Станислав Востоков

Рядовой Горилла (сборник)

Сказки для детей допризывного возраста

Эту книжку я писал, когда армия, что называется, была «не в форме». Говорят, с тех пор дела там стали заметно лучше. Очень хочется в это верить!

© Станислав Востоков, 2015

© «Время», 2015

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

Рядовой Горилла

Полковники Ампилов и Вавилов сидели в военкомате и пили чай. Ампилов был штабной офицер, Вавилов – боевой, а чай был с сахаром.

– Так что с недобором новобранцев будем делать? – сказал штабной офицер Ампилов.

– Старых по второму разу в армию призовем, – ответил веселый Вавилов, – надо же кому-то родину защищать!

Тут дверь военкомата открылась и в нее вошла горилла.

Штабной офицер полез вместе с чаем под стол, а боевой офицер Вавилов, который и не такое видывал, подошел к горилле и сердечно потряс ей руку.

– Призывник?

– Призывник!

– Здравствуйте, товарищ призывник! Да вы снимайте шубу. Снимайте!

– Это не снимается, – ответила горилла, сердечно улыбаясь Вавилову.

– Отрастил патлы! – сказал из-под стола мрачный Ампилов.

– Я пришел, потому что мне вчера в зоопарк повестка пришла. То есть я еще вчера приходил, как только она пришла, но у вас уже все ушли.

– Ничего, ничего! Не переживай! Главное, что мы наконец встретились, – сказал сердечный Вавилов. – Чаю хочешь?

Он налил горилле стакан, и они стали пить чай: горилла – стоя, Вавилов – сидя, а Ампилов – под столом.

– Медкомиссию проходил? – спросил из-под стола Ампилов.

– Нет.

– Так что ж ты тут чаи распиваешь? Быстро проходи медкомиссию – и вперед, служить родине! А то нас не сегодня завтра завоюют!

– Не, сегодня не завоюют, – сказал более в этом смысле опытный Вавилов. – Завоевывают обычно с утра. А тут вечер скоро. И завтра не завоюют. Завтра же воскресенье.

После медкомиссии гориллу посадили в поезд и, завязав ей глаза, чтобы она не видела дороги, повезли в секретную и ракетную часть.

– Ну вот, приехали, – сказал Вавилов, снимая повязку с глаз гориллы. – Это секретная и ракетная часть, о которой не то что наши враги – даже мы сами не все знаем.

Вавилов завел гориллу в зеленые ворота с желтыми двухголовыми орлами и сдал с рук на руки полковнику Ампирову, которого солдаты за доброту и сердечность звали Вампиров.

– Что-то маленький призыв этой весной, – заметил тощий Вампиров, разглядывая гориллу.

– Ничего, зато он такую справку на медкомиссии получил, что его можно хоть сейчас сажать на твои ракеты и в космос отправлять космонавтом!

– Какие ракеты? – спросил удивленно Ампиров, который ни про какие ракеты в своей части сроду не знал.

– Это я заговорился, – поправился Вавилов, поняв, что чуть не выдал полковнику Вампирову государственную тайну. – Ну, пока. – Он пожал руку горилле. – Удачи солдат, береги родину! Она у нас одна на всех, но спрашивать за нее мы будем с каждого в отдельности.

– Снимай шубу, – сказал Вампиров горилле, когда полковник покинул часть. – Переодевайся в шинель.

– Это не снимается, – ответил горилла, – я в этом родился.

– Но эта форма не по форме, – рассердился Вампиров. – А если приедет сюда генерал-лейтенант Чубриков?

– То что? – спросил горилла.

– То то. Сорвет с меня погоны и в солдаты отправит. А в солдатах, товарищ Горилла, тяжело.

– Почему? – удивился Горилла.

– Потому что очень у нас много неуставных отношений.

– А что это такое?

– Скоро узнаешь. И самое главное, ничего ты с этой заразой не сделаешь, потому что это добрая традиция, искоренение которой приведет к краху нашей доблестной армии. Кстати, о погонах.

– Что о погонах?

– Мы вот что сделаем. Мы твою шерсть покрасим в цвет хаки и пришьем к ней знаки отличия.

– Зачем?

– Чтобы было по уставу. Ты же не хочешь три наряда вне очереди?

– Не знаю.

– Тогда иди к старшине Сапогову. С сегодняшнего дня он тебе все равно что отец родной. Он тебе пришьет все что нужно и выделит койкоместо.

– Спасибо, – сказал Горилла и так пожал полковнику Вампирову руку, что он потом целый день всем отдавал честь левой.

Войдя в казарму, Горилла сразу увидел старшину Сапогова. У старшины все зубы были золотые, поэтому его за глаза звали Золотым человеком. Перед Золотым человеком отжимались от пола сорок голых по пояс солдат. Сам Сапогов сидел на койке и пил чай.

– Добрый день, господа, – сказал Горилла, сердечно улыбаясь. – Я ваш новый товарищ.

Отжимающиеся от пола солдаты подняли головы, посмотрели на своего нового товарища и тут же снова уставились в пол.

Старшина Сапогов сумел посмотреть на Гориллу, не отрывая лица от чая и пряника.

– Дух? – спросил он.

– Кто? Я? – удивился Горилла.

– Ну не я же! – заорал Сапогов, не любивший вопросов ни в какой форме. – Это армия! Понял? И, обращаясь к старшему по званию, нужно добавлять «отец родной, товарищ старшина Сапогов»!

– Слушаюсь, отец родной, товарищ старшина Сапогов! – поправился Горилла.

– Все этим духам объяснять надо. Я спрашиваю: ты призывник?

– А! Да, я призывник. В этом смысле я, конечно, дух.

– Ну вот, другое дело, – сказал отец родной Сапогов, по-прежнему не отрывая лица от пряника и чая. – А я дед.

– Какой же ты дед? – удивился Горилла. – У тебя же бороды нет.

– Сейчас я тебе покажу, какой я дед!

Он достал свисток, свистнул в него, и в казарму вошли трое рядовых. Несмотря на то что они были рядовыми, рядовые эти выстроиться в один ряд не смогли бы никогда в жизни, потому что один из них сутулился, как будто собирался куда-то нырнуть, другой, наоборот, отклонялся назад, словно хотел сделать «мостик», а третий был весь кривой в принципе. И у всех у них были железные зубы.

– А ну, деды, – закричал старшина Сапогов, – покажите-ка этому духу нашу добрую армейскую традицию!

– Снимай шубу, – сказал Сутулый, – бить будем.

– Это не снимается, товарищ дед, – ответил Горилла, – это родное. А за что вы меня бить будете?

– За невыполнение приказа. Ты же приказ не выполнил?

– Нет, – согласился Горилла.

– Вот за это и будем.

– А может, не будем? – сказал вдруг Сутулый, посмотрев на Сапогова. – Уж очень он здоровый. Я, честно говоря, даже боюсь немного. Сейчас как укусит!

– Знаешь, что бывает в армии за невыполнение приказа отца родного, товарища Сапогова?

– Знаю, знаю, товарищ Сапогов, – ответил Сутулый, – но как-то мне не бьется. Чувство самосохранения не дает. Так что вы извините товарищ Сапогов, но идите вы со своим приказом к кому-нибудь другому. А я лучше с товарищами духами поотжимаюсь. Это для моей сутулости полезно.

И он начал отжиматься вместе с остальными солдатами.

– Это что же такое! – закричал Сапогов, по-прежнему не отрывая пряника от лица. – Это что, дезертирство и бунт? Ты же предал самое святое, что у тебя было! Ты предал звание деда! Да знаешь, что за такое бывает? Ребята, покажите ему!

Однако Загнутый и Кривой продолжали стоять у двери и ничего Сутулому не показывали. Это заставило Сапогова оторваться наконец от пряника.

– Ладно, – сказал он, кладя оторванный пряник на койку, – придется самому.

Он поднялся, закатывая на ходу рукава, и посмотрел снизу вверх на Гориллу, который был на три, а то и на все четыре головы выше него.

Горилла в ответ посмотрел на Сапогова сверху вниз и сердечно, даже как-то душевно, улыбнулся.

Заметив очевидную разницу в головах, Сапогов обрел во взгляде некоторую задумчивость и спросил:

– Фамилия?

– Горилла.

– Хорошая фамилия, – ответил Сапогов и начал скатывать только что закатанные рукава. – Рота, слушай мою команду! Утреннюю зарядку закончили, переходим к водным процедурам!

Пока рота переходила от зарядки к водным процедурам, рядовой Горилла взял у Сапогова знаки отличия и пришил их себе на шерсть. Затем он надел сапоги, пилотку и ремень с квадратной блестящей пряжкой.

День для Гориллы выдался насыщенным и интересным. До обеда рота бегала и прыгала, а после обеда подтягивалась и отжималась.

Но самое интересное случилось ночью.

В три часа ночи в казарме зажегся свет, и старшина Сапогов выстроил всех солдат в нижнем белье возле стены. Лишь рядовой Горилла был одет по полной форме и даже с погонами. С Сапоговым, который снова пил, но на этот раз кофе и на этот раз с печеньем, были все те же Сутулый, Загнутый и Кривой.

– Что случилось, товарищ родной отец? – спросил Горилла. – На нас напали?

– Нет, – ответил старшина Сапогов, – это еще одна добрая традиция. Она способствует укреплению тела и воинского духа. Давай, Сутулый.

Сутулый, потирая кулаки, подошел к солдатам и, как накануне, снова остановился в нерешительности, потому что первым в ряду стоял рядовой Горилла.

– Не буду, подлый товарищ старшина Сапогов! – сказал Сутулый, поворачиваясь к Сапогову. – У меня вдруг открылись глаза, и я понял, что до этой вот минуты вел себя неправильно, издеваясь над моими боевыми товарищами! И нет мне прощения!

