Кэйтлин О’Райли

Рождественский подарок

Двенадцать дней Рождества[1]

В первый день Рождества

Послала мне любовь моя верная

Куропатку на грушевом дереве.

Во второй день Рождества

Послала мне любовь моя верная

Двух горлиц

И куропатку на грушевом дереве.

На третий день Рождества

Послала мне любовь моя верная

Трех куриц французских,

Двух горлиц

И куропатку на грушевом дереве.

На четвертый день Рождества

Послала мне любовь моя верная

Четырех птиц говорящих,

Трех куриц французских,

Двух горлиц

И куропатку на грушевом дереве.

На пятый день Рождества

Послала мне любовь моя верная

Пять колец золотых,

Четырех птиц говорящих,

Трех куриц французских,

Двух горлиц

И куропатку на грушевом дереве.

На шестой день Рождества

Послала мне любовь моя верная

Шесть гусынь, яйца несущих,

Пять колец золотых,

Четырех птиц говорящих,

Трех куриц французских,

Двух горлиц

И куропатку на грушевом дереве.

На седьмой день Рождества

Послала мне любовь моя верная

Семь плавающих лебедей,

Шесть гусынь, яйца несущих,

Пять колец золотых,

Четырех птиц говорящих,

Трех куриц французских,

Двух горлиц

И куропатку на грушевом дереве.

На восьмой день Рождества

Послала мне любовь моя верная

Восемь молодых кормилиц,

Семь плавающих лебедей,

Шесть гусынь, яйца несущих,

Пять колец золотых,

Четырех птиц говорящих,

Трех куриц французских,

Двух горлиц

И куропатку на грушевом дереве.

На девятый день Рождества

Послала мне любовь моя верная

Девять танцующих леди,

Восемь молодых кормилиц,

Семь плавающих лебедей,

Шесть гусынь, яйца несущих,

Пять колец золотых,

Четырех птиц говорящих,

Трех куриц французских,

Двух горлиц

И куропатку на грушевом дереве.

В десятый день Рождества

Послала мне любовь моя верная

Десять прыгающих лордов,

Девять танцующих леди,

Восемь молодых кормилиц,

Семь плавающих лебедей,

Шесть гусынь, яйца несущих,

Пять колец золотых,

Четырех птиц говорящих,

Трех куриц французских,

Двух горлиц

И куропатку на грушевом дереве.

В одиннадцатый день Рождества

Послала мне любовь моя верная

Одиннадцать играющих трубачей,

Десять прыгающих лордов,

Девять танцующих леди,

Восемь молодых кормилиц,

Семь плавающих лебедей,

Шесть гусынь, яйца несущих,

Пять колец золотых,

Четырех птиц говорящих,

Трех куриц французских,

Двух горлиц

И куропатку на грушевом дереве.

В двенадцатый день Рождества

Послала мне любовь моя верная

Двенадцать барабанщиков,

Одиннадцать играющих трубачей,

Десять прыгающих лордов,

Девять танцующих леди,

Восемь молодых кормилиц,

Семь плавающих лебедей,

Шесть гусынь, яйца несущих,

Пять колец золотых,

Четырех птиц говорящих,

Трех куриц французских,

Двух горлиц

И куропатку на грушевом дереве.

Глава 1

Признаки сезона

Лондон

Сентябрь 1878 года

– Ты окажешь мне услугу, Джеффри? – спросил Люсьен Синклер, маркиз Стэнклиф.

– Зависит от того, какая услуга. – Лорд Джеффри Эддингтон лениво улыбнулся своему старинному и самому близкому другу. Он вольготно раскинулся в большом кожаном кресле и положил длинные ноги на обитую тканью скамеечку, чувствуя себя в великолепном кабинете Люсьена как дома. – Как здорово вернуться!

– Как здорово снова тебя видеть, – сказал Люсьен. – Все по тебе скучали.

– Конечно, скучали. – Большую часть года Джеффри провел по делам во Франции и только что вернулся в Лондон. – Так эта услуга… – поторапливал он Люсьена. – В чем она заключается?

