахивая кадилом, пошел следом за Кроликом. Тот повел его в подвал, потом они долго блуждали по подземелью, пока не нашли бордель. Трое голеньких Афродит сразу окружили владыку. Одна попыталась сесть на выпирающее пузо, но не удержалась и шлепнулась под ноги высокопреосвященству. Владыка съел пять блюд на свином сале, долго икал, у него появилась отрыжка, а глаза стали закрываться.

— Э, нет, тут надо штаны снимать, — сказала блондинка, пытаясь найти ремень на брюках.

— Так у него сто одежек. Давай все снимай, мы посмотрим, что у тебя там.

Говнозар покорился. Но его мужское достоинство все ушло в брюхо, даже кончик не торчал.

— Девочки он оперирован, ему вырезали детородный прибор.

— Надо заставить его языком поработать.

— Отставить, — приказал Кролик, совершенно обнаженный, присосавшийся к соску своей подруги. — Я за него плачу так, как будто он от вас все получил. А вы не наглейте, я в другой раз приведу вам Музычко, гиганта, у него до колен, он вас всех осчастливит. Владыка собирайся, если согрелся.

— Я бы еще тут погрелся, — сказал владыка.

— В другой раз, владыка.

25

Кролик брился, намывался, менял носки, потому что от них несло потом на километр, он готовился к встрече с президентом. В два часа дня президент ждал его в своей роскошной резиденции. Мало кому выпадала такая честь быть приглашенным к главе государства. У него проверили паспорт, сверли его фамилию со списком посетителей в этот день, и пропустили в приемную. В приемной сидел молодой человек с короткими усиками, он встал, наклонил слегка голову, и что-то произнес. Кролику показалось, что тот произнес: шалом, Яцек.

— Шалом, — вскричал Яцек, — хайль! — и при этом высоко поднял руку.

— Виктор Федорович вас ждут, проходите, пожалуйста.

Перед ним открыли двери. Яцек или Кролик сразу увидел массивного, несколько насупленного человека, уткнувшегося в бумаги.

— Виктор Федорович, шалом! — произнес Кролик дрожащим голосом.

Следуя президентскому этикету, Виктор Федорович встал навстречу посетителю, протянул ему руку. Кролик окинул президента недобрым взглядом, сунул руку в карман брюк, чтобы нажать на кнопку записывающего устройства и величественно уселся в роскошное кресло.

— Господин Кролик, Кролик, или Яцек! Ну, во-первых шалом! А во-вторых, вы знаете обстановку в городе, и я пригласил вас…

— Хотите передать булаву?

— Ну, зачем так сразу. Хотя я знаю: вы спите и видите себя в том кресле, в котором я сейчас сижу. Правда, по скудости вашего собственного образования, вы не знаете, что существует такая поговорка: тяжела ты шапка Мономаха.

— И знать не желаю. Мономах — маскаль, а я с маскалями никаких дел иметь не хочу. Лидер нашей партии Юлия Капительман — Грегян, предложила палить в маскалей из атомной пушки. Когда я бываю у Вашингтоне, этом великим городе и беседую с гениями всего человечества Нуланд, Кэрри, Бардак Омамой, они говорят то же самое — жечь. Они, конечно, улыбаются маскалям для отвода глаз, учат меня тому же, но я им даже улыбаться не могу.

— А американцам вы улыбаетесь, так?

— Не только улыбаюсь, я им ботинки чищу, блеск навожу и хочу, чтоб моя нация, как говорил в свое время Ющенко, делала то же самое. Вы не представляете, как это здорово. Вот нас трое Тянивяму, Кличко и я, ваш покорный слуха Кролик. Тянивяму влюблен в Гитлера и его наследников, Кличко поклонник Германии, я, Кролик влюблен в американцев. А вы в кого- Вы в маскалей влюблены — вот в чем разница между нами. Вы, Виктор Федорович московский шпийон, потому победа за нами. Украина, где находится- В Европе, значит, как Европа, так и мы. Прикажут мне янки жопу лизать немцам, буду лизать, куда денешься?

— Не лучше ли думать об Украине?

— Украина — тьфу. Пусть о ней думают американцы.

— Мы с вами давно знакомы, Арсений…, как вас по отчеству?

— Неважно. Говорите, зачем я сюда пришел.

— Так вот Арсений Давыдович…

— Петрович, черт возьми. Все думают, что я еврей, но это не так. А если и так, если мать проявила слабость с каким-нибудь Янкелем, то это не моя вина. По духу я украинец…

— Хотите занять мой пост.

— Придет время — займу.

— Я вам предлагаю пост премьер-министра страны. Может, мы сработаемся. Вы всегда требовали, чтоб я убрал Азарова с этого поста. Вот это и случилось, а жалко: хороший был премьер, грамотный и честный. Надеюсь, и вы таким будете.

— Вы, должно быть, шутите, Виктор Федорович. Должность премьера это, это высокая должность. Сколько миллионов я должен заплатить за эту должность?

— Платить ничего не нужно, а вот усмирить майдановцев не мешало бы.

— Но…я это один решить не могу. Надо получить разрешение, потом нельзя забывать о Кличко и Тянивяму. Он все время вбок тянет, а у Кличко кулаки чешутся. Их тоже нужно вызвать и предложить какую-то должность. А потом втроем мы спросим у дяди сэма. Как дядя сэм скажет, пусть так и будет.

Кролик начал зевать. Президента покоробило такое поведение. Рабочий кабинет главы государства не место, где можно позволить себе зевать, или сморкаться.

Но Кролик уже прошел премьерские, президентские, посольские коридоры власти и как всякий Яцек, оказался непотопляем. Он нигде долго не задерживался, успехами не блестел, но и старался не напортачить. Дипломатическая угодливость, изворотливость помогали ему выходить сухим из воды. И воровал он умеренно, но всегда. Воспитывал двух дочерей и редко посещал бордель. Будучи западником, напичканным нацистскими идеями, свои взгляды старался придерживать при себе. Это помогло ему попасть в кандидаты любимчиков американских боссов, которые после Ющенко, не оправдавшего доверия, никак не могли найти достойного кандидата для очередной аферы на Украине. Наконец он не выдержал и сказал:

— Я предлагаю вам немало значащую должность, а вы зеваете. Она что — не нравится вам или же вы хотите сразу сесть в мое кресло?

Но тут в кабинет ворвался помощник и доложил, что бандеровцы сожгли шесть автобусов, из которых только что выгрузились стражи порядка.

— Как это могло произойти?

— Они коктейлями Молотова закидали. А это такое оружие — все горит вокруг.

— Давайте, отпустим Кролика, а потом…созвать совет Обороны. Действуйте.

Кролик тоже включил свой мобильный телефон и заговорил на английском языке. Радость, которая его обуяла не позволила оставаться на месте, он поднялся и выскочил, пританцовывая.

Это звонила Виктория Нуланд из Госдепа США. Она сообщила Яцеку о том, что замесила тесто и как только оно поднимется, напечет пирожков и привезет в Украину.

— О, госпожа Нуланд, о красавица Америки! Ваши пирожки самые вкусные во всем свете, принесите мне один, я его заморожу, чтоб он не портился лет десять. Вы не представляете сколько радости вы мне передали. А как поживает господин Бардак. А, это нескромно- Понял. Больше не буду, даю слово. Как наши успехи- Все нормально. Сегодня вывели из строя шестьдесят автобусов. Я только что побывал у президента. Он слезно просил меня прибыть. Предлагает должность премьера. Не соглашаться, о спасибо, ни за что не соглашусь, даю слово бандеровца. Бандеровец это есть хорошо для вас для Кэтрии и для Бардака. Окей. Гут бай.

26

Совет национальной безопасности и обороны Украины собрался как обычно в десять утра. Председатель совета Виктор Федорович явился без опоздания. Он только вошел в зал, все встали по стойке смирно, тесно прижав руки к бедрам. Виктор Федорович поздоровался и обходя длинный квадратный стол, пожал каждому руку, потом привычно вернулся в свое кресло, и не долго думая, сказал:

— На сегодняшнем Совете все тот же вопрос — обстановка в стране и в Киеве в частности. Мы должны обменяться мнениями, высказать предложения и в зависимости от принятого всеми решения путем голосования, я буду действовать. Нет возражений по повестке дня?

Все молчали, немного наклонив головы.

— Арбузов, и. о. премьера здесь?

— Так точно: здесь, Виктор Федорович, — громче обычного воскликнул Арбузов, вставая так резко, что едва не опрокинул крышку стола, задев ее коленями.

— Хорошо, садитесь, Арбузов. Что думает министр МВД по повестке дня- Виталий Юрьевич!

Захарченко попытался подняться с кресла.

— Сидите, сидите, мы тут все свои, — сказал президент доверительно и мягко, чтоб немного разрядить обстановку, снять напряжение, охватившее всех действиями бандеровцев, собравшихся на площади. — Давайте обсудим сложный вопрос в спокойной обстановке. Поэтому не надо подниматься с кресла. Сидите и говорите по делу.

— Моя позиция не изменилась, Виктор Федорович, — сказал Захарченко, министр МВД Украины. — Нельзя посылать безоружных солдат под коктейли Молотова бандитов. Они сожгут наших ребят, а потом за нас возьмутся. И не только это. Они кидают в безоружных солдат булыжники весом с килограмм. Кроме того есть сведения, что бандеровцы ведут переговоры с бывшим президентом Сукаашвили, который поставит им стрелков тайников. Они начнут отстреливать наших ребят, разместившись, где-нибудь на крыше здания. Ими уже занято несколько зданий, планируется занять еще столько же.

— Ну, когда они начнут отстреливать наших, тогда и мы ответим им тем же, — сказал президент, зная, о чем дальше будет говорить министр МВД. — Мы должны быть максимально выдержаны, максимально осторожны, не подбрасывать сухих дров в пылающий костер. Запад против нас. Нам грозят всевозможными санкциями и не только Евросоюз, но и Америка. Надеюсь, вы понимаете, что такое Америка.

— По данным службы Безопасности Америка бросила против нас огромную сумму в пять миллиардов долларов. На эти огромные деньги содержатся бандиты, они прошли обучение под Киевом, во Львове, в Польше и даже в Прибалтике. Наши друзья рубят сук, на котором мы с вами сидим, Виктор Федорович, — убедительно доказывал Якименко Председатель службы безопасности Украины.

Председатель службы внешней разведке Иляшов подтвердил слова, сказанные Якименко.

— Более того, — продолжил Иляшов, — Америка дает указание Евросоюзу занять жесткую позицию в этом вопросе. Мы видим, сколько швабов из Запада приезжает к нам в Киев. Они ведь вам работать не дают, Виктор Федорович. Чушь, которую они несут и стараются внушить эту чушь главе государства о так называемых мирных намерениях майдановцев, ясна каждому ребенку. Я хотел бы, чтобы президент обратил на это внимание, пока не поздно.

— А что — может быть поздно- спросил президент, как бы спрашивая всех и каждого. — Кто еще так думает- Кто- Скажите, не стесняйтесь. А то, мне кажется, что служба Внешней разведки в лице товарища Иляшова склонна к преувеличению. Президент США Бардак Омама — мой друг, Госсекретарь Кэрри — мой друг, конгрессмен Джон Муккейн, когда приезжал, кажись, неделю тому в Киев, заходил ко мне и уверял: революция в Киеве вовсе не революция, а просто мирный протест против того, что Украина не вошла в Евросоюз. Это по моей вине, из-за того, что я не подписал такой документ недавно в Вильнюсе. Ну, а я его заверил, что мы, дескать над таким документов усиленно работаем и что он обязательно нами будет подписан в мае сего года. И Джон Муккейн остался доволен, мы даже по плечу друг друга похлопали. Отсюда я делаю выводы: никаких дурных, никаких враждебных замыслов у США по отношению к Украине нет и быть не может. Бардак Омама, правда в последнее время перестал мне названивать и не всегда берет трубку, когда я ему названию. На это есть причина и не одна, а несколько: Украина — бедная страна, она пока в мировой политике не играет никакой роли. Вот я недавно вернулся из Китая, заключил там договор на огромную сумму, и Украина поднялась на ступеньку выше. Такая огромная страна заключает соглашение с Украиной, значит, Китай заинтересован в нас. Вот это я бы и сунул в нос Бардаку Омаме, если бы мог с ним связаться. Должен вам сообщить, что я и с Путиным, которого так не любят у нас, продолжаю тайно общаться…, чтоб не обвинили меня в тайном сговоре с этим человеком. Он занимает жесткую позицию. Примерно, как наш министр МВД. Но я с ним не соглашаюсь и не соглашусь. Я по-прежнему верю в то, что на Майдане пошумят, пошумят и разойдутся. Сейчас наступили холода, холода на нас работают. Люди мерзнут в палатках, а мы в тепле сидим. Мы и митингующие находимся в разных ситувациях. Бедные люди, я их тоже жалею. Среди них есть, правда, и фулиганы, как между прочим, везде они есть. А мы должны проявить максимальную выдержку, пример, так сказать…настоящих христиан преподнести.

— Но попы, униатские попы вместе с владыкой Говнозаром…

— Прошу выражаться дипломатично, — раздраженно произнес Виктор Федорович, — не Говнозар, а Гузар. Я знаю этого человека…он добрый, желает всем мира и добра.

— Но он и его паства благословляет убийц, — произнесла Елена Лукаш, министр юстиции и личная подружка президента. — Почему-то Гузар не может дотащить свое брюхо до манифестантов, приехавших из Харькова, Донецка и Днепропетровска, а перед бандеровцами появляется довольно часто и кадилом размахивает, благословляя своих католиков на смертельную схватку с восточными гражданами Украины.

— Его накажет Бог. Что думает министр Обороны Лебедев- Может, нам подключить армию- стал сдаваться президент.

— Армию пока рановато. Я считаю: надо вооружить бойцов Беркута и брать бандеровцев штурмом, — произнес министр Обороны Павел Лебедев.

— Это, что — пролить кровь- Нет, ни за что. Да знаете ли вы: ни одна революция не стоит одной капли крови. А вы предлагаете…, да тут реки крови прольются. А я буду президентом, который пролил кровь. Ни за что! Давайте как-то так, без крови. Идите в массы, агитируйте. Давайте, я приглашу всех троих руководителей оппозиционных партий — Кролика, Тянивяму и Кличко. А может и иностранцев. Мы тут поспорим, поспорим и выработаем соглашение. Получится: я подписал, как президент, все трое руководители оппозиционных партий, они же руководители Майдана и несколько министров западных стран поставят свои подписи под документом, который будет гласить: с такого-то числа наступает полное перемирие между майданом и властью. Это будет лучше капли пролитой крови.

— Но наши безоружные парни гибнут, — сказала Елена Лукаш, глядя на своего кумира злыми глазами.

— Так они же в бронежилетах и касках, у них дубинки и…и…целый короб мужества. Не следует преувеличивать. Кошара Левонид, что ты думаешь?

— Кожара, вы все время искажаете мою фамилию, — посетовал министр иностранных дел. — В последнее время я все чаще стал думать о двуличии европейских швабов: говорят одно, а поступают совсем по-другому. Ложь для них обычное явление. И кроме того, похоже, что Америка ими вертит как хочет. Любую американскую крысу европейцы встречают с благоговением, низким поклоном и я вижу их, стоящих на коленях, расстегивающих ремни на брюхе америкосов, чтоб обнажить и потом лизать попу. Они все такие. Никакой гордости. Впрочем, мы, украинцы, точно такие же — жополизы.

— Э, вы Кошара, то бишь Кожара, путаете. Конечно, мы нищие вынуждены снимать шляпу перед богатыми американцами. Где наши скромные сбережения- Не в России же, Россия сама еле-еле, а в Америке. Америка надежная страна. Там хоть мульон долларов положи и тебе вернут в любое время. Так ведь?

27

Члены Совета национальной безопасности разошлись, не получив никаких конкретных указаний. Министр МВД Захарченко, помня, как круто обошелся президент с начальником МВД Киева за то, что тот обратил бендеровцев в бегство, к тому же снял мэра Киева Попова, даже не побеседовав с ним, трусливо согнул спину перед западом и несколько раз произнес расхожую фразу: виноват, принял единственное решение: плыть по течению. Что будет, то будет. Первым расплатится президент за свое малодушие, а потом уже он.

Министр Обороны страны Лебедев тоже махнул рукой, хорошо зная, что не он главный, а коль так, зачем подставлять голову под топор бандеровцев и сразу же, после заседания совета, повел подругу в ресторан и гулял там с ней до двух ночи, после чего отправился к ней в качестве гостя.

Министр иностранных дел Кожара вернулся в свое министерство. Он долго думал, кому бы позвонить, с кем бы посоветоваться, у кого бы узнать, что хотят эти люди на Майдане, вооруженные коктейлями Молотова. Что если позвонить в Москву Лаврову. Но Лавров…министр враждебной нам страны, москаль, он думает только о том, как бы поработить Украину. Да москали держат три миллиона украинских рабочих в Москве- Для эксплуатации. Мы помогаем им строить столицу, а они думают, как бы побольше из нас выжать. Даже Виктор Федорович не любит их. Он в Москве редко бывает, а президента Путина вообще не слушает. И к себе не приглашает. Ишь, старший брат хотит командовать младшим братом. Да пошли вы все в ж.

В это время раздался телефонный звонок. Кожара проявлял осторожность прежде, чем нажать на кнопку соединения. В столовой, где он сейчас находился, стоял полумрак, кто посылал сигнал, не было видно. Он схватил гудевший мобильный телефон и побежал в освещенный коридор. На экране высветилось — Лавров, министр иностранных дел России.

— Доброго здравия, пан Лавров, доброго здравия, дуже добже, шо вы позвонили…

— Ты что — русский забыл- Приезжай, я отправлю тебя на краткосрочные курсы по изучению русского языка и деньги с тебя не возьму.

— Дык я, пан Лавров шутькую, а то сегодня был трудный день. На совете национальной безопасности и обороны Украины я делал трехчасовой доклад о положении нашей страны в мире, а потом члены Совета замучили меня вопросами. Один президент сидел и сопел в две дырки. Ему как бы все до фени. С какой-то каплей крови носится, хотя все это детский лепет. А вы что хотели, позвольте вас спросить. Раздела Украины- Вы с бандеровцами заодно, так что ли, господин министр?

— Ты — поляк или украинец?

— Щирый украинец, а к чему это вы спрашиваете?

— Да к тому, что ты разучился разговаривать и несешь чушь. Я хотел бы знать, что там у вас на майдане.

— Да, хлопци песни поют и вече устраивают. Через день вече. Должен признать, что в ваш адрес, в адрес наших старших братьев, часто слышатся нелестные отзывы. Я сам часто бываю на Майдане и убеждаю хлопцев из Львова: москали — хороши люди, хоть наш великий поэт и писал: кохайтеся, чернобыви, та не з москалями, бо москали чужи люды роблять лыхо з вами. Но я все равно говорю: москали хорошие люди: не в бровь, а в глаз. А шо, вы собираетесь снижать цену на газ, бо у нас грошей нема.

— По поводу цены на газ обращайтесь к Миллеру, а то что у вас там творится что-то недоброе, что не принесет вам мира и благополучия я узнаю по другим каналам, пока.

— Нет, нет, не вешайте трубку, я все шутю. Мы действительно все в напряжении. Никто не знает, что надо делать. Ребята гибнут, как мухи. Их, раненых, не хочет брать Скорая, а если мы начинаем жать, они, скрепя зубами берут наших хлопцев, отвозят в гошпиталь, а там никто их не кормит и не лечит. Они там, бедные, умирают в тяжких муках. А бандеровцев- Да их не только первоклассно кормят, но и лечат. Америка же выделила пять миллиардов долларов на эту революцию. У наших соперников денег — куры не клюют. Вот тут-то Россия и могла бы оказать помощь. И не на словах, а на деле. Подбросила бы миллиончиков сто, долларов, разумеется. А вы все жметесь, все так на халяву. А бандеры…они хорошо обучены, собраны в единый кулак, хорошо вооружены, знают, за что воюют. За спиной бандеровцев Америка и весь Евросоюз, а мы одиноки, нам некому помочь, некому за нас заступиться. По моим сведениям наш Виктор Федорович по десять раз звонит вашему Путину, но Путин даже трубку не хочет брать. Вот вам и старший брат.

— Да не неси ты чушь, Кошара мошара.

— Ко-жа-ра, от слова кожа, прошу любить и жаловать.

Едва Кожара дал отбой, как мобильный телефон загремел снова. На проводе польский министр иностранных дел Радек Сикорский.

— Добжа ночь, пан Кошарка, — произнес Сикорский. — Я мог сказать пану Кошаре, не применять сброю против манифестантов. Евросоюз такое не одобрит. На днях ближайших я буду на Киеф и моя зайти на пан Дунькодович и донести Дунькодович позиция Евросоюз. Мирный демонстраций на площать Независимость должен быть мирным. Примать решение пиф, паф незаконно и международный трибунал может взять за мошонка. Взять за мошонка, подвесить на столб вниз головой.

— Уф, как страшно, — произнес Кожара.

Но пан Сикорский не унимался. Он стал нести чушь, как всякий зомбированный поляк. Он договорился до того, что предложил создавать отряды для помощи братьям бандеровцам. Наследники Степана Бандеры — это будущее Украины, которую сразу же примут в Евросоюз.

— А куда девать президента?

— Президента на чик-чик. Ваш президент не пользуется популярностью в народе. Если бы наш Туск, если бы…, а забыл малость. Короче, если бы наш президент пользовался такой низкой популярность, его бы давно прогнали.

— А какой популярностью в Польше пользуется министр иностранных дел пан Сикорский?

— О, мой вторитет на весь Евросоюз. Пан Квасневский, пан Сикорский на Украина на Майдан, на бандер наш человек и ты к нам примыкайш, а Виктор погибель, а бандер Тянивяму президент, а ты министр иностранных дел на вся Украина и потом на Москва.

— Недурно, — произнес Кожара и бросил трубку в ванную наполненную водой. Надоели все: и швабы и русские и особенно поляки хотят, чтоб мы им портянки стирали, земли хотят у нас отобрать. Львов, Лемберг это же польский город Согласно переписи населения 1931 года по этническому признаку население распределялось следующим образом (принадлежность к той или иной национальности определялась разговорным языком): * украинцев 24.245 чел. или 7,8 % * русинов 10.892 чел. или 3,5 % * поляков 198.212 чел. или 63,5 % * евреев 75.316 чел. или 24,1 % * прочих 3.566 чел. или 1,1 % Поляки во Львове преобладали в администрации (71 %), на транспорте и в связи (76 %), в сфере образования и промышленности. Евреи доминировали в торговле — 62 %; поляков в торговле было занято 27 %, украинцев 11 %. В адвокатуре, нотариате, среди практикующих врачей евреи составляли 71 %. тогда как украинцы по 7 %. Что касается наиболее богатых жителей города, тех, которые использовали наемную рабочую силу, то они с членами семей составляли 6 % всего населения города, 11 % еврейского, 4 % польского и 2 % украинского населения.

Так что, голубчики, не морочьте нам голову. Если президент хочет лишиться своего царского кресла, пусть утверждает, что капля чужой крови стоит больше его жизни. А я…уеду в Австрию, там у меня маленький домик на сто тысяч евро. Не успел на большее. Вот Азаров другое дело, он хапанул себе немного больше и заслуженно между прочим. Хорошо трудился, умный и решительный мужик, не то, что президент, хотя президент…богатый человек. Ему уже начинают грозить санкциями. Вот он и трусит, мечется как лиса, загнанная в угол.

28

После встречи с президентом Кролик трижды выступал с трибуны перед участниками Майдана. И на колени он его ставил, и требовал извинения и президент извинялся, только просил оставить власть в его руках до новых выборов, а там выборы покажут, кого народ хочет видеть в царском кресле. На следующий день под вечер он говорил майдановцам совсем другое, а в третий раз, то что говорил в первый день о своем визите к главе государства.

Это было возможно лишь потому, что майдановцы менялись, пополняли территорию, одни уходили откапывать брусчатку с заточенным кайлом, другие уносили булыжники в мешках. Таким образом поле деятельности для вранья было довольно удобным и можно было говорить все что угодно вплоть до того, что госпожа Нуланд с полной сумкой пирожков летит на собственных крыльях через океан и вот-вот уже «незабаром» приземлится на Майдане.

Вообще великий, ничтожный, кишкообразный человек Кролик, первый начал успешно перенимать манеру поведения западных политиков: в глаза говорить одно, а думать и поступать совсем по-другому. Друг Кролика боксер Кличко, вся голова которого была в шрамах от побоев на мировых рингах, почувствовал, что у него появился реальный соперник. Сам он, гражданин Германии, где прожил больше десятка лет и где сосредоточен его бизнес, считал себя ассом швабского поведения: был таким же лживым, необязательным и коварным, как швабы. А тут Кролик выпирает. Если дать ему один раз в морду боксерским кулаком, ни одного зуба не останется, не сможет вести агитацию, что может повредить быстрому и успешному перевороту и приобщению украинцев к западной цивилизации на положении рабов в первые сто лет.

— Знаешь, Яцек, — сказал Кличко при первой встрече, после общения Кролика с президентом, — я тут думал о нас двоих и немного расстроился. Ты стал меня опережать. У тебя появилось больше положительных качеств, чем я видел в тебе раньше: больше врать стал, подлянка от тебя стала исходить, появились успехи в дипломатии. Тебя принял президент, против кого ты так отчаянно, я бы сказал так, нагло воюешь, называешь его зэком, вором, а он тебя принимает в своей резиденции, предлагает тебе почти царскую должность, а я остаюсь на задворках. Несправедливо это. Устрой так, чтоб и я побывал у него по вызову, у меня есть ряд вопросов…куда деваться с этими вопросами, до сих пор не могу определиться. На Майдане их изложить- Так там одно быдло. Самый умный среди них Пипиярош: он знает, как стрелять правой и левой рукой одновременно, а больше ничего не знает. А его рабы настолько не ценят свою поганую жизнь, что сознательно идут под дуло автомата, благо, Янукович не разрешает своим использовать это оружие. Короче сделай так, чтоб я мог побеседовать с президентом.

— О, это очень просто, — похвастался Кролик. — На днях приедет зам, зам, зам Госдепартамента США, графиня Нуланд с пирожками, мы с ею сядем, пообедаем этими пирожками, потом я откушаю ее личного пирожка, того, что ниже пупка… Должен сказать, что она давно в меня влюблена. Я уже дал ей слово, что как только стану премьером, весь золотой запас страны вывезу в Штаты взамен на выделение помощи под десять процентов годовых. Так вот, этой Виктории Нуланд я только намекну, и президент Виктор Федорович тут же тебя вызовет.

— Смотри, не подведи.

Кличко остался доволен разговором со своим соперником и стал соображать, как бы его обогнать, в его битой голове носилось немного идей на западный манер, но все же он не был так коварен и подл, как Кролик. В чем-то Виктор Федорович импонировал ему: порядочный, добрый, а то, что страдает тягой к наживе, в этом нет ничего осудительного: кто не стремится к богатству. Что это за президент, который после окончания срока остается нищим- Тут, правда, выступает другое соображение. Как сесть в кресло президента, если не вести борьбу за это кресло.

— Виктор, ты должен подвинуться, — произнес Кличко, лидер партии Удар после того, как получил вызов на встречу с президентом.

Человек довольно могучего телосложения, он робел, как ребенок, вступая в президентские апартаменты. Он пытался зайти с другой стороны, полагая, что именно в тот узкий проход с тыльной стороны в целях безопасности заходит президент, но охранник догнал его и после проверки документов, удостоверяющих личность, отвел боксера к центральному входу, где стояло еще несколько охранников, сказал им:

— Он по вызову, проверьте, совпадает ли фамилия.

Кличко прошел в светлый зал с очень высокими потолками, висячими люстрами от которых исходил чудесный свет и с трудом обнаружил такого же человека могучего телосложения, глубоко утонувшего в мягком кресле. «Мы вдвоем могли бы править, — подумал он. — Но не судьба».

Виктор Федорович уже поднимался во весь свой могучий рост и вытянул ручищу для рукопожатия. На огромном столе, за котором сидел этот могучий человек, было много телефонных аппаратов и почти каждый бренчал, но Виктор Федорович не обращал внимания.

— Я восхищаюсь вашими достижениями в спорте, — сказал президент и выдвинул кресло, давая возможность гостю погрузиться и испытать блаженство. — Честно говоря, не всегда понимаю, почему вы стараетесь поменять шило на мыло. Золотое кресло президента вовсе не золотое. Вы, к примеру, после боя, хорошо спите, отлеживаетесь в ванной, у вас куча любовниц, а у президента нет таких возможностей. Я бы очень много дал, чтоб отоспаться денька два подряд, но такое удовольствие не могу получить и за миллион долларов.

— Я…всегда сравниваю себя с вами. Такой же рост, такая же добрая улыбка, даже порядочность по сравнению с западными швабами и думаю, а почему бы и мне не попробовать посидеть в этом кресле. Вы, конечно, извините за прямоту. И тут в осуществление этого замысла внедряется борьба, хочешь ты этой борьбы или не хочешь. Тут так: либо ты, либо тебя. Но…я думаю наша доверительная беседа, содержание этой доверительной беседы не появится в прессе.

— Какую должность вы хотели бы получить до новых выборов президента- Потому как, участвовать в избирательной кампании вам никто не запрещает. Моя и ваша кандидатура будут стоять рядом, а избирать…ему остается только поставить галочку. Выберут вас — вы президент. Давайте так, а?

— Трудно возразить против такого предложения. Но тогда…зачем я связался с этим бандеровцем нацистом Тянивяму? Да и Кроликом тоже. Кролика Америка заключила в когти, и крепко держит его там.

— А вы порвите с ними всякие связи, вы только выиграете, вот увидите.

— Но я хотел бы продвинуть некоторые несовременные идеи. Эти идеи господствуют в западном мире. А мы придерживаемся старых, советских принсипов.

— Что это за идеи? Может, и я соглашусь с вами.

— Вот мы говорим: Великая отечественная война. Эта трактовка уже устарела. На западе говорят: вторая мировая война. Того отечества, что было уже нет на сегодняшний день. Давайте откажемся, а? Ведь отечества уже нет, есть Украина.

— Мне все время говорят: Кличко гражданин Германии. Как же вы стали депутатом Верховной Рады, а потом еще руководителем фракции. Вы что- заплатили за это миллионы долларов?

— Что-то такое было. Но я украинец, я знаю украинский язык. А что касается Германского гражданства и моего проживания там свыше пятнадцати лет и уплата налогов в казну другого государства, то я все делал то, что от меня требовалось. Вы для чего поднимаете этот вопрос?

— Так просто выясняю…с первых уст. Подумайте о моем предложении и тогда мы можем ударить по рукам и про ваше немецкое гражданство забудем, его как бы ни было такого в вашей жизни, и это происходило, как бы ни с вами.

29

Кролик поручил Трупчинову явиться к майданутым и сообщить о приезде принцессы Виктории Нуланд, что напекла в духовке пирожков на весь Майдан и скоро прибудет в Киев. Трупчинов тут же явился, долго моргал подслеповатыми глазами и наконец произнес:

— Нула едет. Нула…, она уже выехала на тачке, ее посадили ее охранники. Нула это почти Керри, а Керри это Бардак… Вы что на меня так смотрите, будто собираетесь казнить- Я же сказал: Нуль едет, пирожки везет, поскольку Бардак приказал стоять на Майдане до самой пасхи.

— Нула, Акула едет! Ура-а-а! Слава Бандере! Украине слава! Пирожков побольше вези Нула Акула, а то и тебя сожрем. Бардак Омама! нас плохо стали кормить! Гони свою Нулу. Музычко, иди ты на сцену, а то Труп… не поймешь, о чем говорит. Трупчинов, отправляйся по домам киевлян, собирай теплые вещи, видишь столбик термометра может опуститься до минус двадцати. Сделай хоть что-то дельное, а болтать каждый умеет.

Трупчинов в мгновение ока испарился со сцены и побежал по подъездам киевских домов. Но успех не везде ему сопутствовал: подъезды стали запираться изнутри, и попасть внутрь было очень сложно: бойцы бандеровцы, надо признать, тяжело переносили холод, а иногда и голодали. Паруубий экономил деньги, которые он получал на содержание Майдана. А голод и холод гнал людей в чужие дома просить, а чаще грабить. Вот почему жители города старались оградиться от сынов отечества надежными замками.

Трупчинов обошел несколько домов с нулевым результатом. Тогда он извлек ручку-самописку, блокнот, стал строчить объявления с просьбой о помощи и приклеивать на входные двери каждого подъезда. Мальчишки, что гуляли во дворах, срывали эти объявления, но все же некоторые были прочитаны сердобольными старушками, и старые вещи, не успевшие попасть в бачки для мусора, перекочевали на Майдан. Бойцы облачались, и вид у них был первобытных людей, на что клюнули зарубежные журналисты.

Это стало сенсацией, насмешливой, правда. Швабы получили возможность кивать в сторону востока и говорить при этом: вот гунны воюют друг с другом.

Когда Трупчинов станет великим человеком первым лицом в государстве, информация о том, как он спас революционеров от вымерзания, получила широчайшую огласку.

А пока что, он бежал от дома к дому и жалобно вопил: — Граждане великой страны, помогите! Борцы за вашу свободу и независимость, за ваше спокойствие и безопасность от агрессивных москалей, мерзнут. Пятьсот человек отморозили копчики, триста заболели гриппом, три тышши простудили систему мочеиспускания. Несите им теплые вещи. Кто что сможет. Революция не забудет вас!

В тот день революционеры активизировались. Сотни бутылок полетело в ряды беркутовцев. Они просто воспламенялись. Одежда, политая бензином, горела как спичка. Восемьдесят человек беркутовцев было отправлено в больницы Киева с опасными ожогами. Но в больницах не оказалось продуктов, бинтов, всяких мазей на основе цинка, не из чего было готовить баланду, чтобы согреть мерзлых людей с ожогами. Пришлось использовать кальсоны, но их некому было стирать, а что касается питания, было предложено главврачом больницы ловить кошек и собак на морозе, добывать котел и варить суп из этого вкусного мяса.

— Пробачте, — говорили люди в белых халатах. — Государство на питание больных денег не выделяет, на лекарства тоже и температура в палатах опускается до нуля. Кто может, маршируйте по коридору, согревайтесь. Проще киевлянам: позвонил домой и глядишь, мать, али жена принесут не только похлебать, но и сытно пообедать. А питание, как известно, способствует выздоровлению. Ни хлеба, ни шприцов, ни лекарства нет и не будет, передайте Хведоровичу.

Раненые, пребывавшие в памяти, молча, слушали этот бред и наматывали на ус, а те, кто находился в трех шагах от смерти, не обращал ни на кого внимания. Но к вечеру поступили два бандеровца с царапинами на ногах и на кистях рук. Тут же запахло борщом, мясом, салом, появились свежие помидоры, бананы, апельсины и даже грейпфруты. Врачи надели новые халаты, достали новые шприцы, лекарство последнего выпуска, и тяжелораненые бандеровцы стали балагурить и посмеиваться над своими врагами, стонущими, кто на полу, кто на кровати без одеяла и даже матраса и просить смерти, раз жизнь превратилась в мучение.

Один больной из состава охранников порядка обнажил кулак и помахал им. Бандеровец тут же бросился на него и жестоко избил. Последний удар пришелся несчастному в солнечное сплетение американским кованным сапогом. Несчастный взревел так, что занавески зашевелились. Врачи проходили мимо и брезгливо отворачивались, как будто ничего не происходило.

Такой спектакль в одной из европейских стран, что так стремилась попасть в царство Евросоюза, очень нравился янкам, как свидетельство демократии высшего класса.

Баронесса Нуланд, как только узнала, что ее план игнорирования больных, защищавших президента, получил второе боевое крещение, воскликнула: О'кей, мой обезьянка. Она считала всех бендеровцев обезьянками и знала, что назначение их в будущем стирать трусы, чистить ботинки и подметать дворы богатым американским фермерам.

Она прикатила в нищий воюющий Киев в девять вечера по киевскому времени и тут же позвонила послу Пейетту Джеффи.

— Пейта или на русский срака! Срочно машина, я у тебя ночевать. Ужин, кафа и трах бах — твоя обязанность. У меня полный рюкзак пирожка для нищих душой и телом на Майдане.

Посол тут же сказал:

— Моя джипа в аэропорт стоять у входа. Моих два зама дежурят, сделай болшой американский улыбка на весь аэропорт и они тебя увидеть.

Виктория так и сделала. Она волочила сумку на колесиках с пирожками и много консервов из конины и дохлой баранины. И широко улыбалась.

Быстро подбежали два молодца с массивными браслетами у кистей рук и кольцами в носу, выхватили сумку, схватили за руку Нуланд и направились к машине. Сорок пять минут и посол Пейетт тряс руку великой женщине, потом трижды поцеловал в лоб.

— Зачем лоб целовать, на губа, на губа целовать, как на запад. — Нуланд обиделась. Она, правда, знала, что Пейетт импотент и ничего не может, если только обслюнявить, но все же такое поведение ей показалось дерзким. — Моя идет на Майдан раздать пирожок голодным. А ты обзвони журналистов, пусть работают, пишут, фотографируют, снимают на видео, а потом транслируют на весь мир: миротворец Виктория Нуланд оказывает помощь украинским восставшим в борьбе с властью.

Она тут же набрала номер Кролика и приказала быть на Майдане.

Как только она появилась в толпе, огороженной мешками, набитыми снегом, которые должны были превратиться в ледяные глыбы с наступлением минусовой температуры ниже двадцати градусов, спинками от кроватей, старых ванн и колючей проволоки, Виктория полезла в сумку.

— Нула, Нула! — заревела толпа.

— Пирожок, пирожок, — пыталась произнести она, но голос толпы, где было много пьяных, заглушал ее.

— Нула, дай свой пирожок, мы американок не пробовали.

— Моя даст, даст пирожок. Моя подойдет и даст. Пирожок сладкий, соленый, медовый вперемежку с виски, как любят в Америке.

— Нула, Нула! К нам, к нам. Ты баба — во!

Она почувствовала, что это все мужские голоса и что эти голоса выражают, только догадывалась.

— Мой пирожок — дипломатик. Пирожок кончается и я уходить.

— А ты не уходи! Оставайся с нами. У нас не хватает баб. На весь Майдан только пятьдесят проституток.

— Не сметь! — зашумел Кролик. — Госпожа Нуланд Виктория это…это…Госдепартамент США. Госдепартамент вас кормит, одевает и по сто долларов в день платит. Так что молчи свора!

30

В этот раз Виктор Федорович вышел на работу раньше, чем обычно. Он бы не в духе и на это было много причин. Не ладилось в государстве по всем направлениям. Надежда на то, что толпы на Майдане пошумят, пошумят и разойдутся, похоже провалились. Майдан перед новым годом поредел, но после праздников быстро пополнился, стал еще многолюднее, крепче и даже агрессивнее. Депутаты — нацисты в Верховной Раде заметно обнаглели, чаще устраивали драки и требовали невыполнимого. Виктор Федорович неважно спал в эту ночь. Но после двух чашек кофе, он как обычно пришел в норму, и у него появилось так много дел, что голова стала пухнуть. Какие-то швабы из Евросоюза стали напрашиваться, китайцы тоже подали заявку на прием делегации, снова прилетел из Варшавы Квасневский, а руководитель фракции Ефремов, стал требовать приема, дабы обсудить сложившуюся ситуацию в Верховной Раде.

Едва он приступил к составлению плана работы на сегодняшний день, как на пороге, без каких-либо согласований, как молодая ведьма, появилась Виктория Нуланд.

— Hi, Victor! I, too, Victoria, and it means victory. I suggest that it was a total victory two Viktors. (Привет, Виктор! Я тоже Виктория, а это значит победа. Я предлагаю, чтоб это была общая победа двух Викторов).

Виктор Федорович вскочил, намереваясь пожать руку незваной гостье, а потом трясти ее долго, долго, низко наклоняя голову, но Виктория подняла руку, раскрыла широкую как зонтик ладонь.

— Виктор, сидеть, сидеть. Мне не нужны эти славянские этикеты, хотя я и сама славянка, мои предки выходцы из России. Правда во мне уже ничего славянского нет, я не люблю, а признаться, иногда и презираю этот народ. Славяне — дурной народ. И ты, Виктор, часть этого народа. Ты без него — ноль без палочки. Если бы ты был более цивилизованным, ты бы вошел в Евросоюз с потрохами вместе со своим неполноценным народом, но ты упустил этот шанс. Да, может твой народ, твои люди чистили бы туфли, стирали белье, выносили фекалии от немощных стариков цивилизованной европейской нации, а потом, спустя пятьсот лет сами стали бы цивилизованными, как жители запада. Через это надо пройти, Виктор. А ты потянулся к русскому медведю и еще тысячу лет придется ждать. Почему твоя так поступил, Виктор?

Виктор Федорович сложил ручки и виновато произнес:

— Виноват, госпожа Нула. У нас так: хотим как лучше, а получается как всегда.

— Вот-вот, в этом вся беда. Поэтому цивилизованный мир и прежде всего США, а США стоят во главе цивилизованного мира, они направляют его в нужную сторону, они опекают его, решили помочь украинскому народу вернуть шанс вступления в ряды западноевропейской цивилизации, раз и навсегда порвать с порабощением русского медведя. А ты по-прежнему сопротивляешься. Мне просто жалко тебя, Виктор. Кем ты останешься в мировой истории- Прихлебателем Путина, предателем интересов собственного народа.

— А долго нам лизать жирные зады вашим бюргерам- неожиданно спросил президент и сам испугался своего вопроса.

— Твоя есть глупый славянский вопрос. Да я, да моя в детстве стригла ногти старушкам на ногах, которые не могли нагнуться настолько, чтобы коснуться пальцев на ногах из-за того, что пузо торчало величиной с два мешка. А теперь я кто- Заместитель Госсекретаря Кэрри, департамент США, что стоит во главе мира. Ти, Виктор, не надо быть дурак.

— Спасибо. Стиль вполне укладывается в рамки американской цивилизации, — пустил президент шпильку в бок Нуланд. Она сделала вид, что не расслышала.

— Ти никак не выковырять славянский душа, широкий душа за счет индивидуума, потому у тебя все расплывается, ты готов на жертвы, а у нас один цель — стать богаче, крепче, сильнее. Каждый человек так мечтать, так делать, воевать друг с другом, чтоб победить. Каждый гражданин США так делать и все становится богат, и страна становится богатой.

— Так вы там режете друг друга, а если некого резать среди своих, начинаете резать соседей.

— Виктория начинает не понимать Виктора, а это значит война. Твоя много доллар на американский банк?

— Много. Десять миллиардов.

— Если ти нас не понимайт, ми оставляем за собой юридический и моральный право заморозить все твои счета в американских банках, как президента, который подрывает интересы своей нации.

— Что это значит?

— Это значит, что ты никогда не сможешь снять ни доллара со своих счетов, размещенных в наших банках.

— Так у меня и в швейцарских банках есть приличная сумма.

— И на Швейцария ти ничего не получишь. Мы даем команда, и твои счета попадают в морозильную камеру и там превращаются в труху.

— Да, здорово вы взяли в клещи весь мир.

Виктория рассмеялась. Достав сигарету из пачки хозяина без разрешения что лежала на столе, она направила свой взор на растерянного хозяина кабинета в ожидании, когда же он, увалень, поймет, что надо взять в руки зажигалку, сузила веки, превратив глаза в буравчики, сверлившие мозг Виктора. Наконец, он понял, вздрогнул, схватил зажигалку и чуть не обжег подбородок молодой ведьмы.

— Увалень, — сказала она на чистом русском языке и направила свой мудрый взор в потолок. Такая необходимая психологическая пауза понадобилась обоим собеседникам, несмотря на важность этого разговора, в основном решавшего дальнейшую судьбу почти что обреченного президента.

На столе хозяина кабинета загорались сигнальные лампочки. Кто-то пытался открыть дверь, но Виктор Федорович выставлял руку, не реагировал на мелькавшие сигналы, изолировав себя таким образом от всего мира. Что там происходит на Майдане, как ведут себя головорезы, скоро ли оккупируют улицу Грушевского, его никак не интересовало.

Молчание длилось дольше пяти минут. Это дало ему возможность прийти в себя. Он поднял голову, достал свежий платок, приложил к влажным глазам, словно чувствуя, что пора прощаться с золотым креслом, — спросил:

— Что я должен делать, госпожа Виктория Нуланд- Ко мне часто приезжает Кэтрин Эштон, криворотая красавица, но с ней я чувствую себя более уверенно, я не забываю, что я человек, а человек это звучит гордо, а вы, Наланд…у вас змеиный взгляд, взгляд кобры, вы парализуете мою волю, а потому я спрашиваю вас, что я должен делать- Скажите и я так буду поступать.

— Ты, Виктор, не должен применять силу против мирных граждан, что стоят сейчас на Майдане.

— Не буду. Никакая революция не стоит ни одной капли крови, — виновато произнес президент.

— Тогда зачем войска в Киеве, зачем дубинки у Беркут, зачем бронежилеты- Отобрать, снять, раздеть! Настоящий президент любит свой народ. Настоящий президент, не может применять против свой народ сила.

— Госпожа Нуланд! Вы не знаете, на что способны эти головорезы. Они убивают моих невинных ребят, жгут их при помощи коктейлей Молотова, животы им вспаривают, в больницах их не лечат и не кормят, я и так терплю, сколько могу. Да меня мои помощники сожрать готовы за мягкотелость. Все требуют подписать указ о ношении оружия бойцами беркута, а я сопротивляюсь, как могу. Я не сплю ночами, я лишен сна, я не завтракаю, не обедаю и не ужинаю, на пять килограмм похудел. А вы говорите! Неправду вы говорите. И Украина вам нужна в качестве служанки. Территория вам нужна. Ослабление России вам нужно.

— Молчать, президент Украина. Я Нуланд помощник департамент Гос. Приказать: молчать!

Нуланд тоже разволновалась, засуетилась и снова начала сверлить жертву глазами-буравчиками.

— Тойлет, дамский тойлет.

Хозяин стал нажимать на кнопку вызова. Перепуганные помощники, секретари и председатель партии Ефремов гурьбой бросились открывать дверь в президентский кабинет и ввалились одновременно.

— Отведите даму в туалет, а то описается, — сказал Виктор Федорович и опустил голову.

— Что с вами- Вы так бледны и губа нижняя дергается. Врача, скорее! Что эта ведьма с вами сделала. Я ее арестую, — произнес Якименко, не последний человек в команде президента.

— Ничего не надо.

Прибежала личный врач президента, пощупала пульс, дала тридцать капель успокоительного и попросила всех удалиться.

— Не обращайте внимания на эту кобру, — сказала врач. — Все превращайте в шутку. Вот она уже идет. Шаги твердые, как у мужика — головореза.

— Моя очен устал, — сказала Виктория и плюхнулась в кресло. — Почему отпустил врач, мне тоже нужен таблетка.

— Вот тебе пурген от зубной боли, — сказал президент, доставая таблетку в современной обертке.

— Моя твоя не брать. Моя идет на посольство США Киев, там врач — укол, и Нуланд, как дэвочка…вернется к тебе на бим-бим.

— Нужна ты мне кочерга старая.

Нуланд пропустила последнее предложение мимо ушей.

— Я хотел сказать: твой нация терпелив. Генерал Карбышев ничего не сказал фашист, когда его обливали водой в лютый мороз. Русский партизан, попадая в плен к немцам, не выдавал своих при самых жестоких пытках. Американцы тоже применяли самые жестокие пытки в мире, но поверженные молчат. Такой мужество характерен для народов, где господствует фашизм. Их приучают к терпению. Выходит так, что и твой солдат Беркут должен быть терпелив: им режут живот, выносят кишки на морозе, а они терпят. Это и к тебе относится. Ты должен быть терпим ко всяким бедам. Тебя ругают, а ты терпи. Бьют по левой щека, подставляй правую, как учил Христос, вождь нищих и обездоленных. Американцы так не делать. Ми живем один раз и эта жизнь — хорошо, ми делаем эта жизнь корошо, твоя понимает это?

— За моей спиной народ. Я не могу согласиться, что из-за одного меня должны страдать все.

— Как все- Все на площадях Киева. А твои средства массовой информации начинают квакать, что сюда приехали одни бандеры из Львова, да Ивано-Франка. А это не так. Киеф тоже с повстанцами. Я там был, на Майдане был. Жители Киева несут одежду, хлеб, молоко повстанцам, берут к себе на квартиру раненых бойцов сопротивления, а к твоим солдатам относятся с презрением, потому их не хотят лечить и кормить в больницах. Я об этом доложу Бардак Омаме. Это его еще больше расстроит, вызовет в нем жалость к бандер и он, Бардак вынужден будет увеличить помощь на бандер. Он уже и так потратил пять миллиард доллар. Перед сенат надо отчет. Ти думает: пять миллиард должен пропасть, не принести никакой результат. Как бы ни так.

— Я боюсь кровопролития, а ведь надо бы кровь пустить, или я неправ?

— Ти неправ. Надо мирный исход конфликт. Даже если придется уступить бурлящему народу, надо уступить мирным путем. Ти есть человек богатый. Приезжай на Америка, занимай свой дворец и спокойно жди старости, как наши американские миллиардеры.

— Не имею права.

— Моя видит: ты упрямый, и я упрямый, ти славян и я славян, потому мы не можем договориться. Карашо, моя тебе немного уступать. Ти даешь гарантия урезать свой полномочия и часть передать народу. Даешь согласия или нет?

— Вот тут-то я могу подумать, но не так сразу, как ты этого хочешь.

— Сколко ти будешь думать?

— Год, может, два…А, до 15-го года, до выборов президента. Там могу отказаться.

— Это есть слишком долго. Америка так долго не ждет, не может.

Было уже довольно поздно. Нуланд стала нервничать: говорили много, а толку мало. Она вытащила позолоченный мобильный телефон и нажала на кнопку.

— Пайетт, один комната, один гостиница, один кровать, один ужин, моя устал. Виктор меня измучил, он ничего не обещал. Окей.

Она стала собираться, но болтать не переставала.

— Моя сожалеть, визит пропал…

— Почему же- Договоримся, не в последний раз вы у нас. Может, обстановка улучшиться, мои граждане поймут, что власти можно добиться мирным, демократическим путем. Дождемся выборов президента, и если больше голосов получит оппозиция, ради Бога, я возражать не стану. Ошибка ваших советников, которые у меня уже здесь сидят- он показал на затылок — в том, что они слишком напористы, они почти требуют уступить власть бандеровцам. А я сопротивляюсь, меня избрал народ, а не господин Квасневский и даже не госпожа Нуланд.

Но Нуланд уже была в двери, она мысленно прощалась с президентом, зная, что во дворе уже ее дет посольская машина. И Пейтт ее ждал, он все массировал мошонку, проверяя, работает ли прибор, который в последнее время начал давать сбои в самый ответственный момент.

31

Украинский парламент похож на провинциальный цирк, как два яйца от одной курицы в том плане, что глядя на его работу, можно хохотать бесконечно долго, хватаясь за живот и говорить при этом: вот это да! Во всем остальном верховный орган страны ничем не похож на профессиональный цирк. Если в цирке любой трюк делается по заранее утвержденному плану, если актеры цирка поют заранее согласованные песни, то в Верховной Раде ничего этого нет. В Верховной Раде полный бардак: каждый поступает так, как хочет, каждый говорит то, что взбредет на ум. Если на сцену цирка может выйти образованный, подготовленный человек, то стать депутатом Верховной Рады может любой малограмотный бандит с большой дороги, вор и насильник с темным прошлым, был бы кошелек тугой.

Заплатив энное количество миллионов лично партийному боссу, типа нацисту Тянивяму, словесным бредням которого поверили наивные избиратели, вы становитесь депутатом парламента страны и одновременно приобретаете статус человека вне закона, а точнее статус — я сам закон и еще вдобавок ко всему этому невероятное количество благ. У вас до десяти преданных слуг, так называемых помощников депутата, получающих солидную зарплату, жилье и масса других привилегий. Как у депутата у вас два-три пистолета, в любой драке вы можете пустить пулю в лоб своему противнику, хотя обычно стреляют в ногу, а в сердце более редко, и суд будет судить того, кого вы уложили на пол. Можно погрешить против истины, если не сказать, что весь депутатский корпус подразделяется на несколько групп: образованные(ученые, кандидаты наук) купившие дипломы, но все же образованные, среднее звено, что-то на уровне среднего образования и малограмотные, невероятно тупые, не прочитавшие в жизни ни одной книги, даже обложки. Всех их объединяет одно качество — ложь. Более образованные лгут правдиво, средне образованные стараются им подражать, пытаются лгать правдиво, а тупорылые, не обладая этим качеством, стараются заменить ложь силой. Если наблюдать за депутатским корпусом, то можно увидеть некий рост депутатов: к концу второго или третьего депутатского срока некоторые уже врут правдиво. Те же, кто по своей наивности, старается говорить правду, те сразу поступают во враждебный круг неприятия и непонимания. Они с трудом дотягивают до конца первого срока. Самые лживые, кто лжет очень и очень правдоподобно, становятся руководителями подразделений, начальниками отделов, руководителями депутатских партий и президентами.

Особняком стоят богатые люди. В украинском парламенте очень много богатых людей. Это профессиональные воры типа Коломойши. Они покупают депутатский мандат, не торгуясь, не жадничая. Почему- Да потому, что наивные избиратели, каких нет больше в мире, верят, что Коломойша, став депутатом, выполнит свои предвыборные обещания, а он верит в возможность увеличить свои капиталы в пять-шесть раз. Кто будет воевать с депутатом Верховной Рады, кто осмелится сказать нет, если любой нравственный урод, и гомик, типа Ляшки-Букашки, сотрет вас в порошок?

Нам кажется: статус депутата равен статусу президента, вот почему он так дорого стоит. Разве пятнадцать миллионов долларов маленькая сумма- Какой даровитый самородок, какой поэт, какой писатель, хотя в Украине поэт и писатель это тот, кто написал несколько строчек, утверждая, что русский язык это язык мата и попсы, а украинская мова це мова Речи Посполитой, может стать депутатом Верховной Рады- Да если он заложит имения всех своих предков, начиная с Речи Посполитой, он не наберет пятнадцать миллионов долларов, чтоб купить депутатский мандат.

В Верховной Раде нет ученых, нет мужей, которыми страна могла бы гордиться, им здесь нет места, потому что Верховная Рада Украины это провинциальный цирк негодяев, гомосексуалистов типа Ляшки-Букашки, это гнездо нацистов в котором Тянивямовцы чувствуют себя комфортно. Верховная Рада это мини Израиль с украинской окраской, в котором пытаются взять реванш тимошенковцы-капительманы, пердуски, Яцеки, Коломойши, Луцики, Трупчиновы, эти дурно пахнущие струпья на теле украинской нации, призывающие вешать, расстреливать, выжигать атомным оружием жителей восточных областей.

Чувствуя свою абсолютную безнаказанность, обратив свою дурно пахнущую моральную грязь в зеркало морали, депутаты украинского парламента, потехи ради, начинают чудить.

Из многих чудачеств, кулачные бои можно поставить на первое место. Скажем, депутат от компартии выступает с трибуны, а выступление обычно транслируется на всю страну и на весь Евросоюз, говорит об угрозе нацизма в стране.

Тянивямовцы гурьбой набрасываются на трибуну и начинают дубасить его кулаками. Единоверцы коммунисты тут же покидают свои уютные кресла и бросаются на защиту своего единоверца. Подключаются и депутаты от партии регионов. В ходе кулачных боев мелькают не только окровавленные носы, но и выходит из строя трибуна, система оповещения, депутатские кресла, достается и спикеру, который как бы со второго этажа просит всех успокоиться. Далее выходит Юлия и призывает всех вешать на электрические столбы вдоль трасс непокорных.

Есть и другой сценарий циркачества. Это когда одна партия хочет насолить другой. Тогда в парламент приносят бутылки с широким горлышком, куда можно, сидя в кресле, отправить мочу, чтоб освободить мочевой пузырь, а туалеты наглухо заколачивают, вырубают электричество и работают при свечах. Могут запустить ядовитый дым от шашек.

Весело, не так ли- Ликует вся страна, а депутаты, те, что устраивали драки друг с другом, пьянствуют в ресторане, обнимаются и целуются.

— Ну, я тебе дал, падло, вон нос у тебя разбит, и щека опухла, — говорит победитель побежденному и слюнявит его как профессиональный гомик.

Редко, кто в Украине чешет затылок или тайно грозит кулаком в адрес депутата, который платил деньги, поил сивухой перед выборами, чтоб за него голосовали и главное, обещал откликнуться на любую просьбу своего избирателя, а потом все забыл, как дурной сон и стал вытворять чудеса.

А иностранцы, такие лживые, такие двуличные, каких не было со дня сотворения мира, глядя в телевизор, произносят одну и ту же фразу:

— Russian assholes (русские дураки), — не удостоив даже правильно назвать национальность, поскольку украинцы в их сознании не поднимаются выше чистильщика сапог.

В связи ростом популярности украинского национализма и нацизма и естественно антирусских настроений стал меняться и состав Верховной Рады. Впервые фашиствующий нацист Тянивяму завоевал сердца избирателей, получил двадцать пять мест в парламенте и поднял голову еще выше. Он образовал коалицию с Кличко и Тимошенницей, которых привлекли идеи фашизма. О каждом из них можно говорить долго и предметно, но они, как личности, просто не стоят внимания самого скромного рядового читателя. А что касается их поведения в парламенте, они стоят беглого внимания. Если соединить эту пресловутую тройку, то можно дать им одно название — бандеровцы. Именно они повели атаку на русскоговорящих депутатов, именно они сотрудничали с американскими спецслужбами, именно из их рядов вышел Наливайченко американский шпион, служивший в разведке свыше десяти лет. Именно они в будущем начнут громить библиотеки, офисы других партий, именно они не пропускали через границу сына хоронить родную мать, умершую на вильний Украине.

Стоило, скажем, депутату Ефремову, выйти на трибуну и начать вещать по-русски, бандеровцы били в барабаны, топали ногами, свистели, пердели, заглушая голос выступающего. А когда надо было, пускали в ход кулаки. Украинцы смотрели на экраны телевизоров и задумывались. А может так и надо, ведь давно не было истинных патриотов. Некому противостоять москалям, от коих по всей вероятности исходят все беды. Не зря Шевченко писал…москали чужи люды. Вот и пислал нам господь Бог Тянивямуа, спасителя.

Даже попы сделались ораторами. Ладно бы последовали униатского владыки Любомира Говнозара, а то ить и православный владыка с маленьким мигающими глазами и собачьим голоском Филарет. Бросил службу в церкви на Пасху и побежал на пятый канал вонять в сторону старшего брата, называя его врагом Украины. Уж к самому Богу подобрались дьяволята. Куда дальше- Собрав всю эту грязь всю эту вонь воедино, можно сказать: зомби, да будут прокляты ваши сердца и ваши поганые души, вы взяли нож, чтобы проткнуть сердце брата, вы зомбировали дух, чтоб осквернить дух брата, позор вам в веках!

32

В истории Америки, как и в любой стране, были разные президенты — выдающиеся, средние, слабые, серые, которых история не жалует своим вниманием.

Бардак Омама первый темнокожий президент и ему как никому, хотелось сделать нечто такое, за что бы его любили и долго о нем помнили. Возможно он торопился, возможно не хватало ума, а когда не хватает ума, начинают выпирать амбиции. Еще до него Америка как бы покорила мир, но с его приходом стали раздаваться голоса, которые портили слух темнокожему президенту. На арену могущества стал претендовать Китай, заявила о своих правах на международное существование Россия. Ну, Китай-то ладно. По численности населения — первое место. А Россия-то что- Как это Россия смеет показывать когти Америке- Надо ее проучить. Но проучить не удавалось. И Бардак начал злиться, нервничать, мстить, делать все, чтобы Россия пожалела о своих поступках. И тут словно урожай грибов после первого весеннего дождя возникла почти бандеровская Украина. Подлить немного масла и она загорится. Пять миллиардов долларов не такая уж большая сумма для Америки, можно подбросить. Тем более, что Украина обладает Крымом, жемчужиной Черного моря. К чему там русский флот- Не слишком ли много хотят русские- Там должен стоять американский флот, американские подводные лодки, американские дельфины, обученные по специальной программе.

— Джон Керри, направь сотрудника ЦРУ в Крым на разведку, — сказал Бардак своему Госсекретарю. — Нам нужно закупить две школы за любую цену, отремонтировать их на европейский манер, завести оборудование, а потом…потом мы начнем там работать. Надо готовить почву, пока не поздно. Россия может в любое время отобрать Крым, это ее территория. Только русские вожди, на смех другим народам, могут себе позволить подарить кому-то полуостров стратегического значения. Мы в будущем должны поставить памятник Хрущеву, это должен быть символ тупости и недальновидности. Как вы думаете, получится ли?

— Почему бы нет- Надо только согласовать с президентом Украины, — сказал Джон.

— С этим быком- Мы с ним разберемся потом. Мы его припугнем. У него пятнадцать миллиардов долларов в наших банках, он еще и к Москве липнет. Ты пока сделай, что тебе велено, Керри.

— Куда, в Симферополь, или Севастополь?

— И туда, и сюда. И там, и там у нас свои интересы, — произнес президент. — Билет на самолет до Киева на завтра, вылет в 17 часов.

Для поездки был отобран Джон Джерри, который прилетел в Киев под утро следующего дня, но был встречен сотрудником посольства капитаном ЦРУ в гражданской форме Дугласом Монти. Сказав код при встрече Дугласу, Джерри посетовал на трудный перелет, потребовал хороший завтрак и массажистку шоколадного цвета кожи.

— А может двоих одновременно? — спросил Монти.

— Нет, не осилю. Сегодня же после обеда съезжу в Крым, искупаюсь в море и, возможно, пробуду там несколько дней. А, еще в Севастополь. Задание от шефа.

— Стратегическое?

— Так, ерунда всякая. Шефу хочется иметь там особнячок из двадцати комнат, вот и послал меня подыскивать. Ты не знаешь, там много русских.

— Как пчел.

— Пора их оттуда выкурить. Надоели. У тебя по этому поводу никаких мыслей не водится?

— Не думал пока. Мы тут с послом Пейеттом заняты другой проблемой.

— Какой?

— На территории посольства готовим боевиков. Пора менять президента, правительство и ставить галичан у руля государства. Только галичане по-настоящему ненавидят русских. С ними хорошо работать, их хорошо обучать, идеологически обрабатывать.

— А наш шеф знает об этом, — спросил Джон Джерри.

— Знает, а как же, он же и руководит этим процессом, хочет застать русских врасплох.

— А так вот почему он так срочно меня выдворил из Вашингтона. Тогда мне надо торопиться, а то и опоздать можно. Знаешь, друг, переоформи билет на Симферополь в срочном порядке. Я должен там быть уже в обед.

В час дня по местному времени Джон Джерри уже разгуливал по улицам Симферополя. Он присматривал здание школы в четыре-пять этажей без особых выкрутасов. Он зашел в школу под видом родителя, узнал, что это украинская школа, хотя учатся в ней одни русские, что русский там преподается, как иностранный и зашел к директору.

— Я есть иностранец, живущий в Америке. Мой дед Кериконин жил в Симферополе, работал учителем математики где-то здесь поблизости. Мой шеф тоже Джон хочет сделать мне подарок. Он выделит деньги на покупку здания такой школы, как эта. Может, мы договориться.

Директор Макарчевский, купивший диплом учителя после семи классов, несказанно обрадовался, но все же посоветовал обратиться к министру Вакарчуку по этому вопросу.

— Оце е украинська школа, а вам продадут руськую. Надо этих поганых кацапов выживать из Симферополя. Мы уже на них натравливаем татар. Татары наши друзья. Они вырезают целые семьи россиян, травят детей конхветами и пи…пирогами, зробленными татарками.

— Ми очень ценим ваш совет, — сказал Джон и попытался достать блокнот, чтоб записать номер телефона Вакарчука, которого прислал сюда еще президент Ющенко.

— Вакарчуко-суко слухае, — раздалось в трубке. — Якщо вы американець, моя жинка готовит пироги. Улица Степана Бандеры, бывшая Крадижная (Воровского), шисть, квартира семнайдцать. Министр народного образования Украины Вакарчук имел всего пять классов образования, но приглянулся Ющенко на одном из киевских базаров, продавал вкусные пирожки.

— Пан президент, откушайте один пирожок, он не отравленный, я не маскаль, я — галичанин, своя людина, можете не беспокоиться.

— А ты мне нравишься, как тебя зовут?

— Вакарчук мое фамилие.

— Хочешь быть министром?

— А кто не хочет, пан президент? Только образования маловато, пять классов не годится для министра.

— Купи диплом и приходив приемную.

Так оно и получилось: безграмотный Вакарчук стал министром народного образования Украины. И хорошо, потому что сына на сцену вывел, а сын на сцене мог только выть.

И сейчас Вакарчук продавал последнюю русскую школу за символическую сумму в пятнадцать тысяч долларов, а русскоязычным гражданам объяснили, что под зданием найден некий смертоносный вирус неизвестного происхождения. Джон с радостной улыбкой на лице отправился в Севастополь, но тут ничего не получалось. Пришлось довольствоваться тем, что работник ЦРУ США приобрел за пятнадцать тысяч долларов.

Подкрадываясь к запретным зонам Черноморского флота, щелкал маленьким аппаратом, но фотографии ни о чем не говорили.

«Наверное русские сделали так, что их объекты не подлежат фотографированию», — подумал Джон, решив завязать с этим бесполезным делом.

На следующий день он послал своему шефу шифрограмму: куплено здание одной русской школы. А на вторую покупку не хватает денег. Просят полмиллиона долларов. И подпись.

— Твоя возвращается в Киеф на посол Пейта Мейта Джеффа. Ти получайт три миллиона доллар в качестве подарка.

Такой ответ пришел немедленно из Вашингтона. Но в Киев не надо было ехать, деньги переслали молниеносно. Джон купил еще два школьных здания за два миллиона долларов, а миллион положил в карман, хотя по документам сумма была указана три миллиона, и улетел в Вашингтон.

Америка приобрела то, что запланировала, но в связи с событиями, разворачивающимися на Украине, ремонт и начинку приобретенных зданий пришлось отложить на неопределенный срок.

33

После распада Советского союза, украинцы были счастливы, как никакая другая нация. Как только Горбачов убрал коммунистический кнут, а на месте этого кнута стали разрастаться осиные гнезда, куда стала сползаться и размножаться всякая нечисть. Белорусы восприняли развал без особой радости. Им было хорошо в содружестве с великим русским братским народом. А украинцы стразу зацвели и запахли и стали высовывать бандеровское жало из осиного гнезда. Никто на это тогда не обращал внимания, никто этому не придавал значения. Воняйте хоть до небес. Это же свобода! А что такое свобода- Что хочу, то и ворочу — вот что такое свобода.

Распад великой страны был привлекателен прежде всего для элиты, а точнее для всяких проходимцев, что стремились к кормушке, к власти. Пошла мода на президентов. Крохотные прибалтийские республики до миллиона человек имели своих президентов. Идет, а точнее едет эдакое кривоного шепелявое малограмотное чмо, окруженное охраной от калитки своего дома до работы в качестве президента и ему все козыряют, на всех перекрестках зеленый свет светофора, а он даже не смотрит, не кивнет головой, он просто дуреет от власти. Он все, фсе, он бог и царь в свое маленьком королевстве.

Секретарь ЦК компартии Украины Леня Кравчук все предусмотрел, все предвидел и решил перекраситься из преданного коммуниста в преданного бандеровца. И не прогадал. Он стал первым президентом Украины. Украина в это время уже поливала грязью старшего брата. И на это не было причин. Просто так, от нечего делать. Характер такой у младшего брата: гадить там, где надо говорить спасибо. Хотя бы за Крым, ведь Крым — королевский подарок, причем незаконный. Ни в одной стране мира, ни один царь не раздавал земли. Вот только Ленин и Хрущев. Ленин ненавидящий Россию всеми фибрами своей ничтожной душонки, пытался пол-России отдать немцам, потом отдал всю Новороссию младшему брату, а Сталин, чтоб не отставать от Ленина, присоединил к Украине пять или шесть областей, оторвав их от Польши. Ну а Хрунька подарил Крым. Так Украина стала крупным Европейским государством, за счет старшего брата.

Ленька Кравчук крепко задумался над этим и решил…что России как таковой не должно быть на карте мира. Ведь Киев — столица Древнерусского государства. Не пора ли вернуть Киеву его было величие- Надо за это браться. На кого можно опереться в этой благородной миссии- Конечно на бандеровцев, истинных патриотов Украины.

Еще работая в ЦК, Кравчук стал нащупывать наиболее выдающихся нацистов, таких как Черновол и Борис Поросюк. Первый сидел в тюрьме, а второй Поросюк Борис, прятался по подвалам. Первого он освободил, а второго Бориса Поросюка пригрел. И это пригодилось потом.

34

Кравчук так хотел незалежности своей страны и стать ее президентом, что лишился сна. А в Беловежской пуще, он готов был не только вернуть Крым Ельцину, но отдать пол-Украины, лишь бы сесть в золотое кресло президента. Но так как покойный ныне Ельцин не просыхал, то он и не думал о каком-то там Крыме и национальных интересах России, он, как и Кравчук, рвался к этому креслу, будучи уверен, что оно дается один раз в жизни и до самой смерти.

Кравчук, став президентом Украины, тут же начал погружать страну в националистическое болото. Украина, хорошо откормленная дочь России, получившая от матери не только Крым, но и весь юго-восток в качестве щедрых подарков от Ленина, Сталина и Хрущева, стала вдруг попахивать националистическим душком, а подаренные незаконно территории считать своими территориями со времен царя Соломона. И это оказалось удобным козырем: я периодически издаю дурной запах, а ты не хочешь ко мне приближаться, не напоминаешь о том, что дареному коню в зубы не смотрят. А там, глядишь, все забудется. Ненька Украина станет огромным государством, кацапы ассимилируются, а если не захотят добровольно, можно и заставить, лишив их родного языка, впитанного с молоком матери, ликвидировав русские школы, запретив преподавание на русском в высших учебных заведениях. Да и писатели свои найдутся, которые напишут романы в несколько страниц на ридной мове, объявив русский язык языком мата и попсы. Это так, в знак благодарности. За прошлую сытую кормежку, да и нынешнюю тоже.

Вчерашний коммунистический идеолог, страстно доказывающий, что коммунизм наступит уже в 80-м году, сразу превратился в украинского националиста, благо сам западник, сам бандер, забросил семена ненависти к братскому народу на благодатную почву. В этом его выдающаяся заслуга.

Янки из-за океана, стали присматриваться к нему, но не успели сделать на него ставку. Он только дал им уразуметь, что Украина стала похожа на тесто, можно вылепить из нее любую фигурку желаемой конфигурации. Им мало показалось, что империя развалилась, им надо было расчленить эту империю на кусочки, а эти кусочки подобрать и упаковать в корзину, как сушеные грибы.

Но президентское кресло оказалось не вечным для Кравчука. Это кресло выбил из-под его жирной попы Кучма, десятилетнее правление которого характеризовалось наведением порядка. Надо было собрать воедино то, что раскидал в разные стороны его предшественник — тупой, двуличный и безнравственный коммунистический лизоблюд Кравчук.

Янки терпели, как могут терпеть янки. Но всякому терпению приходит конец. Определенные службы от определенных людей с недремлющим оком получили задание разработать и осуществить план захвата Украины мирным путем, что называется без единого выстрела. Для этого был отыскан человек с сомнительной репутацией, готовый предать, убить, расчленить труп, а если прикажут и съесть этот труп, некий Наливайченко — предатель национальных интересов в десятом колене, назначив ему королевскую зарплату в сумме шестьдесят тысяч долларов в году. И новое колесо истории Украины закрутилось в обратную сторону, минуя Кучму и возвращаясь к нацисту Кравчуку. Только теперь уже это колесо было более массивным и совершало обороты в более быстром темпе.

Сотрудник ЦРУ Наливайченко нашел кандидатуру будущего президента Виктора Ющенко, которого привезла из провинции (о, как удачно, из Запада) работница Центрального банка, женила на себе и стала показывать в различных местах, где тусовалась элита нового общества. И было что показывать. Ющенко, украинский Ален Делон, поистине слыл красавцем, да и балакал только по-украински.

Разивай Наливайченко так обрадовался, что тут же убежал в туалет и позвонил в Вашингтон боссу, чтобы сообщить новость, а сам вернулся к Вите, облобызал его и шепнул на ухо: быть тебе великим человеком. Ющенко одарил цэреушника шикарной улыбой и произнес волшебное слово: слава Украине, музыкой звеневшей в ушах американского шпиона Разливай Наливайченко.

Уже через неделю, а возможно и две в Киев прилетела некая Чумаченко, американка украинского происхождения, верная служительница ЦРУ, в качестве невесты будущего президента Украины Ющенко. Ющенко женат- Ничего. У него двое детей- Ничего. Американцам все можно. Они способны доказать, что сын, взявший меч в руки и отрубивший голову собственному отцу — это в высшей степени законно и морально.

А тут будущий президент Украины — бандеровец, получивший идеологическое крещение в Галичине! Да это же находка! Украинский президент должен стать зятем Америки, получить гражданство, тогда он в когтях ЦРУ как мышь в зубах кошки.

Ющенко оказался нацистом более крупного масштаба, чем Кравчук, а что касается его морали, достаточно привести один факт из его сумбурной биографии: он не только с легкостью предал свою первую супругу и двоих детей, но и лишил ее жизни в молодые годы. В знак благодарности, чисто славянской, чисто украинской благодарности.

Тупоголовая тыква не выдержала шапки Мономаха, она, эта шапка расплющила более, чем скромные мозги Ющенко, помешавшегося на Голодоморе, на реабилитации бандеровцев, на установлении памятников фашистам. Даже отец, сотрудничавший с фашистами, всплыл, и сын стал им гордиться. Даже такой послушный и терпеливый народ возненавидел своего вчерашнего кумира, на которого он не так давно молился, а теперь стал ждать с нетерпением очередных выборов президента.

Дядя сэм просто расплакался от обиды. Потерять так много денег, кажется, больше двух миллиардов, и получить кукиш, это что-то из ряда вон выходящее.

Во время очередной кампании выборов президента замелькали две фигуры — Юлия Тимошенко и Виктор Янукович.

Юля все передком, на нее в то время еще был спрос как на бабу, да и сама она отличалась щедростью, обслуживая всех клерков Евросоюза, особенно руководство, а вот Януковича не понять, не раскусить.

Исходя из строгих правил американских клерков, Юля, как давалкина, не котировалась, на нее там спроса не было. Пусть европейцы пользуются клубничкой, решили американцы.

Решили в общем отдать этот вопрос на откуп народу. Кого украинцы изберут, пущай тот и царствует под нашим наблюдением и руководством. На этот раз победил Янукович, человек могучего телосложения, добрый, коммуникабельный, хороший экономист, да еще и премьером сделал Азарова лучшего экономиста страны, которому всякие украинские лилипуты, типа Кролика и в подметки не годятся.

Но коль американцы позволили украинцам избрать именно Януковича, то он и должен был выполнять их волю и двигать свой хромающий, пыхтящий корабль в сторону Запада и даже Китая, но только не в сторону России. У американцев, надо это иметь в виду, патологическая ненависть к России. И тут в этом вопросе американская стратегия стала совпадать с бандеровской идеологией. Виктор Федорович не сулил никаких надежд, но и не подавал признаков тревоги, приводя своих западных покровителей в замешательство. И вдруг они заметили в нем положительную черту: он везде, всегда и во всем чувствует себя виноватым, складывает ручищи ладонями друг к другу и произносит басом: виноват. Как всякий славянин, излишне доверчив. Можно с ним работать. В том случае, если он откажется подписать бумагу об ассоциации с Евросоюзом, надо разработать план действий. Этот план должен сработать. На него не жалко пять миллиардов долларов.

35

Янукович подвел Евросоюз, и Соединенные штаты, и себя лично. Проявил самостоятельность. Да как он посмел не подписать соглашение с Евросоюзом, не посоветовавшись с дядюшкой сэмом- Какая наглость. Эй, Наливай-Разливайченко, падло, что ж ты спишь- Ну-ка отрабатывай зарплату! сколько денежек, американских долларов ты прокутил и все впустую. Ты будешь повешен на фонарный столб на демократических началах. И Наливай-Разливайченко ноги в руки, и — бегом. В Польшу, в Прибалтику, в Галичину, в окрестности Киева, пока не закипел котел, где варилась бандеровская элита, наполняясь ненавистью к русским, училась ближнему бою без применения огнестрельного оружия, где познала, что такое коктейль Молотова и с чем его едят; как оградиться колючей проволокой, как разбивать головы беркутовцам, стоящим впритык друг другу, как их не лечить раненых, как их не кормить раненых, и как их не подбирать, раненых, лежащих и замерзающих на морозе.

Пусть президент чувствует себя виноватым — каждый день все больше и больше, а когда надо будет, мы устроим ему ловушку.

Все это президент Украины видел собственными глазами, но не понимал что к чему. Чувство вины перед всеми, боязнь, что заблокируют счета в американских и европейских банках, мучившая его пресловутая капля крови, что дороже любой революции, растерявшиеся соратники по партии, демарш Богословской, вовсе покинувший партию, — все это вместе взятое помешало ему принять единственно правильное решение и сказать: дорогие швабы, дорогие и любимые янки! Возвращайтесь по домам и отдыхайте, а я разберусь как-нибудь сам в своем бедном государстве. Был же пример с Лукашенко в Белоруссии. Руководитель небольшой страны оказался смелым, волевым, несговорчивым. Он собрал весь дипкорпус, всех швабов и америкосов (невиданное дело) и приказал им покинуть его страну в течение двадцати четырех часов. И швабам, и америкосам, всем, кто давал советы и даже грозил санкциями Лукашенко, ничего не осталось делать, как паковать чемоданы и возвращаться домой. А Лкашенко вздохнув свободно, в течение часа разогнал своих смутьянов, рвущихся к власти. Елена Лукаш, последняя подруга президента напоминала ему об этом, но вместо того, чтобы прислушаться, он сидел по семь, по восемь часов в своем, пока еще своем роскошном кабинете, и слушал бредни криворотой красавицы Кэтрин Эштон. Когда Эштон уставала, ее сменяла статная, широкоплечая и толстозадая лесбиянка Виктории Нуланд, она твердила о том, что надо уступать, уступать и еще раз уступать, как это делает любой руководитель демократического государства. Президент делал еще одно преступление перед своим народом и перед собой тоже — он кивал головой в знак согласия, подтверждал, что на него можно давить до тех пор, пока совсем не задавишь. Он не думал, а может, в этом виновата умственная скудость, что нельзя, что преступно посылать безоружных ребят, чтоб их жгли коктейлями Молотова, разбивали им головы булыжниками весом с килограмм.

Вот только что ушли от него руководители трех оппозиционных партий — Кролик, Кличка, Тягнивяму. Они улыбались, заверяли, что их подопечные находятся на майдане, преследуя мирные цели, что они сейчас, прямо сию минуту, отправляются на Майдан, поговорят с ребятами, чтоб те не кидали мирные булыжники в мирные головы беркутовцев, а когда оказывались за дверью приемной, дико ржали и крутили пальцем у виска. Они не шли, а бежали на Майдан. Там уже произносил речь Пердуске. Трупчинов тоже лез, но Пердуске шпынял его плечом в плечо, отойди, мол, Коломойша.

Непобедимый боксер европейского масштаба Кличко вытягивал руку вперед, уступите, мол, и произносил речь, его теснил Кролик страдавший словесным поносом, кролика выталкивал Тянивяму. Он обещал повстанцам шествие по Красной площади в Москве с мешками через плечо набитыми отрезанными головами москалей. Его, чаще всего, его Тянивяму встречали бандеровцы криками ура, а когда выступал Кличко или Кролик, плевались, а то и выкрикивали: геть!

Если в это время Виктория Нуланд лезла в мешок, который тащили два смуглых молодца, и извлекала пирожки, суя в рот бандеровцу — голодному и дрожащему от холода, получался праздник.

У президента тоже были свои люди, служба безопасности, разведки, которые ему докладывали, как ведут себя главари партий, какое бесчисленное количество иностранцев на Майдане, как расхаживает по Майдану бывший грузинский президент Сукаашвили, но Виктор Федорович только рукой махал: пусть прогуливаются.

Известная тройка- Кролик, Тянивяму, Кличко — почувствовали слабость президента и потребовали смещения Премьер-министра Азарова. И президент согласился. Это была очередная стратегическая ошибка. Теперь страна начала катиться вниз по наклонной, а оппозиция торжествовала, ведь еще кривоногий, страдающий эпилепсией Ленин говорил: чем хуже, тем лучше. Пригодилась пословица: не в бровь, а в глаз. Мало того, Кролик мог занять этот пост, но Юля, отбывая наказание в курортных условиях, помахала пальчиком: нельзя, не соглашайся.

После первого тяжеловесного футбольного мяча так удачно забитого в ворота президента, оппозиция на радость решила взять таймаут, а президент совсем успокоился. Он съездил в Сочи на олимпиаду, потом уехал в Китай, пообщался с руководством Поднебесной и даже получил кредит и спокойно вернулся в Киев и сел в свое царское кресло. Это кресло уже начало потихоньку шататься, но оно так устроено, что ты сидишь в нем, как в материнском чреве, где так комфортно и не чувствуешь, как оно шатается и даже тогда, когда оно тебя выталкивает вон.

В этот день с утра он только уселся и начал испытывать блаженство, исходящее от царского кресла, как вошла министр юстиции Елена Лукаш. Он нахмурился, но тут же пришел в себя, мгновенно вскочил, протянул руку и нежно расцеловал в обе щеки. Но Лена не удовлетворилась, отыскала и впилась ему в губы. Этот поцелуй стрелой поразил, точнее оживил его как мужчину.

— Ну, Лена, если ты так рано пришла, прыгай на руки, я отнесу тебя в то помещение, где никого нет, где меняют белье каждый день, где есть полный всякого добра холодильник и где мы были с тобой, бог знает когда.

— Ах, как долго я этого ждала, — произнесла Лена голосом, который возбудил Виктора Федоровича еще больше.

Жаль только, что чудесные мгновения так быстро кончаются и никому не удавалось их удержать, даже Фараонам.

Виктор Федорович остыл первым, пришел в свое обычное состояние, состояние государственного мужа и стал задавать обычные, неприятные жизненные вопросы своей молодой разгоряченной подруге, которой казалось, что она многое недополучила.

— Как дела в Киеве, как на майдане, как Верховная Рада?

— Новостей хороших мало, точнее их совсем нет, а вот дурных — целый короб. Тебе следовало бы быть более собранным, более предусмотрительным. Нельзя покидать дом, в котором начался пожар. Это все может кончиться плохо для страны, для тебя и для меня тоже. Не я отдавала приказ бросать под коктейли Молотова безоружных мальчиков, но я чувствую свою вину перед ними, перед их матерями, отцами, женами. А ты этого, похоже, не чувствуешь. Какой же ты руководитель государства, какой ты защитник, тебя лупят по одной щеке, а ты подставляешь другую. Толстого начитался?

— А если кровь прольется?

— Иногда быку пускают кровь, чтоб он успокоился и не бодался. Может случиться так, что ты не прольешь ни одной капли крови и уйдешь чистюлей, а после тебя польются реки крови, и в этом будешь виноват только ты и никто другой. Тебя, слюнтяя, проклянут потомки. Ты к этому стремишься- Поверить не могу.

— Я иногда думаю об этом, но, знаешь, рука не поднимается подписать такой указ, чтоб мы стреляли в народ. В этом случае, что обо мне скажут потомки?

— Не думай о том, кто что скажет, а думай, как навести порядок в стране, как усмирить бандитов, выдвори из страны своих кривоногих красавиц, как это сделал в свое время президент Белоруссии Лукашенко.

36

Во второй половине января бандеровцы устроили настоящее побоище сотрудников Беркута. Это было в семь вечера. Беркутовцы, как всегда загородили улицу Грушевского своими телами, плечо в плечо, то ли в четыре, то ли в шесть рядов без перспективы маневра. К ним приблизились, практически вплотную, вооруженные всякими подручными средствами крепкие галичанские парни: у кого были всякие инструменты для работы в огороде с короткими ручками и острыми загнутыми наконечниками, сапки, туристические топорики, самодельная арматура с разрезанными и заточенными двойными усами, бутылки с зажигательной смесью, гранаты. Остальные оплетали камни (булыжники) тонкой металлической проволокой, привязывали это сооружение к длинной веревке, размахивали над головами, сиротливо стоявших стражей порядка и в нужный момент опускали на голову. Получив булыжный поцелуй по лбу, любой боец падал как подкошенный. Потом в толпу полетели коктейли Молотова. Беркутовцы начали гореть как спички.

Повалив с четверть противников на землю, и израсходовав орудия для ближнего боя, бандеровцы ушли, а на следующий день на всех украинских телеканалах и в средствах массовой информации западных стран, появилось сообщение о том, что такого-то числа, в такое-то время успешный бой со стражами порядка устроили провокаторы. А ответственность за неоправданные жертвы лежат на совести провокаторов, прибывших из России.

Американцы осторожно завели двигатель лжи и этот двигатель завелся и работал успешно, потому что в эту утку поверил прежде всего президент Украины Виктор Федорович. Он долго мусолил службу безопасности, требуя найти и наказать провокаторов, которые мешают нормальному процессу переговоров.

В Киев приехал некий Фюле, Баррозу и прочие швабы из Евросоюза. Целых три дня они сидели в кабинете президента, доказывая, что в Украине, похоже, началась демократическая революция не только благодаря упрямству тройки оппозиционеров Кролика, Тянивяму и Кличко, но и самому президенту, преданному идеям демократии. Возможно, когда закончится эта революция, Виктор Федорович будет выдвинут на Нобелевскую премию мира. Уже сейчас Евросоюз мог бы выступить с такой идеей, если бы президент отозвал бойцов Беркута с центральных улиц и площадей и с улицы Гршевского.

— Но ми видит, что господин президент колебатся, — сказал Баррозу Мануэль, — потому настаивать не будем. Отдадим этот проблем на революционер. Революционер, победив демократик путь, сам выдвинет Юнаковитч на премий мира.

— Уж лучше вы бы это сделали, господин Барбарозу, — произнес президент и взялся за рюмку с коньяком. Его примеру последовали остальные швабы. Фюле толкнул локтем в ребро Баррозу, тот принял сигнал и подставил ухо.

— Президент есть дурак, как это на русский- А лопух, — произнес Фюле и едва ли оба удержались от хохота.

— Твои пострадал двадцать человек, — сказал Фюле. — Это есть провокаций.

В это время в дверь стал стучаться представитель министерства иностранных дел крохотной страны по имени Литва.

— Разрешать входить, — прокукарекал литовец, — высокомерно оглядывая президента и его непрошенных гостей.

— Это слесарь, — сказал президент, — извините, господа.

— Я есть МИД Литва, великий страна на вся Европа. — Мое фамилие Бразусказус. Я выражайт протест.

— Как вы сюда проникли- спросил президент, но Бразусказус уже пал на колени, засунув свою лысую голову между колен Баррозу. Он пытался лизать колени языком, но тот был в толстых штанах и даже не почувствовал щекотки. В знак благодарности поглаживал его по лысине, приговаривая: преданная собака, истинно преданная.

— Литва ненавидит Россия, — произнес Бразаусказус, — вытирая сопли. — Это Россия послать террорист бить великий революционер бандер. Слава бандер! Украиназус слава!

— Ты есть патриот на Литва, — сказал Баррозу, толкая представителя Литвы коленкой в подбородок. — Иди на свой сук президент и передай ей благодарность за воспитания кадр. Ми тоже не лубит Россия. Россия есть враг Украина, а президент Украина Янукович есть друг Литва батва.

Обычно маленькие, если не сказать, крохотные страны подчеркивают свое величие на международных форумах, а президент Литвы, которая чуть больше одной украинской области, чувствуя, что можно выпускать дурной пар, сколько душе угодно, поносила Россию последними словами, где и как могла, получая при этом величайшее удовольствие.

— Бразусказус, — обратился к неожиданному гостю президент, — вы уже выполнили свою миссию, теперь катитесь колбасой, а я передам Путину, как вы его любите.

— Калябасса- У вас есть калябаса, моя хочет ам-ам, брюхо — пустой, там жужжит муха, русский муха. Прикажи подать калабасса.

Виктор Федрович нажал на кнопку, вошел помощник.

— Возьми это животное и накорми кониной, но больше его сюда не пускай, от него дурно пахнет.

Баррозу все понимал и зло улыбался.

— Литва — маленький кусачий государь, не любит Россия, а Россия наплевать, когда муха жужжит. Ты президент великий страна добр, доверчив, это есть корошо. Ми на Европа любит тебя и если бы ты не сделал одна крупный ошибка, ти остался бы наш друг Евросоюз. Тебя Путин испугал?

— Я сам испугался. Богатые люди Украины, которых кормит Россия, не простят мне этого шага, они меня пристрелят, как зайца. Я хотел вступить в НАТО, но, кажется, эта организация не готова к приему Украины.

— Теперь надо идти на уступки.

— В чем?

— Надо поделить власть. Вся власть на один президент характерно для диктатора, а ты не диктатор.

— Так я могу уступить. Мало того, я согласен Кролика назначить премьером страны.

— Кролик надо согласовать на Вашингтон, — сказал Баррозу.

— Надо спросить Нуланд. Нуланд — департамент, — добавила красавица Кэтрин Эштон.

— Я может звонить Нуланд на Вашингтон.

— А как же Россия?

— Россия — забыть, Россия нет, — нахмурила брови Кэтрин Эштон.

— Я не разберу вас. Меня уже стало клонить ко сну. Может господа, пообедаем в ресторане, за мой счет, разумеется.

— Посол Пайетт на проводе.

— Что этот скотина надо? — недружественно выразился Баррозу.

— Вас слушают, — произнес президент.

— Беркут убрать с Майдан. Майдан страдают люди. Не пропускают машина с дровами. Это есть нарушение прав чьеловэка.

— Пойта, не стоит так волноваться. Я разрешаю им пойти поужинать, а ты, если хочешь, можешь присоединиться к нам, поужинаем вместе.

— Кто будет оплачивать ужин. У меня доллар нет, последний доллар отдал Пердуске на Майдан. Он нагрузил полный машина доллар и чик-чик Майдан.

37

В первом часу ночи Виктор Федорович вызвал секретаря совета национальной безопасности Клюева. Клюев, как и президент не думал о сне, но Клюев имел возможность подремать, сидя в роскошном кресле и когда сигнал вызова мигал в специальной лампочке, мог и не заметить и продолжал посапывать. Так получилось и в этот раз.

Но Виктор Федорович не стал делать замечание своему починенному за то, что тот не явился тут же по вызову, а только устало показал на кресло, сам зевнул и стал тереть мочки ушей крупными пальцами.

— У меня тут возникла идея, — сказал он, — и я решил поделиться. Что если создать нам рабочую группу с участием представителей Кабинета министров и Администрации президента Украины для рассмотрения вопросов по урегулированию политического кризиса- Надо же что-то делать, правда- Я рад, что ушли эти швабы, наши друзья и теперь мы можем обсудить некоторые вопросы в спокойной обстановке.

— И я так думал, — соврал Андрей своему президенту. — Еще не мешало бы Кролика ввести в эту рабочую группу.

— Я не возражаю. Только тогда надо всех троих, а то Кличко и Тянивяму обидятся, у каждого из них полон короб амбиций. Скорее бы вся эта бодяга кончилась, надоело все и я начинаю уставать.

— Да нет, что вы-! Надо бороться до конца, — произнес Клюев с дрожью в голосе. Он как никто понимал: если что случится с президентом, пострадает не только президент, но и он, и его семья. — Повстанцы начинают постреливать, робко пока, правда, но это так, прощупывают, ждут вашей реакции. А реакция должна быть адекватной.

— Стрелять в собственный народ- Ты думаешь, это хорошо- Что обо мне скажут потомки- Вот так президент! Приказал стрелять в собственный народ. Я не Ленин.

— Но тогда нас всех перестреляют. Вы посмотрите на Кролика, какие у него глаза красные! И держится, как зверь. А Тянивяму кулаки сжимает, прячит их пока под крышкой стола, когда сидит у вас в кабинете. Да это же звери. Они вас не пожалеют, если что. Опомнитесь, Виктор Федорович.

Виктор Федорович вздрогнул, он, словно проснулся. А может это действительно опасно. Если в тебя намеревается выстрелить твой враг на поле боя, нельзя поднимать руки кверху, стреляй мол, браток.

— Ты это серьезно- Но швабы все говорят о мирном процессе майданутых. Кому верить?

Клюев тяжело вздохнул и потянулся к чашке кофе. Он уже как будто все сказал. Президент не мальчик он должен понимать и кажется уже понял.

В час ночи поступило сообщение о том, что на улице Грушевского протестующие сожгли шесть автобусов, на которых недавно приехали силовики — забросали их коктейлями Молотова. Милиции пришлось применить водометы, но это не дало эффекта. Автобусы все равно сгорели. Это был еще один удар, но президент проглотил и эту выходку.

— Андрей, скажи, если бы ты был президентом, как бы ты поступил в данной ситуации?

— Разрешил бы работникам Беркута применять оружие, пусть в исключительных случаях, в целях защиты конституционного строя погибнет несколько бандеровцев. Запад пошумит, пошумит и успокоится. Почему- Да потому, что наши работники, что стоят напротив, представляют собой пушечное мясо, они безоружны, а те вооружены. Следовательно, у них скоро начнет пропадать интерес воевать, они станут прятаться, чтоб не попасть под руку бандитов.

— Я приказал перекрыть пути, при въезде в Киев. Почему этот указ не работает- Националисты по-прежнему свободно въезжают в город, привозят в основном оружие и боеприпасы.

Клюев плохо знал эту ситуацию и дать точного ответа не мог. Он руководствовался общими знаниями обстановки и это позволило ему правильно сориентироваться.

— Все дело в баснословных суммах, выделенных штатами для проведения революции в Киеве и захвата власти в стране. Бандеровцы кидают пачки долларов работникам ГАИ и другим органам, охраняющим въезд в Киев. С этим нам бесполезно бороться. Мы можем снять работников, допустивших такое безобразие и назначить других, но те другие поступят точно так же.

— Надо самим становиться на посты, — пошутил президент. Он тут же повернулся к табло, где высвечивались все события на Майдане. Вот дебил Паруубий, комендант Майдана получил ранение на Улице Грушевского. У него ранена рука и семь осколков гранаты попало в ногу. Он движется, хромает, руку держит в стороне, улыбается и морщится одновременно.

Это не Бог знает, какая новость, но все же — капля бальзама на душу президента. Виктор Федорович еще обратил внимание, что полицейские используют водометы, а температура ниже нуля градусов. Согласно нормам ООН, использовать водометы в минусовую температура признается пыткой.

— Надо прекратить использовать водометы, — сказал он Клюеву.

— А как быть с коктейлями Молотова- Жечь людей можно, а поливать их водой нельзя. ООН это специально приняла, в связи с событиями на Украине.

— Можно было бы использовать резиновые пули, как альтернативу коктейлям Молотова. Ими убить человека невозможно.

— Надо попробовать.

Такое распоряжение было дано министру МВД Захарченко, который, как и президент, не спал всю ночь. Но тут же завопили журналисты: кто-то получил царапину, кто-то легкое ранение. Их сразу же везли в больницу, а Мирослава Гонгадзе, новая сотрудница ЦРУ США, стала трубить на весь мир о том, что президент Украины вооружил силовиков, которые убивают мирных граждан.

Виктор Федорович опять оказался виноват.

В ответ на избиение майдановцами сотрудников Беркута и других работников милиции, силовые структуры решили поймать хотя бы двух бандитов-бандеровцев. И нашли их. Они везли несколько ящиков с коктейлями Молотова на Майдан. В машине было трое мужчин. Силовики вытащили их, раздели донага, облили водой и сказали:

— По направлению к Майдану бегом марш, не то замерзнете.

Им пришлось выполнить команду. При входе на территорию Майдана они ладонями прикрыли свое достоинство и стали искать Паруубия. Паруубий их одел, пригрел, налил по стакану сивухи и произнес: Слава Украине!

Этого материала не было в прессе. Темной ночью улицы Киева пустовали, даже дворники и уборщицы не выходили из относительно теплых домов, поэтому раздетых львовян видели только на Майдане.

Во второй половине января американцы стали пугать санкциями в адрес украинских силовых структур и администрации президента. Первая ласточка. Не пустим в страну, заморозим счета, ценные бумаги, золотые туалеты и все остальное. Этих санкций боялся больше всего Янукович: самые большие капиталы были в американских и швейцарских банках и ни одного в России.

Депутат Верховной Рады, «писатель» и нацист Яверовский держал тесную связь со спецслужбами США и, хотя не имел на них никакого влияния, но информация, которую он передавал тайно, предавая страну, там ценилась. Поэтому он мог удостовериться, что санкции не просто балачки, а реальные вещи. И просил увеличить эти санкции.

Министру МВД Захарченко, да и президенту тоже все казалось, что в Киеве мало охранников и чтобы пополнить количественный состав, решили пополнить за счет иногородних стражей порядка. Задача же бандеровцев состояла в том, чтобы воспрепятствовать этому замыслу. Так из Тернополя несколко автобусов с силовиками вышли из города в направление Киева, но были заблокированы недалеко от Ровно бандеровцами.

Начались нападения на воинские части. По существу их тоже стали блокировать, чтоб силовые структуры не могли получить оружие в случае необходимости.

Это произошло в Ивано-Франковске и других городах западных областей.

Ивано-Франковцы собирались в Киев на очередное вече, созываемое по приказу Пруубия.

38

Ни у кого не вызвало удивление, почему так свободно незваные гости из европейских стран и в особенности из Соединенных штатов разгуливают по мятежному Киеву и по другим городам Украины, что им нужно, почему они сразу так уверенно чувствуют себя на чужой территории, дают указания, что и как надо делать. Каждым гражданином, начиная от президента и кончая дворником, западные швабы и заокеанские янки, воспринимались, как дорогие гости, ближайшие соседи, издающие умопомрачительные благовония, перед коими каждый гражданин вильной Украины снимал шапку и бил поклоны.

Представьте себе на минуту, что во время демонстрации в Вашингтоне или Нью-Йорке, какой-нибудь долговязый Кролик, да и сам богатырь Кличко несет плакат с призывом «Такую вашу мать, янки!» Да его на куски бы разодрали.

А на Украине…. «милости просим, дорогой наш защитник от северного соседа. Он нам только 300 миллиардов долларов подарил, а нам нужно 500, да еще на чужом языке с нами пытается балакать. И газ бесплатно качать отказывается. А вы нам миллиончик обещаете, спасибо, благодетели наши, спасибо. У меня в руках новая щетка, позвольте вам бруки почистить, туфельки языком смочить и носовым платком вытереть, шоб блестели, как у кота…, сами понимаете шо у кота промежду задних лапок. Вы нас только не покидайте, нас поработят, а мы хочем быть свободными и голодными как птицы».

Говорить о том, что в Киеве произошла революция, которая привела в 2014 году кучку фашиствующих нацистов, внуков УПА, не приходится. Да, Галичина потомственные бандеровцы, но их чуть больше трех миллионов, а вся Украина свыше сорока. Как меньшинство может победить большинство- Это не логично. Оказывается можно. При помощи денег. Дядя сэм из-за океана на этот раз не поскупился и выделил кругленькую сумму — пять миллиардов долларов. На этот раз кругленькая сумма была разумно распределена между многочисленными участниками нового спектакля, разработанного службами ЦРУ с участием своего шпиона Разливай-Наливайченко. Американские эмиссары, в их числе могли быть и сами украинцы, поляки, грузины, литовцы, немцы, чехи задолго до так называемой революции разъехались по всем областям страны для изучения обстановки, для снятия офисов, вербовки активистов из числа местного населения.

Вторая группа занялась подготовкой боевиков. Боевиков обучали убивать не только ножами, стрелять на поражение, жечь коктейлями Молотова, но и одевали их в рабочую и крестьянскую одежду, чтоб представить как часть народа.

Третья группа обрабатывала население четырех-пяти областей Западной Украины: если в Киеве будет брошен клич, все бросать, садиться на транспорт вплоть до повозок и ехать в Киев на Народное вече.

Четвертая группа это руководство Майданом. Руководителем этой группы был назначен махровый фашист Паруубий, депутат Верховной Рады, хоть и тупой, как сибирский валенок, но преданный фашизму как Степан Бандера.

Пятая группа (пятая колонна) это элита. Она должна была руководить средствами массовой информации и пускать пыль в глаза действующему президенту вплоть до его свержения. Здесь Америка бросила все руководство Евросоюза в приказном порядке. Приказ был отдан в такой форме, что никто из руководства Евросоюза не посмел открыть рот, чтобы хоть что-то произнести, а не то чтобы возразить.

Ни президент Янукович, ни его окружение, ни даже в Москве не смогли разгадать коварные и совершенные в коварстве, замыслы заокеанских бой-френдов, имеющих колоссальный опыт в прикарманивании слаборазвитых стран.

Не успели бандеровцы развернуть палатки в Киеве, как на юге, в Николаеве или Одессе, группа молодчиков с флагами уже шагала по улицам города, и кричала «долой, долой!»

Создавалось впечатление, что весь народ только ждал сигнала революции и тут же бросился в ее объятия. Даже такие крупные районы востока, как Донецкая, Луганская, Запорожская и Днепропетровская области не остались в стороне. Они делегировали ничтожное количество представителей в Киев…понаблюдать, что там твориться. Те приехали, посмотрели и вернулись обратно, погладив, таким образом, по головке бандеровцев, заверивших в мирном протесте.

39

Система порабощения, мягче сказать, приобщения других народов к себе поближе, под свое крылышко, должно быть разрабатывалась янками в течение многих десятилетий. Она, эта схема, довольно проста и потому результативна; и эта схема потерпела сокрушительное поражение только однажды в Белоруссии. Президент Лукашенко, не имеющий никаких ученых званий (не покупавший дипломов кандидатов и докторов наук), которого можно считать обыкновенным парнем, однажды собрал всех швабов и янков в том числе, и в несколько грубоватой форме приказал убраться за пределы границ своего государства. И все. Система приобщения Белоруссии, ее покорение американцами рухнула как карточный домик. Они стали грозить ему всякими санкциями, а он один раз чихнул на их угрозы и все кончилось.

Его коллега Янукович повел себя совсем иначе. Он, как простой слесарь из Днепропетровска, радовался любому швабу, как родному отцу. Он обнимал его, целовал и не хотел знать, что у того, фальшивого, коварного гостя, спусковой крючок на взводе: не так повернешься — смерть.

— Ласкаво просимо, — всякий раз говорил он, встречая двуликого Януса в юбке Викторию Нуланд, которая уже знала, что у хозяина кабинета, остается всего несколько дней. А через несколько дней он вынужден будет спасать свою шкуру от своры бандеровцев, захвативших власть.

— Ми озабочен демократик, ти есть Пиночет, а Пиночет пиф-паф, ти знаешь об этом- уже прокурорским тоном допрашивала гостя и садилась в кресло, не дожидаясь приглашения, как положено по дипломатическому этикету. — Моя очен беспокоится на демократик рэволушэн. И президент Бардак Омама беспокоится и собирается ввести санкция на твой вклад в банк США.

— Я виноват, воистину я виноват. А что касаемо санкций, то я прошу: не торопитесь с санкциями. Я как президент Украины — большой друг Бардака Оймамы. У вас бардак и у меня в стране бардак. Как-нибудь договоримся.

— У тебя конец, — сказала Нуланд и запнулась.

— Мой конец сейчас плохо работает: он не увеличивается в размерах и не затвердевает. Я прошу прощения. Я говорю только то, что есть на самом деле…

Тут вошли, не спрашивая разрешения три министра иностранных дел — Польши, Германии и Франции. Все три они целовали ручку Нуланд, она почему-то в это время пыталась массировать живот и кисло улыбалась.

— Этот три министр подпишут соглашение о победе оппозиций Кролык, Тянивяму плус Кличка на боксер и на твоя победа, но только не сегодня. Вашингтон еще не разработать такой план. Надо неделя три, ти понял Янукачич?

— Янукович, Янукович, госпожа Нула или Ноль, прошу не искажать мою казацкую фамилию. А так…, я виноват. Я отдам свои полномочия ради спокойствия в стране. Когда вы это хотите сделать, прямо сейчас сию минуту?

— Прямо сейчас, — предложил Тянивяму.

— Уже вчера надо было сделать. Если вы это сделаете, я дам согласие возглавить правительство. Вы мне предлагали это сделать не так давно, но я согласия не дал по совету госпожи Нулы, а теперь, когда вы готовы отказаться…, я возглавлю правительство. Такого премьера вы не найдете ни в Америке, ни в Евросоюзе. Как вы смотрите на это, госпожа Нула- допытывался Кролик.

— Ти пока молчать Кролик. Я должен согласовать, иметь план, поставить в известность Бардак Оймама, получить согласий Бардак, потом согласовать твой кандидатура Кролик. Потом я позвонить посол на Украина Пейта. Но это будет неделя на три позже. Ти, Федор, солдат не вооружать…

— Так они наших стреляют.

— Но своих они не стреляют, — произнес Кролик. — Когда начнут своих стрелять…тогда разберемся. Правильно, Нула?

— Сами решать, сами решать. Виктор, армия не применять, пиф-паф, не делать. Стоять, поднять подбородок и когда получайт коктейль, кричать: слава Украине!

— Я одобряю, — произнес Янукович и подумал, что бабе Нуланд надо бы присвоить звание генерала, или полковника.

— Три час ночи, надо спать. Конец.

— Я уже говорил: конец не в рабочем состоянии. Может ты, Кличко, сделаешь это.

— Что- Что- Я готов для госпожи Нуланд сделать все, что угодно.

— Ей нужен твой конец.

— У спортсменов с этим проблема.

— Тогда Кролик — ты.

— Я- Она что — крольчиха. Э, нет.

— Моя не понимайт, что тут говорить.

— Да мы ищем тебе конец…длинный, твердый.

— Я идет на посол Пейта, — сказала Виктория и поднялась с кресла.

40

На международной арене, что тоже входило в план США по приобщению Украины, особое старание проявила крохотная Литва. Глава МИДа Литвы Линас Линкявичюс, когда-то работавший на стройках коммунизма, подходил к каждому швабу с просьбой включить в повестку дня положение дел на Украине.

— Народ вам будет благодарен, а это сорок миллионов человек, они не могут успокоиться после того, как их президент, ставленник Москвы, отказался подписать благородный пакт об ассоциации с нами, европейцами. Бедные люди пешком добираются до Киева, чтобы присоединиться к протестующим. А это три тысячи километров, — наобум называл цифры худощавый великий человек Литвы.

Швабы и прочие клерки кивали головами, а кто на американский манер произносил волшебное окей, окей, радовали до того Линаса, что он хватал руку клерка и целовал каждый пальчик.

— О, мудрый Римский сенатор! я благодарю вас от имени многомиллионного народа Литвы и его президента Давайки Грибускайте! Вся Украина и вся Европа не забудут вашего старания, — пел Линас и бежал за каждым сенатором до самой двери.

И Брюссель сдался. На заседании совета министров, министры иностранных дел стали поносить Россию за бандитские вылазки в Киеве. Так посоветовала Америка. Если у вашего далекого соседа горит сарай, значит виноваты вы по той причине, что кто-то да должен быть виноват. Не хозяин же, допустивший неосторожность, ибо такой неосторожности он допустить не мог, а если и допустил, то он этого не хотел. Какой смысл его обвинять?

Тут выиграла не только Украина, но и маленькая Литва, и особенно ее министр иностранных дел. В Литве его уже ждал орден содружества всех прибалтийцев за проявленную находчивость и мужество.

Это и Вашингтону понравилось: еще не получив указания, Евросоюз самостоятельно решил обсудить проблему восстания украинского народа против существования опасного врага России. Госдепартамент устами Псаки Суки, не то Суки Псаки выразил благодарность Литве и только потом Евросоюзу за инициативу.

— Вот как надо работать, — произнесла маленькая ростом Грибускайте, восседая в большем кресле на совещании министров Литвы. — Учитесь. Как говорил наш враг Ленин: учиться, учиться и еще раз учиться. Линас, подойдите ко мне, я пожму вашу руку.

Линас подошел, получил поцелуй и рукопожатие, но и сам стал жать, а потом приложил губы к мизинцу и переполненный счастьем, укусил мизинец своей великой госпожи, да так, что та взвизгнула.

Так зерно, брошенное Литвой, стало давать всходы. Европарламент всякий раз, когда собирался, обсуждал положение на Украине и возлагал всю вину на северного соседа. Американцы работали хорошо. Во всех столицах всех континентов, исключая разве что Китай и Индию собирались представители украинской диаспоры с флагами перед зданием посольств России и кричали: руки прочь от Украины. Им вторили бандеровцы в Киеве и областей западной Украины. Зерна ненависти между двумя близкими народами ушли в землю. Они непременно взойдут, прорастут и мы, славяне, на смех всяким швабам и американским янкам будем враждовать, а возможно и рвать чубы друг другу.

Не зря говорят: русский народ долготерпелив. И это действительно так. Несправедливые упреки, что во всем виноваты москали, что начались со времени правления Кравчука, вылились в поголовное шельмование русских случайно оказавшихся на Украине. Народ терпел, президент Путин(его тоже поносят) терпели и он терпит. Мало того, снабжает, теперь уже заклятого открытого и непримиримого врага бесплатным газом и баснословными кредитами.

А вот президент Украины Янукович оказался не столь крепким и терпеливым. Швабы довольно быстро взяли его измором. Даже ребенку было ясно, что они подставляют его, ждут удобного момента, чтобы выпихнуть из кресла и посадить в золотое кресло того, кто будет послушным слугой у янки. Кто будет, если его бьют по левой щеке, благодарить и подставлять другую.

Обычно с добрыми намерениями якобы приезжала Кэтрин Эштон, высокая, статная дама, с белыми неровными зубами как у откормленного тигра, награждала улыбкой президента и заверяла, что у митингующих добрые, конструктивные намерения. Но когда раздавался звонок из Вашингтона, и на проводе была Виктория Нуланд, Эштон умолкала, либо панически объясняла, что ее оппонент поддается уговору, что он добр, доверчив и на него можно положиться.

Но однажды, этот разговор услышала и тихонько стала переводить переводчица, Виктор Федорович позволил себе немного возмутиться и произнести: нет, как Нуланд, обидевшись, положила трубку. Но через два дня она уже была в Киеве. Теперь без пирожков. Она расхаживала по Майдану как инспектор и вдруг стала звонить послу США в Киеве Пейетту Джеффери.

— Я на майдане, — изрекла она командирским голосом. — Что тут делала эта кривоногая Эштон у Януковича, кто ей позволял вести какие-то переговоры?

— Так она же комиссар…

— Пошли ее на три буквы. И не пускай больше, она дура.

— По-моему старой власти и президенту тоже приходит конец. Надо формировать правительство. Кого вы выдвигаете. Что там говорит Госсекретарь?

— Этот вопрос решаю я, понял- Госсекретарь делает то, что ему поручает этот чернокожий Бардак… Так вот, я думаю…главным на Украине надо поставить Кролика — Яцека- Яйценюха, он ведь еврей как и мы. А потом избрать президентом Пердуске. Но это в будущем. А пока я подберу команду из трех министров… для подписания меморандума…

Благодаря современным средствам связи, этот разговор Нуланд с послом был записан на видео и показан сначала в России, а затем и на западе. Получился маленький конфуз, или недоразумение между Евросоюзом и Америкой. Но Америка стукнула кулаком по столу и Европа умолкла.

Эти кадры безусловно видел и Виктор Федорович, но не предал им особого значения, хотя ему оставалось немного времени. Кресло начало шататься.

Бандеровцы начали стрелять, появился даже снайпер, который отстреливал и тех и других. Количество погибших начало увеличиваться.

В этих условиях президенту пришлось пойти на уступки и дать согласие на то, чтоб бойцов Беркута вооружили.

В первом же бою бандеровцы потерпели сокрушительное поражение, очистили улицу Грушевского и сосредоточились на Майдане, стали сооружать баррикады. Это были мешки, набитые снегом, горы брусчатки, спиленные брусья деревьев и старые домашние кровати.

Президент мог бы обрадоваться такому повороту событий, но длинные, бессонные ночи, гибель безоружных солдат, психологическое давление запада надломили этого гиганта. Он стал понимать, что согласится на все, лишь бы установился мир в государстве. Может эти ребята не такие уж и бандиты, может лидеры западных стран действительно желают ему добра и его стране мира, а его помощники, многочисленные советники жаждут крови. Виктор Федорович, вместо хорошего обеда и ужина стал потягивать коньяк и пить растворимый кофе. Это активизировало мозг, но лишь на короткое время, а потом начинались головные боли, тяжесть в левом боку, а всякие посетители стали раздражать. Даже Лена стала мешать.

«У меня скопилось значительное имущество, есть деньги на счетах других стран, — думал он сидя в мягком кресле будучи в полузабытьи, — чего еще надо- Надо бросить этот пост, это кресло, это поганое кресло, в котором нет покоя. Если явится оппозиция вместе со швабами, — уступлю. Пусть садится в мое кресло Кролик, коль ему так хочется. Все равно у меня нет друзей, некому защитить. Просил же этого Путина: помоги. Так он отказался. Видите ли, он готов приютить меня как беженца, если случится беда. Спасибо, старший брат».

41

Февральская погода в Киеве кардинально изменилась по сравнению с январем. Это создавало более благоприятные условия для майдановцев. В хорошо оборудованных палатках было тепло, светло и уютно. Бандиты заняли несколько многоэтажных зданий, где были уютные кабинеты, душевые, а кровати, матрасы и одеяла быстро скупили в близлежащих магазинах. Появилась возможность создавать логова для проституток, и для тех, кто просто приехал подзаработать. 200 рублей в день, где такое найдешь- Теперь майдан как бы разделился на несколько частей. Стрелки, уборщицы, грузчики, каменщики жили в палатках, командиры отделений, взводов, отрядов, полков в занятых зданиях киевской мэрии, в здании центральной почты и нескольких министерских зданиях.

Медицинское обслуживание было великолепным. На содержание революционеров уходил один миллион гривен, где-то сто двадцать тысяч долларов. Но это так по отчетам. На деле гораздо больше. Клубничка оплачивалась отдельно. Была сыграна одна или две свадьбы. Революционеры, большинство у которых были в Галичине жены и дети, посылали по две-три тысячи домой ежемесячно.

Никто из революционеров не был заинтересован в заключении мира между властью и протестующими, а так называемый Правый сектор вообще заявил:

— Мы здесь надолго и никто из нас расходиться не собирается. По договоренности с нашими заокеанскими друзьями мы будем в Киеве и в других городах вечно, пока не победит наша бандеровская идея. Дядя сэм сделал на нас ставку, поскольку у нас своя идеология. Мы должны завоевать Москву, восстановить древнюю Русь со столицей Киев, а москалей…стереть с лица земли.

Видно было, что Пипиярош и Музычко становятся королями Майдана, но пока открыто об этом не заявляют. Они проявляют только самостийность. Они не воспринимают Кролика, Кличко, а к Тягнивбоку относятся снисходительно.

Вскоре майданутые заметили, что Правый сектор дерется лучше, имеет на вооружение новую технику, у них у первых появились скорострельные винтовки, больше коктейлей Молотова. У них своя кухня. У каждого бойца пачка американских долларов, более дорогие палатки, они не так загружены, сюда прямо в палатку поступают проститутки, а в той палатке, где ночует Музычко, дамы так орут от удовольствия, словно им туда суют нож с двухстороннем лезвием. Значит Музычко гигант не только внешне, но и в половом вопросе ему нет равных.

Пипиярош ведет себя более скромно, он все сидит у железного ящика, периодически открывает его и снова закрывает, оглядывая одним глазом пачки стодолларовых бумажек. Иногда он выпускает пар из штанов. Это он называет канонадой. В это время любой боец может заглянуть за перегородку и сделать глубокий вдох, чтоб насладиться ароматом.

Бойцы других подразделений, даже и тех, кто занял роскошную гостиницу и почивает в роскошных кроватях, все хотят сделать так, как у главнокомандующего Пипияроша: шоб остаться тут не только на весну, но и на все лето.

Где еще найдешь такую жись- Эх, молодцы американцы, не пожалели денег. Пять мульярдов, это тебе не хрен собачий. На эти мульярды можно устроить житуху в таких масштабах, как на Майдане.

Словом, и те и другие блаженствовали. Никто, правда не знал и не мог знать, что проявляют торопливость только заокеанские хозяева. Ведь тратится миллион ежедневно на содержание тех, кто в шлемах. Пять миллиардов это большая сумма, но ведь кроме Майдана надо содержать и Наливай — Разливайченко и ему подобных, платить за транспорт, медицинское обслуживание по американским меркам. Не зря же майданутых лечат, кормят, а бойцов Беркута никто не лечит, никто не кормит, а Янукович бесконечно ведет переговоры в кабинете и дальше носа ничего не видит.

За ускорение смены власти в Киеве отвечает молодящаяся старуха Нуланд, а у нее что-то не все гладко. А может российская разведка- Не зря же ее телефонный разговор с этим дураком Пейеттом не только прослушали и записали, но и обратили в видео, чтоб никто не посмел сказать, что это не она Виктория Нуланд и Пейетт.

Чтобы удалить, хотя бы на время нервозное состояние, она схватила за руку это страшилище Пейетта и потащила в баню, где они оба в костюме Адама и Евы принимали то горячий, то холодный душ, но и тут…Пейетт не проснулся как мужчина и опять же она, бедная, потерпела фиаско.

Тогда пришла единственная спасительная надежда обратиться к польскому агенту Квасневскому. Квасневский не спал трое суток: ждал звонка Нуланд.

— Ты, пшек, старый-молодой козел, звони Меркель и во Францию, забыла уж, как зовут этого осла, но все равно скажи им пусть отправляют своих министров иностранных дел в Киев. А ты отправь своего Сикорского. Мне они во как нужны. Я передаю тебе приказ Бардака Омамы. Понял- То-то ж! Американцы всегда ясно говорят.

— Бардзо дзянкуе, бардзо дзянкуе, — лепетал Квасневский, целуя заплеванный микрофон.

Звонки трезвонили сначала в Берлине, потом в Париже. Президенты этих стран без каких-либо вопросов вызвали своих министров и велели им собирать чемоданы, чтобы незамедлительно отправиться в бурлящий, такой знакомый и так надоевший Киев. Министру иностранных дел Польши Сикорскому пришлось добираться до Берлина на перекладных, чтобы в качестве нежеланного гостя сесть на самолет Штанмайера, белоголового, высокого человека с маленькими злыми глазами, потому что Польша не могла пойти на такие расходы — выделить специальный самолет для одного человека в Киев по команде Нуланд. Сикорский все рылся в словаре, подыскивал слова, все хотел произнести краткую речь на немецком языке, но связать слова в предложение никак не получалось. Он, наконец, вернулся к польскому языку, вспомнил выражение «бардзо дзянкуе» и решил на том остановиться.

Два самолета с тремя дипломатами прилетели в Киев уже восемь вечера. Два часа ушло на встречу с почетной дамой В. Нуланд. Это была чекистская инструкция, что и как надо делать, но вести запись речи Нуланд категорически воспрещалось. Министра иностранных дел Польши Сикорского подвел зевок. Он тут же решил себя наказать, пытался укусить себя за локоть. Не выходило. И попросить кого-то тоже не получалось, он не знал ни одного языка, кроме польского и немного русского.

Француз подошел и дал ему в солнечное сплетение.

— Бардзо дзянкуе, — произнес поляк и окончательно проснулся.

У двух министров иностранных дел Франции и Германии были свои переводчики, а у Сикорского ничего не было, кроме энтузиазма. Когда Нуланд спросила:

— Пан Сикорский, как у вас с английским?

Пан Сикорский встал и намеревался выти, он понял, что его удаляют.

— Садитесь, садитесь. Вы понимаете о чем я говорю?

— Окей, зер гут и пошла ты на задница, — ответил посол сразу на трех языках.

— Тогда садитесь и слушайте. Как вы знает, мы вложили, мы, то есть Америка, крупную сумму в Украинскую революцию и видим, что повстанцам жизнь на майдане нравится. Украина голодная, работы нет, а на Майдане платят от двадцати до пятидесяти долларов в день. Казна у такой великой и богатой страны, как Америка, тоже не бездонна. Нам нужно кончать с революцией в Киеве, а это значит, надо убрать Януковича, лишить его поста президента и водрузить на престол Кролика или Кролика, как его называют в народе. Для этого завтра или после завтра с десяти утра вы три министра других государств и три руководители оппозиционных партий — Кролик, Кличко, Тянивяму вместе президентом должны добиться и подписать соглашение о перемирии. Президент соглашается на досрочные выборы, на возврат к старой конституции, когда у него будет мало полномочий и все полномочия перейдут к верховной Раде, а значит, вся власть будет сосредоточена в руках Кролик, простите, премьера. Это с одной стороны. С другой стороны. Оппозиция в лице Кролика (Яцека) Кличко и Тянивяму обязуются разоружить своих последователей и зачистить Майдан. Есть ли вопросы?

Кролик поднял обе руки.

— А если мы подпишем и не выполним свои обязательства?

— Это дело вашей совести, — сказала Нуланд и моргнула Яцеку.

— У революции нет совести.

— В какой-то степени так думает и Бардак Омама.

— Тогда мы подписываем, — сказал Тянивяму.

— Это как-то нехорошо, — произнес Кличко на немецком. — Я хотел бы узнать мнение Штанмайера по этому вопросу. Штанмпайер ответил уклончиво и неохотно.

— Я думайт и поступайт так, как думает мой босс Ангела Муркель.

— А как она думает, хотелось бы знать.

— Как думайт Бардак Омама.

— Как думает посол Франции?

— Как думает президент, — сказал посол.

— А как думает президент Франции?

— Как Бардак…

— Странно, — произнес Кличко. — Мне кажется, я на партийном собрании в Москве.

— О, Москофь. Москофь чики, чик, — произнес посол Франции.

— Благодарю вас, господа, — торжественно произнесла Нуланд. — Я доложу президенту США, что две великие страны вместе с нами и против Москвы.

Оскорбленный таким поведением Нуланд, она ни разу не вспомнила Польшу, Сикорский встал, топнул ногой и громко произнес:

— Варшава на Москва — нет. Варшава Москва — пиф, паф. Прошен занести мои слова в протокол. Хайль! Хайль!

— Ладно, Сикорский. США не может забыть твоей преданности. До того, как ты стал послом, квартал, в котором я живу всегда был чист. Ты работал дворником и очень старался. Сколько ты зарабатывал, ну-ка вспомни.

— Восемнадцать тысяч в году.

— А сейчас в качестве посла, сколько тебе Туск платит.

— Один тысяч доллар в месяц.

— Вот видишь, Сикорский! А, может, вернешься в Америку. Лучший участок — твой, я об этом позабочусь.

— Ми можем думать.

— Думай, но только головой, потому что поляки всегда думают задницей. А тепьер, господа у нас меняется график работы. Послы Польши, Франции и Германии отправятся в нашу гостинице, Пейетт вас всех троих ждет. Хорошо отоспитесь. Завтра в десять утра расширенное заседание комиссии по урегулированию конфликта в Киеве.

— А куда нам- спросил Кролик, сверкая красными глазами.

— Вы — сидеть, — приказала Нуланд и нажала на потайную кнопку в телефоне.

Как только послы ушли почивать, в совещательной комнате появились Пердуске, американский шпион Наливайченко, комендант Майдана Паруубий и великий человек Коломойша — родственник Кролика и Пердуске.

Все били поклоны даме Нуланд, а Пердуске хотел поцеловать колено Нуланд, но она выставила башмак. После десятиминутной работы башмаки сверкали.

— Господа, — сказала Нуланд, — завтра вы должны активизироваться. Собрать весь боевик, весь наро на Галичина и идти война на Януковитч. Завтра он должен подписать важный бумага, после которой власть в наших, в ваших руках.

— Поздно уже, — взмолился Яцек, — у меня глаза закрываются.

— Револушэн глаза не закрывать. Ти, Кролик, не брыкаться, иначе не быть тебе глава.

— Госпожа Нуланд, не буду, не буду, клянусь. Это так, романтика. Хотите я тут всех вырежу во имя украинской революции.

— Резать не будем, это есть ваш соратник. А организовать, организовать масса, это есть задача номер один. Есть проблема?

— Янукович приказал не пусть транспорт в Киев со стороны запада, — как быть- спросил Пердуске.

— Запад-Киеф шагать, шагать, всех пиф-паф. Народный вече пропускать. Яндикович видеть — дрожать, ав мы, подав бумага, сказать: пиши, эта бумага спасет тебе жизнь. Вот так надо говорить и не сметь стесняться, или паниковать, как говорят на Россия. Свободн7ый депутат оппозиция на парламент бистро.

Ти, бандер, фашист, тяни яма! Иди на Майдан. Коктель Молотоф. Ви тройка, бандер! Послать бандер в каждый город особенно на юг, восток, в Крым. Организовать демонстраций, выступать, бить по головам арматура, коктейль, жечь дома, занимать госучреждения. Не жалеть сил, не быть трус, не бежать, не предавать.

— Нам всю ночь работать- спросил Тянивяму. — Э, так не годится.

— Революционер не должна задавать такой вопрос. Хочешь пирожок кушать, умей себя организовать. Оружие раздать всем. Представитель власти бить, членить, жечь.

— Янукович может вызвать войска.

— Она больше ничего не может, особенно после подписания меморандум. Слава Украина!

— Слава Украине!

— Ура!

— Ура!

42

Простого обывателя поражала мобильность, собранность националистических групп трех западных областей под общим наименованием Галичина. Оказалось, что три области вот-вот поставят на колени весь многомиллионный народ. Что-то было у них от фашистов. Однако тот, кто погружен в глубины фашистской идеологии хорошо знает, что она не умерла вместе со своим отцом фюрером. Янки присмотрелись к ней и положили ее на полки истории до поры до времени. Ведь то, что буквально на следующий день к вечеру бойцы Степана Бандеры были в Одессе, Николаеве, Днепропетровске, Запорожье, на Донбассе просто поразительно. Самолетами что ли- Или у них выросли крылья- Или они уже там сидели- И подняли дубинки, арматуру, достали коктейли Молотова, запели песни, устраивали марши в сатанинском обличье. И народ дрогнул. Люди начали бояться их. Остерегались выйти на улицу. Бандеровцы могли дать по голове битами, стальной арматурой, бросить коктейль Молотова.

А Бардак Омама потирал руки от удовольствия, сценарий работал, операция была заранее спланирована, похоже, пять миллиардов не пропадут даром. Рейтинг поднимется до недосягаемой высоты. И русские дрогнут. Это им за Сноудена.

Особенно буйствовали молодчики шестнадцати семнадцати лет. Дать одному ремнем по попке и все разбегутся, рассеются, как мухи, когда в навоз бросишь соломинку. Но мужи Николаева, особенно Днепропетровска попрятались по подвалам, да по туалетам, затаив дыхание и иногда умоляя своих жен приоткрыть занавес, заглянуть в окно, что там творится на улице. Не льются ли потоки крови?

Можно только диву даваться, как это 20–30 мальчишек покорили город с миллионным населением на Днепре. И вообще Днепропетровск, что Киев: моя хата с краю, я ничего не знаю. Вот где бандеровцам раздолье. Чтоб никогда больше не возвращаться к прекрасному городу, где живут убогие души, следует сказать, что Днепропетровск полностью покорится Коломойше, продал свою гордость, свое мужское достоинство за копейки, стал половой тряпкой, о которую вытирают грязные башмаки бандеровцы.

Все, что западнее Киева находилось в руках бандеровцев — жалкие души, безвольные мужи, израненные сердца, неосуществимая мечта жить в раю Евросоюза, тут можно было поставить одного бандеровца на село, на город, поселок, двоих на область, а остальных направить на восток громить русскоязычное население. И это преподносилось пропагандой как великое благо, как избавление от маскальского геноцида. Бандеровская Украина все еще жила на российские деньги, не платила за газ, взимала плату за пребывание Черноморского флота в Крыму, выпускала дурной запах в сторону старших братьев и веселила запад. А запад торжествовал. Получалась эдакая фантастическая искаженная идиллия попрания чести и совести, правды и благородства.

Возможно, мир был уже накануне гибели, а белая раса накануне вымирания, но белая раса, возможно в последний раз устроила шабаш ведьм. Могут ли историки в будущем отразить эти события в их реальном смысле, если все, что снималось для экранов телевидения — ложь, если все статьи западной прессы — бесстыдная ложь, если ораторы, начиная от Бардака Омамы, бесстыдно кривили душой, освещая происходящие события.

Как отнестись к той информации, когда парня, служившего в подразделении Беркут и попавшего в больницу с оторванной рукой или ногой, отказываются лечить и кормить, а бандита с таким же диагнозом врачи холят и лелеют, дежурят возле него круглые сутки и достают ему новейшие лекарства- Госпожа Нуланд, хуже самой поганой суки на земле, — что вы на это скажете- А вы уже говорили по этому поводу:

— Это есть все нормально.

— А ты, Бардак Омама? Совести у тебя нет, конечно, и никогда не было. Это ты затеял резню на свою потеху…, как ты относишься к тому, что врачи, дававшие клятву Гиппократу, стали продажными иудами?

Люди, которые близко столкнулись с этим новым Холокостом, уже стали другими. Всеобщая ложь в мировом масштабе так просто не проходит. Одно из двух. Либо те, кто считает себя сообразительными, ориентирующимися в сложном мире, сошли сума, либо неофашисты уже родились помешанными.

В этот роковой день до президента Януковича тоже доходили слухи о погромах на его родине в Донецке и в других районах Юго-востока. И это было запланировано Нуланд совместно с предателем Наливай-Разливайченко, американским шпионом и послом Пейеттом.

Что-то дрогнуло у него внутри. А черт с ними, решил он. Пусть урезают мои полномочия. Дожить бы до выборов, а там народ скажет свое слово. И звонок, который раздался недавно, тоже был от Нуланд. Она объявила, что завтра в десять утра у него большое совещание.

— Я завтра занят, — осмелился произнести президент.

— Все планы отменить, быть свободна, это приказ Вашингтон, а Вашингтон это не Москоу и Бруссель, ти поняла?

— Это же представитель Китая, где я недавно гостил, — сказал президент независимой страны.

— Это есть Пекин- О, Пекин — большой село. Если я смогу договориться с министрами иностранных дел трех государств, то совещаний послезавтра. Но не опаздывать. А сегодня министра дэвочка, молодой, красивый, петь, плясать и угощать клубничка, хо-хо-хо. Ти поняла. Готовь клубничка, то бишь дэвочка.

— Нуланд, ты замени их сама, тряхни стариной, а то у тебя щеки бледные, — сказал президент, не зная, что наступает на больной мозоль. Виктория смягчилась, подобрела. Она стала раскрываться.

— Моя есть симпатик Пейетт. Пейетт будет плакать, не спать три ночь, если узнает, что Нуланд исчез, пропал, растворился в объятиях другой бойфренд. Ты, ВиктоЄр, есть хороший бойфренд, но ти конец.

— Да у меня конец нормальный, Нуланд, мы можем проверить. Сегодня вечером я приглашаю тебя в баню и ты там проверишь.

— Это очен короший предложений, но ми опоздаль, момент не поймать, он уже ушел. Бардак решение принял. Ти понял?

— А ты отмени. Потом какое решение твой Бардак может принять, лежа на подушке за океаном- спросил президент.

— Он видит далеко, проникает глубоко, его конец есть простой кайф, — расхохоталась Нуланд и президент тоже расхохотался. Он шутил очень редко. Обычно это было перед каким-то потрясением. Это потрясение могло быть бурным, радостным, или наоборот потрясающим, выворачивающим душу наизнанку. Никакого представителя Китая у него сегодня не было. Просто он хотел в этот день как можно дольше побыть с собой наедине. В такие моменты человек вспоминает свою жизнь от начала до конца, она, его прошлая жизнь стелется перед ним широкой полосой и бежит с космической скоростью. И человек редко сожалеет, когда в этой полосе образуются ямы, ошибки прошлого, потому что ценны не падения и взлеты, а ценна сама полоса жизни. Она была, она не кончается, ее конец все еще не виден и…может быть конец этой полосы будет светлым и радостным, как воображаемый рай.

Он достал платок и вытер влажные глаза — результат того, что все так быстро пробежало. Ему уже за пятьдесят. Он хоть и достиг многого, стал президентом, сидит в золотом кресле, но это кресло у него хотят отобрать ничтожные людишки, с непредсказуемым поведением, дурным нравом. Они будут унижаться перед янки, следовательно, унижать страну, пытаться лизать сапоги и заглядывать в отверстие седалища и все ради власти. Но пусть берут, насыщаются. Люди все равно проклянут их, выкажут им свое презрение в будущем.

И янки…уйдут в небытие. И пусть уходят. Украина попала в плен дяди сэму и вместе с дядей сэмом уйдет в небытие.

Раздавались звонки, но он не снимал трубку, он думал долго и напряженно, а потом у стал и ему захотелось прилечь, вытянуть ноги. Но тут прорвался Клюев и уселся напротив.

43

Украина долго наполнялась ненавистью к старшему брату, может с конца Второй мировой войны. Сначала это была горстка людей под названием бандеровец. Слово бандеровец было ругательным словом. Если вы хотели оскорбить представителя западной Украины, вам достаточно было назвать его бандеровцем.