– Есть! Есть тебе прощение, – ответил Горилла. – Главное, что ты понял.

– Это что же, елки-метелки, такое?! – заорал Сапогов, не отрываясь от кофе. – Традицию нарушать? А ну-ка, доблестные воины Загнутый и Кривой, отмстите этому отступнику страшной местью!

– А мы тоже поняли, – сказали доблестные Загнутый и Кривой, посмотрев на рядового Гориллу, – и ты нам больше не товарищ, подлый Сапогов!

Кривой и Загнутый подошли к солдатам и сняли шапки.

– Простите нас, наши боевые товарищи, запутал нас подлый Сапогов, сбил с пути истинного. Но теперь мы обратно на него встали и будем на нем стоять твердо. Умрем, а не сойдем!

– Молодцы! – сказал рядовой Горилла. – Ваши товарищи принимают вас в свои ряды!

Солдаты расступились, принимая бывших дедов в свои ряды. И теперь по одну сторону помещения стоял сплоченный коллектив солдат, а по другую сидел со своим кофе и со своим печеньем подлый Сапогов, который за добрую традицию собирался положить жизнь.

– Я все понял! – закричал он, умудряясь каким-то образом одновременно пить кофе и заедать его печеньем. – Это диверсия! Горилла – подосланный неприятель! Он всех вас завербовал, чтобы подорвать военные силы страны, а потом взять нас голыми руками! Какой хитрый и коварный план! Но я не дам ему осуществиться!

С этими торжественными словами подлый старшина Сапогов вышел из казармы и отправился вместе с кофе и печеньем к полковнику Вампирову.

– Доброе время суток, товарищ Ампиров, – сказал Сапогов, когда товарищ полковник открыл ему дверь своей квартиры. – У нас ЧП!

– Ты че, товарищ Сапогов, совсем ополоумел? – спросил сонным голосом Вампиров.

– Я – нет, а вот мои боевые товарищи – да.

– Какие товарищи? – удивился плохо соображающий спросонья полковник. – У тебя?

– ЧП у нас, – повторил отец родной Сапогов.

– В каком смысле? – никак не понимал Вампиров. – Ты своих солдат мучаешь – и мучай на здоровье, до меня ты чего докопался? Ты что, забыл правила нашей доброй традиции? Докапываться можно только до тех, кто ниже тебя по званию.

– Я тут как раз по поводу традиции, – объяснил Сапогов.

– Ну ладно, проходи, отец родной. Только тихо, а то у меня жена-дети спят.

Они прошли на кухню и сели за столик.

– Кофе будешь? А, я вижу, ты уже. Ну тогда я тебе не предлагаю.

– Я уверен, что рядовой Горилла – диверсант, подосланный к нам предполагаемым врагом, – сказал Сапогов.

– Ты, Сапогов, вот что. Ты говори, Сапогов, да не заговаривайся. Рядового Гориллу к нам боевой полковник Вавилов привез собственными руками. Ты что, хочешь сказать, что у нас командование продалось врагу в полном составе?

– Но иначе я не могу объяснить поведение рядового Гориллы! После его появления мои боевые товарищи отказались выполнять свой воинский долг неуставных отношений и стали все делать по уставу. Вы представляете, чем это может грозить нашей армии? Того и гляди нам с вами запретят автоматы с патронами на базаре продавать, и на что мы тогда жить будем? Подумайте о своих жене-детях, товарищ полковник.

Полковник Вампиров подумал о своих жене-детях и говорит:

– Сколько сейчас времени? Уже четыре! Через три часа «рота-подъем» будет, а ты тут кофе пьешь! Ты его когда-нибудь допьешь, в конце концов?

Понял Сапогов, что Вампиров не поддержит его в его борьбе с проникновением врага, и решил действовать сам.

На следующий день рота Сапогова училась рыть окопы.

– Сегодня будем рыть окопы, – сказал подлый старшина Сапогов. – Рыть будем в условиях максимально приближенных к боевым. Сдайте, товарищи, свои саперные лопатки.

– А как же мы будем рыть без лопат, отец родной? – спросил рядовой Горилла.

– Я же сказал, в условиях максимально приближенных к боевым. Будем считать, что враг отнял у вас саперные лопатки и оставил только штык-ножи. Итак, засекаю. Начали!

Солдаты принялись рыть окопы штык-ножами, а Сапогов засекал время по своим часам, подаренным ему когда-то полковником Вампировым в знак вечной дружбы.

– Стоп! Плохо, товарищи бойцы, – сказал Сапогов, осматривая спустя десять минут вырытое солдатами. – Товарищи, в то, что вы вырыли, вы не спрячете даже свои головы, я уже не говорю про остальное. А где рядовой Горилла? Неужели дезертировал?

– Я здесь! – ответил Горилла, вылезая из вполне приличного по всем параметрам окопа.

– Это что такое, рядовой Горилла? – сказал Сапогов, осматривая вырытую Гориллой яму. – Окоп, кончено, глубок и широк, тут ничего не скажешь. Да только форма его не соответствует утвержденной инструкцией. Поэтому засыпьте его, и будем рыть заново.

– А какая же форма у окопа должна быть по инструкции? – спросил рядовой Горилла, засыпав окоп.

– А это военная тайна, – сказал старшина Сапогов. – Рота, стройсь! Сейчас мы еще раз попробуем вырыть окопы. Но на этот раз сдайте и ножи тоже. А что, на войне бывает такое: враги отобрали у вас оружие, а тут внезапно пришел приказ окопаться и остановить любой ценой наступление врага. Итак! – Он снова посмотрел на часы. – Начали!

На следующий день подлый товарищ Сапогов отвел солдат на стрельбище.

– Это, товарищи, стрельбище, – сказал он, построив солдат перед мишенями, нарисованными на стене склада. – На стрельбище, товарищи, стреляют. Поэтому здесь надо быть особенно осторожными. Сегодня мы будем стрелять по мишеням. Но поскольку все автоматы мы с товарищем полковником… отдали в починку, ну там смазать, подтянуть, то кидать в мишени будем камнями. А что, может быть такое на войне: враг отнял у вас автоматы и теперь приближается, чтобы захватить ваши позиции. Не отдавать же из-за каких-то автоматов родину? Короче, собирайте камни и вот отсюда кидайте по мишеням. А мы посмотрим на вашу меткость.

Солдаты стали собирать камни и кидать в мишени, а Сапогов смотрел на их меткость.

– А ты чего стоишь, как три тополя на Плющихе? – спросил Сапогов рядового Гориллу. – Где твоя мишень?

– Я ее с первого раза сбил, – ответил рядовой Горилла.

– То есть как это «сбил»? – Сапогов посмотрел на склад и увидел вместо мишени дыру в стене.

В ту же ночь Сапогов снова пришел к начальству.

– Что-то ты, Сапогов, зачастил, – сказал полковник Вампиров, усаживая вечного друга за столик на кухне.

– Да потому что рядовой Горилла уже приступил к непосредственному развалу нашей части! Мы сегодня стреляли по мишеням, и он пробил стену склада камнем.

– Вот видишь, – сказал Вампиров. – Говорил я тебе, не надо мишени продавать. «На стене нарисуем, на стене нарисуем»! Чего теперь делать? Автоматы продавать еще куда ни шло. Одним больше, одним меньше, это не так заметно. А вот пустой склад – это серьезно. Теперь же все через дырку увидят, что там нет ничего. А на днях генерал Чубриков приезжает. Что будем делать? Учти, я один под трибунал не пойду.

– Я ваш намек понял, – ответил вечный друг Сапогов. – Не бойтесь, товарищ полковник, я что-нибудь придумаю.

И Сапогов придумал.

– Товарищи! – сказал на следующий день подлый старшина Сапогов, выстроив на плацу своих солдат. – Сегодня мы будем учиться военной хитрости. Ведь побеждают на войне не оружием, как некоторые могли подумать по неопытности, а исключительно хитростью! Допустим, что с вашим автоматом что-то случилось. Допустим, вы сидите в окопе, ждете наступления врага, и вдруг автомат у вас потерялся. А что, на войне бывает такое. Что вы будете делать в этом случае? В этом случае вы идете в ближайший лес и находите березу.

– Почему именно березу, товарищ старшина? – спросил рядовой Горилла.

– Потому что это дерево твердой породы. И сделанного из него если не на век, то уж на срок службы хватит. Понятно, рядовой Горилла?

– Я не уверен, товарищ Сапогов.

– Плохо. Солдат должен быть всегда уверен в себе и, главное, в своем старшине, товарище Сапогове. Вы меня поняли?

– Так точно… кажется.

– Итак. Вы берете штык-нож, быстро вырезаете из березы автомат и возвращаетесь на свою боевую позицию. А затем выскакиваете из окопа, бежите вперед и, делая вид, что стреляете из автомата по врагу, кричите: «Та-да-да-да-дах!». Это называется психическая атака. Враг такой боится больше всего. Поняли?

– Так точно!

– Тогда в лес шагом марш!

На следующий день генерал-лейтенант Чубриков, осмотрев склады, битком набитые свежевыкрашенными деревянными автоматами, остался очень доволен.

Он сразу почувствовал вдохновение и, решив его облечь в форму проникновенной речи, приказал выстроить часть на плацу.

– Дорогие солдаты! – сказал генерал-лейтенант Чубриков. – Я только что осмотрел вашу часть со складами и остался очень доволен. Я не удивлен, что именно в вашу часть направили единственного в этот призыв на всю страну призывника. Кстати, а где он, товарищ полковник Ампиров? Я бы хотел взглянуть на пополнение.

– Рядовой Горилла, выйти из строя! – скомандовал полковник Вампиров, и рядовой Горилла вышел из строя.

– Молодец! – обрадовался генерал-лейтенант. – А ну-ка, старшина Сапогов, принесите ему автомат, пусть он его разберет-соберет на скорость!