– Это довольно важно… – Люсьен заколебался, вид у него сделался несколько неловкий. – Кое-что, что только тебе по силам. И мне нужна твоя предельная сдержанность.

– Звучит серьезно. – Синие глаза Джеффри прищурились, ленивая улыбка исчезла.

– Дело в том… – неохотно начал Люсьен. – Я не знаю, как ты к этому отнесешься.

– Ну, не тяни, – наклонил голову Джеффри.

– Мне нужно, чтобы ты приглядывал за Иветт, пока мы будем в Америке, – попросил Люсьен.

– Ты шутишь, – заморгал Джеффри.

– Хотел бы я, чтобы это была шутка. – Рот Люсьена сжался в мрачную линию.

– Ничего не понимаю. – Джеффри выпрямился в кресле, в котором ему стало вдруг не так удобно, как еще минуту назад. – Разве она не отправляется в Нью-Йорк с тобой и Колетт?

Нахмурившись, Люсьен покачал головой:

– Я был бы очень рад, если бы она отправилась со мной и Колетт, но Иветт решительно настроена остаться в Лондоне без нас.

– Это нелепо! – Джеффри задумался над разумностью позволить Иветт Гамильтон, младшей из пяти сестер, остаться в Девон-Хаусе без родственников. Это немыслимо. – Тебе следовало настоять, чтобы она поехала с вами.

– Поверь, я старался, но ты знаешь Иветт не хуже меня. – Люсьен тяжело вздохнул, сдаваясь. – Она частенько бывает такой же упрямой, как все женщины из семейства Гамильтон. Иветт вбила себе в голову, что останется, и моя жена уже разрешила ей это. Я, естественно, не могу бороться с ними обеими. Иветт не глупа, но мне не нравится оставлять ее здесь.

– Но кто будет с ней? Кто станет о ней заботиться? – спросил Джеффри, изумленный таким поворотом событий.

– Полетт и Деклан, как обычно, до Рождества останутся в Ирландии, миссис Гамильтон любезно согласилась приехать из Брайтона и пожить с дочерью в Девон-Хаусе. Так что Иветт не будет одна в доме. Тетя Сесилия и дядя Рэндалл, хоть я лично и не питаю к ним особой симпатии, согласились сопровождать ее на всякие светские мероприятия. На самом деле они с нетерпением этого ждут, надеясь успешно сосватать ее. И, конечно, Лизетт и Куинтон тоже в городе, но Лизетт недавно родила, так что на их помощь особо рассчитывать не приходится. – Люсьен замолчал, пристально глядя на друга. – Ты понимаешь, о чем я говорю, Джеффри. Мне здесь нужен кто-то, кто узнает, что на самом деле происходит. – Он многозначительно посмотрел на Джеффри. – Последи за ней.

Да, Джеффри прекрасно понимал, что его друг имеет в виду. Со всеми барышнями Гамильтон, с этим квинтетом чудесных особ, которые стали ему теперь как сестры, происходило одно и то же. Так или иначе Джеффри приходилось годами опекать каждую из них, и они выросли, доверяя ему. Ну и слава Богу!

Теперь Иветт одна осталась незамужней, и за ней больше обычного нужно присматривать. С мягкими белокурыми волосами и искрящимися голубыми глазами, хорошенькая маленькая Иветт всегда была очаровательной, игривой светской особой, полной романтических идеалов и радужных грез. Она хотела жить жизнью принцессы. Необъяснимо, что после двух светских сезонов она тем не менее оставалась одинокой. Джеффри задавался вопросом, какова причина этого. Почему его маленькая Иветт до сих пор не замужем? Почему какой-нибудь достойный аристократ не увлек ее и не сделал своей женой? Иветт была бы достойной парой любому мужчине, поскольку очень красива, хорошо образована и совершенно очаровательна.

Хотя Джеффри не видел ее несколько месяцев, он знал Иветт с тех пор, когда она была девочкой, и считал ее самой поразительной из сестер Гамильтон.

Он вернулся в Лондон только сегодня утром, долгими месяцами работы во Франции сама мысль о воссоединении со всеми в Девон-Хаусе поддерживала его дух. Эта чудесная семья стала для него большим, чем они думают. А Иветт… что ж, маленькая Иветт Гамильтон занимала особое место в его сердце.

