Уорд Дж. Р.

Бунтарь

Дж. Р. Уорд

Бунтарь

Глава 1

Капля. Одна-единственная капля. Кто бы мог подумать, что она станет предвестником настоящего потопа? Она упала прямо на середину страницы, когда Фрэнки просматривала финансовый отчет, содержание которого гласило, что ее бизнес — «Уайт Кэпс — апартаменты с завтраками» — приблизился к опасной черте.

От мысли, что крыша снова потекла, у Фрэнки вырвался стон. Большой дом изобиловал выступами и изгибами, придававшими ему особую элегантность, если смотреть сверху. К несчастью, крыша, покрывавшая это архитектурное великолепие, оказалась настолько сложной, что среди нагромождения разновысоких углов образовались карманы, где из-за скопления опавших листьев и влаги кровля постоянно разрушалась.

Фрэнки, прищурив глаза, выглянула из окна, пытаясь разглядеть в сумерках признаки

дождя, но ничего не обнаружила. Нахмурившись, она посмотрела вверх и увидела на потолке темное пятно. Не успела она пробормотать: «Что за черт!» — как на нее обрушился водопад. Вместе с водой полетели большие куски лепнины с потолка и чертова прорва грязи, годами копившейся за потолочными балками. Зловонная масса с неистовым шумом заливала письменный стол и пол. Когда поток иссяк, Фрэнки сняла очки и, подняв вверх руки, увидела, как по ним стекают струйки коричневатой жижи.

Фрэнки подумала, что воняют они не лучше мышиного дерьма. Звук шагов, направлявшихся в ее сторону, не прибавил ей ни уверенности, ни энтузиазма. Фрэнки выскочила из-за стола и захлопнула дверь в кабинет.

— Эй, Фрэнки, что случилось? — с характерным недоумением произнес громоподобный голос Джорджа. Он работал у нее уже около шести недель, и единственная разница, которую Фрэнки могла усмотреть между ним и неодушевленным предметом, заключалась в том, что Джордж периодически моргал.

Предполагалось, что на кухне, служившей для обитателей «Уайт Кэпс» столовой, Джордж будет исполнять функции кондитера, готовить соусы, убирать со стола и быть мальчиком на побегушках. Однако единственное, что ему удавалось, — это занимать место. Этот огромный олух вымахал ростом шесть футов, два дюйма и весил не меньше трехсот фунтов. Фрэнки не уволила его в первый же день исключительно по причине добродушного нрава и того, что ему нужно было где-то работать и жить. Кроме того, он хорошо ладил с бабушкой Фрэнки.

— Фрэнки, ты в порядке?

— Все нормально, Джордж. — Этой стандартной фразой Фрэнки отвечала на все вопросы, на которые не хотела отвечать. — Лучше пойди проверь, есть ли в корзине нарезанный хлеб.

— Да, конечно. Хорошо, Фрэнки.

Фрэнки закрыла глаза. Звук капающей грязной воды напомнил ей, что она должна не только изобрести очередной магический трюк, чтобы свести концы с концами в бухгалтерском балансе за месяц, но и убрать свой кабинет. Правда, для последнего у нее, по крайней мере, имелся промышленный пылесос.

Что до финансовых проблем «Уайт Кэпс», то, к большому разочарованию Фрэнки, их решение пока не просматривалось, несмотря на все ее усилия. Последние пять лет содержание десяти сдаваемых в аренду комнат в старом доме Мурхаусов, расположенном на берегу озера Саранак в Адирондакских горах, превратилось в нескончаемую борьбу за выживание. Люди стали путешествовать меньше, чем раньше, и поток гостей, снимавших комнату на ночь, редел день ото дня. А доходы от местных жителей, желающих пообедать, не покрывали затрат на содержание ресторана.

Однако проблема была не только в общем уменьшении потока туристов. Сам дом в значительной степени способствовал тому, что накопления стремительно таяли. Эта когда-то гостеприимная летняя резиденция нуждалась в капитальном ремонте. Косметические процедуры вроде покраски стен или установки новых симпатичных стеклопакетов уже не могли скрыть тот факт, что сухая гниль сожрала крыльцо, карнизы разрушились, а полы стали проседать. Каждый год возникало что-то новое. То требовалось починить очередной участок крыши, то заменить бойлер.

Фрэнки взглянула вверх, на обнажившиеся над столом трубы. Водопроводная сеть тоже требовала замены. Она скомкала страницу и бросила ее в мусорную корзину. Уж лучше бы она родилась в семье, у которой никогда ничего не было, чем в той, которая постепенно теряла все, что имела. А вытащив из волос кусок штукатурки, она подумала, что старым и непривлекательным становится не только дом.

В свои тридцать один Фрэнки чувствовала себя на все пятьдесят. Уже десять лет она работала семь дней в неделю и давно забыла, что значит делать прическу и покупать новую одежду, за исключением униформы. Ее ногти были обгрызены до основания, руки постоянно тряслись от усталости, а рацион составляли кофе, остатки хлеба из хлебной корзины и снова кофе.

— Фрэнки? — раздался из-за закрытой двери приглушенный голос сестры.

Фрэнки стоило больших трудов не закричать в ответ: «Только не спрашивай, все ли у меня в порядке!»

— У тебя все в порядке?

Она закрыла глаза.

— Все нормально, Джой.

Последовала долгая пауза. Фрэнки представила, как сестра с озабоченным выражением на прекрасном — во вкусе прерафаэлитов — лице наклоняется к двери, прижимая к косяку нежную белую руку.

— Джой, где Большая Эм? — Фрэнки знала, что достаточно спросить сестру об их бабушке Эмме — и ее беспокойство переместится в другом направлении.

— Она читает телефонную книгу.

Хорошо. Это значит, что на какое-то время они избавлены от приступов деменции.

Во время следующей паузы Фрэнки встала из-за стола и принялась собирать куски штукатурки со стола и с пола.

— Фрэнки?

— Что?

Ответ прозвучал так тихо, что она прервала уборку и выпрямилась, чтобы расслышать слова сестры, еле доносившиеся сквозь деревянные панели.

— Ради бога, говори громче. Я тебя не слышу.

— A-а, звонил Чак.

Фрэнки с силой швырнула штукатурку в мусорную корзину, которая едва не упала от толчка.

— Только не говори, что он снова намерен опоздать. Это же пятница 4 Июля. — И если судить по прошлому году, к ним заедет несколько человек из города, чтобы поесть. Если прибавить к ним две пары туристов, остановившиеся в доме, на обед соберется человек девять.

Конечно, это совсем не то, что бывало раньше, но и этих немногих надо будет накормить.

Джой снова пробормотала что-то неразборчивое, и Фрэнки, распахнув дверь, спросила:

— Что ты говоришь?

Сестра быстро отступила на шаг. Васильково-синие глаза широко раскрылись, когда она увидела, как Фрэнки убирает с лица мокрую прядь каштановых волос.

— Ни слова, Джой! Ничего не говори, если только это не касается того, что сказал Чак.

Сестра торопливо повторила сказанное раньше, и Фрэнки наконец уловила смысл. Чак и его девушка Мелисса решили пожениться. Уехали в Лас-Вегас. Сегодня не вернутся, а может, никогда не вернутся.

Фрэнки осела, прислонившись к дверному косяку. То, что произошло, медленно доходило до ее сознания, она чувствовала себя оглушенной. Джой протянула к ней руку, но Фрэнки движением плеча сбросила ее и пришла в себя.

— Ладно. Сначала я пойду приму душ, а потом решим, что делать дальше.

* * *

Жизнь Люсиль закончилась не тихим всхлипыванием, а громким салютом. Это произошло на проселочной дороге где-то на севере штата Нью-Йорк в Адирондакских горах. На скорости семьдесят миль в час у «СААБ-9000» 1987 года сгорел сальник, и на этом игра закончилась.

Издав громкий хлопок, похожий на ружейный выстрел, машина отказалась ехать дальше и со свистом остановилась.

Нейт Уокер, ее первый и единственный обладатель, чертыхнулся. Попробовав снова повернуть ключ, он не удивился, когда на его попытку откликнулся стартер, но не двигатель.

— A-а, Люси, детка. Не надо так. — Он погладил рулевое колесо, хотя прекрасно понимал, что его мольба не исправит того, что вызвало такой звук. Похоже, пришло время вызвать эвакуатор.

Открыв дверцу, Нейт вышел из машины и потянулся. Он ехал уже четыре часа кряду, направляясь из Нью-Йорка в Монреаль, но такая остановка едва ли входила в его планы. Нейт посмотрел на дорогу, которая отличалась от пешеходной тропы лишь тонким слоем асфальта да кое-какой желтой разметкой, и сообразил: первое, что ему надо сделать, — это убрать Люсиль с дороги.

Никакой спешки не было. За последние двадцать минут ему не попалось ни одной машины. Его окружал только густой лес, узкая дорога и наступающие сумерки. И еще гнетущая тишина.

Поставив Люсиль на нейтралку, Нейт уперся плечом в дверной проем и стал толкать машину, правой рукой удерживая руль через окно. Когда машина оказалась в безопасности на неровной, поросшей колючей травой обочине, Нейт поднял капот и, достав фонарик, осмотрел ее внутренности. По мере того как Люсиль старела, он обретал кое-какие навыки в ремонте автомобилей. Но сейчас даже беглый взгляд говорил о том, что его квалификации недостаточно.

Из машины шел дым, а свистящий звук намекал на какую-то течь. Нейт закрыл капот и лег на него спиной, уставившись в небо. Ночь спускалась быстро и здесь, на севере, даже в июле обещала быть прохладной. Нейт не знал, сколько ему придется идти пешком, чтобы добраться до ближайшего города, поэтому решил получше подготовиться к марш-броску. Вернувшись к водительскому сиденью, вытащил свою потертую кожаную куртку и кое-какие продукты. Сунув в рюкзак бутылку воды, которую вертел в руках, и остатки бутерброда с индейкой, купленного на ланч, он решил, что этого хватит, чтобы продержаться.

Прежде чем запереть машину, Нейт вытащил набор ножей. Кожаный футляр, крепко связанный стропой, приятной тяжестью лег на ладонь. Внутри лежали шесть новых поварских ножей из нержавейки. Привычка иметь их при себе давно стала его второй натурой. Поварские

ножи никогда не должны были оставаться без присмотра, даже в запертой машине, стоящей бог знает в какой глуши на обочине дороги.

Вся остальная хрень нисколько его не волновала. Да и было-то у него совсем немного. Кое-что из одежды — все старое и чиненное то там, то сям. Две пары башмаков, тоже старых и чиненых. И Люсиль. Тоже старая и после ремонта, но теперь гораздо более бесполезная, чем все остальное.

Новыми были только ножи — настоящее произведение искусства. И пользы они могли принести гораздо больше, чем Люсиль, которой, похоже, больше нечего было сказать. Поцеловав ладонь, Нейт приложил ее к еще теплому капоту Люсиль и тронулся в путь.

Добравшись до асфальта, его башмаки уверенно застучали по нему. Нейт удобнее пристроил рюкзак на одно плечо. Шагая вперед, он посмотрел на небо. Прямо над ним сияли невероятно яркие звезды. Одна из них мигала, как испорченная лампочка, и Нейт стал думать о ней как о товарище.

Вскоре на обочине дороги показались торчащие из земли почтовые ящики. Почтовые ящики и внушительные каменные ворота. Нейт сообразил, что подобрался к одной из тех старомодных зон отдыха, где богатеи викторианских времен скрывались от жары Нью-Йорка и

Филадельфии в ту пору, когда никто еще не имел представления о кондиционерах. Конечно, богатеи по-прежнему приезжали в Адирондакские горы, но теперь исключительно ради их суровой красоты, а не из-за недостатка фреона.

Нейт запрокинул голову к небу. Черт! Та звезда была еще на месте. Возможно, это вовсе и не звезда. Может быть, это спутник, хотя тогда он бы двигался...

Нейт почувствовал, как его башмак на что-то наткнулся, и в следующий миг уже летел вверх тормашками прямиком в канаву. Падая, он приготовился к тому, что в случае жесткого приземления будет хромать. И хотя, к счастью, земля оказалась мягкой, стреляющая боль в ноге сказала ему, что хромоты не избежать.

С минуту Нейт лежал на боку. Со своей новой позиции в овраге, куда почти скатился, Нейт, как ни старался, не видел больше своей звезды. Он сел, смахнул с куртки прилипшие листья и пришел в себя. Поднявшись на ноги, попытался опереться на левую ногу, но лодыжка ответила на это протестующим стоном.

Класс. Теперь он бог знает где, да еще и на улице. Машина отдала концы на обочине. Критически важная часть тела оказывает активное сопротивление. Нейт стиснул зубы и продолжил идти. Он понимал, что не сможет заставить свою лодыжку одолеть больше четверти мили. Да и то, если сумеет найти, на что опереться. Каждый следующий почтовый ящик, каждая подъездная аллея, каждая машина становились для Нейта точкой опоры. Ему нужен был телефон, а возможно, и место для ночлега. Нейт надеялся, что к утру лодыжка перестанет болеть, и он сможет как-нибудь завести Люсиль. С каждым нетвердым шагом он чувствовал, как боль стреляет вверх к икре, а потом опускается вниз к стопе, и думал, что это не совсем тот результат, который был целью его поездки.

Фрэнки первой учуяла запах горелого и бросилась к плите. Она так отвлеклась, старательно моя груши, что совсем забыла про цыпленка, которого поставила запекаться. Когда она открыла дверцу духовки, оттуда повалил дым. Фрэнки схватила два сложенных вместе полотенца, чтобы произвести эвакуацию. Держа кастрюлю подальше от себя, как будто та была радиоактивной, она бросила ее на разделочный стол.

Стук кастрюли по столешнице потонул в ее проклятиях.

— Выглядит не очень, — констатировал Джордж.

Фрэнки наклонила голову, чтобы удержаться от очередного ругательства. Соблазн был почти непреодолимым, особенно после того, как он добавил:

— Может, тебе стоит попробовать еще раз.

Из столовой в кухню влетела Джой со словами:

— Те двое, Литтлы, у которых комод не открывался, когда они распаковывали вещи... Они хотят, чтобы им немедленно подали обед. Они ждут уже сорок пять минут, и... ох...

Фрэнки сделала глубокий вдох. Даже если бы эти Литтлы не так скандалили из-за своего комода, свалявшихся подушек, недостаточно чистых окон и проволочных вешалок в шкафу, она не представляла себе, как может подать им этот позорный остов.

И что теперь делать? Если бы «Уайт Кэпс» располагался поближе к цивилизации, она могла бы позвонить и взять еду из первого попавшегося ресторана, вместо того чтобы полагаться на свои кулинарные навыки. Но здесь, в глубине Адирондакских гор, ближайшим местом, где можно достать готовую еду, был «Магазинчик соблазнов».

Хотя идея подать Литтлам земляных червей под видом деликатеса казалась Фрэнки не лишенной привлекательности.

— Что будем делать? — спросила Джой.

Фрэнки протянула руку, чтобы выключить духовку, и увидела, что поставила ее на жарку, а не на запекание. Вечно эти дурацкие ошибки...

— Фрэнки?

Она ощутила на себе пристальные взгляды Джой и Джорджа и, чтобы не встречаться с ними глазами, посмотрела на цыпленка. В голове воцарилась пустота, в ушах звенело, и больше ничего. Если не считать ног. Фрэнки чувствовала, как они пульсируют в старых кроссовках, как будто кто-то зажал тисками пальцы.

«Интересно, сколько лет этим кроссовкам», — рассеянно подумала она. Лет пять?

— Фрэнки?

Она подняла глаза на застывшее в нетерпении лицо сестры. Джой ждала от нее указаний.

Ждала спасения.

Боже! Фрэнки отдала бы все на свете, чтобы научиться смотреть на людей с такой обескураживающей надеждой.

— Да, хорошо, — пробормотала она. — Дай мне подумать.

Словно старая, изношенная газонокосилка, ее мозг снова медленно заработал. Надо что-то придумать. Что из мясного осталось в холодильнике? Только большие куски. А в морозилке? Нет, на разморозку уже нет времени. Остатки? Что можно соорудить из них, если смешать все вместе...

Кто-то постучал в заднюю дверь, и Фрэнки повернула голову на звук.

Джой посмотрела туда, откуда доносился шум, а потом снова на сестру.

— Спроси, кто там, — сказала Фрэнки, направляясь к холодильной камере. — Джордж, отнеси Литтлам еще хлеба.

Пока она осматривала полки, где не увидела ничего, что могло бы помочь ей выкрутиться, Джой вышла на улицу, чтобы поздороваться с гостем. Фрэнки оглянулась через плечо и потеряла дар речи.

В кухню «Уайт Кэпс» ввалился огромный, как шкаф, мужчина.

Господи, он был не меньше Джорджа, но сложен по-другому. Да уж, фигурой он точно отличался от Джорджа. У этого парня мощь располагалась там, где и должна быть у мужчины — в плечах, в руках. Не на животе.

И он был красив, пожалуй, даже слишком. В черной кожаной куртке, с потертым рюкзаком через плечо, он походил на бродягу, с одной лишь разницей — вел себя так, будто точно знает, где находится. Его густые темные волосы длинными прядями спадали на совершенно потрясающее лицо, хотя Фрэнки показалось, что он ей кого-то напоминает. Его черты  выглядели чересчур благородными для человека одетого подобным образом.

Но глаза... Глаза были просто потрясающими. Невероятные — темные, как ночь, глубокие, с густыми ресницами. И они, не отрываясь, смотрели на сестру.

Из-за своей худобы Джой казалась совсем ребенком. Она стояла перед ним задрав голову, и Фрэнки точно знала, какое завораживающее удивление выражало ее лицо. Неудивительно, что мужчина выглядел ошарашенным. Ни одному парню не удалось бы сдержать свой тестостерон при виде этого выражения, тем более что цвело оно в саду такой притягательной женственности.

«Отлично», — подумала Фрэнки. Не хватало ей только потерявшегося туриста, которому надо объяснять, куда идти. Или, еще хуже, бедолаги, ищущего работу. Ей с трудом удавалось управляться с Джой и Джорджем. Меньше всего Фрэнки нужен был еще один огромный болван, шатающийся по дому.

— Привет, ангел, — сказал мужчина. От смущения его красивое лицо слегка покраснело, как будто он никогда в жизни не видел ничего, подобного стоявшей перед ним девушке.

— На самом деле меня зовут Джой.

Даже не видя лица сестры, Фрэнки почувствовала, как на нем расцвела улыбка.

Поджав губы, она решила, что настало время вмешаться, пока незнакомец не успел затоптать чертов пол.

— Что вы хотите? — сурово спросила она.

Мужчина, нахмурив брови, взглянул на нее, и от взгляда этих глаз Фрэнки словно обдал порыв ветра. Внезапно пересохшее горло едва позволило ей сглотнуть. Она сразу оценила, что в нем нет никаких признаков тупости или заторможенности. Его быстрый проницательный взгляд окинул Фрэнки с головы до ног.

Заливаясь краской, она напомнила себе, что должна приготовить обед, дать указания своим немногочисленным работникам, и вообще — заниматься делом. В отличие от своей младшей сестры Фрэнки не могла позволить себе роскошь целый день пялиться на какого-то мужика.

Хотя, че-ерт!.. Какое у него лицо!

— Ну, так в чем дело? — повторила она.

— Моя машина сломалась в двух милях отсюда. — Он махнул рукой через плечо. — Мне нужно позвонить.

Значит, он направляется в город. Уже хорошо.

— Телефон в моем кабинете. Я вас провожу. — Фрэнки закрыла дверь в холодильную камеру.

— Спасибо. — Сделав шаг вперед, мужчина засопел и поморщился. Однако, заметив позорного цыпленка, рассмеялся. — Я вижу, ваш шеф-повар тайный пироман. Или дело не в этом?

Фрэнки вдруг обнаружила, что неосознанно нацелилась на его сонную артерию и мысленно пытается оценить, что будет, если ее арестуют. Пока он насмехался над ее несчастьем, она просто даром теряла время.

Взяв себя в руки, она собралась вывести его из кухни, когда дверь в столовую распахнулась. На пороге появился Джордж с полной хлебной корзиной в руке и с таким видом, что вот-вот заплачет.

— Они хотят есть. Они действительно проголодались, Фрэнки, — сказал он, уставившись на свои ботинки. — Литтлы больше не хотят хлеба.

Фрэнки снова угрюмо сжала губы в нитку. Учитывая, что пытались сделать с ней эти два горлопана за те недочеты, которые обнаружили в своей комнате, она могла только догадываться, как досталось Джорджу.

А ведь это совсем несправедливо. Бедный парень не заслуживал того, чтобы из него делали отбивную. Не его вина в том, что она сожгла второе.

— Я пытался убедить их еще немного подождать, — сказал он.

— Я знаю, Джордж, знаю. Может, отнесешь им печенье? — Фрэнки подошла к столу и уставилась на цыпленка, словно он мог вдруг стать съедобным.

Джордж направился в кладовку.

Фрэнки взяла нож в надежде спасти хоть что-нибудь. Может, срезать почерневшую кожу? Но что дальше? Услышав стук, она поняла, что незнакомец бросил свой рюкзак на соседний с ней кухонный остров, покрытый нержавейкой. Потом он снял куртку и швырнул ее через всю комнату. Она приземлилась точно на стул.

Фрэнки окинула взглядом его линялую футболку. Она плотно облегала тело мужчины, почти не оставляя простора для воображения. Чтобы отвлечься от разглядывания его груди, Фрэнки посмотрела выше, потом еще выше. Его глаза больше не казались черными. Они были темно-зеленые с желтыми искорками. И невероятно притягательными. Даже с машины, наверное, слезла бы вся краска, если бы они посмотрели на нее со страстью.

Тряхнув головой, чтобы прийти в себя, Фрэнки удивленно подумала: зачем он занял ее место?

— Простите, — сказала она, окончательно взяв себя в руки. — Откройте ту дверь и идите направо в кабинет. Телефон там. И не обращайте внимания на воду.

Мужчина нахмурился. Потом отодвинул ее с дороги и встал перед цыпленком. Фрэнки была слишком потрясена, чтобы хоть как-то отреагировать. А он протянул руку к

своему рюкзаку и вытащил кожаную сумку-скрутку, легким движением руки развернул ее, в ней обнаружилось полдюжины великолепных сверкающих ножей. Фрэнки отскочила назад, подумав, что, похоже, это ей нужен телефон. Позвонить в полицию.

— Сколько? — произнес незнакомец голосом инструктора по боевой подготовке.

— Простите?..

Его взгляд стал суровым, а голос усталым.

— Сколько?

Фрэнки вдруг заметила, что все вокруг замерли. Джой сжалась в комок у двери в столовую. Джордж застыл с печеньем, которое не успел донести до рта. Они с очевидностью ждали, что она взорвется.

Она посмотрела на цыпленка, потом снова на незнакомца, который, выбрав длинный нож, навис над остовом в полной боевой готовности.

— Вы повар? — спросила Фрэнки.

— Нет, кузнец.

Пристально посмотрев ему в лицо, Фрэнки почувствовала в этих ореховых глазах вызов такой же силы, как и их притяжение. У нее еще оставался выбор. Положиться на собственное мастерство, которое уже привело к утрате значительной части белкового продукта. Или поставить на этого незнакомца с его сверкающими ножами.

— Две пары. И еще шесть человек.

— Ладно. Вот что мне понадобится. — Он посмотрел на ее сестру и заговорил. Теперь его голос снова зазвучал нежно. — Ангел, мне нужно, чтобы ты взяла одну из этих кастрюль, налила туда две чашки воды и поставила на газ.

Джой бросилась выполнять.

— Тебя, кажется, зовут Джордж? — спросил мужчина.

Джордж радостно кивнул.

— Я хочу, чтобы ты взял кочан латука и вымыл в холодной воде, разглаживая каждый листик. Понял?

Джордж засиял и принялся за работу. К тому времени Джой налила воду в кастрюлю и поставила ее на плиту. Незнакомец принялся за цыпленка, снимая с него кожу ловкими движениями пальцев и ножа. Он действовал с такой скоростью и уверенностью, что Фрэнки на мгновение замерла от восторга.

— А теперь, ангел, — снова произнес мягкий голос, — принеси мне фунт масла, сливки, три яйца и все карри, которое сможешь найти. И еще, у вас есть мороженые овощи?

Почувствовав, что на нее не обращают никакого внимания, Фрэнки вмешалась:

— У нас есть свежая спаржа, брокколи...

— Ангел, мне надо что-нибудь мелкое. Горошек. Морковку кубиками.

— Кажется, у нас есть кукуруза, — с энтузиазмом ответила Джой.

— Хорошо. Принеси ее и какую-нибудь веревочку.

Фрэнки отступила назад, ощущая, что теперь паникует больше, чем когда все разваливалось, и она не знала, что делать. «Я должна что-то предпринять», — думала она.

Вернулся Джордж с латуком, и Фрэнки была поражена. Их бывший повар Чак никогда не мог заставить его сделать все как надо. А сейчас Джордж нес прекрасно вымытые салатные листья.

— Хорошая работа, Джордж. Замечательно. — Незнакомец протянул Джорджу нож. — Теперь порежь его полосками шириной с палец. Только не прикладывай свой палец, чтобы отмерить. Точность тут не важна. Встань напротив меня, чтобы я тебя видел, хорошо?

Джой подошла к нему с пакетом кукурузы и веревкой. От желания угодить она просто светилась.

— Положить кукурузу в кастрюлю?

— Нет. — Он приподнял левую ногу. — Привяжи ее мне к лодыжке. Эта чертова нога меня доконает.

Глава 2

Не прошло и десяти минут, как Фрэнки вынесла салаты. Заправку для них незнакомец приготовил из оливкового масла, лимонного сока и кое-каких специй. Джордж, благословение богу, идеально порезал салат латук и триумфально закончил свою работу, нарезав соломкой красный, желтый и оранжевый перец.

К тому времени местные желающие пообедать уже ушли, потому что у них самих дома были отличные кухни, но гости, остановившиеся в апартаментах, сидели на месте голодные как волки. Фрэнки понятия не имела о вкусе того, что несла им, но решила, что Литтлы и другая пара настолько изголодались, что готовы съесть даже собачью еду.

После того как она поставила перед ними тарелки, Литтлы взглянули на нее и уткнули вилки в салат.

— Рад, что вы наконец-то справились, — фыркнул мистер Литтл. — Что вы там так долго делали, салат выращивали?

Фрэнки ответила ему и его напряженной анемичной жене ледяной улыбкой, порадовавшись, что не послала к ним Джой или Джорджа. Она уже неслась назад в кухню, когда услышала, как Литтл сказал:

— Боже мой. Это... вполне съедобно.

Отлично. Его величество повар хорошо приготовил свежие овощи. Но как насчет цыпленка? Влетая в кухню, Фрэнки с удивлением подумала: почему настроена так критически к парню, который спасает ее? Однако сосредотачиваться на этом не стала. Ее слишком поразил вид Джорджа, выкладывавшего на марлю свою любимую овсяную муку и печенье с изюмом.

Незнакомец спокойным голосом говорил:

— А потом, когда мы будем готовы, ты должен будешь подержать это над кипящей водой.

Ты понял, Джордж? Так они станут мягкими.

Фрэнки оставалось только с удивлением наблюдать, как этот мужчина, кружась словно дервиш, создавал обед буквально из ничего. Через двадцать минут он уже раскладывал на тарелки сдобренное карри и сливками блюдо из цыпленка. Аромат от него шел просто божественный.

— Теперь твоя очередь, ангел. Пойдем со мной.

Пока он расставлял в ряд четыре тарелки, Джой, следовавшая прямо за ним, сыпала на них

миндаль и изюм. Потом незнакомец выложил кус-кус горкой на тарелки. Каждую тарелку он

украсил веточкой петрушки, а затем скомандовал:

— Забирай.

Фрэнки принялась за дело, забрав разом все тарелки, как она всегда делала с тех пор, как еще подростком начала готовить обеды для гостей.

— Джой, помоги мне убрать, — позвала она.

Джой впорхнула вместе с ней в столовую, убирая грязные тарелки, пока Фрэнки ставила на стол второе. Прошло два часа. Несмотря на все недоразумения, гости ушли довольными, возбужденно обсуждая достоинства блюд. Даже злополучные Литтлы. На кухне все убрали. Джой и Джордж просто сияли, радуясь хорошо сделанной под руководством незнакомца работе.

Только Фрэнки не разделяла общего ликования. Казалось бы, она должна была поклониться в ноги этому мужчине с умелыми руками и фантастическими ножами. Должна была быть вне себя от радости и испытывать огромное облегчение. Вместо этого она едва сдерживала раздражение. Фрэнки привыкла сама исполнять роль спасителя и никак не могла смириться с тем, что неизвестно откуда взявшийся незнакомец сместил ее с пьедестала. Да еще этот пакет кукурузы, до сих пор привязанный к его ноге.

Повар закончил вытирать один из своих ножей и, наклонившись над ним, тщательно обследовал лезвие при свете потолочных ламп. Очевидно, оставшись довольным увиденным, он положил нож в кожаный чехол и завязал веревку. Когда мужчина убрал сверток в рюкзак, до Фрэнки вдруг дошло, что он так и не позвонил.

— Вам еще нужен телефон? — Ее голос звучал неприветливо. Фрэнки понимала, что должна поблагодарить его, но с благодарностью у нее всегда возникали проблемы. Она привыкла отдавать приказания и не жаловала проявления инициативы. Теперь, оказавшись в роли подчиненного, она чувствовала себя неуютно. А может быть, Фрэнки просто немного завидовала тому, с какой легкостью ему удалось навести во всем порядок.

Хотя она понимала, что это просто нелепо.

Мужчина посмотрел на нее, слегка прищурив глаза. Учитывая, как спокойно он общался с Джой и Джорджем, Фрэнки сделала вывод, что она ему не слишком сильно нравится. Эта мысль задела ее, несмотря на то что его мнение не должно было бы ее волновать. Больше она его никогда не увидит. Она даже не узнает, как его зовут.

Вместо того чтобы ответить ей, незнакомец посмотрел на Джой, одной ногой стоявшую на лестнице, ведущей в помещения для персонала:

— Доброй ночи, ангел. Ты действительно хорошо поработала.

Фрэнки удивилась, когда он успел заметить, что Джой уже зевала и собиралась отправиться спать. Он ведь так сосредоточенно возился со своими ножами.

Очаровательная улыбка Джой озарила кухню.

— Спасибо, Нейт.

Так Фрэнки узнала, как его зовут.

Нейт застегнул молнии на рюкзаке и остановился взглядом на смотревшей на него с завистью женщине.

Он видел, что за ее смутной враждебностью скрывается невероятная усталость. Она выглядела совершенно выдохшейся. Этот рот с опущенными уголками принадлежал человеку, привыкшему отдавать слишком много приказаний слишком многим людям.

Нейт очень часто встречал менеджеров, похожих на нее. Разруха — вот что бросалось в глаза в «Уайт Кэпс». Того, что Нейт видел снаружи и на кухне, беглого взгляда, брошенного им на столовую, хватило, чтобы безошибочно заключить, что этот дом похож на бальное платье, покрытое пятнами пота. Когда-то прекрасный, он медленно и верно превращался в груду старого хлама.

И весь этот бизнес тянул женщину за собой вниз. Сколько ей лет? Тридцать с небольшим? Наверное, она выглядит старше, чем на самом деле. Нейт попытался представить, что скрывается под этой челкой, под сильными очками, под белой форменной блузкой и стандартными черными брюками.

Скорее всего, она была полна надежд, купив этот старый ковчег. Он представил себе, как быстро угас ее оптимизм, когда она поняла, что обслуживание богатых туристов, приехавших на выходные, — неблагодарное занятие, приносящее совсем мало денег. А потом, получив первый счет за ремонт бойлера, или крыши, или чего-нибудь из обстановки, обнаружила, как дорого обходится поддержание этой былой роскоши.

Словно в подтверждение его мыслей из холодильной камеры донесся сиплый звук. За ним последовал шум, сильно смахивающий на кашель, как будто в компрессоре собирался отдать концы маленький старичок.

Нейт заметил, что женщина непроизвольно закрыла глаза, словно пыталась отгородиться от этих звуков.

Если бы он был любителем заключать пари, то мог бы поспорить, что через год «Уайт Кэпс» сменит управляющего или будет признан властями непригодным для использования.

Глаза женщины снова открылись.

— Так что насчет телефона?

Однако она, безусловно, боец. Упертая. Просто кремень. Возможно, даже готова тонуть вместе с этим кораблем, хотя сама не представляет, куда ведет ее этот путь. Еще больше долгов?

Еще меньше сна?

А может быть, она просто возится с этой деревянной развалюхой ради своего мужа. Нейт взглянул на ее безымянный палец, но не увидел никаких признаков обручального кольца.

— Послушайте, Нейт, или как вас там. Звоните или уходите. Мы закрываемся.

— Ладно. Спасибо, — сказал он и, повернувшись, двинулся в том направлении, куда она показывала раньше.

Войдя в темный кабинет, Нейт нахмурил брови, почувствовав под ногами что-то скользкое, как будто пол был мокрым. Он зажег свет.

Боже милостивый! Комната оказалась совершенно затопленной. Нейт посмотрел  вверх и через зиявшую в потолке дыру увидел оголившиеся трубы настолько древние, как будто их не меняли со дня сотворения мира.

Покачав головой, он протянул руку к телефону и подумал, что будет большой удачей, если тот заработает. Когда раздался гудок, Нейт набрал номер мобильника своего приятеля Спайка. Они со Спайком дружили еще со времен Американского кулинарного института, где учились в одной группе и вместе надумали купить ресторан. Нынешняя поездка Нейта тоже была связана с их деловыми интересами. После того как за четыре месяца так и не смогли найти на Манхэттене ничего подходящего им по цене, друзья решили посмотреть на другие города.

Спайк нашел в Монреале вариант, о котором стоило подумать, но Нейта это не вдохновляло. Он сомневался, что за границей, в Канаде, им будет лучше.

Нейт был уверен в том, что они могут стать хозяевами преуспевающего бизнеса. При его квалификации в приготовлении горячих блюд и мастерстве Спайка при работе с выпечкой самое главное у них уже было. Только вот денег постоянно не хватало. А все из-за того, что Нейт проживал накопления, которые собирался вложить в дело. Сначала он надеялся, что подыщет себе работу на лето, но в конце концов отложил поиски до осени, полагая, что к этому времени на рынке появятся новые предложения.

Поговорив со Спайком, он посмотрел на женщину, стоявшую на пороге.

— Что случилось с вашим поваром? — спросил он.

— Он сбежал сегодня вечером. Нейт кивнул, подумав, что в ресторанном бизнесе это обычное дело. Шеф-повар никогда не чувствует себя хозяином, но если хочет сменить место, то не обязан извещать об этом заранее.

Женщина стала нетерпеливо постукивать ногой, но Нейт никуда не спешил. Оглянувшись, он заметил письменный стол, компьютер, пару стульев и шкаф. Ничто в этой комнате не вызывало у него особого интереса, пока он не дошел до стеллажей с книгами. Слева от того места, где стояла женщина, Нейт увидел старую фотографию семейства, улыбавшегося в камеру. Двое родителей и трое детей, одетых по моде семидесятых.

Нейт подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть ее, но, когда он взял снимок с полки, женщина выхватила его у него из рук.

— Зачем вам это?

Они стояли совсем близко, и Нейт вдруг с удивлением обнаружил, что это его волнует.

Несмотря на ее челку, массивные очки, мешковатую одежду и мешки под глазами, он ощутил поднимающийся в теле жар. Глаза женщины раскрылись шире, и Нейт подумал: уж не испытывает ли она то же самое — как будто какая-то странная искра проскочила между ними.

— Вы ищете кого-нибудь на кухню? — неожиданно спросил он.

— Не знаю, — ответила она, отрывисто произнося слова.

— Сегодня вечером вам точно нужен был повар. Если бы я не оказался у вас на пороге, вы бы сели в лужу.

— Если вы об этом, то я не уверена, что мне нужны именно вы. — Она вернула фотографию на место.

— Вы считаете, что я недостаточно квалифицирован?

Женщина промолчала. Нейт улыбнулся, догадавшись, что ей неприятен сам факт того, что он спас ее.

— Скажите, в чем я оплошал сегодня?

— Вы справились неплохо. Но это еще не означает, что я собираюсь нанять вас.

Нейт покачал головой:

— Неплохо? Похоже, у вас проблема с комплиментами, верно?

— Я не склонна тратить силы на то, чтобы сдувать пылинки с чужого самомнения. В особенности когда речь идет о таком здоровом экземпляре.

— Значит, вы предпочитаете, чтобы вас окружали люди с заниженной самооценкой, —

спокойно заключил он.

— Что вы этим хотите сказать?

Нейт пожал плечами:

— Ваши работники настолько забыты вами, что удивительно, как они еще ноги

передвигают. Та бедная девочка готова была работать сегодня до полного изнеможения за одно лишь доброе слово. А Джордж ловил малейшую похвалу, как будто уже месяц не слышал ни одной.

— Кто вы такой, чтобы давать экспертные заключения? — Теперь она уперла руки в бока и смотрела на него снизу вверх.

— Это очевидно, леди. Если бы вы хотя бы время от времени снимали свои шоры, то увидели бы, что с ними делаете.

— Что я с ними делаю? Я скажу вам, что я с ними делаю. — Женщина ткнула в него пальцем. — Я даю Джой крышу над головой, а Джорджу возможность жить в доме, а не в приюте. Так что можете оставить свои суждения при себе.

Когда она сверкнула на него глазами, Нейт с недоумением подумал: зачем он с ней спорит? Меньше всего эта женщина нуждалась в очередной баталии. Впрочем, какое ему дело?

— Послушайте, м-м-м... давайте не будем ссориться, — сказал он. — Давайте заключим перемирие.

Он протянул ей руку, понимая, что решил взяться за работу, которую ему никто не предлагает. Но, черт возьми, ему надо было куда-то устроиться на лето, а ей требовался помощник. В конце концов, «Уайт Кэпс» не хужелюбого другого места, даже если он идет ко дну. Нейт мог бы поразвлечься, опробовав здесь, вдали от ресторанных критиков, некоторые новые идеи.

Женщина молча уставилась на него, и Нейт дал ей подсказку, опустив глаза на свою руку.

Она прижала руки к себе.

— Я думаю, вам лучше уйти.

— Вы всегда поступаете так неразумно?

— Спокойной ночи.

Нейт уронил руку вниз.

— Правильно ли я понимаю? Вам нужен повар. Перед вами стоит человек, который хочет работать. Но вы лучше застрелитесь, чем наймете меня, потому что я вам не нравлюсь?

Женщина продолжала смотреть на него волком. Нейт покачал головой:

— Черт побери, женщина! Вам не приходило в голову, что этот ваш бизнес идет ко дну из-за вас?

Последовавшая за этим напряженная тишина была затишьем перед бурей. Нейт понял это, потому что она задрожала, и у него мелькнула смутная мысль, что она сейчас бросится на него. Но то, что случилось потом, оказалось не злобной руганью, пощечиной или ударом в челюсть.

Женщина заплакала. Нейт увидел выступившие у нее на глазах слезы, которые начали выкатываться из-под очков.

— О господи. — Он провел рукой по волосам. — Я не хотел...

— Вы меня не знаете, — охрипшим голосом, но с достоинством произнесла она. Даже сквозь слезы женщина смотрела на него прямо, с таким видом, что ей нечего стыдиться. Как будто эти слезы были всего лишь временным наваждением и ни в коей мере не означали, что внутренняя сила оставила ее. — Вы понятия не имеете, что здесь происходит. Вы не знаете... не знаете, что нам пришлось пережить. Так что берите свой рюкзак и уходите.

Нейт протянул к ней руки, сам не понимая, что хочет сделать. Во всяком случае, не обнять ее. Но у него вдруг появилось смутное желание... похлопать ее по плечу, что ли. Или еще что-нибудь.

Господи, это было так глупо.

Нейт даже не удивился, когда она движением плеч сбросила его руки и ушла, оставив его одного в разгромленном затопленном кабинете.

В кладовке, в окружении банок с консервированными овощами, пакетов с печеньем Джорджа и склянок с приправами, Фрэнки наконец пришла в себя. Она вытерла слезы и, всхлипнув пару раз, поправила блузку. Как она могла так раскиснуть. Перед каким-то незнакомцем. Конечно, это лучше, чем расплакаться на глазах у Джой, но все равно ничего хорошего.

Да уж. Он уколол ее в самое больное место. То что «Уайт Кэпс» идет ко дну из-за нее, пугало Фрэнки больше всего на свете. Каждый раз, когда она думала об этом, у нее внутри все разрывалось.

Господи. Что она скажет Джой, если им придется уехать отсюда? Где они станут жить? И где она сможет заработать достаточно денег, чтобы содержать и сестру и Большую Эм? Что она скажет Алексу?

Фрэнки закрыла глаза и оперлась спиной о полки.

Алекс.

Где сейчас ее брат? Последняя весточка от него пришла с Багамских островов, где он тренировался перед участием в соревнованиях на кубок Америки. Но они закончились еще в феврале. Как профессиональный спортсмен, он путешествовал по всему миру, и, чтобы уследить за его перемещениями, нужно было иметь хорошую карту и много терпения.

У Фрэнки не было ни того, ни другого. Учитывая тот жуткий несчастный случай на озере, после которого они трое остались сиротами, когда ей едва исполнилось двадцать два, то, что Алекс связал свою жизнь с морем, стало для Фрэнки постоянным источником головной боли. Однако, как все члены семей моряков, она научилась жить с этим страхом и работать, несмотря на него.

Человек может свернуть горы, когда ему это надо. Так считала Фрэнки. И так по воле судьбы она превратилась в супер героиню.

Возможно, супер героиня из нее получилась сердитая и усталая, но она по-прежнему не сдавалась и тянула все одна. Фрэнки тяжело вздохнула, подумав, что хоть иногда ей хотелось бы разделить с кем-нибудь свою ношу. Чтобы кто-то другой принимал решения. Выбирал, в каком направлении двигаться. Повел ее за собой.

Она попыталась представить себе, что Джой делает что-то еще, кроме порхания туда-сюда, и почувствовала, как плечи опустились вниз. Джордж знал, когда ему надо поесть и когда пора ложиться спать. И больше ничего. Большая Эм думала, что сейчас 1953 год.

И вдруг как в киноклипе Фрэнки увидела руки Нейта, молниеносно летающие над сгоревшим цыпленком. Он прав. Ей нужен повар, и он, с очевидностью, ей подходит. Да и человек он хороший, как ей показалось. Не стоило упускать из виду и тот факт, что за воротами не стояла длинная очередь желающих получить у нее работу.

Повернувшись кругом, Фрэнки вылетела из кладовки, приготовившись бежать за ним вдогонку, но тут же остановилась как вкопанная. Он ждал ее, небрежно облокотившись на кухонный остров.

— Мне не хотелось уходить не убедившись, что с вами все в порядке, — объяснил он.

— Вы хотите получить работу?

Нейт приподнял бровь, очевидно сбитый с толку внезапной переменой ее настроения.

— Да. Я пробуду у вас до Дня труда.

— Я не смогу вам много платить. Но и работы будет не слишком много.

Он пожал плечами:

— Деньги меня не очень волнуют.

«По крайней мере, одно положительное качество у него есть», — подумала Фрэнки, имея в виду то, что Нейт согласился на очень маленькую зарплату.

— И я могу предоставить вам комнату и питание. — Она расправила плечи. — Но вы должны уяснить себе одну вещь.

— Позвольте я угадаю. Вы здесь главная.

— Это верно. Но гораздо важнее, чтобы вы держались подальше от моей сестры.

Нейт нахмурился.

— От ангела?

— Ее зовут Джой. И она не по этому делу.

Он коротко рассмеялся.

— А вам не кажется, что это решать ей, а не вам?

— Нет, не кажется. Надеюсь, мы друг друга поняли?

У Нейта на губах заиграла легкая улыбка, и Фрэнки не могла понять, что его так веселит.

— Ну так как? — настойчиво спросила она.

— Да. Я вас прекрасно понял. — Он протянул руку и снова приподнял бровь. — На этот раз вы сможете до меня дотронуться?

В голосе слышалась насмешка. Вызов.

Но Фрэнки никогда не отступала.

Она крепко пожала его руку, как будто это дверная ручка, желая показать, что речь между ними идет исключительно о деле. Но это прикосновение лишило ее иллюзий. Дрожь возбуждения пробежала по всему ее телу, и все, что Фрэнки смогла сделать, — это смущенно

моргнуть.

Нейт прищурил глаза, и его ресницы, опустившись вниз, скрыли их невероятное многоцветие. Фрэнки почувствовала, как он сжал ей руку, и у нее возникла нелепая мысль, что он потянет ее к себе, чтобы поцеловать.

«Боже, что он мог бы со мной сделать, окажись мы в постели», — мелькнуло у нее в голове.

Фрэнки быстро отступила назад, подумав, что, похоже, ей снова не помешал бы ушат холодной воды.

— Не забудьте, что я вам сказала, — выдавила она. — Не приближайтесь к моей сестре.

Нейт небрежно поскреб сбоку шею и сунул руки в карманы. У Фрэнки создалось впечатление, что ему не очень понравилось это требование, но это ее уже не волновало. Он работает на нее, а значит, указания здесь раздает она. И дело с концом. И точка.

Не хватает еще ей беспокоиться, что он разобьет сердечко Джой. Или что в конце лета та окажется беременной и брошенной на произвол судьбы. Еще одного иждивенца им точно не потянуть.

— Вам все ясно? — повторила она.

Он ничего не ответил, но по тому, как сжались его челюсти, Фрэнки поняла, что он все уяснил.

— Тогда пойдемте, я покажу вам вашу комнату. — Она обошла кухню и выключила лампы, а потом направилась к задней лестнице.

В те времена, когда Мурхаусы были богаты, прежде чем несколько поколений бездельников, живших в свое удовольствие, не опустошили банковские счета и не распродали все драгоценности и самые значительные из произведений искусства, члены семьи занимали большие спальни с видом на озеро. Теперь они превратились в обслугу, и им пришлось переехать туда, где когда-то спали горничные и лакеи. В служебном крыле, тянувшемся в задней части дома, были низкие потолки, полы из сосны и никаких украшений. Летом там стояла жара, зимой сквозило и шумели водопроводные трубы.

Впрочем, последнее теперь случалось и в остальной части дома. Верхняя площадка лестницы примыкала к коридору, тянувшемуся в обе стороны. У Фрэнки не возникло вопроса, где будет спать новый повар. Ей не слишком улыбалась мысль о том, что его комната окажется рядом с ее спальней, но, по крайней мере, так она сможет присматривать за ним. Фрэнки повернула налево, уводя его подальше от комнаты Джой.

Толкнув дверь в его комнату, она подумала, что этот мужчина, похоже, не привык заморачиваться по поводу ночлега. Судя по его виду, он мог спать в машине, а иногда и на скамейке в парке. Так что нормальная кровать, без сомнения, будет для него роскошью.

— Я пойду принесу вам постельное белье, — сказала она. — У нас с вами будет общая ванная. Это следующая дверь справа.

Фрэнки пошла к бельевому шкафу, который стоял рядом с комнатой Джой. На обратном пути она услышала его голос:

— По правде сказать, мэм, я новый повар.

О боже, неужели там Большая Эм?

Фрэнки торопливо влетела в комнату, готовясь оттаскивать бабушку от незнакомца. Ее неосознанно преследовала мысль о том, что нужно изолировать его от членов семьи.

— Повар? — Большая Эм с царственным видом посмотрела на него снизу вверх. — У нас уже есть трое поваров. Непонятно, зачем папа вас нанял.