Сапогов, никак не ожидавший такого приказа, пошел к складу каким-то зигзагообразным путем и наконец вернулся с деревянным автоматом в подрагивающих руках.

– Готов? – спросил Чубриков рядового Гориллу, вынимая из кармана часы. – Начали!

Рядовой Горилла за секунду с треском разобрал деревянный автомат и положил перед генерал-лейтенантом.

– Молодец! – обрадовался Чубриков. – А теперь собери его!

– Это долго, товарищ генерал-лейтенант, – ответил неожиданно Горилла.

– Почему? – удивился Чубриков.

– Клей долго сохнуть будет.

Тут-то и выяснилось, что все автоматы в части, а также все остальное вооружение, включая танки и пушки – деревянное.

– Что это такое! – страшным голосом заорал генерал-лейтенант Чубриков.

– Мы выполняем программу по разоружению! – нашелся быстрый на смекалку полковник Вампиров. – В рамках программы по демилитаризации мы с частью-побратимом из стана предполагаемого врага договорились заменить все наше вооружение на деревянные макеты. Был такой приказ даже, по-моему. Вы разве не помните?

– Я? Нет, не помню. Может и был. Со стройкой этой дачи все на свете пропустишь. Ну тогда молодцы!

– Ура! – грянула часть в ответ.

Этой же ночью на квартире полковника состоялось очередное совещание Вампирова с его вечным другом подлым Сапоговым.

– Ну, что делать будем, мой подлый друг Сапогов? – спросил полковник. – Ведь генерал-лейтенант когда-нибудь достроит свою дачу и узнает, что никакого разоружения нет. И тогда нам с тобой туго придется. Один у нас выход – назад все автоматы купить.

– Вы что! Это же какие деньги! – сказал Сапогов. – Деньжищи-то какие! Я хотел себе на них тоже квартиру, жену-детей.

– Нет. Надо назад покупать, а то нам с тобой дадут квартиры где-нибудь в колонии на Магадане. Ты же не хочешь на Магадан? И я тоже, ведь у меня жена-дети. Поэтому вот тебе все мои деньги, добавь свои, и чтобы завтра автоматы на месте были.

– Так и быть, слушаюсь, – ответил Сапогов.

На следующий день автоматы действительно снова появились на складе. Только было их все равно меньше, чем нужно, потому что цены на автоматы неожиданно по всей стране поднялись. По этой причине Сапогов весь день ходил какой-то не то чтобы грустный, но невеселый.

– Чего это ты, Сапогов, невеселый? – спросил бывший его друг Кривой.

– Чего-чего, не видишь, что у нас опять настоящие автоматы?

– А, – сказал, поняв все, Кривой, – понимаю!

– Вот именно, – ответил Сапогов. – А генерал-лейтенант не сегодня завтра достроит свою дачу и приедет к нам с новой проверкой.

Посоветовавшись с Вампировым по поводу нехватки оружия, Сапогов решил поставить у ворот части караул с настоящими боевыми автоматами, чтобы генерал-лейтенант, пока остальное оружие не будет выкуплено, в часть не прорвался.

– Рядовой Горилла и рядовой Сутулый, – сказал Сапогов, выстроив своих солдат, – вы отправляетесь в караул. Получите на складе настоящие автоматы, и чтобы ни одна генеральская муха мимо не пролетела!

– А я не пойду, – ответил вдруг рядовой Горилла. – То есть я пойду, но без автомата.

– Ты чего, совсем нюх потерял? – заругался родной отец Сапогов. – А как же ты без автомата будешь свою родину и нас с Ампировым от генерал-лейтенанта защищать?

– Защищать можно по-разному, – сказал рядовой Горилла, – но оружия в руки я не возьму. А вдруг оно в кого-нибудь выстрелит?

– И я не возьму, – поддержал друга Сутулый, – я и не думал как-то, что автомат выстрелить может, только на втором году службы это понял. Мы лучше с шахматами пойдем. И с настольным футболом.

– Да вы что! – заорал Сапогов прямо не своим голосом. – Вы что, нашу доблестную армию в балаган превратить хотите!

– Да ладно тебе орать, товарищ родной отец! – сказал Сутулый. – Вы с полковником уже давно ее превратили. Не армия, а лавочка какая-то. Военторг. Я удивляюсь, как вы саму часть еще не продали!

– От города очень далеко. И земля здесь болотистая. Ну ладно, так и быть. Идите в караулку с шахматами, но только чтобы ни одна муха! Вы меня поняли?

– Так точно, товарищ родной отец! – ответили рядовые Горилла и Сутулый.

Когда Горилла собирался в третий раз поставить Сутулому детский мат, перед воротами затормозила черная «Волга» с лампасами на дверях.

– Муха прилетела! – ахнул Сутулый. – То есть генерал-лейтенант приехал!

Сутулый и Горилла вышли из караулки и отдали честь.

– Как дача? – участливо спросил Сутулый. – Движется?

– Это не твое дело, – ответил генерал-лейтенант.

– Как это не мое? – удивился Сутулый. – Мы же с Кривым и Загнутым ее фундамент закладывали.

– А, это ты, Сутулый? Извини, сынок, не признал, богатым будешь. С дачей все в порядке. Я к вам по другому вопросу. Понимаете, Вампир с Сапогом совсем уже совесть потеряли. Ну ладно, автоматы продали, это еще не так страшно в масштабах страны. Но ведь тут и ракеты есть. Наши друзья, правда, об этом пока не знают, но ведь если узнают, где гарантии, что они ракеты не продадут?

– Нет гарантий, – подтвердил Сутулый. – Это такие ребята, им палец в рот не клади, по колено откусят. Хотя, честно говоря, их тоже понять можно. На такую зарплату и одному человеку не прожить. А у Ампирова еще жена-дети. И Сапогов вот тоже собирался.

– Нет, надо, конечно, как-то выкручиваться, – согласился Чубриков, – но в меру, товарищи, в меру. Наше кручение не должно сказываться на обороноспособности страны. Правильно?

– Вашими бы устами да этот, как его, мед пить, – ответил Сутулый.

– Я давно к вам приглядываюсь, – сказал Чубриков, приглядываясь к Горилле.

– Что-нибудь не так? – спросил Горилла, оглядывая себя.

– Как раз все так, – ответил Чубриков. – Именно поэтому есть у меня одна мысль. Открывайте, товарищи рядовые, ворота, я ее перед всем личным составом части огласить должен. Быстрее, товарищи, пока вдохновение не ушло!

Рядовой Горилла с Сутулым распахнули ворота, и машина с лампасами въехала на территорию части.

Через десять минут весь личный состав части, включая подлого Сапогова и его вечного друга Вампирова, стояли на плацу и выгибали грудь в сторону генерал-лейтенанта.

– Товарищи! – начал генерал-лейтенант. – Я понимаю, у многих из нас есть проблемы.

«Да уж», – сказал про себя Вампиров.

– Но не надо превращать свои проблемы в государственные. Давайте отделять эти два типа проблем друг от друга. Давайте, полковник Ампиров? Давайте, старшина Сапогов?

Сапогов с Вампировым настороженно переглянулись.

– А то если мы эти проблемы не отделим сейчас же, прямо вот на этом вот плацу, то дело дурно запахнет трибуналом.

– Мы согласны! Согласны! – закричали в один голос Вампиров и Сапогов. – Только чтобы пахло как-нибудь по-другому!

– Ладно. Обойдемся без трибунала. Но с этой минуты в целях безопасности страны я разжалую вас в рядовые. Автоматы там, дачи, это я понимаю, но ведь у вас стерты все грани приличного. Я ясно выражаюсь? Тогда, товарищ Ампиров, сдайте погоны рядовому Горилле. С этой минуты он будет командовать частью. Рядовой Горилла, конечно, тоже не идеал, на карауле в шахматы играет. Но, по крайней мере, он не продаст ракет, которых тут, Сапогов и Ампиров, кстати, немало.

– Эх, что же вы раньше-то молчали! – ответил Сапогов. – Сидели бы с вами сейчас где-нибудь на Канарах!

– Боюсь, что в том случае, о котором вы подумали, товарищ Сапогов, мы бы сидели с вами совсем в другом, гораздо более прохладном месте. Вы думаете, мне эта идея в голову не приходила? Но у меня есть, товарищи, рамки! И я прошу вас их тоже соблюдать.

– Мы постараемся, товарищ генерал-лейтенант.

– А старшиной Сапоговым, то есть, тьфу, старшиной я назначаю товарища Сутулова, он отличный солдат и прекрасно кладет фундамент, что очень важно в военной службе.

Попрощавшись с солдатами и, главное, с новым начальником части полковником Гориллой, генерал-лейтенант сел в «Волгу» и выехал в направлении секретного дачного поселка Обороново.

Однако через три месяца генерал Чубриков снова приехал в часть, чтобы увидеть, как метет новая метла, и посоветоваться с Сутулым насчет закладки фундамента для бани. И надо сказать, что если б не старая, хорошо наезженная Чубриковым секретная дорога, то он бы вообще подумал, что не туда попал. Признаться, сначала он даже так и подумал.

– Ты куда меня привез, Егоренко? – спросил он своего шофера Егоренко.

– Как куда? – не понял Егоренко. – В часть.

– Ты уверен? – спросил генерал-лейтенант, продолжая сомневаться.

– Ну генерал-лейтенант! – ответил Егоренко, вложив в эти скупые слова огромное количество смысла.

И генерал-лейтенант понял, что если с ним и с Егоренко все в порядке, то, значит, что-то неладное случилось с частью.

А часть действительно узнать было трудно. Во-первых, на воротах части теперь вместо двухголовых орлов был нарисован знак пацифистов, которые борются за мир во всем мире: кружок и в нем четыре палки, похожий на знак «Мерседеса».