– Ты знаешь, почему она так настаивает на том, чтобы остаться в Лондоне?

– Нет. – Люсьен снова многозначительно посмотрел на него. – Но я уверен, что ты быстро выяснишь, что у нее за причина. Или кто.

– Так ты считаешь, что на горизонте кто-то есть?

– Таковы мои предположения, – беспомощно пожал плечами Люсьен. – Но она ни словом мне о нем не упомянула. Ни мне, ни Колетт.

Да, новости удивительные. Иветт всегда была помешана на романах и любила откровенно поведать о своих романтических устремлениях. Почему теперь она так секретничает? Что случилось? И кто привлек ее внимание настолько, что она отказалась от путешествия через Атлантику к сестре в Нью-Йорк? Это совсем не похоже на Иветт. Какова действительная причина ее тайны? Она попала под чары недостойного ее джентльмена? Человека с сомнительным прошлым или запятнанной репутацией?

Кто-то определенно вызвал интерес Иветт, и эта таинственность казалась Джеффри дурным предзнаменованием. Беспокойство иголочками кольнуло его, хотя ему не хотелось говорить об этом Люсьену. Не нужно усугублять его тревогу, он и без того беспокоится, оставляя свою самую младшую свояченицу, по существу, одну в огромном городе.

– Так ты поможешь? – спросил Люсьен.

– Да, конечно. Я присмотрю за Иветт, – пообещал Джеффри. Он не мог отказать другу детства. Они с Люсьеном стояли друг за друга с тех пор, как мальчишками учились в Итоне, связанные несчастьем, обрушившимся на их семьи. Они были близки как братья. Он для Люсьена все что угодно сделает. Какие сомнения?

Кроме того, Джеффри никогда не мог безразлично относиться к сестрам Гамильтон, и уж тем более к милой маленькой Иветт. Он с радостью и готовностью отдал бы за них жизнь. И, честно говоря, стал бы присматривать за Иветт и без просьбы Люсьена.

– Спасибо, – с облегчением в голосе сказал Люсьен и вручил Джеффри стаканчик бурбона. – Вот, – с мрачным смешком добавил он, – наверное, тебе это понадобится.

– Вижу, ты собираешься с визитом к Джульетт. Так что тебе это понадобится больше, чем мне, – с насмешливой улыбкой возразил Джеффри. – Забирай всю бутылку.

Джеффри и Люсьен расхохотались, поскольку Джульетт Гамильтон не раз давала им обоим повод лишиться сна. Однако вторая из сестер Гамильтон решительно утихомирилась, выйдя замуж за капитана Харрисона Флеминга, и счастливо осела в Америке.

– Нет, дружище. – Лицо Люсьена сделалось серьезным. – Я оставлю бутылку тебе. Не знаю, что Иветт затеяла, но если кто-то и может довести человека до неумеренного возлияния, так это она.

Джеффри согласно наклонил голову.

– Насчет этого ты более чем прав. – Девушка слишком хорошенькая и слишком романтичная, она редко поступает рационально.

– Что бы ты ни делал, – с ноткой торжественности в голосе добавил Люсьен, – не позволяй Иветт догадаться, что я просил тебя об этом. Будь тонким в наблюдениях за ней. Достаточно малейшего проявления властности, и барышня взбунтуется и превратится в настоящую упрямицу. И тогда с ней уже не сладишь.

– Я не идиот, Люсьен. Она пятая из сестер Гамильтон и не первая моя подопечная. Разве я не помог остальным благополучно выйти замуж? Я знаю, как справиться с этой ситуацией. – По крайней мере Джеффри думал, что знает. Он для Иветт словно старший брат. И может справиться с юной девушкой вроде нее. – Так что отдыхайте с Колетт в Америке. И не думайте о том, что происходит здесь. Я прослежу, чтобы Иветт не свернула на сомнительный путь и не совершила какой-нибудь большой глупости. – Джеффри в насмешливой тревоге поднял брови. – Хотя если она последует примеру своих старших сестриц, могу только надеяться, что ее затея будет не таким безумным приключением, как у них.