После распада Советского союза, Украина обрела независимость и бандеровцы стали расти как грибы. Галичина, бывшая польская территория, сплотилась в одном: в ненависти к русским. Первый президент Украины Кравчук быстро перекрасился: из бывшего партийного руководителя, секретаря ЦК Украины стал бандеровцем. Он расширил проблему украинского национализма, придал ей некий научный постулат, способствовал созданию политической организации под названием Рух, что значит «движение». Руховцы превратили ругательное выражение бандеровец в престижное слово, в некий национальный героизм. Теперь галичане открыто стали называть себя бандеровцами и давали кулаком в зубы тому, кто говорил на денежную единицу рубль, а не карбованец.

Чувство ненависти не мешало украинским нацистам доить старшего брата, как дойную корову и даже когда молоко текло в морщинистую пасть, дояры продолжали посылать проклятия в адрес старшего брата москаля.

Наивные политики России полагались на авось, называли украинцев братским народом даже тогда когда приходилось вытирать лицо от плевков младшего брата. Мало того, все ошибочно считали, что враждебно, в нацистском духе, смотрит на россиян лишь часть украинцев. Большая же часть — кровные братья.

Дядя сэм уловил это безошибочно и не пожалел бросить на путч пять миллиардов долларов.

Февраль выдался не таким морозным, майдан был в разгаре. После ряда ошибок, допущенных президентом, представитель Госдепартамента Нуланд решила, что неплохо было бы форсировать события. Если раньше в кабинете президента гостей было меньше, то в феврале частота посещаемости и количество гостей, которые постепенно стали чувствовать себя хозяевами президентского кабинета значительно увеличилось.

Ткеперь уже Нуланд приглашала занять кресла президентского кабинета, она требовала от Виктора Федоровича, чтобы в девять утра кабинет уже был открыт, а то что он приходит на работу к десяти, не так важно.

Вот и сейчас широкая дверь распахнута: и янки и швабы, и оппозиция, довольная и улыбающаяся, как американка Нуланд, заходили свободно, рассаживались в мягкие кресла с высокими спинками. Виктор Федорович несколько задержался. Он появился в 10 часов 05 минут, обошел стол и пожимал всем руку. Все при этом приподнимались, за исключением Кролика и Тянивяму. Это было демонстративное неуважение к главе государства.

Виктория Нуланд сразу приступила к делу. Она представила нескольких министров иностранных дел — Польши, Германии, Франции и сказала, что они хотели бы выработать соглашение совместно, чтобы в будущем поставить свои подписи под это соглашение, следовательно они смогут гарантировать все его пункты, чтобы выполнялись сторонами неукоснительно. А эти две стороны это вся Украина в лице президента и оппозиция в составе трех человек — Кролика, Тянивяму и боксера Кличко. Майдан, финансируемый дядей сэмом, и замахнувшийся на власть под видом мирного протеста, во внимание не принимался. А Виктор Федорович, как бы проявил безразличие, хотя следовало включить в третью сторону — дядю сэма, поскольку дядя сэм был основной фигурой в этом вопросе. Кто, кроме дяди сэма мог бросить пять миллиардов долларов на «мирный» протест, кроме дяди сэма. Сам Господь бог не решился бы на такую авантюру.

Виктория Нуланд тоже была как бы ни причем. На бумаге это была трехсторонняя встреча — президента Украины, Кролика и его подручных и третья сторона это гаранты в лице министров иностранных дел. Правда эти гаранты оказались просто мухами(они даже не кусались): дядя сэм подул вовремя и гаранты разлетелись, растворились как грязный снег в горячей воде.

Да и Нуланд была здесь ни причем. Она просто командовала парадом, как бы вовсе не приехала из-за океана, а из Бердичева.

Рядом с Виктором Федоровичем для поднятия морального духа сидели справа Андрей Клюев, а слева Елена Лукаш, министр юстиции. Она все время кусала губы, а то и щипала колено. Но, ни она, ни Клюев не имели права вмешиваться, да и Нуланд как будто вела совещание беспристрастно. Рядом с ней сидела квалифицированная переводчица Кити Шоти, переводившая с американского диалекта на чистый русский язык.

— Господа, — сказала Нуланд, — я знаю, что у оппозиции есть план, в котором содержатся претензии к власти и требование уступок и полагаю, что такой план есть и у президента и его команды. Давайте будем согласовывать. Начнем с оппозиции. Кто первый?

Бенедикт Тянивяму поднял руку.

— Наши требования такие — запретить русский язык на всей территории Украины, лишить права телевещания на чужом нам языке, запретить все газеты, ликвидировать русскоязычные школы на востоке страны. Убрать все памятники русским полководцам и заменить их памятниками любимого нашего вождя Степки Бандеры. Переименовать Киев в город Шухевич. Запретить русский язык даже на кухне в таких городах, как Донецк, Харьков, Ялта, Симферополь, Луганск, Запорожье, Николаев, Одесса…короче во всех городах нашой вильной неньки Украины. Слава Украине! Слава Украине! Слава Украине! Хайль! Хайль! Хайль Бардак Омама! Это еще далеко не все! Гению Украины Степке Бандеры надо поставить памятники во всех городах, во всех поселках, в каждой деревне, в каждом хуторе, а портреты иметь в кожном доме.

— Хотелось бы знать, есть ли у руководителя нацисткой партии Тянивяму медальон на груди с изображением его кумира, фашистского прихвостня, карателя, с изображением его кумира Бандеры?

Тянивяму тут же расстегнул воротник рубахи, извлек золотую цепь, на которой болтался немного засаленный портрет кумира.

— Вот он, можете полюбоваться.

Виктория Нуланд просто растерялась. Она не знала как поступить.

— Ваше выступление, вернее ваши требования к власти проблемные и сложные. Мы не можем их принять в таком составе, поэтому я предлагаю познакомить нашего президента Бардака Омаму с этими предложениями, а потом прикрепить к договору в качестве приложения. Как смотрит на мое предложение президент?

— Это фашистская пропаганда. Я не думаю, что Тянивяму — Гитлер, а мы его генералы, — произнес президент.

— Что скажет Кролик или Яцек?

— Большинство пунктов неприемлемо для нашей партии. Я бы запретил только русский язык и в школах вместо русского ввел бы еврейский.

— Что скажет Кличко?

— Это фашизм чистой воды. А что касается языка, я ввел бы вместо русского, как иностранного языка, немецкий. Немцы — хорошие люди. И язык у них мелодичный. А песни так вообще класс.

— Вы, Тяни всех на яма, выдвинули очень однобокие требования и ничего не сказали, что бы вы хотели от президента- сказала Нуланд.

— Я хочу, чтобы наш президент покинул свой пост и чтоб я занял его кресло.

— То есть вы хотите сказать, чтобы он добровольно ушел в отставку, — произнесла Нуланд. — Как Виктор Федорович вы относитесь к такому предложению?

— Потерпите все один год. Там выборы президента. Пусть скажет народ кого он хочет видеть на моем месте.

— Что требует Кличко? — спросила Нуланд.

— Наша партия требует развитие спорта. Наш президент тормозит этот процесс.

Нуланд сделала кислую рожу. Она окончательно убедилась в том, что Кличко никакой не государственный руководитель и никогда им не станет: мозги не те, однако чтобы не разводить бесполезную словесную перепалку по этому вопросу, просто сказала:

— Пусть новая власть решает этот вопрос. Если не сейчас, то после выборов.

Последним оказался Кролик. Он все время копался в бумагах. Некоторый опыт работы в госучреждениях в прошлом, помог ему сейчас составить более-менее логический перечень вопросов к президенту.

Президенту предлагалось вернуться к прошлому, старому варианту конституции страны в так называемое парламентское- президентское правление, а не наоборот, как в данное время. Президент лишался основных полномочий, а Верховная Рада становилась запевалой во всех вопросах. Далее. Президент согласен на немедленные досрочные выборы. Эти вопросы обговаривались, согласовывались бесконечно долго. Потом президента вынуждали вывести все силовые структуры из Киева в обмен на роспуск Майдана.

Здесь президент согласился после того, как послы стали кивать головами, что они гарантируют выполнение этих пунктов и не уедут из Киева пока на майдане остается хотя бы один человек. Это был важный пункт. На нем настаивали министры, сама Нуланд, поскольку военные и работники Беркута должны были где-то найти приют. Так они дневали и ночевали на Майдане, а теперь им предстояло найти убежище.

— Шнель, шнель, бистро, бистро, — запричитал министр иностранных дел Германии Штанмайер, мой болит брухо. На аптека — пис-пис, шнель!

Нуланд посмотрела на министра уничтожающим взглядом и перевела взгляд на француза Лорана Фабиуса. Тот тоже стал ерзать. Никто не мог понять, в чем дело. Тогда министр иностранных дел Польши шепнул на ухо Нуланд:

— Ми бояться, что Майдан, как толко отойдут войска и подразделение Беркута, тут же возьмут президентский дворец в сколько и предложат нам сдаться, у них освободятся руки.

— Не волнуйтесь, господа. Сюда никто не придет. Здесь сидит Нуланд, представитель Госдепартамента США. Кто этим уродам будет платить, если меня хоть пальцем тронут-

44

Непривычная тишина воцарилась в кабинете президента, и он попытался ее нарушить, стал звать дежурного, который обычно находился за входной дверью, но никто не откликнулся. «Гм, — подумал он, — отошел по нужде».

Открыв шкаф, достал плащ, оделся, подошел к выключателю, нажал, свет потух и вышел в приемную. Пустота. Там обычно сидели дежурные офицеры, но в этот раз никого не оказалось. Что это- Кто разрешал покидать президентский пост- Тут маленькие бляшки страха прошли через кожу, лобовую кость и застряли в мозгу, а оттуда, как ведро помоев, протаранили грудную клетку, и застряли в ногах. Колени стали дрожать, в сердце появились маленькие едва ощутимые колики. Диагноз — все его бросили, подтвердился, когда он вышел на ступеньки президентского дворца. Там никого не было. И даже казалось: Майдан опустел. Обычно раньше слышны были выстрелы, а теперь только музыка и дикие пляски. Обычно у ступенек его ждал кортеж машин и сопровождающая охрана, а теперь никого: все разбежались, как осы с разрушенного гнезда. Один водитель сидел в его личной машине, опершись грудью на руль, и вращал головой во все стороны.

Виктор Федорович, раньше садился за плечами водителя, а теперь сел рядом.

— Поехали, — приказал он.

— Куда- Что вы такого натворили, что все разбежались, кто куда- Один из министров, немец, долговязый, страшный как пугало огородное прыгал через ступеньку, упал и кажись подвернул ногу. Он все вопил: шнель, шнель цу гаузе, на самолет. Другой министр злился: пся кревь, Польша довезет на Берлин. А третий просто ревел, как белуга, не зная что делать дальше.

— Они меня предали все, Костя. Ты понимаешь это, предали. Теперь едем ко мне домой, потом ты отвезешь меня в аэропорт, а потом вернешься домой и будешь ждать моего вызова. Идет?

— Слушаюсь, Виктор Федорович, — сказал Костя и повернул ключ в замке зажигания.

У каждого человека есть трудные, судьбоносные минуты в его жизни и тогда какие-то высшие силы руководят его поступками. А если этих сил нет, человек продолжает совершать много непростительных ошибок и становится легкой добычей разрушительных сил, не знающих пощады и милосердия.

За свои предыдущие ошибки Виктор Федорович поплатился своей царской должностью, а дальше судьба не бросила его на растерзание псам, никогда не слышавшим, что такое нравственность. Его предали двуличные мужи хваленого Запада, который столетиями пытается учить морали, честности и благородству значительную часть восточных христиан. Вот оно ваше благородство, вот ваша мораль — в морали вашего двуличного министра Штайнмаера. Не предлагайте нам свою мораль, она гнилая и нутро ваше гнилое и пропитанное фальшью и предательством.

Апартаменты с золотым унитазом в последний раз встретили хозяина так же молчаливо, и казалось покорно, но и здесь охрана разбежалась, не осталось даже сторожа.

Собрав свою наличность в долларах, благо там было не меньше миллиона долларов, он позвонил теперь уже бывшему прокурору Пшонке и бывшему министру МВД Захарченко и приказал им ехать в аэропорт. Те, не спрашивая, почему и зачем, стали паковать чемоданы: пункт о выводе силовых структур из Киева молнией облетел все учреждения, все поселки, все города, все страны, вызывая у одних радость, у других недоумение.

Бывший президент сделал еще один важный звонок. Он связался с начальником Бориспольского аэропорта Звонаревым и приказал ему срочно приготовить президентский самолет для поездки в Россию на запланированную встречу с Путиным. И тут он получил согласие.

Выключая свет в каждой комнате, на каждом этаже, он как бы мысленно прощался со всеми вещами, многочисленными подарками, имеющими большую ценность, которые там были даже в не распакованном виде. Мозг его работал четко и слаженно. И это ограждало его от сентиментальности, злости, желания постоять за себя, попытке доказать, что его обманули, что это заговор, что это вовсе его не касается.

По пути в аэропорт он позвонил сыновьям и просил их уехать в Россию. В течение нескольких минут он понял, что только в России он может найти убежище. Он стал корить себя за свою двойственность, неоправданную хитрость, попытку усидеть на двух стульях и только теперь понял, что тот западный стул стоял только на двух ножках и то подгнивших.

Его, как уроженца Донеччины, в трудную минуту потянуло на родину, а там дальше, конечно же он полетит в Россию. Путин должно быть уже знает, какую непростительную ошибку он допустил, и не будет выяснять, что, да почему, да зачем, а просто скажет: приезжай, Федя.

В аэропорту два друга уже ждали его.

— Может, мы примем участие в съезде Юго-востока, — сказал Виктор Федорович.

— Но нас туда никто не зовет, — с грустью произнес Пшонка, бывший Генеральный прокурор.

— А что делать дальше?

— Бежать.

— Куда?

— В Россию.

— Тогда в аэропорт, — предложил Пшонка.

— Где водитель?

— Я здесь, — сказал Костя.

— Костя, знаешь, ты без моей команды никуда не уезжай, договорились?

— Есть, Виктор Федорович никуда не уезжать.

В аэропорту Борисполь уже дежурили бойцы Степана Бандеры с повязками на руках. Один из них в форме воина УПА подошел к Януковичу развернул удостоверение и сказал:

— Ваш самолет национализирован, добирайтесь, куда вам нужно пешком. Слава Украине.

— Я законно избранный президент, вы не имеете права, на каком основании?

— Если будете много говорить, я вас сейчас арестую и доставлю в Киев…в наручниках.

— Молодой человек, не будем накалять обстановку, она и так накалена, у меня здесь много телохранителей… устроим пальбу, если хотите.

— Обойдемся без пальбы. У меня приказ: в самолет не пускать.

— Костя, заводи мотор, — сказал бывший президент.

Когда все уселись, Виктор Федорович повернулся к своим соратникам и сказал:

— Ребята, садитесь на поезд и в Москву. У тебя, Захарченко, пограничники — свои люди, они вас пропустят, а я в Севастополь, сдамся Черноморскому флоту, а те отправят меня в Москву. Мне только что звонил Путин и предложил этот вариант. В Москве снимите гостиницу, пройдет несколько дней, и я к вам приду. А дальше, будем решать, что делать дальше.

Друзья обнялись и расцеловались. Захарченко, грозный министр, прослезился.

— Все будет в порядке, не переживай. Мы еще вернемся в Киев и займем свои кресла. Это все временное явление. Ну просчитался я, поверил этим проклятым швабам, а они оказались подлыми предателями. И эта сука Нуланд, что разносила пирожки по Майдану. Обманули, воспользовались доверчивостью. В жизни им не прощу, им нет прощения. А то, что я не подписал приказ о применении силы….рука не поднималась. И на этих руках нет крови. И хорошо. Совесть не будет мучить.

45

Виктор Федорович как будто все еще президент и подумать не мог, что его дом уже грабят: бьют посуду, окна, стоят в очереди, чтоб обгадить золотой унитаз, вытирают свои грязные сапоги о дорогие ковры и мочатся в позолоченные чашки, что под стеклом в дорогих сервантах. Гунны двадцать первого века стали еще гаже и безнравственнее, чем в древности.

Во дворце президента побывал и Пипиярош, руководитель правого сектора. Он не мог отказаться от такой экскурсии. Его опытный воровской глаз задержался на дорогом внедорожнике стоимостью в шестьсот тысяч долларов. Ключи к нему были найдены в сейфе, распиленным болгаркой. Ему предложили два ящика посуды из дорогого хрусталя.

— Нет, теперь никуда мы не уйдем из Майдана. Майдан станет стартовой площадкой для завоевания кресла президента, — сказал себе Пипиярош и дал команду своим бандитам вернуться на прежнее место.

Когда Кролик со своими единомышленниками покидал президентский дворец, он по своему слабоумию еще не догадывался, что революция на Майдане уже победила, но внутри что-то так бурлило, какие-то радостные чувства так распирали его скудную душу, что он уже на ступеньках произнес:

— Хорошо! — и стал подпрыгивать как настоящий кролик во время половой охоты.

— Слава Украине! — произнес Тянивяму и захлопал в ладоши.

— Удар под дых, — добавил Кличко. — А знаете ли вы, робята, что мы победили. Без единого выстрела. Это настоящий нокаут самому себе. Я, конечно же, имею в виду Виктора Федоровича.

— Как нокаут- Что такое нокаут, и причем здесь Виктор Федорович?

— А притом, что он подписал себе смертный приговор. Он больше не президент. Нам теперь следует поделить власть. А завтра Верховная Рада его утвердит. Ты на что претендуешь, Кролик?

— Если можно, должность премьера меня бы устроила, поскольку это почти теперь глава государства. Но…вы не шутите- Вы говорите правду- Не омманывайте меня, я плохо стал засыпать. Так долго шел к этому креслу, а теперь и вовсе не засну.

— И я хочу должность, — сказал Тянивяму. — Скажем министра обороны. Сколотил бы шестимиллионную армию и на Москву, всех москалей перекрошил бы, они нам мешают, согласитесь, ребята.

— Мне кажется, тебе надо оставаться руководителем нацистской партии. За ней будущее. Уже к следующим выборам ты можешь занять первое место и тогда президентское кресло в твоих руках.

— А ты, Виталий, куда?

— Я попытаюсь в президенты, на худой конец в мэры Киева подамся, — сказал счастливый Кличко.

На следующий день Кролик в шесть утра уже был у стен Верховной Рады. Дверь еще была закрыта, дежурный в глубине за дверью еще посапывал, но выдержать Кролику было невозможно. Он стал стучать в дверь сначала пальцем, потом кулаком, потом ногой. Держурный проснулся и вместо того, чтобы открыть нажал на кнопку вызова. Тут же явились два амбала в форме, набросились на Кролика и скрутили ему руки.

— Я будущий премьер, — заревел Кролик. — Отпустите меня, иначе я вам уменьшу зарплату в два раза.

— Пошли с нами, — сказали стражи порядка.

— Там, в кармане внутри пинжака удостоверение личности, прочитайте, коль не верите.

— А может, того, давай проверим, — предложил один, заламывая ему руки.

— Мы тебе ломаем руки в твоих же интересах, — сказал второй страж порядка.

— Я понимаю, но не делайте больно. У меня кипа бумаг, я не смогу их подписать.

Наконец вытащили удостоверение депутата — Яцек. Точно он.

— Так ты Кролик- Ну, тогда свободен. А мы думали Янукович, который в бегах.

— Это его сын. Я очень рад. Наконец-то младшего загребут, а за сыном и отца туда же. Срочно открывайте дверь, меня уже ждут.

— Юля, что ли?

— Нет, Юля все еще сидит, но сегодня мы ее освободим, примем закон.

Время, как известно бежит быстро. Депутаты расселись, но часть зала осталась пустой. Председателя Верховной Рады Рыбака тоже не было. Некому вести заседание. Бандеровцы начали шуметь. Тут поднялся Трупчинов и сказал:

— Пановы депутаты, кто знает, где наш президент- Я ему тут названиваю, хочу вызвать его на дружеский разговор о передаче полномочий Верховной Раде, а его телефоны молчат. По всей вероятности он сбежал из страны. Нет у нас президента.

Депутаты от партии президента опустили головы. Эта фракция насчитывала 185 депутатов, она была самая крупная в парламенте, а теперь сидело в зале меньше половины. Богословская, сбежавшая недавно, жалась к великану Тянивяму, остальные…у остальных дрожали руки и коленки. Из этих рук ускользала (ускользнула) власть, эта ненадежная мачеха.

— Ребята, за мной, — произнес Паруубий и все бандеры вскочили с мест. — Дадим по морде нашим врагам. Партия под ложным названием «Свобода» принялась избивать членов партии регионов. Били их, бедных, кулаками, ногами и даже железными прутьями. Обороняться, защищаться не было смысла: еще больше получишь. Бедные богатые люди, только вчера верховодившие Верховной Радой, теперь лежали на полу с разбитыми носами, сломленными ребрами, вырванными чубами и мужественно тихо стонали. Правда, депутат Чечетов остался в кресле: он замер, раздвинув руки и ноги, и ругался матом. Его больше не били, потому что он посылал проклятия в адрес президента, своего вчерашнего босса.

Бандеровцы не удовлетворились избиением своих коллег, так неожиданно потерявших власть. Они ринулись в семьи, избивали жен и взрослых детей и даже пенсионеров и угрожали лишить их жизни, если глава семьи не откажется от принадлежности к партии регионов.

Вчерашние оппозиционные партии вдруг распухли, разрослись, как тесто на дрожжах. Теперь их стало большинство, перевалило, кажись за триста статистических единиц.

Это означало полную победу, точнее это был государственный переворот, подаренный Верховной Раде Майданом и беспринципностью президента, его безволием и излишним усердием казаться святым в стадии волков.

Теперь Верховная Рада назначила нового премьера. Им стал Кролик. Стал вопрос кого назначить председателем Верховной Рады.

— Я предлагаю Трупчинова, — сказал Кролик.

Трупчинов позеленел, побледнел, сложил руки, как в Америке в баптистской церкви и про себя прочитал молитву. За его кандидатуру проголосовали 245 депутатов, явное большинство.

— Слово Трупчинову, — сказал Кролик.

Трупчинов встал и сказал:

— Дякую. А теперь, пановы, я подпишу указ о назначении себя президентом страны и беру в свои руки всю полноту власти, в том числе и над вооруженными силами и милицией моего имени. А Беркут я распускаю.

Вот и образовалась новая власть. Так как хотели американцы. Две кандидатуры были согласованы с послом США Пейеттом и Нуланд.

Правый сектор объявивший, что он не расходится, а потому требует места для пяти министров — бандеровцев. Сам Пипиярош не стал претендовать на должность, поскольку решил стать президентом.

Но пять бандеровцев заняли ключевые посты в правительстве Кролика. Это министр МВД, генеральный прокурор, министр Обороны, директор нац банка.

46

В первые дни после государственного переворота Верховная Рада приняла бесчисленное количество постановлений, отменяющих ранее принятые постановления и законы. Самым беззаконным постановлением, а его внесла Ирина Фарион, член фракции «Свобода», самая злобная и самая активная нацистка фашистского толка, было постановление о запрещении русского языка на всей территории Украины.

Это постановление было принято на ура. За него голосовали даже оставшиеся в живых с забинтованными лицами, перевязанными пальцами на руках, члены партии регионов. Со страху, поскольку страх приобрел высший закон — закон силы. Депутат Чечетов не мог самостоятельно нажать на кнопку «за» и попросил сделать это соседа.

Нацисты пребывали в эйфории и никто даже думать не мог, к чему может привести этот бездумный, пахнущий средневековьем запрет.

Вторым важным постановлением можно считать ликвидацию статьи, согласно которой должностные лица освобождаются от любых преступлений. Сюда попала и Юля Тимошенко: бандиты как бы приняли ее в свой свободный союз — что хочу, то ворочу. Юлию тут же выпустили. Юля была бы не Юлей, если бы не воспользовалась этим для пиара. Ее выносили на руках крепкие, хорошо оплаченные мужи, сажали в роскошный Мерседес, увозили в парикмахерскую в тюремной одежде, хотя такой одежды, пахнущий плесенью и кишащий вшами, она раньше не носила, делали веночек на голове, такой знакомый и такой приглаженный, потом отнесли в самолет и в Киев на долгожданный Майдан. Теперь Майдан для Юлии казался раем. Другому человеку такое и во сне не могло бы присниться, а для Юлии это стало явью. Бандиты внесли Юлю на сцену, а сами спустились вниз.

Все было прекрасно, за исключением одного. Огромная толпа западных националистов, заполнившая майдан, как селедка бочку доверху, встретила сгорбленную бабушку Юлю равнодушно, без криков ура. Революционеры продолжали ковыряться в зубах, дули пиво и виски, обсуждали победу и обговаривали дальнейшие действия, среди которых была и Красная площадь в Москве, по которой они в скором времени собирались шагать.

Юлю вместе с инвалидным креслом внесли на сцену в арестантском бушлате, который она ни разу не надевала, находясь в тюремном профилактории. Личико ее казалось измученным, глазки она терла до тех пор, пока они не покраснели и не полились скупые слезы. Она согнулась так, что ее немного пожелтевший носик касался пальцев на ногах. С усилием подняла головку, протянула ручки, распрямив ладошки, и запричитала:

— Дорогие мои, освободители мои и всея Украины и всея Европы! Благодарю вас за ваше мужество, ибо только вы и только я отдали все свои силы на борьбу с режимом предателя маскаля Януковича. Он содержал меня в тяжелейших условиях, надо мной издевались, переломали позвоночник и мне срочно надо в Германию. Как только я вернусь из Ермании, мы начнем вместе работать. Я начну руководить Майданом. Искореним москалей до пятого поколения из вильной неньки Украины, а Москву сожжем ядерным оружием, превратим ее в пепел. У меня много знакомых на западе, они нажмут гашетку по моей просьбе.

Она говорил еще моно, несла всякую чушь, страдая словесным поносом, но ее уже не слушали. И иногда раздавалось: хватит, бабулька. У нас свои вожди нового поколения. Юля — геть!

Ее близкие люди, ее носильщики и те, что ее ублажали в постели, и те, что ей давали глотать сосиску за деньги для омоложения организма, морщились и иногда намекали: остановись, мол, тебя никто не желает слушать. Наконец, когда она якобы измучилась и приняла страдальческий вид, ее унесли вместе с ее креслом в неизвестном направлении. Теперь Юля по-настоящему расплакалась, чувствуя недоброе: народ прожил без нее два тяжелых года и в тяжелейших муках, малость подзабыл ее. Надо принять прежний вид, восстановить веночек на голове, израсходовать килограмм штукатурки на морщинистое личико, перестать прикидываться инвалидом, выпрямить спинку, а то она и вправду скривится, а для всего этого надо срочно ехать в Германию к друзьям.

Два дня спустя после этого нежелательного, непредсказуемого, непредвиденного события, «мученица» Юлия действительно отправилась в Германию, посетила только парикмахерскую, где ей сделали новую прическу и новое лицо, сделав ее моложе на целых двадцать лет.

Глянув на себя в зеркало, она так обрадовалась, что эта радость перешла и в ноги, которые тут же дали ей возможность передвигаться самостоятельно, опираясь на палочку и держась за руку амбала. Этот амбал давал ей сосать по вечерам, а это сказывалось на окончательном выпрямлении спинки и американской улыбки. Теперь уже никто сказать не может: болит у нее спина, или она все еще хитрит, использует тактику своего бывшего кумира Ющенко, который с обезображенным лицом выходил на трибуну, молол всякую чушь. А сердобольные дамы дамы видели в этом обезображенном лице мужественного человека, положившего на кон свою жизнь ради блага неньки Украины, и встречали его криками восторга. Тогда многим казалось, что благодаря отравлению, обезображенному лицу, ему удалось победить на выборах и затем привести неньку Украину на грань краха.

Но только старые бабульки, что передвигаются при помощи не одной, а двух палок все еще говорят промеж себя: наша Юля, мы тебя любим и отдадим свои звонкие голоса за твою кандидатуру на выборах предзидента.

Не шибко умный, не шибко талантливый президент США Бардак Омама и его камарилья сунули свой грязный нос в далекую страну, находящуюся за тысячи километров по ту сторону океана на этот раз небезуспешно. Пять миллиардов долларов потрачено не зря. Но вся трагедия в том, что эта страна из относительно мирной, нищий, тлеющий и невероятно амбициозной, превратилась в пылающий костер. И этот пылающий костер принесли Янки на славянскую землю. Вы принесли мир, добро- Нет, вы этого нигде никогда не делали. Вы укрепили вражду и ненависть внутри этой несчастной стране. В мирных и безоружных граждан стреляют из пушек и пулеметов, не жалеют женщин и детей, десятки людей сжигают в заколоченных домах, а потом фотографируют для отчета, а тех, кто еще не испустил дух, вынуждают ползти по коридору позора и выкрикивать «Слава Украине», приставив пистолет к виску. Спасибо вам от имени грядущих поколений за ваше сугубо американское благо.

Конечно, дядя сэм ведется в Украине, как хозяин. Яцек в образе Кролика готов вылизывать анус любому американцу до блеска, лишь бы тот согласился приспустить штаны.

Когда Пипиярош выставил своих бойцов под окнами Верховной Рады, требуя согласовать каждую кандидатуру в состав правительства, Яцек и Трупчинов возмутились. Мало того, у них стали дрожать колени. С какой стати Правый сектор не разоружается и не возвращается в Галичину- Яцек, то бишь Кролик, как самый говорливый, позвонил послу США в Украине Пейетту Джеффри.

Тот снял трубку и грубо, в духе дяди сэма, спросил, что надо.

— Я хотел, мы хотели, если вы позволите узнать ваше мнение и мнение Бардака Омамы, как быть с Пипиярошем и его командой. Его дивизия стоит под окнами Верховной Рады и требует согласований по каждой кандидатуре, а это нас шокирует, господин посол.

— Ви пойти к Пипиярош, обнять Пипиярош и поцеловать Пипиярош в попа. Ви извиниться перед Пипиярош, ви пасть на колено перед Пипиярош. Этот генерал — маршал привел тебя на власть и он по совету Бардак Омама будет осуществлять контроль, как ти и война на москаль.

Раздались гудки. Кролик хотел еще что-то выяснить и снова стал набирать тот же номер, но этот номер был все время занят: его заблокировали.

— Гм, ну и дела, — сказал себе Кролик, — я хоть и был министром иностранных дел великой Украины, но секреты мировой политики так и не успел разгадать. Тут есть что-то такое, что в будущем приведет Украину к порогу немедленного вступления в Евросоюз. Пойду искать Пипияроша, ах ты мой дорогой, мой симпатичный. Мы же с тобой земляки: ты западник- бандер и я западник. Черновцы это почти Галичина.

Оставив осиротевший кабинет министров пребывать в неизвестности или подвешенном состоянии, Кролик поскакал к зданию Верховной Раде, чтобы встретить там Пипияроша. Но его нигде не было. Заместитель Пипияроша Музычко расхаживал перед строем своей дивизии, поучал их, как вести себя внутри здания Верховного форума, если придется брать ее на абордаж. Он узнал Кролика. Тот был весь в поту, обливался потом и тяжело дышал.

— Тебе кого?

— Пипияроша.

— Я за него, — с гордостью сказал Музычко.

— Мне приказано встретить Пипияроша, маршала Украины.

— Он с проститутками, ему массаж делают. Он что-то, где-то переборщил и теперь эта штука болтается как ливерная колбаса, а надо, чтоб она периодически затвердевала. Слава Украине!

Кролик вернулся ни с чем. Хотя не совсем так. Кролик приобрел новые знания, а именно: Пипиярош человек — во! С Пипиярошем придется работать, выдать ему военную форму, погоны, присвоить звание маршала и…может избрать президентом страны, коль Пипиярош с Бардак Омамой на ты.

47

Похоже, украинцы все еще не понимают и не скоро поймут, какой торт, замешанный на крови, преподнес им дядя сэм. Они пока его обожествляют, лижут смуглые пятки, и прыщавую задницу, захлебываясь собственной кровью. Часть жителей земли понимают это и потешаются над ними, безмозглыми баранами, что между собой дерутся.

Стукнув железным кулаком, они возвели на трон Кроликов, предоставив им неограниченную власть, а законно избранный президент вынужден был покинуть страну, чтобы спасти свою жизнь. Не хватило ума у дяди сэма. Впрочем, зачем ум: сила есть, ума не надо. Вот почему правительство и разгромленная Верховная Рада нелегитимны, незаконны. Они законны для щвабов и для дяди сэма. Не стоит тратить время на характеристику трусливого, подлого, умственно ограниченного Кролика или баптиста Трупчинова. Каждому человеку Бог дал определенную горсть внутреннего мира, внутреннего богатства и наделил отдельной судьбой. Ющенко, к примеру, мог бы быть хорошим бухгалтером, Кролик хорошим менеджером, Трупчинов баптистским проповедником, но никак не президентом, тем более самопровозглашенным. Нельзя жить и поступать по указке. Результат-то уже очевиден. Это хаос, это невинная кровь, это зарождающаяся ненависть друг к другу на столетия.

Как можно расценить требования всемирного валютного фонда о том, что если вы не наведете порядок на юго-востоке, вы не получите ни гроша взаймы- Кролик, Трупчинов, да и многие щирые украинцы поняли это так: надо расстрелять почти семь миллонов человек на Донбассе, в Луганске тогда все получим и заживем по-королевски.

Но пока все это в недалеком будущем, а сейчас погромы. Бойцы правого сектора начали громить дачи своего легитимного президента и показывать все это по телевидению на всю страну, смотрите мол, какие мы бравые молодцы.

А кролик с Трупчиновым в срочном порядке стали менять губернаторов из числа тех, кто еще вчера стоял на Майдане и держал в руках если не ружье, то коктейль Молотова. Ничем не рискуя, заработал прекрасную должность. В самые крупные области Днепропетровскую и Луганскую подобрал кандидатур по крови — Коломойшу и Тарутуту.

Дядя сэм обещал золотые горы, но выделил всего лишь миллиард долларов и то под гарантии оплаты, но не лично в руки. Гривна стала падать по отношению к доллару, топливо возросло на 50 процентов, продукты подорожали на сорок.

Пердуске стал косо поглядывать на Кролика.

— Что ж ты, падло, два раза вышел на майдан, крякнул что-то невразумительное и заграбастал премьерскую должность. А я… сколько долларов потратил на содержание этого майдана, а получил кукиш. Это несправедливо. Всемогущий Пипиярош подтвердил претензии Пердуске.

— Подумаем, потерпи, друг, — сказал Кролик и убежал в свою клетку.

Тут и Юля явилась, опираясь на костыль.

— Кролик, я же тебя сделала руководителем своей партии под названием «Батькивщина», а ты теперь нос стал задирать. Я в президенты собираюсь. Сделай что-нибудь, это твой долг. Президентское кресло — моя мечта со дня рождения. Я сделаю Украину процветающим государством, а всех кацапов уберу с лица украинской земли. Я уже веду переговоры с Крымскими татарами, они согласились кусать русских, выживать их с насиженных мест. Я там домище построю получше своего дяди Коломойши, он же наш брат по крови. Ты вспомни, кто ты есть, Кролик.

— Юля, госпожа, все так, но и ты напряги память. Кто тебя освободил из президентского дворца, то есть каземата- Кролик, Яцек. Ты и сегодня бы там сидела, если бы не я. К тому же я подрос…самостоятельно. Но…, помня наши отношения, в том числе и постельные, ах прости личные, я пойду тебе на уступку. Мы с твоим бывшем дружком Трупчиновым посоветуемся и назначим выборы президента.

— Так ведь этого сбежавшего к москалям президента срок еще не закончился, как быть?

— Не переживай. Я обращусь к Нуланд, а то и прямо к Бардак Омама, он мне все разрешает и этот сложный вопрос тоже будет разрешен, вот увидишь.

— Я тебя отблагодарю. Хочешь в сауну?

— Что-то не тянет. А потом, ты выглядишь старушкой, омолодись.

— Я не ожидала от тебя такой дерзости, Кролик. Я еще баба ого!

— Я пошутил, конечно. Просто мне преподносят всякую грязь на тебя.

— Какую, говори, не стесняйся.

— Когда ты была в моем премьерском кресле, ты часто ездила в Евросоюз и обслуживала там всех чиновников и всех министров, а среди них такие уроды, просто жуть. Взять того Штайнмаера. Ни одна женщина ему не уступила, а ты…, как ты могла. С адвокатом Власенко ты на тюремной койке спала. Это зафиксировали видеокамеры. Не отпирайся, сучка.

— Кролик, я с тобой рядом не лягу. Ты не обрезанный, как мой бывший муж. А от этого всякие головные боли. Ты только сунешь и уже умер. А выборы президента в мае этого года, я не могу долго ждать. Если выборов не будет, я тебя исключу из своей партии. Это не обойдется без последствий.

Перепалка могла продолжаться еще очень долго, но в кабинет Кролика ворвался Пипиярош, он тащил за шиворот Трупчинова. Трупчинов увидел Юлю, свою бывшую Афродиту, обрадовался и сказал своему мучителю:

— Отпусти, договоримся.

— Господа, садитесь, — предложил Кролик. — Какие проблемы. Мы тут все свои.

— Я хочу зарегистрировать свою кандидатуру в президенты. Если я стану президентом — России конец. Вы поняли- Конец. А этот баптист упирается. Он говорит: пусть Юля поцарствует хоть несколько лет, а потом мы ее задушим в постели, а врачи напишут диагноз: умерла от перенапряжения, балуюсь с двумя мужчинами одновременно.

Юля расхохоталась вместо того, чтобы обидеться или расплакаться.

— Ну, так что- спросил Кролик. — Регистрируйся. Все бандеровцы Украины будут голосовать за тебя.

— Это опасно, — возразила Юля.

— Почему- спросил Кролик.

— Да потому что вся Украина скоро станет бандеровской. Дмитро Пипиярош, он обладает гипнозом. Покорить Киев, где раньше я занимала первое место в рейтинге, да это мог только Гитлер. Пипиярош — внук Гилера, один его взгляд приводит в дрожь. Хайль Гитлер, хайль Пипиярош!

— Ну, это же добровольно. Просто народ чувствует угрозу с севера и сам тянется ко мне, а я что я могу сделать. Я только радуюсь.

Вскоре в кабинет Кролика ввалился Петро.

— Здесь регистрация кандидатов в президенты- Я вот принес пять миллионов долларов в качестве залога. Могу и десять. Зарегистрируйте меня. Я накормлю шоколадом всю страну. Эй, холуи, внесите ящики с шоколадом.

Несколько женщин внесли десять ящиков и начали их распаковывать.

— Они отравлены, — заревела Юля. — И вообще Петро олигарх, он связан с Путиным, у него в России фабрика. Петя, уймись. Когда я сожгу Москву атомным оружием, сгоришь и ты. Зачем тебе это надо, скажи- Ты что, умереть хочешь.

— Кто стучится- Кто- взревел Кролик.

Тут ворвался Царев, тоже кандидат.

— Дай ему по башке, это не наш, это москаль, гоните его, ребята. Вот, еще один. Это Добкин, где мешок с цементом, где зеленка- Ату его!

Олег Царев был жестоко избит, а Добкина обсыпали известью, а потом вылили ему на голову дефицитную зеленку. Добкин мужественно перенес это оскорбление и немного отошел, когда Пердуске достал для него новую рубашку, поскольку старая, обильно смоченная зеленкой нательная рубаха уже не годилась.

Вдруг, без стука ворвалась Виктория Нуланд. Скривив рот и захлопав подслеповатыми глазами, она воскликнула:

— Шьто тут происходит-! Как не есть стыдно?

Все тут же умолкли, только невежливый Добкин стал просить у Царева платок, чтобы вытереть лицо. Юля Владимировна Капительман распустила косу и стала вытирать кожаное кресло, покрытое пылью.

— Ласкаво просимо, пани и госпожа, графина, княжна, представитель великого народа, нашего любимого друга. Как там Бардак Оймама, не болит ли у него животик, не страдает ли поносом, он же недавно ездил по странам Азии, а там с санитарией промблемы. А вы, как Нунуланд- Ой, у вас на пальчике красное пятнышко, позвольте я его поцелую — мигом пройдет. Вот уже и кресло чистое, ласкаво просимо опустить свой великий зад в мягкое кресло.

Она обхватила зад Нуланд, трижды поцеловала в попу и нежно опустила в кресло. Нуланд не сопротивлялась, а это давало надежду Юлии на особые отношения с великой женщиной, ибо стоило ей чихнуть, и украинцы тут же изберут ее президентом.

Но, непредсказуемая Нуланд, устремила свой ясный взор на Пердуске. Тот сначала опустил глаза, а потом поднял их и нагло стал сверлить великую женщину. Его мужской взгляд как бы говорил: я тебя испепелю в страсти. Нуланд непроизвольно моргнула левым глазом и повернула свой лик на Трупчинова. Трупчинов задрожал, заключил кончик носа в ладони и затянул баптистскую мелодию.

Добкин ушел в туалетную комнату отмываться, а Царев готовил свою речь перед народом на тот случай, если служба безопасности во главе а американским шпионом Разливай Наливайченко, его выпустит.

Юля, потеряв платок, все время терла глазные яблоки кулачками: она подметила, как левый глаз великой женщины дернулся под пристальным взглядом ее соперника, московского шпиона Пердуске. А это, ой, как много значило. Это сговор. У нее тоже так же дергался левый глаз, когда в последний день суда, ее защищал Власенко, выдающийся адвокат и в конце своей выдающийся речи, стал сверлить ее своими красными глазами. А чем это кончилось- Постелью, конечно. Чем может женщина отблагодарить мужчину, как не своей мохнатой птичкой такой нежной и такой вкусной, от которой мозги расплываются.

48

— Господа, я тут случайно оказалась, — стала изрекать мудрые мысли Нуланд, — и моя видит, с каким интересом вы все вступаете в предвыборную гонку по избранию президента Украины. Я об этом доложить Бардак. Пусть вас берет народ, голосует за вас, кто больше голосов, тот и будет президент. Может это будет Пердуске, классный мужик, похож на жид. Ти в Израиль был- Надо быть. На этом мой совещаний конец.

Она, как появилась, так и ушла — внезапно, как злая тень.

Вдруг после ее ухода все поняли, что они при деле. Один Пипиярош, лидер правого сектора, почувствовал, что остается не у дел. А!!! кто будет хоронить героев Украины- Надо организовать национальный траур и хоронить всех с почестями. Сколько их там в морозильных камерах, сто- Больше?

Пипиярош уходил к себе на Майдан, у него тут была своя палатка, куда заходил только его заместитель Музычко. Музычке, крепче Пипияроша, шире в плечах, тупее и наглее, стал претендовать на более высокую должность, чем он занимал. А это значило: Пипиярош, подвинься.

— Этот вопрос мы решим позже, — сказал себе Пипиярош и повернул обратно.

В кабинете Кролика он застал только двух человек — Кролика и Трупчинова.

— Кролики вы мои безмозглые, — сказал он грубовато. — А наши-то ребята в морозильных камерах, их следует похоронить с почестями…прямо у памятника, что возвышается над Днепром. Их там сто человек, если не больше. И все это дело рук снайперов. Кто из вас посылал на смерть моих котят. Кто давал задание снайперам отстреливать моих бойцов- Паруубий- ты Труп- Почему твой помощник, депутат Верховной Рады Нашинский развозил стрелков по домам после отстрелов?

— Я нет, я нет, — восклицал Трупчинов. — Это дело Паруубия. Он стоял и смотрел на стрелков, когда они уходили. Послушай, к нам еще приезжал экс президент Грузии Сукаашвили с предложением прислать снайперов. Может это его работа, а?

— Ладно, разберемся потом. А пока надо организовать пышные похороны моих бандеровцев, прихватив двоих-троих беркутовцев, чтоб не вякали, а то и среди них есть погибшие и хоронить с почестями, присвоив им всем звания Героя Украины.

— Я согласен, я согласен, — запричитал Трупчинов. — Я как президент, издам указ прямо сегодня. Кто будет командовать парадом?

— Ты. Ты же президент, а не х. собачий. А Кролик выделит пять миллионов на похороны. Надо же могилы копать, мрамор везти, золотыми буквами расписывать. Все школьники должны посещать эти могилы и учиться патриотизму. Многие все еще думают, что бандеры плохие люди. Нет, бандеры хорошие люди. Вот они погибли за народную власть. Только почему снайперы их отстреливали, а не сотрудников Беркута.

— Потому что их было больше. Целая армия, а сотрудников Беркута с гулькин нос.

— Ты, Кролик, несешь черт знает что. Ты, правда, так думаешь. Счас я нажму на кнопку, и мои бойцы…через пять минут будут здесь, возьмут тебя за яйца и в каталажку. Ну-ка, десять приседаний! Раз, два, три, четыре!

На цифре восемь Кролил свалился на пол и стал дрыгать ножками. Пипиярош схватил его за шиворот, и посадил в кресло, но не премьерское, а в другое кресло, а премьерское занял сам. На столе в развернутом виде лежал приказ о роспуске незаконных формирований на территории всей Украины, включая и Правый сектор.

— Вы что, ребята, сума сошли?

Оба великих человека заморгали виноватыми глазами и опустили головы.

— Прости, — сказал Трупчинов.

— И помилуй, — добавил Кролик.

— В последний раз, — сказал Пипиярош и изорвал приказ на мелкие кусочки, а потом выбросил в мусорную корзину. — Строчите указы, приказы, выделяйте деньги, определяйте дату похорон Героев наравне с Шухевичем и Бандерой, а Правый сектор будет вести наблюдение. Если мероприятие будет сорвано, вам обоим крышка. Понятно?

— Так точно, понятно.

— Нам крышка.

— Нам крышка, — повторил Трупчинов и прослезился.

Замороженных героев извлекли из морозильных камер, одели в дорогие костюмы и дорогую обувь, упаковали в позолоченные гробы. В день похорон все бандеровцы Галичины были в Киеве со скорбными и злыми лицами, цветами и клятвами на устах. Каждый бандеровец клялся отомстить москалям за убитых мирных граждан, молодых парней, которые пришли сюда с мирными намерениями и пали смертью храбрых.

Не будем судить этих парней, ибо мертвых не судят, а только выразим сожаление, что они в молодые годы отправились в иные миры, будучи обмануты и больны человеконенавистнической идеологией, не зная, что те, кого они так ненавидели, подкармливали их, предоставляли им рабочие места недалеко от Красной площади. Простим им мальчишескую удаль, их желание стать героями при помощи коктейлей Молотова, спортивных бит, да заточенной арматуры. Ваши же боссы сделали вас мишенями, в ваши спины стреляли ваши единомышленники с извращенным понятием о добре и зле. Вы внесли лишнюю порцию раздора между братьями на долгие-долгие годы. Ваши заокеанские божки, которых вы так боготворили, будут смеяться над вами, и называть вас русскими дураками.

Похоронив великих революционеров- бандеровцев, украинское правительство и общество как бы забыло, что снайперы отстреливали не только своих, но и работников милиции, беркутовцев. Они плечом к плечу стояли на улице Грушевского без оружия и погибали как мыши в мышеловке. И это были не инопланетяне, а украинцы. Не их вина, что они не защитили режим Януковича.

Это он виноват в их преждевременной гибели, ибо он бросил из под пули, наивно думая, что бронежилеты защитят их от смерти.

Министр МВД Ваваков, лучший друг Пипияроша и Музычко, который стоял рядом с ними на Майдане, решил распустить формирование Беркут.

— Ты отдай их мне, — попросил Пипиярош. — Несколько мероприятий воспитательного характера, и я отпущу их, пусть идут, куда глаза глядят.

— Бери, — сказал Ваваков, — делай с ними, что хочешь.

Пипиярош собрал боевиков Правого сектора, построил у здания Киевской филармонии, с крыши которой велась стрельба снайперов по его бывшим бойцам, извлек бумагу из внутреннего кармана куртки и сказал:

— Каждый из вас записывает одну фамилию и адрес бывшего сотрудника Беркута. К вечеру человек пятьдесят бывших стражей порядка должны быть здесь. После двадцати ударов битой, каждого прогоним через строй позора, а потом отпустим и посмотрим, как будут себя вести.

Бандеровцы, теперь с оружием, отправились по указанным адресам и вежливо приглашали жертву якобы для собеседования по поводу восстановления на службу новой власти. Тем, кто отнекивался, показывали на дуло пистолета, и человек бросал семью и одетый в гражданское уходил вместе с бандеровцем. Бандеровцы это молодые ребята до двадцати одного года, чрезвычайно наглые и решительные, хорошо обученные и по тону разговора любой служитель Беркута понимал: надо идти.

Их всех собрали в полуподвальном помещении, стали избивать и требовали ползком пройти коридор позора и при этом выкрикивать: Слава Украине.

Несколько крепких мужиков, владеющих самбо вступали в бой с мальчишками — бандеровцами. К тем подходил Музычко с заряженным пистолетом и пускал пулю в сердце.

Коридор позора и побоище представляло жуткую картину. Музычко приказал притащить шланг и все смыть — кровь, рваную одежду, оживить тех, кто валялся, слабо соображая где находится и что с ним происходит. Это было не только моральное унижение, но и дикая физическая боль и даже увечья. Те, кто оправился от этого позора, тайно перебрался в Россию, враждебную бандеровцам страну.

49

Музычко не любил сидеть, сложа руки, он привык стрелять. А тут приходилось действовать кулаками и то редко. Все вроде бы завершилось, переворот удался, пять или шесть министров это ведь вчерашние бандиты, стоявшие на Майдане и кидавшие бутылки с зажигательной смесью в противника, а сейчас что- Но даже не это главное. Главное то, что его обошли, как грязного пса, который лежит и сосет лапу.

— Пойду этому Кролику баньку устрою. И Трупчинову тоже. Что это они, псы поганые.

Он уже стал собирать амуницию, как раздался стук в дверь. Стук был настойчивый, требовательный.

— Какая еще сука рвется в дверь. Иди к ё…. матери.

— Не сука, а твой начальник и командир Правого сектора, — сказал Пипиярош, сверкая глазами и сжимая кулаки. — Ты, сволочь, куда собрался?

— От сволочи слышу. Но коль ты здесь, ладно, признаюсь. Я недоволен составом правительства. От правого сектора только пять портфелей, а остальные где, кролики разобрали- Пойду, намылю шею этому Кролику.

— А зачем оружие?

— Так для поддержки духа.

— Не ходи никуда, — произнес Пипиярош. — Я недавно вернулся от них. Меня зарегистрировали кандидатом в президенты. Член избирательной комиссии Магера Холера специально был вызван из центральной избирательной комиссии для этого дела.

— Да, тебе хорошо. Ты везде передовой, а я в хвосте. Между прочем моих заслуг в этом перевороте не меньше чем у тебя, а ты меня держись за жабры, как мальчишку. Я в Афгане воевал, москалям кишки выпускал и обматывал вокруг дерева. Я настоящий бандер.

— Что ты хочешь этим сказать?

— А то.

— Что!?

— Что ты потерял совесть, — набычился Музычко.

— Знаешь, давай так. Ты поезжай на свою Волынь, отдохни немного от всех дел, а когда вернешься, вернемся к трудному разговору. Я за это время что-то тебе подыщу такое, что тебя удовлетворит. Идет? Вот и хорошо. Руку!

Музычко подал руку, тот ее пожал. Они обнялись и поцеловались, как это было принято в их бандеровском кругу.

Музычко, вооруженный до зубов, уехал на Волынь поездом. Скорострельный автомат он разобрал и установил на дно рюкзака, а ножи, пистолеты рассовал по карманам. Земляки уже привыкли, что без земляка как-то спокойнее живется и расслабились. Руководители малого и среднего бизнеса раньше засыпали и позже вставали, жены угощали их вкусным кофе и разнообразными бутербродами, водители к восьми утра уже ждали их у подъезда. Жизнь текла мирно и беззаботно. Музычко не слыл злобным человеком, просто иногда чудил. Мог заставить любого бизнесмена раздеться донага и плясать на площади, повторяя: Слава Украине!

Однако были случаи, что он и защищал. От налоговой, от взяточников из горисполкома, от бандитской мелкоты. Тот, кто изучил его непредсказуемый характер, мог жить припеваючи.

В этот раз Музычко вернулся в явно плохом настроении: он был голоден, его побаливал желудок и мучила жажда. Зайти в какой-нибудь ресторанчик и тихо пообедать, а после отправиться домой он не мог. Не его удел. Да и земляки могут сказать: плохи дела у Музычко. Приехал хмурый, с опущенной головой и без помпы.

Поэтому Музычко зашел в ближайший ресторан Нововолынска средний руки, перевернул все котлы, перебил всю посуду, взял директора Шульгу за воротник и поднял до самого потолка.

— Осетрина шоб была в подогретом виде. Жду пивгодыны. (полчаса).

Шульга впервые слышал это слово и думал, что осетрина — это лягушка, которая начинает квакать в апреле в пруду около дома.

Лягушка была поймана, ей отрубили голову и подогрели, но она еще вздрагивала и дергала лапками. К этому времени Музычко, положив собранный автомат рядом, тянул уже третью чашку кофе и четвертый стакан коньяка. Однако весть о его прибытии облетела весь город, и это подтверждалось тем, что к нему потянулись бизнесмены, среди которых были и бандиты средней руки.

Лягушку он проглотил, погладил брюхо потому что там приятно защекотало и заказал еще три порции. Словом пили, пировали до рассвета. Потом был сон до 17 часов.

Он пробудился самостоятельно, самостоятельно экипировался и ушел на вечернее заседании горисполкома.

Дежурный милиционер попробовал было проверить удостоверение личности, но Музычко только улыбнулся, показал на автомат и прошел дальше.

Председатель горисполкома Раздвигай Ноги громко доказывала, что новая власть в Киеве это великое благо для Украины, поскольку Евросоюз уже готовится раздвигать свои двери и произнести: добро пожаловать, или ласкаво просимо.

— Будя брехать, — сказал Музычко, укладывая автомат на стол. — Кто хочет взять автомат- Берите. Ты, Сукко Брынь- А нет! Вот прекурор Довгань. Не озьмешь- Подойди ко мне. Прокурор, этот наглец, эта темная личность, не знающая, кто такой Музычко, вытаращил глаза и не сдвинулся с места.

— Ты шо, оглох, тады я к тебе подойду.

Прокурор встал. Музычко взял его за воротник и галстук и поднял до потолка. Прокурор крутил ногами словно ехал на велосипеде и стал кашлять.

— Ну, и сука же ты. В штаны наложил- Сыми штаны, покажи зад. Раздвигай Ноги не видела твой зад, пущай посмотрит.

Прокурор замер и ни на что больше не реагировал. Музычко стало скучно. Он снова подошел к тому месту, где стоял его автомат и стал доставать нож, потом пистолет.

— Ну, кто хотит, берите! Кто хотит обидеть героя революции, обижайте. Никто не хотит- Тогда вы мне не интересны. Бывайте сморчки. А, забыл. По сто долларов с рыла на ресторан. Музычко за просто так такие заведения не посещает. Прокурор, с тебя двести. Раздвигай Ноги, с тебя тоже двести, с остальных по сто. Кто хочет выпить и закусить, прошу следовать за мной.

Лучший ресторан имени Степана Бандеры в Нововолынске принадлежал в эту ночь Музычко. Он пил, танцевал и даже пел песню, которую любил Степан Бандера. Не обошлось без стрельбы. Правда, в воздух. А потом из пиштолета по лампочкам. Когда все лампочки были перебиты, он вышел на улицу. Был пятый час утра. Патронов было еще много, и он стрелял в воздух из пистолета. Вдруг что-то кольнуло в сердце, да так сильно, что Музычко присел, а потом вытянул ноги, не выпуская пистолета из рук. Вдруг стало так легко и так темно, и он медленно куда-то провалился…в вечную темноту.

Весь об убийстве великого человека облетела весь город с быстротой молнии. Она долетела и до Киева, прямо Пипиярошу. Пипиярош облегченно вздохнул, министр внутренних дел Ваваков не подвел: ребята сработали профессионально. А на похороны ехать надо. Для отвода глаз.

Хоронили Музычно пышно, как выдающегося революционера, знаменитого земляка. Центральная улица города сразу была названа его именем. Священники во главе с Говнозаром, скорбно пели, долго рассказывали гражданам о святом человеке, который боролся за счастье Украины, за незалежность от проклятых врагов человечества москалей. Говнозар даже зарыдал, подошел к гробу и трижды поцеловал Музычко в холодные уста.

— Вечная память! Вечная па-а-а-амять! Блаженный покой и вечная па-а-а-амять!

50

Когда Янукович уселся на два стула, восточный и западный, он не чувствовал себя комфортно по той причине, что туда, куда он тянулся, никак не получалось: западный стул хромал на одну ножку, а если он передвигался без согласования по собственной инициативе, то и вторая ножка начинала пошатываться. Был риск позорно свалиться в яму. У западных политиков блестели глаза, обнажались белые искусственные зубы, распахивались руки для объятий и даже тянулись губы к щеке гостя-великана, но пересесть на западный стул, чтоб сидеть наравне со всеми, никто не предлагал. Так, раздавались обещания, рисовались перспективы, но все это казалось таким загадочным, таким отдаленным, что президент Украины решил занять позицию выжидания. Он все делал для того, чтоб не поцарапать этот стул, смахивал с него пыль носовым платком и даже поглаживал, приговаривая: хороший мой, желанный мой.

На практике же это вылилось в некое разочарование его избирателей, которым он обещал так много, а на практике почти ничего не выполнил. Граждане его государства, щирые украинцы, особенно украинцы польского происхождения по-прежнему кусали русских, издевались над ними, запрещали им говорить на родном языке, вели шовинистическую политику, эфемерного превосходства украинцев над россиянами. Они и его поносили на все лады, захватив средства массовой информации. Галичане у него под носом ковали булаву ненависти и нацизма, готовили отряды боевиков — бандеровцев для захвата власти, а он об этом ничего не знал, ничего не видел и возможно видеть не хотел.

Виктор Федорович окружил себя людьми, у которых всегда были дырявые карманы и недостаток ума в сочетании с жадностью, и эти люди устраивали его и пели ему осанну. У него самого отсутствовал дар стратега, государственного деятеля, он не видел дальше своих ног, плохо следил за своими карманами, которые со временем тоже стали дырявые. За ним потянулись сыновья, окружили его, обмотали вокруг шеи пеленой сыновний слезливой просьбой и стали тянуть в яму.

Отстроив для себя шикарный дворец недалеко от Киева, планировал уйти от опостылевший жены, но уходить никуда не надо было, она не возникала, он стал метаться по миру в поисках друзей, не понимая, что у президента друзей не бывает.

Его редко принимал Бардак Омама, от которого всегда дурно пахло, как от любого нигера, держался с ним высокомерно и все время обнажал свои белоснежные зубы.

— Гут бай, Кунуковитч, — говорил он на прощание и крепко жал руку.

Ехать в такую даль, чтобы нанюхаться африканских ароматов, посмотреть на белоснежные зубы и услышать, как пренебрежительно искажают твою фамилию, для этого надо стать просто идиотом. Зато на родине сразу повышается рейтинг. Земляки приходят в восторг от одного ботинка Бардака, даже если он не застегнут. Что касается посещения Белокаменной, то тут все до обиды скромно: телевидение сообщит об этом одним предложением, газеты — одной строчкой. Зато щирые украинцы долго будут рыться в грязных матрасах, пока не найдут хоть одну дохлую блоху.

Чистюля Ангела Меркель, всегда хорошо одета, всегда сдержанно приветливая долго смотрит серыми глазами в его глаза, но не как женщина, а как премьер, что-то хочет вычитать в глазах гостя, но никак не может и начинает злиться.

Ну, позволь мне сесть на один стул, чтоб быть всегда рядом, я откажусь от России, зачем мне эта Россия, она сама по себе, а Украина сама по себе.

А ты не русский шпион- спрашивают глаза Ангелы и потихоньку начинают смеяться, будто они разгадали кованые замыслы великана.

Один стул крепко под ним зашатался, а резко пересесть на второй он не решался, и на то были причины. Практически все свои капиталы он разместил под обивкой западного стула, а восточный оказался пустым. Он, как все русские был не только доверчивым, но и страдал безалаберностью. Сколько тонн золота было вывезено за границу по приказу Ленина просто так в качестве металлолома! Он не задумываясь отдал полРосси практически уже поверженной Герамнии по Брестскому миру. Потом пошла Малороссия, Харьков, Донецк, Луганск, Николаев, Днепропетровск были отданы Украине. А когда у Руля стал малограмотный Хрунька, отдал Крым младшему брату. Виктору Федоровичу было с кого брать пример. ПолУкраины подарить, скажем, Румынии он не решился, а свои сбережения, пусть добытые не совсем честным путем, разместил не у себя, а на западе. Старшие братья поступили точно так же: они всегда кормили своих врагов. А те, в качестве благодарности, совали им дулю под нос.

Терпеливый восточный стул все выжидал, не стал под ним шататься, но поскрипывал, злил президента. Он уже стал подумывать, а не отставить его в угол на неопределенное время. Но тут случилась беда, можно сказать трагедия: те трещины, которые он не пытался заштукатурить, убрать, стали расходиться еще больше, да так, что в одну из них можно было провалиться, или поменяться местами с неугомонной старушкой Юлией, которую он поместил в тюремный профилакторий. А он не хотел этого, он знал, что Юля скверная, злая и очень мстительная баба. Она будет содержать его в кандалах в сыром подвале с крысами и кормить древесными опилками вместо перловой каши.

Куда деваться, к кому обратиться- К Бардаку Омаме- О, нет. Только крысы могут находиться рядом с ним. В истории Америки не было такого мстительного, такого злопамятного, такого неудачного президента как Бардак Омама. К полякам- Не примут, откажут. Они ближе к западным швабам, хорошо усвоили их психологию. Если они говорят, это значит: нет.

Есть только один выход.

Он снял трубку и нажал на кнопку, на которую он давно не нажимал.

— У меня беда. Чтобы снасти свою жизнь, я должен покинуть пределы Украины. Приюти, если можешь.

— Приезжай, что делать, куда деваться. В смысле жилья и быта все будет сделано как надо.

— Но я не один, со мной еще несколько человек, моих соратников, моих друзей.

— Не будет проблем. Поезжай в Севастополь. Обратись к командующему МВФ. Я ему сейчас позвоню. К вечеру уже будешь в Москве.

Виктор Федорович выпустил трубку из рук и заплакал как мальчишка. Все, такие надменные двуличные западные швабы вместе с дурно пахнущем нигером Бардаком Омамой, не стоят ни одного слова, который он услышал от северного соседа. Брат спасает брата, протягивает ему руку в трудную минуту, слышите ли вы польские выродки, безнравственные фашисты. Ваши матери когда чистили сапоги польским панам, мыли посуду, а те, тайком от своих жен, осеменяли их. Вот вы откуда, сливки нации. Вы за украинский язык, которого сами не знаете.

До Севастополя оставалось каких-то двести километров, два с половиной часа езды. Виктор Федорович прощался с этими места, а заодно и со своей Родиной Украиной, где он прожил пятьдесят с лишним лет и уже видел другую страну, другую Родину, где говорят на языке его детства его молодости.

Он не знал и не мог знать, что эти места, которые он покидает, тоже станут его новой родиной.

Я виноват перед всеми, перед своими избирателями, перед своими истинными, а не мнимыми друзьями и конечно же перед безоружными ребятами, погибшими на Майдане.

Не поднималась рука подписать бумагу, а зря. Возможно, теперь прольется гораздо больше крови, чем это могло быть в начале.

Здравствуй Россия — мать городов русских. Не догнать вам швабы Россию, не покорить этот народ. С мечом придете, от меча погибнете. И на Украине захлебнетесь кровью. Твой запах проклятый нигер я слышу и сейчас. До чего он ядовитый — нутро воротит.

51

— Ваваков на проводе. Говори быстрее, жопа, — произнес министр МВД Украины и уже готов был бросить трубку, потому что у него сидел Кролик и выяснял, как можно усмирить даму, которая только что вернулась из Харьковской колонии и слишком задирает нос, хочет вернуть себе неограниченную власть в партии Батькивщина. — Подойди лучше ко мне. Через полчаса я освобожусь.

Затем Ваваков повернулся к Кролику и сказал:

— Миллион долларов, и ты ее никогда больше не увидишь.

— Если из личного кармана, то я воздержусь, а в казне денег нет, казна пуста, — стал плакаться Кролик. — Я думаю: несколько миллионов прихватил с собой Янукович, а как его поймать, как заставить вернуть деньги, не имею, честно говоря, понятия. Тут мог бы пошевелить мозгами министр МВД господин Ваваков, перед которым я сижу.

Ваваков в это время вынужден был снять трубку. На проводе была Юля.

— Послушай, красавчик, мне надо приструнить одну важную особу по кличке Кролик. Награда тут же будет. Это может быть сауна, вдвоем.

— Ты старая кочерга, зачем ты мне нужна- А потом у тебя там, как у коровы. Скольким ты устраивала баньку, когда была молодая — не сосчитать. Ты на этом и вышла на арену. Сиди уж, пока тебя не вернули в колонию.

Он бросил трубку и скупо улыбнулся. Кролик понял, кто звонил и о чем просил.

— Злая она и мстительная. Правда, мы с ней родственники по крови, но ни я, ни она не хотим признать, что мы… Только это нас объединяет. Еще Пердуске — наш.

— Я тоже армянский еврей, ну и что же- И Трупчинов тоже наш.

— Потому Украина начинает процветать. Евреи талантливые люди, не то, что эти дураки хохлы.

Два еврея затеяли разговор надолго, они спорили, можно ли, если прижмет, ретироваться в Израиль и там забиться в какую-нибудь норку.

Акаков доказывал, что нельзя, а кролик был уверен в том, что это возможно…, если отпустить пейсы, бороду, поменять фамилию, адрес и даже привести новую жену.

Тут без стука вошел Колошмойша. Он никому не подал руки, а просто расстегнул сумку, выписал чек на пятьдесят тысяч долларов на имя Кролика и столько же на имя Вавакова.

— Знаете, ребята, так все надоело, не знаю, куда деваться, где спрятаться…от друзей, любовниц, от денег, от шестой супруги и многочисленной родни. Даже в Израиле появляются родственнички. Посоветуйте, куда стопы свои направить, получите еще по пятьсот тысяч, сука буду.

— Иди губернатором Днепропетровской области, ты там родился и вырос, тебя там каждый еврей знает.

— Миллиона два надо будет выложить на создание гвардии, на подкуп молодежи, чтоб не бунтовала и по булочке голодным.

Разговор прервал ворвавшийся Пипиярош. Коломойша поднялся, облобызал друга и тут же выписал чек на двести тысяч долларов.

— Позвони Трупчинову, Кролик, пусть издаст указ о назначении Коломойши губернатором, — сказал Акаков. — Ты, Пипиярош, возражать не будешь?

— Я за и руками и ногами. Днепропетровская область одна из богатейших областей.

— Мне бы надо провести одну акцию, очень важную для меня, — сказал Коломойша.

— Проводи, кто тебе мешает? — произнес Пипиярош. — Друг Пипияроша может делать все, что пожелает.

— Я хотел бы запретить русский язык и ввести еврейский, но боюсь, что это будет сложно.

— Я — за, — произнес Кролик черновицкий еврей.

— Я тоже — за, — добавил Акаков армянский еврей.

— А как Юля Капительман? — спросил Пипиярош.

— Она тоже за, — радостно запел Кролик.

— Как Трупчинов?

Трупчинов, запыхавшись, открывал дверь, чтобы пополнить собрание евреев.

— Я — за, — сказал Трупчинов, не зная, о чем идет речь.

— Нам, бандеровцам, надо учиться у вас единству и сплоченности, — произнес Пипиярош с долей зависти. А что касается языков, я за любой язык, кроме русского. Ты можешь тихо и постепенно это делать. Скажем увеличить количество еврейских школ, создать несколько поликлиник, ЖЭКов. Укомплектовать их евреями и пусть обучают, принимают население только на идиш. А запрещать, как это делал Ющенко — глупость. Ну, все, ребята, мне надо с Акаковым обговорить вопросы государственной важности.

— Я позже пришел, я должен задержаться. Я президент страны, мои полномочия выше, чем у вас вместе взятых.

Пипиярош дал согласие. Все ушли в приемную, напрягая слух: а вдруг что. Этот Пипиярош может арестовать любого, в том числе и самого Кролика. Он как Берия, а может даже и выше.

В кабинете министра внутренних дел загремели стулья. Что это? Неужели драка?

— Кролик, загляни в дырочку. У тебя лапки мягкие, шерстка тоже, — шепнул Паруубий, который, сидел давно в приемной министра, поскольку ему сказали: нейзя.

— Я- Боже сохрани. Я должен посетить Израиль, а потом хоть убивайте.

А там за дверью шли секретные переговоры. Трупчинов жаловался на депутатов в Верховной Раде, которые все более и боле наглеют, своевольничают: надо, допустим проголосовать в интересах революции, а они воздерживаются. Особенно хамоваты депутаты от партии Регионов и компартии. Они раньше назывались провластными, их было большинство, а теперь, после нескольких сеансов мордобития, их ряды поредели. Надо бы устроить еще один мордобой с применением бит и арматуры. Эту почетную миссию мог бы выполнить Пипиярош со своими нацистами, выдающимися сынами отечества.

— Я не возражаю, — сказал Пипиярош, — но мои хлопци, у них кулаки аки кувадлы, проломят голову каждому депутату, — кто у тебя будет голосовать- Ты теперь самый великий человек на Украине.

— Генерл — плутковник, — добавил Кролик.

— Ты сделай им, твоим оппонентам еще несколько раз баньку. Тянивяму тебе поможет, и результат послушания скажется немедленно. Вон, Ефремов, заместитель Януковича по партии, уже дважды отрекался от своего босса, причем прилюдно. А теперь голосует, небось так, как тебе нужно. Учитесь, как надо работать, — поучительно наставлял Пипиярош своих единомышленников, которые теперь его боялись, как той с косой, которая может прийти поздно ночью, вытащить из-под подушки и отправить на тот свет. — А если не получится, позвони — соберу свою банду и приду. Вырежем всех во время заседания. Что тут такого: были насекомые и нет насекомых.

Кролик, молчавший до сих пор, вытянул руку.

— Говори, падло, — разрешил Пипиярош.

— Мы должны распустить незаконные формирования, куда тебя девать?

— Меня? Я привел тебя к власти, жид поганый, а ты ерепенишься? Да я тебя схрумкаю вместе с костями, ты понял? — Пипиярош взял Кролика за шиворот и приподнял под потолок.

Тот заколесил ножками и стал причитать.

— Не буду, не буду, слово чести, это я так, пошутил малость.

— Не стоит так шутить, — сказал Акаков.

— Добре. Мы с Ваваковым остаемся вдвоем, а вы свободны.

Все ушли.

— Ты хорошо исполнил мое поручение относительно Музычко. Я только что приехал. Ездил, хоронил его. Никто не виноват, что он лез везде в передовые, с ним уже тесно было рядом. Мы, бандеровцы, тем и сильны, что мы готовимся к любому мероприятию, проводим агитацию, планируем, опираемся на массы. Козырная карта у нас москали и лозунг Слава Украине. А Музычко больше по барам. Он герой в селе. А тут город. Он и тебя предлагал устранить, да я его образумил.

— Давай бросим все на сегодняшний день и в баньку, на клубничку.

Часть вторая

1

Третий вождь советского народа Никита Хрущев, был малообразованным, импульсивным, жизнерадостным и забавным человеком. При гении страха, вожде народов Иосифе Джугашвили находился в роле шута и возможно это спасло его от опалы хозяина, который скуки ради, занимался чисткой не только военных и хозяйственных кадров, но и своего ближайшего окружения. Так случилось, что после смерти вождя, Хрущев стал набирать силу и к 1954 году занял пост первого секретаря ЦК партии, оттеснив Маленкова на вторые роли. Он уже расправился с Берией, стал думать как погладить против шерстке гения страха, он и сейчас испытывал страх перед усатым, но эту тему пришлось отложить до поры до времени. Приближалась знаменательная дата — 300-летие воссоединения Украины с Россией. Надо было отметить это событие и преподнести подарок младшему брату.

Никита долго расхаживал по просторному кабинету, но шагал намного быстрее усатого монстра, тот расхаживал медленно с трубкой в гнилых зубах или держал ее в руке, редко на кого-то поглядывал, и этот взгляд был страшным, он обычно означал смерть, а Никита шагал быстро, иногда почесывал за ухом и даже стучал себя по лысине. Это означало, что трудный вопрос разрешился, ответ на него найден и будет так и только так, потому что этот ответ родился именно в этом круглом и лысом котелке, а не у кого другого.

Сейчас в кабинете никого не было. Обычно Маленков приходил, садился и выходил не раньше чем через четыре часа. А теперь пусто; Маленков, как сыч, сидит у себя в кабинете, дуется на Никиту и не идет к нему, только по вызову.

— Ай да Никита, ай да молодец! Крым! Он родной. Почему бы не подарить Крым украинцам- Украинцы забавный, вспыльчивый народ и обидчивый. Не дай Бог не похвалишь: будут плакать, волосы на себе рвать, дуться и даже могут в знак протеста натворить такое… никому не позавидуешь. А тут такой подарок. А Ленин! Да он же пример показал. Он сделал Украину из крохотной окраины большую республику… словом, украинцы в течение веков не забудут такого королевского подарка; а я- Что я, хуже великого вождя, почему бы мне не подарить Крым украинцам- Да они памятник мне могут поставить. В Севастополе, рядом с… как его- с Ушаковым. Лишь бы эти хорьки, члены Президиума не возражали. А если будут возражать, я кулаком по столу, как грохну, душа в пятки улетит. И…и еще им напомню о том, что сам Ленин, наш гений, наше все, наше… он же подарил практически поверженной Германии пол- России, чтобы сохранить мир по Брестскому договору. И не только это. Он подарил Новороссию украинцам с городами Одессой, Николаевым, Днепропетровском Запорожьем, Луганском и весь Донбасс, где проживало свыше двадцати миллионов человек. А почему я не могу подарить Крым, где всего два с половиной миллиона колхозников- А Иосиф Джугашвили- Половину Польши отдал украинцам, а после войны Закарпатье.

Да, Хрущев был прав. Ленин не только посадил Россию за колючую проволоку, он ее еще и расчленял, раздаривал ее земли, он ее ненавидел. У земли обязательно должен быть хозяин. Хозяин любит свою землю, убирает с ее поверхности мусор, поливает, разводит не только цветы, но и сады. Русские цари любили не только Россию, но и землю, они были ее хозяевами, они приумножали российские земли, проливали кровь, начиная с Петра Первого. Хозяин земли это конечно условное понятие. Когда мы уходим, мы теряем право быть ее хозяином, наши владения уменьшаются до двух квадратных метров.

Ленин не был хозяином земли, он не знал, что с ней делать, он был хозяином колючей проволоки и концлагерей, вот его конек. Он пролил море крови и заслужил бессмертие. Все его величие в его жестокости.

Но Никита, чем больше отдалялся от вчерашнего гения страха, тем ближе для него становился Ленин. Крым это не пол-России и даже не Малороссия.

На одном из заседаний Президиума ЦК он обмолвился о царском подарке для Украины и к своему удивлению, не встретил возражения. Он только сказал:

— Этот вопрос надо решить как можно быстрее.

И колесо закрутилось. Не будем останавливаться более подробно на этом вопросе, это неинтересно, просто вспомним одну короткую фразу председателя президиума Верховного совета Украины Коротченко, который выразил сердечную благодарность «великому русскому народу за исключительно замечательный акт братской помощи, о котором идет речь на сегодняшнем заседании».

Мы здесь не найдем слова благодарности и ее никогда не было. Были плевки в душу, были крики, угрозы, геть Черноморский флот с нашей земли, вон поганые кацапы, не смейте общаться на русской мове, ибо это мова брани и попсы. Это была благодарность за подарок, который на сегодняшний день неизвестный в истории. Ни короли, ни цари, ни генералы захватившие власть в государстве никому никогда не дарили, не разбазаривали свои земли.

О том, как украинцы благодарили своих братьев за этот подарок, можно говорить без конца, написать несколько томов книг. Но тратить время на кукушку, которая подкинула яйцо в чужое гнездо, а родившийся кукушонок выкинул других птенцов, не будем, не стоит.

Остановимся только на важных моментах, дабы показать самим украинцам их заблуждения. К сожалению, украинцы не видят, либо не хотят видеть своих недостатков, не способны смотреть на себя со стороны.

Случилось так, что три родственных народа разбрелись кто куда. Если говорить о белорусах, то можно сказать в их адрес только добрые слова — милый добрый народ. Россияне открытые, добродушные, последним куском хлеба поделится, а что касается украинцев, талантливых, вспыльчивых, работящих…пусть сами о себе расскажут. Пусть снимут дурацкий нацистский лозунг «я — украинец».

Пока рано задирать нос. И стыдно плевать в глаза тому, кто тебя одел, обул, накормил, обучил грамоте и сделал много королевских подарков.

Националистический, будем называть его нацистским, дух витал уже в преддверии самостийности. Многие националисты, дети и внуки Степана Бандеры, вернулись из советских концлагерей. Они не могли привезти с собой любовь к россиянам. Их трагическая ошибка заключалась в том, что во всех своих бедах они обвинили русских и не хотели признать, что над русским народом проводил свои бесчеловечные эксперименты полу еврей полу калмык Ленин, а потом его ученик кровавый диктатор Иосиф Джугашвили Сталин. А Джугашвили, как известно грузин. Он даже русского языка не знал. Русский народ к геноциду большевизма не имеет никакого отношения. Кстати он пострадал больше, чем кто-либо.

Президент Украины Кравчук, бывший коммунистический ортодокс был поражен бациллой нацизма. Она, эта бацилла сидела глубоко внутри до тех пор, пока он не выбросил партийный билет в мусорное ведро. А в кресле президента, бацилла разрослась до невероятных размеров. Кравчук первый посмотрел на русскоговорящий Крым глазами нациста. Крым ему нравился, а вот русский говор нет. Он его раздражал. А что делать с этим народом он пока не знал. Да и не только Крым был русским. В таких городах, как Донецк, Луганск, Запорожье, Днепропетровск, Николаев, Одесса жили русские.

Эта несправедливость бросилась в глаза американцам. Они сразу поняли: яйца есть, надо подбросить наседку.

Этой наседкой оказался президент Украины Ющенко. Он был помешан на ненависти к русским. Ему поставляли газ из России по смехотворной цене 50 долларов за тысячу кубов, он должен был действовать до 2013 года, но ему бухгалтеру и пчеловоду показалось: маскали объегоривают его и разорвал договор. Кончилось все тем, что пришлось платить 485 долларов за тысячу кубов. А что касается Крыма, здесь он просто блаженствовал от пакости. Он ликвидировал русские школы, а русский язык преподавался, как иностранный. В крохотном, куцем учебнике русского языка и литературы не нашлось места русским классикам. А его министр просвещения вообще пытался запретить разговаривать на русском друг с другом.

Украинские тупые толстосумы стали строить дворцы прямо на пляжах Крыма, а в экономику, в развитие полуострова никто не вложил ни копейки.

Украинские нацисты, размахивая бандеровскими флагами, крякали: геть русский Черноморский флот из Севастополя.

В Крым стали возвращаться, когда-то выселенные Сталиным татары.

Украинцы в знак благодарности за царский подарок, хотя трудно его назвать царским, поскольку русские цари никому не делали подобных подарков, агитировали татар выживать русских из полуострова Крым. Дескать русские живут здесь незаконно, это не их земля.

И постепенно в Крыму сложилась невыносимая обстановка: русским приходилось выезжать из собственной земли. Эта гадкая пещерная неблагодарность, эта месть украинских гуннов, эта благодарность кукушонков, а правильнее было бы сказать пещерных людей, что выкидывают законных обитателей из чужого гнезда, сеяла семена глубокого презрения к бандеровцам, называвших себя украинцами. Эта ненависть вызывала недоумение, почему великий народ так долго терпит навозным мухам, таким кусачим и так дурно пахнущим. Крым давно надо было вернуть, не забрать, а вернуть, потому что свое не забирают, а возвращают.

Боялись- кого- Стыдились, стеснялись- кого- Человека у которого не было стыда с пятого поколения смешно стыдиться. Должно быть американцев стеснялись, но ведь американцы уже строили планы создания собственных баз, собственных коттеджей: они давно поняли — украинцы готовы отдать им не только Крым, но и Киев, лишь бы это ударило по москалям. Бардак Омама хотел построить для себя дворец на берегах Крыма.

Многие россияне по недомыслию, должно быть, все еще называют украинцев братским народом. Смешно. Брата уже давно нет, есть бандер, нацист, кукушонок. Пригласите его, накормите, напоите, уложите в мягкую кровать и лягте с ним в одной комнате: он вас обязательно укусит, как навозная муха. При выключенном свете, а потом будет это расписывать в кругу друзей, как он москаля укусил.

Чтобы этот народ снова стал братским ему надо избавиться от бандеровской скверны, вылечить свою душу от тяжелого заболевая — нацизма. Это возможно. Пример тому Германия, ведь нет ненависти между двумя народами, хоть они жгли наши кости, а мы разрушили их города.

Трудно понять, почему руководство России все еще подкармливает бандеровцев, бесплатно качает им газ, дает много миллиардные кредиты, прощает много миллиардные долги. Задабриваем- Как волка не корми, он все равно в лес смотрит.

Пусть западные швабы и американские янки занимаются этим, раз они их к себе забирают. Может, их будут подкармливать, а те будут стирать белье, мыть посуду, подстригать кустарники, выковыривать фекалии у стариков из заднего прохода. Это ведь тоже работа. И будут благодарить судьбу с метелкой в руках. Зато их дети будут знать любимый английский язык, они никогда не услышат русского, языка мата и попсы, как пишут великие писатели Галичины, чьи романы состоят из трех-четырех страниц, переполненных ненавистью к маскалям.

А мы…соберем свою нацию воедино. Нас много и мы не станем бояться дяди сэма. Дядя сэм — чужой человек, любит насиженные места.

2

Как только хунта взяла власть в Киеве, как только законно избранный президент Янукович покинул страну, дабы спасти свою жизнь, как только хунта приняла закон о запрете русского языка на территории Украины, крымчане заволновались, засуетились. Что дальше- Начались демонстрации. Но вышли и татары. Двести тысяч человек. Татары третировали, унижали русских, выживали их по совету бандеровцев, обещали им: если выживете русских, вам больше места будет. Это понравилось татарам и они начали постепенную экзекуцию. А тут крымчане забастовали, пора за них взяться. Крымчане отступили.

Но на следующий день утром областная администрация была занята людьми в масках с оружием в руках. Татары дрогнули, они не решились идти на штурм здания. Кроме того им дали понять, что этого не следует делать, ибо это…бесполезно. Лучше подождать, осмотреться, одуматься, не спешить.

В Крыму расположилась украинская армия, около двадцати тысяч человек. У них были танки, пушки, БТРы, самолеты. Их попросили не стрелять в народ, пообещали, что их отпустят с миром. Солдаты были неглупые согласились: жизнь дороже бредовых нацистских идей.

В Крыму проживало много так называемых украинцев из Львовщины, Ивано-Франковска, Тернополя, они занимали руководящие посты, начиная от начальника ЖЭКа, директора школы, заведующего баней до министра так называемой автономной республики. Это работа президента Ющенко. Так ему посоветовала его супруга Чумаченко, выходец из украинских эмигрантов. Американцы выдали ее замуж за Ющенко. Она им командовала, а если он не слушался, хотя это было в редкихслучаях, подключался госдеп США. Бдучи президентом Украины, Ющенко заселял Крым жителями западных областей. Демонстрации крымчан не только не понравились татарам, бандеровцам, занимавшим руководящие посты, но испугали их. Полетели тревожные сообщения в Киев — беда, мы можем потерять Крым, наша армия бездействует, а люди в масках захватили здание областной администрации в Симферополе.

Эти сообщения не сработали и не могли сработать, потому что мелкие людишки, чей интеллектуал позволял им трудиться только с метлой на улицах Киева, волею каприза судьбы очутился на вершине власти. Они были так рады удачному захвату власти, что ничего не видели, ничего не слышали, плохо соображали и даже страдали поносом. От перенапряжения. Жалкий баптистский служитель Трупчинов велел доставить ему двадцать пар трусов и столько же штанов. Он не успевал добегать до туалета. Даже когда его желудок на десятый раз вроде бы очищался, все равно приходилось бежать в туалет и менять белье. Кролик заперся в кабинете премьера на все замки и стал петь песни на мотив еврейских мелодий. В конце каждой мелодии становился перед зеркалом во весь рост и произносил: шалом, Яцек! Шалом, Кролик.

Только два дня спустя начались оргии еврейской диаспоры. Коломойша выделил пять миллионов долларов, разделся донага, пускался в пляс, сверкая пузом. На шабаш ведьм явилась и Юля.

— Забываете своих- Нехорошо. Хоть бы кто крикнул: шалом Юля, так нет, все делают вид, что я русская. Это не так. Я — настоящая еврейка и мой дедушка — Капительман, директор еврейской школы на Волыни. Ты слышал об этом, Пипиярош?

— Я, как и мой прадед Гитлер, не люблю евреев и буду вас уничтожать.

— Ты что, ты — что- Дай мне возможность сжечь Москву ядерным оружием, у меня много людей на западе. Я каждого, начиная с Баррозу, уложу в постель, обработаю как нужно и попрошу у него атомную бомбу. Представляете, сколько ядерных боеголовок упадет на Москву и на другие города русских варваров?

— Ты уже старая жидовка, — сказал Пипиярош, — а еврейки в старости похожи на обезьян.

Раздался гул земляков Юлии, но Пипиярош обвел всех ледяным взглядом и им, бедным, пришлось опустить головы.

А время шло. В Крыму приближался день референдума. Бардак Омама впал в ярость. Опять его обыграли. Пять миллиардов ушло впустую. Эти русские, да они непредсказуемы, да их надо наказать, надо чтобы Россия дорого заплатила за Крым. Это аннексия. А Н Е К С И Я!

Дрожащая, заплаканная, хоть не полагалось плакать, Виктория Нуланд явилась на вызов Бардака с опущенной головой: туда ее вызывали очень редко. Бывали случаи, когда она добывалась выдающихся успехов в смысле покорения малых народов и с нетерпением ждала доброго слова от своего босса Бардака. А он ее не вызывал. Может славянские корни мешают- думала она и плохо спала ночами. А тут из-за какой-то Украины! Да провались она эта Украина в тартарары!

— Нуланд, ты хорошая сучка, я имел возможность в этом убедиться, — сказал президент. — И ты меня не продала, как продали Клинтона в свое время. Я это ценю. Однако должен тебе заявить: ты плохо работаешь. Исключительно плохо. Америка потратила пять миллиардов на эту дикую страну и все козе под хвост. У меня уже готов проект дворца в Крыму, он стоит миллион долларов. И что же- Крым отбирают русские. Это правда, что Крым когда-то был русским?

— Да, мой господин. Еще Екатерина Вторая его присобачила к России.

— Это было давно?

— В восемнадцатом веке, мой господин.

— Раз давно, так он должен быть наш. Я там планировал разместить американский Черноморский флот, а Черноморский флот России убрать. Почему так произошло- Он уже сидел у меня в горле этот Крым, а русские вырвали его. А почему- да потому что ты об этом ничего не знала, не предвидела, не докладывала хотя бы этому дураку Кэрри, хотя могла зайти ко мне в любое время. И не только по Крыму. Ты знаешь, что жена меня бросила.

— Мой господин, — сказала Нуланд вытирая слезы, — когда мы занимались грешным делом, меня все время тянуло на рвоту. От вас дурно пахнет. Это, должно быть, национальная особенность. Помните, одно время я и вас обгадила. В то время я решила с этим покончить, даже если вы мне пригрозите электрическим стулом.

— Надо было сказать, я вызвал бы банщиков, массажистов. Но забудем об этом. А пока срочно поезжай в Киев, собери наших друзей, в том числе и бандеровцев и дай им накачку. Если не сумеют отстоять Крым, я им руки не подам. Я им санкции, санкции, им и России.

Нуланд покорно встала, выжала платок, он был весь мокрый, в надежде, что ее пожалеют, но Бардак смотрел на нее африканским диким взглядом.

Мстительный, жестокий взгляд поразил ее до того, что она едва поднялась с места и ушла заказывать билет на Киев.

Бардак позвонил Меркель. Ангела тут же подняла трубку, чувствуя недоброе.

— Почему?

— Я, я не виновата, мне об этом не доложили. Я разберусь, почему не доложили, господин Бардак.

— Э, с вами кашу не сваришь. Обзвони всех своих коллег и от моего имени назначь дату совета Европы по безопасности, — сказал Бардак и повесил трубку.

Не надеясь на то, что Меркель добросовестно выполнит его поручение, Бардак сам начал обзванивать лидеров Евросоюза и назначать дату совещания.

Казус вышел с представителем Прибалтики — маленькой вертлявой женщиной, которая так перепугалась, у нее так дрожали руки и ноги, что она не могла устоять на ногах идержать трубку в руках. Она все время целовала трубку и произносила: хайль, Бардак, хайль!

А что касается остальных президентов и руководителей Евросоюза, то все они имели бледный вид. Грозный дядя сэм не только отчитывал их в слепоте и бездеятельности, но грозил им всякими карами и бедами. Правда, у них тряслись только колени, а выше эта дрожь не поднималась. Обзвонив всех, обиженный Бардак решил позвонить и в Россию. Тут он проявил максимум вежливости, грозил осторожно, придумывая всякие санкции, вынужденные, разумеется, которые ему не хочется применять по отношению к дружественной стране, но он ничего не может сделать, его избиратели этого требуют, вся Америка требует, весь мир требует. Еще не поздно, одумайтесь, господин президент. Сноудена я вам прощаю, хотя этот Сноуден это большая рана на теле Америки, а Америка, как вы знаете — гордая страна и ей есть чем гордиться, господин президент России.

Во время разговора Бардака с Россией Госсекретарь Керри томился в приемной. Должна была загореться лампочка, это означало бы, что президент свободен. Такое лицо как Госсекретарь мог войти без согласования.

Но лампочка долго не загоралась и в приемной стало тревожно, в воздухе висел вопрос: что могло случиться. Помощники, охранники главы государства, забеспокоились настолько, что один из них, сотрудник ЦРУ по-совместительству, тайно открыл крышку маленького квадратного устройства, при помощи которого он увидел, что президент лежит на полу с вываленным языком.

— Президент скончался, — громко заявил он и рванул на себя дверь. Тут же, неизвестно откуда появились врачи и нашли, что президент утомился, он отдыхает и его не следует беспокоить.

3

Хунта, захватившая власть в Украине, с благословения дяди Сэма, должна была работать на Америку с первого дня, а она все праздновала. Коломойша снял ресторан «Киев» сроком на две недели. На четвертый день после переворота Нуланд снова была в Киеве, теперь уже без пирожков. В аэропорту ее встретил посол Америки в Киеве Пайетт на трех машинах.

— Один машина тебе, Викторий, великий человек на юбка, — сказал он после того как она подставила щеку, а он чмокнул ее отвисшими губами. — Наш люд Украина получил власть, а работать не хочет, все бы им гулять, пьянствовать и радоваться.

— Я для этого приехала, разобраться надо и надавать по шеям этим бездельникам. Пусть работают на Америка против Россия. Россия хочет присоединить Крым, а это недопустимо. Это есть катастроф. Они все есть жопа.

— Ти хорошо доехаль? — не унимался посол. — Ти хотит спать? Я не хотит, я хотит бал, бала. Баловаться хотит.

— Я разочаровалась в тебе, Пайетт, — сказала она, не удостаивая его взглядом. — И Бардак в тебе разочарован. Ми хотеть убрать российский черноморский флот и поставить свой флот в Крыму, а Крым отбирают русские. А ты ничего не знаешь, не сообщаешь. А мне президент дал под хвост, он мне дал, как это по-русски, втык. Я тебе тоже втык.

— Он тебе воткнул, о майн Гот! И я хотеть втык сегодня ночь. Давай сделать втык.

— Иди ты на…жопа. Ты есть дурак. Я доложить на Бардак, Бардак тебя отозвать, работа не дать. Ты не есть дипломат, ты есть разгильдяй и бабник. Мне втык дает негр…Бардак.

Посол заморгал глазами, ущипнул себя выше колена и произнес: О, майн Гот! Он однажды слышал слово «разгильдяй», но был уверен, что это слово значит отвергнутый, обанкротившийся, а теперь оно прозвучало из уст такой дамы, которая занимает высокое положение в Белом доме.

— Моя — плакать, — сказал он и действительно заплакал. Нуланд пожалела его и смягчилась:

— Это тебе наука. Я тоже получила втык от президента. Показывай, где этот камарилья. Разведка доложить, что Кролик — пить, гулять, Труп-чинов — пить, гулять, Коломойша — пить гулять и трах-бах молоденький девочка, Аваков- трах-бах мальчик, Пердушко — трах-бах мальчик, потом дэвочка, а в стране нет порядка. Крым уходить. Что можно сделать, чтоб Крым остановить, скажи, дорогой Пейкодурко, ты мой выдвиженец на пост на посол, ты должен помочь. Я тебя просить, умолять и требовать.

— У Кролик и Труп есть ядерное оружие, ми его запустить на Кремль. Кремль — смерть. Когда Кремль смерть, Крым наш.

— Вези меня на дурак Кролик и на дурак Труп. Я делать из них котлета.

Машина с дипломатическими номерами остановилась перед входом ресторана «Киев», но в это время Коломойша выгружал своих соратников в непотребном виде, упаковывал их в машины, а водители развозили двуногих животных по домам.

Кролик дрыгал ногами. Он был обмотан в флаг Евросоюза и пел песню «реве та стогне Днепр широкий». Трупчинов предпочитал, чтоб его несли вниз головой, так как это было связано с сектой, в которой он все еще состоял.

— Не будет толку, — сказала Нуланд и ее машина повернула обратно. За ней последовал и посол США в Украине Пайетт.

Поскольку разведка донесла, что завтра утром все члены хунты планируют быть на работе, она согласилась переночевать в гостинице посольства, самого почитаемого здания столицы Украины, на которую не только бандеры, но и нормальные украинцы возлагали большие надежды. Здесь всегда было много молодых людей с фотоаппаратами, которые снимали каждый угол, каждую собачью какульку, поскольку она имела историческое значение, а если кто мелькнул на балконе и был заснят, то такой снимок удостаивался высшей награды — медали Степана Бандеры. Викторию тоже пытались заснять, когда она вышла из автомобиля, но у нее в руках была газета «Правда Украины» и она этой газетой успела закрыть лицо.

Пайетт вынужден был оставить гостью, поскольку у входа в гостиницу, опираясь на палочку стояла жена посла кривоногая с одним глазом Мариетта Оурелл. Она быстро повисла на руке мужа и произнесла:

— Пошли, мой петушок.

Нуланд улыбнулась, доставая паспорт, чтобы пройти через бюро пропусков. Пришлось топать на пятый этаж пешком. Лифт не работал. Бандеры еще неделю тому обесточили все дома киевлян, что задело, хоть и не имело на то права, гостиницу посольства США.

Спала Нуланд дурно. А под утро ей приснился Пайетт. У него были длинные нестриженные ногти и кривые зубы-клыки. Он тянул одеяло на себя и повторял: видеть пупок и ниже пупок. Жена спит, жена не ведать.

В восемь утра Нуланд была уже на первом этаже в здании Совета министров Украины. Охрана настолько перепугалась, что начала стаскивать с себя бронежилеты и напяливать на знаменитую гостью, но та все время зевала, давая понять, что плохо выспалась. Тут же были доставлены мягкие подушки из гусиного пера, солдатские одеяла и одно покрывало доставшееся по наследству от бабы Параски.

Когда вошел бритый, в белой сорочке Кролик и его министры, они бережно подняли гостью, отнесли в лифт вместе с одеялами, подняли на седьмой этаж, а Кролик распахнул золоченые двери своего кабинета. Сдвинули стулья — мягкие с кожаным покрытием и попытались уложить ценный груз. Но одно кресло так заскрипело, что Нуланд проснулась.

— Ви что делайт, ви меня душить. Я звонить на Бардак, — сказала она, пытаясь достать мобильный телефон из кармана пиджака.

— Всем выйти! — скомандовал Кролик. — Госпожа Нуланд, украинская и американская красавица! Мы только собирались создать для вас комфортные условия, так как вы устали в дороге. Но вы можете и сесть. Вы завтракали?

— Я сейчас позавтракаю.

— Я буду только рад.

— Рано радоваться. Я съем вас, Кролик. Сам Бардак приказал. В качестве доказательства, что съедены, я доставлю ему вашу берцовую кость.

— За что? Красавица всех времен и народов!

— У тебя отбирают Крым, Кролик! А ти веселишься. Где Трупчинов?

— Как отбирают? А где этот Крым? Это штат Колорадо? Позвать всех министров, разведку, службу безопасности, уборщиц и дворников! Всех, всех!

Все тут же прибежали и даже дворники с метелками в руках, а уборщицы с тряпками и ведрами.

— Смирно! — скомандовал Кролик. — Слушаем президента Украины Викторию Нуланд!

— Патчему русский черноморский флот находиться в Крыму? Черноморский флот пиф-паф и Крым нет.

— Дворник Петренко, почему российский Черноморский флот поганит Крым-!

— Он там стоит по договору до 2043 года, а может и вечно будет стоять, если ему понравится, — ответил Петренко.

— Так я же там служил. О, мама мия! Это что? Москали на нас напали? А Киев цел? А то мы тут малость загуляли. Сами понимаете, такое событие бывает раз в триста лет, нельзя не отметить.

— Ти, Кролик, есть дундук. Ти еще спать. А где Труп? Подать сюда Труп. Надо указ, пушка пиф-паф. Срочно Труп сюда.

— Трупчинов у нас занимает две должности, как всякий великий человек. Он не только президент, но и Председатель Верховной Рады. Как прикажете быть- спрашивала уборщица Оксана Ковальчук из Львова. — Трупчинов сам не поднимается так высоко, у него голова кружится, его заносят. Бывает, что он мочится в это время в штаны, а штаны пропускают воду прямо на пол, мне приходится подтирать тряпкой, чтоб пан Кролик не поскользнулся.

— Труп сюда! Это требование Нуланд. Ви есть на опасность потерять Крым. Бардак не простит. Бардак там хотел строить дача.

— Но проблем, я ему вашему, простите, нашему Бардаку отдам свою дачу, она в три этажа… прямо на берегу моря, — заверил Кролик госпожу Нуланд.

Прибежал Трупчинов с вываленным языком, вернее, его внесли.

— Слава Украине! Слава Америке! Долой Россию! Госпожа Нуланд, позвольте вам выразить свое уважение целованием ваших мизинцев на генеральских ногах.

Он тут же упал на колени, обнял ноги Нуланд и принялся сосать большой палец на левой ноге.

— Щекотно, Труп! Труп, встать, Труп, дать отчет. Оба садиться рядом и давать отчет Нуланд. Куда и зачем уплывает Крым- Бардак Омама возмутиться, он хотель там строить дача и посадить американский флот. Бардак тратить пять миллиард доллар на этот народный война, взять и сделать 52 штат Крым!

— А что мы должны делать? — спросил Кролик. — Я могу взять Европейский флаг, поехать в Крым и там размахивать, если это поможет.

— Там надо пиф-паф. Оружие поднять, солдат вперед, Крым — чик-чик и нет.

— А где министр обороны? Он что в отпуске? Вызвать немедленно.

— Другой министр делать, тот старый министр снять. Старый министр москаль.

Но министр обороны Украины, как чувствовал: прибежал. Его еще Янукович назначал.

— Сколко есть у тебя пушка?

— Одна, — ответил министр, — но в ней затвор не работает.

— А сколько танк? — не унималась Нуланд.

— Два.

— А сколько сольдат?

— Полторы, нет. Два солдата есть, но и те инвалиды не боеспособны, — сказал министр обороны.

— Кролик, армия создать, вооружений закупить, Крым отбить.

— Госпожа Нуланд, денег нет, казна пуста.

— О, майн Гот! — взревела Нуланд и размазала слезы по лицу.

— Госпожа, не плачьте, мы Крым не отдадим.

— Крым — наш, — добавил Трупчинов. — Он был и будет нашим во веки веков аминь. Господи помилуй и спаси.

— У нас есть войска в Крыму, — сказал министр обороны. — Почти все бандеровцы. Это гвардия Ющенко, экс-президента.

Министр Обороны позвонил в Крым заместителю командующего Сиське, уроженцу Львова. Тот сообщил, что они заблокированы людьми в черном, только глаза видны. "Если не хотите жить, выступайте, говорят нам," — сообщил зам командующего. — "Вот и сидим, ждем. Обещают выпустить, предлагают перейти на службу в Российскую армию. Зарплата в два раза выше. Уже больше десяти тысяч нарушило присягу и добровольно перешло на сторону врага".

— Что это за народ. Я возвращаюсь на Бардак, доложу ему, пусть он от вас откажется. Вы нас разорите. Пять миллиардов впустую.

— Госпожа Нуланд, если вы нас бросите, я себя сожгу на центральной площади в Киеве.

— А я в бабтисткой церкви в США, — пригрозил Трупчинов.

4

В самом конце необычного совещания прибежала Юлия. У нее веночек вокруг головы размотался, свисал, делая хозяйку, похожей на ведьму.

— Госпожа Нула, госпожа Нула, не уходите, пожалуйста, ласкаво просимо, не уходите! Передайте Бардаку, моему любимому Бардаку, Бардаку Омаме, ой мама, нехай мне этот Бардак выделит мульярд долларов, и я организую поход на Москву. И еще мне надо одну ядерную головку, чтоб сжечь москалей. Всего одну бомбу, у вас их много. И тогда никаких проблем ни для Америки, ни для Украины.

— Кто такой этот старый ведьма? — спросила Нуланд Кролика.

— Это Юля Капительман или Тимошенница, великая женщина, которую Янукович в течение десяти лет держал в подвале, привязанной к ножке кровати. Видите, какое у нее желтое личико, она пожелтела, потому что лежала голая на голой желтой земле. Она героиня Майдана, ее афторитет выше всех в Евросоюзе.

— Моя на Евросоюз наплевать. Евросоюз непослушный, ленивый, проморгал Крым и Януковитч проморгал. Ти, баба, бери метелка в руки, а то у вас на ступеньках первого этажа бумажка валяется, — произнесла Нуланд и топнула ногой на Юлю.

— Я жаловаться буду…Бардаку. У меня в моем особняке в каждой комнате, на каждом этаже висит портрет Бардака, всего пятьдесят штук. Я поняла, что у меня самой дома бардак. Но все равно…где мой телефон. Бардак сейчас спит?

— Он на тойлет зубы чистит, — примирительно сказала Нуланд. — Кролик, пушка, танк, пирожок на Крым и пиф-паф!

Она убежала в лифт, зная, что внизу ее ждет посол Пайетт.

— Ну, шо робыть? — сквозь слезы произнесла Юля. — Просрали Крым.

— Крым — наш! — запел песню Кролик.

— Крым — наш! Господи помилуй и благослови! — запел Трупчинов, складывая руки как в баптистской церкви.

Юля стала голосить, она не могла выдержать такого испытания, тем более, что в Крыму у нее был трехэтажный особняк с прислугой и видом на море.

Не успев сказать бай-бай, ребята, Юля спустилась на первый этаж в вечно работающем и таком знакомом лифте. Не так давно она была хозяйкой всего здания Совмина и конечно же этого лифта. В ее бытность, когда на здание виднелся на всю округу огромный плакат «Вона працюе», в лифте всегда можно прочитать надпись «Юля+ Петя = любовь». А теперь такой надписи уже не было, да кажется и облицовка уже другая, это все Николай Янович Азаров постарался, так ему и надо, псу старому.

— Ну, шо робыть? — снова задал вопрос аудитории, состоящий из министров, дворников и уборщиц, спросил Кролик. — На Москву нам пока никак. У меня, как у председателя правительства только перочинный нож, а надо бы пулемет. С пулеметом я бы зашел к своему коллеге Медведеву и сказал: выбирай, либо жизнь, либо Крым.

— Э, не стоит морочить себе голову, — сказал слесарь четвертого разряда, что еще вчера стоял на Майдане в команде Пипияроша, а сегодня стал министром, — Мы этот Крым за полчаса отобьем у москалей. Запустим Правый сектор и Крыма нет. И москалей нет. Даю слово. Надо связаться с Пипиярошем. Я думаю, он сейчас засел за план, чертит схемы, распределяет, где какая дивизия будет расположена, где столбы вкопаны, чтобы на них вешать пленных, сколько бочек бензина нужно, чтоб облить неприятеля, а потом поджечь. Так, что вы, господа, не берите себе в голову. Крым это…это…словом это тьфу. Вот Кремль посложнее. И то, к концу года он будет взят.

Раздались бурные аплодисменты, объятия, поцелуи. Никто так по существу, так убедительно не сказал, как Клык министр очистных сооружений в правительстве Кролика.

Кролик трижды повторил слово благодарности, пожал руку Клыку и при всех пообещал:

— Назначаю тебя старшим министром. Получишь машину в личное пользование. Мы тут, как ты знаешь, урезали привилегии, отобрали машины у министров, а тебе возвращаем, держи дружбу с Пипиярошем, а меня в курсе. А теперь все по рабочим местам.

Все разбежались, кто стричь и чистить ногти, кто искать прыщи на лице перед зеркалом, кто писать длинные письма интимного характера своим возлюбленным, кто копаться в интернете на щекотливую тему, кто дрючить Ивана Ивановича за то, что он не дрючит своих подчиненных, у кого трещат карманы от зеленых бумажек. А делиться ни с кем не желают.

И только Кролик заботился о процветании государства. Он обзванивал всех знакомых и незнакомых, всех уверял, что Крым наш и просил, согласен ли собеседник с таким мнением. Даже экс-президент Кравчук попался ему на удочку.

— Цэ така справа, шо надо брать оружие в руки — и на Москву, — выдал Кравчук и заплакал, как истинный патриот бандеровец, у которого в Крыму три особняка повышенной этажности. Кравчук знал, Кролик не знал, а Кравчук знал, что вся киевская шушера в тоге президента, министра, председателя крупной партии, крупного и среднего вора, считала для себя оскорблением ничего не иметь в Крыму. Было некое негласное соревнование между слугами народа, ворами и бандитами, держателями тугих кошельков, кто построит дачу в Крыму выше этажом, ближе к морю. Коломойша, к примеру, построил особняк на пляже, потеснив граждан, да так, что угол здания омывали морские волны. Он трижды ездил в Израиль с целью уговорить своих друзей приехать в Крым на его дачу, чтобы передать опыт.

Кролик тоже заплакал и стал искать коран, но тут ему пришла в его продолговатую приплюснутую голову хорошая мысля, что приходит опосля. Он позвонил Пердуске.

— Так, мол и так. Эти москали, у них совершенно нет совести, замахнулись на Крым. У нас там, правда, пушки, танки, система град, бесчисленное количество самолетов и самый большой в мире флот, плюс двадцать тысяч бойцов в основном из западной Украины, благодаря Ющенко. Все военкоматы, все учреждения, мэрии, все школы балакают на ридный ураинский мове, а русский язык считается иностранным. И вот что интересно. Английский язык тоже бы вроде иностранный, но…это родной язык, любимый народом, а руський це язык мата и попсы, негласно он запрещен. Никто вам не отпустит килограмм помидор на рынке, если вы начнете балакать на маскальском. Там даже продавцы из западной Украины. Мы на днях приняли закон о запрете русского языка на всей территории Украины. Цэ було мудрое решение нашего парламента. Правда, коммунисты и регионалы полезли в драку. Они вскоре все оказались в крови: проучили пособников наших заклятых врагов. Все нам газом грозят. Да мы плевали на их газ. Теперь Америка и Евросоюз нас в беде не оставят.

— Кролик, да замолкни ты. Ты всегда страдаешь словесным поносом уймись. Скажи конкретно.

— Так я конкретно. Крым может уплыть.

— А, пустяки, — сказал Пердуске. — Я могу поехать и все там улажу в течение часа.

— Ой ты, мой золотой! Да я прикажу тебе там памятник воздвигнуть, нерукотворный, как писал наш поэт, как его, а Шопченко. Ну, бывай. Позвони из Крыма. Прижучь их там, негодяев. А то… сепаратисты, завоеватели, загарбники и всякая политическая белиберда.

5

Еще летали самолеты, еще курсировали поезда из Киева в Крым, еще воды континентальной Украины орошали крымские поля, еще автомобили, грузовые и легковые выпускали ядовитый дым из выхлопной трубы в Ялте и возвращались обратно в Киев. Но проснувшиеся крымчане, экое диво — желание покончить с унижением, стремление быть свободными, так редко будоражащее душу русского человека, выплеснуло всю гордость, всю свою прыть, — крымчане стали другим народом. У них открылись глаза и это уже были другие глаза, это были глаза ненависти к так называемому младшему брату, который унижал их свыше двадцати лет и ржал при этом, как последнее падло.

Пердуске — великий человек, богатый человек, неприкосновенный человек с депутатским мандатом, друг и брат по крови Коломойше, сел на личный самолет и приземлился в Симферополе. С ним были шесть его помощников. Как только он увидел море и берег Крыма, злость серпом саданула по его щедрому никогда не унывающему сердцу. Как смеют эти рабы, бунтовать- Кто им разрешил- да вся Украина их кормит. Ну сейчас я разберусь. Я им такое устрою…Он нажал на кнопку, как только приземлился, чтобы удостовериться, приехал ли его водитель на Мерседесе в аэропорт. Оказалось, приехал. Только надо пройти контрольный пост в связи с новой обстановкой.

Выпучив грудь вперед, высоко подняв подбородок, он решил пройти контрольный пост с удостоверением депутата в руке. С него потребовали паспорт и попросили назвать цель приезда. Пердуске развернул удостоверение депутата Верховной Рады, ударил плечом охранника, тот едва на ногах удержался и прошел, гордо глядя вперед. Дежурные переглянулись, пожали плечами: депутат все же, а по поводу депутатов в инструкции ничего не написано. Пусть себе едет, черт с ним, еврей проклятый. Сидя в машине рядом с водителем, за спиной разместились помощники, он обнаружил несколько постов, которые пока его машину не останавливали и только на въезде в город Симферополь на высоком бугре им преградили путь. Мужчина крепкого телосложения с повязкой на рукаве попросил документы. Пердуске ткнул в нос удостоверение.

— Всем выйти из машины. Живо!

— Ты что, не видишь, с кем имеешь дело- Раб.

Мужчина взял великого человека за шиворот, выволок и приказал раздвинуть ноги.

— Обыскать! — приказал стоявшим рядом помощникам. Остальных вывели, уложили на асфальт лицом вниз и обыскали. Но ни у кого ничего подозрительного не нашли.

— Куда и зачем- спросили Пердуске.

— Я еду к вашему руководству от имени Верховной Рады Украины на переговоры.

— Ладно, поезжай!

Замелькали дома, одно- двухэтажные, а потом начался город. В городе полно людей. Такое впечатление, что все вышли на улицу. «Ух, вас бы плетью», — подумал Пердуске и приказал жать на газ.

— Здесь ограничение скорости, — возразил водитель.

— Плевать!

Не проехали и десяти километров их остановила служба ГАИ. Пердуске тут же извлек удостоверение депутата Верховной Рады. Работник ГАИ развернул, сверил фотографию с оригиналом и положил в карман.

— Документы!

Водитель вытащил все, отдал.

— Машину на штрафную площадку, — приказал капитан. — Нарушение скорости.

Тут Пердуске вышел разъяренный, как тигр и попытался наброситься с кулаками на работника ГАИ. Но тут подскочил какой-то мужчина и в мгновение ока сбил олигарха с ног.

— Я депутат Верховной Рады, я вам устрою. Я вас лишаю должности, а потом и свободы.

— Сделайте депутату украинского парламента легкую санобработку, — приказал капитан.

— Будете бить- за что- Что я такого сделал- Я все же дупутат.

— Мне плевать, кто ты. Возможно ты и депутат, но прежде всего ты дерьмо, а потом уже депутат. Сколько заплатил за мандат-

— Девять миллионов.

— На Майдане для бандеровцев, сколько пожертвовал.

— Это мое дело.

— Ребята, сделайте ему санобработку! — повторил капитан.

— Не надо, я сдаюсь. Я пришел на переговоры от имени Верховной Рады. С кем тут можно поговорить-

— С народом. Только пойдете пешком. Здесь на машине нельзя: видите все улицы заполнены людьми.

— А что они хотят-

— Спросите у них сами.

Работник дорожной службы вернул удостоверение депутата и дальше Пердуске пошагал пешком. Такой ситуации у него не было уже двадцать лет. Его отец, богатый еврей купил ему место депутата в Верховной Раде, как только Пете исполнилось восемнадцать лет. С тех пор он с депутатским мандатом не расставался. А тут такое пекло. Да это все россияне переодетые в женскую и мужскую одежду.

У следующего перекрестка он увидел небольшой митинг с двумя флагами — украинским и российским.

— Слава Украине! — произнес он, подходя к девушке, которая держала украинский флаг. — Наших тут много-

— Нет, я одна.

— А звидкиля ты-

— Из Львова. Я была начальником отдела горисполкома, а теперь мне капец.

— В смысле конец-

— Так оно есть. У меня двое детей и муж ушел к москальке, вот я и вышла в знак протеста. Зваты мене Ганна Блоха.

— Ганна, а где у них тут штаб восстания- Я пойду, разберусь с ними.

— Ось прямо, видите много российских флагов торчат из окон. Будьте осторожны, все сходят сума. Я тут стою с флагом, жду татар, они наши друзья, но что-то никого нет.

— Стой, я скоро вернусь.

Но не успел Пердуске отойти на пять метров, как к Ганне подбежали ребята выхватили флаг и разорвали его на куски. Петя еще больше обозлился и вошел в просторное помещение, где тоже было много народу. Какой-то молодой человек сидел за большим столом и давал распоряжение. Сфоткать бы его и передать в службу безопасности, подумал Петя подходя к столу.

— Чем могу служить- спросил парень, что давал всем распоряжения и отвечал на все вопросы.

Пердуске снова вытащил удостоверение депутата и спросил:

— Что у вас делается- Это же преступление. У нас тут милиция, войска. Мы поднимем, применим силу, пересажаем.

— Анна Ивановна! Объясните этому жлобу, что у нас делается, потом представьте к нему тройку хороших ребят, пусть вывезут его за черту города, дадут несколько пинков под жирный зад и пусть убирается в свою Украину.

— Вы не имеете права, я депутат Верховной Рады…

Анна Ивановна взяла Петю за шиворот, посадила на табуретку и сама уселась на стул напротив.

— Господин Пердуске Петро! не перебивать. Так вот, Пердуске, пришел конец бандеровскому правлению на полуострове. Ровно через две недели у нас референдум. Мы все проголосуем за воссоединения с Россией нашей матушкой. По ошибке малограмотного Хруньки полуостров был передан Украине. Нас даже не спросили об этом, хотим ли мы в бандеровские объятия. Тогда, правда, украинцы еще были нормальными людьми, а сейчас все вы фашисты. Мы с фашистами будем драться до последнего. Вы двадцать лет издевались над нами, натравливали на нас татар, запрещали общаться на родном языке, все школы сделали украинскими, посадив в качестве директоров вивчарей (пастухов) из ивано- франковщины, переименовали улицы. Теперь все улицы в Крыму имени вашего главного фашиста Бандеры. Вы заполонили все районные администрации доярками из львовской области. Теперь их можете увидеть на площадях с вашими флагами в руках. Они тоже протестуют. Быдло пришло во все структуры и попыталось посмеиваться над русским народом. Это была ваша благодарность за королевский подарок. Да вы просто пещерные люди. Отныне, я так думаю, слово хохол будет ругательным словом, вы, бандеры, добились своего: посеяли семена ненависти между двумя братскими народами по указке из-за океана. Вы довольны-

— Это, это какая-то ошибка.

— Ошибка. Что ж вы раньше не видели этого, и не исправляли эти ошибки-

6

Пердуске вернулся в Киев очень расстроенный. Что-то нехорошее было в том, что высказала активистка в Симферополе Анна Ивановна. Его кум Ющенко ни разу не делился с ним тонкостями своей политики в регионах, в том числе и в Крыму. Но все это его работа. Он, Ющенко, получал указание из Вашингтона, как вести себя, какие предпринимать меры, чтобы максимально ослабить русскую диаспору на полуострове. Но обстановка такая, просто трудно сообразить, что дальше делать, как быть. Он потратил около пяти миллионов долларов на эту революцию, в Вашингтоне хорошо знают об этом и судя по поведению Нуланд, помощника Госсекретаря, ему светит президентская должность. Надо скорее начинать предвыборную гонку. Пусть это стоит еще десять- пятнадцать миллионов долларов, но он сделает так, что президентское кресло само под него ляжет. Царствуй, Петя и береги здоровье.

В Киеве его ждали те, кого стали называть хунтой. Хунта уже образовала правительство, захватила Верховную Раду при помощи мордобития и деморализации тех депутатов, кто раньше правил бал.

Тянивяму, как настоящий фюрер размахивал кулаками и выступал с трибуны. Его речи походили одна на другую как две капли воды: он всегда во всех смертных грехах обвинял Кремль, заклинал москалей, обещая с ними разделаться и это, как ни странно привлекало депутатов и не только депутатов, но и слушателей.

Активизировал свою антироссийскую деятельность и Савик Шустер, когда-то работавший в России на одном из телеканалов.

— Петя, ты видишь, обстановка складывается нормально, — заявил Кролик на заседании Совета безопасности. — Никаких антиправительственных выступлений за этот период замечено не было. Вот только Правый сектор никому не подчиняется и покидать майдан не желает. Мы не знаем, что делать.

— Пока молчать, — произнес страшную фразу Разливай Наливайченко. — Наши друзья за океаном смотрят глубоко и видят далеко. Правый сектор у них тоже под контролем. О нем пока забудем. Пусть Петро доложит о поездке в Крым.

Петро, не вставая, сказал:

— Поездка была трудная, если не сказать ужасная. Меня чуть не пристрелили. Приходилось и носом асфальт рыть, и битой по голове получать. Благо отпустили живым российские спецслужбы.

— Да как они посмели- заревел Кролик и стукнул кулаком по столу. — Давайте посадим их на кол.

— Юля с ними расправится. Только она просит хоть одну атомную бомбу. Ее нельзя сработать- У тебя же есть конфетная фабрика. Дай задание одному из цехов, пусть соберут и завернут в конфетную обертку.

Новый министр обороны расхохотался.

— Ты что, Кролик- Ты видел атомную бомбу-

— Хватит шутить, — сказал Пердуске.

— Позвольте и разрешите, — врываясь на совет безопасности, проговорил экс-президент Кравчук. — Я только по Крыму. Я знаю, что вы меня разыскиваете, ибо у вас нет такого умного президента, каким был ваш покорный слуга. Шо касается Крыма, цэ пусти балачки. Пошумят люди и разойдутся, ну а если Россия сунет свой нос, мы ей поддадим — будем воевать до последнего. Это станет для нее хорошим уроком.

Это высказывание успокоило хунту и в то же время взбудоражило отдельных, наиболее тупорылых членов.

— Крым всегда был украинским и всегда будет им. Агрессоров мы не потерпим, мы их прогоним, — заверял Кролик, брызжа слюной у микрофона.

Но в Крыму был запущен хорошо задуманный, хорошо спланированный сценарий возвращения полуострова в родные пенаты. Это заслуга не только Генштаба, но и президента России. Туповатые и амбициозные янки не могут похвастаться таким сценарием, который без единого выстрела, без единой капли крови, дал бы такие результаты. Этот сценарий войдет в учебники для подготовки специалистов в определенной области. Мы не будем делать попытку вникнуть в подробности, перечислим лишь отдельные важные моменты.

Когда первый раз вышли русские к зданию областного совета в Симферополе, вышли и татары. Двести тысяч человек. Сплоченные, плечистые, готовые к кулачным боям. После непродолжительных потасовок, татары победили и разошлись по домам. Казалось, замысел вернуть Крым в состав России потерпел крах. Но на следующий день утром крымчане проснулись, а здание совета автономной республики уже было занято. Не татарами, а плечистыми хорошо вооруженными ребятами. Татары дрогнули и не вышли, они видимо поняли, что за крымчанами стоит Россия, а воевать с Россией очень опасно.

Почти двадцать лет татары ютились в крымских лачугах: украинская власть не давала им землю, все базировалось на само захвате кусочка земли под самовольную застройку, но украинцы пообещали: если прогоните русских с полуострова — земля ваша. Врывайтесь в семьи, насилуйте девочек, женщин и подростков, убивайте их в их домах и на улицах, крымские власти на это будут закрывать глаза. Действуйте.

Это была замечательная перспектива. Вот почему татары так трудно шли на контакт с русскими. К ним приезжали муфтии из Татарстана, долго уговаривали, обещали всякие блага и татары умолкли.

Началась агитация среди украинских военных перейти на сторону русских, где зарплата в армии в несколько раз выше, чем в Украине. И эта агитация принесла плоды. Солдаты и офицеры, матросы и полковники стали принимать присягу новой родине России. Состоялся референдум с высокой явкой и высоким процентом за воссоединение с Россией. Женщины плакали от радости. Мужчины обрели свою любимую Родину.

Юля, после стрижки и макияжа в Германии, стала возвращаться в политику и новость о бунте в Крыму расстроила даму подзабытую ее избирателями и даже майдановцами. Как председатель партии Батькивщина, она вызвала двух своих, наиболее преданных членов Кролика и Трупчинова. Те все бросив, прибежали.

— У кого из вас есть атомная бомба- Мне две штуки, одну я сброшу в Крыму, другую в Москве. Надо их приучить к порядку. Что это такое- Какой-то референдум. Кто разрешил, кто посмел, почему не спросили-

— Юлия Владимировна, не тревожьтесь так, это вредно для здоровья. Крым это пустяк, Крым наш — был и будет всегда. Мы тут составляли план развития регионов, так Крым там по-прежнему значится, значит, он наш. А у меня там дача. Как же я могу отдать Крым и свою дачу, да она два миллиона долларов стоит.

— И у меня тоже дача, — произнесла Юля, сморкаясь в платок. А теперь выходит, что ее уже как бы и нет. А что, бомбы у вас нет- Что это за руководители, если у них нож вместо пистолета.

— Ничего, мы их начнем душить: перекроем воду, отключим электроэнергию, газ, заблокируем счета в банках, лишим их пенсии, зарплаты, пособия на детей, высушим воду в колодцах. Они начнут умирать…вместе с москалями. Они поднимут руки вверх, вот увидите. Я как президент издам ряд указов по этим вопросам и подпишу их, подпишу, сука буду.

Трупчинов не мог остановиться.

— Ребята, я хочу в президенты. Ты, Саша, сам себя назначил, а я хочу быть избранной. Тогда у меня появится много друзей на западе. У них есть ядерное оружие. С их помощью я одолею Москву, вот увидите. Давайте проведем эти выборы. Это наш долг

— Надо согласовать твою кандидатуру, — сказал Кролик.

— С кем-

— С дядей сэмом. Без него ни туды, ни сюда, сама понимаешь.

— Я издам Указ: избрать Юлю президентом, вот и вся проблема, — произнес Трупчинов, ласково глядя на Юлю.

7

Как только Кролик переступил порог кабинета министров, он ахнул от изобилия бумаг на своем рабочем столе и на других столах. Они лежали стопками и хаотично, разбросанными, подписанными и не подписанными, свидетельствующими об огромной загруженности премьера. Даже ручки и карандаши валялись. У рабочего кресла стоял графин, в нем не было воды Это говорило о том, что вчера премьер работал допоздна, всю воду выпил, но все бумаги просмотреть и подписать не успел. И сейчас он сел, уткнул голову в бумаги. Его помощник Пиши Пропало широко открыл дверь и громко произнес:

— Журналисты всех стран ждут приема, господин Королик.

— Слава Украине, — произнес Кролик, что значило: зови. Журналисты гремели стульями, морщились и даже выражали неудовольствие, что придется писать на коленях, так как столы заняты ворохом бумаг, а один даже сказал:

— Премьер пльохо работает, коль так много бумаг на столах, значит он их не просматривает.

Премьер высоко держа голову, встал и словно перед ним были мальчишки, оглядел всех бегающими глазами и заявил:

— Казна пуста, господа. Так и передайте читателям в своих странах — украинская казна пуста. Янукович все сграбастал, погрузил двадцать мешков, набитых долларами в новенький Мерседес и укатил в Россию.

— Ви это слишком быстро заявляете, преследуя определенные цели, господин…Крольчатник. Ви хотите получить кредиты на западе.

— Я могу вам выдвинуть все ящики, там ничего нет. Деньги только в бумагах, а бумаги на столах, любуйтесь. Казна действительно пуста. Это…это…данные бюсгалтерии. И России мы должны за газ, так бесплатно как младшему брату они нам давать не хотят, потому что жадные агрессивные, они нас хотят поработить, но мы, как соберемся, как дадим в рыло, ногами накроются. Далее МВФ мы должны много миллиардов, короче кругом должны, только нам никто не должен, вот и получается: казна пуста. Не знаю, как и за что браться мне как премьеру.

Сказав это, Кролик сел и стал ногтями скрести голую лысину. Ему казалось, что он убедил журналистов и что теперь повысить цены на продукты питания, на одежду, технику, на транспорт будет легко. Народ поймет: время трудное, Янукович деньги унес в Россию, МВФ обещанные суммы не дает, печатный станок включить нельзя. Украинцы терпеливые люди, они готовы кости грызть до конца жизни лишь бы попасть в Евросоюз, где все бесплатно, где не надо работать, а жить как у Бога за пазухой. Если погрузиться в гущу толпы, можно услышать, что говорят люди.

— То, что батон хлеба подорожал в два раза, а килограмм колбасы из конских хвостов не купить, ничего страшного, как-нибудь, зато мы в Евросоюзе. Наконец, вековая мечта сбылась. Вамерика нам поможет, не даст с голоду умереть, — говорила какая-нибудь бабка соседке.

— Да, энтот Яйценюх просто молодчина. И Юлю ослобонил и в Вамерику собирается за долалами. Скоро заживем, бог даст.

Кролик удачно сделал это заявление перед журналистами, оно тут же было передано по всем мировым каналам телевидения.

Савик Шустер тут же провел телевизионное шоу, пригласил Кролика и тот четыре часа доказывал, какие блага ждут Украину в связи с повышением цен. Журналисты все расписали, размалевали, приглашения посетить и рассказать о перспективах развития Украины, посыпались, как из рога изобилия. И не только внутри страны, но и зарубежные страны рады были видеть Кролика у себя перед микрофоном. Но первым пригласил сам Бардак Омама. Нуланд гордилась своим выдвиженцем.

Кролик увез девять пузатых чемоданов за океан. Злые языки говорили, что он собрал весь национальный запас в золоте и увез в Америку, чтобы та не только сама дала деньги, но и заставила МВФ выделить 35 миллиардов долларов кредита. Правда это или нет, не беремся утверждать, скажем только: никаких опровержений не последовало ни со стороны Кролика, ни МИДа, ни членов совета министров.

Кролик побывал в овальном кабинете Бардака Омамы, беседовал с президентом, любовался его белыми зубами и черной кожей, и морщил нос от дурного запаха. Бардак давно обещал помощь страдающему народу, но сейчас в овальном кабинете заговорил о том, что Америка может выделить миллиард и то в качестве гарантии оплатить, если Украина купит в такой-то стране подержанный трактор, либо оборудование для магазина. А это значило, что Кролик ни цента не получил, а что-то такое в виде гарантии.

Кролик не мог возразить, он находился в овальном кабинете, а в этом кабинете милостиво беседовал с ним великий человек, командир всей планеты, один недобрый взгляд которого мог поломать судьбу пришельца из далекой Украины. Миллиард это тоже милость. К тому же Бардак гарантировал помощь, а точнее заем МВФ в размере пятнадцати миллиардов.

После непродолжительной беседы Нуланд взяла Кролика под руку, сопровождая его в сонные апартаменты и сказала:

— Ти есть мой должник, Яйко.

— Яйценюх, — поправил Кролик. — Чаще меня называют Кроликом. У меня для вас есть груз, поделитесь с Бардаком. Я боялся ему предлагать этот груз. Кроме того, у него везде, даже в мошонке камеры наружного наблюдения, и я не стал рисковать.

— Да, Яйцекок-Кролик, груз нужен. Я тебя рекомендовал Бардак на премьер, я тебе готовил свидание с Бардак, я тебя хвалил Бардак. Ти Бардак понравился: ти тонкий и длинный и Бардак тонкий и длинный, толко у тебя зуб гнилой, а у Бардак зуб белый, хороший. Удали свой гнилой зуб.

— Как только вернусь в Киев, после первого транша МВФ поеду в Германию менять зубы.

— Ти много должен на Россия на газ-

— Почти три миллиарда долларов, — вздохнул Кролик.

— Россия — кукиш, Россия подождет. Ти расходовать на армия, завоевать Крым. США никогда не признают Крым русским. Крым должен вернуться на Киеф.

— Спасибо, госпожа Нула, вы просто вдохновляете наш народ. Как только закончится аннексия Крыма, мы построим вам в Крыму особняк в четыре этажа с обычным и черным входом.

— Окей, я буду ждать.

В гостинице президентского класса все было так хорошо: Кролик просто растерялся. Как только он вошел, появилась молодая девушка, глаза с поволокой и на чисто русском языке предложила посетить ванную и если добрый господин пожелает натереть спину.

— Ты откуда, красавица-

— Из Бердичева Арсений Петрович. Звать мена Ганна. Я обслуживаю своих — хохлов и русских. Когда захотите бим-бим- наберите цифру 9. Я к вашим услугам. Спинку потереть-

— Нет, спасибо, — произнес Кролик. Он знал, что его хозяйство в результате перелета через океан и его беседа с Бардаком в овальном кабинете, была для него нервным напряжением, если не сказать потрясением, в результате чего его достоинство ушло вовнутрь, даже мочу испустить было нечем. В таком виде мужчина ни за что не предстанет перед взором женщины в костюме Адама. Тем более, перед такой молодухой. Да она обсмеет его на весь Белый дом! Даже до овального кабинета может докатиться.

Он лег в ванную, глаза стали закрываться, он понял, что скоро заснет, а в сонном виде утонуть можно. Чтобы спасти свою жизнь для будущего Украины, Кролик быстро поднялся, пустил на свое бледное тело, покрытое мелкими кружочками, как у дряхлых стариков и открыл холодный душ. И это оживило его бренное тело.

Вскоре он очутился за столом. Тут его уже поджидала Ганна из Бердичева. Она меняла всякие заморские закуски, в основном искусственные, где много пестицидов и всяких химических добавок, чтоб не портились и каких-то добавок для вкуса.

— Черт возьми, этот бутерброд вкусный, но суховатый на зубах скрипит. Он давно приготовлен-

— Три года тому назад. А может храниться десять лет. Так что он, считайте, у вас весьма и весьма свежий. Должно быть, Бардак очень вас любит. Виски налить-

— Три капли, не больше, — согласился Кролик. — И себе тоже.

Ганна налила Кролику полстакана, а себе полный стакан. Кролик опрокинул и почувствовал недоброе: его плоть стала затвердевать и проситься… Кролик и сам не знал, куда. Его рука чисто автоматически легла на круглое колено Ганы и трижды сжала это колено, неизвестно по какой причине. Он потянулся за очками напялил на переносицу и внимательно посмотрел на Ганну.

— Ганна, я удивляюсь. Либо этот напиток так подействовал на меня, либо ты своей красотой, скорее ты, ты пахнешь женщиной, и этот запах так возбуждает, но я должен признаться: я готов. Только на добровольной основе. Чтоб никакого дипломатического скандала. Ты сама понимаешь, где мы находимся. Билл Клинтон только один раз погладил свою сотрудницу и какой скандал разгорелся на весь мир, а я… — но Ганна уже расстегнула молнию на брюках и осмотрела богатство желанного гостя- я тут всего лишь гость, а что если нас засекут, потом не выпустят из страны, что будет делать наша ненька Украина без своего выдающегося премьера-

— Сюда, сюда, подушку под попку, чем выше я буду тем… — но Кролик только прикоснулся и сгорел, как спичка.

— Повторить, повторить, — требовала Ганна, целуя Кролика в гнилые зубы.

8

Как человек, Бардак Омама, оказался сложной, мстительной натурой. Так и напрашивается вывод: мстишь России за Сноудена. Эта месть была устойчивой, постоянной и тем более яростной, если одна цель срывалась, он выдумывал десять других. Но никакие рычаги не действовали, тогда он взял ложь на вооружение. Это сработало. Мало того, он заставил и европейцев лгать, это тоже сработало. Этот метод он довел до абсурда. На юго-востоке воюют русские, засланные Путиным, если бандиты из галичины убивают бойцов из пушек, если путинские солдаты гибнут от фосфорных бомб, то это они сами стреляют друг в друга. Никаких беженцев из Украины нет, это из России бегут в Украину.

На заседание конгресса отчитывается помощник Госсекретаря Виктория Нуланд. Она рассказывает, как пекла пирожки для выдающихся революционеров — нацистских прихвостней, как все там было хорошо, и сейчас в Украине все хорошо. Народное правительство во главе с самопровозглашенным президентом, классически тупым баптистским священником Трупчиновым, цветет и пахнет, что скоро появится военная мощь с новым министром обороны нацистом Пипиярошем, но сенатор Маккейн перебивает ее.

— Вы мне скажите, почему русский рубль дорожает, ведь мы запланировали его падение, а вместе с ним и падение экономики-

Не шибко прозорливая Нуланд, словно не слышит ястреба Маккейна и снова переходит на пирожки.

— Вы не отвечаете на мой вопрос. Дайте ответ на мой вопрос, — не отстает Джон Маккейн. — Я же вас выдвигал на эту высокую должность, которую вы сейчас занимаете. А это высокая должность. Занимать бабе такую должность — это высокая честь. Скажите, почему российский рубль дорожает по отношению к доллару-

Нуланд на такой вопрос ответить не может даже если ей будут грозить лишением жизни. Она начинает мурлыкать, а потом снова переходит к украинскому Майдану.