– Похоже на «Мерседес», – сказал генерал-лейтенант, у которого в гараже на даче стояла машина именно с таким знаком. – Может, пока я дачу строил, здесь какое-нибудь совместное предприятие совместно с иностранцами устроили?

В этот момент из караулки выскочили Кривой с Загнутым, которые смотрели по телевизору балет и поэтому не заметили машины с лампасами.

Солдаты открыли ворота, и «Волга» въехала в часть. Тут же генерал-лейтенант понял, что перемены коснулись не только ворот части. Плаца, например, больше не было. Было прекрасное футбольное поле с двумя воротами и искусственным газоном. В казарме в глаза сразу бросалась обстановка домашнего уюта с диванами, абажурами и столами, где солдаты читали классику и рисовали с натуры натюрморт с вазой. Особенно генерала-лейтенанта поразил портрет Льва Толстого, который сменил портрет президента, висевший здесь раньше. В столовой больше не кормили армейской баландой. Уровень приготовления пищи был поднят до санаторного, причем особое внимание уделялось здоровому вегетарианскому и молочному питанию. А все ненаевшиеся всегда могли воспользоваться услугами огромного шведского стола.

Добравшись до актового зала и войдя в него неверным шагом, Чубриков попал атмосферу Италии семнадцатого века. На сцене, перед битком набитым залом, шла знаменитая опера Россини «Севильский цирюльник», главные партии в которой с блеском исполняли бывший полковник Вампиров и бывший старшина Сапогов.

Послушав немного Сапогова с Вампировым и собравшись с мыслями, которые разбегались в разные стороны, как мыши, генерал-лейтенант, направился к новому полковнику товарищу Горилле.

– Полковник Горилла, как все это понимать? – спросил он, усаживаясь напротив полковника Гориллы в его кабинете. – Как понимать этот стадион, эти диваны в казарме и этот театр?

– А вам что, не нравится? – удивился полковник Горилла.

– Нет, ну со столовой, со шведским, там, столом, это вы хорошо придумали. Но где стрельбища? Где рытье окопов и кроссы в противогазах? Это, знаете, все-таки армия, а не санаторий. Я понимаю, что армию нужно реформировать, но не до такой же степени! Изнеженные чтением солдаты не смогут отразить нападение врага в случае его нападения!

– Я не мог по-другому, товарищ генерал-лейтенант! – ответил рядовой Горилла. – Я родился в лесу, в джунглях, и у меня никогда не было врагов. В джунглях мы, звери, жили мирно и счастливо, а потом в зоопарке я жил мирно и счастливо, поэтому я решил, что и здесь, в части, мы тоже должны жить мирно и счастливо.

– Вы что хотите сказать, что нельзя жить мирно и счастливо, стреляя из автоматов, роя окопы и бегая в противогазах? Так что ли?

– По-моему, нельзя, – ответил серьезно рядовой Горилла. – Тот, кто стреляет каждый день, может по привычке и в живого человека выстрелить или, что еще хуже, гранату кинуть.

Генерал-лейтенант подошел к окну, подумал, посмотрел на футбольное поле и говорит:

– Вы очень хороший человек, то есть горилла, товарищ полковник. Но наш мир до вас еще не дорос. У нас же есть еще враги, с которыми надо бороться. Поэтому вы не обижайтесь, но идите опять в рядовые, а то вы чего доброго и ракеты, этот наш ядерный щит, на какие-нибудь цветочные горшки разрежете.

И генерал-лейтенант снова произвел бывшего полковника Вампирова в полковники и назначил его обратно начальником части. И Сапогова заодно вернул на место. Однако за недолгое время начальствования Гориллы эти два человека впервые открыли для себя мир прекрасного, который теперь совсем не хотели закрывать. Поэтому и театр, и футбольное поле, и даже телевизор в караулке остались на месте. Просто теперь между представлениями в актовом зале и игрой в футбол солдаты еще немного бегали в противогазах и кидали в мишени муляжи ручных гранат. И автоматы больше никто не продавал.

Гражданин Горилла

После службы в армии Горилла понял, что без документов в этой стране жить нельзя, и решил завести паспорт. С тем он и пришел в паспортный стол, украшенный государственным флагом и длинной очередью. Отстояв в ней три часа, Горилла строевым шагом вошел в кабинет капитана Пилоткиной.

– Потеряли? – спросила Пилоткина, не поднимая глаз от зеркала, посредством которого она накрашивала губы.

– Никак нет, – ответил по-военному Горилла, – у меня его никогда не было.

От неожиданности Пилоткина вздрогнула и накрасила вместо губ щеку.

Подняв глаза, она увидела живот, затем могучую грудь и, наконец, интеллигентное лицо посетителя, которое маячило где-то под потолком.

– Как же вы жили без паспорта? – спросила Пилоткина, вытирая щеку форменным платком стального полицейского цвета. – И как работали?

– Я хорошо жил и хорошо работал, – четко ответил Горилла. – Но из-за отсутствия паспорта я не чувствую себя полноценным гражданином, поэтому решил узнать, как его получить.

Обдумав ситуацию, Пилоткина сказала:

– Ситуация!

Она спрятала в стол губную помаду, сделанную в виде автоматного патрона, и спросила:

– А хоть какие-нибудь документы у вас есть? Свидетельство о рождении или аттестат зрелости? Хоть что-нибудь?

– Нет, ничего нет, – ответил Горилла.

– Ситуация! – повторила Пилоткина.

Она встала со стула и принялась шагать по комнате, стуча кирзовыми сапогами на высоком каблуке.

– Вот что, – решила наконец она, – тогда начнем с места рождения. Где вы, кстати, родились?

– В Африке, – сказал Горилла. – В джунглях.

– То есть вы и границу без паспорта пересекли? – Голос Пилоткиной неожиданно понизился до баса. – Да вы понимаете, чем это пахнет?

Поводив носом, Горилла уловил запах специальных полицейских духов, сделанных на основе паралитического газа «Черемуха».

– Духами? – спросил он.

Пилоткина вздохнула.

– Ладно, – сказала она, возвращая голос в нормальную тональность, – вы, я вижу, человек интеллигентный. Закроем на это глаза, – она села за стол и действительно некоторое время сидела, прикрыв глаза. – Мы вот как сделаем, – продолжила она. – Сначала получите гражданство. Для этого идите в ОВИР, заполните нужную форму и соберите необходимые документы. А потом, когда вам дадут справку о том, что вы приняты в гражданство, вернетесь сюда и получите паспорт.

– А много на это уйдет времени? – спросил Горилла.

– Зависит от обстоятельств, – ответила Пилоткина, снова доставая из стола помаду-патрон. – Разброс сроков довольно большой.

– Насколько большой?

– Настолько, что вы даже себе не представляете.

Попрощавшись с Пилоткиной, Горилла вышел из паспортного стола и направился в ОВИР.

Еще за несколько остановок до него Горилла понял, что очередь в паспортном столе в сущности была не очередь. Настоящая очередь находилась у ОВИРа. Она начиналась за три квартала до него, три раза огибала похожее на блиндаж, приземистое здание и только потом всовывала голову в его некрасивые железные двери.

Перед тем как зайти в этот блиндаж, Горилла в соответствии с военной наукой провел разведку и собрал все возможные сведения у стоящих перед ОВИРом людей.

По их словам в среднем на сбор необходимых для получения гражданства документов уходило три-четыре года. Впрочем, были тут и старожилы, которые даже за десять лет не могли собрать всех документов. Потому что, когда они наконец доставали последнюю из многочисленных справок, срок действия первой уже кончался, и приходилось все начинать заново. Вместе с тем по очереди из уст в уста передавалось предание, что одному человеку в незапамятные времена удалось получить гражданство всего за год. Но тут, вероятно, не обошлось без волшебства.

Удивляясь таким странностям делопроизводства, Горилла с трудом втиснулся в здание ОВИРа. Там он взял в специальном ящичке чистую форму для получения гражданства, после чего вытиснулся наружу.

Изучив дома этот документ, Горилла пришел к выводу, что ничего невозможного в получении гражданства нет. Нужно было собрать два десятка справок и сдать их вместе с заполненной формой в ОВИР. После этого Гориллу и должны были, как выразилась Пилоткина, «принять в гражданство».

Однако первая же справка, с места рождения, поставила Гориллу в тупик. Для того чтобы ее получить, надо было лететь в Африку. Но вылететь туда без паспорта было невозможно. Получался заколдованный круг. С этим заколдованным кругом Горилла и пришел к директору своего зоопарка Чулкову.

– Заколдованный круг получатся, – сказал директор, ознакомившись с документами. – Но мы его расколдуем!

Тут же, отложив дела, директор позвонил брату, который в соответствии с давней семейной традицией тоже был директором, правда цирка, и попросил отправить Гориллу в гастрольное турне по Африке.

– А какой он будет исполнять номер? – спросил брат – директор цирка.

– Я могу прочесть монолог Чацкого «Карету мне, карету!» – нашелся Горилла.

Через два дня Горилла вылетел в Африку в ящике, оклеенном большими красочными афишами. Имена Грибоедова, Чацкого и Гориллы на них были так перемешаны, что с первого взгляда было трудно понять, кто из этих троих, собственно, находится в ящике.

В деревянном коробе имелись дырочки, которые смотрели прямо в иллюминатор. Через них Горилла видел кусочки пробегавшего за стеклом пейзажа: сначала кусочки степи, потом леса, моря, песков, и наконец потянулись родные Горилле кусочки джунглей. При виде них у Гориллы радостно забилось его большое сердце.

Вскоре самолет пошел на снижение и сел в маленькой африканской стране.