– Просто попытайся удержать ее от опрометчивых поступков. Куинтон тоже сделает все, что может, но он занят Лизетт и малышкой. Мы с Колетт будем дома к Рождеству. Просто обеспечь ее безопасность до той поры.

– Это три месяца, – сказал Джеффри.

– Я совершенно уверен, что ты сумеешь справиться с этим делом прекрасно.

Джеффри, задумавшись, молчал.

– Ты имеешь хоть какое-то представление, кто он?

Люсьен устало вздохнул.

– Посмотри на нее. Это может быть любой молодой человек. Она получала предложения руки и сердца от представителей самых достойных фамилий, но всем отказывала, хоть и в весьма вежливой форме. Цветы и визитные карточки появляются ежедневно. Ее засыпают приглашениями. Я не могу все это пресекать. Мы с Колетт сопровождали ее на столько приемов, балов и вечеров, что я сосчитать не могу, и все молодые люди проявляли к ней интерес, но, насколько мы видели, она никого особенно не выделяла. А я-то всегда думал, что она, с ее вечными мечтами о любви и принцах, легче других сестер выйдет замуж. Уже кончился ее второй светский сезон. Ей почти двадцать один год. Чего она ждет? Гарантирую, кто-то сразил ее воображение, но не могу вычислить, кто именно. Честное слово, я не вздохну спокойно, пока эта девица не окажется замужем.

– То, как мы справились с остальными тремя, само по себе чудо.

Люсьен поднял свой стакан.

– Ну, не знаю, не знаю.

– Колетт беспокоится? – поинтересовался Джеффри.

– Ни в малейшей степени. Но она не мужчина и видит мир не так, как мы. – Люсьен недоверчиво пожал плечами. – Кстати, пожалуйста, не говори ей о моей просьбе. Пусть это останется между нами. И Куинтоном.

Джеффри кивнул. Приятно сознавать, что если понадобится, у него есть союзник, муж Лизетт.

– Слава Богу, что у меня сыновья, – простонал Люсьен. – Не знаю, как я сумел бы пройти через это снова, будь у меня дочери.

Рассмеявшись, Джеффри согласился с ним.

– Дочери наверняка добили бы тебя, старина.

– Думаешь, я этого не понимаю? – Люсьен отхлебнул большой глоток бурбона. – Пошлешь весточку, если произойдет что-нибудь важное?

– Конечно.

Дверь в кабинет открылась, и в комнату вошла Колетт Синклер, жена Люсьена. Самая старшая из сестер Гамильтон и причина того, что Джеффри стал частью этой семьи, Колетт была поразительно красивая женщина. С волосами цвета кофе и яркими синими глазами, она держалась с королевским достоинством. Во всяком случае, являлась воплощением жены маркиза. Никто бы не подумал, что она выросла, работая в книжном магазине.

– Привет, дорогой… О, Джеффри! Ты здесь! – восхищенно воскликнула она, когда Джеффри крепко обнял ее. – Ты дома! Когда ты вернулся?

– Да, я дома! – счастливым эхом повторил Джеффри. – Я только что приехал.

– А мы уезжаем, – внезапно нахмурилась Колетт. – Какое разочарование! Мы не видели тебя долгие месяцы и теперь расстаемся. Мне это совсем не нравится. Дай хоть посмотреть на тебя! С возрастом ты становишься все красивее, Джеффри Эддингтон. Это просто нечестно!

– А ты становишься красивее с каждым разом, когда я тебя вижу, – ослепил ее улыбкой Джеффри.

– Ты всегда знаешь, как вскружить девушке голову, – рассмеялась Колетт и поцеловала его в щеку. – Поужинаешь с нами? Мы хотим знать все новости. И ты должен увидеть Филиппа и Саймона. Ты не поверишь, как наши мальчики выросли за время твоего отсутствия. И моя мама здесь, она будет в восторге, когда узнает, что ты вернулся! Ты знаешь, как она всегда рада тебя видеть!

– Я счастлив снова быть вместе с вами. – Джеффри поймал себя на том, что не может сдержать улыбку. Он слишком долго отсутствовал и скучал по этой семье. По его семье. Семье, которая приняла его как своего.