— Хорошие ребята, правда, от них дурно пахло, но они же славяне, дикий народ, не моются, не пользуются полотенцами, не знают, что такое мыло и зубная щетка.

— И мой вопрос провалился, — говорит сам себе Джон Маккейн. — Одни провалы, сплошные провалы. Не везет Америке, черт возьми. Надо браться за оружие, даже за ядерное.

Бардак Омама не присутствовал на дебатах в конгрессе, ему мочили лоб полотенцем, он дурно спал эту ночь, все думал о России, как ее наказать, какие санкции к ней применить. Уже так много было сделано: запрет на въезд чиновников из России посетить великую Америку, но эти чиновники встретили этот запрет с иронией, сказали, что и не собираются в гости к янкам, им и дома хорошо. Заморозка счетов тоже не дала желаемых результатов: все, что заморожено размораживается со временем само по себе. Средства массовой информации Америки долдонят об агрессии России, но в самой России эту прессу не читают, а когда смотрят ответные телеудары, только наполняются злобой по отношению к нему, Бардаку и возвеличивают Путина.

Что делать- Может совершить вояж по западной Европе и Азии, накачать их, сплотить, посеять семена ненависти к русским- Я же обещал: Россия дорого заплатит за аннексию Крыма. Вот пусть и платит. Крым…, какие там красивые пляжи, даже в Африке таких нет. Я был в Крыму еще ребенком. Мой отец Бурдалак Оймама, не Бардак, это я Бардак, был истопником на барже и меня с собой прихватил. Мы зашли в Крымскую бухту. Светало. Огни дремлющих кораблей, как бы говорили: не задень за корму. Я испытал такое блаженство, особенно когда отец накормил меня плохо сваренным рисовым супом. А теперь этот полуостров…мог бы быть моим, американским и я мог бы построить там ранчо. А русский медведь отобрал и даже не спросил разрешения у меня, неординарного Бардака.

Когда мокрое полотенце на горячем лбу совсем высохло, Бардак принял сидячее положение и будучи рад, что мозг по-прежнему в рабочем состоянии, решил осуществить вояж в Европу. Надо прощупать, что думает Ангела Меркель, француз Оланд, эти два кита Евросоюза, а что касается остальной мелкоты, типа Латвии, Эстонии или Румынии, стоит ногой топнуть и они все падут на колени, низко опустят головы и дружно произнесут Оккей.

Когда вошла женщина лет тридцати в белом халате Моника, чтобы сменить тряпку на лбу и увидев его сидящим, пришла в ужас.

— Вам надо немедленно лечь.

— И тебе надо лечь, — сказал Бардак.

— Вы с женой в разводе, я это знаю, а отсутствие секса для такого великого человека как вы Бардак, отрицательно влияет на вашу работоспособность. А это… это приводит к тому, что такая великая страна, как США остается без управления. А вдруг тайфун, а вдруг русские ракеты. Что мы, сиротки будем делать, а, Бардак-

— Вот видишь. От тебя зависит судьба Америки. Снимай одежду.

Моника была в растерянности. С одной стороны его тело так дурно пахло, что вся прелесть интима могла быть сведена к нулю, с другой стороны судьба Америки не могла ей быть безразлична. Она уже расстегнула верхнюю пуговицу на кофте, как влетел Джон Маккейн. Он сразу начал рубить из-за плеча. Нуланд — дура, она не видит на полшага перед собой, все перепутала. Музычко, выдающегося сына Украины кокнули за просто так, а он, Маккейн, строил относительно Музычко далеко идущие планы.

Моника обрадовалась такому повороту событий и выскочила из покоев президента.

— Послушай, Джон, друг! Я отправляюсь в Европу, а потом и в Азию. Я должен прощупать эту курицу Меркель, этого гомосека француза Оланда, мне надо знать, не изменили ли они своего негативного отношения к России, а то… стали раздаваться голоса журналистов в Германии, что дескать санкции по отношению к России невыгодны Германии. А за Германией следует и Франция. Надо мягко, осторожно на них надавить.

— Так в Евросоюзе 27 стран, что с ними ты будешь делать-

— Топну ногой, сначала левой, а потом правой. Мелкота одним словом. Каждая страна меньше одного нашего штата. Когда я там бываю, у них дрожат колени, губы и трясутся руки. Мне все время говорят одно и то же- ес, ес, ес.

— Смотри, Бардак, про рубль там не забудь. Задави его, да так, чтоб он ничего не стоил, карточки все заблокируй, счета заморозь, пусть богачи превратятся в нищих, а Путин приходит к нам с протянутой рукой.

— Ты, Джон Маккейн, умный человек. Если бы не был моим оппонентом, я взял бы тебя к себе.

— Нет, не получится: я с темнокожими не вожусь. Если хочешь, возьми меня с собой в Европу, я буду тебя критиковать, иногда и поносить, а ты меня хвали, хвали, и наша популярность в народе достигнет космических высот.

— Когда наши войска будут маршировать по Красной площади в Москве, я возьму тебя в Россию.

— В эту дикую страну- Да ты что- там на верблюдах передвигаются.

Конечно, разговор двух умных людей может войти в историю, если американские журналисты все еще не смогут открыть глаза и посмотреть, что творится в реальном мире, а будут сидеть в бункере без окон и света и строчить всякие дешевые статейки о величии Америке и ее выдающегося президента Бардака Омамы.

Может, сами того не зная, американские журналисты, получая баснословные гонорары за свои сочинения основанные на бесстыдной лжи и двойных стандартах, служат хорошим примером для подражания. К примеру в Украине средства массовой информации за несколько дней превратились в потоки лжи и фальши, а журналисты, словно их подменили запросто называют мужественных людей сепаратистами, убийцами в то время, как киевская хунта послала на землю этих сепаратистов танки, самолеты, пушки и БТРы. Если в Одессе сжигают бандиты живых людей, то украинские журналисты пишут: они сами себя сожгли. Ложь рождает лож, убивая правду.

9

Прежде, чем отправиться в очередной вояж по Европе и Азии Бардак Омама, вызвал Госсекретаря Джона Кэрри для обычной в таких случаях накачки, но в виде милой беседы, в которой содержались пункты обязательного, в крайнем случае желательного исполнения. Джон Кэрри не блистал ни умом, ни внешностью: его голова вместе с подбородком походила на перевернутую грушу хвостиком вниз. Судя по его постоянному грустному выражению лица, этот природный изъян угнетал его, словно ему отрезали ногу по колено и он может передвигаться только при помощи костыля. Чувство обиды подогревалось абсолютным безразличием к нему как мужчине со стороны прекрасного пола. Если Бардак всегда раскрывал рот, даже на полет мухи, обнажая белоснежные зубы и не обращал внимания на то, что его рот становится шире, то Кэрри всегда держал рот закрытым, а губы немного сжатыми.

— Я еду, — произнес Бардак и широко открыл рот, — улетаю. Хочу пощупать эту кукушку Ангелу Меркель и вставить пистон французу Олланду. Я всегда слышу как они переговариваются между собой, я ведь их прослушиваю. А ты Джо, — он опять раскрыл рот, да еще шире, — смотри, не подкачай. Наши баллистические ракеты запросто поразят Москву в случае необходимости.

— Но такие же ракеты и нас поразят, — произнес Кэрри сквозь зубы. Он нарочно не раскрывал рта, дабы показать: необязательно так широко раскрывать рот, чтоб собеседник мог посчитать количество зубов. Кроме тог, у Кэрри, как у белого человека были желтые зубы, показывать нечего, а у нигеров зубы — это конек. Кэрри хотел быть другом Бардака, но что-то мешало этой дружбе стать крепкой, прочной, на всю оставшуюся жизнь, как ему этого хотелось. Бардак туповат и немного нагловат, всегда держит нос кверху, думает, всю жизнь будет президентом.

— Но, Кэрри, ты должен думать головой, а не тем местом, которым ты елозишь в кресле. Надо подумать о превентивности удара. Кто нажмет кнопку раньше на несколько секунд, тот и победитель.

У Бардака подобрели и заблестели глаза от удачно сформулированной фразы. Он раскрыл рот так широко, что невольно зевнул.

— Бардак, осторожно, а то и меня проглотишь, — произнес Кэрри и попытался улыбнуться. — Понятие нажать кнопку пуска раньше противника может стоить гибели Америки, как континента в случае сбоя. А я не хочу быть убийцей миллионов своих сограждан. Это ты мастер. Бери с собой пульт управления ядерной системой, тогда с любой точки земного шара ты можешь нажать на волшебную кнопку.

— Джон, ты прав, черт возьми. Ты просто умница. Я заранее знал, что ты такой Госсекретарь, какой мне нужен. Будем работать вместе долгие-долгие годы. А вот еще. Мудрая мысль пришла мне в голову. Ты сегодня звонил этому как его, Лаврову в Москву.

Он снова раскрыл рот до ушей.

— Лавров еще спит. Там у них ночь. У нас день, у них — ночь. Разве вы этого не помните-

— Ладно. Как только он проснется — звони, не стесняйся. Звони по нескольку раз в день. Они рады этому и передают по всем каналам телевидения: состоялся полезный разговор между нашим министром иностранных дел и Госсекретарем США Кэрри. Сам слышал.

— Но мы уже все обговорили.

— А ты ври побольше, придумывай разные ситуации и пускай пыль в глаза. Мы должны знать их агрессивные планы и заранее принимать меры.

— Ладно, позвоню.

— И мне доложи. Обязательно. Я в это время буду у этой, как ее, а у кукушки Ангелы Меркель. Она каждый раз делает новую прическу, когда я приезжаю. А сейчас я прилечу без уведомления. Посмотрю, как она будет себя вести.

Но приземлиться в Берлине без ведома Ангелы Меркель не удалось. Если Бардак подслушивал каждый ее разговор по мобильному телефону, то и она, что называется, не лыком шита. В Германии была своя хорошая, надежная разведка. В качестве наказания, она не поехала в аэропорт встретить Бардака, а послала долговязого министра Штанмайера. А когда Бардак прикатил в Берлин, не подставила ему щечку для поцелуя.

— Ну что, все подслушиваешь меня- задала она ему каверзный вопрос.

— Я- Что ты, боже сохрани. Это было чисто случайно и то единожды, — солгал гость. — Я приехала узнать, как твой жизнь, не угрожает ли тебе Москва, ведь вы рядом, они там проводят всякие учения вблизи твоих границ.

— Ты преувеличиваешь, Бардак, — сказала Ангела, как можно мягче. — Делать из мухи слона — последнее дело для такого политика, как ты, Бардак. Может, пора тебе остановиться или остепениться.

— Ангела, ты меня расстраиваешь. Наше единство может оказаться под угрозой, если Германия позволяет себе рассуждать. Для чего я выбросил пять миллиардов, как ты думаешь- Я хочу ослабить русских, разрушить их экономику, посеять ненависть у граждан России к своему президенту, у меня далеко идущие цели. А главное мне надо выдавить Черноморский флот, а для этого надо присовокупить Крым. Если Германия займет отдельную позицию, кто она будет перед ядерной мощью России- Вы в Европе спокойно чувствуете себя под прикрытием мощи американских ракет. А без этой мощи Путин поработит вас. Где Олланд- Вызови его, спросим у него, что он думает. Олланд прибежал запыхавшись уже через час. Он весь дрожал от страха, а увидев Бардака, опустился на колени.

— Спаси и помилуй, великий Бардак!

Обе страны пали на колени. Евросоюз был окончательно переварен американской идеей единства. Бардак отправился в Азию. Азиаты народ хитрый, все обходят ответ на прямо поставленный вопрос: с кем вы. Но Бардак упрашивал, умолял. Надо наказать Россию. Лишить ее ресурсов, прекратить с ней торговлю, она порабощает Украину, надо помочь Украине экономически и финансово.

— Бардак, твоя хорошо говорит, твоя умно говорит, но у нас свой проблема. Нет, моя твоя не понимает, гут бай, Бардак.

— Не очень, не очень, а то Америка вам покажет, — стал грозить Бардак.

— Вот тебе дуля, Бардак. У нас рядом Китай, Китай тебя шапками закидает, Бардак и никто тебя не найдет. Иди на жопа, Бардак.

— Америка вас просить, Америка вам помогать.

— От слов к делу, Бардак. Съезди в Пекин, может с ними договоришься.

— Моя поездка в Пекин не запланирована, а если не запланирована, то она состояться не может.

— И у нас не запланированна.

— Ну, я вас прошу.

— Хорошо. Один ящик банан мы в Москву не пошлем. Пусть это будет тебе поддержка.

— Вот видите, мы смогли договориться. Примите у меня один доллар на развитие экономики вашего государства.

Наполненный гордостью Бардак ушел в гостиницу и ждал звонка Госсекретаря, но тот не звонил. Или погиб в войне с русскими, или телефон у него не работает: аккумулятор разрядился.

Он решил набрать сам. Кэрри тут же ответил.

— Кэрри, войны еще нет. Атомные подводные лодки у наших берегов не замечены. Если заметишь — звони, я нажимаю на кнопку пусковых ракет. Когда я вернусь уже и атомная война закончится.

— Некуда будет возвращаться, Бардак, здесь будет сплошной бардак.

— Мы будем думать. Я заканчиваю турне по Азии. Толпы народа меня встречают, ни одного тухлого яйца не было. Лидеры государств вводят санкции против России повсеместно. Теперь Россия зажата с востока, запада, севера и юга. Мы все ее задушим, так что ей не придется посылать нам ракеты в качестве презента. Потерпи, Кэрри, я скоро буду. Гут бай, Кэрри. О, момент, тут кльоп лезет.

— А разве в Азии водятся клопы- Клопы только в России.

— А что, я разве в России- Это же Нижний Новгород, о, майн Гот.

10

Трудно определить точное время государственного переворота на Украине. То ли это было в день подписания позорного соглашения между президентом и оппозицией в лице пресловутой тройки (Кролик, Тянивяму, Кличко) в присутствии трех министров Евросоюза — Германии, Франции и Польши, которые вроде бы выступали гарантами этого соглашения, — кажется это было 22 февраля 2014 года. Это был один из важнейших дней в судьбе президента Януковича и не только его лично, но и всей страны. Так называемый смертный приговор, подписывая соглашения, поставил Янукович не только себе, но и всей стране. Лживые члены хунты твердят, что это был исторический день, день начала возрождения, процветания Украины.

До 22 февраля в кабинете президента всегда было полно гостей. Это были члены посольства, представители Госдепа США и бесчисленное количество клерков из Евросоюза. Президенту тяжело было дышать. Гости, сменяя друг друга, садились в кресло, произносили в основном поучительные речи о демократии, о его поведении, о мирной демонстрации благонамеренных людей из Галичины, о том какой он мудрый и демократический президент и что договор с представителями оппозиции единственный выход из тупика. Вместо того, чтобы взять метлу в руки и вымести всех этих лживых и коварных швабов из своего кабинета, запереть дверь и открыть окна для проветривания. Янукович дал согласие выполнить, все, что от него требовали.

Три министра — Лоран Фабиус, Штайнмаер, Сикорский, поставив свои подписи, тут же засуетились, заторопились, ссылаясь, что кого-то ждут, что кто-то опаздывает, а у Сикорского начался понос, не подавая руки президенту на прощанье, разбежались как зайцы, почувствовав, что может начаться погоня. Они все втроем в тот же вечер были дома, каждый в своей стране.

— Что это они- спросил президент у своих растерянных соратников, которые пожали плечами, не зная, что отвечать и тоже стали искать причину, как бы поскорее смыться.

Представители оппозиции, Кролик победно хихикнул, ушли, не сказав ни слова.

«Должно быть, все бросились в ресторан, ведь сидим здесь уже десятый час. Пойти и мне что ли перекусить. — Он посмотрел на свою не пожатую руку, такого ведь раньше никогда не было, и ужаснулся: неужели его все покинули- Да, похоже, что-то случилось, выйду, посмотрю».

Он вышел: ни одного охранника. Охрана оставила его. Началась дрожь в коленях. Он машинально вернулся в просторный кабинет, набросил на голову шляпу и плащ на плечи и не закрывая входную дверь, вышел на улицу. Водитель ждал его.

— Садитесь, надо спасать свою шкуру. Все бросили вас и даже крутили пальцем у виска.

— Заводи мотор и ко мне домой, — приказал уже теперь бывший президент.

Едва машина скрылась за поворотом, как банда Пипияроша во главе с Музычко явилась грабить президентский дворец. На следующий день Янукович был на юго-востоке, потом бежал в Севастополь, а там в Москву.

Депутаты Верховной Рады утром собрались на заседание, а председатель Рыбак не появлялся. Не явились и многие депутаты от президентской партии. В зале ощущалось напряжение, словно котел вскипал и приподнимал крышку.

Трупчинов, бывший любимчик Юлии, огорченный, что Юля поменяла его на Кролика и Кролик руководил партией Батькивщина, а не он, решил сделать попытку реабилитироваться в собственных глазах. С поднятыми руками он посеменил к трибуне, но не к той трибуне, откуда выступают депутаты, а к трибуне спикера парламента. Коллеги Трупчинова давно знали, что Трупчинов политический труп, поэтому так и прозвали его — ТРУПЧИНОВ.

— Уже половина одиннадцатого, а Президента нет на месте. Его нет и в Киеве. Сбежал наш президент. Слава Украине! Ура!

— Слава Украине, — выбросили руки вперед боевики партии «Свободы».

— Хайль Гитлер! — воскликнул кто-то в зале и втянул голову в плечи.

— Я объявляю о свержении власти и назначаю себя президентом, — сказал Трупчинов, — возвращаю вам текст старой конституции, объявляю о низложении правительства, а вы, пановы, выберите председателя Верховной Рады. Можно меня. Я даю согласие занимать две должности. Кто за-

Бандиты подняли руки, но не хватало несколько голосов.

— Провести санобработку несознательных депутатов в зале.

После санобработки, которая выражалась в кулачных боях а победителями были оппозиционеры, количество голосов сразу возросло до 245, и теперь вчерашняя оппозиция превратилась в правящую партию и могла принимать любые законы. Депутат Ляшка-Букашка внес предложение легализовать однополые браки, поскольку количество их возросло по всей стране.

— Мы тебя легализуем. Женись на ком хочешь, — сказал Кролик.

— Мне нравится лидер компартии Симоненко, у него зад то, что надо, но я не разделяю его взглядов, — сказал Ляшка-Букашка.

— Ладно, — продолжил Трупчинов, — кто за меня, поднимите руки. Двести сорок пять депутатов подняли руки за. — А теперь назначим премьера правительства. Я предлагаю Кролика. Кролик, покажись народу.

Кролик встал, руки по швам.

— Слава Украине, — пропищал Кролик бандеровский лозунг.

— Вот видите, Кролик — наш. Кто за то, чтобы его назначить- Сто процентов. Слава Украине! Все депутаты трижды повторили этот лозунг. Тут вскочил Ляшка-Букашка.

— Надо решить с Крымом, — сказал Ляшка-Букашка. — Я предлагаю его утопить в море.

— А где этот Крым- спросил Трупчинов.

— Как где- удивился Ляша, Букашка. — Это Балтийское море. Я туда недавно ездил. В Питере пересадка. Меня там пытались пымать москали, но я как задвину одному в промежность, сразу попа засветилась…, аппетитная такая, но чужая, и я не стал вступать с ним в близкие отношения. Я поехал дальше. Смотрю — Крым, а там один флагом размахивает. Ты чо, сука- спрашиваю. — Да я ничего, я так, жениться хочу, а закон запрещает однополый брак. Тогда я говорю: потерпи, сынок, скоро мы вас ослобоним и тогда можешь жениться на Трупчинове. Я не знал, что Трупчинов займет такие высокие две должности. Прости, Труп….

— Ляшка- Букашка, Крым это пустяковый вопрос, — сказал Кролик теперь уже председатель правительства. — Нам надо решить вопрос с языком. Мой мозг мне подсказывает: на Украине государственным языком должен быть только украинский язык, несмотря на то, что большинство жителей Украины пользуется русским, враждебным нам языком, ну если народ будет настаивать разрешим еще идиш, или по-народному еврейский. На все остальные языки — табу. Русский язык это язык мата и попсы, как говорили наши великие писатели из Львова. В общем мы не можем и не будем запрещать язык полностью. Пусть россияне, что незаконно проживают на территории Украины общаются на русском на кухне в домашних условиях Хай жеве Украина!

— Хай, Хайль, хайль!

— Нам надо срочно принять ряд законов, — сказал новый спикер Верх. Рады. — Первый и основной закон: разрешить разговоры на русском только на кухне. Кто за- 245 голосов. Принимается. Ура! Слава Украине! Следующий закон: распустить незаконные вооруженные формирования, в первую очередь Правый сектор во главе с Пиярошем. Кто за- В зале воцарилась тишина. Вдруг зазвенел телефон у Трупчинова. Трупчинов побледнел. Трясущимися руками нажал на кнопку. Тут же на большом экране засветилось немного уродливое полу мужское полу женское лицо пресс секретаря Белого дома Псаки Суки.

— Это говорит Псаки.

— Псаки Суки, Суки Псаки, я внимательно слушаю вас, я имею честь, я готов, — стал лепетать спикер, становясь на колени перед изображением Псаки Суки.

— Ти Труп…

— Я не труп, я Трупчинов, я уточняю для истории, так сказать. Говорите Псаки Суки, умоляю вас. Все, что вы скажете, будет тут же исполнено.

— Ти, Труп, Правый сектор не трогать. Правый сектор союзник США. Ми с Правый сектор работаем уже десять лет. Твой сольдат восточный Украинишэ не будет воевать с маскаль, а сольдат Правый сектор будет воевать не в жизнь а в смерть. Правый сектор есть нацист фашист, Гитлер югенд. Нам нужно победить москаль, так велит Бардак.

— Слушаюсь, госпожа Псаки Суки. Скажите, откуда вы все так быстро узнали, вы же за океаном.

— Псаки все видит, все знает. Спутник, разведка, фото.

— А мы тут ничего не видим, ничего не знаем, Псаки Суки.

— Вам не надо ничего знать, ничего видит, вам надо выполнять распоряжений США, как это делают на весь мир. Ми вам показать, ми вам советовать, ми вам приказать.

— Спасибо, Суки Псаки.

— Гут бай, Труп!

Вдохновленные бандеровцы вскочили с мест, стали выкрикивать лозунги, закончив свой шабаш словами Слава Украине.

В это время в зал заседаний вошел Пипиярош с автоматом наперевес. Снова воцарилась тишина.

— Ты что, сука, хочешь лишить меня оружия- спросил Пипиярош Трупчинова. — Да я тебя сейчас изрешечу. А вот, уже описался, трус. Пипиярош тебя всегда защитит, подарит тебе Красную площадь. Мы с тобой мавзолей разрушим.

— Я…я… Пипиярош, прости. Хочешь, мы тебе присвоим звание национального героя. Кто за то, чтобы присвоить Пипиярошу звание национального героя Украины, прошу голосовать- Единогласно. Вот видишь. А, еще легализовать твоих бандитов, прости, бандеровцев. Ей, друзья, кто за- Единогласно.

Пипиярош наклонил голову в знак благодарности, улыбнулся, погладил свой автомат и случайно направил дуло в зал. Депутаты растопырили пальцы и закрыли ими глаза, вытягиваясь, прижимаясь к спинкам кресел в ожидании выстрелов.

Только Ляшка-Букашка заплакал и попытался опуститься на колени. Когда струйка жидкости потекла по полу (у Лашки-Букашки мочевой пузырь был слаб), Пипиярош положил автомат на стол.

— Трусливые у тебя депутаты, — сказал он, обращаясь к Трупчинову. Он вытащил целую тетрадь из-за пазухи, где мелким почерком было вписано много фамилий, где-то полторы тысячи. — Это фамилии героев, что стояли на Майдане и привели вас всех хорьков к власти. Мы вас будем контролировать, как вы исполняете свой долг перед народом. Я еще до переворота дал слово госпоже Нуланд на одном из секретных совещаний в посольстве США в Киеве о том, что каждый ваш шаг будет нами фиксироваться. А пока я передаю список губернаторов 25 областей Украины и Республики Крым, глав администраций, начальников отделов. Тебе надо издать указ о назначении каждого бандеровца на высокую должность. Старых, тех, что назначал Янукович убрать, арестовать, либо призвать в армию рядовыми, обучить и послать на восто+чный фронт с Россией.

— Слушаюсь, генерал-фельдмаршал, — сказал Трупчинов дрожащим голосом. — Только прошу учесть что я, как президент, я являюсь Верховным главнокомандующим и присваиваю себе звания фельдмаршала, каким был Паулюс. Так что вы, Пипиярош, должны быть ниже на одну ступень.

— Разберемся, гут бай!

— Слава Украине!

11

Украинский парламент походил на все что угодно, только не на парламент. Скорее, это был балаган, базар, цирковое представление. Здесь произносились пустые нацистские речи, угрозы в адрес северного соседа, шли кулачные бои, оскорбления процветали нецензурные слова. Надо признать, что ни один парламент в мире, не был настолько зомбирован, идейно закален, чтобы походить на гитлеровскую зондер команду, как две капли воды. Депутаты могли проголосовать за все что угодно, даже за ликвидацию мухи, если она во время заседания жужжит над головами слуг народа.

Как только Трупчинов объявил, что президента нигде нет в Киеве, что он по-видимому сбежал, начался праздник и быстрое распределение должностей.

Должно быть, все было распределено заранее, потому что Трупчинов произнес эти слова и тут же занял председательское кресло.

— Нам надо избрать председателя Верховной рады, — сказал он. — Как видите, старого председателя тоже нет в зале, сбежал, должно быть вместе с Януковичем. У кого будут предложения по кандидатуре. Что молчите, вашу мать-

Долговязый Яцек по прозвищу Кролик, сказал:

— Наша хракция, хракция великой Юлии, которая сейчас отсутствует по причине…, она чичас у Германии делает новую прическу, строго настрого приказала: избрать председателем Верховной Рады пузатого Трупчинова.

— Правильно она сказала. Кто за то, чтобы избрать меня преседателем парламента, поднимите руку.

Поднялось 218 рук.

— Не хватает восемь рук. Ребята, поработайте, чтоб хватило рук. Выломайте им руки и положите на стол. Можно коммунистам и регионалам.

Бандеровцы бросились в правую часть зала и начали лупить непокорных депутатов. Лидеру компартии Симоненко досталось больше всех: ему разбили нос, губу и надорвали ухо.

— Ладно, я отдаю четыре голоса за бандитов, — сказал Симоненко.

— Четыре голоса выбейте у регионалов, — посоветовал Трупчинов с высоты своего положения.

Депутат регионал Чечетов принял стойку на изготовке. Он бы отбился от молокососов из партии Свобода, но приблизился известный боксер Кличко, председатель партии своего имени.

— Ладно, сдаюсь, щеку свернет своим кулачищем. Ребята, выделим четыре голоса фашистам. Это же члены хунты, захватившей власть.

Трупчинов на радостях проглотил горькую пилюлю и тут же в который раз поставил один и тот же вопрос на голосование. Получилось 226. Все члены хунты встали из своих кресел, стали топать ногами и петь фашистские частушки, а Трупчинов не только описался, но и обвалялся. Депутат Ляшка Букашка где-то достал флаг Евросоюза, дорисовал одну звездочку красным карандашом, ходил по рядам и предлагал трижды поцеловать флаг каждому депутату.

Депутат Бенедикт Тянвяму пытался откусить угол флага и положить себе в карман на память, но сломал зуб, зуб выплюнул и сказал: ну его на х.

Депутаты коммунисты решительно отказывались целовать полотнище, а Ляшка Букашка наказывал непослушных. Он хватал за волосы, в том числе и женщин, подставлял колено и трижды заставлял целовать колено да так энергично, что не выдерживали депутатские носи и исходили кровью.

— Так вам бл. и, так. А шо з вами робыть. Следующий раз буду подставлять голый зад вместо колена. И будете целовать.

— Пане Ляшко — Букашко, садитесь. Вы молодчина, придется подобрать вам должность.

— А шо- я буду президентом.

— Вы малость опоздали. Ситувация такая, что надо усилить ситувацию. В нынешних условиях голова Верховной Рады должен быть и головой и президентом. Поэтому я назначил себя сам президентом. В то время, как вы ходили с флагом Евросоюза для его целования по рядам, я сам себе сказал: как ни тяжела ты шапка Мономаха, ой обшибся. Я сказал так: как ни тяжела ты шапка Бандера Степан — подставляй голову, коль сама судьба держит эту шапку над твоей головой. Вы не будете возражать пановы депутаты-

— Не-е-е, — заревел Кролик, размазывая сопли по лицу.

— А теперь изберем премьера. Кролик, да платком, платком вытри сопли, а не ладонью. У тебя лицо блестит, как у кота яйца. Так вот, дорогие друзья, я предлагаю назначить премьером Яйценюха по прозвищу Кролик. Он сопли уже вытер. Кролик будет хорошим премьером, а если нет, пойдет на саслык. Кто за- О, лес рук! Поздравляю тебя Кролик наш человек. А теперь выступи с программной речью, как глава правительства.

Кролик давно составил программную речь, но ее не записывал, хотел блеснуть умом.

Микрофон был уже основательно заплеван, но голос у него был звонки, немного похожий на женский, да и сам он брызгал слюной, так что в общем все депутаты его хорошо слышали.

— Господа, пановы. Казна — пуста! Я хочу чтобы этислова слышали всякие там Бардаки, Мерхели, Олланды-Баланды и остальные наши друзья за океаном и до океана, как например Канада, Турция, Китай, Окинава, окромя России, ибо Россия желаеть нам только зла. Это Путин приютил нашего предателя Януковича у себя в свинарнике. И не просто так. Я нукович зашел в кабинет министров и в банк с четырьмя чумайданами, все выгреб и убежал на атомной лодке. Шо будем робыть- Я только что получил сведения о заварушке в Крыму. Но Крым…это…это не больше села, счас некогда заниматься Крымом. Где Чубаров, Джамилев! Вас, татар триста тысяч. Какое задание вы получили от меня, когда я работал в Крыму- Вытеснить русских из Крыма. Почему вы это до сих пор не сделали- Срочно возвращайтесь в Крым и приступайте к работе. Вы же руководители меджлиса, не простые люди, так ведь- Так что, господа депутаты, не будем забивать себе голову каким-то там Крымом, расположенным за Аляской. А вот казной заняться надо. Я, к примеру, предлагаю ввести… режим экономии каждой физиономии. Каждая физиономия, чтобы включиться в режим экономии, общается с другой физиономией по мобильной связи. Задача оператора взять лишнюю гривну. У нас сорок мульонов граждан, экономия сорок мульоноы гривен. Далее сократить управленческий аппарат. Мы до того развратили наш народ всякими заботами, что дальше некуда. Заболела, к примеру старушка, так она идет к врачу, а не в аптеку, подскажите, пан дохтор, какое лекарство в аптеке взять, а то я не знаю. Надо, к примеру какой спор решить. Куда все бегут- В исполком. А сами не могут или не хотят потрудиться. Мы что для них, вернее мы кто для них — няньки- Ни фига пущай разбираются сами. Я часто бываю в Израиле. Так там каждый выполняет свои обязанности и никаких командиров, никто не стоит над душой: делай, мол, так или. Вот и государство процветает. У нас впервые в руководстве практически одни израильтяне, думаю: мы поднимем страну на недосягаемую высоту и даже обгоним и перегоним Израиль на душу населения. Ведь Трупчинов у нас вовсе не Трупчинов, а Трупчанксес Абрам. И среди депутатского корпуса много братьев по крови, одни регионалы — сплошь москали.

Далее. Дяд сэм хочет завладеть Крымом. И не просто так, за спасибо. Мы получим огромные деньги. Мульярды долларов. Значит надо принимать решение о выдворении Черноморского флота москалей. Крым — это наша земля. Наши люди там воевали, а москали если участвовали в боях за Крым, то только примазывались. Кто Крым отвоевал- Мазепа, вот кто. Надо, чтоб в учебниках это было представлено. Кто выиграл Бородинское сражение- Украинцы, конечно. Не надо стыдиться об этом говорить и писать. В результате Бородинского сражения Крым отошел к Украине на вечные времена.

12

Трупчинов сидел в кресле три дня и все издавал указы о назначении новых губернаторов областей и об освобождении старых, назначенных президентом Януковичем, который так позорно уступил им власть. Большинство из вновь назначенных губернаторов были ранее пастухами овец на ивано-франковщине и скотоводами на львовщине. Они разбирались в том, что им предстоит делать, как свинья в апельсинах. Назначение районных глав администраций шли потоком и Пердуске не ставил свою подпись под каждым указом о назначении Свиноматки главой администрации Бандеровского района Львовской области. Этим занимались рядовые работники. Получилось два мешка с учетом и районных глав администраций, а в каждой области от десяти до пятнадцати районов.

Эта акция прошла успешно без сучка, без задоринки, как в 2004 году, когда такую же повальную акцию производил великий пчеловод Украины, зять Америки, муж американки украинского происхождения, гражданин Америки, почетный американский лизопоп Виктор Ющенко. Он подписывал все, что рекомендовала жена, а жена делала все, что приказывал Госдепартамент США. Сейчас эту миссию возложили на Нуланд и частично на Псаки Суки.

Трупчинов тут же отчитался перед Нуланд, заслужил похвалу и заверение, что в очередной приезд ему будет позволено поцеловать Нуланд в щеку. Наказ губернаторам был один — стараться, стараться и еще раз стараться… выявлять и нещадно бить по морде москалей и только потом сажать в сырые подвалы.

Губернаторы даже устроили соревнование. Губернатор Ивано-Франковска Крысенок взорвал все мосты, построенные своим предшественником Котом, губернатор Днепропетровщины Коломойша назначил десять тысяч долларов за убийство одного сепаратиста, а губернатор Одарченко в Херсоне приступил к изучению великого труда Адольфа Гитлера «Майн Камф». Он был малограмотным майдановцем и читал по слогам. Но кое-что усвоил. В день празднования Дня Победы 9го мая выступил перед гражданами с речью. Ему сделали усы и челку под фюрера и пинжак под фюрера. Народу, правда было немного, но он взобрался на самую вершину у памятника Бандере, сооруженному в спешке и начал так:

— Граждане вильной Украины! Сегодня у нас не день победы, а день траура. Коммунистический режим одержал временную победу над нашим дорогим, нашим любимым фюрером Адольфом Гитлером! Гитлер — наш освободитель. Он уничтожал партизан и евреев и правильно делал, он освобождал Украину от русских варваров, которые нас, щирых украинцев, потом все равно поработили. Слава Адольфу Гитлеру, слава его верному помощнику, идейному вдохновителю, великому сыну украинского народа Степану Бандере! Слава Украине!

Из толпы вышла женщина с ребенком, она подошла, чтобы плюнуть неофашисту в лицо, но плевки уносил ветер. — Иришка, плюнь этому психически больному почитателю Гитлера в лицо, может у тебя получится.

Девочка со всей силой выдавила из чистого неоскверненного рта слюну. Ветер унес слюну в лицо губернатору. Но губернатор не обращал внимание. Он продолжал плевать в народ бредовыми идеями фашизма.

Фашизм и коммунизм отдельные понятия. В данном конкретном случае фашизм подразумевался как бандитизм. И это доказывал Правый сектор в Киеве.

После подписания последнего указа о назначение последнего губернатора Ужа из Львова губернатором Закарпатья, Трупчинов помчался на майдан к Пипиярошу.

Майдан, как показалось президенту, который недавно назначил сам себя, совершенно опустел. Пахло гарью, мочой, фекалиями и прокисшей кашей.

— Пипиярош, где ты-

— Чего тебе, хорек- вышел из засады дикобраз с бородой.

— Я президент Украины и Председатель Верховной Рады. Не смей так обращаться с великим революционером.

— Иди в п. Я признаю только Пипияроша.

— А где он, голубчик, ну подскажи, будь другом.

— Позолоти ручку, — сказал бородач.

— Вот тебе сто долларов.

— Мало.

— А сколько тебе-

— Пятьсот минимум.

— Что для революции не сделаешь! — произнес Трупчинов, извлекая пять сотен из кармана.

— Мой президент Пипиярош выбирает себе внедорожник во дворце Януковича под Киевом. Бери такси и дуй. Не говори, шо я тебя туды направил. А то убью.

Минут сорок спустя, новый президент уже был на даче президента Януковича. Правый сектор там орудовал вовсю. Так как входные ворота были на запоре и входную дверь Виктор Федорович не забыл закрыть на ключ, все было срезано болгаркой, дверь выбита железным ломом, окна полетели тоже, и просвещенные аборигены вошли в покои, врубили свет и застыли от красоты, которую раньше никто из них никогда не видел.

— Оооо! Надо все это разрушить, а вдруг вернется.

— Поджечь!

— Унести на Майдан.

— Я хочу ето блестящее зеркало подарить своей Ядвиге. Давай лом лопатку, сымай.

Первый же удар и зеркало в золоченой раме рассыпалось по блестящему полу из ценных пород дерева.

— Вот етот патрет. Голая девка, гы-гы-гы!

Прибежал запыхавшийся Пипиярош.

— Что вы делаете, свиньи- Брысь отсюда. Госпожа Нуланд, я их накажу. Дворец мы трогать не станем. Я только внедорожник национализирую, он мне необходим в войне с москалями.

— Моя все видит, все знает. Дворец оставить, пусть он принадлежит Украине, а Украина может подарить этот дворец Пайетту нашему послу в Киеве.

«Гм, америкосы, все видят, все знают. Скоро в туалет начнут заглядывать. Если я стану президентом, я дам им от ворот поворот. Украина должна быть самостийна не только от москалей, но и от америкосов. Это Трупчинов с Кроликом продают Украину задаром. Им лишь бы должности сохранить. Но мы будем следить за их деятельностью. А указ верховной Рады о роспуске незаконных формирований придется отменить». Он тут же нажал на кнопку звонка. На проводе был Трупчинов.

— Эй, ты Труп! Заставь своих дебилов отменить решение Верховной Рады о роспуске незаконных формирований. Сегодня же.

— Ой, они обедают, а после обеда сон, как я их соберу-

— Если не можешь собрать, я пошлю свою гвардию, они пальнут один раз по безмозглым головам, а те, что сумеют уцелеть будут принимать решение, понял- Или сам управишься-

— Сам, сам, я постараюсь управиться. Откажусь от обеда, хотя отказаться от обеда мне ни разу еще не приходилось, даже когда возглавлял…

— Не трепись, баптист. Иди, выполняй задание. В восемнадцать часов доложишь о выполнении поручения.

Трупчинов как мог, собрал внеочередное заседание верховной Рады и огласил заявление.

— Некоторые силы, враждебные, про российские силы, подсунули нам идею разгона прогрессивной народной партии, простите, прогрессивного объединения под названием «Правый сектор». Призываю осудить это предложение, отменить постановление Верховной рады, и пожелать командующему Правым сектором Пипиярошу исполнять свои обязанности. Он и его армия будут защищать интересы украинцев на всех фронтах.

— Так это же ты, Трупчинов, и предложил разоружить всякие формирования, — сказал председатель компартии Симоненко.

— Я- Не может такого быть. А если что-то подобное и говорил, то я не имел ввиду нашего друга Пипияроша. А в общем, не стоит вспоминать старые басни. У меня приказ нашей матушки Нуланд и принцессы красавицы Эштон. Кто за, прошу голосовать.

Набралось 228 голосов. Решение принято. Теперь Трупчинов мог спокойно ходить по залам Верховной Рады и возвращаться домой на ночь, не чувствуя за собой хвоста с заряженным пистолетом.

Он облегченно вздохнул и позвонил Пипиярошу.

— Дорогой кум, твое задание выполнено на сто процентов. Мои кролики проголосовали единогласно. Я им обещал ресторан. Нужно пять тышш долларов, одолжи, а-

13

Людмила Петровна Цветкова жила в Севастополе в трехкомнатной квартире на улице Воровского. Муж, капитан Черноморского флота на атомной подводной лодке систематически уезжал в длительное плавание на три, а то и на шесть месяцев. В семье было двое детей — сынишка двенадцати лет и дочка лет шести Маша. Они содержали няню, так как Люда не хотела терять престижную работу начальника управления жилищного хозяйства в горисполкоме, где была приличная зарплата и масса других привилегий. И муж Василий Иванович, когда возвращался на берег, получал за шесть предыдущих месяцев немалую сумму. Трехкомнатная квартира на втором этаже была обставлена дорогой заграничной мебелью, дети хорошо одеты учились в престижной школе. Люда могла быть довольна судьбой. Как и все жены военных, она страдала от того, что муж находился в длительной командировке, но старалась хранить верность и любовь к отцу ее талантливых детишек. Володя пошел в шестой класс, а Маша в первый. Они втроем ждали приезда отца к началу учебного года, но лодка не возвращалась, отец, не появлялся. Люда почувствовала недоброе, загрустила, но старалась оградить детей от этого неприятного чувства и всякий раз, когда Маша спрашивала почему нет папы, говорила дочери, что командировку отцу продлили до весны следующего года. Сынишка Володя, что ходил в шестой класс не верил словам матери, ходил грустный, часто нервничал и неважно стал вести себя в школе.

Повалились, как из рога изобилия и другие беды. Улицу Воровского вдруг переименовали в ВоровскуЄю, а рядом улицу Ленина переименовали в улицу Степана Бандеры. В результате оранжевой революции на Украине к власти пришел ставленник Америки Виктор Ющенко, который занимался несколькими видами деятельности — Голодомором, пчелами, реабилитацией бандеровцев и травли русского населения Крыма. Русские школы ликвидировали, делопроизводство стало вестись на украинском языке, русских стали вытеснять бандеровцы из Галичины. Вытесняли их отовсюду: лишали любой должности от заведующего баней до директора завода, а на их место назначали ивано-франкоских пастухов, которые едва читали по слогам.

Вся Галичина стала переселяться в Крым. Таково было задание Америки, таково было указание своему зятю Виктору Андреевичу Ющенко.

Сменилось руководство в городском совете и в городском управлении, точнее в исполкоме. Новым мэром Севастополя стал бандер, некий Мизинец овчар из Ивано-Франковска, окончивший когда-то восемь классов сельской школы, унаследовавший бандеровскую идеологию нацизма своих родителей. Да и усваивать там было нечего. Ненависть к старшему брату вот и вся философия. Еще в детстве он повторял один и тот же лозунг: я — украинец, даже не зная, что это значит. В предгорье Карпат, кроме бандеровцев, никто не проживал, там не было русских или представителей другой национальности. Этот лозунг ему пригодился на Майдане в 2004 году, когда он смешался с толпой революционеров, требующих смены власти. Тут-то и стал понятен лозунг: я украинец, а не москаль. Горло у Мизинца было луженым, он орал громче всех. На него обратил внимание лидер нации с обезображенным лицом, и это помогло ему занять высокую должность в Крыму.

Мизинец был нацистом высшей категории. Такой человек не мог оказаться незамеченным лидером нации. Когда Ющенко бросил клич: кто хочет быть паном, пусть едет на восток, Мизинец тут же поднял обе руки кверху. Так Мизинец попал в Севастополь сразу в кресло мэра Севастополя. Он привез с собой знакомую доярку Оксану в качестве секретаря.

Оксана сразу стала изучать номера кабинетов и таблички, где какой кабинет находится, и какой начальник там сидит.

Людмила Петровна как раз разговаривала по телефону с начальником морского пароходства, выясняла, когда можно устроить экскурсию школьников на один из пароходов, пусть списанных.

Вошла женщина в кедах, причем только один был зашнурован и не здороваясь грубо сказала:

— Пшла на нараду (совещание) к пану Мизинцу к тринайдцать нуль-нуль. Ты чула- (слышала-)

— Вообще-то надо здороваться. Ты кто такая-

— Я бывшая доярка Задвига, а топеря секлетарь пана Мизинца. А шо-

— Значит в тринадцать- Хорошо, буду.

Все начальники отделов собрались в кабинете нового мэра, который сидел в кресле и ковырялся в зубах. На стене за его спиной висел портрет президента Ющенко, а на столе небольшой бюст Степана Бандеры. Начальники отделов входили, а Мизинец пальцем показывал, кому куда сесть.

Он вскоре снял трубку, видимо его кто-то поздравлял.

— Шо робыты, не знаю, одни москали, украинской мовы нихто не знает и знать не хочет. Я приложу все усилия, шоб их приучить.

— Так вот, у нас знакомство. Я есмь Мерзинец, то бишь Мизинец Тарас Григорьевич, как Шевченко. Все делопроизводство Севастополя переводятся на украинску мову, а руський язык отныне будет считаться иностранным. Я и вас прошу перейти на украинску мову. Не примайте это как запрет руськои мовы, мовы мата и попсы, балакайте у себя дома на кухне. Пойнятно-

— Вы — поляк- спросила Людмила Петровна. — У вас трудности не только с русским, но и с украинским. Вы-то хоть пять классов окончили-

— Назовить свое фамилие и должность, о матка Боза! — воскликнул мэр.

В зале заседаний стали раздаваться смешки.

— Мовчаты, пся крев! Вы, шо задавали вопрос по вопросу Польши, уволены. Скажите свою фамилию, я требую, пся крев!

— Пожалуйста, Цветкова, 7 кабинет. Но с увольнением не торопитесь, у меня дети школьного возраста, муж погиб на лодке два года тому.

— Ваш муж россиянин- Оккупант- Вы оккупируете Севастополь своим Черноморским флотом. Геть! Геть ваш флот! Но так как у вас дети, я разрешаю поработать вам еще одну недельку, за это время вы себе подыщите работу. А сейчас вы свободны.

Людмила Петровна все еще не понимая, что произошло, вышла из кабинета нового начальника, зашла к себе, собрала разные фигурки, что ей подарили посетители, сложила в маленький мешочек и вернулась домой. Благо идти было недолго. Дети уже были дома. Старший Володя позаботился о младшей сестричке Маше, Маша всю дорогу его спрашивала, когда придет папа, а братик сказал, что только мама знает, где находится папа и когда он придет.

— Мама, мама, Володя говорит, что только ты знаешь где папа и когда он придет, а почему ты нам не говоришь, я хочу видеть папу, хочу и все. Ужинать не буду, пока не увижу папу.

— Папа в командировке, в другой, далекой стране, — сказала Людмила Петровна и быстро ушла на кухню, чтоб утереть навалившиеся на веки слезы.

В этот день еще одна беда свалилась на ее плечи и с этой бедой она пока не знала, как справиться.

Но утром следующего дня, как обычно она отправилась на работу, но на ее месте, за ее столом сидела другая женщина, гораздо моложе ее, с низким лбом и короткими усиками, довольно полная, неряшливая с пожелтевшими и почерневшими передними зубами.

— Людмыла Петривна! Будем знаеми — Ядвига Заголинская. Никада в ишполкоме не працювала, не знаю, шо тут робыты, но дядя пригласил, сказал зарплата 600 доллалов и я не вем, мало это или много. Берите стул, сидайте рядом и покажить, с чего начинать.

— Когда позвонят, вы снимете трубку и сразу говорите Слава Украине, а дальше балакайте, что в башку взбредет.

— Барзо добже, — сказала Ядвига Заголинская. — И еще, я знаю, шо у вас хорошая фатира в три комнаты, сдайте мне две, а сами поживите в одной. Триста долллов ваши, Людмила. У меня сын в шестой класс ходит, я ему кимнату и себе кимнату. И вам кимнату.

— Но у меня двое детей, им тоже по комнате нужно.

— Как знаете, как знаете. Я вам делаю очень хорошее предложение, не отказывайтесь, а то можете пожалеть, но уже будет поздно.

— Я могу быть свободна- спросила Людмила Петровна.

— Да, можете, только возьмите моего сына, он хороший мальчик, а я вечером зайду, заберу его. Эй, Станислав, ну-кося вылазь.

Мальчик вылез из шкафа, у него были нарисованы усы и ногти в разные цвета.

— Пошли, бабулька, покажи мне город, — сказал он и ухватился за локоть чужой тети.

14

Станиславу шел тринадцатый год, он рос без отца и возможно потому относился к мужскому полу с недоверием и к своим сверстникам тоже. А тетя Людмила сразу понравилась. Он долго не отпускал ее руку, а потом шел рядом.

— А Лемберг у нас много лучше, но нет кораблей, а здесь кораблей много. Мы могли бы покататься-

— Мама придет с работы, попроси ее, она тебя покатает.

Мальчик больше ничего не требовал, он устал от бесконечных хождений, в том числе и тех, которые чужая тетя использовала в своих целях. Она пыталась найти новую работу, заходила в разные учреждения, но встречала иногда вежливый, а чаще наглый вопрос чужих людей с ярко выраженным западным акцентом: кто вы, почему не балакаете на ридной мове и не понимаете, что русский язык — це язык мата и попсы-

Вечером Ядвига забрала сына, поблагодарив Людмилу и сказала, что завтра она может не являться на работу, но если ей Ядвиге будет что-то непонятно, она позвонит домой, задаст вопрос по телефону, а то и попросит прийти, дать консультацию.

Так постепенно перед Людмилой стал вопрос выживания, подобно червяку сверлила мысль: а не сдать ли две комнаты Ядвиге за триста долларов в месяц- Мальчик вроде ничего, с ее сыном подружатся, Ядвига — женщина, как всякая женщина, должна стряпать, ухаживать за сыном, выполнять не только свои, но и мужские обязанности, а вдруг они поладят- поняв, что найти работу в родном городе практически нереально, решила сдать две комнаты жиличке Ядвиге с сыном. И еще она узнала, что президент Украины Ющенко направил свыше десяти тысяч бандеровцев в Крым и всех их обеспечил работой, а русских приказал уволить и не пущать в другие структуры народного хозяйства. Ей так же сказали, что местные власти стали натравливать татар на русских, что уже в некоторых местах есть жертвы — изнасилование молодых девочек и убийство всей семьи. Многие люди стали уезжать из Крыма в другие регионы, в частности на юго-восток и на далекий запад, в Закарпатье, к русинам, где нет ни татар, ни бандеровцев.

Ядвига поселилась, заняла две комнаты, исправно платила, но в последнее время все чаще стала намекать, что неплохо было бы, если бы она продала квартиру и куда-нибудь уехала. За квартиру она готова отдать сто тысяч, это большие деньги, на них можно купить особняк в деревне и солидный кусок земли, заняться хозяйством и жить припеваючи.

— Тут вам не выжить. Москали в свое время не имея на то никакого права, выслали татар в казахские степи, а теперь они начинают возвращаться на свою землю и будут вам мстить.

— Это не русские выслали, это выслал Сталин, а Сталин — грузин. Пусть они обращаются к Сукаашвили, — отбояривалась Людмила.

— Так-то оно так, но русские конвоиры их сопровождали и даже издевались над ними. Русская речь звучала в бараках-вагонах. И претензии только к России. И Лемберг вы громили ни за что, ни про что. Сколько наших людей погибло в одну ночь, вы знаете-

— Нет, я этого не знаю.

— Вот видите, не знаете, а надо было бы знать и покаяться. Впрочем, если вы уступите мне свою квартиру бесплатно, я прощу вам грехи ваших родителей. Если нет, я натравлю на вас татар.

— Ну, вот, поговорили.

— Поговорили, а как же! Но все еще впереди, это только начало, конец будет еще хуже.

Следом за матерью и ее сын Станислав окрысился, затевал драку с сыном Людмилы, портил ему тетради, подбрасывал излишнее количество соли в кашку во время завтрака.

— Ну, скажи: бардзо дзянкуе, скажи, с тебя не убудет, ублюдок москальский. Вообще я жду, не дождусь, когда вы выберетесь из нашей квартиры. Это наша квартира, а не ваша. Мы получили на нее ордер еще в Лемберге. Ты думаешь, мы бы так сюда приехали в этот поганый город, где все балакают на поганой мове- Как бы ни так.

Володя дал Станиславу меж глаз. Тот стал вопить и названивать матери. Мать все бросила и приехала с милиционером. Володю забрали в милицию, потом на заседании исполкома в детской комнате поставили на учет в подростковое отделение.

Но на этом дело не кончилось. Людмилу стали преследовать татары. Они ее подстерегали, хватали за рукава платья и требовали: убирайся, пока не поздно.

И вдруг снова революция в Киеве. Хунта захватила власть в стране. Народ совсем одурел. Ликовал оттого, что попал в рабство. Изменил славянам, как сестра сестре, которая выходит замуж за цыгана и поливает сестру помоями. Верховная Рада в Киеве принимает первый и основной закон, на котором держится хунта. Враг в стране официально узаконен, он найден. Это десять с лишним миллионов русских, когда-то подаренных Лениным хохлам просто так ради интереса, чтоб создать из крохотной окраины большое государство. А потом малограмотный Хрунька подарил и Крым, как конфетку ребенку. Но младшие братья оказались неблагодарны: вместо того, чтобы говорить спасибо, стали издеваться над русскими, травили их, подзуживали татар.

Тут народ заволновался, к себе домой захотел, к матери России, которая когда-то бросила их даже не спросив: хотите ли вы хохлацкой благодарности-

У Людмилы появилась надежда. Она не евши, не пивши, детей в охапку и на площадь. Она готова была пожертвовать жизнью своей и своих детей ради достижения цели. А цель одна: свобода, независимость, избавления от бандеровских издевательств.

Она плакала от радости, когда шла на площадь. А где-то за океаном темнокожий человек с большими зубами и большим ртом как у лошади твердил: не имеете права желать свободы. На это только я могу дать согласие.

Власть в Крыму снова поменялась, да так стремительно, так организованно, так быстро. Бандеровцы паковали свои саквояжи всяким добром, в том числе и награбленным и возвращались на свою бандеровщину. Киевская хунта считала их беженцами, транслировала по телеканалам, выдавая это за массовое бегство из порабощенного москалями Крыма.

Хохлы, попав в объятия америкосов, быстро освоили ложь, выдавая ее за истину.

Тех, кто теперь потерял должность и мог быть лишен привилегий и собирался вернуться в родные места, стали представлять как изгоев и обвинять россиян в жестокости и мстительности.

Ядвига со своим сыном, прихватив чужие вещи и не расплатившись за последние три месяца, отправилась в Симферополь, а там на самолет до Львова. Ей тут же выдали украинский флаг и плакат: спасайтесь от москалей. Киевская хунта и слышать не хотела, что Крым уплывает, возвращается домой. Уже полгода спустя, когда была установлена граница, хунта все еще считала Крым своим, временно оккупированным и продолжала переименовывать улицы в Севастополе и других городах в улицы Степана Бандеры. А крымчане хохотали и ликовали, как ни один народ. Это был для них великий праздник, они вернулись домой, избавились от хохлацкого геноцида, издевательства, натравливания татар на нивчем неповинных людей.

За Крымом с надеждой стали наблюдать жители Малороссии.

15

Трупчинова поразила весть от смерти 93хлетней тетки президента США Бардака Оммамы Сильвии Огамы. Одевшись в черную сутану, повесив тяжелый медный крест на шею и набросив колпачок на лысину, он сфотографировался и сочинив длинное соболезнование, послал президенту США. «Целую в пятки вашу дорогую тетку, а вас в анальное отверстие великий человек мира и всея Украины, которую вы взялись ослобонить от игы москалей. Да будет земля пухом вашей тетушки Сильвии Огамы и да снится ей наша революция, на которую вы выделили из своего кармана пять мульярдов долларов. Умоляю вас, великий Бардак, пришлите мине фитографию тетушки Сильвии, которая будет висеть в моем президентском кабинете до скончания века. Я размножу эту фитографию на принтере, подарю от вашего имени экземпляр Кролику, премьер-министру, другу вашей разведки Наливай- Разливайченко, Аввакову и будущему президенту Пердуске. Он так рвется к президентскому креслу, что руки у него дрожат и ноги подкашиваются. Я все прошу его съездить в Донецк разобраться с сепаратистами, а он отвечает: там никого нема. Да будет земля вам пухом, то бишь вашей дорогой тетушке Сильвии — пребывающий в трауре и. о. президента свободной лояльной вам страны Трупчинов -1».

Не снимая сутаны все это время, Трупчинов долго молился и не отвечал на звонки.

Кролик после третий попытки, перепугался и никому ничего не сказав, покинул свое любимое место — Совет министров свободной Украины и посеменил на Банковую. Здесь недавно восседал Янукович и казалось, что там будет сидеть вечно, но время так быстро бежит, ситуация меняется и теперь Кролик шел навестить своего друга, который может встретить его скупой улыбкой, глубоко посаженными глазами и суровым взглядом.

Три секретаря стояли у двери, но Кролик так вылупил глаза, что все трое разбежались, а один в качестве защиты пытался надеть кресло на голову.

Кролик не успел даже закрыть за собой дверь. Перед его глазами предстал великий Трупчинов в черном одеянии с крестом на шее и второй крест держал в руках, пытаясь приложить к губам Сильвии, изображенной на фотографии с немного выдвинутым кадыком.

— Господи помилуй, господи помилуй и благослови! — запел он и дал Кролику поцеловать крест.

Кролик тоже стал на колени, приблизив свои отвисшие губы к левому уху пастора и шепнул:

— Твоя первая жена померла- Как ее звали-

— Это…это тетка нашего друга, нашего спасителя Бардака. Вот тебе один экземпляр фото, повесь в своем кабинете над головой, как вешали раньше Ленина. И молись, шоб земля ей пухом была. И каждому министру вручи по экземпляру. Эта тетка Сильвия — волшебница. Благодаря ей, у нас увеличится урожай пшеницы в девять раз. Мы всех переплюнем и прежде всего Россию, нашего заклятого врага.

Кролик трижды стукнул лысым лбом о ступеньки возвышения, где стояло кресло президента.

— Знал бы президент Бардак, как ты ему предан, он остановился бы на твоей кандидатуре, а не на Пердуске. А теперь вставай, переоденься и обсудим мировые проблемы.

— Без Юлии-

— Эта старуха будет только мешать нам. После обсуждения и принятия решения, я могу поставить ее в известность. Ты издашь Указ, а я ознакомлю с ним весь аппарат Совета министров. Можешь закрыть дверь на ключ, а то может ворваться Юля или тот же Пердуске. Правда, они теперь соперники, и Юля, непредсказуемая Юля, может натворить беды.

— Какой еще беды- Если она идет в приемные покои президента, то с плащом, который она сымает с плеч в раздевалке, она должна снять всякие непотребные замыслы, в том числе и дурное настроение. Сюда можно принести только американскую улыбку до ушей. Вот, к примеру ты, где ты научился так улыбаться- В Америке, конечно. Правда, у тебя обнажаются все клыки, даже задние светятся, в результате чего ты приобретаешь вид дикобраза.

— Да что там я- Я не кандидат, а вот вы…, вы все кандидаты. У Юлии может быть короткий меч, али пиштоль под юбкой, у Пердуске — бомба. Вот и погибнете все, а кресло президента останется пустым. Ну, ладно, давай повестку дня. А если они чичас нагрянут, я испаряюсь, меня нет.

— Я знаю повестку дня, — произнес Трупчинов, снимая сутану и оставаясь в трусах. — Это опять Донбасс.

— Это уже не просто Донбасс, это уже республика Донбасс. Их свыше десяти мульонов. Что нам с ними делать- сокрушался Кролик.

— Это террористы, — произнес Трупчинов. — А коль террористы, их надо уничтожать.

— Только Донецкая и Луганская области, больше никто к ним не примкнул и не примкнет. А это значит: все боятся. И никто не знает почему. Не хватает мужества, умения организовать себя, или шкурные интересы: моя хата с краю, я ничего не знаю, превалирует над очевидной необходимостью. Почему жители Запорожья ходят как по струнке и в каком-то позорном ужасе ждут, что будет завтра- Почему Днепропетровск так быстро сдался моему другу еврею Коломойше- Кормит их, одевает, обувает. Обещает золотые горы.

— А вот работяги Донецка и Луганска, которых мы всегда считали людьми второго сорта, проявили мужество и стойкость, которая заставляет задуматься. Оказалось, что их нельзя уговорить, их нельзя запугать, их невозможно обмануть, — Трупчинов долго чесал за ухом.

— А я боюсь гражданской войны — она позор для любой нации. В России только Ленин организовал гражданскую братоубийственную войну, он был в ней заинтересован, это было его моральное и духовное кредо.

— Надо двинуть армию, вооруженную до зубов на Луганск и на Донецк. Бардак велит. Вот тут его постскриптум: двигай войска на восток. Я только вчерась подписал Указ о назначение нового министра обороны и если ты согласен завтра же отправляю его в войска.

— Я согласен, я согласен, почему бы нет- Кролик достал блокнот и новую ручку и стал записывать. — Один день, два дня и весь восток будет покорен. Может, немного зайдем вглубь России и скажем: вот тебе, Путин-Распутин, видишь, младшая сестра, а нокаутировать может, га-га-га!

— На содержание армии нужно много денег. Где их взять- запустить печатный станок-

— Надо призвать народ, пусть сбрасываются. Пусть каждый гражданин перечислит пятерку со своего мобильника, — предложил Кролик.

— А как это сделать, подскажи, — Трупчинов спрятал крест в стол. — Надо что-то придумать, хитрое такое.

— Я придумаю. Но тут без хитрости не обойтись. Мы эту хитрость разработаем и запустим.

— Кролик, мой дорогой! Мне нужные сведения в срочном порядке о работе моих губернаторов…

— Нет, моих. Это мои губернаторы, а я их премьер.

— Пусть будет так. Но ведь ты — мой…со всеми губернаторами, поскольку я издавал указ о твоем назначении, — произнес Трупчинов повышенным тоном. Вот Одарченко в Херсоне полностью изучил труд Гитлера «Майн камф» и уже цитировал его с трибуны. Одна женщина с ребенком на руках пыталась приблизиться к нему, но он устремил свой взор в ее глаза, у нее глаза потемнели, чуть не ослепли, и она вернулась на место, представляешь- Вот какого губернатора я назначил своим Указом. Ты не хотел бы стать губернатором, ведь Одарченко заслуживает памятник, я издам об этом Указ.

— Но там стоял «Правый сектор», — произнес Кролик страшную фразу. — Боюсь, этот правый сектор скоро будет стоять у моего кресла: один боец справа, второй слева. В этом случае, полный паралич.

— Я тоже побаиваюсь Правого сектора, — произнес Трупчинов шепотом, — но надо что делать. Так велит дядя сэм. А дяде сэму подчинен весь мир. Надо терпеть.

В кабинет президента ворвался Пипиярош.

— Такую вашу мать. Всех губернаторов назначили своих. Один Одарченко наш парень. Я вас смету. Срочно меняйте эти Указы. Во главе областей должны стоять одни бандеры.

— Член правого сектора Ноготь назначен губернатором Крыма, — выдал Трупчинов. — Он пока не в Крыму, Крым оккупирован, но мы скоро освободим Крым и Ноготь приступит к своим обязанностям немедленно.

— Ты сам становись губернатором Крыма. Русских оттуда не так просто вытурить. Это может сделать только Правый сектор, но Правый сектор еще не окреп в боях. Я формирую две дивизии Донбасс. Там мы покажем, москалям, где раки зимуют. И тогда Ноготь может приступить к освобождению Крыма.

— Крым — наш! — воскликнул Трупчинов.

— Крым — наш! — вытянул руку Кролик.

— Слава Украине!

— Хайль!

— Хайль!

— Нехайль!

16

Савик Шустер, изгнанный когда-то из России, почувствовав, что в Украине запахло национализмом, обосновался в Киеве и организовал передачу под названием «Шустер Лайф». Нельзя отказать Шустеру в мастерстве: он очень медленно и тактично поливал свою бывшую страну, в которой он долгие годы господствовал в эфире, грязью. Сначала надо было смотреть через увеличительное стекло, чтобы это понять. Однако, когда в Киеве была свергнута законная власть и государственный руль очутился в руках хунты, когда стали называть черное белым и наоборот белое черным, Шустер не колеблясь изменил своему журналистскому долгу. Как и хунта, он стал вылизывать швабам и американскому дяди сэму пятки, поливать грязью людей, умирающих на поле боя за свою независимость. Шустер стал неподражаемым предателем правды и объективности.

Каждую пятницу вечером у него в студии собирались зомбированные хорьки высокого полета, которые называли лучших сынов Юго-Востока сепаратистами, бандитами, террористами. Женщины и дети, которые варили дома галушки и несли своим сыновьям на передовую, тоже террористы сепаратисты. Их Путин прислал из Москвы, а жители Луганска и Донбасса льют слезы по бандеровцам из Правого сектора.

Вот, опираясь на палку, к микрофону ковыляет знаменитая на весь мир лиса Юлия. На самом деле ей эта палка не нужна, не нужна и та палка, которая в народе вызывает нежную, но тайную улыбку, — ей нужна палка от швабры, да по хребту. Юля недавно вернулась из Германии, куда ездила якобы для лечения спины, но вместо этого неделю сидела в разных салонах парикмахерских Берлина, где ей десять раз меняли прическу, убрали морщины и мазюкали морщинистое личико розовой краской. Юля получилась, как в прошлые годы. Только походка изменилась… на походку пожилой и злобной женщины.

Теперь, в студии Шустера, она подошла к микрофону, окинула всех мудрым взглядом и произнесла:

— Слава Украине!

— Слава Украине! — повторил Тянивяму и стал рукоплескать, будучи рад, что Юля протягивает руку членам его партии — нацистам.

— У меня есть армия, — продолжила Юля. — Я эту армию планирую отправить в Донецкую и Луганскую области, смести там всех русских террористов, засланных Путиным и отправить их дальше на Москву.

— Это сделаю я, — произнес с места первый заместитель Пипияроша Березко по кличке Пузырь. — Мы двинем дальше на Моську. По Красной площади бум шагать.

— Москвы уже не будет, один пепел останется от Москвы, — патетически воскликнула бабушка Юля. — У меня много знакомых лидеров в Европе, с которыми у меня были внеслужебные отношения, я тогда была моложе и…и…и любвеобильнее. Так вот, у них есть напалм, они этим напалмом как зафигачат по Красной площади, один пепел останется. Но это не главное. Москва это ерунда. Я много раз была в Москве. Ничего особенного. Киев куда лучше Москвы. Киеф — город мира, а Москва — провинция. Главное, мои дорогие, это выборы. Я человек честный и откровенный и заявляю…пусть слышат все, в том числе и Мадлен Олбрайт, великая женщина Америки, нашей заступницы от агрессивных москалей. Так вот, я заявляю во всеуслышание: если меня в этот раз не изберут президентом, я начну Второй Майдан. Я хотела об сказать основному своему сопернику Пердуске, но он струсил, подлец, и не пришел на теледебаты со мной, великой Юлией. Так вот я хочу тебе сказать: Петя, уступи, ты слышишь: уступи, а то хуже будет.

Моя программа: всех богатых людей заставить платить налоги, делиться, а тот, кто будет уклоняться — под дуло пистоля, либо на веревку и подвесить. Вот глядите, у Коломойши, хоть он и брат мне по крови, восемнадцать дач. Три в Крыму, остальные пятнадцать в других странах мира. А у меня всего три. Одна в Крыму, одна под Киевом, две в Англии, одна под Римом и четыре в США. Разве это много- Члены моей партии сдали не по пятерки на содержание армии а по шесть гривен, значит армия стала боеспособнее на одну гривну. Что касается газоснабжения. Я предлагаю отказаться от российского газа, от него дурно пахнет, он агрессивен, этот газ нас оккупировал. Американцы нам будут добывать сланцевый газ он в десять раз лучше маскальского. Есть ли ко мне вопросы- А, у вас вопрос- Давайте.

— Великая Юля! Скажите, если бы президент России Пупутин стал на колени и сказал: Юля, давай с тобой встретимся и обговорим спорные проблемы, вы пошли на такую встречу-

— Путин- А кто такой Путин- А, поняла. Нет, не пошла бы. Путин не пользуется авторитетом ни в Европе, ни в Америке, ни в Украине. Он меня просто боится. Сколько мы ему за газ не платим, а он нам поставляет его бесплатно между прочим. А перед своими гражданами все обещает: будем помогать Украине, будем помогать, мы заинтересованы. Зато, товарищи, мы не заинтересованы и лично я не заинтересована. Наши интересы — Америка, Европа, НАТО. Вот наши интересы. А так называемых братьев мы быстро поставим на колени. Они еще будут нам платить за то, что мы потребляем их вонючий газ. Я заработала немало денег, будучи премьером страны, когда страна процветала под моим руководством и теперь часть этих денег буду тратить на свою армию, она будет воевать с москалями до полной и окончательной победы. Ты, товарищ Путин, будешь еще у моих ног валяться и просить прощения не только за газ, но и за кое что другое. Я все сказала.

— Но, после такой речи, — сказал Савик Шустер, — я право не знаю, что сказать. Это блестящее выступление. Убедительнее мог бы быть только автомат Калашникова в руках Пипияроша и всего правого сектора. Браво! Браво, господа. Мне ничего не остается делать как предоставить слово Наливай — Разливайченко. Прошу, Разливай Наливай!

Наливай Разливайченко вышел к микрофону без бумажки. Как у всякого шпиона у него была хорошая память и золотое правило: не пользоваться конспектом. Он помнил пословицу: что написано пером, не вырубишь топором.

Он посеменил к микрофону плавно, как кот и начал с главного.

— За десять работы в разведке, враги мне приписывают сотрудничество с американской разведкой, но это далеко не так. Я только консультировался с американцами, но американцы наши люди, они желают нам добра. Это мощная гора, за которую в любое время мы можем скрыться от агрессоров с востока, что оккупировали Крым. Так вот, американская разведка вынесла мне серьезный выговор за то, что я проморгал Крым, но тут не я один виноват. Виновата обстановка. Власть переходила из рук в руки, более надежные, более крепкие, можно сказать на века. Мы теперь работаем в России, изучаем там обстановку. У нас там уже есть свои люди. Скоро услышите звуки выстрелов. Это теракты. Мы и Путина зацепим. Пусть знает, что такое младший брат, каким он может быть мстительным, если его обидят. Наша разведка уже выяснила: если крымчанам перекрыть воду, Крым задохнется, он захочет пить. Мы еще и элестричество им отключим.

— Блестяще! — похвалил Шустер.

17

Недавно назначенный министром обороны генерал Киваль тут же отправился в Донецк. Здесь уже шла попытка войны с собственным народом, правда, воевать пока было нечем: несколько вертолетов, требующих ремонта, пятнадцать танков старого образца и восемь дальнобойных пушек, да основное солдатское оружие — автоматы Калашникова. Не все вояки умели обращаться с оружием. Киваль схватился за голову и чтобы хоть что-то сказать на заседании генштаба, произнес:

— Придется стрелять в непокорных прямой наводкой, ничего не поделаешь. Но, чтобы стрелять, надо сначала самим обороняться. В этих местах никакой границы с Россией нет. Что будем делать-

— Я знаю, что делать, — вытянул руку зам командующего генерал — полковник Стецько.

— Докладывайте, Стецько.

— Надо рыть ров вдоль границы. Четыре метра шириной и четыре метра глубиной. Такой ров русские танки не одолеют. Мы будем стоять на нашей стороне и показывать им дулю.

— Дулю!

— Дулю! — обрадовались командующие фронтами с численностью солдат в несколько взводов.

— У нас солдат мало, — сказал министр обороны Киваль, — всего девяносто человек. По дороге сюда рассеялись, как мне сообщила разведка. Кроме того, есть сведения, что солдаты не хотят стрелять в безоружных, женщин с детьми на руках. Я конечно, доложу Пердуске, у него связи в Вашингтоне, пусть просит помощи. Вы что там делаете, Стецько-

— В таких случаях я всегда советуюсь с Паруубием. Паруубий- У нас промблема. Наши солдаты не хотят стрелять в безоружных граждан, как быть- Потерпеть- Вы пришлете Пипияроша и его банду- О, это очень хорошо. Вот видите, члены Совета обороны, проблема решается. Пока мы выкопаем ров длиной в двести километров, сюда прибудет Правый сектор, нечто вроде НКВД и будет расстреливать тех наших солдат, которые не захотят стрелять в наших врагов. А все, кто не с нами, тот против нас. Это все те, кто хочет удрать в Россию, но через ров не сможет перебраться, короче это все жители Донецкой и Луганской области.

— Генерал Стецько, смирна-а!

Генерал Стецько вскочил, руки по швам и высоко задрав голову, произнес:

— Слава Украине!

— Я прошу об одном. Не забывайте, что у вас теперь есть министр обороны.

— Есть не забывать министра обороны. Только….я буду ходатайствовать о присвоении вам звания маршала Украины, а то я генерал-полковник, а вы всего лишь генерал. Позвольте выполнить эту миссию.

— Выполняйте.

— Позвольте отлучиться для выполнения задания.

— Отлучайтесь.

Стецько отправился в другую землянку, позвонил Трупчинову.

— Труп у телефона.

— Срочно пиши Указ.

— Какой еще Указ?

— О присвоении звания министру обороны маршала Украины. А то он министр в звании капитана, а я енерал — плутковник его первый заместитель, как так-

— Дык я уже такой Указ издавал.

— Издай еще один, какая тебе разница. Это же министр обороны, а не х. собачий.

— Продиктуй мне текст, а то я в этих званиях не очень разбираюсь.

— Ты и себе присвой маршала, ты же главнокомандующий всеми вооруженными силами.

— Диктуй!

Стецько продиктовал текст о присвоении звания министру обороны Киваль, а про президента забыл.

— А про меня почему забыл- всхлипывая произнес Трупчинов. — Ты же обещал. Кроме того, я не лыком шит, ты знаешь. Мне и жену надо порадовать. Я банкет устрою и тебя приглашу.

— А почему ты назначил министром обороны Киваля, а не Стецько, то есть меня-

— Это Кролик все воду мутит. Он предложил кандидатуру в Верховной Раде. Депутаты проголосовали, а мне поручили издать Указ. Мне ничего не оставалось делать, как подписать заготовленный текст. Но если министра обороны убьют на поле боя, я тут же напишу Указ назначить тебя министром.

— Тогда пиши текст Указа.

Так президент Труп… стал маршалом Украины.

Стецько вернулся на заседание совета обороны и огласил Указ о присвоении звания маршала капитану Киваль Василию Петровичу.

После жидких аплодисментов и поцелуев новоявленного маршала в губы, новый маршал сказал:

— Спасибо, друзья. У меня вопрос: кто будет рыть ров четыре глубиной и четыре шириной.

— Надо организовать население, — предложил Стецько.

— Но им же надо платить. Где деньги взять-

— Надо обратиться к дяде сэму. Пущай раскошеливается, коль взялся поработить Украину.

— Я не возражаю, — сказал министр Обороны. — Завтра вернусь в Киев, встречусь с Пердуске, у него прямая связь с Вашингтоном. А пока совет обороны позвольте считать оконченным. Надо нам всем посетить линию хронта, посмотреть, что к чему.

Маршал Киваль все еще в погонах капитана встал с кресла, а его заместитель в погонах генерала скомандовал: встать, смирно и вся ватага направилась на передовую. На передовой было три танка, два из которых требовали ремонта, одна сто миллиметровая пушка и несколько вертолетов. Солдаты находились в лежачем положении, щипали травку, запихивали в рот и жевали отдельные листочки.

— Товарищ енерал, со вчерась не кушали. Иногда бабульки нам приносят по кусочку хлеба, но ить от их стыдно брать. Завтра прикажете по ним палить.

— Потерпите, хлопцы, — сказал министр обороны. Денек-два, не больше. Сегодня буду в Киеве и решу этот вопрос. Надо встретиться с Трупом или Пердуске, пусть раскошеливаются. Воевать можно только на сытый желудок. Как ведут себя сепаратисты, не стреляют-

— Да никакие они не сепаратисты, — уверенно заговорил сержант Домоклов. — Обычные ребята, воюют за незалежнисть. Ну и уступили бы им.

— Сержант Домоклов, смирна! Уступишь им, другие попросят. А мы на страже единства нашей великой нации.

— Хлеба! Хлеба! — зашумели солдаты. — Хлеба и денег. Нам обещали. Что это за страна, которая не может содержать свою армию- Мы не будем стрелять по мирным людям, по старухам, которые нас подкармливают.

— Давайте, уйдет отсюда как можно быстрее, — стал призывать заместитель министра Стецько. — Я знаю их. Тут не без пропаганды москалей: придушат.

Высокое начальство отправилось искать место, где должна будет пролегать траншея шириной в четыре метра и глубиной в четыре метра.

— Лопату! — приказал министр обороны.

— Подать лопату, — приказал Стецко.

Министр обороны выкопал небольшую ямку и стал задыхаться, дальше копать мешало пузо.

— Отсюда и до…Москвы! — приказал он, требуя, чтоб остальные повторили его слова.

— На первый случай пусть будет длина в триста километров, а дальше посмотрим, как будут реагировать москали. Если то, то и мы то, если они не то, то и мы не то.

— Согласен, — сдался министр обороны, отмахиваясь от мухи, хотя никакой мухи не было: ему просто мерещился Кремль. — Я улетел.

— Куда?

— В Киев к Трупчинову, Кролику и Пердуске, если найду Пердуке.

— Доброго пути!

— Слава Украине!

— Бандере слава!

18

Трупчинов в черной рясе читал молитву, Кролик ковырялся в зубах, а когда он ковырялся в зубах, никто из смертных не смел приближаться к его сиятельству. Оставался Пердуске. Но Пердуске готовился к инаугурации за две недели до выборов президента. Псаки Суки позвонила ему из Вашингтона и сообщила приятную новость: госпожа Нуланд внесла предложение Кэрри своему непосредственному начальнику, а тот обрадовался и тут же побежал к Бардаку. Тот вытаращил глаза, а когда немного отошел, спросил:

— А этот Пердуске сможет ослабить Россию, а потом перекинуться на Китай-

— Сможет, я уверен в этом, — заверил госсекретарь Кэрри.

— Тогда назначай его президентом Украины и выдели ему фургон оружия.

Обрадованный Кэрри побежал доложить Нуланд, Нуланд позвонила Псаки Суки, а Псаки Суки дала гудок в Киев Пердуске.

— Пердуске, ты иудей- Хотя все равно. Наш босс Бардак назначает тебя президентом Украины на пять лет. Можешь готовиться к инаугурации.

— Так выборы только через две недели, а это так долго.

— Выборы это ерунда в наше время. Главное, что босс дает согласие, а выборы приложатся.

Пердуске сразу побежал на Майдан и увидел, что там беспорядок: Правый сектор никуда не уходил, а надо бы, чтоб ушел. А чтобы Правый сектор очистил площадь от грязи от вони, фекалий и мочи, надо назначить Кличко мэром Киева. Он извлек мобильный телефон и нажал кнопку. Но никто не отвечал. Кличко выступал перед народом, обещал золотые горы киевлянам, а когда кто-то сказал, что живет недалече от Майдана и нечем дышать, Кличко тут же дал обещание очистить площадь от революционеров, незаконно занимающих это почетное место путем установления палаток еще осенью прошлого года.

— И мэрию надо очистить от погани, — произнес он и осекся. Слово погань не только смутило, но и испугало его. Надо собраться всей хунте, чтоб решить ряд важных вопросов. Киваль не может решить вопрос снабжения и кормления армии и уже два часа ждет. Через три часа освободился Трупчинов, через четыре часа Кролик, а ближе к вечеру и сам Пердуске, завтрашний президент.

В кабинете Кролика никого не было, был только Кролик. Он соединил руки и положил на них лысую голову и похрапывал. От такого обилия обязанностей у него уставали мозги и всегда тянуло на сон. Киваль пощекотал его за ухом, Кролик поднялся с кресла, нажал на кнопку под крышкой стола и тут же вошла секретарь с большой кружкой кофе.

— Еще одну кружку, видите у меня министр Обороны сидит, глаза у него стеклянные и он все нижнюю губу покусывает, я уж начинаю дрожать.

Министр действительно наливался злостью: солдаты едят траву, а премьер спит на рабочем месте, да еще похрапывает, но аромат премьерского кофе усыпил его бдительность, злость куда-то провалилась и после нескольких глотков министр миролюбиво произнес:

— Армию кормить нечем, обмундирования нет, да и вооружение на уровне прошлого века. Этот вопрос требует срочного решения.

— Я…, у меня денег нет, клянусь. Казна пуста, Янукович унес три чемодана долларов в Россию. Жаль, не пымали его. И столько же Пшенка утащил, а министр МВД в два раза больше. Иди к Трупчинову.

— Так уже поздно.

— Ничего. Трупчинов ночует в кабинете президента. Ему это так нравится. Он никогда не думал, что будет восседать в золотом кресле, иди скорее, а то заснет. Он спит в кресле. Я тебе свою машину дам, хотя здесь все рядом, десять шагов и уже Банковая. А вот, вспомнил: тебе присвоили воинское звание маршала Украины. Снимай китель, мне принесли для тебя маршальские погоны. У меня даже иголка с нитками есть, пришьем. Правда, китель нужен. Эй, Писькодайка, ты не видела маршальский китель- спросил Кролик у своей секретарши, которая обслуживала Кролика не только днем, но и по вечерам.

— Ось вин. Я берегла его, чистила каждодневно половой щеткой.

Маршал тут же сбросил офицерский китель и надел маршальский. Большое зеркало отразило не только маршальский китель, но и полный рот гнилых зубов маршала, который ни разу не обращался к зубным врачам: боялся боли.

— Ну, а теперь к президенту Трупчинову шагом марш, — скомандовал Кролик и подал руку министру обороны.

— Благодарствую, Слава Украине!

Министр в новом маршальском кителе и золотых маршальских погонах пошагал к Банковой пешком, поворачивая голову то влево, то вправо, но к сожалению, ни одного военного навстречу ему не попалось. Он уже хотел было миновать президентскую резиденцию, чтоб пройти дальше, не может быть, чтоб в Киеве столице древней Руси не нашлось ни одного военного, как массивная дверь открылась и оттуда вывалил майор в немецкой форме времен Степана Бандеры и воскликнул:

— Слава Украине, пан Маршал.

— Хай живее!

— Два президента ждут вас, — произнес охранник, не отрывая руку от головного убора. — Прошен, пан сюда.

Маршал тоже приложил руку к козырьку и повернул обратно. Он поднялся по ступенькам, не отрывая руки от головного убора, и вошел в открытую дверь. За столом в полумраке сидели два великих человека вильной Украины — тупой еврей Трупчинов и умный еврей Пердуске. Оба встали и протянули руки.

— Привет, — сказал Трупчинов.

— Здравствуйте, — сказал Пердуске. — Мы очень рады, что вы, именно вы возглавили вооруженные силы страны. Москали напирают, а мы не знаем, что делать. Нам трудно противопоставить свою необученную армию этим дикарям. Я вот готовлюсь к инаугурации, и как только она пройдет, выделю сто миллионов из своего кармана на обмундирование, на питание и на несколько танков.

— Так выборов президента еще не было, еще две недели до выборов, а то я бы попросил вас немедленно, что-то предпринять. Мои солдаты траву жуют и заявляют, что бросят части и вернуться домой к галушкам.

— Мы это поправим, — сказал Пердуске, доставая мобильный телефон из кармана пиджака. — Коломойсе- Ты- привет. У меня тут сидит министр обороны, просит денег. Выдели ему пятьдесят миллионов на питание, а то его солдаты травой кормятся. Он завтра будет у тебя. А, еще машину ему выдели с шофером. Это наш человек, ты его знаешь. Чем я занимаюсь- Готовлюсь к инаугурации. Выборы через две недели. Может победить Юля Капительман- Никогда в жизни. Бардак меня назначил. Псаки Суки передала через Нуланд, а Нуланд передала послу, а посол вызвал меня и поцеловал в подбородок. Я хотел подставить ему зад, но не успел. Как только пройдет инаугурация, я отправлюсь в Москву, прикажу вернуть Крым, а потом поеду к Бардаку. Все, бывай.

— Боюсь, что на армию этого всего мало. Надо вооружение, надо пополнение, солдат катастрофически не хватает, — стал плакаться министр Обороны.

— Экая ерунда, — сказал Пердуске. — В общем потерпи немного. Как только пройдет инаугурация, мы с тобой возьмемся за армию. А пока дай команду во все военкоматы страны пусть объявят мобилизацию от восемнадцати до сорока пяти лет. Вот тебе и пушечное мясо. Только кормить эту ораву нечем. Варите пока баланду…раз в сутки, обещайте, как только пройдет инаугурация, в армии наступит изобилие.

— Мой предшественник уже объявлял мобилизацию, но ничего не вышло: в военкоматы почти никто не явился.

— А ты объяви охоту, надо отлавливать призывников: хватать на улицах в клубах, на свадьбах, на именинах и в машину, стричь, одевать в форму и на фронт. А что делать- А насчет вооружений…откапывайте снаряды, обнаруживайте склады, у нас много складов с боеприпасами. И самолеты есть и пушки, и танки, шевели задницей, министр обороны. Все, гут бай.

19

Предыдущий министр обороны, уволенный Трпупчиновым только потому, что ранее был назначен Януковичем в знак протеста вынес все, что мог, а автопарк ликвидировал: часть распродал, часть раздарил, а оставшихся три Мерседеса увез к себе на дачу и хорошо замаскировал. Киваль знал об этом, но сейчас, когда мог его хорошо поддеть, махнул рукой в надежде, что придет час, и его уволят, тогда он весь автопарк заберет себе и таким образом компенсирует сегодняшнюю потерю. Он возвращался домой довольно поздно, ожидая засады в любом переулке. И действительно, не успел он пройти один переулок, как группа молодых людей преградила ему путь.

— Слава Украине, — произнес один мальчишка и обнажил нож, направив острие к горлу маршала.

— Слава Украине, — ответил министр. — Мне такие ребята нужны на Донбассе. Плачу тысячу гривен в день, согласны-

— А ты кто будешь, дядя в золотых погонах- спросил другой парень.

— Я — министр обороны Киваль.

— Ого, Жора, драпай, живо! Заберут в армию, а там стреляют москали, еще не хватало погибать.

Так мальчишки смылись, а Василь Петрович подумал, что могло быть и хуже и стал тянуть руку вверх, чтоб остановить такси. Машина вскоре остановилась, водитель спросил адрес и потребовал пятьдесят долларов. Василь Петрович не торговался, хорошо зная, чем может кончиться его пешая прогулка. Дома он не только хорошо поужинал, но и хорошо выпил и рассказал, что с ним случилось жене.

Жена стала плакать и дала слово, что завтра его никуда не отпустит. Пусть присылает за ним машину, все же он не дворник, а министр обороны страны.

Однако утром, супруга Лера еще крепко спала, Василь Петрович покинул теплую мягкую кровать, включил свет на кухне, попил кофе и надел новенький китель на худые плечи. Такси уже ждало его у подъезда и водитель отвез на вокзал к поезду Киев — Днепропетровск.

В четыре часа пополудни его уже принимал губернатор Днепропетровской области Коломойша, один из богатейших жуков Украины.

— Я бы тоже не прочь получить звание генерала. Даю тысячу долларов.

— Я возражать не буду, только надо согласовать этот вопрос с президентом.

— С Пердуске- О, это свой человек. Брат по крови. Ты знаешь, что один еврей это так ни два, ни полтора, а два еврея уже сила. Правильно я говорю- Пердуске мне вчера звонил. Я как раз в это время подружку мусолил. Она все говорит: не туда. Через это отверстие я какаю. Туда, туда, я говорю ей, не переживай, я знаю, что делаю. Итак, ты требуешь подкормки. А может силоса, а- У меня силоса полно, хватит этим тварям, они все равно плохо воюют.

— Губернатор Коломойша шутит конечно. И если эти шутки не прекратятся, мне придется вернуться ни с чем.

— Ты, я вижу, не понимаешь шуток. Сто пятьдесят миллионов хватит-

— Долларов на первый случай хватит.

— Можно и доллары, только смотри, чтоб не разворовали.

— Ты мне деньги не давай наличными, а перечисли на счет, а там мы их будем делить, куда сколько. А вообще на оснащение армии нужен миллиард долларов. А все, что вы предлагаете — копейки. У русских армия, так армия, а у нас…просто смешно. Три танка. Два в ремонте, он с трудом заводится. Неудивительно, что кучка сепаратистов завоевала весь Донбасс.

— Дождемся выборов. Пердуске побеждает, я сразу выкладываю миллиард на перевооружение. Пердуске тоже не отстанет. Кроме того обратимся к братьям в Израиле — помогут.

— В Израиле вас не очень любят. Нацисты, которых вы пригреваете, к которым испытываете симпатии неизвестно по какой причине, не терпят не только русских, но и евреев. Так что, тут у вас прокол, Коломойша.

— Я с ними разберусь. Я от них откуплюсь, а пока бандеровцы будут составлять костяк украинской армии. Такова установка дяди сэма, дядя сэм делает ставку на нацистов, хорошо зная: только нацисты по-настоящему будут воевать с москалями. Так ведь, министр обороны- Восточные ребята, ребята из восточных областей не хотят стрелять в жен и детей на востоке, а мне надо, чтоб стреляли, чтоб убивали, я на этом делаю бизнес. Ты иди, закупай продовольствие для солдат, корми их лодырей и…расстреливай тех, кто отказывается воевать, они изменники родины.

Тут загремела громкая связь. Это жена Коломойши Белла.

— Коломойсе, а Коломойсе у меня зайциха не мозет разродиться, присли мне ветеринара. И скорее, а то отдаст концы. Залко, понимаес, Коломойса, залко.

— Подожди до вечера, я сейчас занят, — сказал муж и ту же выключил устройство. Но звонок раздался снова. Снова захрипел голос: Коломойсе, девоцка ревет, не мозет остановиться, ей залко матку. Ну, давай зе сам приеззай и скорее.

Коломойша, как был в рубашке, так не надевая пиджака выскочил, сел за руль и помчался домой на другую сторону Днепра.

Лучше бы в Израиль подался, подумал Киваль, соображая, как добраться до зоны боевых действий в Донецкую область.

По пути в Донецк машина маршала была несколько раз остановлена с целью проверки документов. Маршал стал интересоваться, кто такие, на чьем содержании находятся, чьи приказы выполняют. Оказалось, что это бойцы правого сектора, что их финансирует Коломойша, губернатор Днепропетровской области.

В Запорожье министр обороны встретился с Дмитрием Пипиярошем, был приглашен к обеду, приобщен к клубничке. Бандерки из западных областей были стройные, холодные как старухи, неулыбчивы с тупым и злобным выражением лица. Отдавались молча, бесстрастно и, выполнив свои обязанности убегали в ванную и долго отмокали.

— Я скоро вытесню твоих солдат. Они не умеют и не хотят воевать. Это уже понимают в Вашингтоне и делают ставку на меня. Только я со своими вооруженными силами смогу пойти на Кремль. Не сейчас конечно. Об этом не может быть и речи, а вот позже — да. Мою армию должны вооружить, снабдить новейшим оружием, новейшей техникой, включая и приборы ночного видения. Псаки Суки уже в курсе, она мне иногда позванивает по ночам и ведет со мной разговоры на щекотливую тему. У нее там свербит. Я весь дрожу, когда она певучим голосом произносит: хелоу, майн френд!

— Ты будешь убивать безоружных стариков, женщин. детей- У тебя рука не дрогнет, ты фашист-

— Хуже, я нацист и горжусь этим. Давай выпьем за нашу победу! За истребление русских, восточных, донецких в первую очередь. Я постараюсь из кожи делать дамские сапоги.

— Мне, пожалуй пора.

— У меня уже сформированы две дивизии — Донецк — 1 и Донецк- 2. Я приду к тебе на помощь. Кстати, тебе следует назначить командующего. Что за министр Обороны, который все время сидит на передовой-

— Я изучаю обстановку.

— Какая там обстановка- Надо брать ножи, топоры, автоматы, идти в толпу, резать, стрелять, пускать дурную кровь, а трупы оставлять на улице, пусть все видят и боятся.

— Ты Киев завоевал-

— Полностью. Теперь готовлюсь завоевать Одессу. Мы сейчас там такое планируем — мир содрогнется. Пусть все знают и в первую очередь Россия, что бандеры не лыком шиты и пусть считаются с нашим мнением. Страх порождает уважение. Как было в советском союзе- Люди жили в страхе и боготворили своих головорезов. Эту философию Степан Бандера взял у Сталина, хорошо, правда-

— Наплел ты, черт знает что- Сколько процентов ты набрал в президентской гонке-

— Мало. Но мой авторитет повышается с каждым днем. Следующая президентская гонка — моя.

20

Бела Пердуске, мать двоих детей, страдала от безделья, а потому мечтала переселиться в землю обетованную и там окончить жизненный путь, поскольку ей казалось, что там ближе к богу и вообще иудеи в ее понимании это божий народ. Этот народ в своей славной истории совершил тяжелую ошибку перед богом, — распял Христа и за это веками вынужден был скитаться по миру и невероятно страдать. Но Бог милостив, простил грешников. Иудеи приобрели землю, у них есть пристанище, свое государство, они живут счастливо в согласии с самими собой и с богом. Почему бы не уехать и не поселиться там, если есть такая возможность. Что Петино богатство- одно зло, одна зависть, семена раздора и несогласия души и сердца.

После длительных мучений и раздумий Бела решила поделиться с мужем своими необычными мыслями. Она попросила его: в следующую субботу никаких гостей, домашний ужин в составе супруга, жены и двух счастливых деток. Петро дал согласие. Это была первая просьба супруги и ее нельзя было не уважить.

Бела подготовила не только мацу и много всяких закусок, вин и коньяков, но таких блюд, которым Петя не знал названия. Начищенная посуда из чистого серебра, позолоченные блюда и чашки блестели так, что все это вместе слепило глаза. Тихо звучала музыка Баха.

После первых рюмок она произнесла длинную речь, сопровождающуюся слезами, но Петро расхохотался. Он все же получил светское образование и воспитание и земля Обетованная была для него далека, как президентское кресло.

— Меня Бог уже наградил, возможно за мучения моих предков. Через две недели состоится инаугурация на президентский пост. Героем этого торжественного дня буду я. Ты будешь женой президента, первой дамой в нашем государстве. Что еще можно желать, скажи-

— Ты будешь править на крови своих граждан, это преступление перед Богом, я не хочу в нем участвовать, брось все и уедем в землю обетованную. А не хочешь ехать, отпусти меня одну. Детишек я оставлю матери, побуду там, осмотрюсь и окончательно решу: остаться там или вернуться в Украину. Ты узнаешь об этом уже через три месяца, я возвещу тебя через украинское посольство в Израиле.

— Я подумаю об этом, только не сегодня. Дай мне три дня, хорошо-

— Согласна.

Петро вытер губы двумя салфетками, встал, оделся и ушел, не сказав больше ни слова. Он поехал в бордель. Там оказалась новенькая смуглая, очень жаркая, очень ласковая и ненасытная особь. Уже после третьего сеанса Петро стал думать: лучше если б

Бела уедет, она в постели как несозревшая груша, а смуглая Жанна просто прелесть.

— Жанна, ты — прелесть. Не вздумай драпануть. Пятьсот долларов за вечер, а каждый вечер пятьсот долларов неплохой заработок. Купишь себе квартиру в Киеве уже через полгода.

— Благодарю вас, — сказала Жанна, посылая воздушный поцелуй.

Петро в этот вечер не вернулся домой и следующий вечер тоже, а на третий решил посетить Крым, уже присоединенный к России. Но его туда не пропустили и он вернулся в Одессу, заночевал в гостинице. Тут у него возникла мудрая мысль, как вернуть Крым обратно: он подаст в международный суд, а решение этого суда ни одна страна не может не выполнить.

Здесь он видел палатки, в палатках обитали протестующие против киевской хунты и он никак не мог понять, как это может быть. Если был Майдан в Киеве, так это был Майдан народного гнева, демократическая власть установлена окончательно, американцы стали нашими друзьями, договор с Евросоюзом подписан, — что может послужить причиной для нового народного гнева. Он зашел в одну из палаток и спросил причину гнева- протеста.

— Мы не признаем киевскую хунту, захватившую власть в результате государственного переворота. Родной язык нам запрещают, к швабам нас уже присоединили без нашего ведома и спроса, а мы хотим быть свободными.

— Значительная часть общества думает иначе, а правый сектор…, он может нагрянуть…

— Пусть. Мы их достойно встретим.

Петя Пердуске вернулся домой только неделю спустя, и жену уже не застал дома. Жена уехала в Израиль. Перед ней, как ей показалось, предстала райская земля — необыкновенно теплый, ласковый климат, теплое и не слишком жаркое солнце, слаженность во всем. Сама Бела сняла номер в гостинице за пятьдесят долларов в день, это было не так дорого и не столь дешево, но на карточке было положено двести пятьдесят тысяч долларов, на шесть месяцев вполне достаточно, а дальше будет день будет пища, как говорилось в русской пословице. Однажды рано утром она шла к набережной и увидела знакомого дворника или ей показалось, что она его где-то когда-то видела. Он тащил за собой тележку, метелку и был в униформе. Он тоже обратил на нее внимание и когда они поравнялись, произнес: шалом, Бела.

— Сеня Шмацек, ты?

— Истинно так. Ты прости, я очень тороплюсь, но если ты хочешь, у меня завтра выходной, мы могли бы встретиться вот здесь на этом месте, ориентир баржа. В пять часов вечера.

— Идет, — сказала Бела.

Неожиданная встреча со Шмацеком, сейчас здесь, на набережной, произвела на Белу неизгладимое впечатление. Она его знала еще со студенческих лет: Сеня учился на физико-техническом, а она была студенткой факультета иностранных языков. Сенечка так ухаживал за ней, так добивался взаимности, что порой ей было жалко его, но сделать она уже ничего не могла: ее отец еще в детстве выдал ее замуж за Петю Пердуске, так как две семьи дружили из поколения в поколение. Сеня потом хотел жениться на русской девушке, но его родители воспротивились выбору сына. В знак протеста Сеня исчез. Практически никто не знал, что Сеня удрал в Израиль. И вот Сеня…с тачкой убирает мусор, подметает улицы, вот судьба индейка.

— Значит, пять лет учебы пропали даром. Стоило ли-

Бела мучилась, но никак не могла объяснить необъяснимую задачу.

Она готовилась к встрече на следующий день с чувством превосходства и сожаления, что у парня такая судьба. В Украине только девушки-филологи, которые не желают ехать в деревню после окончания вуза могут устраиваться дворниками в городе и живут на нищенскую зарплату. А здесь и мужики, вот тебе и земля Обетованная!

Сеня пришел на свидание минута в минуту с одним цветочком в руках, выбритый, отглаженный, напомаженный и имел совершенно другой вид.

— Идем, посидим в кафе, я приглашаю, — сказала Бела.

Сеня не возражал, казалось, он даже обрадовался, получка только в понедельник, а сегодня пятница, но если бы Бела не сделала этого предложения, у него были кое-какие запасы и он не ударил бы лицом в грязь.

— Давай так, — предложила Бела, — ты заказываешь, а я плачу. Не жадничай, кошелек у меня тугой, не то, что у тебя.

Но Сеня все равно заказал скромный ужин, Беле пришлось делать заказ дополнительно. Ей нравилось, как он сгребал все с тарелок, ничего не оставляя, а к концу у него стали закрываться глаза от обжорства. И тем не менее ей удалось многое выяснить. Сеня за свою работу получает полторы тысячи долларов в месяц, ему оплачивают жилье и он имеет право на четыре обеда в неделю за счет фирмы, в которой он работает. А то, что он не инженер, не его вина: украинский диплом инженера не признается в Израиле, как и во многих других странах. Надо учиться заново а потом пересдавать на новый диплом.

— Но мне сейчас не до этого. Мне нужно жилье, осталось не так уж и много. Можно взять кредит, но я никому не хочу быть должным, — сказал Сеня, зевая.

— Ты перебрал, — сказала Бела.

— Объелся, извини, — признался Сеня.

— Собирайся, пошли домой.

— Да, мне рано вставать.

— Я запишу твой телефон, — сказала Бела, извлекая ручку из сумки.

Она тут же вызвала такси, доехала до гостиницы, отдала водителю деньги, чтоб тот довез Сеню до его дома.

21

То, что в Киеве произошел переворот, то что власть захватила хунта, было воспринято украинцами как само собой разумеющееся благо. Ведь этот переворот — это значит Евросоюз, он стучится в ворота города, в дверь каждого жителя.

— Хунта, черт с ней как ее называть, — в своем кругу говорил адвокат Левицкий, давно состоящий в партии Тянивяму, хотя родился и вырос в Киеве. — Хунта сразу начала действовать, а народ безмолвствует, значит, народ на стороне хунты.

— Во всех областях по предложению временного президента Трупчинова, меняют глав администраций из числа наиболее преданных бандеровцев. Депутатский корпус, как в Верховной Раде, так и в стране в целом, чьи полномочия еще не кончились по срокам, практически разогнаны, и это очень хорошо, — произнес его коллега Храпченко, — а те кто остался, а остались в основном предатели, прилипли к идеологии фашистских молодчиков. Эта волна пошла сверху донизу, причем молниеносно, без каких-либо раскачек. Любому здравомыслящему человеку может показаться, что в том молчаливом поведении жителей нашей столицы, а так же в областях, в маленьких провинциальных городках этот начинающийся новый порядок воспринимается как благо ниспосланное высшими силами. Ведь за этим новым миром — Евросоюз — гигантская сказочная страна, где люди живут, как у Христа за пазухой. Вдобавок руку протягивает Америка, страна земного рая. И этому раю препятствует старший брат, он не пускает младших братьев в рай. Ату его, этого брата. Какое он имеет право указывать, кому, куда двигаться- Это ить порабощение. Надо брать вилы в руки, вспаривать им животы, а из автоматов и пулеметов дырявить головы.

— Вот Юлечка вышла из тюряги и уже заявила: сжечь Москву напалмом. Молодец. Именно так и надо сделать. Москва это Азия, а мы Европа, мы — центр Европы. А Пипиярош! Еще лучше, у него целая идеология нашего, пусть галичанского, но все украинского Степана Бандеры. Ура Степке, который косил москалей! А Тянивяму! Три лидера, они сделают Украину богатой, — добавил адвокат Левицкий, наливая бокал пива.

— Областные города кипят страстью, глядя на Киев, все подражают Киеву: Слава Украине, — произнес третий адвокат на всю контору. — Я предлагаю громить сельские советы, городские и областные управления — милиции, суда, прокуратуры, административные здания.

— Айда на коммунистов! — бросил клич Левицкий. Двадцать боевиков вооруженных уже не только коктейлями Молотова, но и автоматами Калашникова бросились громить офис компартии в Киеве. Сотрудники, кто как мог через окна спасались, а генеральный секретарь Симоненко отсиделся в подвале. Внутри здания все было перебито — компьютеры, телевизоры, сканеры и другая техника, а так же окна, стулья, столы. Затем принесли канистру с бензином, все облили и подожгли.

Компартия долго горела, даже вечно живой Ильич не устоял, и никто за это никак не ответил. Новая власть сделала вид, что ничего не произошло.

Законодательный орган тоже не остался в стороне.

Дав волю своей разнузданности, депутаты приняли закон о запрете русского языка в школах, учебных заведения, в делопроизводстве, несмотря на то, что в стране проживало свыше десяти миллионов русских. Этот закон был принят при помощи кулаков и палок, точнее при использовании интенсивного мордобития. Наиболее рьяные нацисты, которые до прихода хунты к власти еще колебались, куда податься, а теперь определились и не находя места на поле боя, стали воспитывать колеблющихся жен и детей старше шестнадцати лет, куда лучше податься. Наиболее убедительным аргументом всегда был кулак, разбитые губы, синие круги под глазами. Украинцы в подавляющем большинстве переселились в 17 — й год, когда Россияне так же восторженно встречали картавого, плюгавого вождя, который ненавидел их всеми фибрами своей мелкой душонки.

— Как жалко, что ентот Яндукович удрал, а то бы я яво разодрала, — говорила какая-нибудь старушка, которой Янукович все повышал, сколько мог размер пенсии.

— Дык яво пымать и расстрелять надоть, а золото отобрать и на рынке продать, — вторила ей соседка, что передвигалась при помощи посошка.

— Порядок наводит новая власть, так и должно быть, а ентот Пипияруш уходить из Майдана не хочет, мериканцы не пускают. А вдруг что- Пипиярыш тут как тут.

— Слава Украине!

Нацисты сожгли ряд домов в Киеве, разграбили семейное гнездо президента, который находился в изгнании, и это воспринималось, как нечто новое, положительное, которое непременно приведет Украину к процветанию. А перспектива вступления страны в Евросоюз оправдывала грабежи, убийства и другие правонарушения фашиствующих молодчиков.

Киев молчал в ожидании положительных перемен, молчали и другие столицы областного значения. Наиболее устойчивая фашистская организация, имеющая тайные связи с США правый сектор держался более уверенно и независимо от хунты, но были и другие, под иными флагами фашиствующие молодчики. Всех их объединяло одно — ненависть к России. На этом фоне голоса российских руководителей о братском народе звучали смешно и свидетельствовали лишь об одном — не знании обстановки в «братской» стране.

Украина покорно подставляла правую щеку, когда били по левой, и только жители Крыма не захотели быть унижены. Россия помогла им и пообещала «не оставить в беде других русских, проживающих на Юго-Востоке». И Юго-Восток вслед за Крымом сказал: нет киевской хунте. Захватив все рычаги власти, киевская хунта от имени народа стала именовать непокорных сепаратистами, террористами, а их успехи в боях приписывать вмешательству России.

Жаль, что русские войска не были введены в Луганск и в Донецк своевременно. Может, меньше было бы жертв, меньше пролилось бы крови. А обещали, но не сдержали обещания.

Хунта захватила средства массовой информации. Началась невиданная брехаловка. Можно продать мобильник, можно продать браслет, дом, кусок земли, но как продать совесть, трудно представить. Хотя ничего так дешево не стоит как совесть. Не потому ли, что совесть непостоянная категория, она как давление воздуха — утром высокое давление, а к обеду, глядишь, понизилось, скоро ливень. Не хочется говорить, что это национальная черта украинцев. Все люди лживы, все продают и покупают совесть, все лгут бесстыдно и нагло. Нет более лживого человека, чем Бардак Омама, Ангела Меркель, Оланд и руководители Евросоюза. Члены хунты не могли остаться в стороне. Мало того, каждый лжец старается переплюнуть другого лжеца.

Операция по возвращению Крыма показала всю гниль не только тех, кто имел там дорогие дачи, тех, кто поносил Россию на протяжении десятилетий, кто унижал русских проживающих в Крыму, но и мировых лидеров, начиная от Бардака Омамы. Они побоялись ядерной державы и не посмели пустить пули в качестве аргумента, они высунули длинные лживые языки. Если раньше огромная часть населения России относилась с симпатией к янкам и западным швабам, то теперь ничего нет, и не может быть, кроме презрения. Наплевать, что вы лучше живете, что у вас лучше техника, прочнее одежда, прекрасные дороги, но душа-то у вас гнилая, нрав лживый и дырявый.

Сколько грязи было вылито, сколько проклятий услышал русский человек. За что- За то, что вернул свою землю, за то что принял свой народ в свою семью, который умолял это сделать. Вы этого не хотели видеть и слышать. Вы видели только свои особняки на чужой земле, захватчики.

Не так давно киевляне, львовяне и вся Галичина считали жителей Донецкой и Луганской области жителями второго сорта, работягами, ни на что более не способными кроме добычи угля. Но в трудную минуту все как бы вывернулось наизнанку. Шахтеры поднялись, выпрямили спины, они первые сказали нет бандеровцам и киевской хунте. Грош вам цена, нацистские интеллектуалы.

Руководство хунты возмутилось.

— Два дня и их нет, — заявлял Кролик и губы при этом у него дрожали.

— Два часа и их не будет в живых! — обещал Пердуске, назначенный президентом Украины американскими друзьями задолго до выборов.

22

Мужественные жители Донецка, Луганска и других городов проливают кровь за свою свободу, независимость, зато чтобы их не унижали сверчки из Галичины, зато, чтобы их не душила киевская хунта. И не только их, но и соседей, жителей Запорожья, Днепропетровска, Николаева, Одессы и некоторых других городов. Непонятно только почему они это делают в одиночестве, почему жители Днепропетровска отсиживаются в своих конурах, отсыпаются в уютных квартирах в ожидании, когда их соседи из Донецка и Луганска завоюют им эту свободу. Что это — трусость, свое особое мнение, предательство, стремление уберечь свою шкуру от царапин, а потом, если наступит благоприятный час, выползти, чтоб присоединиться-

Приходится признать: вся Украина так или иначе покорена бандеровцами, и только Юго-Восток осмелился сказать нет киевской хунте, а в ее лице всему Евросоюзу и америкосам, вступив тем самым в конфликт с неравными силами.

Кажется, весь мир стал с ног на голову. А мужики дерутся…с охотничьими ружьями в руках, с финками за поясом, а когда им очень трудно, обращаются к истинным братьям россиянам за помощью. Если хунта, потерявшая человеческий облик, послала танки, самолеты, БТРы, систему Град против своего безоружного народа, называя этот народ сепаратистами и террористами, то кто они сами, как не бандиты и террористы- кто их покровители, как не Бардак, да Псаки Суки- Бессовестные лгуны, попирающие правду и глумящиеся над ней.

Обособившиеся одесситы, давшие согласие о единстве юго-востока лишь на словах, уже расплатились за свое головотяпство. Жалкое количество фашиствующих молодчиков разгромило миллионный город Одессу и сожгло полсотни человек в Доме профсоюзов. Где мужское население, где местные герои- Почему никто не бросился на защиту города- Защищать население Одессы надо было, а вы способны только анекдоты рассказывать, слабаки. И Одесса замерла, она может лить только слезы, а больше ни на что неспособна. Этот позор будет хвостом тянуться за ней в течение столетий. Нет в Одессе мужиков, одно бабье, а если есть хлюпики, то они, возможно, и для юбки не годятся.

Какой город еще ждет такая участь- Нельзя сказать, что здесь не поработали Колошмойши, Пердуски и всякая нечисть, которая не хочет обосноваться в земле Обетованной, возможно, потому, что там работать надо, работать, и соблюдать законы. Они хорошо знают, что в земле Обетованной надо трудиться, а не грабить беспринципных, слабоумных бандеровцев и прочих националистов, возомнивших себя мудрыми, но гроша ломаного не стоящими.

Донецкие и Луганские повстанцы работали в трудных, но поначалу приемлемых условиях, соприкасаясь только с работниками милиции и представителями новой власти. Они захватывали здания областной администрации, но работники правопорядка отбивали у них. Администрация Донецка и Луганска переходили из рук в руки. Иногда милиция переходила на сторону восставших. К двум городам примыкал и Харьков, но возможно отрицательную роль сыграл мэр Харькова Кернес, который получил вскоре травму в результате покушения и был отправлен в Израиль на операцию. У некоторых наблюдателей есть подозрение, что еврей Кернес не хотел пойти против губернатора Днепропетровской области Коломойши, как брата по крови. Короче Харьков решил подружиться с киевской хунтой. Таким образом, сопротивление киевским властям по-прежнему остались выказывать только две области, две сиротки, две бесстрашные группы, выразившие готовность подчиниться лозунгу: жизнь или смерть. Киевские власти решили арестовать руководителей восстания, и этот замысел был осуществлен. Новоизбранный губернатор Донецкой области Болотов был арестован и увезен в Киев, где его содержали около двух месяцев. Но это не испугало повстанцев, а наоборот придало им силы.

Перед дончанами выступил магнат Ренат Ахметов.

— Я с вами, — сказал он. Но как только работники его многочисленных шахт попросили Рената перечислить налоги в казну новообразованной Донецкой республики, Гобсек отказался. А миллионному городу нужны были деньги. Коломойша, как владелец «Приват банка», заблокировал все кассовые аппараты на территории Донецкой и Луганской областей.

— Я заморю их голодом, — заявил он.

Владельцы банковских карт, где хранились деньги, не могли снять ни рубля в банкомате. Как они вышли из этого положения, один бог знает. Возможно, помогли все те же русские братья.

Хунта поняла: дончан так просто не взять, они крепкие орешки. Тогда стали собирать остатки армии, где как и везде процветало воровство. Кролик заявил, что казна пуста, но он, грубо говоря, врал: он сам потянул свыше двадцати миллионов из пустой казны на личные нужды.

— У нас миллионы людей владеют мобильными телефонами, — заявил Кролик на заседании Совета министров. — Если каждый владелец перечислит пятерку на нужды армии, мы получим значительную сумму. Бросьте клич. Запустите агитацию по телевидению, по всем каналам, напишите об этом во всех газетах и собирайте, собирайте, даже обманным путем.

— Ведь чтоб обмануть, надо что-то сказать, как-то сагитировать, — сказал министр связи Разгуляйко.

— Эх, Разгуляйко- Размотайко! Как вы не понимаете- Сделайте так, чтоб один звонок абоненту и уже пятерка была на счету, вот он номер счета, на стене под портретом президента Трупчинова.

— У нас президент Пердуске, — сказал Разгуляйко. — Сам Бардак его поздравил, а нам сам Бог велел.

— Я этого не знал. Где министр культуры- Сверло, где ты- Срочно патрет Пердускке! Чтоб до конца совещания уже висел над моей головой.

Министр культуры Сверло как раз заканчивал процедуру извлечения яблочного зернышка из донышка гнилого зуба, а окрик премьера заставил его вздрогнуть и закрыть рот вместе с зубочисткой.

— Патрет, значит, а идее я его возьму. Еще ни один художник не приступал к написанию патрета. Может, повесим Юлю- Все думали: Юля будет президентом, а тут вышло, в общем, нехорошо вышло.

— Нехорошо- Ты сказал нехорошо- Фсе! ты уволен! Вы слышали, господа министры: Сверло сказал: нехорошо. Да знаете ли вы, что Пердуске великий человек, он мудрый человек, он ходит ровно по прямой дорожке и не налегает ни на одну ногу, а Юля…она хромает. Вы хотите, чтоб Украина хромала- Она и так хромала все годы, будучи порабощена Россией. Все, министр, Сверло, прощайте и не поминайте лихом.

— Шалом, Яцек! — произнес бывший министр и кисло улыбнулся.

— Давай, давай! Дуй, дуй!

— Паруубий, иди, достань патрет великого человека.

— Есть достать патрет!

Паруубий с фотоаппаратом направился в офис Пердуске.

— Стань по стойке смирно, Пердуске! Кролик требует твой патрет как нового президента, шоб висел у него над лысиной. Сделай умный и строгий вид, отец нации.

— Я приспущу штаны, а ты засними. На первый раз достаточно. Это персонально для Кролика, так ему и передай.

— А большего он не заслуживает- Что ж, ежели так, обнажайся.

— Тебе точно такой же патрет. Вы вдвоем не смогли очистить Донбасс от российских террористов. Народ Донбасса страдает, а они в своих кабинетах отсиживаются. Знаешь, сколько у меня писем от матерей и детей, да пенсионеров. И все задают один и тот же вопрос: когда наведете порядок. Да я в течение часа наведу там блеск. Ни одного террориста, ни одного здания, все города будут стерты с лица земли, а вы…будете искать работу, но выше дворника не получите. Гут бай!

23

Игорь Коломойша награбил так много денег, что не знал, что с ними делать, куда их девать. Миллиард восемьсот миллионов долларов, не самый большой капитал, но если им правильно распорядиться, он может приносить баснословные прибыли. Об этом Коломойша думал постоянно и напряженно. Подобно всем успешным бизнесменам он не пьянствовал, не снимал рестораны за границей за баснословные суммы, не разрешал детям вести разгульный образ жизни, как многие другие бизнесмены, а жену Руфь устроил на работу секретарем на один из своих заводов.

У Коломойши были еще многочисленные отделения «Приват банка», приносившие ему баснословные прибыли. Если бы он не был таким жестоким, если бы он более терпимо относился к русским, а русскими он считал и украинцев, его можно было бы считать хорошим хозяином, способным из ничего извлекать прибыль. Он ненавидел Украину, как Ленин Россию и до того, как в Киеве власть захватила хунта, жил за границей. Там у него от полноводной реки ответвился тоненький ручеек, куда уходили деньги. Но это никак не влияло на его капиталы, они все равно продолжали увеличиваться и он уже готовился стать конкурентом американских миллиардеров — еврейской национальности.

Когда в Киеве грянула полная и абсолютная «незалежность» и можно было открыто выступить против старшего брата, выказать ему всю ненависть и вылить на его голову бочки нацистских помоев, Коломойша дал согласие возглавить одну из самых богатых, самых многочисленных по населению областей Украины — Днепропетровскую область. Как и в Донецкой области, здесь тлел костер и в любое время мог вспыхнуть.

Я потрачусь немного, подумал он, а потом выжму из этих дураков все соки.

После своего назначения губернатором, ему предстояло отправиться в Днепропетровск — свой родной город. Но прежде, чем уехать, он пожелал встретиться с лидером Правого сектора Пипиярошем.

— Послушай, жаль что ты не еврей, но сумма в миллион долларов сделает тебя евреем, хотя бы на время.

— О, деньги мне сейчас нужны, как никогда. И…я слышал, что ты назначен Трупчиновым своим земляком на самую высокую должность в городе. Давай договоримся: ты — мне, я — тебе. А теперь скажи, что я должен делать.

— Пошли своих бойцов в Днепропетровск, пусть они приведут в порядок областную администрацию. Там не должно быть ни одного клерка, назначенного когда-то президентом Януковичем. Я наберу своих. В Днепре полгорода — евреи, а евреи хорошие, работящие люди. Хочешь, и из твоей банды кого-нибудь возьму.

— Договорились. Завтра два микроавтобуса, набитые бойцами, экипированные, отправятся в Днепропетровск. В городе у меня еще есть гвардейцы. Я заранее рассредоточил их по всей стране. Мне Псаки Суки порекомендовала. Как увижу ее, непременно трахну в знак благодарности за подсказку.

— Сообщи, когда все будет готово. Но, когда все клерки уберут свои толстые зады, очистят уютные кресла, пусть уборщицы все протрут, откроют все окна, проветрят помещения, закупят цветы и сделают так, чтоб все блестело. А, еще. Выдели мне охрану. Подбери плечистых, тупых, неразговорчивых бандеровцев с шести семи классным образованием. Я им буду хорошо платить. Две тысячи долларов в месяц каждому и жилье им предоставлю. Идет- А тебе построю дачу в престижном районе. А хочешь, особняк в Крыму передам.

— Спасибо. Толку от него мало.

— Я с намеком. Освободишь Крым от русской оккупации, получишь премию.

— Я согласен. Но пока надо двинуть дивизии галичан на Луганск, Донецк и здесь не обойдется без твоей помощи. Так называемая хунта еще тебя об этом попросит.

Коломойша отдал миллион долларов Пипиярошу наличкой и отправился на внедорожнике за 600 тысяч долларов в Днепропетровск. Многие жители города уже знали о его приезде и уже встречали с плакатами «Добро пожаловать, отец родной». Это были в основном жители еврейской национальности — директора школ, колледжей, вузов, главврачи поликлиник, директор филармонии и толстозадые тетки — директора детских садов. Они открыто не пропагандировали райскую жизнь земли Обетованной, не общались на языке идиш в присутствии русскоговорящих, но дышали этой землей, мечтали о переезде и иногда говорили о ней своим воспитанникам с придыханием. Можно осторожно с уверенностью сказать: в Днепропетровске воздух был наполнен ароматами земли Обетованной. Вот почему Игорь Коломойша был самым желанным губернатором за всю историю города, основанного еще Екатериной Второй.

Коломойша был по-настоящему обрадован. Он распорядился выдать каждому участнику митинга по сто долларов, выступил с краткой речью и выразил уверенность, что земля Днепропетровщины будет не хуже земли Обетованной.

К концу своей непродолжительной речи Коломойша обнаружил, что число встречающих и аплодирующих увеличилось в два, а то и в три раза, но он приказал близким людям выделить еще несколько десятков тысяч долларов, чтобы никого не обидеть и отдать по сотне новоприбывшим.

Казалось бы сумма в тридцать тысяч долларов, потраченная в качестве благодарности за радушную встречу его как губернатора, не такая уж и большая для магната, но она окупилась…в десятки миллионов. Сейчас он даже не думал об этом. Дело в том, что котел страстей, где кипела ненависть к хунте в связи с запретом родного русского языка, стала потихоньку убывать, пока совсем не затухла. И это случилось после встречи со щедрым, мудрым губернатором, который обещал золотые горы. Днепропетровская область потухла, как очаг возмущения, как свидетельство гордости, как наличие принципиальности, — она, молча, стала склонять голову перед киевской хунтой. Лики великих сынов промышленного края, бывшая кузница кадров московского Кремля, побледнели, потухли, великие сыны добровольно подняла руки кверху, они сдались жалкой, беспринципной хунте. Днепропетровщина откололась от Донецкой и Луганской области в самую трудную минуту. Друзей в беде не бросают, но покорные рабы Коломойши пренебрегли этим правилом. Позор вам, продажные шкуры. Никогда больше не быть вам этой самой кузницей столичных кадров: ложка дармового супа для вас дороже совести и чести.

А Коломойша цвел и пах. Он нанял себе целую армию для своей личной безопасности. Обещал десять тысяч долларов за одного убитого русского в Донецке или Луганске, тысячу долларов гарантировал за сданное ружье, винтовку даже старого образца.

Это не могло не обрадовать галичан. Они увидели, что на взрывоопасном востоке есть свой человек, могущественный человек, пусть он и еврей, которого нацисты терпеть не могли, но в данную минуту он на стороне бандеровцев, он делает все, чтобы уничтожать русских.

Необычное правление Коломойши заметил и главарь нацистов Пипиярош. Он тут же отправился к губернатору в его резиденцию. Бывшее здание обкома партии в пятистах метрах от центрального проспекта, расположено в зеленом массиве за парком Челюскинцев, где нет жилых строений, где не слышен грохот трамваев, представляло собой эдакий райский коммунистический уголок. Коломойша облагородил его изнутри и снаружи, потратив на это три миллиона долларов. Даже резиденция хунты в Киеве не могла сравниться с этим уголком.

Как только Пипиярош появился на первом этаже и предъявил свое удостоверение, два охранника взяли под козырек и не говоря ни слова, показали куда идти, и сами не отставали от гостя. Пипиярош подошел к лифту, лифт сам раскрылся, проглотив его, но и два охранника, не опуская руки, оказались тут же, молча глядя под ноги. Лифт выплюнул их на пятом этаже, это был этаж первого секретаря обкома партии, в том числе и Брежнева. Здесь было много других помещений: комната интимных встреч, ванная с биде, столовая, медпункт, гостиная и еще бог знает, что.

Коломойша вышел с широкой улыбкой на устах, с раскрытыми руками для объятий и смеющимися глазами. Казалось, он прячет лицо: оно покрыто рыжей растительностью: Игорю лень сидеть в кресле парикмахера.

— Я так хотел увидеть на твоей груди звезду героя Украины, но пока она гладкая, мужественная. Как это так- Надо это дело поправить. Подожди месячишко, я сделаю все, что смогу. А я могу многое, ты знаешь.

— Я пришел по делу, — сказал Пипиярош. — Звонил, но никак не мог с тобой соединиться. Давай посидим минут тридцать.

— О, пожалуйста! Пройдем приемную палату. Лера, а Лера, да не марафеться ты и так красива. Ни с кем не соединять. Скажи: ушел на охоту.

— За бабами, должно быть, — сказал Пипиярош.

— Можно и за бабами, но дел так много, не до них. Давай выкладывай.

— Ты человек богатый, и ты мне обещал, а мне нужны деньги, я создаю армию и поведу ее на Донбасс, а то, глядишь, и сюда перекинется маскальская смута. Что тогда делать будешь-

— Да я создаю и свою армию. Но и над твоим предложением стоит подумать.

— Ну вот и хорошо. Я сейчас сформирую две бригады — Донбасс один и Донбасс два. Надо их перемолотить. Новобранцы воевать не хотят.

Коломойша почесал затылок, а когда он чесал затылок, он сомневался.

— Что-то не так- с испугом спросил Пипиярош.

— Да твои нацисты не любят евреев. Выходит, что я спонсирую врага, — Коломойша наполнил рюмки коньяком.

— Есть разные нацисты, есть разные евреи. В этом можно разобраться и поставить точку раз и навсегда. Ты вообще не похож на еврея.

— Я — вылитый еврей, не стоит мне лгать, а то запутаешь меня. Точки соприкосновения надо искать в другом. Москали — твои враги и мои враги и на этом мы можем найти почву для совместной деятельности. Скажи, что ты хочешь.

Коломойша достал пачку дорогих заграничных сигарет и закурил. Проситель не растерялся. Он спокойно потянулся к пачке, извлек сигарету и прикурил из зажигалки хозяина.

— С двумя бригадами я хочу переехать к тебе в Днепропетровск, и отсюда буду посылать солдат в Луганск и Донецк. Ребят надо кормить, вооружать самым современным оружием и обустроить ночлег. Регулярная армия Трупчинова разваливается. Она не сможет одолеть сепаратистов. А мои ребята будут стрелять и убивать — всех: боевиков, их жен, детей, отцов и матерей.

— Хорошее предложение, с ним нельзя не согласиться.

Во время делового разговора красива девушка в белом фартуке, с черной бородавкой посреди белого лба, с сухой, едва заметной улыбой, на высоких каблуках внесла поднос, загруженный настолько плотно, что туда больше вилку было не поместить. Она разложила все перед гостем и перед хозяином, произнесла едва слышно приятного аппетита и быстро ушла. От блюд, Пипиярош даже не знал их наименование, исходил тонкий аромат, возбуждающий аппетит. Но гостю больше всего понравился копченый угорь, он его съел и даже стал пальцы облизывать.

— Подать еще- спросил Коломойша.

— Спасибо, но я хочу и другие блюда попробовать. Признаться, я ничего подобного никогда не пробовал. Моя жизнь — дурная жизнь. Молодость быстро кончилась. А дальше грабежи, кулачные бои, бегство от работников милиции, решетка, побег, Чечня, бои с москалями. Ты живешь как король. Ну, да ничего. Отвоюем восток у русских, займемся устройством личной жизни.

— Я помогу тебе, — сказал Колошмойша, протягивая руку на прощанье.

24

Хунта не на шутку перепугалась. Пока она выступала только в лице Трупчинова, Кролика, Вавакова и Паруубия.

Паруубий проявил невиданную деятельность на своем посту. Он взялся за Россию, как свинья за крупное яблоко, которое никак не поддается, хоть все зубы выломай. Он пытался разорвать дипломатические отношения, закрыть границу, подорвать газовую трубу в нескольких местах, установить забор из колючей проволоки и даже шлепать печать на лоб украинцам, живущим в приграничной зоне. Но, ни здесь, ни там, ничего не получалось. Слава Богу, хоть теракт в Одессе удался: он был его творцом, составителем плана и в какой-то мере спонсором особенно из тех денег, которые он украл во время финансирования революции в 2013/2014 годах американцами. Свыше ста человек погибло, и Паруубий был на седьмом небе от счастья. Значит великий человек Паруубий не зря ест хлеб и портит воздух.

И все, дела пошли не в ту сторону. Что если сепаратисты победят национальную гвардию и двинуться на Киев, его Паруубия схватят первого и отрежут ему голову.

Он позвонил Трупчинову. Тот почти мертвым голосом, едва слышно отвечал на его вопросы.

— Эй ты, гнида, говори громче. На проводе Паруубий!

— Господи помилуй, господи помилуй, — пропел и. о. президента и повесил трубку.

Ну что, надо идти, сказал себе Паруубий и хлопнул дверью.

Когда он входил в президентские покои, Трупчинов в тот самый момент общался с Кроликом.

— Погибли мы, окончательно погибли, — всхлипывая, говорил Трупчинов.

— Э, ерунда, чего ты так переживаешь- Мой самолет на дежурстве. Если что, я занимаю первый салон и в Америку к Виктории Нуланд, она меня выдвигала, она мне предоставит и укрытие от сепаратистов. Она охотно на это пойдет. Политическая составная Нуланд мне хорошо известна. У нас с ней много общего. Это ненависть к России, это запрет русского языка на Украине, это заселение Крыма татарами, это исчезновение русской нации как таковой.

— Привет, друзья нацисты, — произнес Паруубий, присаживаясь без приглашения. — Будущее нации обсуждаете-

— Нет, шкурные интересы, — ответил Кролик и расхохотался. — Если пойдут на нас москали, что будем делать-

— Я пущу себе пулю в лоб, — произнес Паруубий патетически.

— Не бреши, ты трус еще тот, я тебя знаю. Ты куда-нибудь в норку — раз и нет, как хомячок.

— Да я счас, хошь докажу-

Паруубий вытащил пистолет и представил к виску: р-раз! Два! Три!

Курок щелкнул, Паруубий вытащил затвор и произнес:

— Патрона не оказалось.

— На мой! — предложил Кролик, доставая пистолет из внутреннего кармана пиджака.

— Э, ребята, перестаньте дурить. Я как президент, приказываю: успокойтесь. Еще не хватало устроить стрельбу в кабинете президента. Ты, Паруубий, что хотел-

— Я хорошую новость принес.

— Какую-

— Пипиярош со своей бандой отправляется к Коломойше, там у него будет штаб, а воевать с сепаратистами, отправляться из Днепропетровска в Луганск и в Донецк.

— А кто его бандитов кормить станет, кто будет снабжать оружием-

— Коломойша.

— Ура!

— Ура!

— Это наше спасение!

Паруубий бросился целовать своих соратников, но во время поцелуев возбудился и стал шептать Трупчинову на ухо ласковые слова и прижиматься к нему всем телом.

— Ладно, — произнес Трупчинов, — учитывая твои выдающиеся успехи перед украинской революцией, я как президент Украины, тебя награждаю прямо сию минуту. Моя попа в твоем распоряжении. А ты, Кролик, готовься, твоя очередь следующая. Только не жалуйся потом, что я, как президент, хоть и временный, относился к тебе незаслуженно прохладно.

Кролик тут же приступил к подготовке: напевал песенку, чистил зубы, рассматривал язык в зеркале, нет ли налета, мыл подмышки хозяйственным мылом и стриг ногти.

Великие люди заслуженно праздновали.

На следующий день Трупчинов получил донесение от Пипияроша: Правый сектор в первом же бою с сепаратистами в юбках, которые несли молоко в бидонах с маленькими детишками на руках в неравном бою уничтожил всех до единого. Уничтожена так же кошка и собака, следовавшая за сепаратистами. Трехлетних мальчиков пришлось приканчивать штыками, так как они после стрельбы из пулеметов все еще пищали и звали своих матерей. Трем бандеровцам надо присвоить звание Героя Украины, четверых наградить денежными премиями в размере пять тысяч долларов каждого.

— Где деньги возьмем- спросил Трупчинов Кролика.

— Найдем, можешь не беспокоиться.

— Ты же заявил на весь мир: казна пуста.

— Э, это для отвода глаз. Надеюсь, дядя сэм раскошелиться, но он скупой, черт бы его побрал. И Ангела Меркель такая же. Дают нам как курице по зернышку, даже в свой карман положить нечего. Вся надежда на земляка Коломойшу. И Пердуске мог бы подбросить, свой ведь человек, не так ли-

— С премиями подождем, а Героев Украины присобачим, не жалко.

Пока великие люди рассуждали о том, о сем, в адрес Трупчинова пришла еще одна депеша: солдаты украинской регулярной армии отказываются стрелять в террористов, называя их своими земляками, которые им никогда никакого зла не делали. Это чистой воды саботаж, невыполнение воинской присяги, прямой вызов киевским властям, избранным народом единогласно на выборах, которые пройдут в будущем.

— Этих предателей мы будем расстреливать за измену Родине без суда и следствия. Тридцать человек, это юноши 20–25 лет уже расстреляны, но не похоронены. Среди них есть и бойцы из Галичины. Это просто позор. К сему прилагаю список расстрелянных бойцов без суда и следствия, можете передать родителям. Пусть приезжают, забирают тела для последующего захоронения.

— Ну, этот Пипиярош молодчина. Его следует наградить железным крестом и грамотой Степана Бандеры.

— Я еду к себе на работу, собираю совет министров и…и…решу построить Пипиярошу памятник у него на родине, а один здесь, в Киеве. Вот герой, а-

— С его патретом, с патретом и афтоматом.

— Облызательно. Слава Украине!

— Хайль!

— Хайль!

25

У народного губернатора Валерия Болотова была красивая жена и две дочери, хорошая квартира и веселая работа. Никто не думал, что придется брать оружие в руки и воевать с бандеровцами, жившими на западе за тысячу километров от его дома. Он не думал так же, что бандеровцы обыкновенные бандиты, приедут, пошумят, пограбят и вернуться в родные места. Оказалось, что у них, как и у коммунистов есть своя идеология, своя фашистская партия, свой вождь, точно так же как было у коммунистов до и после 17 года. А это страшнее штыка, опаснее пули.

Как известного человека, его избрали народным губернатором на первой же сходке участников повстанческой армии юго-востока. Опыта борьбы с киевской хунтой не было ни у Валерия, ни у других, кто носил оружие, кто, рискуя жизнью мог выйти в любое время и вступить в бой правоохранительными органами. Поначалу власть в Донецке находилась в руках хунты: МВД, прокуратура, суды, управленческий аппарат, все это представительство новой власти.

Не приняв еще никаких конкретных решений, да их и нельзя было принять, руководство повстанцев разошлось, кто куда. Болотов отправился в офис попить чай, а затем намеревался уйти домой, зная, что семья ждет. Сидя за чашкой кофе, он и не подозревал, что стражи порядка получили приказ арестовать нового губернатора. Дверь в офис не была заперта на ключ и к нему свободно прошли четыре человека в гражданском, скрутили руки, связали их за туловищем и надели наручники, а потом надели мешок на голову.

— Пошли.

Микроавтобус уже ждал под окнами.