Она была такая маленькая, что на карте мира даже не хватило места для ее названия: она там обычно присутствует под номером сорок семь. Аэропорт занимал одну половину страны, а небольшой непроходимый лес – другую.

Выгрузив ящик с Гориллой в аэропорту страны сорок семь, самолет полетел дальше. А Горилла вышел из ящика и с радостью поглядел в родное небо страны сорок семь. Под его ногами зеленела мягкая сорок седьмая трава, а над головой шелестели верхушки изящных сорок седьмых пальм и могучих сорок седьмых баобабов.

В аэропорту никто у Гориллы не спросил паспорта. В стране сорок семь вообще ни у кого не было никаких документов. Тут даже не было настоящего президента. Его роль исполняли все по очереди.

Горилла поднял сумку с матрешками и балалайками, которые он привез в подарок знакомым, и пошел в лес. От вида родных краев у него на глазах навернулись слезы размером с апельсины. У входа в непроходимый лес он встретил старого лесника Кумамбеле, что в переводе значит Ружьев.

– Ва! – удивился Кумамбеле. – Это ты?

– Я, – улыбнулся Горилла.

– Надолго к нам? – спросил лесник, совершив ритуальный танец приветствия.

– Мне нужно получить справку с места рождения, а то без нее мне не дают паспорт.

– Ва! – удивился Кумамбеле. – Зачем тебе паспорт? Скажи просто, кто ты такой, и все!

– Да понимаешь, в стране, где я теперь живу, не верят на слово, – вздохнул Горилла.

– Как! – изумился Кумамбеле. – Может, там и замки в двери врезают?

– Врезают, – подтвердил Горилла, – и в окна тоже.

– Слушай, зачем тебе возвращаться в такую страну? – не понял Кумамбеле. – Живи тут. Ни замков, ни паспортов. И погода всегда хорошая!

– Не могу, – вздохнул Горилла, – я уже там привык. У меня там друзья: генерал Чубриков, старшина Сапогов и другие.

– Ва! – удивился Кумамбеле. – Генерал-друг – это другое дело! Ладно, – сказал он, почесав спину под ружьем, – сегодня я как раз я президент по очереди. Я дам тебе справку.

И он на коре баобаба вырезал ножом справку о том, что Горилла родился в стране сорок семь во время сезона дождей, когда у него, Кумамбеле, в первый раз отелилась черная корова.

– Печать вырежи, – сказал Горилла, – а то не поверят.

– Ва! – изумился Кумамбеле. – Какие недоверчивые люди в этой стране! Ну ладно, вырежу тебе печать.

И он вырезал красивый герб в виде щита с перекрещенными под ним копьями.

Взяв справку и подарив Кумамбеле самую большую матрешку, Горилла отправился в лес навестить своих многочисленных родственников. Всю неделю он читал перед ними монолог Чацкого «Карету мне, карету!», а ровно через неделю, набрав фруктов для друзей, он снова сел в ящик с дырочками и вернулся в Москву.

В Москве Горилла разнес подарки по друзьям, отправил посылку с фруктами в ракетную и секретную часть, а потом занялся следующим пунктом получения гражданства.

Теперь Горилле предстояло собрать справки о том, что у него нет опасных для государства болезней. Особенно государство боялось туберкулеза. Поэтому первым делом Горилла отправился в туберкулезный диспансер.

– Зачем вам справка? – удивился главный врач, который слегка подкашливал по причине болезни туберкулезом. – Вы сами, как справка. А лицо у вас, как печать Министерства здравоохранения. Ну ладно, – вздохнул он, – поскольку у нас верят только бумагам, идите сдайте кровь и что там полагается в кабинете номер семь, а через неделю приходите за результатом анализов.

Сдав кровь и что полагается в кабинете семь, Горилла отправился за следующей справкой в кожный диспансер.

По прибытии туда Горилла с удивлением обнаружил, что все врачи диспансера поражены разными кожными болезнями, и особенно сильно – главный врач.

– Сапожник без сапог, – сказал он, и на его некрасивом, изъеденном оспой лицом появилась улыбка. Он даже не стал осматривать Гориллу. – Вот справка. По вам, в отличие от меня, сразу видно, что вы здоровы.

На другой день Горилла посетил невропатолога, страдавшего нервным тиком, и рентгенолога, облысевшего от облучения.

Затем, с еще мокрым рентгеновским снимком, он снова зашел в туберкулезный диспансер, забрал результаты анализов и вернулся в зоопарк.

Теперь оставалось самое сложное – заполнить форму для получения гражданства. На это у Гориллы ушло времени больше, чем на сбор всех справок: форма была написана таким туманным языком, что понять содержащиеся в ней вопросы было просто невозможно.

Промучившись с ней несколько дней, Горилла отправился за консультацией к сидящему в ОВИРе консультанту.

При виде вошедшего в кабинет Гориллы консультант оторвался от компьютера, где целыми днями играл в покер.

– Одну форму уже испортили? – сказал он с удовлетворением. – Учтите, сами вы ее никогда не заполните.

– Почему же ее тогда не сделать более понятной? – удивился Горилла.

– Потому что у нас при ОВИРе есть специальная фирма, которая заполняет формы за деньги. А если форма будет проще, все ее будут заполнять сами и брат начальника ОВИРа окажется без средств к существованию. Даже странно, что вы таких простых вещей не понимаете!

– Ну и порядки! – рассердился Горилла.

Он взял в ящике целый ворох форм и отправился домой. Горилла решил, что будет заполнять формы и носить их в ОВИР до тех пор, пока какую-нибудь не примут бесплатно.

Чтобы заполнить эти двадцать форм и наклеить на них фотографии, понадобилось еще две недели. Затем Горилла сложил все документы в папку и, прихватив рюкзак с провизией, отправился стоять в очередь.

В очереди его номер оказался тысяча сто сорок седьмым.

Особая табличка у входа в ОВИР сообщала, что прием документов у населения производится раз в неделю в течение часа. Несложные подсчеты показывали, что тысяча сто сорок седьмой номер доберется до дверей ОВИРа лишь к глубокой зиме. Дело осложнялось тем, что срок действия справок мог закончиться значительно раньше.

Конечно, была надежда, что за время четырехмесячного стояния у ОВИРа кого-нибудь свалит болезнь или кто-нибудь просто умрет от старости, в результате чего очередь пойдет быстрее. Но народ готовился к сдаче документов основательно, запасаясь лекарствами и теплыми вещами. Так что надеяться на несчастные случаи не следовало.

Стоять в очереди было скучно. Однако опытные люди не советовали выходить из нее даже на шаг. Очередь могла тут же сомкнуть свои ряды, и никакими силами нельзя было бы пробиться обратно. Оставалось одно развлечение – разговоры.

Из них, кстати, Горилла узнал, что стоять в очереди обязательно не всем. Достаточно поднести начальнику ОВИРа небольшой ценный подарок – и твоя форма, даже неправильно заполненная, будет принята сразу и в любой день. В очереди томились лишь те несчастные, у кого все деньги ушли на справки и кому по этой причине было нечего дарить начальнику ОВИРа.

А время между тем шло. Сначала опали первые листья, затем последние, и наконец выпал снег.

Где-то в начале зимы на грузовике с ракетной установкой «Град» Гориллу приехали навестить его старые друзья: сержанты Сутулый, Кривой и отец родной старшина Сапогов. Они хотели сказать спасибо за фрукты и посоветоваться насчет новой постановки на сцене ракетной части.

Узнав у директора зоопарка, что Горилла ушел сдавать документы на гражданство и вернется не скоро, ракетчики на том же грузовике отправились прямо к ОВИРу.

Не без труда они разыскали в очереди своего присыпанного первым снегом друга (он был уже триста семьдесят второй) и крепко обнялись с ним. Его рассказ о перипетиях, связанных с получением гражданства, привел ракетчиков в такой гнев, что они чуть не пустили в дело свою ракетную установку. С большим трудом Горилла уговорил их обойтись без разрушений, ведь вокруг ОВИРа находилось много архитектурных памятников, которые тоже могли пострадать. Посовещавшись, Сутулый и Кривой сняли с «Града» одну ракету и через отхлынувшую в стороны очередь потащили в кабинет начальника.

Увидев людей в погонах, да еще и с ракетой, начальник попытался спрятаться в железный сейф. Но он был так забит ценными подарками, что места для того, кому это все предназначалось, уже не осталось.

– Вот, – сказали Сутулый и Кривой, кладя ракету на стол начальника, – это вам ценный подарок. Мы слышали, здесь без него ничего не делается. Так что не побрезгуйте.

– Спасибо, конечно, но обычно имеется в виду нечто другое, – попытался намекнуть начальник, – что-то более компактное.

– Как говорится, чем богаты, – развел руками прирожденный актер Сутулый, который в свое время блистал в роли Короля Лира.

– Да вы не стесняйтесь, – добавил его не менее талантливый сослуживец, – берите. У нас этих ракет полный грузовик.

Бледный начальник невольно посмотрел в окно и действительно увидел там ракетную установку в полной боевой готовности, нацеленную прямо ему в форточку. Из окна машины приветливо махал отец родной старшина Сапогов.

– Давайте документы вашего друга. Я их сразу принимаю, без рассмотрения! – сказал начальник. – А если что не так, сам подправлю. Только унесите отсюда этот ценный подарок!

– И теперь принимать документы у людей вы будете не час в неделю, – сказал Сутулый, против обыкновения несколько выпрямляясь, – а каждый день. Ясно?

– А ценные подарки в какой-нибудь детский дом пожертвуйте, – добавил Кривой. – Не то мы вам по почте ядерную бомбу пришлем.

Всего через десять минут Горилла взамен своих многочисленных справок получил одну, что он теперь гражданин России, и вместе с друзьями на том же «Граде» поехал в паспортный стол. Там он без труда обменял справку на паспорт и, полный радости и других хороших чувств, вернулся в зоопарк.