Маленькая, разодетая в выцветшее бальное платье, Большая Эм напоминала заблудившуюся во времени беспризорницу. Ее длинные белые волосы, не стриженные в течение десятилетий, спадали по спине, а бесцветное лицо выглядело так, будто она никогда в жизни не выходила из дома без зонтика от солнца. Рядом с Нейтом она казалась застывшей китайской статуэткой.

— Большая Эм...

Резким взмахом руки Нейт оборвал ее. Фрэнки оторопела. Согнувшись в пояснице, он опустил голову в вежливом поклоне и произнес:

— Мадам, для меня большое удовольствие служить вам. Меня зовут Натаниэль. Я могу для вас что-нибудь сделать?

Большая Эм задумчиво осмотрела его и направилась к двери.

— Он мне нравится, — не обращаясь ни к кому определенно, сказала она и вышла.

Фрэнки со вздохом смотрела, как бабушка плывет по коридору. Старческое слабоумие, поразившее ее когда-то живой ум, украло ее у семьи, словно бесчестный вор. И хотя Фрэнки видела бабушку ежедневно, она мучительно тосковала о ней прежней.

— Кто она? — тихо спросил Нейт.

Фрэнки так погрузилась в свои мысли, что, очнувшись, не могла понять, как долго стоит, прислонившись к дверному косяку, с простынями и полотенцами в руках.

— Моя бабушка, — ответила она. — Вот вам белье. Туалетные принадлежности в ванной комнате. Стиральная машина и сушка стоят снаружи в кладовой. Если вам что-нибудь понадобится, моя дверь в другой стороне коридора.

Отдавая ему белье, Фрэнки сделала ошибку, посмотрев Нейту в глаза. В них светилось любопытство. Как будто ее семья заинтересовала его.

Понимая это, Фрэнки решила, что будет слишком грубо просить его держаться подальше и от Большой Эм тоже. Поэтому она, ничего не сказав, повернулась, чтобы уйти.

— У меня есть вопрос, — остановил ее Нейт.

— Какой? — Фрэнки не обернулась к нему, а уставилась на светлые сосновые доски коридорного пола.

— Как мне вас называть? Кроме босс, конечно. — Слово «босс» он произнес без издевки и как-то даже нежно.

Она бы предпочла, чтобы он посмеялся над ней.

— Я Фрэнки.

— Это уменьшительное от Фрэнсис?

— Вот именно. Спокойной ночи.

Фрэнки пошла в свою комнату и, когда собиралась закрыть дверь, увидела, что Нейт стоит у себя на пороге и смотрит на нее. Одну руку он поднял вверх, упершись локтем в косяк, на другой, согнутой на уровне бедра, висело постельное белье.

Бросив короткий взгляд на его полуприкрытые глаза, Фрэнки подумала, что он выглядит очень сексуально.

— Спокойной ночи, Фрэнсис.

Слова прозвучали как-то ласково. И Фрэнки, окинув себя взглядом, решила, что он, должно быть, спятил. Ее блузка была заляпана соусом от салата, волосы свисали неряшливыми сосульками, а брюки сидели как два мешка для мусора, сшитые вместе. Ничего не ответив, Фрэнки быстро захлопнула дверь и прислонилась к ней, чувствуя, как бьется сердце.

Уже очень давно ни один мужчина не смотрел на нее так. Они смотрели на нее как на жалобную книгу, как на кассу, где можно получить деньги за работу, или как на человека, который должен позаботиться о том, чтобы им было удобно. Когда последний раз она чувствовала себя действительно женщиной, а не артиллерийским снарядом, несущимся вперед со страшной скоростью?

«Дэвид, — с ужасом подумала она. — Последний раз это было с Дэвидом».

Фрэнки повернулась всем телом, пока ее щека не уперлась в дверную панель.

Как быстро бежит время. День за днем она билась за то, чтобы поддерживать «Уайт Кэпс» в жизнеспособном состоянии, и даже не заметила, как на это ушло десять лет ее жизни. Как это ни глупо, но Фрэнки почувствовала, что вот-вот опять заплачет. Она заставила себя двинуться в глубь небольшой комнаты, по пути снимая одежду. Фрэнки едва стояла на ногах, но ей нужно было пойти в душ. Набросив толстый халат, она выглянула в коридор.

Путь свободен. Дверь Нейта закрыта, никаких звуков льющейся воды тоже не слышно. Промчавшись по коридору, Фрэнки прыгнула под горячий душ, вымыла шампунем голову, вымылась сама и вытерлась, потратив на все шесть минут. Когда она неслась обратно в свою комнату, подумала, что могла бы проделать все это без

стресса, если бы не необходимость делить ванную с новым поваром. Однако она могла с полной уверенностью сказать, что это в тысячу раз лучше, чем позволить этим ореховым глазам пожирать ее сестру.

Глава 3

Нейт проснулся с ощущением, что кто-то щекочет его шею. Он несколько раз почесал рукой это место, а потом раздраженно чертыхнулся.

Приоткрыв один глаз, он не особенно удивился, что не узнает комнату, в которой спал. Нейт не знал, где он, в Нью-Йорке, в Нью-Мексико или где-то еще, где он согласился поработать за ночлег.

Сев на кровати, он зевнул и потянулся, хрустнув суставами, а потом расслабился. Он подумал, что комната совсем недурна. Низкий потолок, два небольших окна, простой сосновый комод. Главные достоинства — чистота и покой. Кровать очень удобная. Он спал сном младенца.

Нейт наклонился вперед и выглянул в окно. Вдалеке сквозь живую изгородь виднелось озеро.

Все встало на свои места, когда он вспомнил женщину с темными волосами и в очках в массивной оправе.

Фрэнки.

Негромко засмеявшись, Нейт попытался сбросить то, что продолжало щекотать ему шею. Да уж. Женщина была не из простых. Но, черт возьми, она ему понравилась. Эта твердо сжатая челюсть, поведение в духе «пленных не берем», «по-моему или никак» по какой-то непонятной причине невероятно заинтересовали его. Ее сила, ее сопротивление вызвали у Нейта желание заглянуть глубже. Понять, что скрывается за этой суровой внешностью, за этими толстыми очками. Ему хотелось снять с нее мешковатую одежду и позволить ей обрушить всю свою агрессию на его тело.

Нейт покачал головой, вспомнив, с какой горячностью она пыталась удержать его подальше от ангела. Хотя тут ей не о чем было беспокоиться. Если Фрэнки и показалось, что девушка заинтересовала его, когда он впервые вошел на кухню, так это из-за ее необычной хрупкой красоты, а вовсе не потому, что она привлекала его. По правде сказать, вид этой клубничной блондинки навевал на него мысли о еде, а не о сексе. Ему захотелось усадить ее и кормить макаронами, пока она не наберет несколько фунтов.

Нет. Ангел не для него. Нейту нравились женщины, а не девочки-подростки. Вот такие характеры, как у Фрэнки, хоть временами и приводили его в бешенство, никогда не могли ему наскучить. Нейт подумал: что бы такого с ней сделать, чтобы у него появился шанс. Напоить? Нет, ему почему-то казалось, что это не вариант. Она слишком хорошо держит себя в руках. Подарить какое-нибудь украшение? Тоже нет, потому что она их не носит. Цветы? Под ее строгим, оценивающим взглядом нежные бутоны будут выглядеть слишком легкомысленно. Может, ей больше понравится добрый крепкий поцелуй. Или два.

Представив себе такой вариант, Нейт со свистом выдохнул и свесил ноги с кровати. Коснувшись ими холодного пола, он снова почесал шею, и наступившее вслед за этим болезненное облегчение внезапно вызвало у него подозрение. Нейт встал, ощутив, как резкая боль стрельнула в лодыжку, и, хромая, доковылял до зеркала. Наклонившись вперед, он выругался. От левого уха вниз до ключицы протянулись три полосы мелких пузырьков, похожие на три вспаханных борозды.

Ядовитый плющ. Его покрытые зелеными листьями побеги смягчили падение Нейта и показались ему вполне безобидными. Но он должен был сообразить. Здесь, в Адирондакских горах, это растение ковром покрывало обочины дорог и овраги. Ему еще повезло, что большая часть кожи оказалась прикрыта одеждой и ни один листик не коснулся его лица. Однако и шеи хватало, чтобы стать для него лишней головной болью.

Нейт схватил полотенце и пошел в ванную. Фрэнки говорила, что у них две пары постояльцев, и он подумал, что пора спуститься вниз и заняться завтраком. Через десять минут с мокрыми волосами и в той же одежде, в которой был вчера, Нейт направился на кухню.

Первое, что он сделал, — это с треском распахнул дверь холодильной камеры и проинспектировал ее содержимое. Обнаружилось немногое. Молоко, яйца, обычные сыры типа чеддер и «Монтрей Джек». Кое-что из свежих овощей, пригодных для обеда, вроде салата «Айсберг», огурцов и моркови. Уже собираясь закрыть холодильник, Нейт заметил одинокую коробочку свежей черники.

«По крайней мере, завтрак нам обеспечен», — подумал он, вытаскивая коробочку. С остальным Нейт предвидел проблемы. Если бы ему требовалось накормить группу пятилетних ребятишек, он бы благополучно обошелся, наделав им сэндвичи с запеченным сыром. Но те гости, которые дремали в парадных спальнях, едва ли удовлетворятся детской жратвой. Нейт решил, что должен заказать еще кое-какие продукты. Ничего сверхъестественного, но то, что нужно для приготовления настоящих блюд. Понадобится фета и козий сыр, немного кинзы и зеленого лука, цветная и кочанная капуста. Артишоки. Он подошел к соседней двери, за которой стоял холодильник с мясом, полагая, что обнаружит там унылое кладбище. Однако вместо этого нашел кусок говядины вполне аппетитного вида, большую баранью ногу и индейку. Это вселило в него надежду.

Преодолев желание почесать шею, Нейт поставил коробку с черникой на плиту. Время приближалось к шести, а значит, у него более чем достаточно времени, чтобы приготовить убойные булочки с черникой. Через полчаса он как раз вытаскивал из духовки первый противень, когда услышал шаги. На нижней ступеньке лестницы показалась сестра Фрэнки.

Нейт улыбнулся:

— Ну, с добрым утром, ангел.

— Какие красивые, — сказала она, подходя к булочкам. Девушка наклонилась над ними и глубоко вдохнула.

— Ты должна попробовать одну.

Джой покачала головой:

— Они для гостей.

— Это всего лишь первая партия. А у тебя такой вид, что тебе не мешает позавтракать. — Он бросил короткий взгляд на халат, висевший на ней, как туристическая палатка.

Джой посильнее стянула воротник и скрестила руки на груди, словно пытаясь придать себе объем за счет махровой ткани.

— Я могу чем-то вам помочь? — спросила она, стараясь отвлечь его.

— Можешь сделать мне кофе. Столы вчера накрыли?

— Нет. Но это я тоже могу сделать.

— Отлично. — Нейт нахмурился, пошевелив головой и поморщившись. Этот зуд сводил

его с ума.

— У вас все в порядке?

— Если не считать того, что у меня вся шея горит, дела мои идут отлично. — Он показал

на левую сторону шеи. — Ядовитый плющ.

— Ой, это ужасно. — Джой подошла, чтобы рассмотреть получше.

— Не могу сказать, что я в восторге.

* * *

Фрэнки потянулась, чувствуя себя непривычно хорошо отдохнувшей, и взглянула на часы.

— Вот черт!

Накануне ночью она забыла поставить будильник, и теперь часы показывали почти четверть восьмого. Она выскочила из кровати и надела свежую белую блузку и чистые черные форменные брюки. Нужно было подготовить все к завтраку. Столы еще не накрывали. К тому же скоро приедет машина, доставляющая им овощи, которые надо будет принять и проверить.

Она начала причесывать волосы, чтобы убрать их назад в пучок, как вдруг застыла на месте. В воздухе витал восхитительный запах. Что-то, напоминавшее булочки или лепешки.

Должно быть, Нейт уже встал.

Фрэнки заторопилась еще сильнее. Она слетела по ступенькам и, вбежав на кухню, остановилась на полпути как вкопанная. В узком пространстве между плитой и островом стояли повар и ее сестра. Они стояли так близко, что могли бы поцеловаться. Он низко наклонил голову, а Джой покачивалась, стоя на цыпочках, как будто что-то шептала ему на ухо. Неужели сестра трогала его? За шею? Стоя в одном халате на голое тело?

— Прошу прощения, что вынуждена вас прервать, — громко сказала Фрэнки. — Но, может, стоит подумать насчет завтрака?

Джой, покраснев, отошла от мужчины, а Нейт спокойно посмотрел на Фрэнки.

— Завтрак готов, — ответил он, указывая на поднос, наполненный красивыми булочками.

— Гости еще не встали.

— Джой. Позволь мне и мистеру. . — Фрэнки замолчала, сообразив, что не знает его фамилии, — м-м-м... выйди на минутку.

Сестра вышла из кухни, а Фрэнки сверкнула глазами в сторону Нейта.

— Какую часть слова «не приближайтесь» вы не расслышали?

Он повернулся и открыл духовку, проверяя ее содержимое.

— Вы по утрам всегда такая приветливая?

— Отвечайте мне.

— Не хотите ли кофе?

— Черт побери! Вы ответите мне, что делали с моей сестрой?

— Ничего особенного.

Чем сильнее она давила, тем спокойнее он выглядел. В груди у Фрэнки все клокотало от

злости.

— Мне казалось, что мы договорились. Вы не приближаетесь к ней, или уходите отсюда.

Нейт засмеялся и, протянув руку за кухонными полотенцами, покачал головой. Он начал складывать полотенца в толстые квадраты.

— А вы думаете, что я собирался делать? Положить ее на пол, разорвать на ней этот халат и...

Фрэнки закрыла глаза. Она не дала ему договорить:

— Вам незачем мне грубить.

— А вам не о чем беспокоиться.

«Как бы не так», — подумала Фрэнки, глядя на него. Когда речь идет о женщинах, таким типам, как он, можно доверять не больше, чем вору, стоящему перед открытой дверью. И если даже она сама таяла под взглядом этих ореховых глаз, то уж у Джой-то точно нет шансов устоять.

Бог мой, кого же она впустила в свой дом? Даже не спросив никаких рекомендаций... Что, если он уголовный преступник? Серийный насильник?

Фрэнки начала перебирать в уме все самые жуткие преступления из тех, о которых так любит писать американская пресса, представляя себе сестру на месте жертвы. Если что-нибудь подобное произойдет с Джой, она в жизни себе не простит...

— Ядовитый плющ, — сухо произнес Нейт.

Она заставила себя прервать свои параноидальные измышления.

— Что?

— Она смотрела, как меня обжег ядовитый плющ. Видите? — Он указал на боковую поверхность шеи, и Фрэнки покосилась на него. — Можете подойти поближе. Я не кусаюсь.

Если только меня об этом не попросят.

Не обращая внимания на его кривую усмешку, Фрэнки бочком приблизилась к нему и наклонилась вперед. Точно. Хорошо заметные полосы мелких пузырьков тянулись по коже прямо под линией роста волос.

— Это, наверное, страшно зудит, — сказала она немного извиняющимся тоном.

— Да уж, приятного мало. — Нейт снова повернулся к плите и вытащил следующий противень самых великолепных золотистых булочек, которые она когда-либо видела. Запах от них исходил просто райский.

— Хотите одну? — спросил он. — Я пытался заставить вашу сестру попробовать их, но она непреклонна.

Он взял одну булочку и, хотя от нее шел жар, отложил ее в сторону. Намазав ее маслом, которое мгновенно растаяло и заблестело на поверхности, предложил Фрэнки половину. Немного помедлив, она взяла обжигающий кусочек. Только, в отличие от Нейта, ей пришлось перекладывать его из руки в руку. А когда она сунула его в рот, вынуждена была потянуть в себя воздух, чтобы не обжечься.

Фрэнки пожевала булочку, а потом закрыла глаза, чтобы полнее насладиться вкусом.

Нейт удовлетворенно засмеялся:

— Недурно, да?

«Да он обалденный повар», — подумала Фрэнки. Что, впрочем, не избавило ее от желания посмотреть на его рекомендации.

— Они... ох... они великолепны. — Фрэнки сделала паузу. — Послушайте, мне нужно имя и телефон вашего последнего нанимателя. И ваша фамилия. Вчера вечером я забыла спросить.

— Уокер. Моя фамилия Уокер.

Фрэнки нахмурилась, подумав, что где-то слышала эту фамилию. Но нет, не в криминальной хронике.

Прежде чем она успела задать следующий вопрос, Нейт сказал:

— Последнее место, где я работал, — это «Ла Нюи» в Нью-Йорке. Спросите Генри. Он вам все подтвердит.

Фрэнки вытаращила глаза. Уж про «Ла Нюи»-то она точно слышала. Это был один из тех четырехзвездочных ресторанов, о которых писали в глянцевых журналах, что оставляли гости в своих комнатах. Как могло случиться, что такой человек, как он, приехал сюда работать?

— Теперь по поводу продуктов, — сказал Нейт. — Когда приезжают поставщики?

— В субботу и в среду в полдень привозят овощи и мясо. Молочные продукты доставляют по понедельникам. И еще по пятницам, если нам нужно.

За последний год такого не случалось.

— Отлично. Как можно им позвонить? Может, мне удастся застать того, кто делает для васзакупки.

— Вы хотите поговорить со Стью?

Нейт нахмурил брови.

— Да. Если, конечно, он не умеет читать мысли на расстоянии.

— Заказами занимаюсь я. Скажите мне, что вы хотите.

— Я не могу этого сказать, пока не пойму, что могу получить.

Фрэнки резко махнула рукой в сторону холодильника:

— Вы можете взять то, что там уже есть.

Последовала пауза, а потом Нейт, скрестив руки на могучей груди, сказал:

— Я так понял, что вы наняли меня на место повара.

Взглянув прямо ему в лицо, Фрэнки увидела за его спокойным отрешенным выражением железную решимость, сделавшую более правдоподобным тот факт, что он работал в «Ла Нюи».

— Да, верно.

— Так позвольте мне заниматься своим делом.

Ей очень хотелось спросить его, на чьей кухне он находится, но вместо этого она только глубоко вздохнула.

— Как вы уже любезно заметили, «Уайт Кэпс» переживает не лучшие времена. Я должна быть уверена, что мы укладываемся в бюджет, я не хочу, чтобы кто-нибудь из моих работников бесконтрольно бросался деньгами.

Нейт ткнул пальцем в сторону столовой:

— Вы хотите, чтобы на этих стульях сидели? Хотите, чтобы гости возвращались к вам снова? Тогда должны ставить на эти столы хорошую еду, а не всякую ерунду, пригодную только для детского сада. Чтобы зарабатывать деньги, надо вкладывать деньги, милочка.

Фрэнки засмеялась и окинула взглядом его потрепанную одежду.

— Да что вы знаете о деньгах? Или о том, как содержать ресторан?

Он наклонился ближе к ней, и она перестала улыбаться.

— Может, вам все-таки стоит позвонить и разузнать, кто я такой, учитывая, что вы ничего обо мне не знаете. За исключением того, что я вам действительно нужен на этой кухне.

Фрэнки почувствовала, как глаза полезли у нее из орбит. То, что кто-то может вот так стоять над ней, было для нее внове. Она невольно сделала шаг назад, пытаясь оправиться от удивления.

— Мне нужно, чтобы вы работали на меня. А значит, делайте то, что я скажу.

Нейт долго и пристально смотрел на нее, и в какой-то момент Фрэнки подумала, что он сейчас уйдет. На мгновение ее охватило беспокойство, когда она вспомнила про вчерашнее фиаско с цыпленком и подумала о том, что могло произойти, не появись он. Вместе с тем она понимала, что если Нейт не будет выполнять ее требований, то он ей не нужен. Его теория о том, что надо вкладывать деньги, возможно, имела смысл во многих случаях, но только не теперь, когда у нее на счете оставалось пять тысяч долларов. Вести бизнес, балансирующий на грани доходности, означало, что она должна знать, куда уходит каждое пенни. А он наверняка мог ухнуть все деньги на свои фантазии и оставить их без средств на продукты на следующую неделю. Или на водопроводчика, который должен был явиться с минуты на минуту.

Фрэнки выдохнула и тут обратила внимание на то, что рука Нейта снова тянется к шее.

— Послушайте. Давайте вы напишете список того, что вам нужно, а я посмотрю, что могу себе позволить, годится? И не чешите шею. Сегодня я поеду в город и куплю вам какой-нибудь успокаивающий лосьон.

Решив, что больше у нее нет времени на споры, Фрэнки отвернулась. Ей нужно было отыскать в своем затопленном кабинете несколько счетов. И придумать, где взять деньги, чтобы расплатиться с водопроводчиком.

Глава 4

Нейт схватился руками за покрытую нержавейкой столешницу и удержал готовое сорваться с языка ругательство.

Да что она думает? Что он станет заказывать трюфели и рыбу фугу? Черт возьми! Он же видит, что она на мели, и ему совсем не интересно разорять ее. Нейт прекрасно понимал, под каким прессингом живет эта женщина. Он остался здесь, чтобы помочь, а не создавать дополнительные трудности.

И для этого ему нужны нормальные продукты. Подумав об этом, Нейт решил немного порадовать ее. Он будет составлять списки, чтобы она их проверяла. Докажет, что ему можно доверять. А когда она поймет, что у него с мозгами все в порядке, отстанет. Как главный управляющий она должна заниматься общими вопросами, возиться с гостями, чтобы установить с ними доверительную связь, вести бухгалтерию. Она не должна беспокоиться из-за того, сколько пучков салата он закажет, пять или шесть.

Господи, когда же последний раз он составлял список закупок для проверки? Быстро окинув взглядом кухню в поисках писчей бумаги, Нейт направился в ее кабинет.

Войдя, он увидел, как Фрэнки, ухватившись за край стола и навалившись всем телом, старается сдвинуть его. Несмотря на все ее усилия, стол никак не хотел перемещаться из-под зияющей в потолке дыры, из которой капала вода.

— Позвольте, я помогу, — вызвался Нейт.

Фрэнки вскинула голову в его сторону:

— Я справлюсь.

Она не могла справиться. Стол был сделан из красного дерева и весил как небольшой автомобиль.

Не обращая на нее внимания, Нейт подошел к столу и приподнял один угол. Он принялся тянуть стол из-под торчащих в дыре труб, пока не поставил его у окна, из которого открывался вид на озеро. Потом, подняв тяжелый стул, он перенес его в ту же часть комнаты.

— У вас есть бумага? — спросил он, когда закончил.

— A-а... Она в шкафу.

Судя по всему, инициатива Нейта смутила ее, и он, взяв то, что ему нужно, вышел. «Эта женщина должна понять, что на меня можно положиться», — думал он.

Фрэнки повесила трубку и уставилась на телефон. После восторженного отзыва, который она получила от хозяина «Ла Нюи», получалось, что она вытянула счастливый билет, когда Нейт перешагнул порог ее дома.

Выпускник Американского кулинарного института, шеф-повар, получивший

классическую подготовку, работавший в Париже. Кто бы мог подумать? Учитывая, что этот парень, Генри, был на подъеме, а интуиция подсказывала Фрэнки, что это так, Нейта послал ей  сам Господь Бог.

Фрэнки задумалась. Если бы он пробыл здесь достаточно долго, то, возможно, это помогло бы им снова встать на крыло. Хотя бы в глазах местных. А потом они могут...

Фрэнки подняла глаза и увидела, что Нейт стоит на пороге. Стараясь скрыть удивление, она подняла брови, ожидая, что он скажет.

— Вот список, босс. — Голос звучал спокойно, а слово «босс» он произнес с нежностью. Шагнув вперед, Нейт положил на стол лист линованной бумаги. Он написал все слова большими буквами и очень аккуратно. Сами продукты в списке Нейт расположил, разделив их на группы, включая мясные и молочные.

— Я думаю, что сегодня вечером и в ближайшие семь дней у нас не будет больше десятка клиентов. И хочу сразу вас предупредить, что собираюсь изменить ваше меню. Оно старое и скучное.

Фрэнки кивнула и посмотрела на него, прищурив глаза:

— Я только что поговорила с Генри.

Нейт улыбнулся.

— Как поживает старый мерзавец?

— Он сказал мне, что вы... что он очень доволен вами.

— Именно поэтому я и сослался на него. Я подумал, что если вы услышите все от него, то не будете так беспокоиться насчет меня. И кстати, у меня никогда не было проблем с полицией.

Единственный случай, когда я оказался в полицейской машине, произошел еще в колледже. Я по недомыслию полез в реку купаться нагишом. Мой отец сильно разозлился, но официально меня никак не наказали. Хотя... у меня больше тридцати штрафов за неправильную парковку в Нью-Йорке.

Чтобы сдержать улыбку, Фрэнки нахмурила брови.

— Могу я вас спросить?

— Валяйте.

— Почему вы, с вашим послужным списком, захотели работать здесь?

Нейт пожал плечами:

— Мне нужны деньги. И потом, это только на лето.

— Но почему вы не идете в какое-нибудь заведение типа «Ла Нюи»? В городе. Вы могли бы заработать гораздо больше.

Фрэнки закрыла рот, подумав, что пора заткнуться. Она же не собирается уговаривать его пойти в другое место. Потому что он ей очень нужен.

Нейт довольно долго рассматривал ее, размышляя, что ответить.

— Мы с приятелем собираемся купить ресторан. Последние четыре месяца искали подходящий вариант в Нью-Йорке, Бостоне, Вашингтоне и Монреале, но нам ничего не

попалось. — Он улыбнулся. — Хотя, может, правильнее будет сказать, мы не нашли вариант, который могли бы себе позволить. Я потратил часть своих сбережений, и теперь нам нужны деньги на первоначальный взнос, который мог бы послужить обеспечением для небольшого кредита на раскрутку бизнеса. И как раз в это время моя машина сломалась, вот я и решил найти работу на лето, чтобы осенью завершить охоту. Ваше место не хуже любого другого.

Фрэнки опустила глаза, чувствуя нелепую обиду. Для нее «Уайт Кэпс» был не каким-то там местом. Это был ее дом, ее семья, это было... все. Но, конечно, для постороннего это всего лишь стены и крыша.

— Пожалуй, это не лишено смысла.

— Кроме того, как я мог упустить возможность поработать на такую женщину, как вы?

Она подняла глаза.

— Как я?

Взгляд Нейта переместился с ее глаз на губы. Фрэнки затаила дыхание.

Он смотрел на нее так, словно хотел поцеловать. Честное слово.

Время замедлило бег, а потом совсем остановилось. Фрэнки отвела взгляд, не в силах вынести напряжения.

— Ау-у, дорогая, — тихо произнес Нейт.

Фрэнки обхватила себя руками и снова посмотрела ему в глаза, подумав, что эта невольная нежность, по правде сказать, не слишком радовала ее.

— Улыбнитесь мне, не прячьте улыбку.

Она вспыхнула:

— Возможно, потом.

Губы Нейта изогнулись в легкой улыбке, как будто его порадовала ее откровенность.

— Буду ждать.

И он снова вернулся на кухню.

Фрэнки поставила локти на стол и положила голову на руки. Она не относилась к числу романтических натур. Никоим образом. Но в этот момент ему удалось совершенно обезоружить ее своим очарованием. Даже если это была лишь уловка. Всего несколько слов, сказанных этим хрипловатым голосом, смогли устроить у нее в голове короткое замыкание и превратить ее тело в кипящий котел.

Ничего хорошего. Посреди всего этого хаоса влюбиться в нового повара, пусть даже в великолепного повара!

Эта проблема ей совсем ни к чему.

Зазвонил телефон, и Фрэнки с облегчением схватила трубку, надеясь переключиться на что-то другое. К несчастью, это оказался клиент, который отказывался от бронирования комнаты на следующие выходные. Повесив трубку, Фрэнки посмотрела в окно. Снаружи на газоне, который уже опять нуждался в стрижке, бегали два бурундука.

В памяти Фрэнки ожила картина прошлого. Она видела Джой, Алекса и себя, значительно моложе, играющих в охоту за пасхальными яйцами. Джой нашла лишь одно яйцо, потому что хотела найти только ярко-розовое, и, найдя его, сразу же прекратила играть. Алекс нашел три, но вскоре потерял интерес и полез на дерево, чтобы посмотреть, как высоко ему удастся забраться. Фрэнки обежала все вокруг и, собрав все остальные яйца, распределила их поровну между тремя корзинами. Ей не составило труда найти яйца, ведь она помогала матери прятать их.

Фрэнки подумала, как давно это было. Тогда родители казались им чем-то совершенно незыблемым, как звезды на небе, двухступенчатой системой координат, позволяющей безошибочно ориентироваться в большом мире. Они давали детям ощущение защищенности, пусть даже иллюзорное, но очень сильное.

Господи, как же Фрэнки скучала по ним.

Когда бурундукам наскучило играть в догонялки и они скрылись в зарослях лилий, Фрэнки заставила себя прервать воспоминания. Оценив состояние газона и представив себе, сколько часов ей понадобится толкать перед собой старую ручную газонокосилку, она снова вернулась к столу. Рядом со списком Нейта лежало письмо из банка, извещавшее о том, что Фрэнки уже на шесть месяцев просрочила выплату кредита по закладной. Внизу ее персональный менеджер Майк Рой сделал приписку к стандартному извещению: «В ближайшее время нам надо поговорить, мы что-нибудь придумаем».

Фрэнки повезло, что этим занимался Майк. Он возглавлял местный банк уже почти пять лет и всегда хорошо к ней относился. Может, даже чуть больше, чем просто хорошо. В последние годы она постоянно затягивала с платежами, особенно под конец зимнего сезона, почти не приносившего доходов. Лето давало ей возможность расплатиться, и Фрэнки всегда удавалось держать ситуацию под контролем. По крайней мере, до прошлого лета, когда она впервые не успела погасить задолженность до начала зимы. А это означало, что к началу этого сезона долговая яма стала еще глубже.

Она боялась, что ей не избежать продажи дома. Годами она отказывалась даже думать об этом, но похоже, то, о чем не хотелось думать, могло стать неизбежным.

Фрэнки с тошнотворной ясностью представила себе, как собирает вещи, чтобы покинуть семейное гнездо. Фамильное наследие. Представила, как передает дом и землю кому-то другому. Уезжает прочь. Навсегда. Нет.

Протест шел не от головы. Он шел от самого сердца. И с такой силой заполнил все ее существо, что у Фрэнки задрожали руки. Должен существовать способ заставить все это работать. Он просто должен быть, и все.

Фрэнки не могла продать единственное, что осталось от ее родителей, от ее семьи. Всю свою сознательную жизнь она трудилась что было сил, чтобы сохранить «Уайт Кэпе». И теперь не могла остановиться, только лишь потому, что ее задолженность выросла как никогда.

Фрэнки подумала про Нейта. Настоящий французский шеф. Возможно, ему удастся сделать так, чтобы, как он сказал, на этих стульях сидели клиенты. А она могла бы дать дополнительную рекламу в местные газеты. Надежду, как всегда, вселял День труда. У них уже забронировали три комнаты, хотя обычно на этот праздник им удавалось сдать все. К тому же в одной газете Фрэнки прочла, что после двух лет спада туризм снова пошел в гору. Весы уже качнулись в их сторону, и было бы стыдно упустить удачу только потому, что раньше дела шли лучше. Фрэнки просто нужно еще немного веры.

Взглянув на часы, она взяла свою сумочку. Нужно поехать в город и положить деньги на депозит, прежде чем банк закроется на перерыв. И еще Фрэнки хотела купить кое-что по мелочи. Когда она вернется, сразу же примется за газон. Ей всегда казалось, что стоит только

закончить толкать разбитую артритом газонокосилку, как пора начинать все сначала. Однажды она попросила Джорджа заняться этим, но после него газон стал похож на разлохмаченный старый ковер. Фрэнки решила, что проще сделать все самой, чем еще раз растолковывать ему процесс.

Проходя через кухню, где Нейт трудился у плиты, она подняла голову и позвала:

— Джой, я еду в город. Тебе ничего не надо?

— Можно мы с Большой Эм тоже поедем?

Фрэнки так и подмывало сказать нет. Ей хотелось вернуться назад до приезда машины с овощами, а ехать куда-то с бабушкой всегда целая история.

На верхней ступеньке появилась Джой:

— Пожалуйста!

— Ладно, только поторопись. — Взглянув на Нейта, Фрэнки заинтересовалась, что он готовит. — Пахнет вкусно. Что вы делаете?

— Запасы. Привожу остатки цыпленка в пригодное для еды состояние. — Он обернулся к разделочному столу и принялся за лук, половинка которого мгновенно превратилась в горку идеально нарезанных кубиков. Вторую половинку он нарезал длинными ломтиками. — Послушайте. Я вызвал эвакуатор, чтобы он привез Люсиль сюда, хорошо? Я наконец сообразил, что у нее сломалось.

«Он еще и машины чинит, — подумала Фрэнки. — И дает им имена».

— Я не против. Вы можете поставить ее в сарай, на заднем дворе.

— Спасибо. — Он взял белую взбитую смесь, вылил ее на сковородку и перемешал.

Когда Джой вместе с бабушкой спустились вниз, Фрэнки окинула взглядом наряд Большой Эм и тяжело вздохнула. Это было лавандовое атласное платье, и хотя ему исполнилось как минимум лет пятьдесят, оно до сих пор выглядело красиво. Каким-то непонятным способом Джой удавалось содержать старые бабушкины платья в хорошем состоянии. Она год за годом часами просиживала с иголкой в руке, распарывая и сшивая их заново. Одному господу было известно, откуда она брала столько терпения.

— Вам ничего не нужно? — спросила Фрэнки Нейта.

Он поднял взгляд и усмехнулся:

— Ничего из того, что вы можете купить.

Подмигнув Джой, он вернулся к работе.

Выходя, Фрэнки плотно сжала губы. Она сама не могла понять, что ее расстраивало сильнее — его невинное заигрывание или собственная реакция на него.

Они вышли из дома и двинулись к ее старенькой «хонде». Большую Эм, которая привыкла ездить с шофером, усадили на заднее сиденье, Джой села рядом с ней. Всю дорогу по Лейк-Роуд старушка не умолкала, отпуская комментарии по поводу домов, где она много лет назад бывала на приемах. Рассказы повторялись из раза в раз. Те же имена, те же даты. Судя по всему, они действовали на бабушку успокаивающе, как будто старые воспоминания частично восстанавливали работу ее мозга. Джой время от времени отвечала ей, и Фрэнки могла спокойно вести машину.

Городок теснился вокруг квадратной лужайки, по четырем углам которой росли четыре густых клена. В середине лужайки стояла шестиугольная белая беседка, являвшаяся предметом гордости местных жителей. На ее достаточно большой площади мог разместиться оркестр из двадцати музыкантов, что случалось дважды за лето. А в основном она служила фоном, на котором любили фотографироваться туристы. На ярком солнце беседка сияла, словно серебряная шкатулка.

Лейк-Роуд раздваивалась, огибая беседку, чтобы снова соединиться вдали. На центральных улицах размещались банк «Адирондаке траст и сейвингс», аптека, известная, как «Пиллс», отделение почты и бакалея «Микис гросерис». Кроме того, там имелись два магазина для туристов, торговавшие безделушками в адирондакском стиле, и несколько старых лавок, цены в которых подскакивали в десять раз в период с мая по сентябрь. «Ликеры Беркли» и «Парикмахерская Стоппе» замыкали улицу в дальнем конце.

— Я пойду в банк и на почту, — сказала Фрэнки, припарковавшись на свободном месте у тротуара. — Вы будете ждать здесь?

— Конечно, — пробормотала Джой, вертевшая головой во все стороны и рассматривавшая машины, припаркованные по обеим сторонам. С учетом туристов, приехавших на День независимости, их число заметно увеличилось по сравнению с обычным. «Ягуары», «мерседесы» и «ауди» означали, что в свои резиденции приехали владельцы особняков.

Выходя из машины, Фрэнки гадала, кого с таким упорством высматривает ее сестра.

* * *

«Может, на эти выходные он приедет», — думала Джой. Он всегда приезжал на 4 Июля. У Грейсона Беннета черная БМВ-645Сай. Во всяком случае, в прошлом году он приезжал на ней. Два года назад у него был большой темно-красный «мерседес». До этого «порше». А первой его машиной был трансформер «альфа-ромео».

Для женщины, бесконечно далекой от автомобильной индустрии, Джой знала о машинах необычайно много. И все благодаря ему.

На чистых, залитых светом улицах прохаживались всего несколько человек, и она мельком окинула их взглядом. Узнать Грея в толпе не составляло труда. Его высокий рост и импозантная внешность выделялись на общем фоне. К тому же он не прогуливался, а вышагивал. И еще, он любил носить солнечные очки. Темные, которые оттеняли черные волосы и делали его облик еще более впечатляющим.

Джой подсчитала, что в этом году Грею исполнится тридцать шесть. Шумные вечеринки, которые устраивались каждый год по случаю дня его рождения в особняке Беннетов, всегда считались в городе гвоздем сезона, хотя это совсем не означало, что Джой и Фрэнки туда приглашали. Когда-то, во времена Большой Эм, Мурхаусы регулярно общались с Беннетами. Но потом, по мере обнищания семьи Джой, они перестали вращаться в одних кругах.

Это, впрочем, не означало, что Джой не могла вообразить себе другой сценарий. Ее любимой фантазией было представлять себе, как она приходит на эту вечеринку в красивой одежде, порхает среди гостей, пока он наконец не заметит ее, не увидит ее такой, какая она на самом деле. Женщина, а не какой-то там ребенок. Он заключит ее в объятия, поцелует, а потом они вдвоем куда-нибудь уедут.

В реальной жизни их встречи оказывались совсем не такими романтическими. Если в летние месяцы Джой узнавала, что он в городе, то старалась как можно чаще попадаться ему на глаза. Грей останавливался, и она затаив дыхание ждала, вспомнит ли он ее имя. Он всегда помнил. Он улыбался ей, а иногда даже снимал солнечные очки и расспрашивал ее о семье.

Слева Джой заметила приближающуюся БМВ и потянулась вперед. Нет, это не та машина.

Джой снова уселась на свое место, не обращая внимания на Большую Эм, бормотавшую что-то про открытие городской библиотеки в 1936 году. Она не могла игнорировать то, насколько односторонним было ее влечение.

Она посмотрела на свой безымянный палец. Джой понимала, что, следуя своим подростковым фантазиям, со скоростью ветра движется к тому, чтобы остаться старой девой. Скорее всего, она закончит свою жизнь странноватой, пахнущей нафталином и денатуратом тетушкой Джой, которая так никогда и не вышла замуж.

Если бы только они могли уехать из «Уайт Кэпс» и перебраться куда-нибудь, где больше молодежи ее возраста, возможно, она смогла бы выбросить Грея Беннета из головы. Может быть, дело не в том, что он так великолепно выглядел, не в его низком сексуальном голосе, не в этих светло-голубых глазах.

Может быть, у нее просто нет выбора.

— А ты знаешь, что эту беседку построил мой дедушка в четвертом колене? — поинтересовалась Большая Эм. Она не ждала ответа. Она хотела, чтобы Джой попросила ее рассказать.

— Правда? Расскажи мне об этом, — промямлила Джой, опустив руку на колено.

— Это случилось в 1849 году. В тот год стояла ужасно лютая зима, и старая беседка рухнула под тяжестью снега. Прапрадедушка заявил, что это сооружение опасно...

Большая Эм рассказывала с подобающей интонацией, тщательно подбирая слова, как будто считала, что каждое слово — это подарок слушателю и потому их следует выбирать с уважением и любовью. И обыкновенно Джой находила ее рассказы замечательными. Ей нравились рассказы о прошлом, особенно о балах и красивых нарядах.

Но не сегодня.

После почти десятилетнего увлечения мужчиной, которого ей никогда не получить, Джой вдруг осознала, насколько жалка ее влюбленность в Грея. Лелеять безнадежные мечты было все равно что объедаться шоколадом. Кратковременное удовольствие без продолжения. Ей действительно пора с этим покончить. Постоянная сосредоточенность на нем грозила обернуться навязчивой идеей. А фантазии старели вместе с ней.

Джой взглянула на улицу. Ну где же он?..

— Прошу прощения, — заметила Большая Эм. — Но беседка с другой стороны. Что ты там высматриваешь?

— Мужчину, за которого хочу выйти замуж, — прошептала Джой, поворачивая голову, чтобы Большая Эм могла продолжить рассказ. — Как бы странно это ни звучало.

— Ты помолвлена?

Джой покачала головой, думая о том, что этого никогда не случится.

— Пожалуйста, продолжай, Большая Эм. Ты рассказывала про беседку.

Через минуту в машину впрыгнула Фрэнки. Положив почту на переднее пассажирское сиденье, она бросила сверху маленький пакетик из белой бумаги с надписью «Томас Пиллс».

— Мы рассказываем историю про беседку? — спросила она, заводя машину.

Джой кивнула и подумала, не попросить ли совета у сестры. Она обязательно что-нибудь подскажет.

Фрэнки, развернувшись в неположенном месте, поехала домой.

— Послушай. Если ты сможешь заняться ланчем, я приведу в порядок газон и полью цветы на окнах. Мы получили отказ от комнаты на следующую неделю, и, значит, у нас будет всего лишь одна пара. Одна. Ты можешь в это поверить? Господи, у нас всегда были клиенты в это время.

«А может, лучше все решить самой», — думала Джой.

— Ой, слушай. Ты не представляешь, кого я встретила.

Большая Эм громко кашлянула, поняв, что другой разговор мешает ей закончить рассказ.

Фрэнки проигнорировала ее сигнал, поэтому Джой повернулась к бабушке и потрепала ее по

руке. Хуже всего будет, если она придет в возбуждение, что частенько случалось, когда ее перебивали.

— Все в порядке, — нежно произнесла Джой. — Продолжай.

Большая Эм улыбнулась и снова стала рассказывать.

— Грея Беннета. Я столкнулась с ним на почте. Он приехал на выходные и сказал, что подумывает остаться на все лето.

Сердце Джой с силой ударилось в грудь.

— Правда? На все лето?

Большая Эм снова кашлянула.

— Да. — Фрэнки развернула машину и, когда они стали подниматься на холм, свернула

направо.

Джой уставилась в окно, пытаясь унять волнение, но ничего не могла с собой поделать.

— И... и как он выглядит?

— Ох, ну ты же знаешь Грея. Он всегда выглядит отлично.

Да, Джой знала это. Даже слишком хорошо. Но ей хотелось узнать все. Какой длины у него волосы, был ли он в шортах, выглядел ли счастливым?

Господи. Нет ли у него кольца на безымянном пальце?

Она поморщилась, подумав, что наверняка уже прочла бы в газетах, если бы он женился.

О свадьбах таких людей, как он, всегда сообщают.

— Кстати, он спрашивал про тебя.

Джой застыла:

— Правда?

Фрэнки кивнула и принялась говорить что-то про водопроводчика.

Джой смотрела в окно, а голоса сестры и бабушки, говоривших одновременно, наполнили всю машину. Они затягивали ее в себя, словно капкан. Но, подумав о Грее, Джой улыбнулась.

Глава 5

Фрэнки провела рукой по лбу, наклонилась и толкнула газонокосилку сильнее. Лезвия завертелись, и трава зеленым потоком хлынула ей на кроссовки. Если бы она двигалась быстрее, то к вечеру могла бы закончить боковую сторону лужайки и ту, что смотрела на озеро.

— Фрэнки!

Она подняла голову и увидела в окне Джой.

— Телефон! Это Майк Рой.

Фрэнки перестала косить, и ее мозг лихорадочно заработал. Почему банкир звонит ей в выходной день?

— Фрэнки?

Оставив газонокосилку там, где она стояла, Фрэнки направилась к задней двери. В это

самое время к дому подъехал фургон Стью, груженный овощами.

— Я подойду через минуту! — крикнула она.

Стью кивнул и закурил. Судя по всему, он был не прочь немного подождать.

Когда Фрэнки пробегала через кухню, Нейт оторвался от плиты и посмотрел на нее:

— Привезли овощи?

Она кивнула.

— Я буду через...

— Отлично, — бросил он, направляясь к двери. Фрэнки остановилась с намерением удержать его. Но будучи домовладельцем, по уши погрязшим в долгах, она понимала, что банкир имеет приоритетное право на ее внимание.

Оказавшись в кабинете, она, прежде чем взять трубку, поправила одежду, убеждая себя, что Майк Рой не может определить на слух, что она вся потная и растрепанная. Схватив трубку, она представила себе, что сейчас он сообщит ей о лишении права выкупа закладной. О том, что «Уайт Кэпс» будет продан застройщику, который собирается построить на горе две сотни кондоминимумов с отоплением.

— Привет, Майк, — сказала она. — Что случилось? Неужели ты превратился в акулу после того, как пять лет прикидывался ягненком?

— Я хотел поинтересоваться, не могу ли привезти в «Уайт Кэпс» одного человека. Он приезжает в город на выходные, и я обещал показать ему окрестности. Я не могу спокойно пройти мимо места, где ночевал Линкольн.

Фрэнки с облегчением выдохнула.

— Конечно. Привозите его, когда хотите. У нас в комнате Линкольна сейчас гости, но я

надеюсь, что они не будут против того, чтобы вы заглянули в нее.

— Отлично.

Майк молчал. У Фрэнки свело живот.

— Послушайте, Майк. По поводу платежей по закладной... Мне бы хотелось подъехать к вам и показать план погашения долга.

— Это было бы замечательно. Мы можем встретиться на следующей неделе в моем офисе.

Но я надеюсь увидеть вас через час или около того, Фрэнки. Повесив трубку, она заново прокрутила в голове разговор, пытаясь отыскать ключи к намерениям банкира в его интонации. Но это занятие оказалось таким же безнадежным, как гадание на кофейной гуще. Она только зря разволновалась.

На противоположной стороне комнаты Фрэнки заметила гладкую оборотную сторону фото рамки, в которой стояла ее фотография с родителями и сестрой. Она все еще лежала лицом вниз, после того как Нейт взял ее с полки. Фрэнки подошла и перевернула ее, погладив большим пальцем изображение отца.

В двери показалась голова Джой.

— Фрэнки! Стью ждет чек.

Она моргнула.

— С тобой все в порядке? — Джой вошла в кабинет, но Фрэнки вернулась к столу.

— Все нормально. Скажи Стью, что я помогу ему раз-грузиться.

— Ой, это уже сделано. — Фрэнки нахмурилась, глядя, как Джой кивает через плечо. —

Нейт обо всем позаботился.

Фрэнки схватила чековую книжку и бланк накладной собственного изобретения и пошла на кухню.

Стью и Нейт стояли, прислонившись к кухонному столу, и, скрестив руки на груди, смотрели в сторону улицы. Это было не лишено смысла, поскольку обычно Стью избегал зрительного контакта. Нейт кивал. Фрэнки догадалась, что они вспоминают старые времена.

Фрэнки удивилась. Она знала, что Стью не жаловал незнакомцев и, как ей казалось, сроду не сказал больше двух слов подряд.

— Привет, Стью, — сказала она. — Сколько мы тебе должны?

Стью снял свою шляпу и посмотрел на нее:

— Думаю, сотни достаточно.

Фрэнки подписала чек, отдала ему заказ на следующую неделю и поблагодарила.

— Приятно было с тобой поговорить, — сказал Нейт.

— Угу. — Стью поднял руку и вышел.

— Классный старый черт, — заметил Нейт, когда за Стью закрылась дверь.

Обхватив себя руками, Фрэнки прошла в холодильную камеру, с опаской думая, что найдет там первозданный хаос. К счастью, умение Нейта наводить порядок не уступало аккуратности его почерка. Салат стоял в одном углу в пластиковом поддоне. Головки брокколи, цветная капуста и огурцы лежали в лотках на другой полке. Корнеплоды стояли в корзине на полу.