Да, теперь он снова дома.

Глава 2

Рождественские желания

Иветт Гамильтон раздраженно оглядела сверкающий бальный зал. Куда этот человек ушел? Она потеряла его из виду, когда властная миссис Эшби вовлекла ее в дискуссию по вопросам садоводства, к тому же она умудрилась при этом говорить о своем единственном сыне. Иветт не интересовал отпрыск миссис Эшби. Нет, она устремила свои взоры на кое-кого значительно выше. И ухитрилась его потерять!

А ей очень бы этого не хотелось.

Торопливым шагом она шла по празднично украшенному, полному гостей бальному залу, незаметно пробираясь к выходу, раскланивалась и улыбалась всем, кого знала.

– Кейт, ты случайно не видела, куда пошел лорд Шелли? – шепнула она своей ближайшей подруге, единственной, кто знал ее главный секрет.

Леди Кэтрин Спенсер обвела зал своими большими карими глазами.

– Я не совсем уверена, но думаю, что несколько минут назад он прошел туда. – Она указала на арочную дверь, ведущую в холл. – Но ты не должна преследовать его, Иветт!

– Я его не преследую, – горячо запротестовала она. Иветт просто не имела такой привычки. По крайней мере внешне это никогда так не выглядело. Лорд Шелли, должно быть, пошел в карточную комнату. Возможно, ей следует задержаться в коридоре и совершенно случайно оказаться там, когда лорд Шелли вернется. – Я просто поинтересовалась, куда он пошел, и все.

Кейт скептически посмотрела на нее, ее веснушчатое лицо сделалось лукавым.

– Не волнуйся. Твоя конкурентка Джейн Фэрмонт танцует с лордом Калвертом.

Иветт тайком взглянула на соперницу и успокоилась, убедившись, что девушка в данный момент не с лордом Шелли. Иветт немало потрудилась, чтобы снискать расположение самого завидного холостяка в Лондоне, и не собиралась оставлять его таким, как Джейн Фэрмонт.

– Я совсем не волнуюсь, – пробурчала Иветт подруге. – Просто любопытствую.

– Не знаю, почему ты добиваешься лорда Шелли, когда десятки красавцев готовы жениться на тебе, – скептически посмотрела на нее Кейт.

– Я его не добиваюсь. Честно, Кейт! Ты меня знаешь. И я тебе уже все раньше объяснила. Все очень просто. Лорд Шелли станет герцогом Лэнсдауном, когда его отец умрет.

По мнению Иветт, этим все было сказано. Она всю свою жизнь стремилась к подобной возможности. Что может быть романтичнее, чем выйти за герцога и стать герцогиней! Сделаться важной и величественной. Стильной и элегантной леди, которой все восхищаются. Лорд Шелли способен дать ей титул, и тогда все станут называть ее «ваша светлость». И тогда никто не сможет отрицать ее значительность.

Иветт уже почти двадцать один год, весной начнется ее третий светский сезон. Видит Бог, ей пора уже стать замужней дамой. И дело не в отсутствии предложений. Это определенно не тот случай. Иветт была гвоздем своего первого светского сезона, да и второго тоже. Она буквально захлебывалась от предложений блестящих молодых джентльменов из хороших семей с отличными перспективами и даже от нескольких с сомнительным положением в обществе. Любой из них годился ей в мужья.

Но ее это не устраивало.

Она хотела большего. Чего-то романтического и драматичного. Чего-то совершенно особенного и исключительно чудесного. Чего-то, чего нет у ее старших сестер. Самая младшая из пяти, Иветт наблюдала, как все ее сестры без памяти влюблялись в дерзких лихих мужчин, на пути к браку переживали потрясающие приключения и в результате обретали обожающих их мужей.

А она после двух сезонов и нескольких тайных поцелуев так и не встретила того, кто вызвал бы в ней те чувства, которые, по ее мнению, она должна испытывать. Ни один мужчина не сразил ее своим шармом, не очаровал всем своим существом. Ее сердце не похитил ни известный всем красавец-повеса, ни какой-нибудь незнакомец. Иветт начала опасаться, что любовь, романтика и приключения не для нее. Устав ждать, когда случится что-то магическое и волшебное, она решила взять дело в свои руки и самой осуществить свои романтические мечтания. Иветт обратила свои взоры на самую блестящую партию, которую могла сделать.