Когда друзья прощались с Гориллой, Кривой вдруг хлопнул себя в кривоватый лоб.

– Елки-палки, про самое главное-то забыли! Мы ведь к Новому году «Сон в летнюю ночь» хотели поставить и приехали, чтобы по этому поводу с тобой посоветоваться.

Горилла посмотрел на свою фотографию в новеньком паспорте, подумал и ответил:

– Нет, мне кажется, надо ставить что-то более актуальное и отечественное. Например, «Ревизора». А Шекспира будем играть потом, когда у нас в стране все будет хорошо.

И все с ним согласились.

Заложник Горилла

В людях, которые под Новый год на грузовике подъехали к воротам секретной и ракетной части, террористов никто бы не узнал: все они были в веселых новогодних масках. В кузове с автоматами сидели Дед Мороз, Снегурочка и много-много снеговиков.

На воротах части, закрывая одного из двух двухголовых орлов, висела большая афиша:

«Впервые в нашей части! Пьеса Н. В. Гоголя “Ревизор”. В ролях: Хлестаков – старшина Сапогов, Городничий – Горилла, Жена Городничего – сержант Сутулый, Дочь Городничего – сержант Кривой, Бобчинский и Добчинский – сержант Загнутый и полковник Ампиров».

Дальше террористы прочесть не успели, потому что из караулки вышел солдат по фамилии Караульный.

– Опаздываете, – сказал он, – антракт уже был.

С этими словами он открыл ворота, и изумленные террористы въехали на территорию части.

Среди многочисленных фонтанов, беседок и прохладных гротов, переделанных из дзотов, они не сразу отыскали актовый зал. Когда террористы наконец вошли в него, на сцене уже происходила знаменитая немая сцена.

То, что они не увидели спектакль, и без того злых террористов разозлило еще больше.

– Всем оставаться на месте! – закричал террорист в маске Деда Мороза. – Это Новый год! То есть, тьфу, это вооруженный захват! Вы в руках террористической организации «Лиловые повстанцы»!

От этих слов немая сцена на сцене стала еще немее и распространилась на весь зал.

Первым в себя пришел Горилла, игравший Городничего. Покинув центральное место в выстроенной на сцене многофигурной композиции, он подошел к Деду Морозу.

– Надеюсь, вы отпустите женщин? – сказал он.

– Ладно, – согласился Дед Мороз, – пусть идут и разнесут вести о нашей силе и храбрости по всему миру!

Тут же Сутулый и Загнутый, исполнявшие роли Жены Городничего и его Дочери, спрыгнули со сцены и, стуча сапогами, побежали к воротам. Однако они не стали разносить вести о храбрости террористов по всему миру, а вместо этого бросились за помощью в соседнюю военную часть.

В актовом зале тем временем продолжался террористический акт.

– Так, ребята, – сказал Дед Мороз, стуча по сцене пулеметом, замаскированным под волшебный посох, – все остаются тут, а вы двое, – он показал на Городничего и одетого в модный сюртук Хлестакова, то есть Сапогова, – ведите нас на склад.

– На какой склад? – удивился Сапогов, за время спектакля сильно оторвавшийся от реалий военной жизни.

– На такой, где автоматы лежат.

– Ах, на этот!

Под конвоем атлетически сложенных снеговиков Хлестаков с Городничим вышли из актового зала и, не сговариваясь, пошли между статуй и бассейнов к дальнему складу, где с лихих времен коммерческой деятельности Сапогова и Вампирова лежали деревянные автоматы. Идти было довольно далеко, и чтобы скоротать время, Горилла решил завести с террористами непринужденную беседу.

– А почему вы именно лиловые повстанцы? – спросил он.

– Потому что повстанцы всех других цветов уже есть, – ответил Дед Мороз, а потом добавил: – Разговорчики!

Чем дальше они углублялись на территорию части, тем больше становилось статуй, тем они делались выше и тем сильнее сильней смыкались над головами. В конце концов террористы зашли в какое-то совсем дремучее место, где кроме Аполлонов и Венер ничего не было, а сами Аполлоны и Венеры оказались какой-то непомерной высоты.

– Дремучие места, – сказал Дед Мороз, оглядывая гигантскую ногу одного Аполлона. – Как же вы тут разбираетесь, куда идти?

– Очень просто, – объяснил Сапогов, – в штаб надо идти по Аполлонам. А в столовую – по Венерам.

– А по Зевсам?

– По Зевсам – в библиотеку.

Снеговики недоверчиво оглядывались, наставив автоматы на древних неодетых богов. При взгляде на них террористам становилось зябко, хотя маски у них были зимние, на толстой меховой подкладке.

– Ну вот и склад, – сказал Горилла, подходя к длинному зданию, притулившемуся у огромной пятки одного Зевса. – Просто ломится от автоматов.

– Берите на здоровье! – поддакнул Сапогов, гостеприимно открывая двери склада. – Автоматы совсем новенькие. Из них даже никто не стрелял ни разу.

Террористы стали охапками хватать автоматы и нагружать в вызванный по рации грузовик.

– Надо же, какие легкие! – удивился один снеговик. – Наконец-то научились делать!

– Новая модель, – объяснил Сапогов, – Калашникова-Сапогова.

Потом он подошел поближе к Горилле и шепнул:

– Сколько трудов и сил потрачено на эти автоматы. В них вся моя молодость!

Закончив погрузку оружия, Дед Мороз отряхнул рукавицы от щепок и сказал:

– А теперь показывайте, где у вас ракеты.

– Какие ракеты? – удивился Сапогов. – У нас есть ракетки в спортзале.

– Что?! Ты мне давай зубы не заговаривай, – сказал Дед Мороз, из-под пластмассовой бороды которого виднелась другая, настоящая. – А ну веди, куда сказал!

– Вы, конечно, не поверите, – ответил примирительно Горилла. – Но мы правда не знаем, где ракеты. Часть-то секретная, и где ракеты – секрет.

– Ах, не знаете? – закричал Дед Мороз, срывая с плеча автомат. – Сейчас быстро вспомните!

Но старшина Сапогов совсем не испугался. Он вел себя, как настоящий русский солдат.

– Стреляй! – крикнул он, разрывая на себе модный сюртук с искрой. – Стреляй, Дед Мороз недобитый!

Но Дед Мороз, сначала и правда порывавшийся выстрелить в Сапогова из деревянного автомата, потом решил, что этим он только осложнит дело.

– Тогда мы вас будем пытать страшными пытками, пока не сознаетесь! – проскрежетал он из-под маски. – Эй, снеговики, то есть, тьфу, эй, повстанцы, хватай этих!

– Нас пытать?! – Сапогов огласил окрестности демоническим смехом. – Нас, военных, государство всю жизнь пытает плохим жильем и низкой зарплатой, где уж с ним тягаться каким-то снеговикам!

Поняв, что силой от Сапогова ничего кроме демонического смеха не добьешься, Дед Мороз вздохнул и стал совещаться о дальнейших действиях со Снегурочкой, у которой на мощном плече лежал гранатомет.

– Ну вот что, – сказал наконец Дед Мороз, – давайте сыграем в карты, – он вынул из кармана колоду и соблазнительно ею потрещал. – Вы выиграете – ракеты ваши, а если мы – наши. Идет?

– Мы в карты не играем, – ответил Сапогов, завязывая развязавшийся в пылу разговора бант. – Даже и не предлагайте.

– А во что же вы играете? – развел варежками Дед Мороз.

– В хоккей играют настоящие мужчины! – гордо сказал Сапогов.

– Но предупреждаю, – добавил Горилла, у нас очень сильная команда.

– Ладно, – вздохнул Дед Мороз, чувствуя, что террористический акт все больше идет не по тем рельсам. – Делать нечего. Хоккей, так хоккей.

Узнав о том, что сейчас на стадионе будут играть на ядерную бомбу, зрители и террористы толпой высыпали из актового зала и заняли место на трибунах. Там они разделились на две группы болельщиков: одна в масках и с оружием, другая без того и другого.

Тем временем соперничающие команды надели коньки, сложили свои лорнеты и автоматы на лавочки, чтобы не мешали играть, после чего выкатились на голубой лед.

Команда Деда Мороза, несмотря на свою явно зимнюю экипировку, на коньках стояла из рук вон плохо. Снеговики опирались на клюшки, как на костыли, и передвигались в основном вдоль бортов, где была размещена реклама новой ядерной ракеты «Булава». Зато гоголевские персонажи, вопреки своей принадлежности к светскому обществу, лихо летали по ледяному полю, орудуя клюшками. Причем лучше всех клюшкой орудовал как раз Городничий – по Гоголю человек пожилой и грузный. Впрочем, полузащитники Бобчинский и Добчинский не отставали.

Рядовой Караульный, исполняя роль судьи, свистнул в дуло автомата, одолженного ему для этих целей террористами. Игра началась.

В первом периоде команда «Ревизора» забивала в среднем по голу в минуту, а во втором – по два. К середине игры стало ясно, что террористам бомбы не видать, как своих ушей. Снегурочка бесполезно металась в воротах, цепляясь пластмассовым кокошником то за штанги, то за перекладину.

Пока все были заняты матчем, сидевший на скамейке запасных Хлестаков, то есть Сапогов, незаметно, как умел только он, заменил сложенные на лавочках настоящие автоматы деревянными, а гранаты – такими же по виду новогодними хлопушками.

К концу второго периода ракетчики забили столько шайб, что Караульный сбился со счета и стал считать десятками. Наконец отмахавшаясебе руки тройка Городничего, Бобчинского и Добчинского отправилась на скамейку запасных, а на смену им выкатились Хлестаков, судья Ляпкин-Тяпкин и попечитель богоугодных заведений Артемий Филиппович Земляника. Террористы также ввели в игру новые силы, но это им не помогло. Для итогового счета просто не хватило место на табло, а террористы так выдохлись, что их можно было брать голыми руками.