Оставалось еще достаточно много места, куда она могла бы положить что-то еще.

Фрэнки начала делать пометки в блокноте, когда сзади из-за плеча послышался голос Нейта.

— Проверяете мою работу? — сухо спросил он, протянув через ее плечо руку к сельдерею.

Сделав шаг в сторону, чтобы выйти из-под его руки, Фрэнки стянула воротник блузки и поджала губы. Холодильная камера внезапно показалась ей сауной, что означало либо выход из строя компрессора, либо прилив жара.

Фрэнки спрятала улыбку. Если дело в холодильнике, она, по крайней мере, могла бы вызвать механика из ремонтной компании. Если же в дело вмешалось либидо, у нее могли возникнуть проблемы. Фрэнки сомневалась, что в «Желтых страницах» найдется специалист по управлению эстрогеном.

— Что это такое? — спросил Нейт, снова подходя ближе.

Она опустила взгляд на свои записи, исполнившись решимости не смотреть на то, как его бицепсы натягивают короткие рукава футболки.

— Система накладных, которую я придумала. — Увидев, что он не уходит, Фрэнки подвинула блокнот к нему и сделала шаг назад. — На самом деле это очень удобный способ, учитывая стоимость закупленных продуктов, определить цену наших блюд.

Она с удивлением увидела, что Нейт взял блокнот и с интересом пролистал страницы.

— Это здорово.

— Я заношу все в компьютер и могу составить в Excel таблицы с накладными, расходами на персонал, долгами банку и доходами. У меня здесь отражается все, что происходит в бизнесе за месяц. Или за год. Я могу составлять планы и следить за их выполнением. — Решив, что слишком разболталась, Фрэнки протянула руку и забрала у него блокнот.

— Где вы учились вести бизнес?

— Я не училась.

Брови Нейта поползли вверх.

— Вы дошли до всего этого сами?

— Я просто представила себе, что мне нужно для принятия правильных решений.

Конечно, мне бы хотелось поточнее оценивать, что нас ждет дальше. Но даже если я просто знаю, что происходит, то уже чувствую себя увереннее.

Нейт смотрел на нее с задумчивым интересом.

— Вам нужно еще что-то в холодильнике? — спросила Фрэнки.

Он лениво улыбнулся.

— Пока нет. — Он кивнул на блокнот. — Это действительно здорово.

Она снова опустила взгляд, пытаясь убедить себя в том, что уважение, прозвучавшее в голосе Нейта, ее совершенно не волнует. Но, вернувшись к подсчету брокколи, Фрэнки улыбнулась.

— Слушайте, Фрэнки.

Она подняла глаза.

— Куда у вас тут можно сходить вечером?

Вопрос оказался совершенно неожиданным, и Фрэнки вдруг представила себе Нейта, рыскающего в поисках женщины. Наверняка ему нравятся те, что ходят в коротких юбках и кофточках, не прикрывающих живот, и которым ничего не стоит одной огненной улыбкой уложить мужчину в постель. А значит, она проигрывает по всем статьям. Единственное, что она может сделать, чтобы привлечь внимание мужчины, — это разозлиться на него. А что до ее гардероба, то из облегающей одежды у нее в шкафу есть только старые чулки.

Фрэнки постаралась избавиться от странного чувства разочарования, охватившего ее.

Черт! Да что ей за дело до того, какие женщины ему нравятся. И ничего плохого в свободной одежде нет. Ей не нравились вещи, которые давили на тело, которые невозможно было снять без мыла. А стринги вообще не что иное, как несколько узких полосок, стоимость которых есть плата за привилегию иметь их. Что на самом деле полнейшая дурь.

Нейт приподнял бровь в ожидании ответа.

Фрэнки пожала плечами:

— У нас в «Уайт Кэпс» можно разве что смотреть на светлячков да на падающие звезды.

Но в городе есть бар. Хотя мне почему-то кажется, что вы предпочли бы что-нибудь более захватывающее, чем то, что может предложить «Стой, налей и катись».

— Это название бара?

— Его хозяин — пожарный-доброволец.

Нейт улыбнулся.

— Ну ладно, думаю, здесь у вас тоже неплохо.

Фрэнки бросила на него скептический взгляд, отказываясь понимать, что он хочет сказать.

— Я уверена, что после Нью-Йорка вам захочется большего.

— Все зависит от того, с кем я буду. Иногда тишина даже лучше. — Его глаза скользнули по губам Фрэнки, и ухмылка исчезла. — Иногда двоим нужна только ночь, и больше ничего.

В следующий момент он отвернулся и пошел, оставив Фрэнки смотреть ему вслед.

Она дотронулась пальцами до губ и подумала: неужели можно ощущать поцелуй, если тебя на самом деле не целовали? После такого взгляда ей не оставалось ничего иного, как ответить на свой вопрос положительно.

Фрэнки уперлась лбом в полку. О господи, во что она ввязалась? И почему теперь? После стольких лет, которые она провела почти монашкой, разве что без монашеского платья и башмаков на резиновой подошве. Почему именно теперь ее бросает в жар от мужчины? К тому же от такого, который просто случайно проходил мимо и собирается уйти в конце лета. Который работает у нее.

Фрэнки беспокоилась, как бы он не сунулся к Джой. Но может, ей стоило лучше вглядеться в зеркало? Может быть, это себе она должна была прочесть суровую лекцию о том, как не остаться к сентябрю с разбитым сердцем. Потому что этим все и кончится. Он вернется в город. А она останется здесь.

Все будет так же, как с Дэвидом.

Давление холодного металла на лоб напомнило Фрэнки о том, что она все еще стоит в холодильной камере. Как будто ее здесь заперли.

Она выпрямилась и посмотрела на листок с накладной. Ровные ряды столбцов подействовали успокаивающе. Но когда она попыталась вернуться к работе, оказалось, что у нее совершенно окоченели пальцы и почерк стал неровным, как у ребенка. Фрэнки быстро пробежалась по накладной, думая, что после ухода Нейта ей стало холодно.

Вылетев из холодильной камеры и пытаясь согреть руки дыханием, она решила, что как минимум одна причина для того, чтобы быть довольной, у нее уже есть. Компрессор в камере работает хорошо.

Увидев, что к дому подъезжает эвакуатор, Нейт обрадовался. Поздоровавшись с водителем, он пошел к сараю, стоявшему во дворе, открыл ворота и откинул задний борт грузовика. Он знал, что Люсиль будет хорошо здесь. На стеллажах по обеим сторонам валялись покрытые пылью сломанные агрегаты, в том числе мини-трактор для стрижки травы, мотокультиватор и роторный снегоочиститель.

Как бы такая компания ее не расстроила.

Когда Люсиль оказалась в сарае, Нейт расплатился с водителем и открыл капот.

Попытавшись еще раз запустить двигатель, он залез под машину и осмотрел днище. Из нее вытекло все масло. Именно это он и предполагал. Все шланги были на месте, бачок с маслом цел. Он сам менял его всего год назад. Похоже, треснул блок двигателя. Это выглядело не слишком обнадеживающе.

Нейт выполз из-под машины и встал на ноги, оглядываясь в поисках чистой тряпки, которой мог бы вытереть руки. Ничего подходящего не нашлось, и он воспользовался краем своей футболки, решив, что ее все равно надо стирать. Открыв багажник, он вытащил матерчатую сумку с одеждой и как раз вешал ее на плечо, когда в доме хлопнула задняя дверь.

Во двор, озаренный неярким солнечным светом, вышла Фрэнки.

Она надела шорты, и Нейту представился случай разглядеть ее ноги. Они были просто потрясающие: длинные, мускулистые от физической работы, сияющие гладкой кожей. Он с удивлением подумал: почему она прячет их под этими страшными черными штанами? Черт, может, специально, чтобы парни вроде него не приставали. Ведь именно этим он занимался, когда они остались наедине в холодильной камере.

Это объясняло и ее очки.

Стоя в тени сарая, Нейт смотрел, как она подошла к ручной газонокосилке и стала закатывать рукава. Фрэнки боролась с этим механизмом, как с живым существом, изо всех сил стараясь выдрессировать его. Ее губы шевелились, словно она разговаривала с ним. Нейт мог побиться об заклад, что будь газонокосилка одушевленной, она бы навострила уши и сделала то, о чем ее просят.

Нейт покачал головой. В холодильной камере он едва не поцеловал ее. Его остановило только опасение, что туда в любой момент могли войти Джордж или Джой. К тому же сильный холод не располагал к любовным утехам.

Во всяком случае, в первый раз.

Нейт нахмурился, вспомнив парочку работниц и супервайзеров, с которыми ему случалось переспать в прошлом. Возможно, приставать к Фрэнки не самая лучшая идея. «Уайт Кэпс» совсем небольшое предприятие. И даже если он пробудет здесь всего два месяца, эти шестьдесят дней покажутся вечностью в случае неблагоприятных последствий.

Фрэнки склонилась над газонокосилкой, поправляя ножи. Скользнув взглядом вверх от ее лодыжек к бедрам и выше, Нейт беспокойно выпрямился и почувствовал, что готов выругаться.

Пожалуй, будет лучше, если он оставит ее в покое. Но что она с ним делает? Нейт относился к числу идиотов, которые готовы отказаться от возможности поступить разумно ради того, чтобы провести хотя бы одну ночь с такой женщиной, как она.

Нейт чертовски хорошо понимал, что в конце концов все равно попросит ее сходить с ним куда-нибудь. Поцелует ее. Возможно, даже дело зайдет дальше. Он не сомневался, что ее тоже тянет к нему. Он видел это по ее глазам. Что за беда, если двое взрослых людей немного развлекутся? Никакой беды. И ничего постыдного. Всего лишь маленькое летнее приключение.

Нейт поморщился, удивившись, откуда взялась боль в груди. Проклятье. Он знал откуда. Фрэнки была не такой, как другие женщины, с которыми он ложился в постель. Нейт поскреб грудь. Она не вертелась вокруг, стараясь привлечь к себе внимание. Собственно говоря, все сигналы, которые она посылала, относились к разряду «отвали». И Нейт не думал, что это касается только его. С гостями мужского пола она тоже, судя по всему, не заигрывала.

Впрочем, мистер Литтл уж точно не отличался ни статью, ни привлекательностью.

Нейт уронил руку.

Неужели совесть лишит его возможности приятно провести время под одеялом?

Фрэнки принялась толкать газонокосилку перед собой, и Нейт невольно нахмурился, оценивая размеры лужайки, окружавшей «Уайт Кэпс». Ему не верилось, что она собирается подстричь все это сама. Но потом он подумал, что, конечно, так оно и есть. Нейта так и подмывало подойти к ней, однако он сообразил, что должен дать ей немного времени, чтобы она утомилась. Он догадывался, что Фрэнки должна наработаться до полусмерти, прежде чем

согласится принять помощь. И даже тогда будет отчаянно протестовать.

Черт! Она ему нравилась.

Нейт пошел к себе в спальню, распаковал вещи, бросил кое-что в стиральную машину, а потом отправился на лужайку. Фрэнки обработала весь газон сбоку от дома и собиралась начать косить траву на участке, примыкавшем к берегу озера.

Нейт подошел к ней:

— Привет.

Она перестала косить и поздоровалась с ним настолько холодно, насколько мог человек, который задыхается и обливается потом.

— Вам не нужна помощь? — Нейт улыбнулся, когда она покачала головой. — Я не могу с вами согласиться. Позвольте, я переформулирую свою мысль. Мне нравится косить газоны. Я просто мечтаю скосить этот газон. Почему вы не даете мне осуществить мечту?

Фрэнки провела рукой по лбу.

— Разве вы не должны быть на кухне?

— На сегодня я все приготовил. У меня все под контролем.

Нейт взглянул на солнце, выглянувшее из-за облаков, а потом на рубашку Фрэнки, на которой темнело V-образное пятно пота, сбегавшее от шеи к груди.

— Так что, я вас убедил? — Он наклонился. — Знаете, принимать помощь — не грех.

Прежде чем она успела ответить, на крыльце появились Литтлы. Взгляд Фрэнки метнулся к ним, как будто их появление стало желанным облегчением, поэтому Нейт тоже посмотрел на них. Мистер Литтл был одет в светлую рубашку поло и брюки цвета хаки. Его жена оделась таким же образом. Они выглядели как две куклы, безупречно одетые, безупречно причесанные.

Нейту они напомнили его родственников — богатеев Уокеров. Таких людей он старался избегать любой ценой.

— Страж подземного мира в греческой мифологии, — произнес мужчина, занеся ручку над кроссвордом. — Шесть букв.

— Я не сильна в разгадывании кроссвордов из «Таймс», — сказала его жена, усаживаясь на солнышке в кресло и открывая архитектурный дайджест. — Ты же знаешь.

Мужчина раздраженно взглянул на нее:

— Да, я знаю. Я говорю сам с собой.

Нейт не сводил глаз с Фрэнки.

— Так что вы скажете?

— Господи! — воскликнул мистер Литтл. — Это невыносимо. Страж у входа...

Нейт бросил через плечо:

— Цербер.

Мистер Литтл поднял взгляд с таким видом, как будто в него кинули тухлый помидор. Он

оглядел дешевенькую футболку Нейта, задержав взгляд на масляных пятнах.

— Прошу прощения?

— Цербер, — повторил Нейт. — Сказать вам по буквам?

Фрэнки дернула его за руку.

— Извините нас, мистер Литтл.

Но мужчина не слушал. Он шевелил губами, старательно подсчитывая число букв.

— Да... вы правы.

— Я знаю, — ответил Нейт, пока Фрэнки старалась утащить его из поля зрения Литтла. —

В чем дело?

— Сделайте нам всем такую любезность, не расстраивайте этого парня. Если он заведется, его уже не остановишь. Сегодня утром он разозлился на лодку, которая проплыла по озеру и разбудила его. Он спрашивал меня, могу ли я установить перед домом буйки с надписью, что шуметь воспрещается. Я думала, он никогда не заткнется, — прошептала Фрэнки. — Он просто невыносим.

— И к тому же плохо знает классические мифы. Так что насчет газона?

Фрэнки нахмурилась и с удивлением посмотрела на него, а потом тряхнула головой, словно отгоняя какую- то мысль.

— Послушайте. Мне надо, чтобы вы работали на кухне, а не занимались земляными работами. Я ценю ваше предложение...

— Но лучше сделаете это сами, — закончил Нейт. — Знаете, учитывая, сколько здесь работы, которую нужно делать, вам надо искать добровольцев, а не отказываться от них. Вы могли бы с большей пользой потратить ваше время, чем подстригая газон.

Он вздернул бровь, провоцируя Фрэнки возразить ему. Она открыла было рот, как будто собиралась это сделать, но потом медленно закрыла его. Положила руки на бедра и посмотрела на свои покрытые травой кеды.

— Только не говорите мне, что вы пытаетесь начать новую жизнь или что-то в этом роде,

— предупредил ее Нейт, думая, что, очень возможно, его ждет полный провал. — Я скорее совсем с вами разругаюсь, чем стану смотреть, как вы стараетесь быть правильной.

Она засмеялась, а потом ее смех резко оборвался.

— Мне действительно хочется с вами поспорить.

— Потому что я нарушаю субординацию? — Он усмехнулся.

— Хуже. Потому что, возможно, вы правы. — Фрэнки окинула взглядом газон, заросли лилий, лодочный домик на берегу. Озираясь вокруг, она казалась такой одинокой, такой усталой.

— Давно вы купили этот дом? — спросил Нейт.

— Купила? — Она скосила на него глаза. — Этот дом построил мой прадедушка в шестом колене.

— Последний рубеж, — пробормотал он. Неудивительно, что она так держится за него.

— Что-то в этом роде.

Фрэнки повернула голову в сторону дома, пробегая по нему взглядом, словно мать, осматривающая своего ребенка в поисках синяков и ссадин. Нейт заметил, как ее взгляд остановился на водосточном желобе в том месте, где он отходил от края крыши. Он мог бы поспорить — Фрэнки отметила для себя, что его нужно починить и она должна сделать это сама.

Представив себе, как Фрэнки лезет на крышу, Нейт невольно почувствовал смущение.

— Значит, вы здесь выросли?

— Родилась, выросла и все остальное. — Ее взгляд скользнул по озеру.

— А где ваши родители? Ушли на покой?

Фрэнки резко отвела глаза от воды.

— Нет, они умерли.

Ее тон, которым были произнесены эти слова, сказал Нейту, что беседа стремительно заканчивается, и он поспешил выразить свои соболезнования:

— Мне очень жаль.

Он видел, как Фрэнки буквально на глазах закрылась. Перемена произошла так быстро, что у него осталось ощущение захлопнутой перед носом двери. Ее глаза сделались непроницаемыми, а лицо выражало напускное спокойствие, вызвавшее у него желание узнать, какие чувства скрываются за ним.

— Спасибо, но это случилось уже давно, — ответила она.

— Знаете, я потерял одного из родителей пять лет назад. Мы не жили вместе, но смерть всегда все меняет. — Нейту не хотелось упоминать о том, что для него это стало облегчением, поскольку с Фрэнки дело обстояло, очевидно, иначе. — Чтобы пережить потерю родителей, нужно время, особенно когда теряешь сразу обоих.

Фрэнки пожала плечами. Нейт упорно пытался обнаружить по ее лицу и цвету глаз признаки того, что она позволит ему заглянуть глубже.

— Так что насчет газона? — наконец повторил он.

Она кивнула и опустила глаза.

— Я не уверена, что вы сможете долго толкать газонокосилку с вашей больной лодыжкой.

— Я поработаю сколько смогу.

— Забавно, но у меня такой же девиз.

Когда Фрэнки улыбнулась и снова посмотрела на озеро, Нейт заметил, что у нее запотели очки. Быстрым движением, так, чтобы она не успела отскочить в сторону, он снял их.

— Что вы делаете?

Фрэнки попыталась выхватить их, но Нейт сделал шаг в сторону, чтобы она не смогла до него дотянуться.

— Протираю ваши очки.

— Отдайте.

Перемещаясь по кругу, чтобы Фрэнки не могла отнять очки, он протер одну сторону, потом другую чистым углом своей футболки. Потом высоко поднял их над головой и посмотрел сквозь линзы на солнце, оценивая свою работу.

— Ну вот. Так лучше.

В попытке снова водрузить очки ей на переносицу Нейт опустил голову как раз в тот момент, когда Фрэнки подпрыгнула вверх. Она налетела на него всем телом, и Нейт обхватил ее за талию, чтобы они оба не упали.

Когда она оказалась у него в руках, Нейт ощутил, что теряет над собой контроль, и в то же самое время почувствовал себя так, словно возвращается домой. Должно быть, Фрэнки испытала то же самое, потому что ее губы раскрылись от удивления. Она подняла голову и посмотрела на него.

«Какие глаза», — подумал Нейт. Эти волшебные синие глаза нельзя прятать. По крайней мере, от него.

— Опустите меня, — прошептала она. — Я слишком тяжелая.

Но он этого не замечал. Ему казалось, что он может держать ее вечно.

Нейт наклонился к ней, так что его губы оказались у нее над ухом.

— Вы действительно этого хотите?

Он почувствовал, как она кивнула, коснувшись головой его плеча, и сказал себе, что может не выпускать ее из рук, даже если ее ноги коснутся земли. К тому же так будет проще ее целовать.

Задержав дыхание, Нейт позволил ей скользнуть вниз по его телу. Когда Фрэнки встала на землю, ее груди коснулись его груди, а бедра прижались к паху, где он мгновенно почувствовал возбуждение. Нейт подождал секунду, гадая, не оттолкнет ли она его. Ее руки легли ему на плечи, легко касаясь ткани футболки. Она смотрела куда-то влево, но, судя по ее виду, не похоже, что там что-то видела.

Нейт приподнял пальцем ее подбородок, и Фрэнки, словно против воли, взглянула ему в глаза.

— Привет, — сказал он. Глупо сказал.

Но что еще он мог сказать? «Господи, женщина, где ты была всю мою жизнь?» Или даже более популярное: «Не хотите ли прямо сейчас подняться со мной наверх?»

Краска залила щеки Фрэнки, спускаясь вниз по шее, и Нейт понял, что упустил момент. И зачем только он заговорил? Высвободившись, она выхватила у него свои очки и неловко попыталась нацепить их на нос. Когда ей удалось засунуть одну дужку за ухо, она повторила попытку.

— Прошу меня извинить...

Когда Фрэнки отвернулась, чтобы уйти, Нейт потянулся и взял ее за руку.

— Не уходите. — Ему хотелось сказать ей, что он не какой-нибудь подонок, случайно прибившийся к ней, чтобы подзаработать. Она ему нравилась. Ему хотелось узнать ее лучше.

Не торопясь.

Хотя Нейт чувствовал, что промедление могло доконать его, в тот момент даже скорость света казалась ему медленной.

Фрэнки вздернула подбородок и сверкнула высокомерной улыбкой.

— Но мне бы не хотелось отвлекать вас.

Нейт нахмурился, подумав, что вроде бы ничем не занят. Посмотрев в ее глаза, он

спросил:

— От чего?

— От стрижки газона, — ответила Фрэнки, высвобождая руку.

Когда она быстрым шагом завернула за угол, Нейт запрокинул голову и расхохотался.

Глава 6

«Надеюсь, он приятно проведет время», — думала Фрэнки, пока вставала под душ.

Смывая с себя пот, она представила себе, как Нейт мучается со старой газонокосилкой, проклиная тот момент, когда вызвался выполнить эту работу. Она выдавила немного шампуня и нанесла его на волосы, взбивая пену. Вдруг ее руки застыли на месте.

Господи, этот человек. Он такой... несносный.

На самом деле существовали другие слова, которые она могла бы использовать, но они пугали ее. Ей не хотелось даже для самой себя применять к нему определение сексуальный. Или неотразимый. Или волнующий. Хотя он был именно таким.

И в довершение всего он, кажется, увлекся ею.

А это значит, что он еще и ненормальный.

Когда глаза стало щипать, Фрэнки шагнула под струю. Ополоснув волосы, выключила воду и вышла из душа. После того как вытерлась насухо, она протерла рукой зеркало и наклонилась к нему, чтобы рассмотреть себя поближе.

Интересно, что он в ней нашел, подумала Фрэнки, оттянув волосы перпендикулярно голове. Она отпустила их, и волосы с мокрым шлепком упали ей на плечи. Глядя на свое отражение сквозь запотевшее зеркало, Фрэнки не слишком воодушевилась. У нее были длинные и густые волосы, но какого-то скучного коричневого цвета. «Глаза красивые, — подумала она,

— они хорошо расположены и густо обрамлены ресницами». Фрэнки улыбнулась, сверкнув зубами. Ровные, белые, отличной формы, они были такими же, как у отца.

Вроде она не такая уж замухрышка. Хотя до «мисс Америка» ей точно далеко.

Не обращая внимания на то, что зеркало снова запотело, Фрэнки высушила волосы и велела себе забыть про свое столкновение с Нейтом. Уж он-то наверняка забудет об этом, как только войдет в «Стой, налей и катись» и как следует присмотрится к местным красоткам. Черт!

Если ей повезет, он отправится туда уже сегодня. Фрэнки не могла допустить, чтобы ее отвлекали. Однако по дороге в свою комнату она вдруг задумалась: а, собственно говоря, от чего? Что ее так гнетет, почему она не может себе позволить лишние десять минут помечтать в ванной о каком-нибудь парне? Едва ли небольшое возбуждение, которое она испытала, представляло опасность. Ради бога, она же не бросалась ему на шею.

Так в чем проблема?

С одной стороны, такие приятные и волнующие ощущения не могут причинить никакого вреда. С другой, врачи всегда предупреждают людей, чтобы они не злоупотребляли массажными ваннами, а беременные не катались на американских горках.

Но Фрэнки не была мечтательницей. Фантазии, особенно романтические, предполагали такие качества, которыми она не обладала. Они требовали веры даже для того, чтобы вспыхнуть на каких-то десять минут в затуманенной паром ванной. Благодаря Дэвиду большая часть глупого оптимизма в любовных делах давно покинула Фрэнки. А пара неудачных свиданий добила остальное.

Нет, мечты совершенно не в ее характере. Они неуместны. Не стоит даже думать об этом. Как, впрочем, и о романтических отношениях с новым шеф-поваром.

Фрэнки натянула брюки и застегнула блузку. Расчесав волосы, она убрала их в хвост и стянула резинкой. Потом надела очки и спустилась в свой кабинет. Усевшись за стол, она попыталась подвести сальдо банковского счета, но никак не могла заставить себя сосредоточиться. На чем-нибудь другом, кроме Нейта.

Ей все напоминало о нем. Стол, потому что он его передвигал. Бланки накладных, потому что они привели его в восхищение. Ручка... потому что он утащил одну сегодня утром.

Господи. Фрэнки охватило отчаяние.

Она отложила в сторону калькулятор и посмотрела в другой конец комнаты. Двадцать четыре часа назад она понятия не имела об этом человеке, а теперь не могла выбросить его из головы.

«Но именно так оно и бывает между мужчиной и женщиной», — подумала Фрэнки. Так работает биологический императив2. Дэвид ушел из ее жизни почти десять лет назад, а она как-никак здоровая женщина. Неизбежно должен был появиться кто-то, сумевший привлечь ее внимание. Рано или поздно.

И все же влечение оказалось для нее сюрпризом. Безусловно, в течение этих лет ей попадались симпатичные гости, среди которых даже встречались одинокие. Но она их не интересовала, а они не интересовали ее. Богатые мужчины вызывали у нее отторжение, поскольку напоминали Дэвида. К тому же им, как правило, нравились женщины совсем другого типа. А что касается коренных обитателей Саранак-Лейк, то они ее совершенно не вдохновляли.

Начнем с того, что Фрэнки слишком много знала о каждом из них. Такова особенность маленьких городков.

Нейт, по крайней мере, не был богатеньким денди. Он привык много работать и, судя по всему, ясно представлял себе, чего хочет. Фрэнки совсем ничего о нем не знала, и это придавало ему таинственности. Однако она не собиралась строить догадки.

Расстроившись оттого, что не может сосредоточиться, Фрэнки решила проверить, как обстоят дела с обедом. Ничего полезного в кабинете она сделать не могла, поэтому пошла в столовую и, распахнув дверь, нахмурилась. Миссис Литтл облокотилась на один из столов и завороженно смотрела на что-то в окно.

— Что-то случилось? — спросила Фрэнки.

Женщина повернулась кругом, сжав рукой жемчуг, висевший у нее на шее.

— Э-э... нет. Совершенно ничего. Прошу прощения.

Естественно, что после того, как миссис Литтл вылетела из комнаты, Фрэнки направилась прямиком к окну. Она положила руки на подоконник и наклонилась, ожидая увидеть лесного сурка или какую-нибудь редкую птицу. Вполне возможно, что городские жители вроде Литтлов считали бурундуков чем-то достойным специального выпуска «Нэшнл джиографик».

У Фрэнки тут же перехватило дыхание.

Матерь Божья...

Нейт толкал газонокосилку, скашивая траву ровными рядами. Сняв футболку, он запихнул ее в карман.

Разглядывая каждый дюйм его тела, Фрэнки уже не удивлялась, что ему ничего не стоило держать ее на весу. Нейт как раз проходил мимо окна, и она могла хорошо рассмотреть его спину. Его мышцы бугрились, растекаясь по плечам и обхватывая ребра. Он был крупным и крепко скроенным, и когда двинулся прямо в ее сторону, Фрэнки увидела, что грудь его такой же рельефной лепки, как и спина.

Фрэнки подумала, что это вполне естественно, ведь работа на кухне требовала физических сил. Поварам постоянно приходится поднимать тяжести, двигаться, подолгу стоять на ногах. И все же, глядя на него, она решила, что здесь поработали гены и силовые тренировки.

Обязательно. Ни один человек не смог бы нарастить такие плечи, просто переставляя кастрюли на плите. Даже если они были наполнены водой. Неудивительно, что миссис Литтл пребывала в таком трансе.

Фрэнки отошла от окна, чтобы Нейт не успел ее заметить. Окинув столовую невидящим взглядом, она никак не могла вспомнить, зачем пришла сюда из кабинета.

Позже вечером, после того как кухню закрыли и все поднялись наверх, Фрэнки наконец-то удалось кое-что сделать. День прошел впустую. Она беспокойно металась между возбужденными мыслями о Нейте и ожиданием, что Майк Рой привезет своего таинственного гостя.

В конце концов в шесть Майк позвонил и, извинившись, объяснил, что его приятель задерживается и приедет только на следующей неделе. Фрэнки отнеслась к этому благосклонно, поскольку других вариантов все равно не предвиделось. Она не стала сообщать Майку, что его желание посетить ее с приятелем или без него оказалось достаточной причиной того, что ей захотелось сварить варенье. Потребность сварить гору фруктов и разложить то, что получится, по маленьким баночкам, запечатанным воском, стала ее ответом на стресс. Это было одно из немногих умений, унаследованных ею от матери, хотя Фрэнки предпочла бы, чтобы мать научила ее вязать. Управляться с клубками шерсти было бы куда проще. Кроме того, если эта непреодолимая потребность возникала у Фрэнки зимой, она сталкивалась с сезонной проблемой, где раздобыть свежую клубнику в северной части штата Нью-Йорк.

Впрочем, ирландский свитер не намажешь на тост, так что имелись и свои преимущества.

Фрэнки сняла очки и потерла глаза. Часы показывали почти полночь. Если она не собиралась спать за столом, ей пора было поспешить наверх. С учетом шума в голове пройдет еще как минимум десять минут, прежде чем она сможет заснуть.

Медленно поднимаясь по ступенькам, Фрэнки вдруг подумала, в чем спит Нейт. В трусах? В коротких пижамных штанах? То, что ее интересует его спальная одежда, нисколько не смущало Фрэнки. Учитывая, как глубоко она увязла, представляя себе, что целует Нейта, его белье могло сойти за мелочь. С его предпочтениями в одежде она не удивилась бы, если бы оказалось, что он спит в чем мать родила. А может быть, ей просто больше всего нравился такой вариант.

Ясно одно: этот человек просто потрясающий повар. Сегодняшний петух в вине был настолько хорош, что мистер Литтл попросил передать шефу свои наилучшие пожелания.

Мужчина искренне улыбался от удовольствия, когда, закончив еду, отодвинул свой стул от стола. Даже его жена выглядела расслабленной и умиротворенной.

Реакция других клиентов оказалась сходной. Мистер и миссис Беркли приехали из города, чтобы отметить очередную годовщину свадьбы, и заявили, что мастерство Чака резко пошло в гору. Когда Фрэнки сказала им, что у нее новый шеф-повар, который приехал из Нью-Йорка, это произвело на них заметное впечатление. Зная, как любит поговорить миссис Беркли, Фрэнки могла поспорить, что скоро она с помощью телефона разнесет эту новость по всему Саранак-Лейк. Что ж, бог ей в помощь.

Добравшись до верхних ступенек, Фрэнки подумывала о том, как было бы хорошо, если бы кто-нибудь другой почистил за нее зубы. В этот момент из ванной комнаты вышел Нейт.

Фрэнки подумала, что это не совсем подходящий вариант.

Он переоделся в футболку «Бостон ред сокс», на шее висело полотенце. Его улыбка выглядела небрежной, чего нельзя было сказать о взгляде.

— Я уж думал, что вы никогда не подниметесь, — сказал он, как будто сидел и ждал ее.

Фрэнки никак не могла подобрать слова, особенно после того, как его улыбка стала еще шире. Невольная немота стала для нее неожиданностью, но в присутствии Нейта, как ни печально, это уже входило в привычку.

— Вы слишком много работаете, Фрэнсис. Спокойной ночи. — Он повернулся и пошел в свою комнату.

Фрэнки почему-то почувствовала себя покинутой.

«Это же просто бред», — подумала она. Невозможно быть брошенной, находясь в своем собственном доме. К тому же тот, кто ее якобы бросил, стоял всего лишь в другом конце коридора. И в любом случае ей вовсе не хотелось быть с ним.

«Вот черт», — выругалась она про себя, закрываясь в ванной. Через некоторое время она вышла оттуда, выключила свет и, продолжая бормотать про себя, направилась в свою спальню.

Дверь Нейта была не закрыта, и Фрэнки остановилась напротив нее. Чтобы поступить иначе, потребовалось бы больше самодисциплины, которую она, похоже, забыла внизу, в своем кабинете.

Нейт сидел на кровати, прислонившись спиной к стене и выставив ноги вперед. На коленях лежала книга. Оторвав от нее взгляд, он посмотрел на Фрэнки и улыбнулся с довольным видом, как будто сработала ловушка, которую он установил. У нее в голове мелькнула поговорка о пауке и мухе. Фрэнки уже собиралась пожелать ему доброй ночи, как вдруг его рука потянулась к шее и он почесался.

— Вы не помазали это лосьоном? — Она бросила взгляд на бутылочку, которую еще раньше поставила к нему на комод. Она так и осталась непочатой.

— Нет. Я забыл.

Фрэнки подошла и взяла розовую бутылочку:

— Намажьте этим, и зуд не будет вас беспокоить всю ночь.

Но когда она протянула ему лосьон, Нейт только наклонил голову.

— Вы не могли бы оказать мне честь? У меня такое ощущение, что вы справитесь лучше.

— Я не медсестра.

— Ну так речь же не идет о трепанации черепа, верно? — Он улыбнулся еще шире, и Фрэнки заметила, что у него на переднем зубе стоит очень хорошая коронка. — Прошу вас.

Вытащив из коробки пару салфеток, она открыла бутылочку и намочила ее. Затем осторожно нанесла на кожу Нейла непрозрачную розовую жидкость.

— М-м-м. — Звук, который он издал, был чем-то средним между стоном и вздохом. Нейт закрыл глаза и наклонился к ней. — Потрясающее ощущение.

Фрэнки помедлила, подумав, что лучше бы он ничего не говорил, даже спасибо. Не издавал вообще никаких звуков.

— Вы уже закончили? — произнес Нейт низким, хрипловатым голосом.

Она подумала, какой звук услышало бы ее ухо, если бы он поцеловал ее в шею.

— A-а, нет.

Фрэнки принялась за работу, прикладывая салфетку то к бутылочке, то к воспаленной коже Нейта, пока не закончила. Когда она отошла в сторону, Нейт открыл глаза.

— Спасибо.

— Кажется, раздражение не распространяется дальше. — Она бросила салфетку в мусорную корзину, стоявшую в другом конце комнаты, и закрыла бутылочку крышкой.

— Хороший бросок. — Нейт смотрел на нее заинтересованным взглядом. — Могу я спросить, сколько вам лет?

— Да, я этого не скрываю. Мне тридцать один.

— И давно вы управляете этим заведением?

Фрэнки колебалась, не желая, чтобы он вдавался в подробности. Еще накануне вопросы Нейта о ее прошлом смутили ее. А заданные ночью, наедине, они казались еще более навязчивыми.

Она отвернулась и вышла в коридор, полагая, что не может больше продолжать этот разговор в его комнате.

— Доброй ночи, Нейт.

— Подождите...

Фрэнки закрыла дверь своей комнаты в ответ на его просьбу и вопросительный взгляд красивых глаз. Однако уже через секунду услышала тихий стук. Повернув ручку двери, Фрэнки широко распахнула ее и окинула Нейта высокомерным взглядом, которым обычно добивалась от людей того, чего хотела.

Чтобы ее оставили в покое.

— Да?

Нейт улыбнулся, не обратив ни малейшего внимания на ее предостерегающие сигналы.

— Я не собираюсь совать нос в чужие дела.

— Нет, вы делаете именно это.

Он снова улыбнулся.

— Вы очень упрямы. Мне нравится это в женщинах.

— Это очень удобное качество. Особенно когда имеешь дело с домогательствами.

— Вы действительно считаете, что я поступаю именно так?

Фрэнки опустила глаза. Ей стало обидно, что он заставил ее сказать это, но не настолько, чтобы она настаивала на этой лжи.

— Просто я не понимаю почему, — тихо сказала она. — Я же не такая...

Она отбросила волосы назад, как будто, открыв лицо, надеялась, что он поймет смысл ее слов. Фрэнки трудно было сказать, что она некрасива, даже если и признавала эту правду.

Нейт протянул руку и нежно взял ее за подбородок.

— Не какая?

Она почувствовала, как он снял с нее очки. Без них Фрэнки ощутила себя голой, словно забыла свою одежду в ванной.

— Не какая? — повторил Нейт.

— Не такая, как Джой. — Она почти сказала это.

— Я знаю. — Он провел подушечкой большого пальца по ее щеке.

— Тогда зачем вы притворяетесь, что считаете меня интересной?

Нейт наклонился так близко, что, заговорив, касался губами ее щеки.

— Я не притворяюсь.

Фрэнки захотелось положить руки ему на плечи и потянуть в свою комнату. Но потом она представила себе завтрашнее утро. Ощущение неловкости из-за своих необоснованных надежд на то, что это было начало, а не конец. Его натянутую любезность, поскольку он получил то, чего хотел, и, чтобы не выглядеть последним козлом, должен притворяться милым. Однажды Фрэнки уже станцевала этот жуткий танец, и единственное, благодаря чему все закончилось относительно сносно, — это то, что парень был приезжим. Нейт у нее работал. И собирался пробыть в «Уайт Кэпс» все лето. Меньше всего Фрэнки хотелось бы, чтобы ей ежедневно напоминали, что она снова попала с мужчиной впросак. Ей хватало необходимости изображать перед домашними, что дела в бизнесе идут хорошо. Неужели она действительно хочет, чтобы пришлось разыгрывать перед ними еще и благополучие в личной жизни?

Фрэнки пристально посмотрела ему в глаза, как будто надеялась прочитать в этих проблесках зелени и желтизны свое будущее.

Отстранившись, она взяла у Нейта свои очки и подумала о том, насколько тонка грань, отделяющая самосохранение от трусости.

— Я думаю, нам не следует заходить дальше.

— Не сомневаюсь, что вы правы.

— Вот и хорошо. Я рада, что мы договорились.

— Мы не договорились. — Нейт медленно улыбнулся. — Ну что это за жизнь без маленьких радостей? Без риска?

Ему легко говорить.

Фрэнки махнула рукой в другой конец комнаты, стараясь не замечать его привлекательности, как он не замечал ее злости.

— Вам нужна встряска? Вон там есть электрическая розетка. Я уверена, что у вас найдется что-нибудь металлическое, чтобы подключиться к ней.

Нейт со смехом взял ее руку и приложил к своему сердцу.

— А если меня хорошенько стукнет, вы будете меня реанимировать?

— Я позвоню 911. И буду молить Бога, чтобы явились два парня, дышащие чесноком, и спасли вас.

Фрэнки собиралась отойти, но он не выпускал ее руку.

— У меня всего один вопрос.

— Что-то я в этом сомневаюсь. — Фрэнки решительно выдернула ладонь и скрестила руки на груди.

— Когда вы последний раз ходили на свидание?

— Когда же вы наконец отстанете? — Фрэнки потянула дверь на себя.

— Вы не ответили на мой вопрос, — возразил Нейт, не давая ей закрыть дверь.

— А почему я должна отвечать?

— Обычно это делают из вежливости.

— Даже когда кто-то надоедлив?

— Я не надоедлив. У меня есть причина, чтобы узнать это. Надоеды гораздо более бескорыстны.

— Слушайте, вам платят за то, чтобы вы выполняли работу повара. И все. Поэтому все, что не касается продуктов и кухни, не вашего ума дело.

Нейт вздернул брови.

— А вы жесткая дамочка, верно? — Он как будто говорил сам с собой, глядя на нее оценивающим взглядом прищуренных глаз.

Фрэнки принужденно рассмеялась.

— В данный момент я просто устала. У меня болят ноги. Я хочу лечь спать. Если, по-вашему, это означает жесткость, что хотите со мной делайте, но я думаю, вам надо справиться со словарем. Во всем мире считается, что у этого слова другой смысл.

Она попыталась вытолкнуть его, но это было все равно что толкать припаркованную машину.

— Вы ответите на мой вопрос?

— Хорошо. Отвечу. — Фрэнки вздернула подбородок. — Моя жизнь — это одна бесконечная вечеринка. У меня такой плотный график, что мужчины должны подходить ко мне с именными табличками, иначе я не могу вспомнить, как их зовут.

— Ладно. Но если вам удастся выкроить местечко в графике, вы не откажетесь сходить куда-нибудь со мной?

Он улыбнулся как бы невзначай, но Фрэнки это не обмануло. В его глазах появилось то целеустремленное выражение, которое она уже научилась хорошо распознавать.

Она понимала, что было бы ошибкой принимать его за праздно шатающегося гуляку. За человека, который не знает, чего хочет.

— Черт! — буркнула она.

— Это не совсем та реакция, на которую я надеялся. К тому же на мой вопрос она тоже не дает ответа.

— Просто у меня такое ощущение, что, свяжись я с вами, прямиком попаду к черту в лапы.

— Что так?

— Спокойной ночи, Нейт.

— Имейте в виду, я не отстану.

— Вы всегда такой настырный?

Нейт скользнул взглядом по ее губам, что, судя по всему, уже стало входить у него в привычку.

— Абсолютно всегда, когда я чего-то хочу.

— Ну, значит, впереди у вас долгое лето, проведенное в одиночестве.

На этот раз он позволил ей закрыть дверь. Фрэнки прислонилась к ней спиной, закрыла глаза и с наслаждением предалась безумным мыслям. Она представила себе, что вместо того, чтобы закрыть дверь, она разрешает ему войти. Разрешает снять с нее одежду, положить на кровать...

— У нас все будет хорошо, — прямо у нее над ухом произнес из-за двери голос Нейта. —

Я вам обещаю.

Фрэнки подскочила так, словно это она сунула палец в розетку. Высунула голову в коридор, намереваясь сказать ему, чтобы он отправлялся в свою комнату, но в этот самый момент его дверь, щелкнув, закрылась.

Фрэнки так и не поняла, догадался он, что она его услышала, или нет. И были ли его слова сказаны просто так или это обещание. Забравшись в постель, она продолжала обдумывать обе возможности, пока не выяснилось, что единственное, о чем она в состоянии думать, — это мрачное голодное выражение лица, с которым он на нее смотрел. Этот образ так настойчиво преследовал Фрэнки, что у нее поднялась температура. Окончательно сварившись, она сбросила сначала одеяло, затем простыню, потом носки. Она открыла окно немного шире, а потом достала из шкафа вентилятор. Поставив вентилятор на прикроватный столик, Фрэнки повернула его так, чтобы струи воздуха обдували тело.

Пожалуй, было бы больше толку, если бы она осталась спать в кабинете, просто положив голову на письменный стол. Может, она и проснулась бы с прилипшими ко лбу листами бумаги, но это уж точно было бы лучше, чем пытаться заснуть в аэродинамической трубе. Нейт проснулся с солнцем, натянул обрезанные джинсы и отправился на поиски лестницы. Та стремянка, которую он нашел вчера в кладовке, его не устраивала. Он искал настоящую, вроде той, которой пользуются моляры при покраске дома, двухсекционную, раздвижную, при падении с которой можно свернуть себе шею и угодить в реанимацию. Самую большую. Лестницу из лестниц.

Нейт не сомневался, что в таком доме, как «Уайт Кэпс», она где-нибудь да найдется. За последние сорок восемь часов он узнал, что в сарае за домом и в подвале хранилась уйма самых невероятных вещей. Оставалось только удивляться тому, каким образом под одной крышей могли ужиться гранатомет времен Первой мировой войны, самогонный аппарат и печатный станок.

Впрочем, может, в этом и был какой-нибудь смысл. Нейту понадобилось двадцать минут и щетка размером с его голову на длинной ручке, чтобы найти лестницу, о которой он мечтал. Вытащив из ящика с инструментами отвертку, он перенес этого алюминиевого монстра туда, где накануне они с Фрэнки спорили о том, кто должен стричь газон. Поставил ее вертикально и постарался максимально тихо раздвинуть, но с таким же успехом можно было шептаться в церкви. В окружающей тишине звук казался еще громче, и Нейт почувствовал себя так, словно ломает дом отбойным молотком, вместо того чтобы аккуратно взбираться по ступенькам к сломанному сливному желобу.

Он намеревался помочь Фрэнки, а не довести мистера Литтла до очередной истерики, которую ей придется унимать. Конечно, Нейт мог бы дождаться, пока гости проснутся. Но он понимал, что она будет настаивать на том, чтобы помочь ему или сделать все самой, поэтому и решил рискнуть.

С удовлетворением осмотрев, как стоит лестница, Нейт поставил ногу на первую ступеньку и начал подниматься. Он уже добрался до половины, когда страх высоты отозвался спазмом желудка. Решив не поддаваться иррациональной тревоге, Нейт преодолел головокружение, сфокусировавшись на том, как его руки сжимаются и разжимаются.

Добравшись до сливного желоба, он с облегчением обнаружил, что проблема вполне разрешима. Конечно, это будет не столь качественно и эффектно, как преображение цыпленка в первый вечер его появления у Фрэнки на кухне. Но он мог по меньшей мере закрепить держатель и подвинуть желоб ближе к дому.

Когда Нейт спускался вниз, он услышал жужжание вентилятора, и ему стало любопытно. Спустившись на несколько ступенек, он наклонился в сторону и, заглянув в открытое окно, понял, что это спальня Фрэнки. А потом он увидел ее.

Фрэнки лежала на спине, свесив с кровати одну руку и ногу. Одеяла валялись на полу. Она была великолепна. Видимо, она вертелась в постели, и ее рубашка задралась, обнажив плоский живот и чудесную грудь. Взгляд Нейта скользнул по ее телу, остановившись на белых хлопчатобумажных трусиках.

Почему-то они показались ему сексуальнее, чем кружевные и атласные, которые он видел на других женщинах.

Не сводя глаз с того, что увидел в ее комнате, Нейт окаменел от желания. Он понимал, что проявляет неуместное любопытство, и надеялся, что Фрэнки не проснется. Однако по закону подлости именно в это время Фрэнки беспокойно задвигалась во сне.

Не желая быть пойманным, Нейт быстро шагнул вниз, в пустоту.

Фрэнки разбудило что-то, похожее на скрип. Она вскочила с кровати. Следующее, что она услышала, был звук, как будто в стену дома рядом с окном ударилось дерево.

Она бросилась к окну и отдернула занавеску. И увидела перекошенное лицо Нейта.

— Что, черт возьми... — запинаясь, начала она.

— Что я здесь делаю? — Он крепко обнимал лестницу, на которой стоял. — Я пытаюсь починить сливной желоб. — Двигаясь очень осторожно, Нейт сунул руку в карман обрезанных джинсов и достал отвертку. — Вот, видите?

— Но зачем?

— Я подумал, что будет лучше, если это сделаю я, чем вы. — Нейт, по-видимому, пытался оправиться от испуга и старался не показывать этого. Он улыбался Фрэнки широкой непринужденной улыбкой, как делал на земле.

Но его выдавал зеленоватый — как гороховый суп — цвет лица.

— И поэтому вы так испугались, мистер Разрешитель-всех-проблем? — нежно укорила его Фрэнки.

— Мне нужно было всего лишь прикрутить его. Повыше. Вот там. — Нейт отпустил лестницу, чтобы махнуть рукой с отверткой в сторону желоба. В следующую же секунду его руки снова вцепились в ступеньки.

Фрэнки догадалась, что он боится высоты. И ему стоило дьявольских усилий не показывать этого.

— Давайте мы снимем вас отсюда.

— He-а, не беспокойтесь. У меня все в порядке. Я как раз закончил. — Но потом он совершил ошибку, посмотрев вниз, и тут же, зажмурив глаза, прошептал:— Господи Иисусе.

— Нейт?

Он открыл один глаз.