А что может быть романтичнее красивого герцога?

Она была не настолько смелой и решительной, чтобы думать, что может поймать в ловушку принца, хотя два сына королевы Виктории еще не женаты. Но удача повернулась к Иветт – минувшим летом она познакомилась с Уильямом Уэдерли, маркизом Шелли, графом Чеширом и, что самое главное, будущим герцогом Лэнсдауном. Красивый и внушительный лорд Шелли несколько лет путешествовал за границей и, вернувшись домой, теперь подыскивал жену, будущую герцогиню.

Все лето среди барышень шло отчаянное соперничество за его внимание, поскольку такой приз, как лорд Шелли, на брачном рынке настоящая редкость. К концу лета Иветт стала одной из тех, кого он выделял, и была решительно настроена завоевать его. Она надеялась осуществить задуманное к Рождеству, так что у нее оставалось лишь три месяца, чтобы выиграть свой приз и стать невестой лорда Шелли.

– А вот и твой будущий герцог, – хихикнув, заговорщицки прошептала Кейт. – Я оставлю вас наедине. Удачи!

Преданная подруга упорхнула, как только лорд Шелли появился рядом с Иветт.

– Сегодня вечером вы, как обычно, выглядите чудесно, мисс Гамильтон, – сделал комплимент маркиз. Теплая улыбка осветила его лицо.

– Вы говорите мне это всякий раз, когда я вас вижу, милорд. – Она игриво бросила взгляд на бальный зал, словно кавалер ее уже утомил, и обмахивалась новым кружевным веером, который гармонировал с ее элегантным нежно-розовым шелковым платьем с кружевной отделкой. С самого начала она выбрала стратегию казаться слегка недосягаемой. Лорд Шелли – привлекательный и могущественный джентльмен, привык к тому, что женщины падают к его ногам. Иветт отказывалась быть одной из них.

– Это потому, что я могу думать только о вашей красоте, когда вижу вас, – прошептал ей на ухо лорд Шелли.

Дрожь восторга охватила Иветт, она мысленно добавила этот комплимент к все возрастающему списку своих успехов в деле завоевания будущего герцога. Хотя лорд Шелли пока не оказывал ей большего внимания, чем другим девушкам, Иветт чувствовала едва заметную перемену в его поведении. Одна за другой, барышни, все лето соперничавшие за его расположение, отпали, осталась только Иветт и ее главная соперница Джейн Фэрмонт.

Иветт была полна решимости завоевать свой романтический идеал. По этой причине она отказалась отправиться в Америку с Колетт и Люсьеном. Она просто не могла покинуть Лондон сейчас, когда так близка к решительным шагам с лордом Шелли. С помощью целеустремленной настойчивости и умасливания она как-то ухитрилась убедить старшую сестру и ее мужа позволить ей остаться. И вот она в Лондоне, а сестра, зять и племянники накануне отплыли через Атлантику. Иветт была свободна воплощать свою дерзкую мечту – стать будущей герцогиней Лэнсдаун.

Теперь Иветт повернулась и смотрела в задумчивые ореховые глаза лорда Шелли, которые в последнее время все настойчивее обращались к ней, что она с удовольствием отметила. Со светлыми, почти серебристыми волосами Уильям Уэдерли был очень хорош собой, несмотря на зрелый возраст. Иветт предполагала, что ему около сорока, но точно этого не знала. Всегда тщательно выбрит, зубы ровные, точеный нос, крепкий подбородок. Мускулистый, выше среднего роста. Все это неплохо, но его титул и положение затмевали чисто внешние достоинства. Его добродушное обаяние и щегольские манеры привлекали Иветт. Он был воплощением герцога, и все барышни были без ума от него.

– Вы очень добры, милорд. – Она потупилась от его второго комплимента.

– Признаюсь, я очень рад видеть вас сегодня здесь.