Тут неожиданно заскрипели зеленые ворота и в них с лязгом въехали танки из соседней военной части. На броне с автоматами в руках сидели Жена Городничего и его Дочка.

Увидев танки, террористы схватили деревянные автоматы и попытались отстреливаться. Но те, хотя и потрескивали от мороза, вместо пуль сыпали только какую-то труху. Поняв, что игра проиграна не только в смысле хоккея, но и во всех остальных смыслах, Дед Мороз схватил с лавочки гранату и, крикнув: «За дело лиловых повстанцев!», дернул чеку, явно намереваясь взорваться. Но граната, обдав Деда Мороза синей пылью, взлетела в воздух и там рассыпалась красивыми цветными звездами. Вампиров и Сапогов, клеившие хлопушки к Новому году, чисто машинально придали им вид гранат.

Под веселые взрывы фейерверка обессиленных двойным поражением террористов увели в грузовик, а потом отвезли в тюрьму, где они и справили Новый год.

А бойцы секретной и ракетной части вынесли на лед столы, накрыли их и устроили веселый пир. До самого утра Сапогов с Вампировым запускали в небо петарды, похожие на гранаты, бомбы и мины, а солдаты пели и танцевали с Женой и Дочкой Городничего, которые лихо отплясывали, гремя по льду кирзовыми сапогами.

И всем, кроме террористов, было очень хорошо!

Миротворец Горилла

Однажды к клетке Гориллы подъехала черная и иностранная машина с химической формулой на двери. Однако, присмотревшись как следует, Горилла понял, что это не формула, а надпись «ООН».

Из машины вышел военный в форме генерала Соединенных Штатов и переводчик в штатском. Генерал жевал на ходу специальную армейскую жвачку и время от времени надувал из нее пузыри, похожие то на мины, то на бомбы.

– Здравствуйте, – сказал генерал, протягивая Горилле руку.

– Здравствуйте, – перевел переводчик.

– Здравствуйте, – ответил Горилла, пожимая все протянутые ему ладони.

– Это господин Майор, – представил переводчик седого военного.

– Майор? – удивился Горилла. – А почему же он в форме генерала?

– Да нет, Майор – это его фамилия, а по званию он как раз генерал.

Надо сказать, переводчик этот был высшего класса. Переводя слова генерала, он даже вслед за ним несколько седел, а когда говорил за Гориллу, то немного обрастал шерстью. Поэтому посетителям казалось, что в клетке то два генерала, то две гориллы.

– Прошу садиться, – пригласил Горилла.

Гости сели на чурбачки посреди клетки и посмотрели на посетителей, которых всегда много толпилось перед клеткой с Гориллой. Одни из них стали строить рожи генералу Майору, другие – переводчику.

Горилла тем временем собрал набросанные посетителями фрукты и гостеприимно сложил перед гостями.

– Угощайтесь!

Генерал вынул изо рта жвачку, налепил ее на погон и принялся за еду. Правда, многие фрукты были надкусанными, но генералу во время боевых действий в разных частях Земли и не такие «фрукты» есть приходилось. Особое предпочтение он отдавал гранатам, потому что они действительно напоминали военные гранаты.

– Мы вот по какому поводу к вам приехали, – сказал генерал Майор, возвращая жвачку на место постоянного пребывания. – Я командую ограниченным контингентом сил ООН на территории Африки…

– Да? А почему это делаете вы, генерал США?

– Ну вы же неглупый человек, вернее горилла, и должны понимать, кто на самом деле командует в ООН!

– Теперь, кажется, я понимаю. Продолжайте, пожалуйста.

– Так вот, недавно в Африке произошел вооруженный конфликт.

– Что вы говорите? – заволновался Горилла. – А чем он был вооружен?

– Преимущественно холодным оружием.

– Откуда холодное оружие в Африке? – развел руками Горилла. – Там же тепло!

– Ну, это только так говорится, – объяснил генерал Майор, – а на самом деле оно, конечно, было горячее, нагретое солнцем. В основном в качестве оружия использовались палки и дубинки.

Тут кто-то бросил палку, целясь в иностранного генерала, но Горилла успел во время ее перехватить.

– Какой замечательный экземпляр! – восхитился Горилла, осмотрев свой улов. – У меня, знаете ли, собралась большая коллекция предметов, которыми посетители бросают в зверей! – сказал он. – У меня даже есть прут, которым дразнил обезьяну генерал-губернатор в день открытия зоопарка! А есть голова сахара, которую бросил городской голова в голову верблюда!

– Надо же, сколько голов! – удивился генерал, глядя на постоянно меняющихся посетителей перед клеткой. – Но вернемся к Африке. Вы же знаете, что в центральной части этого континента есть скопление небольших стран…

– Да, их там много, – кивнул Горилла.

– Так вот, конфликт, о котором я говорю, произошел между странами сорок девять и пятьдесят.

– Это же как раз рядом с моей родной страной сорок семь! – еще больше встревожился Горилла. – А какова причина конфликта?

– Точно неизвестно, – ответил генерал, – но если ничего не предпринять, прольется много такого, чему лучше бы не проливаться. Ну, вы меня понимаете.

Горилла кивнул, показывая, что понимает.

– По данным нашей разведки, кое-какие иностранные фирмы, в том числе американские, уже начали некрасивые переговоры о поставке конфликтующим сторонам ракет. А я хоть и американский генерал, но категорически против этого! – Он воинственно хлопнул пузырем. – Но с другой стороны, – добавил генерал задумчиво, – надо же им куда-то девать свои ракеты! Каждый зарабатывает деньги, как может. А в нашей самой свободной в мире стране свобода коммерции главнее всех прочих свобод! Хотя в данном случае это скорее минус.

– Да?

– Конечно! Ведь если так пойдет дальше, то скоро конфликтующие стороны будут конфликтовать уже не палками, а ракетами! Это бы еще ничего, если б страны были большими и великими, как наши Соединенные и Американские Штаты! Но ведь в той части Африки стран, как сельдей в бочке, и ракетой даже опытному стрелку трудно попасть в нужную. А значит, конфликт из локального быстро станет континентальным!

– Вряд ли, – не согласился Горилла. – Там страны бедные, у них денег на ракету не хватит.

– Вы сильно отстали от жизни, – покачал головой через переводчика генерал Майор, – сейчас на ракеты предоставляются широкие кредитные программы. Их можно покупать под низкие проценты и с большой рассрочкой! Оформление требует минимум документов. Например, в нашей самой свободной в мире стране любое оружие продается свободно! В том числе ракеты! У нас в Соединенных и Американских штатах ракету средней дальности можно в любом магазине по водительским правам купить. Правда, на межконтинентальную уже нужны паспорт и медицинская справка. А ракеты малой дальности легко приобретаются через интернет. Кроме того, в магазинах регулярно случаются сезонные распродажи!

– Все это, конечно, хорошо, – сказал Горилла, – но это же и очень плохо!

– Что делать! Мы не можем отнимать у наших граждан свобод, какими бы они ни были, в том числе свободу на запуск ракеты. Мы – страна неограниченных возможностей! – Генерал торжественно хлопнул очередным пузырем, похожим на бомбу. – Но так уж получается, что в данном случае нам может помочь только иностранец. Я говорю, конечно, о вас.

– Обо мне? – спросил Горилла, наморщив лоб. – А при чем тут я? В мире много и других иностранцев. Их, я бы даже сказал, значительно больше, чем американцев!

– Понимаете ли, совет безопасности ООН при непосредственном руководстве одного известного вам Белого Дома решил послать в зону вооруженного палками конфликта миссию «голубых касок», то есть ограниченный миротворческий контингент…

– А что это такое?

– Сейчас объясню. Обычно этот контингент формируется из солдат разных стран, кроме американских. Вы же знаете, как мы бережем жизни своих граждан! Мы никогда напрасно ими не рискуем, если только речь не идет о возможном захвате месторождений нефти и газа. Тогда, конечно, приходится рисковать. Но в данном случае мы можем получить контроль только над банановыми и ананасовыми месторождениями! А рисковать солдатами за фрукты нам категорически запрещает наша великая конституция! Тем не менее, даже в этих тяжелых условиях мы стараемся принимать посильное участие в сохранении мира на Земле и предоставляем «голубым каскам» самое современное американское оружие! Тем более что это, говоря между нами, неплохой заработок! – Генерал снова хлопнул пузырем, на этот раз принявшим сложную форму автомата. – Но тут есть одна проблема. Дело в том, что существует определенная формула, по которой рассчитывается, сколько человек нужно отправить в ту или иную горячую точку.

– Формула? – удивился Горилла, никаких формул от генерала не ожидавший.

– Да. Мы подставляем в эту формулу площадь страны, численность населения, делим, умножаем и получаем количество миротворцев, которое имеем право послать в горячую точку. Так вот, государства в Центральной Африке, как я уже говорил, очень маленькие, и по этой формуле выходит, что в зону конфликта между странами сорок девять и пятьдесят мы можем послать всего одного человека! А это получается какой-то уж очень ограниченный контингент!

– Действительно, маловато, – почесал в затылке Горилла.

– Но потом мы подумали, что толку от одного человека там все равно не будет, и решили попросить, чтобы туда поехали вы. Во-первых, вы знакомы с военным делом, а во-вторых, знаете местный язык и, что немаловажно, обычаи. В-третьих, вы не американец, а значит, ничто не мешает нам рискнуть вашей жизнью! Впрочем, не беспокойтесь, мы подумали о вашей безопасности, – генерал Майор вынул из портфеля каску небесного цвета и соблазнительно повертел ею на солнце. Каска бросала голубых солнечных зайчиков в посетителей и заставляла их жмуриться.