Валерий отправился в свой штаб, где его ждала только секретарь Раиса. Она так только он переступил порог бросилась готовить чашку кофе, но приготовить не успела: в офис вошли вооруженные люди, и ничего не спрашивая, не задавая вопросов, набросились на хозяина. Они скрутили ему руки за спину и набросили наручники.

— Пойдем, народный вождь.

— Куда, по какому праву-

— Ты еще осмеливаешься задавать нам вопросы- с пренебрежением произнес очевидно старший и дал ему два раза коленкой в промежность. — Набросьте ему колпак на голову.

Колпак ему набросили, перевязали шнурком в районе шеи, чтоб не спадал и повели на улицу. По ударам по спине, он чувствовал, что его запихивают в микроавтобус.

— Развяжите мне руки, а то я упаду на повороте, — попросил он.

— Ноги шире раздвинь и спиной прижимайся к спинке сиденья.

— Куда вы меня везете-

— Не задавать лишних вопросов! А то проведем санобработку.

Где-то перед рассветом его выгрузили и повели вниз по ступенькам. Здесь он с завязанными глазами, руки за спиной, просидел до десяти утра, а потом был вызван к следователю.

— Где я нахожусь- спросил он следователя.

— Это не имеет значения.

— Если вы мне не скажете, где я нахожусь и не скажете правду, я не стану давать вам правдивых показаний.

— Получишь семнайдцать ударов в солнечное сплетение, — сразу заговоришь.

— Ага, вы — львовянин, пшек-

— Пся крев, произнес следователь в сердцах и осекся. Он выдал себя полностью. — Пан Валерий, кто вас завербовал, моськали-

Болотов молчал.

— Матка боза, кто вас вербовал- Он нажал на кнопку, вошли два амбала.

— Обработать!

Посыпались удары в солнечное сплетение, в лицо, по почкам. Валера свернулся в клубок, но ни одного вздоха не произнес.

— На кого пан работает- задал вопрос пан Борщевский.

Ответа не последовало.

— Увести пана Болотовского, — приказал следователь Борщевский.

Болотов был крепким парнем. Сидя в одиночной камере, он уже через час пришел в себя и стал думать о жене, о детях, о том как с ним поступят в дальнейшем. Он не знал и не мог знать, что его супруга взяла детей в охапку, перешла границу и уже дает интервью российскому телевидению. Это сыграло и для него положительную роль. Теперь его не могли прикончить, как рядового узника и похоронить где-нибудь в болоте, чтоб никогда никто труп не обнаружил.

Время тянулось медленно, его на допрос никто не вызывал, еду не подносили, играли в безразличие, думая, что он не выдержит, сам напросится, но Валерий терпел. Даже сам от себя не ожидал, на что способен.

На третий день окошко отворилось. Дежурный бросил ему старую алюминиевую тарелку, на дне которой теплился суп. Это была вода, заправленная свекольной жидкостью с куском черствого ржаного хлеба. Как ни странно, суп показался вкусным, но жидкость растеклась по кишкам и возбудила еще больший аппетит.

Уже через пять минут послышалась команда: Болотов на выход. Ему тут же надели наручники и повели к следователю. Следователь был в гражданском костюме, приблизительно возраста арестованного. Он сидел в кресле, выпуская клубы дыма изо рта.

— Закури, браток, — приветливо сказал он Болотову. — А, у тебя руки связаны. Эй, дежурный, освободите арестованного от ручных кандалов. Я ему предложил закурить, а он не может взять сигарету, нехорошо это, не гаманно.

У Валерия защекотало в носу от дыма, который выпускал следователь и он сдался, извлек сигарету, а следователь преподнес ему зажигалку.

— Давай, приступим к допросу. Хочу предупредить сразу: упираться бесполезно. Я член банды Правый сектор. Вы называете нас нацистами, а я бы сказал так: мы супер нацисты. Я, к примеру, считаю, что ни одного москаля не должно остаться в живых, они подлежат уничтожению, как евреи во времена гитлеровского освобождения Украины от москалей. Ты — москаль-

— Я русский. Но для меня все равно — русские, украинцы, евреи, был бы человек хороший.

— Тогда за кого ты воюешь, кому ты служишь-

— Я борюсь за правду. Не мы к вам пришли, а вы к нам, вы хотите поработить нас, завоевать нашу землю. Вы воюете на нашей земле. Что вы от нас хотите- поработить- Не получится.

— На москалей надеетесь- Они вам не помогут. Ваш президент уже трусит. Натворил с Крымом, на весь мир опозорился. Скоро вы сдадитесь, а потом мы пойдем на Крым. Население Крыма встретит нас с радостью.

— Как вас зовут-

— Йозеф.

— Йозеф, не будем тратить время на пустые разговоры. Выпустите меня, и я вернусь на Донбасс. У меня там жена, дети.

— Ваша жена в кутузке и дети тоже. Для того чтобы вам с ними увидеться, вы должны перейти на нашу сторону.

— Никогда! Вы — поляк- Странно, что поляки служат бандеровцам. Сколько польских граждан вы уничтожили после войны. И теперь поляки с вами или вы с ними.

— О, матка Боза, я украинец, чистый украинец, а Лемберг вовсе не польский, а украинский город. Пан Болотянский, подпишите эту бумагу. Подпишите и вы на свободе, я обещаю вам. Жена, дети, ресторан, гербата все вам будет доступно.

— Что такое герабата- как это перевести-

Йозеф порылся в словаре и произнес:

— Чай.

— Я пью кофе. А гербата пейте сами.

— Езус Мария! твоя будет подписывать или нет-

— Нет, не будет.

Следователь Йозеф Кончиковский хоть и служил бандеровцам, но в душе не испытывал той ненависти к русским, которую внушали ему учителя типа Ирины Фарион. Он слушал рассказы деда о своем пребывании в сталинских концлагерях, о том что не все русские были звери, как того требовали их начальники, что следи следователей и охраны были добрые, сочувствующие люди. Они относились к полякам с сочувствием и уважением. Он понимал, что хунта затеяла несправедливую войну с собственным народом на юго-востоке.

— Пан Болотянский, если надумаете, постучите в окошко своей камеры, попроситесь ко мне, а пока вы свободны, — сказал Йозф, нажимая на кнопку вызова. Вошли два дюжих бандеровца и отвели Болотова в камеру. Болотов просидел еще две недели, пока однажды в сумерках его не вывели из камеры, не посадили в микроавтобус и не увезли куда-то. Ехали долго, без мешка на голове. На рассвете он увидел знакомые пейзажи и понял: его обменивают. Так оно и получилось на одном из блокпостов. Народный губернатор вернулся в Луганск и приступил к исполнению своих обязанностей. Вскоре приехала и жена с детишками. Сам факт обмена, показанный много раз по телевидению, говорил о том, что народная армия республики имеет определенную силу и с ней приходится считаться киевской хунте.

Руководство республики доказало свою состоятельность, свою моральную состоятельность. Арестованный хунтой Болотов не был забыт, он был освобожден из плена и приступил к своим обязанностям.

Ему не удалось увидеть съемки по телевидению, показанные еще тогда, когда он находился в сизо, когда его супруга выступала в поддержку мужа.

— Сейчас нам легче будет, — сказала супруга. — Революция значительно окрепла. Принят закон об образовании независимой республике и бандеровцам труднее выставлять свои претензии по поводу так называемого сепаратизма.

26

Когда государство на грани банкротства, оно прибегает к последнему опасному шагу, это его последнее дыхание — запускает печатный станок, т. е. печатает лишние деньги, которые очень быстро превращаются в пустые бумажки.

— Разрешаю, — сказал Кролик. — Семьдесят миллиардов гривен напечатайте, а семь принесешь мне. Я обменяю их на доллары и рассчитаюсь с одним немцем. Мне скоро предстоит поездка в Берлин.

— Есть! хотя я и сам могу поменять и принести зеленые бумажки сразу, чтоб тебе не беспокоиться, — сказал председатель Центробанка Безголовый. — Пять миллиардов гривен я обменяю для себя. Дачу не достроил в районе Одессы. Хорошо, что в Крыму не стал строиться, а то профукал бы денежки.

— А у меня в Крыму трехэтажный. На последнем этаже полы надо было поставить. Эх, ма!

— Тогда возьми десять мульярдов из казны. Разбогатеешь когда — возвернешь. Что мы, зря на Майдане с тобой стояли- Муйдан это такое дело…чижолое дело. Жизнью поплатиться можно. Вон мой сверстник из Черновцов погиб. А ить имел хорошее поместье и бизнес у его процветал. Бросил все и приехал в Киев нас защищать, да погиб здесь.

Кролик поежился, высморкался в белый платочек и бросил его в урну, потом стукнул себя несколько раз пальцем по лысине и произнес:

— Пусть будет. Тебе десятка и мне десятка, но с возвратом. У меня тут проект один прибыльный намечается. Уже через месяц я смогу вернуть всю сумму с процентами. А ты…ты управляющий банка, а в банке миллионы крутятся. Подбей там, чтоб все по нулям, мало ли как может сложиться обстановка. Чтоб при проверке, в случает чего, дебит с кредитом сходился. Сумму я жду завтра к вечеру. В Германию еду к Ангеле Мерхель. Влюблена она в меня, должно быть.

Как только главный банкир страны ушел, Кролик приказал паковать чемоданы. Паковать, правда было особенно нечего. Килограмм золота в подарок Ангеле, два серебряных сервиза нужным людям и одна выделана заячья шкурка.

Правительственный самолет был готов к восьми вечера, он тут же поднялся в воздух и как показалось премьеру уже через двадцать минут был в Берлине, где его встречал посол Сосиська на посольской машине. Посол крепко обслюнявил премьера, но все косился на массивный чемодан. Что премьер в этот раз утащил из Киева, чтобы подарить этой вздорной бабушке Меркель. Посол тут же моргнул Наливай Разивайченко, тот понял, что это значит и когда те отправились на ужин, тщательно осмотрел чемодан премьера. Все вещи были тщательно разложены на диване, засняты точной аппаратурой, уложены на место и также перевязаны шелковым шнурком.

Кролик пожелал посетить баньку, сказав послу, что ни разу в жизни не имел контакта с немками и не знает, какие они в постели.

— Все у них там, как у наших. Немки только более раскованы, более доступны, а это и хорошо и плохо. Обычно интересно то, что недоступно, либо кажется таковым.

Кролику хотелось здесь познакомиться, и он делал такие попытки, но дамы, сидевшие за столиком обычно попарно, смотрели на него пристально, потом разъярялись хохотом и говорили одно и то же: dumm (дурак). Он держал при этом руку в кармане, низко нагибался и уходил к своему столику за которым сидел посол Сосиська.

— Хочешь, я подойду и скажу, кто ты есть и успех будет обеспечен-

— Спасибо, Сосиська, не нужно. Премьер…это…это… знаешь, величина, а вдруг покушение, а меня завтра ждет Мерхель, как она без меня, что она будет делать, если я не появлюсь-

— Да, ты прав. Но если давно у тебя никого не было, можем сходить в бордель, там такие красотки, закачаешься.

— Во, это другое дело. Давай собирайся.

На следующий день в два часа, когда он вышел из автомобиля и направился к входу во дворец, где обитала Меркель, толпа встретила его с плакатами; «Убийца, убирайся вон!», «Руки прочь от Донецка!»; «Зачем убиваешь детей?»

Посол Сосиська схватил его за руку и прибавил шагу. Кролик так согнулся, что голова оказалась промеж ног, он боялся, что его лысый кумпол полетит булыжник, как он тогда буде общаться с Мерхель-

Носильщик нес его чемодан согнувшись. Два булыжника стукнули, получился звук похожий на битья стекол. Но Кролик не поворачивался. В посла полетел один камень, а в него, гада, ни один.

— Ты, Кролик, не сердись. Иногда и мне попадает. Вы в Киеве понимаете демократию в том ее виде, когда вы народ лупите по головам, а он молчит. А у нас все наоборот, нас, руководителей лупят и мы обязаны молчать.

— Ого, значит вам достается. К черту такая демократия. У нас все наоборот. Мы под Донецком лупим из пушек, да все по головам, да по головам. Иногда ногу оторвет, иногда прямо в сердце, иногда руку оторвет от тела. Приезжайте к нам, наберетесь опыта. Может и Бардака взять с собой. А то у него искаженные представления о демократии.

— Кролик, ты молодец, у тебя все наоборот. Потому я тебя и пригласила. Чтоб вручить медаль за храбрость. Лупи этих, как их москово…

— Маскалей, — подсказал Кролик.

Слуги Ангелы Меркель внесли несколько рюмок пива и какое-то сушеное тесто, твердое как высушенная щепа.

— Я бы перекусил, — тихо пожаловался Кролик послу Сосиське.

— Потерпи. У немцев другие обычаи. Если ты пришел к ним в гости, они тебя никогда не покормят. Пива, сколько хочешь, хоть ведро, а вот кусок колбасы ни за что.

— Фу, жадные, — брякнул Кролик.

— Что значит жадные- спросила Меркель.

— Жадные — значит хорошие, добрые, — солгал Кролик и залпом выпил бокал пива.

— Нох айнмаль! — вскликнула хозяйка.

— Благодарю вас, — сказал Кролик, подставляя бокал.

Спустя какое-то время Кролик повторил: нох айнмаль!

Ему налили еще.

— Послушай, хозяйка, а можно из горлышка-

Ангела широко распахнула глаза. Но в это время в ее кабинет вошел Пипиярош в сопровождении министра иностранных дел Штайнмайера.

Ангела захлопала в ладоши.

— Будем награждать медаль.

Кролик услышав эти слова, подошел к Пипиярошу чтобы поздравить его и увидел вчетверо сложенную бумагу, понял, что это текст речи на церемонии вручения медали. А у самого не было этой речи. А, решил он, без подготовки скажу речь, подумаешь- Я всегда это делаю в парламенте на заседании совета министров. И здесь тоже обойдусь. Экспромтом лучше.

— Госпожа Мерхель! — начал он речь, но Меркель подняла руку кверху, что значило стоп.

— После награды скажешь речь, — подсказал посол Сосиська.

— Это есть правильно, — добавила Меркель.

Она сама поднялась с кресла, ей на позолоченном блюдце принесли две медали за отвагу, и она начала читать текст на немецком языке. Переводчица тут же переводила.

— Уважаемый Зайчик Крулык, ми награждаем тебя медалью за отвагу и желаем тебе очистить Донецк и Луганск от бандитов, сепаратистов, бандеровцев.

— Я не согласен, — сказал Пипиярош. — Это бандеровцы должны очистить территорию от сепаратистов, а не наоборот.

— Э, какая тебе разница- сказал посол Сосиська. — Молчи, сиди, а то процесс нарушишь.

— Was ist das? — спросила Меркель.

— Пипиярош вспомнил, что ему сегодня надо быть в Донецке, а он находится в Берлине. Не обращайте на него внимание, у него не все дома, — сказал посол.

27

Трупчинов никогда не думал, что ему придется убивать своих же граждан за то, что они думают иначе, чем думают его соратники, его невольные соратники, волею судьбы ставшие его единомышленниками. Он, уроженец Днепропетровска, вырос в семье, где к бандеровцам относились отрицательно и вообще само слово бандеровец, было ругательным словом не только в его семье. И вот теперь, когда он стал Председателем Верховной Рады, а заодно и исполняющим обязанности президента страны, он был загнан в угол. С одной стороны все поменялось: он достиг высот недосягаемых, с другой, то, что было раньше, было не так давно. Как посмотрят на это те люди, которые знают его с детства- Но с другой стороны все изменилось. И дядя сэм изменился, он приблизился, нет, он уже в Киеве. А мысли и поступки дяди сэма- предмет для подражания, как можно этому сопротивляться- Современный мир требует быстрой переориентации. Ничего не попишешь. А если принять во внимание, что именно дядя сэм подарил ему две высокие должности, а ему даже присниться не могло это. Президент и Преседатель Верховной Рады! Да это же, это же… короче, да здравствует могущественный дядя сэм. С ним нельзя не считаться. И вообще культ дяди сэма распространен не только в его стране, но и в Западной Европе, куда так стремится Украина, нищая страна, мечтающая стать богатой при помощи того же дяди сэма. Все высокопоставленные швабы склоняют головы перед этим мудрым, чувствующим себя иногда неполноценным нигером Бардаком Омамой, — стоит ему выпустить пар из штанов, они уже рукоплещут. «Как я могу выступить против- Да Юля меня сожрет и вся партия Батькивщина исключат меня из партии. Нет, ничего не поделаешь. Взялся за гуж, не говори, что не дюж» — думал Трупчинов и решил покончить с крамольными мыслями раз и навсегда. Он тут же взялся сочинять Указ о террористической операции, сменил министра обороны и приказал новому Кивалю собрать разрозненные части армии и отправить на Донбасс.

В Крыму было двадцать тысяч украинских солдат. Присоединив, вернее вернув Крым, россияне отпустили украинцев с миром, а желающих служить в России, оставили у себя. Весьма показательная гуманная акция.

Киваль сразу отправил вернувшихся из Крыма на Донбасс. Но в первом же бою бывшие крымские солдаты позорно бежали, а те, кому не удалось бежать, сдались и перешли на сторону повстанцев. Министр обороны Киваль едва ли не был уволен за профессиональной непригодностью. Хунта стала подыскивать нового министра Обороны. Но подходящей кандидатуры не находилось. Тогда опять же подключились американцы.

Они решили оставить генерала Киваля, генерала, служившего в советской армии и окончившего офицерскую школу в России. Михаил Владимирович был отменным служакой, но долго ходил в подполковниках, а хотел стать полковником. В знак протеста в 91 году уехал в Украину, где дослужился до генерала, родина все — таки.

Сейчас пусть от хунты он принял предложение с благодарностью и поклялся служить верой и правдой отечеству. А отечество находилось в такой ситуации, когда приходилось стрелять в своих. Надо было действовать, как велят америкосы.

Генерал Киваль решил взять Донбасс техникой. Он собрал старые танки, в том числе и те, что россияне разрешили вывезти из Крыма, нашел несколько самолетов, невероятное количество пушек и БТРов. Он прекрасно понимал, что любая железная колымага задавит любого бойца с автоматом в руках даже без выстрела. Гусеницами, огромными колесами, а снаряды из пушек распугают все население.

Кролик был на седьмом небе от счастья, поскольку именно он, Кролик, первым пошел к послу США Пайетту за поддержкой, а заодно и за советом.

— Если бы не моя инициатива, сидеть бы нам всем троим в луже, — хвастался он в присутствии Трупчинова, Паруубия, Разливай Наливайченко и Вавакова. — Танк уже задавил одного террориста. Есть подозрение, что это москаль, потому как дончане не умеют держать автомат в руках. Они от рождения угольщики. Кирка в руках с детства- вот их оружие. Они, кажись, и в Киев приезжали с этими кирками.

Но проходили дни, а за ними и недели, а в Донецкой и Луганской областях никаких особых боевых действий не происходило. И на это было много причин. Солдаты не хотели убивать своих, по неизвестным причинам. Они даже вступали в переговоры с повстанцами и о ужас, переходили на их сторону.

Второй важной причиной было плохое снабжение. Солдаты Трупчинова и Кролика голодали, ночевали просто на сырой земле, у них не было не только баланды в достатке на обед и ужин но и такого пустяка, как курево. Еще немного и солдаты хунты могли соединиться с повстанцами и двинуться на Киев, смести хунту. Но в Вашингтоне переполошились. Псаки Суки, Нуланд, Керри и Бардак Омама вспомнили, что у них есть еще одна кандидатура, так сказать на всякий, на крайний случай. Это нацист высшей марки Пипиярош. И Пипиярош был вызван к послу Пайетту.

— Твоя, конадир правый сктор, берет сектор и дуду на Донецк, на Луганск и там пиф-паф. Украинишэ сольдат не хотит пиф-паф, а ты хотит. Ти не лубит рашэн. Вот тебе пятьдесят миллион доллар. Двигай на восток.

— Господин посол. Пятьдесят миллионов долларов это скромно, — заявил Пипиярош.

— Скромна, что такой сромно? это ссть много?

— Нет, это есть мало.

— Момент!

Посол нажал на кнопку вызова.

— Коломойсу? Это есть ти? Завтра встречай на Днепр Пипиярошу. Помош Пиярошу 50 миллион доллар. Гут бай.

Пипиярош вышел из здания посольства, сел в свой бронированный Мерседес, который он национализировал у Янукович, проехал сотню метров и очутился возле резиденции президента. Был третий час дня. К этому времени самозванец президент уже ушел из Верховной Рады, исполнив свой долг Председательствующего и пил у себя в кабинете сладкий чай с бананом.

Пипиярош ворвался в кабинет и плюхнулся в кожаное кресло.

— Ну что, сука- иду тебя спасать.

— Как спасать, что спасать- дрожащим голосом спросил Трупчинов, едва не выронив чашку из рук.

— Беру часть своей гвардии и еду в Донецк и Луганск. Позвони этому придурку Кивалю, шоб меня встретил, как положено. Он не может организовать бойцов, так я своих организую. Мои будут стрелять на поражение…тех, у кого автомат в руках, тех, кто держит ребенка на руках, тех ползет с палочкой в руке, потому что сам не может передвигаться. Даром хлеб едят. Я превращу этот край в пустыню, а ты потом дашь разрешение поселить моих людей из запада. Я хочу, чтоб бандеровцы были не только на западе, но и на востоке. В свое время за эту работу взялся президент, зять Америки Ющенко, но он был ограничен сроком. Что такое пять лет- ерунда. Хотя в Крыму осталось еще много наших. Часть, правда уехало, мы их считаем беженцами. Я только что из посольства дяди сэма. Я их не очень люблю. Я хочу бандеровскую империю создать от Ужгорода до Урала, а янки стремятся прибрать Украину к своим рукам. Но все равно, запиши эти пятьдесят миллионов долларов, все равно придется когда-то возвращать.

Трупчинов вышел из-за стола и начал пританцовывать от радости.

— Республика спасена, страна спасена, думократия была в опасности, а теперь вне неопасности. Благослови Господи, аллилуйя, аллилуйя. — Он бросился и обслюнявил Пипияроша. — Я тебе присвою звание маршала Украины. Чичас заготовлю Указ.

— Пока не за что присваивать, повременим немного. Когда падет хотя бы одна область. Оружия у меня мало. Попроси у америкосов, у них оно есть, но они зажимают, псы. Но я ушел, мне надо готовиться.

— Может военный оркестр? — Тргупчинов стал названивать Кролику. Кролик обрабатывал проститутку Лежичко, которая лежа под грузом, пела революционную песню.

28

Появление боевиков Правого сектора на юго-востоке в общем плане было серьезным ударом по бойцам народного ополчения Донецка и Луганска. Если солдаты регулярной украинской армии старались вести боевые действия так, чтоб не страдало мирное население, не гибли женщины и дети, то бандеровцы считали количество убитых своим достижением и не признавали, что это граждане одной страны, что маленькие дети не подлежат уничтожению. Бандеровцы не жители второго тысячелетия, они аборигены раннего средневековья.

Как только нога Пипияроша ступила на чужую землю, боевики были расставлены по точкам, по деревьям по крышам домов, им выдали снайперские винтовки и приказали косить все, что движется на двух ногах. Та часть боевиков, которая оставалась не у дел, Пипиярош направлял ее на поле боя.

Пошли жертвы. Это были солдаты, их жены их дети, их отцы, братья.

Горожане стали переселяться в подвалы, бомбоубежища.

В семье Макеевых отец погиб в неравном бою с бандеровцами недели две тому назад, сын с молодой супругой ушел на рассвет на фронт, осталась Марта с шестилетним ребенком Юлией. Ночь они провели в подвале. Мать почти не спала, а сейчас часов в двенадцать попив чаю, заснула, сидя в кресле. На дворе было тихо, солнечно и в форточку несло свежим воздухом. Юля открыла входную дверь, спустилась со второго этажа и присела на скамейку перед подъездом. Откуда-то появился мальчик с мячом под мышкой.

— Поиграем на площадке- спросил он ее. — Как тебя зовут-

— Юлией. А где твоя мама-

— Спит.

— И моя спит. Мы ночевали в подвале, я спала у нее на коленях, а она не спала, все в форточку смотрела.

— Ну тогда поиграем. Меня Сережей зовут. Идем.

— Идем, что делать, — согласилась Юля.

Сережа долго гонял мяч по площадке, а Юля все бегала, ловила мяч и подносила Сереже. Она быстро устала и уже собиралась домой.

— Еще немного, — попросил Сережа.

— Еще десять минут.

Юля несла мяч, она почти бежала, прижимая его к животу и вдруг получила толчок в голову. Боли не было, только потемнело в глазах и она упала как подкошенная. Из головки на асфальт полилась струйка крови. Это работа снайпера из Правого сектора. Он лежал на крыше соседнего дома и хорошо видел бегающих веселых детей и тут же взял на мушку девочку. Нажав на курок, он с удовольствием увидел, что цель поражена, девочка упала как подкошенная. «Одна цель поражена», сказал он себе, довольно поглаживая немного отросшую бородку. Сережа прибежал, испугался, увидев Юлю мертвой, он понял, что ее застрелили, и убежал в соседний дом. Снайпер Куцык из Ивано-Франковска, шлепнул себя по лысине, что не прикончил мальчика, стал высматривать в бинокль, но мальчишка уже заскочил в подъезд.

Так как снайперы меняли свое местоположение, Куцык убрал винтовку в мешок, спустился с крыши через люк и ушел в другую сторону.

Мальчик Сережа вышел из подъезда, он заметил дядю с длинным узким мешком, который перебежками, оглядываясь перебегал от одного дома к другому и запомнил тот дом, куда дядя зашел и больше не выходил. Он побежал в сторону расположения бойцов народной армии и сообщил, что дядя, который прострелил девочке голову только что полез на крышу дома и показал этот дом. Два сержанта выбрали другой дом выше этажом и поднялись на его крышу. На снайперской винтовке был оптический прицел. Куцык сразу засветился.

— Что будем с ним делать-

— Его надо брать живым, — сказал второй боец.

— Прострели ему ногу ниже бедра. Он сможет спуститься, но не сумеет убежать.

Пуля вылетела бесшумно и попала в цель. Куцык дернулся и схватился за ногу. Его задача была отползти за трубу, чтобы избежать второго выстрела, а затем перевязать ногу во избежание потери крови. Но он пока, опустив голову, тихо лежал, ожидая второго выстрела. Но второго выстрела не последовало. Он отполз за трубу, снял бронежилет, а потом майку. Майку разорвал, снял брюки и оставшись в трусах стал перевязывать ногу выше колена. Затем встал и стал спускаться вниз. У лифта его ждали два бойца. Как только двери лифта раскрылись, на него надели наручники и повели в подвал.

— Я не виноват. Выстрел получился случайно, — лепетал он.

— Молчи, животное. Революционный суд решит твою судьбу. Но жить ты недостоин. Кто у тебя дома — жена, дети-

— Жена и трое детей, — сказал Куцык.

— Тебе предстоит тяжелая смерть. Знаешь, как умирают бандеры- Им сначала отрезают язык, потом уши, потом руки, потом ноги. Свой язык ты проглотишь.

— Откуда вы знаете такую систему- Это же наша, бандеровская система. Мы еще кишки выпускаем и вокруг шеи обматываем.

Бандеровца привели в подвал к Андрею Пургину. После доклада Пургин сказал:

— Кончить с ним выстрелом в голову. Как ребенок погиб, так и он должен погибнуть, а издевательством мы заниматься не будем, это не наш метод.

— Что бы нам такое исделать- спросил Кролик Трупчинова. — Ты там придумай что-нибудь в Верховной Раде.

— Я заставлю проголосовать за арест депутата Царева, — произнес Трупнчинов.

— Давай и срочно.

Спустя двадцать минут вопрос был решен. 235 депутатов проголосовали за арест и следовательно за лишение статуса депутата. Конечно, бандиты с депутатским удостоверением не могли поступить иначе. До этого депутат Ляшка Букашка во главе с бандой головорезов разгромили дом Царева в Днепропетровске.

Как у революционных гвардейцев, у бандеровцев нацистов не было проблем с моралью. Морально только то, что вписывается в исключительность украинской нации. Проблемы национализма небезразличны украинцам и по ту сторону Днепра. Странно, что философию ненависти они взяли у Гитлера, придав ей чисто украинский менталитет.

Они снесли по всей Украине памятники Ленину, так сказать в знак благодарности, за то, что Ленин подарил им весь Юго-Восток, Малороссию, Новороссию, целое государство.

А Хрущев, подражая дедушке Ленину, который ненавидел Россию и расчленял ее как только мог, подарил Украине Крым. Он не имел на это ни юридического, ни морального права. Украинцы, в знак благодарности за подарок Крыма, стали теснить русских, проживающих в Крыму. Запрещали им общаться на родном языке, засылали бандеровцев из западных областей обустраивали их, отбирали земли и строили особняки прямо у берега моря, издевались над русскими святынями — памятниками, натравливали татар на русские семьи и открыто плевали в сторону старшего брата.

Советский союз построил крупнейшие заводы, атомные станции на территории Украины. Украина стала одной из развитых республик, она оказалась на втором месте после России. А младшие «братья» посылали бандеровцев в Севастополь с плакатами «геть» Черноморский флот. Любой хохол готов лизать пятки америкосу, вылизывать анус, но в тоже время волком смотрит в сторону старшего брата. Жаль, что этого не замечали русские люди, жаль, что они все время помогали младшим «братьям». Но, проснитесь. Никакого младшего брата давно уже нет. Есть польское быдло, чьи мозги отравлены идеями нацизма. Возможно, последующим поколениям будет стыдно за своих прадедов, тогда и начнется возрождение украинской нации.

29

Мать нашла дочку Юлю на площади. Она лежала на спинке, подняв правую ручку в небеса. Ребенок посылал проклятия взрослым дядям, лишившим ее жизни. Мать схватила ребенка и отнесла домой. Она вела себя так, как ведет себя мать, которую постигло невыразимое горе. Через какое-то время послышался гул самолета. Она сознавала, что надо спасать свою жизнь и оставив мертвую дочку спустилась в подвал. Выстрелы не задели ее дома. Она вышла из подвала и вошла в комнату, в раскрытые двери, которые не успела закрыть, когда спускалась в подвал.

На площади, почти на том же самом месте, где была убита ее девочка, лежала женщина с простреленной головой. Ее никто не забирал. Должно быть, ее родня не оправилась от шока, или ждала нового налета. Но налета уже не было. Летчики вылетали за деньги. Один вылет стоил девять тысяч долларов. Такую сумму теперь установил миллиардер, кандидат в президенты Пердуске или Параша, как его называли некоторые. Пердуске шел к президентскому креслу через убийства с воздуха. Это было впервые. Поговаривали, что такую установку, а точнее благословение он получил от Бардака Омама.

— Если пять- шесть тысяч поляжет, это нормально, — сказал ему Бардак Омама.

Вечером вернулась старшая дочь Лиза и зять Андрей. Они были возбуждены, но увидев маленькую девочку, лежавшую на смертном одре, возмутились и наполнились злостью. Они стали поговаривать, что не мешало бы и им стать снайперами.

— Есть ли у кого снайперские винтовки- спросила Лиза. — Я тоже могу полежать на крыше дома и осматривать крыши других домов.

Андрей достал мобильный телефон и начал названивать знакомым.

— Срочно возвращайтесь, — раздался голос с того конца.

Запихивая куски хлеба, в рот, оба стали собираться и не простившись с матерью, ушли на новое задание.

Обстановка и одиночество так действовало на мать убитой девочке, что некогда было плакать. Возникло чувство, что и ее могут убить, кто девочку будет хоронить- Она спустилась в подвал достала штыковую лопату и выкопала в скверике небольшую яму. Сюда она опустила девочку, завернув тельце в одеяло. Получился небольшой холмик без креста.

— Спи, невинное дитя, да будет тебе земля пухом, — произносила она, лежа на холмике и целуя землю.

Лиза с Андреем отправились в штаб народного ополчения и заявили о своем желании стать снайперами. Там отнеслись к этому желанию благосклонно. Достали снайперскую винтовку и патроны.

— Надо бы пройти подготовку, но желание, коль оно само у вас возникло, что-то немного компенсирует неумение. Будьте осторожны. Старайтесь снимать снайперов, а не солдат. Проявляйте осторожность, чтоб вас не обнаружили. Учтите: выстрел это сигнал, где вы находитесь. Что дальше будете делать-

— Менять местоположение.

— Правильно.

Лиза с Андреем выбрали квартал, где больше всего раздавались выстрелы и поднялись на крышу четырнадцатиэтажного дома. Первый выстрел раздался на рассвете. Боец Пипияроша снял бегущего мужчину без оружия.

— Андрей, правее. Рядом с вышкой.

Андрей прицелился, нажал на курок. Пуля попала жертве в шею. Он долго брыкался, потом затих. Снайперы, расположенные на крышах других домой не разобрали, чей это выстрел и в конце концов приняли за выстрел своего напарника.

Лиза с Андреем переползли на другую сторону и засекли еще одного снайпера. Тот не целился. Он достал карандаш, маленький блокнотик, развернул его и что-то стал записывать.

— Снимешь- спросила Лиза.

— Не знаю. Может, стоит повременить. Давай повременим. Присмотрись к третьему.

Но тот, что разворачивал блокнот, засек их — Лизу и Андрея и стал целиться в них. Но Андрей опередил его. Он выпустил в него три пули, одна из которых попала в сердце. Снайпер затих. Это был повод для радости, но Лиза не радовалась, она смутилась и стала думать, а правильно ли. На войне, кто кого, кто уложил другого, тот и прав. Но здесь так не получалось.

— Андрей, — сказала Лиза, — может, хватит. Мы сняли двоих, на каждого по одному. Те остальные, что лежат и целятся в наших людей, не понимают, что творят. И не поймут, бог у них разум отнял.

— Это их работа. Хуже когда добивают раненого человека, не дают ему возможность выжить. А это шанс. Таких людей надо прощать.

— Но и убивать не надо. Мы не знаем, насколько он враг, кто его сюда послал.

— Зачем пришел, то и нашел.

В это время снайперская пуля просвистела над ушами Лизы и Андрея. Лиза прижала голову к битумному покрытию крыши и вся вздрогнула.

— Пойдем отсюда, — шепнула она на ухо Андрею.

Андрей ничего не ответил, он повернулся в другую сторону и увидел на крыше другого дома снайпера в женском одеянии и направил дуло винтовки в ее сторону. Сделав несколько выстрелов, стал наблюдать за целью. Снайперша стала перезаряжать ружье, Андрей сделал еще один выстрел, она несколько раз дернулась и затихла.

— Готова, — сказал Андрей.

— Ну, ты мастер. Андрюша, я должна уйти хоть на некоторое время…по своим, женским делам. Навещу мать, узнаю, что с Юлией, похоронили ли ее. Вернусь, принесу тебе бутерброд.

— Будь осторожной. Добирайся перебежками. Снайперы высматривают движущихся людей по улице, даже детей. Стариков не трогают: патронов жалко. Сколько времени ты будешь отсутствовать- Я буду переживать.

— Мне нужно не более часа, Но самое большее полтора. Я обязательно приду.

Она поцеловала Андрея в плечо, потом дотянулась до шеи, потом до щеки и стала отползать. Андрей не отрывал взгляда от крыш других домов. Вскоре появился вертолет. Он летел на низкой высоте, высматривал, искал его, Андрея. Должно быть передали, что на доме в таком-то квадрате прячется Снайпер высокого класса. Андрей уже собирался отползти, чтоб уйти из зоны видимости, как раздался выстрел, и вертолет загорелся, закружился и грохнул недалеко от дома, на крыше которого он залег.

Вертолет сгорел вместе с пилотом. Раздался мощный взрыв, остался только дым.

Наступила тишина. Люди начали выходить на улицу, мальчишки поглядеть на подбитый вертолет. Андрей стал ждать Лизу, уже пора было явиться, но Лизы не было. Чувство тревоги охватило его. Он стал собирать свою амуницию в мешок. Собрав все и связав верхнюю часть в узел, дополз до люка и стал спускаться на верхний этаж, нажал на кнопку вызова лифта. Лифт пришел. На каком-то этаже вошла старуха, всхлипывая. Она потеряла внука. Андрей стоял, не обращал на старуху внимания. На первом этаже он задержался, осмотрелся и убедившись, что никого вокруг нет, а за окном чернел, догорающий вертолет, вышел на улицу.

Старуха задержалась над умирающей женщиной.

— Помогите, может ее можно спасти.

Андрей подбежал и ужаснулся. Это корчилась в предсмертных судорогах его супруга Лиза. Он наклонился, приподнял ее голову, поцеловал в стеклянные глаза и опустил на асфальт.

— Прощай боевой товарищ.

30

На одном из избирательных участков Пердуске вместе с детьми и супругой приехавшей из Израиля, в окружение своих сторонников опускали заполненные бюллетени для голосования. Супруга перекрестилась, подав знак супругу сделать то же самое, и десятки камер защелками, зафиксировав этот судьбоносный факт для истории Украины. Пердуске тут же сделал заявление, что отныне антитеррористическая операция в Донецкой и Луганской республиках должна кончиться в течение нескольких часов. Министр обороны Киваль старательно аплодировал и тут же получил чек на один миллион долларов на нужды армии. Это позволило ему нанять профессиональных летчиков-убийц, которые готовы были расстрелять хоть всю Украину, лишь бы хорошо заплатили.

Киваль тут же позвонил в Александрию, где размещался военный аэродром и вызвал на понедельник двух летчиков Сергея Ялышева и Александра Оксанченко.

Оба летчика догадывались о причине вызова новоявленного министра обороны страны. Они уже знали, что речь будет идти о полетах над юго-востоком и стали прикидывать, сколько запросить за один вылет с ракетами на борту. Оксанченко предлагал кругленькую сумма в десять тысяч долларов, а Ялышев сомневался, что новая власть, которая собирает по пятерке с каждого человека на нужды армии, сможет выложить подобную сумму.

Так или иначе, но в понедельник к двенадцати дня оба уже были у министра обороны. Михаил Владимирович выглядел неважно, был хмурый и как будто подслеповатый.

— Ну, шо, сколько?

— Десятка за один вылет.

— Сколько будет убитых? — поинтересовался министр обороны. — Сотня, две- Ежели две, пущай будет и десятка.

— Но, вы сами понимаете, это предсказать невозможно. Мы должны целиться в террористов, а не в старух, ведущих за ручку внучат. Террористов надо обнаружить. Приборов ночного видения у нас нет. Самолеты хорошие, но старые, те, что нам оставили русские.

— Никаких русских не было. Эти самолеты производились на Украине. И потом, вы не знаете, как к нам относились русские. Я служил в России. Семнадцать лет отбухал в чине плутковника, а енерала не давали, потому шо я Киваль. Ежели носил бы фамилию Ковалев, было бы другое дело.

— Не бреши, генерал, — сказал Сергей Ялышев. — Я тоже служил в России. — Хохлы получали очередные воинские звания и повышения по службе, а я переехал на Украину в чине майора. Вот так.

— Как вы смеете, плутковник? Я министр Обороны, а не х… сошбачий.

— Именно собачий. Обрадовался, когда предложили должность. Теперь нанимаешь убивать своих. Ну да ладно, вали девятку, и мы согласны. Девять тысяч долларов за один вылет и по рукам. Бог простит. Если не мы, пойдут другие. Но если попадутся твои наемники, не серчай.

— Используй переговорное устройство.

Оба летчика получили по девяносто тысяч долларов на десять вылетов, приблизительно на семь дней.

Массированные бомбардировки населения Славянска начинались в восемь часов, а иногда и в пять часов утра. Вылет зачитывался летчикам, потому что они обычно разрушали водопроводную систему, оставляя людей без воды, станции электроснабжения, а сами были неуязвимы.

Винтовки, пулеметы и даже мини ракеты не доставали их в воздухе.

В этот раз бойцы народной самообороны тоже имели чем похвастаться, они подбили четыре БТРа, два танка старой конструкции.

Жены, сестры и бабушки, а то и теще выползали из подвалов, наспех жарили блины на домашней кухне, заворачивали в полотенца и несли бойцам в места их расположения. При этом необязательно теща несла своему зятю, она несла любому бойцу. Так женская половина сопротивляющихся геноциду превращалась в террористов с точки зрения лживых журналистов, психически нездоровых депутатов Верховной Рады и руководства Киевской хунты.

Летчики сбросили несколько кассетных бомб, запрещенных во всем мире хорошо зная, что будет результат, будут убитые и раненые, и что им за это никакой ответственности не нести: цивилизованный запад закроет на это глаза. А Бардак Омама, он вот-вот должен прибыть в Варшаву, тоже закроют на это глаза, а им, летчикам, выплатят дополнительный гонорар. Хочется надеяться, что будущие поколения запомнят демократов Бардака Омаму, Ангелу Меркель (дочь Адольфа Гитлера-), Кролика и Трупчинова и Пердуске, выложившего миллион на эту гуманную операцию.

Генерал Киваль позвонил в Луганск Александру Оксанченко.

— Неплохо работаете, ребята, но у меня есть одна просьба. Эта просьба согласована со спонсором этой операции Пердуске. Выпустите одну ракету по зданию областной рады Луганска, там сейчас проводит совещание так называемы народный губернатор Болотов. Шлепните его, пожалуйста. Пять тысяч еще дополнительно. Перешлю прямо завтра.

— Ну, иди, Саша, — сказал Ялышев Оксанченко. — Ты любитель приключений.

В два часа дня, когда уже все везде стихло и даже бойцы народной самообороны стали отдыхать по очереди, летчик Оксанченко зарядил свой самолет несколькими ракетами и бомбами в том числе и кассетными, после чего поднялся в воздух. Несколько минут полета, разворот и он уже был у цели. Окна на здании облсовета были закрыты и стекла отсвечивали, что не нравилось Оксанченко. Один раз пролетел вхолостую, ругнулся матом и стал разворачиваться. Где-то с расстояния восьмисот метров нажал на гашетку и ракета, окруженная пламенем, влетела в окно на третьем этаже. Он даже не успел сообразить, что там могло произойти, и стал ждать сообщения, либо звонка министра обороны Киваля. Ракета, преодолевая бетонные стены, рассыпалась на мелкие и крупные осколки, косила людей. В мгновение ока погиби восемь женщин в том числе и министр здравоохранения Архипова Наталья, молодая, красивая женщина, которую все боготворила за ее доброту, стремление оказать помощь любому, кто к ней обращался. Она стояла на балконе с двумя женщинами и ее смерть была мгновенной. Те, кто получил мелкие осколки, умирали, истекая кровью. Бойцы народного ополчения стреляли вослед самолету-убийце, но это было напрасно. Самолет улетел, как птица с гнезда, когда ее хотят поймать.

Киваль позвонил тут же, едва Оксанченко приземлился.

— Саша, результаты хорошие. Только тебя там не было, ты не взлетал. Сейчас начнутся обвинения, прежде всего со стороны России, а возможно и со стороны других стран. Мне тут передают все: Пердуск, Кролик, Трупчинов, Ваваков, короче вся элита. Пердуске поехал на пятый канал телевидения. Они должны подготовить сообщения. Открой программу, послушаешь, что говорят. И действительно, уже в вечерних новостях. Пятый канал сообщал, что террористы, так называемые бойцы народной армии Луганска стреляют в своих, это они стреляли по окнам администрации, убивая мирных жителей. Сам министр Обороны был приглашен на пятый канал и выдвигал эту версию. Ему заранее вручили бумажку с текстом и сказали: выучи, генерал. Эту бумажку он потом передал своему заму, зам пошел на другой канал и там прочитал слово в слово. Этого мало, к лжи подключился и лживый Кролик, но Кролик не читал, он рассказывал наизусть прибавив к этому, что террористы поссорились со своим народным губернатором, что он убегал от них по лестницы, а они палили в него из гранатометов.

На другой день приехало несколько журналистов из западных стран и обнаружили совсем другое. Доложили Бардаку, но Бардак, но Бардак спросил:

— Когда будет порядок, бардак уже надоел. Стрельбы не было, женщины не гибли, это все выдумки российских террористов. Гут бай.

В городе был объявлен трехдневный траур по погибшим. Похороны прошли в спокойной обстановке. Успокоило ли это жителей, испугало их- Лотнюдь. Каждый, от мала до велика наполнялся ненавистью к так называемым братьям, родившемся на западе в местах речи Посполитой, которые посеяли семена ненависти между востоком и западом.

31

В тот же день ополченцы организовались, окружив две воинские части, предложили им сдаться. Руководство одной воинской части решила сдаться без боя, а во второй части, где служили контрактники, бойцы самообороны получили отказ. Отказались офицеры и представители Правого сектора. Пришлось применять оружие. В этой части находились и молодые ребята призывники в основном из западных областей. Поскольку все понимали, что это пушечное мясо, решено было запереть их в казарме.

А офицеры и бандеровцы стали просить подкрепление, однако им с каким-то безразличием ответили:

— Рассчитывайте на свои силы. Никакого подкрепления вам прислать не можем, наша армия и так дышит на ладан. Никто умирать не хочет даже за большие деньги. Солдат мало, техника старая.

— Правый сектор пришлите, — настаивал капитан Ротозейко. — Они хорошие ребята, воюют отлично с сепаратистами.

— А ты уверен, что это сепаратисты-

После этих слов Ротозейко бросил трубку и взял автомат. Автомат был заряжен полностью, но что-то все время заклинивало, а тут все палили из пулемета, потом через двойную раму пролетел коктейль Молотова. Ротозейко отбросило на несколько метров, а куда делся автомат, он долго не мог сообразить.

К нему подошел лейтенант Лопата, подал руку и Ротозейко поднялся с места. В это время просвистела пуля мимо лица.

— Э, плохо, брат. Русские бьют точно. Что будем делать- Сдаваться- Посадят в каталажку.

— В яму, — сказал Ротозейко. — Надо оружие собрать.

— Для чего- спросил лейтенант Лопата.

— А мы его подожжем. Оно не должно достаться врагу. Если мы сдаемся в плен, оружие надо уничтожить. Если спросят почему сожгли, скажем: само загорелось, не успели потушить.

Оружие было быстро собрано, вынесено во двор, облито соляркой и подожжено.

Та сторона выжидала. Раз стрельба прекратилась, значит, скоро будет вывешен белый флаг. Значит: сдаются. Но силовики ждали, пока все не сгорит. Деревянные части сгорели быстро, металл местами покорежился, таким образом, автоматы, пулеметы были выведены из строя. А вот БТРы остались. Осталась и одна пушка старого образца. Из нее силовики не пытались стрелять, она была негодна.

Первым вышел капитан Ротозейко с поднятыми кверху руками.

— Слава Украине! — выкрикнул он бандеровский лозунг.

— Что, сдаетесь- Сколько вас там-

— Двадцать пять человек.

— А новички где-

Закрыты в казарме.

— Сколько их там-

— Девяносто человек.

— Где ключи-

— Потерялись.

— Бери железный лом и при помощи лома открой дверь. Пусть все выйдут и построятся здесь во дворе.

Сержант Артемьев с автоматом на изготове заглянул в казарму, где прятались остальные офицеры и боевики Правого сектора.

— Руки вверх! — дал он команду и направил дуло автомата в сторону пленных.

— Ты мочкаль- спросил он небритый верзила, похожий на попа.

— Не разговаривать! Смирно!

Он сделал выстрел поверх голов. Бандер присел, охнул и посмотрел на штаны, которые он только что увлажнил.

— Трус! Руки вверх! Всем поднять руки, выходить на улицу в шеренгу по два. Эх, вояки! Да вам только с бабами воевать.

Пока Ротозейко открывал казарму, построенных офицеров увели в подвал. Поставили на входе караул и пошли звонить начальнику воинского объединения «Восток».

Пацанов выпустили, построили так же в шеренгу по два и стали спрашивать, кто откуда. Оказалось: западники из Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской областей.

— Ну, хотите воевать, вояки- спросил Артемьев.

— Кушать хотим, кушать. Четыре дня нас не кормили, вшей напустили, вши нас едят.

— А где же ваш Пипиярош- Он ведь всех вас кормит.

Надо было наесться так, чтоб до конца войны хватило.

— К мамке надо. Отпустите нас домой.

— Воевать будете.

— Я больше — ни!

— И я ни.

— Мамка дома плачет. Я один у нее, отпустите домой.

— Хорошо, ребята! Вы все свободны. Если выберетесь из Луганска, добирайтесь домой любым транспортом.

— А ежели нас пымают вояки Пипияроша-

— Приглашайте мамок, пусть за вами приедут. Впрочем, кто хочет служить у нас, милости просим. Мы вас будем кормить, отмывать в бане и давать вам хороший ночлег.

— А воевать надо-

— Придется.

— Пишите меня.

— И меня запишите.

В связи с тем, что батальон «Восток», бравший воинскую часть штурмом не имел своей столовой, командир Артемьев распорядился выдать молодым бойцам из дивизии «Галичина» сухие пайки. Ребята расположились на скамейках спортплощадки и буквально проглатывали бутерброды и еще просили.

Служить в освободительной армии осталась примерно треть молодых бойцов, а остальные, растворившись в толпе, искали выхода, но город оказался окружен бандеровцами, а мальчишки теперь считались предателями. Один из них по фамилии Коза согласился сотрудничать с командованием хунты и выполнять их задание. Он собрал остальных, кто не знал, куда деваться, привел их на блокпост. Тут с ними провели агитационную работу и заставили повторно принять присягу. После присяги рассредоточили на разных блокпостах, в разных взводах и батареях, где им вменялось рытье траншей, поднос воды, дежурство в ночное время, когда террористы ложились спать. В одном из бою молодой воин Цап встретил воина Козука, служившего в народной армии Донецкой республики.

— Ваня, ты что здесь делаешь- Бросай ружжо и иди к нам, здесь ребята лучше, здесь не Правого сектора, тут никто не стоит за спиной с автоматом, нацеленным в спину.

— А если узнает отец, он меня убьет. Мой отец настоящий бандер.

— Ничего не будет, пока разберутся, где кто воевал, мы уже будем свободны. Поедем ко мне в Новомосковск, это недалеко от Днепропетровска. Хороший городок. Женишься на моей двоюродной сестричке Наташе.

— Я согласен. Подожди, я возьму свой мешок, там мои личные вещи.

Цап ушел, но не вернулся. Червяк из Правого сектора подслушал разговор двух молодых людей и когда Цап взял мешок и закинул его на плечи, выстрелил ему в голову. Громкого выстрела не было, только хлопок, а на хлопок товарищ, что ждал его, не обратил внимания.

Потом поднялся в воздух самолет, он взлетел очень высоко, а потом спустился почти до земли и выпустил очередь из пулемета. Ребята, что были в зоне видимости, погибли, в том числе и тот, кто ждал своего товарища. Ни того, ни другого в этот день не хоронили: полетели гранатометы. Ребята батальона «Восток» попрятались в глубоко вырытые рвы.

32

Из четырехсот пятидесяти депутатов Верховной Рады Украины осталось немного больше половины. Это три радикальные партии — партия «Свобода», партия Юлии и Клирчко. Пока Юля сидела за решеткой, руководство партией было поручено лысому, долговязому шизофренику Яцеку, родственнику по крови Юлии Капительман, (ее дедушка на Волыни был директором еврейской школы) прозванному в народе Кроликом. Другом Кролика стал и руководитель нацистской партии «Свобода» Тянивяму, а затем к этой двойке примкнул боксер Кличко со своей партией. Три партии объединились, но, тем не менее составили меньшинство в парламенте и не могли влиять на любое решение большинства. Они пока только портили настроение большинству: стучали палками о спинки кресел, топали ногами, если кто-то из выступающих говорил на русском языке.

Но Кролик, будучи неуравновешенным человеком, требовал немедленного захвата власти, а для этого разъезжал по городам страны с криками: долой! долой! Существующую власть. И докричался. То ли Бог, то ли дьявол услышал его. Три партии, меньшинство, произвело переворот и стало у власти. Теперь наступил беспредел: вчерашних депутатов, которые были у власти буквально избивали, унижали, ставили на колени, посещали их на дому, грабили, разоряли их дачи, приводили в негодность их имущество.

Часть партийных бонз президента были деморализованы, часть демонстративно вышли из партии (Богословская), часть ушла в подполье. Осталась практически партия, захватившая власть, что составляло немногим больше половины парламента.

Подавляющие большинство из этого состава в той или иной степени страдало психическими заболеваниями. Все пребывали в нереальном мире. То ли от радости, то ли от надежды стать полноправным членом Евросоюза. Поскольку все стало с ног на голову, приходилось принимать смехотворные решения, наряду с такими, что стоили жизни других людей.

Своим состоянием они были довольны, гордились тем, что им удается выдавать ложь за истину, будучи уверенны в том, что будут жить вечно и вечно носить депутатский мандат, который дает им право быть вне закона, поскольку любой депутат сам закон.

— Рассматривается вопрос о ликвидации сепаратистов и террористов на востоке страны, — дрожащим голосом произносит председатель Верховной Рады Трупчинов. — Не забывайте, товарищи депутаты, шо я еще и президент. Есть ли вопросы-

— Есть.

— Прошу.

— Кого вы называете террористами, женщин, детей, стариков- Это тех против кого вы послали танки, пушки и самолеты- Это тех, на кого вы сбрасывает бомбы-

— Не бреши. Террористы это те, кто не согласен с новой властью. Вообще выключите этому депутату микрофон. Этот депутат — террорист.

Депутаты — нацисты набросились на депутата, что задавал вопросы спикеру с кулаками.

Когда выступал лидер компартии Симоненко, он пытался назвать вещи своими именами, группа депутатов от партии «Свобода» набросилась на него с кулаками. Чтобы избежать трагедии (Симоненко могли убить) ведущий попросил оставить его в покое, а он лишил смутьяна слова.

Депутат Ляшка Букашка присматривался к депутатам, у которых еще осталась капля своего мнения с точки зрения принудительных сексуальных отношений. Ляшка всегда использовал для этой цели мальчиков в возрасте десять двенадцать лет, но сейчас в летний период вся молодежь ушла в лагеря, с родителями на дачи, и найти юного клиента было проблематично.

Он присмотрел молодого депутата от партии регионов, уроженца Донбасса Сергея Левченко. Сережа был не только молодой, но и красивый парень, с гладким продолговатым лицом всегда выбритым, на котором наряду с озабоченностью часто пробивалась очаровательная улыбка. То место, на которое он садился, было довольно упитанным и соблазнительным с точки зрения гомика Ляшки Букашки.

Сережа сидел в правой части жала, далековато от влюбленного Ляшки. Ляшка почувствовал недоброе. У него давно не было связи, а если не было связи, у Олега в мозгу происходили бури: ему хотелось драться, рвать и метать и даже произносить зажигательные речи с трибуны, как это делал в свое время Адольф Гитлер. Он по нескольку раз выходил к микрофону вопреки протестам председательствующего, стучал кулаком по трибуне и произносил зажигательную речь. И сейчас он оккупировал трибуну и понес:

— Вот в седьмом ряду сидит молодой симпатичный парень от развалившейся партии регионов Сергей Левченко. Шо, Сережа, зачем ты тут сидишь- Шо робишь- Отрекись от своего наставника, сбежавшего в северную страну Россию, Януковича и поступай в мою радикальную партию. А то ты, я смотрю, думаешь, бог знает о чем. А я знаю о чем ты думаешь. Ты думаешь как бы вернуть своего Януковича к власти. Не получится, я те скажу. Янукович проиграл. Янукович хотел поменять Бардака Омаму на Путина. Не вышло и не выйдет, это тебе говорю я Ляшка Слон, а не Букашка, как ты думаешь. Подойди ко мне в перерыве, мы с тобой договоримся.

— Едва ли, — бросил Левченко из залы.

— Договоримся. Точно. Пять тысяч баксов за одну ночь. Ну как- Вот-вот, я вижу как у тебя глаза загорелись. Ну Сережа, милый, давай договоримся, а-

— Господин Ляшка Букашка, договор о личных услугах, после заседания парламента.

Но Ляшка Букашка так загорелся, его нельзя было остановить. Он бросился к седьмому ряду и чмокнул в лоб Левченко.

Левченко оттолкнул его и ушел занимать последний ряд. Ляшка Букашка снова направился к трибуне, но у микрофона распинался Бенедикт Тянивяму. Бенедикт доказывал: парламент должен поверить Юлии и сжечь все напалмом, весь юго-восток, а затем всю Россию.

— Слава Ураине! Украине слава.

Нацистский лозунг поднял всех депутатов его партии на ноги. Раздались бурные, долго несмолкающие аплодисменты и крики ура.

— Ляшка Букашка, прошу вас сесть на место. Речь будет идти о помощи нашим бойцам, которые воюют с Россией на востоке, но у них кончилась каша. Тушенка есть в изобилии, а каши нет.

— Наоборот, господин и. о. президента: каши немного осталось, а тушенка давно кончилась. Остались клопы и всякая гадость, которую нам все время подбрасывает Россия.

Министр обороны Киваль был очень взволнован. Ему вменялось в обязанность покончить с вшами, клопами, а затем обеспечить бойцов капустой, кашей и тушенкой. Что же касается вооружений, то это лежало на совести Верховной Рады и Кролике, как председателе совета министров.

— У меня вопрос — предложение. Когда пошлем хоть один танк в Донецк, а затем в Луганск. Пусть всех там перестреляет, а потом вернется в Киев для охраны Верховной Рады.

Министр Обороны вытянул шею и устремил свой взор в хмурые глаза верховного главнокомандующего Трупчинова.

— Я предлагаю послать больше. Где Кролик- А, здесь. Сколько поступило денег от граждан на добровольных началах-

— Семь мульонов, — доложил Кролик.

— Этого явно мало. Один танк, подлежащий ремонту стоит пятнадцать мульонов.

— Надо обратиться к дяде сэму, иначе беда, нас победят.

— Где президент-

— Он еще не прошел инаугурацию, еще не встречался с Бардаком Омамой, у которого в порфеле речь, с которой должен выступить Пердуске на инаугурации.

33

Отвергнутый с нескрываемым презрением, Ляшка Букашка обиделся: долго стоял перед Сергеем Левченко, пытаясь поймать его взгляд, а потом стал грозить пальцем.

— Ты у мене попляшешь. Ты шо думашь, Ляшка лыком шит, как бы ни так. Ляшка многое может. Вот добьюсь запрета вашей партии, как таковой. И ты потеряешь депутатский мандат, шо думаешь по этому вопросу, шо скажешь, красавчик, а в голове пусто, в черепной коробке ничего нет. Ты шо думаешь, я не вижу- Я усе вижу и усе чуйствую. Подумаш, цаца, да я бы тебе такой массаж сделал, закачаешься. В общем ты малограмотный. Послушай лучше, что балакают врачи. После такого массажа лучше работает мозг, пищеварение, ежедневно очищается организм. Шо- Меня зовут, главнокомандующий зоветь. Чичас иду.

— Ты у нас парень боевой. Сделай одно дело государственного значения. Сам Пердуске просит. Он где-то чичас во Хранции с Бардаком обедает. И Бардак тоже просит.

— Я- С удовольствием, прямо чичас. А шо робыть-

— Иди, выставь российского журналиста Александра Балицкого. Он, видите ли расхаживает как помещик руки в бруки. Иди, делай.

— Ух, какая у него аппетитная попа. Договориться бы.

— Иди, иди, не обращай государственное задание в шутку. Пердуске с Бардаком ждут.

Ляшка Букашка вышел в фойе.

— Хто ты такой и шо ты тут робыш- прицепился он к журналисту.

— Я аккредитованный корреспондент из России.

— Из России ты говоришь- У нас с Россией ничего нет. Ты русский шпийон, марш отселева.

— У меня удостоверение.

— Покажи.

Ляшка Букашка почти не глядя, попытался изорвать удостоверение на куски, но не получилось.

— Можешь сунуть его в жопу, — произнес Ляшка Букашка, суя удостоверение в нос корреспонденту. — Пошел вон! — он протянул руку, показывая на дверь. — И больше сюда не приходи. Здесь Украина, а не Россия, захватническая страна. Верни нам Крым, тогда я разрешу тебе остаться. А пока нет, ты шпийон.

Он стал хватать корреспондента за руки, но тот оттолкнул гомика.

— Где охрана- Я спрашиваю, где охрана- Помогите убрать шпиона и больше сюда его не пускайте, нечего тут москалям делать. Кохайтеся, черноброви, да не с москалями, бо москали чужи люды, роблять лыхо с вами. Ты слышал такой вирш- Ты слышал такой вирш- А, не слышал- Все ясно. Я поговорю с президентом на эту тему, он завтра вернется из Хранции.

Ляшка Букашка попытался применить силу, но журналист защищался, отталкивал его. Так или иначе, журналист был вытолкан из здания Верховной Рады.

Бардак Омама за ужином позвал к себе Пердуске и сказал:

— У тебя хороший журналист Ляшко Буки. Он журналист, русский журналист на жопа…

— Господин президент, наш депутат Ляшка Букашка голубой, поэтому место на котором мы сидим его всегда интересует.

— Нет, не тот я имел на вид. Лашка рашэн унизит, толкать на улица, издеваться над рашэн, — сказал Бардак Омама.

— Господин президент, а что бы вы сделали со страной, которая бы поступила так же как Украина с Россией-

— Я бы этот страна — чик-чик. Окупейшэн, проучить этот страна. А рашэн можно. Я сказаль: рашэн дорого заплатит за Крым. Я изолировал рашэн от весь мир. Путин плачет ходит в одиночество и тепьер боится всех и всего. Ти завтра инагурейшэн на Киеф. Вот тебе текст речи. Ти ее должен произнести в парламенте: ни один слово не убрать, ни один слово прибавить. Украина — моя страна, ти мой подданный, делать так, как я тебе сказать.

Пердуске встал на колени, схватил руку президента, целуя каждый палец по очереди, затем уронив голову между колен, сквозь плач, произнес:

— Я счастлив, что такой великий и мудрый человек, как Бардак берет надо мной шефство. Я никогда не был президентом и не знаю, с чего начинать, а уже завтра инаугурация, после которой надо принимать решение. А какие решения принимать, я не знаю.

— Возвращать Крым и отдавать Америка. Ми гнать русский флот вон и размещать там американский флот. У тебя есть завод на Крым-

— Два, господин президент.

— Крым забрать, завод забрать, Путин показать дуля.

Шестого июня Пердуске был в Киеве, а седьмого участвовал в церемонии инаугурации, произносил речь. Видно было, что эту речь писал не он, она была сочинена за границей, точнее за океаном. Автор этой речи Бардак Омама.

Президент России Путин вынужден был переносить унижение вместе со своей страной. Россия не могла противостоять Америке и Европе, несмотря на ядерную мощь. Бардак не вечный президент, он уйдет, о нем забудут, но русские люди долго не смогут простить америкосам то унижение, которое они нет, да нет вынуждены были терпеть. Любая уважающая себя страна не потерпела бы издевательство гомика над своим корреспондентом в том виде, в котором оно было организованно. А нам пришлось. Возможно, президент России недооценивает ту пропасть, которая образовалась между двумя братскими народами. (И восстанет брат на брата). Никакого братства теперь уже нет: любая украинская кухарка держит нож за пазухой, любой сторож сидит и думает, какую бы пакость сделать русскому брату, получив от него курительную трубку. Негоже кормить ядовитую змею, если эта змея не в террариуме.

Пердуске, еще не прилетел в Киев, а уже позвонил Трупчинову, чтоб тот поблагодарил Ляшку Букашку за подвиг, выразившийся в том, что тот выставил русского журналиста запросто так из здания Верховной Рады.

Ляшка Букашка прибавил себе еще один бал в рейтинге депутата и руководителя радикальной партии, которая ничем не отличалась от партии Правого сектора под руководством Пипияроша.

— Меня должно представить к награде, — говорил Кролику по телефону. — Шо- Ты, Кролик так не думаешь- А я думаю. Вспомни, кто раздел до трусов мэра одного из городов Донбасса и допрашивал его с получаса. Я бы его и трахнул, но у него кровь была на пузе. Я сунул ему пальцы в ноздри и спрашиваю: ты знаешь украинский гимн- Знаешь- Тогда спой. А потом говорю: шо такое Донбасс, знаешь- а одет я был как, как римский воин. Я и в Одессе был, када происходил этот цирк.

— Ляшка, не бреши. Ты неимоверный трус.

— Я трус- Да я — плутковник, вот кто я такой. А плутковники трусами не бывают. Ну, Кролик, будь другом…, а шо я хотел у тебя попросить, не помнишь-

— Помню.

— Тогда скажи — шо-

— Ты хотел, чтоб я подарил тебе пять мальчиков на один вечер.

— О, да, ну хотя бы трех. Отблагодарю. Я ведь могу стать и президентом. Ты ведь знаешь я на третьем месте в президентской гонке. Вон как граждане Украины оценили мое старание, хоть и говорят некоторые Ляшка Букашка, он с приветом, то бишь у него не все дома. Так шо следующие президентские выборы — мои. Я на них победю. Пока не поздно, закинь удочку, не пожалеешь. Я умею благодарить.

— Не совсем. Помнишь, в прошлом году у нас на двоих было шесть мальчиков, у одного болела попка, но он тебе больше всего нравился. Я совал ему конфету в ротик, а ты свой прибор в попку. Это мне стоило две тысячи баксов, а ты даже спасибо не сказал. И конфеты пришлось самому покупать.

— Кролик, хватит. Не будь таким жадным, я тебе триста грамм конфет куплю хоть сегодня. А трех мальчиков сделай.

— Ляшка, ты педик!

— Я отличный педик. Выступи ты в качестве мальчика, тогда убедишься, — произнес Ляшка Букашка.

— У меня нет времени, я занят государственными делами. Возьми себе охранника, не пожалеешь.

— Охранник продаст. И меня могут прижучить.

— Ты же депутат, а депутат сам закон. Пока ты в депутатах пользуйся моментом.

— Адью.

34

После ухода Пердуске, Бардак Омама прытко поднялся с кресла, начал маршировать из угла в угол, чувствуя, что затекли ноги и сделав один шаг, увидел блестевшую лужу величиной с ладонь. Что бы это могло быть- Моча- Да нет. Это слезы, капли слез, соединившиеся воедино. Это щедрые капли, капли благодарности президента европейской страны, равной Франции по численности населения. Это капли слез преданного Америке и ему Барлаку, человека. Значит, пять миллиардов долларов, брошенных на украинскую революцию, не канули в лету и теперь американцы, эти хитрые белые твари, не смогут его упрекать в расточительстве в недальновидности, в отсутствии стратегии.

Он дошел до угла, резко развернулся, принял строевую стойку и высоко поднимая ноги и вытягивая до возможного предела носок, строевым шагом, пошагал к креслу. Кресло ждало его, но он покрутил головой и снова направился в угол.

А что если…если…если… бросить десять миллиардов долларов, нет, десять мало, двадцать, нет, Америка щедрая, богатая страна поэтому прибавим еще десятку. Так вот, что если бросить тридцать миллиардов долларов на свержение Путина- Поддержит ли это конгресс- Должен поддержать. В Ираке прошло, в Ливии прошло, в Югославии…мы ее развалили, в Сирии…мы ее развалим, а почему мы Россию не можем развалить- Развалим, а Путина уберем. Вон на Украине прошло все быстро, гладко. Вообще славяне народ бедный, отсталый, малограмотный, покажешь им доллар, — ринутся, побегут, все сделают, продадут и душу свою, только накорми их. Точно, то же было и на Украине. Чего хотят украинцы- жратвы, одежды, автомобилей, роскоши. Мы им пообещали, хотя обещанного сто лет надо ждать.

Бардак тут же вызвал госсекретаря Кэрри, вице- президента Байдена, руководителя ЦРУ Свинобуда и поделился своей великой мыслью.

— Надо заняться обработкой членов конгресса.

— Надо их уговорить согласиться на такую сумму, — сказал Кэрри.

— Надо плюнуть каждому в рожу и они скажут: согласны. Надо действовать немедленно. Вы, господин президент, доказали, что обладаете завидной дипломатией.

— Окей, благодарю вас, — сказал президент и щелкнул языком, давая понять, что маленький совет окончен, потому что, как ему доложили, Путин, маленький человек, согнувшись, ждет аудиенции в приемной и все время ерзает, должно, по маленькому хочет.

— Господин президент, у меня только пятнадцать минут на болтовню с вами, вернее на разговоры, которые не приведут к миру, пока Россия не уменьшит свои аппетиты на востоке.

— Господин Бардак, у меня только десять минут и то две минуты вы у меня отобрали, остается только восемь. Прикажите своему слуге Пердуске прекратить карательную операцию на востоке. Что это будет за президент, который затеял войну с собственным народом.

— Террористы это не народ, это террористы. Но я согласен: войну надо прекращать. Окей, президент Путин, гут бай!

Президент Путин набрался наглости не протянул руку Бардаку на прощание и ушел на беседу с Ангелой Меркель, которая никак не могла изменить Бардаку, несмотря на то, что Бардак приказал своей разведке прослушивать все ее разговоры по мобильному телефону.

Путин хоть и не чувствовал себя в своей тарелке, но мужества и гордости не терял, и в разговоре с любым западным лидером соблюдал хладнокровие и этикет. А Бардак пришел в еще больший восторг после ухода Путина. Ему казалось, что этот небольшого роста человек, не сможет устоять пред тридцатью миллиардами долларов. Это же огромная сумма. Это пушки, ракеты, авиа налеты и дипломатия, которая стреляет лучше и дальше пушек. Мысли текли бурным потоком, сменяя одна другую и Бардак подумал, что эти исторические мысли не мешало бы перенести на бумагу. Но в кабинете не было ни ручки, ни бумаги, ни даже ноутбука.

— Кики Моки, — стал он звать свою секретаршу, совершенно позабыв, что Кики Моки осталась в Вашингтоне, что она была бы счастлива, если бы он взял ее с собой в Европу и даже может быть погладил бы ее в один из вечеров.

Но тут, сразу же после того как он позвал Кики Моки, вошел темнокожий помощник Ли и сообщил надо поехать в Нормандию на торжества по случаю годовщины открытия Второго фронта, что туда приехал русский царь Путин.

— Недолго тебе царствовать, — произнес Бардак и стал собираться. — Я вот сейчас накачаю мускулы, где мои гантели- Ли, гантели, срочно! Только не тяжелые. На торжествах будет Путин, у меня мышцы должны быть в норме, я должен стоять прямо, даже немного выгнувшись, чтоб высоко держалась голова.

— Вот они, гантели, по три килограмма каждая, вот зал направо. Срочно, господин Бардак, — сказал Ли, сопровождая президента в спортивный зал.

Бардак снял одежду до трусов, схватил гантели, стал приседать и раздвигать руки в стороны. С каждым взмахом, ему казалось: он становится сильнее, а, значит и Америка сильнее. Хватит на переворот в России только 25 миллиардов долларов. Вот еще бы сделать несколько приседаний. Но тут Пасаки Суки начала стучаться: Бардак, торопись! Путин уже на месте.

Не успев принять душ и вытереться полотенцем, он оделся в теплую одежду и сел в Кадиллак.

На поле, где происходили торжества, никто ему не кланялся, никто не наклонял голову при встрече, словно все его воспринимали, как обыкновенного длинного худосочного негра. А французский президент Олланд обхаживал Путина. Это произвело на Бардака дурное впечатление.

«Пока Европа у меня в руках, но она далеко, а Россия граничит с Европой, как бы не случилось так, что Евросоюз протянет России руку, а нам, американцам скажет: подвиньтесь, — думал Бардак усиленно жуя жвачку. — Надо не отпускать вожжи, надо держать в узде европейцев, надо нагонять страх на Европу, а то у русских атомное оружие…европейцы должны бояться России. Пусть стремятся на восток, поближе к границам. Мы компенсируем Крым, разместим противоракетную оборону под стенами Кремля. Вот так вот».

Но Бардак все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Чесалось между плечами, ниже пупка, где могли завестись мандавошки и вообще клонило ко сну.

В таких случаях он, великий человек всех чернокожих и белых американцев, все бросал и уходил в спортивный зал, брал в руки женские гантели, гантели своей жены и поднимал, а затем опускал руки. И сейчас он их привез во Францию. Да что там гантели. Он привез двадцать четыре автомобиля и два взвода охраны — президент Америки а не какой-то там Украины, жители которой уже сейчас стоят с протянутой рукой.

— Поехали, — сказал он начальнику своей охраны и тут же подбежали десять дюжих молодцев и окружили его.

— Куда, господин президент- спросил начальник охраны Сосканис. — Праздник, видите. А без американского президента праздника не может быть.

— Мне мышцы надо привести в порядок, а то я не успел: Псаки Суки опоздала и мне пришлось покинуть спортзал. Привезли, а как же, господин президент.

— И хорошо, господин президент. Вы хорошо выглядите и запах от вас — просто прелесть. Видите, Путин все поворачивает голову, это он вас ищет. Станьте рядом и он поросится вас целовать.

— Ну, если так… а где русские летчики-

— Здесь нет русских летчиков, господин президент. Это имитация открытия Второго фронта семьдесят лет назад. — Тут Франция, Америка и кажется Гондурас, — рассмеялся Сосканис. — Мы вам доклад приготовили, прочитайте у микрофона на трибуне. Там России вообще нет, как победительницы.

— О, такой доклад я прочту с удовольствием. Он мне заменит гантели.

Он стал рядом с Путиным, но у того стало щекотно в носу: нехорошо пахло от бардака. Надо было сделать определенные усилия, чтоб не чихнуть. А чихнуть на Бардака, да это же мировая война.

Бардак тоже обнажил белые зубы и начал произносить речь… по бумажке. Вышло так, что Советский союз вообще не принимал участие в разгроме Гитлера и освобождения Европы от фашизма. Это все, благодаря Америке.

Путин повернул голову и чихнул…в сторону Бардака.

— Ли! запиши это на пленку, для истории. Все же, не каждый президент произносит такие речи. Я, когда приехал на поле, посмотрел на Путина и Оланда, и мне захотелось чихнуть…на обоих, но я воздержался перед десятками камер, стараясь не замечать этих двух неблагодарных людей. Они должны благодарить Америку за то, что Америка позволяет им жить. Ты понимаешь, Ли- так вот, давай щелкай.

— Хайль! — произнес Ли, зафиксировав момент, когда президент высунул язык.

35

Львовский военкомат имени Степана Бандеры, получив указание сверху, разослал повестки особям мужского полу в возрасте от восемнадцати до сорока пяти лет с требованием явиться такого-то числа мая 2014 года к девяти утра в военкомат. Самые верные до мозга костей, самые преданные идеям знаменитого земляка-нациста Степки Бандере все, кто носил брюки и не всегда застегивал мотню, пришли в состояние возбуждения. А за возбуждением змеей полз страх: что там- А там пули. Там идей нет. Пипиярош ждет. На любой дзот надо иди независимо от того свистят оттуда пули или нет. Еще нет настоящего боя а в бой уже ринулись жены, маленькие дети, матери, бабушки, дедушки и прочие домашние враги, которых никуда не деть. Они воют, голосят, клянут сепаратистов, утверждают, что восточные сепаратисты и так помрут мучительной смертью. Об этом говорит сам владыка Говнозар, а Говнозар божий человек.

Город Львов — многолюдный город: не все мужское население строит жилье москалям в Москве и в других городах. В городе Львове можно набрать бойцов-бандеровцев до трехсот тысяч человек. Такое количество может и Москву завоевать. Как бы там женская половина ни протестовала, как бы не рвала волосы на голове, к девяти утра в военкомате имени львовского гения Бандеры, толпился народ.

Военком Зрадник так волновался, что от волнения все время покрывался потом, а чтоб компенсировать потерянную влагу, дул минеральную воду. Когда все бумаги были заполнены, когда грузовики со скамейками на борту подъехали к военкомату, Зрадник вышел к строю и произнес речь.

— Пановы! Великие сыны Украины. Духовные сыны гения Бандеры! Спасибо, что вы согласились выполнить свой долг в тяжелую минуту для нашей неньки Украины. Москали прут! У них на вооружении танки, самолеты, атомные бомбы, одноколесные тачки с провиантом и ружья образца 37 года. Они прут на запад и не встречают сопротивления. Если только старушка с сапкой встретит и по голове бабахнет. Вам выдадут современное американское оружие и приборы ночного видения. Москали ночью будут дрыхнуть, а вы их будете видеть и целиться им прямо в жопу. Нажал на крючок, и москаля нет. Доброго вам пути и возвращайтесь поскорее с орденами на груди. Я тоже хотел бы с вами поехать, да Родина не разрешает. Родина говорит: Зрадник, сиди во Львове и посылай молодых. Счастья вам. Глядите, не женитесь на маскальках, у нас во Львое своих красавиц полно, они вас будут ждать.

В это время женский батальон: жены, сестры, матери, окружили военкомат с целью захвата мужчин, но мужчины, особенно молодые, неженатые, бросились к грузовикам и заполнили все кузова, а водители стали сигналить и включили передачи скоростей. Голоса женщин заглушали шум моторов, но чем дальше грузовики отходили, тем бесполезнее становилось выть и голосить.

Преодолев тысячу километров к полудню следующего дня, полк имени Степана Бандеры разместили в заброшенном детском садике на окраине города. Все было хорошо, были железные кровати, целые окна, не прогибались потолки и в одном из краников тонкой струйкой капала ржавая вода, но не было матрасов, одеял, стекол в оконных рамах и не работал туалет.

— А ужин будет- кто-то задал провокационный вопрос.

— Кто задал этот вопрос, выдь наружу, покажи свое маскальское рыло- рявкнул командир полка Червяк.

Бойцы так стремившиеся в бой с москалями, но не сумевшие побороть проклятый позыв желудка, притихли. Значит, надо закаляться. И это не только пища. Нам предлагается и спартанский образ жизни. Спать без матрасов и одеял, писать в угол и нюхать мочу, а ходить по большому не придется: желудки пусты. И не пить воду. Этот слушок дошел до каждого бойца. Вечером все улеглись и заснули тут же. В казарме ничем не пахло. В окнах стекла не было, поэтому сквозняки были на уровне Степана Бандеры.

В десять утра перед казармой остановились два грузовика. Привезли оружие- старые винтовки, два ржавых пулемета и коктейли Молотова. Как на Майдане в Киеве.

Вместе с грузовиками прибыли и настоящие обученные бойцы-головорезы из Правого сектора в количестве пятидесяти человек. Они привезли на своих плечах длинные ножи, автоматы и пулеметы. Весь полк был разбит на батареи, взводы, отделения. Каждое отделение получила обученного командира. Началась идеологическая обработка новобранцев. Один новобранец упал в обморок.

— Что это с ним- спросил командир отделения Сосулька.

— Мамкин сынок. Второй день не кушал и все мы не кушали, не выдержал и потому упал в обморок. Мы знаем, что Степан Бандера по две недели не ел, а врагов косил, как косой стебли травы, — гордо произнес второй новобранец и тут же упал в обморок.

В это время шла старуха с сумкой в руках. В сумке было два батона хлеба. Бойцы бросились, вырвали сумку из рук, извлекли хлеб и стали рвать его на части. Уже завязалось несколько драк, но тут хлеб кончился.

Правда к обеду привезли котел перловой каши и ни одной сосиски, ни одного куска мяса. Бойцы все проглотили и казалось были счастливы.

Некоторые слабовольные, нестойкие стали названивать во Львов своим матерям, женам и просить привезти по куску хлеба и если возможно по куску колбасы, пущай ливерной, москальской.

И все же. Все это можно пережить, не смертельно же. А завтра снова каша, а на следующей неделе появится стекло и стекольщик. А матрасы…их постирали, а стираные матрасы в полевых условиях сохнут три месяца. Все было бы хорошо, если бы… не эти проклятые террористы, чьи жены и дети сейчас прячутся в подвалах, потому что народная власть сбрасывает на них кассетные бомбы, запрещенные во всем мире, посылает ракеты вместо воды и хлеба. Если бы эти террористы не стали подкрадываться и окружать здание детского дома, в котором сейчас базируется полк имени Степана Бандеры.

Новый командир полка Клитор дал команду всем бойцам правого сектора выйти из казармы и рассредоточиться, чтобы принять бой с москалями, а новобранцев оставить внутри: у них нет опыта, нет оружия, они представляют собой только пушечное мясо.

Молодые бойцы имени Степана Бандеры обрадовались, легли друг на друга промеж окон и стали слушать свист пуль.

Жестокий бой длился недолго, всего пятнадцать минут. Храбрые головорезы из Правого сектора решили сдаться «террористам», а молодежь и все остальные украинскомовни парни подняли руки над головами, стали выходить по одному, по два. Все были уверены, что их поведут на расстрел и просили разрешение позвонить матери, чтобы сказать: прощай маменька, я помер за вильну Украину.

— Подождите немного, имейте терпение. Вы же герои.

Вскоре пришел представитель народной самообороны Луганска.

— Можете быть свободны. Кто хочет служить народу, оставайтесь у нас. Киевская хунта бросила вас в пекло захватнической войны. Не верьте им, они обманули, предали вас.

— Позвольте нам позвонить родным во Львов. Как мамка скажет, пусть так и будет.

— Звоните, ваша воля.

— Мамка, я свободен. Только жрать хочу неимоверно. Нас не кормили четверо суток. Москали нас освободили и отпустили. У нас ни денег, ни хлеба нет на дорогу, приезжайте за нами, заберите нас отсюда.

Офицеры и другие бойцы Правого сектора сложили оружие и были переданы следственным органам Народной Луганской Республики.

Так закончилась бесславная военная эпопея львовского полка имени Степана Бандеры.

36

Виктория Езекян жила на втором этаже с полуторагодовалым больным ребенком и не имела возможности отлучиться ни на минуту, когда он бодрствовал. У него были проблемы с дыханием. Он дышал при помощи искусственного дыхательного аппарата и днем и ночью.

Муж Виктории погиб на фронте с войсками хунты, а точнее с боевиками второго сектора. Ее выручали соседи. Приносили хлеб из магазина, кефир, колбасу и все, что требовалось для кормления больного ребенка. Леша говорил с мамой глазами. У него были большие выразительные глаза, в которых выражалась радость, неудовольствие и благодарность матери за ее заботу. Чувство любви и обязанности жили в ней вперемежку и она не знала, чего в ней больше — любви или сострадания. Сердце матери устроено так, что оно чувствует дыхание ребенка. У Виктории было мало надежд на благополучный исход, нор она кропотливо ежеминутно делала вся, чтобы облегчить страдание сына. Она не могла плакать, когда узнала, что погиб муж, потому что если она начинала плакать и сынишка начинал лить слезы.

Соседи советовали выехать в Россию. Она была согласна, она мечтала о том, чтобы уехать, это было единственным, как ей казалось спасением. Но любая попытка перебраться в другой мир наталкивалась на трудности. «Скорая» местной больницы дважды подъезжала к Украинскому пограничному посту, но пограничники не пропустили. Не положено, не оформлены документы, нет вызова и вообще незачем ехать в Россию, враждебную нам страну, которая спит и видит порабощенной неньку Украину.

Пришлось возвращаться обратно. А любая поездка была пыткой для матери.

Однажды к ней пришло телевидение. На следующий день вся Россия знала о ее ребенке. И на западе видели, но на западе было приказано отворачивать глаза от российской пропаганды. Дескать это все подстроено. Нет никакого ребенка, никакой матери. Это куклы. Медики цивилизованного Запада не готовы были оказать помощь новой жизни, балансирующий на гране смерти. За спиной западных медиков стоял американский ястреб Джон Маккейн, он грозил им пальцем. Палец они видели затылком, а передачу по телеканалам нет: ослепли.

И украинские врачи ничего не видели: им приказали забыть о клятве Гиппократа, лечь лицом вниз, высунуть язык и лизать туфли западным коллегам до тех пор, пока в зеркальном блеске не увидят свои рабские продажные лики. Такие приказы отдавали лидеры киевской хунты Трупчинов, Кролик и Паруубий.

Но ведь на той стороне была великая страна, гуманная страна, не чета вам бездушные и лживые западные швабы, это великая России, откуда посыпались приглашения оказать помощь в спасении ребенка, приютить семью.

Виктория сидела перед телевизором и тихо лила слезы. Она словно забыла, что уже второй день у нее ничего не было во рту, кроме воды, похожий на компот, потому что чистой воды в городе уже давно не было.

Она бросилась к сыну, у него были светлые большие глаза, они тоже радовались, потому что он понял: слезы матери, это слезы счастья.

— Лешенька, мы обязательно поправимся, нам бы только пережить, нас зовут, нам помогут. Держись, крепись на радость матери.

В эту ночь канонада стихла и они оба поспали до четырех утра, а утром снова стали рваться снаряды. Но снаряды рвались поодаль от дома, как-то вкруговую, словно кто специально их так посылал.

Бойцы народной самообороны тоже не дремали. Украинский погранпост рядом. Там дежурят офицеры и несколько бойцов Правого сектора, своего рода НКВД. Они держат дуло автомата в спину или в живот украинских пограничников и если что расстреливают их без суда и следствия.

Окружив погранпост, бойцы самообороны приказали сложить оружие бандеровцам. Бандеровцы, как обычно открыли огонь на поражение, но сами были поражены. А пограничники бросили автоматы в кювет, переоделись в гражданскую одежду, и спокойно пошли в сторону России. Они знали, что там их примут, накормят, предоставят жилье и устроят на работу.

Перед погранпостом скопились тысячи беженцев в основном с маленькими детишками. Мужья остались воевать, а жены и дети уехали в Россию.

Здесь за загран постом Ростовская область. Тут их уже ждали. Ждали в школах, санаториях, домах отдыха и отдельные граждане. Сюда им стали поступать приглашения из Сибири и Дальнего востока. Детей школьного возраста отправили в Крым на летний отдых и лечение.

Что касается Виктории и ее больного сына, то их увезли в Москву, где их уже ждали врачи. Государство выделило значительную сумму на содержание беженцев, так как у беженцев не было ни гроша в кармане. У себя в Донецкой области у них были определенные суммы на счетах в Приват банке, хозяином которого был Коломойша.

Коломойша заблокировал все счета в Донецкой и Луганской областях, думая уморить мятежников голодом. Он поступил точно так же, как поступила киевская хунта, перекрыв воду в Крым. Мстительные и злобные младшие «братья» быстро впитали правила америкосов и западноевропейских швабов: каждый за себя — один бог за всех. Плюс малограмотная лож. Если хотите погрузиться в море непрофессиональной, а следовательно грубой, беспардонной лжи, возьмите в руки украинскую газету, попытайтесь посмотреть украинскую телепрограмму. Америкосы и западные швабы живут на лжи и двойных стандартах, но хоть стараются вправить, втиснуть эту ложь в правдивые рамки и неискушенному человеку трудно разобраться, где каша, а где суп.

О том, как русские люди принимают беженцев, какое участие они принимают в судьбе людей лишенных жилья, воды и средств к существованию, как они добровольно теснятся в своих не шибко просторных квартирах, чтоб приютить себе подобных — ни строчки в западных средствах массовой информации. Зачем нигеру Бардаку беспокоиться о судьбе простых людей на востоке- Он заботится о собственном кармане, о влиянии Америки в мире, о своем пошатнувшемся рейтинге и о гантелях, с которыми он так похож на обезьяну.

А что касается младших «братьев», они может и сообщили бы о гуманном акте старшого брата, да не смеют, они находятся в лежачем положении, они уже вылизывают грязные ступни нигеру Бардаку и Джону Маккейну и готовятся добраться до ануса. Это приведет к тому, что Украина исчезнет как таковая, она на этом пути, она уже потеряла разум и гордость.

Да, мы восточные славяне бьем челобитную вашим достижениям в науке, вашей музыке, божественной эстраде, вашему умению достичь благополучия, но мы сожалеем о вашей нравственной деградации, не приемлем двойных стандартов, мы отвергаем вашу грубую и бесстыдную ложь, отсутствие скромности и ваше стремление поработить весь мир. Словом, расстояние между нами только увеличивается. Нам жаль наших малодушных братьев, так стремящихся быть вашими рабами. Да будет благословен их путь в рабство…духовное, физическое, моральное. А нам надо забыть слова «младший брат», их нет, они затоптаны в грязь. Наши младшие братья уже полностью переродились в четвероногих, которые перестали нас узнавать и единственное на что они способны, это выдавать скрежещущую мелодию — гав-гав-гав.

Если, спустя некоторое количество веков, наступит возрождение, потомки нынешних братьев будут стыдиться своими предками. Слышите ли вы, Кролики, Трупчиновы, Пердуски, Коломойши и прочие насекомые, впившиеся в тело своего народа и пускающие ему в мозги нацистскую отраву-

Только история рассудит вас, бывших…червей.

37

Пердуске заверил Кролика:

— Я отберу Крым у России. Как только пройдет инаугурация, я возьмусь за Путина. У меня больше жизненного опыта, чем у него. Что он- Служил немного в КГБ и отбыл два президентских срока. Это, это мелочи. А я — шоколадный король, ты понимаешь, что такое король- Король только в Испании, в Англии и кажется в Северной Корее. Ну, Северная Корея не считается, сам знаешь, королева Англии она уже слишком старая, король Испании отрекся, остался я один. И то, я — сладкий король, а они все горькие. Я даже с Бардаком советовался по этому поводу и что ты думаешь- он пожевал — пожевал свою жвачку, подумал как следует и сказал:

— Правильно, сэр Пердуске. С тех пор въелось: король и все тут.

— А я думаю иначе, — произнес Кролик. — Надо предложить России выкупить Крым, точнее выплатить нам небольшую сумму, чтобы мы молчали, а точнее согласились с тем, что Крым от нас ушел. Пусть нам сто миллиардов долларов заплатят за Крым.

— Нет, Крым — наш, — парировал Пердуске. — Крым был, есть и будет нашим. Такое обещания я дал Бардаку. Бардак рвет и мечет, когда кто-то вспоминает про Крым, он мечтал в Крыму дачу построить и вдруг Россия нагло напала на Крым и он вынужден был сдаться.

— Послушай Петя, я тебе как еврей еврею скажу: нам не видать Крыма как свинье своих ушей. И вообще Крым никогда не был Украинским. Я по дурости построил там два завода и теперь…они у меня отберут. Но ничего не поделаешь.

— Шалом, Кролик, я и без тебя знаю, что Крым…, но мы должны вонять до тех пор, пока москали не уступят, понимаешь. И Бардак этого требует. Бардак помешался на этом Крыме. Я понимаю: в политике так — говоришь одно, а думаешь о другом. Кроме того, политика это своего рода игра, кто кого обыграет. Вот почему мы в Верховной Раде на кулаках деремся, а после окончания, вечером обнимается, целуемся ужинаем в ресторане и баб трахаем. А Ляшка Букашка, он же голубой, трахает своих оппонентов. Две тысячи долларов за четыре сеанса, такова такса. Тебя он покупал-

— Иногда, до назначения премьером, я уступал, в деньгах нуждался, — вынужден был признаться Кролик.

Пердуске, оставшись родин потирал руки. За небольшой период он многого достиг. Во-первых, он правдиво научился лгать: обещал одно, а делал совсем противоположное, во-вторых, быстро завоевал доверие Бардака Оммамы, в-третьих, спутал карты Путина относительно надежд на мирное решение юго-восточной проблемы.

По его мнению, завоевание доверия Бардака, помогло и будет помогать в дальнейшим решать две другие проблемы.

Вроде бы публично он выступал за скорейший мир на юго-востоке, а в кулуарах давал указание министру обороны стирать города в Донецкой области с лица земли. Он так же выступал за предоставление коридора безопасности для беженцев, а силовикам приказывал: никаких коридоров безопасности не выделять.

Пердуске выжидал. Бардак обещал приборы ночного видения, бронежилеты и многое другое. Кроме того, Бардак уже выполнил одно обещание. Он позвонил Ангеле Меркель и приказал ей организовать очередную трехстороннюю встречу Германии, России и Польше положении на Украине. Это была уже десятая или двенадцатая встреча. В этот раз она состоялась в Петербурге. Целая когорта западных журналистов, в задачу которой задавать провокационные вопросы министру иностранных дел России Лаврову, министр иностранных дел Германии Штайнмаер. Министр иностранных дел Польши Сикорский. Оба пустомели. Они ставили и обсуждали одни и те же вопросы. Что в июне, что в мае, что в апреле, создавая видимость, что запад заинтересован в скорейшем прекращении военного конфликта на востоке Украины.

Министра иностранных дел России Лаврова тоже есть за что упрекнуть: он всякий раз терял драгоценное время на пустые балачки. Журналисты запада задавали провокационные вопросы иногда в бестактной форме, а он, бедный, обливаясь потом, но сохраняя спокойствие, объяснял, что вода это жидкость, а не налет ржавчине на куске железа. А надо было не играть в дипломатию, а называть вещи своими именами.

Сикорский, штатный дундук в переговорах, когда Лавров уходил, крутил пальцем у виска, демонстрируя немцу свое превосходство над русским дипломатом, которого они оба в очередной раз прижали к стенке. У пана Сикорского коротка память. Он просто не знает, либо не помнит, что именно русский Иван освободи Польшу от гитлеровской Германии.

Те же вопросы, то же поведение младших братьев по поставке бесплатного газа Россией: братья потеют, вертят хвостом то в одну, то в другую сторону, но долги отдавать не хотят и все по указке запада.

«Не может быть, чтоб я не одолел Путина. За моей спиной все лидеры Европы и Бардак Омама, президент самой богатой страны в мире, — думал Петро. — Я изведу его всякими хитростями. Он устанет от меня. Вот вариант с газовой трубой, с так называемым Южным потоком. По моей просьбе Бардак приказал руководству Болгарии прекратить строительство газопровода и Путин ничего не сделает. Зачем нам эта труба, она не в интересах моей страны. Надо, чтоб российский газ шел в Европу через нашу трубу, ведь тогда наши специалисты в любом месте могут просверлить дырочку, подставить баллон и газ потечет в нашу посудину. Кто там будет проверять. Хоть эта труба и русскими построена, но коль она проложена по украинской земле, значит мы должны иметь дивиденды». Облагороженный этой мудрой мыслью он встал и стал прохаживаться, щелкая языком. Загремел телефон, но он не придал этому значение. Мысли, которые его посещали имели государственное значение.

«Крым… Крым должен быть наш. В связи набирающим силу Правого сектора мы можем усилить террористические акты в Крыму, в Москве, в Петербурге и других городах Когда старший брат устанет от терактов, мы усилим эти теракты, но уже будем их сопровождать записками „верните Крым“. Таким образом, врагу придется задуматься, а стоит ли- Можно возобновить международную помощь, подключить нового Бардака, новую Ангелу Меркель, придется снова изолировать уже изолированную Россию и тогда…тогда, она этого не вынесет. К этому времени Украина, как равноправный член Евросоюза, уже станет на ноги и ей эта газовая труба станет ни к чему, пусть в ней змеи плодятся, тогда у нас появятся деньги. Что нам стоит выделить пятьдесят миллиардов евро на новую русскую революцию, которая сметет Путина. Так-то, Володя. Ничего хорошего тебя не ждет, сдавайся лучше, пока не поздно. Мы вернем Крым, а дальше замахнемся на Ростовскую, Воронежские области. Ведь Евросоюз должен расширяться. Если начнется заварушка типа Донбасса и русские начнут бежать к нам, что ж, милости просим, нам нужны работники: мойщики посуды, полов, няни и прочая прислуга, а то вы думаете, что эту работу будут выполнять украинцы в странах Евросоюза, когда их туда пригласят любезно».

Умные мысли текли, душа радовалась. Он шлепнул себя раскрытой ладонью по лысине и вскрикнул от боли: пчела ужалила прямо в середину макушки. В глазах потемнело, бросило в жар. Он быстро снял рубашку и подошел к зеркалу, а зеркало, оно не знало, что отображает великого человека и отобразило все, как есть. На теле видны были красные пятна, тело просило ногтей, тело звало к дивану, тело посылало ужасные сигналы в воспаленный мозг.

— Ау, умираю! помогите!

Прибежала медицинская сестра. Что такое, где террорист-

— Кто-то запустил ядовитую пчелу, она тут же бросилась на меня и ужалила. Я помру- помру или нет-

— Это аллергия.

— Тогда простокваши…на марлю и обвязать башку, то бишь голову. Так бабушка мне делала в детстве, у меня такое уже было. Кролика сюда, срочно, у Кролика все есть, даже корова на центральном рынке. Звоните ему, скажите: президент умирает!

— Кролик у телефона. Что, корову вести- простоквашу- чичас будет, брат, шалом!

38

Мужественные жители Донбасса и Луганска держались, как могли. Еще не видно было признаков победы, а они уже объединились, отделились от Украины, они образовали Донецкую и Луганскую республику, а все вместе стали называть Малороссией в надежде, что и другие области откликнуться. Но такого отклика не последовало. Если бы другие области юго-востока, у которых нет ничего общего с бандеровцами, которых киевская хунта вместе с бандеровцами презрительно называют сепаратистами, террористами и даже бандитами, то настоящим бандитам пришлось бы туго. Но этого не произошло. Очевидно, что в других областях люди дрогнули перед хунтой. Кто дрогнул, а кто продался. И вот настоящие герои востока, в тяжелейших условиях, без оружия, без воды, хлеба, без транспорта и медицинской помощи, под кассетными бомбами, и артиллерийскими снарядами, которые грохочут днем и ночью, идут умирать за свою свободу и независимость. Чтобы сказать заокеанскому дяде сэму, а точнее Бардаку Омаме нет. Идут на смерь, оставляя, молодых жен и маленьких детей, чтобы сказать нет бандеровским недоросткам, чтобы сказать нет киевской хунте. Америкосовская марионетка Пердуске, едва обняв булаву, как символ власти, не имеет никакой власти, так же как не имеет воли и собственного мнения. Ему приказали в Вашингтоне говорить одно, а делать совершенно другое. Кровь и смерть молодых парней, отцов едва родившихся детей лежит на вас Бардаки и бандеровцы. Века не смоют эту праведную кровь. Да отмстит вам провидение, вам, вашим детям, вашим внукам и правнукам. История зачислит вас в категорию ничтожеств и головорезов за то, что вы хотите утопить в крови маленький, но гордый народ. Жалкие малодушные наследники головореза, фашистского прихвостня Степана Бандеры! зря задираете пустую голову, считая себя гордостью нации! Вы не стоите мизинца героев, погибших за свою независимость, зато, чтобы не провонять вашей фашистской идеологией.

Все, кто взял в руки оружие, в основном это русские люди, они должны благодарить Ленина, это он вверг их в зубы младшего брата. Теперь младший брат пробует, а что если поднять руку на старшего брата- Затоптать его в грязь, передушить, затоптать в грязь половину, обратить в рабов. Просто так, ради интереса, ведь Донбасс это всего лишь прелюдия, а фашизм подобно холере распространяется с космической скоростью. Если в декабре 2013 года нацистов было 2 тыс. человек на Майдане в Киеве, то в феврале 2014 года — 20 тыс., а в мае уже 50 тысяч. В середине лета их будет 100 тыс., в сентябре 200 тысяч, а к концу года они поставят под ружье 500 тыс. человек. Матушка Русь, готовься. Бандеровцы хорошо дерутся. У них все качества солдат фюрера: они вспаривают детям животы и отрезают головы, они расстреливают раненых в госпиталях, они вырезают малышей из чрева матери и выбрасывают зародыш собакам.

Нельзя быть столь наивным, чтоб называть фашиста младшим братом, так как он не брат, а головорез, вандал.

Кажется, это поняли жители Донбасса и Луганска. Они борются и ждут помощи. От кого- От России. Больше некому им помочь. Какие-то крохи в виде гуманитарной помощи им перепадают. И оружием им помогают, но это крохи, чтоб не погибли от голода, чтоб не брали и не шли вперед с палками. А этого недостаточно. Даже Кадыров готов послать семьдесят тысяч чеченцев на помощь, он ждет приказа. А приказа нет. Почему- чего и кого боится российское руководство- Швабов, америкосов, Бардака- Они все равно будут обвинять, мы все равно будем перед ними виноваты.

Мясорубка в Донецкой и Луганской областях имеет две фазы. Первая была довольна щадящая: солдаты украинских вооруженных сил не желали стрелять в собственный народ. Стрелять в собственный народ из пушек, танков, самолетов мог только Ленин. Еврейская киевская хунта это быстро поняла и сориентировалась. Кролик позвонил Коломойше в Днепропетровск.

— Шалом, Игорь. Ты в Израиль не собираешься- нет-

— Меня там не ждут, — сказал Коломойша. — А что нужно, Янкель-

— Да не Янкель я, а Кролик.

— Я знаю, кто ты. И знаю вас всех. Один Паруубий украинец польского происхождения, остальные евреи. Но это очень хорошо. У Ленина тоже были все евреи, они, правда все сменили фамилии и стали гусскими. И я тоже подумываю, как бы…если бы я стал не Коломойша, а Коломойцев или Коломойценко, звучало бы, правда- Ой, я тороплюсь.

— Да подожди, Коломойценко, дело есть. Мы тебе пошлем Пипияроша, пригрей его, профинансируй, а потом отправь его гвардию на Донбасс, он знает, что надо делать. Речь идет о жизни и смерти нашей революции. Солдаты нашей армии не хотят стрелять в террористов, присланных из Москвы.

— Будет сделано. Слово Коломойцева. Пока.

Пипиярош, хоть он не любил евреев, на этот раз пошел на сделку с совестью и отправился со своей дивизией в Днепропетровск.

После длительных согласований, Колошмойша пошел на уступки, назначил каждому бандеровцу значительное вознаграждение за участие в боевых действиях на юго-востоке. Сам Пипиярош получил звание полковника и оклад в пятьдесят тысяч долларов в месяц. Бандеровцы тут же отправились в Донецк. Пипиярош в сопровождении своей охраны отправился на командный пункт армии Юго-востока, в генштаб и без предварительных согласований ворвался на совет фронта.

Генералы умолкли, но один из них не выдержал и сказал:-

— Что за банда врывается без разрешения, ну-ка все вон!

Пипиярош достал пистолет и выстрелил генералу в голову. Тот отдал Богу душу.

— Так будет с каждым из вас. Я — Пипиярош, командир Правого сектора. Кто командир системы Град-

— Я командир системы Град.

— Сколько у вас этих систем здесь, в Донецке-

— Пять комплектов.

— Постройте взвод одного из комплектов, полковник.

— Есть.

Десять человек было тут же построено. Три сержанта и семь рядовых.

— Почему ни разу не стреляли по сепаратистам из системы Град-

— Мы не будем стрелять в собственный народ, мы отказываемся, — заявили солдаты. — Нам уже приказывали. Мы не фашисты.

— Вы так думаете- Тогда постойте в строю. Я инспектор вооруженных сил из Киева.

— Нам все равно, хоть из Бердичева.

Пипиярош приказал своему помощнику Бацилле привести вооруженный взвод.

Десять человек, что стояли в строю, ждали недолго. Головорезы пришли и стали напротив.

— За измену Родине, вы приговариваетесь к расстрелу, — произнес Пипиярош и приказал взвести ружья. — Есть ли вопросы- Может кто хочет передать привет подруге, матери- Нет- пли!!!

Раздались выстрелы, многочисленные, громкие и ни одного крика. Солдаты попадали как снопы. Некоторые из них дергались, лежа на земле, но в основном все погибли мужественно.

На следующий день система Град начала работать. Жилые кварталы Славянска стали превращаться в руины, гибли женщины, дети, немощные старики, работали фото и теле корреспонденты. Но ни один телевизор в свободных западных странах, странах Евросоюза и Америки не показал эти кадры. Ведь погибали не люди, а сепаратисты, которые тут же становились террористами.

Головорезы из Правого сектора разошлись по городу, стали оккупировать крыши зданий, становились снайперами, благо опыт уже был. Головорезы из правого сектора распределились по частям. Это был автомат за спиной каждого солдата, который теперь уже не мог не стрелять по мирным гражданам. Это были твои солдаты, Бардак Омама, это была твоя стратегия, в которой участвовали и ястреб Джон Маккейн.

39

Поразительная политическая малограмотность жителей украинской столицы Киева. Первые обитатели Майдана, собравшие несколько палаток, были бомжи, уголовники, мелкие воришки и прочие отбросы общества. Они собрали палатку, выглядели сиротливо, их специально не кормили, не выдавали табак и спиртное. Киевские старушки на жалкую пенсию покупали и несли им продукты, выпекали блины и называли спасителями, поскольку сам Бог послал их добывать правду в Киев.

— Маша, ты пензию получила, али не получила- Ежели получила, потрать ее на народных мстителей. Ёни тут, шоб нас прямо в ентот богатый Евросоюз затащить. Там не надо будет работать, там всего полно: платье бесплатно, лисапед бесплатно, на рынке все бери не хочу и денег платить не надоть.

— Да я уже расходовала больше половины, остальное на квартплату, капуту, картофель, чай. Проживу как-нибудь до новой пензии. Давай сварим им компот. Слышишь, Пердуске выступает. Этот Пердуске все знает, слышь, шо он горовит- Все в Евросоюз. И правильно, подальше от москалей, они уже надоели, всю страну купировали и подати собирают, не стесняются.

Прошло несколько дней. На Майдане уже было свыше двухсот тысяч бандеровцев из западных областей.

— Ой, Маша, не хватит нашей пензии, здесь пол-Киева собралось. И домой не хотят, в палатках им ндравится. А что будет- Никак Яндиковича хочуть убрать и гурьбой в ентот Евросоюз на радость хозявам. Вышел бы он Муйдан и рассказал, шо це таке. Может там и работать надо, а не только кафу дуть.

Руководство Майданом, что находилось в посольстве США в Киеве выступило с новой инициативой, созвать всенародное вече. Кого пригласить на вече в Киев- Конечно же бандеровцев из Львова, Ивано-Франковска, Тернополя. Всех их около трех миллионов. Не поместятся. Пятьсот тысяч самый раз. И вече собралось. Это совершенно пустое мероприятие, стоившее где-то сто тысяч долларов. Копейки. Собрались, пошумели, поговорили и разъехались по домам. А майдан остался. Такое количество народа, которому нужна не только еда, но и отхожее место, стало проблемой для города. Нехороший запах стал распространяться по городу. Киевляне начали затыкать носы. А потом пошли гореть покрышки, а потом начались погромы, стали заполняться больницы, появились мертвые, изуродованные, люди стали передвигаться на костылях с протянутой рукой. Одних кормили, других мучили голодом, отказывали в ночлеги и лечении ран, не спасали жизни. Киев стал неуютным городом для проживания.

И тут появилась очередная пушка. Майдан организовал русский президент Путин. Это он замыслил наказать Киев и осуществил свой коварный замысел. Он организовал не только майдан, но вместе с майданом и перебои в снабжении продуктами питания. Это он выкрал Януковича и прячет его в России. Жалко, Виктор Федорович мог бы остаться. Он сделал ошибку: ни разу не появился на Майдане и не сказал: братцы дайте месяц и я все исправлю. Продухты подешевеют на пятьдесят процентов, метро будет бесплатно, а свой особняк я отдаю под детский садик, пусть дети писают в золотой толчок.

Когда Кролик захватил власть и подписал все, что от него требовали американцы, подскочили цены на все виды продукции. Как в Евросоюзе. Так вот, что такое этот Евросоюз! Не нужен он нам, на фига он нам, без него обойдемся. Почему нам не рассказали правду об этом Евросоюзе- Этот Евросоюз выдумал Путин и войска он выставил на юго-востоке, шоб нас загнать в этот проклятый Евросоюз. Граждане, спасайтесь, кто как может от ентого Евросоюза.

А бандеры…они хорошие люди, против москалей воюют.

— Баба Феня, напеки пирожков, мы нашим солдатам, шо воюют с сепаратистами на Донецке отнесем, голодные, чай. Американка Нула ить пекла пирожки у себя на кухне у Америки и ташшила в Киев, так раскормила наших хлопцев, шо они и власть в руки взяли. А Янукович убежал к куму Путину на именины.

— А горовят, шо после повышения цен наступит благо. Европа к нам придеть и наведет порядок. Лигархов раскуркулит и простому народу все передадут.

Про снайперов, что стреляли в спины тем и другим на Майдане пошли слухи, что Путин прислал чеченцев громить революцию в Киеве. Если бы он никого не прислал, никто и не погиб бы героической смертью.

Дезориентация проводилась и среди высших чиновников. Кролик никогда раньше не мог подумать, что ему придется вывозить золотой запас страны и оставить в Белом доме, от которого зависело получит ли Украина кредит от всемирного валютного фонда или получит кукиш. Люди, которые занимались этим вопросом, убеждали Кролика в том, что этот золотой запас будет храниться на особом учете в железных сейфах глубоко в подвалах и лет через пять его стоимость удвоится. Можно будет порадовать страну сказочной прибылью и тогда рассекретить этот на первый взгляд рискованный экономический шаг.

Вторым самым крупным обманом всего народа был вопрос, как относиться к тем людям, которые не признали киевскую хунту, не пошли к ней на поклон, не стали бить ей челобитную. Большинство людей на кухне отвергали хунту. На улице помалкивали, а вдруг хунте не понравится, а вдруг хунта вытащит пистолет и скажет: ты неправильно мыслишь. Были люди, которые ничего не говорили. Эти люди выжидали. Удержится хунта во власти, значит она востребована народом и ей можно и нужно бить челобитную. Будет тонуть, надо помочь ей тонуть. Таких, пожалуй, было большинство в Украине. Это самые плохие люди. Это мухи. Тепло, выползают, дует холодом — в щель. Но нашлись и такие, сильные духом, мужественные, прямолинейные, никогда не прячут лица, что думают, то говорят, что планируют, то осуществляют. Вроде бы жители юго-востока начали говорит нет киевской хунте, а когда эта хунта приняла закон запрещающий им общаться на родном языке и вовсе возмутилась. И юго-восток собрался на форум и принял решение: категорическое нет хунте! Но представители областей вернулись домой и как мыши спрятались в норках. Они там говорили нет, но их слышали только мыши. А вот две области (из девяти), громко сказали нет даже после того, как их соседи, их трусливые единомышленники спрятались по норкам. Кто они после этого для киевской хунты- Сепаратисты, предатели, террористы и всякая сволочь. Верхушка хунты убедила себя в этом, потом заставила поверить в эту туфту продажных журналистов, продажных писателей и поэтов, работников радио и телевидения…под хлопки дяди сэма. А коль дядя сэм говорит ЕС, это уже приказ для западной Европы. Чрезмерно ядовитая бацилла лжи поразила всю Европу, Америку, а что касается украинцев, то покориться этой бацилле сам бог велел.

Террористы, а террористы, может вы передумаете, смотрите весь мир думает иначе. Признайтесь в терроризме и расходитесь по домам. Нет, не хотите- Тогда мы вас заставим силой, пошлем вам танки, самоходные орудия, самолеты, систему Град. Выбирайте, а то сотрем с лица земли. Прав тот, кто сильный.

Так люди, кто думает иначе, кто не признает бандитов, кто отвергает хунту, захватившую власть, стали террористами на весь мир.

История поставит все на свои места. А пока этот народ гибнет под шариковыми бомбами, под фосфорными снарядами. Хунта лишает их воды, электричества, не дает им возможность выехать за пределы пекла.

Назначенный Америкой президент Пердуске публично обещает прекратить огонь, а потом звонит министру обороны Кивалю и требует уничтожать детей Донбасса и Луганска. Чем меньше русских, тем легче управлять безмозглыми старухами, а возможно и бандеровцами, если они не прогонят его, если не свергнут и не повесят на фонарном столбе.

40

Образцом неприкрытой лжи и фальши в Украине является передача по пятницам Шустер Лайф. В ней участвуют высокопоставленные лица, а в последнее время насильно присоединились бандеровцы в военной форме, те, кто брал власть в Киеве 21–22 февраля. Рисовать картину лживой передачи еженедельно нет смысла, одна передача похожа на другую. Обратим внимания на одну из них последнюю, проходившую 13 июня.

Немецкий журналист Деяк, от которого ждет аудитория сенсационных сообщений о террористах, сепаратистах и вообще дьяволах в человеческом облике на Донбассе, говорит уверенно, спокойно, правдиво. Он достаточно хорошо владеет русским языком, что немного шокирует зомбированную аудиторию, тут пока царит молчание: иностранец все же, а всякий иностранец, если даже у него нет ушей и глаза на затылке, это большой человек, это умный, даровитый человек, достойный уважения и почитания.

— Насчет террористов я сомневаюсь, а вот борцы за свободу есть, — вещает он, — это обыкновенные люди, которые не хотят войны, которые хотят быть свободными. Вы послали туда танки, БТРы, самолеты, пушки, чтоб расправиться с жителями Донбасса которые боятся вас, потому что вы бросаете на них кассетные и фосфорные бомбы. Они просят защиты у России, потому что никто больше не может им помочь. Я видел многих людей, со многими беседовал. Я говорю о том, что видел, и буду писать о том, что видел и слышал.

— Согласны ли вы с тем, что говорит журналист- спрашивает Шустер, обращаясь к аудитории.

— Нет, нет, — кричат бандеровцы. — Этого не может быть, журналист неправ, ему показалось. Мы ни на кого не нападали, мы защищаемся от террористов. Террористы убивают население, а мы защищаем население. Террористы громят города, а наши, когда приходят в город, население нас встречает с цветами.

— Мне, грубо говоря, наплевать, как вы относитесь к тому, что я говорю. Я говорю правду. Я могу и не говорить. Но вы позвали меня. Для чего, чтоб я вам врал- Нет, этого не будет.

— Ну что думает аудитория-

Ложечка, которая обещала сжечь себя на Майдане и сейчас она трется о жирный зад подобревшего грузинского гостя Сукаашвили, вдруг вскакивает и говорит:

— Русская разведка подстроила неопытному журналисту эту сцену. Завели его в маленький, тихий городок, где не было боевых действий, где обычно отдыхает элита сепаратистов и стали показывать: гляди мол, как у нас хорошо. Да знаете ли вы, журналист, что великая певица намеревалась сжечь себя в знак протеста против режима Кравчука, ой, простите, Януковича- Знаете или нет- Не знаете, поэтому нечего нам тут басни рассказывать. Мы ввели на Донбасс войска, потому что русские войска уже были под Киевом, правильно я говорю, Наливай Разливай-

— Ладно, — говорит ведущий, — предоставим слово Наливай Разливайченко управляющему службой безопасности Украины. Прошу Наливай Разливай.

Американский шпион с десятилетним стажем подошел к трибуне и рассказал, как он хорошо работает.

— Великим событием для украинского народа является всенародное волеизъявление — избрание президентом Пердуске. Пердуске наведет порядок на юго-востоке. Террористы убивают мирных жителей Донбасса, сбрасывают на них фосфорные и кассетные бомбы, запрещенные во всем мире. Пердуске махнет рукой и бомбы не станут падать на наши части. Янукович и бывший начальник службы безопасности Украины Якименко закупают оружие в России для убийства мирных граждан. Систему Град это же они закупили, это они превращают города в пустыни. Ко всему прочему, мы еще проигрываем информационную войну. Русские телеканалы, что вещают на Европу по спутниковым каналам лгут, десть, это украинская сторона сбрасывает фосфорные снаряды. И мы ничего не можем сделать. Я все сказал. А, позвольте добавить: великая певица, что передо мной выступала Ложечка, это она хотела поджечь себя в знак протеста, но разведка ей не позволила. Вы меня слышите, иностранный журналист, горе журналист.

— Да, моя слышит. Ложка врал, Ложка — пиар. В моей страна такой ложь вызвал бы только смех. Не бреши, Ложка.

— Какие будут вопросы к Наливай Разливай-

Молодой бандеровец в военной форме, не поднимая руки, стал задавать шокирующие вопросы:

— Почему до сих пор не запрещена компартия- Это же открытее враги. Это они распространяют небылицы, что дескать мы ввели войска и военную технику на юго-восток. Это же неправда. Мы ничего не вводили. Войска вошли сами и техника за ними потянулась. Когда будут ликвидированы недобитые депутаты от партии регионов- Янукович расхаживает по России, закупает оружие на наши деньги, а его депутаты не голосуют в Верховной Раде за наши предложения. Войну на востоке ведет Путин. Почему он до сих пор на свободе, я вас спрашиваю: почему- Да потому, что с себя надо начинать. Вы работаете против украинского народа, а надо вместе с ним.

Наливай Разливайченко, чувствуя, что он находится на службе разведки США, держится спокойно, глаза у него блестят, как у кота, а для вида он делает озабоченное лицо и уже готов к ответу.

Но Вакарченко наступает:

— Пачему прекуроры на свободе- Арестовать всех пракуроров. Пачему Крючко хотит разогнать Майдан. Пачему на свободе Крючко, то бишь Кличко. Что это за мэр такой, откиль он взялся-

Глава службы безопасности не успевает дать ответ на этот вопрос, потому что тянет руку Богомолец.

— Почему не ведется разъяснительная работа среди русских. Они не знают, что фосфорные бомбы, простите снаряды производятся в России и террористы получают эти снаряды у них. Они так же не знают, шо гуманитарная помощь, аптеки, лекарства отравлены и наши бедные люди погибают от таких лекарств-

Тут тянет руку и первый президент нацист Кравчук.

— Почому ничого не робыться, почому канавы не роют, шоб российские танки не могли перескочить-

Сукаашвили тоже тянет руку, но ему пока Шустер не дает слова.

Наливай Разливай подходит к Шустеру и шепчет ему на ухо:

— Я ничого не знаю, отпусти меня домой. Скажи, что дела государственной важности ждут меня не дождутся. Я гарантирую тебе безопасное попадание в Израиль, если понадобиться.

— Господа! — патетически произносит Шустер, — я только что получил срочное сообчение, молния пришла. Наливай Разливайченко требуют срочно явиться на службу. Дело касается безопасности страны. Мы вынуждены прервать его чрезвычайно важную и полезную беседу. То, что он нам сообщил, проливает свет на события в стране и на юго-востоке. Позвольте предоставить слово бывшему президенту Грузии Сукаашвили Мудошвили. Прошу к трибуне.

— Моя все время твердит и Юля со мной согласна. Москва надо пиф-паф. Атомный ружье и пиф-паф. В первый очеред пиф-паф Путын. Путын — враг Грузия, Украина, Россия, Америка, весь враг. Когда он шел на Грузия, ох я ему всыпал! Один штана у него был текло вода, а это моча, значт он пис-пис от страх! И вам так надо. Не на Юг доблестный и непобедымый войска, а на Москва — пиф паф.

Зал аплодировал этой выдающийся речи и ораторскому искусству Сукааашвили. Сукаашвили от радости вспотел и вытирал жирный подбородок тыльной стороной ладони.

— Слово первому президенту Украине Кравчуку! Пожалуйста, Левонид Маркарович.

— Я так скажу: мы все вразброд пишлы, а надо вместе держаться, соединить все кулаки в единый кулак и на Кремль. Даешь газ по дешевой цене, выводишь войска с Донбасса, шоб мы могли прекратить огонь, шоб мог наш президент Пердуске выполнить свое обещание- А то он пытается отвести войска, а американцы говорят: стоп, террористы не уничтожены, уничтожь, тогда уходи.

— Спасибо, Макарович, как мудро, почти гениально. Я часто задаю себе вопрос: кто самый умный человек в Украине и всегда прихожу к одному и тому же выводу — Макарович. Надо было вас выбрать.

— Коломойша не поддержал, — чуть не плача произнес Леонид Макарович.

41

Света Даваленко не знала своего отца и к двадцати пяти годам совершенно потеряла интерес к вопросу, мучившему ее долгие годы, кто у нее отец и где он сейчас находится. Она живая, крепкая сама мать четверых детей от разных мужиков, которым уже потеряла счет, не бедствовала. Государство заботилось о матерях одиночках, — выплачивало на каждого ребенка приличную сумму. Если учесть, что Света расходовала на малышей мизерную сумму, то выходило, что она прилично зарабатывала. Врачи ей сказали, что детородное место надо содержать в чистоте, подмываться хотя бы через день, а во время менструации не ложиться под мужика, так как в этот период самый большой риск заразиться какой-нибудь болезнью.

Света соблюдала совет врача неукоснительно, хотя никто из мужиков не обращал на это внимания. Обычно грех происходил под выпивку в стоячем положении где-нибудь у дерева, забора, за углом дома или курятника; кавалер оставался у нее на ночь совсем бухой, а на кроватку было не поместиться: там лежали малыши снопами головкой к ногам и наоборот ногами к головке. В этой грешной жизни у Светы случались перерывы довольно длительные и тогда она не находила себе места. Пробовала использовать палец, но это не приносило удовольствия. Потом перешла на банан.

В декабре, когда бушевала революция в Киеве а детишки находились в интернате, Света лежа в кровати сладко потянулась и почувствовала сильный позыв к тому самому греху.

«А что если махнуть на Майдан? Там мужиков полно. Да я даже на групповуху соглашусь. Еще и деньжат подбросят».

Эта умная мысль током пробила ее мозг. Она вскочила и начала собирать чемодан, считать деньги, надо же было на дорогу, да еще навести марафет. Как без него. Ночь она дурно спала, а утром уже топала к автобусу, а автобус доставил ее на железнодорожный вокзал. Это был понедельник. А в среду Света уже стояла у входа на Майдан.

Всякие дебилы смотрели на нее как кот на сало, но не всякий решился подойти. Командир десятки проходил мимо, неожиданно повернул голову и сказал:

— Ей ты, сучка, никуда не уходи. Сифилисом не болела, гонореи у тебя нет? Тогда стой здесь. Я передам сумку с коктейлями Молотова и тут же вернусь.

— Морда у тебя, как у козла, но там, промеж ног что-то есть. Ты хороший жеребец?

— У меня до колен.

— Тогда я стою, жду. А как тебя зовут-

— Мошонка Юзеф.

— Ну Юзеф, торопись.

Юзеф вернулся, взял ее за руку, отвел в палатку и закрыл на крючок изнутри. В палатке было зловонно и холодно.

— Замерзну я тут у тебя.

— Ничего с тобой не случится, выпей сто грамм, снимешь трусы и станешь на четвереньки как сука и я в тебя войду, как кобель. Каждая женщина сука, каждый музык кобель.

Света сделал все как ей приказали, и было не только хорошо, но и жарко.

— Вода есть? — спросила она.

— С водой напряг.

— А как же гигиена?

— Э, брось, какая еще гигиена? Революция вот твоя гигиена.

— Сколько платить будешь?

— Двести гривен в месяц.

— Это мало.

— Я сказал в месяц? Обшибся. Двести в день.

Юзеф собрался уходить. Уже вечерело. В палате горела свеча, поэтому стоял полумрак.

— Почему уходишь?

— Я не могу с тобой тут оставаться, когда мои товарищи там, рискуя жизнью, мерзнут. Побудь одна. В двенадцать ночи все погружается в сон. Тогда приду, согрею тебя.

— А ужин?

— Сейчас принесу картошку, капусту, колбасу, хлеб приготовишь что-то к этому времени. Если замерзнешь, тяни коньяк. Непочатая бутылка в тумбочке.

Света осталась одна, прикладывалась, согрелась. Спряталась под одеяло, под два одеяла и заснула. Проснулась в три ночи, потянуло по маленькому. Свеча давно догорела, в палатке было темно и холодно. Она присела в углу и выпустила жидкость, а потом спряталась под одеялами. Утром, когда стало совсем светло, явился другой бандер, ниже ростом и шире в плечах. Он разделся до нижнего белья и полез под одеяло, взобрался на Свету.

— Юзеф, ты? спросила Света.

— Какая разница? — сказал он покоряя вершину.

Света умолкла, потому что было хорошо. На третьем сеансе Яцек никак не мог завершить дело и долго мусолил Свету без особой радости для одного и другого.

— Ты мне скажи, где Юзеф?

— Он убит снайпером. Может еще жив. Пока лежит в реанимации, я его сопровождал. Он сказал, что дарит тебя мне на эту ночь.

— Ну тогда работай, — сказала Света и потребовала, чтоб он подложил подушку. — Ну вот теперь лучше. Учти, двести гривен в сутки. Столько мне обещал Юзеф.

— Согласен. Только будешь обслуживать и моих корешей.

— Не больше троих за один вечер, — согласилась Света.

Уже вечером того дня пришли два амбала Руцик Борщевский и Янек Домбровский. Руцик, бывший уголовник, выпущенный властями для участия в демонстрации на Майдане, а Янек Домбровский, приговоренный к десяти годам за убийство жены, но вместо тюрьмы, направленный на Майдан, казался более интеллигентным, более обходительным и во время контакта со Светой целовал ее губы, и говорил, что любит.

На следующий день он принес дорогую колбасу, ветчину, помидор, хлеба и бутылку шампанского.

— Ты не уступай больше Руцику, он польский еврей, обрезанный к тому же.

— Да он в ответственный момент постреливает. Такая вонь, мне приходится сжимать ноздри пальцами. Да и вообще от него чем-то несет.

Света говорила неправду, а точнее лгала. Просто она не знала как угодить Янеку, такому щедрому кавалеру и такому нежному любовнику в постели.

— Сними комнату в Киеве, и я к тебе перееду, сбегу, когда никого не будет в дневное время. Пойду якобы в магазин, а на самом деле пойду в комнату и там буду тебя ждать.

Но Янеку не удалось выполнить поручение Светы: ближайшие дома, обкуриваемые дымом от автомобильных покрышек, запирались наглухо и никто из жильцов не открывал входные двери при нажатии на кнопку звонка. Люди стали бояться революционеров, которые не брезговали грабежом и даже насиловали женщин. Кроме того Янек узнал, что если Света будут отсутствовать на Майдане, двести гривен ей платить никто не будет, а ему одному не хватало на двоих с учетом оплаты за квартиру. Неделю Света прожила по старой схеме: три мужика приходили каждый вечер по очереди: один в постель, два на Майдане.

День у нее был свободный, она расхаживала по Майдану, заходила в другие палатки и обнаружила одну палатку, полную женского пола.

— Иди к нам, — сказала одна. — Мы обслуживаем революционеров. Нас хорошо кормят, поят и трахают. Коллективный секс, знаешь, как это здорово.

Света согласилась потому что в этой палатке выбирали подружек не только мужчины, но и девчонки выбирали понравившихся мужиков. Янека она потеряла, зато приобрела новых друзей и новых подруг. Подруги поклялись, что они отсюда не уйдут, пока последний боец не покинет Майдан. И правильно поступили, потому что когда Майдановцы захватили власть и эта власть досталась не им, а другим, парни Пипияроша заявили: мы отсюда не уйдем. И не ушли. И девчонки были востребованы.

42

Невозможно обойтись без самого скучного, самого лживого, самого коррумпированного органа государственной власти в Украине — Верховной Рады, где словесная золотая жила хлещет с утра до поздней ночи. Только золото этой жилы вовсе не золото и даже не медь, а нечто похожее на ржавчину, сметенную веником с многочисленных кусков железа.

Верховная Рада, между тем, один из самых привлекательных органов, потому что в море лжи, мозги пребывают в дремотном состоянии, и каждому депутату кажется, что он покачивается на водном матрасе, даже если он совершенно не умеет плавать. Ни жена, ни теща, ни милиция, ни судья. Сам господь Бог над ним не властный. Любой депутат Верховной Рады вне закона, он сам закон, депутат живет на широкую ногу, потому что у него шикарная заплата, плюс неимоверное количество доходов за услуги, которые он оказывает богатым людям: слово депутата как и президента очень важно, весомо и дьявольски результативно.

Депутат Верховной Рады катается бесплатно по земле и летает по воздуху, оглядывая поля, мосты, дороги, огромные пространства с высоты птичьего полета. Практически каждый депутат содержит личный гарем и этот гарем тоже бесплатный. У депутата много дачных дворцов, как внутри страны, так и за ее пределами.

Депутат коммерческая должность. Если хотите стать депутатом — платите пять, десять, пятнадцать миллионов долларов. Вы можете быть без руки, без ноги, но в основном без головы, но у вас должен быть язык — гибкий и длинный как метелка с двухметровой ручкой. И работать вы будете языком, но не головой. Черепную коробку депутаты носят, а мозгов в этой коробке, как правило, нет. И не надо. А если мозги есть, то знайте, они вам будут вредить, и через пять лет вы можете лишиться этой поистине царской должности.

Депутаты украинского парламента часто дерутся, матерятся, оскорбляют друг друга, закрывают туалеты, выключают свет в зале, пускают дымовые шашки и выводят электронную систему. Депутаты несут чепуху с утра до вечера и если вслушиваться в то, что говорят с трибуны, можно сойти сума, не хватит иммунитета. Для того, чтобы этого избежать, они свободно общаются друг с другом во время говорильни, когда эта говорильня несется с трибуны, они свободно общаются по телефону со своими любовницами, бизнесменами, помощниками, слугами, проститутками, а когда надо голосовать «за», автоматически нажимают на красную кнопку.

Надо признать, что депутаты не сидят без дела, они обсуждают, принимают законы, постановления, решения, рекомендации. Если пересчитать количество принятых законов, то цифра потянет за миллиард. Такого количества законов нет ни в одном государстве. А в Украине есть. Почему- потому что в Украине неукоснительно соблюдается нацистская заповедь — «я — украинец». Потому что депутаты украинского парламента из года в год принимают одни и те же законы и если в тексте поставлена не там запятая это уже новый закон. Если прошло два- три года, то закон этого времени проржавел и требует замены. Если прошло пять лет, то такого закона вообще не было принято, его надо принимать. Тавтология в украинском законодательстве работает слаженно и постоянно.

Следующая новизна этих законов состоит в том, что их никто не исполняет. Разве что депутат вмешается за определенную мзду и те органы, кому положено исполнять законы, нехотя, зевая, ворча, берутся что-то сделать, а то и выполнить.

Конечно же среди депутатов есть оригинальные личности. Некий Магницкий просто так взял, да убил человека. Ради интереса. Осталась молодая вдова. Она ничего не могла сделать: одна организация посылала во вторую организацию, а вторая в третью. Но, возможно вдове сам Бог помог, она нашла связь с тележурналистами. А это въедливый народ. Депутат-убийца сел за решетку, немного там побыл и вышел на свободу, правда, потерял депутатский мандат, стоимостью в пятнадцать миллионов долларов.

Молодой говорливый человек, страдающий словесным поносом по имени Ляшка Букашка, дважды судим за воровство и хулиганство, гомосексуалист, купил депутатский мандат у Юлии Болтушенко за пять миллионов долларов. Став депутатом, все время рвался к трибуне, произносил никому непонятные речи без бумажки и стучал кулаком по столу.

— Шо я хочу сказать- примать, так примать. Закон шо дышло, куда направил туды и вышло. Это я говорю вам енерал Ляшка, но не букашка, а слон, Ляшка Слон. Вот кто я такой. А вы, особенно коммунисты — предатели народа, я вас спрашиваю, почему вы ходите по украинской земле- Вашего лидера Петра Симоненко я расстреляю перед зданием Верховной Рады. Знаете, шо я руководитель радикальной партии енерал Ляшка Слон- Так вот, всех донецких и луганских террористов к ногтю. Все будут расстреляны, а я получу звание маршала вооруженных сил. Не спасет их никакая Россия, потому как сама Россия агрессор, Крым оккупировала, теперь Донецк хотит оккупировать, да еще Луганск. Не выйдет. Я как двину радикальную партию, ногами накроетеся. Я енерал. А Путин кто- ехрейтор. Посмотрим, как ехрейтор против енерала с дрючком пойдет. Все на сегодня хватит, меня три отменных мальчика ждут.

— Слово предоставляется депутату Ирине Фарион, партия Олега Тянивяму, избирательный округ 44 города Львова.

Женщина высокого роста, с седыми волосами, злобным взглядом, вышла на трибуну, не разворачивая бумажки, начала:

— Я уже тринайдцатый раз выступаю, панове по одному и тому же вопросу, по вопросу хамского языка, языка мата и попсы, москальского русского языка. Почему наши граждане позволяют себе балакать на этом противном чужом языке, какое они имеют моральное право- Кто их этому учил, кто им это позволяет. Вношу предложение обратиться к президенту Хальцман запретить балакать на чужом, враждебном нам языке. Наш украинский язык, до чего он певучий, любой львовский ксендз не может без его обойтись. Почему не работает формула «я украинец»? Внедрить ее повторно. Внесу предложение в Верховную Раду, а то Верховная Рада занимается черт знает чем, но только не языком. Я когда была классным руководителем в третьем классе львовской школе нумер десяйть, мои воспитанники знали, шо Миша, це Мыхайло, а Алексей це Олексий. Как вы своих детей воспитываете- Знают они или не знают, шо Миша це Михайло, чи не знают. А за злоупотребление укаринской мовою штраф — мульон гривен, аль полмульона доллалов- вот вам меры воспитания и привития любви к неньке Украине. Долошй москалей и Слава Украине!

— Слава, слава, слава!

— Слово предоставляется Спириной от компартии.

— Депутат Ляшка Букашка психически нездоровый человек. Я предлагаю обязать депутата Ляшку Букашку пройти обследование, пусть врачи посмотрят и определят, может ли больной человек быть депутатом нашего парламента- Он шизофреник. Весь мир смеется над ним и его бредовыми идеями. Никакой он не руководитель и Радикальная партия не в его подчинении, это его бредовые идеи. Это партия Коломойши.

Депутат Ляшка Букашка начал волноваться, а когда Ляшка Букашка волновался, он начинал пританцовывать, поднимать руки выше головы и аплодировать. Но в этот раз он просто выбежал к трибуне.

— Депутат Ляшка Букашка, вам же слово не давали, — посетовал председательствующий.

— Шо- Я сам себе предоставил. Почему компартия, ураг украинского народа до сих пор заседают в парламенте и не голосуют против террористов, а пребывают в союзе с ими- Ты, Симоненко, сволочь, сидишь тихо рядом с бабой в обнимку, сунув голову ей под сиську, а голосуешь против. Тебя надо мочить, мочить и еще раз мочить. Партия, моя партия радикальная партия давно зарегистрировала закон о запрете компартии. Я вас спрашиваю, депутаты, почему этот закон не принят всей радой- Шо вы робыты- Они же голосуют против. А как я себя чуйствую, не ваше дило, баба. Была бы ты мужиком, да еще молодым, я бы тебе показал, какой я больной. Я када вижу то место, шо у тебя там, места себе не нахожу.