– Я не была уверена, смогу ли присутствовать. Меня сопровождают тетя и дядя, а тетя не слишком хорошо себя чувствует, – сказала Иветт.

– Я был бы очень разочарован, если бы вас здесь не было, мисс Гамильтон.

Она подняла на него глаза со снисходительной улыбкой.

– Тогда я счастлива избавить вас от такого разочарования, милорд.

– Как и я. – Его глаза блеснули. – Тут довольно жарко. Вы хотите пить, мисс Гамильтон? Могу я вам что-нибудь принести? – спросил он.

– О, это было бы чудесно. Большое спасибо.

– Я скоро вернусь. – Лорд Шелли отправился к столу с закусками, Иветт наблюдала, как он прокладывает себе дорогу сквозь толпу гостей.

Это просто замечательно! Оказывается, он был бы разочарован, не увидев ее! Она едва могла сдержать возбуждение от его признания.

Как только лорд Шелли исчез в столовой, Кейт поспешила к Иветт.

– Есть прогресс этим вечером? – поинтересовалась подруга.

Иветт широко улыбнулась, довольная своими достижениями.

– Еще какой, Кейт. Все отлично. Он возвращается с пуншем.

Веснушчатое лицо Кейт весело сморщилось.

– Правда, Иветт, я не понимаю, почему ты так торопишься выйти за него.

Иветт молчала, потому что толком не могла облечь в слова такую необходимость спешки и объяснить, почему выбрала для себя рубежом Рождество. Она почему-то чувствовала, что если станет герцогиней, ее жизнь мгновенно переменится к лучшему. Она будет верховодить в обществе, устраивать самые модные балы и приемы. Будет носить самые стильные наряды. Все сразу же станут любить ее и восхищаться ею. Выйти замуж за герцога – это самое романтическое, что может с ней приключиться.

– Будь я на твоем месте, я бы добивалась лорда Эддингтона, – продолжала Кейт полным тоски голосом. – Он самый потрясающий джентльмен, которого я встречала. Именно тот, за кого тебе нужно выйти, Иветт.

Иветт рассмеялась от абсурдности подобной перспективы.

– Лорд Эддингтон? Я не могу выйти за него.

– Почему? Ведь он необыкновенно красив и обаятелен. И ужасно богат. Всем известно, что женщины от него без ума. Ты знаешь, как восторженно о нем отзываются… – Кейт тихо вздохнула и принялась обмахиваться веером.

– Не говоря о том, что он мне как брат, он… он… – Иветт старалась подобрать надлежащие слова.

Да, Джеффри Эддингтон действительно таков, как сказала Кейт. Он веселый, милый и неизменно преданный. Фактически он много значил для нее. Иветт пришлось признать, что он занимал особое место в ее сердце. Он был частью ее жизни еще с тех пор, как она была юной девочкой, и она вряд ли могла припомнить время, когда не знала его. Но брак? С Джеффри Эддингтоном? Это какая-то нелепость!

– Я знаю, ты частенько вздыхала по нему, Иветт.

Иветт молчала. Возможно, давным-давно она питала детское чувство к Джеффри, но как зрелая женщина, которой почти двадцать один год, она переросла свои подростковые иллюзии. Ведь это так понятно.

– Что ж, тогда я глупая девчонка. Кроме того, Джеффри не тот, кого считают подходящим для брака.

– Это потому что… из-за того что… он… он незаконнорожденный? – спросила Кейт едва слышным шепотом.

Все в свете знали, что лорд Эддингтон побочный сын герцога Ратмора и балетной танцовщицы. Хотя герцог давно признал Джеффри своим сыном, никто не забыл, что он незаконнорожденный. Так уж в свете принято.

– Гм… да… – ответила Иветт, задаваясь вопросом, почему они вообще обсуждают эту тему. – Кроме того, я не могу выйти за лорда Эддингтона, если я хочу стать герцогиней.

– Как вам нравится бал, Иветт?

От звука знакомого глубокого голоса сердце Иветт подскочило, она обернулась. Рядом стоял предмет их обсуждения, лорд Джеффри Эддингтон, и, судя по выражению его лица, Иветт была совершенно уверена, что он слышал все, что она сказала.