— Я правда думаю, что вам лучше спуститься вниз.

— Я понимаю.

Однако он не двинулся.

— Попробуйте просто спуститься на одну ступеньку. Я буду здесь. Я буду с вами разговаривать.

— Все нормально.

— Вы боитесь высоты. А сейчас вы стоите на высоте двадцати пяти футов. Я сомневаюсь, что это можно считать нормальным.

— Я ничего не боюсь.

«Расскажи это своей железе, ответственной за адреналин», — подумала Фрэнки.

Усевшись на подоконник, она размышляла, что можно придумать, чтобы помочь ему спуститься. Нужно отвлечь его. Отвлечение и какая-то, пусть незначительная, мотивация — вот, что ему нужно.

Решение оказалось очевидным. Заманчивым. И опасным.

— Вы можете вернуться назад, — сказал Нейт. — Я только передохну пару секунд, а потом...

— Нейт.

— М-м-м? — Это звучало очень мило, но глаз он так и не открыл.

— У меня такое ощущение, что, если я вас тут брошу, вы будете висеть на лестнице до вечера.

— Нет.

«Неужели я правда смогу это сделать?» — подумала Фрэнки.

Она высунулась наружу и дотронулась рукой до щеки Нейта. Она была липкой, как у больного с лихорадкой.

Ее прикосновение не осталось без внимания. Его веки резко поднялись вверх. Фрэнки решила не думать о том, что собиралась сделать. Свесившись вниз, она просто крепко прижалась губами к его губам. Когда она отодвинулась, изо рта Нейта вырвался  удивленный свистящий звук.

— Вы ненормальная женщина, — тихо произнес он. — Почему для того, чтобы поцеловать меня, вы дожидались, пока я не сойду с ума и не повисну на стене вашего дома?

— Тсс. — Она снова наклонилась вниз, и на этот раз он ждал ее. Его губы ответили тут же, скользя по ее губам. Они раскрылись, и поцелуй стал более глубоким.

Боже, как хорошо.

Фрэнки погрузила руку в волосы Нейта, ощутив их шелковистую густоту. Он целовался как настоящий мужчина. Горячо, нетерпеливо, настойчиво.

В этот миг лестница немного сдвинулась и издала скрежещущий звук, от которого они резко отпрянули друг от друга.

Ну уж нет. Идея Фрэнки состояла в том, чтобы одним махом спустить Нейта на землю, а не в том, чтобы зацеловать его до того, что он упадет и разобьется насмерть.

— Это еще не все, Нейт. Но продолжение будет только тогда, когда вы сможете обнять меня, как полагается. — Голос Фрэнки дрожал. От испуга. От того огня, который спыхнул между ними. Ей просто хотелось найти способ спустить его на землю.

Тем временем Нейт, очевидно, решил поймать ее на слове. Он начал спускаться по лестнице с такой ловкостью, как будто специально учился этому у пожарных.

В этот момент Фрэнки вдруг осознала, что свешивается из окна в одной футболке и трусах. И все для того, чтобы первый раз поцеловаться с мужчиной... не говоря уже о том, на какой высоте это происходит и в какую рань.

Она натянула джинсы и пулей понеслась вниз, отчаянно надеясь, что страх не заставит его снова зависнуть на полпути. Завернув за угол, она с облегчением увидела, что Нейт стоит на земле живой и невредимый.

Но тут он направился к ней с таким видом, который безошибочно говорил о его намерениях.

Фрэнки предостерегающе вскинула руки:

— Я действительно очень рада, что вы спустились...

— Идите сюда.

— Но послушайте, мне просто нужно было...

— Вы пообещали. Слово есть слово.

Нейт подошел к ней, взял в ладони ее лицо и стал целовать нежно и медленно. Фрэнки ощутила тепло его тела, а когда он прислонил ее спиной к стене дома, она уже не могла вспомнить, почему не должна быть с ним.

В голове мелькнуло что-то насчет разлуки, конца лета... «Ну и черт с ним со всем», — в конце концов подумала она.

Ее руки скользнули к Нейту на плечи и сомкнулись вокруг шеи. Она прижалась к нему всем телом. От него пахло свежестью и мылом «Айвори». Но даже если бы он был грязным и потным, это бы ее не остановило.

— На земле гораздо лучше, — прошептал он.

Фрэнки медленно открыла глаза.

— Сказать по правде, я не уверена, что нахожусь на земле.

Нейт улыбнулся с довольным видом.

— Хочешь, поднимемся наверх?

— Да... нет. Нет, я... — Она хотела отстраниться, но ноги отказывались слушаться.

Возможно, потому, что каждая частичка ее тела знала, что на самом деле не хочет отрываться от Нейта.

Он легонько поцеловал ее и заправил прядь волос за ухо.

— Беру свои слова обратно. Давайте не будем спешить. Как насчет того, чтобы сходить куда-нибудь сегодня после закрытия? Вдвоем.

Как ни странно, но это соблазнительное предложение вернуло Фрэнки к реальности.

Возможно, потому, что она представила себе, как поедет с ним в город и люди увидят их вместе.

В здешней немногочисленной общине негусто с развлечениями, кроме сплетен. И очевидный вывод, который будет сделан — что она спит с новым поваром, — не пойдет на пользу ее бизнесу.

Но это была не единственная причина не заходить с ним слишком далеко.

Фрэнки отодвинулась и сделала шаг назад.

— Честно говоря, я думаю, что нам пора остановиться.

Его низкий голос больше походил на стон.

— Почему?

— Потому что вы мне нравитесь, — пробормотала она и, прежде чем он успел спросить у нее разъяснений, вскинула руку. — Послушайте. В конце лета вы уедете, и этого не изменить. У меня достаточно самоуважения, чтобы не становиться коротким развлечением для мужчины. Да и мне самой неинтересно использовать вас в таком качестве.

Его ореховые глаза вспыхнули и пристально уставились на Фрэнки.

— Хорошо, но, может быть, не все так просто.

С этими словами Нейт отвернулся и пошел назад к лестнице.

— Что это должно означать? — настойчиво спросила она, направляясь за ним.

Он пожал плечами и поставил ногу на нижнюю ступеньку.

— Вы считаете, что у нас есть выбор?

Фрэнки увидела, как он, сделав глубокий вдох и сосредоточившись взглядом на желобе, стал уверенно подниматься вверх.

Глава 7

Неделю спустя Фрэнки все еще не могла выбросить из головы этот поцелуй. Хотя она гордилась тем, что не разделяет фатализма Нейта. Несмотря на всю его привлекательность, на то, что ей было хорошо с ним, она удержалась от того, чтобы прыгнуть к нему в постель.

Фрэнки чувствовала себя как человек, долго сидящий на диете, которому нужно пройти через магазин сладостей «Линдт» и не соблазниться. Хотя ограничения не прошли для нее даром.

Фрэнки положила голову на письменный стол. Постоянные старания убедить свое тело в том, что на самом деле ему ничего этого не нужно, просто лишали ее сил.

Нервы тоже были на пределе. Каждый раз, когда они с Нейтом оказывались одни в комнате, она едва не выпрыгивала из штанов. Она постоянно ждала, что он вспомнит о произошедшем или попытается повторить, но он вел себя холодно. Он как будто предоставлял ей полную свободу, и в результате Фрэнки только и делала, что думала о нем.

Хуже всего ей приходилось ночью. Она взяла за правило отправляться наверх раньше его, давая понять о том, что не хочет, чтобы ей досаждали, еще более очевидным способом — с помощью закрытой двери в свою комнату. Это был хороший смелый план. Но только в теории.

Проблема заключалась в том, что стоило ей услышать в коридоре его шаги, как она снова и снова хотела, чтобы Нейт проигнорировал ее сигналы. Ей хотелось, чтобы он постучал к ней, возможно, лишь для того, чтобы она смогла снова отказать ему. Это сильно смахивало на безумие, и довольно жестокое, но ей почему-то казалось, что такие ограничения помогут ей чувствовать себя более спокойно.

В результате ей приходилось слушать шум воды в душе, представляя себе, как выглядит его обнаженное тело, когда он водит куском мыла по великолепным мускулам.

Наблюдать за Нейтом на кухне тоже стало одной из форм самоистязания, несмотря на то что там он был полностью одет. Ей стоило огромного труда оторвать от него взгляд, когда он готовил. Каким же дьявольски привлекательным может быть мужчина, стоящий перед ведром корнеплодов с ножом в руке.

Фрэнки могла бы часами смотреть, как он чистит картошку. Она считала, что у Нейта красивые руки. Широкие в ладони, с длинными сильными пальцами. Выше они были мощными, с проступающими венами, и Фрэнки любила наблюдать, как движутся его мышцы и сухожилия во время работы.

Господи, она чувствовала себя жалкой. Вот до чего может довести девушку добровольное сексуальное ограничение.

Этим вечером в попытке снять стресс она сварила двадцать банок варенья. Нейт решил, что Фрэнки окончательно лишилась рассудка, когда, оттолкнув его от плиты, она поставила на огонь огромный бак и побросала в него не меньше тысячи ягод клубники с таким количеством сахара, которого хватило бы, чтобы привести все население Олбани в состояние диабетической комы.

Такое количество выглядело абсурдным, но Фрэнки раздавала варенье гостям при отъезде. И по крайней мере еще один день ей удалось продержаться не приближаясь к нему.

Правда, она истощила все запасы клубники в Саранак-Лейк. Но оставалась еще черника. И малина. И ревень.

Черт! Если бы все остальное закончилось, она могла бы варить варенье даже из травы.

Зазвонил телефон, и Фрэнки подскочила на стуле. Она откашлялась, прежде чем взять трубку, на случай, если ее фантазии привели к хрипоте.

— Да, у нас есть свободные комнаты, — сказала она, зажав трубку между ухом и плечом.

Она поменяла картинку на компьютере. — На этой неделе на две ночи могу вам предложить люкс с видом на озеро. Нет, мне очень жаль, но комната Линкольна уже забронирована.

Конечно, мы любим детей.

Записав информацию с кредитной карты звонившего мужчины, она занесла ее на свой сайт, где делала распоряжения.

— Могу я спросить, откуда вы узнали о нас?

Повесив трубку, Фрэнки никак не могла оправиться от удивления. Судя по всему, еда произвела на мистера Литтла такое сильное впечатление, что он порекомендовал их своему другу. Это означало, что впервые в этом сезоне у них на выходные оказались разобраны все комнаты.

В дверь просунулась голова Джой.

— Снова пришел водопроводчик. Он принес материалы для ремонта и собирается здесь работать.

Слава богу. На следующий день после потопа ему удалось заделать дырку, из которой и накапала вода, скопившаяся над потолком. Но это решало проблему лишь на короткий срок.

Новый вентиль, если повезет, должен был решить ее окончательно, и Фрэнки могла заняться тем, чтобы заделать балки.

Мужчина появился в дверях с ящиком инструментов, и Фрэнки подумала, что может посвятить какое-то время прополке в саду. Переодевшись в старенькие шорты, она направлялась к заросшему участку, когда подъехал «кадиллак», из которого вышел Майк Рой в сопровождении черноволосого мужчины. Оба были одеты демократично, однако незнакомец в льняных брюках и рубашке поло выглядел по-королевски.

«Нашел время приехать», — подумала Фрэнки, глядя на свою одежду. Она производила полное впечатление нищенки.

Фрэнки расстроилась. Всю неделю они перезванивались по телефону и наконец договорились, что она приедет к нему в офис в понедельник. Она собиралась сделать

профессиональную презентацию своих финансов и убедить его, что выполнит все свои обязательства. Теперешний внешний вид мог отрицательно сказаться на ее планах.

«Почему он не позвонил? — мысленно простонала она. — Я бы переоделась».

Майк с улыбкой помахал ей рукой, и его заросшие бородой щеки растянулись в широкой улыбке в ответ на слова стоящего рядом мужчины.

— Привет, Фрэнки. Мы только что приехали из аэропорта, и я подумал, что у нас есть шанс застать вас здесь. Познакомьтесь, Карл Грейвс. Фрэнсис Мурхаус.

Пока они пожимали друг другу руки, Фрэнки чувствовала, что ее оценивают. Рукопожатие мужчины было крепким, его глаза смотрели прямо на нее, а от улыбки веяло холодом.

— Я извиняюсь за вторжение, — сказал Грейвс. Его английский акцент словно приклеивал слова к месту. — Могу ли я попросить вас провести для меня экскурсию?

— Безусловно. — Она улыбнулась Майку, но он разглядывал ключи от машины, которые вертел в руке. — Что ж, тогда пойдемте. Вы думаете остаться здесь на лето?

Англичанин совсем не походил на человека, готового жить здесь круглый год. Ни в малейшей степени.

— Возможно. — В отличие от Майка мужчина во все глаза рассматривал «Уайт Кэпс». — Я живу в Лондоне, но интересы бизнеса потребовали, чтобы я переехал в Штаты.

— Чем вы занимаетесь?

— Я владелец нескольких отелей.

Фрэнки грустно усмехнулась.

— Тогда вы понимаете, что значит иметь дело с гостями и с их требованиями.

— Да, думаю, я кое-что в этом смыслю.

Пока Фрэнки проводила экскурсию, Майк плелся сзади. Она начала с комнат первого этажа. На Грейвса, видимо, произвели большое впечатление обрамлявшие высокие потолки резные бордюры ручной работы и полы из широких вишневых досок. В архитектуре он тоже разбирался. Грейвс завел вежливый разговор о временах федерального стиля и знаменитом архитекторе Томасе Крейне, построившем этот дом.

— Очень необычно видеть творение Крейна так далеко на севере, — заметил Грейвс, поднимаясь по лестнице.

Когда они добрались до верхней площадки, рука мужчины задержалась на широкой балюстраде красного дерева.

— Скажите, у вас сохранились оригиналы планировки?

— Существует два комплекта. Один здесь, другой хранится в Национальной галерее в Вашингтоне. — Фрэнки повернула налево от лестничной площадки и пошла по той стороне, которая смотрела на озеро. — Спальня Линкольна находится здесь. Он провел три ночи у Чарльза Мурхауса третьего августа 1859 года, как раз перед тем, как выставить свою кандидатуру. Благодарственная надпись Линкольна висит на стене в рамке. В ней он упоминает вид на остров, который вы можете увидеть, глядя на север...

Фрэнки открыла дверь и замерла как вкопанная. На полу на коленях стояла ее бабушка с огромным ножом над головой. На ней было персиковое платье, густо обсыпанное штукатурной пылью. Ее лицо выражало полнейшую серьезность.

— Большая Эм!

Фрэнки бросилась вперед, а бабушка подняла руки и ударила ножом в стену. Прежде чем она успела снова занести его над головой, Фрэнки разоружила ее.

— Прошу меня извинить, — последовал возмущенный ответ. — Отдай мне это!

— Что ты делаешь?

— Тебя это не касается. Это моя комната. И я буду делать в ней то, что захочу.

А хотелось ей, очевидно, проделать в стене огромную дыру. И для восьмидесятилетней женщины она справлялась со своей задачей совсем неплохо. В штукатурке уже зияла ямка глубиной дюйма четыре, и благодаря ей Фрэнки видела стеновой брус.

— Может быть, мы лучше оставим вас? — произнес Майк.

Большая Эм окинула его взглядом. С достоинством отбросив с лица белые волосы, она недоуменно посмотрела на него, как будто ждала официального представления. В ее времена леди не разговаривали с незнакомцами. Они должны были ждать, пока их кто-нибудь познакомит.

Это давало Фрэнки возможность избавиться от мужчин.

— Спасибо, Майк, — сказала она. — Можете осмотреть дом самостоятельно. Я буду ждать вас на лужайке через десять минут.

— Не торопитесь, мы подождем сколько потребуется, — отозвался банкир.

Фрэнки закрыла за ними дверь и спрятала нож в верхний ящик комода. Ей было неприятно видеть выражение любопытства, возникшее на их лицах при виде бабушки. Хотя, по правде сказать, она не могла винить Майка и Грейвса в том, что при виде Большой Эм они онемели. Как ни печально, но, сидя на полу в выцветшем старомодном платье, с редкими белыми волосами, осыпанными пылью, и ножом, направленным в стену, она выглядела совсем выжившей из ума.

Пока Фрэнки шла по комнате, ее взгляд упал на старую фотографию бабушки, сделанную, когда ей было лет двадцать с небольшим. Она сидела в прогулочной лодке на озере, держа в руке зонтик от солнца. В те времена люди приезжали в «Уайт Кэпс» только для того, чтобы своими глазами убедиться в том, что слухи о ее красоте не ложь и не преувеличение. О ней шепталась вся округа, и этой молве могла позавидовать любая женщина. Теперь она превратилась в слабоумную старуху.

Большая Эм потянулась к стене и принялась ковырять штукатурку голыми руками. Фрэнки быстро схватила ее, сжав в ладони узловатые пальцы. Кожа бабушки была тонкой и сухой на ощупь. Ручка ножа оставила на ней красные пятна.

— И в чем дело? — нежно спросила Фрэнки.

Редкие брови низко нависли над помутневшими голубыми глазами Большой Эм.

Поглаживая ладони бабушки, Фрэнки снова спросила:

— Что ты делаешь?

Большая Эм посмотрела на стену:

— Я никак не могу его найти.

— А что ты ищешь?

— Свое кольцо.

— Какое?

— Обручальное.

Фрэнки перевернула старческие руки и коснулась небольшого бриллианта в простой золотой оправе.

— Но вот же оно. Там, где и должно быть.

— Нет, это не то. Я ищу самое первое кольцо, которое Артур Филипп Гэррисон подарил мне в знак помолвки.

— Большая Эм, но ты никогда не была помолвлена ни с каким Гэррисоном.

— Верно. Но он просил меня выйти за него замуж. В 1941-м. Я отказала ему, поскольку считала, что он недостаточно надежен. Но он был уверен, что я соглашусь, и оставил мне кольцо. Мне пришлось спрятать его от папы, чтобы он не заставил меня выйти за него. Бедный Артур. Вскоре он умер. Кольцо так и осталось у меня, потому что в некрологе написали, что он был помолвлен с другой женщиной. При тех обстоятельствах, в которых она оказалась, я решила, что ей будет неприятно узнать обо мне.

Фрэнки покачала головой. Если бы она услышала эту историю хотя бы два года назад, у нее мог возникнуть соблазн поверить в нее. Но последнее время Большая Эм начала все путать, приписывая себе события, происходившие с другими людьми. На прошлой неделе она заявила, что ее муж был избран в сенат и что она жила в Вашингтоне на Пенсильвания-авеню. Это случилось после того, как она посмотрела одну из исторических передач по телевизору.

Одному богу было известно, кто такой Артур Гэррисон и откуда она взяла это имя.

— Большая Эм, может, пойдем лучше поищем Джой?

— Нет. Нет. Я должна закончить. Я спрятала это кольцо от папы в стене.

Фрэнки нежно потянула ее за руку:

— Пойдем, пойдем...

— Я не пойду! — Бабушка вырвалась. — Это моя комната.

— Это комната для гостей. Твоя комната в задней части дома.

Глаза Большой Эм полезли из орбит, бледные щеки покраснели, руки сжались в кулаки.

Она истерически вскрикнула:

— Ты хочешь сказать, что я живу вместе с прислугой?

Фрэнки старалась сохранять спокойствие.

— Разве ты не помнишь... — Она подумала, как глупо теперь говорить об этом. — Пойдем поищем Джой.

— У меня здесь дела.

— В стене ничего нет, Большая Эм. Нет никакого кольца, кроме того, которое у тебя на пальце.

— Ты считаешь, что я сумасшедшая? — тихо спросила бабушка.

— Нет, я...

— Ты хочешь выгнать меня! Хочешь, чтобы они меня забрали!

Фрэнки постаралась не повышать голос.

— Нет, ни за что. Это твой дом.

— Я не допущу, чтобы мне затыкали рот, как какой-нибудь полоумной!

Резко подавшись вперед, Большая Эм встала на ноги, но запуталась в юбках и покачнулась. Она вскрикнула, и Фрэнки бросилась к ней, подхватив старушку, прежде чем ее лоб успел удариться о мраморный каркас кровати. Однако вместо того, чтобы понять, что ее спасли, Большой Эм, очевидно, показалось, будто ее пытаются схватить, потому что она принялась сопротивляться еще активнее. Фрэнки удалось удержать бабушку так, чтобы та не смогла пораниться, но до того, как старуха наконец перестала бороться, Фрэнки получила множество ударов по ногам. Когда Большая Эм утихомирилась, она начала тихонько хныкать.

— Я обещаю, что буду хорошо себя вести. Я просто не хочу уезжать, — стонала она. —

Пожалуйста, не отсылай меня. Я чувствую себя потерянной... даже когда я дома. Что со мной будет, если я окажусь в незнакомом месте?

Фрэнки обняла ее покрепче, чувствуя под слоями шелка маленькое тельце.

— Я обещаю. Я обещаю, что ты никуда не поедешь. Не волнуйся, пожалуйста.

Большая Эм приложила ладони к лицу, словно старалась взять себя в руки. Она часто и со свистом дышала, и ее грудь поднималась и опускалась, как у птички.

— Давай присядем, — предложила Фрэнки.

Она помогла Большой Эм сесть на кровать и, посмотрев на телефон, стоявший на консоли, подумала, куда подевалась Джой. В такие моменты ей хотелось, чтобы рядом с бабушкой была сестра. Возможно, потому, что только Джой могла справиться с ней. Она умела останавливать Большую Эм не провоцируя приступа.

Фрэнки встала на колени и с беспокойством посмотрела на бабушку. Большая Эм до сих пор тряслась и хватала ртом воздух. Это могло быть остаточным явлением панической атаки, а могло оказаться признаком состояния более опасного.

— Тебе трудно дышать? У тебя не болит сердце?

Большая Эм опустила глаза, и по ее впалой щеке покатилась слеза.

— Тсс. — Фрэнки провела рукой по седым волосам бабушки, разглаживая кудряшки. —

Попробуй на секунду задержать дыхание.

Когда дрожь прошла, Фрэнки спросила Большую Эм, стало ли ей лучше, но ответа не получила. Наклонившись вперед, она встала так, чтобы бабушка хорошо видела ее лицо.

— Как ты себя чувствуешь?

Большая Эм мигнула, а потом прищурила глаза:

— Я тебя знаю. Ты Фрэнсис. Моя внучка.

Фрэнки схватила сухенькую ладошку и быстро прижала к своей щеке.

— Да, да, я Фрэнсис.

Мимолетные периоды прояснения всегда длились недолго, поэтому то, что требовалось сказать, нужно было говорить быстро и четко. Прошло уже больше года с тех пор, как Большая Эм перестала кого-либо узнавать. Даже Джой.

— Большая Эм, послушай меня. Мы не собираемся тебя никуда отдавать. Никогда. Мы тебя любим. Тебе ничто не угрожает. — Фрэнки никак не могла успокоиться. — Тебе ничто не угрожает. Ты никогда не окажешься в доме престарелых.

Глаза Большой Эм наполнились печалью.

— Конечно, окажусь. Когда-нибудь вам придется отправить меня туда, и вы должны знать, что это правильно. Я изредка вспоминаю, кем я была, и понимаю, как далека я от нее.

Фрэнки протянула руку к телефону. Она не отводила взгляда от глаз бабушки, как будто надеялась удержать ее связь с реальностью хотя бы до того момента, когда Джой поднимется к ним наверх.

— Джой, иди скорее. Я в спальне Линкольна.

— Джой здесь? Как это мило. — Большая Эм осмотрела себя, а потом заметила дырку в

стене. — Что это за безобразие? Кто мог это сделать... Ох. Это сделала я, верно? — Мелькнувшее в ее взгляде сожаление вдруг исчезло. — Я искала свое кольцо, потому что кто-то выходит замуж.

Порожденная безумием цель начала затуманивать ее сознание, и Фрэнки снова встала лицом к лицу с бабушкой.

— Большая Эм. Посмотри на меня. Побудь со мной. Не уходи. Ты слышишь меня?

Большая Эм засмеялась коротким резким смехом. Ее губы застыли в улыбке.

— Может быть, твоя сестра и похожа на меня внешне, но мой характер унаследовала ты.

Мы обе из породы бойцов, правда? Именно поэтому я вышла за твоего деда, хотя мой отец его терпеть не мог. Я вышла за садовника по любви и никогда об этом не жалела.

В комнату влетела Джой:

— Что случилось?

Большая Эм торжествующе схватила ее за руки.

— Она выходит замуж, и ей нужно мое кольцо. Если бы только я смогла закончить то, что делала...

Фрэнки оставалось лишь покачать головой, когда сестра увидела дыру в стене и грязь на полу.

— Скоро ли состоится венчание? — спросила Большая Эм, когда Джой села рядом с ней.

— Но я не выхожу замуж, — нежно произнесла Джой. — Кроме того, что скажет

прадедушка, если кто-нибудь другой возьмет твое кольцо? Я думаю, ему это совсем не понравится.

— Нет, это другое кольцо. То, которое мне подарил Артур Филипп Гэррисон в 1941 году. .

Фрэнки смотрела, как бабушка снова погружается в пучину безумия.

— Опять началось, — шепнула она Джой. — Мне не хотелось, чтобы ты упустила такой шанс.

— Спасибо, — едва слышно произнесла Джой, кивая Большой Эм. — Что ж, Артур Гэррисон, должно быть, красавчик. Может, пойдем в твою комнату, чтобы ты переоделась? Я как раз закончила гладить твое светло-желтое платье. Мне кажется, оно идеально подходит для такого солнечного дня, как сегодня. Как ты думаешь?

Пока сестра уводила Большую Эм в ее комнату, Фрэнки выглянула в окно и увидела Майка Роя и того типа, Грейвса, стоящих на берегу озера. Майк указывал куда-то за дом в сторону горы. Прежде чем присоединиться к ним, Фрэнки подошла к комоду, стоявшему рядом с кроватью, и поставила на него лампу. Прекрасная возможность заделать дыру в стене так, чтобы никому не платить за ремонт.

Через час Фрэнки увидела, что Майк вместе с англичанином исчез где-то на подъездной дороге. Честно говоря, она бы с удовольствием забыла про этот визит. Лучше бы они приехали в другой раз.

Когда у нее за спиной хлопнула стеклянная дверь, она, не оглядываясь, догадалась, кто это.

— Ну и что это за тип с бородой? — Нейт подошел к ней, держа в руках бумажный пакет.

Он широко и непринужденно улыбался, как будто того злосчастного дня с поцелуем на лестнице не существовало в помине.

— Мой знакомый, — ответила Фрэнки. После того, что сделал для нее Майк Рой, язык не поворачивался назвать его просто банкиром. — Куда вы собрались?

— Я решил устроить ланч на горе. Не хотите пойти со мной? — Он тряхнул пакет. — Здесь хватит на двоих.

Она открыла рот, чтобы сказать нет, но вспомнила про водопроводчика, который работал в кабинете, и про заросли сорняков в саду. Меньше всего ей хотелось остаться одной, что неизбежно закончилось бы мысленным прокручиванием сцены, произошедшей наверху. К тому же она уже давно не поднималась на гору, и определенная порция физической нагрузки могла оказаться полезной, чтобы погасить излишнее возбуждение.

Нейт понизил голос:

— И пусть мой страх высоты вас не тревожит. Он появляется только в самолетах, на балконах и на мостах. Ну и, очевидно, на лестницах тоже. В остальном у меня железный характер. — Он постучал по груди. — Настоящий мужик.

Фрэнки улыбнулась:

— Тогда пойдемте, Тарзан. Совершим восхождение по пешеходной тропе. Они пошли, и Фрэнки подумала, что трудно не восхищаться этим парнем. Несмотря на свой страх, он смог-таки в конце концов починить водосточный желоб. Хотя она предпочла бы, чтобы следующий раз, когда захочет продемонстрировать свои скрытые таланты, он занимался этим на земле.

Фрэнки повела его по подъездной дороге, а потом через шоссе. Подъем в гору начинался с каменистой тропы, совсем рядом с которой стоял желтый знак «Посторонним вход воспрещен».

Оставалось неясным, для чего его поставили: как средство устрашения или чтобы помочь туристам не заблудиться. Но Фрэнки никогда не задумывалась над тем, найдутся ли люди, желающие подняться по тропе.

— Туда можно подняться на машине? — спросил Нейт, когда они присели в канавке у дороги.

— Только до половины.

Вокруг них стоял темный лес. Деревья давали прохладную тень. Папоротники и травы расстилались красивым зеленым ковром. В воздухе пахло сосной и влажной землей. Фрэнки почувствовала, как спадает напряжение в теле.

Когда они добрались до самой тропы, дорога резко повернула направо. Нейт остановился, а Фрэнки продолжала идти вперед.

— А что там?

— Кладбище. Но там нечего смотреть.

Он пошел по дороге.

— Нейт? Давайте пойдем дальше. Нейт?

Ответа не последовало. Фрэнки слышала лишь звук его шагов и хруст случайных веток под ногами, поэтому, выругавшись, пошла за ним. Когда они подошли к знакомым каменным пилонам и воротам, сделанным в местном стиле из необработанного кедра, Фрэнки остановилась. Ворота служили преградой для машин, но пешеходы могли легко обойти их, что и сделал Нейт. Ворота открывались только во время похорон и во время периодической уборки.

Сбоку на старой, изъеденной временем цепи висел новый замок.

Положив руки на верхнюю перекладину, Фрэнки ощутила ладонями грубую кору. Впереди на плоской травянистой поляне рядами располагалось около двадцати серых сланцевых надгробий. Здесь не было ни склоненных ангелов, ни фигур Христа, ни склепов с куполами.

Только камни, отмечавшие те места, где лежали люди. Фрэнки знала, что ее похоронят здесь, так же как ее сестру, брата и, конечно, Большую Эм. Но что потом? Кто будет следующим? Она не спешила выйти замуж и обзавестись детьми. Алекс тоже. Кто знает, как поступит Джой.

Нейт остановился у могилы.

— На этой стоит 1827 год. Она самая старая?

— Нет. Это второй сын Чарльза Мурхауса Эдвард. Первый сын, Чарльз-младший, умер ребенком в 1811-м.

Он дотронулся рукой до покрытой мхом плиты.

— Эдвард умер совсем молодым. Ему было пятнадцать?

Фрэнки кивнула, и Нейт двинулся дальше. Он, видимо, специально обходил стороной землю перед надгробиями, как будто не хотел тревожить мертвых. Хотя Фрэнки не знала, где зарыты гробы, перед надгробиями или за ними. Когда умер ее дедушка, она была слишком маленькой, чтобы что-нибудь запомнить. А когда земле предавали ее родителей, она осталась дома. Спустя два года она наконец пришла сюда посмотреть, где они похоронены. Но все уже заросло травой.

Она подумала, что с тех пор ни разу не заходила за ворота.

Отчасти именно это стало причиной ее желания присоединиться к Нейту. Посмотреть вокруг, вспомнить лица с черно-белых фотографий, которые висели на стенах или хранились в кожаных альбомах. Фрэнки знала, что рано или поздно подойдет к двум надгробиям, приближение к которым причиняло ей такую боль, что она предпочитала оставаться за воротами.

Ее родители погибли в мае, во время шторма на озере. И тот прекрасный весенний день, когда их хоронили, запомнился Фрэнки с такой ясностью, что воспоминание заставило ее кашлянуть, чтобы убрать ком в горле. Солнце сияло с безотчетной яркостью, небо поражало безжалостной и прекрасной синевой. На деревьях порхали птицы, и повсюду, куда ни глянь, раскрывались бутоны. Но хуже всего были лодки на озере, скользившие по послушным волнам.

Глядя, как они проплывают мимо, она задумалась, отчего одним жизням суждено длиться и длиться, а другие обрываются в самой середине.

Прямо перед похоронами Фрэнки сказала Джой и Алексу, что ей нужно присматривать за апартаментами и она останется дома. Но это была не вся правда, и у Фрэнки возникло впечатление, что они это поняли. Она боялась, что будет выглядеть глупо, разрыдавшись во время церемонии. До дня похорон она не пролила ни слезинки. Это началось, когда в тот страшный вечер Фрэнки открыла заднюю дверь и обнаружила за ней двух местных копов.

Мужчины стояли под дождем с непокрытой головой и смотрели себе под ноги. К тому времени ее отец уже два часа как был мертв, а мать умерла чуть больше часа назад.

Фрэнки всхлипнула, услышав неловкие слова сочувствия, которые они произносили, и подумала, что уже никогда не перестанет плакать. Но потом вниз спустилась Джой. Фрэнки навсегда запомнила то выражение, которое увидела на лице сестры, когда девочка появилась в комнате. Ее лицо окаменело от ужаса. А потом Джой спросила, неужели у нее больше нет семьи. Тогда Фрэнки дала себе клятву. Она вытерла слезы и поклялась, что ее сестра не будет расти сиротой. Фрэнки понятия не имела, как она справится с этим одна, но решила, что первым правилом должно стать «больше никаких слез». Слезы означали страх, и нет ничего хуже для подростка, чем если тот, кто рядом с ним, расклеивается.

Сначала Фрэнки собиралась пойти на поминальную службу. Действительно собиралась. Но потом из своей комнаты появился Алекс. Это означало, что рядом с Джой кто-то будет и Фрэнки может остаться. Она волновалась, удастся ли ей выдержать службу, и представляла себе, как ее всю в слезах отводит в сторону какой-нибудь заботливый дальний родственник. На глазах у Джой. Или еще хуже. Она легко могла себе представить, как бросается на гроб отца и начинает стучать по нему, как будто это может пробудить его.

Она до сих пор об этом думала.

Но что бы она сказала ему? Правда заставляла ее стыдиться. Потому что ее первыми словами были бы совсем не «я люблю тебя». Это она сказала бы гораздо позже, после «О чем ты, черт возьми, думал, когда отправился на озеро в шторм в недоделанной лодке? Неужели ты не понимал, что она пойдет за тобой. Ты, себялюбивая скотина».

— Сюда кто-то приходит.

Фрэнки обхватила себя руками и посмотрела на две самые последние могилы, которые уже нельзя было назвать свежими. За десять лет на них образовался густой травяной покров, а на боковых поверхностях надгробных камней появился легкий налет мха. Чтобы создать тень там, где нашли покой ее родители, рядом посадили красивую тсугу3. Фрэнки уверяли, что она способна выдержать холодные зимы. Теперь она выросла почти до двух ярдов. Под ней на земле лежал небольшой букетик цветов из сада «Уайт Кэпс». Без сомнения, могилы часто навещала Джой.

Фрэнки пристально смотрела на лилии. Ей тоже хотелось бы выразить свою печаль таким уместным и достойным способом. Хотелось бы тихо, с любовью оплакать их. Но все последние десять лет, как и в день похорон, ей не удавалось убедить себя сделать это. Фрэнки спрятала свою боль на самое дно души, и в те редкие моменты, когда вспоминала о прошлом, ее чувства оставались такими же мучительными, как в первый день.

Услышав, как хрустнула ветка, Фрэнки очнулась. Нейт стоял рядом, хотя она не слышала, как он подошел.

— Хотите уйти? — спросил он.

— Я хотела бы быть такой, как моя сестра, — проговорилась она. — Приносить красивые цветы. Разговаривать с надгробными камнями.

Нейт накрыл ее руку своей. Его глаза смотрели серьезно и нежно.

— Наверное, вы до сих пор тоскуете по ним.

— Я проклинала его и ненавидела себя за это. Тоска стала бы облегчением. —

Отвернувшись, она пошла прочь. — Давайте вернемся на тропу.

Глава 8

Заняв место на вершине горы, Нейт смотрел на Фрэнки. Она стояла на выступе скалы прямо перед ним и разглядывала узкую полоску видневшегося вдали озера. Ее руки упирались в бока, а ветер трепал волосы, отчего из ее конского хвоста выбились отдельные пряди.

Он подумал, что напрасно решил пойти на кладбище.

— Красивый вид, — сказал он.

— Это точно, — донес ее слова ветер.

Путь на гору оказался не из легких. Но Фрэнки была уверенным туристом. Даже на самых сложных участках дороги она не замедляла ход. Карабкаясь по скалистому склону, стремительно пересекая грязь, оставшуюся там, где сошел сель, переправляясь через ручей или перелезая через дерево, она решительно двигалась вперед.

— Хотите есть? — спросил Нейт, поднимая с земли пакет и открывая его.

Фрэнки взглянула на него через плечо:

— Мысль интересная. Я проголодалась.

Нейт замер. В водовороте волос он почти не видел ее лица, но чувствовал на себе ее взгляд. Сбоку на ее шее красовалось грязное пятно, футболка выбилась из шорт. Ноги и носки испачканы землей.

И все же он в жизни не видел такой чудесной женщины.

Фрэнки подошла к нему:

— Что там у вас?

Моргнув дважды, Нейт почувствовал, как будто все его тело распухло, натянув кожу изнутри, если только такое возможно. Потом возникло странное ощущение в желудке. Его как будто подташнивало. Нейт вспомнил про горную болезнь, но она была бы естественна разве что где-нибудь в Гималаях, но никак не в Адирондакских горах.

Она уселась рядом с ним и, опершись на руки, вытянула ноги. Ее брови нахмурились.

— Вам плохо? Вас не смущает высота?

Высота была ни при чем. Просто он удивил сам себя, и все.

Нейт привык считать, что к тридцати восьми годам уже мало что может случиться с ним впервые. Если, конечно, не считать лечения корневого канала в зубах. Или того момента, когда, взглянув в зеркало, обнаруживаешь, что на тебя смотрит старик. Или, не дай бог, операция по замене сустава, что вполне возможно, если напомнит о себе старая хоккейная травма.

Но неуверенное подрагивание в желудке явно не то ощущение, которое можно испытать впервые в таком возрасте. Нейт не удивился бы, если бы это случилось в школе. И имело отношение к какой-нибудь шестнадцатилетней девчушке, которая, поцеловав его в укромном месте, разбила ему сердце, отправившись гулять с его приятелем.

Это не был приступ похоти. Нейт знал, что такое похоть. Тут было что-то другое.

— Что с вами?

Он поставил между ними пакет и потер глаза, заставляя себя улыбнуться.

— Ничего особенного.

Фрэнки внимательно посмотрела на него, а потом, скрестив ноги, подставила лицо солнцу.

— Так что в пакете?

Нейт попытался найти какое-нибудь разумное объяснение своим ощущениям. Может, те фриттеры, которые он приготовил на завтрак, оказались недожаренными. Или он подцепил какую-то заразу. Или это действительно высота так подействовала.

Он повертел головой туда-сюда, глядя вниз на озеро и на раскинувшийся перед ним захватывающий вид. Желудок снова подал сигнал тревоги. Сомнений не осталось.

— Я попытался приготовить нечто новенькое. Здесь... — Он вытащил кусок курицы. — Петрушка, чеснок, травы. Ничего сложного, но мне понравилось.

Фрэнки потерла руки и, откусив кусочек от куриной ножки, задумчиво прожевала его.

Нейту понравилось кормить ее, чувствовать, как то, что он сделал, ложится к ней на язык и отправляется дальше.

— Вкусно.

Он улыбнулся:

— Я знаю.

Она покачала головой, но Нейт заметил мелькнувшую в уголках рта улыбку.

— Знаете, а вы ужасно самодовольный тип.

Он взял кусок себе.

— Ага. Но помимо этого я бы никогда не решился дать вам что-то не самого высшего качества.

— Стараетесь произвести впечатление на босса, — небрежно бросила Фрэнки.

«Нет, на женщину», — подумал Нейт.

— Возможно. — Он отряхнул колени и, снова устроившись на камне, посмотрел на нее.

— Это действительно вкусно. — Она сунула руку в пакет, чтобы взять еще один кусок.

— Вы поставите это блюдо в новое меню?

— Не думаю. Я не хочу увеличивать количество блюд в меню. Их немного, и все они французские. Два из курицы, два из рыбы и два из мяса. И пока у нас не наберется побольше клиентов, я не собираюсь морочить себе голову десертами. Пускай довольствуются теми, что я уже делаю.

— Господи, я надеюсь, сезон окажется прибыльным.

— Но вы же собираетесь продавать дом, разве нет?

Фрэнки резко повернулась к нему.

— Боже правый, нет. С чего вы так решили?

— Англичанин. Я видел, как он оценивал все, когда зашел на кухню. Как будто у него не голова, а калькулятор.

Фрэнки опустила взгляд на куриную кость, которую держала в руке.

— Он просто турист.

— Вряд ли. Это Карл Грейвс, мировая знаменитость в отельном бизнесе. У него около дюжины люксовых отелей по всему свету.

Слова Нейта поразили Фрэнки, но она быстро пришла в себя.

— Значит, он не заинтересуется покупкой «Уайт Кэпс». Такая мелочь, как мы, не для него.

Нейт не стал говорить, что «Уайт Кэпе» мог бы стать прекрасным частным домом для кого-нибудь вроде Грейвса.

— Каков масштаб трагедии, Фрэнки?

Наступила длинная пауза.

— Вы можете рассказать мне.

Ее подбородок дернулся вверх.

— Но не обязана.

— Нет. Вы можете держать это в себе, пока не лопнете. Это отличный механизм выживания, если считать, что окружающие вас люди в состоянии выдержать разлет шрапнели.

— Пытаетесь изобразить врача?

— Может быть. Хотя в основном я пытаюсь быть другом.

Это была правда... в основном.

Потому что кроме этого ему хотелось раздеть ее, уложить к себе в постель и заставить извиваться под ним, царапая ему спину. Пока все эти жаркие видения проносились у него в голове, Нейт молил бога, чтобы его лицо сохраняло покерное выражение и чтобы Фрэнки не смогла прочитать его мысли. Он нисколько не сомневался, что она стрелой слетела бы вниз с горы, если бы узнала, о чем он думает.

Нейт старался разыграть свои карты правильно. Учитывая, как осадила его Фрэнки после их первого поцелуя, он заботливо предоставил ей как можно больше свободы в надежде, что ее настроение переменится. И приведет ее к нему. К сожалению, в течение дня Фрэнки намеренно избегала его. Да и ночью никто его не тревожил.

Через неделю безжалостно мучимый желанием Нейт сломался. Он больше не мог терпеть.

Именно поэтому он пригласил ее подняться вместе с ним на гору. Хоть немного побыть наедине... возможно, получить еще один шанс поцеловать ее...

Почувствовав, что шорты делаются ему тесны, Нейт пересел по-другому.

Проблема заключалась в том, что, как бы сильно ему ни хотелось направить ситуацию в русло плотских удовольствий, им важнее было поговорить. Прямо сейчас. Очевидно, что посещение кладбища расстроило Фрэнки, и Нейту чертовски хотелось ей помочь. Он понимал, что она не станет говорить с ним о родителях. Значит, оставалось только обратиться к теме бизнеса.

— Послушайте. Я обещаю, что буду нем как рыба, — сказал он, пытаясь заставить ее рассказать о своих проблемах. — Если я проболтаюсь, можете меня уволить.

Уголки ее губ изогнулись. Наклонившись вперед, Фрэнки обхватила колени руками. Нейту захотелось прижать ее к себе, положить ее голову себе на плечо. Но, зная характер Фрэнки, он сомневался, что она примет такого рода утешение. Поэтому он остался сидеть на своем месте, надеясь, что она даст ему шанс сказать правильные слова. Нейт хотел бы сказать ей, что она делает все, что может. Что отдает всю себя. И что, если дела идут плохо, то это не потому, что она мало старается.

Нейт готов был на все, лишь бы взять назад те идиотские слова, которые произнес в первый вечер их встречи.

Фрэнки откашлялась.

— Мы выкрутимся как-нибудь. Мы всегда выкручивались. Сейчас я сижу на мели, но в этом нет ничего необычного для начала сезона.

— Вы много задолжали?

— Слишком много. — Она заерзала. — Ежегодные налоги очень велики, содержать дом становится все дороже, а бизнес сворачивается. Кроме того, у нас возникли большие долги из-за того, что дом принадлежал моему отцу, когда он погиб.

— Разве его не наследовала сначала ваша бабушка?

Фрэнки покачала головой:

— Ее отец так до конца и не простил ей того, что она вышла замуж за человека, которого он считал ниже ее. Поэтому дом перешел к моему папе, когда ему исполнилось двадцать два.

Это он через два года решил превратить часть комнат в апартаменты, чтобы сдавать их. В те времена дела шли хорошо. Не настолько, чтобы семья снова разбогатела, но вполне достаточно, чтобы обеспечить нам комфортное существование.

Она подняла глаза к небу.

— Я все еще надеюсь, что дела наладятся. Я думала о продаже, но не всерьез. Меня все время подсознательно преследует мысль, что если я перестану бороться, то упущу возможность спасти всех нас, которая вот-вот должна появиться. — Фрэнки неловко засмеялась и сверкнула на него глазами. — Но это показной оптимизм. Комната пыток в розовых тонах.

Нейт восхищался ее твердостью.

— А какие-нибудь ценности у вас остались?

— Вы имеете в виду ювелирные украшения? Немного. Недостаточно. Я продала столовое серебро и последние кольца моей бабушки, чтобы отправить сестру в колледж. Джой окончила Вермонтский университет за три года. — Гордость, прозвучавшая в ее голосе, быстро угасла. — Хотя я думаю, это потому, что она понимала, как туго у нас с деньгами, и знала о проблемах с Большой Эм.

— А где вы учились?

— В Мидлбери. Я не закончила обучение. — В ее голосе не было смущения. — Я строила планы, но ничего не вышло. Впрочем, не знаю, как бы у меня пошли дела в большом мире.

— В большом мире? А как же вы называете тот, в котором живете здесь?

Фрэнки перевела взгляд на него.

— Саранак-Лейк едва ли может претендовать на членство в высшей лиге. Это не Нью-Йорк.

— Вы хотели бы жить здесь до самого конца?

Последовала длинная пауза.

— Я думаю, что проживу здесь до самого конца.

— Что с вами?

Фрэнки резко встала.

— Пойдемте назад. Мне надо привести в порядок столовую.

— Зачем? Сегодня вторник. Мы закрыты.

Но ей, видимо, не терпелось вернуться.

— Водопроводчик. У меня в кабинете работает водопроводчик. С ним надо расплатиться.

Нейт сказал себе, что давить на нее — это не вариант. Только терпение могло привести его к желаемому результату.

Да, но что это за результат?

Мысль о том, что он сделал своей целью Фрэнки, тревожила его. Равно как и та дрожащая пустота в желудке, которая никуда не делась, несмотря на съеденную им курицу и на то, что он больше не смотрел вниз на озеро.

Нейт пристально посмотрел на Фрэнки.

— Я рад, что вы поделились со мной.

— Сама не знаю, почему я это сделала. — Она начала переминаться с ноги на ногу, как будто разогревалась перед спуском с горы.

Поднявшись, Нейт отряхнул шорты и поднял пакет. Он постарался, чтобы голос звучал небрежно.

— Время от времени каждому из нас нужен друг. Когда-нибудь и вы мне отплатите тем же.

Он начал спускаться по тропе, когда с удивлением заметил, что Фрэнки не идет за ним.

Оглянувшись через плечо, он увидел, что она смотрит на него холодным жестким взглядом.

— Я стою на своем, Нейт. Между нами не должно быть никакой близости.

— Ну, значит, обойдемся одним сексом. И я больше не стану надоедать вам вопросами. —

Нейт улыбнулся, хотя его больно задела ее отповедь.

— Я не шучу. Мне ничего от вас не нужно.

Нейт прищурил глаза, вспоминая их поцелуй.

— Вы так уверены в этом?

— Абсолютно.

«Что же во мне не так, черт побери?» — мрачно подумал он.

Фрэнки убрала с лица прядь волос.

— Вы не нужны мне ни как любовник, ни как друг.

— Ну да, конечно. У вас ведь и того и другого пруд пруди.