Тут поднял руку депутат Гайда (собака).

— У мене вопрос к министру обороны. Почему до сих пор терро не ликидированы-

— Почему- заревел зал.

Генерал Киваль опустил голову.

— Ты там на передовой бываешь, Киваль-

— Мне некогда, но поверьте, Гайда, в зоне терроризма находятся енералы. Это опытные люди, все воны воевали в Афганистане, они знают свое дело.

— Знают, ура, ура-а-а! — заревели нацисты.

Председатель Верховной Рады Трупчинов постучал карандашом по микрофону:

— Я сто дней был президентом и верховным командуючим. За эти сто дней я сто пятьдесят раз был на юго-востоке и скажу вам: это война. У солдат жрать нечего, падронов нет, бронежилетов не хватает, каски в дефците, а террористы прут. Наши доблестные солдаты отражают, у нас потерь минимум, а у террористов сотни, тысячи смертей. Мы гаманитарный колидор им делаем, а они не идут. Террористы насильно угоняют население в Россию. В России уже десять человек беженцев. Надо помогать армии! Все деньги для армии. Все депутаты на хронт. Наши враги твердят, что все деньги, что народ сбросил для армии мы разворовали. Могет такое быть, или не могет- Если могет, такую вашу мать, где деньги- Озращайте немедля, иначе я вас правым сектором по кумполу — бабах!

Трупчинов сделал несколько ударов кулаком по крышке стола, надулся как пузырь, приподнялся от давления паров и в виде вопросительного знака погрузился в кресло спикера.

— Армии, нашей армии-победительнице — ура! Долой террористов! Убивать их, не жалеть их, убивать, как псов убивать!

43

Если америкосы и политики Западной Европы врали профессионально, и не всякий человек мог определить эту ложь, то члены киевской хунты, куда вошел и президент Пердуске-Хальцман, лгали грубо, топорно, как настоящие малограмотные бомжи, как бывшие уголовники, которые до Майдана отбывали наказания за различные преступления.

Президент Пердуске-Хальцман сразу, со дня инаугурации, объявил о мире. Но после объявления мира, на головы мирных граждан Луганщины и Донеччины, полетели снаряды системы Град, а из пушек стали палить по больницам, школам, детским садам, да по жилым кварталам. Люди гибли от разрывавшихся бомб и снарядов, в том числе и фосфорных, запрещенных к применению сторонами военного конфликта.

Бандиты разрушили системы водоснабжения, электроэнергии, очистных сооружений, а так же хлебозаводы, мукомольные комбинаты, колбасные заводы, лишили людей пенсии, зарплаты, продуктов питания, перекрыли пути поступления гуманитарных грузов, не давали возможность покинуть горящий котел беженцам.

Между тем продажные журналисты, депутаты украинского парламента, в один голос твердили о мирной инициативе президента. Конечно же иностранные средства массовой информации не могли отстать от них. Таково было указание Бардака и лидеров стран Западной Европы.

Они стали следить и отлавливать российских журналистов, жестоко избивали их, а некоторых просто убивали из гранатометов и снайперских винтовок.

Между тем президент помня о данном им обещании мира, в пятницу после обеда 20 июня оделся в военную форму и отправился в зону боевых действий. Конечно бойцы народной республики не стреляли, визит был секретный, поэтому главнокомандующий спокойно расхаживал по территории воинской части почти в одиночестве, потом вдруг остановился и произнес короткую речь о мире сроком на одну неделю. За это время повстанческая армия должна полностью разоружиться, сдать оружие, освободить все государственные учреждения и принять участие в выборах, избрать тех мэров городов, имена которых назовет киевская хунта. Если выяснится, что бойцы никого не убивали и случайно брали с собой под давлением сепаратистов охотничьи ружья, они могут быть амнистированы и им будет разрешено общаться на родном языке. Ни о каком договоре между конфликтующими сторонами даже не упоминалось, равно как и о федеративном устройстве. Возможно текст указа о мире и приложение к нему составлял помощник Пердуске подслеповатый, лупоглазый, недавно освобожденный из тюрьмы Залупценко, потому что более глупого и более бестолкового указа о мире история не знает.

Уже через десять минут Днепропетровский губернатор Коломойша заявил:

— Я этому указу не подчиняюсь. Я должен уничтожить сепаратистов.

Не спешили подчиниться этому указу и войска, особенно Правый сектор. Той же ночью гремела канонада, гибли мирные люди, разрушались жилые дома, школы, больницы.

Вечером того же дня на 24 канале шла комедия Шустер Лайф, где главным героем был Залупценко. Ему аплодировали после каждого предложения. Заметно было: четвероногие маленькие злобные козлики, в качестве заполнения зала, были привезены из Прикарпатья и хорошо проинструктированы.

— Господа, — начал Залупценко, моргая и поправляя очки, — я только что из зоны боевых действий. Стоял рядом с нашим выдающимся, всенародно избранным президентом. Он, я вам скажу, мудрый, гениальный человек. Он расшифровал свой Указ о мире сроком на одну неделю, без бунажки. Я стоял и дрожал от зависти. Ну, во-первых, наши дела на Донбассе не так уж и плохи. Еще несколько дней и террористы были бы полностью разгромлены, но наш президент дал слово. Во-вторых, нам жалко мирных людей. Так называемая народная армия, а на самом деле, армия агрессора, нашего северного соседа России, расстреливают мирных жителей, а тех, кого не удается расстрелять, увозят в рабство. Ну, я вам скажу: мы кацапам надавали. Тысячи теллолистов погибли от наших пуль. Они сыграли в ящик, теллолисты. Как только покончим с Донбассом, а Донбасс должен остаться украинским, двинем свои доблестные войска на Крым, а дальше видно будет. Наша армия крепчает изо дня в день, она уже непобедима. Мне придется раскрыть небольшой но важный секрет нашего с президентом плана. Армия Украины уже идеологически сцементирована, во главе с Правым сектором. Это первый этап. Чичас она проходит боевое крещение. Как только наберется опыта, она пойдет на Крым, мы должны освободить Крым от российской оккупации. Освободим Крым, а дальше видно будет. Товарищи с Правого сектора обещают прогуляться по Красной площади. Я как помочник, первый помочник президента, грю ему: Петя, возьмем автоматы в руки и айда на сепаратистов, а он отрицательно крутит головой и напирает на то, что надо послать войска. Мы согласны на мир с позиции силы, добавляет великий человек Пердушкодушко. И я с им согласен: наш мир с позиции силы. Сильный слабому предлагает мир. Великодушно. Попробуй ослушаться, слабый. Мы тебе дадим работу, фатиру, а то и сам отремонтируешь, потому как сам стрелял и свою же фатиру разрушил.

— Что вы будете делать, если сепаратисты не сдадут оружие к 27 июня- спрашивает старший лейтенант с зоны боевых действий.

— Как шо- Изнистожим.

Тут раздались самые бурные, продолжительные аплодисменты: Ивано-Франковские пастухи, очевидно были накачаны то ли наркотиками, то ли самогоном и когда Шустер им моргал, били в ладоши не останавливаясь.

— Волки не станут овцами, — продолжал Залупценко.

— Вот заявление Кремля, — ошарашил всех Шустер. — Кремль говорит: это ультиматум, а не предложение мира. Как вы это расцениваете-

— Это ла-ла-ла, — произнес Залупценко с гордостью. — Пусть забирают своих бандитов и уходят…за Урал, хотя мы их и там достанем. Мирное население Донбасса с нами. Те, так называемые беженцы, которых российская пропаганда представляет, будто они направляются в Россию, направляются насильно, под дулами автоматов. А как это делается- террористы окружают населенный пункт, заходят в дома, дают приказ собираться и во дворе выстраивают и строем гонят к украинской-российской границе, а там, сами понимаете. Короче, москали нам уже вот здесь сидят, — показал Залупценко ладонью на шею.

— Зам командира Правого сектора Береза хочет слово сказать, но вы не уходите, помочник президента, — сказал Шустрее Лайф.

Заместитель Пипияроша, одетый в новенький костюм походил на современного интеллигента, был даже подстрижен, побрит и обладал скупой улыбкой.

— Будем возвращать Крым. Хотя это теперь сложная проблема, ее могло бы и не быть, если бы вы, — он ткнул пальцем в пузо Залупценко, — если бы вы в 2005 году повесили Чечетова, Ефремова, Медведчука, если бы вы перестреляли коммунистов, а потом запретили компартию, то этого ничего бы не было.

Тут раздались бурные аплодисменты пастухов, в которых неизвестно откуда взялась и злоба, которые спали и видели кровь своих старших братьев москалей, так как они…что еще такого они наделали проклятые, а разгромили гитлеровскую армию, а эта армия была армией — освободительницей от фашизма, али от коммунизма.

Идеолог фашисткой партии Береза чувствует поддержку земляков, спокойно добавляет:

— Донецкий миллиардер Ахметов тоже гусь хороший. Почему бы ему не закупить бронежилеты для доблестной украинской армии- Жалко денег- Или жалко сепаратистов- Надо его допросить. Правый сектор займется им в ближайшее время, посмотрим, с кем он.

Помощник президента, тупой и злобный по природе, тут же в кусты.

— Я был всего лишь министром МВД в 2005 году, а тогдашний прокурор Пшонка, гражданин России, плохо работал, игнорировал мои сообчения. Это его вина, что Чечетов размахивал рукой в Верховной Раде, когда голосовать, когда отказываться от нажатия кнопки «за», я тут ни причем, Правый сектор. Теперь другая обстановка. Благодаря нашей неньке Америке, мы сделали правильный выбор: не с москалями, не в Азию, а в Европу, мы — Европа, а не попа. То что на востоке братья — наплевать. Таких братьев…мерзко даже вспомнить. У меня тоже были братья и сестры в семье, но глаза бы мои их не видели: они на восток глаза пялят. Вообче, двадцать первый век — век практицизма, а не какого-то там братства. Европа- это благополучие, это сытость, это все бесплатно и все роскошь, это жизнь как у бога за пазухой.

Тут Ивано-франковские пастухи слабо реагировали: для них такие слова, как сытость, благополучие — это бараны, овцы и овечий сыр, да еще шерсть, а иногда шкуры.

Залупценко обиделся на холодную реакцию и умолк.

— Насчет Пшонки ты загнул, Залупа, — произнес Береза.

44

Главный режиссер телевизионного шоу Шустер, как маленький дохленький генерал на поле боя, расхаживал по телестудии, останавливал выступающего, задавал вопросы, сообщал о срочных новостях и никто ему не перечил, даже представитель Правого сектора. И сейчас он поднял высоко руку с расправленным указательным пальцем и сообщил, что Россия, такая сякая возбудила уголовное дело против Авакова и Коломойши за отмывание грязных денег и убийства мирных жителей Донбасса и Луганска.

Залупценко расхохотался, потом набычился и поднял кулак выше головы.

— А Янукович- Сколько мульярдов наворовал и ничего, Россия его приютила. Дык его надо посадить на сто лет в одиночную камеру.

Раздались бурные аплодисменты прикарпатских овчарей. Никто не вспомнил, что Янукович досрочно освободил Залупценко из тюряги, а Залупценко только что отблагодарил его за проявленную милость: мораль пастухов и Залупценко на уровне киевской хунты, в среде которой все аморальное морально и благородно. Настоящий ленинский стиль. Ленин отблагодарил Николая второго за гуманное отношение царя к нему как к узнику: узник купил лошадь, охотился, сыграл свадьбу с Надей, будучи в заключении, а как только захватил власть, расстрелял не только Николая Второго, но и его невинных дочерей и больного несовершеннолетнего сына. Просто так: упражнялся гений зла. Правда, внешне Залупценко не похож на Ленина, его портрет ближе к Адольфу Гитлеру.

Но тут снова вытянутая рука.

— У нас на связи Москва! — изрек Шустер под всеобщий гул.

— Здесь Моська? Э, нет! Бежим! — воскликнул пастух и засобирался бежать.

— Да подождите вы! У микрофона Борис Немцов, великий русский писатель, философ, теоретик антипутинского правления, коего боится вся путинская Россия. И Путин дрожит перед им, аки осиновый лист.

Раздался небольшой топот ног, часть протестовало, часть побоялось высказать свою ненависть к русскому поганцу Немцову.

На большом табло показался несколько размытый образ Немцова крупным планом, отчего глаза получились навыкате.

— Пожалуйста Ефимович, — предложил один другому.

— Дорогие украинские друзья, дорогие братья (со стороны зала послышалось рычание ивано-франковских пастухов). Россия воюет с вами не только на поле боя, но и…и… идет информационная война, коей руководит лично Путин. Вот почему оболваненные люди берут в руки оружие и едут на Донбасс сражаться с законной украинской властью. Там нет ни одного украинца, украинцы работают в шахтах, на заводах, в семьях помогают своим женам воспитывать детей. Воюют только русские. Путин оккупировал Крым, теперь хочет оккупировать еще и Донбасс. Русские массы, которые воюют на Донбассе — это зомби. Они не знают, за что воюют. Я предлагаю изменить информационный режим. Ваши телеканалы, радио и газеты пишут только правду, а надо отступить от этого нравственного правила и по методу русских, приукрашивать, приукрашивать, отодвигать эту правду. И мы вам поможем. И западная пресса поможет. Я вам советую принять закон: перешел границу — тюрьма или расстрел. У вас такого закона нет, вот и переходят русские танки вашу границу. Надо посадить танк в тюрьму. Я уже подал такой запрос Генрокурору России Чайке, кстати он ваш земляк, но ответа до сих пор нет, а почему нет? Да потому, что Путин грозит ему отставкой, если он ответит на мой запрос. Россия, товарищи, на гране развала, вот почему Путин так себя дико ведет. У него большие промблемы с Крымом. В Крыму пляжи пусты, воды нет, элестричества нет. Вы молодцы, что все перекрыли и воду и электроэнергию. Крымчане уже прочувствовали, как им без Украины тяжело. Будучи в составе Украины, крымчане жили как короли, а теперь собирают слезы. Так им и надо, нечего было идти на референдум пусть и под дулами автоматов русских моряков, переодетых в гражданскую форму. Путин боится Крыма, он туда даже не навещается, чувствует: его там тухлыми яйцами закидают. Я знаю, что крымчане бегут, а вы принимаете беженцев, принимайте и дальше до тех пор пока крымская земля не опустеет совсем, потом вы там построите свои дачи и заселите территорию татарами и жителями Галичины. Перехожу к международным делам. Европа никогда не пойдет против России, она от нее зависит.

— Борис Ефимович, — перебивает Шустер под топот ног пастухов, что сидят в зале без права голоса, в качестве представителей народных масс и путем нажатия на кнопки высказывают мнение жителей всей Украины. — Эту тему, Борис Ефимович, а эта тема очень большая и очень сложная, мы могли бы рассмотреть в другой раз и возможно самостоятельно. Как мнение народных масс- Прошу голосовать! Выведите данные на табло. О сто процентов! Вся Украина «за»! Спасибо, Борис Ефимович.

— Хорошо. Тогда пустите поезда через Украину, а то ваши люди в Крыму умирают без медикаментов, без воды, без хлеба.

Посыпались аплодисменты, долгие, несмолкающие: пастухи разволновались.

— Вот видите, Борис Ефимович, представители всех регионов Украины, не соглашаются с вашим предложением. Они как бы говорят: шли на референдум, голосовали, а теперь страдайте и если вам так нравится русский Иван, подыхайте без воды и лекарств, али организуйте сопротивление, а мы придем вам на помош. Тут дела такие, я ничего не могу сделать, Борис Ефимович. Вы там в Московии организуйте народные массы на свержение Путина, а мы, вся Украина, пошлем вам Пипияроша со всем Правым сектором, всех путинцев перережем, Красную площадь снесем, а Москву переименуем в город Галиций. Как представители народных масс, одобряют-

— Ура! Ура-а-а!

Аплодисменты, топанье ногами и восклицания: Слава Украине, слава Бандере!

— С нами на связи Коломойша, губернатор Днепропетровской области, великий сын украинского (израильского) народа. Ему слово.

— Я благодарю брата по крови Бориса Ефимовича Немцова за правдивую информацию. Жаль, что не было Новодворской, моей сестры. Знаете, нас мало, но мы мудрый народ. В 17 году повергли русских дураков, совершив там революцию, потом пускали им кровь. Наш отец Ленин не успел всех вырезать, а жаль. В 2014 году мы совершили революцию в Киеве и доведем ее до конца…

— Игорь…, Игорь, ты, кажись, выпил, перебрал немного. Нельзя такие вещи…, - заволновался Шустер и отключил Коломойшу. Коломойша исчез с экрана. Галичанские пастухи, представители всех регионов Украины, оцепенели, а потом стали спрашивать друг у друга, где Правый сектор- Что творится- Украину переименуют в Израиль-

— Наш Петро Пердуске, он тоже наш, недавно издал Указ о мире. Этот указ — свидетельство его мудрости, доброты, гениальности, он мог бы быть премьером Изряиля, его туда зовут, но он решил отдать весь свой талант украинскому народу. Так ему посоветовала Америка, которая противостоит российской агрессии и…и… он, наш президент Пердуске, останется верным сыном, он уже не спит ночами, а думает о судьбе украинского народа, где вы найдете такого среди своих тупых хохлов, простите, среди необразованных сепаратистов- А теперь у нас слово от оппозиции, амуниции…

45

Неизвестно по каким причинам телеведущий Шустер решился на невиданную смелость предоставить слово представителю партии регионов Нестору Шуфричу.

Все замерли при произнесении этого имени, ведь это бывшая партия свергнутого президента Януковича, которую сразу же после государственного переворота нещадно отколошматили прямо в Верховной Раде, а потом пошли по домам и стали угрожать их семьям. Часть депутатов вынуждены были разбежаться, а часть небольшая правда, таких как Богословская (израильтянка) объявила о выходе из партии и перекрасилась кто в нацистов, кто прилип к другим партиям. Словом из 185 человек, осталось около тридцати и Нестор Шуфрич среди них.

Когда Шустер предоставил Шуфричу слово, раздалось шипение змей и его рейтинг, как выступающего понизился до десяти баллов.

Нестор несмело вышел к трибуне оглядываясь, а не бегут ли к нему с кулаками, с ножами, с пистолетами и стал у микрофона.

— Я поддерживаю план президента и очень хочу, чтоб он был до конца выполнен, но, к сожалению, этот план о мире и согласии написан и представлен нам в ультимативной форме, в нем ни слова о договоре между противоборствующими сторонами. Выходит, что террористов, сепаратистов и всяких там выдуманных истов вовсе не существует, не с кем договариваться, их не считают за людей, они просто статистическая единица. Потом им грозят, мол, кто не стрелял, кто не брал оружие в руки, может быть амнистирован. Но ведь все брали оружие в руки. С одной стороны президент проявляет милость, с другой стороны он грозит повстанцам смертной карой. Я хочу привести всего лишь один пример. Когда обнаружилась заварушка в Крыму, меня послали на переговоры. Я три часа потратил на переговоры с руководством Крыма и понял, что убедил их. Но на следующий день генеральный прокурор возбудил против руководителей Крыма уголовное дело. Чем это кончилось вы знаете.

— Ты, Нестор, агент террористов и твоя партия, с которой ты до сих пор не порвал — все теллористы. Бить вас всех и вешать, вешать и бить, — пригрозил Залупценко. — Я доложу президенту и мы с им примем меры. Против вас, против тебя. Шея у тебя тонкая: один взмах меча и голова покатится.

— Ура! Ура-а-а-а! — заревели ивано-франковские пастухи. Народные массы тут же дали оценку словам Залупценко — 98 беаллов, а Нестору, когда он выступал, давали всего десять, а то и пять. Но Нестор не сдавался, он продолжил.

— Я не могу смотреть, как славянин убивает славянина. Что мы делаем- Брат убивает брата. Да это же на века. Семена ненависти и злобы. С этим мы и войдем в историю.

— У вас все, господин Шуфрич- Вы уже давно исчерпали свой лимит, — сказал Шустер. — У нас тут запланирован журналист Марк Франкетти, это иностранный журналист, я не могу отказать ему, кроме того, у него у этого журналиста есть хорошие новости. Пожалуйста, Марк, мы вас слушаем.

Марк, очевидно из Италии, потому что связь осуществлялась по каналам связи, сказал:

— Я был на Донбассе и в Луганске. Там нет никаких террористов или сепаратистов. Это обычные люди. Они не хотят жить рядом с бандеровцами, они не хотят, чтоб их расстреливали из орудий, сбрасывали на них бомбы из самолетов, стреляли в упор с гранатометов и системы Град. Они хотят свободы. А что вы хотите-

— Как не стыдно так врать- вмешался один участник из Правого сектора. Это был парень семнадцати лет Кулибеда с черной повязкой на лице для солидности, да я тебя тринайдцать раз кулаком по морде и оземь!

— Мне наплевать, как вы относитесь к тому что я сказал, я сказал то, что видел а не то, что вам бы хотелось, — ответил Марк.

— Ну, Марк, знаете, обстановка такая, может это вам просто показалось, а может вас специально подвели к таким людям, которые работают на русскую разведку. Подумайте и измените свое мнение, — предложил Шустер.

— Вы врете, потому что вам дают такую команду на западе и в Вашингтоне, — сказал Франкетти, — а мне никто не приказывает, вот я и говорю правду.

— Это неправда, что он говорит правду, — произнесла Ложечка, примостившаяся к одному плечистому амбалу шаря рукой по его жирной ляжке.

Савик Шустер почувствовал, что с итальянским журналистом он дал маху и что ему за это влетит, не знал, как выйти из этого положения. Он уже собирался позвать к микрофону врага украинского народа Шуфрича, который, к великому сожалению, говорил по существу, говорил четко, ясно, доступно, но пастухи не оценили, как поднял руку депутат от партии Тянивяму Стротюк.

— Депутат Сиротюк, что вы скажете, мы давно ждем вашего выступления, у нас маленькие сбои: журналист Франкети… его не туда занесло, депутат Шуфрич не туда заехал…, как вы относитесь к их выступлениям-

— Шуфрич это украинский Путин. Это 7 миллионов щирых украинцев на Донбассе и 2 миллиона украинцев в Крыму и все это Путин хотит захапать. Не дадим! Наша победоносная армия… вы сами понимаете, что это такое. План господина Пердуске слиском мягкий, его надо ужесточить. Всех теллористов расстрелять, оставить одних украинцев, а сколько не хватит, переселить из Галичины. Я с удовольствием поеду и стану там губернатором.

Тут великий, но безмозглый политик современности Залупценко, не поднимая руки, встал и подошел к трибуне. Шустер возмутился, но втянул голову в плечи.

— Есть ишшо мысля, — произнес Залупценко, втягивая мокроты в горло. — Мы достигли больших успехов в дупломатии, именно, мы объегорили кацапов с газом. Не просто так мы провели девять раундов переговоров по газу: у нас была цель, и мы этой цели достигли. Наша цель состояла в том, чтобы как можно больше закачать российского газа в хранилища, в наши хранилища. А это бесплатно. Пока московские головотяпы издавали дурной запах, мы наполняли наши газохранилища российским газом. Бесплатным. Теперь мы обеспечены до конца года. А там посмотрим. Америка нас не оставит в беде. А долг россиянам мы никогда не вернем. Они у нас украли миллиарды кубометров газа в Черном море. Я сказал: головотяпы. Это мягко сказано. Они дураки. Весь запад над ними посмеивается. Наш президент великий, талантливый дупломат. Правда по этим вопросам он постоянно консультируется с Бардаком — напрямую. Сейчас ведутся переговоры о том, чтобы заблокировать южный поток. И тут мы проявляем дупломатию. Пусть кацапы потратят как можно больше денег на строительство этого южного потока и когда он уже практически будет готов, мы скажем: стоп. Конечно устами запада, а западу прикажет Бардак Омама. Вот увидите. Я сегодня коснулся многих пикантных вопросов, которые в России были бы секретными и составляли бы отнесены к государственной тайне, поэтому прошу не особенно распространяться о том, что тут говорилось, особенно, что выходило из моих уст, как первого помочника президента Пердуске-Хальцмана.

— А как же телевидение? Ведь вас слушал весь мир, Виталий Залупценко?!

— Но, но, но. Я выражался фигушки, то есть фигурально, выдавал так сказать желаемое за действительное, прошу зрителей не воспринимать все буквально, а фигурально от слова фигушки.

— Да в наших передачах бывает всякое. Иногда хочешь сказать доброе, умное слово, а выходит чепуха. Вы не обижайтесь, Виталий Залупценко, но вы наговорили сегодня много чепухи, видать вы малость того…перебрали.

— Так у моей тещи день рождения.

46

На очередном брифинге США представитель Госдепа Псаки Суки в который раз молола чепуху. Опытные, информированные журналисты тут же, не стесняясь, поправляли ее и даже называли лгуньей, обвиняли в отсутствии профессионализма, но она не обращала на это никакого внимания.

— Беженцы из России находят достойное пристанище на Украине, — в очередной раз солгала она, как ни в чем не бывало.

— Беженцы из Украины, — поправил ее один из журналистов, — их в России уже полмиллиона. Вы, Псаки Суки просто не информированы.

— Ах, да, я ошиблась. Это украинские беженцы. Но сколько их и есть ли вообще эти беженцы, у нас нет никаких сведений. Я полагаю, что их просто нет, нет никаких беженцев, это просто выдумка русских.

— Не рассказывайте нам сказки, Псаки Суки, — сказал все тот же журналист.

— Ну, если вы настаиваете, я выясню, сегодня же выясню, а завтра доложу вам, так нет проблем, как говорится.

Псаки Суки нисколько не переживала, что допустила очередной ляпсус, поскольку сам вице… Джон Бабайден погладит ей голую коленку, а то и выше, а она расстегнет молнию у него на брюках, начнет выяснять, что там, а там, как всегда тоненькая кишка набитая кашей. Хоть выбрасывай. Но разве в этом дело. Дело в том что Бабайден уже организовал фирму в Донецке по добыче сланцевого газа и сделал своего сына хозяином этой фирмы, а ей Псаки Суки обещал в Украине теплое местечко. Разбогатеет и вернется в США баронессой, а не простой Псаки Суки.

А пока беженцы вереницей тянулись в Россию. В основном это молодые женщины вместе с детишками от грудных до 12–13 лет. Начался массовый исход из Славянска, где не было ни воды, ни света, ни нормального жилья. В основном ютились в сырых подвалах. А в сырых подвалах нет элементарного — воды и туалета. А потом стало не хватать хлеба, овощей, фруктов. Сами б еще ничего, а вот детишки. У них одно: мама, дай! И ревут. У матери сердце разрывается, но сделать она ничего не может: слезы, уговоры — ничего не помогает. Какие-то копейки валялись на карточке банкомата, но Коломойша заблокировал, ничего не возьмешь. Безнравственный жид, которому нет места в Израиле, хорошо устроился среди дураков украинцев, бессовестно грабил их, нажил миллионы, а теперь душит их, морит их как крыс и смеется при этом. Мужья на фронте, если навещают, то на время, усталые, голодные, еле живые. Остается один выход — бежать, куда глаза глядят. Галичане, в том числе и Коломойша, и Правый сектор пробовали создавать места для беженцев из зоны боевых действий, нечто в виде колонии, как фашисты во время Второй мировой войны, куда насильно сгоняли украинцев. Но теперь никто из беженцев не пожелал вернуться в фашистский концлагерь. Все тянулись в Россию.

В России встречали всех как родных, как близких родственников. Их принимали в Ростовской, Воронежской, Калужской, Астраханской, Волгоградской и других областях, освобождали для них общежития, пансионаты и даже бывшие летние детские лагеря. Беженцев поселяли в чистые светлые палаты, заправленные чистым бельем, чистыми полотенцами, выдавали детские игрушки. Словом беженцы попадали из ада в рай.

Аня Кузилева с двумя детьми, они уже погрузились в мир игрушек и твердили, что находятся у доброй тети или бабушки в гостях, а домой возвращаться не хотят, лила слезы от счастья. Она тут же позвонила мужу, а потом стала обзванивать своих знакомых, кто колебался в решении стать или воздержаться от статуса беженца, и захлебываясь от восторга рассказывала, как ей хорошо.

Матерей одиночек, чьи мужья остались в блиндаже, воевали за свободу, рисковали жизнью, было большинство. Но были и такие, кто привез сюда и мужей — молодых, сочных, упитанных, с бычьей шеей и хищным взглядом. Им бы воевать, сидеть в засаде с автоматом в руках, а они здесь сидят в тепле и роскоши, курят дорогие сигареты, жрут по две порции и названивают подругам, кто все еще находится в зоне боевых действий.

Вот мать Лена привезла двух сыновей верзил, одному 20, второму 28, она опекает их как младенцев и никуда от себя не отпускает. Старший сын Женя делал попытки записаться добровольцем в народное ополчение, так она Лена упала ему в ноги и стала умолять остаться, не рисковать жизнью ради чего неизвестно. У обоих белые ручки, ленивая походка, отвисшие животики, они едят по три порции в завтрак, и мать не стесняется бегать на кухню просить добавки.

— Лена, как не стыдно, — не выдерживает Аня. — У меня двое детей, а муж остался на фронте, кто нас будет защищать- Да и здесь мы сидим на шее русских.

— И у меня двое. Больше у меня никого нетути. Я их никому не отдам, особенно смерти в руки. Я ты думаешь, я одна такая- Как бы ни так. В моем подъезде живут шахтеры. Ты думаешь, кто-нибудь из них воюет- Как бы ни так. Все прячутся в шахтах от пуль и снарядов, зарабатывают денежки, чтоб кормить детишек и своих жен. А на так называемую свободу им наплевать. Отвоюют свободу — хорошо, погибнете, тоже хорошо, они так же будут работать, добывать уголь.

Аня ничего не могла возразить и только расплакалась от обиды. Ведь если бы шахтеры проявили солидарность, хунта давно была бы низложена, дома были бы целы, не валялись бы трупы на улицах, не издевались бы галичанские бандеровцы над русскими, не резали бы их, как картошку для жарки.

Она решила позвонить мужу, чтоб поделиться этой мыслью. Муж пытался ответить, но вместо голоса слышался грохот снарядов, а потом все умолкло. Она испугалась. А вдруг- Увидит ли она своего мужа когда-нибудь или воскресение было последним днем их свидания. Но прошло два долгих, два утомительных часа и раздался долгожданный гудок. Это был муж Василий. Он выслушал ее а потом сказал:

— А как ведут себя жители других областей под гнетом бандеровцев- Молчат. Трусы. Если бы Днепропетровская, запорожская, Одесская области восстали, обстановка кардинальным образом могла бы измениться. Но все ждут, прячутся под одеялом, как мыши в норках. Кучка фашистов разгромила миллионный город Одесу. На что способны одесситы- Дешевенькие анекдоты рассказывать, а больше ни на что. И наши соседи тоже самое.

— Вася, береги себя, у нас двое деток. Нельзя нам за всех воевать. Гори все огнем. Бросай все и приезжай, вон тут мать с двумя сыновьями с бычьими шеями, жрут по три порции и никто из них не захотел взять винтовку в руки.

— Стыдите их, не давайте им покоя. Это трутни бесстыжие.

Аня стала более пристально присматриваться к беженцам, она знала, что пройдет какое-то время и к ним будут вопросы, но сейчас хозяева слишком добродушны и им приказано только проверять документы, регистрировать, сортировать по группам, если появляются родственники, отдавать родственникам, а больше не задавать никаких вопросов.

Россия огромная страна, у нее большая территория, она могла бы принять все семь миллионов человек из дух областей, но кто знает, а может дядя сэм этого и добивается. Дяди сэму не нужны русские на Донбассе, он может переселить туда галичан и тогда сын Бабайдена будет спокойно управлять формой по добыче сланцевого газа на Доннечине.

А пока такое количество беженцев — проблема для властей. Тем более, что янки и западные швабы делают вид, что никаких беженцев нет. Вот если бы хотя бы по десять человек захотели поселиться в колониях, созданных бандеровцами, средства массовой информации запада трубили бы не переставая и представитель Госдепа Псаки Суки не делала таких ляпсусов, что беженцы бегут из России на Украину.

Жители юго-востока молча ждут помощи от России, ибо без этой помощи их раздавят как мух. Не мужеством, не умение воевать, а танками, самолетами, системой Град, которые они бесстыдно и нагло применяют по отношению к безоружным.

47

Батальон «Айдар» был сформирован Коломойшей. Здесь платили за каждый день отдельно и за каждого убитого тоже отдельно. Доказательством того, что именно ты, а не кто другой убил повстанца народной армии Донбасса, служила голова, иногда с выколотыми глазами, а пустые глазницы замотаны скотчем несколько раз вокруг головы, видетельствовали о мужестве проявленном бойцом батальона. Батальон, как самое престижное воинское формирование, комплектовался в основном из уголовников, воров, наркоманов и освобожденных тюремщиков, отбывающих наказание за убийства и изнасилование. Тюрьму разряли, уголовников выпускали на волю. Здесь исправно платили и эта зарплата была в несколько раз выше, чем в частях, комплектовавшихся из новобранцев и бойцов так называемой регулярной армии.

Комиссаром здесь была женщина, незамужняя девица двадцати восьми лет. Она училась в Харьковском университете, но когда была переведена на третий курс отправилась воевать в Сирию. Сирийский опыт пригодился и здесь среди головорезов, зарабатывающих на жизнь ценой чужой жизни.

Тот боец, у кого на счету было три и больше смерти, неважно кто это был- ребенок, мать ребенка или боец народной армии Донецка, Надежда Савченко, ко всем остальным благам, награждала его своим телом в течение одной ночи. Она считалась формальным комиссаром, а фактически снабжала убийц психотропными препаратами перед боем и своим телом после боя тех, кто в мешке приносил три изуродованные головы и высыпал у ее ног, подобно накаченным мячам. Она тут же составляла рапорт на имя содержателя батальона смерти Коломойши и выдавала маленький квадратный листочек с датой и своей подписью. Согласно дате, значащейся на кусочке бумаги, владелец приходил в резиденцию Надежды в восемь часов вечера, где его ждал хороший ужин со стаканом коньяка и богиня разврата Ирина в тоненьком просвечивающемся халатике до колен.

Едва присев к столу, претендент клубничку, видел, что на Ирине ничего нет и спешно принимался поглощать все что было на столе. Ирина могла присесть на колени, расстегнуть брючный ремень и пощупать, что там прячется ниже. Тогда солдат бросал пищу, хватал ее, как волк ягненка и уносил в другую комнату, где слабо горел ночник над роскошной кроватью.

Для многих бугаев это было высшим кайфом и ценилось больше, чем пять тысяч долларов Коломойши.

В этот раз боец Калоша, отсидевший восемь лет за групповое изнасилование несовершеннолетней, принес Ирине не три головы, а четыре и считал, что одной ночи маловато, а Ирина, не спавшая всю ночь, крепко заснула. В двенадцать дня у двери спальной раздался выстрел из пистолета. Оба вскочили и подняли руки кверху. В двери показался командир батальона Мельничук, он сделал еще один выстрел в потолок и сказал:

— Что ж ты, сука, нарушаешь режим. Твои однокашники давно на задании.

— Послушай, капитан, ты того, не очень, а то больше от меня ничего не получишь. Я счас объясню в чем дело. Этот жлоб оказался живучим и сексуальным, всю ночь меня мусолил: сам не спал и мне не давал. Накажи его как-нибудь по- другому.

— Пан купитан, я вчерась четыре головы доставил и потому имею право не только короткую ночь пролежать с богиней Надеждой, но и больше.

— Подойди ближе, — приказал командир. — Стань на четвереньки.

Мельничук достал салфетку, взял нож со стола, схватил за мошонку бойца Калошу и отрезал небольшой кусок, не затрагивая яичка.

— Боец Калоша, съешь кусок сырого мяса! Живо. Это тебе будет легким наказанием за нарушение дициплины.

Калоша проглотил, встал смирно, руки по швам.

— Перевяжи ему хозяйство, — приказал капитан и повернулся к выходу. — Через десять минут жду, поедем на передовую.

Ирина выполнила приказание командира, как медицинская сестра, быстро пожарила яичницу, дала ему порошка, Калоша выпил и даже повеселел.

Через двадцать минут они уже были на передовой. Но Савченко уже находилась возле других солдат, она отслеживала одного двадцатилетнего парня, думая заполучить его на следующую ночь.

Батальон оцепил воинскую часть: солдаты не хотели идти на передовую. Для этого было много причин: их не кормили уже третий день, не выдали бронежилеты, не дали дешевых сигарет, одеял и простыней, они спали по два на одной железной койке. Командир то выходил, то заходил, все давал объяснение и пытался выгораживать молодых бойцов. Тогда Мельничук прострелил ему обе ноги. Два головореза взяли под руки и занесли в казарму.

— То же самое будет и с вами, давайте, ребята, выходите. Будет проверка на прочность.

Человек восемьдесят вышли с охотничьими ружьями и выстроились на плацу.

— Слава Украине! — воскликнул командир батальона Мельничук. Солдаты молчали.

— Слава Украине! — воскликнул во второй раз Мельничук и выстрелил в воздух. — У меня такое впечатление, что я стою перед террористами, а не перед солдатами вильной Украины. Повторяю: Слава Украине!

— Слава…

— За вашими спинами КПП. Оно захвачено российскими террористами. Через это КПП проходят так называемые беженцы, а на самом деле это жены Донецких и Луганских террористов, наших заклятых врагов. Наш президент Пердуске предложил создать специальные лагеря для беженцев во Львове, Тернополе, Ивано-Франковске и других городах. Пусть туда едут, пока мы здесь не наведем порядок. А они тянутся к нашим врагам, русским. Враг к врагу, враг с врагом соединятся, шоб стать сильнее и потом пойти на нашу вильну неньку Украину. Слава Украине. Мы их должны ликвидировать. Из ружей, автоматов, пулеметов. Ясно- Счас вам выдадут новое оружие. Прицелился, нажал на курок, вот и все.

— Убивать мирных граждан- воскликнул один солдат.

— Солдат, как вас, фамилие-

— Черепаненко.

— Солдат Черепаненко, выйти из строя. Три шага, марш!

Солдат подчинился. Мельничук подошел к нему вплотную, приложил ствол к виску и нажал на курок. Солдат упал как подкошенный.

— Уберите эту дрянь, — сказал командир карателей. — Вот так будет с каждым из вас. Направу-у! Шагом, арш!

Солдаты покорно пошли строем, погрузились в придорожную лесную полосу и остановились. Здесь им разрешили рас сосредоточиться и выдали через одного по пачке дешевых сигарет без фильтра. Солдатики покурили. Дым как бы немного притупил чувство голода, но не надолго.

— Матери бы позвонить, — сказал солдатик товарищу, который все еще мусолил окурок, — да телефон отобрали. Вообще когда нас отлавливали и запихивали в автобусы, военком говорил: не беспокойтесь, ребята, скоро все вернетесь по домам. А тут вона оно как.

— Я стрелять не буду в своих. Ни за что, — сказал его товарищ. — У меня один мобильный есть. Как только будет такая возможность, я отзвоню. Порошу маму, чтоб и про тебя передала твоим родителям. Ты из какой деревни-

— Звонарево. Запомни, Звонарево. Ой, что это за лул-

С той стороны лесополосы показались большие грузовые машины: через узкую полосу все было видно. Машины остановились напротив.

— Машины разгрузить! — приказал Мельничук.

Ребята бросились разгружать. Это были в основном автоматы и несколько пулеметов.

После разгрузки грузовики уехали, а ребятам приказали рас сосредоточиться и взять на прицел идущих беженцев, чтоб в районе КПП перейти границу и уехать в Росси.

— Пли, — приказал Мельничук, но не послышалось ни одного выстрела.

— Пли, — приказал он во второй раз. — Изменники Родины, пли!

— Мы не будем стрелять в своих, — произнес один солдат.

— Все так думают-

— Все, — заревела толпа.

— Хорошо. Всем сдать оружие. Комиссар Савченко, организовать прием оружия.

— Есть организовать! — откликнулась Савченко.

Солдат оказалось больше, чем оружия. Савченко приказала пропустить через нее всех. Те, у кого не было оружия, подвергались короткому допросу, потом становились в строй. Оказалось, что пятьдесят бойцов не получили оружия. Их повели в дивизию. В дивизии объявили тревогу. Собралось несколько тысяч солдат.

— Товарищи солдаты! Перед вами изменники родины, которые отказались выполнять приказ, не захотели вступить в бой с врагом и поэтому согласно закону военного времени подлежат расстрелу. Их восемьдесят человек, я называть каждого предателя по фамилии не буду. Они все перед вами. Рота преступников, к брустверу становись.

Двадцать человек покорно стали к брустверу, закинув головы в небеса.

— Пли! — дал команду командир карателей.

Раздались многочисленные выстрелы из пулемета. Солдаты попадали.

— Следующая рота, становись!!!

Тут появился Пипиярош. Он предложил заменить вид казни отрубанием головы. Следующие шестьдесят голов будут упакованы и посланы в Днепропетровск Коломойше. Коломойша будет несказанно рад и за каждую голову щедро заплатит.

— Отставить, — скомандовал командир карателей Мельничук.

— Я буду принимать участие в казни, — заявила Ирина Савченко, пожирая глазами Пипияроша. Он ей давно нравился, но заслужить его внимание никак не получалось. Она подошла к Пипиярошу вплотную и уперла взгляд в то место Пипияроша, откуда растут ноги.

— Ты — пипи и я пипи. Только там у тебя пусто.

— Отойди, сука, — сказал Пипиярош и стал договариваться с Мельничуком по поводу трупов: отсылать трупы родителям или отписаться: пропал без вести.

Мельничук настоял на том, чтобы не отсылать. Будет скандал. Мать получит труп сына без головы и начнет вопить на всю округу, а тут журналисты…, особенно российские. Вообще российских журналистов надо убивать, в лучшем случае захватывать и держать в кутузки и применять к ним различные виды пыток.

Так восемьдесят человек были казнены двумя головорезами — Мельничуком и Пипиярошем. Мельничук недавно вернувшийся из заключения уже успел в родном селе на Ивано-Франковщине совершить два преступления — одно изнасилование четырнадцатилетней девочки, и одно убийство старухи. Он полагал, что она накопила значительную сумму на похороны.

Как только в Киеве начался бунт, он на второй день уже был там и организовал свою бригаду в основном из уголовников.

48

Два самых крупных бандита, которые не только желали воевать, а точнее убивать кого бы то ни было на востоке страны в своем черном деле были сообразительны и находчивы. Их устраивала связь с Коломойшей, хотя они плохо представляли, что этот жид хочет, чего он добивается. Власти- Увеличения прибыли- возможно. Продал же он недавно министру обороны Кивалю керосин для заправки самолетов по цене в полтора раза превышающий ту цену, которую он за нее заплатил. А это несколько миллионов долларов прибыли. Кроме этого Коломойша своими действиями решил навести страх на жителей самой крупной области, которые его не избирали, но которой он руководил, а точнее высасывал из нее все, что только можно.

Вот почему они оба и Пипиярош и Мельничук дули в одну дуду.

— Для того, чтобы победить сепаратистов, — убеждал Коломошйшу Пипиярош в присутствии министра обороны Украины Киваля и командира батальона Мельничука, — нужно оснастить армию техникой- танками, самолетами, БТРами, системой Град и снарядами. Стрельба должна вестись планомерно, ежедневно не только по сепаратистам, но и по жилым кварталам. Надо сравнять города с землей. На выжженной земле, если ее удобрить, может начаться новая жизнь. Этот район не должен быть заселен кацапами, азиатскими дикарями, а западной цивилизацией, представителями Галичины, бандеровцами, гордостью украинской нации. Тогда будет польза от нашей борьбы. Тогда ваши капиталы не пропадут даром, а будут только умножаться, прав я, Игорь, или не прав- Скажи, как ты думаешь.

— Я хоцу выслусать командира батальона «Айдар» полковника Мельничука, — сказал Коломойша, ковыряясь в зубах и сплевывая остатки прогнившей пищи на генеральские погоны министра обороны.

— Мельничук пока что капитан, а вы назвали его полковником, — сказал Киваль, стряхивая плевки с пиджака.

— Коломойса сказал: полковник, знацит, он и есть полковник. А ты, Киваль, кивай, кивай, цтоб завтра у Мельницука были погоны плутковника на плецах. Тебе слово, Мельницук.

— У меня в двух микроавтобусах шестьдесят голов молодых ребят, они отказались стрелять в беженцев на нашей границей с Россией. Прикажешь их доставить сюда, в кабинет-

— Это оцень хоросо. Пусть сгрузят в один из моих гаразей. Я после встреци с вами пойду, полюбуюсь, а потом прикажу сфотографировать и повесу больсую фото в кабинете. Как твое мнение, Ковальцук, какие меры мы долзны принять, сцоб унять этих москалей-

— У меня несколько планов, они поэтапные. Первый этап: брать противника в плен и производить над ним опыты насиля. Отрезать ногу, потом руку, а если много болтает, язык, половые члены и все это заставлять глотать. Цель: посмотреть, как реагирует жертва. И это записывать в журнал. Этот метод устрашения позволит добиться нужной нам информации. Пленный должен рассказать все, даже то, чего в жизни у него не было. Второй этап: никого не оставлять в живых. Как говорит Пипиярош, должна остаться выжженная земля и эту землю заселить семьями, проживающими в западных регионах нашей страны. Третий этап- это слежка за бойцами регулярной украинской армии. Все должны воевать и никаких сантиментов, как это было недавно с новобранцами, чьи головы в мешках.

— Коломойса одобряет план военных действий Пипияроса и Ковальцука. Ты слысыс, министр обороны- Вот и хоросо, вот и хоросо. А теперь кому я сколько долзен- За каждую голову по полторы тысячи долларов. Шестьдесят на полтора девяносто. Ну пусть сто тысяч долларов. Бела, а Бела- Сто тысяц долларов Мельницуку. Пипиярос, сколько тебе- Двадцать тысяц. Хватит тебе двадцать. В следуюсций раз будет сорок. А Кивай, Кивай- Тебе дулю — во!

Коломойша в кулаке просунул большой палец, получилась комбинация из трех пальцев.

— Вот тебе гонорар, Киваль, генерал Киваль. Ты пока плохо стараешься. Иди, собирай оружие и на восток. Разгони своих генералов, а то пуза наели, стали ленивы. Мне стыдно за насу армию. И тебе должно быть стыдно, Киваль.

Министр обороны был зол, но ничего не мог сделать. Коломойша — это капиталы, а без капиталов его армия ничего не будет стоить, это уже доказано. Если при его предшественнике одна пушка была на весь полк, то воевать с таким полком была одна прелесть. Если солдат не кормили по три, по четыре дня, то такие солдаты ни на что негожи. Даже в постели не смогут воевать с женщиной. А Коломойша в финансовых вопросах, куда сильнее президента или этого хорька Кролика, который может только хвататься и безбожно лгать.

— Не могу понять, почему вы так не любите министра обороны- произнес Кивал с обидой в голосе и готов был заплакать, но маршальские погоны не позволяли ему выдавить из себя слезу. — Я ить недавно приступил к работе. И я согласен с тем, что ребята тут говорили.

— Не плачься, разберемся, — произнес Коломойша, не подавая никому руки на прощанье.

49

Небольшая лесная полоса вдоль шоссе бросала тень на контрольно- пропускной пункт украинско-российской границы, который контрлировалсяополченцами Донецкой республики, недавно отвоеванный у силовиков. Тогда, во время боя, здание сильно пострадало, так как атака была внезапной, мощной и пограничники, побросав оружие разбежались, а точнее взяли направление в сторону России, хорошо зная, что их там примут, заставят принять присягу и дадут хорошо оплачиваемую работу. Сейчас ополченцы выставили своих пограничников. Они в небольшом помещении мирно дремали. Ничто не предвещало грозы ни с неба, ни с земли.

Но около двенадцати дня раздалась автоматная очередь. Хорошо, пограничники взбодрились вовремя и приняли лежачее положение на полу. Ответный огонь никто не открывал. Снова установилась тишина: те, кто стрелял, ждали. Они ждали и никак не могли дождаться реакции со стороны поста. Один из пограничников, лежа на полу нажал на кнопку вызова, как работник банка, когда грабители подают команду: всем лечь на пол.

Хорошо вооруженные бойцы народного ополчения с двух сторон, оставляя свободную полосу около двух километров быстро перебежали шоссе и заняли выжидательную позицию.

Около часу дня командир карательного батальона Мельничук подал команду встать и отправиться на штурм КПП.

— Слава Украине! — хором произнесли бандиты и встали на ноги. На той стороне шоссе несколько сотен бойцов народной армии уже взяли их на мушку.

— Не стрелять! Пусть подойдут ближе.

Уверенные головорезы батальона «Айдар», опустив стволы вниз вступали на дорожную полосу.

— Огонь! — дал команду командир отряда Николаев.

Пули посыпались градом, подкашивая бандитов.

— Ложись! Ложись! Ползком назад, к полосе! — изо всех сил кричал Мельничук. Потеряв около двадцати процентов личного состава. Бандиты стали окапываться в лесной полосе. Град пуль полетел над головами. Пришлось вызывать подкрепление. Был вызван еще дин полк. Он зашел с тыла и замер в ожидании. И не зря. Бандиты по одному по два ползком пробовали отступать назад. Уже на выходе из полосы их пристреливали как дичь. Около ста азовцев были прикончены таким образом. Наконец, это стало известно тем, кто оставался на месте и не мог подняться или проползти пешком, чтобы уничтожить сепаратистов, засевших на той стороне шоссе.

Мельничук стал просить помощи у Пипияроша и даже у Коломойши. Пипиярош не отвечал, а Коломошйша обещал прислать танки и БТРы.

Два БТРы тут же явились, но были уничтожены ополченцами. Пришли два танка, но оба танка были подбиты, а следующие два взяты в плен вместе с экипажем.

Задача ополченцев состояла в том, чтобы вытеснить бандитов из леса, для этого решено было взять их в кольцо.

После перегруппировки, бандиты были окружены со всех сторон.

Мельничук приказал солдатам вырыть для него небольшую канаву, где бы он мог спрятаться в положении лежа. У бандитов было все, кроме штыковых лопат, пришлось ковырять землю штыками, а выгребать пальцами. Храбрый полковник лег на живот и был ниже поверхности земли на три сантиметра. Достаточно поднять голову, чтоб все видеть.

— Будем держаться до конца, — громко крикнул он.

— Я не хочу умирать от пуль москалей, — произнес один бандит, судимый в России за групповое убийство и сбежавший на Украину.

— Я не желаю умирать. Плутковник, спаси. У меня жена во Львове и маленький ребенок. Зачем я сюда подался-

— Сволочь ты, Мельничук, ты нас сюда привел, зачем было загонять лучших солдат в этот котел-

Солдат извлек автомат и пустил очередь по Мельничуку, но тот врыл голову в песок и пули просвистели мимо.

— Братцы, я тоже не хочу смерти. Это Коломойша нас всех омманул. Он пообещал много денег. У меня в походной сумке сто тысяч долларов, я не успел вам их раздать. Хотите — заберите все деньги, только оставьте мне жизнь. Слава Украине!

— Слава Украине! — заревели бандиты, но их дружный голос потух в свисте пуль.

Когда основная часть «айдаровцев» была перебита, многие из них корчились от тяжелых ранений и не могли протянуть руку к автомату, Мельничук дал команду выбросить белый флаг. Только десять из ста пятидесяти бойцов были живы, измазаны в грязи, без единой царапины. Они по команде встали, построились во главе со своим командиром Мельничуком.

— Ну что, бойцы, бандеровцы- довоевались- кто вас посылал убивать своих братьев-

— Слава Украине! — произнес один боец нацистский лозунг.

— Произвести санобработку, — приказал командир отряда Соколов.

Пацана поволокли. Через десять минут он уже не мог стоять на собственных ногах: кровь текла у него из носа, изо рта и ушей. Два солдата держали его в строю. Санобработка повлияла на поведение пленных.

— Как фамилия-

— Мицько.

— Откуда-

— Из Львова.

— Кто тебя сюда послал-

— Сам приехал. Добровольно.

— Ты-

— Лавривский. Меня забрал военкомат. Дома осталась старенькая мать. Не убивайте меня, как матушка без меня-

— Где ваш командир-

— Я командир.

— Ты — Ковальчук-

— Да.

— Сволочь он, — произнес один боец. — Он приказал отрезать головы молодым бойцам, сложить в мешок и отвезти Коломойше, этому жиду поганому, потехи ради.

— Увести Ковальчука, надеть наручники и в подвал.

Ковальчук молча сложил крест-накрест руки, чтобы удобнее было набросить наручники, слегка улыбнулся и пошел между двух солдат, вооруженных автоматами по направлению к погребу, где содержались опасные преступники. У него сразу же созрел план. Он пойдет на мировую с новой властью, возьмет взвод и начнет воевать с наймитами Коломойши. Эта мысль его так согревала, что он даже был рад такому развитию событий. Какая разница, с кем воевать и где воевать, лишь бы деньги платили.

— Ну, что вояка- спросил Соколов бойца, которму сделали небольшую санобработку и уже стал приходить в себя, но все еще сплевывал кровь и вытирал нос рукавом гимнастерки. — Довоевался-

Он достал белую салфетку, подошел и вытер ему лицо, измазанное кровью.

— Я вас расстреливать не буду, а отправлю домой.

Бойцы загудели: не могет быть!

— Может, может, мы не убийцы. Это вас заставили быть убийцами. Пусть каждый вспомнит, сколько он убил безоружных женщин и детей. За что- что они вам плохого сделали- На деньги позарились. Сейчас каждый из вас подойдет и назовет номер телефона своих родителей, я их буду вызывать. Пусть приезжают, забирают вас, вояк негодных.

Все пленные были уроженцы Львова, Ивано-Франковска и Тернополя, сыновья родителей нацистов. Если брала трубку мать, она сквозь слезы долго допытывалась, кто это, не ложный ли вызов. Как можно, чтобы москаль был человеком, ить москали это звери, а не люди.

— Боец, Хвост! подойди, поговори с мамой. Она не верит, что ты жив.

— Матка, пся крев, есм Станислав, дуй за мной, а то москали меня послезавтра расстреляют.

— Никто тебя не расстреляет, а вот если второй раз попадешься, не пощадим.

50

Бойцы народного ополчения вдохновились. Они разгромили самый воинственный батальон «Айдар» и готовы были разгромить и второй, если понадобится; такой же, подобный «Айдару». И этот батальон был действительно сформирован. Тем же Коломойшей.

В этой войне люди умирали, как мошкара при неожиданно ударившем морозе. С обеих сторон. Если бойцы освободительной армии Донецкой и Луганской республик отдавали свои жизни за освобождение от бандеровцев, но тоже брали деньги за каждый день пребывания на фронте, то все воинские формирования киевской хунты шли на войну исключительно за деньги. Рядовой получал свыше тысячи долларов в месяц, а командир свыше четырех тысяч. Она продавали свои жизни за выполненную работу. А результат работы наемников — убитые, те, кого они не знали, не видели, к кому они как к скотине, не испытывали жалости и сострадания. Если в древние времена и средние века победители хоронили побежденных, и отдавали им почести, то в двадцать первом веке каратели издевались над трупами, держал неделями, не предавая земле, а над живыми во время допросов упражнялся в диких издевательствах, о которых страшно и гадко рассказывать. И неудивительно. Армия Коломойши состояла из одних бандитов — убийц, грабителей, насильников, наркоманов. Коломойша сам не блистал нравственностью, поэтому сделал ставку а отбросов общества.

Если подняться несколько выше, то и там ничего хорошего мы не обнаружим. Из четырех президентов Украины только Кучма был порядочным человеком. Эту порядочность он старался блюсти и в государстве. При нем меньше воровали, меньше продавали совесть, меньше было лидеров типа Кролика, Ляшки- Букашки, Тянивяму и революционеров в юбках типа Фарион и Юлии Тимошенко. Остальные…нет слов. Пусть история даст им оценку.

— 27 июня — исторический день для Украины, — сказал Пердуске собираясь подписать экономическую часть договора с Евросоюзом. — По этому случаю я даю сепаратистам еще 72 часа жизни, а больше не смогу, меня подпирает план «Б». План «А» — передышка уже им подарен, а план «Б» — секрет.

На самом же деле никакого перемирия не было. Бандиты, как стреляли по жилым кварталам, так и продолжали стрелять, а Коломойша заявил, что он не подчиняется президентскому плану мирного урегулирования.

Коломойша потратил много денег, а результат нулевой. Кроме этого Россия возбудила против него уголовное дело, и теперь по закону он должен быть депортирован из любой страны и передан правоохранительным органам России.

— Если я потрацу половину моего состояния и выиграю эту войну, я останусь доволен. А батальон «Айдар» будет выполнять свои функции.

Несколько командиров народного ополчения сговорились и решили взять в засаду батальон «Айдар» так как это сделали первый раз весьма успешно.

Командир Киселев жил в центре вместе с супругой и маленьким трехлетним сыном Володей.

Он редко приходил ночевать, но каждый день позванивал супруге Людмиле, сообщал, что с ним все в порядке, что вечером он непременно будет, но не всегда приходил. Между тем бомбежки с воздуха усиливались и ей пришлось искать место в подвале, куда она спускалась с ребенком на руках, иногда он крепко спал и посапывал. Но ей всегда уступали, как матери с ребенком на руках. При каждом гуле она не думала о себе, а о муже: а вдруг что- Муж для нее был все: и любимый и друг и кормилец, и заступник от всяких бед. И она не мыслила себе жизни без него. Ей казалось, что все одинокие женщины переживают за своих мужей, но не так как она. Вот они сидят, у них глаза закрываются, а у нее сна ни в одном глазу. Только под утро, когда ее душа уставала, когда тело требовало абсолютного покоя и расслабления, глаза невольно закрывались, она могла погрузиться в непродолжительный сон. Но ребенок просыпался, ползал по ней си спрашивал, где папа.

Когда руки ослабли, веки глаз опустились, ребенок вывалился из рук и скатился на пол, и заревел на весь подвал, где уже все спали.

— Что такое- возмутился кто-то. — Вы уж держите своего ребенка как следует, что это за мать- да он может сломать руку.

Тогда Людмила поднималась и уходила к себе на третий этаж. Покормив ребенка, прикладывала голову к подушке и засыпала. Маленький Андрюша сидел в игрушках. Но недолгий материнский сон, она просыпалась минут через сорок и тут же брала мобильный телефон в руки. Телефон не только молчал, но и никаких звонков не поступало ранее. Тревога охватывала ее, она как бы поступала снизу и опоясывала ее всю до макушки. Миша, где ты, что с тобой происходит- У тебя телефон украли, ты его потерял, почему тогда не возьмешь у товарища, чтоб сообщить домой, все ли хорошо-

В большой комнате висел его портрет, она становилась перед ним на колени и крестилась, как перед изображением Иисуса Христа. Но ничего не помогало. Телефон молчал. Схватив ребенка в охапку, она пошла в другой дом к знакомой Марии. У Марии муж тоже служил в том же взводе. Мария была дома, она сидела с заплаканными глазами, а когда вошла Людмила, стала вытирать глаза влажным от слез носовым платком.

— Ты хочешь скрыть от меня правду- Не стоит, мне нужна правда. Что с нашими мужьями, говори!

— Наши мужья теперь в засаде. Может они уже убиты, может, попали в плен. Сегодня в три ночи был звонок и короткий разговор и ужасное слово: Маша, прощай. Все, довоевались. Нам надо собирать вещи и через границу, в Россию, если хотим выжить.

— Я ничего не хочу, я никуда не пойду, — сказала Людмила, обливаясь слезами. — Если мой муж погиб, мне жить не зачем, не для кого.

— Брось скулить: у тебя сын. Он подрастет, заменит отца… в какой-то степени. Да и ты еще молодая. Возвращайся домой, собирай чемодан. Встречаемся внизу. Через час. Все, иди, время дорого.

Уже ближе к обеду Люда с ребенком и Маша подходили к КПП. Но там была километровая очередь. Людмилу пропускали с ребенком, а Маше предложили стать в очередь. Тогда Людмила сказала, что они сестры и могут ехать только вместе. Их пропустили, проверили паспорта, спросили, есть ли родственники в России и отправили на ту сторону. На той стороне было много военных в камуфляжной форме с автоматами и пулеметами наготове. Стрельбы по беженцам не получилось, хотя бандеровцы готовы были применить оружие по мирному населению. Тут же на площадке стояли автобусы «Икарусы» и много личных машин. Владельцы подходили к беженцам, предлагали приют в своих семьях, угощали фруктами, овощами, жареной картошкой с мясом и минеральной водой. Люда с Машей зашли в автобус, заняли место впереди, недалеко от водителя и узнали, что автобус отправляется в Крым.

Эту партию беженцев доставили в Ростовский аэропорт, накормили в столовой, а потом погрузили в самолет.

Так Люда с сыном очутились на берегу моря. Все было хорошо. Ее мучил только один вопрос: где муж. Она каждый день набирала все тот же номер, но на звонок никто не отвечал. Погиб, значит, думала Люда, сопровождая страшную мысль слезами.

И вот однажды, две недели спустя, в воскресение, в пять вечера раздался звонок. Телефон ожил. Это был первый звонок за это время, время расставания с мужем.

— Люда, я жив. Был в плену. Меня обменяли на бандитов, отпустили двоих бандитов за меня одного. У меня нога повреждена, я теперь хожу, опираясь на полочку, может все еще пройдет. А теперь докладывай, где ты и что с тобой и с Андрюшей дай поговорить.

— Миша, дорогой! Боже, как я рада, я уж думала — все, никогда тебя не увижу. Мы с Андреем на берегу моря, в Севастополе. Если можешь, приезжай. Переберись в Россию — матушку, скажи: жена в Крыму.

— Мама, мама, дай папу, — кричал Андрюша, вырывая телефонную трубку.

51

Когда обе воюющие стороны устают, когда нет перспективы победы одной стороне над другой и извлечь из этой победы максимальную пользу, — в этом случае стороны ищут мира. Путем переговоров. И киевская хунта стала искать пути к переговорному процессу с новоявленной республикой Новороссия. Хунта полагала, что эти переговоры должны быть похожи на нравоучение барина своему слуге. Ведь две области, всего лишь две, якобы восстали против всей страны и чего-то хотят, а если точнее, то и сами не знают, чего хотят.

В этом вопросе, в вопросе так называемого мира, хунту и в особенности Пердуске, после его избрания президентом, а возможно и назначения на эту должность дядей сэмом, поддержала и Америка. Америка намеревалась извлечь максимальную пользу из этого так называемого мира.

Дело в том, что вице-президент США Джордж Майден присмотрел место добывания сланцевого газа на территории Донбасса и накануне переворота уже организовал фирму, а директором фирмы назначил своего сына, известного прощелыгу, точно такого же, как был его отец в молодости. А вице близкий человек Бардаку, почти что Бардак. Они — два сапога — пара. Если босс кашлянет, то и вице старается кашлянуть, если босс выпустит пар из штанов, то и вице сделает то же самое, непременно. Джордж Майден много раз приезжал в Киев, садился прямо в кресло украинского президента без разрешения и давал Хальцману, а через него всем украинцам накачку. И эта накачка считалась, как нечто вроде проповедью, но обязательной к исполнению. И президент и его администрация целых три месяца восторгались проповедью Майдена, повторяли его слова пусть в искаженном виде.

Сланцвые месторождения нельзя отдавать русским, несмотря на то что сланцевые месторождения чрезвычайно вредны для здоровья человека.

Были мотивы и самой хунты достичь мира и благополучия. Так или иначе война требовала денег. Те пятерки, жульническим путем добытые через мобильные телефоны, давно разворовали, неоплаченные долги в размере четырех миллиардов долларов россиянам за газ, очутились в карманах революционеров. А помощь международного валютного фонда, ах эта мизерная помощь тоже не дошла по назначению, так что… Кролик сразу заявил: казна пуста. Соврал, каналья. Сто миллионов долларов, пусть это небольшая сумма, но эта сумма осела у него в кармане. А война… кто на нее будет раскошеливаться, Коломойша- Он, хорек еще тот: армию свою содержит. В общем, давайте договариваться! Но с кем- Не с кем. С сепаратистами- упаси Боже!

А дни шли, денежки испарялись. Наконец, Бардак сказал Пердуске: да хоть с чертом, но чтоб мир был, а то сын Байдена уже нервничает и я его понимаю.

Помня подсказку Бардака, Пердуске собрал пресс-конференцию и объявил о перемирии.

— Что означает это перемирие- А оно означает полное разоружение сепаратистов, бандитов, головорезов. Они должны сдать оружие и если выяснится, что он никого не застрелил, что это оружие он так носил с собой для украшения, для престижа, ему может быть амнистия. Всех остальных ожидает всенародная кара — расстрел, повешение, вечная каторга.

Разбитые школы, детские сады, отнятые жизни придется в будущем восстановить за счет своего труда, подразумевается, что за трудовую повинность никто платить не будет. Те русские войска, которые там находятся, могут перейти границу, то есть вернуться домой. Я, как всенародно избранный президент иду еще на одну уступку. На период переговоров, срок одна неделя военные действия прекращаются. После сдачи оружия властям на добровольной основе, они могут разговаривать на русском у себя дома, как правило на кухне, но так, чтоб их говор не был слышен соседям. Это связано с тем, что в Украине государственный язык один — это украинский язык, в основе которого будет положен Галицкий диалект. Далее. Сдавшимся в плен, то есть, сдавшим оружие гарантируются права — дышать, пить, размножаться, трудиться, не покладая рук и гордиться своей нацией, да бить поклоны Степке Бандере.

Американская улыбка осветила лицо президента. Она была настолько фальшивой и притворной, что многие журналисты стали морщиться и не задавали никаких вопросов. Однако…

— А что с Путиным?как вы с ним поступите?

— Пусть вернет Крым, наш Крым, ибо Крым был наш, есть наш и будет нашим. (Бурные аплодисменты)

— Я предлагаю получить контрибуцию с Кремля — четыре с половиной мульярда долларов, — предложил министр финансов Украины Вертихвост.

— Посмотрим, посмотрим, — загадочно сказал президент.

— Это мысля, я начну над этим работать, — заверил всех Кролик.

Великую, мудрую речь президента Пердуске взяли на вооружение средства массовой информации от Тянивяму до Савика Шустера. Никогда Пердуске не был таким популярным в народе, как в этот период.

52

Переговоры о мире затянулись. Надолго. Пердуске понимал: переговоры могут начаться и тут же закончиться и о нем перестанут говорить на каждом шагу. Пусть поговорят. Авторитет президента не делается в один день. Для этого надо потратить недели месяцы, годы.

Однако трепачи устали трепаться об одном и том же, надо было сменить пластинку. И все, как сговорились: в один день закрыли свои поддувала. Пердуске тут же заметил и возмутился: что такое, почему, рази этот вопрос перестал быть актуальным-

— Надо начать переговоры, — сказал помощник Залупценко. — Можно арестовать участников переговоров со стороны сепаратистов.

— Будет шум.

— Ну и что- и мы начнем шуметь, да так етти их мать — в душу бога мать. Сам Бардак вздрогнет.

— Позови бывшего президента Кучму, он наиболее подходящая кандидатура.

Экс президент Кучма появился через час, выслушал Пердуске, но сказал, что он один боится, а вдруг чего.

— Ты мне дай Медведчука, Шуфрича и кого-нибудь еще.

— Бери Залупценко.

— Этого придурка- Ни за что в жизни. Он может все испортить.

— Ну хорошо, возьми няню Маланью. Ты мой план, мой мирный план знаешь. Доведи до сведения этих придурков.

— Боюсь, что этот твой ультимативный план вызовет тольоко смех. Это ультиматум, а не план мирных переговоров. Но, посмотрим. Я буду следовать плану, от себя ничего не скажу, но за успех переговоров не ручаюсь, говорю сразу. Может, ты отведешь войска- Ведь войска можно ввести в любое время, не так ли- Отвел, ввел, опять отвел, опять ввел.

— Великий Бардак одобрил мой план, теперь он изменен быть не может, сам понимаешь. И без того мы пошли на многие уступки. Мы разрешили представителю России присутствовать на переговорах, меня Путин буквально умолял об этом, мы пригласили представителя ОБСЕ, так, что как видишь…, не то, что Россия. И вообще Россия в глазах всего мира упала на самое дное, а Украина поднялась до небес. Я, когда бываю на западе, мне все протягивают руки, а если сам Бардак присутствует, я возле Бардака, как единственный сын при отце. Ты понимаешь. Я все время улыбаюсь, даже рот болит от растяжения.

— Что с газом-то- Замерзнем зимой- Не слушай ты этого безмозглого Кролика, он и нашим, и вашим. Пройдет какое-то время, он кого-нибудь обвинит, может даже тебя, как президента, он такой, непредсказуемый.

— Я заставлю Путина продавать нам газ по такой цене, какую я ему продиктую. Но сначала мне нужно перекрыть южный потом, Бардак мне обещал, он даже сенатора Маккейна посылал в Болгарию, там в штаны наложили и отказались от российского газа, дровами будут топить. И мы на дрова перейдем.

— Ну, ладно, я вижу…,- осекся Кучма и поднялся с кресла. — Завтра мы в Донецке.

Донецк встретил делегацию дружно. На первом же заседании председатель правительства Новороссии Бородай заявил:

— Полный вывод бандеровских формирований из Новороссии, а потом будем садиться за стол переговоров. А пока так, поговорим о том, о сем. Не возражаете- Леонид Данилович, побудьте у нас несколько дней, мы вам покажем Донбасс и Луганск, вы не узнаете наши города, особенно мелкие, областные. Вы убедитесь, что убивают безоружных, матерей, маленьких детей, уже сорок малышей убиты. Корреспондентов убивают, забирают в плен, пытают их, пришивают им Бог знает что. Особенно издеваются головорезы Коломойши. Он уже заявил, что мирному плану президента не подчиняется. Оружие мы сдавать не собираемся, у нас своя армия, своя власть, своя республика, свой Верховный совет. Пусть убираются…вся хунта в Галичину. Мы с бандерами бок о бок жить не хотим и не будем.

Члены правительственной делегации Медведчук и Шуфрич внимательно слушали руководителя делегации Новороссии и хорошо понимали, что Бородай прав: не Новороссия пошла на Киев с танками, самолетами и пушками, а все наоборот, киевская хунта организовала побоище на юго-востоке. За что, за какие преступления южан- Думают иначе, независимости хотят- дулю им! Какая может быть независимость если сын Байдена, заокеанского старичка, который уже с трудом передвигается, но ради наживы готов ухо себе отрезать, лишь бы все было так, как ему вздумалось. Ничего, что это за тысячи километров, за Океаном, в далекой, непредсказуемой стране, Америка ведь, сам Бог велел ей править миром, а какие-то там украинцы, да это не народ, а быдло, рабы. Они мне уже ботинки языками вылизали да так старательно и так рьяно, скоро дырки появятся. Не на подошве, а сверху. Шнурки уже перекушены.

Кучма, как представитель власти что-то говорил, но это были пустые слова, не имеющие ничего общего с логическим мышлением. И посол России в Украине Зурабов добавил, что, дескать худой мир лучше доброй ссоры. Это было в какой-то степени верно. Это давало возможность убрать и похоронить трупы, а возможно починить водопровод: люди без воды — хуже, чем без хлеба, но никакого мира на самом деле не было. Коломойша приказал палить со всех видов оружия.

В перемирии были заинтересованы Германия, Франция, Россия, они-то и подбивали Пердуске продлевать это хрупкое перемирие. Но в Киеве собрались бандеровцы и требовали войны. И понятно почему: на войне платили и неплохо. Некоторым полторы тысячи долларов, а командирам по пять. А за голову, доставленную в мешке плата отдельная. Такая армия была у Коломойши, у Юлии Капительман (Тимошенко), у Ляшки Букашки, у братьев Кличко и…допустим, что юго-восток разгромлен, война окончена. Что дальше- с кем бандиты будут воевать, кто им будет платить баснословную зарплату- Может друг с другом-

С понедельника на вторник, начало июля, Пердуске, глубокой ночью отказался от мира, заявив что Украина имеет право не только обороняться, но и наступать и кажется в этот период начался план «Б» — применение химического оружия и стрельба из пушек по жилым кварталам. Надо выжечь донецкую землю химическим оружием ради сына заокеанского старичка Байдена, вернее, его сына, который ждет, когда сможет в дикой стране сесть в кресло директора уже созданной компании. Возможно эта земля уже продана киевской хунтой. Не зря Кролик вопил: казна пуста. Надо было наполнить казну, а заодно и свои карманы. Кролик сказочно жадный, а потому вор высшей категории.

У бойцов Новоросии одна надежда на Россию. Поможет ли Россия- И не порционно, а масштабно, как великая страна, обладающая атомным оружием или будет ждать наемные армии братского украинского народа у своих границ- Кто создал Украину как государство- Кто подарил ей земли Малороссии, кто отдал Крым, как конфетку, которую младший брат тут же проглотил и почувствовал кислый запах во рту- Ленин, Хрущев. Кто создал мощную экономику на территории братской Украины- Россия. Вот и жди теперь вооруженного до зубов брата неофашиста у своих границ. Гитлеровский дух уже маячит, причем бандеры гораздо более развращены морально. В них больше зла и мести на пустом месте, чем у гитлеровских солдат. Можно твердить и дальше о братском народе, но это уже вызывает смех. Почему бы не назвать эсесовцев братьями- Кто нам мешает-

53

Западные лидеры, после удачного замысла с Януковичем тянуть лямку как можно дольше, используя для этого разговоры, всякую болтовню, чтоб усыпить бдительность, стали пробовать заговорить и русского президента Путина. Путин терпеливо все выслушивал, а вот какие выводы он делал из этой болтовни, видимо никто никогда не узнает. Мы только знаем, что болтовня между Бардаком Омамой и Путиным давно прекратилась, так как потеряла всякий смысл. А вот министр иностранных дел России с Госсекретарем США продолжали переливать из пустого в порожнее: Кэрри так хотелось, хотя бы по тону разговора узнать, что же думают в России. Приблизились ли их мысли хотя бы на маленькую долю или все так же россияне упрямы. Что они так защищают своих земляков — террористов- Разве это люди- Это террористы и все тут. И вот в тот самый период, когда Пердуске объявил о перемирии, которое не соблюдалось ни одного дня в течение девяти дней, главы четырех государств — Германии, России, Франции и Украины, договорились продлить призрачное перемирие, но Пердуске передумал. Под давлением бандеровцев и фашистской Верховной Рады, приказал начать в Луганске и Донецке массированные бомбардировки жилых кварталов, лидеры Франции, Германии почесали затылки, а Псаки Суки, получив указание Госдепа США, объявила, что в восточных регионах возобновилась справедливая борьба с сепаратистами и что США это поддерживают.

Начался массовый исход населения из двух восточных областей: химическое оружие, напалм, кассетные бомбы стали угрожать не только взрослому населению, но и детям: пансионат больных детишек дошкольного возраста срочно пришлось эвакуировать, как было сообщено, в безопасное место.

Жители двух областей ждут помощи от своей настоящей родины России, но этой помощи пока нет. Они бедные не жалуются. Россия принимает беженцев, присылает гуманитарную помощь, медикаменты и конечно же легкое вооружение, с которым не попрешь против танков и самоходных артиллерийских установок.

Науськиваемые янками, младшие братья ведут себя по- хамски. Ничего человеческого не осталось в душах, поганых душах тех, кто за убийства получает тридцать серебряников от Коломойши, Юлии, братьев Кличко, Ляшки Букашки и прочих моральных уродов. С невероятной злобой затравленной собаки, они произносят клички тех, кому послали танки, самолеты, артиллерию, они, люди дна, убивают героев, гордо идущих на смерть за свою свободу и независимость. Должно быть, Пердуске и его камарилья хотят видеть людей с завязанными за спиной руками у бетонной стены, с повязками на глазах, напряженно ждущих хлопка, целиться им в лоб, лишать их жизни без суда и следствия. Только за то, что они думают иначе. И правильно, что они так думают, ибо Пердуске и его камарилья думают только о том как бы набить карман, который и так уже трещит по швам, а что касается понятия думать, то в их лексиконе просто нет такого слова. Педуске думает так, как думает его наставник Бардак, его духовный отец, а бандеры думают так как думал их кумир Степан Бандера, а Бандера думал, как думал Адольф Гитлер.

Странно, что эта философия исходит от руководства великой, цивилизованной страны Америки. Что с ней случилось- Неужели она почувствовала, что приходит конец мировому господству и так цепляется за хвост уползающий змеи-

То, что дядя сэм перестал считаться с Россией и ее президентом, хотя они как будто считались друзьями, не вызывает особого удивления: свинья льву всегда нагадит, хоть и побаивается его. А вот то, что он наплевал в душу Ангеле Меркель и французу Оланду, вызывает удивление.

Ангела, когда сидела на слушаниях по восточной политики Германии, делала вид, что слушает, а сама думала о своем. Забренчал телефон, она извлекла его из сумочки, погасила пальчиком и оставила у себя.

«Подслушиваешь меня, пес африканский и не стыдишься. Такова ваша мораль. Целуешь в щечку при встрече (какой неприятный запах от тебя исходит), желаешь мне всех земных благ, а думаешь, как бы выведать еще что-то, как бы не потерять контроль над мозгами. Ни стыда, ни совести, Бардак. Первый раз без тебя решили вчетвером продлить хрупкий мир на востоке Украины, а ты тут как тут выпустил эту Псаки Суки от имени Госдепа, что твоя страна приветствует пролитие крови. Наплевал в душу женщине, дерьмо африканское. Я бы тебя послала подальше, да пойдешь против всех. Все с ума сошли, зациклились на этой нищий Украине. Из-за чего, из-за кого- Сын этого старика Байдена без работы- Почему бы не раскошелиться отцу на содержание сына- Наворовал, небось на три поколения на три века. Позвоню Путину и скажу: я возмущена поведением этого еврейчика Пердуске». Так думала Ангела Меркель — канцлер Германии, великой страны не так давно восставшая из руин в результате войны, которую затеял фюрер, духовный отец Степана Бандеры.

Она конечно не позвонила Путину: союз Западной Европы и Америки пока был прочным и незыблемым. Бардак, этот путаник, не вечный президент, время, когда придется покинуть кресло президента, приближается со скоростью света.

Вместо того, чтобы возмутиться и высказать это возмущение прилюдно, она переключилась на Путина и стала задавать себе каверзный вопрос: а можно ли поставить Путина в положение Януковича- Заболтать его, заговорить, все время отвлекать его от основных обязанностей, сидя у него в кабинете и рассказывая сказки про белого бычка, который может превратиться в серого, если не так его кормить- Ведь Януковича же заболтали Нуланд, кривоногая красавица, баронесса Эштон и ее министр Иностранных дел Штайнмайер. И Янукович сдался, ослаб, ему стало душно и неуютно в царском президентском кресле. Он ведь сбежал на свежий воздух.

Ей показалось, что Путин в последнее время стал тушеваться, как-то сник, растерялся, пошел напопятную. Его команда смотрит ему в рот и отделывается общими фразами. Но ничего конкретного. А, может, он того, выжидает- а может он выкинет такое, что вся Европа ахнет-

Она уловила смысл слов лишь последнего выступающего. Это была женщина. Она говорила правду, а…это были жуткие вещи. Неужели это происходит на востоке в самом деле- А что если потом вся ложь выйдет наружу, она уже не будет канцлером, но встречные будут плеваться в ее сторону и спрашивать: Ангела, как ты могла так врать, как ты могла это допустить-

Что делать- Что делать сейчас, какой принять вид. Дрожащий рукой она положила мобильный телефон в сумочку, взяла ручку, развернула блокнот и стала что-то записывать. А записывала она отдельные слова и выражения оратора. Она тут же, как только закончится слушания, вызовет министра иностранных дел Штайнмаера и спросит: Франк, ты слышал- Если слышал, поезжай немедленно на восток Украины. Ты должен убедиться лично… А Бардак звонит, черт бы его побрал. Уже доложили ему, что я освободилась.

— Хелоу, майн фрэнд! Я лубит тебя, не обижаться. Мой друг Майден у меня сидит, плачет: сын без работа, без сланцевый газ. Я добывать этот газ и тебе продавать, а ти отказаться от газ Путин. Моя приедет на Германия целовать твоя щека, пухлый щека. Гут бай, майн фрэнд, гут бай!

Ангела расхохоталась. Она представила его как мужчину, и ей стало дурно.

— Франк, организуй что-нибудь такое…,сам понимаешь, тяжело на душе.

54

Коломойша тратил огромные суммы на содержание батальонов смерти, но не это заботило его душу. Когда он ложился на пуховые подушки, а под его дверью стояло шесть человек охраны, вооруженных до зубов, в том числе и двумя пулеметами, а сон все равно не шел к нему. В такие минуты Коломойша стал подумывать о том, что он, как всякий иудей, грешен перед богом и неплохо было бы совершить обет жертвоприношения, как это делают на его второй Родине в Израиле бедные и богатые люди. Жертвоприношение хороший ритуал, запомнился ему с детства: его отец, как только чувствовал за собой грех, прибегал к жертвоприношению, и тут же его душа становилась чистой и прозрачной как стеклышко, появлялось хорошее настроение и начиналось традиционное везение в бизнесе.

— Надо позвать и братьев по крови, они, как и я, а то и больше грешны перед богом, — начал он монолог с самим собой, глядя в потолок, где слабо горела разноцветная лампа, рассеивая свет и обычно наводящая сон. — Кто бросил клич сжечь Россию напалмом- Юля. А ведь там тоже есть наши братья по крови. Взять хотя бы борца против режима Путина Немцова Борю. А покойный Абрамович, а Ходарковский, а Гусинский…все они расцвели в России. А сам президент Пердуске- Кто дает команду применять систему Град и еще большой силы систему Залпового огня в Донецке- Он, конечно. Правильный курс он взял, надо истребить всех русских, а территорию заселить галичанами. Галичанами должны командовать наши братья евреи. А Кролик, он же Яцек, он же Яйценюх- Кто унес золотой запас страны в Америку- Кролик, конечно. А Аваков армянский еврей- Сколько он перестрелял невинных людей, никто не знает. А Трупчинов, земляк- Интересно адвокат Юлии Власенко тоже наш- Он успешно торгует органами — печенью, почками, поджелудочной. Еще живой человек, корчится в муках в борьбе за жизнь, а ему уже делают операцию, вытаскивают печень или почки. Это же сотни тысяч долларов в Америке стоит. Так соображать может только наш брат израильтянин. Трупчинов тоже тянется к чему-то такому необычному, на Власенко поглядывает с завистью. Он первый начал стрелять в Луганске и Донецке. Там гибнут не только сепаратисты, но и евреи. За них-то и придет наказанье божье. А, старуху Новодворсую надо пригласить, а то скучает в одиночестве.

Он почувствовал, что ноет правый бок, затем и левый и решил: надо подниматься — тут же встал, в чем мать родила, подошел к столу, написал приглашение и нажал на кнопку вызова. На вызов явилась молодая женщина, она не смутилась, уже привыкла видеть его в костюме Адама, когда он находился в домашней обстановке, поэтому…

— Почему вам не спится, мой повелитель-

— Дела государственной важности, сама понимаешь. Надоело все и слава и деньги и власть, и женщины! Все скучно, все опротивело. Хорошо оформи эти приглашения и пошли в Киев, в Израиль, в Россию. Завтра к десяти утра они должны быть на месте.

Церемония жертвоприношения была назначена на следующую субботу, а сейчас была только пятница. Каждый адресат был рад получить такое приглашение, а Кролик все время пританцовывал на радостях. Даже у себя в кабинете не садился в кресло, а танцевал вокруг. Его министр МВД Аваков тоже ворвался в кабинет с приглашением в правой руке и сразу понял: Кролик танцует не просто так.

— Шалом! — произнес он и тоже стал пританцовывать.

Тут загремел звонок.

— Это Пердуске. Надеюсь вы тоже получили приглашение. Я только сомневаюсь, как отнесется к приглашению Юля, ведь она все время пытается откреститься от своей национальности. Она вовсе не Тимошенко. Тимошенко у нее муж, она Григян, а ее дедушка Капительиман, директор еврейской школы на Волыни. Бывший.

— Каца, маца, паца, — пропел Кролик, пританцовывая. — Если Юля и на этот раз начнет выкаблучиваться, мы ее схватим и пустим вместо козы на жертвоприношение. И ее не будет в живых, мы ее съедим. Поджарим и съедим. Юлю я беру на себя. Господин Пердуске! У вас наверняка нет одежды для нашего знаменитого ритуала.

— Нет. Боюсь, что и у отца нет. Знаешь, до возникновения еврейского государства и установления дипломатических отношений, евреи, жившие в советском союзе были на задворках. Многие из них стеснялись своей национальности и подделывались под русских и украинцев. Бабушка записала моего папу украинцем, за что я ей долгое время был благодарен. Как видишь, с одеждой для всяких божественных ритуалов проблема. Ты там и ребятам нашим…, позаботься.

— Шванцик-манцик, что означало: будет сделано, — радостно отрапортовал Кролик.

В назначенную субботу в начале июня 201…года, в десять утра группа евреев, все члены киевской хунты, под древнюю загробную музыку, заходили в большое помещение, где не было электрического света и садились на деревянные скамейки, сделанные из кругляка. В середине дымил костер. На этом костре предстояло сжечь козла в качестве жертвоприношения. Все были в соответствующем простом одеянии черного цвета и только маленькая шапочка на голове, похожая на лист лопуха, могла быть позолочена.

Все выглядели более-менее загадочно, кроме Юлии Капительман. Под давлением психологического стресса, она сгорбилась, опустила голову, да так, что подбородком касалась шеи и поэтому выглядела древней старухой. Ее, пожалуй, можно было сравнить только с Новодворской, которой потребовались два кресла, она на одном не могла поместиться. Пердуске посматривал на нее и улыбался, довольный. Ему, как никогда казалось, что Юля не может быть ему соперницей, даже если она выпустит в сторону Москвы десять зажигательных бомб. Она — старуха. Видать у нее сотня болячек- Да и сейчас она выглядит не лучшим образом. Подойти, сказать ей: шалом Юлия-

Он уже стал приподниматься с круглого бревна, но в это время отворилась дверь, обе половины и в проеме этой двери показался Коломойша в золотых одеждах. Кроме гнилых зубов у него все сияло и он весь сиял.

— Шалом, друзья, — сказал он, прижимая толстую книгу под мышкой. — А, Гусинский! Ты прямо из земли обетованной- Ну как там-

Гусинский достал кольцо с бриллиантом стоимостью в три миллиона долларов и подарил Колошмойше. Коломойша сразу засверкал.

— Шалом, Юля! — обратился Гусинский к Юлии. — Ты что, бочком от своих- Как не стыдно- Да знаешь ли ты, что евреи самые богатые люди в мире- На ком держится бюджет Америки- На евреях. Кто возглавляет правительство Украины- Евреи. Кто правил Россией до смерти нашего кривоногого любимчика Ильича- Евреи. Евреи должны править всем миром, все к тому идет.

— Я тоже так думаю, — произнесла Новодворская и громко стрельнула. — Ой, простите, у меня недержание. И все Путин виноват. Я умоляю его: Володя, оставь трон, лучше будет. А он молчит и улыбается.

— Наша нация прощена богом и теперь ее назначение — управлять другими народами, — продолжал Коломойша. — Иудей Ленин вместе с целой гвардией иудеев освободил русских дураков в 1917 году от ига царизма и правил этими дураками до своей смерти. Он их не только воспитывал, но и уничтожал, давил как мух. В результате они стали его боготворить, возвели его в ранг гения и даже сейчас его таковым почитают, в результате недостатка ума, ибо по природе своей они слабоумные, хотя Ленин обыкновенный бандит, как и мы с вами. Ленин был не только израильтянином, но и немцем, а впоследствии немецким шпионом. Для жертвоприношения он использовал жен, детей, а не животных. Мы должны считать его вечным грешником.

Представители нашей нации освободили украинцев от пророссийского влияния в 2014 году и успешно правят этими дураками, прозванными в народе хохлами. Но любая власть не дается просто так. Дураки тоже защищаются. Украинские дураки, правда, не все, тянутся к русским дуракам. Их никак не убедить, что это дурно. Приходится стрелять им в затылок, как это делала ленинская гвардия. А когда это недостаточно, мы вынуждены посылать танки, БТРы, напалм, химическое оружие уничтожать этих придурков, как это делал Ленин и его гвардия. Наш бог это не поощряет. Следовательно, мы совершаем деяния, противные богу. А для того, чтобы избавиться от этого обычного греха, я и позвал вас всех принять участие в церемонии жертвоприношения. Все расходы по этому, богоугодному мероприятию, губернатор Днепропетровской области Игорь Коломойша, тот, что стоит перед вами в дорогих одеждах, можно сказать в ангельском одеянии, взял на себя. Это полмиллиона долларов. Кроме того около миллиона долларов в месяц я трачу на нашу с вами безопасность — финансирую несколько крупных батальонов «Смертельная голова», так же бандитов, простите бандеровцев Правого сектора Димы Пипияроша. Он здесь- Нет- Я ведь его приглашал. Ничего, я его накажу. А теперь…Священник Тряскогузко, приступайте.

За той же дверью ревел козел. Его следовало умертвить, положив на него руки, пустить ему кровь, намазать пальцы, потом рога, потом положить окровавленные пальцы в рот и сосать до тех пор, пока мясо не будет поджарено на костре.

Кролик высунул язык и старался заткнуть рану, но его отодвигал Пердуске, президент Украины, который омочил только палец и потом смотрел на окровавленный палец мигающими глазами. Как баран на новые ворота. Юля филонила. Она долго не поднималась с места и только когда Кролик стал грозить ей пальцем, возложила свою ладошку на остывающего козла.

Всю кровь с козла слили, стали мазать рога, потом свои носы, потом прикладывались к чашам и пили уже остывшую баранью жидкость.

55

Известные варварские события в начале мая в южном портовом городе Одесса облетели весь мир. Правда, так скоропалительно, туманно, они так действовали на умы журналистов, политических деятелей, как бы однообразно, утомительно, раздражающе, что каждый, кто слышал и видел по телеканалам, хотел побыстрее избавиться от этого видения путем забвения. Ну, подумаешь, собралась толпа бандитов под рукошводством активиста майдана Паруубия, вооруженная коктейлями Молотова, палаточными топориками, ножами, а кое-кто и пистолетами, набросив на глаза темные повязки и криком-гиком наборосилась на палаточный городок и устроила погром. Храбрые одесситы ноги в руки и бегом. Благо был открыт Дом Профсоюзов, где можно было спрятаться. Но бандеровцы Галичины этого и ждали. Они их там закрыли, облили керосином и сожгли. Сорок восем трупов сгорели заживо.

Жители миллионного города, чья храбрость очутилась ниже щиколотки, только ахали и вздыхали и ахая и вздыхая стали смотреть на галичанских геров с восторгом. Вот это да, это бойцы. Им по семнадцать лет. Кому и больше, а кому и меньше. Все, не только «храбрые» одесситы, ждали, что героев пымают, предадут суду. Но вместо этого о героях, да и о бесчеловечных событиях забыли вообще. И одесситы тоже. От храбрости, от боли за свой город, от стыда, что не защитили город, (самих себя) от того, что каждый мужчина-одессит не имеет больше права называться мужчиной, поскольку галичанские мальчишки поставили его на колени и приказали не двигаться, не вякать — никогда, ни при каких обстоятельствах. Теперь можно задать любому мужчине не одесситу вопрос: пожмете ли одесситу руку- Никогда — ответит любой- руку трусу не пожму. И будет прав, ибо любой одессит способен на мелкие скучные балачки, детские басенки типа… Миши Жванецкого, оборвавшего когти, цепляясь за сцену.

Трагедия в Одессе странно повлияла на жителей города. Они на ура восприняли назначение киевской хунтой бандеровцев во властные структуры своего города. Что и говорить о спикере верховного совета Одесской области Гондаренко Леши, запеченном нацисте и бапдеровце. 74 депутата проголосовали за эту одиозную кандидатуру, когда тот купил должность спикера. Леша Гондаренко дал слово перечислять всю зарплату, все премии на содержание бандеровцев, которые убивали свой народ в Луганске и Донецке, которые сожгли 48 трупов одесситов в Доме Профсоюзов.

Видать ко всему прочему позору у одесситов еще и весьма короткая память. Вот так-то. Теперь мужи города Одессы избирают руководство области, которое будет в будущем жечь живьем не только одесстов, но и жителей других городов.

Губернатор Одесской области Палица предлагал за эту должность триста тысяч долларов, но не обещал жечь одесситов живьем. В это трудно поверить. И любой писатель не поверил бы. Но факт остается фактом. Триста тысяч можно было разделить, но депутаты отказались. Ради чего, во имя чего- Только будущее может дать ответ на эти вопросы.

Сам же Гондаренко, теперешний председатель Верховного совета области — личность еще более омерзительная, чем радикал Ляшка Букашка. Для того чтобы стать известным на всю бурлящую от дурости страну, он одним из первых прибыл на место сожжения одесситов в Доме профсоюзов 2 мая, где «нагнувшись раком» с восторгом фотографировал трупы заживо сожженных и выкладывал их в соцсеть с оскорбительными комментариями. Здесь он как бы соревновался со своим духовным наставником Степаном Бандерой. Он афишировал свою причастность к Правому сектору Пипияроша, фотографировался на фоне обгоревших трупов, шевелил челюстями, показывая, что он их ест. Он не отходил от Дома профсоюзов, кривляясь перед фотокамерами телекорреспондентов.

Узнав, что Пердуске- Хальцман прибывает в Одессу поглядеть на одесское чудо, он побежал в аэропорт, долго стоял у трапа самолета с бцукетом невесты, пал в ноги шоколадному королю, когда тот появился, вылизал его туфли до блеска и…вошел в доверие. Лесть — древнее и эффективное средство добиться цели, если эта лесть используется с умением и прилежанием.

И о силы небесные! ничтожество возглавило одесское отделение партии Пердуске- Хальцмана «Солидарность».

За ним потянулась и пристроилась у него родня. Неизвестно, выкладывал ли Гондаренко триста тысяч баксов за свою должность, или этого оказалось мало, поэтому пришлось подключать самое дешовое, самое грязное и самое дорого — лесть. Лесть сработала.

Губернатор другой области Коломойша замыслил прибарть Одессу к своим рукам, но его опередил Пердуске-Хальцман, между которыми уже давно ведется борьба за передел собственности. Но когда два еврея воюют между собой, эта война забавно, бескровна и всегда кончается рукопожатием, но не дай бог втесаться в эту войну русскому человеку, да и хохлу тоже: и тот и другой погибнет. Еврейчик Ленин уничтожил миллионы, он был непобедим. Мало того, он заворожил русских. Они его боготворят даже сегодня, когда уже доказано что Ленин не любил Россию, а русских называл дураками.

Часть третья

1

— Бинт! Срочно!

Санитарка Аня обнаружила, что бинта нет, но как всякая опытная санитарка, не растерялась, молниеносно достала ножницы, отрезала длинную узкую полосу от старой простыни и подала врачу, которая только что дала обезболивающий укол раненому бойцу, с раздробленным бедром осколком снаряда, выпущенного бандеровцами. Раненый сразу утих, блаженно закрыл глаза, выдавив из себя стон благодарности, продолжая лежать на левом боку и не шевеля ни одной частью тела.

— «Скорая» где- Срочно вызови скорую. Ему нужна операция, а до больницы свыше десяти, — произнесла Люба, хватая бинт. Она тут же обнаружила, что недостаточно йоду в флакончике, а надо смазать рану вокруг и хотя бы немного намазать бинт по краям.

«Скорая» примчалась молниеносно, она уже стояла во дворе, хотя звуки разрывов снарядов, казалось, разрываются у самых окон, поскольку окна звенели и дрожали.

— Отвезешь больного. Не забудь карточку и листок с диагнозом.

— А как же я его там разгружу- спросила санитарка Аня, делая испуганное лицо. — А если попадут в «Скорою» по дороге- нет, я боюсь, я предчувствую… простите меня, Любовь Николаевна, век не забуду.

— Я не могу с тобой ехать, голубушка, никак, — сказала врач Люба, — вот еще один раненый. — Его тоже пытается доставить санитарка, такая же, как и ты, и она тоже боится, и я боюсь, но долг врача помогать раненым, а куда деваться. Страх…, он проходит. Только не надо думать о снарядах, о том, что они рвутся, надо избегать их. Видишь, мужиков нет, они все на передовой, ты же знаешь.

В это время прибежала еще одна санитарка, маленькая ростом, щуплая, бойкая, стала тащить раненого. Кто тут боится- как не стыдно бояться- Жизнь человеку надо спасать, а не дрожать за свою шкуру. Ты присягу принимала, ты клятву давала-

— Мугу, — расплакалась Аня, но подошла на помощь.

Две санитарки и врач сначала посадили раненого, подложив подушки под спину, потом доставили нового, только что привезенного для осмотра. Водитель, молодой, почти мальчишка не отказался помочь в одном и другом случае.

Аня села у ног больного, и машина взяла курс на город, в больницу. На борту светились крупные знаки скорой помощи, ярко горели фонари, снаряды по-прежнему рвались, могли угодить, не разбирая, какую цель поражать.

Люба закрыла дверь, села рядом с водителем и стала хлебать жидкость из бутылки, пользуясь тем, что раненый не подавал признаков беспокойства, хотя на лбу все время выступал пот, а лицо выглядело искаженным и мрачным. Только один раз он издал глубокий стон и беспокойно зашевелился. Люба раскрыла карточку и как бы случайно прочитала фамилию — Ястребов Сергей Васильевич. Ястребов…Ястребов… года три тому некий Ястребов ухаживал, вернее пытался ухаживать, да она, по какой-то бабьей вредности отвергала эти ухаживания.

— Неужели тот самый- она отбросила бутылку с недопитым морсом, повернулась к больному… Она вытерла пот с лица и произнесла:

— Я Люба Дерякина. Ты…помнишь меня, Сережа- Я жила в общежитии транспортного института, когда была на третьем курсе, а ты пытался ухаживать за мной. Это ты тот Ястребов- Не может такого быть.

Сергей открыл глаза и эти глаза, превозмогая боль, узнали Любу, гордую, неприступную девушку.

— Помню.

— Ты ранен в живот, очень опасное ранение, Сереженька, птичка, Ястреб, как ты себя чувствуешь- говори скорее.

— Мне очень жарко, и в голове все смешивается.

— Сейчас, сейчас, потерпи. Укол, пенициллин. Потерпи, соколик мой.

Она остановила машину, пересела к нему, дрожащими руками развела флакончик с пенициллином, сделала укол и стала набирать телефон больницы.

— Срочно! Хирург, операция, ранение в живот, очень опасное. Я слушать не хочу, человек умирает, а они…Дорога каждая минута. Раненый…это мой…брат, мой единственный, — закончила она плачущим голосом.

Ее знакомый хирург уже ждал ее. Люба сидя рядом с Сережей, повалила его на спину, а под голову подставила свои колени и вся время поглаживала по лицу.

В больнице Сергей был положен на операционный стол и ему сразу же стали делать операцию. Люба не отходила от стола, а когда все кончилось, последовала за ним в реанимацию.

Довольно быстро Сергей пришел в себя, окончательно узнал Любу и хотел задать ей вопрос: свободна ли она, но воздерживался. Ее ответ мог для него много значить. Есть такой закон: то, чего ты не знаешь, может закончиться отрицательно в неведении, хотя и не всегда; то, что ты знаешь, может никак не закончиться, либо закончиться положительно. Если Люба замужем это рана, которую тяжелее будет перенести, чем рану в живот.

А так…он ждал ее всякий раз и всякий раз, когда она приезжала к нему, приносила соки и другие деликатесы, это был для него праздник.

«Повезло мне. Как только выздоровею совсем, спрошу. Может она была замужем, может у нее ребенок. Может муж на передовой, или, не сложилась семейная жизнь. Иначе, как объяснить, за что мне такое внимание?»

В одно из воскресений она пришла расфуфыренная, с огоньком в темных глазах, с ярким румянцем на пухлых щеках. Так же радостно улыбалась и в этой улыбке была какая-то тайна, которую он не мог разгадать еще тогда, будучи студентом.

— Ты Сережа поправляйся. Тебе уже воевать нельзя, будешь при мне санитаром. Ты тогда исчез, не сказав ни слова, и больше не приходил, а я именно тогда почувствовала, что мне чего-то не хватает, что душа не на месте, что сердце не так бьется. Как же ты так, Сереженька, мой дорогой, мой влюбленный мальчик поступил совсем не по-мужски. Разве так делают-

— Но Люба. Я два года приходил почти каждый день, а ты только хохотала, я думал: смеялась надо мной.

— Мало, что ты думал. Не надо было думать, а продолжать приходить: капля дождя камень точит, ты знаешь это- Ты женат-

— Нет. После тебя…после моей неудачной, вернее безответной любви к тебе, я решил вовсе не жениться. Какой смысл жениться на одной, а думать о другой, целовать одну, а видеть лицо другой.

— Ты что, по-прежнему так любишь меня- спросила Люба, теребя полу его больничного давно нестиранного халата. — Я ведь уже изменилась, отцвела, потолстела, подурнела, да и характер стал более скверный, чем был.

— Ничего пока сказать не могу. Просто мне очень приятно, нет, я счастлив, что мы встретились, и хочу, чтоб так было всегда. А ты была замужем-

— Не приходилось. Да и к чему- Замужество — это обязанность, это дети, а тут сам видишь раненые, в том числе и тяжело. Как они без меня- Ну, скажи, чтобы ты делал, если бы не было меня, ты уже лежал бы сейчас, мертв. Как твоя рана, извлекли ли пулю-

— Пуля вышла правее позвоночника, не задев важные органы. Я родился в рубашке. Через неделю меня выпишут, и если ты возьмешь меня к себе…, пойду.

Сергей вспомнил свой неудачный любовный роман с Любой. Он немного дружил с ее сокурсницей Надей, но когда увидел Любу, его взгляд просто прилип к облику Любы. Он не мог себе объяснить почему с ним это произошло, что у Любы было такое, что схватило в клещи и больше не отпускало.

— Ты же Надин кавалер, не перепутал ли-

— Похоже, — отвечал Сергей, краснея.

— Эх ты, кавалер. А девочка страдает. Пойди, извинись.

— В другой раз.

Но проходили дни, а Сергей шел в читальный зал, туда, где была Люба. На танцульках по субботам, подстерегал только ее. На свою нищенскую пенсию покупал подарки и подносил Любе. Но Люба, похоже, никак не реагировала на ухаживание, она ни разу не вышла с ним на прогулку и не отгоняла его от себя.

Когда ее переселили в общежитие транспортного института, Сергей стал приходить реже, раза два в месяц.

Как-то вечером, возвращаясь из учебного корпуса в общежитие, он встретил подругу Любы Женю.

— Почему не приходишь на свидание к Любе-

— Какой смысл- Сколько может длиться безответная любовь-

— Любил бы, приходил бы, — сказала Женя. — А то так: пошли, погуляем, и я тебя ощупаю как курочку всю. Так что ли-

— Нет, Женя, нет. Совсем не так. Но за эти полтора года Люба ни разу не сходила со мной в театр, в кино, значит я ей в тягость, не больше.

В том же году, после окончания учебы, перед тем, как поехать по направлению, Сергей зашел в общежитие, где обитала Люба, вызвал ее. Она спустилась по ступенькам, предстала перед ним полненькая как налитой огурец и сказала:

— Я только что вернулась из колхоза, была там поварихой и растолстела. Должно быть, я тебе уже не нравлюсь, или…я все так же тебе нравлюсь-

Сергей не ответил на ее вопрос. Она, как и прежде поднялась, давая понять, что свидание окончено.

— Ну, я пойду, — сказала она и стала подниматься вверх по ступенькам. Она не знала, что Сергей больше никогда не придет. Это была их последняя встреча.

2

Бойцы Правого сектора отличались особой жестокостью и национальной местью. Они изобрели самые жестокие способы карательных операций по отношению к населению и, особенно по отношению к пленным ополченцам. Они привязывали пленного за ноги, крепили к танку живыми и здоровыми и совершали марши, обливали бензином и поджигали, ломали пальцы на руках и на ногах, выжигали свастику на ягодицах, привязывали одну руку к танку, другую к дереву и двигались с места. Принимали и другие методы пыток, каких не было в других армиях мира. Правому сектору подражали каратели из батальонов «Днепр», «Азов», «Айдар» и многих других. Возможно, это влияние американцев, поскольку американские солдаты воспринимают своего противника, как оловянного солдатика, которому совершенно не больно. Можно резать, жечь, рвать на части, но и это наиболее вероятно, сказывается нацистская ненависть к русскому человеку, к старшему брату, который веками был старше и ущемлял самолюбие младшего брата, хохла, а где-то и обежал его. В любом случае нацистская философия от ума, который рехнулся. Не получится ли так, что старший брат будет испытывать такие же чувства к младшему брату, какие теперь испытывает младший к старшему. И это будет на сотни лет. Было ведь время, когда слово бандер было ругательным словом, и любой представитель западной части Украины чувствовал себя в чужом корыте на востоке. К нацизму следует привязать малограмотность, это доказывает интеллигенция сегодняшний Галиции. Только малограмотные мастера слова Львова могли объявить русский язык языком мата и попсы. Не будем называть их фамилий. Слишком много чести.

Сергей и Люба чудом не попали в бандеровскую мясорубку, когда Славянск был взят карателями

В одной из больниц, сокращенной до двадцати коек, лежали раненые ополченцы. Люба делала перевязки, Сергей смачивал им горевшие губы, лоб, делал уколы, измерял температуру и в отдельных случаях выполнял роль нянечки. Бинты пропитывались кровью, засыхали, прилипали к телу и бойцы терпели невероятные боли, когда бинт пришлось отдирать от раны, смазать ее и накладывать новый.

— Миленький, я знаю, что тебе очень больно, — говорила Люба, — но ничего не поделаешь, терпи. Потом легче будет.

Иногда у нее у самой дрожали руки, оттого, что она не знала, чем помочь больному, чтоб он перенес боль.

Гремели выстрелы, дрожали окна, но раненые относились к этому спокойно, словно это гремели хлопушки, а не снаряды, способные разнести палату и унести раненых в небытие.

— Не боитесь- спросил Сергей одного раненого, который лежал здесь вторую неделю и ждал выписки, чтоб снова взять в руки оружие и отправиться на фронт.

— А чего бояться, чему быть, того не миновать. Там, на фронте пули свистели мимо ушей, но мы все равно оставались живы, а вот, когда рвались фосфорные снаряды, было жутко: мы видели не снаряды а смерть с косой. И от нее некуда было спрятаться.

— Коля, а ты не хочешь домой к жене, к детям- Выпишут тебя, вот и поезжай к родному очагу.

— А кто будет воевать с бандеровцами- Если все так будут рассуждать и отправляться по домам, кто воевать будет. Бандеровцы — страшные люди, они в десять раз хуже фашистов, что воевали на нашей территории. К сожалению, не все люди это понимают. Мы не воюем с киевской хунтой. Она уйдет, а бандеровцы никуда не уйдут, они наберут силу и подобно гуннам, двинутся на восток.

— Николай Бочкарев, к главврачу, — позвала медицинская сестра, работавшая в приемной главного.

— А, вот, на выписку, слава тебе Господи, — сказал Коля и поковылял к главному.

Канонада усиливалась. Один снаряд разорвался перед окнами на расстоянии пятидесяти метров от больничного корпуса. Стекла на окнах не выдержали, рассыпались и в палатах возник сквозняк. Люба тут же стала связываться с командованием и попросила срочно прислать «Скорую» для эвакуации больных.

Несколько человек самостоятельно поднимались с кровати, брали с собой узелок и выходили на улицу, рассаживались на скамейке, а тех, кто не мог самостоятельно передвигаться, пришлось тащить врачам. Люба закидывала руку больного на плечи и волокла на улицу.

— Подсоби, Сережа, одна не потяну.

Сергей подбегал, брал вторую руку больного, закидывал за плечо и они вдвоем тащили, а больной все же перебрал ногами и сдерживал стоны. Тяжело было для тех, кто был ранен в ногу, или получил такое ранение, что сил не хватало для того, чтобы выйти самостоятельно на улицу.

— Потерпи, миленький, ну что делать. Останешься тут, что если эти нелюди сюда придут, что с тобой сделают, никто не знает.

— Я знаю, — говорил больной. — Они разрежут меня, вытащат сердце, почки, печень, селезенку и продадут американцам. Не оставляйте меня здесь.

— Тяжелый ты какой. Много каши ел, небось. Терпи уж.

После десятого больного у Любы стали подкашиваться ноги, пот выступил на лбу. Сергей испугался.

— Не тащи больше, я сейчас, — сказал он и побежал к стоявшим во дворе машинам. За рулем дремали водители.

— Ребятки, на помощь, ничего не поделаешь, еще двенадцать человек, кажись, осталось. Они самостоятельно передвигаться не могут. А бомбардировки усиливаются. Надо помочь им добраться до машин и разместить их. Пока я и женщина врач. Мы не управляемся. У нее уже ноги подкашиваются.

Водители вышли. Остался один тяжело больной. Он мог умереть в машине. Сергей требовал оставить его.

— Оставить на смерть- ни за что в жизни, — сказала Люба. — Давайте вчетвером. Скорее, гул усиливаются, снаряды разрываются уже вблизи.

Тяжелобольного пришлось положить на пол: сидеть он не мог. Едва водители сели за руль, едва завели машины и отъехали, снаряд попал в больницу, и все разлетелось на куски. Люба сидела рядом с водителем первой машины, и все время поглядывала на опознавательные знаки других машин и на указатели направления дороги. У нее не было страха: жизнь и смерть как бы соседствовали и не влияли на ее состояние.

Едва Скорая подъехала к городской больнице, Люда получила команду отправиться на пограничный участок, к беженцам.

— Бросайте все, там маленькие дети. КПП обстреливается!

— А машина, я что пешком буду добираться.

— Ждите, высылаем Скорую.

Пограничный участок простреливался бандеровцами из Правого сектора. Они имели приказ: убивать русских всех возрастов. Коломойша держал тесную связь с Госдепартаментом США. Он оттуда получал указания. А указания были простые и ясные: донецкая земля должна превратиться в пустыню. Она будет заселена в будущем галичанами, которые станут трудиться на добыче сланцевого газа для сына Джона Бадена. Поэтому убить русского любого пола и возраста — священная обязанность каждого бандеровца.

Три полных автобуса простреливались бандитами. Листовая обшивка машины пропускала пули, как лист фанеры. Особенно точно и эффективно действовали пулеметные очереди. Люди погибали прямо сидя в креслах. Матери закрывали маленьких детей своим телом. Иногда было так, что мать погибала, а ребенок оставался живым и пищал, иногда погибали оба. Если водитель не получил пулю в лоб или в грудь, он гнал машину на бешеной скорости, чтоб очутиться на той стороне, несмотря на дикие, душераздирающие крики. Если водитель погибал первым, автобус становился неуправляемым, он мог опрокинуться, заехать в лесополосу и там остановиться.

Именно так и произошло с тем автобусом, в котором сидела Люба и Сережа. Из десяти детей на руках матерей, в живых осталось шесть, а четверо погибли, двое из них истекали кровью. Медицинские сумки у Любы и Сергея были наполнены бинтами, зеленкой, минимум медицинским инструментом. Сергей выносил детей, а Люба производила перевязку, и где надо было, пыталась остановить кровотечение. Детишек перевязывали, укладывали штабелями, а потом заходили в автобус и осматривали взрослых.

К удивлению, дети переносили ранения более спокойно. Некоторые пищали громко, потом этот писк становился все меньше, а когда им давали обезболивающее и вовсе затихали. Из взрослых пострадали шесть человек, четверо были безнадежные, а двое, зажав животы, стонали.

С той стороны границы подъехали две машины Скорой. Погрузили детей и двоих взрослых и увезли в Ростов в городскую больницу. Люба села в одну машину, а Сергей в другую и хорошо, потому что по оставшимся двум машинам скорой помощи вновь открылся огонь. Бойцы национальной гвардии получили приказ уничтожить беженцев. Коломошйша обещал за каждого убитого солидную сумму.

Из двух карет скорой помощи целыми и невредимыми остались только две женщины и один мужчина крепкого телосложения. Он почему-то не остался воевать со своими земляками, а решил до поры до времени найти тихий уголок в России.

Но поток беженцев не уменьшился. С другой стороны КПП, где не стреляли, люди двигались с чемоданами, с детскими колясками, с детьми за руку. В основном это были женщины. Многие из них с хмурыми лицами переходили рубеж смерти, с испугом смотрели на российских пограничников и морщились, когда тем им предлагали пройти таможенный контроль. Было однако много и таких, кто чувствовал себя счастливым, дарованной жизни, улыбался и здоровался с пограничниками, благодарил их за спасение от смерти, не задавал лишних вопросов и пройдя КПП, становился в очередь на стоявший автобус, не спрашивая, куда отвезут. А отправляли беженцев в разные регионы России, в том числе и на Дальний восток и в Крым на берег моря.

Прежде, чем отправиться в аэропорт, беженцев кормили хорошим обедом, давали возможность адаптироваться к новой обстановке, работали психологи и врачи многих других профессий.

Беженцев набралось около миллиона человек. Но журналисты западных стран, им их хозяева надевали повязки на глаза, не видели этого, а Псаки Суки из Госдепа США хоть и вынуждена была признать, что беженцы существуют, но их ничтожное количество, может всего три человека и то, это те люди, которые всегда симпатизировали агрессивным планам русских.

Каждый мало-мальски сообразительный человек признает, что в истории цивилизации не было столь фальшивого президента, как Бардак Омама, что ни у кого не было такого длинного кнута, как у Бардака. Он этим кнутом стегал из-за Океана Ангелу Меркель, Оланда и других лидеров западной Европы, а что касается стран Прибалтики, Грузии и Украины, то они сами обнажали жирные толстые зады и умоляли: дорогой Бардак, не обойди нас и сам обнажись, мы вылижем твой анус.

3

Политика кнута и пряника, основанная на лжи, давно была принята америкосами, но наибольшего расцвета она достигла после Второй мировой войны. В редких случаях она не срабатывала. Так было ив 2004 году на Украине. Америка уже тогда замыслила прибрать младших братьев России к своим рукам. Но тогда не получилось. Возможно, из-за жадности, а скорее ошиблись в выборе лидера украинской нации: Ющенко оказался серой мышкой, бандеровцы уже издавали смрадный запах, но еще не были вооружены. А в 14 году все получилось, все пошло как по расписанию. К методу кнута и пряника присоединили и метод болтологии. Любому человеку, а украинцу в особенности, сунь дулю в нос, а потом начни его заговаривать, и он смирится, начнет обнимать и целовать, не обращая внимания, что его дом горит и что поджег его дом не кто-то другой, а именно тот, кто сунул ему дулю в нос.

Может добродушный, а точнее слабовольный президент Украины и решился бы на что-то существенное и важное, но его заговаривали. Кривоногая красавица, баронесса Эштон и толстопопая Нуланд из США не выходили из его кабинета до поздней ночи практически каждый день. Они сидели по очереди, дули кофе с утра до вечера, рассказывали о демократии, о благих намерениях галичан, не давая Януковичу возможность выйти на улицу. Благодаря этому попустительству, этой слабости Янукович не только все потерял, что можно было потерять, но едва не лишился жизни. Метод заговоЄра сработал как нельзя лучше. Иногда красавиц сменяли Квасневский, лидеры Евросоюза, а стратегические планы составлялись и осуществлялись в посольстве США в Киеве. Посол Пейетт, несмотря на то, что он внешне походил на дохлую ощипанную курицу, вырванную из когтей ястребя, работал день и ночь. Яйценюх, Тянивяму и боксер дневали и ночевали в посольстве США.

— Твоя не бояться, не бояться, все идет на план, разработанный стратегическими службами демократик Америка под руководством президент Бардак, — убеждал он прохвостов — оппозиционеров во главе с Яйценюхом.

— Да я не боюсь, — отговаривался боксер, — я как задвину этого Януковича, ногами накроется.

— А я подключу Правый сектор во главе с Пипиярошем. Януковичу выпустят кишки, обмотают вокруг дерева, а его половые органы отрежут и засунут в рот. Мы это умеем делать, — убеждал духовный сын Адольфа Гитлера Тянивяму.

— Ти есть бандер. Бандер, Правый сектор, согласно стратегий США на последний очередь. Ми Янукович заставить уйти сам. Это демократик метод. Бандер — Гитлер метод.

— Хайль Гитлер! — воскликнул Тянивяму, вскакивая и вытягивая руку.

— И моя говорит: хайль, — выдал посол, чтобы успокоить фашистов. — Но моя говорит «Хайль» не так громко. Если Россия не удастся победить демократить метод, ми запустим этот лозунг «хайль» Гитлер.

В Киеве кипела работа, но Вашингтон тоже не дремал. Бардак Омама, обнажив свои белые клыки и черную шею перед зеркалом, самодовольно произнес:

— Моя заговорить Путин, твоя, Кэрри, заговорить Лаврова. Ти звонить Лавров каждый день и говорить четыре часа подряд, а моя говорить с Путин два часа, и все будет окей. Мы, наконец, возьмем этих азиатов в свои когти и будем их душить до последнего издыхания.

С тех пор почти ежедневно Бардак звонил в Москву Путину, а Кэрри звонил тоже в Москву, Лаврову. Он назначал ему встречи, убеждал, умолял, грозил, но, похоже, ничего не помогало. Оба руководителя России вроде бы кивали головами, но обнаружилось, что в России есть пословица: а Васька слушает, да ест. Бардак гордо умолк. Только иногда повторял свои угрозы: Россия дорого заплатит за Крым. И только Кэрри щебетал без умолку. Вызывает удивление, почему Лавров не послал его подальше, по русскому обычаю на три буквы.

Бардак, после долгих раздумий, советов с Керри и Нуланд назначил президентом Украины послушного, мелкого, клерка Пердуске-Хальцмана и полностью переключился на него. Он давал ему советы по всем вопросам. Даже, когда посетить нулевое помещение. Пердуске понял, что себе не принадлежит и… был сказочно доволен. Самостоятельно он никогда не предпринимал никаких решений, а тут такая белозубая и чернокожая мамаша. Да с такой мамашей можно покорить и всю Россию. Поцему бы нет-

Именно Бардак ему растолковал, что такое метод заговора. Гм, черт возьми, да это же очень и очень просто. Закрыть все телеканалы, вещающие на русском, ликвидировать все газеты, которые могли бы говорить правду, арестовать, поубивать всех журналистов и запустить, мягко говоря, агитацию, освещение событий в нужном русле. Неделя срока.

Как ни странно, это тоже сработало, как нельзя лучше. Украинский обыватель, который стал платить за воду, за газ, за коммунальные услуги в несколько раз больше, чем раньше, стал считать, что в Донецкой и Луганской областях одни бандиты. И эти бандиты воюют между собой, что они стреляют в собственный народ, а доблестные войска Правого сектора и другие бандитские формирования, наводят порядок. Они не убивают женщин и детей, это дело рук народной повстанческой армии Донбасса и Луганска, которых Россия не только снабжает оружием, но и посылает своих солдат им в помощь.

Когда во Львов начали возвращаться гробы вместо доблестных бойцов Пипияроша, матери встречали эти гробы со слезами на глазах, посылая проклятия в адрес России, дескать, это Россияне убивают невинных мальчиков.

Как видим, ложь внедренная в говорильню, а говорильня превращенная в заговор подействовали, стали приносить плоды.

Идею Бардака осуществил Пердуске, будущий маршал. Переговоры четырех — Путина- Ангелы Меркель — Олланда- Пердуске- о мире он отверг и запустил план «Б», составленный в Вашингтоне. Согласно этому плану все живое на донецкой земле должно превратиться в пустыню. Там не должно остаться ни одного живого человека. Эта территория в будущем будет заселена галичанами, а сын вице-президента США Джона Бадена, уже назначенный директором, начнет добывать сланцевый газ, вытесняя Россию из Западной Европы.

Теперь бомбы, система залпового огня, танки, крупнокалиберные пушки стали палить по жилым кварталам Славянска, Краматорска до тех пор, пока там не осталось ни одного целого здания. Часть повстанцев — солдат народной армии Новороссии бежала в Донецк без оглядки.

Командиры дивизий, полков народной армии почувствовали, что запахло жареным. Каждый из них мучительно думал, почему президент России стал прятаться в бункере. Заговор подействовал или это наивная вера в то, что бандеровцы одумаются-

И еще больше удивляло всех, не только руководителей сопротивления юго-востока, почему граждане России бояться высказать то, что они думают, почему все говорят так, как хочется президенту. Только при Сталине люди вели себя так, как хотелось вождю.

Руководители Новороссии Болотов, Царев, Стрелков, Денис Пушилин, Андрей Бородай…. тоже молчали, опустив головы. Они не могли выступить с заявлением, осуждающим поведение России и ее руководства. Россия, единственная страна, которая принимала беженцев в неограниченном количестве, Россия единственная страна, присылающая тоннами медикаменты и десятками тонн продовольствия и другой гуманитарной помощи. Как ее и в чем ее можно упрекнуть-

Однако, думал Андрей Пушилин, мы просчитались. После присоединения Крыма и в особенности, после неоднократного заявления Путина о том, что мы русских не оставим в беде, поторопились. Путин молчит в главном вопросе, в то время, когда складывается критическая ситуация. Мы не выдержим такого количества боеспособной техники, в сотни раз, превышающий наши старые, снятые с постаментов боевые машины. Нам остается…только умереть.

«Кроме этого, — продолжал он думать, — в семье не без урода. Есть огромное количество боеспособных молодых мужиков, которые занимают выжидательную позицию. Победим мы — хорошо, победят нас — тоже хорошо. Это шахтеры, их десятки тысяч. Они каждое утро идут на работу, спускаются в шахты, добывают уголь, платят налоги киевской хунте, которая посылает на нас танки, самолеты, систему залпового огня. Это люди, живущие с нами в одном городе. Им нужна зарплата, они кормят свои семьи и больше их ничего не интересует. Они готовы жить в рабстве ради того, чтобы набить брюхо кашей. То же самое можно сказать и о целых городах. Это Запорожье, Днепропетровск, Николаев, Одесса. А как же мы- Мы должны принести им свободу на блюдечке с голубой каемочкой. В нашем славянском мире не все хорошо. Вот и матушка Россия. Люди добрые, последним куском хлеба поделятся, но…слишком молчаливые, слишком безвольные, ждут указания вождя. А если этого вождя нет, чувствую себя неуютно. И сейчас Путин молчит, и они все молчат. Мало того, хочется сказать, а сказать считается неудобным что-то высказать, если вождь молчит. Даже оправдания находят, почему Путин молчит. В средствах массовой информации лизоблюды так и озаглавливают свои статьи „Почему молчит Путин“. Расписывают и выдвигают десятки оправданий его молчанию. Но стоит ему на что-то решиться — море статьей и комментариев посыплется: правильно, правильно, так и надо, это историческое решение, это мудрое, своевременное решение.

Конечно, в семье не без урода. Среди беженцев встречаются мужчины крепкого телосложения. Им бы воевать с оружием в руках, а они прячутся за спину своих жен, а некоторые стыдливо держат на руках ребенка, садятся в столовой и требуют по две-три порции, а потом, в России, отказываются работать. Им, видите ли, мало двадцать тысяч рублей в месяц».

4

Киевская хунта празднует победу. Она окружила плотным кольцом Донецк и Луганск. Сотни танков, БТРов, десятки самолетов и установок залпового огня нацелены на два города.

— Пердске, — у телефона Коломойса, — проздравляю тебя и присваиваю тебе звание марсала, ты мудро ресил. Дальсе дерзи направление на Крым, там у нас с тобой фабрики, заводы, особняки и процие строительства, надо это всо вернуть в свои анналы. Всех крымцан надо вырезать и заселить бандеровцами. Пердуске, ты слысес меня, это Коломойса. У меня для тебя бриллиант ценой в сто тысяц доллалов, приходи, забери. Это тебе награда, Пердуске и звание марсала.

— Спасибо, Коломойша. У меня тут Бардак на проводе, созвонимся позже. Я назначил нового министра обороны Галатея. Он обещал мне парад победы в Севастополе, а там и Москва падет. Будь здоров.

— Пердуске, не весай трубка, Пердуске, а Пердуске…

Пока связь с Вашингтоном устанавливалась, позвонил Кролик.

— Пердуске, проздавляю с победой. Оказывается, мочкалей можно лупить, как сидоровых коз. Когда этих славян стравить, они как злые собаки кусают друг друга. Пердуске, в Крым надо рваться. Как только победим этих русских дураков, так прямо в Крым, без остановки.

— Бардак, у меня Бардак на проводе. Господин Бардак, как ваше драгоценное здравичко, как зубки, они у вас такие белые из-за океана светятся. И пятки такие же. А если нет, вы только чихните, Наливай Разливайченко, он уже высунул язык, ему хочется полизать ваши драгоценные пятки. А я должен доложить: Россия проиграла, мы ее поставили на колени. Она просит пить, а мы ей в пасть металл от доменных печей заливаем. Она кричит: мира, мира! Никакого мира, победа до самого конца. Парад победы в Севастополе.

— In Sevastopol- Очен есть карошо. Я там строить дача, особняк, — сказал Бардак и стал чмокать.

— Господин президент, мы сами вам построем. Вот стоит Наливай Разливай, я его назначу прорабом.

— Налывай Разлывай нэ надо трогать. Это есть наш чэловэк, на разведка, мы ему платить доллар, десять тысяч доллар на месяц. Вам, Пердилко, заданий: кончать на восток и маршировать на Крым, а потом на Москва. США благословит.

Пердуске на радостях подошел к холодильнику, но приголубить одному не хотелось, и он позвонил по секретному номеру. Вбежала молодуха горячих кровей, розовая, светящаяся.

Пердуске достал коньяк и шампанское.

— Сними все, мне нужно возбудиться. Сделай движение: достать пальчиками пяток, три раза, вот так, так. А теперь возьми в рот…

Он вернулся в рабочее кресло, чем-то недовольный: вроде все было так и все не так. И тогда он позвонил Коломойше.

— Послушай, брат. Сделай так, чтоб к завтрашнему утру там все было закончено. Сам Бардак этого требует.

— Коломойсе обесцать этого не мозет и не будет. Коломойсе предвидит такой ситуаций. Если выпустить все снаряды из пусек, если сбросить все бомбы из самолетов, все снаряды из танков, то русский президент Путин прислет сто самолетов, они сядут в Днепропетровске, из них выйдут танки, эти танки окрузат мою администрацию и меня возьмут в плен и увезут в Москву. А поскольку Москва нами есцо не завоевана, то меня там будут судить, так как против меня возбуждено уголовное дело в России. Ты понимаес, Пердуске- Или ты не ценис такого мудрого губернатора, как Коломойсе- Цени, а то мозет быть поздно. А на Бардак я наплевал. Если бы Бардак правил Израилем, я мозет и послусался бы его, а так…, он слиском далеко. Просцай, Пердуске.

— Час от часу не легче, — произнес Пердуске.

В трудную минуту, когда что-то не получалось, либо супруга снова грозила уехать в любимый Израиль, Пердуске выручало воспоминание о Верховной Раде, точнее его поведение в Верховной Раде. Когда он представлял нового министра Обороны Галатея, когда Галатей, молодой пацан, обещал парад победы в Севастополе, он, Пердуске произнес речь, сидя в кресле. После пустопорожний болтовни, он, наконец, вышел из себя и сказал, что он не позволит поносить армию, возглавляемую новым министром обороны, и ударил кулаком по маленькому столику, за которым сидел. В Верховной Раде тут же все вскочили с мест и стали аплодировать и даже произносить: слава Пердуске. А он, Пердуске, в это время низко наклонял голову, широко улыбался, как бардак Омама, а потом тоже бил в ладоши со всей силой. Это было великое единение отца нации с депутатами-неофашистами. Этот удар кулаком о крышку стола, этот истерический окрик не дам поносить армию означал лишь одно: я одолею москалей.

Несмотря на то, что Пердуске собрался разогнать Верховный Совет и объявить досрочные выборы уже через несколько месяцев, такого единения президента с депутатами Верховной Рады в истории Украины не было зафиксировано ни разу. Бандиты, которым прочили конец политической карьеры, низвержении их на дно общественного мнения, возможно пытались заслужить прощение у отца нации за свои бесчисленные правонарушения и злодеяния по отношению не только к своим избирателям, но и к государству. А Пердуске думал, что он просто так, благодаря своему выдающемуся ораторскому искусству привел их в экстаз и они уже сами себе не принадлежали.

«Никогда не был президентом и даже представить себе не мог такую царскую должность, а все-таки я выдающийся президент всей Европы. Вот, Мерхель, вот Олланд президент Хранции, и Путин попытались завести меня в тупик, но я обскакал их, я вышел победителем, а они все трое остались в луже. Они мне — мир, а я им — войну. И что же? кто остался победителем? Пердуске. А вы в луже. А Путин- да он места себе не находит. Кто выиграл битву- Пердуске выиграл. Донецк и Луганск у ног Пердуске, а тебе Путин дулю в нос. Так-то, голубчик. Что если доложить об этом Бардаку? что будет?»

Он уже собирался вызвать помощника, лучшего головореза Майдана, прикарпатского пастуха Рыло, как в кабинет ворвались Кролик и Ваваков.

— Шалом, Пердуске, — сказал Кролик. — С реверсом газа промблема. Русские давят на страны Евросоюза по реверсу. Я думал, что страны запада, как только мы подпишем с ними ассоциацию будут нам качать газ бесплатно, долги Росси мы отдавать не будем, а это даст десятки миллиардов долларов экономии. Но ни тут, ни там мои надежды, похоже, никак не получат подкрепление. Я Вавакова привел, потому как у него план расправиться с востоком, пойти на Крым, вернуть его нам снова, а потом двинуть наши доблестные войска на Москву, а газовую трубу прибрать к рукам. Пожалуйста, генерал Ваваков доложи президенту, с чем мы пришли.

— Ребята, мы все три еврея собрались здесь, а когда три еврея собираются вместе, никаких переговоров вести невозможно: каждый из нас будет доказывать, что он прав и его версия относительно завоевания Крыма и России вообще самая правильная. Дойдет до кулаков. Хотите, я позвоню Коломойше, он мудрый человек, подтвердит. А потому бросим все и посетим дом терпимости, а точнее бордель. У кого он лучше- У тебя, Яцек- Пошли к тебе. У меня не очень, мне надо навести порядок. У меня одни еврейки, а надо бы разбавить русскими и украинками. Я тут думал, а может негритянок попросить у моего друга Бардака, как вы к этому относитесь.

Оба пожали плечами.

— Ну что молчите-

— Так можно. Только где гарантия, что не откусят, ведь они страстные, распалятся, не успокоишь, — сказал Ваваков.

— Пиштолль с собой надо брать, — предложил Кролик и расхохотался.

— Дикари вы оба, — подытожил разговор Пердуске. — В этом случае языком можно поработать. Любая придет в восторг, а то и в экстаз.

5

Подавляющее большинство ополченцев — жители Славянска участвовали в боях за освобождение города от карателей киевской хунты, но были и такие, кто предпочитал отсиживаться в подвалах вместе со своими женами и детьми. Говорят: в семье не без урода. Таких уродов на весь город можно было набрать сотню, если не больше. Это в основном украинцы, проживавшие на территории Донбасса и Луганска, которые считали себя русскими. Они-то и возлагали надежды на бандеровцев, дескать, вернутся свои и наведут порядок: подведут воду, отремонтируют линии электропередач, откроются магазины, заработают коммунальные службы. Чаяния, конечно, справедливы, но справедлива была и борьба с распоясавшимися галичанскими неофашистами, чужими людьми, задача которых была одна: истребить русских. Довольно сложным и непонятным было поведение шахтеров, занятых своей работой — добыванием угля, получкой, покупками, сном под бочком у жены, но не освобождением края.

Часть населения покидало город и уезжало в Россию. Но часть жителей осталась. Эти люди расположились в просторных подвалах и ждали «освободителей». И освободители пришли. Вооруженные до зубов галичане сразу стали спускаться в подвалы, даже в ночное время.

— Всем встать и выходить на улицу! — поступала команда головореза Швонди, или Дискалюка.

— Дети спят, вы что, не видите- отвечала Аня, супруга Ахрименко, здорового тридцатилетнего парня, ютившегося у нее под бочком. Он услышал нежелательный голос супруги, почувствовал недоброе и спустил ноги на холодный пол.

— Не так громко, ребята, — произнес он неуверенно.

— Шо- Зробить ему санобработку по первой категории.

Бандер тут же подошел и стукнул его по голове прикладом. Кровь брызнула на супругу и на ребенка, а Иван Ахрименко повалился на старый матрас, на котором он дотоле спал.

Уразумев такую дисциплину, все, кто находился в подвале, приняли стоячее положение, руки по швам, за исключением женщин, держащих маленьких детей, которые так же проснулись и пищали.

— Супруга Ахрименко, тащи своего амбала на горбу, он еще не все получил. Во дворе его ждет столб, на котором он будет повешен.

Аня стиснула зубы, чувствуя, что она виновата и молча взяла мужа под руку, а в другой руке держала трехлетнего сына Володю.

— Идем, будь терпелив и мужествен. Это очень важно.

Иван с трудом передвигал ноги. Поплелся к ступенькам, шатаясь.

— Давайте, москали, поднимайтесь наверх. Долго мы вам терпели, а теперь, матка боза, пришел вам конец. Наверху, на площади было много мужчин, оцепленных бандеровцами.

— У кого паспорт с собой, стать на ту сторону.

Таких нашлось с десятка не больше. Остальные уже получали кулаком в зубы.