– Красивая? Она будет ваша, если вы согласитесь.

– Ну что же, – решил Горилла, – каска действительно красивая, и я, пожалуй, соглашусь.

Тут же генерал под гимн ООН, который был записан у него на телефоне, надел каску на Гориллу. При этом он хлопал пузырями так громко, что получалось нечто вроде салюта. Надо сказать, генерал произвел Гориллу в миротворцы очень вовремя. Как раз в этот момент кто-то из посетителей швырнул в него яблоком. Отскочив от каски, оно улетело в космос и там сбило спутник-шпион, который принадлежал российской контрразведке и следил за встречей генерала с Гориллой. Контрразведке пришлось идти на новые непредвиденные расходы и поспешно запускать еще один спутник. А пока он выходил на орбиту, генерал дал Горилле два билета на самолет и миротворческий мандат, разрешавший ему действовать в зоне конфликта по своему усмотрению.

– Ну, – сказал генерал, пожав руку Горилле, – удачи, сынок!

Горилла хотел сказать по привычке: «Служу России», но потом поправился:

– Служу Отечеству! – а какому именно, он не стал уточнять.

Прилетев в Танзанию, где находился главный африканский офис ООН, Горилла нанял повозку с буйволом и вклинился в скопище мелких стран, начинавшееся сразу за танзанской границей. За несколько часов он пересек тридцать два государства, с четырнадцатого по сорок шестое. Наконец, после нескольких часов тряски по колдобинам, он прибыл в свою родную сорок седьмую страну.

Наскоро приняв от друзей плод хлебного дерева с солью, которым тут встречают всех дорогих гостей, Горилла направился в зону вооруженного палками конфликта.

В зоне конфликта пыль стояла столбом, коромыслом и прочими, иногда очень замысловатыми, фигурами. Однако, вопреки уверениям генерала Майора, теперь конфликт был вооружен уже не только палками, но и лопатами, мотыгами и другим сельскохозяйственным инвентарем.

Несмотря на протесты военных, ООН ввело запрет на поставку вооружения в этот регион. Но предприимчивые милитаристы не растерялись. Под прикрытием небольших сельскохозяйственных фирм они начали поставлять конфликтующим сторонам мотыги ближнего боя, поливалки со снайперским прицелом и тяжелые бронеплуги.

Горилле еще повезло, что он был в каске. Едва он попал в зону конфликта, как сразу получил по голове удар цепом, а потом еще струю снайпера, притаившегося с поливалкой на баобабе.

Из зоны конфликта то и дело отползали раненые, а их место тут же занимали новые крестьяне. Желающих постоять за честь своих государств было так много, что все они просто не могли поместиться на коротком отрезке общей границы, и им приходилось вступать в бой в порядке живой очереди. Западные военные, замаскированные под восточных купцов, только успевали продавать крестьянам новые модернизированные мотыги и лопаты. В общем, этот конфликт был хорошо отлажен и поставлен на прочную коммерческую основу.

Поняв, что в одиночку он тут ничего не сделает, Горилла отправился за подмогой к своим родственникам из приграничного леса. Те, не откладывая дела в долгий ящик, сплели из лиан полицейские щиты, каски и с помощью них наконец растащили конфликтующие стороны в стороны.

Когда столбы и коромысла пыли развеялись, Горилла вдруг с удивлением увидел, что на границе лежит человек. Ноги его находились в стране пятьдесят, а голова, руки и все остальное – в стране сорок девять. Вокруг головы и груди его был сколочен ящик с надписью «Тюрьма».

Горилла предъявил конфликтующим сторонам свой миротворческий мандат, после чего потребовал объяснить, что тут происходит.

Конфликтующие стороны еще немного покричали, после чего принялись объяснять.

– Началось все с того, – сказали хором жители страны пятьдесят, – что Мбабве понес ананас своей больной бабушке Мгулу. Но вдруг он споткнулся о корень баобаба, упал и залез руками и головой в страну сорок девять…

– Этот негодяй Мбабве нарушил нашу священную границу! – воинственно замахали лопатами жители страны сорок девять.

– Но он нарушил ее только по грудь! – ответили жители страны пятьдесят, размахивая в ответ мотыгами. – Это не считается!

– Это не считалось бы, если б он не пронес контрабанду!

– Контрабанду? – спросил Горилла, сдвинув на затылок помятую каску. – Какую контрабанду?

– Когда Мбабве упал, у него из рук выкатился ананас и укатился в страну сорок девять. Но это произошло случайно!

– Нет, это было подстроено! – закричали жители страны сорок девять. – Сначала он должен был оформить этот ананас по всем правилам, заплатить налог, а потом уже падать!

В воздух снова взметнулись мотыги, на баобабах зашевелились поливальные снайперы. Но Горилла кивнул своим многочисленным родственникам, и те быстренько всех разоружили.

– Что было дальше? – спросил он.

– Дальше, – сказали разоруженные жители страны сорок девять, – мы задержали верхнюю часть Мбабве и согласно закону поместили в тюрьму.

– А контрабанду?! – закричали жители страны пятьдесят, вхолостую маша руками. – Что вы сделали с контрабандой?

– Контрабанда, как и полагается по закону, была уничтожена.

– Эти проходимцы съели ананас бабушки Мгулу!

– Нужен нам ваш ананас! Мы вообще не едим ананасы! Мы едим только бананы, потому что мы крупнейшая банановая держава в мире!

– А мы крупнейшая ананасовая держава! И терпеть не можем ваши противные бананы!

Военные хотели воспользоваться очередным витком напряженности и подвезти новую порцию мотыг. Но по приказу Гориллы его родственники схватили военных за шкирки и отправили окучивать модернизированными мотыгами банановые и ананасовые плантации.

– А почему же вы полностью не посадите его в тюрьму? – спросил тем временем Горилла, указав на Мбабве. – Чего он тут лежит?

– Но ведь задняя часть Мбабве находится в стране пятьдесят! – развели двумя сотнями рук жители страны сорок девять. – Чтобы пересечь границу, ей нужно сначала оформить необходимые документы. А как она может это сделать, если голова и руки Мбабве находятся в тюрьме?

– М-да! – почесал подбородок Горилла. – Задача! Но интересно узнать, что по этому поводу думает сам Мбабве?

– Не получится, – покачали сотней голов жители страны сорок девять. – В тюрьме сейчас тихий час, а там жесткий распорядок дня!

Приложив ухо к стене тюрьмы, Горилла действительно услышал храп заключенного. Иногда Мбабве вздрагивал во сне, покачивая надетым на него зданием тюрьмы.

– Действительно, сложное дело! – сказал Горилла. – Тут надо подумать.

И он стал бродить из страны сорок девять в страну пятьдесят, что ему вполне позволял сделать миротворческий мандат.

– У нас есть только один выход, – сказал в конце концов Горилла.

– Какой же? – с любопытством спросили жители двух стран.

– Мы объявим Мбабве независимым государством! Затем он установит дипломатические отношения с обеими вашими странами, после чего сможет спокойно передвигаться из одной страны в другую, как посол себя самого! Это же, кажется, не нарушает ваши законы?

Конфликтующие стороны переглянулись через границу и почесали несколько сотен кудрявых затылков.

– Надо спросить у богов! – осенило кого-то. – Они лучше знают законы и скажут, нарушает или нет!

Жители каждой страны вызвали своих шаманов, и те, сплясав у границы на горячих углях и воскурив священные травы, сказали, что не нарушает.

Тут же на границу стран сорок девять и пятьдесят были созваны послы всех окрестных государств с седьмого по шестьдесят третье, после чего в торжественной обстановке с проснувшегося наконец Мбабве сняли тюрьму. Его накормили и признали отдельным государством. А потом ему все вместе придумали флаг, где был изображен портрет Мбабве, и гимн, который переводится примерно так:

Я – Мбабве, великая страна!

Я простираюсь от горизонта до горизонта!

Поля мои обильны, леса могучи, а реки глубоки!

И если враг задумает нарушить мои границы,

То получит достойный отпор!

После этого Мбабве установил дипломатические отношения со странами сорок девять и пятьдесят, а также с государствами всех присутствующих послов, предоставив им свои верительные грамоты, вырезанные на коре баобаба.

А затем был великий праздник, который длился четыре луны. На этом празднике был съеден весь фруктовый запас обеих держав.

Горилла, поднимая очередной заздравный банан, поблагодарил присутствующих за понимание и сказал, что надеется на прочный мир в этом регионе. Сидящие за столами также подняли несколько сотен бананов и прочих фруктов и сказали, что он может в этом не сомневаться. А если что, они обратятся прямо к нему.

Пожелав странам Центральной Африки процветания, Горилла на прощание принял подарочный ананас, инкрустированный редкими дикими бананами, и отправился на повозке с буйволом через тридцать два государства в Танзанию, а потом самолетом – в Россию.

Хотя в будущем никаких военных конфликтов с участием Гориллы не предвиделось, голубую каску он оставил себе. Во-первых, на память, а во-вторых, для защиты от яблок и апельсинов, которые ежедневно швыряют в него посетители зоопарка.

А Мбабве с тех пор только и занимается тем, что устанавливает со всеми странами дипломатические отношения. Недавно он установил дипломатические отношения и с Россией. Теперь он часто бывает в Москве и навещает в зоопарке Гориллу, в качестве чрезвычайного и полномочного посла своей великой страны. Там они вместе едят африканские фрукты и поют чуть подправленную песню:

Мы – две великие страны!

Наши поля обильны, леса могучи, а реки глубоки!

И если враг задумает нарушить наши границы,

То получит достойный отпор!

Content

Станислав Востоков
Рядовой Горилла (сборник)
Сказки для детей допризывного возраста

Рядовой Горилла

Гражданин Горилла

Заложник Горилла

Миротворец Горилла