— Просто оставьте меня в покое.

Сделав два широких шага, он оказался рядом с ней. Нейт разделял мнение, что доверять другим людям — небольшое преступление, но она в страхе пятилась, как будто он собирался заставить ее силой. Это было как пощечина. Неужели она считала его таким человеком?

Нейт вскинул руки.

— Вы хотите, чтобы вас оставили в покое? Как угодно, леди. — Он нахмурился. — Дайте мне пять минут форы, и у нас не будет необходимости спускаться вместе.

Он повернулся и направился к тропе, совершенно не удивившись тому, что она ничего не сделала, чтобы его остановить.

Проклятье. Вместо того чтобы бороться за нее, приходилось ее отпускать. Фрэнки не интересовала случайная связь, а больше он ничего не мог ей предложить, потому что не собирался заводить любовных отношений. А дружба? Что это за маневр? По его глубокому убеждению, они могли быть любовниками и больше никем.

Нейт провел рукой по волосам. Такое видение ситуации не слишком вдохновляло его.

Любовники или никто? Господи, это звучало так по-идиотски. Но, черт возьми, положа руку на сердце, ее отказ обидел его. И ему хотелось отыграться на

чем-нибудь. Так, может, стоит устроить пробежку, когда он вернется домой?

Ну да, до Кентукки и обратно.

Через несколько дней Фрэнки, стоя за столом администратора из красного дерева, осматривала столовую. Был вечер пятницы, и к восьми часам желающие пообедать занимали уже двадцать столиков. Бурлящий шум голосов заглушал звуки классической музыки, звучавшей из стереосистемы.

Молва о Нейте разнеслась по всему городу, и местные жители съезжались, чтобы оценить мастерство нового повара. Люди, с которыми Фрэнки встречалась, только когда делала покупки на площади, стали приезжать в «Уайт Кэпс», чтобы поесть. Глядя на все эти занятые гостями стулья, она не могла не вспомнить свою подавленность, неспособность найти дорогу, которую искала, пытаясь обрести опору хотя бы на время.

А теперь впереди появилось много того, что стоило попробовать. Нейт полностью изменил меню, вдохнув в него новую жизнь. Оно сплошь состояло из новых блюд с французскими названиями, английский перевод которых он писал для нее на бумажке. Фрэнки занесла текст в компьютер и, купив плотную бумагу кремового цвета, на которой принято писать резюме, отпечатала на ней новые вкладыши для кожаных папок с меню, которыми они пользовались уже двадцать лет.

Когда в дверь вошла очередная пара гостей, Фрэнки улыбнулась, взяла две папки с меню и повела их через обеденный зал. Обычно роль хозяйки исполняла Джой, потому что у нее это получалось лучше. И выглядела она тоже лучше. Но в этот вечер Большая Эм чувствовала себя нехорошо, поэтому Фрэнки пришлось прикрывать эту амбразуру, а также убирать со столов. Две девушки-студентки, которых Фрэнки наняла официантками, работали хорошо, но в случае дальнейшего увеличения потока клиентов им понадобилась бы помощь.

На этот раз Фрэнки намеревалась нанять парня, потому что наблюдать, как Рейчел и Тереза вертятся вокруг Нейта, становилось для нее все труднее, а девушки работали всего неделю. Господи, эти постоянные ужимки и хихиканье сводили Фрэнки с ума. Хотя она не считала себя ревнивой. Или собственницей. Честное слово.

Она возвращалась к столу администратора, когда какая-то женщина протянула руку и сунула ей поэтическое послание по поводу блюда из курицы, которое она только что съела.

Клиентка настаивала, чтобы это письменное восхищение передали шеф-повару. Фрэнки с улыбкой кивнула и тут же задумалась, как ей это сделать. Ее охватили сомнения.

Нейт сделал то, о чем она его просила. С того дня, когда ушел, оставив ее одну на горе, он не смотрел на нее и произнес не более трех слов. Оставленные им накладные Фрэнки находила по утрам на письменном столе в своем кабинете, и, когда бы она ни заглянула на кухню, он всегда был занят у плиты. Когда она выдавала ему чек с зарплатой и делала попытки поблагодарить за труд, Нейт вежливо кивал и уходил. Он шарахался от нее, как от чумной.

Честно говоря, Фрэнки добивалась не этого. Она нуждалась в нормальном профессиональном общении, а эта игра в молчанку вносила в работу одни неудобства. Фрэнки

действительно не могла понять его полнейшей холодности и стала подозревать, что, судя по всему, задела его чувства. Хотя поведение Нейта сильно смахивало на высокомерие, особенно если принять во внимание образовавшийся вокруг него фан-клуб из сексапильных двадцатилетних девиц.

В конце вечера Фрэнки вернулась в свой кабинет и подсчитала выручку, полученную за день. Тридцать пять обедов плюс напитки плюс чаевые. Больше двух с половиной тысяч долларов. Уже давно они столько не зарабатывали за один вечер.

И все благодаря Нейту.

Фрэнки оторвалась от своих записей. Если так будет продолжаться, к концу октября она с легкостью рассчитается по закладной. Как раз вовремя. Встреча с Майком в банке прошла напряженно, хотя он и заверил ее, что не собирается прибегать к крайним мерам. Фрэнки решила, что утром позвонит ему, чтобы поделиться хорошими новостями и немного его успокоить.

В дверях появилась усталая Джой:

— Большая Эм наконец заснула.

Фрэнки могла себе представить, как досталось сестре в этот вечер. Единственный способ справиться с сильным приступом заключался в том, чтобы постоянно отвлекать и развлекать бабушку, и делать это требовалось часы напролет, что совсем не просто. Большая Эм могла терять связь с реальностью, но при этом ее мозг работал так же быстро, как всегда.

— Как ты это выдерживаешь?

— Я как выжатый лимон. Она все еще носится с идеей найти кольцо и настаивает, что оно

спрятано в стене в ее бывшей спальне. К тому же шум внизу сильнее обычного, и мне кажется, это тоже на нее действует. Похоже, у нас было много народу.

— Да, много.

— Нейт просто великолепен, правда? Нам очень повезло, что его занесло сюда. С ним все пошло по-другому.

Фрэнки кивнула, опустив глаза на лежавшие перед ней доказательства.

Сестра нахмурилась:

— Кажется, он тебе не очень нравится.

— Он хороший шеф-повар. — Фрэнки не сводила глаз со своих записей.

— Ты действительно так считаешь?

— Конечно.

— Ты ему говорила?

Фрэнки подняла глаза.

— Извини?

— Ты говорила об этом Нейту? Он выглядит не больно-то довольным, если ты не заметила. Ты говорила, что ценишь его работу?

— Я пыталась. И попробую еще раз.

— Ладно. Я пошла наверх. — Джой взмахнула рукой и исчезла.

Фрэнки еще немного полистала бумаги, а потом решила взять быка за рога и пойти поговорить с Нейтом.

Однако кухня оказалась пуста. Все стояло на своих местах, посудомоечная машина работала, вытертые насухо разделочные столы из нержавейки сияли.

Она поднялась наверх. Дверь в комнату Нейта была открыта, свет выключен, постель пуста.

Где же он?

Фрэнки вернулась на кухню. Дом затих. Гости отправились спать рано, чтобы успокоить свои поджаренные на солнце тела и дать отдых уставшим от плавания мышцам. Она вышла через заднюю дверь на улицу, надеясь найти Нейта на крыльце.

Ночь стояла теплая. С озера дул легкий бриз, на небе светила луна. Но ни на одном из плетеных стульев Нейта не было, и Фрэнки уже собралась вернуться в дом, когда увидела его вдалеке на причале. Он стоял, уперев руки в бока, и смотрел на воду. Она направилась через лужайку в его сторону. Но, увидев, что Нейт снял футболку, остановилась. Он небрежно бросил ее на доски. Потом стянул и штаны тоже. Под ними не оказалось ничего.

Боже правый. Сзади он выглядел просто потрясающе.

Фрэнки приложила руку ко рту, стараясь не думать о том, каков он спереди. Но черт, стоило только представить...

Такой красивый могучий обнаженный мужчина. Залитый лунным светом в окружении мерцающей озерной воды, он казался порождением фантазии.

Внезапно он оглянулся через плечо. И заметил Фрэнки с поднятой ко рту рукой. Ее сердце забилось еще быстрее, что было почти невозможно. Она недоумевала, как будет объяснять ему свое присутствие. «Я решила немного прогуляться, а тут вы. Вы в курсе, что у вас телосложение как у древнегреческих статуй?»

Однако Нейт не проявил к ней никакого интереса. Он просто отвернулся и, не поднимая брызг, нырнул в воду.

Фрэнки насупилась и, несмотря на то что ее так и подмывало убежать в дом, решила вести себя по-взрослому. Она подошла к причалу с таким видом, как будто видеть мужчину в костюме Адама для нее обычное дело.

Нейт отплыл на некоторое расстояние и перевернулся на спину. Если он и удивился, увидев, что она сидит на причале, то не подал виду.

— Что-то не так? — пробурчал он.

Можно подумать, что у нее не могло быть другой причины, чтобы искать его.

«Все так», — подумала Фрэнки. Если не считать того, что вид его ягодиц отпечатался на внутренней поверхности ее век, словно татуировка. Стоило ей моргнуть, как перед глазами появлялись эти упругие...

— Это как посмотреть, — произнесла она охрипшим голосом.

Да уж. Будет ей сегодня развлечение. Лежать в темноте и видеть, как с потолка на нее смотрит его голый зад.

— Так в чем дело? — Он подплыл к причалу и наполовину вылез из воды, опершись руками на доски. Нижняя часть его тела оставалась в воде.

Ну вот и слава богу. Главное — не вспоминать, что на нем нет плавок. Ей же все равно ничего не видно.

Хотя... че-ерт. Какие великолепные плечи! И эти мышцы, играющие под кожей.

Волосы Нейта были откинуты с лица, отчего взгляд казался свирепым, а челюсть особенно тяжелой. А может, все дело было в его настроении.

Фрэнки слегка откашлялась.

— Я хочу сказать вам спасибо за вашу работу. Дела так быстро пошли в гору, что мне даже не верится.

— На здоровье.

Они замолчали. Фрэнки опустила глаза, рассматривая свои руки.

— И еще, я хочу извиниться за свое поведение на горе. Это непроизвольная защитная реакция. И хотя нам следует держаться в рамках деловых отношений, я понимаю, что вы пытались сделать доброе дело, а я вам чуть голову не откусила.

— Ничего страшного, — уныло отозвался Нейт.

— Я не должна была срываться на вас.

— Забудьте. Я уже забыл.

Он погрузился в воду, оттолкнулся от причала и поплыл.

«И почему мне так обидно?» — подумала Фрэнки.

— Да. Хорошо. — Она сняла резинку, державшую волосы, и принялась вертеть ее в руке.

— Вы хотите мне сказать что-то еще?

— A-а, нет.

— Тогда вам лучше пойти в дом. Я собираюсь вылезти из воды. Не думаю, что вы захотите при этом присутствовать.

Фрэнки закрыла глаза, представив себе, как Нейт выходит из озера и по его телу стекают струйки воды. Он приближается к ней, кладет ее на причал. Ее одежда становится мокрой от прикосновения его тела. Он ложится сверху, целует ее...

— Спокойной ночи, Фрэнки, — буркнул Нейт.

Она кивнула, поднялась и пошла назад к дому. Посмотрев в небо, она подумала, что ночь уже не та. Она обхватила себя руками. Ей уже не было так тепло.

Глава 9

Следующим утром спустившись на кухню в пять часов, Нейт подумывал, не приготовить ли соус со взбитыми сливками. Ему хотелось сделать что-нибудь особенное. Хотелось погрузиться в мысли о сложных манипуляциях с температурой, о куриных желтках, масле и муке, которые он положит в подливку к телятине.

Потому что последние два дня он утратил чувство юмора, способность спать ночью и все признаки душевного равновесия.

Проклятье! Но Нейт никак не мог выкинуть из головы эту женщину. Он колебался между желанием накричать на нее, умолять ее и поблагодарить за то, что у нее хватило здравого смысла поставить между ними стену. Ее появление вчерашней ночью на причале, когда он купался нагишом, стало последней каплей.

Потому что вода, стекавшая по голой коже, так похожа на женские руки. Особенно когда женщина, которую ты хочешь, сидит перед тобой на причале.

Можно подумать, что Нейт нуждался в этом проклятом напоминании о том, что он без ума от нее. Несмотря на всю ее решимость сохранять дистанцию, он, похоже, просто не мог избавиться от влечения. Во-первых, он видел ее каждый день. И хотя, когда она входила на кухню, Нейт постоянно притворялся, что страшно занят, уголком глаза он все время следил на ней. Как избавиться от этого кошмара? Вчера вечером он чуть не отхватил себе мизинец ножом для мяса. В довершение всего они пользовались одной ванной комнатой. Поэтому каждый раз, когда входил туда принять душ, Нейт думал о том, как она намыливает свое голое тело тем же куском мыла, которым пользовался он.

Господи, если он не избавится от этого, то точно отрежет себе что-нибудь такое, что не отрастает заново. Нейт решил ходить купаться на озеро. «Одна радость, что это не будет длиться вечно», — думал он, входя в холодильную камеру.

Спайк уже был на пути назад в Нью-Йорк, чтобы подыскать для них что-нибудь. Но, даже если он ничего не найдет, День труда не за горами.

Шагнув в прохладу камеры, Нейт заметил закатившийся в дальний угол помидор. Когда он поднял его, кожа лопнула и все внутренности вытекли ему на руку. Помидор оказался испорченным и, судя по всему, провалялся там несколько недель. Это было совершенно неприемлемо. Одна из вещей, которые намертво засели в мозгу Нейта еще с института, — это важность чистоты на кухне. Ему следовало вымыть проклятую камеру в тот момент, когда он появился здесь, но он занимался другими делами. Например, пялился на своего босса.

Он потратил почти полчаса на то, чтобы полностью освободить камеру, и когда закончил, кухня стала похожа на фермерский рынок. Он завалил все. Из банок для макарон торчали цукини, неочищенные початки кукурузы лежали на столе, головки цветной капусты и брокколи оккупировали стулья. Нейт взял ящики и стальные банки, в которых лежали овощи и подставил их под струю промышленного шланга, висевшего рядом с посудомоечной машиной. Пол и полки внутри холодильной камеры он продезинфицировал средством с хлоркой и лимоном.

Потом Нейт принялся за пол на кухне. Он стоял на четвереньках, засунув голову между разделочным столом и плитой, и старался просунуть руку как можно дальше, когда услышал голос Джой.

— Боже мой, какая муха вас укусила?

«Твоя сестра с ее упрямым ослиным желанием пребывать в одиночестве», — подумал

Нейт.

Он выпрямился, таща тряпку по кафельному полу. Когда он поднял ее, она оказалась черной от грязи.

— Меня удивляет, как вам удалось пройти проверку в инспекции штата. Эту комнату надо отмывать из брандспойта.

Джой прислонилась бедром к острову.

— Вам помочь?

— Пойди и скажи доброе утро Стью. — Он кивнул в сторону окна на только что подъехавший грузовик. — Он сегодня рано.

Стью и Джой сделали все, что смогли, чтобы поаккуратнее уложить вновь привезенные продукты на свободном месте разделочного стола. Потом Джой пошла в кабинет, чтобы выписать ему чек, а Нейт объяснил Стью, что им нужно привезти в следующий раз. Стью как раз собрался уходить, когда наверху послышались торопливые шаги.

— Наверное, Фрэнки встала, — сказала Джой, глядя на потолок.

Нейт проглотил просившееся на язык проклятие, когда в кухню из столовой ворвался

мужчина в банном халате.

— В нашу спальню забралась старуха! Она пристает к моей жене!

— О нет. Большая Эм, — подбежала к ним Джой. — Я прошу нас извинить. Она совершенно безобидная.

— У нее молоток!

Нейт хотел побежать за ними, но Джой остановила его:

— Лучше уж я сама этим займусь.

Она говорила так уверенно, что Нейт послушался ее команды, переключив свое желание помочь на то, чтобы снова опуститься на колени и начать мыть тряпку. Он опять полез за плиту, когда услышал свист, заставивший его поднять голову. На нижней ступеньке лестницы стояла Фрэнки. Не веря своим глазам, она взирала на царящий на кухне хаос. Ее волосы еще не успели высохнуть, и она собиралась убрать их назад в хвост, но застыла на месте.

— Только не говорите мне, что холодильная камера сдохла.

— С ней все в порядке.

— Стью уже приезжал?

— Он только что уехал.

— Бог мой, что вы наделали? — Она, сдвинув брови, подошла к овощам, наваленным на острове. Беспомощное и испуганное выражение лица тут же сменилось гневом. — Со Стью расплатились?

— Конечно.

— Чем? — Она требовала ответа.

Нейт поднял глаза от пола и столкнулся с ней взглядом.

— Рублями.

— Думаете, это смешно?

— Нисколько.

Фрэнки уткнула в него палец.

— Мне казалось, что мы с вами договорились, что вы будете выполнять мои указания.

— Я это и делаю, — процедил он сквозь зубы, не обращая внимания на ее тон.

— Тогда что все это значит? Вы не имеете права делать заказы и принимать продукты. Вы нарушили правила.

— Что, простите? — Нейт положил руки на столешницу острова и наклонился над кочаном салата.

— Что, черт побери, мы будем делать со всеми этими продуктами? Как вы думаете? В холодильной камере и так всего полно.

Стараясь не лопнуть от злости, Нейт опустил глаза на пол, который собирался оттирать в течение ближайшего часа.

— Пошло все к черту, — пробормотал он и пошел к двери. Он сам не знал, куда направляется. Да хоть в Канаду, лишь бы подальше от нее.

— Куда вы идете?

— Сейчас я не в состоянии с вами общаться.

— И что мне делать со всем этим?

Нейт распахнул заднюю дверь.

— Можете убрать все сами или пусть так тухнет. Мне плевать.

Когда он проходил мимо нее, сердце Фрэнки стучало, как барабан. Она окинула взглядом кухню, оценивая непомерное изобилие овощей, часть из которых уже начинала вянуть, и чуть не расплакалась. Она с трудом могла себе представить, сколько все это стоило, и перед лицом этого гигантского заказа чувствовала себя совершенно пришибленной.

Случилось именно то, чего она стремилась избежать. Она нарвалась на самоуверенного спеца, считающего себя чем-то вроде второго пришествия, если не больше. Вместе с тем Фрэнки недоумевала. Она почему-то считала, что Нейт правильно понимает финансовые ограничения, в рамках которых им приходится работать. Особенно после того, что она рассказала ему, когда они ходили на гору.

Может быть, он решил отомстить ей. Хотя это на него не похоже.

Да, но хорошо ли она знает этого человека?

Фрэнки подняла сетку с картошкой и с трудом понесла ее в холодильную камеру.

Повернув ручку, она толкнула бедром тяжелую дверь, втащила груз и огляделась. У нее перехватило дыхание.

Камера сияла чистотой. Она была пуста, как в тот день, когда ее установили.

Фрэнки посмотрела через плечо. На полу рядом с островом стояло ведро с моющим средством и лежало несколько тряпок. Вымытые ящики из-под молока, в которых обычно хранили салат и брокколи, а также лотки из нержавейки, куда складывали помидоры, грибы и сельдерей, лежали рядом с посудомоечной машиной.

— О... черт! — Фрэнки схватилась за голову.

За двадцать минут она перетащила все овощи в холодильник и придумала, что скажет

Нейту.

Отправившись в сарай, она не удивилась, что угадала правильно. Из-под «СААБа» выглядывала нижняя часть его тела. А судя по частым лязгающим звукам, его руки трудились с отчаянной скоростью. Не оставалось никаких сомнений в том, что он пытался привести автомобиль в рабочее состояние, чтобы в ближайшее же время пользоваться им.

— Нейт.

Грохот прекратился. Когда ответа не последовало, Фрэнки подтянула брюки и, наступив на горло своей гордости, произнесла:

— Извините меня.

Звуки возобновились, но уже не такие громкие.

— Нейт, я все неправильно поняла. Я должна была знать, что вы не способны поступить безответственно. — Фрэнки ждала ответа. Не дождавшись, она откашлялась. — Как бы то ни было, я просто хочу, чтобы вы знали. Мне очень жаль, что так получилось.

Проклятье! Она только и делала, что извинялась. За последние сутки уже второй раз. Вся проблема в том, что это не действует.

Она отвернулась, чтобы уйти.

— Знаете, что меня больше всего убивает? — спросил Нейт.

Снова повернувшись к нему, Фрэнки увидела, что он вылез из-под машины и сел, положив руки на колени. Его пальцы были черными от смазки, и когда он потер лоб, на брови осталась грязь.

— Вы даже не дали мне возможности объяснить.

Фрэнки закрыла глаза.

— Я понимаю. Я была не права. Я проспала. Спустилась вниз, увидела все эти овощи и... я пришла в ужас. Я уже давно только и делаю, что пытаюсь свести концы с концами. Мне показалось, вы забыли, что здесь не город.

— Можете мне поверить, я знаю, где нахожусь. — По его тону Фрэнки догадалась, что сейчас Нейт предпочел бы оказаться в Нью-Йорке.

Она не винила его. Господи, конечно, ему не хватает развлечений, более быстрого темпа жизни. Он здесь уже... больше двух недель. И хотя она обещала ему, что у него не будет много работы, Нейт был постоянно занят на кухне да еще работал в доме.

— Почему бы вам не сходить куда-нибудь во вторник? — предложила Фрэнки. — Если вы захотите поехать в город, я могу одолжить вам свою машину.

— Пытаетесь меня задобрить?

— Да. — Она неуверенно улыбнулась. — И еще, я хочу, чтобы вы знали, что я действительно очень ценю вашу работу. Холодильник просто сияет, еда превосходна. Вы очень много сделали.

Нейт встал на ноги и уставился на нее сверху вниз. Судя по его виду, слова Фрэнки не произвели на него большого впечатления.

— Я... о-ох, я надеюсь, что вы не уедете.

— Потому что бизнес пошел в гору?

Она кивнула, подумав, что он, видимо, все еще злится.

— Знаете, что я вам скажу. — Нейт скрестил руки на груди. — Я возьму выходной, если

вы сделаете то же самое. Мы поедем в город вместе.

Он сверкнул сардонической улыбкой, увидев, что она собирается дать задний ход.

— О, я не...

— Считайте, что это составляющая бизнеса.

Фрэнки вздернула бровь.

— Шесть недель — это чертовски долгий срок. Нам надо решить, как работать вместе, иначе один из нас не дотянет до конца лета.

— Но почему просто не поговорить об этом сейчас?

— Потому что я все еще зол на вас.

Она колебалась, и Нейт поднял с земли гаечный ключ.

— Вы можете принять мое предложение или нет. Но если вы его не примете, завтра утром меня здесь не будет.

— Что за ультиматум?

— А я не в игры играю. Так что вы решили?

Фрэнки посмотрела ему прямо в глаза.

— В семь вас устроит?

— Превосходно, — буркнул Нейт, усаживаясь на пол, и снова полез под машину.

Во вторник вечером Нейт принял душ и вытерся, размышляя над тем, что ему никогда прежде не приходилось силой заставлять женщину пойти с ним обедать. Угрожать увольнением — это было что-то новенькое в его репертуаре по части флирта, и он не мог сказать, что в восторге от этой находки.

Будь она проклята, эта женщина. Она оттолкнула его, отвергла его дружбу и в довершение всего оскорбила его. А он по-прежнему хотел ее. Что, черт возьми, должно произойти, чтобы это прекратилось?

Чтобы она треснула его по башке дубиной? Как мужчина, он любил преодолевать преграды, но это становилось уже смешно. Сколько бы Нейт ни напоминал себе, что идет не на свидание, все равно в глубине души он надеялся, что ему удастся охмурить Фрэнки и она изменит свое мнение. Хотя нет никаких сомнений, что это произойдет не раньше, чем что-то ударит ей в голову. Отчаянная ситуация. Господи, что за наказание.

Нейт вышел из комнаты, облаченный во все чистое. Трусы и носки он только что вынул из стиральной машины, свежие брюки цвета хаки и выгоревшую рубашку поло достал из дорожной сумки. Он выглядел не более презентабельно, чем обычно.

Нейт постарался вспомнить, когда последний раз надевал костюм. По меньшей мере несколько лет назад. Его страшно раздражали галстуки, а единственные пиджаки, которые он соглашался терпеть, — это белый верх от форменной одежды шеф-повара. Этот бунт возник не сегодня. Нейт вел постоянную войну с матерью по поводу своей одежды, которая прекратилась только после того, как он ушел из дома и она перестала его видеть. Поэтому его несколько удивило, что он думает о том, что сказала бы Фрэнки, если бы он одевался стильно.

Фрэнки дожидалась его на кухне, и Нейт постарался придержать язык, чтобы не проболтаться о том, как здорово она выглядит. Она распустила волосы и надела длинную свободную юбку. Блузка облегала ее ровно настолько, чтобы обрисовывать выпуклости грудей.

— Вы готовы? — спросил он.

Фрэнки кивнула и взяла в руки сумочку и ключи:

— Джордж, мы уезжаем.

Парень высунулся из кладовки:

— Ребята, куда вы собрались?

— Да никуда особенно. Мы скоро вернемся.

Нейту оставалось только покачать головой. Вот, значит, как смотрит женщина на то, чтобы провести время с ним наедине. Отлично. Она продолжала гнуть свою линию, и к концу лета его самолюбие грозило усохнуть до размеров помидорки черри.

— Джой разогреет вам обед, — сказала она Джорджу.

— Я и сам могу это сделать. Она занята с Большой Эм.

Фрэнки улыбнулась ему:

— Ты слишком рассеянный. Пока.

— Так куда мы пойдем? — спросил Нейт, когда они вышли из задней двери и направились к «хонде». Близилась ночь, и на улице становилось прохладно.

— В «Серебряный доллар». Все остальные места — это заведения для туристов, и они больше бары, чем рестораны. Там будет шумно и полно студентов, приехавших на лето. Там трудно говорить о делах.

Нейт мрачно усмехнулся, когда она открыла дверь машины со своей стороны. Правильно. Дело. Все это только ради дела.

Он подумал, что даже муравьи не настолько безнадежно зациклены на делах. Не прошло и десяти минут, как они остановились около старинного железнодорожного вагона-ресторана, поставленного на постамент. Внутри стоял длинный стол из пластика, перед ним барные стулья, прикрученные к полу, а позади стойка с газированной водой. Вдоль противоположной стены разместились полукруглые диваны, обитые красной искусственной кожей, к каждому из которых был приставлен отдельный столик. К концу вагона была пристроена дополнительная комната. Воздух в заведении отдавал затхлостью, и у Нейта возникло ощущение, что этот интерьер из пятидесятых годов не стилизация, а подлинник.

Посетители смотрели на них и приветственно махали Фрэнки. Она не спешила  представлять им своего нового шефа-повара, сделав исключение только для тех немногих, с кем они заговорили. Нейт так и не понял, кого она хотела оградить таким способом, его или местных обитателей. Возможно, всех скопом. Поэтому, когда они наконец уселись на диван в дальнем конце пристройки, он уже не удивлялся тому, что Фрэнки снова пересела ближе к двери.

Помидорка черри? Его самолюбие с легкостью поместится в булавочную головку, да еще и место останется.

Не успела официантка налить им воды в стаканы, как Фрэнки сказала:

— Так что мы должны делать, по вашему мнению?

— Заказать обед. Поесть. — «Потанцевать», — продолжил он про себя, глядя на то, как выглядят ее ключицы в обрамлении открытой горловины блузки.

«Это не свидание», — снова напомнил себе Нейт.

«Кто бы говорил», — огрызнулось в ответ его либидо.

Нейт потер глаза. О-о господи. Со своим психическим здоровьем он тоже мог распрощаться.

Улыбнувшись, Фрэнки взяла в руки меню и с удовольствием заглянула в него. Меню точь-в-точь повторяло то, что публиковала «Сетедей ивнинг пост». Мясной паштет. Курица с овощами в горшочке. Индейка с картофельным пюре и горошком — блюдо дня. Можно подумать, могло быть что-то еще.

Нейт почувствовал, что Фрэнки смотрит на него, и с удовлетворением углубился в изучение блюд.

— Что вы будете? — спросил он.

— Нервный срыв, — пробормотала она, открывая меню.

«Ну, значит, попросим официантку принести нам две порции», — подумал он.

— Я не должна была соглашаться на это. — Глаза Фрэнки бегали вверх-вниз, и Нейт с сомнением подумал, способна ли она хоть что-нибудь видеть.

— Это почему же? — растягивая слова, произнес Нейт. Он тоже мог бы поделиться с ней своим списком сожалений. Взять хотя бы то, что наблюдение за тем, как ее очаровательные пальчики листают страницы меню, действовало на него возбуждающе.

— Я просто постоянно чувствую себя не в своей тарелке. То же самое со мной происходит на кухне. Я не могу понять, почему вы игнорируете меня: потому что заняты или потому что все еще злитесь. Я пытаюсь убедить себя в том, что меня это не должно волновать, но ничего не получается. — Она одернула блузку, так что вырез поднялся выше. Жаль. — Если вы сердитесь, я вас не виню. Но я не понимаю, что еще можно придумать, чтобы вы меня извинили.

К несчастью, Нейт мог придумать еще очень много всяких вещей. Большинство из них подразумевали участие его губ и беспрепятственный доступ к ее телу.

«Почему бы тебе не наклониться и не положить ей руку на колено, — предлагало либидо.

— Можно потихоньку поднимать юбку вверх, пока...»

— Да заткнись ты. Сексдрайв, проклятущий...

— Простите?

Нейт вдруг осознал, что говорит вслух. Господи, он отчаянно надеялся, что она услышала только «да заткнись ты».

— Нет, нет, я...

К ним снова подошла официантка. Слава богу.

— Мы бы хотели бутылку вина, — сказал Нейт. «И упаковку льда, чтобы успокоить кое-какие органы».

— Вам красное или белое? — спросила женщина, вытаскивая блокнот.

— Фрэнки?

— Красное подойдет. Нет, лучше белое. Подождите... красное. — Она приложила руку ко лбу. — Ох, я не знаю.

— Возьмем по бутылке каждого. — Он улыбнулся официантке и заказал себе мясной паштет.

— Это слишком много, — сказала Фрэнки.

— Тогда принесите одну бутылку. А что вы будете есть?

— Я тоже возьму мясной паштет. Тогда вино лучше красное.

Уголком глаза Нейт увидел, как в дверь в комнату открылась и вошел высокий мужчина с двумя светловолосыми детьми. Все трое уселись за стойку. Младшей девочке было около четырех лет, и отцу пришлось помочь ей взобраться на стул.

Внезапная острая боль кольнула Нейта в грудь. Он быстро отхлебнул воды.

Отведя взгляд от детей, он надеялся, что боль быстро пройдет. Господи, это когда-нибудь кончится? При каждом взгляде на ребенка чувство утраты и сожаления снова и снова впивалось ему в сердце. Особенно это касалось маленьких девочек.

А дети встречались Нейту повсюду. Казалось, он нигде не мог от них отделаться, даже в «Уайт Кэпс». На этой неделе они дважды вторгались на его территорию, прибегая на кухню за лакомством или просто из любопытства.

— Нейт?

— А-а?

— Так что насчет нас?

Хорошо. Хорошо, что она его отвлекла.

Нейт откинулся назад, пока официантка ставила на стол вино и корзинку с булочками. Он предложил и то и другое Фрэнки, и она позволила ему наполнить ее бокал.

— Хотите честно? — спросил он. — Начнем с того, что я не большой умелец ладить с боссами. Вы уже несколько раз имели тому серьезное подтверждение. Так что, думаю, все кончится тем, что мы поубиваем друг друга.

— Но я же извинилась.

— Я это оценил. Если не считать того, что это почти ничего не меняет, ведь так?

Она сверкнула на него глазами.

— Тогда зачем мы здесь?

Господи, да неужели она не видит? Потому что у него склонность к самоистязанию.

Перед ними поставили салаты. Нейт смотрел, как Фрэнки, взяв вилку, аккуратно отодвинула в сторону кожицу от редиски.

— Расскажите мне, что за проблема у вас с боссами? — спросила она.

Он начал есть.

— Та же, что и у всех. Я не люблю, когда мне указывают, что делать.

— Даже когда они правы?

— Если они правы, я и так это знаю, и мне не нужно об этом говорить. А если они не правы, то зря тратят мое время.

— Звучит очень высокомерно.

— Вы уже заметили мое здоровое самолюбие, так что это не должно вас удивлять.

Он уловил, как дрогнули ее губы, как будто она старалась сдержать улыбку.

— Но когда я разговаривала с Генри, он мне сказал, что готов был разрешить вам все что угодно, лишь бы вы оставались у него на кухне. Вы сами могли всем заправлять. Так почему вы ушли?

— Если бы я этого не сделал, то навсегда остался в его тени. Он знаменитый шеф-повар знаменитого ресторана, и я никогда бы не сделал себе имя. Я бы просто поддерживал его на плаву, пока он не отправится на пенсию.

— Вы хотите стать знаменитым?

— Я хочу стать уважаемым. И хочу иметь что-то свое. Поэтому мне нужно купить себе что-то в большом городе.

— Нью-Йорк у вас на первом месте?

— Да.

Фрэнки отодвинула салат в сторону и посмотрела в маленькое окошко. Она съела совсем немного.

Уголком глаза Нейт увидел, как мужчина с двумя детьми встал и протянул руку своей младшей дочери. Она соскользнула со стула, и они вместе пошли в туалет, располагавшийся в дальнем углу. Когда мужчина открыл дверь, она слегка скрипнула, и они вошли внутрь.

Нейт потер пульсирующую точку на груди. От вида маленькой детской ручонки, зажатой в уверенной руке отца, у него защемило сердце. Он глотнул еще воды.

— Вам нехорошо?

— Нет, все в порядке.

Глава 10

К ним снова подошла официантка. Поставив посередине стола бутылочку кетчупа, она сказала, что обед будет через несколько минут. Когда она отошла, Нейт услышал, как открылась дверь в туалет, и в следующую секунду отец с дочерью остановились около их стола.

— Фрэнки?

Фрэнки резко повернула голову. На ее лице появилась натянутая улыбка.

— Дэвид.

Мужчина улыбнулся:

— Отлично выглядишь.

— Ты тоже. А это, наверное, Нанет?

— Нет, — высоким голосом пропела девочка. — Нанет моя сестра. Я Софи.

— И еще одна на подходе, — сказал мужчина, смущенно пожав плечами, как будто хотел извиниться за плодовитость своей жены.

Нейт старался не смотреть на девочку. Прищурив глаза, он взглянул на мужчину. Высокий, хорошо сложенный. Дорогие часы, дорогие ботинки. От него исходила аура потомственного богатства.

— Как Мэделин? — спросила Фрэнки.

— Очень хорошо. Раздувается с каждым днем. Но продолжает работать. У этой женщины должностей больше, чем у меня клиентов. — Мужчина откашлялся. — А ты... м-м-м, тоже, наверное, вся в делах. В «Уайт Кэпс».

— Да, дел очень много.

Мужчина посмотрел на Нейта, как будто искал спасательный плот.

— Ох, простите мою невежливость. Меня зовут Дэвид Уезерби. Нейт тут же вспомнил эту фамилию. Жизненные пути Уокеров и Уезерби часто пересекались. Однако ему совсем не хотелось демонстрировать их принадлежность к одной и той же социальной группе. Поэтому свою родословную он ограничил собой.

— Я Нейт. Новый шеф-повар в «Уайт Кэпс».

— О. — Мужчина наклонил голову в сторону Фрэнки. — Как дела в этом сезоне?

— Хорошо.

— Папочка. Я хочу пойти сесть, — пропел ребенок.

— Да, дорогая. Вы меня извините? Фрэнки, рад был с тобой повидаться.

— Я тоже, Дэвид.

Когда они отошли, у Фрэнки вырвался долгий выдох.

Не отрывая от нее глаз, Нейт наполнил ее бокал.

— Старый друг?

— Что-то вроде того. — Она выпила. Наступила тишина. — Любопытствовать не будете?

— Нет нужды. И так все ясно.

— О, в самом деле? — Она снова поднесла бокал к губам.

— Вы бывшие любовники, верно? Разрыв был тяжелым. Но это маленький город, и вы понимаете, что все равно будете встречаться. Вы оба настроены на то, чтобы вести себя любезно, когда это случается...

— Он мой бывший жених. — Осушив бокал, Фрэнки налила себе сама.

Нейт привстал с дивана. Все оказалось серьезнее, чем он ожидал. Он снова смерил мужчину взглядом.

Ему подумалось, что девочки могли бы быть ее дочерьми. Возможно, она сама думала об этом не раз и не два.

Официантка поставила перед ними тарелки размером с речные баржи, спросила у каждого, не нужен ли им свежий перец, и, когда они отказались, отошла.

— Почему не сложилось?

Фрэнки крутила в руках бокал.

— Когда умерли родители, моя прежняя жизнь закончилась. А в мою новую жизнь он не вписывался. Мы оба это видели.

Нейт замер, занеся вилку над мясным паштетом.

— Он вас бросил?

— Я сама сказала, чтобы он уходил, так как понимала, что рано или поздно он это сделает.

— Она гоняла еду по тарелке. — В любом случае, я думаю, он выбрал меня, чтобы продемонстрировать семье свою независимость. Дэвид всегда делал то, чего от него ждали родители. Когда мы сошлись, он только что окончил колледж. Родители пытались заставить его работать в брокерской фирме Уезерби на Уолл-стрит, хотя его интересовала журналистика.

В конце концов он уступил им, но уже через неделю после этого он привел меня к себе домой. Я совершенно не соответствовала их стандартам. Девушка, привыкшая работать, без денег, безумно любившая своих родителей. Его мать была очень недовольна. Но чем больше она сетовала, тем чаще он повторял, что любит меня.

Фрэнки попыталась прожевать паштет.

— Мне хотелось верить в него. Верить в нас. Мне было двадцать лет. Хотелось жить большой яркой жизнью в самом лучшем городе мира. Иметь красивого мужа, который от меня без ума. Но потом мои родители умерли, и мы отложили свадьбу. А через некоторое время я стала замечать в наших отношениях трещины. Я не сомневаюсь, что Дэвид, по-своему, искренне любил меня. Но в то же время меня использовал. Думаю, если бы ситуация в моей семье не изменилась, он бы женился на мне. Просто он не был готов склеивать осколки, оставшиеся от жизни моей семьи после смерти родителей, и растить подростка. Когда я вернула ему кольцо, он испытал колоссальное облегчение.

Фрэнки неловко засмеялась, как будто сама удивилась своей откровенности.

— Но, по крайней мере, он навсегда излечил меня от фантазий о прекрасном принце.

Теперь богатые мужчины меня совершенно не привлекают. После того, чем закончилась история с Дэвидом, и, учитывая, что я старательно угождаю им в своей ежедневной работе, я окончательно утвердилась в этом.

— Не все отпрыски богатых семей так уж плохи, — заметил Нейт.

— Верно. Но после того, как мне пришлось испытать на себе крайнее неодобрение родных одного богатого мужчины, я сомневаюсь, что снова захочу оказаться в подобной ситуации. Я слишком взрослая девочка, чтобы терпеть всю эту чушь.— Тут я вас понимаю. — Нейт взял стакан с водой. — Вам нравится большой город?

— Нью-Йорк? Господи, конечно. Я люблю его, и не только его гламурную часть. Мне

нравится, как пахнут тележки уличных торговцев. Ну, вы знаете. Тех, которые продают жареные орешки.

Он кивнул.

— А когда гуляла вечерами по Пятой авеню, я видела, как на боковой улице при свете уличных фонарей вспыхивают какие-то искорки, вроде слюды или кварца. Мне нравится суета машин и крики водителей. Звуки клаксонов. Я люблю Таймс-сквер со всей ее толчеей и огнями.

— Она резко оборвала рассказ, как будто почувствовала себя виноватой за то, что получала от

этого удовольствие.

— Вы часто туда ездите?

— Нет. Хотя я до сих пор иногда мечтаю о том, чтобы переехать туда. А это смешно.

— Почему?

— Этого никогда не будет.

— Почему не будет?

Брови Фрэнки сдвинулись, рот вытянулся в тонкую линию.

— Во-первых, из-за «Уайт Кэпс». И из-за моих родных, я нужна Джой.

— Но ей уже больше двадцати, если я не ошибаюсь. Она взрослая, а значит, вы свободны.

Что держит вас здесь?

Она помахала рукой в воздухе, словно его слова были дымом, который она могла отогнать.

— Давайте сменим тему.

— Почему?

— Потому что вы мой шеф-повар, а не психотерапевт. — Говоря это, Фрэнки взяла бутылку с вином и, по-видимому, немного удивилась, когда оказалось, что она почти пуста. Она посмотрела на свой полный стакан. — Не хотите попробовать?

Нейт пожал плечами:

— Я не большой любитель алкоголя. Он хорош в соусах и для очистки вкусовых рецепторов. В остальных случаях я его избегаю.

Фрэнки снова откинулась назад и с любопытством посмотрела на него.

— Есть какая-то особая причина?

— Мой отец — пьяница.

Ее брови сочувственно опустились.

— Да. Смешанный запах спиртного, особенно если там присутствует виски, напоминает мне об этом, поэтому я его не переношу.

— Вы совсем не видитесь с отцом?

— Он умер почти пять лет назад.

Она положила вилку.

— Мне жаль.

— А я, честно говоря, до сих пор не могу понять, жалею ли я о нем.

Фрэнки задумчиво рассматривала его.

— А ваша мать?

— Я не могу с ней долго общаться. К счастью, мой брат готов удовлетворять все ее требования. Он присматривает за ней, слава богу.

— Она болеет?

— Здорова как лошадь. Но она никогда не могла сама о себе позаботиться. Независимо от того, сколько денег тратила ежемесячно.

Фрэнки водила вилкой по тарелке. Ее лицо выражало полную сосредоточенность, как будто она пыталась формулировать сложный вопрос.

— Вы были женаты? — резко спросила она.

— Нет.

Она положила в рот картофельное пюре.

— Вы говорите таким тоном, как будто брак — это что-то отвратительное.

В груди Нейта снова кольнуло, и он бросил быстрый взгляд на детей, сидевших за стойкой.

Он думал о Селии. О той женщине, на которой чуть не женился, когда она забеременела. О той женщине, которая лишила его ребенка, отправившись в клинику и прервав беременность.

Беременность, которая принадлежала им обоим.

— Вы хотите что-нибудь на десерт? — спросил он. Еда его больше не интересовала.

— И вам не хочется обзавестись семьей? Когда-нибудь?

— Не-а. — Он уже попробовал, и так сильно обжегся, что теперь не мог выносить присутствия детей.

— Вы когда-нибудь были влюблены?

— Мне кажется, мы собираемся стать друзьями, — угрюмо произнес он. — Тогда к чему такие личные вопросы?

— Просто я любопытная. Большинство людей хотят когда-нибудь жениться, осесть где-то, завести...

— А я нет.

Последовала пауза. Фрэнки, судя по всему, пыталась переварить его слова.

— Хотите забрать это с собой?

Она посмотрела на свою полную тарелку.

— Джорджу понравится, — согласилась она.

Нейт подозвал официантку и поспешил расплатиться, прежде чем это смогла сделать Фрэнки. Когда они встали, чтобы уйти, она окинула взглядом Дэвида и его дочерей. По пути к выходу она помахала им рукой.

Они с Нейтом направились к «хонде». Из-за того, что беседа затронула их прошлое, обоим стало как-то неловко. Рядом с «хондой» стоял большой блестящий «Мерседес-Бенц».

— Лучше поведу я, — сказал Нейт.

Фрэнки бросила ему ключи и посмотрела на шикарный седан.

— Дэвид всегда любил большие машины. К счастью для него, он может их себе позволить.

Когда они выехали на дорогу, она повернулась к Нейту:

— Мне что-то не хочется ехать домой.

— Я не против. Куда поедем?

— Давайте просто покатаемся. Мне все равно куда ехать.

Фрэнки опустила оконное стекло. Она почти не ела, и вино сделало свою работу. Ее тело обмякло, голова затуманилась. Ей хотелось отвлечься, в то же время она действительно хотела узнать о Нейте больше, поэтому так наседала на него с вопросами о его прошлом. Но он прав. К чему ей знать о его личной жизни?

И все же ее не могла не заинтересовать горечь, которую она уловила в его голосе, когда он говорил о женитьбе... Неужели какая-то женщина его кинула? Если так, Фрэнки не могла винить его в том, что он не захотел вдаваться в подробности. Ведь и для нее Дэвид тоже был как больная мозоль.

Она посмотрела на Нейта:

— Ненавижу с ним встречаться.

Он поднял брови.

— С Дэвидом?

— Каждый раз, когда я его вижу, у него делается одно и то же выражение лица. Как у побитой собаки. Такое было у него в тот день, когда я разорвала помолвку. Как будто он понимает, что повел себя как трус. А может, считает, что я должна испытывать извращенное удовольствие, если буду видеть, что и через десять лет ему не по себе. Но я не испытываю. Я вижу его, его детей и его роскошную машину, и мне хочется ему напомнить, что все это принадлежит ему. Так какого черта он плачется? Ему нравится большая жизнь в большом городе, а я намертво привязана к этому месту и едва свожу концы с концами. — Фрэнки резко выдохнула. Она кипела от гнева, вспоминая их встречу. — И нечего лезть ко мне с таким видом, будто ты оплакиваешь то, чем просто слегка пощекотал себе нервы. И при этом надеяться, что я позволю тебе сохранять лицо! Будь мужчиной!

Она откинула голову на подголовник.

— Извините. Надеюсь, его нет в этой машине?

Нейт негромко засмеялся:

— Нет, разве что забрался в багажник.

— И потом, может быть, он слышал то, что я говорила за обедом. — Фрэнки глубоко вздохнула. — Извините, что я так раскричалась.

— Я бы предложил вам покричать еще, но знаю, что тогда вы замолчите быстрее, чем если бы вам заклеили рот скотчем. Поэтому я просто буду рулить дальше в надежде, что вы не скоро опомнитесь.

— Почему? — прошептала она. — Почему вы так хорошо ко мне относитесь?

Он нахмурился и, сузив глаза, смотрел на дорогу.

— Потому что вы этого заслуживаете.

Фрэнки старалась побороть прилив нелепой благодарности.

— Даже после того, что я сказала, когда вы мыли холодильную камеру? Даже после того дня на горе?

— Да. Даже после этого. Иногда вы ведете себя как настоящая заноза в заднице. Но я думаю, это оттого, что вам слишком долго пришлось быть сильной. Я не собираюсь мешать вам немного расслабиться.

В уголках ее глаз выступили слезы.

— Что ж. Пусть так.

Какое-то время они ехали в тишине, а потом Фрэнки сказала:

— Вот здесь поверните налево. Там с вершины холма потрясающий вид на озеро.

Нейт переключил передачу, и они поднялись на холм. На маленькой, но удачно

расположенной парковочной площадке стояло еще несколько автомобилей. Не требовалось

быть гением, чтобы догадаться, что происходило внутри их.

Нейт припарковался в дальнем конце и выключил зажигание.

Фрэнки посмотрела со своего места на его профиль.

— Расскажите мне о своей семье.

— Особенно нечего рассказывать.

— Это значит, что, скорее всего, можно рассказать слишком много. Так ведь?

Он улыбнулся, сверкнув в темноте белизной зубов.

— Нет. Это значит ровно то, что я сказал. Они перестали быть частью моей повседневной

жизни.

— Где вы выросли?

— В пригороде Бостона.

Фрэнки ждала, что он продолжит. Но он молчал.

— А ваш брат? Чем он занимается?