— Кому помогал, кого кормил, кому воду подносил, с кем связь держал, падло-

Особенно любил допрашивать пленных депутат Верховной Рады Ляшка Букашка. Поскольку он сам был маленьким, тщедушным, оп предпочитал допрашивать крупных мужчин в присутствии своих головорезов, которых он финансировал на деньги, наворованные, будучи депутатом.

— Сымай штаны, куртку, головной убор, все сымай, шоб попа сверкала.

Допрашиваемый вынужден был подчиняться. Ляшка Букашка подходил ближе брал за волосы и задавал вопросы:

— Ты иде находишься-

— В Донецкой народной республике, — отвечал Игорь Гуськов в возрасте лет пятидесяти.

— Кака тебе народна республика- Ваня, дай ему битой по ребрам. Пять ударов.

Гуськов получил пять ударов по хребту и опустил голову.

— Иде ты находишься- снова задавал Ляшка Букашка вопрос.

Гуськов молчал.

— Иде ты находишься- А то получишь десять ударов битой по хребту. А я озьму, да отрежу тебе пальцы на руках. Говори, падло! А, ты не знаешь. Тогда повторяй за мной: слава Украине!

— Слава Украине.

— Слава Степану Бандере!

— Слава Бандере.

— Смерть москалям!

— Смерть бандеровцам!

— Повесить на площади, — приказал Ляшка Букашка своим бандитам.

Гуськова поволокли на площадь. Там другие бандиты (победители) сортировали людей. Матерей, чьи сыновья с оружием в руках защищали свой край от бандеровцев в одну сторону, оставшихся жен с малышами на руках — в другую сторону, а стариков уже лупили битами и заставляли произносить нацистские лозунги как можно громче.

Здесь орудовала банда Правого сектора во главе с Пипиярошем. Пипиярош не давал никаких команд, не произносил речей, он предпочитал статус наблюдателя. Если жертве отрубили пальцы на ногах, его глаза светлели, наполняясь радостью и благодарностью истязателю.

Все матери стояли лицом к тыльной стороне здания и молча слушали приказ о том, что они народным судом приговариваются к смерти за то, что родили и воспитали таких сыновей, которые взяли в руки оружие против неньки Украины, в которой родились и выросли. Несколько автоматчиков тут же взяли на прицел, нажали на курки и матери, в молчании попадали на землю, как снопы. Их расстреляли первыми в назидание остальным.

На очереди были жены бойцов с малышами на руках. Их не истязали, их обязали выполнять роль проституток, так как головорезы уже третий месяц не имели контакта с женским полом.

Два амбала из команды Пипияроша и один из банды Ляшки Букашки, отбирали малышей и держа за ножки отрубали им головы, а трупы складывали в мусорный бак. Были матери, которые держались, но большинство не отпускали детей.

— Убивайте вместе!

Пять женщин погибли вместе со своими чадами.

Все оставшиеся в живых взяли в руки лопаты, кирки и кайла и вышли на каторжные работы по уборке улиц, на которых валялись кирпичи, куски металла и искореженные каменные плиты от бомбардировок. На Славянск было выпущено около сто тысяч снарядов.

— Ишшо одна казнь, — закричал один из бандитов. — Подождите, сюда ведут народ, весь народ Славянска. Пусть все видят.

Чудом спасшаяся Галина Пышняк рассказывает: «Центр города. Площадь Ленина. Наш Горисполком — это единственная площадь, куда можно согнать всех людей. На площади собрали женщин, потому что мужиков больше нет. Женщины, девочки, старики. И это называется показательная казнь. Взяли ребенка трех лет мальчика маленького в трусиках, в футболке, как Иисуса на доску объявлений прибили гвоздями. Один прибивал, двое держали. И это все на маминых глазах. Маму держали, чтоб она видела. И мама смотрела, как ребенок истекает кровью. Крики. Визг. И еще взяли надрезы сделали, чтоб ребенок мучился. Там невозможно было. Люди сознание теряли. А потом, после того как полтора часа ребенок мучился и умер, взяли маму, привязали до танка без сознания и по площади три круга провели. А круг площади — километр. У меня две расстрелянные статьи. Я за себя не боюсь. Мне жалко детей. Если бы не дети, я бы взяла сама оружие и пошла в ополчение. Это не украинская армия, это не освободители, это твари. Они когда вошли в город, там ни одного ополченца не было. Они стреляли по городу. Мародерством занимались. У нас рассказывали бабушки старые, фашисты так не делали. Это группа СС „Галичина“. Они местные. Они над местными издевались. Жен насиловали и детей убивали. И все это восстали их правнуки. Возродились обратно».

После получения Украиной независимости, на ее территории остались не только мощные атомные станции, но и крупнейшие заводы, производящие новейшее на тот период вооружения такое как например, система Град и система Залпового огня, танки Т-72, которые по сей день находятся на вооружении русской армии. Остались новейшие самолеты и начинка к ним. Откуда взялись фосфорные бомбы, химическое оружие-

К сожалению, российские вооруженные силы клюнули на лживую утку, что, дескать, украинская армия без оружия, поверили хитрому, лживому и очень коварному младшему брату. Разрушительную мощь этого оружия почувствовали на себе герои Донецка и Луганска, кого хунта именовала террористами. Вообще смешно, когда бандит, фашист называет героя террористом. Сам Пердуске называет героев террористами. Тогда, кто он сам- Ну, прежде всего слуга Бардака Омамы, его холуй, лизоблюд. Чистильщик сапог.

6

Спустя два или три дня после стремительного бегства террористов, сепаратистов и всяких истов из Славянска, президент Пердуске-Хальцман, собрался посетить выжженную землю юго-востока, чтобы потом доложить Бадену, вице президенту США, что его сын без работы не останется. А Украина, продавая сланцевый газ, станет одной из богатейших стран Европы. Разработанный план осуществляется без задержек. Умерщвленные россияне, они этого заслужили, не смогут препятствовать добывать сланцевый газ, на который возлагает большие надежды сам Бардак Омама. Часть русских, называемых беженцами, пришлось приютить в казармах на западе Украины, а на западе Украины всегда будет действовать политика сокращения русскоязычного населения и они никогда не смогут вернуться на юго-восток.

Обуреваемый этими радостными мыслями, Пердуске-Хальцман, то ли избранный, то ли назначенный главой государства, сел на самолет, чтоб долететь до Днепропетровска, а там, на вертолет до Славянска. Его сопровождали министр обороны Галатей в военной форме, вчерашний министр обороны Киваль, начальник Генерального штаба Хвощ и масса генералов в военной форме с нечищеными пуговицами на мундирах — свидельство того, что генералы всегда в бою дышат пылью и их пуговицы покрываются пылью.

Пердуске увидел целую роту военных в форме и сам решил переодеться в военную форму. Погоны на плечах все еще были погоны то ли рядового, то ли сержанта, но вспомнив, что Гитлер был всего лишь ефрейтором, успокоился и даже забыл одеть головной убор. Но ему пришли на помощь. Вчерашний ефрейтор, а ныне уже генерал Галатей, сказал:

— А вы, Пердуске, Верховный, выше всех, умнее всех, не надевайте головной убор, вот и будете отличаться от остальных.

Пердуске нахмурился и хотел стукнуть сжатым кулаком по столу, но тут стола не было, пришлось обойтись только сжатием кулака.

— Не Пердуске перед тобой, вчерашний ефрейтор, а президент. Тоже мне министр обороны.

— Виноват, господин президент, виноват, простите, на коленях прошу: простите, будущий маршал.

— Ладно, поехали. Самолет готовь-

— Так точно, господин, верховный главнокомандующий. Вот джип, садитесь впереди и в аэропорт.

Министр Обороны Галатей уселся за спиной президента и всю дорогу пел ему дифирамбы, а иногда оглядывался назад, не отстают ли другие машины с генералами. Но все было хорошо: на всех перекрестках зеленый свет и президент улыбался и даже похваливал министра, отдавая дань благодарности за унизительные но такие сладкие речи своего подчиненного. Галатей, как новичок понял: стрелять лучше языком, а потом уж из пушки.

Из Днепропетровска, в аэропорт не пришел встречать его брат по крови Коломойша, Пердуске, сопровождаемый свитой генералов, сел на вертолет и отправился в осиротевший Славянск.

Бойцы ополчения только вчера оставили город. Приблизительно шесть процентов населения Славянска остались, чтобы встретить представителей новой фашистской власти, власти бандеровцев.

Среди тех, кто не покинул город вместе с ополченцами, были и предатели, фашистские прихвостни. Остальные не уехали по той причине, что некуда было уезжать. Матери бойцов-освободителей, которые были расстреляны, часть горожан, заподозренных в неблагонадежности, была повешена на центральной площади, головки детишек и их трупы сброшены в мусорные контейнеры, Славянск выглядел безлюдным. По городским улицам расхаживали и даже напевали нацистские песенки военные из правого сектора и бойцы радикальной партии Ляшки Букашки. Сам Ляшка Букашка не переставал вести допросы. Сейчас он допрашивал старуху, которая плохо слышала и практически ничего не видела, и слышала его только тогда, когда он кричал ей в ухо.

Пердуске без головного убора в форме военного расхаживал по площади, полный чувства достоинства, величия и гордости за себя как президента, за своих доблестных воинов и за то, что выполняется приказ Бадена: Донецкая земля должна быть освобождена от русских. Пустынные улицы радовали его, разрушенные дома вселяли надежду на признание его, как великого полководца современности.

— А почему так много людей на улицах- спросил верховный.

— Господин президент! с вашим появлением все вышли на улицы. А на самом деле в живых осталось всего лишь пять процентов. Ваше указание выполняется с точностью до одной десятой процента. Уничтожаются даже дети. И сейчас Ляшка Букашка допрашивает стариков и старух, кто выпекал пирожки для террористов, а потом их вешают на площади, — докладывал министр обороны.

— Наградить Ляшку орденом…

Надо признать, что трупы расстрелянных матерей и тех, кто удостоился почетной смерти от рук фашистов — виселицы, были убраны, а трупы закопаны в общей могиле.

Гораздо позже, когда фашисты бежели с этих мест, жители откапывали трупы, чтобы похоронить их. У многих казненных были отрублены ноги до колен, руки по локти, вырезаны половые органы, выжжена свастика на животах и на ягодицах. Это следы карателей, которых благословил демократик Бардак, первый злобный, темнокожий Бардак, президент Америки. Вот твое демократик лицо, Америка, а мы, русские, наивные люди верили тебе, считали тебя образцм, подражали тебе! Как же чувствует себя российская оппозиция, которая существует на американские деньги и ведет тайную войну против собственного народа-

Пердуске этих бхудожеств своего доблестного войска, не видел, его холуи не решились продемонстрировать ему свои зверства, а ведь он мог обрадоватья, похвалить их, поскольку он сам ущербный человек. А пока он готовился произнести речь. Но перед кем- Гражданского населения катастрофически мало, всего три десятка человек. Неужели такая у него доблестная армия — всех перестреляла-

Новоявленный мэр Славянска, тюремный сторож из Львова Гнусик, все время, как кот за кошкой во время половой охоты, следовал за Пердуске и все спрашивал: не желаете ли минеральной водички, ваше святейшество, пан президент-

— Послушай, Гнусик, собери народ на митинг. В том числе и военных.

— И Ляшку Букашку, пане президентуля-

— И букашку — всех, — величественно произнес Пердуске.

Гнусик побежал по полуразваленным домам, где не работал лифт, не было электрического света, не работали туалеты. Чихая и постреливая, он прыгал с этажа на этаж и собрал двадцать пять человек, особенно тех, кто ждал бандеровцев. Здесь были в основном плечистые парни, которым не нравилась освободительная армия.

Зато военных было человек сто. Получилось довольно большое количество митингующих. Тележурналисты хунты засняли так, что невольно зрители поверили: десятки тысяч горожан встречали всенародно избранного президента, великого сына украинского народа, Пердуске-Хальцмана.

Окруженный многотысячной толпой, Пердуске начал речь.

— Дорогая украинская армия, дорогие украинские Вооруженные силы, Национальная гвардия, с Днем рождения! Потому что операция в Славянске, операция в Дружковке, операция на Донбассе — это рождение настоящей украинской армии и вместе с тем новой украинской нации, — сказал он. — То, что происходит сейчас — это бои за украинскую независимость. Таким образом, закаляется нация. Она преобретает самого мощного, самого непобедимого и самого верного друга, что живет далеко за океаном и правит всем миром. Под крылом этого друга Украина сможет плевать в рожу северному соседу, который отобрал у нас Крым и душит нас своим газом. Плеватья хотел на этот газ, у нас будет свой, слацевый газ. А поганых москалей мы уничтожим…до десятого колена. Ура! Я поздравляю себя и Украину, поздравляю с Днем рождения, вторым Днем рождения после украинской независимости!

Раздались бурные аплодисменты.

— А шо- Шо вы мовчете- вмешался Ляшка Букашка. — Треба кричать ура. Ура, ура, ура-а-а-а!

Пердуске трижды поклонился толпе.

— Я надеюсь, что в самое ближайшее время будут продолжены «эффективные действия украинской армии». Но и мой мирный план будет имплементирован. Нет никаких сомнений, что мирный план будет имплементирован. Он нашел поддержку во всем мире, он поддержан в Славянске, Дружковке, Константиновке и Артемовске. Будет он поддержан и в Донецке, и в Луганске, потому что это план президента новой формации, за который я надеюсь получить Нобелевскую премию. Заверяю вас, что скоро вы получите элестричество, воду, газ, уголь, хлеб по кусочку и по щепотке соли. Соли вдоволь и надежду на лучшее будущее. Берите в руки оружие и на Донецк. Я уже приказал заводам и фабрикам приступить и немедленно к созданию оружия нового поколения. Чтобы один раз нажать на курок и все теллористы погибли или подняли руки кверху. А теперь позвольте наградить доблестных воинов нашей народной армии.

Ляшка Букашка надеялся на награду железным крестом, но президент упорно не называл его фамилию. Ему казалось, что он потерял слух, доставал спичку, наматывал туалетную бумагу и чистил ушные раковины, но ничего не помогало.

Наконец, когда Пердуске произнес последнюю фамилию из списка для награжденных железным крестом, Ляшка Букашка потерял всякую надежду и стал потихоньку пробираться от центра к выходу, намереваясь найти старуху, чтоб окончить допрос. Сколько внуков у нее родилось и все ли ушли в освободительную армию Донецкой республики-

В это время президент Пердуске произнес страшные слова, от которых Ляшка Букашка сильно увлажнил кальсоны.

— Депутат Верховной Рады руководитель Радикальной партии Ляшка Букашка! вы награждаетесь орденом доблестного бандеровца Шухевича, первого помочника Степана Бандеры. Только вчера своим указом я учредил этот орден, вы первым удостаиваетесь этой чести. Слава Украине.

— Слава Украине! Слава Украине. Хай жеве, хай жеве Пердуске, маршал всех родов войск, — выкрикивал Ляшка Букашка.

7

Получив медную квадратную жестянку с изображением Шухевича, Ляшка Букашка отправился на новые подвиги. Он увидел старика, сидевшего на скамейке у своего разрушенного дома.

— Ты шо тут робишь? Ты иде находишься?

— У своего дома, ты разве не видишь?

Ляшка Букашка дал ему кулаком по гнилым зубам и надел мешок на голову.

— Иде ты находишься, спрашиваю, падло?

— В Славянске, что принадлежит Донецкой республике.

Ляшка Букашка повалил старика на землю и стал бить его ногами, потом снял мешок и окровавленной головы.

— Я тебя не буду убивать, посидишь двадцать лет в тюрьме и если не подохнешь, мы с тобой увидимся, ты мине ответишь, иде ты находишься. А топерь повторяй за мной. Я Иван Точилин нахожуся в Украине, освобожденной от сепаратистов, террористов и всяких тама российских бандитов и москалей, доблестными войсками Ляшки Бурашки.

Старик Точилин повторил слово в слово и стал ждать новых ударов.

— Погляди, шо ты видишь перед собой.

— Почтовый ящик.

— Правильно. Счас я тебе дам бумагу и ручку, ты напишешь фамилию своего соседа, кума, свата, брата, кто помогал сепаратистам. Давай, две-три фамилии, а можно и десять. В таком случае ты заслуживаешь прощение у народной власти.

Точилин долго думал, припоминал, кого бы вписать в список врагов народа. Многие его сверстники, кто выражал недовольство киевской хунтой, перебиты, часть кончились от инфаркта и других болезней. И вдруг он увидел женщину с метелкой в руках. Она пользовалась не только метелкой но и железными граблями, сгребала мусор и относила разбитые кирпичи в мусорный контейнер. Она встала сегодня очень рано, так как должен был вылупиться президент где-то к двенадцати дня. Но так как не успела убрать весь мусор, продолжала работать. Кто бы это мог быть- подумал Иван и никак не мог вспомнить.

— Ну, шо, шо думаешь так долго- пиши, сказано тебе.

— Да вот смотрю на эту старуху и никак не могу вспомнить ее фамилию. Кажись она пирожки пекла для бойцов освободительной армии. Да, точно, дважды видел.

— Хорошо, — сказал Ляшка Букашка. — К завтрашнему дню еще пять фамилий напишешь и опустишь в ящик. А с уборщицей я счас разберусь.

Как раз два боевика проходили мимо, все время поглядывая на своего генерала.

— Эй вы, бездельники!

— Так точно, педик.

— Оту вот старуху шо с метелкой в руках, завести за угол и расстрелять. Она работала на наших врагов, кормила их пирожками, думая, шо она Нуланд.

После расстрела дворника без суда и следствия, Ляшка Букашка собрал своих головорезов, членов своей банды, бывших воров, уголовников, получивших как правило свыше десяти лет и выкупленных у Вавакова за десять тысяч долларов для организации банды, отправился в мэрию разрушенного города Славянска.

Мэр Славянска Педарастик, избранный на эту должность еще до войны с киевской хунтой, прятался в основном на чердаке своей дачи, а как только ополченцы оставили город, объявился, не запылился.

Педарастик тоже попытался включиться в работу по выявлению врагов народа, но его попытка была менее изощренная, чем у Ляшки Букашки, поэтому ни одного врага народа мэр не откопал.

Когда банда Ляшки Букашки ворвалась к мэру без какого-либо препятствия, он даже обрадовался. Вот, дескать, помощники в налаживании порядка в полупустом городе. Но все испортил командир радикалов. Он подошел, взял мэра за чуб и спросил:

— Иде ты находишься, падло-

— Как где- У себя в кабинете. Да отпусти ты, и тот жалкий клок волос вырвешь. Жена бросит.

— Пиши заяву об освобождении от должности, падло.

— Не буду.

— Ребята сделайте ему коктейль Молотова!

Бандиты стали снимать с мэра одежду, а когда дело дошло до трусов, мэр взмолился.

— Братцы, не убивайте, я согласен. Дайте ручку и бамагу, пишу заяву на ослобождение. Раз не верите, бог с вами. Только такого мэра, как Педарастик, вы в жись не найдете. Я все данные передавал Пипиярошу и в батальон «Азов». Награду имею.

— Покажи, падло.

Педарастик вытащил из трусов точно такой же медный квадратик с изображением Шухевича, как у Ляшки Букашки и показал.

— Гм, как у меня, — произнес Ляшка Букашка. — Ребята, произошла ошибка. Мэр Педарастик свой человек. Давайте отпустим его и пожелаем ему успехов.

— Один под дых и пусть катится колбасой, — произнес помощник командира Подкова и со всего размаху саданул мэра кованым сапогом в промежность.

Мэр закричал, сколько было сил, свернулся клубочком и покатился под стол. Когда он совсем умолк и не двигался, банда Ляшки Букашки покинула мэрию.

На следующий день спокойствие в поверженном городке Славянске было нарушено многочисленными выстрелами, диким воплем и еще более поразительным ползанием на четвереньках. Этот звук издавали те люди, кто чувствовал себя совершенно ни в чем не виноватым и должен был вот-вот погибнуть по причине гнусного наговора своего соседа, а то и родственника. Трудно предсказать поведение человека, на которого наставлено дуло автомата и рука в районе спускового крючка, стоит нажать и тебя нет больше на свете, но на этот спусковой крючок не нажимают, ждут признания. А Ляшка Букашка любил признания. Как только человек признавался, он взмахивал рукой и тогда раздавался выстрел.

Мать троих маленьких детей упала на колени. Она молила оставить ей жизнь ради малышей, заверяя карателей в том, что ее муж вопреки ее воле, подался в так называемое народное ополчение.

— Ну, шо робыть? — произнес Ляшка Букашка обнадеживающую фразу.

Несчастная поползла к ногам карателя. Тот испугался и махнул рукой. Но выстрел не раздался: стрелявший дрогнул и произнес: не могу. Тогда Ляшка Букашка сам выхватил пистолет и сделал три выстрела, один из которых попал в голову.

— Детей надо поймать и отрезать им головы, — произнес он, глядя на своих бандитов.

Оставшиеся жители Славянска буквально сдурели. И никто не мог понять отчего, от страха- Или может у них проснулась звериная, а точнее змеиная злоба на ближнего. Все ящички, прикрепленные к торчащим столбам, к заборам разрушенных домов были наполнены небольшими, случайно вырванными из тетради бумажками, в которых значились имена, адреса тех людей, кто помогал ополченцам.

Если кто пожал руку ополченцу, если кто постирал майку, подал воды в пластиковой бутылке, считался предателем и подлежал физическому уничтожению. Из шести процентов оставшегося населения Славянска, осталось в живых менее одного процента.

Возможно выполнялся план Бадена и Бардака Омамы, который предусматривал полное уничтожение населения юго-востока с последующим заселением галичанами. Ибо только в этом случае, как они полагали, сланцевый газ, а его на Донбассе много, сможет добываться в спокойной обстановке. Россияне — кость в горле. К тому же рядом Россия и ее влияние на русских, живущих в Донбассе всегда будет весомым.

Жалко ли тех, кто пошел на сделку с совестью, кто остался, чтоб пресмыкаться перед карателями и погиб от рук карателей, трудно сказать. Иногда человек выбирает прямой путь, обходя тернистый, не знает, что этот путь ведет в бездну, откуда нет возврата.

8

Всякая воюющая армия несет потери. Это касается и армии, воюющей с собственным народом, которую затеяла безнравственная киевская хунта, не имеющая своих мозгов и слепо выполняющая команды заокеанского дяди сэма, привыкшего управлять миром. Киевская хунта, состоящая в основном из негодяев, как и в 17 году в России, правила бал в стране, подчинив себе галичанских неофашистов, которые, в свою очередь одурманили многомиллионный народ, погрузив его в перспективу немедленного вступления в Евросоюз, где все бесплатно и всего вдоволь. Получилась логическая, но бесперспективная цепочка благополучия и процветания дотоле нищего народа.

Тем, кто занимал высокие должности в хунте показалось: достаточно пальнуть несколько раз из автомата, и все восставшие разбегутся, как ребятня из детского сада. Но не тут-то было. Солдаты хунты начали нести значительные потери. Когда был назначен Пердуске на пост президента, он собрал Совет обороны и сказал:

— Разговоры о том, что нам не с кем и нечем воевать прекратить! — и ударил кулаком по столу. — Я никому не позволю сочинять басни про мою армию и про мои вооруженные силы! Они настолько боеспособны, что любая армия, кроме американской побежит с поля боя. Вы слышите- Не забывайте, это говорит верховный главнокомандующий Петро Пердуске.

— Бывший министр обороны Киваль так представляет ситувацию, — сказал в оправдание предсовмина Кролик, — я ничего не выдумываю.

— Министра обороны в отставку. Я это сделаю в ближайшее время. А ты, Кролик вызови начальника Генерального штаба Сверчка и обяжи его начать мобилизацию с 18 до 35 лет. Мы получим три миллиона солдат и шапками закидаем москалей. Там москали воюют, а не жители Донецка и Луганска.

— Так уже это было, — не сдавался Кролик. — И что же- шапки простреливались, мобилизация не проходила, и сто тысяч не набралось.

— Тогда…тогда, вашу мать, — он стукнул кулаком по столу, — тогда от 18 до 65 лет. Получим шесть миллионов солдат. Путин намочит штаны со страху.

— Вот это другое дело, — произнес Кролик и подпрыгнул от радости. — Как же я раньше об этом не подумал-

— А я излишне спешил, — начал оправдываться Трупчинов. — Тут столько работы, столько работы. Каждый день кулачные бои в Верховной Раде, уговоры Пипияроша, который запросто с автоматом в руках заходит во время заседания Верховной Рады и чего-то требует. Тут и коммунисты. Массы требуют их убрать совсем, а нам без них никак. Все глядишь лишний голос можно за доллары купить.

— Ты, Труп, молодец. Разрешаю умолкнуть. История оценит твои старания, — произнес Пердуске. — Есть ли вопросы- Нет — тогда за работу.

Началась всеобщая мобилизация от 18 до 65 лет. Этой работой занимались военные комиссариаты. В первые же дни явилось меньше одного процента призывников и то слепые, хромые, однорукие, одноногие. Военкомы не знали, что делать и решили вещать правду.

Начальник генерального штаба Сверчок сразу приходил в ярость.

— Капитан Шворень.

— Я не капитан, я майор.

— Я сказал: капитан, значит, капитан. Майором ты был до сегодняшнего дня. Ты слышал такое выражение — ловля блох.

— Только в детстве, када кусали.

— Так вот лови призывников, как блох, посылай грузовики по улицам, по кварталам, звони в дверь, врывайся в спальню, вытаскивай призывника из-под бочка супруги, любовницы и на войну. Давай! Через три дня доложишь, лейтенант.

Шворень, у которого все еще были погоны майора на плечах, почесал усы и отправился выполнять приказание. Он дал объявление во всех газетах Львова, что война по новой ведется с москалями и выразил уверенность, что доблестные наследники Бандеры возьмут в руки оружие и погонят москалей до самой Красной площади, а оттуда вернутся прямо в Крым и вернут полуостров неньке Украине на вечные времена. Такие объявления он напечатал на белой лоснящейся бумаге и расклеил по всем столбам города.

Городской военкомат наполнился молодежью от пятнадцати до тридцати лет. Желание дать москалям под зад было так велико, что военком Шворень образовал еще один отдел по приему и еще одну медицинскую комиссию и приказал признать годными к воинской службе всех желающих. В доблестные войска попали эпилептики и шизофреники, гомики, страдающие венерическими заболеваниями, туберкулезом и болезнью Дауна. Сюда пришли и матери пацанов, моложе восемнадцати лет и при помощи обильных слез хотели отмыть свои чада от участия в боевых действиях, но пацаны, сговорившись, сами заняли автобус, закрыли двери и водитель тут же включил двигатель мотора.

Все добровольцы значительно пополнили 51ю армию, были отправлены на фронт, три дня их не кормили, а потом бросили в бой с сепаратистами. Сепаратисты запустили систему залпового огня, сожгли всю технику и львовских бендаровцев тоже.

Через две недели во Львов вернулось много гробов. Сифилитики герои, шизофреники доблестные солдаты нашли мир и вечный покой на поле брани и не с москалями, а со своими гражданами, на земле, подаренной когда-то Лениным Украине.

Матери Львовщины вышли на массовый митинг к городскому военкомату. Они рыдали, лили слезы, но к ним никто не вышел, они никому не были нужны. Плохо воевали их сыны, сказал сам себе военком Шворень и приказал запереть входную дверь.

Частично этот материал был показан по телевидению, сопротивление мобилизации началось по всей стране. Отдельные военкоматы пытались воздействовать на отказников при помощи судовой системы. Но только один был осужден на год и то условно. Что касается сорокалетних и старше, то тут были сплошные инвалиды, больные, истощенные, любому вояке ясно, что такой солдат дороже обойдется армии, чем он может отработать завтрак из каши без масла и без чаю.

Начальник генерального штаба Сверчок собрал всех областных военкомов страны в большой зал и стал каждого песочить.

Когда очередь дошла до военкома Днепропетровской области Подлизко, все ждали, что ему больше всех достанется и если больше всех достанется, каждый будет рад до смерти. Подлизко был неисправимым хвастуном и хамелеоном. Никто из областных военкомов не носил генеральские погоны, а Подлизко носил, ни у кого не висело столько медалей, крестов, маленьких портретов, в том числе и Степана Бандеры, как у Подлизко. Никто не удостаивался приема у Коломойши и Пердуске в Киеве, а Подлизко встречали и долго трясли руку. Ни у кого не было двух особняков в Крыму до шести этажей, а у Подлизко были.

— Днепропетровская область выделила на войну с москалями десять тышш отборных бойцов. Три тышши я распорядился подарить нашему дорогому губернатору Коломойше, одну тышшу отдал Пипиярошу, а из семи тышш отборных молодцев организован батальон «Днепр». Кто может победить «Днепр»- а никто. Нет такой армии в мире, которая бы сравнялась с батальоном «Днепр». Я очень сожалею, что моим коллегам не удалось собрать ни по одному солдату. Представьте двадцать пять областей, и каждая выдала бы по десять тышш. Да это же, это же…несколько армий. Кацапы сразу убежали бы за Урал. Но мы бы их и там достали и прикончили, потому как они нам не нужны, нам нужны ресурсы. А они пока с нами делиться не хотят, хоть и обязаны это делать. Что это за сосед, который не поделиться с соседом килограммом картофеля, или одной охапкой сена-

Начальник штаба Сверчок загремел в ладони. Раздались жидкие хлопки. Все знали, что генерал Подлизко бесстыдно врет. Он умело преподносит эту ложь. И ему верят, от президента до начальника штаба.

— Спасибо за работу, товарищ генерал. Мы в штабе подумаем и представим вас к награде. Наградим вас орденом Мазепы. Если бы все так работали. Товарищ енерал идеологически подкован. Заветы Бандеры ему хорошо известны и он их добросовестно исполняет.

— Слава Украине! — воскликнул генерал. — У нас в Днепропетровске много вузов. Студенты желают брать в руки оружие. Нельзя упустить такую возможность. Юля недавно кровь сдавала для армейцев Пипияроша. Это хороший пример. Патриотический. Завтра и я иду в донорский пункт сдавать кровь и вас призываю. Солдаты Коломойши, когда подходящая ситуация, стреляют вначале по ногам, а потом спускают кровь. Это донорская кровь. Некоторые, такие как Ляшка Букашка, продают органы — печень, сердце, почки. Это огромные деньги. На эти деньги радикал Ляшка содержит свою банду, которая тоже воюет против москалей. А что делать- Надо как-то выходить из положения, правда-

— И вы считаете, что это гуманно- Не кажется ли вам…

— Нет, не кажется. Я правда, не на хронте, а жаль, я тоже пользовался бы этими методами.

9

О том, что киевская хунта собирает деньги на войну, а точнее на убийство собственных граждан, известно каждому. Вначале это были суммы на мобильных телефонах, потом катастрофическое повышение цен и налогов, даже едва ли не на собственную слюну, потом дошли до церквей. Католические священники давно и самостоятельно призывали прихожан помогать родной армии чинить зверства, а миряне отдавали последние грошики, лишь бы москали как можно быстрее потерпели поражение. Власти, уразумев, что это хорошо, ринулись и в православные храмы московского патриархата. И священникам пришлось часть проповеди использовать на агитацию. Деваться некуда, им и так бороды вырывали, избивали их, жгли православные храмы.

Любая война стоит дорого. Человеческую жизнь никто не считает, а вот военная техника, топливо, транспорт, содержание пушечного мяса, способного нажимать на спусковые крючки (кормежка, ночлег, одежда, бронежилеты, водоснабжение, землянки, рвы, окопы, медицинская помощь) дорого стоят. Голодную Украину это может разорить полностью. Толстосумы, которым нужна победа, как воздух, а тем более украинцам западных регионов, мечтающих завоевать Крым, а потом шагать по Красной площади в Москве, не думают об этом.

Пердуске, посетивший Славянск, чрезвычайно вдохновился. Он увидел разоренный, полупустой город, в котором, практически отсутствовали жители, посчитал что это работа его доблестных, непобедимых вооруженных сил, что эти вооруженные силы запросто пойдут на Крым, а потом завоюют Москву. Доказательством тому была посылка несколько систем залпового огня и системы град к границе с Крымом. Для полного завершения разгрома войск самообороны юго-востока, по его приказу, была послана усиленная группировка войск и бесчисленное количество вооружений на северную сторону, ближе к границе с Ростовской областью России.

Колона двигалась медленно, уверено, с песнями о том как хохол лупит москаля и как дивчина за это его целует в кустах. И вдруг загремело, засверкало, загудело, небо заволокло. Бодрые, непобедимые солдаты-бандеровцы стали разлетаться на куски, вся техника загорелась как сухая хворостина, все померкло, все остановилось, потемнело, настала вечная ночь. Из пятисот человек случайно в живых оказался один. Его немного присыпало не то песком, не то просто глиной. Он долго смотрел в небо и думал, что теперь будет жить долго. В его кармане оказался мобильный телефон в исправном состоянии. Он извлек его из штанишек и нажал на кнопку. Ответила Одарка из Днепропетровской области.

— Ну, как ты, Василек, шо нового-

— Одарка, дорогая, я теперь буду жить вечно. Из полного укомплектованного батальона, в живых остался я один. Я ужасно голоден. Три дня ничего не ел и не пил, хоть собственную мочу пей. Испеки мне пончиков, я скоро вернусь домой. Больше в жись воевать ни с кем не буду. Представляешь: едем мы громить москалей поближе к границе, поем песни, предвкушая радость победы, и вдруг загремело, загудело, откуда-то посыпался огненный град, живую силу рвало на куски, а техника воспламенялась, как сухая щепка, меня отбросило в яму и накрыло глиной, вот я и остался жив. Передай этому паршивому израильтянину Пердуске, чтоб он отозвал армию, если хочет ее спасти, а сам пусть убирается в Израиль, там ему предложат другую работу, потому что америкосы в нем ошиблись.

Действительно командиры воинских подразделений, ставшие невольными свидетелями огненного смерча, не ожидая команды, начали отводить войска подальше от городов Донецка и Луганска. А Пердуске впервые пришел в ярость. Он вызвал нового министра обороны Галатея на допрос, стучал кулаком по столу и грозил увольнением. Тот все время отвечал: виноват, ваше сиятельство.

— Возвращайся на юго-восток и лично руководи сражениями. За одного бандеровца ты должен уложить тысячу террористов. Запомни: за одного — тысяча. Через три дня мне доложишь.

— Я этого обещать не могу, — сказал министр. — Силы нашей армии истекают, этого нельзя не признать. Я бы лучше на вашем месте отвел армию от Луганска и Донецка, дал бы ей окрепнуть и, в крайнем случае, запустил снова. Смехотворные суммы, собранные с церквей, говорят о том, что у нас дела неважны, господин президент.

— Я не позволю так отзываться о моей доблестной армии, — сказал президент и со всей силой ударил кулаком по столу, а потом этот кулак поднес к губам и стал облизывать немного заглушая боль. — Ну и министра обороны я себе выбрал. А кто обещал парад победы в Севастополе в Верховной Раде- Не ты ли-

— Это было сказано так, для пиара. Я еще всего не знал. Хотите — освобождайте. Тогда, во всяком случае мне не придется отвечать за полный разгром украинской армии.

— Что, наши дела настолько плохи- спросил Пердуске, вытирая влажные глаза.

— Я доложу с фронта, завтра, а пока прощайте, Пердуске.

Бывший министр Обороны Киваль тут же настрочил петицию на десяти страницах, как пополнить армию за счет беженцев, которых удалось насильно вывезти и зоны боев в другие области Украины. Эти беженцы сразу же проклинали свою судьбу. Не суждено было попасть в Россию, а к своим. Генерал Киваль предложил президенту разделить всех счастливых беженцев на десять групп и всех призвать в армию на различные должности. Стариков и старух, кому за восемьдесят протирать полы в больницах, а кому от 75 до 80 — перевязывать раны, заваривать чай, ухаживать за ранеными. Кому до 65 — выдавать автомат и на передовую. Детей отобрать и в интернаты по возрастным группам. Если не хватит кормежки — кормить дубовой корой, заваривать чай. Женщины воюют наравне с мужчинами. Среди всех беженцев провести тщательную проверку насчет лояльности киевской хунте.

— Дурак, — произнес Пердуски и изорвал трактат на десяти страницах.

А не полететь в Бразилию на матч- подумал Пердуске и страшно обрадовался этой мысли. Посмотрю футбол, встречусь с Ангелой Меркель и Путиным. Кое-что обсудим. Им можно, а мне нельзя- Как бы ни так. Что касается моих заокеанских боссов, может это их немного разозлит, но и только. Не могу же я им докладывать, когда иду в туалет- Малость надоело, глядят за мной, как за шкодливым мальчиком.

Он тут же дал команду договориться с чиновниками Бразилии. Те быстро ответили: будем рады вашему приезду.

Пердуске стал собираться в дорогу. Его самолет заправляли целых три часа, холодильники надо было заполнить, микроволновки проверить, охрану еще раз осмотреть. На то ушел весь день. Утром следующего дня Пердуске встал раньше обычного, переговорил с Кроликом, оставляя его главным в стране, но Кролик, тут же после разговора с Пердуске позвонил в Вашингтон и доложил о новой инициативе президента.

— Где он сейчас- спросил Джи Баден.

— Уехал в аэропорт.

Пердуске действительно уже был в аэропорту. Самолет запустил двигатели для прогрева. Пердуске с чемоданчиком в руках стал выходить из президентской залы. Раздался звонок по мобильному — громкий, протяжный. Пердуске глянул и застыл на месте: Джи Баден.

— Слушаю вас, господин вице-президент.

— Ти где есть сия минута-

— Всякие мелкие дела. Планирую поехать на фронт.

— У меня есть сведений, что ти намереваешься лететь на Бразилия, на встреча Путин Меркель. Так вот, никуда не выезжай. Как это ти без ведома Америка собираешься так далеко лететь- Моя ти запретить. Ти поняла-

— Разве я не имею право…

— Право есть, но право надо согласовать с Америка, надо получить согласия, разрешения.

— Почему-

— Пачему, пачему, патаму, что кончается на у, как говорят на Россия. Кто тебя сделал на президент- Баден. Так вот слушайся Баден.

10

Люба Дерякина находилась на передовой. Сейчас она ухаживала за ранеными бойцами украинской армии. Они, находясь в тяжелом состоянии, превращались в людей, которым было больно, когда болит душа и тело. Очень мало оказывалось героев, кто и в этом положении хотел идти на смерть ради вильной Украины. Большинство думало, как бы выжить, вернуться домой, увидеть семью.

Раненые псы, которые стали приобретать человеческий облик, просили пить, перевязать жгутом ногу или руку, чтоб не хлестала кровь на одежду на голую, почерневшую грудь, а чаще всего не окрашивала песок, на котором лежал раненый.

Сергей тоже был ранен и лежал под грохотом пушек недалеко от КПП на русско-украинской границе. Борьба за это КПП шла уже третий день. Воюющие стороны хотели овладеть им, чтоб перекрыть границу, не дать возможность беженцам массово покидать горящий котел, где пытались их сварить земляки- украинцы: озлобленная, зомбированная киевская хунта твердила одно и то же: теллолисты должны быть уничтожены. А женщины с малышами на руках убегали в Россию, зная что там их ждет приют и спокойствие.

Возможно каратели выдохлись, но количество разрывов уменьшилось, свои же раненые остались, а целые и невредимые бандиты драпанули, оставив раненых беспомощных умирать на поле брани.

Тот, кто получил легкое ранение, но лежал среди других, стонущих, умирающих и просящих помощи, пытался дозвониться своим начальникам, а если кого поймал, матерился:

— Почему бросили раненых, мать вашу- Срочно пришлите Скорую, тут у нас двадцать человек требуют немедленной помощи. Как так можно-

— Ждите, приедем.

Но проходили тяжелые, длинные минуты, а затем и часы, никто из бывших сослуживцев не появлялся, а гул Скорой не раздавался.

— Что делать- задавал вопрос Ищенко, солдат, раненый в руку и ногу. — Ты, браток, кто, откуда-

— Я работник таможни, капитан Сидоренко. Есть единственный выход, обратиться к русским, если они проявят милость, мы спасены.

— К русским- Да они нас уничтожат мучительной смертью, отплатят нам за нашу жестокость. Лично я сначала животы вспаривал, потом глаза выкалывал и оставлял корчиться в муках, пока спасительница смерть не пришла, чтоб избавить от мучений. Нет, такой вариант не подходит.

— А мне подходит. Мы, хохлы, гадкие люди, а русские более благородные. У нас тут сестра милосердия Люба, вон она перевязывает раны. Позови ее, я с ней все обговорю.

Люба закончила перевязку и прибежала к капитану Сидеренко.

— Что случилось, говори быстрее, у меня еще несколько тяжело раненых.

— Вот за шоссе территория России. Сходи к ним, скажи пусть нас забирают или всех здесь прикончат. Ночь впереди, до утра не выжить. Пусть вспомнят, как воевали в древние времена: убитых на поле боя врагов прощали, их хоронили, а нас свои оставили, варвары. Украинская армия гнилая изнутри, она недолго продержится.

— Попробую, — сказала Люба и была такова. Тут же прибыли две Скорые, всех немощных бендеровцев погрузили и увезли в Ростов, в городскую больницу, а тяжело больных на операционные столы. Из двадцати отошел на тот свет только один, остальные выжили. Хороший медицинский уход, четырехразовое питание, современные дорогие лекарства быстро поставили ребят на ноги.

Некоторые долго не верили, где они находятся и может ли быть такое, чтобы заклятые враги москали оказывали им медицинскую помощь. Только один Прикарпатский овчар разговорился. Молодой, двадцати трехлетний парень, крепкого телосложения, стал рассказывать, как его заманили, а потом угнали на фронт. В военкомате ему сказали, что отправляют в офицерскую школу и там будет всего единственный экзамен — знание ридной мовы. Как только он согласился, его тут же в машину, где уже было много таких как он, а потом, когда их привезли в Луганск, сказали: ребята, повоюете недельку, а потом домой. Тот, кто здесь воевал, тоже воевал всего семь дней и уехал в родные пенаты.

— Так мы и остались воевать. Хлеба нет, солдатской каши тоже, перебои с водой по нашей же вине, колбасу в глаза не видели. А говорят, солдаты, наемники Коломойши все имеют, потому что это наемная армия, а мы, видите ли, на государственной службе, а государство у нас обеднело. Патроны дорогие. Солярка дорогая, одежа дорогая, все дорого, кроме нашей жизни.

— Кода мы вас выпишем, вы вернетесь в свою часть, чтоб убивать русских-

— Ни за что в жизни. У меня все поменялось, у меня раскрылись глаза. Я только не могу понять, почему с нами так поступили, может нас перепутали-

— Никто ничего не перепутал. Просто Россия страна большая и не мелочная, русские щедрый, не злопамятный народ. А вы маленькие, кривоногие, злые, злопамятные и мстительные, хохлы, одним словом.

Больница принимала раненых солдат ополченцев, но сюда попадали и те, кто шел с оружием в руках против ополченцев, против русских в надежде, что будет прощен.

Здесь лечился и муж Любы Сергей Ястребов. Он лежал в четырехместной палате с бандеровцами.

— Должно быть есть договоренность между нашими президентами: мы лечим ваших, москалей, а вы лечите наших бандеровцев, — сказал львовянин Сверчок.

— Пан сверчок, укол, — сказала медицинская сестра, подходя к Сверчку со шприцом.

— Добже, пани, я люблю уколы, вы тоже, должно быть, любите их, но сейчас, матка боза, такое время, что не до этого. Как только вы меня вылечите, я поеду в Лемберг, свой родной город, который раньше принадлежал моей родине Польше. Как только начнется реституция, Лемберг снова отойдет к Польше и это будет правильно. Я приглашу вас в гости, пани мочкалька.

— Давай, обнажай попу и поменьше разговаривай, а то будет больно. Я как всажу, так в очах потемнеет. Как ты нашим ребятам пули в живот всаживал, ты думаешь им было приятно.

— Но и мне перепадало, даже одна пуля в ключицу попала, чуть рука не отвалилась.

Вскоре пришел майор ФСБ, попросил всех в отдельный кабинет.

— Навоевались- спросил он.

Все пожали плечами.

— Кто хочет домой.

Двое подняли руки.

— Кто желает служить в российской армии-

Тринадцать человек подняли руки. Их фамилии переписал майор в отдельную тетрадь.

— Кто вернется в свою часть, чтоб снова идти в бой против ополченцев-

Никто не пожелал.

— Значит один человек хочет к матери. Помнишь телефон матери- Позвони ей и скажи: скоро приеду, готовьте галушки.

Мальчик взял телефон, набрал номер.

— Маточка, я есм жив. Меня спасли российские врачи. Ты можешь себе такое представить. Мои враги подарили мне жизнь. Что мне делать, я не знаю. Нашим ребятам предложили служить в русской армии. Большинство моих сослуживцев приняли это предложение, один я остался. Ты и мне советуешь остаться- А как же, что скажут наши мешканцы, они тебе голову отрубят, если узнают, шо твой сын, то есть я, остался служить москалям. Ну, я не знаю. Подумаю, еще до вечера есть время. Прощай, маточка и поцелуй отца. Как, он воюет- Так мы с им можем встретиться на поле боя.

11

17 июля был сбит Малазийский самолет Боинг-777 над территорией Украины. Погибли 298 человек пассажиров из разных стран мира. Среди них свыше ста ученых. Самолет летел на высоте 10 тысяч метров по международной трассе. Украинские диспетчеры дали команду принять севернее, ближе к российской границе на триста километров от международной трассы в надежде, что он упадет на российскую территорию, когда будет сбит. По замыслу младших братьев, Россия никак не отмоется от этого позора, и мировое общественное мнение отныне слово русский будет произносить как ругательное во время площадной брани. Так дите благодарило мать, которая его породила. Это подарки Ленина, Сталина и Хрущева, после коих Украина стала крупным европейским государством. Трагедия произошла во второй половине дня. Как говорил Толстой: если вас ненавидят, значит вы сделали им слишком много добра. Правда тут есть маленькое, но слишком важное исключение: правящая киевская хунта состояла из одних евреев, но евреи исполняли волю америкосов.

Где-то в районе пяти часов самолет пропал из радаров, а потом грохнул на территории Украины.

Президент Украины Пердуске (Хальцман) тут же вынес вердикт: самолет сбили террористы. Если бы он не был столь тупым, он не позволил бы себе делать подобные выводы до расшифровки черных ящиков, где все записано. Данные ящиков должна изучать комиссия, состоящая из представителей многих стран и только потом, после вынесения вердикта, каждый человек получит право показывать пальцем на того, кто совершил это бесчеловечное преступление. Ведь на борту самолета было 80 детей. Все они погибли. Обломки самолета, да и трупы пассажиров разбросало в радиусе десятки километров. Часть трупов подлежит опознанию, часть, большая часть вообще пропала с поля обозрения. В чем вина этих людей- в том, что самые тупые, самые жестокие двуногие животные дерутся между собой- Убийцы называют мирных жителей своей страны террористами, они пришли на их землю и расстреливают их только за то, что они не хотят принять бендеровскую философию, за то, что они носят русские фамилии, общаются не на бандерском, а на своем языке. Они разрушают их дома при помощи тяжелой техники. Дядя Сэм поддерживает их лишь только потому, что сын вице президента Бадена без работы, негде добывать и продавать сланцевый газ. Вполне вероятно, что бандеровцы во главе с Пердуске замахнулись на жизнь русского президента Путина, самолет которого двигался по этой же трассе, правда на двадцать минут позже сбитого Боинга. Перепутали укропы и чешут чубы, полные грязи и вшей.

Трагедия произошла в четверг, а в пятницу Савик Шустер запустил свою программу. Возможно, не стоило бы говорить об этом балагане, полном непрофессиональной лжи и тупости, можно было бы передать все в нескольких словах — гав-гав-гав, но так как там присутствовали великие сыны Украины, цвет украинского общества, то… Есть надежда, что когда-нибудь, может наступить прозрение, и украинцы, будут стыдиться своих предков.

Савик в этот день постарался как никогда, он пригласил американского шпиона Наливай Разливайченко, Паруубия, Залупценко, бывшего президента Грузии Сукаашвили, нациста Деля, еще несколько нацистов из партии Тянивяму и от партии Юлии. А в качестве слушателей посадил представителей старого поколения галичан и совершенно молодых уже оболваненных парней и девушек из Галичины. Итак, начинаем.

В свете пюпитров, освещенный со всех сторон выходит Шустер: живот вперед, голова задрана назад, останавливается у пульта.

— Товарищи, господа! Сегодня тяжелый день для нашей страны. На нашей территории приземлился, нет разбился, опять не то, разлетелся самолет подбитый Путиным. Это самолет Малазийских авиалиний. Путин это новый Бен Ладен! Нет, не так! Бун Ладен! И это для него не подходит, потому что Ладен от украинского слова Ладно, значит хорошо. А Путин — нехорошо. Значит, я могу сказать, что Путин Бун, Бин, Бон Антиладен. Вот кто такой Путин. Все согласны-

— Ему еще надо добавить рога, — добавляет нацист Клоп.

— А бы ему еще добавил хвост.

— Это слишком, эдак мы договоримся, что сделаем его человеком, — говорит Савик, — а он недочеловек, его надо изнистожить. Правильно сказал бывший министр обороны Гриценко: Путина надо пристрелить. И это правильно. Позвольте предоставить слово выдающемуся разведчику нашего времени, американскому сотруднику с многолетним стажем Разливай Наливайченко. Прошу вас, прошу, кланяюсь.

— Гав!гав! гав!

Это продолжалось минут сорок. Но среди этого гав, гав проскальзывало, что Украина уже давно знает, кто сбил самолет, что нужен международный суд, что российские теллористы, во главе которых стоит Владимир Путин подлежат суду и смертной казни через повешение. В Украине, наконец, появился выдающийся президент Пердуске — Хальцман. Они иногда едят мацу и поют гимн вдвоем с отцом. На юго-востоке воюют российские теллористы, а украинские сепаратисты им активно помогают.

— Мы будем создавать заградительные отряды, они уже такие есть и уже действуют. Наши русские заклятые враги гибнут, аки мухи от свежего навоза, их даже не успевают хоронить. Сепаратисты изничтожают свой народ, маленьких детей, а русские теллористы насильно угоняют женщин и детей в Россию и они тама становятся рабами и работают на Путина: копают ему картошку и сеют лук. А Путин объедается и стреляет на всю Россию.

— Есть ли вопросы к Наливай Разливай- Пока все думают: я вижу все достали блокноты и корректируют свои мысли, я все же задам главный вопрос:

— Почему Путин сразу же позвонил Бардаку Омаме- Ведь Бардак уже знал, кто стрельнул в самолет-

— Я удивляюсь, Славик…

— Прошу прощения, Савик.

— Прошу пердону Словик Шастер.

— Ладно согласен, пущай так…, - почесал за ухом Шустер.

— Я удивляюсь, Савик…

— О, так, так, благодарю, — подпрыгнул Савик от радости. — Это мое истинное прозвание. Я получил это фамилие в Израиле.

— Я удивляюсь, как вы можете задавать такие вопросы- Ведь ребенку ясно: Путин испужался, он весь дрожал, он трубку не мог удержать у уха, а держал у рта, стоя на коленях. Прости, Бардак, говорил Путин, я тебя умоляю, не говори Джону Макейну, что это я сбил Малазийский самолет. Я больше не буду, даю честное слово. Я не верю твоему честному слову, ты лжец и предатель американских интересов. И положил трубку…президент Америки, нашего любимого друга. Вот как это было.

— Ура!!! — заревел Шустер.

— Ура! — поддержали галичане, что сидели в креслах в качестве тушек.

— Ну, я с вами прощаюсь, — сказал Наливай Разливай и зал замер в ужасе. — Безопасность государства выше этой передачи, Савик, не так ли-

— Выше, выше, она всех нас выше. Если бы вы здесь задержались, безопасность государства тут же бы нарушилась. Теллористы тут же захватили бы важные государственные объекты, это уж точно. Можете уходить, ласкаво просимо.

Савик побежал открывать дверь и так низко нагибался, что трижды поцеловал пятую точку Наливай Разливайченко.

— Слово имеет великий сын всех галичан, родом из Львова, его несправедливо называют дебилом, Паруубий.

Паруубий выступал дольше всех. Он буквально не садился на место. Даже другие великие ораторы выступали, а он не отходил от микрофона, перебивал, делал замечания, как главный оратор, стоя у микрофона.

— С Путиным мы разберемся. Наша доблестная армия разделывается с теллолистами, как с тушками мясник. Мы все ближе подбираемся к Луганску и Донецку защищать детей и матерей, которых убивают теллористы. Они разрушают дома. Путин им подтянул Бук и с Бука они пальнули по самолету. Жаль, что только один самолет был, хотя третья мировая война на пороге. Эту войну затеял Путин, его ждет международный суд. Но мы попросим, чтобы разрешили нам его судить. А мы бум судить по частям, сначала правую руку — отрежем, потом левую руку — отрежем, потом ногу, потом голову, все соберем в мешок и на Красную площадь, лейте слезы пьяницы кацапы.

— Маршал Паруубий, не уходите. Я хочу представить слово президенту Грузии Сукаашвили, он как только узнал, приехал, красавчик и вот сидит перед вами, дарит каждому улыбку. Это уже не грузинская, а американская улыбка. Пожалуйста, великая Сука…

— Моя…Киев — мой второй родина. Моя теперь работает на Америка, я держала путь на Америка, Савик мне позвонил, когда я уже был над океаном. Тут я дал команда развернуть самолет на Европа, а потом на Киеф, потом была Киеф, а потом передача на Савикашвили Шустерошвили. Моя хочет сказать: самолет прострелил Путин, она коварная президента. Когда была война Украина нам помог. Много русских самолетов был сбит украинский оружия. Моя был так рад. Пять самолет был сбит украинский ПВО. Моя целоват Ющенко в пятка. Ющенко мой друг навеки. И теперь мой друг Пердуска — Хальцеман. Так держат. Моя съездит на Америка, моя встретится с Бардак и моя выработает стратегия, как убрать Путин с дорога. Моя знает много президент, моя лубит президент, толко русский президент моя не лубит. Гут бай, моя дорогая Шустерошвили. Моя — грузин, ты есть еврей, моя грузин, Пердуске- Хальцман есть еврей, но ми лубит друг друга.

12

Клара Хальцман праздновала день рождения. Несмотря на то, что она любила домашние застолья, сын на этот раз настоял на том, чтобы мать отпраздновала свое шестидесятипятилетние матери в самом лучшем ресторане города Киева.

— Ладно, сыночек, мое дорогое дитя. Никада не думала, что ты достигнешь таких высот в своем отечестве. Президент это почти Иисус Христос, и я этим одним счастлива. Если бы ты предложил встретить мой скромный день рождения в палатке, я и на такой вариант была бы согласна.

— Ну что ты, мама. Мой народ не простил бы мне такого поступка. Знаешь, как меня люди любят, они следят за каждым моим шагом. И не только в Украине, во всем мире. Особенно америкосы проявляют ко мне интерес и возлагают надежды. Им во что бы то ни стало хочется как можно больнее укусить русских. И на это есть много причин. Все мои предшественники, особенно кум Ющенко, целовали следы американских президентов, а я гордо прохожу мимо, едва наклонив голову, а с президентом России вообще не здороваюсь. Ну да ладно, мой подарок на улице ждет тебя. Это новенький Мерседес, 600 тысяч долларов, с шофером, он твой и машина твоя, и шофер.

— Так у меня уже два в гараже стоят, ржавеют. Я не очень люблю разъезжать на машинах, — сказал мать Пердуске. — Я хотела бы другой подарок от тебя…

— Какой, мама-

— Вот ты носишь фамилию Пердушенко, а на самом деле ты Хальцман и отец у тебя Хальцман. Отец, када мы женились, взял мою фамилию — Пердушенко, хотя я коренная еврейка, мой отец был Пердусенке, а звали его Пердуске. Но коль ты так любишь еврейские фамилии, возьми фамилию отца — Хальцман, я не обижусь. В молодости я работала посудомойкой в кафе твоего отца, а теперь посудомойка — мать президента Украины, каково, а- Ну сделай мне такой подарок, сынок. Вернись к отцу, возьми его настоящую фамилию — Хальцман. Пусть все знают: Хальцман — президент великой страны.

— Хорошо, мама. Только мы не живем в Израиле. Я должен слыть за Пердушенко, пусть даже за Пердуске, как некоторые меня называют.

— А поцему не сейцас-

— Сейчас это невозможно: я зарегистрирован как Пердушенко и делать какие-то изменения не имею права.

— Ну хорошо, тогда поедем, а то там уже ждут…певицы, актеры, политические деятели. А Сукаашвили будет-

— Обязательно будет, поехали, мама.

На Кларе все висело: бриллианты, бижутерия, пузо, подбородок, руки, веки и даже то место, на которое она садилась. Гости были так рады, когда фамилия Хальцмана Пердуске появилась в зале, что все ухватились за ложки, вилки и набросились на мацу, мясные блюда и всевозможные деликатесы. Тостам не было конца, а Сукаашвили, кум Петра, так нализался, что не мог говорить, а только мычал и целовал Клару в затылок.

— Один установка Град дарит Грузия Украина и пуст эта Град стреляет по Кремлю и на резиденций Путин, — едва выговорил он фразу, удостоившуюся аплодисментов.

— Путин недостоин такой чести, — произнес Пердуске и стукнул кулаком по столу.

— Недостоин, моя согласна, — подтвердил Сукаашвили и тоже стукнул кулаком по столу. — Сук буду, не достоин.

Гости имели честь гулять до трех ночи. Пока Пердуске всем по очереди пожимал руки и подставлял щеку для поцелуев, прошел еще час, только после этого стали возвращаться домой. Клару внесли на носилках и положили в кровать, пока она не захрапела на весь дом, прошел еще один час. Пердуске глянул на часы и ужаснулся: стрелки показывали пять утра. Еще в дороге его мозг переключился на юго-восток, на сепаратистов, на то, что они, эти сепаратисты, тысячами пересекают границу, как они останавливаются в России и живут в комфортных условиях. А кто сланцевый газ будет добывать, а кто будет спускаться в шахты грузить уголь- Это взрослое население вскоре умрет. Часть погибнет в боях, часть от болезней, часть попадет в плен и больше не выйдет, ибо нельзя пленных оставлять в живых, это потенциальные враги, часть помрет в силу возраста. А дети вырастут. Это рабочий материал. Он достанется России, Путину достанется. А мне что. Нет, детей надо убивать как мух. Он даже обрадовался этой мысли. Только, как на это посмотрят Баден, Бардак- Надо бы с ними поделиться выдающейся мыслью. Там, глядишь, Нобелевскую премию получить можно.

Мысль о Нобелевской премии не давала Пердуске заснуть и после пяти часов. Она его мучила, возвеличивала в собственных глазах, сулила новые перспективы. Он брился, умывался, стриг ногти сначала на правой, а потом левой ноге и думал о Нобелевской премии. Потом была маца, потом жертвоприношение, потом завтрак, потом повторная чистка зубов, потом примерка нового костюма, так как он менял костюм каждый понедельник, потом он душился, потом его душили и только потом…

Уже было двадцать минут двенадцатого, когда Пердуске-Хальцман переступил порог своей резиденции. За большим столом все его соратники чесали, скребли лысины и дули минералку. Все бутылки «Боржоми» были выпиты, а Кролик последнюю целовал в донышко и все просил помощников убрать пустые бутылки и поставить непочатые, ибо вот-вот главнокомандующий изволит прибыть.

— Господа! Мысль о новом государственном устройстве, не позволила мне ко времени явиться на работу, поэтому…

Все члены Совета национальной обороны втянули головы в плечи, а министр МВД Ваваков, который в последнее время висел на волоске вместе со своей должностью (наследники Пипияроша требовали его смещения), вообще залез под стол. — Но, чтоб выбрать правильную линию государственного устройства, мы должны иметь представление о сепаратистах. Живы ли они, по-прежнему воюют, сколько сдалось в плен, как работает наша артиллерия, установки Град, буки, сколько раненых, убитых…Кто будет докладывать, Киваль- Пожалуйста Коваль.

Маленькая, шатающаяся трибуна на подмостках, левее от замкнутого квадрата, за которым сидели, борясь с тяжелыми веками, члены Совета безопасности, ждала говорливого Киваля, свергнутого недавно с поста министра Обороны страны.

— Господин президент, господа! Так как нечем стрелять, в частях нет даже горохового супа, то наши доблестные войска стреляют из пушек. К сожалению снаряды больше попадают в детские дома, школы и другие детские учреждения. Мы не можем добиться внутренних беженцев, все беженцы драпают в Россию, как пчелы на мед. Жаль, что приходится убивать детей…

— Почему жаль- выкатил глаза и стукнул кулаком по крышке стола президент.

Генерал Киваль замолк и вытянул руки по швам.

— Почему жаль, я вас спрашиваю- Не вы ли мне подали эту идею, когда еще возглавляли военное ведомство- А теперь жаль. Да знаете ли вы, что через каких-то десять лет эти малыши станут взрослыми и смогут держать оружие в руках. Против кого они будут воевать- Против нас с вами. Так что никакой жалости. Сам Бардак Омама одобрил нашу с вами идею. Что думает новый министр Обороны по этому вопросу Галатей-

Галатей встал, топнул ногой, потом ударил кулаком по столу по примеру президента, а потом отчеканил.

— Так точно головной главнокомандующий вооруженными силами всея Украины, нашей дорогой неньки, нашей незалежалой неньки Украины! Стрелять, стрелять и еще раз стрелять маленьких детей наших врагов, их матерей, бабушек и вообче усех пензионеров, которые даром хлеб едят и ничего не производят. Моя завтра выезжает на хронт. Все дети будут изничтожены в мгновение ока. Система Град будет направлена на детские учреждения. Нам бы только границу перекрыть, шоб в Россию дети не драпали, а у нас, мы их уложим. Пусть спят спокойно в земле родной.

— И я так считаю, — ударил кулаком по столу Кролик, — потому как казна пуста, а ртов много, их надо кормить. А иде взять продухты. Пшеницу никто не убирает, все воюют, карманы набивают гривнами Коломойши, газ нам отключили за неуплату, а население возрастает. Как кролики плодятся. Хоть и меня Кроликом прозывают, но я не пложусь, у меня всего двое детей. А то, глядишь, на хронте в брак вступают. Тут гляжу намедни: невеста, сиськи до колен, розовощекая, губастая, волосы до пят в фате жениха поджидает, наконец он с одной рукой приходит, так она как кинется на него и болтается на шее, бедного солдата, аки набитая продухтами авоська. Дык такая кобыла сразу троих родит. А кто кормить будет- Кролик- Рази что. Но у Кролика в карманах ветер гуляет. Если дядя сэм не поможет, издохнем все. Казна пуста, казна пуста!

— Не позволю издыхать, — снова вышел из себя и стукнул кулаком по столу президент, да так, что крышка стола дала трещину. — Израиль занимает маленькую территорию, а живут, как у бога за пазухой, а мы что. Надо вести другую политику. Надо переключиться на евреев. Пусть еврейки рожают не по двое детей за свою жизнь, а по восемь по десять пацанов. Украинцы, к сожалению, не умеют жить. Они вечно будут пребывать в нищете, как и русские по между прочем.

— Я согласен с политикой президента Пердуске, — сказал Кролик.

— Я согласна! — передала по скайпу Юлия Капительман.

— И я согласен, — произнес Коломойша и забил в ладоши.

— Давно надо было начать эту политику, — выразил свое мнение Савик Шустер.

— Я — за, — вытянул руку армянский еврей Ваваков.

Пердуске, наполненный радостью, устремил свой мудрый взор на чистое розовое покрывало на крышке стола и пробовал нарисовать знамя Евросоюза, а голову не поднимал. Рано еще запускать эту политику. Не все еврейки в его государстве могут одобрить его начинания в смысле деторождения, поскольку это не такой легкий, не такой простой процесс. А если он поднимет голову и обведет всех своим мудрым взглядом, все тут же поднимут руки за. Будет запущен механизм увеличения рождаемости и увеличения еврейского населения. И тут его могут обвинить в нацизме и даже гитлеризме, только наоборот, его начнут представлять как вывернутого наизнанку Гитлера. Нужно ли это ему, когда идет война между Россией и Украиной. Украина должна победить русских. А с увеличением населения евреев…надо немного подождать.

— Ну, как- спросил Яцек.

— Второй срок моего президентства ознаменуется увеличением численности еврейского населения в десять раз, — сказал Пердуске и все наградили его бурными аплодисментами. — А пока детей, убирайте детей и все сваливайте на москалей, да на ополченцев. Если разрушается школа от наших снарядов, ополченцы виноваты, это они стреляют, провокаторы, если дети гибнут, ополченцы виноваты. Это они в детей стреляют, чтоб посеять панику. Если население табунами убегает в Россию, а это ополченцы. Под дулами автоматов их туда загоняют, а русские врачи дают им уколы, после которых несчастные матери теряют ориентацию и говорят всякую муть: дескать, снова удар кулаком по столу, я сказал: дескать…наши доблестные солдаты разрушают их дома и им жить негде.

Бешеные собаки все до единого стали стучать кулаками по крышке стола и грозить террористам, сепаратистам новыми видами кары.

13

Новый министр Обороны Галатей, никогда не участвующий в боевых операциях ранее, впервые после своего назначения на этот высокий пост, отправился на фронт понюхать пороху, посмотреть и понять, что такое фронт. Он думал, что будет смотр войск, парад, беготня генералов вокруг его персоны, но оказалось, что ничего подобного воюющая с собственным народом армия, ему представить не смогла. В войсках знали о приезде министра обороны. И постарались максимально оснастить боевые части танками, пушками, самолетами и системой Град.

Едва министр приехал в генеральский палаточный городок и увидев, как у генералов трясутся руки, как у некоторых застегнуты кители не на ту пуговицу, а кто-то даже фуражку надел козырьком назад, но все всё время произносил «здравия желаю, товарищ маршал», замирал на месте и ждал команды.

Кавалькада джипов растянулась на два километра и не доезжая до передовой пять километров, остановилась. Оглушающий грохот отрицательно подействовал на министра Обороны. Он стал подумывать об убежище. Он понимал, что сама эта мысль коварна, стыдлива, она должна прятаться глубоко внутри, но ничего не мог с собой поделать. Дошло до того, что у него начали трястись руки и он вынужден был поинтересоваться, предусмотрено ли убежище на всякий непредвиденный случай и есть ли оно. Адъютант догадался и тут же связался с начальником штаба.

— Возьмите трубку, товарищ маршал, — сказал он.

— Послушай, Кузьма! Тут оказывается стреляют. Нет ли поблизости убежища- спрашивал маршал твердо и храбро, чтобы реабилитировать себя в глазах окружающих.

— В каком квадрате вы находитесь, товарищ маршал-

— На карте ничего не обозначено. А почему не обозначено- Почему- ты мне ответишь за это!

Бедный начальник штаба прибежал и объяснил: бомбоубежищ поблизости нет, надо двигаться на передовую.

— Там, возможно, точнее, там должно быть согласно требования ведения боя, наступления, укрытия…

— Поехали дальше, — дал команду министр обороны, дабы не показаться трусом.

Машины взяли курс на передовую. Чем ближе была передовая и дым смешанный с пылью мешал отличать одну машину от другой, а земля начинала дрожать от взрывов снарядов, обнаружилось, что генералы исчезли с поля зрения, спрятались по бункерам, укрыли свои седые головы в поступившие из Германии каски, а грудь в бронежилеты.

У Галатея разболелась голова.

— Мы начнем инспекцию с бункеров, — сказал он начальнику штаба. — Посмотрим, что там. А почему так стреляют- бетонную стену что ли пробивают-

— Неприятель очень сильный. Сепаратисты выгнали людей из их собственных домов, а сами прячутся за бетонными стенами. Для разрушения жилых домов нужны мощные снаряды, тяжелые бомбы, оснащенные фосфорными зарядами, ракеты и танки. Фосфорные снаряды запрещены, но мы так, втихую посылаем террористам в качестве подарка. Пущай горят. Может сгорят не только их поганые тела, но и души, и тогда никто из них в будущем перед нами не возникнет.

Маршал кивнул головой в знак согласия, хотя он, как министр обороны, не должен был кивать головой, это обязанность подчиненных.

— Что, если выйти, посмотреть, как это делается- в виде полу приказа, полу предложения произнес министр.

— Разумно. Я первый, то есть я впереди, — вставая, произнес начальник штаба Головешка.

Когда два стратега высунули головы выше поверхности земли, начальник штаба Головешка определил, что стреляют уже и с той стороны, только гораздо левее.

— Эй вы, передайте наводчикам, что целятся они не туда. Вон, где противник.

Гул еще больше усилился: теперь стреляли обе стороны. Снаряды с той стороны рвались прямо у блиндажей, наводчики погибали, а потом и техника начала гореть. Вскоре доблестные бандеровцы прекратили огонь: некому было стрелять.

Министр Обороны приказал произвести разборку боя. Он предоставил слово начальнику штаба Головешке. Все генералы, прятавшиеся в подвалах выползли как кроты, достали блокноты и как положено фиксировали достижения бойцов доблестной, но погибшей армии.

О том, что снаряды системы Град, а так же фосфорные снаряды летели в здания, где размещались дети, никто не упоминал по причине неведения. Это были детские дома, детские больницы, детские садики, начальные школы, детские площадки. Для уничтожения самого опасного населения — детей подключились и снайперы. Те матери, что под страхом смерти, отправлялись к русской границе, отстреливались наемными убийцами, гражданами Польши, Америки и других стран западной Европы, но непременно с малышами. Ни один ребенок не должен был остаться в живых. Такова политика шоколадного злобного Бардака и шоколадного короля Пердуске — Хальцмана. Это была война гитлеровской окраски, но они, Бардак и Пердуске вели войну на уничтожение. На выжженной земле должен был добиваться сланцевый газ для Еврошпы, дабы вытеснить русских.

Бардак…, случайно оказался у руля великой и могущественной страны, он конечно же является президентом кнопкодавом. Поэтому, подобно своре бешеных собак, они уже набросились на Россию и русских: вы виноваты, вы нелюди. А Пердуске вместе с Кроликом утверждают: жители Донецка и Луганска — нелюди, от них надо очищать землю и эту землю предоставить Бадену для добывания сланцевого газа. Вот почему бешеные собаки посылают на Донбасс оружие массового поражения и никого не стесняясь, утверждают: они сами в себя стреляют.

Конечно, надо иметь железные нервы, чтобы спокойно реагировать на бешеных дворняжек и воздержаться от демонстрации атомного кулака.

В пучину нравственной грязи погрузились не только президенты западных стран, но и служители церкви. Это некое помешательство двуногих животных пока что существующих на земле и оскверняющих землю.

Трудно согласиться с тем, что войны благословляет всевышний, хотя войны один из способов нравственного очищения, но ведь в войне гибнут не только моральные уроды, но и порядочные люди. Война это высшая форма насилия и потому она противна Богу. Как же можно благословлять убийство- Кто такой Любомир Говнозар- Безнравственная жирная скотина в поповской рясе. Достаточно пообщаться с ним хоть единожды и у вас навсегда пропадет интерес к церкви и проповедям подобных проходимцев.

Если вы не участвовали ни в каких погромах, если не состоите ни в одной партии, то вы можете наблюдать со стороны и картина хаоса на Украине как на ладони. Редко в какой стране все ветви власти так дружны между собой, так одинаково мыслят, как на Украине в настоящее время. Президент исповедует фашистские нацистские идеи, совет министров во главе с Кроликом воплощает эти идеи в жизнь, а Верховная Рада, как законодательный орган узаконивает фашизм.

Уже вынесено решение Верховного органа запретить компартию страны. Пердуске-Хальцман уже подписал этот закон. Лидер компартии Симоненко, надо отдать ему должное, он смелый и мужественный человек, явился в среду на заседание Верховной Рады, сел в кресло и молча наблюдал на шабаш ведьм в сессионном зале. Фашистские молодчики из партии Свобода, в белых рубашках с закатанными рукавами во время выступления своего единоверца, толпой поднялись и побежали через зал, чтоб наброситься на лидера компартии. Они избивали его кулаками, а когда он упал и ногами. Он, конечно умнее их всех вместе взятых, он мыслит не так как неофашисты. Он человек уже пожилой и не мог оказать сопротивление, пришлось молча терпеть удары и по возможности прятать голову, накрывая ее ладонями.

Председатель Верховной Рады Трупчинов с необычной радостью смотрел на это побоище и все время упрашивал при этом: успокойтесь, господа, прошу вас, займите свои кресла.

Избиваемому, старались прийти на помощь. Завязалась коллективная потасовка, но неофашистов унять не удалось: их в зале было большинство.

Депутаты так же приняли закон о мобилизации: не хватает пушечного мяса. Люди, кому за восемнадцать разбегаются, как куры от приближения ястреба.

Кролик как премьер урезал зарплату учителям, пенсионерам, медикам и другим работникам сферы обслуживание. Все, что было наработано Верховной Радой в течение десяти лет, он одним росчерком пера ликвидировал. По городам стоят урны, куда просят граждан опускать жалкие гривны на содержание армии. Но эти урны затем опустошаются и оседают в карманах чиновников.

Чтобы как-то завершить шабаш ведьм, обуздать фашистских молодчиков, которые стали обвинять и президента в медлительности, была выпущена утка, которую озвучил депутат Соболев наиболее одиозный фашист от партии Юлии Тимошенко.

Два человека развернули огромный плакат «просить президента, как можно быстрее просить верх раду, то есть нас, ратихвицировать…»

— Господа! Наша великая Юлия просила огласить текст следующего содержания. Нам срочно надо ратифицировать подписанное президентом Пердуске — Хальцманом соглашение об ассоциации с Евросоюзом. Президент подписал в Бруселе, а мы не ратифицировали. Почему- да потому, что президент не попросил нас об этом. И вот мы обращаемся: дорогой Пердуске- Вальцам, обратись к нам с такой просьбой и мы ее тут же выполним. Украина тут же расцветет. Свалятся с плеч все промблемы. Путин убежит со своей армией вглубь России, иначе мы эту армию…вырежем, а кишки вокруг деревьев обмотаем. И всех русских детей вырежем, так как это происходит у сепаратистов. Дальше, наши вооруженные силы станут мощными. Мы не только на Путина, но и на Кадырова пойдем. Мы тебя, Кадыров ишшо не трогали, а када начнем трогать, ты запоешь, суки будем, запоешь. Неча нам своих кривоногих бойцов посылать, у которых одна винтовка 91 года за плечами! Сколько мы чеченцев уложили- Мать честная, сосчитать неозможно. Я все сказал. Слава Украине.

— Слава Украине! Слава Украине!

Бандеровцы- депутаты вскочили с мест, долго топали ногами, долго рукоплескали и тут же приняли решение послать этот плакат Пердуске. После такого решения поднялся маленький, тщедушный хорек, бывший работник центральной избирательной комиссии, а ныне помощник президента по бытовым вопросам и громко сказал:

— Прошу слова.

Трупчинов вздрогнул и тут же взял себя в руки.

— Слово просит выдающийся олатор, первый помочник президента, отца нации, Кобылко, прошу внимательно слушать.

— Не советую депутатам голословно обвинять президента Пердуске, великого человека. Он спать не может. Ассоциация не дает ему покоя, мешает спать и даже с новой молодой женой ласками заниматься, но…но Кролик не подал нужные материалы на стол президента, после которых Предуске мог бы приказать Верховной Раде Прорадиофицировать эту подпись в Бруселе. Всю ответственность несет Кролик и Коломойша. Два еврея не могут договориться между собой.

— Долой Кролика, а Коломойшу — на ковер. Так и передайте Пердуске: на ковер Кролика в ближайшую среду, уж мы яму жопу намылим, — заверял всех депутат от партии Юлии Свиное Рыло.

14

Посещение войск министром обороны вызвало много эмоций среди офицерского и рядового состава. Всем хотелось удивить его хоть чем-нибудь. Те немногие солдаты, что видели его в форме рядового бойца, держащего автомат в руках и рвущегося в бой, берегли его, как могли, а потом передавали о нем такое, чего на самом деле не было и не могло быть. Он оказывался настолько храбрым, что укладывал по сотне ополченцев ежедневно. И такая легенда ходила между солдатами, обрастая все новыми и новыми историями, но оказалось, что все эти басни не больше выдумки.

При взятии Словянска, где было взято в плен несколько взводов ополченцев, бойцы правого сектора попросили министра обороны посетить выжженные места доблестными войсками под началом Пипияроша и гуманное отношение победителей по отношению к пленным и гражданским лицам на занятой — освобожденной от сепаратистов территории.

Министр обороны в такой же форме, но в бронежилете высокого качества, подаренном ему губернатором Коломойшей явился лицезреть как обходятся победители с побежденными.

Пленных солдат ополченцев связали цепочкой руки за спину, закованных в наручники, образовав круг, спиной друг к другу, разрешив снять маски, чтобы было видно, как доблестные солдаты расстреливают пленных в десяти шагах от обреченных на смерть защитников города.

Командир карателей Задочесалко Иван Юхимович, пританцовывая вокруг Галатея, объявил:

— Чичас будем обучать молодых бойцов стрельбе по живым мишеням. Кто желаеть стать мишенью на добровольных началах- Ежели десять молодых бойцов не попадут в мишень, тебе, падло, будет дарована жизня. Живи, пока не попадешься нам в руки повторно. Пойнятна вам такая милость- Второй раз спрашиваю: пойнятна- Есть добровольцы- Нет, никто не хотит рисковать. Что ж! бум сами. Сержант Печенка! иди, выбери любого. Ослобони его от наручников, озьми за шиворот, отмерь пятнадцать шагов и пущай молодые бойцы наших славных вооруженных сил упражняются.

Сержант Печенка из Волыни взял под козырек и направился к связанным ополченцам, ждавшим своей конечной участи. Взгляд Печенки пал на крепкого ополченца казака Ивана, давно небритого, спокойного и стал развязывать ему руки. Как только его освободили, он поработал пальцами, оглядел карателя и стукнул его лбом так, что тот накрылся ногами. Задочесалко посмотрел на министра обороны, но тот молчал, как партизан, он не знал, что делать.

— Пановы, — сказал Задочесалко, обращаясь к карателям, — дайте ему прикладом в ребра. Пять ударов.

Бандеровцы окружили смутьяна и стали бить его со всей поганой силой прикладами. На четвертом ударе Иван упал на колени со сломанными ребрами.

— Ведите на лобное место, — приказал Задочесалко, гордо задрав голову.

Два карателя взяли его под руки и повели в сторону гаража, поставили к стенке.

— Пли! — дал команду Задочесалко.

Раздалось несколько выстрелов. Жертва смотрела в глаза карателям. Получив несколько ранений в грудь и в живот, Иван опустился на колени.

— Будьте прокляты, фашисты.

— В висок ему, в висок! Два выстрела в висок, — не унимался Задочесалко.

Выстрелы раздались с трех сторон. Иван уткнулся носом в выжженную землю, несколько раз дернул плечом и затих.

— А топерь следующая сцена. Главнокомандующий озражать не будеть-

Галатей стоял, как вкопанный и ничего не говорил. Такую сцену он видел впервые и одобрял ее. Надо закаляться, — решил он.

Подошли четыре карателя, освободили четырех пленных из круга, повязанных цепью друг к другу. Им надели мешки на голову.

— За измену родине, предательство нацийональных интересов, непочтение великому полководцу Степану Бандере, четыре человека из этого круга приговариваются к смертной казни путем отсечения головы. Отрезанные головы упаковать в мешок и отвезти в Днепропетровск губернатору Коломойше. Получить по десять тышш долларов за каждый отрезанный котелок и вернуться в строй

Постановление революционного суда огласил сержант Печенка. Бойцы батальона «Азов» приступить к исполнению решения суда.

Солдаты — бандеровцы с четверых сняли наручники, бросили под ноги колпаки, левой рукой со стороны плеч обняли жертву, запустив пальцы в ноздри, наклонив голову немного назад и ножом полоснули по горлу, да так сильно, что голова отделилась от туловища, издавая хруст.

— Печенку, сердце и почки вырежьте, — приказал Задочесалко. — Продадим американцам.

— Пановы и мы купим, — сказал один поляк — доброволец. — Сто тысяч доллар за все.

— Э, нет, американцы дадут больше. Ведро, надо чистое ведро, да прикрыть, чтоб мухи не садились. А трупы в ров и хоть немного присыпать землей.

Оставшиеся пленные, хорошо понимали, что им не миновать казни, возможно более жестокой, чем была предыдущая и терпели. Остальных раздели донага. Каждому на правой ягодице выжигали свастику раскаленным железом. Это была наиболее страшная пытка. Многие не выдерживали, бросались с кулаками на карателей, желая получить пулю в затылок, но Задочесалко с этим не спешил. Он вызывал две машины, либо два танка, привязывал одну руку жертвы к одному танку, а другую руку к другому танку и давал указания двигаться в противоположную сторону. Танкисты охотно делали такие маневры. Если человеку вырывало обе руки одновременно, его больше не трогали, если одну, то его привязывали за туловище к одной машине, а руку к другой и таким образом вырывали вторую руку.

— Знаешь, что мне больше всего не понравилось, — сказал министр обороны карателю Задочесалко.

— Что, ваша милость-

— Да это, как его- Выжигание свастики.

— Почему, генерал-плутковник-

— Запах человеческого мяса. Оно не так пахнет, как, скажем, свинина, или телятина, или дикая свинья. Это что-то, что-то такое…так и хочется мизинец откусить и пососать, как самокрутку из махорки. Не выжигай больше свастику, Задопоцелуйко.

— Я…чесалко, а не поцелуйко…

— Молчать! А то прикажу тебе выжечь свастику…

— А ты попробуй, попробуй…пацан. Мы все бандеровцы, братья по крови, а ты кто есть- Отставить шпектакль. Вон гражданского населения сколько. А вы все хотите клубнички. Девочки после десяти лет годятся. Их на глазах у родителей ублажать, раздев донага. Мать тоже на глазах у дочки и у мужа, хучь мужья все на хронте. Сепаратисты.

Министр обороны, похоже, обиделся. Он надел белые перчатки и не подав руки Задочесалко, сел на броневик и уехал в генеральский городок, где уже была пьянка среди генералитета и их подруг. А Задочесалко переместился на площадь. Там уже новый спектакль шел вовсю. Радикалист Ляшка Букашка насиловал десятилетних мальчиков, а если кто брыкался, стегал по спинке веревкой, вымоченной в соляном растворе. Другие каратели допрашивали женщин:

— Ты выпекала пирожки для сепаратистов, или не выпекала- Задери юбку, покажи зад. Не желаешь- Эй, Воняко! Десять ударов этой бабе по голой спине! И ежели у нее есть дочка старше десяти, разрешаю использовать в качестве подстилки.

— Не надо трогать ребенка, умоляю вас, вот мой зад, делайте с ним, что хотите, только девочку не трогайте.

— Ладно, не бум трогать. Только позови ее, она должна видеть, как мать исполняет свой долг. Ну, как- Будешь подчиняться народной власти-

— Буду. Ленка, подойди. А Юрика оставь на месте.

— А я и Юрика хочу, — произнес командир отряда Ляшка Букашка.

— Ленка, посмотри, что с мамой делают. Ты хочешь, чтобы и с тобой это происходило- спросил Задочесалко.

— Что делает мама, то и я. А это не больно-

— Давай попку, посмотришь.

— А ты, Юрик тоже попку, — приказал Ляшка Букашка.

15

Всякие слухи в высших эшелонах власти Украины распространяются с быстротой молнии, независимо от того — это хорошие слухи, возвеличивающие мозг и унося его в заоблачные дали, либо, так себе, не важные слухи, которые не могли бы порадовать даже тещу, когда она в печали.

Слух о том, что Верховная рада собирается вызвать Кролика на ковер, где можно получить не только словесную оплеуху, но и несколько шишек на лысине, а то, не дай Боже, и лишиться должности, Кролик узнал уже через три минуты и засуетился. Он тут же покинул свое мягкое кресло, бросился к шкафу, где должен был висеть плащ и, схватив его, выбежать на улицу.

В кабинете невозможно поймать ни одну мысль. Даже если голова будет размером с бочку: в кабинете постоянно раздаются звонки со всех областей. Звонят губернаторы, когда на совещаниях происходят драки, звонят начальники областных управлений, когда депутат пристрелил избирателя за ослушание, даже рядовые граждане пытаются отобрать у него минуту свободного времени, а это возмущает его больше всего. Эта демократия, черт бы ее побрал, в таком государстве как Украина равна хаосу, а с хаосом надо бороться, потому что ладить никак невозможно.

Эта счастливая мысль возникла в его лысине уже в лифте, когда Кролик сопел от злости, спускаясь вниз. Она то печалила, то радовала его кипящие мозг.

— Ну, вот, — сказал он себе, — стоит покинуть этот противный кабинет, как я уже начинаю мыслить. Трезво, глубоко, правдиво, в моей черепной коробке рождается мудрость, а эта мудрость выведет не только Украину из ямы, но и меня, Кролика, перзрительно называмого в народе Яйценюхом, Я вообще не люблю яйца, не то чтобы их нюхать.

Выйдя из лифта, Кролик послал сигнал водителю, чтоб тот сел за руль и завел двигатель. Водитель под фамилией Подковырко-Подлизко удивился команде поданной шефом в необычное время, но покорился и сел за руль.

— Куда прикажете-

— Все равно, куда, лишь бы в тихое место, чтоб не гудело, не гремело, чтоб не слышно лозунгов, стрельбы и прочей нечисти, пусть даже во имя спасения Украины. Мне надо думать. В кабинете Совмина не думается. Там я не человек, а машина. Ты понимаешь, ПодковыркоПодлизко- Понимаешь меня или нет- Есть ли в этом мире хоть один человек, который бы понимал меня-

Он достал платок из кармана брюк и стал вытирать мокрые глаза. Поскольку это происходило с премьером довольно часто, Подковырко не придал этим крокодиловым слезам никакого значения. Он просто предложил:

— В таком случае поедем к вам домой. Это рядом с дворцом Януковича, разграбленного, правда. Ваш дворец не хуже дворца Януковича, а теперь, после содома, даже лучше. Тишина, птички поют, да бассейны сверкают.

— Нет, этот дом мне опротивел. Землю под его строительство я отобрал у одной старухи, правда, не совсем честно, она мне в ногах валялась, просила хоть тышчонку на овсяную кашу, а мне нужны были деньги на отделку, поэтому пришлось отказать, да еще носком сапога в беззубый рот дать. Теперь эта старуха Ксения мне по ночам снится с беззубым ртом и когтями. Как результат — ни сна нормального, ни мыслей в этом доме нет. Не предлагай мне уединение в этом доме больше, Подковырко.

— Тогда поехали на дачу.

— На какую-

— Ту, что за Днепром.

— Нет! Нет! И еще раз нет! Там, на чердаке все время, что-то шуршит, скребет, даже голоса раздаются. Ты что, хочешь, чтоб я в больницу угодил-

— Тогда в Бровары…

— Ты хочешь стравить меня с тещей первой моей супруги. Да знаешь ли ты, что она всю жись пыталась отравить своего бесценного зятя. Ну я там, бывало, от ее доченьки грязнули иногда пытался посмотреть налево и даже, бывало, сигануть в…в, сам понимаешь, мужик, чай, а не баба.

— Тогда поедем в Крым. Там, на берегу моря, рядом с особняком Коломойши у вас трехэтажный дворец…

— Да, это было бы здорово. Но Крым оккупирован москалями. Как только мы освободим Донецк и Луганск, я сразу прикажу Галатею двинуть наши доблестные войска на Крым. День, два и Крым наш.

— У меня последний вариант, — сказал водитель. — В сумке на заднем сиденье, рядом с вами женское платье. Переоденьтесь и получится копия красавицы баронессы Кэтрин Эштон, а я в это время сниму номера на машине. Переедем Днепр, остановимся на пустынном пляже, я пойду собирать ракушки, а вы будете думать. Идет-

— У-у-у! молодец! Это то, что надо. За то, что ты такой умный, я тебе прощаю все грехи. Даже наезд на мужика на перекрестке простил тебе, помнишь- Я счас переодеваюсь, а ты иди сымай номера. Нас никто не должен узнать. Потому, что ежели узнают, раздерут на куски: наш народ просто обожествляет своих руководителей, даже таких как я, обос…, обгаженных, ни на что негодных.

— Ну, это можно будет утверждать только вечером. Если ваш кумпол не решит проблему, которую вы намереваетесь решить, тогда можете считать себя обоср…., описанным, ни на что негожим. А ежели все наоборот, тогда…

В восемь часов вечера того же дня на брифинге, устроенном специально, Кролик выглядел как римский император Цезарь. Несколько, правда, подводила внешность: Кролик похудел, вытянулся, был похож на жердь с напяленной на нее одеждой, но держался он величественно и выглядел мудро. Он сел за стол, не вынимая руки из кармана брюк и начал:

— Я, премьер-министр всея Украины Арсений Петрович Яцек по прозвищу Кролик, благословленный церковью и Богом, объявляю о том, что я объявляю санкции против России.

Первое. Кто будет иначе думать, кто будет думать не так как нужно Украине, кто будет думать против интересов Украины, независимо от того, где он находится, на территории Украины или России, подлежит суровому наказанию.

Второе. Кто имеет паспорт гражданина России и временно находится на территории Украины, но имеет намерение симпатизировать террористам, подлежит немедленному удалению з страны.

Третье. Всякий гражданин России, который дает команду поставлять оружие сепаратистам, подлежит наказанию по всем законам Украины.

Четвертое. Всякий, кто будет высказывать негативное отношение даже на кухне, а жена обязана доложить на мужа, подлежит наказанию.

Были еще около десяти пунктов, но они были так похожи друг на друга, что Кролик, вытянув шею так, что голова свисла, опустил ее на грудь и замолчал.

Санкции против России были настолько страшны, что граждане России под страхом смерти, могли только хохотать и то не все, поскольку эти санкции были вперемешку с глупостью осла. Кролик и сам не подозревал, как и когда он превратился в осла.

16

Любому солдату интересно знать, как воюют выдающиеся полководцы, какое участие они принимают в боях, если их нигде не видно. Украинские солдаты на восточном фронте голодали, спали на драном матрасе, без простыней, одеял и полотенец, а если эти полотенца привозили, вытирали ими сапоги перед смотром, когда приезжал полковник, а потом выбрасывали в мусорные баки. Но это еще ничего. А вот с кормежкой более сложно. Первый день можно обойтись без каши, а вот к концу второго дня голова начинает кружиться, вспоминается мать, что всегда зовет к обеду, либо жена, что делает то же самое. Вдобавок бронежилетов, касок нет, ноги мокнут в кирзовых сапогах и портянках из синтетики. И пожаловаться некому. Если раз месяц появится полковник и то ненадолго. Он вечно спешит, вопросы фиксирует на бумажке, обещая на днях прийти с ответом, поскольку любой вопрос должен быть согласован с командованием.

А командование, начиная с министра Обороны Галатея, он недавно надел погоны не то генерал-полковника, не то маршала, это особая каста, живущая далеко от поля боя, чтобы пушечные выстрелы не мешали ночью спать, а днем заниматься политическими сплетнями.

Эти политические сплетни меняются в зависимости от вновь назначенного американцами или избранного президента, на которого Верховная Рада возлагает обязанности Верховного Главнокомандующего. Недавно эти обязанности исполнял Трупчинов, а теперь Пердуске-Хальцман назло Коломойше.

Генералы живут в комфортных условиях — то в Киеве, то на передовой за сто километров от огневых позиций. В огромных палатках — свой генеральный штаб, где чертятся схемы, вывешиваются карты сражений и откуда министр обороны, иногда дает указание нажимать на гашетку системы Град, или подождать. Вроде бы министр Обороны в воображении целится только на скопления сепаратистов, но тот, кто нажимает кнопку пуск, он делает это, будто хлебает суп, а куда попадут снаряды, его совершенно не интересует. Часто бывают случаи, когда снаряды, в том числе и фосфорные поражают своих. Молодой генерал поначалу хотел это исправить, но ничего из этой затеи не вышло: техника хоть и старая, но сложная, она требует грамотных и опытных кадров, особенно офицерского состава среднего звена. А что может пастух, овчар из Ивано-Франковска- А ничего. Министр обороны возмущался такому положению дел, снимал генералов с теплых местечек, а потом понял, что в его армии есть еще чекисты в лице Пипияроша, который звонит ему и говорит: ты сволочь, почему не выполняешь приказ-

Поначалу министр в полной камуфляжной форме предпочитал находиться в гуще солдат, которые держат автомат в руках и с криками ура, идут на смертный бой, но вскоре он понял, что это бессмысленно. Бросить клич: за мной в атаку он не знал, в какое время это надо было делать. Кроме того, он поймал себя на том, что у него не хватает храбрости рисковать жизнью. Обычному солдату можно внушить, что когда он идет в бой, он это делает за родину, а сам Галатей знал: он воюет за хунту. Рисковать за то, чтобы эти дебилы спокойно сидели в своих креслах, он не намерен.

Армия, которая ему сейчас подчинялась…, ее трудно назвать армией: новички без касок и бронежилетов воевать не умеют, офицеры отсиживаются в штабах. Полковники и генералы никогда не снимали белые перчатки, они были заняты строительством дач, покупкой автомобилей нового образца, а солдат использовали, как рабочую силу на строительстве этих дач.

И сейчас они поселились вдали от солдатских масс, у них на каждого огромные благоустроенные палатки, где живут жены, дети, а иногда и любовницы. Там генеральские обеды, пьянки, гости.

Министр решил отправиться к ним, собрать всех на совет — военный совет в сосновом лесу.

В сосновом лесу тоже были столы, столы накрыли, все пахло, щекотало в носу, возбуждало аппетит, а Галатей два дня сидел на солдатской каше и когда очутился среди этих блюд, тут же сдался в плен собственной слабости. После стакана коньяка и обильной пищи, стали закрываться глаза, и он сказал Кивалю, своему предшественнику, что заседание военного совета переносится на 17 часов вечера.

Однако такой совет не состоялся. Поступила команда от Пердуске быть в Киеве в восемнадцать часов ему, начальнику Генерального штаба, Кивалю, бывшему министру обороны и трем командующим армиями.

— Мы должны быть ко всему готовы, — сказал министр обороны, протирая сонные глаза, поскольку его подняли не так давно по тревоге.

— Я считаю: надо объявить перемирие, хотя бы два-три дня. Для перегруппировки сил, отдыха, ремонта техники, налаживания работы кухни, — сказал командующий сухопутными войсками Мостарь.

— Я поддерживаю, — добавил командующий войсками стратегического назначения Муха. — В баньку не мешало б, вши заели. Жара, все время пить хочется а воды нет. Бойцы Правого сектора все норовят водные коммуникации разрушить. Это может принести к катастрофическим последствиям, скажем все начнут болеть холерой. Этот Пипиярош — недоделанный какой-то.

— Обсудим все эти вопросы у президента, — обнадеживающе сказал министр Обороны.

— Напрасные надежды, — бросил Киваль.

Самолет прилетел в Киев в половине шестого, а в приемную президента они попали только в семь. Пердуске надулся как лягушка на мороз. Он вошел, высоко поднял голову, не поздоровался, но разрешил всем сесть, поскольку генералы стояли навытяжку, руки по швам.

— Я ждал вас час назад. Если так же работаете на фронтах, то террористы чувствуют себя вполне вольготно, ничего не скажешь.

— Техника виновата, господин президент, — сказал Киваль. — И на хронтах тоже. Если бы у нас на вооружении были новенькие танки и системы град, террористы давно бы пятками накрылись.

— И что- ничего положительного вы мне сказать не можете- Зачем вы тогда здесь- Знаете, что после вас я должен позвонить Бардаку- я же должен ему что-то сказать. Что я скажу, что у меня техника ни на что негодная- Да вы что- вы в своем уме- Вы мне давайте только положительную информацию, только положительную.

— Генерал-майор Муха, начнем с вас. Какие высоты освобождены нашими доблестными войсками-

Муха встал, руки по швам и задрал голову кверху.

— Господин Верховный главнокомандующий. Ни одной высоты мы не взяли, наоборот несколько высот уступили, временно уступили террористам. Командиры полков докладывают: нет касок, бронежилетов, винтовок, автоматов и системы град.

— Садитесь, Муха. Генерал Мостарь!

— А что Мостарь- Надо было завезти не только людей, которых можно назвать пушечным мясом, но и технику, а так же продухты питания и немного алкоголя, аптеки и прочее. Я же вам уже докладал. И не только вам, но и Кролику. Но вы: слышал звон, да не знаю, где он. Я предлагаю объявить перемирие хотя бы на три дня.

— Стрелять до победного конца, а я доложу Бардаку: наши доблестные войска будут стрелять до победного конца. Я не позволю расслабляться доблестным вооруженным силам. У меня есть сведения, что вы устроились за сто километров от линии фронта. В генеральских палатках вы пьянствуете, трахаетесь с проститутками, а на глаза солдатам не появляетесь.

— Но мы чертим маршруты боев, держим связь с командирами полков, зачем генералам находиться на передовой- это опасно, неужели вы этого не понимаете- Я, например решил заняться улучшением бытовых условий нашего штаба. Каждому домик нужно построить. А на передовой должны солдаты находиться.

— Ну хоть что-то положительное вы можете привести-

— Пойман один террорист.

— И что-

— Ничего. Пойман, и все тут. Позвольте присесть.

17

Министр обороны невольно задержался в кресле, зная, что он, как значительная фигура, нужен президенту для особого разговора, но вдруг ему стукнула в умную голову дурная мысль: а как бы прошмыгнуть мимо, скрыться, чтоб его долго искали и никак не могли найти в самый ответственный момент. Но эта афера не вышла. Президент придавил его ладонью к месту. Галатей понял: сейчас получит втык от верховного, и сжался.

— Ты бываешь на местах боев- Какие выводы ты делаешь, действительно так плохо в нашей армии, которую я по-прежнему считаю победоносной. Смотри, ведь раньше ни Донецк, ни Луганск не были окружены, а теперь…теперь кольцо вокруг сепаратистов, коммунистов, террористов и всяких там истов, замкнулось, так ведь- А почему- Да потому что, как только ты принял, вернее, как только ты занял пост министра Обороны, ты дал команду применять фосфорные заряды. И дело пошло, так ведь- Россияне вопят, что это оружие запрещено международным сообществом, возможно, оно так и есть, но смотри, наши друзья в Америке только улыбаются, а все молчат и одобрительно подмаргивают, то левым, то правым глазом. Как будто ничего не происходит и в то же время, все, что происходит — это все на благо нашего и американского народа. Что это значит- А это значит, что мы не должны отказываться от оружия массового поражения. Ты понял- Я не могу издать такой указ о применении фосфорных снарядов, я могу тебя иногда пожурить и даже наложить взыскание за эти снаряды, но это так, чтоб ввести в заблуждение мировое общественное мнение. Неужели ты не догадываешься- Что ты за министр- У тебя в башке опилки, так- Стране нужны догадливые, мыслящие министры, способные угадать, когда я говорю нет, но подразумеваю да. Ты меня понял-

Теперь второе. Наши генералы живут за сто километров от боевых действий в хорошо оборудованных палатках, у них там не только ресторанная кухня, но и куча проституток- Мне уже генеральские жены стали жаловаться: мужиков найти не можем — стары, свои мужья стреляют ночью между ног проституткам, да еще платят им заоблачные суммы. Я ведь могу посетить ваш генеральский палаточный городок.

— Насчет фосфорных зарядов…дело коренным образом изменится. Даю слово министра Обороны. А генералы…они не привыкли к стрельбам, к звону пушек. Что генералы делали до войны, учения проводили- ничего подобного. Строили шикарные дачи, да продавали военное имущество. А теперь…, я их приучаю хоть схемы чертить на песке, потому что досок нет. Они играют как маленькие дети. Иногда на вечеринках…балуются старички….Бог с ними, их время уже ушло. Дома жены- мегеры по волоску выдергивают, на лысине ничего не остается, а тут — свобода. Знаете, как они рады этой войне- Они как дети. Ну где мы возьмем молодых, энергичных, их же готовить надо, а ваш предшественник этим не занимался. Один разводил пчел, да откапывал нацистских генералов Степана Бандеры, а второй, Янукович, то есть, устраивал судьбу сыновей, а армией не занимался.

— Но все равно я считаю: наша армия непобедима и ее надо готовить к освобождению Крыма. Ты же обещал парад победы в Севастополе. Забыл- Заруби себе это на носу. Крым надо вернуть.

— Нет, не забыл. Но давайте сначала с Донбассом разберемся. А там дела…не блестящи. Генерал Киваль заводит вас в заблуждение.

— Слава Украине! — произнес Пердуске-Хальцман, вставая с кресла. — Непобедимой украинской армии слава! Ура!

Как никто из участников сегодняшнего военного совета, Галатей остался доволен. Он угадал, что и президент им доволен, он на него, как на молодого, способного читать мысли по выражению лица, по намекам, делает ставку. Незря он его так возвысил. Из начальника личной охраны в звании капитана сразу в маршалы и булаву министра обороны. Теперь украинская артиллерия будет стрелять только фосфорными снарядами. Если враг не сдается — его уничтожают. Кто это сказал- Шевченко, автор Кобзаря- Гм, где бы достать этот Кобзарь, чтоб хоть заглавие прочитать. Наверняка в этом Кобзаре есть инструкции по стрелковому делу. А может, это Бандера. Это его слова. А что касается генеральских дачных палаток вблизи линии фронта…ну что с ними, стариками, поделаешь- И я когда-то буду старый. А на старости, ой как хочется побаловаться клубничкой.

Он уже садился в самолет. Бортпроводница, молоденькая, стройная девушка лет семнадцати, приветствовала его и так наклонила головку, что ее лобик очутился на правой щеке генерала, а пилотка валялась у его ног. Ему бы чуть-чуть повернуть голову вправо и вышел бы прекрасный поцелуй, но он испугался и гордо прошел в салон самолета. Она же долго извинялась, и когда он сказал: да что вы-! стоит ли извиняться- Отстала от него до тех пор, пока не пришлось разносить закуски и бокалы с шампанским.

Она так неловко подавала бокал с шампанским, что опрокинула его на брюки в районе ширинки.

— Опять вы-

— Я…я… промокну…мочалкой.

Она достала полотенце. Промокая брюки в районе ширинки, борт проводница Ася наткнулась на затвердевший предмет, уронила полотенце и ухватилась ручкой за этот предмет, парализующий волю и невольно впилась в губы генерала.

— Обнажи попку и сядь ко мне на колени, — приказал генерал бортпроводнице с погонами генерала на плечах.

Приказание было выполнено, крепость была взята, генерал отстрелялся как выдающийся служака украинских вооруженных сил.

Это был воскресный день, ближе к вечеру. Новенький Мерседес подкатил к генеральскому палаточному городку. Никто не встречал министра Обороны, все палатки были наглухо закрыты на молнию, но в каждой палатке, слышались ахи, вздохи и непрерывный хохот.

— Посиди в машине, а я тут похожу, послушаю…

— Мне бы тоже не мешало, — сказал водитель Воробей. — Позвольте, а-

— Только не вспугни, а то накажу.

Министр долго расхаживал, останавливался у каждой палатки, прислушивался, впадал в тоску от однообразия, но ему очень хотелось наткнуться на своего предшественника Киваля. Палатка Киваля находилась в центре палаточного городка и в спешке обитатели не затянули молнию до конца. Оттуда раздавались не только голоса, но видны были пикантные картины.

— Отрежь его, он ни на что негодный! — командовала молодуха, находящаяся в костюме Евы.

— Еще сотню прибавляю, потерпи. Он у меня такой, что не сразу становится боеспособным.

— Так надо было сразу привести его в боевое состояние, а потом вызывать цель.

Генерал Галатей пошел в свою палатку и начал готовиться к продолжению военного совета недалеко от военных действий. В это время на всех фронтах царило затишье. Солдаты утомились не только от жары, но и от недоедания. Перловая каша еще не была доставлена, что касается гречневой, то она полагалась только высшему командному составу. Мясо и мясные изделия опасно было доставлять в такую жару, поэтому весь рядовой и младший командный состав перебивался на американских пакетах, так называемых завтраках.

Раненые, которых, как правило, не увозили в лечебные учреждения, потому что они уже не представляли интерес для командования, ревели, кричали, требовали к себе внимания. Те, кто отходил в мир иной, представлял наибольший интерес: их зашивали молниями в черные мешки, выкапывали яму на пять, на десять человек и загребали без священника, без отпевания. Когда была

хорошая обстановка, когда присылали деньги, для умерших покупали гробы и отправляли по месту прежнего жительства — родителям, женам.

Спустя два часа после прибытия, Галатей послал своего водителя по палаткам с объявлением, что клубничка уже должна кончиться и их каждого с докладом, ждет министр Обороны с докладом в своей палатке.

Работники Генерального штаба, увешанные схемами, планами, отчитались быстра, а вот командующие бригадами, полками и объединениями особого назначения, отчитывались долго, бестолково, приводили в пример подвиги своих подчиненных, которые были совершены две недели тому и больше.

Министр давал накачку каждому по очереди и обязывал, несмотря на протесты по ошибке запускать снаряды с фосфорной начинкой по жилым кварталам, по детским садам, школам, институтам и даже академиям. Эти команды воспринимались с напряженным одобрением и тут же уходили в войска. Города без электричества и воды вновь начали освещаться смертоносными снопами, дугой ниспадающими с неба.

18

Доблестная украинская армия так уменьшилась в размерах, так убавилась в количественном составе, что некому было надевать рваные бронежилеты, если бы Пердуске закупил их на государственные деньги и послал на восток. Может, она пострадала в боях с собственным народом, разбежалась, не желая убивать этот собственный народ, но министр обороны схватился за голову, когда проводил смотр боевых отрядов, готовящихся к отправке на поле боя. В каждом взводе сиротливо стояли по одному по два солдата босые, в кальсонах и драной кепке задом наперед. Большинство солдат просто держали палки в руках, а те кто держал ствол от сломанной винтовки или автомата, высоко держал голову, щупая пальцами правой руки, застегнута ли ширинка на рваных кальсонах.

— Здравствуйте солдаты доблестных вооруженных сил неньки Украины! — громко произнес министр.

— Хотим есть, — хором ответили хромые, без одного глаза, без одной руки солдаты.

— Сегодня вас покормим. Помните: по две порции кушать нельзя, помереть можно от переедания, — произнес министр.

— Хучь на сытый желудок, потому как голодным чижело помирать.

— Где же остальные ваши однокашники-

— Вона на полях лежат. Хоронить некому. Большинство мертвы, но есть и живые, следовало бы их в гошпиталь отправить, может кто бы и выжил.

От такой картины министру стало дурно, он едва устоял на ногах. Но он извлек мобильный телефон и нажал на волшебную кнопку:

— Господин президент, Пердуске- Хальцман! Дорогой! Надо пополнить ряды вооруженных сил! Надо накормить ребят хоть гнилой картошкой. Иначе погибоша. Парада победы в Севастополе не будет, нам его не видать, как свинье своих ушей. Слава Украине!

Министр все время повторял эти слова вслух, как священник молитву. Надо ехать к Пердуске-Хальцману, он более профессиональный разведчик, чем Наливай Разливайченко, хотя стаж работы на американскую разведку одинаков.

Только в четыре часа дня Галатей стоял по стойке смирно в приемной президента, ждал вызова. Он забыл все, что хотел сказать, кроме самого важного предложения: парада победы в Севастополе не будет. Но и то хорошо, а то пришлось бы просто мычать.

Пердуске понял, что министр волнуется. Это было видно потому, как дрожат у генерала колени, как танцует нижняя губа, как дрожат пальцы на руках.

— Смирна! Не волноваться! Слава Украине!

— Слава Бекини-микини! Не дрожать! Вспомнить, зачем я сюда пришел! Ать-два!

— А теперь по порядку. Что у вас там случилось, сколько террористов взято в плен-

— Целая армия. Но и наша армия в плену. И еще кажись одна и того уже три армии в плену. Некому держать автоматы в руках, некому надевать бронежилеты, каски и прочее обмундирование. Нет ложки, вили, тарелки, нечего туда положить, солдаты едят человеческое мясо убиенных гражданских сепаратистов. Тайно, чтоб никто не знал, никто не видел. Предлагается срочно объявить мобилизацию от пятнадцати до девяносто лет. Инвалидам, если у них нет палки, выдать палки и по одному американскому пайку. Где американские пайки- Коломойса ими торгует по завышенной цене, а мои солдаты мрут голодной смертью.

— Что, так серьезно- Эй, Дырко Затычко, соедини меня с Кроликом. Кролик- Шалом, Кролик! Объявляется всеобщая мобилизация мужского населения. К Трупчинову- Ну, позвони ему сам, мне некогда, у меня министр Обороны, у него припадок на нервной почве, должна Скорая подъехать. Давай, потом доложишь, шалом.

Тут же собралась Верховная Рада на внеочередное заседание. Это была жалкая кучка профашистского отребья, поэтому решение о всеобщей мобилизации и кормлении солдат сырой свеклой было принято спешно, единогласно в течение трех минут под бурные аплодисменты и криками Слава Украине!

Закон, принятый Верховной Радой и подписанный президентом был разослан во все военкоматы страны, во все штабы дивизий и наделал там много шуму. Все испугались, что американские пайки будут заменены сырой свеклой.

Пошли повестки призывникам, но ни один призывник не откликнулся на эту повестку. Каждый призывник и его родители читали между строк этой повестки: война на Востоке требует пушечного мяса, пополните его, отдайте свою жизнь за киевскую хунту, состоящую из одних жидов, потому что все украинские евреи уехали в Израиль. И все мужское население Украины сказало нет киевской хунте.

Пришлось хвататься за головы военкомам, все они как один выглядели сиротливо и жалко. Боязнь потерять работу, лишиться дополнительной к пенсии зарплаты тяжелым грузом висело на их плечах. Кто-то подал замечательную идею мысленно превратить всех новобранцев в скотов на двух ногах, оторванных от цивилизации и это дало возможность отлавливать их, как кроликов, выпущенных из клетки.

Для этого нужна была большая подготовительная работа. Скажем, на село была спущена цифра 1500 двуногих кроликов, которых предстояло отловить, посадить в микроавтобусы, запереть и доставить в военкомат. В военкомате уже заседала врачебная комиссия, которая тут же давала заключение: годен без всякого предварительного медицинского осмотра. Далее формировался списочный состав, распределение по взводам. Каждый взвод получал своего командира. Каждый командир говорил своим солдатам: вам повезло, ребята. Все вы отправляетесь на море охранять дачные участки Коломойши, Ахметова и Пердуске, нашего президента. Там обалденная кормежка, молоденькие девочки, клубничка, кафе и всякие блага. На хронт- Да что вы- кто вам такое мог сказать- Это провокация москалей. Не верьте.

Но, так как никто не верил в эту аферу, и взводы, батареи, воинские части не наполнялись в количественном исчислении, то военкомы решили запустить отлов.

В каждом селе отловом занимались ответственный работник по призыву, уполномоченный участковый, депутат сельского совета, иногда и председатель и один работник военкомата.

Пустые микроавтобусы стояли возле сельского совета в ожидании наполнения, а непрошенные гости, пытались войти в дома испуганных до смерти граждан.

— Прячься, — сказала Марина мужу, который сидел за завтраком. — Идут. Заберут тебя насильно, отправят на фронт, и я тебя больше никогда не увижу.

— Куда прятаться, поздно уже.

— Под кровать, живо.

Миша полез под кровать, очутился в паутине, пыли в палец толщиной и притих как испуганная мышка. Марина стянула покрывало до само пола и выбежала на улицу. Гости стояли у порога.

— Ваш муж подлежит призыву в армию. Вызовите его, пожалуйста.

— Его нет дома, — сказала супруга.

— А где он-

— Уехал в Чехию на заработки.

— Как же так- Мы перекрыли границу с Чехией до окончания анти…анти…манти операции, — сказал участковый. Он у вас лежит под кроватью.

— Заходите, пожалуйста, — сказала Марина, моргая участковому.

Участковый зашел в коридор и остановился.

— Бутылку срочно.

— Вот она!

— Гляди, шоб завтра вас дома не было. Никого. Пойняла- Мы завтра снова придем.

— Ой, спасибочко. Вы знаете, что у меня трое детишек мал малого мал. Как их оставить.

— Да цыц ты, знаю я все.

Великие люди села ушли, а семья ушла в леса, где много грибов, а грибы можно пожарить, немного посолить и в таком виде они заменяют мясо.

Простым людям пришлось прятаться, а вот сыновья богатых и членов хунты разъезжала по Киеву на Мерседесах, чаще на красный свет и их никто не брал в армию защищать родину. В народе пустили слушок, что сын Трупчинова получил повестку, но уже на следующий день военком был освобожден от должности. В назидание другим.

19

— Мама! Мама! Ты меня слышишь? Мне плохо. Третий день не кушал, да еще ранило в ногу, осколок остался, но воевать заставляют. Я не хочу жить, приезжай, забери меня из этого пекла. Мы не с москалями воюем, а со своими же, они на нас злые, говорят, мы эту войну затеяли…

Далее раздался грохот, голос сына пропал, а мать Аня Микуляк роняла трубку, поливая ее слезами. Все ждала повторного звонка, но этого звонка не было ни в течение этого дня, в на следующий, а к концу недели ей прислали гроб с телом Тарасика. Весь квартал города Ивано-Франковска провожал парня на кладбище замороженного, зашитого в мешке черного цвета. Тарасик был известный парень в округе, пользовался популярностью среди девушек, рвался на фронт, как только он начался на юго-востоке и мать провожала его напутствуя: ты там не жалей москалей, это они войну затеяли и заслуживают отмщения. Я за тебя буду Богу молиться, шоб он тебя берег, а ты сносил головы нашим врагам.

А теперь настроение матери Тарасика начало меняться. Да и других матерей и отцов тоже: гробы с телами ребят приходили во все кварталы города, как Ивано-Франковска, так и Львова, цитадели бандеровщины. Родили не меняли своих взглядов относительно русских, их сердца не могли смириться с гибелью своих чад и это способствовало еще большему патриотизму, оно было выше любви к своему кумиру Бандере и современным героям Музычке и Пипиярошу.

Второй сын Иванко, ему недавно исполнилось семнадцать, тоже рвался в бой, но мать сказала: только через мой труп.

Матери постепенно стали объединяться, они хорошо помнили свое участие в бессмысленных выступлениях против Януковича осенью прошлого года и особенно в феврале 14го. Теперь опыт пригодился. Где-то в подспудном сознании зародилось неприятие такой простой дешевой отправки на восточный фронт молодых ребят в качестве пушечного мяса.

Таких матерей набралось более пятисот и они решили с плакатами выйти в город, пройтись по улицам и остановиться у военкомата, откуда был отправлен на фронт только что похороненный Тарасик.

Откуда-то появилось телевидение и эта запись была продемонстрирована по российскому каналу на всю Европу.

Пердуске это не встревожило, он знал, что бандеровцы его лучшие друзья и нет ни одного народа, который бы испытывал такую лютую ненависть к своим братьям, как галичане. Он наоборот обрадовался, что женщины запада проявили активность.

Он тут же позвонил Бардаку за океан и ждал три часа, пока друг не окончит процедуры и не возьмет трубку. Наконец, счастье улыбнулось.

— Пан Хальцман, агент 006, я тебя слушаю, — произнес Бардак зевая.

— Господин великий Бардак! докладаю. Компания по новой мобилизации украинских богатырей идет успешно и уже завершается. Стало в строй полтора мульона человек, надеюсь: России теперь дадим прикурить. Но, представляете: женщины активизировались. Даже демонстрации устраивают: почему дескать, не призываете в ряды вооруженных сил молодежь с возраста 16 лет и старше 80. Моя душа наполнилась радостью. Я даже не спал всю эту ночь. И все же, господин великий Бардак, окончательно победить москалей мы сможем только с помощью Америки. Возьмите нас под свое крылышко, сделайте нас союзником США, чтоб москали не могли на нас кидать бомбы или сбивать чужие самолеты. Нам еще Крым надо отвоевать. Как только вы нас присоедините к себе, наши доблестные войска тут же идут на Крым. Там уже отстроена ваша дача. Флот мы выгоним и запустим американский. Господин великий Бардак! вы меня слышите, господин великий Бардак! это я, Пердуске Хальцман, ваш агент 006 с 2001 года.

Но очевидно буря над океаном помешала дальнейшему общению, имеющему огромное значение для истории Украины.

А протесты на западе Украины набирали силу. В этих протестах стали принимать участие не только матери, но и отцы, пока и они не понадобились в качестве пушечного мяса.

Руководство отдельных военкоматов пошло на хитрость: подгонялись автобусы, грузовые машины, крытые брезентов, микроавтобусы, призывники запихивались почти насильно, а матери брались за руки и преграждали дорогу. Ругань, мат, крики, слезы. Если это не помогало, матери ложились на асфальт и если водители не умели пойти на хитрость, свернуть в переулок, обойти протестующих, то акция срывалась, а военкомы уходили, садились в свои кресла, обхватывали голову руками и плакали, словно только что потеряли дивизию в бою с неприятелем.

Но напрасно военкомы так переживали. Раз Пердуске доложил великому Бардаку, что компания по привлечению новых войск для антитеррористической операции прошла успешно, значит она так и считалась- успешной. А то, что отдельные несознательные призывники умудрились не стать в число передовых и ухитряясь миновали призыва, ничего страшного, они будут призваны в следующий компании призыва, которая уже начала разрабатываться. В этой компании предусмотрено привлекать и женщин для борьбы с терроризмом, а также увеличится возраст до ста лет. Эти люди пойдут с палочками в руках, как немецкие бюргеры перед падением Берлина.

Пока кампания по новому призыву в доблестные вооруженные силы не срабатывала, а звонки с фронта иногда повторялись и это было гораздо лучше гроба с телом сына, матери продавали все что могли до последней кофты, пользуясь летней жарой и уезжали на далекий юго-восток забирать свое чадо.

— Мама, приезжай, забери меня отсюда. Я в плену. Говорят, что я — пацан и одного не отпустят: заблужусь. Приезжай, забери. Я больше никогда не поеду на хронт. Номер телефона у тебя есть. Позвонишь. Адрес давать не имею права.

Это звонил Димка или по-украински Дмытро. Мама Юся львовянка собралась в путь, напутствуемая другими матерями.

— Ты, Юсенька облызательно отыщи мово Яцека и ежели он жив, здоров, прихвати его с собой, вместе с твоим сыном. Тышшу рублей, то бишь гривен заплачу, в самый раз дорога окупится. Только не забудь — Яцек Лавривский, бригада самого Пипияроша. Так и передай: Лавривские требуют сына домой. Хошь, пятьсот сейчас дам.

Юся деньги не взяла: боялась, что не найдет мальчика, как тогда в глаза смотреть соседям, что живут в конце улицы имени Бандеры.

Юся поехала в Донецк, позвонила сыну. Трубку взял чужой дядя, спросил, кто звонит и чего надо. Он был приветлив и сразу сказал, когда она назвала фамилию сына, чтоб приехала в Славянск и еще раз позвонила по этому телефону. Если никто не ответит, чтоб не переживала: в Славянске сейчас идут тяжелые бои, вполне возможно, что он и ее сын Дмытро будут сидеть в подвале и не услышат звонка.

— А как же?

— Мама, делай то, что говорит дядя, — сказал сын и телефон отключился.

В Славянске Юся была только на следующий день, канонада стихла, она продолжалась почти всю ночь, город был практически полностью разрушен. Ей ответил тот же номер. Вскоре она обнимала и целовала сына.

— Кто вы? — спросила она наставника своего сына.

— Сепаратист Дубовой.

— Не может быть!

— Да, мама, этот дядя действительно сепаратист, но такой хороший, не то, что наш жид Хальцман, который нас сюда послал.

— Ну, Димка, будешь еще воевать со своими братьями-

— Никогда в жизни. И всем скажу во Львове: не верьте бандитам и жидам. В Донецке хорошие люди и они воюют за свою землю. Это наши послали сюда танки, систему Град и всякую муть, чтоб убивать ни в чем неповинных людей.

— Доброго вам пути, берегите сына. Негоже чтобы такие юноши умирали.

20

В составе бойцов самообороны Донбасса, или в армии Новоросии, конечно же, есть вояки из России, Чечни и даже из Югославии, и хорошо что есть. Киевская хунта формирует свою армию из представителей многих национальностей: это немцы, американцы, румыны, поляки и всякие безработные ублюдки, которые не имеют никакой специальности, не хотят работать; их основное занятие — убивать других таких же двуногих, себе подобных. Неважно, какие цели преследуют те, кого надо лишить жизни: профессия ублюдков — убивать. Они на этом набили руку, подчинили свою психологию смерти и что бы с ними ни делали, какие бы им блага не представляли, они все равно будут возвращаться к любимой профессии — убивать.

Россия, как великая страна, позволяет себе проявлять гуманные шаги по отношению к бандеровцам — убийцам. Она берет их в больничные палаты, делает им бесплатные операции, лечит другие болезни и когда бандит чувствует себя нормально, передает их воюющий стороне. Берите, мол, своих убийц, они еще вернутся и будут убивать наших подопечных — бойцов сопротивления.

Наиболее жестокие каратели, попав в окружение, раненые, чувствуя, что вот-вот придет всему конец, ищут возможности спасти свою шкуру, попасть на территорию государства, с которым вчера воевал, потому что там, этот враг окажет медицинскую помощь, спасет от смерти только ради того, чтоб они снова смогли убивать. Никто из них, будучи на больничной койке в России, не заявил, что не желает вернуться на Украину.

Гуманный пример русских никак не подействовал на бывших младших братьев. Мало того, Пердуске, как только узнал, что его конфеты не будут продаваться в России, проникся еще большей ненавистью к России. Он стал искать еще большего сближения с Америкой. Несмотря на свой всесторонний ум и пустую голову, которая предпочитала решать все сама, ни у кого не спрашивая совета, в этот раз он вызвал ученых из Львова и несколько бандеровцев из академии общественных наук Киева для консультации. оссии и ЧечнироссииРо

— Господа! Слава Украине!

— Слава Украине! бандеровцам слава. Дорогому Степке слава. Пердуске, нашему президенту, занявшему этот пост благодаря великому Бардаку, слава.

— Я, господа ученые…очень ученые…Слава Украине!

— Слава! Слава! Слава!

— Я господа ученые… тоже решил удариться в науку. И иногда мысля приходит мне в мою кудрявую голову весьма и весьма мудрая и полезная. Слава Украине!

Последний лозунг не взбодрил ученых. Тогда Пердуске взял палку и со всей силой ударил по крышке стола. — Слава Украине!

— Бандере слава!

— Прошу садиться. У меня вот какая мысля. Как бы нам передвинуться поближе к Америке-

— Дык мы уже рядом! — не вставая произнес академик Хвост.

— Больше десяти тышш километров, а хочу рядом, шоб она нас присоединили, сделали очередным, 52 штатом. Тогда москали…тогда им капец или конец, вы понимаете это. тогда мы танцуем на Красной Площади. Красная Площадь принадлежала когда-то Украине, еще покойный ныне Мазепа сражался у стен Кремля и отвоевал его.

Украинские доктора наук без среднего образования, высоко подняли головы, а один по имени Крыса, высоко поднял руку.

— Прошу пердеть, вернее пердонить…

— Да, пердон, пердон, это львовский диалект, он означает прошу извинить, прошен, пан спердонить, — произнес академик Сикорский под всеобщие аплодисменты.

— Пусть так, — согласился Крыса, — но Мазепа…Мазепа, он же отвоевал Львов у Австро-Венгрии в 1939 году.

— Господа академики, вы меня заговорили, вы меня увели из США, нашей матушки и погрузили во Львов, а мне нужно Львов у США и всех вас туда же.

— Я скажу як цэ робыться, — с высоты своего роста произнес доктор филологических наук Прямая Кишка, который умел читать только по слогам, потому что окончил два класса сельской школы в одной из деревень львовской области, а дипломы с указанием ученой степени купил у нужных людей. Много раз он покупал не только корочки, но и научные работы, особенно по филологии. Достаточно было сказать, что русский язык это язык мата и попсы и вот уже научная работа где посередине между званием доктора наук и академика. — А цэ робыться ось як. Вы идете до великого Бардака, падаете ему в ноги и говорите: простри свою ладонь над моим народом, озолоти нас танками, пушками, бронежилетами и касками. Присоедини нас в качестве союзника, шоб москали боялись и не называли нас младшими братьями, бо цэ оскорбительно. Мы не младшие, мы старшие, мы главные. Киевская Русь начиналась в Киеве, а москали татары.

— Господин Прямая Кишка, медленнее, пожалуйста, я конспектирую. Ваши мысли — истерические, — сказал президент Пердуске.

— Исторические, — поправил доктор наук Прямая Кишка.

— Ну вот видите, а я записал истерические, торопился, значит. Итак, начнем сначала…

— Да я уже забыл, что говорил. Как ни как мне 86 лет. Я забываю закрывать дверь своей квартиры, когда ухожу на прогулку с палочкой. Вы слишком много от меня хотите. Я и так оставляю потомкам 16 томов своих произведений, а в каждом томе по три, а то и по четыре страницы. Это же глыба. Итак, где мы сейчас находимся, на катере- что-то меня покачивает.

Коллеги вызвали Скорую, помогли погрузить на носилки великого ученого, а разочарованный Пердуске долго чесал лысину, а потом сказал:

— Заседание академии наук объявляется закрытым.

На следующий день под вечер он сел на самолет и отправился в Вашингтон. Тут, в коридоре его встретил сенатор Джон Маккейн.

— О, здорово Пердилкин — Хальцман! Знаешь, американское еврейское лобби очень сильно на капитолийском холме. Так что ты…везунчик. Зачем приехал- Просить денег- Я тебе один доллар могу одолжить…с процентами. Завоюешь Кремль, получишь два доллара, не завоюешь — получишь дулю.

— Мне один ученый — прорицатель сказал: езжай в США, встретишь сенатора Маккейна, пади перед ним на колени и проси военного союза, чтоб победить москалей. Вот я становлюсь перед вами на колени и умоляю: спасите Пердуске-Хальцмана и его народ. Россия будет поставлена на колени, даю слово.

— Гм, черт. Кажись, есть такая статья. Я сейчас переговорю с конгрессменами. Потом мы обратимся к Бардаку, согласуем твою идею и вперед, как говорят русские. Украина станет союзником США.

Пердуске поцеловал носки туфель, потом колени и трижды ударил лбом о мраморный пол.

Когда он поднялся с колен, Джон Маккейн уже испарился. Что делать, куда деваться- Хорошо бы посетить еврейские храмы в Вашингтоне, принести что-то в жертву, помочь бедным, если таковые есть в Америке, богатой стране.

Вечером, когда он вернулся в гостиницу, а на столе уже валялись свежие газеты, на первой странице пестрели заголовки «Украина — союзница США».

Пердуске был настолько рад этим заголовкам, что даже не читал текстов. А в текстах сенаторы только предлагали конгрессу утвердить такой закон. Как сложится ситуация, будет ли реализован этот замысел, можно было узнать, набравшись терпения. Но Пердуске терпеть не хотел. Он уже считал себя союзником, а следовательно и вести себя мог так как хотел. И вернувшись, он обещал мир и тут же приказывал не щадить детей, стариков, не пропускать беженцев в Россию, отстреливать их еще на украинской территории. А великого ученого Прямую Кишку наградил орденом Ярослава мудрого за выдающийся вклад в науку.

21

Беженцами считались люди, которые бросали насиженные места и вместе с семьями уезжали в безопасное место. Таким безопасным местом по праву считалась Россия. Стоило перейти границу и вас встречали как желанных гостей, регистрировали, отмывали, стригли, парили в бане, сытно кормили, затем отправляли кого куда. Если у кого было родственники, близкие знакомые в других городах огромной страны, беженцам помогали приобрести билет и отправляться по знакомому адресу. Остальных, кому некуда было ехать, отправляли в Крым, к морю, по другим областям, предоставляли жилье, статус беженца, работу. Что еще можно было желать тем людям, которым волею судьбы приходилось выбирать между жизнью и смертью.

Подавляющее большинство беженцев были представители слабого пола и их дети. Мужчины оставались на войне. Однако, в этой женской сутолоке, детском визге, хохоте и плаче, начали мелькать и мужские фигуры. Негоже стричь всех под одну гребенку. Но все же можно задаться вопросом, да он и сам всплывает: а чего это, такой-сякой Ваня, Петя, Женя с бицепсами спортсмена на руках, широк в плечах, эдакий красавчик-кобель прячется за спину своей супруги, когда надо брать оружие в руки и становиться поперек дороги карателям- Его сверстники остались на поле боя. Они рискуют жизнью в надежде, что придет время и их жены, их дети смогут вернуться в те места, где родились и выросли. Прячась за спинами своих жен, эти мужчины шли и дрожали, боясь, что им зададут простой вопрос: почему вы не там- почему вы здесь- Но люди, принимающие их, не задавали этих вопросов, поэтому мы имеем полное морально право спросить их, что заставило их так поступить — трусость, стремление жить по принципу: моя хата с краю, я ничего не знаю, стремление дождаться лучших времен, прячась за спины других- Или все вместе взятые- Видно было по лицам жен, — им стыдно было за своих мужей. Нет ничего хуже, если мужик барахло.

Киевской хунте не могло понравиться тотальное бегство в Россию, поэтому делалось все, чтоб такие беженцы оставались в Украине, тем более, что в самой Донецкой и Луганской областях не все жители на ура восприняли вооруженное сопротивление карателям. Взять хотя бы шахтеров. Шахтеры в боях не участвовали, они как ни в чем не бывало спускались в шахты добывать уголь, получали зарплату, кормили семьи и сами хлестали водку. Но пришло время, когда бандиты начали молотить и шахты из тяжелых орудий и системы Град. Многие шахтеры поняли: надо было браться за оружие в самом начале военных действий, тогда расклад был бы совершенно иным. А теперь приходится думать, как пересидеть смуту, а потом вернуться. Ехать в Россию- Сомнительно. В России одни женщины. Это же не цыганский табор и потом все равно повстанцы будут сломлены, рассуждали шахтеры и с благодарностью в адрес киевской хунты, приняли приглашение стать беженцами в соседней области — Запорожской.

Мать четверых детей Марта Цветкова была замужем за Игорем Цветковым, мужиком крепкого телосложения тридцати четырех лет с бородавкой на нижней губе и разноцветными глазами, с основательной лысиной и жидкими волосами, начавшими белеть. Игорь любил крепко поддать, а поддав, буянил дома, мог и отлупить супругу, если попадалась в это время ему под руку, но на следующее утро уверял, что ничего не помнит и десять раз извинялся и давал обещание: никогда больше подобное не повторится.

И вот теперь, когда надо было спасать шкуру, на предложение супруги, куда податься, выбрал Запорожье. Близко, свои, не обидят.

— Марта, ты как хошь, а я выбираю Запорожье. Близко, драпануть можно, когда повстанцев прогонят и вновь на шахту устроиться. Неплохо, а- Многие ребята из нашей шахты желают переселиться в Запорожье. А в Россию… загонят за тышшу километров и сиди там, ногти грызи.

— Эй, ребята, поехали с нами. Мы в Запорожье, к своим, — сказали соседи, что жили этажом выше, а уже через этаж снаряд повредил стену рядом с окном, где зияла большая дыра: стекло было вдребезги разбито, а снаряд выбил еще дыру неправильной формы величиной еще с одного окна. Марта уже ничего не говорила, стала собирать сумки, детей и все, четверо детей, они с мужем и трое соседей спустились вниз, а там уже стояла грузовая машина, куда их, беженцев, как скот стали утрамбовывать как можно больше, объясняя нехваткой транспорта, дороговизной топлива. Но все молча сносили неудобства. Запорожье недалеко, потерпеть можно.

Вскоре их разгрузили и повели в амбар — огромный, дугообразный, обещали: скоро подвезут кровати, а пока надо располагаться на полу. С водой проблема, туалетов нет, белья для ночлега тоже.

Игорь попробовал возмущаться, но мальчик лет семнадцати с ярко выраженным львовским акцентом подошел к нему, запустил когти в подбородок и победно сказал:

— Шо твоя курва кукарекает, чем недовольна- Ты у меня уже семнайдцатый на счету. Эй, ты, Йозеф, доставал кусачки. Надо откусить этому москалю мизинец, пусть облизывает.

— Вы что смеетесь- спросил и вытаращив глаза, спросил Игорь. Но ему уже руки заломили за спину, а два первых пальца вывернули. — Это не очень больно. Мы просто проверяем на выносливость. Если вынослив, заберем в нацийональную гвардию маскалей мочить, а ты тутечки очутился на дармовой хлеб и еще недовольство проявляешь. Три дня будешь говно выносить. Это тебе наказание, шоб не вякал больше.

Палец хрустнул, Игорь заверещал и послал всех матом.

— Дай ему по почкам, да хорошенько, чтоб ходил в виде вопросительного знака.

И действительно Игорю приходилось выносить ведра с мочой и фекалиями далеко за ангар, а ведро промывать мутной, дурно пахнущей водой. Палец зажил две недели спустя.

Вскоре прошел слух о том, что будет формироваться бригада из беженцев для отправки на фронт для борьбы с сепаратистами, то бишь с повстанцами Новороссии. Это было то, чего никто из беженцев не ожидал. У Игоря и многих других в донецкой области осталось много родственников и друзей. У Игоря два младших брата, отец с матерью. Выходило так, что его отправляют сражаться с братьями и отцом. Члены киевской хунты специально так подстроили, чтоб воевал брат с братом, сын с отцом.

— Что будем делать- спросила Марта.

— Я знаю, что надо делать. Как только я ступлю на донецкую землю, я постараюсь дезертировать, — сказал Игорь.

— А мы как же- Нас тут расстреляют и меня и детей, — сказал Марта и расплакалась. — Нам не надо было стремиться в тыл фашистского государства. Видишь, мы тут стали материалом для экспериментов. Над нами издеваются, нас не кормят, нас содержат как скот, мы спим без белья. Я свою порцию отдаю детям, потому что они верещат голодные.