— Он работает в бизнесе. И на государственной службе.

— Это замечательно.

— Да. Я его страшно уважаю. — Нейт приподнялся со своего водительского сиденья и повернулся к ней лицом, ухватившись рукой за руль. — Теперь насчет нашей совместной работы. Кое-что вам придется изменить.

Она снова положила голову на подголовник.

Может быть, виновато вино, но Фрэнки вдруг расхотелось разговаривать. Ей хотелось, чтобы он наклонился и поцеловал ее в губы. Крепко.

— Каковы ваши условия? — пробормотала она. — Вы должны иметь в виду, что держите меня за жабры. К концу октября мне нужно сто пятьдесят тысяч долларов.

Нейт тихо присвистнул и поскреб подбородок.

— Чтобы вы смогли погасить долг?

— Если в течение еще шести летних недель дела будут идти хорошо, то, думаю, я смогу это сделать. Но это будет очень непросто. Особенно если вы уедете. Я уже закинула удочку, чтобы найти кого-нибудь вам на замену, но до Дня труда все заняты.

Фрэнки жутко не нравилось зависеть от кого-то, но она была не дура. Ей действительно нужно было, чтобы Нейт остался.

— Так чего вы хотите? — спросила она, не пытаясь скрыть раздражение в голосе.

— Прежде всего, скажите гостям, чтобы держали своих детей подальше от кухни. На этой

неделе, когда я стоял у плиты, дети дважды прибегали за чем-нибудь съестным. Этого не должно быть, понятно?

В его голосе слышалось напряжение, и ей стало интересно, с чем это связано. Она прекрасно понимала все, что касается вопросов безопасности, но чувствовала за этим нечто большее.

— Вы не любите детей?

— Второе. Если на следующей неделе нагрузка будет такой же, мне понадобится еще один повар. Ничего особенного от него не потребуется, поэтому можно взять кого-нибудь по объявлению. Джордж многому научился, но его нельзя оставлять без присмотра. Я не хочу, чтобы он поранился.

«Хорошенький ответ на мой вопрос», — подумала Фрэнки. Хотя тон его голоса достаточно ясно говорил обо всем.

Этот мужчина не хочет иметь жену. Не хочет иметь детей. Неудивительно, что его так устраивает случайный секс.

Иначе остается только жить монахом. Принимая во внимание всю силу его сексуальности, Фрэнки не могла себе представить, что он хоть на минуту задумывался о соблюдении обета безбрачия.

— У меня есть еще одно условие. — Пальцы Нейта отбивали дробь на приборной панели.

— Если я останусь, то хочу проводить какое-то время с вами. Наедине.

Фрэнки так стремительно повернула голову, что потянула шейную мышцу.

— Что?

Нейт наблюдал за ее реакцией.

— Мне кажется, вы слышали, что я сказал.

В наступившей тишине Фрэнки уставилась на него с таким видом, словно перед ней сумасшедший. Черт, возможно, так оно и было. Однако этот сумасшедший обладал мощным средством воздействия на нее. Он был ей необходим. И знал, что хочет получить взамен. Он сделал попытку действовать прямо, но получил от ворот поворот. Тогда он попробовал скрыть свое влечение и не обращать на нее внимания. И угадал — это сработало. Теперь он, видимо, решил заключить сделку.

— Я не собираюсь спать с вами ради того, чтобы удержать свой бизнес, — откровенно ответила она.

Че-ерт! Он имел в виду совсем не это.

— Проклятье, женщина, вы отлично знаете, как оскорбить человека, — буркнул он. — Вы обо всех мужчинах такого лестного мнения или это относится только ко мне?

— Бросьте. Что еще я должна была подумать? Вы напомнили мне, что дружба вас не устраивает, а потом заявляете, что хотите проводить со мной время. Так чем мы будем заниматься? Играть в скраббл?

«Но черт подери! Я же не животное».

Нейт скользнул взглядом по изгибу ее губ.

«Ну, не совсем животное».

Он упомянул ее желание оставаться в рамках дружеских отношений только для того, чтобы она не лезла в его прошлое. Его это не устраивало только в разговоре.

— Я хочу всего лишь пару раз сходить с вами куда-нибудь. Не бог весть что. Это может быть обед. Или, возможно, кино. Я не прошу вас танцевать со мной фокстрот в горизонтальном положении.

Но если бы мелькнула хотя бы...

— Но зачем это вам?

— Не важно. Я так хочу. Или вам надо снова оценить баланс сил? Кто кому больше нужен?

Фрэнки посмотрела на него, прищурив глаза.

— В данный момент вы мне не очень нравитесь.

— Так и должно быть. Вопрос: что будет дальше?

Она молчала. Рассматривала свои руки. Отодвигала ногтем кутикулу.

— Как часто?

— Каждый вторник вечером.

Фрэнки покачала головой:

— Я просто не понимаю вас. Почему вы...

Нейт потянулся со своего сиденья, обнял ее и приник ртом к ее губам.

Боже, ее губы были мягкими.

Когда Нейт почувствовал, что она не сопротивляется, у него вырвался стон. Он углубил поцелуй, раздвинул ее губы языком, скользнул внутрь. В мгновение ока все изменилось. Все его тело напряглось. Он больше не мог усидеть на своем месте.

И все это сотворила с ним Фрэнки Мурхаус.

Наконец Нейт отодвинулся, чтобы немного отдышаться, и охрипшим голосом произнес:

— Вот поэтому. И заметь, я ничего не говорю о сексе. Но если я не смогу хоть иногда прикасаться к тебе, я окончательно лишусь своего злосчастного рассудка.

Фрэнки подняла руку, и Нейт подумал, не собирается ли она дать ему пощечину. Но потом он почувствовал, как она обхватила его за шею и снова потянула его к себе.

«О, райские кущи», — подумал он.

Ответив на ее молчаливый призыв стремительным рывком, Нейт коснулся губами ее губ.

Поцелуй длился и длился. Внезапно он ощутил, что Фрэнки толкает его в грудь, но оставил свое разочарование при себе.

— Нейт, отвези меня домой, — произнесла она дрожащим голосом.

Вот черт. Он снова оплошал. Зашел слишком далеко. И слишком быстро. Неудивительно, что Фрэнки снова оттолкнула его. Хотя, честно говоря, Нейт не мог понять, где она взяла для этого силы.

Он включил зажигание, стараясь вспомнить, как водят машину. Всю дорогу до «Уайт Кэпе» они ехали молча. Слава богу, она оказалась недолгой. Когда они вошли на кухню, Фрэнки направилась прямиком к лестнице, и Нейт решил, что должен дать ей уйти. Не следовало спешить подниматься наверх, пока она будет переодеваться.

— Нейт?

Он посмотрел на нее через плечо.

— Ты не идешь наверх? — сказала она, стоя одной ногой на нижней ступеньке.

Он покачал головой:

— Я думаю, будет лучше, если я какое-то время побуду на первом этаже.

Черт, может, ему стоит переночевать на столе.

Фрэнки покраснела.

— A-а. Потому что это не то, о чем я думаю?

Нейт затаил дыхание. Неужели она говорит то, что ему смертельно хочется услышать?

— А я... я думала, мы пойдем вместе.

Не колеблясь ни секунды, Нейт стрелой подлетел к лестнице и, схватив ее за руку, потащил вверх за собой. После того как Фрэнки закрыла дверь своей спальни, он взял в ладони ее лицо и нежно поцеловал в губы. Отстранившись, он хотел было спросить ее, почему сейчас, почему именно сегодня, но оставил вопросы при себе. Потому что у него возникло ощущение, что ответы ему не понравятся. Она встретила своего бывшего жениха. С детьми. Она выпила немного больше, чем обычно. Так что ее настроение изменилось не без причины. Но вот что интересно: это жутко действовало ему на нервы. Нейт хотел быть избранным сам по себе, а не в качестве отвлекающего лекарства или запасного аэродрома.

Однако, как бы то ни было, он не собирался отказываться от нее.

Фрэнки посмотрела ему прямо в глаза и, словно прочитав в них его сомнения, сказала:

— Не думай ни о ком, Нейт. Это не потому, что я встретила Дэвида. Я хочу тебя с той

самой минуты, когда ты переступил порог моего дома. Я просто устала бороться с этим. Устала, честное слово.

Нейт с силой прижал ее к себе. Он уговаривал себя, что не должен спешить, но так изголодался, что, когда гладил Фрэнки, у него тряслись руки. Пока длился очередной поцелуй, он маневрировал с ней по комнате в сторону кровати и едва не закричал от восторга, когда она схватила полы его рубашки и вытащила из брюк. Нейту так не терпелось раздеться, что сброшенная им рубашка не успела коснуться пола, а он уже снова прильнул к губам Фрэнки.

А потом они оказались в постели. Горячее тело Фрэнки извивалось под ним, и Нейт, сунув руку ей под юбку, поднял легкую ткань вверх к ее коленям, а потом еще выше по гладким бедрам. Ее руки двигались словно в безумном танце, поднимаясь вверх по спине Нейта и спускаясь вниз по его груди и ребрам. Скользя губами по ее нежной шее, он раздвинул ей ноги коленом. Когда бедра Фрэнки качнулись в такт с его бедрами, Нейт издал низкий гортанный звук и сосредоточился на том, чтобы избавиться от ее одежды.

Он не раз представлял себе, как прекрасно будет то, что произойдет между ними, но реальность оставила его фантазии далеко позади.

Фрэнки просунула руку между их телами и нащупала молнию его брюк, пока Нейт боролся с пуговицами ее блузки. Он приподнялся и сбросил брюки, одновременно стягивая с нее блузку. Фрэнки потянулась рукой к застежке бюстгальтера, думая о том, как ей нравятся мужчины, умеющие делать несколько дел одновременно.

— О нет, подожди, — сказал он, хватая ее за руки. — Я хочу сделать это сам.

Он снова поцеловал ее, пробегая пальцами по кружевному краю бюстгальтера, и, несмотря на весь его пыл, прикосновение оставалось нежным. Фрэнки встретилась с ним глазами, и ее поразил этот голодный взгляд. На его лице даже появилась гримаса, словно от боли.

Ни один мужчина не смотрел на нее так. И она не могла бы себе представить такого взгляда ни на каком другом лице.

Когда он справился с кружевом, по груди Фрэнки пробежал холодный ветерок, но уже в следующую секунду он сменился теплом его рук. Она не испытывала ни малейшего стыда под взглядом Нейта, устремленным на ее тело. Да и с чего бы? Ведь в его глазах она видела только свое отражение, преломленное сквозь призму его благоговейного преклонения. В объятиях Нейта она чувствовала себя красавицей и едва удержалась от нелепого желания поблагодарить его за это. Вместо этого Фрэнки поцеловала его.

Нейт уткнулся носом в ямку между ее шеей и ключицей, а потом его губы пощекотали ей грудь. Когда он взял в губы ее сосок и коснулся его теплым влажным языком, Фрэнки выгнула спину и вскрикнула. Он вторил ей низким стоном и, опустив руку вниз, стал расстегивать юбку.

Фрэнки отбросила ее в сторону и обхватила ногами его бедра, чувствуя, как тело Нейта прижалось к ней, охваченное неистовым желанием. Боже, как приятно было ощущать на себе его тяжесть.

Белье полетело прочь, и они остались один на один, тело к телу, губы к губам, руки, ищущие наслаждения и находящие его.

— Презерватив, — пробормотал Нейт ей в шею. — Нам нужен... о боже! Дотронься до меня еще раз.

— Здесь?

Он издал безумный стон.

— Да. Здесь.

— У меня нет... — Фрэнки не закончила, потому что он впился ртом в ее губы.

— Ни одного? — сказал он и, задержав дыхание, отодвинулся назад.

— Да. Я не занималась этим какое-то время. — Даже если что-то сохранилось со времен

Дэвида, они давно уже превратились в пыль.

Нейт отскочил от нее и потрусил по коридору.

— Посмотрим, может, у меня есть.

Из его комнаты донеслось ругательство, не вызывающее оптимизма.

Он вернулся:

— Здесь есть аптека?

— Она не работает так поздно.

— А продовольственный магазин?

Фрэнки покачала головой:

— Он до десяти.

— Проклятье.

Нейт задумался, бешено вращая глазами. Потом захлопнул дверь и пошел к кровати.

Фрэнки ждала его, открыв объятия.

— Я, конечно, тоже за безопасный секс, — сказала она, сгорая от нетерпения, — но мы не должны...

Внезапно Нейт словно окаменел рядом с ней. Эта неподвижность привела ее в состояние шока.

Фрэнки посмотрела ему в глаза и увидела затравленный, мрачный взгляд. Все его лицо выражало муку, не имеющую ничего общего с желанием.

Она собиралась сказать, что есть и другие способы закончить вечер. Хотя теперь из него как будто высосали весь его пыл. Да что из него. Из всей комнаты.

— Нейт?

Казалось, он пытался стряхнуть с себя то, что его мучило.

— Никаких но, — хрипло произнес он. — По поводу безопасного секса.

Он снова поцеловал Фрэнки, но уже совсем не так. Его как будто что-то отвлекало.

— Что с тобой? — спросила она.

Нейт лег на спину, крепко прижав Фрэнки к себе. Его рука гладила ее плечо, но движения были какими- то беспокойными.

— Нейт?

Он сосредоточенно смотрел куда-то на противоположную сторону комнаты.

— Все в порядке. Как бы там ни было, — сказала Фрэнки.

Нейт наконец посмотрел на нее. Фрэнки вдруг догадалась, что он пытается что-то разглядеть в ней, только не могла понять, что его волнует.

— Мне правда жаль, — сказал он. — Но я должен уйти.

Несмотря на то что последние полчаса Фрэнки провела без одежды, она только теперь вдруг почувствовала себя голой и завернулась в простыню.

— Хорошо.

Он встал с кровати, взял свою одежду и вышел.

Глава 11

Нейт бросил рубашку и брюки на пол и голышом принялся расхаживать по комнате.

Неудивительно, что он никак не мог прийти в себя.

После того, как он увидел ту маленькую девочку с ее папочкой. Стоило Фрэнки предложить заняться сексом без противозачаточных средств. И бум!.. Он снова оказался во власти кошмара.

Нейт сел на кровать и, уперев локти в колени, прижал ладони к лицу.

Сколько лет могло бы быть сейчас его ребенку? Три. Ему или ей было бы три года.

Если бы только Селия не прервала беременность. Если бы только он был богат, как она предполагала...

Раздался стук в дверь.

Нейт натянул трусы.

— Да.

Когда скрипнули петли, он даже не поднял головы. Он и так знал, кто это.

— Я просто хотела убедиться в том, что у тебя все нормально, — нежно произнес обеспокоенный голос Фрэнки.

Он не мог не отдать ей должное. Мало кто из женщин мог так достойно перенести переход от желания и возбуждения к прохладному спокойствию покинутой женщины.

— Все в порядке? — прошептала она.

Нейт не собирался врать ей и предпочел промолчать. Потому что у него не все было в порядке. И не могло быть еще какое-то время, как бы старательно он ни скрывал это.

Он почувствовал, как просел матрас, когда Фрэнки опустилась рядом с ним. Она надела джинсы и длинную футболку.

— Если ты хочешь поговорить...

— Нет. — Потому что, черт побери, еще немного, и он бы заплакал. А он не мог заплакать перед ней ни при каких обстоятельствах. Достаточно того, что он так раскис в ее постели.

— Вот и хорошо. — Фрэнки негромко засмеялась. — Я прекрасно знаю, что значит держать все в себе, как ты мог заметить. Так что молчание меня вполне устраивает.

Нейт не ответил ей. Вместо этого он взял ее за руку и погладил большим пальцем гладкую нежную кожу ладони.

— Знаешь что? — сказала она.

— Хм?

— Не будем на этом зацикливаться. В конце концов, можно просто остаться друзьями.

Он посмотрел на нее. Фрэнки оставила очки в своей комнате. Господи, какие красивые глаза. Такие синие. Бездонные. Внезапно у Нейта возникло желание утонуть в ее глазах, просто забыть все и довериться ей. Он открыл рот.

О черт. Он не мог этого сделать.

— Извини меня, Фрэнки.

Протянув руку, она погладила его по затылку.

— Тебе не за что извиняться.

— Вот тут ты ошибаешься.

— Мне все равно, что мы остановились. Ну ладно, не все равно. Но я бы не хотела, чтобы ты был со мной, если у тебя есть сомнения.

Сомнения? В том, чтобы быть с ней? Да он настолько растворился в ней, что чуть не послал к черту всякую предосторожность. И это больше всего убивало его. Он так хотел ее, что едва не лишился здравого смысла.

А ведь, помня все, что он уже потерял, ему следовало чему-нибудь научиться.

Нейта охватила ненависть к самому себе. Тогда с Селией ему было все равно. С Фрэнки он чуть не потерял контроль над собой. И то и другое не делало ему чести как мужчине.

— Можно я немного побуду с тобой, — попросила Фрэнки. — Я не имею в виду секс или что-то такое. Просто побуду рядом.

— Да.

Нейт снова опустился на подушку, а она устроилась рядом. Ее дыхание щекотало его голую грудь, рука легко обнимала за талию. Согнув ноги в коленях, Нейт прикрыл глаза. Рядом с ней ему стало легче.

— Теперь я понимаю, как это тяжело, — тихо сказала Фрэнки.

— Что?

— Когда хочешь помочь, но ничего не можешь сделать.

Он поцеловал ее в макушку.

— Ты и так помогаешь.

Фрэнки пошевелилась и, ощутив прикосновение теплого мужского тела, тут же проснулась. Она посмотрела на Нейта. За ночь у него отросла щетина, оттенившая подбородок.

Волосы растрепались. Он лежал, глядя перед собой из-под полуприкрытых век.

— Доброе утро, — произнес он надтреснутым голосом.

— Привет.

Нейт по-прежнему выглядел хмурым и непроницаемым. И чем больше ей хотелось узнать, что с ним случилось, тем яснее она понимала, что не станет задавать вопросов. Фрэнки терпеть не могла такого состояния.

— По-моему, пора завтракать. — Она села, спустила ноги с кровати и ощутила ступнями холод сосновых досок. — Эта неделя обещает быть напряженной. Сегодня к нам прибывает семейство в полном составе и...

Она щебетала непривычно высоким голосом, фальшивый звук которого резал ухо ей самой. Но, в конце концов, это естественно, когда говоришь одно, а думаешь совсем о другом.

А была ли на самом деле прошлая ночь? Неужели на какое-то мгновение они

действительно были так близки? Да, но только физически. А это проще всего, ведь так? Именно поэтому люди встречаются только на одну ночь. Никаких обязательств, но достаточно близости, чтобы напомнить себе о том, что ты еще можешь сблизиться с другим человеческим существом.

— Фрэнки?

Она оборвала себя на середине фразы.

— Прошлой ночью ничего не получилось... — Он почесал затылок. — Ты тут совершенно ни при чем.

Так он сказал.

— Все нормально. Правда. Может, это даже к лучшему. — Она подошла к двери. — Увидимся внизу.

Он пристально посмотрел ей в глаза:

— Да, внизу.

Однако тем утром они провели вместе совсем немного времени. Нейт не покладая рук трудился у плиты, Фрэнки работала в своем кабинете. И тем не менее в те редкие моменты,когда она появлялась на кухне, он поднимал глаза и кивал ей.

Она снова сидела за столом, с удовлетворением просматривая обширный список забронированных столиков, когда зазвонил телефон.

— Можно Нейта? — произнес низкий мужской голос.

По акценту она не смогла определить, откуда он.

— Да, а кто его спрашивает? — Фрэнки задала этот вопрос инстинктивно, хотя ответ ее действительно заинтересовал.

— Спайк. — В голосе мужчины слышалось нетерпение.

Учитывая, что он назвался только после некоторого нажима, Фрэнки сложила два и два и решила, что разговор будет серьезным.

— Подождите.

Она позвала, и Нейт тут же подошел, вытирая руки о белый фартук, завязанный вокруг стройных бедер. Несмотря на все старания не смотреть на его широкую грудь, она так и не смогла отвести глаз. На нем была старая темно-синяя футболка с вытертым логотипом, но Фрэнки видела только его мускулистое тело. Она видела его таким же, как прошлой ночью, когда его мышцы ходуном ходили под кожей, а губы целовали ее грудь.

Фрэнки встала, предполагая, что Нейт захочет остаться один в комнате. Но, даже если бы это ему не понадобилось, ей самой хотелось глотнуть воздуха.

— Останься, — попросил он, поднимая трубку. Она снова опустилась на стул. — Что случилось? Где? Да, я знаю это место. Когда ты его видел? Сколько они за него хотят?

Еще пара междометий, и он снова сказал «да». Потом повесил трубку, поблагодарил Фрэнки за то, что позвала его, и ушел.

Она смотрела на озеро, думая, что это напоминание пришлось как нельзя кстати. Нейт здесь ненадолго. Как только наступит День труда, он снова вернется в большой город, чтобы вытащить там свой счастливый билет, и станет знаменитым шеф-поваром. А с ней останется лишь его образ, который она будет вспоминать еще какое-то время, думая о том, что могло бы быть, если бы они занялись любовью.

И все же Фрэнки думала, это могло бы быть лучше, чем если бы она испытала то, о чем ей пришлось бы тосковать. Правда?

Но что за наказание. Она хотела его. Даже если он уйдет. Даже если потом это обернется болью.

— Фрэнки? — Нейт вернулся и теперь стоял на пороге кабинета. — У тебя есть минутка?

Фрэнки кивнула и удивилась, когда он закрыл дверь. Все ее тело напряглось, но она постаралась сохранить на лице максимально безразличное выражение. Она думала, не собирается ли он уволиться.

— Я действительно очень ценю то, что ты не стала давить на меня. — Нейт провел руками по волосам.

Она сухо засмеялась.

— У тебя такой вид, как будто ты собираешься за что-то извиняться.

— Это я и делаю.

— Не надо, прошу тебя. — Ей и правда не хотелось слышать о том, что он отказался от

того, чего хотел от нее.

Нейт помолчал. Потом тяжело вздохнул.

— Хорошо. Но я хочу, чтобы ты знала. Я до смерти хочу быть с тобой. Сегодня ночью.

Сейчас. Прямо сейчас. — Он опустил на нее глаза. Его взгляд обжигал, как огонь. — Подумай.

Может, ты дашь мне еще один шанс?

Боже правый! Нашел о чем спрашивать. Конечно да.

Фрэнки встала со стула, ощутив внезапную потребность в движении. Тревога, которую она чувствовала, сменилась предвкушением, и этот сладкий трепет лишал ее покоя ничуть не меньше.

— Ну да, мне было хорошо, — ответила она, хотя эти жалкие слова совсем не отражали того, что она чувствовала. Фрэнки изо всех сил старалась удержать себя, чтобы не броситься к нему как ненормальная.

Теперь, когда он закрыл дверь, ее так и подмывало смахнуть со стола компьютер, чтобы освободить место для других занятий.

— Для меня это было гораздо больше, чем просто хорошо, — произнес Нейт низким чувственным голосом.

Фрэнки взглянула на него, вспоминая, как он прижимал ее к себе.

— Я хочу от тебя большего, — тихо сказала она. — Господи, прости меня. Но я хочу большего.

Нейт обошел вокруг стола и, обняв ее, потянул к себе. Положив ей руки на бедра, он с силой прижал их к своему паху так, что она ощутила его эрекцию.

— Я тоже. — Его голос охрип.

Фрэнки положила руки ему на грудь и отстранила его.

— Но я не жду, что ты останешься, когда придет сентябрь. Это просто секс, хорошо?

Конечно, она лгала. Он ей нравился. Нравился по-настоящему, несмотря на свою заносчивость и требовательность, несмотря на то что она мало что знала о нем. Когда наступит осень, ей придется проделать генеральную уборку, чтобы справиться с последствиями его ухода. Но Фрэнки не собиралась удерживать его лишь для того, чтобы чувствовать себя спокойнее, занимаясь с ним любовью. Во-первых, она взрослая девочка и имеет полное право принять неправильное решение, а потом разбираться с его последствиями.

А во-вторых, он ничего ей не должен. Две с половиной недели назад они ничего друг о друге не знали, и еще через пять он вернется в тот мир, из которого пришел.

— Это просто обычный секс, — повторила Фрэнки больше для себя, чем для него.

Нейт моргнул.

— Как скажешь.

— Так кто идет в аптеку, ты или я?

В тот вечер в ресторане творилось какое-то сумасшествие. Люди толпились в ожидании свободных столиков, а Нейт пребывал в своей стихии. Фрэнки никогда не видела, чтобы кто-нибудь работал так быстро и так хорошо.

К концу вечера, еле держась на ногах от усталости, она пошла в кабинет, чтобы записать выручку. Сегодня это пришлось делать дважды. Они заработали пять тысяч долларов за один день.

Неужели такое чудо могло произойти наяву?

Когда зазвонил телефон, она сняла трубку:

— «Уайт Кэпс».

Сначала она ничего не услышала, но потом раздалось:

— Фрэнки?

— Алекс! Ты где?

— Можешь мне не верить, но я направляюсь домой... — Снова тишина. — Буду у вас через неделю.

— Через неделю?

— ...потом мы снова уезжаем. Будем готовиться к Кубку Америки...

— Алекс?

— ...лучше пойду. Скоро увидимся.

— Я не могу дождаться, когда увижу тебя!

— ...тоже.

Связь прервалась.

Фрэнки, улыбаясь, положила трубку.

— Кто это был?

Она подняла голову. В дверях, облокотившись на дверной косяк, стоял Нейт. Он принял душ и переоделся в свои обрезанные джинсы. К шее прилипли завитки мокрых волос.

— A-а... это мой брат. Он собирается навестить нас. — Фрэнки встала со стула, почувствовав себя неловко.

Нейт пристально смотрел на нее из-под полуопущенных век. От него волнами исходило предвкушение того, что должно произойти. Но она не знала, как это будет. Он ответил на ее молчаливый вопрос, пройдя по комнате и взяв ее за талию.

— Уже поздно. Нам пора в постель.

Она обхватила его за шею.

— Забавно. Мне пришло в голову то же самое. Поднявшись наверх, Фрэнки завела его к себе в спальню. Когда Нейт начал снимать с нее одежду, ее вдруг охватило волнение. Но в тот момент, когда они упали на кровать, и она почувствовала на себе тяжесть его тела, Фрэнки уже ни о чем не думала. Ее мозг не воспринимал ничего, кроме тех ощущений, которые будил в ней Нейт, целуя ее груди и скользя рукой между ног.

Он был потрясающим любовником. Неистощимым. Он ласкал ее снова и снова до тех пор, пока ей не стало казаться, что она уже не в состоянии достичь оргазма еще раз. При этом сам отказывался последовать за ней. Каждый раз, когда Фрэнки пыталась коснуться его

сокровенных мест, Нейт оказывался недосягаем. Его великодушие граничило с самоограничением, и Фрэнки решила, что так он пытается оправдаться за то, что ушел от нее прошлой ночью.

На самом деле он получал удовольствие от того наслаждения, которое дарил ей.

— Почему я не могу до тебя дотронуться? — простонала она, пытаясь дотянуться до его члена.

— Потому что стоит тебе это сделать — и я тут же кончу, — прохрипел у нее над ухом низкий голос Нейта. — Я еле держусь.

И он снова принялся ласкать ее.

Остановился он всего лишь раз для того, чтобы надеть презерватив.

Когда он снова вернулся к ней, все его тело напряглось, как натянутая тетива. Фрэнки обхватила руками его бедра и потянула вниз на себя, но Нейт воспротивился и прижался лбом к ее лбу. Он часто дышал.

— Фрэнки, посмотри на меня. Я хочу видеть твои глаза.

А потом он погрузился в нее, наполнил ее собой, утонул в ней. Сначала он двигался медленно, но потом толчки становились все более мощными, пока Фрэнки снова не вскрикнула.

Когда она прильнула к нему всем телом, он на мгновение окаменел, и из его груди вырвалось ее имя.

На рассвете Нейт перевернулся и тихонько потянул Фрэнки к себе. Подходило время вставать и начинать готовить завтрак, и ему хотелось насладиться этими тихими минутами покоя.

Фрэнки потянулась у него в руках.

— Уже утро? — неуверенно спросила она, потирая глаза.

— Да, как ни печально.

Ночью они еще дважды занимались любовью и заснули всего час назад, но Нейт

чувствовал себя так хорошо, что мог бы пробежать марафон.

Его рука скользнула вниз по ее гладкому животу и бедрам.

— Знаешь что?

— Что?

Нейт приказал себе замолчать. Он собирался сказать, что начинает привыкать просыпаться рядом с ней, но вспомнил, что для Фрэнки их отношения не должны выходить за рамки случайного секса.

Да и для него тоже. Пока Нейт лежал, закрыв рот на замок, он вдруг понял, что есть еще кое-что новое для него. Обычно женщины хотели, чтобы он поговорил с ними, а ему нечего было сказать. Точнее, ничего из того, что они хотели услышать.

Но, бог мой, после этой ночи его вдруг потянуло распустить все эти романтические слюни.

Она перевернула его мир, и не только телесный.

Фрэнки откатилась в сторону и посмотрела на него.

Господи, как ему нравился цвет ее глаз.

— Ты что? — спросила она.

— Мне надо идти. — Нейт чмокнул ее в губы и быстро вылез из постели. Натягивая

шорты, он вдруг заметил, что она улыбается.

— У тебя красивое тело, ты это знаешь? — сказала она, опустив глаза.

Он помедлил, потом взглянул на часы.

Завтрак может еще немного подождать.

Глава 12

Был вечер пятницы. Джой подняла глаза от стойки администратора и застыла.

Прямо над ней возвышался Грей Беннет. На его невыносимо сексуальном лице сияла улыбка. Одет он был в белые льняные брюки, темно-синий блейзер и рубашку с расстегнутым воротом. Он загорел, немного отрастил волосы и выглядел так, как не имеет права выглядеть ни один мужчина.

— Привет, Джой.

Она откашлялась, не желая поддаваться на игривый тон его голоса.

— Добрый вечер.

— Как поживаешь?

Джой улыбнулась, почувствовав, как по всему телу разливается тепло, будто у нее над головой повесили инфракрасный обогреватель.

— Очень хорошо. — Теперь, когда он стоял здесь.

— У вас полно народу. — Он окинул взглядом столики. — Я не знал, что надо бронировать столик заранее.

Она тут же выпалила:

— Я могу сделать для тебя исключение.

«И выглядеть полной дурой», — закончила она про себя. Господи, это нелепое рвение в собственном голосе заставило ее вздрогнуть.

Грей лишь улыбнулся:

— Если тебя не затруднит.

— Вовсе нет. — Ей оставалось только молиться, чтобы с ним не явилась компания приятелей из десяти человек. — Сколько вас?

— Всего двое, мой отец и я.

Джой повернулась к двери и увидела мистера Беннета, беседовавшего с мэром и его женой. Этой зимой отец Грея перенес инсульт и до сих пор не оправился от него. Он тяжело опирался на палку.

— Я посажу вас со стороны озера. Идем со мной.

Она чувствовала, как он двигается у нее за спиной, и видела, как, заметив его, некоторые из посетителей начинали перешептываться. Учитывая его влияние и связи в политических кругах, Грей Беннет считался чем-то вроде местной знаменитости. Персоны, бывшие на короткой ноге с мировыми лидерами, нечасто появлялись в их городке.

Хотя Джой знала, что женщины пялились бы на него, будь он хоть механиком в гараже.

Аура мужественности, исходившая от него, срабатывала лучше любого афродизиака и могла расшевелить даже устрицу в раковине.

— Хочешь что-нибудь выпить? — спросила она, когда Грей уселся.

— Бурбон будет замечательно.

— Извини, но у нас только вино.

— Тогда бокал какого-нибудь белого вина. И для моего отца тоже. Будем надеяться, что рано или поздно он закончит свой разговор с мэром. — Грей улыбнулся ей и открыл меню.

По дороге на кухню Джой посмотрела на часы. Если все пойдет хорошо, он просидит у них больше часа. А если закажет десерт, то и дольше.

Святые небеса, он так красив, что страшно смотреть.

Наливая вино в бокалы, Джой перебирала в уме список блюд дня, надеясь, что сумеет держаться спокойно и уверенно. Так же, как он.

Она уже направлялась с подносом к распашным дверям, когда услышала, как Фрэнки позвала:

— Джой! У нас проблема.

Джой остановилась, глядя через стекло на столик Грея. Он помогал отцу сесть на стул.

— Джой! — Голос Фрэнки стал резким.

— Что?

— Большая Эм опять в спальне Линкольна. Мистер Торндайк только что звонил. Ты можешь пойти утихомирить ее и отвести в комнату?

Джой закрыла глаза. Ну почему сегодня? Когда Грей здесь.

— Забирайте! — крикнул Нейт.

— Джой? — повысила голос Фрэнки, стремительно подлетая к ней и забирая у нее из рук

поднос. — Я отнесу это вино. Куда?

— Столик двенадцать, — ответила Джой.

Фрэнки бросила быстрый взгляд на Нейта, поставила на поднос с вином две тарелки с закуской, которую он только что положил, и, повернувшись, пошла в обеденный зал.

Через пару секунд за ней пошла Джой. Она направлялась в спальню Линкольна. Проходя мимо столика, за которым сидел Грей, она услышала, как Фрэнки называет ему и его отцу блюда дня.

Джой уже вышла в коридор, прежде чем решилась посмотреть назад. Грей смеялся тому, что говорила Фрэнки. Он улыбался во весь рот, и его глаза сузились в уголках.

Внезапно он взглянул на нее. В самом деле. Он смотрел сквозь толпу прямо на Джой. Его улыбка стала не такой широкой, а завораживающие проницательные глаза, прищурившись, остановились на ее лице. Джой затаила дыхание.

Ей показалось, что весь мир замер.

Но потом Фрэнки, нахмурив брови, оглянулась, как будто заметив перемену настроения

Грея и желая понять причину.

Джой поспешила уйти.

«Господи, что это было?» — думала она.

Она стала подниматься, перепрыгивая через две ступеньки, хотя чувствовала в ногах такую же неуверенность, как и в сердечном ритме. Вдруг Грей заметил, как она уставилась на него и все ее глупые фантазии отразились на лице.

О господи. От одной мысли о том, что он узнает, как безумно она влюблена в него, Джой почувствовала дурноту. Конечно, в ее мечтах эта новость должна была обрадовать его. Но в реальной жизни она бы ни за что не поверила, что такой мужчина, как он, может испытывать к ней что-то, кроме жалости.

Добравшись до лестничной площадки, Джой увидела, что Торндайки стоят с взволнованными лицами на пороге своей комнаты.

— Извините, пожалуйста, — сказала она, проскакивая в комнату мимо них.

Бабушка, сидя на полу, ковыряла стену отверткой.

Джой бросилась к ней:

— Большая Эм, могу я тебе чем-нибудь помочь?

— Помоги мне с этой стеной. Я должна достать свое кольцо.

— Хорошо. Только давай займемся этим как-нибудь потом. Мы мешаем этим милым людям.

Большая Эм засомневалась. На мгновение ее хорошие манеры взяли верх над слабоумием.

— Но кольцо надо найти обязательно.

— Конечно. Но ты же понимаешь, что нельзя беспокоить наших гостей?

Большая Эм посмотрела на пару, стоявшую в дверях, и подняла руку в знак согласия:

— Да, ты совершенно права.

Джой спрятала отвертку в карман, бросила на Торндайков извиняющийся взгляд и повела бабушку по коридору к двери в помещения для персонала.

— Я должна найти кольцо.

Джой решила сделать еще одну попытку:

— Но разве не оно у тебя на пальце?

Большая Эм опустила глаза на свою руку.

— Нет. То, которое мне подарил Артур.

— Но, Большая Эм, ты никогда...

Бабушка смерила Джой царственным взглядом:

— Я докажу тебе, что он ко мне сватался. Пойдем. Я тебе покажу.

На следующее утро Фрэнки, сидя за письменным столом, перечитывала письмо, которое дала ей сестра накануне вечером.

Судя по всему, рассказ Большой Эм про Артура Гэррисона не был бредом.

Обнаружились четыре письма, написанные им бабушке в период с осени 1940-го до лета 1941-го. В последнем он, с очевидностью, требовал ответа на предложение руки и сердца, которое сделал ей в апреле. Тогда же, когда подарил кольцо. Стиль его писем отличался чрезмерной цветистостью.

Фрэнки решила, что Арти был настоящим дамским угодником.

Зазвонил телефон, стоявший на столе, она взяла трубку:

— «Уайт Кэпс».

— Фрэнки, это Майк Рой.

— Майк, как поживаете?

— Хорошо. — Забавно, но его голос звучал совсем не радостно. — Послушайте. У меня плохие новости.

Письма выпали из рук Фрэнки на стол. Она с силой сжала в руке трубку.

— Выкладывайте.

— Наш банк сменил владельцев.

— Вам придется уйти? — спросила она в надежде, что не потеряет его.

— Я не знаю. Надеюсь, что нет. Но, а-а-а... нам надо уладить дела с вашим счетом до того,

как сделка вступит в силу. К этому времени все дела должны быть приведены в порядок.

— Сколько времени осталось?

— До конца августа.

Фрэнки подперла голову руками.

— Хорошо.

На самом деле все было не хорошо. Совсем не хорошо. Но что она могла сказать?

— Мне жаль.

— Нет, это не ваша вина. Я достану деньги.

— Послушайте, если не получится, у меня есть заинтересованная сторона.

— Заинтересованная... в покупке дома?

— Да. Это лучше, чем пускать его с молотка, если вы не справитесь. Вы сможете получить за него хорошие деньги.

— Тот англичанин, — прошептала Фрэнки. — Тот владелец отелей, которого вы привозили ко мне. Он действительно ваш приятель?

Майк откашлялся.

— Я просто пытаюсь оказать вам услугу.

— Вы с самого начала все знали, верно?

— Я не был уверен в том, что банк купят. Я даю вам максимум допустимой информации.

Все, что могу.

Повесив трубку, Фрэнки уставилась на противоположную стену, туда, где стояла фотография ее семьи.

Почти в ту же секунду телефон зазвонил снова.

Наверное, это снова он. Хочет извиниться и сказать, что допустил ошибку. Что ж, ладно.

— «Уайт Кэпс».

— Я могу поговорить с Фрэнсис Мурхаус? — официальным тоном произнес мужской

голос.

— Я вас слушаю.

Мужчина откашлялся.

— М-м-м, я коммандер береговой охраны Соединенных Штатов Мантгомери.

Фрэнки замерла и похолодела.

— Алекс?

— Мне очень жаль, но я должен вас проинформировать о том, что ваш брат Александер Мурхаус пропал без вести у берегов Массачусетса. Его яхту нашли перевернутой в открытом море в эпицентре урагана Беттани. Мы инициировали полномасштабный поиск вашего брата и его партнера, мистера Катлера. Я хотел бы оставить вам свои контактные данные. Однако, смею вас уверить, если у меня будут новости, я позвоню вам.

У Фрэнки так дрожали руки, что она едва могла держать ручку, чтобы писать. Повесив трубку, она пулей вылетела из кабинета. Промчавшись через кухню, она выскочила на улицу, не замечая ничего вокруг. Когда наконец остановилась, то поняла, что стоит на причале.

Она смотрела на безграничный простор озера. И кричала на воду.

Увидев, как Фрэнки пробегала через кухню, Нейт немедленно отложил свою работу и пошел за ней. Она бежала так, словно за ней гнались, а когда добежала до конца причала, то наклонилась вперед всем телом и завыла от боли.

Он протянул к ней руки:

— Фрэнки?

Она обернулась. Из расширенных от ужаса глаз лились слезы, оставлявшие мокрые полосы на искаженном покрасневшем лице.

— Алекс погиб. Моего брата больше нет.

Нейт закрыл глаза и крепко прижал ее к груди.

Когда он обхватил ее руками, Фрэнки совсем потеряла контроль над собой. Ее плечи так сотрясались от рыданий, что Нейт испугался, как бы она не повредила спину. Звуки, вырывавшиеся из ее груди, были похожи на крик раненого зверя.

Увидев, что по лужайке к ним с взволнованным видом идет Джой, Нейт слегка отстранился.

— Там твоя сестра, — тихо шепнул он Фрэнки на ухо.

Она отступила назад, дрожащими руками смахнула слезы и замерла. Нейт подал ей посудное полотенце, которое всегда во время работы держал в заднем кармане.

— Фрэнки? — едва слышным голосом произнесла Джой.

— Я вас оставлю, — шепнул Нейт.

Фрэнки схватила его за руку:

— Нет, останься.

— Что случилось? — спросила Джой.

— Алекс... — Голос Фрэнки дрогнул. — Алекс...

Джой мгновенно спала с лица. Ее рот, глаза, щеки — все словно опустилось вниз. Но когда она заговорила, ее голос прозвучал твердо:

— Погиб или пропал?

— Пропал. Но...

— Значит, есть надежда.

— Его яхта перевернулась. Во время урагана.

— Если кто-нибудь способен выжить, то это Алекс. — Джой вздернула подбородок. — Я не собираюсь оплакивать его, пока не найдут тело.

Она повернулась и направилась обратно к дому. Худенькие руки обхватили стройное тело, светлые волосы развевались на ветру.

Нейт посмотрел на Фрэнки:

— Она сильная.

— Теперь она сильнее, чем я. — Фрэнки обернулась и мрачно взглянула через плечо на озеро. — Я не перенесу, если потеряю еще и его. Господи, почему вода так ненасытно пожирает моих родных?

Нейт обнял ее. Ему хотелось сказать ей, что все будет хорошо, что ее брат найдется. Но только одному Господу было известно, чем все это кончится.

— Если хочешь, мы закроем на сегодня обеденный зал.

Фрэнки глубоко вздохнула, расправив грудь:

— Нет, нам нужны деньги.

В конце концов они вернулись в дом, и Фрэнки ушла к себе в кабинет. Когда кухню закрыли, Нейт пошел к ней. Она смотрела в окно, положив одну руку на стол, а другую на телефон.

— Как дела сегодня, нормально? — грустно спросила она.

— Да.

— Хорошо. — Она наконец взглянула на него. — Я пыталась поговорить с Джой, но она не стала слушать.

Нейт обошел вокруг стола и, опустившись на колени, положил руки ей на талию.

— Хочешь пойти наверх?

Когда Фрэнки покачала головой, он сел на пол и прислонился спиной к книжному стеллажу.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я тебя не оставлю.

— Но я буду сидеть здесь всю ночь.

— Значит, и я тоже.

Она надолго замолчала.

— Все точно так же, как в ту ночь, когда погибли мои родители. Ожидание. Кажется, что время почти остановилось и часы тянутся невыносимо долго. Только на этот раз, по крайней мере, я ни при чем.

Нейт сдвинул брови.

— В смерти родителей ты тоже не виновата.

— Неправда. Это я убила свою мать.

Услышав, как Нейт резко вдохнул от удивления, Фрэнки взглянула на него. Его большое тело словно сложилось, руки лежали на коленях. На лице застыло выражение сочувствия и недоверия.

Она была так благодарна ему за то, что он рядом. Ей хотелось рассказать, и впервые за десять лет Фрэнки позволила себе это.

— Когда дела в «Уайт Кэпс» пошли совсем плохо, мой отец занялся восстановлением старых рыбацких лодок. Он всегда любил работать руками. Алекс обычно помогал ему. Они занимались этим во дворе в сарае. В тот вечер, когда мои родители... — Фрэнки так и не смогла произнести слово «погибли», и продолжила: — Отец закончил ремонтировать одну из них и спустил ее на воду, чтобы испытать. Шторм налетел с севера. Погода испортилась очень быстро и резко. Весной здесь такое случается. — Она тяжело вздохнула. — Позже выяснилось, что мачта треснула, потому что не была укреплена как следует. Отец получил удар по голове, и его смыло в воду.

Из груди Нейта вырвался сочувственный стон.

— Я не рассказывала тебе, что занималась плаванием, когда училась в Мидлбери? —

спросила Фрэнки, испугавшись, что, если остановится, у нее уже не хватит мужества закончить.

— Я отлично плавала. Лучше всех в штате. Я могла плыть и плыть по нескольку миль. Папа говорил, что я пошла в него. Помню, в тот вечер, глядя на волны, я решила, что они большие, но не настолько, чтобы он утонул. Кто угодно, только не он. Не тот человек, который мог проплыть пятьдесят ярдов под водой. Я помню, как думала, что, если лодка перевернется, он все равно выплывет. На остров, на берег. Домой. К нам. — Она бросила взгляд на озеро. — Мы с мамой прождали его не меньше часа. Погода становилась все хуже, и она позвонила в офис шерифа.

Но патруль не смог выйти на поиски отца. Они занимались спасением группы бойскаутов, которые ушли в заплыв на каноэ и тоже попали в шторм. Поэтому мама пошла за папиной лодкой для рыбной ловли. Это была совсем маленькая посудина с выносным мотором. Мама велела мне остаться дома и присматривать за Джой.

Глаза Фрэнки подернулись туманом, когда она вспомнила, как последний раз видела лицо матери. Когда она уходила, в ее чудных добрых глазах стояли слезы. Но она была полна решимости найти своего мужа.

— Моя мать не умела плавать. А я, зная об этом, отпустила ее в шторм на ненадежной маленькой лодке всего с двумя надувными подушками. У нее не было никаких спасательных средств. Что мне стоило сбегать и принести ей из дома спасательный жилет? Мы всегда держали их для гостей. Господи, я должна была заставить ее подождать, я должна... — Она почувствовала, что впадает в истерику.

— Фрэнки...

Она по его тону поняла, что Нейт собирается ей сказать, что это не ее вина, и оборвала его:

— Не надо. Не надо, и все. Я выросла на озере. Я знала, как оно себя ведет. Было ужасно безответственно отпустить ее.

— А тебе не приходило в голову, что не ты была ее матерью, а она твоей? — нежно заметил Нейт. — Что, говоря тебе остаться, твоя мать защищала своего ребенка?

Фрэнки закрыла глаза.

— Я знаю только, что, если бы я пошла вместо нее, она была бы сегодня жива. И Джой не осталась бы сиротой.

— Ты берешь на себя слишком много ответственности.

— А на кого еще я могу ее переложить? Когда моя мать отплыла, на причале никого не было, кроме меня. Джой, перепугавшись до смерти, сидела у себя в комнате. Алекс отсутствовал. Я отпустила свою мать. — Она покачала головой. — Потом я снова и снова вспоминала тот момент, когда она уплыла в шторм.

Она хрипло вдохнула.

— Я до сих пор вижу это во сне. Иногда мне снится, что я героически спасаю их обоих.

Иногда мама возвращается с отцом. Но чаще всего я просто стою и жду. Пытаюсь разглядеть их среди дождя. — Она опустила глаза на Нейта. — Совсем как сейчас.

Он сделал движение вперед, но Фрэнки подняла руки вверх.

— Если ты сейчас до меня дотронешься, я заплачу.

— Так поплачь. Меня это не смущает. — Сколько доброты было в его руках, когда они обвились вокруг нее. — Только не проси, чтобы я отпустил тебя.

Раздался сигнал тревоги.

Фрэнки неловко подняла голову. Шея у нее затекла, спина болела... Она резко открыла глаза. Они с Нейтом спали на полу в ее кабинете. И никакой тревоги не было. Звонил телефон.

Фрэнки подскочила к столу и в темноте схватила трубку, думая, что сейчас, должно быть, часа два ночи.

— Слушаю.

— Фрэнсис Мурхаус?

У нее так сдавило горло, что она не могла вздохнуть. Не могла даже ответить.

— Это коммандер Мантгомери. Мы нашли вашего брата. Он ранен, получил несколько переломов и сейчас лежит в местном госпитале. Но он жив, и мы намерены отправить его домой через сорок восемь часов.

Фрэнки прижала руку ко рту, из глаз полились слезы. Коммандер закончил разговор, и ей каким-то образом удалось положить трубку не уронив ее. Она бросилась в объятия Нейта:

— Он жив. Он жив. Он жив...

* * *

На следующий вечер Фрэнки наконец удалось связаться с Алексом. От обезболивающих он чувствовал себя неуверенно, но его охрипший голос показался ей самой сладкой музыкой, какую она когда-либо слышала. К сожалению, береговой охране так пока и не удалось найти его партнера, Рииза Катлера. Алекса это очень расстраивало, но, судя по всему, он смирился с мыслью, что должен вернуться домой, чтобы восстановиться. Повесив трубку, она представила себе, что ее брат, встав с больничной койки, сразу же отправляется на поиски своего друга с гипсом на руке и ноге.

Каждый раз, думая о нем и о том, что могла потерять его, Фрэнки чувствовала, что у нее на глазах выступают слезы. Особенно когда она представляла себе, как жена Рииза сидит у телефона.

Прощаясь с Алексом, она сказала ему, что его прежняя комната готова и ждет его. От одной мысли о том, что он какое-то время поживет в «Уайт Кэпс», на лице Фрэнки появлялась улыбка.

— Так вы читали!

Фрэнки подняла глаза. На пороге один из гостей размахивал газетой и улыбался.

— О чем? — спросила она.

— Рецензия. В «Нью-Йорк таймс». — Мужчина прошел вперед и бросил к ней на стол газету. Заголовок гласил: «Уайт Кэпс» — удовольствие из ряда вон».

Фрэнки громко засмеялась. Она даже не знала, что какой-то критик, тем более работающий в «Таймс», обедал у нее.

— Можно я оставлю это у себя?

— Конечно, сколько угодно, если вы забронируете для меня столик на сегодняшний вечер.

Она пошла на кухню, чтобы найти Нейта. Он делал хлеб.

— Ты видел это?

Он поднял голову от теста:

— Смотри-ка. Уолтер и сюда прокрался.

— Господи, Нейт. Это может спасти нас. — Она отвернулась, напомнив себе, что они не партнеры. — Я имею в виду «Уайт Кэпс». В любом случае мои поздравления.

— Спасибо. Когда ты поедешь в аэропорт за Алексом?

— Завтра, после двенадцати.

— Хочешь, я поеду с тобой?

— Не стоит. Честно говоря, мне хотелось бы какое-то время побыть с ним наедине.

Хотя на самом деле она хотела хоть немного отдалиться от Нейта. Только благодаря его поддержке в страшные часы ожидания она пережила эту ночь как один миг. Ее благодарность не знала границ. Но теперь без него она чувствовала себя такой незащищенной. Он видел ее насквозь.

А ведь он по-прежнему собирался уезжать. Через месяц.

Чувствуя необходимость чем-нибудь занять голову, чтобы отвлечься от мыслей о будущем, Фрэнки пошла в кабинет и снова пробежалась по своим финансовым планам. Если все будет идти как сейчас, да еще с этой статьей в «Таймс», она могла поспорить, что им удастся выполнить их, даже с учетом того, что срок передвинулся на август.

Она запретила себе думать о следующем лете. Может быть, учитывая то, что о ресторане написали, ей удастся найти достаточно квалифицированного шеф-повара. Может быть, у Нейта найдется знакомый того же калибра.

Да уж. Можно подумать, что вокруг полным-полно французских шеф-поваров, готовых заточить себя в этой северной глуши.

Когда стрелки часов приблизились к четырем, снова позвонил приятель Нейта Спайк. Фрэнки встала из-за стола, чтобы они могли поговорить наедине, а когда вернулась, прополов сорняки в саду, они все еще разговаривали. Бросив быстрый взгляд в кабинет, она увидела, что Нейт, склонившись над какими-то юридическими документами, делал пометки и подсчеты на ее калькуляторе.

На следующий день Нейт из окна кухни смотрел, как «хонда» Фрэнки, подъехав к дому, аккуратно остановилась у дверей. Фрэнки вышла первой. Но прежде чем она успела обойти машину, пассажирская дверца широко распахнулась. Оттуда появилась пара костылей, за ними с трудом вылез ее брат.

Алекс Мурхаус был крупным мужчиной спортивного телосложения, с широкими плечами и мускулистыми ногами. Светлые пряди мелькали в его коротко стриженных темных волосах, кожа сильно загорела. В шортах и рубашке поло он выглядел, как модель «Аберкромби и Фитч». Однако его лицо казалось озабоченным. А пока он сопротивлялся попыткам Фрэнки помочь ему, Нейт заметил в нем признаки такого же, как у нее, фамильного упрямства.

Нейт встал и открыл дверь. При всем любопытстве в отношении ее брата его больше интересовала Фрэнки. Она выглядела взволнованной, но довольной. Нейт подумал, что сегодня с распущенными волосами в ярком летнем платье она особенно красива.

Когда Нейт снова посмотрел на ее брата, Мурхаус прищурил глаза.

— Это Нейт, наш новый шеф-повар. Нейт, это мой брат Алекс.

Мурхаус оттолкнулся костылями и стремительно преодолел расстояние до двери. Это означало, что либо эти «снаряды» были ему хорошо знакомы, либо он легко приспособился к ним.

Черт, возможно и то и другое.

Нейт протянул ему руку, и брат Фрэнки пожал ее. Решительное и крепкое рукопожатие. Достаточно любезный кивок. Но глаза мужчины ясно говорили: «Попробуй сунуться к моей сестре, и я уделаю тебя до полусмерти».

Нейт готов был с уважением отнестись к любому человеку, который заботился о Фрэнки, но не мог допустить, чтобы ему кто-нибудь угрожал. Даже если бедный парень прошел через ад.

Поэтому при первой же возможности он поспешил демонстративно обнять Фрэнки за талию. Она не сопротивлялась, тогда он прижал ее к плечу и бросил на ее брата уверенный долгий взгляд, давая понять, как обстоят дела.

Глава 13

Позже вечером Фрэнки догадалась, что Алекс получил печальные известия от береговой охраны. Звонок раздался незадолго до семи, и когда он, хромая вышел из ее кабинета, то сразу же, не останавливаясь, стал подниматься наверх. Алекс никогда не любил выказывать свои чувства, особенно на публике, но когда он проходил мимо Фрэнки, она не могла не заметить его тусклых невидящих глаз. Рииз Катлер погиб.

Фрэнки позволила брату уйти, хотя мысль о том, что он упорно не хотел делиться своими переживаниями, опечалила ее.

Когда обеденный зал наполнился посетителями, она, отпустив Джой, заняла место администратора. Фрэнки с трудом заставляла себя оставаться внизу, когда больше всего ей хотелось поговорить с братом, но Большая Эм разволновалась из-за его приезда. Такое впечатление, что присутствие Алекса взбудоражило ее память.

— Прошу прощения.

Фрэнки резко встрепенулась в ответ на резкий возглас.

— Извините...

Вау. Перед ней стояла самая настоящая красавица. Светлые волосы, белый брючный костюм от-кутюр, блузка, расстегнутая чуть ли не до пупа. Сногсшибательное воплощение городского лоска. И в довершение всего чудесный запах. Дорогой и сексуальный.

— Я приехала повидаться с Нейтом. — Она переложила дипломат в другую руку и посмотрела на часы с бриллиантами.

— Простите, но он занят. — Действительно занят. Очень, очень занят.

— Скажите ему, что это Мими. И еще, мне нужен столик. Вон там. — Женщина указала на окно с видом на озеро. Ей везло. Там как раз оставался один незанятый столик на двоих, и у Фрэнки не было никаких причин отказать в этом претенциозной мадам.

Фрэнки взяла меню и проводила Мими к столику. Головы посетителей поворачивались вслед блондинке. Такое впечатление, будто она привела голливудскую звезду в студенческий клуб.

Мими уселась за стол, взяла в руки вилку и тщательно осмотрела зубцы, словно предполагала найти там грязь.

— Мне бокал шардоне. Только не местного. И что-нибудь из французской кухни. Есть улитки?

— Нет.

— Тогда я хочу салат. — Глаза Мими вспыхнули. — Нейт знает, как я люблю.

Зубы Фрэнки стиснулись сильнее. Похоже, эта баба имела в виду не обычный латук.

Чувствуя, что постепенно свирепеет, Фрэнки пошла на кухню. Нейт летал у плиты, добавляя соль и специи в четыре разных сотейника, стоявшие перед ним на огне. Позади него стояли наполненные наполовину тарелки. Еще несколько заказов дожидались официанток.

— К тебе пришли, — сказала она. — Прямо с показа Микаэля Корса в Нью-Йорке. Какая-то Мими.

Нейт едва поднял глаза:

— О’кей, спасибо.

— Она хочет салат. Говорит, что ты знаешь, как она любит.

— Хорошо.

Фрэнки подошла туда, где стояло вино. Ей было бы приятнее, если бы он сказал что-нибудь вроде «Боже, зачем эта жертва подиума с лошадиной физиономией явилась к нам на порог?»

Но, конечно, тогда это относилось бы к кому-нибудь совсем другому, потому что лицо Мими не имело с лошадью ничего общего. Только законченный паралитик мужского пола мог быть недоволен тем, что эта блондинка разыскивала его.

Возвращаясь в обеденный зал, Фрэнки испытывала определенную гордость за себя. Мысль подсыпать Мими крысиный яд в бокал французского шардоне лишь мельком пронеслась в ее голове. И она не поддалась этому порыву.

— Где он? — нетерпеливо спросила блондинка, как будто ожидала, что Нейт сам принесет ей вино. — Вы передали ему, что я жду?

— Да.

Мими улыбнулась, хотя безрадостное выражение ее лица предназначалось не для Фрэнки.

Она смотрела на кухонные двери.

— Хорошо, но ему лучше бросить свои выходки, когда на следующей неделе он начнет работать.

— Где работать?

Взгляд Мими взлетел вверх, как будто ее удивила необходимость что-то объяснять.

— Я хозяйка «Космоса», и он мой новый шеф-повар.

Фрэнки прищурилась.

— О, в самом деле?

Женщина нетерпеливо оглянулась по сторонам.

— Мой салат? Где он?

— Сейчас принесут. — «Ваше высочество».

Фрэнки отправилась на кухню.

Ее первым побуждением было броситься к Нейту и потребовать объяснений, но она удержалась. Неужели она так ничему и не научилась? Предыдущие два раза, когда Фрэнки срывалась на него, оказывалось, что она не права. Она должна была дать ему возможность все объяснить. Возможно, произошла какая-то ошибка. В конце концов, он обещал остаться до Дня труда, значит, должен отработать еще четыре недели.

Фрэнки не могла поверить, что он нарушит обещание и уедет через семь дней. Это на него не похоже. Как оказалось, упорство Мими не уступало ее красоте и толстому кошельку. Блондинка прождала до самого позднего вечера. Она восприняла задержку без восторга, но не стала врываться на кухню и нарушать процесс обслуживания.

Хотя, может быть, она просто решила заставить Нейта самого выйти к ней.

Очевидно, что потеря времени совершенно не радовала Мими. Не успела она покончить со своим салатом, как, разложив бумаги и открыв ноутбук, принялась за работу. Когда Фрэнки предложила ей пройти в библиотеку, чтобы ее не беспокоили, женщина отказалась, заявив, что шум ей не мешает. Ее, видимо, совсем не волновало, что она занимает столик, но Фрэнки не стала разыгрывать перед своими постоянными клиентами сцену, вынуждая блондинку освободить его.

В конце смены Нейт все-таки вышел в зал и заговорил с женщиной. Фрэнки не могла ничего делать, пока они беседовали, поэтому занялась наведением порядка в своем кабинете.

Она убрала в папку накладные и бухгалтерские таблицы, сложила в ящик ручки и карандаши, протерла телефон. Когда никаких дел не осталось, она взяла «Таймс» с рецензией и, усевшись в свое кресло, погрузилась в чтение. Фрэнки пробегала глазами по строчкам, впитывая слова, как вдруг, нахмурившись, вернулась назад.

«Натаниэль Уокер — паршивая овца из хорошо известного в обществе богатейшего семейства Уокер — появился в ресторанном бизнесе десять лет назад. После трехлетней работы в Париже у «Максима» наследник Уокеров вернулся в фамильное гнездо в Нью-Йорке и в конце концов обосновался в «Ла Нюи»...

Статья продолжалась дальше, но Фрэнки больше не могла читать.

Наследник Уокеров.

Конечно, Нейт — это же сокращенное Натаниэль.

Натаниэль Уокер. Родоначальник этой семьи был героем Войны за независимость, одним из тех, кто подписал декларацию. И разве не эту фамилию носил нынешний губернатор штата Массачусетс? Наверное, это тот самый брат, про которого Нейт говорил, что он на государственной службе.

Черт! Уокеры богаты сверх всякой меры. Уэзерби и рядом не стояли.

Она бросила газету. Проклятье, почему ей так везет на них?

Господи, это же очередной Дэвид. Если не считать того, что этот врал про свою семью, скрывая их богатство и известность, чтобы не испугать ее.

На пороге кабинета появился Нейт.

— Слушай, ты обратила внимание, как у нас сегодня многолюдно? Насчет Мими...

— Да уж, давай поговорим о ней. Огромное тебе спасибо, что дал мне знать, — выпалила Фрэнки. На самом деле ее взбесило то, что он скрыл от нее свое происхождение, но Мими, безусловно, была самой что ни на есть подходящей целью, чтобы выплеснуть свое негодование по поводу его предательства.

— Извини?

— Когда ты собирался сказать мне о том, что уходишь? За день до этого? — Фрэнки оперлась руками на стол и вскочила с кресла. — Мне просто не верится, что ты собираешьсяуйти в середине сезона в то время, как обещал остаться до Дня труда!

Нейт упер руки в бока и уставился в пол, словно пытался сдержать себя.

— Фрэнки, послушай...

— Боже, какая же я дура! — Ее голос сломался. — Я доверяла тебе. Была откровенна с тобой. Несчастная идиотка.

— Фрэнки, я не собираюсь уезжать на следующей неделе. Я останусь здесь. Тебе известны мои планы на будущее. Черт, я хочу, чтобы ты стала их частью. Поехала со мной в Нью-Йорк.

— Да-а, и как все это будет выглядеть? Эта мадам, кажется, не склонна церемониться с

обслуживающим персоналом, судя по тому, как она заняла у меня столик, пока дожидалась тебя.

— Мими приехала, чтобы попытаться...

— Она чертовски подходящий партнер. Я уверена...

— Ты будешь слушать?..

— Хотя, на мой вкус, блузка у нее слишком открытая. Если, конечно, она не стриптизерша...

— Фрэнки...

— Хотя, опять же, она даже лучше, чем...

Нейт стукнул кулаком по столу с такой силой, что скрепки вылетели из коробки.

— Почему, черт побери, тебя так заботит, с кем я собираюсь вести бизнес! Ты же никогда не сдвинешься отсюда. Ты предпочитаешь прикрываться своей семьей, вместо того чтобы жить собственной жизнью.

Фрэнки опешила, но быстро пришла в себя.

— Да, давай поговорим о семье. Почему бы нет? — Она сунула ему рецензию. — Натаниэль Уокер, наследник состояния американской династии. Когда ты собирался объявить о том, что у тебя больше денег, чем у самого Господа? Или ты решил, что будет сложнее уложить меня в постель, если я узнаю об этом. Ты очень кстати узнал, что я не доверяю богатым мужчинам, и учел это.

Лицо Нейта окаменело, глаза сверкнули.

— А тебе не приходило в голову, что я не врал? Если бы ты хоть на секунду. .

— Значит, ты хочешь сказать, что редактор в «Нью-Йорк таймс» спал, когда сдавал в печать эту рецензию?

Он наклонился над столом.

— Твое недоверие ко мне просто поразительно. Одна радость, что в этом ты верна себе.

Мрачно выругавшись, Нейт повернулся и направился к двери.

— Не морочь мне голову! — Фрэнки бросилась за ним. — Я спрашивала о твоей семье.

Дважды. И это после того, как я рассказала тебе, что произошло у меня с Дэвидом. Что, черт возьми, еще я должна была подумать, когда выяснила правду?

Нейт остановился. Он так тяжело дышал, что плечи ходили то вверх, то вниз.

— Ты просто не мог сказать правду, — пробормотала она. — Не мог быть честным.

Нейт повернулся с такой скоростью, что она отскочила назад. От боли и гнева его лицо стало неузнаваемым.

— Ты хочешь знать правду? — Он в ярости сделал несколько шагов к Фрэнки, заставив ее попятиться. Он выглядел совершенно потерянным. — Я никому не рассказываю о своей семье.

И я не наследник Уокеров. Отец лишил меня наследства, когда я поступил в кулинарный институт. Все мое состояние меньше ста тысяч долларов, да и то только потому, что я работал до седьмого пота и старался экономить каждый цент.

Фрэнки подошла к столу и ухватилась за край.

Голос Нейта дрожал от волнения.

— Ты хочешь знать, почему я не рассказываю о них? Потому, что я не считаю себя Уокером. Потому, что родители постоянно изводили меня за то, что я не такой, как им хотелось.

Но больше всего потому, что последняя женщина, которой я рассказал о них, сделала аборт, когда узнала, что я не богач, каким она меня считала.

У Фрэнки кровь отхлынула от лица.

— О, Нейт...

— Меня лишили моего ребенка. Когда она сказала мне, что беременна, я собирался поступить как положено, но она посмотрела на кольцо, которое я мог ей предложить, и побежала в клинику. — Все его тело тряслось, глаза горели. — Я ненавижу свое имя. Ненавижу

свое происхождение. А ты называешь меня лжецом за то, что я не спешу выкладывать свою треклятую родословную.

Теперь Фрэнки осознала весь страшный смысл его слов. Она вспомнила ту ночь, когда у них не нашлось презерватива. Когда он ушел от нее, замкнулся и выглядел таким затравленным.

То, как он избегал детей. Его старую машину. Его одежду. То, что он потратил несколько месяцев на поиски подходящего ресторана, вместо того чтобы просто выписать чек за первый же, который ему приглянулся.

— Извини меня, — прошептала она.

Похоже, Нейт услышал ее голос, потому что глубоко вздохнул и опустился на стул, стоявший напротив ее стола.

— О черт, — сказал он, закрывая лицо руками.

— Нейт, я не знала.

Он выругался, но потом взял ее за руку.

— Конечно, ты не знала.

Фрэнки погладила его по плечу. Обычно Нейт казался ей таким большим, но сейчас он весь словно сжался, спрятав ноги под стул и обхватив рукой живот. От страдания его голос поднялся на несколько тонов выше.

— Знаешь, я надеялся, что это пройдет. Но каждый раз, когда я вижу ребенка, меня как молотком бьет по голове мысль о том, что могло бы быть. И я виню себя.

— Но не ты сделал выбор. Все решила она.

Нейт повернулся к ней:

— Я должен был знать. Должен был бороться. Я должен был спасти... А я просто ничего не знал, пока не стало слишком поздно.

— Это не твоя вина, Нейт. Это ужасная трагедия. Ты потерял нечто очень, очень ценное.

Но ты не виноват.

Он посмотрел вверх сквозь пальцы. Его глаза блестели.

— Ты не виноват, — снова повторила Фрэнки.

— И это говоришь ты? — тихо возразил он.

Она думала о том, как пропала ее мать.

— Это совсем другое.

— Почему?

— Не знаю.

— Потому что это случилось с тобой?

— Может быть.

Нейт потянул ее вниз так, что она оказалась у него на коленях.

— Других прощать гораздо легче, верно? А когда речь идет о нас самих, все становится сложнее.

Она медленно кивнула.

Они сидели так довольно долго.

— Я не собираюсь работать у Мими, — вдруг резко произнес Нейт. — Я уже отказал ей еще весной. А когда она увидела эту статью в «Таймс», то решила попробовать еще раз. Но я напрямую сказал ей, что не собираюсь ни на кого работать, даже в таком заведении, как «Космос».

Фрэнки откашлялась.

— А если ты не найдешь ничего подходящего? Что ты будешь делать? — На самом деле ей

хотелось понять, существует ли хоть малейший шанс, что он останется.

— Я просто буду искать дальше. Хоть десять лет, мне плевать, — не сомневаясь, ответил он. — Я всю жизнь боролся за то, чтобы жить, как я хочу. Мои родители никогда не считались со мной, предполагая, что я должен стать адвокатом или финансистом, как мой брат. Мне предстояло жениться на какой-нибудь дебютантке, завести двух блондинистых детишек, поселиться в Уэлсли, стать членом клуба и играть в ракетбол. Но я всегда был другим. Дружил с рокерами в татуировках. Я все делал не так, как надо. Играл в хоккей, где мне сломали нос и выбили передний зуб. Я еле-еле окончил Гарвард. И не потому, что не мог справиться, просто мне было все равно.

Фрэнки гладила Нейта по голове, впитывая каждое его слово. Ответы на все вопросы, которые она хотела задать, сами выскакивали из него, заполняя белые пятна.

— Я не могу все бросить. И не брошу. Потому что, если у меня будет что-то свое, я могу добиться успеха или прогореть, но я сделаю это сам. Никто не будет мне указывать, что делать, пока я не спрошу совета. И никто не сможет отобрать у меня то, что принадлежит мне.

— Ты обязательно добьешься своего, — сказала Фрэнки, чувствуя, как болит сердце. За него. За них обоих. Расставание неизбежно, и произойдет уже очень скоро. Через четыре недели.

Нейт поднял взгляд на нее, и его глаза вспыхнули. Такие красивые глаза. Зеленые с золотом.

— Я говорил не просто так, Фрэнки. Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Мы сможем работать вместе, и все будет отлично.

Она поцеловала его в лоб.

— Тсс.

Он схватил ее за руку.

— В тот раз я неправильно выразился, но ты действительно не можешь посвятить всю жизнь своим родным. Оставаясь здесь и работая на износ, ты все равно не вернешь родителей.

Фрэнки встала, и он не удерживал ее.

— Я это понимаю.

— Так ли? — тихо усомнился он.

Подойдя к окну, она посмотрела на озеро. Она не ждала, что Нейт поймет ее. Он отвернулся от своей семьи, потому что они не смогли принять его таким, какой он есть. Хуже, он так трагически обжегся на том, что его сочли одним из Уокеров. Поэтому маловероятно, что он мог понять, как много значили для Фрэнки ее сестра, Большая Эм и «Уайт Кэпс».

Но потом она вспомнила слова Нейта. Если она будет жить только ради семьи, что останется ей самой?

Черт, так, может, это у нее проблема? Может, это она ослеплена прошлым. И не способна видеть будущее.

— Фрэнки, мне кажется, ты не понимаешь этого.

— Возможно, ты прав.

Первый раз в жизни Фрэнки попыталась мысленно отбросить свою клятву, данную ради сестры, ответственность за Большую Эм и бремя поддержания «Уайт Кэпс». Она лишь вдыхала и выдыхала, глядя на воду и стараясь отогнать сожаление.

Осознание пришло медленно, но оно было таким полным, идущим из самой глубины ее души. «Уайт Кэпс» для нее не просто дом, не просто воспоминание о родных. Это ее место в мире, то, где ей надлежит быть.

Она обернулась:

— Дело в том, что я люблю все это. Люблю по-настоящему. Я могу сколько угодно фантазировать о жизни в большом городе, но очарование пройдет. Когда я была моложе, когда я была с Дэвидом, все выглядело иначе. Я сама была другой. Но я нашла свой ритм. Нашла, правда. И он совпадает со сменой сезонов в Саранак-Лейк.

Как странно, что она поняла это именно сейчас. Этим вечером.

— Я не хочу терять тебя, — сказал Нейт, глядя на нее.

Фрэнки закрыла глаза. Значит, для него это не просто бизнес, не просто случайный секс.

Она почувствовала, как будто кости в ее теле сделались мягче, и поняла, какую тяжесть носила в себе все это время. Сколько было недосказанных слов, невысказанных чувств. До этого вечера.

— Ох, Нейт. Я тоже не хочу, чтобы все кончилось.

Она услышала, как он встал со стула и дерево хрустнуло под тяжестью его веса.

— Я не ожидал, что так привяжусь к тебе, — произнес он низким, глубоким голосом.

Господи, как ей нравился этот рокочущий звук.

Фрэнки посмотрела на него:

— Я тоже.

Он улыбнулся и, наклонившись, дотронулся губами до ее губ.

— Знаешь, из Олбани в Нью-Йорк ходит экспресс.

— И самолеты все время летают туда и обратно, — прошептала она.

Нейт поцеловал ее, и Фрэнки повисла на нем. Он был таким надежным, таким теплым.

Его руки, сомкнувшись вокруг нее, прижимали ее к нему.

Но, даже сказав эти слова, Фрэнки понимала, что не верит в их общее будущее. Расстояние — всегда преграда, особенно когда кто-то один начинает совершенно новый бизнес. А другой барахтается со старым. Расстояние — это обязательные телефонные звонки, обрывающаяся связь, сообщения, оставленные на автоответчике. Это вымученные разговоры и конец жарким ночам. И медленное расставание.

Все это уже было в ее жизни. И хотя Нейт совсем не такой, как Дэвид, потеря неизбежна.

Повседневная жизнь в реальном мире неумолима, она способна превратить в ничто самые лучшие намерения, остудить самые пылкие сердца, источить их, как вода точит камень.

Нейт отодвинулся:

— У тебя грустный вид.

Фрэнки погладила его ладонью по щеке.

— Давай не будем говорить о будущем. Лучше пойдем наверх, ляжем в постель и займемся любовью.

Фрэнки спала, а Нейт лежал, глядя на потолок в ее комнате.

Он не все рассказал ей про Селию. Даже Спайк не знал всего.

Он держал это в себе, потому что ему было слишком больно говорить об этом. И очень жалел, что не до конца разобрался в ситуации. По тому, с каким отвращением смотрела на него Селия, когда он сказал, что небогат, он мог бы догадаться, что она способна сделать что-то ужасное. Но она выросла в небогатой семье, и Нейт решил, что деньги для нее не так уж важны.

Просчет оказался фатальным.

Следуя безотчетному порыву, он погладил Фрэнки по плечу. Черт! Она была такой надежной. Такой верной. Так яростно защищала тех, о ком заботилась.

Она напоминала ему Спайка.

Нейт задумался о своем друге и их совместных планах. Этим вечером, пока Фрэнки полола сорняки в саду, Спайк сообщил ему нерадостные новости. Тот ресторанчик, который они намеревались купить, пришлось вычеркнуть, просто потому, что они не располагали свободными деньгами. Было бы огромной ошибкой пытаться поднять бизнес, будучи по уши в долгах.

Нейт понимал, с чем имеет дело. Девяносто процентов новых ресторанов закрывались в течение года. Однако, если бы первая попытка оказалась неудачной, он был готов продаться какому-нибудь из известных заведений на ближайшие пять лет, чтобы снова накопить нужную сумму и сделать следующую попытку. Спайк же отличался ослиным упрямством и мог слишком серьезно отнестись к провалу. Господи, они так долго ждали, чтобы открыть свой ресторан. Они трудились до седьмого пота, обжигаясь о раскаленные плиты и горящие грили, работали в две, три смены с обожженными руками и не разгибающимися от боли спинами. Они оттачивали свое мастерство и выплачивали долги.

Нейт закрыл глаза. Когда Фрэнки сказала, что не хочет говорить о будущем, он безошибочно понял, что означает отсутствующее выражение ее лица. Она была реалистом, а не романтиком. Она знала, что такое свой бизнес. У тебя остается не слишком много свободного времени на посторонние отношения. Особенно если они продолжительные.

Когда он думал о будущем, День труда маячил впереди, словно вор. Расставание с Фрэнки будет тяжелым.

Нейт повернул голову и вдохнул слабый запах ее шампуня и кожи.

Расставание с Фрэнки убьет его.

Глава 14

На следующее утро Фрэнки тихонько постучала в дверь брата:

— Алекс?

Ответ последовал не сразу, низкий голос произнес:

— Да.

Она подняла поднос, который держала в руке.

— Я принесла тебе поесть.

Из комнаты послышалось ворчанье и возня. Дверь открылась.

За ночь у Алекса отросла щетина, нечесаные волосы стояли дыбом. Его шорты сползали с бедер, а на груди темнели сизые и черные синяки, настолько яркие, что просвечивали сквозь загар.

— Спасибо. — Он взял поднос, но не пригласил сестру войти. Чувствуя холодную пустоту в желудке, Фрэнки смотрела, как он поставил еду на комод и, хромая, поплелся к кровати. Матрас оказался слишком мал для его высокого роста, и ноги болтались в воздухе, из-за чего создавалось впечатление, что в этой комнате он не на своем месте. Плакаты с соревнований на Кубок Америки времен его юности выцвели, паруса на моделях судов, которые он мастерил с отцом, обвисли. Алекс казался мужчиной, которого поместили в комнату мальчика. Фрэнки вдруг с удивлением подумала: почему до сих пор не позаботилась о том, чтобы переделать ее. Впрочем, сомнительно, что у нее нашлись бы деньги для этого.

А еще Фрэнки подозревала, что какой-то частью своей души сама хотела оставить комнату как есть. Она напоминала ей о брате, которого она уже не надеялась увидеть дома.

— Тебе ничего не нужно? — Она шагнула в комнату и только тогда заметила на полу бутылку скотча, до которой он мог дотянуться рукой. Бутылка была наполовину пуста.

Алекс мрачно посмотрел на нее, как будто не хотел, чтобы она подходила ближе.

— Нет.

Ответ не удивил Фрэнки, и раз она пришла только для того, чтобы принести ему еду, то не собиралась топтаться тут попусту. Судя по его виду, еще немного, и Алекс указал бы ей на дверь.

— Тебе помочь съездить на похороны?

Он отвел взгляд на одно из окон:

— Нет.

— Когда они состоятся?

— Я не знаю.

— Ты говорил с женой Рииза?

— С вдовой. Кассандра теперь вдова.

Фрэнки закрыла глаза. Рииз Катлер плавал вместе с Алексом многие годы. Она видела этого человека всего пару раз. Он... он был... инженером и сделал многие миллионы на строительстве промышленных зданий для таких гигантов, как «Форд». Его вдова Кассандра была второй женой Рииза и, если Фрэнки правильно помнила, вдвое моложе его.

— Я уверена, она оценит, если ты ей позвонишь.

В голосе Алекса послышалась горечь.

— Да, на ее месте я бы только и ждал, как бы поговорить.

— Но вы же друзья, разве нет?

— Фрэнки, пойми меня правильно. Оставь это. Хорошо? — Его лицо исказилось от боли, когда он с помощью костыля передвинул ногу в другое положение.

Она откашлялась:

— Мне жаль, что ты оказался дома по такой причине. Но я рада, что ты здесь и еще

побудешь какое-то время. Я скучала по тебе. Джой тоже. Ты ведь ее герой.

— Придется ей подыскать другого.

— Алекс, мы тебя любим. Пожалуйста, не забывай об этом.

Не дожидаясь ответа, Фрэнки направилась к двери.

— Фрэнки.

Она оглянулась через плечо. Он по-прежнему лежал лицом к стене.

— Мне надо съездить к хирургу-ортопеду. Он должен проконсультировать меня по поводу операции на ноге. Возможно, кость придется заменить металлическим штырем.

Фрэнки вздрогнула, подумав, что теперь будет с его спортивной карьерой.

— Когда?

— Завтра после полудня в Олбани. Ты сможешь меня отвезти?

— Конечно.

— Спасибо.

Она закрыла дверь.

— Как он? — спросил Нейт, стоявший на верхней лестничной площадке.

— Неважно. Но я не знаю, насколько все плохо. Он не особенно разговорчив.

Они спустились вниз на кухню.

— Ты сможешь съездить завтра с нами в Олбани? — спросила Фрэнки. — Ему надо показать ногу врачу. Честно говоря, если мои родные оказываются в руках медиков, я трушу до потери сознания. Когда Джой удаляли зуб мудрости, я дважды падала в обморок.

Нейт поцеловал ее:

— Нет проблем. Я рад, что ты попросила меня.

В тот момент, когда дверь закрылась, Алекс открыл глаза. Фрэнки беспокоилась о нем из лучших побуждений, но его это страшно раздражало.

Он никак не мог ехать на эти похороны. Ему хотелось бы выразить свое соболезнование, но он просто не смог бы взглянуть в лицо Кассандре. Собственно говоря, он никогда не мог этого сделать.

Вот что происходит, когда влюбляешься в жену своего лучшего друга.

Господи, Кассандра. Он с такой ясностью помнил момент, когда впервые увидел ее. Они с Риизом возвращались с соревнований на Бермудах. Когда они подплыли к причалу яхт-клуба в заливе Наррагансетт, Рииз помахал женщине, которая легкой походкой приближалась к ним.

— Это моя жена, — с гордостью произнес он.

— Когда ты успел снова жениться? — спросил Алекс.

— Официально мы еще не женаты, но она все равно моя жена. И на этот раз навсегда.

Алекс обратил внимание на длинные рыжие волосы и прекрасно сложенное женское тело, но больше ничего разглядеть не смог. Когда она прыгнула к Риизу в объятия, ему пришлось отвести взгляд, настолько сильно его пронзил мгновенный всплеск волнения и желания.

Тот день, тот миг, когда он увидел ее с этими медными отблесками лучей заходящего солнца в волосах, навсегда запечатлелся в его памяти. Алекс никогда не мог понять, как можно без памяти влюбиться в того, кого ты даже не знаешь, но именно это произошло с ним.

Спустя годы он узнал о Кассандре больше, хотя никогда не просил друга рассказать о ней. Рииз сам с удовольствием рассказывал о своей жене. Сколько было историй о ее достижениях в архитектуре, о вечеринках, которые она устраивает, о маленьких личных пристрастиях. И Алексу все больше хотелось заглянуть в ее мир, даже несмотря на то дьявольски мучительное чувство, которое он испытывал к ней. Как тяжело чувствовать себя жалким соглядатаем, презренным ревнивым ублюдком, паразитирующим на чужой семейной жизни. Постоянно терзаться чувством вины.

А потом все стало еще хуже.

Алекс думал, что Рииз и Кассандра ушли, и он остался один на яхте. Только по этой причине он вышел из душевой кабины голышом и стал вытираться полотенцем.

Услышав позади изумленный возглас, нарушивший его одиночество, он посмотрел через плечо. Кассандра стояла на судовой кухне и уже успела до половины наполнить свой стакан лимонадом. Когда ее глаза скользнули по его телу, она опрокинула все содержимое стакана на стол.

Боже. Даже сейчас от одного воспоминания о ее взгляде его член зашевелился.

Когда Алекс, выругавшись, прикрыл бедра полотенцем, она принялась бормотать извинения, но он почти ничего не слышал. Он лишь благодарил Господа за то, что не

повернулся к ней передом. Потому что тогда Кассандра увидела бы его чудовищную эрекцию, возникшую в тот самый миг, когда она посмотрела на него.

Алекс вернулся в душевую, вцепился руками в крохотную раковину и попытался вспомнить, как люди дышат. Когда спустя десять минут он вышел оттуда, Кассандры уже не было. После этого, стоило Риизу заговорить о ней, Алекс старался быстро сменить тему.

Однажды, месяца через два, его друг спросил, нет ли у него проблем с Кассандрой. Алекс уклонился от ответа, и Рииз больше никогда не заводил о ней разговор.

Оказавшись в информационном вакууме, Алекс надеялся, что потеряет интерес, но его маниакальной страсти не требовалось ни свежих новостей, ни зрительных впечатлений. Он постоянно думал о ней, особенно на закате в открытом море, когда верхушки волн окрашивались в цвета меди.

И одержимость вместе с чувством вины продолжали сжигать его изнутри. Алекс знал, что Кассандра совершенство. Должна быть им. Никто не мог сравниться с тем образом, который он создал в своем сознании. Но ему не суждено было узнать, какова она на самом деле. Как она целуется. Как занимается любовью. По его глубокому убеждению, вдова Рииза оставалась для него такой же недоступной, какой прежде была его жена.

Особенно после того, чем закончился тот шторм.

Алекс снова закрыл глаза. Печаль растекалась из его груди, заполняя вены едким уксусом, заглушая боль, терзавшую тело. Он стиснул зубы, чтобы не зарыдать, как баба. Но слезы, выскользнув из-под плотно сжатых век, прокатились по щекам, словно соленые морские брызги.

Нейт вертелся на кухне как веретено. Он закончил готовить блюда обеденного меню, испек хлеб, и оставался еще час до начала вечернего обслуживания. Перепрыгивая через две ступеньки, он поднялся наверх, переоделся для плавания и пошел искать Фрэнки. Он нашел ее в саду, торчащей кверху задом и подвязывающей томаты. На мгновение он остановился, любуясь ее длинными ногами.

— Хочешь пойти поплавать? — спросил он.

Фрэнки взглянула на него из-под руки и улыбнулась. Тонкие колечки волос обрамляли сзади ее шею, завиваясь от жары и пота.

— Отличная мысль. Мне осталось подвязать еще три куста. Встретимся на озере.

Заметив голубые огоньки, вспыхнувшие в ее глазах, Нейт почувствовал, как желание кольнуло его в грудь.

— Иди, иди. Кыш отсюда, — смеясь, сказала она. — Ты меня отвлекаешь.

— Если тебе понадобится помощь, чтобы надеть купальник, дай мне знать.

— Может, лучше поможешь мне снять его, когда мы поплаваем.

— С превеликим удовольствием, леди.

Нейт трусцой двинулся по лужайке. Добравшись до края причала, он прыгнул в воду, ощутив кожей обжигающую свежесть. Потом перевернулся на спину и, подгребая руками, стал смотреть на голубое небо с белыми облачками и слепящим солнцем.

— Эй, мистер.

Нейт посмотрел направо. На берегу стоял семилетний мальчик в ярко-оранжевом спасательном жилете, кривовато висевшем на его маленьком тельце.

— Мистер, вы не могли бы мне помочь? Мне не разрешают выходить на причал без этой штуковины, а у меня не получается ее правильно надеть, а если я не надену ее правильно, мой брат нажалуется на меня за то, что я прошлой ночью засунул ему в башмак зубную пасту, а мне хочется посмотреть на рыбок, потому что вчера они там были, и я хочу понять, есть ли они там сегодня, но с берега мне ничего не видно...

Нейт моргал и молотил по воде, а предложение все длилось и длилось.

Закончилось оно словами:

— Так вы поможете? Пожалуйста.

Нейт огляделся. Не обнаружив ни одного взрослого, он подплыл к причалу, вылез из воды и вытер лицо руками. Он осторожно приблизился к ребенку, как будто тот принадлежал к совершенно другой разновидности живых существ и мог ужалить его. Повозившись со стропами и крючками, он приладил все куда надо и встал на ноги. Он чувствовал себя так, словно сдал экзамен.

— Спасибо, мистер. Меня зовут Генри. Я приехал из Нью-Йорка. Мне шесть с половиной лет. Моему брату девять, и он зануда, но иногда он мне нравится, когда не вредничает, только это бывает не очень часто. Мама говорит, что она счастливая, потому что у нее два мальчика, но она больше не хочет иметь детей, а это очень плохо, потому что я хочу сестру...

Генри пошел за Нейтом по причалу не переставая болтать. Когда они дошли до конца, Нейт сел на доски, а мальчишка плюхнулся прямо рядом с ним. Это было не совсем то, чего хотел Нейт.

— ...хотя я не знаю, вдруг ей не понравится Губка Боб Квадратные Штаны, и тогда я не знаю, смогу ли я полюбить ее, к тому же, возможно, мне станут дарить меньше подарков...

Нейт не мог удержаться и не посмотреть на ребенка. У него были розовые щеки и ясные зеленые глаза. Когда он говорил, махал руками, словно воробей крыльями.

— Знаете? — нетерпеливо спросил Генри.

Нейт пришел в себя.

— Извини, что?

— Вы что-нибудь знаете про рыб?

— А, да.

Последовала пауза, и Нейт невольно подумал, что Генри в конце концов задохнулся.

Ребенок сделал не больше двух вдохов за все то время, что они шли по причалу.

— Ну? — последовал решительный толчок кулачком. — Что вы знаете про них?

Нейт откашлялся. А потом произошло что-то странное. Он вдруг начал рассказывать Генри о том, какими разными способами повар может приготовить рыбу, и непонятно как между ними завязалась беседа.

Генри впитывал все как губка. Его глаза восхищенно сияли, а вопросы оказались весьма разумными. Из ребенка явно собирался вырасти интеллектуал, и, возможно, этим объяснялось то, что его голова казалась такой огромной по сравнению с узенькими плечиками. Видимо, его мозгу требовалось больше места.

Заслышав шаги, Нейт посмотрел через плечо.

Слава богу, подтянулись свежие силы.

— Привет, — мягко произнесла Фрэнки. Ее голос звучал ровно, в глазах светилась

тревога, как будто она боялась, что мальчик поймал Нейта в ловушку. — Что происходит?

Генри посмотрел вверх.

— Привет. Я Генри. Я вас видел вчера, помните? Он рассказывает мне про рыбу. Вы знаете, что он шеф-повар?

Фрэнки улыбнулась:

— Да, я знаю.

— Он все знает про рыбу.

— Неужели все?

Генри солидно кивнул, как провинциальный доктор, которому представился шанс пообщаться со светилом медицины.

Фрэнки снова посмотрела на Нейта. Он слабо улыбнулся ей. Нельзя сказать, что пребывание с Генри далось ему легко. Но и боли он не почувствовал, возможно, потому, что слишком увлекся беседой. И как ни странно, ему почти понравилось излагать свои познания такой благодарной аудитории.

Фрэнки села по другую сторону от Генри, болтая в воде ногами. Нейт смотрел на нее поверх темноволосой мальчишеской головы. Она с усмешкой слушала, как Генри с точностью магнитофона повторял вновь полученные сведения. Неожиданно Нейт почувствовал, что сам вот-вот засмеется. Его собственные слова, произнесенные на октаву выше и немного картаво, вылетали из детского рта и растворялись в летнем воздухе.

Вечер подошел к концу, и Фрэнки выключила лампу, стоявшую на письменном столе. Нейт уже поднялся наверх, и она слышала, как он топтался у нее над головой. Она посидела в темноте еще немного, просто прислушиваясь к его шагам.

Сидеть на причале по обе стороны от Генри было радостно и мучительно в одно и то же время. Она видела, что поначалу Нейт чувствовал себя неловко. Его голос звучал натянуто, спина напряглась. Но к тому времени, когда мать мальчика позвала его переодеваться к обеду, Фрэнки могла поклясться, что Нейт почти получал удовольствие. И это ее радовало.

Сложнее оказалось то, что из-за этой сцены с мальчиком она вдруг задумалась о том, что у них с Нейтом тоже мог бы быть ребенок. Фрэнки невольно представила себе, что на месте Генри мог быть их сын. Получалось хорошо.

Ну, по крайней мере, в ее воображении.

Но это, если забыть о том, что Нейт уже говорил ей о своем нежелании жениться и заводить детей, и один-единственный разговор с семилетним любителем ихтиологии не мог этого изменить.

Черт, даже если бы он встал на одно колено — а Нейт не давал ей повода ожидать, что он когда-нибудь это сделает, — оставалось еще одно маленькое неудобство, заключавшееся в том, что вскоре их будут разделять сотни миль.

Фрэнки поднялась наверх и пошла в душ, думая о том, что должна избавиться от этих печальных мыслей.

Когда она вошла в свою комнату, Нейт лежал на кровати. На коленях у него валялась открытая книга, но голова была запрокинута на подушке, а глаза закрыты. Его скулы выступали сильнее обычного, он выглядел усталым и как будто даже похудевшим. Нейт так много работал на раскаленной кухне, а ночью... ночью у них тоже всегда находилось чем заняться. Фрэнки тоже чувствовала накопившуюся усталость. Она переволновалась из-за исчезновения Алекса и

проблем с бизнесом. Но ей, по крайней мере, не требовалось каждый вечер готовить сотни блюд.

Она на цыпочках подошла к нему, вытащила книгу из его рук и потушила свет. Когда она легла рядом с ним, Нейт пробормотал что-то неразборчивое, прижал ее к себе как можно ближе и тихо засопел. Фрэнки уже привыкла к этому звуку. Привыкла к тому, как его большое тело продавливало матрас и она постоянно скатывалась в яму, образовывавшуюся рядом с ним. Привыкла к его теплу, к его запаху. Она с холодным ужасом представила себе, что скоро ей придется привыкать спать без него.

Под утро ей, должно быть, приснился кошмарный сон. Фрэнки проснулась ни свет ни заря вся мокрая от пота и со слезами на глазах. Нейт с обеспокоенным видом гладил ее по голове.

Фрэнки потянулась к нему, и они занялись любовью, лаская друг друга медленно и нежно. Потом, когда они лежали рядом, и Фрэнки чувствовала, как ее тело тает от наслаждения, Нейт спросил, что за сон она видела.

— Сама не знаю. — Она провела рукой по его груди. — Кажется, я оказалась в каком-то

старом доме. Я блуждала из комнаты в комнату и искала кого-то, но никак не могла найти.

— У меня тоже бывали такие сны. С какими-то поисками. Особенно часто после... — Он замялся. — После того, как ушла Селия.

Селия. Ее звали Селия.

На языке у Фрэнки вертелась целая вереница вопросов. Но зачем их задавать? Что было, то прошло, и посмертное копание в ранах не могло ничего изменить. Вместо этого ей вдруг захотелось сказать ему, что она его любит.

Осознание того, что она влюблена в Нейта, пришло к ней не вдруг, не упало с небес. Оно возникало постепенно, медленно высвобождаясь из ее подсознания, овладевая ее мыслями.

Она любила его.

Эти слова, вырвавшиеся из ее сердца на волне пережитого страха и горьковато-сладкой грусти, уже готовы были сорваться с ее губ. Чтобы удержать их, Фрэнки поцеловала его и долго не отрывала губ от его рта.

Глава 15

Нейт только что ушел вниз, чтобы заняться завтраком, когда Фрэнки послышалось, что он чертыхается. Она застыла на месте, до половины натянув брюки. Да. Этот рокочущий бас, сыпавший проклятия, принадлежал ему. Натянув через голову блузку и сунув ноги в первые попавшиеся кеды, она быстро сбежала вниз и, едва удержавшись, чтобы не споткнуться, влетела на кухню.

Сначала она даже не могла понять, что видит перед собой. Весь пол был залит двухдюймовым слоем воды, которая продолжала литься сверху из дыры в потолке. Плиту и столы покрывала известковая штукатурка.

— О боже! — в ужасе воскликнула Фрэнки.

Нейт, забравшись на один из столов, обследовал потолочные балки.

— Судя по всему, трубу прорвало уже несколько часов назад. И похоже, эта проклятая штуковина подключалась напрямую к магистрали. Иначе такой кошмар не мог бы возникнуть.

Фрэнки сразу вспомнила, что как раз принимала душ, когда упало давление.

— Лучше пойди проверь холодильную камеру. Если компрессор намок, его могло закоротить.

Фрэнки прошла через кухню, шлепая по воде промокшими кедами. Ну конечно, компрессор не работал, а в воздухе витал слабый запах горелых проводов.

Она подумала, что этого не может быть. Этого просто не может быть. Вот-вот прозвонит будильник, и они вместе посмеются над ее разыгравшимся воображением.

Вот-вот.

Звук плещущейся воды пробился сквозь пелену ее нелепого оптимизма.

Явившийся на кухню Джордж выглядел озабоченно.

— Я вчера вечером закрыл кран в раковине. Правда закрыл. Во всяком случае, я так думаю.