— Запишись и ты в ополчение, может нас отправят обратно вместе с детьми.

По амбару пошел ропот. В нем содержалось полторы тысячи человек. Власти тут же среагировали и вынесли решение выселить всех смутьянов, лишив их того скудного пайка, который был примерно во время гитлеровской оккупации Донбасса. Людям пришлось спать под открытым небом, благо было тепло. Жители окрестных деревень приносили, кто что мог, не давая умирать семьям шахтеров голодной смертью.

По приказу свыше организовали пункт медицинской помощи. От любой болезни давали укол, и люди спустя несколько часов умирали. Это были женщины и дети. А мужчины воевали в Донецке и в Луганске, сражались теперь уже со своими, пополняли тающую армию киевской хунты.

Беженцы разбросанные по другим областям, находились не в лучших условиях. Пятьсот человек была отправлена в Одессу. Это тоже были мужья, жены и дети. Их, словно, дорогих гостей поселили в дом отдыха, а неделю спустя, выгнали, дескать, слишком шикарные условия для беженцев. Отношение властных структур к беженцам, особенно мужского пола было крайне негативное. Существовала секретная инструкция на этот счет. Мужчины должны были воевать, защищать свою родину от москалей, а не прятаться за спину своих жен и даром есть хлеб.

В немилость попали в основном семьи шахтеров. Это была расплата за скрытые симпатии к бандеровцам, за равнодушие, за стремление прятаться за чужую спину во время общественных катаклизм.

22

Стоило президенту России неосторожно бросить в эфир фразу о том, что Россия не оставит русских в беде, как это было в Крыму, как молодые люди Донецка, Луганска и даже Харькова, Днепропетровска и Запорожья собрали съезд, на котором выработали линию поведения по отношению к киевской хунте. Непризнание киевской хунты, состоящий из одних негодяев, было единогласным.

К власти дорвались махровые и не дожидаясь Пердуске-Хальцмана (американцы не могли сразу же назначить его президентом, надо было пропустить через выборы, чтоб простые люди ни о чем не догадались), приказали военным взять оружие в руки. Несмотря на то, что Кролик постоянно твердил, что денег в казне нет, что армии нет, оружия нет, хваленые активисты Харьковщины, Запорожья, Днепропетровщины, неожиданно трусливо разбежались. Особо заслуживает внимание Харьков, где совершилось шкурное, бесстыдное предательство руководителей движения. Остались самые стойкие — бойцы Донецкой и Луганской областей. Правда, это крупные области, что-то больше Прибалтийских республик вместе взятых. Но они остались одни. И то их лидера Болотова тут же арестовали и увезли в Киев. А огромная армия шахтеров отказалась принять участие в сопротивлении. Для шахтеров была важна стабильная зарплата, а не зависимость, а присоединение к России, самостоятельность, образование своего отдельного государства, было за пределами шахтерского понимания, граничащего с трусостью. Это был ленинский пролетариат, а точнее рабы. А рабу любая власть — благо. Любой хозяин будет содержать раба и платить ему ровно столько, чтоб он не помер с голоду. Это был второй тяжелый удар по руководителям сопротивления Донецка и Луганска. Осталась одна великая надежда на матушку Россию. Все будет как в Крыму. В течение нескольких суток жители Крыма избавились от издевательства со стороны так называемого младшего брата и любви татар, что приходили грабили дома, врывались в квартиры, насиловали незамужних молодых девчонок и говорили при этом: убирайтесь вон, это не ваша земля.

Жители Донецка и Луганска испытали и на себе благодарность младшего «брата» за то, что фактически не существующее в природе государство, Ленин образовал это государство под названием Украина после переворота 17 года, оттяпав у России, огромную территорию и приобщил к Украине. Он поступил так, возможно потому, что ненавидел Россию всеми фибрами своей скудной душонки.

Младший брат ликвидировал русские школы, перевел всю документацию на чужой язык и относился к русским как людям второго сорта.

Киевская хунта послала войска и технику на чужую землю, считая, что Новороссия, как и вся Россия, как Крым принадлежат Украине, а украинцы это бандеровцы, мозг нации. Не полтавско-киевский говор — основа украинского языка, а польско-галицкий.

Россия от обещаний о помощи не то, чтобы отказалась, она посылала добровольцев, в том числе и чеченцев и даже наемников, присылала медикаменты, продукты, снабжала оружием, но это была помощь — подачка, а настоящий военной помощи, благодаря которой украинская армия перестала бы существовать, такой помощи не было. Появилась какая-то стыдливость, а возможно трусость, медлительность, неудобство перед западом, санкциями, хотелось вернуть имидж страны, которую все уважают, приветствуют, с которой все вопросы согласовывают. Но ничего из этого не вышло. Янки развернули бешеную пропаганду ненависти к великой стране. Не дай Бог какого-нибудь худосочного шваба в боку закололо, тут же поднимался хай на весь мир: это Россия виновата, накажем ее, бойкотом ее товаров, разрывом экономических соглашений. Дурной запах стал распространяться не только из труб очистных сооружений, но и из ртов мировых лидеров и прочей швали, насквозь пропитанной фальшью.

Тем временем в украинской армии появились наемные батальоны Коломойши, Ти Мошонко — Капительман, Трупчинова и Ляшки Букашки, заявил о себе Правый сектор во главе с Пипиярошем. У регулярной украинской армии появились фосфорные бомбы и снаряды, система град, бесконечное количество танков и единиц тяжелой артиллерии. Каратели, не стесняясь, стали палить в народ, поражать дома престарелых, детские сады и школы, мочить беженцев, направляющихся в Россию.

Война стала неравной. У ополченцев нет самолетов, танков, артиллерии, а если что-то и есть, то это соотношение 1 к 20. А Америка и вся Европа кричит истошным голосом: Россия воюет с доблестной украинской армией, ату ее, наказать ее.

Россия не крохотное государство и основные средства, все национальное богатство идет на вооружение и она вполне может смести с лица земли карателей. Одним ударом. А потом разбираться, а потом принять санкции, но уже с каким-то удовлетворением, а не просто, когда тебе говорят: ты вор, а ты покорно молчишь, хотя никогда не взял чужого ни на одну копейку.

Так очевидно, рассуждает каждый боец доблестной, терпеливой армии Донбасса и Луганска. И что бы там ни говорили клерки киевской хунты, которые никак не хотят умотать на свою родину, они останутся самыми злобными преступниками в истории славянского мира. Не дончане, а они, члены киевской правящей хунты оккупировали донецкую землю в угоду сына американского вице — президента Бадена, чтобы он там бурил скважины, добывал и продавал сланцевый газ, отравляя жизнь людям.

Пердуске и прочая духовная нечисть называет жителей Донецка и Луганска сепаратистами и террористами. А кто же вы, позвольте вас спросить- Вам нет и не может быть имени, животные на двух ногах, злобные ворюги, малограмотные бомжи, с купленными дипломами за награбленные деньги. Ваша сытая неправильная, злодейская жизнь пройдет, а может и кончится преждевременно и плачевно, а поколения проклянут вас, жидо-массоны. Украинцам должно быть стыдно, — неужели хохлы настолько тупые и бездарные, что их кровушку пьют Хальцманы, Капительманы, эти отбросы евреев, которым нет места в своем государстве Израиле- Или их там не принимают- Известно: все ленинское правительство — сплошные евреи. Русский народ расплатился за свою наивность миллионами жизней. Он сделал выводы и нет оснований, что подобное когда-нибудь вернется. Кто гавкает на русского президента, россиянина, — Макаревич, бездарный певец и композитор, жидо-массон. То, что все евреи в Израиле, а все жиды в России и на Украине — истина, стопроцентная.

Руководители сопротивления карателям часто теряли надежду, а за ней и уверенность в своей благородной миссии и не знали, как быть дальше. Города, особенно на подступах к Донецку и Луганску горели, им приходилось оттуда уходить и таким образом каратели подступали все ближе и ближе. Снаряды начали долетать до Луганска и Донецка, масса людей покидали города и уезжали в Россию. Нарушилось водоснабжение и освещение столиц Луганска и Донецка.

Когда города были окружены бандеровцами, бойцы сопротивления усилии атаки, находясь в постоянном напряжение днем и ночью. А противник избегал прямого столкновения, все больше усиливая удары артиллерии, системы град, фосфорные снаряды и запуская баллистические ракеты.

Увеличилось количество смертей среди мирного населения. На плечи бойцов ложились похороны, дети-сироты, разгромленные лечебные учреждения. Словом вчерашние столицы превращались в содомы, в которых трудно ориентироваться, не то чтобы навести порядок. В это критическое время Россия отделывалась подачками в виде гуманитарной помощи.

Царствовала какая-то растерянность, имя которой трудно назвать.

23

Украинское государство возникло совершенно недавно, а именно 7 ноября 1918 года по инициативе и горячей поддержки Ленина. До этого на протяжении веков Украины как государства вообще не существовало, хотя невозможно отрицать, что сами украинцы часть славян, которые в свое время разделились на три этнические группы — Россию, Белоруссию и Украину. Белорусы сосредоточились в западной части Древней Руси, а украинцы на юге. Отсюда и выражение «на Украине» — на окраине, но не в Украине, как теперь стараются заменить предлог «на» на предлог «в» бандеровцы и всякого рода нацисты. Украинцы рассредоточились вокруг древней столицы Руси Киева, в двух-трех областях и вели себя сносно, можно сказать цивилизованно до тех пор пока Ленин, Сталин и Хрущев не сделали из крохотной территории огромное европейское государство с населением в пятьдесят миллионов человек.

Никому, конечно, и в голову не могло прийти, что младшие братья, полстолетия спустя, с животной ненавистью будут относиться к русскому народу, к матери Руси, которая их породила. Это просто уникальный случай в истории народов, которые жили бок обок, враждовали, воевали друг с другом, мирились и потом сообща боролись за улучшение жизни, совместно создавали технический прогресс и боролись со стихийными бедствиями.

Какому-то инопланетянину, ради интереса, спустившемуся на землю, чтоб посмотреть, как живут народы, соседствуя друг с другом, послушал бы нацистский бред в адрес кого-то, скажем русских, мог бы подумать, что русские, до получения независимости Украиной, только то и делали, что издевались над ними. Отрезали им пальцы на ногах, сдирали с них шкуры и выделывали эти шкуры на сапоги, кормили их баландой раз в сутки и заставляли ползать на четвереньках.

Но ни историческая, ни художественная, ни научная литература ничего подобного не зафиксировала. Впечатление такое, что хохлы пронюхали про кацапов что-то такое, что станет известно только на том свете и русских есть за что ненавидеть. А пока любой образованный человек видит, что старший брат, после того, как породил младшего брата, уже почти столетие носит его на руках, как маленького ребенка и не обращает внимание на то, как тот пищит, какие издает запахи и как стремиться выцарапать глаза. Или схватить за горло старшему брату. Не превращается ли великодушие в унижение, не пора ли выпрямить руки и высоко поднять голову, а маленький уродец, у которого проблемы с головой, пусть катится в тартарары. Может, турок какой поднимет его и приголубит-

Благодаря стараниям Бардака Омамы, Америка и страны Еврсоюза трижды вводили санкции против России. Страны Евросоюза со скрипом пошли на этот шаг, но Бардак приказал, а приказание любой подчиненный, как известно, должен выполнить.

Каждый этап санкций против России, украинцы отмечали как национальный праздник. Если граждане Евросоюза ходили опустив головы, после принятия их правительствами санкций против россиян, то хохлы цвели и пахли. На одном из каналов телевидения под рубрикой «Мнение» выступал великий экономист без среднего образования Александр Задорожный. В украинской вышиванке, челкой, ниспадающий на узкий лоб и американской улыбкой, обнажающий беззубый рот, он гордо вошел и уселся в кресло.

— Мое мнение- Как у всех щирых украинцев. Санкции против захватчиков — цэ дар Божий. Так им надо, пусть дохнут. Нам тоже надо ввести санции.

— Так мы уже ввели…на поставку вооружений.

— Во! Цэ правильно, но надо ишшо. Давайте поаплодируем мериканцам, нашим друзьям, которые вместе с нами украинцами уже поставили Россию на колени. Если газ не дадут нам бесплатно, надо ишшо санции ввести…на газ, на воду и на все остальное.

Задорожный долго стучал в ладоши пока не потекли сопли, потом он остановился, вытер рукавом и продолжил:

— Санкции против России свидетельствуют о международной поддержке великой Украины, о ее процветании и могуществе, а также о падении престижа и экономики агрессивного северного соседа. Он нас все время угнетал и чичас пытается это делать. Третий период, вернее третий тур санций свидетельствует о крахе. Он етот крах у ворот Кремля. Мы должны прислушиваться к Ляшке Букашке и Парабию: гнать москалей с нашей земли на востоке. Наш президент Пердуске ведет правильную политику, он говорит о мире и тут же дает команду: пли по москалям. Да знаете ли вы, шо их не успевают хоронить, а потому закапывают в общую яму, уже без рук и без ног. Побольше фосфора им, побольше таких снарядов, которые содержат фосфор. И самолетов из Малайзии побольше. Это они, москали сбили Малазийский гражданский самолет, я сам видел.

— Мы немного отклонились от темы, — сказала ведущая писклявым голосочком. — Санкции вводятся, а москали как стреляли, так и продолжают стрелять. Безобразие. Я хотела спросить, сколько еще санкций надо ввести, шоб вона Россия то есть умолкла-

— Ишшо десять. Надо запретить москалям пить родниковую воду, купаться в реках, отобрать у них оружие и ввести языковую санкцию. Неча им говорить на языке мата и попсы. Если будут хорошо себя вести, нехай общаются на украинской мове. Это цивилизованная мова.

Жай живее Степан Бандера, хай жеве Пердуске мотузки, хай жеве Коломойса и прочие великие мужи Украины еврейской национальности.

Вошло еще ряд ученых экономистов, историков, философов с бородками, орденами Мазепы на шее и палками с надписью: Степан Бандера с нами. Подкрался и предатель Филарет, патриарх, маленький, тщедушный, с бегающими глазками настоятель православной церкви, отделенной от московского патриархата.

— Благослови господи всех бандеровцев, воюющих против России и ее настоятеля, русского падриарха! Смерь россиянам, живущим и здравствующим ныне! Аллилуйя, аллилуйя!

— Батюшка, санции, благослови санции, — запел Задорожный.

— Аминь!!!

— Дозвольте! Член-корреспондент академии наук Украины Цыбулько, прошу любить и жаловать. У меня много статей по происхождению украины, ее осударственности. Дык вот. Украина, как осударство сучествует с Мазыпы. Мазепа создал древнюю Украину, а Бандера Степан современную. А что касаемо России, то это не Россия, а Рашэн. Есть такая трава рашэн, очень ядовитая трава. Ющенко, бывший президент всей Украины, предлагал наградить меня за эту статью орденом Мазепы, да срок президентства у него закончился. В этом я виню Чумаченко его жену. Она дала там Бжезинскому один раз, а тот хотел много раз. Тогда Чумаченко сказала: ты что, старик, у меня муж Ален Делолон, да еще президент к тому же.

— Он уже не президент, — сказал сенатор, польский еврей.

Раздались аплодисменты.

— Пан, Цыбулько, ишшо, — заревели ученые Украины, великой страны, которая медлила с вступлением в Евросоюз.

— Тут, знацца, такое. Рашэн захотела покорить Донбасс. Она ввела туда свои войска, такие маленькие в зеленых беретах человечки, которые шли по поверхности шахты и провалились на глубину семьсот метров. Так там и остались в темноте. Мы пускаем им фосфорные снаряды, освещаем им темноту, но они уже ослепли, ничего не видют. Тут мы их и стали лупить! Они собирают войско, маленьких зеленых человечков, но те боятся и все время в штаны накладывают. Шо так воняет- спрашивают русские енералы.

— Это хохлы. Не отравляйте наших солдат туды, заразятся. Так больше русских солдат не видно.

— Ура! — воскликнул ученый мир и наградил Цыбулько аплодисментами.

— Я все вижу и все слышу, — раздался голос Наливай Разливайченко по громкой связи.

— У!

— У!

— Ого!

— Ау!

— Благослови Господи дрожащих и убегающих в подземелье! — запел Филарет предатель и громко стрельнул.

24

Говорят, Пердуске наряду с Разливай Наливайченко долгие годы были американскими шпионнами, но первый был менее активен, у него меньше заслуг, чем у Разливай Наливай, но очутившись в президентском кресле, он свободно и открыто мог стать в позу официального шпиона под маркой люби друзи. Сдача государственных интересов- Ерунда. Какие там интересы- Интерес один: Америке все, а маскалям — дулю. Его обычно сопровождала усиленная охрана. Как-то возвращаясь из аэропорта, где он встречал Викторию Нуланд, но Нуланд не приехала, он выйдя из машины, хотя ему предложили вынести его на руках, заметил человека, лежащего на ступеньках лицом вниз, который обильно лил слезы. Один из охранников тут же быстро подошел к лежачему дал ему носком сапога в промежность, потом поднял за шиворот и врезал ниже носа. Это оказался журналист Буткевич. Он собирал выпавшие зубы. На собственных ногах он уже не держался и ни на один вопрос ответить не мог. Получив еще один удар опять же в промежность, философ Буткевич сдался на милость победителя. Он не убегал, наоборот хватался за руки и за полу пиджака охранника.

— Get out, a pig! (пошел вон, свинья), — сказал охранник и оттолкнул философа от себя. Пердуске стоял и улыбался, наблюдая за пикантной сценой. Философ Буткевич очутился у левого края ступенек, свернулся в клубочек, пока его не погрузили в маленький фургончик и не отвезли к следователям. Здесь он растолковал свою идею о том, что ни одного живого сепаратиста на Донбассе нельзя оставить в живых, это будет величайшим преступлением перед украинским и американскими народами. И лозунг: Слава Украине. После произнесенного лозунга его решили отпустить. Но сказали: надо пойти по другому пути.

— По какому, скажите, умоляю вас, ведь от этого зависит судьба страны и всего бандеровского движения, которое, значит, сам господь благословил. И владыка Говнозар хотел примазаться, да опоздал.

— Попробуйте через Кролика.

— Так Кролик подал в отставку буквально на днях.

— Э, вы темный человек. Кролик подал в отставку только для вида, для того, чтобы вернуться с триумфом. Он еще вернется с превеликой радостью, таков был замысел. Они с Пердуске давно заключили договор, два брата — не разлей вода.

— О, матка боза! Сказите, я похож на еврея-

— И да, и нет. Знаешь, есть махровые, но похожи на русских, как две капли воды, не отличишь. А так, ни то, ни се. Надо выбить еще хоть два зуба, накрутить пейсы и все время отпускать нижнюю челюсть, чтоб она отвисала, как у жирного хряка.

— Спасибо, так и буду делать. И Кролик и Пердуске — махровые евреи, увидят брата по крови и снизойдут. Я пытался преградить дорогу Пердуске, но не получилось, очень жаль.

— Дуй, — сказали следователи, а один из них помахал Буткевичу пальцем.

На следующий день рано утром Буткевич стоял на проходной Совета Министров. Кролик уже давно был в здании, забыл ключи от кабинета, все шумел, на всех покрикивал и тут Буткевич улучив момент громко произнес: шалом, Яцек, Яйценюх, Кролик! Приветствует тебя европейская знаменитость, журналист с мировым именем Буткевич. Какие у тебя проблемы-

— Ключи не могу найти. Взял вчера ночью по глупости с собой, должно быть выпали из кармана.

— У меня сто видов ключей в сумке, пойдем, открою.

— Идем, а куда деваться-

Буткевич открыл своими ключами с первого раза и отдал ключи Кролику и во время передачи поцеловал Кролику руку. Кролик полез в карман и достал десять рублей, меньше одного доллара.

— Извини, брат, Мойша, больше не могу, в стране тяжелый экономический кризис, сам понимаешь. Заплату сам себе урезал, а левых поступлений нет, уже давно не было, бизнесмены боятся: премьер все же а не х… собачий.

— Спасибо, ничего мне не надо, великий, мудрый, несравненный, добродушный, брат по крови, хотя, если честно, то мне нужна от тебя одна маленькая услуга: всего лишь пять минут внимания, а дальше решай, как поступить, я не обижусь ни капельки. Пердупреждаю: мое предложение о судьбе нашей многострадальной страны. Это предложение беспокоит меня и днем и ночью, я даже мацу не могу отведать.

— Мацу- Так ты — свой- Так бы и сказал. Говори, не стесняйся, я записывающее устройство включать не буду, можешь не беспокоиться.

— Начну с самого главного, без предисловий. Стране крайне важно полностью изничтожить население Донецка и Луганска. До единого. Это лишние рты, они никому не нужны. В этом случае наступит мир, американцы получат возможность приступить к бурению скважины, а сын Бадена, не помню, как его зовут, получит работу. Ну, как-

— Ты, Мойша, думаешь точно так же, как я. Мне пока неудобно озвучивать для моего населения, чтоб меня не обвинили в геноциде против собственного народа, а тебе неизвестному холую, который хочет выбраться из болота и стать в ряды великих сынов Израилевых в самый раз. Может, я тебя раскручу, но то место, на которое я сажусь должно блестеть.

— Рад стараться. Только эту идею должен поддержать великий Пердуске. Пойдем к нему и вы вдвоем выслушаете мою идею. Надо же получить согласие, одобрение, должен быть подписан Указ, либо я от вашего и его имени объявлю на заседании совета Обороны.

— Ах ты Мойша — Помойша! Ты жук еще тот…, каких свет белый не видел. Ты далеко пойдешь. Но помни, место, на которое я сажусь, должно блестеть.

— Шалом, Кролик!

Кролик извлек мобильный телефон из трусов. Золотой, блестящий и нажал на букву П.

— Пердуске, шалом, дорогой. Кролик прыгает вокруг твоей персоны. У меня сидит наш человек, у него гениальная идея. Такая идея бродит только у сына Израилева. Примешь нас- Меня он очаровал. Честно. Десять минут и мы у тебя.

Пердуске находился в двойном положении. С одной стороны западные друзья не раскошеливаются, а только дают обещания. А экономика страны трещит по всем швам. Не хватает денег на закупку касок и бронежилетов; кончается газ, в домах нет теплой воды; его конфеты в России больше не покупают, прибыль катастрофически падает. Но с другой стороны… все его знают, и он всех знает: у каждого шваба на западе есть его телефон, и у него есть номер телефона каждого шваба. Но на первом месте номер Бардака, его духовного отца и отца всех народов. На любом канале телевидения, не только на своем собственном, его ждут, как дорогого гостя и отца нации. Чего, собственно, ему еще не хватает- Разве что не взял Бога за ноги. Но время еще впереди, он это непременно сделает. Это будет тогда, когда Украина станет во главе всех наций, когда они поменяются с Бардаком местами.

На этой последней мысли, такой радостной и перспективной, широко открылась дверь его кабинета, и на пороге появился улыбающийся долговязый Кролик, а за ним, скрючившись, прижимая руки к туловищу, прижав подбородок к груди, семенил неведомый брат по крови Буткевич. В одной руке он сжимал газету с его статьей «Уберем лишних».

— Здорово, братец, — громко произнес долговязый Кролик и без приглашения, плюхнулся в кресло. — В нашем полку прибыло. Этот хлюст, не смей садиться в кресло без приглашения лидера нации. Это тебе не цыганский табор. Так вот, этот хлюст принес газету со статьей «Уберем лишних». Имеются в виду все жители Донецка и Луганска.

— Так мы их и так убираем, в чем дело- спросил Пердуске.

— Дело в том, что Биткович…

— Буткевич, у-у-у, — не вытирая слез произнес философ.

— Тогда просто Хлюст. Дело в том, что этот хлюст предлагает изнистожить полностью население Донецка и Луганска, как лишнее, убрать как мусор, поскольку нам это население ни к чему, да и никому оно не нужно.

— А все к этому идет, — сказал президент и как-то идиотски улыбнулся. — Население само этого хочет. Когда наши ракеты отдыхают, когда фосфорные снаряды не успевают подвозить, террористы сами себя уничтожают. Их главари запускают ракеты в детские школы, больницы, дома престарелых, в толпы беженцев, рвущихся в Запорожье и Одессу, да и москали — снайперы прицельным огнем их отстреливают. Где ты откопал этого Буткодовича- Он не только хлюст, но еще и провокатор, он вздумал старую идею обратить в нечто новое, необычное и нас с тобой одурачить.

Президент вдруг покраснел, нажал потайную кнопку и стукнул кулаком по столу-

— Не позволю!

Вошли два вооруженных охранника.

— Арестовать Биткодовича, выбить из него признание. Российский шпийон!

25

Валик Колокольчик, тридцати лет, отслуживший когда-то в армии в соседнем селе, вспоминал службу, как драку после пьянки и если бы его спросили, хотел бы ты служить по контракту, он бы ответил просто: никогда. Тогда, на срочной службе, он ухаживал за стариками, сидел на пшонной каше и гороховом супе, пил грязную воду, подсоленную чайной пылью. Благо жена поддерживала. Год он как-то перекантовал и вернулся в семью.

А когда земляки рехнулись, начали рвать чубы друг другу, а потом взялись и за оружие, последовала команда призвать в армию всех от 18 до 65 лет, он драпанул в Россию на заработи.

Такую команду дал Пердуске-Хальцман по совету американского президента Бардака Оммамы, поскольку Пердуски не решался самостоятельно, без разрешения Бардака даже сходить к кому-то в гости. Поскольку мужчины от 18 до 65 лет не желали просто умирать на востоке, отказывались от призыва, любыми путями игнорировали указ президента о всеобщей мобилизации, то призыв пришлось разбить на несколько этапов опять же по указке Бардака ирз-за океана. Первая волна оказалась самой успешной. Из запланированных пятьсот тысяч военкоматы набрали пятьдесят человек. Схватили их, связали и в машину, закрытую брезентом.

Ребята, кто в сапогах, кто в домашних тапках, кто в кепке, кто вовсе без кепки, с куском хлеба и вареным яйцом в кармане, отправились на войну. Самое главное, чего у них не было — знаний материальной части, они сначала нажимали на кнопку, а потом на затвор, а пистолет держали дулом к животу. Через трое суток их накормили пшенной кашей без масла и соли и погнали на передовую. На передовой они выглядели как снопы на кольях.

Сепаратисты, террористы, просто их, бедных, сожгли. Вояки вернулись в родные места в гробах. Эти гробы как бы говорили матерям из Галичины: пожелаешь убить ближнего- сам убит будешь.

Великому, мудрому Пердуске-Хальцману пришла в дурную голову еще одна умная мысль: запустить вторую волну мобилизации. Он тут же ее согласовал с Бардаком. Карандаш в руках, бумага на столе, машинистка рядом, и новый указ вылупился, как очередной щенок от матери суки. Пердуске подмахнул и отправился в сауну, к проституткам. А указ о мобилизации в народ! Проучим москалей, айда на восток, — закричало все мужское население запада, а что касается восточных бойцов из Запорожья, Харькова, Днепропетровска, те стали обращать свои взоры на Коломойшу, который платит за каждого убитого десять тысяч долларов.

Но вторая волна мобилизации прошла так же бесполезно, бездумно, с большой кровью, как и первая. Но теперь матери организовались: ни одного сына в армию. Это не армия, это мясорубка. Кому она нужна эта мясорубка-

После второй неудачной мобилизации и ее эффективности на фронтах, Бардак решил приоткрыть долларовый карман Америки, но конгрессмены тут же прикрыли эту лавочку, и украинская армия получила вторую подачку в виде приборов ночного видения, новых бронежилетов, которые не пробиваются пулей, выпущенной из-за угла. А Пердуске настолько обрадовался, настолько пришел в необычное состояние, что начисто забыл о первых двух волнах мобилизации, а коли так, он морально подготовил себя к изданию третьего указа.

Третья волна мобилизации оказалась самой трудной и непродуктивной.

Валик приходил ночевать только в два часа ночи, а утром, с рассветом, с авоськой в руках, отправлялся далеко, желательно в лесные массивы, где гуляли только белки. Спустя несколько дней в лесах появлялись молодые люди тоже с авоськами, в которых прятали кусок хлеба, да кусок сала или колбасы и бесцельно бродили, считая деревья — ели отдельно, сосны отдельно. Потом сходились, знакомились друг с другом, переходили к взаимно интересующим друг друга разговорам, которые сводились к одному: стоит ли идти, умирать за интересы Пердуске-Хальцмана, Коломойшу, Кролика — Яцека и Юлю Капительман. Стоит ли убивать родных братьев- Если на небольшой городок определялась цифра в 1500 человек, то набирали (отлавливали, как овец) 150. И это было огромное количество, но Хальцман проявлял недовольство и свою обычную жестокость: он стучал кулаком по столу, произносил: не позволю, выкатывал глаза (в это время больше всего смахивал на Хальцмана), увольнял военкомов и даже предавал их суду за саботаж. Он ловил себя на том, что ему, тяжело управлять хохлами: упрямые, придурковатые, карьеристы и продажные шкуры. Это с одной стороны, а с другой…их не жалко. Пусть убивают друг друга и чем больше, тем лучше. «Если Ленин ненавидел рхуских, то я ненавижу украинцев, тяжелые люди. Обязательно нагадят тому человеку, кто сделал для них добро. В моей администрации пятьсот шестьдесят три человека, а евреев только пятнадцать. Вот почему у меня беспорядок. Надо все поменять. Другое дело у Кролика, в его Кабмине еврей на еврее сидит и евреем погоняет, и результаты видны, а у меня — содом, а не администрация президента».

Вошла секретарь и доложила: Пинчук на проводе, возьмите, пожалуйста трубку.

— Сара! пока я говорю с этим человеком, ни с кем не соединяй.

— А если Бардак-

— Но ты же знаешь: если Бардак на проводе, меня из туалета вытаскивай и бруки застегивай.

— Шалом! — произнесла Клара и скрылась за дверью.

Предчувствуя приятный разговор с собратом, Хальцман потер руки и схватился за телефон.

— Шалом Пердуске-Хальцман! Как ты позываес- Давно был в борделе-

— Я не очень люблю туда ходить, там одни хохлушки, а мне хотелось бы своих, израильтянок, ух, горячие девки. Я помню свою жену до родов. Огонь баба. Теперь уже сдала. Роды, аборты, да и врачи гинекологи ковыряются там так, что потом не узнаешь, то ли женщина, то ли кобыла.

— Пердуске- Хальцман, что же ты молчал, безголовый- Сказал бы я бы давно еврейский гарем организовал. Словом, я этим займусь в ближайшее время. Я чего звоню-то- Мне надо позаботиться о своем тесте Леньке Кучме, бывшем президенте. Найди ему какое-нибудь занятие. Скучает старикашка. Все время морочит мне голову от безделья. То ему не так, это ему не так и как я заметил недавно все ближе и ближе ко мне подбирается. Я не очень верный муж, может моя супруга отцу жалуется. Или, может, от безделья. Сделай, браток, я в долгу не останусь.

— Сделаю…

— А что именно-

— Включу его в комиссию по переговорам с сепаратистами, при участии России и какой-то крысы из ОБСЕ. На днях они соберутся в Минске у Лукашенко. Этот форум — полная ерунда. Чтобы они не решили, я буду мочить сепаратистов как дохлых крыс. А комиссии пусть заседают. Если ты заметил, я всегда говорил: с прекращением огня на Донбассе согласен и тут же звонил министру Галетею: мочи их, гадов. Такие вот дела, ничего не поделаешь. Выдели миллиончиков пять на бронежилеты. Все, бывай.

Мягкое кожаное кресло часто надоедало Хальцману: жирные ляжки и упитанный зад так впивались в кожу, что ненормально циркулировало кровоснабжение и ноги деревенели. И сейчас произошло то же самое. Он поднялся, походил по просторному кабинету и чтобы не впасть в скуку стал гундосить мотив какой-то древней еврейской песни.

Дверь вдруг приоткрыла Сара.

— Чего тебе, кукушка-

Кролик оборвал провод. Замотал, паршивец долговязый.

— Нравится, да-

— Мне нравитесь только вы.

— Правда- Ты готова доказать это в постели-

— Хи-хи-хи, где угодно. Только взамен тухли.

— Не тухли, а туфли. Когда ты станешь правильно выражаться- Сосать будешь-

— Что значит сосать- Лягу, а вы работайте, как полагается. У евреев не принято сосать. Понятно-

— Тогда все. Традиционный секс меня не интересует. Не мешай, я пообщаюсь с Кроликом.

26

Кролик, как и Юлия Капительман, обладал даром говорить бесконечно долго и много, слова из его кривого рта сыпались, как горох из дырявого мешка, но в отличие от Юлии, невероятной пустобрехи, выражал свои мысли четко, логически последовательно и потому они казались убедительными. Но это была та же брехаловка и чтобы ее понять так сразу, не зная Кролика, было не совсем легко. Бывает же такое: сидишь, слушаешь, раскрыв рот, восторгаешься словесным поносом, а итога — кот наплакал. Он запросто мог доказать придурковатым мазурикам, что урезание всех социальных программ, практически бесконтрольное повышение цен на продукты питания, отсутствие горячей воды и прочие социальные «блага» двадцать первого века, в интересах самих граждан. И эти блага им может предоставить тольько бдемократическое правительство во главе с ним Яцеком. Удивительно то, что злопамятные хохлы не накапливали на него свои обиды, хотя на практике убеждались, что вчерашние посулы хитрого долговязого, криворотого тут же, сегодня же, обращались в непреодолимое зло. И это происходило потому, что сегодня он уже выдвигал новые идеи, еще более губительные, вплоть до того, что мы своих же и убиваем. А чтоб убить больше, чтоб не испытывать жалости к старикам и детям, чтоб не было потом мороки, надо помнить, что эти деяние есть ничто иное как благо. Но для всего этого надо посылать своих детей на восток, надо сбрасываться на содержание армии, ввести полуторапроцентный налог на все виды зарплат и возможно нищенских пенсий. И подданные рабы, лишившиеся рассудка, вопили: хай, хай, хайль!

Слабоумный, но более жестокий Хальцман, в тоге президента, не обладал такими качествами. Он блистал единственной отличительной особенностью — стучать кулаком по столу и рявкать: не позволю. И тогда раздавался гром аплодисментов. У хохлов, как и у русских Бог отнял разум. В 17 году в Петрограде было точно также: кривоногий, криворотый, шепелявый, но такой же жестокий Ленин покорил огромную Россию и упражнялся потом в методах ее уничтожения. Сначала отдал немцам миллион квадратных километров земли русской, потом подарил Украине Малороссию. Потом затеял братоубийственную войну, потом брал целые кварталы в заложники и расстреливал в подвалах, потом выслал интеллигенцию, разорил церкви и монастыри и…всего не перечислишь, но за эти злодеяния русские люди объявили его земным богом, а труп поместили в Мавзолей. А чтоб труп не издавал «благовония», долго варили в огромном котле, наполненном травами.

И вот только что Кролик решил доложить свою идею Хальцамну, он уже не мог совладать с ней, эта идея распирала его, мешала ему работать.

— Пердуске-Хальцман, дорогой собрат, шалом, шалом, как ты позываес? Не могу жить, не могу дышать, так распирает все мое нутро, родившаяся во мне идея три дня тому в два часа ночи.

— Докладай, дорогой Кролик!

— Нас, израильтян, маленькая кучка на украинской земле, но мы, наш дух, наша воля, наш разум, покорили эту землю, мы загнали умы этих придурков хохлов в состояние стопора и можем делать с ними все, что угодно. Ведь если мы заставили соседа убивать соседа, если мы заставили сына пойти на отца своего с оружием в руках, значит мы добились многого. Не так ли, дорогой Пердуске-Хальцман-

— И еще мы посеяли семена ненависти между дураками славянами. На много столетий вперед. В наших руках вся экономика — шахты, заводы, фабрики, полезные ископаемые, само население мы превратили в послушных рабов, а теперь преподнесем все это быдло американцам на блюдечке с голубой каемочкой. А теперь скажи конкретно, суть твоей идеи.

— Давай соберем нашу диаспору и пройдемся по полям сражений Донбасса и Луганской области. Я позвоню в Израиль и предложу им моим знакомым принять участие в этой церемонии. Мы могли бы одеть военную форму, нацепить генеральские погоны и выглядеть на опустошенных полях генералами — победителями. Все это может быть заснято на пленку и продемонстрированы на весь мир… на радость всем.

— Согласен. Пришли мне список всех участников этого похода во главе со мной, а ты будешь рядом. Я напишу Указ о присвоении воинских званий начиная с генерал-полковника и кончая просто генералом и в воскресение мы — там!

На выжженной земле Донеччины, под двумя соснами лежали два трупа- молодой матери, еще со свежим лицом и копной вьющихся волос, немного запрокинутой головой, закрытыми от жестокого мира глазами, красавица, лет двадцати пяти и маленького ребенка, прижатого левой рукой к груди в предсмертных судорогах. Ребенок обнял материнскую шею, крепко прижался к плечу, видимо, понимая, что умрет и пытался освободиться, но не знал, как. Он закрыл глаза, будто погрузился в вечный сон вместе с матерью. он был как живой, ни следов ранений, ни царапин, — эдакий крохотный ангелочек, чье тельце осталось в целости и сохранности. Он спал вечным сном. У матери была немного, чуть выше колен задранная юбка и окровавленная правая нога. Она словно спала, но это был вечный сон и едва заметная улыбка, как свидетельство пренебрежения к жестокому миру и его обитателям, двуногим существам, занимающим по жестокости первое место среди животного мира.

Должно быть в плаче ветки сосен склонялись над убиенными и черный ворон пролетел, каркая.

Сыны бандеровцев, цвет украинской нации, стояли полукругом и любовались картиной.

— Это работа моих бойцов, — сказал Коломойша, стоявший поодаль. — Я им хорошо плачу.

— Побольше бы таких картин, — произнес Пердуске-Хальцман, сверкая погонами. — Нас, сынов Израилевых убивали, жгли в печах, но мы выжили и стали командовать миром, а хохлы и русские не должны возродиться. Мы, братья, должны все для этого сделать.

— Я прошу прогнать журналистов, — сказал Кролик. — Эти кадры нельзя показывать миру. Видите, из Израиля никто не приехал на это торжество, значит они не одобряют нашу политику. Мало того, они мне сказали, что тебя, Хальцман, и тебя, Коломойша, в Израиль не пустят. Никогда. Дескать, в Израиле евреи, а у нас жиды.

Жиды расстроились, сели на свои Мерседесы и вернулись в Киев.

Убиенная мать с ребенком, лишенным жизни в младенческом возрасте, не фантазия автора, а реальная действительность. В интернете опубликована фотография. Это страшная фотография, от нее исходит что-то такое, что приводит в дрожь, хочется кричать, рвать на себе волосы, брать нож в руки и набрасываться на Хальманов, вспаривать им животы и выкалывать глаза… за их злодеяния перед народом, неважно каким — москалям, хохлам, немцам, полякам, чехам.

Под фотографией, убиенной матери и ребенка есть высказывание человека, испытавшего это страшное состояние, которое нельзя не привести здесь. Спасибо ему за это. Лучше не скажешь.

Правители рассейские, раньше вы нам объясняли, что надо подождать, пока не начнут стрелять по городам, мирным жителям, тогда вы ответите адекватно и жестко. Потом вы глубокомысленно молчали, а фашисты и запад дрожа от нашей непонятной задумчивости, продолжали уничтожать всех подряд. Теперь они уже запрягают нас своими санкциями, а мы готовим адекватный ответ. Скоро они на нас верхом ездить будут, а мы будем бежать особо не напрягаясь.

Что правители, боитесь за свои накопления, которые украли и загнали на запад, за своих детей, которые живут там и не признают Рассею своей родиной. Есть в вас что то человеческое или нет- Не хотите ввязываться, так дайте ополчению то что надо в необходимых количествах, наплюйте на санкции, они все равно будут, рявкните в конце концов на запад, покажите им, что они уже охринели и нам это уже надоело.

«Это кончится только тогда, когда эти твари за свои кровавые дела будут висеть на столбах центральной площади Донецка. А чтобы это произошло, России нужно дать штурмовую авиацию, грады и 1000 танков, тогда все быстро закончится, хотя могло бы и не начаться, при вводе войск РФ в конце апреля, а так третья мировая война. Донбасс закрыл Россию, но надолго ли, вот в чём вопрос- Народ Украины предал Донбасс! В этом он един с Пердушенко, Коломойским, Ахметовым и хунтой и союзником, как ни странно является правительство России и лично Путин, как говорят все преступления в мире совершаются с молчаливого согласия равнодушных. Когда убьют Донбасс придут за всеми вами, не спрячетесь ни где. Фашистов нельзя остановить, их нужно только уничтожить!»

27

Среди украинских карателей на Донбассе только Ляшка-Букашка проявил себя как новичок. По своей природе он был чрезвычайно болтлив, а болтуны начиная с Юлии ценились в украинском обществе и возможно в среде бандеровцев. Но одной болтологии недостаточно для того, чтобы выдвинуться, стать более заметной фигурой среди населения в большинстве случаев поддавшееся философии бандеровцев.

Как только началась война на юго-востоке, как только бандеровцы стали убивать русских, Ляшка-Букашка собрал отряды боевиков и организовал радикальную партию, Откуда у него оказалось так много денег, мы гадать не будем, но на содержании боевиков и штаба партии необходимы были немалые деньги. Ему, Ляшке-Буашке, были близки идеи Правого сектора, соединений Галичина и других ярко выраженных бандеровских нацистских партий. Пипиярош подарил ему список различных способов казни еще своими предками во время второй мировой войны. В перечне было 135 видов умерщвления русских, поляков, евреев и симпатизирующих им украинцев.

— Оце список! прелесть.

Ему особенно нравились эксперименты с женскими половыми органами, вспарывание животов, наматывание кишок вокруг туловища, но он искал и не находил эксперименты с задним проходом, а задний проход это конек Ляшки Букашки.

Тяга к развратным действиям началась еще в детстве, когда один из парней, старше его на несколько лет уговорил снять штанишки и тать на четвереньки так, чтобы можно было совершить половой акт.

— Сорок гривен — твои, можешь на них купить сигарету с анашой и закурить. Балдежь — передать трудно.

Мальчик согласился и стал на четвереньки. Ему показалось, что это хорошо. Тогда он попросил стать на четвереньки своего соблазнителя. Тот согласился. Таким образом, Ляшка — Букашка стал геем и теперь подобный товар доставался ему даром.

— Для чего существует попа- спрашивал он женщину, держа ее за волосы и нагибая голову назад, насколько это было возможно. — Говори, подлюка! Ежели не скажешь, — твоего сына я чичас пристрелю. Говори!

— Для того…для того, известно для чего! Отпустите меня! Миша, сынок, не плачь, маму сейчас отпустят. Дядя просто шутит, хотя шутки его плохи. Да не гните голову, больно же, умоляю вас.

— Скажи, для чего попа, задери юбку, сыми трусы, я посмотрю. Ну же! — приказывал Ляшка-Букашка, отпуская ее волосы и освобождая связанные сзади руки. — А то я уе давно готов…доказать тебе, шо такое попа и для чего она существует.

Женщина покорилась, стала на четвереньки.

— Да не туда, а туда, куда надо.

Ляшка- Букашка увидел не те два органа, расположенные рядом и его плоть замерла.

— Дык мне мужик нужен, а ты баба, почему ты мне не сказала- Буш за это наказана и твой ублюдок тоже. Идее твой муж- Он сипоратист, московский шпийон- Ты с им этого ублюдка зачала и на свет родила. Ты на украинской земле родилась- Ты наш хлеб ела, сволочь! Экие у тебя шары большие. Эй, робяты, отрежьте ей оба шара серпом и этому ублюдку запихайте в рот.

Кинулись искать серп, но серпа нигде не оказалось.

— Хорошо, — произнес Ляшка-Букашка, — мы чичас втроем попаримся в баньке. Айда в Баньку, бери свого ублюдка на руки. Пошли. А вы, отморозки, следуйте за нами. Два человека, мне больше е надо. Автоматы держать наизготове. Неподалеку стояли руины полностью разбитого завода, остались только холодильные камеры больших размеров. Дери мощных холодильных камер, были раскрыты. Среди пять таких камер работала только одна.

— Подождите меня здесь, — сказал Ляшка-Букашка, выдавливая из себя змеиную улыбку, — чичас спущусь в подвал в свой штаб, дам распоряжения собрать весь полк, а затем подымусь и мы последуем в сауну. Сауна отремонтирована по моему указанию. Боец Отвертка, следуйте за мной.

В подвале оказались рубильники от холодильных камер.

— Сержант Отвертка! поднимись наверх, и эту террористку, вместе с ее ублюдком, затолкайте в морозильник. Тот, шо стоит слева. По-моему он работает. Хорошо поверните ручки, шоб ни грамма тепла с улицы не поступало. А рубильник я включу сам.

Отвертка вернулся с покусанными руками. Следы зубов были на пальцах и на кистях рук. Ляшка — Букашка посмотрел и удивился.

— Ты шо не мог дать ей под дых- Либо надо было взять кувадлу и по голове.

— Не смог. Она так кричала, падала на колени, целовала мне ботфорты на ногах. Я был неумолим. Но пацан тоже кричал, не трогайте маму, звери и прокусывал мои бруки, но бруки толстые, не прокусишь. Я стал поднимать ее за волосы, а потом за уши и вот тогда она запустила свои зубы от остервенения.

— Ну, ты ее запихнул в морозильник, она там- Я сейчас включу рубильник. Начнется заморозка медленная но верная. Для завершения операции нужно часа три а могет и больше. Мы посмотрим. Мы можем заглянуть сюда завтра. Завтра собрание всех жителей на этой площади. Его проводит Пипиярош. Должна быть казнь…пуличная. Что они придумают, трудно сказать. Знаешь, иди включи рубильник.

— Может того…пожалеем их.

— Пожалеем- а как же народ, а шо скажет народ- И потом мне нужен рейтинг. Я готовлюсь к выборам. Я должен набрать больше голосов. Если избиратели узнают, шо я казнил террористов, шо я придумал для них новый способ казни, они обрадуются, они все отдадут за меня голоса. Я должен набрать больше Юлии. Шо она придумала и выдала- надо метнуть атомную бомбу на Москву, ну и шо- иде у нее эта бомба- Бомбу надо иметь, а потом вякать. Раньше она отделывалась передком, а теперь на нее никто не смотрит: старуха, кстати очень уредная. Ну ддык, кто включит рубильник. Э, ты квашня, лох, не могешь, тады я сам.

Юля Солнцева, когда их закрыли в камере, и стало совсем темно, как в могиле, держала сына за ручку у своих ног. Она не чувствовала холода и думала, что скоро откроют и их выпустят. Так прошло минут двадцать. Вдруг трехлетний ребенок пожаловался матери, что мерзнет.

— Сейчас, сынок.

Она взяла его на руки и прижала к груди.

— Сейчас согреемся, мой соколик.

— Мне уже тепло.

Но проходило время, и ледяной холод постепенно стал сковывать ноги от пят до таза, стали не слушаться пальцы, которыми она все теснее и все сильнее прижимала к себе сына, теперь уже сознавая, что они оба умрут. Он стала пританцовывать, и ей показалось, что немного согрелась. Мальчик вытянул ручки из-за пазухи матери и коснулся металлической стенки морозильника.

— Прилипают.

— Сынок, давай помолимся. Господи Иисусе, помилуй нас!

Она пыталась шагать, но в камере можно было сделать два шага, и то неполных.

— Мама, как нам вырваться отсюда-

— Вырваться отсюда нельзя. Будь мужественным как твой отец.

Вскоре мальчик окоченел. Теперь и мне можно. Будьте прокляты, бандеровцы — вы, ваши внуки и правнуки до седьмого колена!

Ляшка — Букашка пританцовывал внизу. Ему не терпелось узнать, что там происходит. Он несколько раз посылал Отвертку с заданием приложить ухо к двери морозилки, послушать и зафиксировать любые шорохи, крики, особенно ребенка. Но тот не приносил никаких новых вестей.

— Тады иди, ищи телевидение. Надо зафиксировать результат казни, шоб ве знали: этот способ изобрел Ляшка-Букашка. Иди: одна нога здесь, другая там. Я буду здесь в подвале ждать, либо у морозилки, но открывать морозилку не стану. Надо подождать тележурналистов и материал в эфир.

Отвертка отправился на поиски, но тележурналистов он нигде не застал. Все готовились к большому мероприятию — публичной казни, намеченный на пятницу.

Когда он вернулся и собирался спуститься в подвал, он увидел Ляшку у раскрытого морозилника. Два трупалежали на дне морозилки, а Ляшка-Букашка расхаживал, довольный и повторял: ай, да Ляшка-Букашка, до чего же ты гениальный полководец! Когда люди это поймут-

28

На главной площади Словянска полным ходом шла подготовка к показательной казни террористов, сепаратистов, тех, кого украинские власти так называли, руководствуясь сугубо политической конъюнктурой, а точнее бандиты бандеровцы, внуки Степана Бандеры, Шухевича, награжденного украинским президентом за выдающиеся заслуги перед украинским народом. Площадь была довольно обширной, а народу в Словянске с гулькин нос. Все пострадали от войны, всех перебили бандеровцы, поливая народ собственной страны системо залпового огня Град, фосфорными снарядами, применение которых запрещено во всем цивилизованном мире. Правда, теперь цивилизованный мир сошел сума. То ли бандеровцы так подействовали, то ли Бардак Оммама из-за океана, но факт тот, что любой шваба, приезжающий в Киев и даже в Донецк и Луганск закрывал глаза на любое преступление неофашистов. Главную скрипку, конечно, играл Бардак. Он приказывал молчать, он советовал представлять бандеровцев, как доблестных воинов, а их фашистские замашки превращать доблестные деяния воинов, ограждающих территорию от агрессивного северного соседа.

Если бы сам Бардак присутствовал на показательной общественной казни малолетних детей и их матерей, то это было подано в средствах массовой пропаганды, как деяние сепаратистов против своих граждан.

В десять часов утра полки Айдар, Днепр, Азов и Правый сектор выстроились квадратом на площади Славянска.

Раздалась барабанная дробь, это был знак начала церемонии. Но гражданского населения оказалось так мало, что командиры карательных подразделений стали пожимать плечами. Для кого проводить показательную казнь- Для самих себя- Будет ли это интересно.

— Где Ляшка- Букашка- спросил командир карателей Сенченко, не снимая маски с лица. — Приведите его сюда. Если упрется, под конвоем.

Но Ляшка- Букашка прибежал сам, его не надо было приводить под конвоем.

— Шо- кому я потребен- я пытаю старуху, иде ее четыре внука- уж палец один отрубил на левой руке, а она все молчит, зараза. Одну бабу с трехлетним сыном закрыл в морозильной камере и наглухо запер дверь. Ищу журналистов, шоб засняли. Для истории, так сказать, поскольку это новый вид казни сепаратистов, предателей нашей Родины. Заснимите этот вид казни хучь на фитоаппарат, тогда я выполняю все ваши просьбы.

— Ляшка — Букашка, народу мало. Как нам показывать показательную казнь- Попрятались все, сепаратисты. Пошли своих хонуриков по домам да по подвалам, пущай их вытащат за шиворот и сюды, на площадь имени Степана Бандеры.

— Она по другому называется, — сказал Ляшка-Букашка.

— Ты слышал, что я сказал- я сказал: площадь имени выдающегося полководца Степана Бандеры, значит БАНДЕРЫ, а там какого-то Ленина. Так ты будешь выполнять нашу просьбу, союзник-

— Полк-к-к, становись. Я, главнокомандующий Ляшка-Букашка, приказываю собрать веь народ и на площадь имени Степки Бандеры, живо. Десять минут и они все должны быть здесь. Т, кто прячется в собачьих будках, в тувалетах, по подвалам, под уцелевшими кроватями, по оврагам, прикрываются мертвыми телами, всех сюда. На показательную казнью. А я пойду, приведу старуху, ее тоже надоть казнить публично.

— Молодец, Ляшка, бука, ты наш, — произнес командир батальона Азов Сенченко. Ежели все сепаратисты будут тут через есять минут, поучишь медаль имени Шухевича и премию от президента Пердуске- Вальцмана, или Хальцмана, шут его знает. Воюем только мы, щирые украинцы, а евреи сидят по кабинетам и управляют нами.

Какое-то время спустя народ стал прибывать на площадь, кто босым, кто в одной драной рубахе, кто вел ребенка за ручку, а ребенок просил кушать и плакал, кто с палкой. Это было в основном женское население, полусепаратисты, а их мужья все были на войне, они защищали себя от бандеровцев человеконенавистников и потому именовали себя полными сепаратистами, предателями, изменниками родины, теперь уже бандеровской и полу американской родины, поскольку Украина, как родина прекратила свое существование, как самостоятельное государство. Киев переехал в Вашингтон. Среди жителей Славянска были и мужчины от 70 до 85 лет, кто мог передвигаться, опираясь на палку. Они помнили немецкую оккупацию Донбасса и им было с чем сравнить казнь фашистов с казнями неофашистов.

Когда площадь заполнилась на одну треть, и на захваченной территории не осталось ни одного живого человека, в закрытом фургоне привезли женщину с ребенком на руках.

Командир отряда «Азов» зачитал краткое решение революционного суда.

Ребенка умертвить путем распятия на доске на глазах у матери… Мать привязать за ноги колючей проволокой толщиной 8 миллиметров, прикрепить к хвостовой части к танку и сделать по площади имени Степана Бандеры десять кругов на глазах у зрителей, присутствующих на площади в назидание. Все, что они увидят и услышат здесь разрешено передавать родственникам, знакомым, встречным, дабы каждый сепаратист знал: революционная власть не знает пощады по отношению к сепаратистам, всем русским, так называемым старшим братьям, чтоб их всех холера не пощадила, начиная с младенческого возраста.

Казнь осуществить овчарам из горных районов Ивано-Франковска под командованием депутата Верховной Рады Украины Ириной Фарион. Приступить к казни.

Оркестр заиграл гимн Украины. Бандеровцы с фашистской символикой трижды произнесли «Хайль» и казнь началась.

Ребенка отобрали у матери два бойца в камуфляжной форме из отряда Ляшки — Букакашки, а два солдата из Ивано-Франковской области под командой Фарион, разложили ребенка на доске, крепко привязали веревкой и стали вбивать гвозди в ладошки ручек, а потом в голени ножен недалеко от пяток. Ребнок верещал на всю площадь, мать вырывалась из рук карателей и однады врвалась, но каратели тут же схватили ее и носком сапога дали в солнечное сплетение, она затихла, повисла на руках бандеровцев.

— Не умирает дитье, — сокрушалась Ирина Фарион. — Надо сделать надрезы по бокам для того чтобы стекала кровь. Можно серпом. Есть у кого серп- тогда ножом. Дайте мне нож, я сделаю сама. Это надо сделать ниже плеч.

Ей дали острый штык, но Фарион, как и в жизни, была неосторожной. Она слишком глубоко всаживала в молодое тельце конец острого штыка и проткнула ему сердечко. Ребенок дважды дернулся и затих.

Иисуса Христа распинали на кресте в возрасте 33 лет, а ребенка на доске, поэтому он выглядел сиротливо и жалко, а каратели бандеровцы — грудь колесом, головы и носы кверху. Они не знали, что если в коробках нет серого вещества, то вопрос совести и чести не стоит на повестке дня никогда.

Теперь приступили к казни матери малыша. Толстой колючей проволокой ей крепко связали ноги ниже колен. она больше не задавала вопросов, видимо сама желала умереть и только реагировала криком на невыносимую боль.

Подошел танк, дал задний ход. Женщина лежа на спине была прикреплена к работающему танку. Танк стал делать круговое движение под охи и вздохи, и даже плач, сиротливо стоящих старух, молодых женщин с рядом стоящими детьми.

— Никто никогда не забудет этого! — кричали дети, но их крики никто не слышал.

Когда танк стал увеличивать скорость, привязанный груз подобно круглому бревну стал переворачиваться с одной стороны на другую, оставляя после себя едва заметные полосы крови.

Где ты, Бардак, президент вели кой страны- Ослеп, должно быть и если ты, Америка, ослепла, то пойдешь по пути живого бревна, привязанного к танку, твоими бандеровцами, которых ты так щедро вскармливаешь ради упрочения своих грязных политических амбиций.

29

В данном конкретном случае невозможно обойти фигуру Пердуске-Хальцмана, отца украинской нации, благословляющего убийство матерей и их грудных младенцев, разрушение городов, геноцид протии «своего» народа, который бьет ему челобитную как Иисусу Христу. Слава Украине провозглашают Хальцманы уничтожая ее как нацию, геть москалей, которые нас породили.

Итак вперед моя история. Родной отец Петра, президента Украины Алексей Хальцман родился в селе Сафьяны N… области в семье мелких еврейских торговцев. В 1956 году женился на еврейке с украинской фамилией Евгении Пердушенко и при заключении брака взял ее фамилию, дабы скрыть в будущем свою национальную принадлежность. Так Алексей Хальцман стал Пердушенко.

В 74 году Пердушенко — Хальцман стал директором Бендерского завода Молдовы и вскоре разбогател, из советского чиновника превратился в подпольного миллионера. Как всякий Хальцман, был наделен способностью присваивать себе чужое, в данном случае государственное имущество — незаметно, чисто, профессионально. Правоохранительные органы стали следить за директором, когда вдруг увидели строящиеся роскошные особняки, легковые автомашины и прочую режущую глаза роскошь. Но Хальцман — Пердушенко продержался до 1985 года.

В том же году его задержали органы правопорядка и тут обнаружилось, что Хальцман виноват в хищении материальных ценностей в особо крупных размерах. Полгода Хальцман просидел в следственном изоляторе, а потом был осужден на пять лет лишения свободы с конфискацией имущества и лишением права занимать руководящие посты в течение последующих пяти лет. Но везучий Хальцман попал под амнистии. И был освобожден досрочно.

Как только Украина обрела независимость, Хальцманы переехал в Киев. В 93 году отец с сыном организовали концерн Укрпроминвест. Прихватив сахарные заводы, они с сыном быстро пошли в гору. Вскоре оба были награждены президентом Ющенко званием героев Украины. За сахарными заводами пошли хлебозаводы, конфетные фабрики и другие отрасли сельского хозяйства. Петя Хальцман даже Москву захватил своими сладостями. Сегодня у него и знаменитый бандеровский, антироссийский пятый телеканал. Петро Хальцман один из богатых людей на Украине.

Здравомыслящие украинцы, пусть их осталось горстка, задаются вопросом: откуда все зло- Почему у украинцев нет яхт, вилл, достойной жизни, зарплат- Почему среди олигархов, президентов, в чьих руках вся власть, нет ни одного славянина, а одни евреи и кавказоиды-

Болтушенко, урожденная еврейка Гргян- Капительман, Тягнибок: бабушка — Фротман, дедушка — Цигельский. Выпуклые жабьи глаза, желваки под глазами, а его фашистскую партию финансирует Коломойша. Братья Кличко, Ваваков, Кролик, Трупчинов, Ющенко, Янукович — все братья по крови, как утверждают злые языки.

Трудно и не надежно копаться в ядре различных наций, можно наломать дров, допустить много ошибок, самому стать на путь национализма. Это не задача художника. Пусть занимаются этими вопросами социологи, историки, политики. Художник, литератор может что-то сказать на основе личных наблюдений, представить на суд читателя свое мнение и то под большим вопросом.

Я разделяю евреев на евреев и на жидов, украинцев на украинцев и хохлов, на людей добрых и злых, фальшивых и честных, которых полно у представителей любой нации, мне симпатичны японцы, белорусы, русские, немцы, я несколько сторонюсь кавказцев, негров и…боюсь фашистов, нацистов, бандеровцев. Исходя из жизненных наблюдений, могу сказать: русского просто облапошить и украинца тоже. Нашими нациями командуют жиды, они нас, как овец загоняют в кошары, нещадно лупят, смеются над нами, а мы лижем им пятки. Где вы видели на Кавказе, чтобы русский или украинец был директором рынка, крупного магазина, владельцем земель. Где выдели, чтобы в Москве или Киеве директором рынка был русский или украинец- Одни кавказцы, либо жиды. Кто из украинских президентов был чистым украинцем- Одни жиды. Мало того кавказцам, бандеровцам и жидам удалось поссорить наши народы на долгие столетия. Между тем, мы постепенно сдаем порции в мировом масштабе, нас становится все меньше и меньше. Если в 1900 г на Земле было 42 % белых народов, то в 2012 г на Земле осталось 5,6 %. Это произошло из-за того, что белая женщина рожает по одному ребенку, а кавказская, негритоска — по пять по шесть детей и все живы. Белая женщина страстно мечтает лечь под кавказца и родить гибрид, кавказцы, негры насилуют наших женщин, а белым это не позволено. Попробуйте в Азербайджане или Турции уложить женщину в постель, вас изрубят на куски. Люди темного цвета кожи редко уничтожают друг друга, а белые дерутся, как петухи и гибнут миллионами в этой драке. Евреи губят не евреев возможно потому, что белые (немцы) сжигали их в печах живьем, уничтожали их и издевались над ними. Белые признают однополые браки, это совокупление не признается в мире животных. За 10 лет украинцев стало меньше на 6 миль, а сколько могло родиться детей- Но вместо них наши земли заселяет кавказоидами и негроидами превращая украинок в ГАЙТАН. Генетически они уже не Славяне, не наш РОД, не наш НАРОД. ОНИ ПОЛУКРОВКИ — 5-я КОЛОННА выступающая за смешанные браки, за права инородцев на нашей земле, за право инородцев жить «полноценной» жизнью с нами. Т. е. принимать участие в политической жизни Славян, становиться депутатами, начальниками, а значит управлять нашим народом, нашими богатствами, землями, нашей историей, сочинять нам байки про никогда не существовавшее татаро-монгольское иго, про якобы диких и безграмотных Славян, которым еврей Кирилл сделал алфавит и т. д.

30

Кумир неонацистов Степан Бандера, родился в начале двадцатого века в селе Угринов, в семействе провинциального попа Андрия и проститутки Мирославы- полу польки- полу еврейки. Отец Степана поощрял занятия жены проституцией, так как это приносило куда более значительный доход, чем его проповеди в маленьком униатском храме.

В начальную школу мальчика не приняли в связи с тем, что уже в раннем возрасте он усвоил и выявил ряд признаков нетрадиционной ориентации и садистские наклонности среди своих сверстников.

В подростковом возрасте Бандера вступил в украинскую детскую организацию «пласт». По свидетельствам товарищей по организации, Бандера уже ребенком проявлял садистские и педофильно- гомосексуальные склонности: очень любил ловить кошек и одной рукой душить их. Он также очень любил ловить младших школьников, и, жестоко избив их, заставлять вылизывать свои половые органы. По свидетельству товарищей Степка был невероятно жесток и несправедлив к тем, кто был слабее его, но при этом пресмыкался перед более сильными. Известно также о том, что отец одного из избитых и опозоренных им детей поймал Степана и, отдубасив его как следует, совершил с ним половой акт. Многие утверждают, что именно это оказало значительное влияние на жизнь Бандеры в будущем. После того, как Бандера был подвергнут изнасилованию, его рассудок оказался частично поврежденным. Он мог часами полуодетый стоять на морозе, бормоча бессмысленные молитвы. Его отец, поп Андрий, часто употреблял сивуху и даже служил в церкви в непотребном виде, совершенно не занимался воспитанием сына, а мать редко бывала дома, так как постоянно обслуживала клиентов. После совершенного гомосексуального акта, Степан стал опасаться обижать более слабых детей, и всю свою злобу проявлял на животных. Особенное удовольствие ему доставляло, поймав котенка, давить его до тех пор, пока из несчастного котика не вылизали кишки.

В 1936 году за попытку терроризма его приговорили к смертной казни, но впоследствии казнь заменили пожизненным заключением. По свидетельствам сокамерников, Бандера был в тюрьме крайне не уважаемой личностью, проще говоря, заменял заключенным женщину. 13 сентября 1939 года Бандера был выпущен из тюрьмы германскими властями.

После освобождения Бандера был направлен в немецкий центр подготовки диверсантов. В центре диверсантов Бандеру подвергли пассивным гомосексуальным сношениям, засняв это на кинокамеру. Это было сделано для того, чтоб исключить возможность предательства. Действия Бандеры и его шайки, состоящих, в основном, из алкоголиков, наркоманов и выпущенных на свободу педофилов, по отношению к местным жителям Польши и Западной Украины отличались настолько бессмысленной жестокостью, что немецкое правительство в 1941 г. приговорило Бандеру к заключению в концлагерь. В 1944 г, после освобождения Польши, Бандера оказался на свободе. Погиб в 1959 в Мюнхене от пули разведчика Сташинского.

Деятельность фанатичного убийцы Бандеры поистенне необычная, бессмысленная по своей жестокости и бесчеловечности. Вот лишь несколько примеров, далеко не самых главных и масштабных. Это деятельность бешенной собаки на четырех ногах, но никак не человека, тем более кумира, вождя его очумевших последователей.

Двум подросткам, братьям Горшкевичам, пытавшимся позвать на помощь партизан, разрезали животы, отрубили ноги и руки, обильно засыпали раны солью, оставив умирать в поле. В одном из домов на столе среди объедков и недопитых бутылок самогона, лежал мертвый ребенок, голое тельце которого было прибито к доскам стола гвоздями. В рот ему изверги засунули недоеденный квашеный огурец.*

Бойцы повстанческой армии замордовали двухмесячного ребенка Иосифа Фили, разорвали его за ножки, а части тельца положили на стол.*

Летом 1944 года сотня «Игоря» наткнулась в Паридубском лесу на лагерь цыган, бежавших от преследования гитлеровцев. Бандиты их ограбили и зверски убили. Резали пилами, душили удавками, рубили на куски топорами. Всего было уничтожено 140 цыган, в том числе 67 детей.* Из села Волковыя в одну из ночей бандеровцы привели в лес целую семью. Долго издевались над несчастными людьми. Увидев, что жена главы семьи беременна, разрезали ей живот, вырвали из него плод, а вместо него затолкали живого кролика. Десятки тысяч были зверски убиты на территории Белоруссии и Польши.

У нас нет трудов Степана Бандеры, их вообще нет в природе. Его труды — в расстрелах, изуверствах, мученической смерти невинных, в животной ненависти к собратьям. Почему эти совершенно дикие, безнравственные деяния так полюбились последователям Бандеры, ответить невозможно.

В 2010 году президент Украины Ющенко, провозгласил Бандеру национальным героем. Необычные симпатии выказал Бандере и первый президент Украины Кравчук, а сейчас, когда пишутся эти строки, бандеровская извращенная философия ненависти покорила всю Украину, она, подобно ядовитой змее, опоясала ее, сдавила горло. И выход из этого состояния только война — жестокая, бескомпромиссная, гитлеровская. Кто захлебнется в потоках крови — бандеры или другие народы, в частности Россия- И талдычить о каком-то братстве, о младшем брате, в этот период просто преступно. Здесь пахнет рабской психологией. Так было в годы сталинизма: вы стояли у стены и через минуту должны были получить смертельную пулю в грудь, но издавали предсмертные вопли: да здравствует товарищ Сталин! Вы пели предсмертный гимн тому, кто вас лишал жизни.

Свидетельские показания о зверствах боевиков украинской повстанческой армии изданы в полном объеме, но не в России и на Украине, они изданы в Польше. Правда поляки эти материалы не читают, возможно они простили соседям их зверства во имя объединения в ненависти против России. В бандеровских зверствах поляки как бы нашли единомышленников в своем отношении к России, которая когда-то развеяла миф о непревзойденности речи Посполитой. Воистину маленькие страны преумножают и преувеличивают свою гордость.

А бандеровские молодчики, кому едва минуло семнадцать лет, в масках, с битами в руках, а то и с оружием, окружают толпу в городах, загоняют в любое здание, поджигают и получают обгоревшие трупы. И удовольствие, выражающееся в радостных восторженных криках.

Воины Правого сектора, состоящие из одних сыновей Бандеры по духу и их родственники из батальона «Азов», которым платит Коломойша за каждую голову бойца сопротивления, не только стреляют, но и творят невиданные зверства. Не так давно, в начале августа бандиты из батальона «Азов» у Саур-Могилы после успешного боя устроили праздник. Подвыпив, стали убивать все мужское население от мала до велика, не щадили стариков и инвалидов, а потом отлавливали женщин всех возрастов и насиловали. Издевались над ними, заставляли сосать свои грязные, зараженные триппером шланги. Это был высший кайф. И тут кто-то из женщин сообщил в штаб донецкой армии. В Саур-Могилы была послана группа хорошо вооруженных бойцов сопротивления. Батальон «Азов» в составе 325 человек окружили, немного изрешетили, а 238 бандитов взяли в плен. Их выстроили, раздели донага перед женщинами, которых они насиловали. Несмотря на мольбы о прощении, протрезвевших бандитов, стоящих на коленях, просящих о помиловании, им отрезали детородные приборы, оставляя их истекать кровью и корчиться в предсмертных муках. Такова была жестокая расплата за их злодеяния, это был зуб за зуб, око за око, кровь за кровь по древним заповедям. Бандиты батальона «Азов», вспомнив методы издевательства над простыми людьми своего кумира Бандеры, решили следовать им на практике, но получили по заслугам. Видимо, такая философия — самая эффективная, если у человека произошел сбой в черепной коробке.

31

Замысел Бардака Омамы и его вице-президента Джо Бадена очистить территорию Донбасса от русских и на выжженной земле добывать сланцевый газ, а затем постепенно лишить Россию возможности продавать свой природный газ в Европе, был задуман, и спланирован задолго до начала государственного переворота в Киеве. Янки даже обрадовались, когда узнали, что две, самые крупные области стали мятежными и приказали киевской хунте начать против них беспрецедентные военные действия. Против небольшого, практически безоружного собственного народа были пущены в ход танки, БТРы, самолеты, артиллерия, системы залпового огня Град, фосфорные снаряды и прочее оружие массового поражения. Россия хоть и обещала не оставить русских в беде после возвращения Крыма, но под давлением Европы и Америки пришлось отазаться от данного общания. Русские, проживающие в двух областях пали жертвой поспешной веры в защиту с востока: города Луганск и Донецк постепенно стали превращаться в пустыню. А что их ждет дальше, один Бог знает. А пока страшные пытки, тяжелая гибель, разрушенные дома, зияющие пустыни, выжженная земля — расплата за стремление обрести свободу и независимость от бандеровцев, этих гуннов двадцать первого века.

Десятки тысяч беженцев ринулись в Россию, Россия приняла их. Из России стало поступать вооружение, добровольцы — русские и представители других стран. Не было только главного — мощного удара по бандеровцам: президент дрогнул, возможно побоялся начала мировой войны. А янки ликовали: одолели русских.

Часть беженцев очутились в Крыму на берегу моря. Здесь были и мужики. Переходя границу, они прятались за спинами своих жен с опущенными глазами и дрожью в ногах, ведь российские пограничники могли задать простой вопрос: а почему не остался воевать за освобождение Донбасса- Такой же вопрос могли задать и работники эмиграционной службы. Но россияне проявляли максимум вежливости. В Крыму всех разместили по санаториям и домам отдыха, а это была сказочная жизнь. Когда срок выданных бесплатно путевок закончился, встал вопрос, что делать дальше. Беженцам предложили трудоустраиваться, особенно мужскому населению. Но мужики сказали: нет, Путин виноват в возникновении конфликта, пусть теперь кормит нас.

— Но вы не инвалиды!

— Почти что инвалиды.

Обычно эти претензии высказывали дончане украинского происхождения.

— Нашим женам вы выделяете скудные средства на обустройство, — произнес Скрипниченко недовольно отвернув рожицу. — А почему бы нам не начислять зарплату- Вы же богатое государство, да еще Крым прихватили.

— Не очень, молодой человек, — произнесла работница отдела беженцев. — А то доложу высокому начальству и вас, как недовольного, вернут на свою неньку Украину. А что вы там будете делать, никто не знает.

— Э, пока, нет, не стоит. Я побуду тут месячишко другой, а там посмотрим. Победят наши… тогда…

— Для вас, кто «наши», вы можете сказать-

— Конечно могу. Наши это все те, кто борется за неньку Украину, ее целостность, ее незалежность.

— Зачем же вы, прячась за спину супруги, моргая глазами от трусости, перебегали границу- Надо было брать оружие в руки и в бригаду Коломойши, он хорошо платит, кстати.

— Не получилось, хотелось, но не моглось. Прятался не только за спину жены, но под кроватью отлеживался. И даже сумлевался в своих переживаниях. А теперь окончательно прозрел. Кто враг, кто друг, понимаю.

— Я вас поняла, я доложу о вас. Ваша фамилия Скрипниченко, а как имя, отчество, — произнесла работница, доставая ручку и толстую тетрадь.

— Не надо, прошу вас. Вы меня погубите. Это я так, шутькую. А на работы не хочу потому как не могу: то спина побаливает, то в брюхе урчит, ну что поделаешь- А вам я, когда выдадут пособие моей супруге, отстегну половинку, идет-

Аня, работница отдела беженцев, все равно донесла, куда следует, но там сказал: пока будем проявлять терпение, помня: в семье не без урода. Это сообщение попало в интернет и вызвало бурю возмущения у читателей.

За беженцами потянулись и солдаты вооруженных сил. Это были те, кого окружили и добивали, кто долго находился в окружении, без воды и продуктов, кого разъедали вши и мучили болезни, те у кого ныли раны. А их бросили как отработанный агрегат, о ком забыли украинские генералы, и о ком не знал Хальцман в Киеве. Хальцман не любил доклады на пораженческие темы, ему надо докладывать только о победах.

Первую группу вояк в количестве 38 человек, среди которых было много раненых, перевезли через границу и срочно отправили в Ростов. Многие нуждались в операции. Им сделали операции, спасли им жизни, отмыли их, переодели, накормили, положили в чистые светлые палаты, а когда поправились, отпустили домой. Ни хунта, ни ее отец Бардак Омама, ни Джон Баден не произнесли доброго слова в адрес русских. Они приказали своим подопечным считать, что такого случая не было. Это выдумка, вымысел. Пердуске- Хальцман все же отреагировал. Он приказал своим правоохранительным органам завести уголовное дело против тех солдат, что вернулись на родину, подремонтированные в России. Началось следствие, судилища. И только после этого верные сыны неньки Украины и их родители, их знакомые поняли: они были раньше не чем иным, как обычным пушечным мясом и шли воевать, рискуя жизнью, за Хальцманов, Кроликов, Капительманов, Коломойшей, Трупчиновых и только в этом качестве были востребованы. Исчезли выдуманные, созданные больным воображением понятия москали, что эти москали — представители великой страны, которая может себе позволить казнить и миловать, но не зацикливаться на мелочах.

За этой группой, спустя несколько дней, уже попросили убежище в России 438 человек. И им не было отказано. Для них соорудили палатки недалеко от границы и так же, в скором порядке, укладывали раненых на операционные столы. Если в первой бригаде не удалось спасти одного человека, то во второй, спасены были все. Надо признать, что гуманный акт России вернуть 438 бойцов украинской армии не дал никаких положительных результатов. Бойцы, вернувшиеся домой снова взяли в руки оружие и пошли убивать тех, кто проявил гуманность и отпустил всех по домам. Здесь сработало выражение Бисмарка, оно взято эпиграфом в самом начале романа.

Человек легче и быстрее прозревает, когда такому прозрению способствуют обстоятельства: уговоры, пропаганда так не действует, как те или иные события, когда гнилое нутро твоих кумиров выходит наружу. Если бы Хальцман обладал умом хотя бы слесаря второго разряда, он никому не позволил бы чинить расправу над теми, кто выжил при помощи протянутой руки со стороны кого бы то ни было. А он создал образ врага, он высосал его из пальца.

— Пачему не прошла третья волна мобилизации- Стукнул он кулаком по крышке стола. — Кто виноват- Галатей — ты- Я тебя уволю, но перед тем, как издавать Указ, тебе кое-что отрежут и пошлют супруге в целлофановом пакете.

Галатей встал, руки по швам, прослезился и свалился на пол. Его тут же подняли два жирных генерала, а Галатей был тонкий худой, молодой, легкий.

— Сиди и слушай, — рявкнул лидер нации. — Теперь я знаю, кто виноват. Это военкомы. Они виноваты. Пущай они отправляются на восток принимать участие в боевых действиях, а на замену им, надо отправить офицеров с одной рукой с одной ногой, получивших ранения в боях за неньку Украину. Слава Украине! Хайль! Зик хайль, зик хайль!

Бывший министр обороны Киваль, поднял руку: позвольте доложить.

— Докладывай, черт с тобой. Ты всегда несешь какую-нибудь гадость. Давай, трави.

— 438 бойцов вышли из окружения и перешли границу с Россией. Есть опасность, что они там и останутся. Связи с ними никакой. А если они там останутся, попросят политического убежища, что нам делать, господин президент, верховный главнокомандующий всех родов войск и наш любимый наставник. Мы без вас, Пердуске, ни туды, ни сюды, что прикажете делать-

— Молчать. Этого не было в природе. Чтоб наши доблестные солдаты сдались врагу, да еще примали лекарства. Да их россияне отравят, а может уже и отравили, вы это понимаете, Кивалкин — мигалкин- И почему вы это сказали. Разве вы не знаете, молчанье — золото. Это еще Степан Бандера сказал. Он был великий человек. Галатей, ты пришел в себя- Пришел. Когда будет парад победы в Севастополе-

— Через месяц, полтора, два, через год. Мы там уже роем траншеи, примиряем, где будут стоять палатки. Как только закончим на юго-востоке, сразу в Крым победным маршем — ать- два, ать-два. Население Крыма за нас, с кольями — за нашей спиной. А когда мы изучим их лояльность и по винтовке образца 93 года выдадим. Так что из Симферополя прямиком в Севастополь. Коль обещал, так выполню, господин президент. Ваш министр обороны слов на ветер не бросает. Я не то, что мой предшественник Кивалов: возьмет одного террориста в плен, а вам докладывает — тысяча.

— Я протестую. Это он все он искажает информацию, — хочет завести вас в заблуждение. На восточном хронте мы будем воевать ишшо три года, — произнес Киваль, рискуя остаться без должности.

32

На заседании совета Обороны присутствовал старый генерал, дальний родственник Хальцмана по матери. Он сидел в углу с блокнотом в руках. Он изредка улыбался, а когда генералы стали спорить, когда стало ясно, что министр обороны впал в хвастовство и никакого парада победы в Севастополе не будет, поднял руку.

— Генерал Мосиондз, прошу, — сказал Хальцман. — У генерала Мосиондз большой опыт, большой ум. К тому он мой дальний родственник.

— Слава родственнику Пердуске Хальцмана!

Генерал не поднимаясь с места, пряча платок в карман брюк, приступил к изложению повести, которую он приводил в редких случаях.

— Украинцы это воинственные люди. Они не знают жалости к противнику и проявляют жестокость, которой завидовали фашисты. С ними можно и Москву взять, только их надо организовать. Я приведу такой пример. В 41 году немцы заняли Киев и начали проводить среди населения чистку. Они, как известно, взялись за евреев. Первыми рьяными помощниками были украинцы. В конце сентября 1941 г. Зондер команда захватила девять ведущих раввинов г. Киева и приказала им сделать воззвание: «После санобработки все евреи и их дети, как элитная нация, будут переправлены в безопасные места, где смогут спокойно проживать, ничего и никого не опасаясь…».

После воззвания нацистские власти отдали приказ о том, чтобы 29 сентября еврейское население города Киева к 8 часам утра явилось в назначенную точку сбора с документами и ценными вещами. За невыполнение приказа полагался расстрел. По городу было расклеено около 2 тысяч объявлений. Их расклеивали жители Киева, все украинцы. Одновременно через украинских дворников и управдомов распространялась дезинформация о намерении провести перепись и переселение евреев в благоприятные места.

Большинство из пришедших в назначенное место составляли женщины, дети и старики (взрослое мужское население было призвано в армию), кроме евреев были представители и других национальностей из интернациональных семей. В конце улицы был устроен пропускной пункт, за которым находилась скрытая со стороны канцелярия. Поочерёдно за пропускной пункт отводили по 30–40 человек, где у них отбирали вещи и заставляли раздеваться. Затем полицаи-украинцы с помощью палок загоняли людей в проходы в насыпи на краю оврага глубиной 20–25 метров. На противоположном краю находился пулемётчик. После того как ров заполнялся 2–3 слоями трупов, сверху их присыпали землёй. Я остановился поблизости, мне тогда было девять лет, и находившиеся на поляне украинцы стали нагружать машину вещами. С этого места я видел, что прибывавших евреев — мужчин, женщин и детей — встречали также украинцы и направляли к тому месту, где те должны были по очереди складывать свои пожитки: пальто, обувь, верхнюю одежду и даже нижнее белье. В определённом месте евреи должны были складывать и свои драгоценности. Все это происходило очень быстро: если кто-нибудь задерживался, украинцы подгоняли его пинками и ударами. Я думаю, что не проходило и минуты с момента, когда человек снимал пальто, до того, как он уже стоял совершенно голый. Не делалось никакого различия между мужчинами, женщинами и детьми… Раздетых евреев направляли в овраг примерно 150 метров длиной, 30 метров шириной и целых 15 метров глубиной. В этот овраг вело 2 или 3 узких прохода, по которым спускались евреи. Когда они подходили к краю оврага, немецкие полицейские хватали их и укладывали на трупы уже находившихся там расстрелянных евреев. Это происходило очень быстро. Трупы лежали аккуратными рядами. Как только еврей ложился, подходил немецкий полицейский с автоматом и стрелял лежавшему в затылок. Евреи, спускавшиеся в овраг, были настолько испуганы этой страшной картиной, что становились совершенно безвольными… Это был конвейер, не различавший мужчин, женщин и детей. Детей оставляли с матерями и расстреливали вместе с ними… В яме я увидел трупы, лежавшие в ширину тремя рядами, каждый примерно 60 метров. Сколько слоев лежало один на другом, я разглядеть не мог. Вид дергающихся в конвульсиях, залитых кровью тел просто не укладывался в сознании, поэтому детали до меня не дошли… В то время, как одни люди раздевались, а большинство ждало своей очереди, стоял большой шум. Украинцы не обращали на него никакого внимания. Они продолжали в спешке гнать людей через проходы в овраг.

С места, где происходило раздевание, овраг не был виден, так как он находился на расстоянии примерно 150 метров от первой группы одежды. Кроме того, дул сильный ветер и было очень холодно. Выстрелов в овраге не было слышно. Из города прибывали все новые массы людей, и они, по-видимому, ничего не подозревали, полагая, что их просто переселяют. Поскольку расстрелять всех прибывших за одни сутки не удалось, в качестве пункта временного содержания прибывших на ночь использовались помещения военных гаражей. За два дня, 29–30 сентября 1941, зондеркоманда под командованием штандартенфюрера Пауля Блобеля, входившая в состав Айнзатцгруппы СС под командованием д-ра Раше при участии частей вермахта (6-й армии) и Киевского куреня украинской вспомогательной полиции расстреляли в этом овраге 33 771 человека. В это количество не включает малолетних детей до 3-х лет, которых тоже убивали в эти два дня, но не считали. На этом расстрелы не прекратились. Дальнейшие расстрелы евреев прошли 1, 2, 8 и 11 октября 1941. Русские мужья провожали своих еврейских жен. Русские жены провожали своих еврейских мужей. Приближаясь к Бабьему Яру, мы услышали стрельбу и нечеловеческие крики. Я начала никак не мог понять, что здесь происходит, а мама ничего не говорила… Когда мы вошли в ворота, нам велели сдать документы и ценные вещи и раздеться. Один немец подошёл к маме и сорвал с её пальца золотое кольцо. Я увидела, как группа за группой раздеваются женщины, старики и дети. Всех подводят к открытой яме, и автоматчики расстреливают их. Затем подводят другую группу… Я своими глазами видела этот ужас. Хотя я находилась не совсем близко от ямы, я все равно слышала жуткие крики обезумевших людей и приглушённые голоса детей, звавшие: «Мама, мама…»

А вы говорите, вы сомневаетесь. Жестокие примеры над захваченными в плен людьми на востоке показывают бандеровцы, уроженцы запада.

Они готовы есть живое мясо и будут верещать при этом от удовольствия.

— Да, это очень интересно, — сказал Хальцман- Пердуске. — Но сейчас другое время. В Америке это не одобрят.

— Главное, чтоб мы одобрили, — сказал Галатей. — нам нужно с вами парад в Севастополе. И Джо простит, если будет этот парад.

— Не говорите глупости, — возразил Киваль. — Парад должен проходить нормально, шоб нас не обвинили в геноциде. — Кроме дяди Джо, есть еще много других организаций.

— У нас нет никого другого, — вспылил Хальцман и стукнул кулаком по столу, да видно так крепко, что поцеловал кулак, чтобы тот простил его. — Я сказал нет, значит нет, а кому не ндравится, может покинуть наш исторический форум. Что же касается Бабьего Яра, то я приказываю министру обороны изучить этот вопрос и в ближайшие три дня доложить.

— Так точно ваше благородие, будет доложено. И изучено будет. Я Колшомойшу подключу, Юлию Капительман, она хороший стратег.

Хальцман поморщился. У него начались нелады с Коломойшей, но дело, которое рассматривалось, было выше обиды, поэтому он промолчал. А Галетей подпрыгивал от радости. Он сейчас стремился заслужить Героя Украины, как Степан бандера.

— У тебя есть хоть один еврей в армии- спросил Валцман министра обороны.

— Что-то не встречал.

— Правильно. Не трогай их, они плохие вояки.

— Они написут хоросие воспоминания, — сказал генерал Мосиондз.

33

В первую пятницу августа месяца Савик провел свою передачу под названием «Шустер Лайф». Как всегда, после возвращения Крыма, когда Украина перешла от молчаливого неприятия старшего брата к высказыванию откровенной ненависти к старшему брату, Савик старался доказать свою преданность новому режиму изо всех сил. Невероятное хвастовство, искажение фактов, бесстыдная ложь, копание в грязи, дурном запахе, Шустрер преуспевал и удостаивался похвалы со стороны хунты. К нему на передачу шли генералы, министры, депутаты, политические деятели, лишенные ума и логики. Все это нужно было Савику как воздух. Но в этот раз, черт его дернул, он позвал военных, участников боевых действий на востоке. Были и два генерал, абсолютно тупые. Это заместитель министра обороны Иван Руснак, очевидно дальний родственник жены президента. Он бы в гражданском, у него заплетался язык, он ничего не знал и на все вопросы отвечал одинаково: верховный главнокомандующий Хальцман и министр обороны Галатей примут меры. Был еще один старичок с генеральскими погонами летчика, но выступал на «ридной мове», но плохо ее знал, так же как и обстановку на фронтах. Но были и командиры подразделений, которые по три по четыре дня сидели на каше, без воды, без курева и ночевали в блиндажах в сидячем виде. Это были молодые парни в форме военных, в масках, американских сапогах, сытые, плечистые, наглые — командиры карателей «Азов», «Днепр», «Правый сектор».

Они смотрели на лгунов свысока и улыбались. Некая Ирина Веригина с пеной у рта доказывала, что это русские окружили Луганск и Донецк, что они убивают мирных жителей, что они закрывают колидор для беженцам.

— Наши доблестные войска значительно окрепли и они уже молотят москалей так, что скоро от них ничего не останется. Наши вооруженные силы под командованием верховного главнокомандующего Пердуске — Хальцмана не оставляют террористов в покое, можете не волноваться, дорогие друзья. Смерть оккупантам, смерть, смерть!

На трибуне стоял главный докладчик, американский шпион Наливай Разливайченко и кивал головой в знак согласия.

Шустрее задавал вопросы каждому гостью поочередно, гость лгал грубо, непрофессионально, а Разливай Наливайченко кивал головой, либо добавлял, либо поправлял, либо грозил пальцем, дескать, говорите не все, что думаете.

— Депутат Мусор, вам слово, — говорил Шустер. — Вы депутат Верховной Рады, посоветуйте, что делать дальше, после того как Москва падет-

— Я уроженец Крыма. У меня болит душа, ум возмущается. Почему мы гоним к чертовой матери оккупантов из Крыма, ведь крымчане стонут под москальским игом. Мне каждый день звонят: придите, возьмите нас обратно. Москали надоели нам хуже горькой редьки. Татары против оккупации, мы все протии оккупации, достаточно искры и возгорится пламя.

— Да, Россия уже жалеет, что оккупировал украинскую территорию и не знает, как теперь выйти из этого дерьма, — произнес Наливай Разливайченко.

— Вы считаете, что Крым — дерьмо- спросил Семен Семенченко командир батальона «Днепр» в маске.

Шпион вздрогнул, он не знал, что ответить: гаркнуть — получишь по морде, переиначить — получишь убийственный ответ, что еще хуже и он вывернулся, как любой шпион.

— Ну, с точки зрения наших друзей американцев, Россия увязла в дерьме и потеряла доверие, ведь Крым это американская территория. Так, друзья мои-

— Так! так! так! — заревела толпа, что сидела в качестве жужжащих насекомых в зале.

— Мы, — продолжил Наливай Разливайченко, — готовимся к возвращению Крыма домой. Роем окопы, траншеи, размещаем системы залпового огня град вдоль границы с Крымом. Москали уже начинают дрожать от страха и уже начали делать первые шаги в этом направлении. Так они, стоя на коленях, умоляли наших доблестных бойцов в количестве 438 человек, выйти из окружения и пройти врачебный осмотр на территории Ростовской области, принадлежащий пока России. Наши ребята согласились. Так знаете, как их там умасливали, кормили, поили, просили остаться, но доблестные бойцы сразу сказали: мы москалям не присягали и хочем домой. Москали дрогнули и отпустили. Ребята отдохнут и снова в бой. Правда, надо еще подумать: не предательство ли это в таком масштабе. Если они окажутся предателями — будем судить, аки псов. Савик, я смываюсь. Есть данные, что руководитель службы безопасности должен находиться на рабочем месте.

— Жаль, господин Наливай Разливай, — сказал Шустер и заплакал. Смахнув слезы грязным платком, он предоставил слово заместителю министра обороны Руснаку Ивану.

Ваня с трудом добрался до микрофона и опустил голову.

— Начинайте!

— Пущай задают вопросы, — произнес зам.

— Пожалуйста вопросы. Семенченко, командир батальона «Днепр».

— Все наши беды от бездарного командования. Все генералы окопались в палатках за сто километров от линии фронта и дают противоречивые команды, или вообще не дают никаких команд. У бойцов нет оружия, бронежилетов, касок, продуктов. Команду в 438 человек бросили в котле, и никто не пришел им на помощь. Похоже, все командующие это родственники верховного главнокомандующего, председателя Верховной Рады и долговязого Кролика. Они в военном деле ничего не понимают. А ребята, попавшие в Ростов к москалям на лечение, ни в чем не виноваты, их судить не за что. Может надо судить Наливай Разливайченко-

— Ну, так говорить нельзя, — сказал побледневший Шустер. — Наливай Разливай это же наша безопасность.

— Американский шпион — вот он кто, — выдал Семенченко.

— Ах ты, Боже мой! Объявляется перерыв…

В эту ночь Шустер не спал, он даже не мог заснуть, покемарить, как говорят в народе, зная, что этого ему не простят. А он хотел как лучше. Н долго уговаривал министра обороны Галатея, чтоб тот прислал несколько командиров элитных подразделений, не предполагая, что они выдадут в эфир. Одна слабая надежда была на то, что если вызовет на прочистку Пердуске — Хальцман, то он может простить его как собрата по крови. Но эта надежда затухала и возвращалась, как дыхание у смертельного больного. Савик был свидетелем того, как Хальцман выходил из себя, когда стучал кулаком по столу и произносил: не позволю, а затем летели головы с уютных гнезд. А ему потерять работу в это время, в этом возрасте смерти подобно. Придется идти с протянутой рукой в метро или в другие места скопления людей и просить: подайте нищему, перевязав лицо полотенцем, чтоб никто не узнал.

Чашка кофе одна за другой спасали его от состояния когда спать хочешь, а заснуть не можешь. В десять утра, когда должен был раздаться звонок, а звонка не было, Савик расплакался. Как так можно издеваться, когда всем ясно: казнь будет. Только вечером. А почему не сейчас. Вечером он уже сможет добраться на своих двоих, его надо будет везти. Ожидание казни тяжелее самой казни, это он понял, стоя на балконе тринадцатого этажа, подспудно думая, что если… ведь не останется ни одной целой косточки. Скажут: трус. Так не поступают. Нет, лучше сам пойду и глядя в глаза палачу, любимому, дорогому, скажу: шалом, Пердуске-Хальцман! Наши предки казнили невинного Христа, воля твоя казнить невинного, переданного тебе Шустера. Делай это, я перед тобой. И опустить свою голову на свою грудь при этом.

Он быстро покинул балкон, переоделся, надел все новенькое, все дорогое, но все равно выглядел как курица, вырвавшаяся из когтей ястреба, закрыл входную дверь и направился к лифту. Как добрался до первого этажа, как сел в микроавтобус, он не помнил, он помнил только одно слово: Банковая.

Охрана на Банковой преградила ему путь.

— А разве вы меня не знаете- Я — Шустер Лайф. По пятницам на канале 24. У меня срочное дело к Пердуске. Мы ведем переговоры о выступлении великого человека в следующую пятницу.

— Оружия при себе нет- Поднять руки, обыщите его, — приказал начальник охраны Комар.

Один из охранников стал ощупывать бедного еврея и ниже пупка нащупал ствол.

— Это что такое.

— Обрезанный. Могу продемонстрировать.

— Ладно, не надо. У президента точно такой же. Он периодически стреляет, а твой уже наверняка нет.

— Десять лет висит впустую, — признался Шустер и пустил слезу.

— Проходи, только не натвори беды. Нас всех пересажают.

Савик с трудом пополз. Очутившись у входной двери с золотыми замками, ручкой, которую он никак не мог повернуть, он решил лечь на пол и ждать.

Пердуске-Хальцман прохаживаясь по кабинету и подскребывая мотню, так давно не мылся, уловил какие-то шорохи, приложил ухо к дверному полотну, услышал слабое: шалом, Предуске.

Кто бы это мог быть- Не провокатор ли, не шпион, засланный Путиным-

И он открыл дверь. А там Шустер…начал двигаться на четвереньках.

— Да поднимись ты, не ползи, как животное.

— Шалом, Шалом, дорой Пердуске-Хальцман. Да будет мир твоему кабинету, твоей супруге и твоей подружке Белле, урожденной Кацнельсон. Это Савик Шустер с повинной. Я вчера в передаче «Шустер Лайф» немного напортачил, не спал ночь и решил прийти покаяться. Я думаю: если бы Христос покаялся, наши далекие предки не допустили бы его казни распятием на кресте, а он проявил гордость, но сохранил мужество умереть в муках. А я, Савик Шустер, пришел к тебе, брату, единоверцу, брату по крови с покаянием. Меня подвели молодые бойцы. Их не обучили, как вести себя у микрофона, какие слова говорить, от каких воздержаться, а они мелют, что на ум взбредет.

— Этот пес Наливай Разивай мне пока ни о чем таком, что не могло быть, не докладывал, но я догадываюсь. Вы, журналисты, болтливый народ. Вас надо держать в узде, иначе беда. А тебе Шустер-мустер я отрежу язык, давай, вываливай его. Я се6йчас найду бритву. А, вот, нож, ржавый, правда. Но какая разница, не так ли-

— Справедливый суд, ничего не скажешь. Только давай, приспусти штаны, я последний раз вылижу твою попу до блеска.

— Согласен, — сказал президент Хальцман и пошел закрывать дверь. — А теперь лижи: понравится — прощу.

Савик заслужил прощение и продолжает нести чушь на своей передаче «Шустер Лайф».

34

Новый премьер Новороссии Захарченко предложил киевской хунте мир. Это вызвано тем, что Донецк и Луганск окружены войсками хунты, они беспощадно обстреливают оба города со всех сторон. Луганск остался без воды, без света, без продуктов уже целую неделю.

Захарченко увидел, оценил обстановку и должно быть пришел к выводу, что противостоять двум областям целому государству невозможно, несмотря на то, что на территории мятежных областей воюют русские, чеченцы и наемники из других стран, а на стороне Украины могущественная Америка и вся западная Европа. Вступать России в войну против всего мира тоже бесполезно. Америка уже начинает покрикивать на Россию, в Украину стали посылать военную технику даже из Австралии.

Упустили момент. Вначале солдаты украинской армии были настолько слабы, даже беспомощны, что победить их мог хорошо вооруженный взвод, но Верховный главнокомандующий России медлил и проморгал. Вокруг Украины нарастала волна ее защиты во что бы то ни стало. Чем больше украинцы поносили своих старших братьев, тем сильнее, тем мощнее это опоясывающее кольцо защиты становилось плотнее. Оно возрастало, становилось крепче, дошло до критической точки, и помощь России оказалась нулевой.

Обидно то, что мир для жителей юго-востока может оказаться унизительным по сценарию, разработанному в Вашингтоне.

Против России было применено три венка санкций, эти венки, сплетены из колючий проволоки. Наши тоже объявили о своих санкциях против запада, но это укус мухи в хвост слона.

Дальнейшее развитие событий предсказать трудно. Это может вторжение бандеровцев в Крым, а затем и в Россию, что приведет к третий мировой войне. Америкосы и швабы забывают, что Россия — страна с ядерным оружием, и применение этого оружие приведет к всемирной катастрофе.

Китайские друзья, на которых мы так надеемся и которые могли бы повлиять на хамское поведение дяди сэма, молчат, в рот воды набрав. Они хитрые и коварные. Индийцы — слабы, сами себя защитить не могут и рады, что на них никто не нападает. С кем нам дружить, с кем заключать военные союзы, с Северной Кореей разве-

А пока мы все под угрозой и белые и желтые и чернокожие. Только мы этого не знаем, а когда узнаем, может быть поздно.

Новый премьер разбирал бумаги, их было не так много и вроде никаких особо секретных материалов там не было. Кабинет ему достался большой, а мебель старая, искореженная, а диваны во многих местах выжжены, словно люди выжигали дыры паяльными лампами. Телефон давно уже не работал, а мобильная связь работала с перебоями. В кабинете господствовали мухи. Их было так много, что приходилось отбиваться рукой. Голодные, видать, подумал премьер.

Вдруг начали дрожать стекла, начался гул и раздавались громкие выстрелы, сотрясающие землю. Это начали палить бандеровцы из всех крупнокалиберных орудий. Вчера канонада не прерывалась в течение семи часов, сегодня должно продолжение. Премьер стал думать, куда ему спрятаться. Не исключено, что снаряд попадет в здание, в котором на первом этаже его кабинет. На помощь канонаде, загудели самолеты — бомбардировщики. Одни выпускали снаряды с фосфорной начинкой. Снаряды разлетались на высоте и снопом падали на землю, на здания, жилые дома, на пешеходов, на идущий транспорт, на колодцы, подстанции и превращали их в руины.

— Куда делся этот Бородай- В Москву укатил, падло- Ему хорошо, а вот мне некуда бежать. Если только к семье. Она на окраине города в бункере сидит уже вторую неделю. Туда снаряды пока не сигают.

На город стали падать тяжеловесные бомбы, они выбивали на асфальте огромные воронки. Если попадали в дома старой постройки, дома загорались как спички. Стоя пока что у окна он видел, как доски, щебень, куски опорных балок летят в одну сторону и тут же при разрыве очередной бомбы все летит навстречу. Доски, камни как бы встречаются, разбиваются друг о друга и летят вверх, воспламеняются, образуя клубы дыма с дурным запахом. Более страшные и более опасные не только для всего живого, но и для всех построек, в том числе и кирпичных это горящие снопы, они кажется сжигают все на своем пути, даже камни, а попадая в воронки с водой, высушивают их, выжигая воду.

Премьер схватил маленький кожаный чемоданчик и быстро спустился в подвал. Подвал был длинный, широкий, со столиками, небольшими диванчиками и детскими кроватками. Едва он приютился в углу, как потух свет, здание как бы заплясало, а потом все стихло. Благодаря светящемуся циферблату, он увидел: стрелки показывали восемь вечера. На улице еще светло, еще полтора часа будет светло.

— Пойду, — сказал он себе и встал.

Освещая темный подвал фонариком, он вышел на улицу и то, что он увидел, привело его в дрожь. Трупы людей валялись на уцелевшем асфальте, в воронках, живые детишки ползали, окровавленные, по трупам матерей и звали их на помощь. Но матери уже находились в другом мире. У некоторых, у кого уцелело лицо, застыла неясная улыбка, как бы говорящая: прощайте дикие звери.

Девочка трех лет тащила оторванную руку матери, пытаясь ее приклеить.

— Мамоцка, ты поправишься, вставай, пойдем домой, а руку дома пришьем иглой.

После двухчасового обстрела со всех видов оружия, наступил кратковременный перерыв. Неизвестно откуда появились лазутчики Пипияроша, из батальона «Азов», «Днепр» в форме сварщиков, слесарей, дворников с блокнотами в руках и мешками за спиной. Они работали очень быстро и профессионально: записывали количество убиты в блокнот и переодевали в военную форму и если находили автомат, вставляли в руки жертве, дабы отчитаться, что дескать убито в бою столько-то террористов. Поодаль врач Люба тащила мужчину с оторванной ногой. Рядом находился мальчик лет шести с оторванной рукой. Отец стонал, видать ему было очень больно и все смотрел на ребенка, как бы просил у него помощи. У мальчика было заплаканное, испуганное личико, но держался он весьма храбро, как будто с ним ничего не произошло. Муж Любы Сергей пробовал стащить женщину со второго этажа. Она уцепилась за подоконник и все время звала на помощь.

Люба увидела лазутчика, но не знала, кто он и стала звать на помощь:

— Подсоби. Не слишком ли рано ведешь перепись убитых-

Лазутчик выхватил пистолет и стал прицеливаться. Люба не обращала внимание. Раздалась автоматная очередь, лазутчик накрылся ногами. Это премьер выпустил очередь из автомата, после чего равнодушно спустился в подвал, в темноту, где еще дышали и плакали живые.

35

В подвале мерцала единственная керосинка, слабо освещая подземное царство. Нельзя было подогреть воду, заварить кашу ребенку: не был тока, не хватало воды, заканчивались продукты. Саша сидел в темноте, опустив голову, ни во что не вмешивался, ни к кому не подходил. Он получил полномочия премьер-министра на днях, его в лицо пока никто не знал. Это позволило ему спокойно проанализировать обстановку вокруг всего региона и этой бесперспективной войны за освобождение от галичанских нацистов в целом.

Так получилось, что мы стали заложниками, — думал он. — Надеялись на весь юго-восток, но мужи юго-востока струсили, предали нас, они решили: пусть дончане завоюют свободы, а мы потом присоединимся. И шахтеры нас не поддержали: они предпочли валяться в уютных кроватях под бочком у грудастых жен, получать зарплату, жить на широкую ногу, а пролетариат пусть воюет. И россияне подвели, обещали не оставить нас в беде, но с главным не спешили, а ведь достаточно было одного хорошего удара и хунта бы испарилась. А теперь уже вроде и хотелось бы, да нельзя, трусость одолевает. Весь мир ополчился на Россию. Этот чернокожий нигер, этот Бардак сумел собрать вокруг себя всех мировых лидеров, готовых пустить в ход оружие, чтобы не дать в обиду кучу злобных жидов, которых он же Бардак посадил в золотые кресла. Надо принять, испить чашу поражения, как она ни позорна. Никому больше нет веры, в том числе и России, хотя Россия — наша единственная опора.

Он думал почти всю ночь и ничего не мог придумать иного, кроме, как выступить с заявлением о готовности к миру.

Под утро он заснул и видел кошмарный сон. Он метался, стонал, ему не хватало воздуха.

Он поднялся на горку, увидел знакомого молодого человека, подошел, чтоб пожать руку, а тот говорит: магарыч с тебя. Помнишь я недавно из воды тебя вытащил-

— Да, помню. А что, бутылку-

— Сойдет.

Саша отправился за магарычом, подошел к большому полю, заполненному отходами и огороженному каменным забором. Прежде чем войти, пришлось преодолеет гору мусора. В магазине было много желающих отовариться, но и бутылок с водкой было неисчислимое количество. Мужик выдал ему бутылку и взял деньге, не вернув сдачу. Когда Саша вернулся к знакомому, оказалось: бутылка без горлышка. Водка есть, а влить в стакан нельзя, горлышко запаяно. Пришлось возвращаться, чтоб обменять. Но никто не хотел этого делать. Наконец, женщина сжалилась и велела подождать. Она взяла большие щипцы, ведро и удерживая щипцами бутылку пробила горлышко молотком и вылила содержимое в ведро. На этом дурной сон закончился. В подвале стоял шум. Все хотели выйти на улицу, но это было опасно: снова гремела канонада.

Эта канонада продолжалась двадцать три часа. Откуда столько снарядов у безоружной армии, где она берет пополнение, если целые батальоны переходят российскую границу, чтоб подлечиться.

Оказывается, есть и снаряды, и танки и самолеты. Часть, в Харькове, где мэром Кернес, брат по крови Колмойши, ремонтируют и печатают танки, на заводах Днепропетровска губернатор Коломойша производит другие виды вооружения. Идет пополнение ив живой силе. Это поляки, прибалты, немцы, французы, финны, голландцы, американцы и прочие профессиональные воры и убийцы. Весь мир против двух областей. Австралия прислала несколько самолетов с военным оборудованием.

Вскоре заявление Захарченко появилось в печати. Хунта считает это победой. Ниже приводится текст заявления без корректировки, без добавления и сокращения. Хороший, грамотный, почти литературный язык.

По состоянию на сегодняшнее утро Донецк окружен силами карательной армии и нац. гвардии. Однако подразделения народного ополчения находятся в полном порядке и готовы защищать столицу республики. Каратели не первый раз заявляют об окружении, зачистке и чуть ли не взятии части районов Донецка. Однако в реальности это у них никогда не получалось. Правительство ДНР и сейчас уверено в победе. Однако в окруженном городе — гуманитарная катастрофа. При обстрелах гибнут мирные жители. В случае штурма города число жертв возрастет на порядки. Гуманитарных коридоров на сегодня нет абсолютно. В Донецк не могут попасть грузы медикаментов для населения. На исходе продукты. Из-за блокады и обстрелов невозможно ремонтировать разрушенные коммунальные сети. В Городе очень плохо с водоснабжением и электричеством. Мы продолжаем надеяться, что мировое сообщество повлияет на кровожадные киевские власти, и Донецк не повторит судьбу Сталинграда. Мы готовы к прекращению огня для недопущения разрастания масштабов гуманитарной катастрофы на Донбассе. Но при продолжении агрессии украинской армии наше народное ополчение будет сражаться при любом соотношении сил и в любых условиях. Киеву надо помнить, чем для нацистов закончился Сталинград, и что через пару лет после него был взят Берлин. Сейчас Город превратится в единый военный лагерь. Мы не допустим бесчинства и насилия нацистов в Донецке. Борьба будет вестись за каждую улицу, за каждый дом, за каждый метр нашей земли! Враг будет отброшен. Мы отстоим свое право на свободу и независимость! Жители Донецка поддерживают нашу решимость в борьбе с оккупантами! Победа будет за нами!

В Луганске давно уже не было света, воды, не работала канализация в домах, невозможно было приготовить обед, ужин, если на какое-то время подняться на этаж из подвала.

Россия била во все колокола о гуманитарной катастрофе, но ее никто не хотел слушать: американцы приказали всем народам заткнуть уши пробками от бутылок. Спустя недели, когда в край гибнущих от отсутствия медикаментов и медицинских работников стали погибать люде в массовом порядке, после гибели самолете Боинг 777, наконец приехала миссия ОБСЕ. Они согласились: да на территории Луганщины и Донецка полные признаки гуманитарной катастрофы. Представитель России в ООН в очередной раз стал говорить об этой катастрофе, а американский представитель в юбке заявила: да поступили сведения, что-то похоже там наблюдается, но в этом виновата Россия. Она рвется со своей гуманитарной помощью на Украину, но США будет рассматривать любую помощь, как вторжение России на Украину.

Бардак в тот же день позвонил Хальцману и приказал ему признать, что гуманитарная проблема имеет место, но только для вида. Русские грузы с гуманитарной помощью не пускать, а другие страны не станут оказывать никакой помощи сепаратистам. Сепаратисты подлежат полному истреблению, а затем должны быть истреблены жители Крыма. Великая Америка об этом позаботится.

И прорицания Бардака стали сбываться: бандеровцам начала поступать помощь из Евросоюза, Америки и даже Австралии, а умирающим людям никто не прислал ни коробка спичек. Россия стала посылать медикаменты, оборудование, военную технику, но инкогнито, вдали от погранпостов. Американцы со спутников засекали даже колесо от автомобиля, если пустить его самокатом через пограничную полосу.

Американцы стали брать Россию в клещи. Нужен был блицкриг, а он, к величайшему сожалению, был в подходящее время, упущен. Статьи продажных журналистов и политических деятелей, благодаря своей рабской психологии твердили: да, Путин прав, так и надо. Киев во что бы то ни стало хочет втянуть Россию в конфликт, а этого не надо делать. И мы не будем этого делать. Это мудро, это гениально.

А надо было сказать: вождь, давай, вперед! Мы за тебя горой.

Жалкие рабы, рожденные еще в коммунистическом рабстве, подставили ножку главе государства в то время, когда он колебался, когда у него возникло сомнение, как у человека. Позже стали возникать одиночки-смельчаки, зовущие вперед, но им тут же затыкали рты. Путин не воспользовался моментом, но швабы все равно его оболгали и наказали трехъярусным венком санкций, а теперь, почувствовав едва заметную слабину, пробуют унижать, покрикивать на Россию. Вот что вы сделали четвероногие мужи для своей страны. Позор вам, лоснящиеся, гнущиеся до земли перед сильным мира сего. Но случись с ним что, вы тут же его предадите, отвернете от него свои кислы продажные рожи.

36

Запустив третью волну санкций против России, самую масштабную, самую чувствительную и болезненную, поддержанную всем западным миром, Бардак Оммама ждал звонка от своего коллеги Путина, которого он ненавидел всеми фибрами своей грязной души. Но далекая загадочная, непредсказуемая Россия молчала, а это значило: либо она вот-вот развалится, либо вынашивает что-то такое в духе Достоевского, про которого он слышал еще в школе, но никогда не читал, либо она приводит в боевую готовность свои ракеты с ядерными боеголовками. На вопрос, почему молчит Россия не могответить никто из его помощников, все пожимали плечами исключая сенатора Джона Маккейна, который спал и видел, как Россия разваливается. Его животную ненависть к далекой стране нельзя ничем объяснить. Если только некой психической ущербностью. Эта ущебность сидит в мозгу, сверлит, подобно червяку короеду и чтобы этого червяка усмирить хоть немного, нужен словесный понос и какое-нибудь гадкое действие в придачу.

— Россию ждет крах, крах и еще раз крах, господин президент. Вам следует быть более решительным, надо вооружить украинских фашистов самым современным оружием. А вдруг…а вдруг бандеровцы двинутся на Москву. Я хотел бы присутствовать а параде Победы на Кпасной площади и чтобы этот Путин был связан по рукам и понгам…колючей проволокой.

Бардак тоже недолюбливал Маккейна, но выслушал его с видимым почтением. А потом стал размышлять.

«Черт, связался, размышлял он, не отрывая своих темных глаз от большого табло, висевшего напротив. Все началось со Сноудена. Как посмел этот Путин приютить его без согласия президента Америки- то бишь ббез меня. Я давно ждал случая, чтобы отомстить. И дождался. И мои друзья на западе поддержали, и японцы молодцы, не подкачали, спасибо им. Пришлось поднажать, куда деваться- Все страны понимают, что за санкциями, которые поддержал весь западный мир стоит Америка. А во главе Америки стою я, чернокожий президент. А тебя, Путин, мы, когда понадобиться, скрутим в бараний рог. Всем миром».

Он сладко потянулся, потом пришел негр, чтоб почесать ему спину. Спина у него чесалась, и никакие лекарства не помогали. Это не сказывалось на его здоровье и здоровье нации, а только приносило неудобства, всего лишь. Негр Кутумбо Мукумбо не только чесал грязными ногтями между лопатками, но и лизал языком, делал массаж. После окончания процедуры, длившийся всего пятнадцать минут, Бардак вынул из кармана один доллар и наградил негра, сказав, что он свободен, может идти.

Он нажал на кнопку и в том месте, где светилась карта мира, всплыла Украина, но без полуострова Крым. Гм, парад победы в Севастополе — это хорошая мысль. Даже мои министры не всегда дают такие обещания. Хальцман молодец, умеет подбирать кадры, к тому же он послушный и преданный, как никто из этих пресмыкающихся дебилов. Надо срочно позвонить. Хальцман, дай команду, чтоб Верховная Рада, утверждая санкции против России, которые я составил, добавила пункт: запретить транспортировку газа в Западную Европу через украинскую трубу. Надо и Европе хвост прижать. И сланец добывать. Бедный Баден, каждый день спрашивает. Я ведь ему обещал. А европейцы…пусть один сезон дровами обогреваются, а к зиме 15 года уже американский сланец будет. И Россию вытесним. Надо, чтоб ее энергоресурсы никто не покупал, тогда она сама разорится.

От этой мудрой мысли он так возбудился, что ему хотелось петь, плясать и…кого-нибудь прижимать к груди.

Но тут загремел звонок, высвечивая номер и портрет того, кто посылал эти сигналы. На экране высветилась голова канцлера Германии Ангелы Меркель. Она иронически улыбалась, потом стала хмуриться.

— Ну что, Бардак- в Европе тоже бардак. Россия ввела санкции против нас и против тебя тоже.

— Россия- Какие санкции может ввести Россия, нищая страна, против богатых европейцев и против Америки- Да это же смешно! может ты, ангелочек, что-то перепутала- А, я все понял, тебе неверно доложили, накажи их, недобросовестных работников. Лучше расскажи, как у тебя дела. Если бы ты была более снисходительной ко мне как к мужчине, я приехал бы к тебе в следующие выходные.

— Приезжай, мои врачи отрежут тебе шарики, а то излишняя забота о сексе мешает тебе руководить государством. Наколбасил ты, братец, с этими санкциями. Германии это обойдется чуть ли не миллиард евро, а всему Евросоюзу около двенадцати миллиардов.

— Так в чем же дело- возмутился Бардак. — На что введены санкции-

— На мясо, рыбу, овощи, фрукты, короче на все, кроме детского питания. Польша половину своего урожая не знает, куда девать. Все начинает гнить. Урожай пропал, возникает безработица, фермы разоряются. И так по всем странам.

— А вот в чем дело, ну и хитрый же этот Путин, все молчком, молчком, а потом — раз и бабах. Опасный человек. Но, а как же народ- Ведь все останутся голодные и его свергнут. Давай немножко потерпим. Объясни своим гражданам. Победа будет за нами, — распалялся Бардак.

— Ничего этого не будет. Бразилия обеспечит русских мясом, фруктами, овощами, а Аргентина свининой. Тут еще Китай подключится, Индия, Пакистан, — убедительные доводы приводила Меркель.

— Я нажму на Бразилию и Аргентину, я их заставлю отказаться от поставок мяса и других видов продукции в Россию. Это проще простого. Один звонок и дело в шляпе.

— Не торопись, Бардак. Русские говорят: кто спешит- тот людей смешит. Необходимо прикинуть: а может эту миссию возложить на Евросоюз-

— Ну вот, значит есть предлог приехать к тебе на твои озера, скажем в Кепеник- Освежиться, омолодиться.

— Приезжай, мы с мужем встретим тебя в аэропорту.

Бардаку не хотелось думать, что он как мужчина, Ангеле Меркель неприятен: Ангела в свои шестьдесят лет выглядело очень пикантно, она была довольно симпатична и даже сексуальна, а Бардак…ну какая женщина, даже если бы она была одинока, могла бы полюбить такого козла-

— Гут бай! — произнес президент великой страны, гордо задрав голову.

Журналисты, политические деятели запада долго хлопали глазами, не зная что делать. Они нервничали, высказывали всякие глупости. Дескать Россия, не имеет права этого делать. Россия должна делать то, что мы ей рекомендуем. Громче всех били в колокола поляки и прибалты.

— Это так, говорильня. Россия никогда не откажется от пахучих, красных яблок. Грузите фуры и везите к границе, — посоветовали полякам политики из Евросоюза.

Поляки на радостях нагрузили пять фур и вперед. Но на границе их повернули обратно. Русские слов на ветер не бросают, во всяком случае не всегда. После возвращения поляков в Евросоюзе началось гавканье, но оно не могло продолжаться долго, поскольку было абсурдным. Нельзя обвинить страну в том, что она отказывается купить товар у одно продавца, а идет к другому, у него берет по взаимовыгодной цене, да еще обязуется покупать в будущем.

Стали раздаваться голоса: надавим на Аргентину и Бразилию. Китай даже не упоминался, на Китай давить нельзя, поскольку Китай сам может надавить на кого угодно.

Насколько эта мера может облегчить состояние России, окруженной недружественными клерками всего мира, покажет будущее. Так или иначе, представляющих огромное количество стран, сказать трудно. Скорее, это толчок для развития отсталого на сотни лет народного хозяйства, уничтоженного еще Лениным и маленькая отдушина для каждого русского патриота: дескать, мы тоже что-то можем.

Санкции развитых государств запада и Америки это подножка спортсмену, который вот-вот добежит до финиша, ведь только-только народное хозяйство страны стало выползать из ямы, использовать западные технологии и вдруг такой обрыв. По многим позициям мы, по сравнению с западом, на уровне средних веков, потому что Россия всегда, начиная с Петра Первого вынуждена была весь свой интеллектуал тратить на вооружение, чтобы в любое время отстоять свою независимость.

Трудно сказать, почему западные страны, смотрели, смотрят и возможно будут смотреть на Россию, как на врага. Украина, это скверное, с больной головой, рожденное Россией дитя, лишь повод, чтобы насолить России, а возможно и взять ее за жабры. Они уже загнали Россию в угол, и теперь те средства, которые могли бы пойти на строительство дорог, внедрение новых технологий, новых заводов, оснащение сельского хозяйства, уничтоженного большевиками, снова направлено на создание новых видов оружия. Мы затягиваем пояса и молчим. Мы, простые люди, видим, знаем, как к нам относятся, представители такой же, как мы белой расы на западе и в Америке. У нас, простых, молчаливых, добрых, есть своя гордость, мы терпеливы и не злопамятны, но у нас есть своя гордость. Нами помыкать нельзя, нас поработить невозможно и чем дольше западные швабы, ковыряясь в гнилых зубах и потягивая пиво, будут задавать себе один и тот же вопрос, как бы поставить русских на колени, тем дальше и глубже все уйдем в никуда. Выход из этого тупика один — взаимное уничтожение.

Вслед за Америкой и Евросоюзом и Украина начала вводить свои санкции: муха стала пытаться куснуть лягушку, но боясь, чтоб лягушка ее не проглотила, искала, но никак не могла найти хвост, куда можно было укусить как можно больнее.

Премьер-министр Кролик пригрозил закрыть ржавую газовую трубу, но Германия прикрикнула: не сметь, пигмеи. По этой трубе, из коей капризный ребенок все время ворует газ, Россия все еще поставляет Евросоюзу топливо, обогревая, гавкающих на нас швабов.

37

Иван Микуляк, уроженец Ивано-Франковска, западенец, наел брюхо и морду на войне до неузнаваемости. Работая наводчиком, за каждый посланный сигнал, он получал солидную сумму от Коломойши, а домой не посылал ни копейки, хотя дома у него бело шестеро детей и одноглазая жена Оксана. Трусливый и ничтожный в душе, он тяжело входил в роль наводчика, а потом привык.

Вначале казалось, что все на него смотрят и все читают по его роже одно и то же — предатель, шпион. Когда гремела канонада по его наводке, он тоже сидел в подвале и даже общался с людьми, в основном с женщинами, что прятали своих детей. Женщины были молодые, розовощекие, упитанные: кровь с молоком, но разговор обычно не клеился: он шепелявил, глотал слова, произносил их мягко, нечленораздельно и страшно боялся, что на него начнут показывать пальцем.

Но больше дамы и старики, глядя на него, этого бугая, не спрашивая ни о чем, задавали самим себе вопрос, почему этот бугай не на фронте, не в ополчении, что он здесь делает.

Но Иван, как его учили, часто менял местоположение, а бывало и сам попадал под перекрестный огонь, и выживал. Однажды его выследил земляк Мошонка Петро. Он пробирался за Иваном в толпе, а когда тот вышел на безлюдную полянку, где валялись куски разбросанного металла и кирпичей, схватил его за жирный зад.

— Иван Микуляк, не двигаться, а то получишь в ребра маленький кусок металла, а он прошивает насквозь. Ты понял-

— Пойнял, пойнял. Откуда ты знаешь, как меня звать-

— Давай, присядем. Вот тебе на сигареты, на конхеты, на пиво и жратву. Наш командир вынесет тебе благодарность за работу. Я вижу школа уничтожена полностью, да еще две старухи лежат у входа, должно уборщицы, я обо всем доложу. А пока новое задание, даже два. Выследи плохой подвал, в котором полно народу, где много детей. Надо так, шоб снаряд разорвался сверху и все проломил, все засыпал, шоб никто оттуда живым не вышел. Второе задание. Детский садик или детская больница. Подашь условленный сигнал дважды, а потом отойдешь в сторону на пятьсот метров. Оружие сильное, разлет снарядов большой, радивус большой. Оставайся здесь и периодически закрывай глаза и охай, претворяйся больным. Вид у тебя как у попрошайки. Ты работяга по очистным сооружениям, надо чтоб от тебя еще воняло. Все, я пошел.

Мошонка ускорил шаги, вскоре исчез, а Иван раскашлялся и повалился на землю. Женщина шла с ребенком, остановилась.

— Что с вами, может помочь чем-

— Падучая заморила, о, а-а-а! — завопил он, потом замолк, подсматривая одним глазом. Женщина ускорила шаги, исчезла за поворотом. Он вскочил на ноги, догнал женщину и спросил:

— Идее тут детский синаторий- Дочь у меня тама лежит, уже неделю ее не бачив, то есть не видел.

— Вон, прямо, у перекрестка повернете налево, до конца улице и там, справа детский санаторий.

— Много, должно, малышей тама…

— За пятьсот будет.

— Када я привозил свою Лялю, было триста, — солгал Иван и был доволен, что он может так правдиво лгать, коль ему верят.

Он быстро посеменил по указанному направлению и увидел красивое четырехэтажное здание, подошел к входу, сел на скамейку и стал нажимать на кнопки маленького аппарата, что находился в правом кармане брюк.

Ну теперя надо бежать. Теперя надо отыскать школу. Как и в первом случае Иван поравнялся с женщиной, что несла в авоське картофель, где тут школа и она ему так же, не спрашивая, зачем ему это нужно, подробно рассказала, как пройти к зданию школы и посеменила дальше.

Ваня так же послал сигналы- координаты и доволен, что выполнил новое задание, направился вглубь города. А какое-то время спустя раздались мощные выстрелы. Детские учреждения были снесены с лица земли. Свыше четырехсот детей погибли.

Иван повернул обратно, он хотел убедиться, что все сработало, как и полагалось, а потом его садистские наклонности увидеть корчившиеся в муках жертвы, приносили ему бандеровский кайф. Говорят, Степан Бандера, глядя, как отрубают малышу голову, приходил в экстаз. Он возбуждался и награждал исполнителя дикого ритуала половым контактом.

Он увидел разрушенную школу, но ни одного трупа. Это его не вполне удовлетворило, а когда подошел к детскому санаторию, раскиданные ручки, ножки, висевшие кишки на гребне забора проводили его в восторг. Он достал смартфон и включил камеру, совершенно потеряв бдительность. Два бойца очутились рядом и оба, один слева, другой справа сунули ствол в ушную раковину.

— Не двигаться!

— Та шо- шо- я тутечки просто прохаживаюсь. И решил отснять ето безобразие. Здурели люди совсем, малышей умерщвляют. А кто будет родину защищать-

— Ты тоже родину защищаешь-

— А то как же- видите я с фитоаппаратом-

— Руки за спину!

— Шо- я жаловаться буду!

Один боец опустил ствол и тут же, молниеносно дал бандеровцу в глаз. Бандеровец накрылся ногами и расхныкался. Получив еще один удар в ребра кованым сапогом, затих.

— Ну что, показания давать будем- Мы все равно знаем, что ты сволочь, что ты бандер и морда у тебя бульдожья. Вставай, вывернуть карманы, живо.

— Я все скажу, только не убивайте. Я…ничего такого не сотворил, я наводчик, только сегодня пришел в город, присматривался. Я не хотел воевать. Браток, дай закурить. Во имя отца и сына, — начал креститься Иван.

— Мы тебе пока устроим экскурсию, а показания дашь потом. Руки за спину!

Иван покорился. Ему надели наручники, в которых неудобно было ходить И теперь сильнее выпирал живот и это мешало ходить.

— Вот этот дом — твоя работа? Признавайся, а то хуже будет.

— Не видел, не знаю. Куда вы меня ведете- Не убивайте меня, у меня в Ивано-Франковске жена и шестеро детей, кто их кормить будет. Я просто не знал, зачем нас сюда доставили, а потом предложили подзаработать.

— На жизни детей, так?

— Я к гибели малышей не имею никакого отношения, мне, правда, предлагали, но я кахтегорически отказался. Я хочу попросить политическое убежище в России. Сделайте меня беженцем. У нас 438 человек сбежали в Россию. Их там встретили как братьев, покормили, напоили, оказали медицинскую помош и отправили домой. Их уже вернули на хронт. И я так хочу, почему бы нет-

— Если дашь правдивые показания, может и тебя отпустят.

— Дам, дам, что тут такого?

38

Новость о том, что Луганску грозит гуманитарная катастрофа, обрадовала военное руководство карателей.

— Вот теперь мы победим! — воскликнул министр Обороны Галатей. — Вот теперь я получу звание маршала. Если не получу сейчас, то не получу никогда. Ай да министр обороны.

Он сегодня удачно показался бандеровцам в новой солдатской форме, не то войск НАТО, не то американцев. И даже помогал солдатам закладывать ракеты в систему Град.

— Господин министр, будя вам трудиться, глядите, какие у вас белые ручки как у моего ребенка попка, ён недавно родился во Львове, то бишь в Лемберге.

Галатей вытер пот с лица белой перчаткой и тут же отправился в бункер. Туда недавно привезли генералов. Новый начальник штаба, уже четвертый по счету, генерал Бздикуляк, вскочил, приложил руку к пустой голове, как это делают в американской армии и доложил:

— Вашество, енерал плутковник! Командный состав готов к выполнению боевых задач. Ой, что это у вас сажа на пердчатках- Господа генералы, посмотрите, наш министр обороны испачкался.

— Испачкался, испачкался, истинно так!

— Э, пустяки, садитесь. Это я десять ракет отнес по очереди к системе град и запечатал, куда следует. Каждая ракет весит будь здоров. Когда все было готово, нажал на гашетку. Раздался выстрел, задрожала земля, а там гляжу: куски террористов по воздуху разлетаются. Тут я решил пройтись по городу, чтоб увидеть всю эту радостную картину с более близкого расстояния. И знаете, что я определил, двигаясь по городу- В Луганске гаманитарная касистрофа. Необходимо срочно доложить Верховному Хальцману, нашему президенту. Выходит, и стрелять не надо, противник сам концы отдаст в ближайшее время, а мы все получим по лишней звездочке, а потом начнем готовиться к параду победы в Севастополе.

— Генерал Бздиколяко! Набирай номер Пердуске-Хальцмана, он так обрадуется и скажет, как быть дальше.

Но не успел Бздикуляк взяться за телефон, как из Киева раздался звонок, мощный, протяжный.

— Гилитей, Гулитей, Бидей! Это Пердуске-Хальцман!

Доложи как идет война с теллолистами, мне докладать Бардаку через десять минут.

— Все добже, Пердилко-Хальцманко. Враг деморализован, он уже на коленях, хочет поднять руки, но не может, рук у него нет. Наши грады отрезают не только головы и ноги, но и руки, представляете какая прелесть. Я када это вижу, в моей голове начинает звенеть музыка, как у фюрера. И ишшо одна новость. В Луганске гаманитарная катастрофа, тама нет ни воды, ни света, ни продухтов, ни алкоголя, ни кафа, ни спички. Ничего нет, один патрет Путина у каждого на шее висит. Нам и палить не надо. Осталось ждать. Со мной согласен и ваш родственник Дима Бздикуляк, начальник штаба вооруженных сил. Что прикажете делать дальше, Верховный-

— Ничего. Я доложу Бардаку, он принимает решения. Как только решение будет принято, я тебе тут же отзваниваю. Понял-

— Так точно.

— Мне не надо: так точно, это москальское выражение, смотри, чтоб тебя не услышал Пипиярош, он те голову отрежет и будет прав.

— Тильки так, верховный, средний, нижний, окружной Пердусе-Хальцманиске- Пердилке.

— Ладно, жди.

Едва президент повесил трубку, как в кабинет без согласования ворвался министр иностранных дел Малыш.

— Пане!

— Да не пан я, сколько можно- Я господин всея Украины. Давай, чеши.

— Лавров обратился…

— Кто такой Лавров-

— Министр иностранных дел России. Он просит разрешить доставить гуманитарные грузы в Луганск. Мы могли бы завезти эти грузы в Харьков к Кернесу и там оставить. А позже раздать нашим ребятам.

— Ты доложил вовремя. Дело в том, что я должен сообщить об этом Бардаку. Все, малыш, а то мне звонить. Сейчас в Белом доме утро, он уже на месте, пройдет процедуры, массажи, примочки и сядет у аппарата. Я уже сейчас начну названивать, чтоб забить очередь.

— Хэлоу, хэлоу, моя сегодня процедура не делать, на спина вскочил фурункул, — сказал президент. — Это Путин наслал. Мстит он мне. Я тебя слушал.

Но Пердуске тут же перешел на английский язык. Он подробно рассказал о гуманитарной катастрофе в Луганске и о том, что русские собирают триста фур с гуманитарной помощью и просят, умоляют на коленях пропустить эти грузы через украинскую границу.

— В этот фура Путин везет оружие и террористов. Ты давай согласие, все оформи, а потом, когда фура прибудет на граница, откажись. Я дам указаний Псаки Суки, чтоб она разоблачила Путин. Наши газеты и телевидение Америки и Европы, моя приказать Европе, пусть все газеты напишут: Путин везет оружие на Украина под видом гуманитарная помощь. Окей-

— Боже, до чего же вы умны и порядочны, господин Бардак, отец всей Америки и всего Евросоюза и конечно же Украины. Чтобы мы без вас делали- Ну что бы мы без вас делали- Примите нас к себе, мы будем за вас голосовать на третий срок, четвертый и пятые сроки. Это 40 мульонов человек, господин Бардак.

— Ти делать, делать, исполнять указаний Америка, а примать тебя в очередной штат потом, потом, — сказал Бардак и отключился.

Хальцман тут же собрал всех евреев на совет безопасности и Обороны. Он озвучил рекомендации Бардака и сказал, что эти указания не подлежат обсуждению. Надо выработать срочное соглашение с Россией.

— Я предлагаю запустить фуры на территорию Харьковской области, водителей расстрелять, все медицинское оборудование складировать и сказать: Путин заслал оружие под видом гуманитарных грузов, но наши доблестные особые органы под руководством Наливай Разливайченко вовремя разоблачили шпионов и тут же обезвредили их.

— А я предлагаю поменять номера прежде чем они пересекут границу на украинские, а потом просто сказать: да это же украинские фуры, ребята, да вы что- сказал начальник ГАИ страны Гнилозубко.

— Правильное предложение, — сказал Хальцман.

Министр Иностранных дел России Лавров целых три дня согласовывал вопросы доставки гуманитарного груза в Луганск, вымирающий город.

Младший брат капризничал, ссылался на занятость, требовал невозможного, но все же не устоял под уговорами, согласием на попятную, на некоторое издевательство младшего брата, как это было во все времена после обретения Украиной незалежности.

Двести восемьдесят восемь фур будут двигаться в сопровождении представителей ОБСЕ, бойцов доблестной армии бандеровцев Пипияроша и Коломойши, работников ФСБ под руководством американского шпиона Наливай Разливайченко, если возникнет такая необходимость, и американских инструкторов. Перед пересечением границы российские номера с фур должны быть сняты и ликвидированы, а работники Гаи Украины, пришпандорят украинские номера. Ожидались еще украинские флаги, но на них не хватило полотна, ниток, деревянных ручек и многого другого.

Россия пошла на все уступки, удовлетворила все капризы гадкого утенка и получив бумагу, отправила фуры на юг.

Фуры двигались, груженые, медленно, пятьдесят километров в час, ночевали в Воронеже, а на следующий день двинулись в путь. Евросоюз ужаснулся: колона с оружием под видом гуманитарной помощи, растянувшись на тридцать километров, движется в сторону боевых действий для помощи террористам. Да их там, бедных, задавят, как мух. Надо самим что — то послать.

Австрия, член Евросоюза тут же предложила и тут же послала десять тысяч гробов бедной Украине. Так, на всякий случай.

А фуры двигались на Харьков. Вдруг поступила команда изменить маршрут и направиться в сторону Славянска. Почему это произошло, никто не знает. Этот вопрос можно отнести к разведке. А может она разгадала коварный замысел младшего брата, коварного щенка, и перенаправила груз по другой дороге. Так, на всякий случай, во избежание непредвиденных и конечно же коварных замыслов тупорылого младшего брата. Надо же доставить груз нуждающимся, а не бандеровцам. Опять Бардак ты проиграл. Так и должно быть.