Звук его голоса помог ей окончательно очнуться. Фрэнки пошла в кабинет и позвонила водопроводчику и электрику. Когда она вернулась на кухню, Нейт вытаскивал швабры и тряпки, но при этом с сомнением качал головой:

— Нам нужен насос. Здесь где-нибудь можно взять его в аренду?

Какое-то время Фрэнки растерянно глядела на потолочные балки. Вода безжалостно пробиралась внутрь ее дома. Сколько денег потребуется на ремонт? Тысячи. Десять тысяч.

Живот свело. У Фрэнки был договор со страховой компанией, но старый, где повреждение водопровода попадало в категорию стихийных бедствий.

По правде сказать, эти прогнившие трубы явно относились к ведению Люцифера.

— Фрэнки?

— A-а, есть одно место в соседнем городке. Водопроводчик сказал, что подъедет через пятнадцать минут. Можешь присмотреть за ним? Я поеду возьму насос.

Нейт кивнул:

— Канализацией не пахнет, но вся эта грязь с потолка просто отвратительна. Я буду вынужден все продезинфицировать, прежде чем здесь можно будет готовить. Тебе придется смириться с тем, что мы будем закрыты по крайней мере до завтрашнего вечера. Возможно, дольше.

Фрэнки думала о том, какого дохода они лишатся. Придется вернуть гостям часть уплаченных денег. Как- никак «Уайт Кэпс» — это апартаменты с завтраками. Они хорошо зарабатывали на обедах, но это могло враз прекратиться.

Фрэнки пристально посмотрела на лужу, в которой стояла, и поняла, что это конец. Теперь они ни за что не успеют погасить долг по закладной. И потеряют «Уайт Кэпс».

Она, видимо, застонала или издала еще какой-то звук, потому что Нейт прижал ее к себе.

Внезапно силы оставили ее, и она устояла на ногах только благодаря его сильной руке, обнимавшей ее за талию.

Джой помахала рукой вслед отъехавшей «хонде». Ей потребовалось полчаса, чтобы убедить Фрэнки, что она может ехать с Алексом и Нейтом на прием к хирургу-ортопеду и в доме все будет под контролем. Потому что, честно говоря, и делать-то ничего было нельзя.

Водопроводчик перекрыл подачу воды и заявил, что все трубы в задней части дома необходимо заменить. Единственная радостная новость заключалась в том, что ему удалось придумать, как подать воду в ванные комнаты передней части дома, чтобы гости могли ими пользоваться.

Бронирование обеденных столиков пришлось полностью приостановить. С учетом необходимости заменить компрессор в холодильной камере, установить новые водопроводные трубы, залатать и заново побелить потолок они могли считать, что им повезет, если кухню можно будет заново открыть через неделю. Но, слава богу, Фрэнки пережила все это достаточно хорошо. Она держалась очень спокойно, даже когда водопроводчик объявил, что его часть работы будет стоить больше пятнадцати тысяч долларов. При условии, что все пойдет гладко.

Джой направилась в дом. Гости уехали на ланч в город, Джордж пошел наверх вздремнуть, а Большая Эм в своей комнате перечитывала танцевальные карты 1939 года, когда она дебютировала в нью-йоркской «Плазе». Для Джой те редкие моменты, которые она могла посвятить себе, были настоящей роскошью. Она решила пойти поплавать.

Переодевшись в бикини, она спустилась к причалу и уже собиралась нырнуть, когда услышала, что ее зовут по имени.

Этот голос. Его голос.

Джой обернулась и, сощурив на солнце глаза, подумала, что у нее, должно быть, галлюцинации.

Боже правый. Неужели это Грей Беннет? Идет по газону к ней?

Джой дотянулась до полотенца и завернулась в него. Стояние перед ним практически без ничего не могло способствовать ее умению поддержать беседу, которое и без того стремительно утекало сквозь пятки в неизвестном направлении.

Господи, он был слишком красив, чтобы на него смотреть. На нем была белая теннисная форма, черные волосы сияли в лучах солнца. Он выглядел мощным и сексуальным. В своих темных очках, скрывавших глаза, Грей казался совершенно спокойным, но, когда он подошел ближе, Джой с удивлением заметила, что его резкое ястребиное лицо немного напряжено.

— Где все? — спросил он, ступив на причал.

Она открыла рот и сбивчиво затараторила.

— У нас небольшая проблема с водопроводом на кухне, поэтому гости уехали на ланч, а Фрэнки повезла моего брата в Олбани.

— Алекс здесь?

— Он попал в аварию.

Грей, нахмурившись, снял очки. Его голубые глаза светились умом.

— Мне жаль это слышать. Как он?

— Мы надеемся, что все обойдется. Что ты здесь делаешь? — Джой вздрогнула. Очень любезно с ее стороны. С таким же успехом она могла пнуть его по ноге. — Я хотела сказать...

Он улыбнулся.

— В середине сентября у моего отца день рождения, и в этом году мы хотели бы устроить вечеринку здесь. Я хотел узнать, сможет ли «Уайт Кэпс» обслужить нас.

Они никогда раньше такого не делали. Но Джой сомневалась, что Фрэнки согласится закрыть ресторан для посетителей, особенно теперь.

— Может, будет лучше, если я попрошу сестру позвонить тебе?

— Хорошо. — Он снова надел солнечные очки и слегка опустил голову вниз.

Какой бы безумной ни казалась такая мысль, но у Джой возникло ощущение, что Грей разглядывает ее. И что он спрятал глаза, потому что не хотел, чтобы она это заметила.

— Могу я тебя спросить кое о чем? — сказал он.

Она затаила дыхание.

— Конечно.

«Будем надеяться, что это приглашение пойти пообедать», — подумала она.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать семь.

— Припоминаю свои двадцать семь. Прекрасный возраст.

Можно подумать, что он на несколько десятков лет старше.

Джой бросила на него сердитый взгляд.

— Ну да. Я себя чувствую так, словно мне сорок.

Потому что постоянный уход за пожилым человеком приводил именно к такому результату.

— Да ладно. По виду не скажешь, — холодно отозвался он. — Даже близко. Тебе и свой-то возраст можно дать с большим трудом.

Мысль о том, что Грей считает ее чуть ли не ребенком, задела Джой, и она отвела взгляд отего слишком красивого лица. К несчастью, он упал на его ноги. Упругие мышцы натягивали загорелую кожу, которую слегка оттеняли темные волоски.

Словно солнечный удар, Джой пронзила дикая невозможная картина, как одна из этих ног раздвигает ей колени и скользит вверх, в то время как Грей крепко и страстно целует ее. Все ее существо кричало, кровь стучала в жилах, легкие переполнились воздухом.

— Приятно было повидаться с тобой, Джой, — произнес Грей профессионально

поставленным голосом, как будто он отпускал ее.

— Можно задать тебе вопрос? — выпалила она.

Его брови, поднявшись вверх, выползли из-под очков.

— Изволь.

— Почему ты спросил, сколько мне лет?

Ответ последовал немедленно.

— На самом деле мне стало любопытно, сколько лет Фрэнки. Она действительно хорошо справляется с бизнесом, хотя, если не ошибаюсь, ей всего на три года больше, чем тебе.

Тот факт, что Грей хотел всего-навсего разузнать про сестру, положил конец всем ее распутным фантазиям. Как холодный душ, он мгновенно вернул Джой в нормальное состояние.

— Да. Так и есть.

— Я буду ждать ее звонка. Уверен, что вы не успеете оглянуться, как ваша кухня снова заработает. Водопроводчик трудится не покладая рук.

Джой нахмурилась. Водопроводчик уже ушел.

— Хотя, судя по звуку, он и по разрушению большой спец. — Грей махнул рукой и, повернувшись, пошел прочь.

Джой смотрела, как он шел назад по причалу. Он двигался плавно и уверенно. Ей захотелось окликнуть его. Попросить поплавать с ней или просто постоять и поговорить о чем-нибудь. О сестре. О дне рождения его отца. О погоде.

Вдруг, словно услышав ее молчаливую просьбу, Грей остановился на краю лужайки.

— А твой брат... — произнес он через плечо.

— Что — брат? — Она потянула вверх край полотенца.

Последовала пауза, а потом он как будто встряхнулся и, придя в себя, продолжил:

— Эта авария. Она произошла на яхте Рииза Катлера?

— Да. Он партнер Алекса, разве ты не знаешь?

— Точно, он еще женат на Кассандре. С Риизом все нормально?

— Мне жаль, — тихо сказала Джой. — Он погиб.

Грей выругался сквозь зубы.

— Это ужасно. Алекс наверняка чувствует себя подавленным.

— Так и есть.

— Если я могу чем-то помочь, дайте мне знать.

— Хорошо.

Он кивнул на прощание и пошел вверх по газону. Его забота о брате тронула Джой, отчасти избавив от ощущения неудовлетворенности. Как старатель в поисках золота, она заново прокручивала их разговор. Джой поступала так всегда, даже если они обменивались друг с другом всего парой слов. Ее что-то настораживало. Если его интересовал возраст Фрэнки, то почему он просто не спросил, сколько ей лет?

И что это за история с водопроводчиком?

Джой поспешила в дом и, когда подошла ближе, услышала громкие удары. Они доносились сверху. Она в недоумении пошла на звук в сторону спальни Линкольна.

И замерла на пороге как вкопанная.

Джордж крушил кувалдой стену, а рядом стояла страшно довольная Большая Эм.

— Что вы делаете?! — заорала Джой.

Грей Беннет сел в свой БМВ и с такой силой стиснул руль, что костяшки его пальцев побелели. Он чувствовал себя как последний развратник. Похотливо разглядывать такую женщину — такую девочку, — как она.

Проклятье! Несмотря на то что она утверждала, будто чувствует себя на все сорок, Джой Мурхаус выглядела почти как школьница. Ее нежная кожа, блестящие розовато-рыжие волосы, сияющие глаза — все в ней источало редкую ауру невинности. Рядом с ней Грей чувствовал себя древним стариком. И сходил с ума от желания.

Он со стоном приподнялся на кожаном сиденье. Что он, черт возьми, думает, мечтая о Джой Мурхаус? Он знал ее целую вечность. Боже правый, он помнил, как она с косичками на голове танцевала на городской лужайке во время разных парадов. И конечно же всегда знал, что она мила, но этим летом что-то изменилось. Первый раз он заметил это в начале июля, когда увидел ее в городе сидящей в машине. Джой разговаривала с бабушкой, и его поразила ее улыбка. Такая искренняя. Простая. Бесхитростная.

А сейчас, когда Грей смотрел в ее прекрасные, широко распахнутые глаза, ему почему-то вспомнились все грязные дела, которые он сделал в своей жизни. Все, начиная с кражи пневматического пистолета из оружейного магазина в Саранак-Лейк, которую он совершил, когда ему было одиннадцать.

Господи, список получался таким длинным. А чего еще ожидать от действующего политика, который уже полтора десятка лет болтался в выгребной яме под названием

Вашингтон. Прибежище порока не способно породить человека чести. Праведнику там не выжить.

Политика всегда подразумевает жестокие игры, а он обладал в этом деле дьявольски тяжелой рукой и фантастической точностью удара. И именно из-за этого слуги народа по всей длине пищевой цепочки, ведущей до самого Овального кабинета, так хорошо ему платили и так его боялись. На этом Грей сколотил себе состояние вдобавок к тому, которое унаследовал, и долгое время был весьма и весьма доволен собой.

Однако последнее время он стал чувствовать, что потерял свою дорогу. Потерял себя.

Встреча с Джой заставила его яснее и болезненнее осознать эту перемену. Ему хотелось протянуть руку и прикоснуться к ее чистоте, как будто это могло сделать чище его самого.

Грей стиснул зубы и подумал, что это абсолютно невозможно.

Нежные невинные девушки не могли оставаться в безопасности рядом с такими типами, как он. Он разбил достаточно сердец, чтобы понять, что все его увлечения сильны, но кратковременны. Как только Грей получал то, что хотел, он тут же двигался дальше. И хотя ему не нравилось собственное поведение, он не мог изменить его и никогда не опускался до вранья.

Ни одной женщине не удавалось надолго завладеть его вниманием, и когда они спрашивали его, что он чувствует, Грей отвечал правду. Пару раз ему случалось схлопотать за это пощечину.

Грей закрыл глаза. И увидел Джой, стоящую на причале еще перед тем, как она его заметила. В этом купальнике, который почти ничего не прикрывал. Он чертыхнулся и завел машину. Не хватало только, чтобы его застукали сидящим в машине на подъезде к ее дому и глядящим в пространство. С членом в полной боевой готовности. Да уж. Это было бы просто ужасно. Всю дорогу до шоссе Грей убеждал себя в том, что стоит им с отцом вернуться назад в Вашингтон, как все станет на свои места. Он позабудет эти илые большие глаза. Несколько дней в Вашингтоне, и он совсем перестанет о ней думать.

На обратном пути из Олбани Фрэнки разрешила Нейту сесть за руль. Она чувствовала себя слишком измученной и расстроенной. Когда они выехали на северную магистраль, она снова обернулась.

Алекс сидел сзади с отсутствующим, безучастным видом. После всех обследований, проделанных врачами, он выглядел так, словно побывал в аду и вернулся обратно. Его кожа приобрела землистый оттенок, который не мог скрыть даже загар, глаза потухли. Когда он по окончании всех экзекуций вылезал из больничной инвалидной коляски, чтобы перебраться на заднее сиденье автомобиля, все его тело дрожало. Ортопед принял решение оперировать ногу и колено на следующей неделе и сказал, что восстановление будет долгим и очень дорогостоящим.

Слава богу, Алексу хватило ума несколько лет назад отложить достаточное количество денег на поддержание здоровья.

Фрэнки протянула руку, чтобы погладить Алекса по плечу, но потом убрала ее, не желая будить. Ей было тяжело смотреть, как он мучился во время обследований, но больше всего ее тревожило его неопределенное будущее. Никто не мог понять, действительно ли карьера профессионального спортсмена для него закончена. Фрэнки подозревала, что он считает именно так, и эта мысль для него убийственна.

— Он заснул? — спросил Нейт.

Она кивнула и снова опустилась на свое сиденье.

— Послушай, — продолжил Нейт. — Я тут подумал о ситуации с кухней.

Фрэнки думала о том же. Ужас произошедшего не шел у нее из головы весь вечер. Как и его последствия.

— Я буду продавать, — тихо сказала она.

Голова Нейта резко повернулась к ней.

— Что?

— Ты все слышал.

— Почему?

— А что, черт возьми, ты думаешь? У меня нет денег, — выпалила Фрэнки. Прерывисто дыша, она приложила руку ко лбу и прислонилась к окну. — Извини.

Уверенная теплая рука Нейта легла ей на колено.

— Мы справимся. Я обеспечу доходы не меньше прежних, как только смогу.

Фрэнки зажмурила глаза.

— Не говори «мы». Прошу тебя... не надо.

Он убрал руку.

— Я хочу помочь тебе. — Он сделал последнюю попытку.

— Я знаю. — «Только ты уедешь через три недели». — Просто это действительно конец.

Сегодня перед отъездом я звонила Майку Рою и попросила его связать меня с англичанином.

— О черт, Фрэнки. — Голос Нейта звучал резко.

— Это единственный вариант. Даже если я смогу оплатить замену водопровода, в доме останется сотня других вещей, которые в любую минуту могут выйти из строя. «Уайт Кэпс» нуждается в серьезных капитальных вложениях. Речь идет о сотнях тысяч долларов. Кроме того, если даже я смогу расплатиться по закладной, весной меня ждет огромная сумма налогов.

В этом сезоне дела шли исключительно успешно... благодаря тебе. Но что будет на следующий год? Мы не сможем удержаться на таком уровне.

Это разбивало ей сердце.

Разговор с Майком длился недолго, но он был невыносимо тяжелым. И хотя ее желание связаться с Карлом Грейвсом не стало для него полной неожиданностью, Фрэнки понимала, что ему тоже не по себе.

— Должен быть какой-то выход, — сказал Нейт.

— Выхода нет. И мне придется с этим смириться. Так что, пожалуйста, не надо... не надо делать никаких попыток и давать мне надежду.

Нейт крепче стиснул зубы и замолчал. Когда они наконец въехали на подъездную дорогу к «Уайт Кэпс», свет начал постепенно гаснуть в сумерках, и казалось, что дом светится впереди. Нейт заглушил двигатель, но Фрэнки не двинулась, чтобы выйти из машины. Она лишь сидела и смотрела на свой дом.

В памяти одна за другой всплывали картины, уносящие ее в прошлое. Она видела всю свою семью, собравшуюся на боковой лужайке на праздник по случаю тринадцатилетия Алекса.

Видела отца, высунувшегося из окна на втором этаже, чтобы запустить в воздух планер из пробкового дерева. Вспоминала снеговиков, которых они лепили зимой, фейерверки, которые устраивали летом, и великолепный осенний листопад.

— Я просто не представляю, как сказать им, — прошептала она, прежде чем протянуть руку и нежно коснуться плеча брата. — Лекси? Лекси, мы дома.

Веки Алекса поднялись, блестящие голубые глаза смотрели ужасно тоскливо. С трудом приподнявшись, он отказался опереться на руку сестры.

— Фрэнки! — Из дома вылетела Джой. — Фрэнки! Ты не поверишь! Угадай, что случилось!

«Крыша провалилась, — покорно подумала Фрэнки. — Нет, погодите, крыша просела, а парадная лестница рухнула».

Она вышла из машины, не обращая особенного внимания на Джой. Ее больше волновало, как вытащить Алекса из машины, чтобы он не упал. Тем более что он конечно же изо всех сил пытался отклонить ее помощь.

— Фрэнки! — Джой что-то совала ей прямо под нос. — Взгляни на это!

Фрэнки заставила себя сфокусироваться. И увидела бриллиантовое кольцо величиной с орех.

— Симпатичный камушек, — пробурчал Алекс, когда ему удалось встать, опираясь на костыли. Он медленно поплелся к дому.

— Что это такое? — нетерпеливо спросила Фрэнки.

— Большая Эм с Джорджем нашли его. В стене. Артур Гэррисон действительно подарил

его бабушке, а она действительно спрятала его в стене, чтобы отец не смог заставить ее принять предложение.

— Мой... бог. — Фрэнки взяла кольцо. Оно оказалось довольно тяжелым и переливалось всеми цветами радуги.

— Этим мы сможем оплатить водопровод! — Лицо Джой сияло. — И даже больше! За него можно получить тысяч двести, верно? Значит, ты успеешь вовремя оплатить счета, и, возможно, даже на следующий год останется.

Поверх плеча Фрэнки показался Нейт. И как раз вовремя, чтобы поймать ее, потому что ноги у нее подкосились и она готова была рухнуть на землю, как дохлая макрель.

Глава 16

Фрэнки пришла в себя и обнаружила, что лежит на кухне на руках у Нейта. Алекс, Джой и Джордж стояли вокруг, уставившись на нее.

— Похоже, она не привыкла к хорошим новостям, — заметил Джордж, жевавший печенье.

— Я в порядке, — пробормотала Фрэнки, упираясь руками в грудь Нейта.

Он поставил перед ней стакан апельсинового сока:

— Выпей это.

— Нет. Я правда в порядке. — Она встала на ноги и с удивлением обнаружила кольцо, зажатое у нее в руке. Даже потеряв сознание, она не выпустила его.

Фрэнки посмотрела на бриллиант и подумала, что так чувствуют себя, когда выигрывают в лотерею. Это было здорово. Правда, правда. Чертовски здорово.

— Разве это не замечательно! — воскликнула Джой.

— Будет лучше продать его в большом городе, — сказал Нейт. — У меня есть друзья, которые торгуют драгоценностями. Они могли бы заняться продажей.

Фрэнки кивнула.

— Но давайте сначала оценим его. Я завтра же отвезу его в Олбани. К тому ювелиру, у которого Большая Эм когда-то покупала украшения.

Наступила тишина. Казалось, все ждут, что она скажет. Фрэнки улыбнулась, а потом вдруг поняла, что не может перестать сиять.

— Знаете, что надо сделать? Давайте съездим куда-нибудь пообедать. Отпразднуем.

Возьмем Большую Эм, поедем в «Серебряный доллар» и наедимся от пуза.

— И я тоже? — спросил Джордж.

— Конечно! — Фрэнки засмеялась, подняв кольцо над головой. — Давайте поблагодарим его за спасение.

Все принялись радостно аплодировать, и даже Алекс улыбнулся.

Правда, под конец он сказал, что предпочитает остаться дома, зато Большая Эм, получив приглашение, пришла в восторг. Все пятеро уже собирались уходить, когда зазвонил телефон.

Фрэнки остановилась в дверях.

— Не бери, — сказал ей на ухо Нейт. — Всех гостей мы предупредили. К тому же нас не будет всего час.

Но она не могла так поступить. За десять лет она так привыкла к тому, что всегда должна быть на телефоне, что оставить звонок неотвеченным было как бросить ребенка одного.

Фрэнки со всех ног бросилась в кабинет и сняла трубку. Она сразу же узнала голос, почувствовав, как по спине ползет испуг.

— Нейт, — позвала она. — Это тебя. Спайк.

Нейт нахмурился и быстрыми шагами направился через кухню в кабинет.

— В чем дело? — спросил он в трубку.

— Старик, я нашел ресторан. Он идеален. Находится в театральном квартале. Мы

заходили туда поесть пару месяцев назад.

Нейт прислонился бедром к столу. Он знал это место. Маленькое, уютное. С кухней, выходящий прямо в обеденный зал. Хорошее расположение.

— Почему хозяева продают его?

— Ну, в этом-то все и дело. Они еще не уверены, что хотят продать, но стремительно движутся в этом направлении. Техасско-мексиканская кухня вышла из моды, и они не могут свести концы с концами, а их шеф-повар два дня назад ушел. Его переманили в другое место.

Хозяева позвонили мне, чтобы узнать, не соглашусь ли я занять его место у плиты. Вчера вечером я пошел с ними выпить. И знаешь, они выглядели такими усталыми и скучными, как на похоронной мессе. Мы поговорили о том, как у них идут дела, и когда я сказал, что мы с тобой подыскиваем ресторан, чтобы купить его, они заинтересовались и сказали, что хотели бы встретиться еще раз. Они, по-видимому, в таком отчаянии, что готовы повременить с бумагами, чтобы дать нам побольше времени собрать деньги. Черт, это просто фантастика. Как раз то, что мы искали.

Нейт сдвинул брови.

— Но захотят ли они продать?

— Это уже твоя забота. Ты же у нас выпускник долбаного Гарварда. У тебя язык подвешен. Ребята стоят на краю, а ты тот самый человек, который должен слегка подтолкнуть их в плечо. Или ты забыл свои хоккейные приемы? — Спайк рассмеялся, но потом его голос посерьезнел. — Старик, это оно, то самое. Мы столько времени искали его как проклятые. Я устал торчать на обочине. Мне надо снова начать работать. Уокер, я правда устал.

Нейт прекрасно понимал его. У него тоже руки зудели, пока он не нанялся в «Уайт Кэпс».

— Так когда ты приедешь? — нетерпеливо спросил Спайк.

Нейт думал о кухне в «Уайт Кэпс». Он мало что мог там сделать, а теперь, когда у Фрэнки появилось кольцо, его не так мучила мысль, что он бросает ее в это тяжелое время.

— Дай мне два дня.

— Договорились. — Спайк помолчал. — Мы должны это сделать, Уокер. И карта сама идет нам в руки.

Нейт положил трубку. Он чувствовал какое-то странное оцепенение.

Он должен был радоваться. Черт, он должен был кинуться к Люсиль и помчаться в город.

Так в чем проблема?

Может, дело в том, что речь идет не о покупке, а только о возможности ее совершить.

Может, просто слишком много раз его надежды оборачивались пустотой.

В дверь просунулась голова Фрэнки.

— Все в порядке?

Или, может быть, дело совсем в другом.

Нейт впился в нее взглядом. Свет падал сверху на темные волны ее волос и делал черты ее лица особенно отчетливыми. Она надела маленькую белую блузку, сильно поношенные джинсы и красные шлепанцы.

— Нейт?

Он почесал грудь.

— Да. Все хорошо.

Но так ли? В его ушах звучал полный энтузиазма голос Спайка и его отчаянное желание снова вернуться к любимой работе. Они со Спайком договорились, что будут вместе искать свое счастье. Спайк надеялся, что он выполнит свою часть договора.

Боже правый. Неужели он на самом деле думает о том, чтобы отказаться?

От волнения у Нейта камнем свело желудок.

Нет. Конечно нет.

Он человек слова. И, кроме того, он же сам мечтал стать хозяином. Он делал это не для Спайка.

— Нейт? — прошептала Фрэнки.

Он заставил себя улыбнуться и выйти из-за стола.

— Все, пошли. — Он обнял ее за плечи и поцеловал.

— Он что-то нашел, да?

Нейт посмотрел ей в глаза:

— Да, нашел.

Пока все набивались в «хонду», Фрэнки села за руль. Она расстроилась. Проклятье.

Только что у «Уайт Кэпс» появилась надежда на спасение, и вот опять. Нужно было как-то развеяться.

Но как? Через сорок восемь часов Нейт уедет в Нью-Йорк смотреть ресторан, который ему предлагается купить, и это означало, что лето пришло к концу.

Когда они подъехали к «Серебряному доллару», в машине стоял всеобщий гомон. Джордж с Нейтом говорили о спорте, Джой и Большая Эм обсуждали какой-то грандиозный бал, состоявшийся в 1954 году. Фрэнки почувствовала себя лишней. С трудом натянув на лицо улыбку, она наблюдала за ними, как будто видела их по телевизору.

Во время обеда она не сводила глаз с Нейта и поняла, что уже скучает по нему. Когда обед закончился и они выходили из ресторана, он положил ей руку на талию и повел через лабиринт столиков дальней комнаты, а потом мимо шеренги стульев в вагоне. Она остро чувствовала его прикосновение, теплое, уверенное. Манящее.

Неужели она сможет сказать ему «прощай»?

Господи, расставание приближалось так быстро, так неотвратимо. Даже если они не купят ресторан, который нашел Спайк, до Дня труда оставалось немногим более двух недель.

Словно угадав ее мысли, Нейт потрепал ее по плечу. Фрэнки накрыла ладонью его руку, чувствуя ее тепло. Шагнув в прохладу вечернего воздуха, они отстали от остальных.

Фрэнки остановилась и закрыла глаза, стараясь навсегда запомнить это мгновение. Его прикосновение, его запах, сознание того, что они вместе идут домой и проведут ночь в одной постели.

— Мне просто хочется удержать этот миг, — прошептала она.

Нейт прижался губами к ее лбу.

— Мне тоже.

Вернувшись домой, Фрэнки, прежде чем пойти в свою комнату, зашла проведать Алекса.

Когда она открыла дверь, он не пошевелился. Она посмотрела на упаковку таблеток, которую дали ему в больнице. Алекс не притронулся к ним. И хорошо, потому что теперь бутылка виски была пуста.

Господи, даже во сне он выглядел изможденным.

Фрэнки погасила лампу на комоде.

— Ты его любишь? — спросил Алекс в темноте.

Она задохнулась от неожиданности.

— Я не знала, что ты не спишь.

— Думаешь, я могу спать?

— Ты достаточно много выпил.

Алекс выругался:

— Ничуть.

Фрэнки подошла к его кровати и осторожно присела на край.

— Тебе что-нибудь принести?

— Прекрати задавать мне этот вопрос, ладно? А то я начинаю чувствовать себя инвалидом.

Кроме того, я сам могу взять то, что мне нужно.

Она грустно улыбнулась. Они с Алексом оба отличались вспыльчивым нравом, и Фрэнки отлично понимала, как он сейчас себя чувствует. Ему наверняка до зуда хотелось, чтобы она ушла и оставила его в покое.

— Ну так как? — настойчиво повторил брат. — Ты любишь этого парня?

— Я не знаю. — На самом деле она знала. Но не могла произнести это вслух.

— Знаешь, он совсем неплох.

Фрэнки засмеялась.

— Ценю твое одобрение.

— Мне нравится, как он обращается с тобой.

— Мне тоже. — Она глубоко вздохнула. — Но он скоро уезжает. Возвращается в Нью-Йорк. Он хочет открыть свой собственный ресторан.

— Ты поедешь с ним?

— Господи, нет. Кто же останется здесь?

— Тогда он должен остаться здесь с тобой. — Голос Алекса сделался резким и недовольным.

— Он имеет право осуществить свою мечту.

— Дурак.

Фрэнки уставилась в темноту.

— Как ты можешь говорить такое о других. Ты уехал из Саранака, потому что то, чего ты хотел, невозможно было осуществить здесь. Почему он не может поступить так же?

— Потому что ты моя сестра.

— Я была твоей сестрой и тогда, когда погибли мама с папой. Разве тебя это остановило?

— Она прижала руку ко рту. — Извини, Алекс. Я не хотела...

— Ничего. Я это заслужил. И даже больше.

Какое-то время они молчали. Алекс со стоном приподнялся на кровати.

— Мне очень жаль, что все так получилось, — негромко произнес он.

Она положила руку ему на плечо.

— Береговая охрана признала, что ты не виноват в аварии...

— Да нет. Я о том, что все эти годы ты одна заботилась о Джой и Большой Эм. Я не оставил тебе выбора. Я уехал и оставил тебя разбираться со всем этим. Это несправедливо.

Поэтому мне хочется, чтобы Нейт остался. Чтобы кто-то наконец мог позаботиться и о тебе. — Его голос дрогнул. — Я хочу сказать тебе одну вещь, Фрэнки. Ты сделала большое дело, вырастив Джой. Мама с папой гордились бы тобой. Они бы не удивились. Просто гордились.

— Спасибо, — шепнула она и заплакала.

Алекс откашлялся, отодвинувшись от нее.

— Да ладно.

Фрэнки шмыгнула носом.

— Я так рада, что ты сказал...

— А теперь тебе лучше пойти к своему парню. Наслаждайся, пока он с тобой, — хмуро

сказал Алекс. — Хотя я все равно считаю, что он будет полным дураком, если уедет.

— Алекс...

— Иди. Я устал.

Она смахнула слезы и встала.

— Хорошо. Я ухожу.

Закрывая дверь, она подумала, что Алекс чем-то похож на Большую Эм, какой она стала теперь. Только в редкие моменты просветления можно достучаться до того, что скрывалось внутри. Но эти моменты всегда были слишком кратки.

* * *

На следующий вечер Нейт спустился со стремянки и, положив на пол ломик, смахнул с глаз штукатурную пыль. Он закончил удалять с потолочных балок поврежденные водой куски штукатурки. Теперь, когда путь был свободен, можно было ремонтировать потолок сразу же после того, как установят новые трубы.

— Извините меня, шеф.

Нейт обернулся и увидел Генри. Мальчик стоял рядом с матерью. Теперь он был одет в нормальную одежду, а не в плавки и спасательный жилет, как в первый раз.

— Привет, приятель. Что случилось?

После беседы на причале ребенку удалось подловить Нейта еще два раза. Они обсудили тему овощей, прогулявшись по огороду Фрэнки, а потом поговорили о приготовлении хлеба.

— Мы уезжаем. — Генри вышел вперед, протягивая Нейту конверт. — Я хотел отдать вам вот это, чтобы вы помнили обо мне. Мы приедем на следующий год, и хотя у вас на кухне погром, мне хочется снова встретиться с вами и снова посидеть на причале. Потому что вы еще не рассказали мне про курицу, а я обязательно должен про нее узнать, если собираюсь  поступить в кулинарную школу, как вы, и носить высокий белый колпак, а...

Нейт взял конверт и взглянул на мать мальчика. Она улыбнулась и очень тихо произнесла:

— Спасибо за то, что были его другом.

— ...мой папа говорит, что отсюда до Нью-Йорка всего триста миль, и, значит, вы можете навестить нас, если захотите...

Скороговорка продолжилась, и Нейт вдруг понял, что будет скучать по этому ребенку.

— ...вот и все, что я хотел сказать. — Генри уткнул руки в бока. — Так теперь я могу вас обнять? Нейт сглотнул. А потом осторожно положил конверт на стол. Он опустился на колени и открыл ему свои объятия, сам не зная, чего ожидать. Однако Генри оказался совсем не новичком в этом деле. Со скоростью пробки, вылетевшей из бутылки, он бросился Нейту на грудь и ухватил его за шею с такой силой, что у Нейта посыпались искры из глаз.

Генри отступил назад:

— Увидимся следующим летом.

Он подошел к своей матери, взял ее за руку и повел к двери.

Нейт с облегчением лег спиной на пол.

В следующую минуту он протянул руку за конвертом. Внутри лежала черно-белая фотография, сделанная в саду. Нейт поверх плеча мальчика показывал ему на помидоры, а Генри серьезно смотрел на него. Должно быть, снимок сделал кто-то из его родителей, а Нейт даже не заметил этого, потому что беседы с Генри требовали от него предельной концентрации внимания.

Нейт долго смотрел на фотографию, а потом положил ее себе на грудь.

Вдалеке он услышал, как раздался телефонный звонок и послышался голос Фрэнки, которая сняла трубку у себя в кабинете. Она только что вернулась из Олбани. Эксперта по драгоценным камням на месте не оказалось, но помощник ювелира пообещал, что ответ не заставит себя ждать.

— Нейт, это тебя.

Он снова положил фотографию в конверт и пошел в кабинет. Быстро поцеловав Фрэнки в губы, он взял трубку.

Спайк сразу перешел к делу:

— Планы меняются, Уокер. Я решился и в конце концов сам поговорил с хозяевами ресторана. Они намерены выставить его на продажу завтра в полдень. Я звоню прямо от нашего поверенного. Что нам говорит банк, каковы пределы наших возможностей?

Нейт отбарабанил сумму первоначального взноса и окончательную цену покупки, которые знал назубок. Называя их, он видел, как Фрэнки что-то царапает на листке бумаги, стараясь сделать вид, что не прислушивается.

Когда он закончил, Спайк повторил цифры:

— Я все правильно записал?

— Подожди, — вдруг выпалил Нейт.

— Что, я где-то ошибся?

Наступила напряженная тишина. Нейт почувствовал горечь во рту, как будто прожевал жестянку. В желудке возникло жжение.

— Нейт? В чем дело? — Он не ответил, и Спайк расстроенным голосом произнес: — Что происходит? Мы ведь ждали именно этого, осталось всего ничего. Я отправлю тебе бумаги по факсу, чтобы ты мог проверить и подписать их. А завтра утром наш поверенный хочет как можно раньше отправить нашу заявку с ценой. Мы должны быть на месте.

— Я знаю. — Тогда почему он чувствовал себя разочарованным?

— Так мы это делаем или нет?

Нейт заставил себя ответить:

— Да. Давай.

Повесив трубку, Нейт вдруг понял, что не может отвести глаз от руки Фрэнки, которая, сжимая ручку, бесцельно выводила на бумаге какие-то круги. Костяшки ее пальцев побелели от напряжения.

— Надеюсь, вы получите этот ресторан, — громко сказала она, подняв голову. — Я знаю, вас ждет невероятный успех.

Однако Фрэнки не смотрела ему в глаза. Они сосредоточенно смотрели куда-то поверх его плеча. Нейт проследил за их взглядом и понял, куда она смотрит.

Это была сделанная много лет назад фотография, запечатлевшая всю ее семью в полном составе.

Через час Фрэнки улизнула из дома. Нейт занимался тем, что принимал факсы и проверял свою заявку на покупку. Когда она сказала, что уходит, он поднял глаза. Спросил, куда она направляется, и Фрэнки ответила, что не знает, ей просто хочется подышать свежим воздухом.

Но она точно знала, куда собиралась пойти. И ей хотелось сделать это одной.

Она пересекла шоссе и, свернув на пыльную дорогу, углубилась в лес. Когда слева появилось место, где начинался пешеходный подъем в гору, она свернула в противоположную сторону. У входа на кладбище Фрэнки ненадолго задержалась. Вид всех этих надгробий навевал на нее холод. Тем не менее, она заставила себя двигаться дальше и обогнула ворота. Между могилами выросла высокая трава, нуждавшаяся в стрижке.

Могилы родителей находились слева в конце, и Фрэнки медленно пошла туда. Цветы, которые принесла Джой, давно завяли, и розовый шелковый бант подчеркивал их плачевное состояние. Фрэнки подняла букет, сняла бант и бросила мертвые цветы в урну для мусора.

Пока она засовывала ленту в карман, ее взгляд упал на надпись на надгробии отца. Фрэнки с облегчением поняла, что больше не испытывает желания ругать его. Она грустила и тосковала о нем, но была слишком расстроена, чтобы кричать.

Нейт уезжал, ее сердце разрывалось на части, и единственное, чего ей хотелось, что она искала среди могил в этом тихом прохладном месте, — это покой и мир. Примириться с собственным решением остаться здесь, когда часть ее души хотела уехать с ним. Примириться с той жертвой, которую она собиралась принести.

Фрэнки посмотрела на надгробие матери и протянула руку, чтобы смахнуть с него засохшие иголки тсуги.

Возможно, ей захотелось прийти сюда после того, что сказал Алекс накануне вечером. От мысли о том, что родители гордились бы ею, Фрэнки стало немного легче. Алекс никогда не говорил много, но он всегда говорил правду.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Фрэнки опустилась на траву и прислонилась к стволу тсуги. Прочный ствол с легкостью держал ее вес, пока она сидела и смотрела на могилы родителей.

Несмотря на ноющую боль в сердце, она глубоко вздохнула. И вскоре немного успокоилась. Фрэнки поняла, что ей нечего ждать мира в душе, если Нейт исчезнет из ее жизни. Утешаться она могла только тем, что «Уайт Кэпс» продержится по меньшей мере еще год-другой. Все это время Алекс может восстанавливаться в родном доме. Большая Эм сможет жить своим прошлым и поддерживать те остатки здоровья, которые у нее остались. И Джой не придется уезжать и искать какую-нибудь офисную работу, чтобы содержать себя. Она сможет и дальше заниматься своим любимым делом, придумывая платья и работая с разными тканями.

А она? Что достанется ей?

Ее семья.

До того, как она встретила Нейта, ей этого хватало. Хватит и теперь. Потому что, как бы сильно Фрэнки ни любила его, она не могла бросить сестру, брата и бабушку ради мужчины, который всего лишь «сильно привязался» к ней.

Если бы он любил ее, все могло бы быть по-другому. Но Нейт никогда не произносил этих слов, а она не собиралась спрашивать. Это бы слишком сильно напоминало просьбу нищего.

Кроме того, когда задаешь вопросы, всегда есть вероятность, что ответы тебе не понравятся.

На следующее утро Нейт проснулся один. Он проспал, после того как почти всю ночь вертелся без сна. Вместе со Спайком они состряпали хорошую заявку на покупку, и он должен был бы дрожать от нетерпения. Но ощущение близкого триумфа не радовало его.

Свесив ноги с кровати, он посмотрел на озерную гладь. Стоял один из тех кристально ясных дней — ранних предвестников приближающейся осени. Взглянув в безоблачное синее небо, он вспомнил, как Фрэнки сказала, что ритм ее жизни совпадает со сменой сезонов в Саранак-Лейк.

Теперь Нейт понимал почему.

Спустившись вниз, он стал искать ее и нашел в кабинете. Фрэнки улыбнулась, но ее глаза казались пустыми. Неудивительно. После вчерашнего звонка Спайка она стала понемногу отдаляться от него. Прошлой ночью она даже спала на своей половине кровати.

— Привет, — сказал он, прислонившись к дверному косяку.

Фрэнки листала какие-то бумаги.

— Доброе утро. Как спалось?

Ее голос звучал ровно, как будто она обращалась к одному из своих гостей.

— Плохо. — Нейт вошел в комнату.

Он хотел поговорить с ней о том, когда она сможет приехать в Нью-Йорк в сентябре, чтобы повидаться с ним. Когда он сможет приехать к ней в «Уайт Кэпс». Как будто, строя планы, они могли сохранить близость.

— Фрэнки, послушай.

Зазвонил телефон, и она ответила таким же равнодушным любезным тоном. Но потом в ее голосе послышалось волнение.

— Мистер Робинсон, спасибо за то, что так быстро связались со мной. Сколько стоит кольцо?

Нейт взглянул ей в лицо, надеясь, что это большая сумма. Огромная сумма. Сумма, которая обезопасит ее дом. Облегчит бремя, лежащее на ней. Сделает ее счастливой. Но ее рот непроизвольно открылся, и Фрэнки часто заморгала.

Нейт ощутил болезненный толчок, пронзивший все его существо.

— Вы шутите, — прошептала она. — Нет, нет, я верю вам. Верю. Вы всегда были честны с нами. Да, я приеду и заберу его. Правда, вы можете прислать его мне почтой?

Когда Фрэнки положила трубку, ее лицо сделалось серо-белым, как дым.

— Подделка, — прошептала она. — Кольцо поддельное. Оно стоит не больше ста баксов.

Нейт выругался.

Звук его голоса, казалось, придал ей энергии, потому что она вскочила на ноги и отбросила свой стул назад. Ее тело затряслось, как в агонии, глаза сделались мутными. Взгляд упал вниз, дыхание резкими толчками вырывалось из груди. Наступила долгая тишина. Напряжение росло, и Нейт почувствовал, что она вот-вот закричит. Но потом в приступе разрушительного отчаяния Фрэнки начала сбрасывать то, что лежало у нее на столе. Она просто сметала руками все вещи. Телефон, ручки и карандаши, пачки бумаги и папки — все с грохотом летело на пол. Она начала громко кричать, издавая низкие, гортанные звуки, не имеющие ничего общего с человеческой речью. Повернувшись, она обвела комнату безумным взглядом, словно пыталась найти, что бы еще сломать. А потом в мстительном порыве набросилась на книжные полки. Она рванулась к стеллажам, и ее руки,  ставшие похожими на когтистые лапы, вытаскивали книги, отшвыривая их за спину.

Нейт не пытался останавливать ее. Вместо этого он быстро закрыл дверь в кабинет и придавил ее спиной на случай, если кому-нибудь взбредет в голову войти. Он прекрасно понимал, что чувствует Фрэнки. Когда он узнал, что Селия сделала с их ребенком, он разгромил всю квартиру.

У Фрэнки дело не зашло так далеко.

Через несколько минут она рухнула на пол посреди учиненного ею погрома. Хриплые сухие вздохи раз за разом сотрясали ее. Фрэнки перевернулась на бок и замерла. Из глаз хлынули слезы.

Тогда Нейт подошел к ней. Он поднял ее, но не стал сильно прижимать к себе, чтобы она не чувствовала себя пойманной. Держа в руках содрогающееся от рыданий тело Фрэнки, он понял, что не сможет бросить ее. Даже ради мечты, которую так долго лелеял. Даже ради независимости и уважения, которую она сулила. Даже ради Спайка.

Господи, он любил ее. Он любил ее. Любил, как никого другого. И жизнь без нее, даже в блестящем мире Нью-Йорка, была бы бледной, неинтересной и бессмысленной.

Нейт убрал волосы с лица Фрэнки.

И вдруг осознал, что он может сделать то, чего не смогло сделать кольцо. У него есть деньги, которые спасут этот дом.

Прижимая Фрэнки к своей груди, он поднял трубку телефона. Ему пришлось помучиться, чтобы дождаться сигнала, но в конце концов сигнал появился, и когда Спайк ответил на звонок, Нейт испытал такой мощный толчок облегчения, словно в него попала хоккейная шайба.

— Я не могу сделать этого, Спайк. Прости меня, старик. Я не могу. Я не могу послать заявку.

Фрэнки, прижавшись к нему, окаменела.

— Черт, о чем ты говоришь? — потребовал ответа Спайк.

— Извини. Я... у меня есть другое дело, которое я должен сделать.

Фрэнки оттолкнула его, вытирая глаза рукавом.

— Что ты творишь? — прохрипела она.

Спайк не мог прийти в себя.

— Ты серьезно? Этого не может...

— Что ты делаешь? — повторила Фрэнки более уверенно. — Я не позволю тебе...

— Черт возьми, Уокер! Что ты говоришь?

Нейт дал обоим вдоволь накричаться и только потом вмешался.

— Спайк, я тебе перезвоню. — Он повесил трубку и крепче прижал к себе Фрэнки,

которая пыталась встать на ноги. — Фрэнки, я могу тебе помочь. У меня есть деньги...

— Нет! Я не нуждаюсь в твоей благотворительности! — вскрикнула она.

Нейт усмехнулся:

— Тогда как насчет того, чтобы вести бизнес вместе? Стать партнерами?

Она покачала головой, пытаясь отпихнуть его.

— Нет, ни за что. Все кончится тем, что ты возненавидишь этот дом. Тебя все здесь начнет раздражать, ты будешь жалеть о том, что потерял.

— С каких это пор ты стала ясновидящей?

— Нейт, я не позволю тебе это сделать. Только из-за того, что тебе меня жалко...

— Заткнись. — Он поцеловал ее. — Я люблю тебя. Вот почему я это делаю.

Фрэнки заморгала, как будто он говорил на иностранном языке.

— Ты... что?..

— Я. Люблю. Тебя. — Нейт вдруг почувствовал, что на душе у него стало легко, как никогда. Казалось, что она поет. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Знаешь, эти

три слова могут звучать по-разному.

Фрэнки покачала головой:

— Но как же твои планы? Неужели ты откажешься от них?

— He-а. Просто сменю адрес. И поговорю со Спайком. Я не думаю, что его так уж сильно волнует, где мы будем работать. Главное — работать.

Фрэнки молча уставилась на него, и Нейта вдруг охватила паника. Что, если она его не любит?

Его плечи напряглись, он провел большим пальцем по щеке Фрэнки.

— Фрэнки, скажи что-нибудь. Прошу тебя... не молчи.

— Я тоже люблю тебя, — выпалила она.

Нейт закрыл глаза.

— Господи, я надеялся...

— Ты сумасшедший! Бросить...

Положив Фрэнки на пол, прямо на разбросанные бумаги, Нейт крепко поцеловал ее.

Сначала он хотел просто успокоить ее, но страсть взяла верх, и вскоре она уже стонала, а он раздвигал ее ноги. Опустившись сверху, он нащупал рукой ее грудь.

Уткнувшись носом в ее шею, Нейт хриплым голосом прошептал:

— И что, по-твоему, я бросаю? Когда у нас есть это?

Фрэнки закрыла глаза руками.

— Надеюсь, что я не сплю. Что это происходит по-настоящему.

— Я хочу жениться на тебе.

Она уронила руки на пол и засмеялась.

— Я надеюсь, что это и правда не сон.

— Я серьезно.

Фрэнки взглянула на него. Ее глаза снова наполнились слезами, но вместо боли они сияли любовью. Протянув руку, она коснулась лица Нейта.

— Правда? — спросила она, все еще боясь поверить.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Прямо сейчас. Ты знаешь местного судью?

Фрэнки улыбнулась:

— Собственно говоря, мне кажется, что его обязанности исполняет водопроводчик в свободное время. А если принять во внимание, сколько часов он проводит здесь последнее время...

— Значит, мы помолвлены?

Она обхватила его руками.

— Да, мы помолвлены.

— Хорошо. — Нейт нашел ртом ее губы, но на сей раз нежно. — Я люблю тебя. Господи.

Мне хочется постоянно повторять это.

Фрэнки слегка отодвинулась.

— Нейт?

— М-м-м?

— Знаешь, кого я хочу взять в подружки невесты?

— Джой будет в восторге.

— Ну да, но я имела в виду другое. — Она засмеялась. — Я хочу, чтобы на нашей свадьбе присутствовала Люсиль. Потому что, если бы она не сломалась, ты никогда не постучал бы в мою дверь.

Нейт усмехнулся, чувствуя, что все в его жизни встало на свои места.

— А знаешь? Этой машине очень пойдет юбка из тафты.

Content

Уорд Дж. Р. Бунтарь

Дж. Р. Уорд Бунтарь