39

Колонна фур с гуманитарной помощью приблизилась к границе и застыла в ожидании представителей ОБСЕ и журналистов и конечно же целой армии посланцев из Киева, которые твердили на всех перекрестках: Путин под видом гуманитарной помощи хочет забросить оружие и террористов в зеленых беретах. Впрочем не только в Киеве твердили эту ложь, выдавая ее за правду. Первым, кто забросил эту утку был Бардак, президент США. Америка не знала такого лживого президента, но похоже, одобряла его басни. А Киеву сам Бог велел издавать дурной запах вслед за своими боссами. Эта лживая, бесстыдная пропаганда достигла определенных успехов: западноевропейцы, так полюбившие ложь, стали кивать головами в знак согласия, а американцы вообще разразились аплодисментами. Наконец русские разоблачены.

Пердуске-Хальцман, Кролик, Трупчинов тоже собрали несколько фур и послали на юго-восток в качестве гуманитарной помощи и трубили об этом трое суток на всю страну. Правда, эта гуманитарная помощь предназначалась карателям, а не тем, кто в ней нуждался.

Средства массовой информации Запада пестрели заголовками «Русские разоблачены». Глава государства России собрал всю свою элиту в Крыму. Это как бы был молчаливый ответ на открытую подготовку бандеровцев к захвату Крыма. В Москве оставался только министр Обороны Шойгу. Руководство структурами, ответственными за поведение на границе и доставку гуманитарного груза осуществлялось в полной мере. Но только осуществлялось. Перекладывались бумажки, с места на места. Кто-то вдруг заболел, кто-то демонстративно отказался, кто-то твердил, что украинская сторона не нуждается в гуманитарной помощи.

Россия терпеливо ждала несколько недель. На западе понимали: ожидание не бесконечное. Это члены киевской хунты думали: ничего не будет. Русские постоят — постоят, развернутся и домой с пустыми руками, а они в очередной раз будут праздновать победу.

Наконец, стали появляться сотрудники Красного креста, представители ОБСЕ и масса западных журналистов.

— Господа, наши машины открыты, брезенты расшнурованы, пожалуйста проверяйте. Где найдете оружие — конфискуйте в свою пользу. А если найдете человечка в зеленом берете, спрятанного под мешками с крупой, пристреливайте.

— О, ЕС! Можно пиф-паф- Это есть очень корошо. Такой чэвьек на шашлык, хрумк, хрумк. Только у нас нет оружия с собой, — заявил представитель одной из германских газет.

— Ничего, господа. Можно обратиться к карателям, они вам доставят систему град, нажмешь на гашетку и человечка в зеленом берете нет.

— Каратели- а кто есть каратели- ми знать: есть сепаратисты, террористы, а каратели. Первый раз слышать. Каратели это кар-кар, это есть ворона-

— Нет, это ваши ребята, которые выполняют вашу волю, убивают детей, стариков, беременных женщин.

— Ничего не понимайт.

— Ничего, подрастешь, поймешь. Полезай в кузов!

Женщина что стояла рядом засуетилась. Она стала рыться в сумочке, искала то ли ручку, то ли карандаш и блокнот, чтобы зафиксировать вид оружия, спрятанный в мешках и засыпанный сахаром.

— Я, моя первая, моя видит оружие на мешок. Джон, подсоби.

Мощный Джон, с бицепсами на руках, как у боксера, положил камеру на пол, взял за руку Зиглинд и как маленького ребенка посадил на плечо и перекинул через задний борт грузовика.

— Джон и ти давай, я один бояться: там русский с граната в рука ждет, и Зиглинд конец, а Зиглинд тебя лубит, Джон.

Джон одним махом оказался в кузове, и они оба стали ползать по мешкам, щупать их.

— Ничего нет, Зиглинд, — сказал разочарованно Джон.

— Моя не верит. Вон на тот мешок пулемет. Бери нож, надрежь и я сунуть туда рука, — сказала Зиглин, показывая мешок в самой глубине.

— Зиглинд, моя тебе тоже сунет, если ты станешь на четверенька, — сказал Джон.

— Окей, Джон, толко не здесь. Русский разведка за нами наблюдает в бинокль. Будет шкандаль. Давай, вспаривай мешок. Я сунуть рука.

Джон перекусил ткань зубами, разодрал мешок пошире, Зиглинд сунула обе руки и стала шарить.

— Ничего нет, только сахар — песок. Такого не может быть. Моя чувствует: пахнет. Может внутри колеса спрятал пушка Град. Пойдем, Джон.

По другим машинам тоже шарили, вскрывали.

— Господа, просьба не вскрывать мешки. Сахар высыпается, пшеница, крупа тоже, что мы довезем до места назначения- А народ голоден, пожалейте их. А если, кто и вскроет, раз так свербит, заштопайте обратно, вон у меня моток с нитками и банка с иголками.

— Штопат- To darn- это как, идти- Идти — топать, а не штопать, — произнес англичанин Томас Бритт.

— Ну, зашивать, вот так, — стал показывать русский офицер.

— To sew up- Ми это не умеет делать.

— Ладно. Тогда зовите меня.

Журналисты стали кивать головами, но потом один из них скороговоркой начал что-то объяснять и больше никто мешки не вспаривал.

Машин было очень много. Не все были проверены. После пятидесятой фуры журналисты устали, начали фыркать. Они сгруппировались, стали что-то обсуждать, держались поодаль, полагая, что среди русских есть люди хорошо знающие английский, что они только делают вид, что ничего не понимают, на самом деле они все понимают. А в фурах все равно есть оружие, но оно невидимо. Был же случай в Крыму, когда над американским эсминцем Джордж Вашингтон, кружили русские истребители, а американские радары не могли их обнаружить.

Так и здесь: в мешках вместо круп оружие последней модели, но его никто не может обнаружить.

Зигинд отделилась от своих собратьев и ушла вправо. Она долго и упорно семенила, чтоб очутиться у последней фуры, несколько раз зацепив за кочку, это было в поле, падала, живо поднималась, произносила: майн гот и бежала дальше. У последней фуры, остановилась, передохнула, стала нюхать. У переднего капота защекотало в носу, она обрадовалась, чихнула и стала звать остальных. Но было так далеко, никто ее не мог услышать. Тогда она влезла на капот, стала размахивать длинными руками.

— Сюда, сюда, тут пушки и два самолет, я видеть!

Толпа журналистов бросилась наперегонки, чтобы самолеты не улетели, обступили фуру и стали ждать. Все равно без русского не обойтись. Надо было сорвать печать, расшнуровать брезент.

— Ох, ты Боже ты мой, зачем так далеко. В этой фуре детские игрушки и несколько горелок для тех, у кого нет электричества и газа.

— Выныманий, — сказал Зиглинд, — если там самольот, ти Джон садись и направляй на Москва на Путин и Путин спросить: зачем- А я садить на танк — и на Киеф, к Пердуске Хальцеманн. И сказать: русский пирог, бери к чаю.

Русский офицер действительно «немного» понимал английский, внимательно слушал, расшнуровывая брезент, посмеивался в усы и иногда произносил про себя: дураки вы несусветные, околпачил вас Бардак, перекрасьтесь в желтый цвет и идите к нему лизать жопу.

Когда брезент был расшнурован и полностью открыт, целая толпа западных представителей бросилась проверять мешки. Но они только мешали друг другу.

— Не надо было всем лезть, — сердился Джон, — мы только мешали друг другу.

— А безопасность- спросила Зиглинд. — Один — страшно. Как русские делают- они всегда вместе, даже пиЄсать по одному не ходят. У них есть такое понятие как коллефтив. У нас нет такого.

— Хорошо, — сказал Джон. — Пусть гуманитарный груз стоит здесь, а мы уедем, кто на Вашингтон, кто на Берлин за консультацией, что в такой ситуации делать.

Все согласились с таким мнением, сгруппировались и не попрощавшись с русскими представителями, с водителями грузовиков, ушли, иногда поворачивая головы. Взгляд их был злобный, неудовлетворенный, замысловатый.

— Что-то не так. Русские — коварные люди. Они точно везут оружие для террористов. Им нельзя верить.

— А может Хальцман даст указание, что делать дальше- спросила Зигленд.

— Хальцман? Он дурак, он даже писать не ходит без ведома и разрешения Бардака, — сказал Джон и все согласились с его мнением.

40

Из всех членов киевской хунты следует выделить руководителя Правого сектора Пипияроша. Практически, незаметный, в какой-то степени скромный, он вначале совершенно не выделялся, не поднимался на трибуну, не произносил речей, не стоял рядом с боксером Кличко, долговязым Яцеком, откровенным фашистом Тянивяму и олигархом Хальцманом. Его имя ни разу нигде не упоминалось в сводках. Но именно Пипиярош со своей командой взял власть в свои руки и подарил эту власть на блюдечке с голубой каемочкой хунте. Он не провозгласил себя верховным правителем, считая что выдвинет свою кандидатуру на пост президента и безоговорочно победит своих соперников.

Но он не учел одно обстоятельство: Украина к этому времени погрузилась в рабство на добровольной основе, она стала рабом Америки. И потому члены хунты заранее были распределены. Этим занималась Виктория Нуланд. Она обошла Пипияроша непроизвольно, она его не оценила лишь потому что он не выползал, не горлопанил с трибун, как, скажем, долговязый Кролик. Это была стратегическая ошибка Нуланд и американского посла в Киеве Пейетта. Пипиярош производит впечатление человека дела, кажется, он мог навести порядок в стране в отличие от безголовой шантрапы, образовавший киевскую хунту и решительно ни к чему не пригодной. Пипиярош воевал в Чечне, он нацист, он жесток. Но если бы он стал главой государства, ему пришлось бы пересмотреть свои нацистские взгляды и возможно, он был бы терпимым соседом. Но этого не случилось: Виктория Нуланд хорошо пекла пирожки, но назначать руководителей чужого государства явно не годилась. Не по плечу скверной бабе такое дело.

Не учел Пипиярош и настроения в обществе. Он не заметил, что когда Бардак Омама стрельнет в Белом доме это для украинцев праздник. Они мысленно вылизывали его анус до блеска, они желали, чтоб Бардак чихнул в их сторону, потому что… Украина тут же станет членом Евросоюза и все земные блага посыплются на нищих и богатых, как из рога изобилия. А москали пусть наматывают сопли на кулак. А потому, если Бардак чихнул в сторону еврея Хальцмана, значит за него надо голосовать, его надо избрать президентом. О какой-то другой кандидатуре и речи быть не может.

Так Пипиярош, набрав жалкое количество процентов голосов в период избирательной кампании, остался не у дел.

Он, правда, предусмотрел одно очень важное обстоятельство — решил не сворачивать палаточный городок. Все революционеры разъехались по домам, они захватили власть на местах. У Пипияроша осталось одно быдло. Это люди, которые ничего не хотели делать. Они как бы привыкли к жизни в палатке. Крохи хлеба, целлофановые пакеты, картофельные очистки, все виды бытового мусора, мочу, фекалии некому и некуда было вывозить, да и желания такого ни у кого не было. От крохотного палаточного городка стало попахивать, затем начала раздаваться вонь на сотни метров, палаточный городок мешал транспорту, пешеходам, жившим в высотках людям и даже властям. Это был большой деревенский общественный туалет, гниющий струп на теле государства в самом центре столицы.

Те, кто финансировал майдан, кто выступал перед орущими бандитами с зажигательными речами, кто их кормил и вывозил их дерьмо, потеряли к ним интерес, как только захватили власть. Обычно так заканчивается любая революция. Массы орут: долой, долой, берут в руки оружие, стреляют в тех, кто отказывается от таких криков, сами гибнут, а вожди в белых перчатках произносят речи с трибун. Но дивиденды всегда достаются тем, кто был в белых перчатках, а масса должна вернуться в свою глухую конуру и молча сосать пальцы.

Долговязый Кролик, обещавший пустить себе пулю в лоб, если революция не победит прямо сегодня же, Хальцман молча вывозивший тонны мусора с Майдана, Трупчинов, который только готовил сумбурные речи, Кличко аккуратно показывавший боксерские кулаки, заняли различные должности. Майданутые возмутились, хунта немного потеснилась и ряд воришек, алкашей, людей абсолютно безграмотных получили различные посты в министерстве Кролика, но на всех все равно не хватило мест.

— Ладно! — сказал тот, кто остался не у дел. — Мы отсюда все равно никуда не уйдем. Будем контролировать власть. Будем снимать министров с их постов, прокуроров, губернаторов, вплоть до президента. Мы взяли власть в стране и должны ее контролировать.

Премьер Кролик отмолчался, председатель Верховной Рады Трупчинов пропустил это мимо ушей, а назначенный Бардаком президент Пердуске-Хальцман покрутил головой и даже стукнул кулаком по столу, но так, чтоб никто не видел и не слышал. Паук в гнезде продолжал висеть и редко когда шевелился, но не замер навечно, не ушел, не покинул гнездо. Представители майдана врывались в учреждения, избивали директоров, раздевали донага, требовали заявления об увольнении с работы, громили монастыри и другие учреждения.

Главнокомандующий правого сектора Пипиярош пошел со своим батальоном на войну понюхать пороху, а потом вернулся в Киев, осмотрел остаток некогда могущественного лагеря и пришел в недоумение. Его детище начало слабеть, а бытовой запах еще больше усилился.

Тут он вспомнил, что недавно баллотировался в президенты и набрал минимальное количество голосов. Неблагодарное общество не оценило его, по существу оскорбило его амбиции.

И тут революционер Кличко, ставший мэром Киева потребовал убрать палатки, вывезти мусор, отмыть, отскоблить центральную Площадь города. А бойцы Пипияроша ответили отказом. Тогда жители города вместе со своим мэром силой растащили палатки, погрузили все барахло на грузовики, да еще отдубасили тех, на чьих костях недавно вошли во властные структуры.

Ну как тут было не обидеться, не затаить злобу на властные структуры.

— А, мы еще себя покажем! Мы организуем второй майдан.

Эту фразу произнес не Пипиярош, а его люди, с его согласия, по его указанию. Хальцман крепко задумался. От этой мысли, какой-то нервный ком сковал его грудь от подбородка до самой мошонки. Даже катастрофические поражения карателей на юго-востоке, не приводили его в подобное состояние. Вдобавок он получил грозную бумагу от правого сектора: если в течение 48 часов не будет положительного решения президента в адрес членов майдана, мы зачнем Второй майдан.

У Пердуске-Хальцмана задрожали колени. Да так сильно, что ему тяжело было встать с кресла, дойти до аппаратной, чтоб позвонить своему темнокожему отцу, покровителю в Вашингтон. Пошатываясь, опираясь на спинки кресел, он дополз и начал названивать. Оказалось: Бардак в отпуске.

— Как ты мог, Бардак- ведь у меня тоже бардак, и я не знаю, что делать, хоть вешайся. Но как- Как я могу оставить страну без президента в такое сложное время, ведь москали задавят ее. Украину растащат, раздерут на куски. Румыния, Венгрия, Польша, москали… бедная ты моя, ненька, ау-у-у-у. Где ты, Пи, Пи, Пи- Да отдам я тебе хоть полстраны, только не замахивайся на мое золотое кресло, ты ить не меня погубишь, ты народ погубишь. Для чего, ради чего я вывозил мусор во время Майдана- Для счастья народа, конечно. И теперь народ будет лишен этого счастья.

Пердуске с рудом дополз до своего кресла свалился в него, как заколотый вепрь и заснул. Ему снился яркий сон. Это был такой яркий сон, что его нельзя было забыть. Он, Пердуске- Хальцман, во главе своей камарильи, спешат в Евросоюз. Дороги нет. Идут так наобум, к тому же по дерьму. Дерьмо выше щиколоток, а местами до колен. Идут, иногда останавливаются, чтоб передохнуть, а затем идут дальше. Впереди гора. На гору надо взобраться, а потом спуститься вниз. Но гора состоит тоже из дерьма. Три дня в пути. Туфли, ботинки, сапоги и даже постолы, онучи — все изношено, приходится топать босиком. Перешли гору, за горой река, а за рекой красивая лужайка. Все в цветах. Как будто это и есть Евросоюз.

— Слава Богу, — воскликнул долговязый Кролик. — Добрались. Есть где пос… Давайте все обложим и вернемся обратно. Я — в Израиль, а вы куда хотите. Все-таки у нас земля удобрена, а у них нет.

41

Министр иностранных дел Климклоун перед поездкой в Берлин зашел к Хальцману за инструкцией.

— Что я могу сказать- задал вопрос Пердуске-Хальцман, находясь не в очень приятном настроении. — Вся беда в том, что Бардак в отпуске, развлекается с девочками и мне неудобно прерывать его активный отдых. А без него, признаться, я — ноль без палочки. В то же время я начинаю замечать, что Запад поворачивается к нам спиной. Уже заговорили о том, что в Луганске и Донецке гибнут мирные люди. Но какие же это люди- Да еще мирные. Это обезьяны, нет, это коровы, нет и не коровы, это мишени на двух ногах. Им Бог судил умереть от самой великой, самой победоносной армии в мире. Пусть смирятся со своим положением. Мы с Бардаком уже решили их судьбу. Западные швабы…, они же демократы и мы не можем не считаться с их мнением. Поэтому ты поезжай в Париж…

— В Берлин…

А разве Берлин не в Париже- Ну хорошо, поезжай в Берлин, но делай все, чтоб ничего не вышло. Вы не должны договориться. Знаешь, как хохлы договариваются- Кум, ты завтра придешь- Приду после завтра. Хорошо, пусть будет послезавтра. Прощай, кум, значит, я у тебя буду послепослезавтра. Хорошо, пусть будет послепослезавтра. Не знаю, скорее я совсем не приду: корова должна отелиться.

Климклоун расхохотался и сказал:

— Я все понял, господин президент.

— В ноги!

Климклоун не понял с первого раза. Он подумал, что надо брать ноги в руки и срочно искать выход.

— На ковер!

— А, понял, господин Хальцман. Я только древних песен не знаю. А так, пожалуйста, я уже на коленях.

— Исполни хоть одну молитву на еврейском языке.

— Стреляйте, не знаю. Мать не научила, она не знала, что я буду работать у великого человека исповедующего иврит. Я только знаю: шалом. Кролик научил. Я всегда с им так здороваюсь, когда вхожу к нему. Вы верите-

— Ладно, прощаю. Чапай, а то опоздаешь. Увидишь Мерхель, поцелуй ее в щечку, скажи: Хальцман велел.

— Так точно, так точно, великий Хальценмал.

— Не искажай мою фамилию.

— Вульцман.

— Пердуске-Хальцман, вот как надо говорить. Ты понял-

— Так точно понял.

— Целуй!

Хальцман выставил носок нечищеного ботинка.

— Но сначала надо все вылизать. Я могу опоздать на самолет. Ладно, постараюсь.

В приемной уже давно сидел министр Обороны Галатей, он с нетерпением ждал, когда этот коротконогий Климок выйдет от президента, так ему хотелось решить многие вопросы, в том числе и поведение Пипияроша, который стал вести себя несколько агрессивно среди генералов. Вторая проблема, мучившая министра — снабжение армии продуктами питания, одеждой и бронежилетами, за которые Коломойша просит баснословные суммы, завышая цену почти в три раза. Третья проблема — это специалисты. С трудом удается найти офицеров, которые умеют наконец, нажимать на пусковую гашетку системы град, но снаряды летят не в цель, а куда попало. В результате гибнут старики и старухи. Даже если их сотня будет уничтожена, эта сотня стоит дешевле снаряда.

Наконец, Климок выскочил красный как рак с высунутым языком набок. Впечатление такое, что Климклоун ел глину. Министр не знал, что тот вылизывал грязные ботфорты Хальцмана.

Не спрашивая Климка ни о чем, генерал принял стойку смирно, открыл дверь и высоко поднимая ноги, строем вошел к президенту и тут же попытался сесть в кресло.

— Я не приглашал садиться! Встать, иррна!

Генерал выполнил команду и даже не шевельнулся, когда жирная муха села на кончик носа, набравшись наглости.

— А теперь садись и докладывай остановку. Ты видел Климклоуна- Он только что вышел. И уже улетел в Берлин. Москали на коленях нас упрашивали о встрече, пришлось согласиться. Там будут французы и немцы. Речь о мире, а я не хочу мира, не хочу, ты понимаешь это или нет- Мне нужна победа, стране нужна победа. Когда будет взят Донецк и Луганск- Как ты там воюешь, падло-

— Стреляю.

— Грош цена твоей стрельбе. Надо окружить Донецк и Луганск, а для этого, генерал, сначала необходимо вывести из строя все водонапорные станции, разбомбить шахты, заводы, подземные коммуникации, надо чтоб в домах не работала сантехника, не было ни холодной, ни горячей воды, чтоб не работали лифты. На прилавках магазинов ничего не должно быть, кроме спичек. Пусть поджигают себя. Пали из всех орудий день и ночь, стирай все с лица земли. И пленных не надо брать. Их же надо потом кормить, ремонтировать для них дома, подвозить воду, обогревать. Надо смешать кирпич с землей. Вот тогда мы можем сесть за стол переговоров. Свалим всю вину на сепаратистов. А пока…ты меня ставишь в затруднительное положение, Галатей. Я от тебя этого не ожидал.

— Русские трубят о гуманитарной катастрофе. Их фуры уже пятый день стоят у КПП.

— Пусть стоят еще месяц, до тех пор пока все, что они привезли, хоть я их об этом не просил, не покроется плесенью. Не пускать! под любым предлогом. Что хочешь делай. Пойми, если мы не победим, сорвется поход на Крым. Американский флот уже готов прийти нам на помощь. А мы застряли в Донецке. Да наплевать мне на этот Донецк.

— Мы стреляем! — повторил министр фразу, которая вывела из себя Пердуске-Хальцмана.

— Не позволю! — стукнул он кулаком по столу. — Надо не стрелять, а жечь, жечь город, ты понимаешь…сравнять оба города с лицом земли. Сам Бардак тебя будет награждать железным крестом.

— Буду стараться. Только…

— Что только, что- говори!

— Стрелять некому. Нужна мобилизация. Кроме того, целые полки переходят на сторону русских, потому что те их откармливают, а потом отпускаю по домам.

— Ты их возвращай обратно…в штрафные батальоны.

— У нас нет штрафных батальонов, батона.

— Так создай, кто тебе мешает- ты же министр обороны, а не х. собачий. А их родителей штрафуй, отбирай у них земельные участки, пусть на голодном пайке сидят. И смертную казнь надо ввести за измену Родине. Жаль, Верховная Рада ушла в отпуск.

— Есть обнадеживающая новость, батона. Теперь беженцев, которые направляются в Россию, мы отстреливаем. Мы это сваливаем на террористов, но… вчера отстреляли около трехсот беженцев, в основном женщины и дети. И нас засняли. Мы собрались догнать отщепенцев изничтожить, пленку забрать, но не получилось. Теперь жди шкандала, батона. Как вы к этому относитесь-

— Положительно, только положительно. Нечего пополнять население враждебной нам стороны. А что о нас говорят, не так важно. Мне важно только мнение Бардака, а он в отпуске.

— У Бардака тоже проблемы. Все негры восстали, застрелили одного негритоса фулигана, теперь вся Америка бунтует.

— Мы можем послать туда батальон Пипияроша для усмирения смутьянов. Ты должен будешь подготовить приказ.

— Сначала Указ, а после я уже издам приказ.

— Не возражаю, — сказал резидент. — Как только Бардак позвонит и попросит, вернее, потребует, я последнего солдата пошлю на помощь нашему неизменному дорогому другу. У тебя что-то еще-

— Так много всего было, когда я сюда ехал, а теперь…. Вы так своими умными словами все перемешали в моей голове, что я, право, не решаюсь, а то еще напортачу…

— Тогда в другой раз.

— Спасибо, господин президент. С вами легко работать. Мне с моими подчиненными гораздо труднее. Честное слово.

Президент выставил левую ногу.

— Целуй!

— О, для меня это великая честь! Тухля едва заметно покрылась пылью, счас она начнет блестеть.

42

Никто не испытывал таких страданий, как простые люди, не участвующие, но находящиеся в горниле гражданской войны, затеянной киевской хунтой и доставивший сюда, на донецкую землю страшное, разрушительное оружие с целью уничтожить население своей страны, которая не подчинилась хунте.

Если все горит, как высохший на солнце хворост, если разлетаются в разные стороны кирпичи зданий, если летят фосфорные снаряды, — может ли устоять человек в этом аду-

Каратели и особенно те, кто платит за каждый выстрел, за каждое разрушенное здание, за каждую голову, пытаются свернуть все беды, все преступления на несчастных, на убиенных, дескать это сепаратисты, преступники, почему они не погибли прежде, чем мы ввели танки, системы Град, прежде, чем мы стали сбрасывать на них фосфорные бомбы- Им удалось заморочить мозги части общества, которое, очевидно, под бременем страха кивает пустой головой в знак согласия и даже пищит: да, истинно так, сепаратисты.

Ополченцы — мужественные люди, они молча идут на смерть, чтоб каратели не оскверняли своими погаными душами и дикими нравами, их землю. Пердуске- Хальцман останется самым кровавым президентом в украинской истории, его поганая жидовская натура посрамит его род до десятого колена. Он и не знает об этом, ему кажется, что убивать невинных это чудесная профессия, а выполнять капризы злобного заокеанского нигера — великое благо, почти дар Божий.

Но возмездие уже начинает подкрадываться к нему, предсмертные крики детей и матерей скоро лишат его сна.

А пока он занят мыслями о параде победы в Киеве, он не понимает, что это парад крови собственного народа, парад гибели детей и матерей, и что матери виноваты перед государством так же, как и их грудные дети. Для безмозглого убийцы само убийство это игра мускул, это радость и само возвышение в собственных кровавых глазах.

— Батона, это звонит Кролик! Я слышал, что ты задумал провести парад победы в Киеве над сепаратистами и их приспешниками, а точнее, над москалями, над Путиным, а то он слишком задирает нос. А этот парад — пролог парады победы в Севастополе, как нам обещал этот придурок Галатей. Конечно тебя интересует, во сколько это обойдется. Так вот я те скажу: пятьсот мульонов долларов. Я, правда, не знаю, где их взять. Если только МВФ подбросит.

— Я надеюсь на Ангелу Меркель, она завтра приезжает в Киев. Ты представляешь, что это такое. В Москву не едет, а в Киев, ну просто рвется, можно сказать просится. А пока, Кролик, друг! Откуда хочешь возьми эти проклятые мульоны, но чтоб парад состоялся. Это же первый мой парад в жизни. Учти, мы с тобой два паршивых еврея проводим парад войск в Киеве, да Путин в штаны наложит, когда увидит наши с тобой доблестные войска! государство в твоем распоряжении. Повысь цены на хлеб, на жилье, на воду, на спички, на лекарства, на право дышать воздухом, но чтоб пятьсот мульонов были. Введи налог на пенсию. Парад победы это…это…международный имидж. Римская империя проводила такие парады. Украина тоже империя…будущая, разумеется. Если денег не хватит, продадим штаны и останемся в трусах. Знаешь, сколько стоят штаны президента- мульоны долларов.

— А премьера?

— Одна тышша.

— Обижаешь, Хальцман.

— Давай соберем совет национальной безопасности и Обороны. Прямо сейчас и все обсудим.

— Шалом! — произнес Яцек слово которое он произносил только на ухо своему собрату махровому одесскому еврею Хальцману.

Совет национальной безопасности собрался тут же. Члены совета всегда ждали вызова на заседание. Так они просто сидели в креслах, как бы не у дел. Среди них выделялись только два человека — Кролик и Разливай Наливайченко. Кролик все время занимался расчетом: хватит или не хватит. И всякий раз выходило одно и то же — не хватит. Тогда он хватался за голову и произносил: ах ты Боже мой, лучше подать в отставку.

Наливай Разливайченко выдумывал всякие нештатные ситуации со стороны России и аккуратно передавал в Вашингтон своим хозяевам. Он здесь получал больше, чем будучи председателем СНБО. Остальные члены обычно ковырялись в носу или выслушивали всякие порицания по телефону от лидера нации Хальцмана. А на совете Обороны каждый имел право высказаться, донести свое мнение до всех относительно агрессивного северного соседа.

— Нам груз гаманитарной помощи суют под нос русские. Что бум делать- стоя высказал свою мысль Галатей.

— Мне этот груз — сидит здесь, — показал на затылок Хальцман. — Русские начинают нас опережать в части информации. Мне уже названивают из Евросоюза и умоляют: великий Пердуске, пропусти груз. Люди голодают. Они не виноваты что поддались на уговоры россиян занять собственно про российскую позицию. Скоро из Америки начнут названивать. Я и сам не знаю, что тогда делать. Но пока придерживаюсь одного. Не пущать или, в крайнем случае тянуть, тянуть и еще раз тянуть, пока все террористы не помрут голодной смертью. А гаманитарный груз если и перейдет границу Украины, он должен достаться нашем бойцам, коими руководит доблестный Пипиярош и даже Ляшка Букашка.

— Дело в том, что на стороне гаманитарного груза представители ОБСЕ, наши люди.

— Ну и что- Оформление должно занять не меньше месяца. Уж по части бюрократических проволочек Украина занимает первое место в мире. Уже, к примеру, подписана бумага. Ага, подписана, но не там стоит подпись. Сначала дата, а потом подпись. Исправили. Нечеткая подпись. Поставили четкую подпись. А где гербовая печать, вернее трезубец- И трезубец появился. Ну что же, а он поставлен в наклон. И так далее до бесконечности.

— Вы, верховный, мудрый человек, — сказал министр Обороны, — если бы я был Верховным, то вы были бы у меня таможенником.

— Гм, а другие вопросы, вопросы политики и международных отношений- сказал бывший министр обороны Киваль, который по милости Верховного всегда приглашался на заседание Совета обороны и выслуживался пере Пердуски с целью вернуть бывшее кресло. — Великий Пердуске решает все вопросы мудро и гениально. Если он хочет продать земли Донбасса и Луганска нашим американским друзьям, то он хочет, чтобы ничего там не осталось кроме выжженной земли. Чтоб никто не мешал сыну Бадена спокойно работать. Это мудрое решение- Как вы думаете- А я думаю — мудрое. Кто из нас мог бы такое придумать- Никто, я ручаюсь в этом.

Все захлопали в ладоши, а Пердуске-Хальцман ласково посмотрел на обиженного генерала, который старался из всех сил выслужиться, будучи министром Обороны, да у него не всегда получалось.

— Я не знаю, как убрать майдан, — произнес мэр столицы Киева Кличко, порвавший со спортом по причине возраста. — Там пройти невозможно: вонь страшная. Даже в моем кабинете пахнет, на сон тянет. А обитатели майдана занимаются грабежом. На что-то жить надо. Пипиярош перестал их финансировать.

— Пипиярош хочет, чтоб его банду финансировал город. И конкретно Кличко. Он меня уже просил об этом. Но я пока не решил. Мой тебе совет: организуй граждан, жителей Киева. Они соберутся, растащат палатки, разорвут их на куски, а мы скажем Пипиярошу: это не мы, это жители Киева, поговори с ними сам.

— Ох какое мудрое решение, — снова произнес Киваль. — Надо присвоить нашему Верховному звание маршала. Трупчинов, это твоя обязанность, чего же ты ждешь- Обиделся, что не сохранили за тобой твою должность-

— Да ничего я не обиделся. Не за что. Это ты обиделся, что тебя сняли с должности министра обороны.

— Друзья, хватит, поговорили. Разрешаю встать… а вот, самое главное забыли. А самое главное это деньги на парад победы 24 августа на Крещатике. По сто миллионов с рыла.

— Да пусть выделяет Кролик, у него мошна трещит от американских долларов, пущай раскошеливается, — произнес бывший президент Кравчук приглашенный на Совет в качестве гостя. Я, если бы жив был мой духовный наставник и учитель Степашка Бандера, обратился бы к нему, он нашел тут же.

— Ладно, — сдался Кролик, — я заставлю пенсионеров платить налоги с пенсии. Как раз наберется нужная сумма.

— Молодец. Ты настоящий премьер, — сказал президент. — Только в отставку больше не подавай, особенно в такое трудное время, особенно для нашей страны и для всего Евросоюза.

43

Не сбылись мечты русских обрести независимость, после того как Ленин подарил Малороссию и ее обитателей младшему «брату», не спрашивая их, хотят ли они этого, или предпочитают остаться вместе со своей исторической Родиной Россией. Для Ленина обитатели Малороссии были обычные рабы, которых он к тому же не любил, как не любил Россию, что-то вроде мешка костей, зачем их спрашивать, куда они хотят. Куда хочет вождь, туда им, там им и быть и радоваться. И удивительно: памятники Ленину свято берегли на Луганщине и на Донбассе. Духовные рабы и сейчас под свист пуль продолжают на него молиться в знак благодарности за то, что он отдал их в чужие руки, где на протяжении многих лет издевались над ними, называли их быдлом, запрещали им общаться на родном языке и эксплуатировали как только могли. И кормились их хлебом.

Но нельзя не задаться некоторыми вопросами. Кто виноват в том, что в Малороссии каждый за себя, один Бог за всех- Почему жители других областей трусливо разбежались после объединяющего форума в ответственный момент- Дрогнула мошонка, затряслись руки, крикнула мелкая душонка: лучше рабство, чем смерть. Это было предательство жителей Донецка и Луганска. Мало того, нашлись шкуры и внутри этих областей. Это прежде всего шахтеры. Шахтеры работали, получали зарплату, кутили в то время, когда их соседи по дому, по подъезду, по этажу проливали кровь за свою и за их свободу. Они не жалели жизни за свою и за их, шахтеров, будущее.

Россия много оказывала помощь, но воздержалась от основной, главной военной помощи. А ведь обещала. Побоялась, не решилась вступить в вооруженное противостояние с Америкой и Евросоюзом. Кишка тонка, необходимо это признать. Тогда и обещать было нечего; но вооруженные надеждой люди застряли в горящем котле. Погибают бойцы, гибнут дети, матери, бабушки, дедушки, горят дома, нет молока, нет хлеба, нет последнего — табака. Не с чего пустить дымок для минутного удовольствия может последний раз в жизни. Их беспощадно молотят из всех видов современного оружия. Члены хунты нагло врут, что у них нет оружия, но сносят города с лица земли.

Да, Россия прячет их детей на своей территории, расходует на них огромные средства, посылает им триста груженых фур с продовольствием и медикаментами. Но всего этого огромного дара так мало.

А младшие «братья» едва прослышали, тут же завопили на весь мир: русские под видом гаманитарной помошши стремятся завезти на вильную неньку Украину оружие — помо-о-огите, спасите, интервенция, оккупация — ни, ни, ни!

И Бардак обгадился словесным поносом. И тут же позвонил в Киев.

— Идите, отдыхайте, благословляю вас, — поет Пердуске-Хальцман. — По части, так сказать придирок, утверждению, что белое вовсе не белое, вон темный волосок прилип, Украина на первом месте. Я найду таких казаков, которые докажут: пятка это вовсе не пятка, а голова и наоборот. Можете не сомневаться. В этом плане мы… нам нет равных. Один спор будет длиться три месяца. Жители Луганска и Донецка так и помрут голодной смертью, но помощи не дождутся.

— Моя позвонит на Европа, Европа пошлет агент от имени ОБСЕ. Представитель ОБСЕ будет работат с вами, господин Пердилко- Хальцман.

— О, благодарю вас, великий, мудрый Бардак. У нас есть такое слово: бардак, но мы это слово выбросим из словаря, и русских заставим его выбросить. Не может так быть, чтоб человек носил фамилию Бардак и слово было бардак, которое означает беспорядок, хаос и все прочее, что не согласуется с порядком.

— Окей, окей, я опаздывать на самольет, президентский самолет. Прощай Пердуске, Хальцман!

— О, великий Бардак, О мудр…, - но там уже раздавались гудки. С расстройства Хальцман стукнул кулаком по столу. Вошла дрожащая вся помощница Расчепирко.

— Совет нацийональной безопасности и обороны! Срочно, пожар! Незамедлительно.

Кролик прибежал первым.

— Шалом, Хальцман!

— Шалом. Садись и думай, и головой, а не тем местом, на котором сидишь. Все садитесь, все. Все. Сегодня один вопрос — гаманитарные грузы. Кого послать-

Яцек — Кролик предложил послать представителей из западных областей, они наиболее преданные: не пропустят гаманитарный груз, вернее, оружие вместо груза.

— Я предлагаю отобрать ребят из центральных и южных областей, — сказал Киваль. — Западники…, они не годятся для таких дел: тупые и сговорчивые, либо заупрямятся и ни туды, ни сюды. А надо так, чтоб россияне не смогли придраться. Скажем, колесо крутится в правую сторону, но оно может крутиться и в левую, так- Вот это надо уметь доказать. Что тут будешь делать- Только глазами хлопать и кивать головой.

— А ты, Кивалко, возможно прав. Я сам южанин. Мой папа Хальцман махровый еврей, а взял фамилию жены Пердушенко, схитрил, поганец. По закону не придерешься, но в Одессе все знают, что он махровый еврей. И украинцем стал — не подкопаешься.

— Один еврей оказался лучше 40 миллионов украинцев. В Израиле ведь подобное невозможно, как и в любой мусульманской стране. Ить так- Так. — блистал своим умом Киваль.

— Тогда, Киваль, таможенников с украинской стороны подбираешь ты.

На этот раз предложение бывшего министра Обороны Киваля было принято к исполнению, а Наливай Разливайченко было поручено подобрать команду и отправить ее на восток на границу с Россией, принимать и пропускать грузы с гуманитарной помощью.

Восемь наиболее принципиальных хохлов было отобрано и оправлено в Донецк. Они оделись в одинаковую форму без погон, имели гордый, независимый вид и когда увидели русских, еще выше подняли головы и подошли к ним, не здороваясь.

— Ну шо, старый брат, обосрался ты совсем. Вместо гаманитарной помошши прислал нам оружие, яке из-за угла стреляет. Видали мы таких. Тебе надо удочки сматывать, или как это у вас на вашем языке, как Тарасик- а смазать пятки салом, пока не поздно. А то уже получили от нашей доблестной армии в Луганске и Донецке по башке и все еще вам неймется. Да знаете вы шо- Да знаете, шо мы до Москвы дойдем с песнями про козацьку долю- Э, ничого вы не знаете, не розумиете. Нынче все не так. Нынче мы для вас указ, но не наоборот. Ну, давай открывай свою колымагу. Тарасик, полезай в кузов, да гляди, не насори там. Но оружие облызательно достань, я в нос суну свому брату, хотя он мине вовсе не брат.

— Я прошу вас выражаться корректнее, или вы бухой-

— Эй, Тарасик, пишлы отселева: русские прячут оружие под мешками и не хотют, шоб мы обнаружили.

Команда ушла и не появлялась — день, два, три. Пришлось уговаривать: люди там сидят голодные, им нужна медицинская помощь и хлеб.

— Не сдержался относительно этого дерьма, — признался капитан Васильев. — Люди страдают, их мало интересуют наши переговоры. Артемьев, пойдемте со мной.

На украинском КПП хохлы жрали самогон, матерились, пердели и пели песни про вильну Украину.

— Чо надо, хорьки- Тарасик, налей им бормотухи.

— Не пьющие. Мы пришли за вами. Ваши же земляки, ваши граждане умирают голодной смертью, как вы можете- Вы люди или звери- Пойдемте скорее. В фурах ничего, кроме продуктов нет. Неужели вы думаете, что у нас нет другого способа забросить для ополченцев оружие- Ты — главный- Даже фамилии не сказал.

— Перевертайло — Мотайло, все знают. Ну, робята, пишлы.

Перед тем был дождик. Идя не по железнодорожному полотну все испачкали свои кирзовые сапоги, а у хохлов были американские ботфорты на ногах.

— Ребята, может вы смените обувь. Там сахар в мешках, грязь просочится. Нехорошо получится, — умоляюще произнес Васильев.

— Братва, поворачиваем обратно, он не хотит, шоб мы примали груз и потому выкаблучивается, — сказал Перевертайло- Мотайло и высморкался.

— Да, нет, нет, пойдемте. Надо же как-то решить эту проблему.

— Да ее никак не решить.

— Почему же, пан Мотайло- Перевертайло- спросил капитан Васильев.

— Да потому, шо…, эй, Выпендряко, ты обвалял штаны. Сядь в траву и поелозь, а то представитель россиян начнет морщиться, когда ты в таком виде станешь ползать по его мешкам, под коими находится оружие. — Перевертайло-Мотайло еще долго чесал затылок, и только потом обратил свой дикий взор в сторону Васильева. — Дык потому шо ето невозможно. Вы едете кормить нашего врага. Для чего- Шоб с нами воевал- Да еще оружие ему везете. Так не получится, так не выйдет, это говорю вам я, Перевертайло- Мотайло.

— Ты ошибаешься, Перевертайло-Мотайло. Люди просто голодные. А что если бы там оказался ты- И мы везли бы для тебя кусок хлеба- Чтобы ты делал-

— Я бы против вас воевал.

— За что-

— За то, что Крым отобрали.

— Крым никогда не был украинским.

— Был и будет.

— Ладно, давайте проверять фуры.

— Робята, Тарасик и банда, полезай в кузов. Ботфорты достаточно грязны- Грязны, пойдет.

Полезли в кузов, все перепачкали, а один в левом переднем углу незаметно снял штаны и наложил кучу.

— Фу, какая вонь, — сказал Перевертайло- Мотайло. Этот вагон не годится. Синаторные нормы не подходят. Забраковать. Поищем шо в другом вагоне.

В другой фуре не понравилось как мешки сложены. И до дна не достать. Надо все переложить. А во время перекладывания можно ощупать каждый мешок. Стали перекладывать, но не понравилось, что днище машины не так гудит, когда по нему бьешь молотком. Пришлось отбирать следующую машину. И так до тридцати. Стали сдавать нервы. Капитан Васильев позвонил в Москву. Там приказали быть терпеливым до конца.

— Возможно они сами устанут безобразничать.

— Но мы не можем столько держать груз на границе, а вдруг он начнет портится.

— Заменим.

— Разве что так. Но нельзя прислать еще кого-нибудь- У меня не всегда держат нервы. Съездил бы по роже, да понимаю: нельзя.

— И мы понимаем: надо бы съездить, да нельзя.

— Ох, мать моя, головушка.

44

Капитан Васильев вспомнил одну историю, когда еще был сержантом при советской власти. Украинцы, что с ним служили, любили мутную бормотуху. Ее трудно было достать, но они умудрялись доставать ее у местных крестьян по довольно сходной цене. Это пригодилось как раз сейчас, когда никак нельзя было подступиться к этому Перевертайло.

— А что если этого Мотайло угостить как следует бормотухой- стал рассуждать капитан сам с собой, после того как пришел в себя и перестал чесаться кулак на младшего «брата». — Может, подобреет. Ведь ребенку ясно, что придирается, идет на все дешевые хитрости лишь бы затянуть время. Видать, приказ такой получил.

Он тут же позвал сержанта Артемьева.

— Саша, надо достать бормотухи, горилки по ихнему. Много. Бочонок. Угостим нашего «брата», может очухается, подобреет. Бывает же такое. А они горилку любят. Надираются до свинского состояния а потом поют песни про вильну неньку Украину. Вот деньги. Литров десять достань. Деревенским бабкам скажи: надо, родина требует. Где хошь достань.

Сержант козырнул, а к заходу солнца, пять двухлитровых пластиковых канистр, наполненных бормотухой, доставил на КПП.

— Эй, друг Перевертайло — Мотайло, давай перекусим, что нам все время спорить по поводу какой-то ерунды. Груз никуда не денется и мы не пропадем, так ведь-

— Васильев, ты хитрый москаль. А шо у тебя, окромя закуси- Не отравишь-

— Вдвоем из одного горлышка будем потреблять: ты мне наливаешь, я — тебе, — произнес капитан Васильев добродушно улыбаясь.

— Ну тады давай. Тарасик, сюда. Ежели меня эти москали свяжут веревкой, али проволокой, окажешь помош.

В кабинете Васильева уже шла подготовка, накрывали столик, нарезали колбасу, вскрывали консервы, нарезали ломтики свежего российского ржаного хлеба. Он еще пах.

Васильев только пригубил.

— Извини, у меня проблемы с желудком. Вина бы мало потянул, а эту в шестьдесят градусов, никак. Я вот отолью в маленький стаканчик проглочу, чтоб ты не волновался.

Но Перевертайло Мотайло как только увидел полную пятилитровую пластиковую бутылку, обо всем забыл.

— А, иде наше ни пропадало. Тарасик и тебе разрешаю. Чеснок, цибуля есть- Подать сюды.

Он выпил и тут же сам налил второй раз полный двухсотграммовый стакан и казалось, подобрел.

— Ты, Васильев, понимаешь- Мне этот гаманитарный груз уже надоел. Но дело принсипа. Ты вот мне объясни, почему в одной фуре у тебя всего 80 килограмм чаю, когда ета фура может вместить и потянуть тридцать а то и сорок тонн-

— Так погрузили. Чай отдельно, чтоб его не придавило мешками, — попытался отбояриться Васильев.

— Э, нет! Тут шо-то не так, це щось не те. Фура-то чижелая, не поднять. Тут щось не так. В чому гвоздь проблемы- Выкладывай, я тут же сымаю трубку и этому американскому псу Наливай Разливайченко в ухо! На тебе, шпиен. Далее. Почему резина на колесах совершенно новая- Выходит шо она предназначена для ксплуатации на длительное время, в данном случае на войну с Украиной. И ишшо такой вопрос. Када заходишь в кузов, кузов кажется короче, чем кузов на предыдущей машине, значит там щось е. Вот давай проверим тридцатый грузовик. Шо у тридцатом грузовике-

— Медикаменты.

— Гм, мудикаменты… а мне думается это отравляющие вещества. Давай посмотрим.

— Идем, — сказал Артемьев.

Перевертайло — Мотайло с трудом взгромоздили через открытый задний, и он тут же упал на ящики, в которых были упакованы лекарства.

— На тебе фонарик, смотри, — предложил капитан.

— Выгружай, я задыхаюсь. Здесь сплошь отравляющие вещества. Вот, что нам везет старший брат. Он нас хотит отравить. Тарасик, бери меня на руки!

Но Тарасик уже лыка не вязал.

— Снимите это дерьмо, — дал приказ капитан своим. Он понял, что его замысел провалился и ушел к себе.

Нетрудно было догадаться, что гуманитарный груз у границ России с Украиной нож по горлу Бардаку Обаме, поскольку в его задачу входило полное истребление русских на территории юго-востока и поэтому он приказал Пердуске-Хальцману круглосуточно дежурить у телефона, дабы в любое время получить указание. Пердуске был так этому рад, что повесил телефон на шею и спал с ним. Но что можно было приказать, если разрозненные бандеровцы не осмелились бить прямой наводкой по машинам, груженным продовольствием и медикаментами.

Когда, на следующий день, утром 22 августа автомольный экскорт пересек границу и двинулся в сторону голодного города, Пердуске воскликнул: убивают! И стал набирать номер Бардака. Но Бардак нарочно не отвечал. Он сам размышлял. Он задавал себе вопросы, что делать и не находил ответа. Пришлось остановиться на том, что… «посмотрим, что будет дальше».

Но младшие братья не сидели, сложа руки. Они добросовестно ругались, дико вопили и выкрикивали: кто не скаче той москаль!

Груз сопровождали ополченцы, тем более, что Луганск, так похож на Берлин в 45 году, все еще находился в руках повстанцев, а не карателей и путь, по которому следовали фуры, тоже был в руках ополченцев. Украинские официальные власти не имели к этой территории ни малейшего отношения. Они просто ее считали своей, как Крым, как Москву, как Красную площадь, по которой они вскоре будут маршировать.

Все ждали, что скажет Пердуске-Хальцман — лидер нации. И он произнес… на всю страну, на всю Европу:

— Вернуть эту гамунитарную помощ обратно. Гамунитарная помош совершила агрессию! Она должна быть расстреляна. Слава Украине!

У микрофона за океаном раздался выстрел…у микрофона. Лидеры западной Европы, тоже стали выпускать пар из штанов. Но эта вонь рассеивалась ветром. Она уже надоела народам Европы. Кое-кто начал поговаривать: не пора ли остановиться.

Видимо решено было отдать на откуп укропам. Первым после Пердуске-Хальцмана, заволновался американский шпион Наливай Разливайченко. Он тут собрал продажных журналистов. Продажный собрал продажных. Как глава службы безопасности, он вынес вердикт, что это прямое вторжение под видом гуманитарного груза.

«Мы называем это прямым вторжением. Под циничным прикрытием Красного Креста это военные автомобили с документами прикрытия.

В последние дни мы стали свидетелями четко спланированной и опасной рискованной провокации против Украины с наглым и циничным использованием уважаемой международной организации Красного Креста, — провокации с так называемым гуманитарным конвоем. 30 грузовиков „незаконно стартанули“ в направлении украинской территории».

Экий красивый и грамотный язык американского шпиона на территории Украины!

22 августа, пятница, когда Россия, сделав единственный правильный выход, двинула свои гуманитарные грузы, разгрузилась в приемных пунктах Луганска и вернулась обратно — домой. В западных странах вопль сразу стих. Умолк и Бардак. Пес полаял и перестал и только украинцы рвали чубы о попранном суверенитете.

Савик Шустер три ночи не спал, готовился к своему грандиозному шоу.

Это был злобный вопль в адрес России. Никто ни словом не обмолвился о том, что люди мрут от голода в Луганске, который они разрушили, как немцы Сталинград в 42 году. Их обижал вопрос: почему грузовики оказались на украинской территории. А кто этому препятствовал, дебилы? Кто сомневался в том, что коробки с чаем «це щось не те»?

Много шантрапы плевало в микрофон, разумеется в сторону русских, которым хохлы еще покажут. Но коронным было выступление лидера бандеровцев, зобного бандеровца, первого покровителя украинских западных неофашистов Леонида Кравчука. Это первый президент-бандер Украины, который помешался на незалежности. Бывший секретарь ЦК компартии Украины превратился в подспудного нациста бандеровца, а став президентом, быстро перекрасился в неофашиста.

— Россия потенциальный агрессор, она всегда хотела захватить Украину, но не получается, она воевать всегда будет. Хорошо, что появился Пипиярош, хорошо, что цивилизованные западенцы охватили всю неньку Украину. Народ взялся за владу. Батальон «Азов» яркий тому пример. Украина только вместе с Западом может обуздать агрессивных москалей.

А то, что Россия породила Украину, то, что Россия построила крупнейшие заводы на Украине, атомные станции, оставила мощное вооружение, промолчал.

Правда, он об этом болтал и раньше, не столь откровенно, не столь злобно, не столь иезуитски. Похоже, бандеры только сейчас поняли, кто такой Кравчук. Выходит, он их отец родной. Тогда куда же девать Бандеру, гомика-

Кравчуко-суко выражает сожаление, что российский гуманитарный груз не был уничтожен доблестными бойцами Пипияроша, либо Ляшки Букашки.

Ополченцы, оказывается обладают определенной военной силой и надежно прикрывают своих благодетелей.

Гуманитарной катастрофы в Луганске не было и нет, город немного разрушили сами ополченцы, русские все выдумали и под прикрытием какой-то несуществующий помощи провезли тяжелое оружие — систему Град, тяжелые бомбардировщики и вообще какое-то секретное новейшее оружие. Как они посмели- Это же прямое вторжение на территорию суверенного государства. Санкции! Санкции! Но санкции уже не помогают. Мало того, он возвращается бумерангом. Что делать- Гавкать, гавкать и еще раз гавкать. На смех историкам, вот дескать какие вожди были: одни накладывали в штаны, другие вылизывали. Нигер стал у руля великой страны, и страна тут же стала болеть на голову.

Появились и подпевалы. А то как же без подпевал- Никто из певших осанну глупости не посетил Луганск. Зачем- То, что я хочу, так и есть.

45

Наступил период обмана: начальник обманывал подчиненного, подчиненный начальника, руководитель одного государства обманывал руководителя другого государства и эта схема держалась лишь потому, что один обман заканчивался, а другой начинался и так без конца, без обиды и вражды по отношению друг к другу.

Управление войсками на юго-востоке осуществлялось непрофессионально: доклады об успехах на фронтах были на основе лжи и обмана: президент обманывал свой народ, президента США Бардака, мировое общественное мнение, а его подчиненные обманывали его, верховного Главнокомандующего и обманывали друг друга сверху донизу и снизу доверху. Обманом прельстилась и пресса, вернее ее принудили к этому. Если вы хотели услышать самую свежую, самую непрофессиональную ложь, которая могла вас только расстроить, либо испортить настроение, а то и развеселить, достаточно было включить телевизор — там ложь лилась рекой. Малограмотному человеку она нравилась, он в ней нисколько не сомневался. Средства массовой информации запада убедили многих: на востоке воюет Путин в современном, пуленепробиваемом жилете, воюет Россия с Украиной и даже часто терпит поражение.

Несколько месяцев спустя после начала военных действий, пропаганда выдала: на восточном фронте доблестные бойцы бандеровской Украины потеряли до пятисот военнослужащих (На деле пятнадцать тысяч). Но, сколько погибло на самом деле, никого не интересовало. Хальцман как Верховный Главнокомандующий решил провести парад победы на Крещатике 24 августа, что совпадало с днем незалежности.

Собрав последние военные колымаги, выдав мальчишкам новенькое обмундирование, Хальцман начал принимать парад с невероятной гордостью и величием.

На самом деле, этот парад принимал жалкий пустобрех и неудачник на главной площади страны, будучи уверен, что светится с экранов всего мира, как красное солнышко.

Но вся беда в том, что именно в этот день ополченцы Донбасса и Луганска перешли от партизанских методов ведения войны к мощному наступлению и окружили практически всю бандеровскую армию, начав ее методически уничтожать. Они вывели из строя невероятное количество военной техники под Иловайском. У бандеровцев уже не стало самолетов, не на чем летать и сбрасывать бомбы.

А министр Обороны Галатей докладывает одно и тоже: вот-вот возьмем Донецк и Луганск. Он так внушил президенту эту бредовую мысль, что тот задумал провести парад войск на смех всему окружающему миру. Благо в Госдепе США Псаки Суки твердила, что русские не гуманитарную помощь привезли, а оружие под видом гуманитарной помощи. Ничего, что в мешках был сахар, мука, зерно — для нее это все равно оружие. В какой-то степени она права и Госдеп прав, и Бардак прав: на сытый желудок можно нажимать на гашетку, на спусковой крючок, а когда человек не кушает пятые сутки, ему уже ничего не нужно. Так, что надо признать: россияне привезли в мешках мощное оружие — еду. И Бардак, и Псаки Суки убеждены: украинцы настолько тупые, что в каком бы виде не была подана информация, они все равно ничего не поймут.

Надо признать: парад был парадный и многим воякам поднял настроение, но бывший министр обороны Киваль отлучился за какой-то бумагой и увидел по телевизору ужасающую картину: сотни пленных солдат доблестной и непобедимой армии в качестве пленных шагают по центральной площади Донецка, окруженные с обеих сторон вооруженными сепаратистами. На площади много сепаратистов — оставшиеся в живых: мужчины, пенсионеры, инвалиды, все, кто негоден нести воинскую повинность, а также женщины с малышами сепаратистами на руках.

— Фашисты! — скандирует толпа. — Фашисты.

Доблестные войска взятые в плен, идут, опустив голову.

— Мать моя Пердуска! — восклицает Киваль и бросается на площадь, где Пердуска во всей своей красе и величии, принимает парад, приложив растопыренные пальцы к пустой(дурной) голове.

— Пердуске-Хальцман! главнокомандующий всеми вооруженными силами!

— Кивалкин, не мешай, — произносит президент и еще выше и величественнее поднимает голову до самых небес.

— Хальцман, беда!

— Не мешай, не то будешь уволен и разжалован.

Киваль кивает не головой, а плечами и уходит, чтоб его никто не видел, не слышал. У него в двух глубоких карманах брюк галифе по одному платку большого размера. Один уже мокрый от слез, пора доставать второй. Ведь он, Киваль, истинный патриот бандеровцев, а то, что его несправедливо сняли с должности министра Обороны страны, не имеет значения. Ему хочется взять оружие в руки и перестрелять всех сепаратистов, но при этом, чтоб у этих сепаратистов были кривые стволы любого оружия и чтоб эти стволы не разгибались, а то, там, на передовой, где он был когда-то в молодости, воистину страшно, поседеть можно в мгновение ока. А у него волосы все равно уже седые.

Единственное что ему остается делать, это собрать слезы в платок и положить этот платок в ящик домашнего музея.

Главнокомандующий Пердуске-Хальцман, когда все отрапортовали, когда он произнес речь и когда прошла череда поздравлений, среди которых были и недоуменные взгляды, вдруг вспомнил Киваля, эту преданную дворняжку, как он его называл и задумался. С чего это он в такой важный момент, когда он, Пердуске, в стадии величия, задирал голову кверху, подошел вплотную, требуя аудиенции. Эта мысль, как морская волна во время шторма, набегала, увеличивалась и он не знал, куда бежать, что делать, где от нее спрятаться. Его помощник Скорлупа тоже бежал следом за ним, но не мог его догнать.

— Остановитесь!!! — закричал Скорлупа со всей силы.

Ба, точно, надо остановиться. Чего это я бегу, если у меня есть машина- И он остановился. Скорлупа тут же накрыл его собой и произнес над ухом: вы в опасности. Я вас беру под руку и мы возвращаемся к стоянке, там вас ждет шофер.

— Где Киваль- Где он пес желторотый-

— Вон плачет стоит под ивой.

— Веди к нему. У него код от катастрофы.

— Кивалко, ходь сюды! — позвал помощник Скорлупа.

— Не пойду, ноги не служат. Сами топайте, побежденные.

Хальцман повернул в сторону ивы, обнял и поцеловал бывшего министра обороны и заплакал.

— Конец нам, да-

— Еще не конец, но это начало конца. Кажись ты завтра встречаешься с президентом России Путиным. Дай ему в зубы один раз, а потом уже начинайте вести переговоры с москалями.

— А за что-

— За то, что он под видом гаманитарной помощи привез оружие которого нет еще в мире. И теперь сепаратисты пошли в наступление и теснят наши доблестные войска, окружают их и методически уничтожают. Скоро нам капец.

— Почему же- Не может этого быть. А завтра я Путину накостыляю, сука буду. Он мне за все ответит. Давай споем: Реве та стогне Днипр широкий…

— Хальцман, ты еврей-

— Какая разница. Еврей с хохлом близнецы и братья, разве ты не знаешь-

— Буду знать. А кто хитрее-

— Кто умнее, тот хитрее.

— Там, где хохол прошел, еврею делать нечего.

46

Притихших, отвергнутых обществом и политической элитой КПСС бандеровцев откопал и как-то незаметно стал холить первый президент Украины Кравчук, как только перешел из кабинета секретаря ЦК компартии Украины в кресло президента. Благо, Украина обрела независимость. Человек настолько сложная натура, что будешь знать его сорок лет и не узнаешь до конца. Чем был недоволен Кравчук за все годы царствования в кресле секретаря ЦК партии Украины- У него было все и он был все. Уже будучи президентом в другой перекрашенной собачьей шкуре, он не имел столько полномочий, сколько на посту секретаря компартии. Видать в нем сидел какой-то другой человек, бесенок, дремавший до поры до времени. И когда он клялся в верности идеям тому, с бородкой, приподнятой кверху, бесенок, сидевший в нем, дремал, не будоражил его двойную поганую натуру. А когда кумир со всеми своими бредовыми идеями провалился в тартарары, бесенок проснулся и взял президента Кравчука за горло. Что было делать бедному Кравчуку, чья натура представляла собой поднявшееся на дрожжах национализма, тесто. Бесенок завладел его психикой, а владельца превратил в зомби. Зомбирование это психическое заражение, поражение мозга, после которого человек не может трезво и самостоятельно мыслить. Это уход в противоположную область понимания мира.

В настоящее время слово «зомби» часто употребляется в значении человека, который под внешним воздействием теряет способность самостоятельно мыслить и действовать. Всё чаще говорят о зомбировании с использованием современных методов: социального программирования, рекламы, формирования общественного мнения через средства массовой информации и пропаганды, различных психотехник (например, нейролингвистическое программирование, гипноза). О зомби можно говорить очень много и долго. Лучше заглянуть в научную литературу, а автор же подойдет к этому вопросу с другой стороны, дабы добиться максимальной простоты, понятной любому человеку.

До Кравчука слово «бандер» было ругательным, унизительным, оскорбительным словом. На Западе это слово произносили шепотом, с придыханием, на востоке — грубо, беспардонно, матерно. Если, скажем, вы очутились на востоке, в любом городе, допустим в Днепропетровске и не могли устроиться в гостиницу, потому что после просмотра вашего паспорта все номера были заняты, вам приходилось искать койко-место где-нибудь на окраине.

— Откуда вы, товарищ-

— Из Прикарпатья.

— Бандер, что ли- Э, нет, бандеры не нашенские. Простите, но мы ничего не можем сделать. Вас еще не всех, того- разрезая горло ребром ладони, спрашивал хозяин дома.

Общество уже тогда было зомбировано, и только время могло изменить его ориентиры. С обретением Украиной независимости и приходом Кравчука, отношение к слову «бандер» стало меняться и достигло таких размеров, что, охваченная бандеровской человеконенавистнической идеологией вся Украина просто сошла с ума.

В зародыше бандеровцы взяли на вооружение гитлеровскую фашистскую идеологию, а позже добавили постулат и из коммунистической: кто не с нами, тот против нас. Невозможно не признать, что фашистская и коммунистическая идеология были несколько цивилизованнее бандеровской, смахивающий на азиатскую средневековую общую человеческую культуру.

Как так произошло, что три западные области заразили всю Украину гнилой философией бандеровщины- Капельным путем, путем рукопожатия, поцелуем и просто при помощи телевизора. Никто сказать не может и не хочет, ибо пока никто не задается этим вопросом.

— Эй, Ганка, мово сына моськали полонили, пришпандорили яво гвоздями к забору, аки Иисуса Христа, сделали сперва яму пятиконечную звезду на грудях перочинным ножом, а потомычки отрезали яйца и в рот запихнули, изверги проклятые.

— Да вроде брешут, шо наши солдаты, брошенные командованием в количестве 438 человек сами перешли на сторону моськалей, те их накормили, напоили, оказали помош и отпустили по домам.

— Враки. Такого не было и не могло быть. Это бригада Правого сектора Пипияроша шепаратистов захватила, неделю отхаживала пьяниц, а потом отпустила на все стороны, гуляйте, робята. Глупости делают наши доблестные воины. Какой-то гаманизм исповедуют, врагов своих заклятых холят и ублажают, я б им ихнее достоинство отрезала и в рот запихивала, ешьте шепаратисты, раз Москва вас прокормить не может.

— Ты, бабка Фрося, не того, не ври. Где ты такое слышала-

— Я ниде не слыхала, но знаю. Телевизер у мене есть- Есть. Шо еще надо- Ишшо был такой композитор Шумченко который описал любовь Катьки к москалю. Кажись, я помню первую строку: кохайтеся чернобыви, та не с москалями, бо москали чужи люди…, понимаешь, чужие. Вот и весь сказ.

— Брехня все, я ничему не верю.

— Ты такие речи заводишь, подбородок дрожит. Гляди, поплатиться можно.

И Ганка поплатилась. Однажды ночью явились плечистые парни в дом Ганки и вырезали всю семью, а на дверях оставили плакат: «за симпатию к москалям».

Жизнь другой семьи, соседки бабы Фроси сложилась по-другому.

Зина Онуча стала испытывать не только доверие, но и симпатию к бандеровцам с прошлого года. На свое сорока пятилетие она пригласила дальнего родственника, проживавшего в Галичине Диму и конечно Бабу Фросю. За накрытым столом, где была не только отменная закуска, но и много всяких напитков, Дима прилип к домашней сивухе. Он был весел, пел песни, всех целовал, а дальнюю племянницу Зину поцеловал трижды и даже коснулся горячим языком ее губ. Зину как током ударило. И…с того самого вечера Зина начала испытывать симпатии не только к Диме, но и к его родственникам, знакомым мужского и женского пола, соседям — всем бандеровцам, живущим одной ненавистью к москалям. Зомбирование ей передалось через поцелуй.

Муж Зины Иван находился в Киеве, возглавлял бригаду строителей. Строили дачные домики для знакомого знакомого, который, знакомый знакомого, находился в далеком родстве со сватом племянника, теща коего была знакома с президентом Януковичем по даче. Зина понимала, что нет более высокого и более авторитетного человека в государстве, чем этот знакомый по имени Бородавка, коего так боготворит ее муж Иван. И было за что. Бородавка не платил рабочим по ведомости за выполненные работы, а отдавал Ивану, а Иван прятал деньги в карман. Он не мог с ними расстаться. Собрав рабочих, он объявлял, что остается в Киеве ждать расчеты, а всех отпускает по домам.

Недели две спустя, он и сам возвращался домой, платил людям жалкие гроши, якобы расходуя свои кровные, и вопрос как бы сам по себе закрывался. Иван пил гулял, обустраивал дом, скупал подержанные иномарки, Зина цвела, пахла, устроила дочку в мединститут заплатив за поступление пятнадцать тысяч долларов, а потом содержала ее и ее молодого человека, живших в неофициальном браке. Пять-шесть тысяч долларов в месяц потратить на любимое чадо это были пустяки.

После трех лет жульничества, бессовестного обмана рабочих у Ивана начались трудности: никто не хотел идти к нему в бригаду. И хозяин Бородавка его наколол на восемьдесят тысяч долларов.

В Киеве вспыхнула революция, затеянная бандеровцами. Зина полюбившая Степана Бандеру посмертно:

— Это Путин виноват. Путин отговорил Януковича подписать соглашение об социации с Юросоюзом. Ты Ванька, ничего не делаешь, не устраиваешься на работу, как мы жить бум-

— Зина, голубушка, работы полно, но…везде надо вкалывать, а я привык командовать. Я уже не могу работать. Ты что думашь, я буду щекотрурить, мулярить, таскать бревно, как этот лысый, как его, а Люнин- Ни за что.

— Тогда превращайся в революционера, но…ты гавкать не умеешь, там от тебя тоже толку никакого, — сказала Зина, вытирая слезы.

— Гавкать- Я не умею- Ты только послушай: долой, долой!!! Степке ура-а-а!

— На тройку сойдет. Так вот собирай пожитки и на Майдан в Киев. Там, в зависимости от должности, платят неплохие денежки. Все, что заработаешь посылай дочери на фатиру и на учебу. Каждый зачет сотня доллалов, ты понимаешь, что это значит- А я тут буду агитировать. Надо Димке позвонить, моему дядьке и сказать: я Зина чистая украинка, ненавижу москалей. Юсика не хошь взять с собой-

— Нет, не стоит, пусть он окончит курсы молодого бойца. Ему присвоят звание сержанта, тогда он самостоятельно будет водить заключенных за решетку и обратно в суд. Ему выдадут новейший пиштоль, а то у него чичас только штык.

— Ладно, — сказала Зина. — Поезжай. Гавкай, как можно громче. Может революция победит и нам какая кроха перепадет. Я тоже поехала бы с тобой, но…как дом оставить-

Иван поехал во второй половине января 14 года и был до конца великой революции на Украине, финансируемой американцами и принесший великие блага народу. Если раньше, при Януковиче, добром, тихом, нерешительном, все государственные структуры работали как часы, пенсии повышались, коммунальные структуры работали нормально, то после захвата власти хунтой, все изменилось, все стало с ног на голову. Но народ к этому времени уже был поражен бациллой зомби. Ему можно было отрезать пальцы на руках и на ногах, уши и приставать нож к горлу, а он кричал: долой, долой…москалей, они во всем виноваты.

Онуча Иван вернулся домой вшивый грязный, вонючий как старый задрыпанный козел без гроша в кармане. Но он принес другое богатство- революционный дух.

— Слава Украине! — произнес он как только переступил порог дома.

— Слава Украине, хайль! — подняла Зина руку в верх. — Ты, муженек вернулся богатым…духовно богатым. Знаешь, я тут сдала всех соседей в округе. Одних сжигали, других распинали, третьих просто отстреливали. Я получила колоссальное удовольствие. Надо их имущество прибрать, а то расхватят другие. Подумай, как это сделать.

— Зина…у тебя такое тело…

— Ваня, иди сперва обмойся, воняет от тебя на километр. А я буду ждать тебя в постели… я тоже соскучилась. Там, в Киеве, у тебя не было никакой бандерки-

— Клянуся…

— Ладно, бегом!

47

Зина взяла на воспитание трех ребят в доме опеки. Это были детишки родителей алкоголиков. Их лишили родительских прав и отдавали в более-менее благополучные семьи. Государство выделяло около тысячи долларов каждый месяц на содержание таких детей. Так что Зина не оставалась без копейки в доме, а вот муж снова сел на ее шею. Он нигде не работал и не желал работать, а вот барские замашки остались. Иван, к примеру, не желал пройтись пешком в магазин за картошкой, а только садился за руль. Деньгами на топливо его снабжала Зина. Они стали чаще свариться по всяким мелочам и только бацилла нацизма их объединяла. Но бацилла нацизма, поразившая обеих, никак ей не помогала в борьбе с надвигающийся нищетой. Иван стал подумывать о майдане, он уже полу развалился, но не окончательно. Мало того, члены банды иногда получали баснословные гонорары. Под маркой контроля за деятельностью правительственных органов, бандиты Пипияроша устраивали погромы…в любом учреждении. Чиновники, чтоб не лишиться должности, откупались. Но возьмут ли его в эту вшивую элитную банду, Иван сомневался. Надо было снова податься в Киев, побывать у начальства палаточного городка и путем челобитной попробовать счастья.

Единственного сына Юсика вызвали в военкомат в третью волну всеобщий мобилизации и отправили на восток.

— Поедешь в Днепропетровск в ведение Коломойши. У него много тюрем. Будешь сопровождать заключенных. Юсик послушно собрал вещи и отправился. А Зина обрадовалась: оценили сына, коль так далеко отправляют.

— Ваня, отправляйся в Киев…

— Поеду, а может возьмут ребята. Попрошусь сначала убирать мусор, а потом и…в элитное подразделение.

— Хорошо, муженек, — сказала Зина. — Только гляди, если встретишь сына Юсика, организуйте какой добровольческий отряд и айда на москалей. Надоели они уже.

— Так их здесь нет, как они могли тебе надоесть-

— А вот так. Надоели и все тут.

— Надо собраться, помыться, постричься, собрать хороший узелок. Ты там самогона литров пять выдели, я преподнесу заместителю Пипияроша, кажись он командует палаточным городком, поздороваюсь с ним по традиции Слава Украине, как здороваются все бандеровцы при встрече друг с другом и скажу: возьми меня в элитное подразделение, обещаю не ударить лицом в грязь.

Тут раздался звонок по мобильному телефону. Зина схватила дрожащими руками, она давно ждала этого звонка и это был действительно звонок от Юсика единственного сына.

— Мамочка, я…со мной все хорошо, вместо Днопропетровска, я очутился в Донецкой области, охраняю енерала Цапа. Он тута в палатке всю ночь спит и весь день спит, а мы с ребятами яво охраняем. И сами кимарим. Гул выстрелов едва слышен, потому как эти выстрелы далеко, а может их и вовсе нет. Так бабушки по чердакам ходют, досками не прибитыми громыхают.

И на этом связь прервалась. Зина и обрадовалась и расстроилась. Обрадовалась: а вдруг и Юсик енералом станет, не просто так он енерала охраняет. Расстроилась: а вдруг, кто мобильный телефон отобрал. Енерал спит, а мимо палатки всякая москальская шантрапа ходит. Точно отобрали, ах ты Боже ты мой.

Иван и не обрадовался и не расстроился. Он принял эту информацию в свой мозг на дальнюю перспективу и решил, что пора двигать ногами, дабы не было застоя в коленных чашечках, где у него иногда возникает несуразица.

— А я вот что подумал Зинуля. Могла ли бы ты выделить мне триста долларов на дорогу, тогда бы я сел за руль своего потрепанного «Ауди» и добрался благополучно к новому месту работы. Уже через дня два не далее я те вышлю три тышши долларов на мелкие расходы.

— Ванечка, мой золотой бандер! сколько раз ты меня омманывал, скажи, пожалуйста- Ты если что и заработаешь, тут прокутишь с сучками, неважно, с элитными, бандерками, или простой обычной швалью, кто трижды болел гонореей и дважды сифилисом. А потом к жене. А я тут маюсь.

И слезы из покрасневших глаз Зины подтверждали непреложную истину.

— Виноват. Но…последний раз. Хорошо-

Зина вытащила последние триста долларов из кошелька, и Иван умчался в Киев, как белый человек.

Однако неделю спустя Юсик перестал звонить. Енерала пленили сепаратисты, а у Юсика отобрали мобильный телефон и отправили на передовую. По наглому, даже у Зины не спросили согласия.

Юсик совершенно не умел стрелять, он все путал спусковой крючок с замком затвора. В составе своей бригады он был полностью отрезан, а командир полка сбежал, сказав напоследок: как хотите, ребята, но я бы на вашем месте перешел на сторону русских. Они добрые люди, не станут вас обижать.

Так и получилось. Знаменитая бригада в составе 438 человек перешла границу и очутилась в Ростовской области. Их пригласили, накормили, отмыли от грязи и вшей и сказали:

— Кто хочет вернуться домой, пожалуйста. Только больше на братоубийственную войну не возвращайтесь. Почти все солдаты так и поступили. А кто не хочет домой к родителям, к молодой жене, к невесте, к малышам, что сквозь слезы спрашивают ежеминутно идее папа-

Сержанты русской армии достали свои мобилки и отдали военнопленным: звоните домой, пусть за вами приезжают матери. Но Юсик замешкался, да и номер телефона матери подзабыл, она его часто к тому же меняла. Потому Юсику пришлось чапать домой в одиночестве.

Мать, когда увидела его, упала в обморок. Он стал ее отхаживать, потом рассказал все как было. Она всему поверила, не могла поверить только одному, как это москали, эти нелюди, могли решиться на такое.

— Этого не может быть, сынок. Это наши доблестные воины тебя отпустили, а шутки ради сказали: мы москали. Это была шутка, шоб ты знал. Побудешь немного дома, отдохнешь и айда на восточный хронт для сражения с москалями.

— Мама, нейзя, пердупредили, — сказал Юсик и отшатнулся.

— Ты патриот, или кто-

— Я патриот, но не тот, мама.

— Я и слышать ничего не желаю. Отец в Киеве на майдане сражается с москалями, а сын дома лясы точит, ничего себе.

Разговор матери с сыном прервал представитель власти. Он пришел с повесткой вызова в следственные органы.

— Ты есть предатель, ты предал Родину, вильну неньку Украину и побежал к москалям якшаться. Небось задание от их, поганцев, получил. Собирай вещи, пошли.

— Слава Украине! — воскликнула мать в ужасе, но это не помогло.

Киевская хунта, а ей подсказали американцы, запустила пропаганду на все сто. Она хорошо одурманивала мозги простым людям, которые свято стали верить: во всем виновата Россия.

48

— Эй ты, сука, не много ли ты выпил- Я же тебе грю, сюда нажимай, на гашетку, а ты куда-

— Э, какая разница, куда- Налей, браток ишшо, тады могет и попаду. А куда ентот снаряд полетит- Надо, шоб не на пустырь, идее никого нет, ни одной живой души, ить мы за каждого убитого получаем бабки от Коломойши. У Днепропетровске одни евреи и Коломойша ими правит, а здесь кацапы, вот и Коломойша решил лишить их жизни. А нам-то кака разница. Мы профессиональные убийцы. Нам бабки и все. Но давай по больнице грохнем, а- Лежачих добьем, а- Как- У больницу- Мине надо, шоб у детскую. Знаешь, дети растут быстро, а они все москали. Подрастут и снова начнут с нами воевать.

Поросяко Васька был прав и неумолим и прав. Пришлось налить ему еще стакан.

— Ты Петро, скажи, куда нажимать, сюды-

— Да, — подтвердил Васька и зажал уши.

Раздался гром оглушительной силы, а из ствола после вылета снаряда немного повалил дымок.

— А куды я попал, не знаешь-

— Какая разница, куды- Лишь бы не в своих.

Пушек и снарядов у карателей было много. Командир приходил, наводил ствол в определенном направлении, без поиска цели, приучил солдат загружать в ствол снаряды и нажимать на гашетку. Снаряд летел наобум. Обычно он долетал до центра города, попадал в здание школы, в жилое здание, детский сад, водонапорную станцию электро подстанцию, разрушая случайно попавшиеся цели до основания. Так же работали и системы Град. Наобум сбрасывались бомбы с самолетов, но вскоре самолетов не стало. Ополченцы методично их уничтожали. Город Луганск, а затем и Донецк методически уничтожались, а малые города областного значения стирались с лица земли.

Западные благодетели этого не замечали, не было у них такой тяги видеть трагедию маленького народа, осмелившегося восстать против геноцида неофашистов бандеровцев. Они с тупым упрямством твердили: во всем виновата Россия.

К ополченцам стали прибывать опытные военные из России на добровольной основе. И не только из России, были добровольцы из Испании, Франции, Италии, Сербии и других стран. Они-то и разгадали пещерную тактику ведения боя киевскими карателями, которых посылали два еврея Хальцман и Коломойша.

От партизанских методов ведения боя, от защиты, исключая нападения ополченцы перешли к созданию регулярной армии и к нападению на противника. Оказалось, что каратели не выдерживают ближнего боя, и бегут, сломя голову. Потери в ближнем бою каратели несли катастрофические, а пополнять было нечем. Приказы Пердуске-Хальцмана о всеобщей мобилизации от восемнадцати до шестидесяти пяти лет не приносили желаемых результатов: никто не хотел идти умирать на восток, неизвестно ради чего.

Постепенно, незаметно, ситуация начала меняться. Ни министр обороны, ни президент, ни долговязый Кролик ничего не замечали.

24 августа Пердуске провел грандиозный парад в Киеве по случаю национального праздника Дня незалежности и дня победы на донецкими сепаратистами. После завершении помпезного парада, собрав свою камарилью, отправился на обед в самый шикарный ресторан Киева, где была не только русская водка, но и русская икра. После короткой сумбурной речи о немедленной победе над сепаратистами, он стал выслушивать хвалебные речи членов своей хунты. Он сидел и думал: а почему у меня нет маршальских погон, раз я выдающийся стратег- Кто в этом виноват, министр обороны- Да я его за шкирку.

Но Галатей как бы погасил этот вопрос. Выступая, он произнес:

— Мы достигли на юго-востоке выдающихся успехов над сопаратистами благодаря выдающимся способностям нашего президента Пердуске. Я намерен ходатайствовать перед верховной радой о присвоении ему воинского звания маршала Украины. Слава Украине! Слава Пердуске!

Пердуске забылся и сам долго хлопал, щедро улыбаясь. Он поддержал тост за самого себя, но таких тостов было очень много, каждый задочес рад был выслужиться, дабы получить повышение по службе. Министр внутренних деле Ваваков норовил поцеловать в пятку Пердуске, трижды становился на колени, но всякий раз валился на пол. Он очень расстроен. Ваваков видел голую пятку президента, а пятка была закрыта шерстяным носком давно нестиранным, и министр дважды чихнул и поцеловал своего кумира в колено. Но президент, как ему показалось остался весьма доволен. Тут подбежала депутат Кужель, такая расфуфыренная, в белом, волочащемся по полу белом платье, что президент поморщился и выставил руку ладонью вперед, что значило: не подходи. Кужель расплакалась, повернулась и исчезла.

В этот момент (исторический момент) в зал вбежал его верный друг и помощник, недавний зэк Залупценко с высунутым языком и ниткой слюны, стекающий с языка на пол. Он наклонился к уху и произнес:

— Кум, друг! Нехорошие новости. Сепаратисты активизировались и полностью окружили нашу армию в количестве семи тысяч доблестных бойцов, в том числе войска правого сектора Пипияроша и все части Коломойши и Юлии Болтушенко.

— Не может быть!

— Может, кум, может. Мне только что звонил Пипиярош. Наша армия в котле. Она окружена со всех четырех сторон. Там заканчиваются запасы продовольствия. Бригада «Кобра» в составе 600 человек, все из Львова побросали оружие и уехали к себе на родину, отказались воевать.

— Это вторжение России, — заревел президент. — Помоги мне подняться. Завтра утром — совет Нацийональной безопасности и обороны. Я пойду докладывать Бардаку и Ангеле Муркель.

— Меркель, батона, Меркель.

А тем временем на юго-востоке ополченцы беспощадно лупили карателей, уничтожали технику, расчленив всю армию на несколько группировок. За одну ночь и один день были освобождены многочисленные мелкие города Донецкой и Луганской областей. В Луганске люди получали гуманитарную помощь, присланную из России, улучшилось снабжение армии, состоявший теперь из взводов, полков, дивизий, бригад, имевших своего министра обороны.

Десятки и сотни карателей стали добровольно переходить на сторону ополченцев и особенно пересекать границу, чтобы очутиться в России, хорошо зная, что в России их накормят, отмоют от грязи и отпустят с миром: идите, мол, по домам и больше на войну не возвращайтесь.

Вскоре поступила просьба президента России сделать гуманитарный коридор для окруженных карателей и отпустить их по домам. Ополченцы со скрипом согласились с этим предложением, словно забыли о многих разрушенных до основания городах, о жестокости карателей в особенности фашиствующих бандеровцев. Но как могут согласиться с королевским предложением те, кто воюет за деньги Коломойши и Тимошенницы, Кролика и Пердуске-

Добровольная сдача это не только потеря баснословных гонораров за убиенных, но и потерянный имидж. Кто будет нанимать, пропущенных через гуманитарный коридор униженных героев- Кроме того, в украинской армии много иностранных наемников — головорезов. Убивать — их профессия. Такой солдат едва ли поверит, что его помилуют, коль он никого не пожалел, никого не миловал, даже грудного ребенка.

Война это в какой-то степени баш на баш, либо ты, либо тебя и тут гуманизм не всегда ценится. Возможно это слабый удар по самолюбию тех, кто все время произносит: гав-гав-гав. Может они остепенятся. А помилованные нацисты отмоются, отъедятся в домашних условиях и снова попросятся на войну, потому что им без крови скучно.

Украина постепенно начала погружаться в хаос. В Киеве и в других крупных городах стали орудовать банды. Они громят магазины, произносят лозунги, шефствуют по центральным улицам со своими флагами. В столице демонстрации перед зданием Верховной Рады, советом министров, администрацией президента. Может возникнуть двоевластии, троевластие. Горожане запасаются дровами, потому что никто не хочет платить за газ, а Россия давно перекрыла бесплатную газовую трубу. Похоже, президент не знает, что делать, а Кролик знает что делать: он все грозит России, обещая закопать ее на самую преисподнюю. Его вонь брызжет из кривого сморщенного злобой рта.

Украина становится головной болью не только Евросоюза, но и Америки.

Она истерически просит военной помощи и хочет во что бы то ни стало уложить москалей, но едва ли запад рискнет пойти на военный конфликт с ядреной державой ради придурковатых членов киевской хунты.

Одурманенные, зомбированные народные массы, если только будет свергнут главный Зомби, быстро начнут прозревать и все то, что сегодня в их глазах видится черным, превратится в белое, светлое и возможно Украина может стать цивилизованной страной.

А пока о том, что при Януковиче все же был порядок в государстве, народ жил спокойно, не лилась кровь, вы нигде ни от кого не услышите. Долговязый Яцек сделал так много, чтоб зомбировать огромную страну, что его можно сравнить с Лениным. Ему просто нет равных. Даже Пердуске-Хальцман ему уступает в этом вопросе.

49

Сообщение об окружении войск сепаратистами вызвало замешательство в головах членов киевской хунты, которые и без того были напичканы всевозможными вирусами, способными проявиться в любой момент. Так президент в любой момент мог выйти из себя и ударить кулаком по столу, а слушатели вместо того, чтобы опустив головы, создать мертвую тишину, вдруг вскакивали и долго аплодировали, выказывая свое исключительное одобрение.

Теперь же на совете национальной обороны и государственной безопасности, Пердуске трижды стучал кулаком по столу, а члены совета все ниже опускали головы, пока головы не замирали на крышке стола.

— Шевченко писал: все идее и все мынае, — произнес первый президент Кравчук, приглашенный на совет в качестве мудрого человека, закоренелого бандеровца, умеренного фашиста, верного покровителя всех последующих после него президентов.

— А точно, — произнес Пердуске- Хальцман, — разрешаю поднять головы и запустить мотор мысли. Что думает Яцек-

— Я думаю так: Россия нагло нарушила государственную границу и ввела на территорию Украины свои, вооруженные до зубов войска. Иначе наши доблестные воины не были бы окружены.

— Что нам скажет председатель Верховной Рады Трупчинов-

— Аллилуйя, аллилуйя, господи помилуй и благослови наших хлопцев, которые сидят без воды, пищи, падронов, пушек и танков, аминь!

— Глава администрации Залупценко, тебе слово!

— Предлагаю срочно вступить в НАТО. Прямо сию минуту. НАТО нас прикроет, а потом мы их сагитируем и на Москву все вместе.

— Залупценко прав, — произнес едва слышно виноватый министр обороны Галатей.

— В НАТО, в НАТО!

— Яцек, пошли заявку, — разрешил президент.

— Какой-то гаманитарный колидор, что это может быть- спросил бывший министр обороны Киваль.

— Уловка, — вынес вердикт Яцек. — Никаких коридоров. Наши доблестные войска наберут сил в окружении и прорвутся, а потом поддадут сепаратистам.

— Верно, — согласился президент. — Еще в Минске Путин пытался меня охмурить с этим коридором, да я проявил стойкость. Он, знаете, так долго за мной ходил и упрашивал: ну Петя, давай проведем встречу тет-а-тет. А мне было некогда. Баронесса Эштон, она так подобрела, все меня под руку, все под руку и грит: не поддавайся на провокации. Теперь мне ясно: под видом гуманитарной помощи он хочет провезти оружие для сепаратистов, а эти сепаратисты ведь могут и до Киева дойти. Шо нам робыть, Левонид Данилович-

— Леонид Макарович, — поправил Кравчук. — Ну я думаю так: срочно всем в Брусель, срочно. Брусель не ждет. Пасть в ноги, лбами об пол стучать до тех пор, пока Борзая не скажет: хватит.

— Жозе Мануель Баррозу, — Левонид Даниович.

— Макарович. Но неважно. Просите помощи, требуйте санкций, введения войск, приема страны в НАТО. Говорите так: нас богато, примите нас в НАТО. Не уезжайте из Брусаля без помошши. А те ребята, что в окружении, они попали случайно в результате введения российских войск, подождут немножко. Можно же и мочу попить, раз нет воды, дохлую мышь поймать и на костре поджарить, когда речь идет о судьбах Родины. Правильно я грю, товарищи-!

— Уряа-а-а-а! уряа-а-а-а!

Такого единодушия, как на этом заседание Пердуске еще не наблюдал. Это вдохновило его, наделило его новыми силами, вселило надежду: окружение армии — это какая-то ошибка. А если не ошибка…тогда эта ошибка будет устранена войсками НАТО. Войска войдут, Россия дрогнет и отступит, а там с сепаратистами можно будет разобраться очень просто.

— Готов ли президентский самолет- спросил он у дежурного. — Если готов, вылетаем в Брусель.

— Но всем не поместиться.

— Яцек, где твой самолет-

— В ремонте.

— Тогда тебе топать пешком.

— Ну, я найду еще один, вы что думаете: премьер это вам курочка на побегушках-

Целая свадьба очутилась в Брюсселе уже через два часа. Их разместили в гостинице, а утром, едва попив кофе, просители устремились по кабинетам различных должностных лиц. Чиновники пожимали плечами, отнекивались, а некоторые одобрительно отзывались о желании присоединиться, но этот вопрос решает Расмуссен, а Рассмусен твердит на каждом перекрестке: Россия ввела войска на Украину, он будет после обеда.

— Долги надо платить, — сказал Пердуске один чиновник. — Вы срываете поставку газа в Европу. Сколько вы должны- Пять с половиной миллиардов долларов- Это копейки. Надо платить, а потом будем разбираться с введением войск.

Любой человек с протянутой рукой когда-нибудь станет в тягость. Политики, которые так тянутся к кормушке Евросоюза этого не понимают. Они давно машут руками, брызжут слюной в адрес россиян, зная, что и Бардаку и всем руководителям стран, входящих в Евросоюз это нравится, а некоторым из них это манна небесная. Но ощущение такое, что те, которые так радуются словесной браваде, хотели бы разделить эту браваду на две составляющие. То, что украинцы, грубо говоря, издают дурной запах в адрес россиян — это прекрасно, а вот то, что они это делают небескорыстно, смущает их, и в тот момент они видят нищенку с протянутой рукой. И эта нищенка все чаще и чаще показывает эту руку и просит: раскройте свои объятия наконец, сколько можно-

На разных уровнях чиновники отбояриваются по разному. Президента встречают с улыбкой, усаживают его в кресло напротив или рядом, мило беседуют с ним, а на его просьбу о помощи, похлопывают его по плечу и произносят примерно одну и ту же фразу: окей, окей, майн фрэнд.

Украинцы же не замечают этого смущения, их не беспокоит, что в скором времени их друзья на западе станут от них отворачиваться, ссылаться на занятость, вежливо давать понять, что лучше подождать, мы вас сами попросим. Но никогда не попросят.

Пока надежда на Америку. И эта надежда так велика, что младшие братья не прочь подложить свинью тому же Евросоюзу, куда они так стремятся.

Россияне долго кормили их бесплатным газом и основательно разбаловали. Долг за неоплаченный, но израсходованный газ возрос до 5,5 миллиардов долларов. Им перекрыли трубу. Ничего: газ в Европу идет по нашей трубе, через территорию Украины. Кто нам мешает просверлить трубу на любом участке и чтоб никто не видел занять столько, сколько нам нужно. Европейцы богатые люди, пусть платят.

Как только Америка отвернется от любых друзей, тогда украинцы заплачут. Кое-кто из них уже сейчас это понимает, но пока психология такая: я на тебя буду плевать на каждом перекрестке, обвинять во всех смертных грехах, но ты трубу нам не перекрывай. Ты же старший брат и обязан, твою мать.

А Пердуске в Брюсселе. Там у него одиннадцать встреч. Но он ничего нового не принесет. Так, будет болтать, намекать, стращать, дескать нападение на Украину это нападение на всю Европу. И бой с москалями это бой за свободу и независимость Европы.

— Что вам стоит послать войска НАТО к восточным границам и хорошо проучить москалей и сепаратистов, нельзя же оставить наши доблестные силы в котле.

50

Однажды мухе вздумалось одолеть слона. Она была настолько рада этой мысли, что весь день кружилась над его огромным хоботом, как бы изучая с какой стороны начать его кусать, чтобы его повалить, а там уж есть великана до тех пор, пока от него останутся только кости. А кости потом съедят собаки. Облетев сто миллионов раз вокруг, она с разлету села в самый центр хобота и запустила жало как ей казалось до самой нижней части брюха, но слон даже не пошевелился.

«Э, нет, решила муха, одной не справиться, надо организовать остальных мух всего государства и наброситься целой тучей. Тогда слон будет повален, как стебелек, срезанный косой».

Муха вернулась в самую большую щель деревянного домика вблизи общественного туалета, откуда неслись несказанные благовония для мушиного царства и начала проводить агитацию.

— Да, да, — согласились мухи, — слона надо повалить и…съесть. Мы давно думали об этом. В стене, в нижнем кругляке живут последователи самой крупной мухи по имени Степан Бандера. Возглавляет последователей утопшего в дерме Бандеру великан Мухояр. Он знает, как повалить слона.

— А где он- Подать его сюда, — потребовала муха по имени Кравчуко-Суко.

— Его сейчас нет на месте. Этот Мухояр сидит на куче дерма в общественном туалете, наслаждается благовониями, потом отсыпается в своей отдельной щели. Надо подкараулить, когда он бодрствует и сказать, что мы все присоединяемся к его банде, а потом уж всем миром на слона. Поставим его сначала на колени, насладимся этим видом, а потом прикончим без всякой жалости.

Мухояр собрал целую тучу мух и двинул на слона, но слон махнул хвостом и мухи разлетелись, а несколько тысяч мух, попавшие под хвост, погибли.

— Надо собрать мух Западной Европы и Америки, — призвал Мухояр.

— Да! — заревели уцелевшие мухи.

Начались переговоры. Западные мухи много обещали, но предпочитали не увязываться в войну со слоном. Ограничивались обещаниями. Мухи не знали что делать. Кто-то предлагал подружиться со слоном, ведь раньше слон кормил их. Его жирного хобота хватало на всех мух. Мухи были жирные, летали, постреливали и даже подпевали слону в его грустной песне, когда у того портилось настроение во время мировых бурь.

Как сложатся отношения слона с мухами, покажет будущее. Возможно они снова подружатся, а может мухи подадутся в услужение западным мухам. Никто знает.

Это иносказание напрямую связано с поведением части славянства, именующий себя чистокровными украинцами, причем эта чистота с далеко идущими последствиями, основана на ложном постулате. То, что украинцев пятьдесят, сорок пять, сорок миллионов — брехня, рассчитанная на малограмотных обитателей. На территории Украины проживают свыше десяти миллионов русских. А сколько представителей других национальностей- К примеру в Закарпатье — не украинцы, это русины, это венгры, немцы, словаки, чехи, румыны.

Галичане так лепятся к украинцам, что это просто смешно. Ведь это украинцы польского происхождения, по существу поляки. Никто против этого возразить не может. Галичина — это территория Польши. Часть украинцев, проживавшая на территории Польши — это батраки, это работники, находящиеся в услужении польских панов.

Молодых, симпатичных украинских девочек осеменяли польские паны. Рождались дети. Мальчики и девочки. Они-то и составили украинское население Галичины. Почему об этом никто не осмелится сказать открыто- Конечно, поляки любят Галичину. Это их вотчина, там их дети, внуки и правнуки. Но Бог с ними, это их законное право. Эти строки приведены здесь в связи с тем, что в жилах любого поляка течет непонятная нам, россиянам, кровь. Вроде бы это славянская кровь и вроде бы не славянская. Невозможно объяснить негативное отношение поляка к русскому, начиная с детского возраста. И кажется, это тянется со времен Лжедмитрия первого и второго. Неужели возникла обида мухи, которая не смогла повергнуть слона- Может, соцлагерь обидел поляков- Но ведь коммунистический строй одинаково царствовал как над русскими, так и над поляками.

Галичанские украинцы польского происхождения воспроизвели эту ненависть к своим собратьям в уродливой форме.

К сожалению, философия ненависти к русским охватила всю Украину к 2014 году, что привело к братоубийственной войне на юго-востоке. И Россия сделала бы непростительную ошибку перед всем славянским миром, если бы не поддержала мужественный но небольшой по численности народ двух областей — Донецкой и Луганской.

Стрельба из пушек, танков, артиллерийских установок, бомбометание из систем залпового огня Град по мирным жителям, женщинам и детям, старикам, больницам и детским садам — это жестокость галичан, украинцев польского происхождения. Неужели поляки такие варвары- Это не вмещается ни в какие рамки. Это не европейская система ведения боя.

Будем считать, что Бардак — это случайная личность в истории Америки, это пещерный человек, но лидеры Западной Европы… неужели они не понимают, что защищая бандеровский фашизм, они подвергают свои народы величайшей опасности, поскольку бандеровцы гораздо хуже солдат Гитлера. Как никак солдаты Гитлера в большинстве своем были цивилизованные люди, а бандеровцы по своему интеллекту это гунны Средневековья. Что это за люди, если они способны разрезать живот беременной женщине, вынуть живого ребенка, отрубить ему голову на глазах у матери, а в живот засунуть дохлого кролика- Этого вы у себя хотите Жозе Манюэль Баррозу и вы «красавица» Эштон- Помолитесь, умойтесь.

После возвращения Крыма в родные пенаты и агрессии против собственного народа Луганщины и Донбасса, любой, кто считал себя украинцем, испускал дурно пахнущий воздух в адрес старшего брата россиянина. Из всех отверстий. Этот запах не воспринимался, не доходил до руководства страны, руководство продолжало подкармливать ядовитых мух, но до простого человека доходило, вызывало удивление и порождало ответную реакцию. Хохол и москаль развелись на долгие столетия.

В течение длительного времени украинцы были на сто процентов уверены, что москалей можно и нужно повалить и отрезать им головы. Устроить парад Победы не только в Севастополе, но и на Красной площади. Для этого они замыслили стереть с лица земли города Донецка и Луганска, потом молниеносно захватить Крым, а дальше прямой путь на Москву.

Но не всегда желание сбывается.

В день парада Победы в Киеве, 24 августа ополченцы Донбасса перешли в контрнаступление и немного отрезвили пьяных головорезов из батальонов Правого сектора, Азова, Днепра и других бандитских формирований, а потом устроили им горящий котел.

Пердуске возмутился, испугался, увлажнил штаны и напутствуемый своими соратниками тут же вылетел в Брюссель к своим соратникам просить военной поддержки.

Срочно требовалось ввести войска НАТО. Это была последняя надежда. Перед поездкой на запад, Пердуске общался с Бардаком, требуя у него агрессии против России. Но Бардак отказал: он сам застрял в Ираке.

В Брюсселе Пердуске был встречен с почестями, его кормили поили, ублажали, обещали, но о введение войск НАТО на восток Украины, отказали. Это был страшный удар по самолюбию Хальцмана, хотя он старался казаться довольным и жизнерадостным.

Над Киевской хунтой впервые был занесен меч возмездия за тягчайшие преступления перед собственным народом. Будет ли этот меч применен по назначению, покажет время. А пока так и висит в воздухе: Украина проснулась в другом мире. Незаметно начала уплывать истерия в адрес москаля с рогами и метровыми клыками с экранов телевизоров. Мирное небо начинает едва заметно светится надеждой на будущее. Ведь мы, поганцы, в родстве и любая вонь между нами может испариться от едва заметного ветерка.

51

Вернувшись из Брюсселя разочарованным, президент Украины не терял надежду на поддержку дяди сэма, помня, что вице-президент Джо Баден претендует на донецкие земли, срезанные и выжженные огнем, где его сын будет добывать сланцевый газ и приносить Америке сказочную прибыль.

Последнее свидание с Бардаком тоже не было утешительным, но не окончательно неутешительным, оставалась небольшая надежда стать Украине 51 штатом США со всеми вытекающими отсюда последствиями. Когда он в десять утра переступил порог здания на Банковой его уже ждали помощники, Кролики, трупчиновы и прочие лизоблюды. Но все опередил помощник Залупценко, его лучший друг.

Президент выглядел неважно, все хмурил брови и норовил стукнуть кулаком по столу, но пока не было причин для такого государственного жеста.

— Ну докладывай, как там дела.

— Вроде вырисовывается положительная картина по всем направлениям. Кролик, Трупчинов, Ваваков вышли из блока Юлии Болтушенко…

— Это я знаю, ты мне докладывай, как дела на фронтах. Как наша доблестная армия- Разрушила ли она котлы и преследует ли российских сепаратистов.

— Нашими войсками подбито много российских танков, Путин потерял две тысячи солдат убитыми и шесть тысяч ранеными. Сбито двадцать самолетов. Короче, русские бегут…

— Выходит, мне незачем обращаться к Бардаку за помощью- Знаешь, это очень унизительно. Когда я его прошу об этом, он победно мне свои белые зубы демонстрирует, иногда говорит оккей, иногда молчит и хмурится.

— Не проси, Хальцман. Я тебе как еврей еврею говорю.

— У меня к тебе просьба: сходи в Верховную Раду, посмотри, что там творится.

— Так ты же Верховную Раду распустил. Там никого нет. А председатель сидит в приемной, все время платок к носу и к глазам прикладывает. Смотри, он тебя заразит гриппом.

— Тогда иди в Совет министров, пройдись по кабинетам, может они там чаи распивают и анекдоты рассказывают друг другу, а мне нужно, чтоб они трудились, — сказал президент и громко стукнул кулаком по столу.

Залупценко испугался и вылетел из кабинета, как пробка из бутылки шампанского.

В кабинет стали прорываться два человека — Кролик и бывший министр обороны Киваль. Они громко ссорились. Каждый доказывал, что его информация самая важная для судеб государства и всей Европы.

— Мы на гране катастрофы! — громко воскликнул Киваль.

Эти слова резанули слух великого человека, сидевшего за столом президента и одновременно исполняющего роль главного зомби страны.

— Заходите оба, черт с вами, — произнес главный зомби в тоге президента и обнажая клыки, хоть и не такие белые как у Бардака. — Оба вы мне дороги и в вашей преданности я нисколько не сомневаюсь.

Кролик тут же сел в кресло без приглашения, а генерал Киваль не пожелал садиться ввиду важности доклада.

— Господин президент, господин Премьер! Наши войска… и он заплакал, — наши войска, генофонд нашей нации…гибнет под напором сепаратистов и российских войск. Нет числа убитым и раненым. Лучшие батальоны Коломойши разбиты и взяты в плен, а живых хоронить некому. У нас нет больше армии, нет техники, все разбито, все разгромлено. Сепаратисты отвоевали все все мелкие города вокруг Донеца, вокруг Луганска и вышли к Азовскому морю. Они ведь могут двинуться и на Киев.

— Стоп! Подать сюда Трупчинова.

Вошел Трупчинов при поддаржке Ляшки Букашки.

— Букашка, вон! — приказал президент. — Кум срочно верни всех депутатов на место и принимайте решения — прогнать Россию из Донбасса. Разбить русских и двинуться на Кремль.

Трупчинов приподнял голову, вытер сопли и нечленораздельно произнес:

— Министр обороны Галатей объявил о начале Отечественной войны против агрессора.

— Кум Кролик, сколько ты получил от МВФ-

— Полтора миллиарда доллвров.

— Все деньги отдать на оборону.

— Так я ммульярд двести миллионов тут же вернул в качестве долга. У меня их тут же отобрали.

— Сократи пособия по рождаемости. У нас сорок миллионов граждан, а победить одного москаля Путина не можем, какой смысл от этой рождаемости- Прекратить рожаемость. На раненых деньги не тратить, лучше их награждать медалями. Передайте Вавакову, пусть этим займется. И помните: мы непобедимы. Слава Украине!

— Слава Украине! — воскликнули зомбированные помощники и кумовья.

Киевская хунта, сумевшая зомбировать весь народ Украины, проиграла войну с собственной частью народа на юго-востоке, которая сказала простое слово: нет заокеанским ставленникам, замыслившим продать свой народ западноевропейским швабам в качестве прислуги. Не получилось, не вышло.

«Доблестные» украинские головорезы, именуемые карателями долго и безвозмездно бомбили жилые кварталы мирных городов Луганщины и Донеччины, а в один прекрасный день, а именно 24 августа, получили по зубам. Да так здорово, что практически стали беззубыми. Каратели, именуемые гордостью нации устами киевской хунты, попали в многочисленные котлы и там их стали молотить из всех видов оружия.

Президент России попросил ополченцев выделить бандитам гуманитарный коридор, по существу даровал им жизнь, но с условием: оставить оружие от автомата до танка и системы Град на месте, но не все бандеровцы согласились. А те, кто бросил оружие, кто перебежал через границу России и был там обласкан, отмыт, перевязан, накормлен, по возвращению домой, снова грозил кулаком москалю и обещал прогуляться по Красной площади. Это незаметная, но существенная деталь. Она подтверждает слова Отто фон Бисмарка об украинцах «Больше всего они ненавидят своих благодетелей, тех кто сделал им добро».

В Минске состоялся второй раунд переговоров между представителями киевской хунты и ополченцами. Ополченцы просят так мало, даже смешно. Они готовы остаться в составе Украины, но просят разрешить им общаться на родном языке и назначать прокуроров. Казалось бы чего проще — уступить в малом, чтобы сохранить страну, но зомби уже не могут выйти из этого состояния, в котором находятся. Трудно даже сказать, что им может помочь.

Жители Киева осаждают продуктовые магазины, скупают крупы, соль, меняют жалкие гроши на валюту, крошат мебель, потому что нечем топить зимой: хунта лишила их топлива. Но, похоже, все ниже и ниже наклоняют головы и благодарят хунту, требуют убить москалей и приветствуют героев. Киевляне зомбированы, а следовательно так им и надо. В свое время жители Питера с восторгом встречали дьявола с бородкой, а уже через неделю их запихивали в подвалы, потому что некуда было селить бандитов, и там расстреливали. Петербужцы покорно опускали головы перед тем как получить пулю в затылок.

Что-то подобно происходит и с киевлянами. Туда им дорога.

Ополченцы на первый случай выдвинули задачу: отодвинуть карателей от своих городов, чтобы они не могли расстреливать мирных граждан в домах, на улицах, на площадях в любое время дня и ночи. Это что- близорукость-

Надо смести киевскую хунту, прогнать киевских евреев, захвативших власть, в Израиль, возможно там они станут нормальными людьми и двинуться на Запад, до Прикарпатских гор, к овчарям, иначе бандеровцы никому не дадут покоя.

52

Ваваков тут же отправился в Днепропетровск к своему брату по крови Коломойше, гланому финансовому королю юго-востока, содержавшего значительную, наиболее боеспособную армию на Донбассе. Именно его головорезы, которых он так щедро финансировал приносили отрубленные головы ополченцев в мешках и получали по десять тысяч долларов за штуку. Именно они насиловали, а потом убивали женщин и молоденьких девочек на захваченной территории. Сам Пердуске- Хальцман дрожал перед Коломойшей. Только родство крови мешало сразиться друг с другом. Коломойша наживал миллионы на братоубийственной войне, он закупал бронежилеты и продавал их армии по завышенным втрое ценам.

Ваваков был вхож в апартаменты Коломойши без доклада. И сейчас он зашел с пузатой сумкой в руках, никого не предупреждая.

— Что у тебя, гранаты- убить меня пришел- Все меня не любят, я терплю неисчислимые убытки. В Крыму отбирают мои здания, мои коттеджи, рестораны, заводы и фабрики на сотни миллиардов долларов. В Москве тоже все мое имущество национализировали, там больше миллиарда. Ты понимаешь, что это значит. Еще уголовное дело москали на меня открыли. Так что я не в лучшей форме. Докладывай, зачем явился, министр МВД Украины-

— Да я к твоим раненым бойцам приехал. Буду награждать их орденами и медалями Мазепы и Степана Бандеры. Давай вдвоем. Надо же как-то поддержать героев.

— На х. они мне нужны, сморчки. Я им платил по пять тысяч долларов в месяц каждому и по десять за голову сепаратиста, а они пьянствовали, с проститутками поганились, а не воевали как следует.

— У тебя в госпитале Семен Семенченко. Его настоящая фамилия Константин Гришин, командир батальона «Азов». Один из лучших командиров. Никогда маску не снимает. Даже я лица его не видел. Надо бы его нам вдвоем наградить. У меня для него орден Ярослава Мудрого.

— Дерьмо он, бывший воришка и гомик. Лживый, трусливый, только на жестокости выходит, а так ничего из себя не представляет. Ты этот орден лучше на помойку выброси.

— Ну хорошо. Я вижу мы с тобой не договоримся. Выдели мне сопровождающих, я поеду сам. От имени президента.

— Президент…американская шлюха, пешка. Да он ничего не решает. Что Бардак скажет, то он и делает. В общем отправляйся, потом, после церемонии награждения зайдешь, отправимся к проституткам.

Церемония награждении орденами выживших и прибывших боевиков происходила по палатам городской больницы в присутствии министра здравоохранения Днепропетровской области Иванова.

Все, кто держался на собственных ногах, встали, здоровались с министром МВД Вавакоым и держались как могли, кто опираясь на палку, кто на костыль, кто просто плюхался на пол. Остальные с забинтованными головами, оторванными ногами, кто без руки, стонали на кроватях.

— Замолчите все, слюнтяи! — приказал молодой человек в маске. Это был командир разгромленного батальона карателей «Азов» по кличке Семен Семенченко — Константин Гришин.

— Семен Семенченко награждается высшим орденом Ярослава Мудрого, — произнес Ваваков, извлекая железку из сумки.

Семенченко опираясь на костыль, подошел вплотную, сделал особая милость, снял намордник и стал сверлить министра мальчишеским взглядом. Лицо белое, холеное, упитанное: не скажешь — каратель. Второй боец, мужик высокого роста, побывавший в «плену» у русских, стал хвастаться, что он обязательно пройдется по Красной площади в Москве и покажет нелюдям-москалям, кто такие хохлы.

— Молчи морда. Тебя там поили, кормили, отмывали и лечили, а ты теперь воняешь в их сторону, — сказал командир бывших карателей, которые уже отдали дьяволу душу.

— Я облызательно вернусь на хронт, надо же возвернуть потерянные позиции.

Ваваков подошел к кровати, где лежал боец с забинтованной головой, только глаза светились и оторванной ногой.

— Как твоя фамилия, храбрый боец- спросил Ваваков.

— Ломоть! Слава Украине.

— Капитан Ломоть, вы награждаетесь медалью имени Степана Бандеры.

— Слава Бандере, — произнес Ломоть, пытаясь принять сидячее положение.

— Лежи, лежи, капитан Ломоть. Ты для москалей и в лежачем положении представляешь опасность. Сколько вас осталось в живых- спросил Ваваков.

— Мы двое — я и командир Семенченко. Он ранен в ногу, на костылях ходит. А, вот он, смирна-а-а, капитан. — Семенченко снова набросил маску и зарычал как волк. — Остальные бойцы батальона «Азов» погибли как настоящие герои. Слава им, Слава Украине!

Медалями были награждены и лежавшие на кроватях. Некоторые даже не подозревали, что их награждают перед смертью и превозмогая боль, издавали стоны. Некоторых увозили в реанимацию, некоторых на операционный стол.

Молодые люди нашли то, что искали. Они лишали жизни незнакомых невинных людей, в том числе и грудных малышей, а теперь пришел час расплаты. Но многие расплатились еще в окопах, чьи тела были раскиданы в разные стороны, как кусочки разбитого кувалдой яблока.

Киевская пропаганда, в когтях хунты, несла всякую чепуху, чтобы выслужиться. Так по данным телевидения русские бегут, но прибывают новые. Наши доблестные воины расстреляли 2000 русских террористов и всякую невероятную чепуху.

Зомбированным лжецам иногда перепадали лакомые кусочки русских коллаборационистов — Бориса Немцова, Евгения Киселева, Владимира Войновича, покойной ныне Валерии Новодворской и других предателей национальных интересов. Они жили в России и гадили в сердце России. Они ненавидели президента Путина. Может к Путину можно предъявить какие-то претензии, но есть ли человек, у которого не было бы недостатков- Но у Путина больше положительных качеств. Он работает как пчелка. Это первый президент работяга, поднявший страну с колен. Покойный Борис Ельцин все время находился под мухой и в этом состоянии невозможно было не развалить Россию. А Путин ее собрал. Трудом, умением, решительностью. Поэтому как бы ни вонял Борис Немцов, как бы они ни кусал его, президент этого не почувствует как слон укуса мухи. У него огромный авторитет в народе. Зря американские службы тратят огромные средства, в том числе и на таких, как Немцов и Макаревич, ничего не получится: бывший разведчик — молчаливый, скромный на вид, непредсказуемый, несколько закрытый, не знаешь, что от него ожидать. Но ведь такой и нужен России, когда так много испытаний, лжи и лукавства от тех, кто прикидывается друзьями, но норовит подставить ножку. Внутренние враги Путина — пустые, никчемные людишки, пустобрехи. Среди них только Войнович — фигура, он заблудился и это вызывает сожаление. Остальные — жалкие крикуны, пустобрехи и карьеристы. Каждый из них рвется к власти, к президентскому креслу, но это кресло занято. Сейчас уже не 17 год. Сейчас нельзя взобраться на броневик и крикнуть: да згаствует социалистическая эволюция, никто не поверит.

Евгений Киселев явно обижен. В России пытались осадить его на место, а он на дыбы. И на Украине ему не сладко. Каждая украинская крыса пытается упрекнуть его в национальной принадлежности. А для того, чтобы таких плевков было меньше, он публично должен плевать в лицо своей Родине России…ради куска хлеба, который он добывает только таким образом.

53

В зале заседаний Верховной Рады Украины много гостей — представители посольств иностранных государств, теле и радио журналисты, члены правительства и администрации президента. Ровно в десять вошел Трупчинов председатель Верховной Рады.

— Прошу садиться, прошу садиться. Еще раз прошу садиться, сегодня у нас историческое заседание Верховной рады. Прошу регистрироваться, прошу регистрироваться. 317 депутатов- это кворум, это кворум. На юго-востоке погибли наши ребята, несколько ребят погибли на востоке, прошу почтить память наших товарищей минутой молчания. А сначала гимн, гимн сначала. «Ще не вмерла Украина….».

Так вот прошу снова встать, почтить память наших доблестных бойцов-героев Украины. Обменяемся мнениями, прошу записаться для выступления, для выступления. Слово имеет Литвин, бывший председатель Верховной Рады, а ныне просто депутат. Он исполняет свои обязанности как может. Прошу. Три минуты для исторического выступления.

— Наше государство в смертельной опасности, — сказал оратор. — Поэтому нам следует провести закрытое заседание и решить, что делать с террористами и войсками России, которые без объявление войны напали на нашу страну. Брать их в плен, или изнистожать, не оставлять никого живым, никого. Когда изнистожается войско, то в живых никто не остается, никто, понимаете- Не лучше изнистожать- И далее. Как же мы заседаем, если наша Верховная Рада распущена, указ президента Пердуске о роспуске Верховной Рады подписан и опубликован- Все, что мы принимает не имеет законной силы. Зачем мы тут сидим- Не лучше встать и пойти…в народ. На Донбасс- Э, нет, здеся надо повременить. Пока закона нет, пока мы распущены, надо итить в народ.

— А мы сами закон — были, есть и будем, — успокоил всех в зале Трупчинов. — Слово депутату Соболеву от партии Юлии Болтушенко.

Соболев, маленький, тщедушный, говорливый, злобный в виде вопросительного знака медленным шагом подошел к трибуне.

— Дата агрессии России — 27 августа. Это историческая дата. Это начало войны не только с Украиной, но и со всей Европой и с Вамерикой тоже. Мы должны прилепиться к Евросоюзу, а для этого отказаться от внеблокового состояния. Наша великая Юля, как только ослобонилась от игы заключения, говорят, шо она была на курорте, ну какой же это курорт, если не было публики для ее речей, а был только холодильник, интернет, черная икра, добытая и распакованная во Львове- А, были еще газеты и журналы, изданные в Киеве и любимый адвокат Власенко, а Юля немедленно желала вступить в в НАТО. Надо принять решение на сегодняшнем заседании о вступлении в НАТО. Кто поддерживает агрессию- А никто. Если только коммунисты.

— Коммунистов нет в зале, мы их отчислили, — добавил председатель. — А, мы запретили компартию.

— Мы должны собраться и накостылять москалям, — продолжал Соболев. — Я хоть и ношу русскую фамилию, но я не москаль, я ненавижу москалей, плюю на них. Тьфу, тьфу, тьфу. Прошу поддержать мое предложение.

— Ура-а-а! — поднявшись завопили бандеровцы вместе со своим фюрером Тянивяму. — Плюем, плюем!

— Кто будет выступать следующий- А Бондаренко, партии Регионов.

Елена Бондаренко, такая же стройная, красивая, но немного похудевшая, смелая, бодро вышла на трибуну.

— Десятки тысяч наших граждан убиты в Донецкой и Луганской областях. Прошу почтить их память минутой молчания!

Часть депутатов поднялась с мест.

— В этом виновата нынешняя преступная власть, которая сидит сейчас здесь в этом зале. Это она посылала самолеты, танки, системы залпового огня Град на мирных граждан. Эта власть делит Украину на своих и чужих…

Зал замер, но Трупчинов возмутился.

— Не Б

брешите! Хватит! Вы агент Кремля. Выключите микрофон, срочно, немедля, прямо чичас, а вы, Бондаренко, садитесь на место. Садитесь, я сказал. Окружить Бондаренко и помочь ей добраться до кресла, усадить там, пригвоздить и только потом оставить в покое.

Тягнивяму выкатил глаза, сжал кулаки и его единомышленники тоже поднялись с мест, готовые броситься к трибуне и растерзать женщину. Но Бондаренко покорилась такой демократии и ушла на место. Ляшка Букашка вскочил с места. Мине слово, мине!

— Бондаренко шпионка Кремля, выдворить ее из зала. Она работает на врага. Россия наш заклятый враг, а Бондаренко — предатель. Шо я говору, сколько можно, шо вы думаете. Путин — шизофреник, он Гитлер, Геббельс. Господин Пердуске- Хальцман, не договаривайтеся с Путиным о мире, он, Путин — враг Украины и всего Евросоюза. Это я вам говору. Запнретить партию Регионов, это все равно, шо коммунисты, ени предатели и хвашисты. Предлагаю вынести решение: всех москалей к ногтю, а их президента снять и посадить рядом с Яниковичем. Мой бутальон готов к этому. Слава Украине!

— Слава! Слдава! Слава — скандировал зал.

— Какие вопросы-

— Иде Галатей, министр обороны, почему не идет отчитываться, обещал ить-

— Вот-вот подойдет.

Далее пошла словесная муть, выкрики, дурацкие предложения, на содержание которых нет смысла останавливаться. Верховный орган страны был так же зобмиброван, как и руководство, а простой народ им полностью во всем потакал.

Для того, чтобы иметь представление о работе украинского парламента, надо набраться терпения и один раз посмотреть его работу в течение дня от начала до конца. Все остальные дни будет точно такие же. Это скука, пустота, рутинная, бесполезная работа.

Пердуске, как только захватил власть, уже организовал партию под себя. По его твердому убеждению, она его партия, должна набрать наибольшее количество голосов. Возможно, это так и будет, если Хальцман удержится у власти. В некоторых странах его уже стали называть военным преступником. И это справедливо. Он в последнее время все чаще начал анализировать свои поступки. Для этого были основания.

Во время первой встречи в Минске с президентом России у него была конфидициальная беседа в течение двух с половиной часов. Тогда в этот день, он ходил под портретом Бардака и очень высоко задирал голову. Путин проявил необычную скромность и вежливость. «Боится меня, гад, — подумал Пердуске и еще выше задрал подбородок. Надо задать ему главный вопрос».

— Вы аннексировали нашу территорию, а эта территория была, есть и будет украинской. Мы пока не предпринимаем решительных мер, ждем, когда Россия сама признает ошибку и принесет извинения, — на дипломатическом языке выразился Пердуске.

— России не за что извиняться и кому-то что-то уступать. Крым вернулся домой. Крым русский полуостров со времен Екатерины Великой. Он незаконно подарен Украине Никитой Хрущевым. Малороссия тоже вам подарена Лениным, а Галиция и Закарпатье Сталиным. Не много ли, Петр Алексеевич.

— Ну это мы еще посмотрим. Жаль, что вы не смотрите в корень. А этот корень состоит в том, что нас поддерживает Евросоюз и Америка, мы с Бардаком друзья.

— И мы друзья с Бардаком. Кроме того вы не хотите признать реалий.

— Боюсь, что наши взгляды еще больше разойдутся. И…войска…ваши войска на нашей территории…на каком основании-

— Россия не вступала в войну с Украиной. А если и есть кто, то это добровольцы. У вас же полно всяких головорезов из Польши, Америки, Швеции и других стран. Они бесчинствуют. Убивают мирных граждан. Зачем вы расстреливаете своих из самолетов и тяжелых орудий. Не боитесь, что вас назовут президентом кровавым-

— Я ничего и никого не боюсь. За моими плечами великая Америка и во многом я поступаю по ее советам и даже приказам. Наш народ тянется к Америке. Я ничего не могу сделать.

— Вот именно, что не можете. Ибо, если бы могли, мы сейчас могли бы найти общий язык по многим параметрам.

— Меня все устраивает.

Именно после этого разговора что-то начало меняться. И Бардак его разочаровал в телефонном разговоре, и его вояж в Брюссель не принес желаемых результатов. И вообще, все пошло кувырком, все с ног на голову.

Переборщил, должно быть. Черт с ним, с этим Крымом. Наступил на мозоль, должно быть. Интересно был у Путина разговор с Бардаком после нашей встречи- Разливай Наливайченко намекает, что Бардак намерен сдать Украину на милость, а точнее на растерзание России. О господи, сохрани и помилуй.

54

Хваленые воины украинской армии, в составе которых находились добровольцы и многих других стран и США в первую очередь постоянно несли тяжелейшие потери на всех фронтах. Они не пользовались поддержкой населения потому что американские мальчики в камуфляжной форме считали, что воюют не с живыми людьми, а с роботами. Они разрушали их жилища, отнимали у них жизни с величайшей жестокостью. Дак не воюют даже с кошками. В их поганых душах было что-то бесчеловечное, злое и равнодушное. А украинские мальчики считали своим долгом им подражать. Их не надо было воспитывать. Каждый воин украинец, особенно западенец воспитывался сам в течение нескольких мгновений. Стоило посмотеть, как чернокожий головорез, гражданин США, на оккупированной территории хватал младенца из рук матери, и отсекал ему голову, как он преображался из человека в зверя, а то и шел еще дальше: хватал жертву на сносях, разрезал ей живот, вытаскивал младенца, и отсекал его головку на глазах у матери.

Великий человек, злой человек Бардак Оммама, знал о художественных прелестях своих воинов и молчал, делал вид, что ничего подобного не происходит. И лидерам западной Европы приказывал молчать. И они молчали, потому что дрожали перед ним.

Так на маленькой территории, где проживали русские, творились величайшие злодеяния, которых не было даже в древние времена, а мир делал вид, что ничего не происходит. Бардак приказывал. А что если и на твою землю прийдут когда-нибудь такие, кто будет творить подобные злодеяния на твоей земле с твоим народом- Правда, тебя уже не будет. Пеленой забвения, ненависти и брезгливости будет покрыт твой злобный нрав.

На подмогу прибывали добровольцы бородачи, в сопровождении новой техники, которая выжигала все на своем пути — металл, сталь и технику из стали. Шла и третья сила — патологическая ненависть бандеровцев к великому русскому народу. Это были амбициозные младшие братья, у которых не было своих национальных корней, своего генофонда. Но им, америкосам, шведам, полякам, немцам вместе с бандеровцами пришлось столкнуться с мощной восточной силой.

Такого исхода боев, бандеровская армия не ожидала. Образовалось несколько котлов, куда были загнаны бандеровцы вместе с наемниками. Здесь они гили как мухи, даже хоронить убитых не поспевали. Так, во рвах, сброшенных, зарывали и убегали, спасая свои дурные. заблудшие жизни. В конце концов над ними сжалились и стали предоставлять гуманитарные коридоры: хочешь жить — выходи с поднятыми руками, но без оружия. Сотни «непобедимых» бойцов покидали поле боя. Кто в Россию, хорошо зная, что там накормят, отмоют от грязи, окажут медицинскую помощь и отпустят на все четыре стороны. Из карателя, уничтожавшего детей и матерей, ты превращался в невольного, заблудшего гостя, с которым твои вчерашние враги возились, как со сломавшим пальчик ребенком. И жизнь сохранил… поганую жизнь. Но может быть ты поймешь, что заблудился в двух соснах и станешь нормальным человеком-

Четыреста с лишним человек сразу оставили боевые позиции и оправились в Ивано-Франковск к месту прежней службы. Командир тут же был арестован за измену Родине. Остальных стали готовить к новому походу на восток.

Но среди карателей были и наемники, а так же бойцы Правого сектора, так называемые элитные части наиболее хорошо экипированные. Они-то продолжали оказывать ожесточенное сопротивление. Однако события развивались настолько стремительно, что еще два-три дня, еще сутки, и от доблестной украинской армии могли остаться рожки, да ножки. Ополченцы полностью освободили Донецкую и Луганскую области от карателей. Остался один Мариуполь и аэропорт в Донецке. И то они уже был окружены. Не хватило одной ночи, чтобы взять последнюю крепость — Мариуполь. А так доблестные войска киевской хунты были наголову разбиты ополченцами. В это время великий человек летел в самолете над территорией России. Неизвестно по какой причине ему взбрело в голову накарябать целых восемь пунктов, как условия перемирия и отослать в Киев Пердуске-Хальцману. Уже разбитому наголову противнику был подарен мир. Ни один Верховный таких необдуманных шагов не делает. Кстати, бандеровцы, кому он спас жизнь, его тут же обвинили, обгадили, как это положено любому бандеровцу в любых условиях. Подаренный мир разгромленным войскам-бандеровцам, тут же освистали. Не так он поступил, это в его интересах он предлагает этот мир, мы все равно разгромили бы москалей, а нам время не дали, твердили разгромленные бандеровцы на всех перекрестках. Воистину, бандеровцы — это люди наоборот: чем больше ты делаешь им добра, тем больше они тебя ненавидят. Сам Пердуске, когда услышал, что ему, побежденному даруют мир, выругался матом. Как же, герои. Каратели, окруженные двойным кольцом не сдавались. Они все еще палили по городу из пушек как попало. Их окружили двойным кольцом и решили пока не брать штурмом.

И Киевская хунта переполошилась. Полетели телефонные звонки на запад. Кролик все лил слезы, разговаривая с Нуланд, приглашал ее в Киев, но она только успокаивала его: дескать все будет хорошо, надо перейти к переговорам. Грубо говоря, наложил в штаны и лидер нации Пердуске-Хальцман, он тоже бросился всем названивать, будить западную Европу и Америку: помогайте, спасайте, русские танки движутся на Киев.

— Твоя ведет переговоры с Москва. Это единственный путь.

— А НАТО, а непобедимые вооруженные силы Америки- Стереть в порошок русских захватчиков! После Украины они захватят и Европу, подумайте об этом. Я их хорошо знаю.

— Твоя приезжает на форум НАТО в качестве почетный гость. Путина мы не приглашать, а тебя приглашать.

Пердуске бросился к телефону, чтоб созвониться с Кучмой, но передумал. «Завтра еду в Брюссель на форум НАТО, постараюсь их убедить. Если не получится, дам команду ехать в Минск и подписать договор о мире на любых условиях».

Эти переговоры были намечены на 5 сентября в Минске. А 4 сентября Хальцман одним из первых прибыл на совет НАТО. Он несказанно обрадовался и прежде чем отправиться на форум приказал министру Обороны Галатею связаться с Мариуполем, приказать карателям держаться до последнего, хотя бы два дня — 4 и 5 сентября. НАТО пришлет войска на Украину, они-то и вступят в последний и решительный бой с сепаратистами и русскими захватчиками. И конечно наголову их разобьют.

Одевшись в самый дорогой костюм, он долго крутился перед взором тех людей, кто отвечал за его внешний вид и отправился накануне саммита по назначению.

Его встречали как дорогого гостя, каждый обнимался и ручкался с ним, в том числе и Бардак Омама. Надежд у Пердуске — Хальцмана были полные штаны. Он встретился с руководителями наиболее крупных стран Европы, долго рассказывал об агрессии, просил немедленной военной помощи. Но все, как один, словно сговорились, дали понять, что лучший путь к достижению мира это переговоры. Ни Америка, ни НАТО не намерены ввязываться в войну с Россией, великой ядерной державой, ибо это безумие.

Хальцман сник, опустил голову.

— Господин президент, не надо так волноватса, — сказал руководитель НАТО Рассмуссен. — Ми тебе выделять помощь в размере 15 миллионов евро на бронежилеты, портянки, шнурки, заклепки и прибор ночного видения. Наш инструктор будет учить твой армия. Давай улыбка, у тебя улыбка, как у Бардака.

Бардак икнул и сделал улыбку до ушей, обнажая не только передние, но и задние зубы. Пердуске вытер глаза свежим платком и одарил всех улыбкой. Он уже второй раз получил по мозгам от своих благодетелей в части сокрушить старшего брата, поскольку от этого зависел его престиж, его авторитет в народе, жаждущем москальской крови. Но не получилось.

«Подумаешь, ядерная война, мыслил он агрессивно, а Чернобыль- Пережили- Пережили; и ядерную войну переживем, зато Донбасс будет наш, сын Бадена будет руководить фирмой по добыванию сланцевого газа»

Едва вернувшись в Киев, он повторил обещание, данное еще в Брюсселе перед участниками НАТО, что согласен на мир с 14 часов 5 сентября в случае, если участники переговоров в Минске подпишут меморандум о прекращении огня.

Кролик шумел, Юля издавала дурной запах, требовала вмешательства НАТО, но Петро не обращал ни на кого внимания. Он впервые понял, что ему просто повезло в этот раз. Ведь его армия на юго-востоке полностью разгромлена, в наличие невероятное количество убитых. Они даже не похоронены. Там, где удалось в спешке были вырыты рвы, сгружены тела убитых и присыпаны землей. Это были безымянные могилы карателей.

— Я разрешу сепаратистам общаться на своем языке и дам им некоторые другие свободы, лишь бы они согласились на мир и подписали бумагу.

Он позвонил бывшему президенту Кучме и требовал подписать договор о мире при любых обстоятельствах.

— Да, да, я тоже так думаю. Ить через день наши войска будут выбиты из Мариуполя, и тогда все, отвоевались. А ведь они еще могут двинуть на Киев. И мы не сможем защитить Киев. Нечем. Солдат нет, вооружения тоже нет. Я сам переживаю. И Пинчук, зять мой не спит ночами.

— Леонид Данилович, дорогой! справитесь ли вы один, или послать с вами Кравчука в помощь?

— Кравчука? Боже сохрани. Если будет он присутствовать, никакого договора подписано не будет.

— Судьба Отечества в ваших руках, Леонид Данилович. Благословляю вас и желаю вам удачи.

Кучма конечно волновался. Состав делегации в этот раз был не в его пользу. Два человека от сепаратистов, один от России, один от ОБСЕ и один от Киева.

Сепаратисты сказали: мы подпишем, но это не значит, что мы отказываемся от независимости от Украины. Как была Донецкая и Луганская республики, так и останутся. Это только ради того, чтоб не гибли наши и ваши люди. А там посмотрим.

— Да я согласен, давайте как можно скорее подпишем эту бамагу и выйдем к журналистам, весь мир ждет этого решения, — сказал Леонид Данилович. — Давайте я подпишу первым.

— Согласен, — сказал посол России в Украине Зурабов.

Заскрипели перья, загремели стулья, в зале загудели журналисты, стали клацать фото и видеокамеры. Симпатичная дама из ОБСЕ сделала короткое но важное сообщение о том что мир достигнут. Было 18 часов по Киеву, а бои на востоке прекратились несколько позже. Мир, казалось, вздохнул, сбросив тяжелую ношу, которой так хотела воспользоваться Америка и ее лидер Бардак.

Разные отношения о достижении мира были только в России и на Украине.

Многие задавали себе вопрос: а стоило так торопиться и что это за мир — победителя с побежденным- Да нет. Украинцы думают, что они победители, а то, что предложил Путин, так это сделано специально в его корыстных целях.

Это конец войне или это всего лишь передышка- Сколько она будет длиться, кто будет восстанавливать разрушенные города Донецка и Луганска, как отнесутся бандеровцы к своему сокрушительному поражению- Не будет ли реванша-

P. S

Когда твои братья, убитые тобой, лежат на выжженной земле в тридцати градусную жару и их похоронить некому, потому что ты, жалкий трус, в спешке, спасая свою шкуру рвёшь когти, — с тобой нелады. Твоя психика нарушена. Тебя, твоих детей, внуков и правнуков будут бояться нормальные люди, они будут избегать общения с тобой, как с отравленным напитком.

Над значительной частью человечества, составляющим костяк славянства, — русскими, белорусами и украинцами, — другие народы будут посмеиваться, тыкать пальцем и произносить расхожую фразу: русские дураки.

Среди трех народов, украинцы — самые сложные люди. В приведенном высказывании Бисмарка о них, пусть не все, но есть доля правды. Разбираться в этом сложном вопросе — дело социологов, философов, историков. Дело писателя — фиксировать события и с осторожностью передавать свои личные впечатления. Я заранее прошу прощения за свои, возможно, излишне негативные выводы, и даже заблуждения, но тема общественного безумия, не может обойтись без этого. Здесь поцелуи, ахи и вздохи под киевскими платанами излишни. Не могу не привести один пример из личной жизни.

В свое время я был направлен в Германию в качестве главы делегации и со страхом пересекал границу, думая, что меня там проглотят немцы, ведь мы стерли многие их города с лица земли, мы разгромили самую крупную армию в мире, лишив Геманию мирового статуса.

Но нас встречали как братьев — тепло и радушно. Я не поверил в искренность и попросил машину для поездки по стране, так сказать, в глубинку для общения с простыми людьми. Все было так же.

Я долго думал об этом и пришел к единственно правильному выводу: Германия — страна большая, цивилизованная, это страна Баха и Бетховена, Гете и Гейне, Гегеля и Моцарта.

А что такое Украина- Сшитая, собранная, одаренная Лениным, Сталиным, Хрущовым Окраина России… Кто у нее- Один Шевченко и то, вознесенный до небес, потому что возносить больше некого.

Не отсюда ли зависть к родине Толстого и Достоевского, Пушкина, Гоголя и Лермонтова- Или нет корней- Нет генофонда, одна псевдо гордость и заблудшая амбициозность. И самое главное. Украинцы не обладают способностью смотреть на себя со стороны, а значит, им не приходит в голову мысль об очищении, нравственном совершенствовании.

Даже желание немедленно прилипнуть к обильно накрытому европейскому столу, это не что иное, как желание удержаться у чужого сытного стола в качестве отощавшего нахлебника. А почему бы вам, дорогие (обозленные до бешенства) младшие братья, не создать такой обильный стол у самих себя, а потом уж рваться в Европу и сесть за этот стол- Тогда и только тогда, можете быть уверены, что вас сытые западные швабы пригласят сами и уже не в качестве чистильщиков сапог, а как равноправных и желанных соратников для создания рая на земле.

А то ведь от вас отвернутся, как от бедного родственника вечно торчащего у порога с протянутой рукой.

Москва, 2014 год

Content

Ласло Варгаши
Котел

Часть первая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

Часть вторая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

Часть третья

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

P. S