– О, лорд Эддингтон! – Покрытое веснушками лицо Кейт сделалось пунцовым. – Добрый вечер!

– Джеффри! – удивленно воскликнула Иветт. Обмахиваясь веером, словно ее ничего не тревожит, она пробормотала: – Я не знала, что ты будешь здесь сегодня вечером.

– Я только что приехал. И что я вижу? Две самые хорошенькие девушки Лондона в одиночестве бродят среди кадок с цветами. Как такое возможно? – Совершенно игнорируя тот факт, что он только что подслушал, как девушки сплетничали о нем, Джеффри одарил их своей чарующей улыбкой, от которой таяли женские сердца.

Избавить их от смущения было настолько в духе Джеффри, что Иветт хотелось обнять его, несмотря на замешательство. Глядя на него, она не могла отрицать, что Джеффри Эддингтон исключительно красивый мужчина. Высокий, широкоплечий, с волосами цвета воронова крыла, ясными синими глазами, мускулистый и сильный, он носил вечерний костюм с элегантной непринужденностью. Его классически вылепленное, чисто выбритое лицо излучало такое беспечное очарование, что женщины сразу млели, стоило Джеффри посмотреть в их сторону. Но сейчас он смотрел на Иветт с каким-то особенным блеском в глазах, и ей неожиданно сделалось жарко.

– Мы очень рады, что вы оказались здесь и составили нам компанию, лорд Эддингтон, – сказала Кейт таким тоном, какого Иветт прежде от подруги не слышала. – Нам было так скучно сегодня вечером.

Ба, да Кейт заигрывает с Джеффри! Иветт старалась сдержать улыбку. Уравновешенная Кейт, уже помолвленная с другом детства, похоже, готова пасть к ногам Джеффри.

– Мне доставит огромное удовольствие развеселить вас, леди Кэтрин, – с озорством сказал Джеффри. По старой моде он склонился над ее рукой в галантном жесте.

Иветт старалась не закатить глаза, глядя на его флирт. Это так на него похоже. Накануне он точно так же вел себя с ее матерью в Девон-Хаусе, когда все собрались попрощаться с Колетт и Люсьеном.

В этот момент появился лорд Шелли с пуншем для Иветт.

– Боюсь, это заняло больше времени, чем я предполагал, мисс Гамильтон, – извинился лорд Шелли, вручив ей хрустальный стакан. Он оглядел остальных, его глаза вопросительно остановились на Джеффри. – Добрый вечер.

Иветт поблагодарила за пунш и представила лорда Эддингтона.

– Лорд Шелли, вы и лорд Эддингтон в этом году долго путешествовали за границей, – добавила она. – Лорд Эддингтон только на этой неделе возвратился из Франции.

– Вот как? – заинтересовался лорд Шелли. – Я большую часть года провел в Париже. Вы были там по делам или отдыхали, лорд Эддингтон?

Джеффри одарил леди очередным озорным взглядом.

– Всего понемногу.

Кейт хихикнула и принялась обмахиваться веером. Иветт не могла удержаться от улыбки.

– Удивительно, что мы раньше не встречались, – заявил лорд Шелли, его взгляд переместился на Иветт. – Как вы познакомились с мисс Гамильтон?

– Лорд Эддингтон – близкий друг моего зятя, лорда Стэнклифа, – объяснила Иветт со спокойствием, которое противоречило ее волнению. Возбужденная очевидной ревностью лорда Шелли, она улыбнулась ему. – Джеффри стал членом нашей семьи, когда лорд Стэнклиф женился на моей сестре Колетт.

– Понятно. – Лорда Шелли все это заинтриговало. – Вы должны рассказать мне больше, поскольку мне очень интересно все, что касается Иветт, лорд Эддингтон.

– Да, пожалуйста, – беспечно начал Джеффри. – Я знаю мисс Гамильтон с тех пор, когда она девочкой карабкалась по стремянкам в фамильном книжном магазине. И хотя всегда старалась вести себя как леди, на деле была маленькой озорницей. Однажды под Рождество я поймал ее за софой, она спряталась там, чтобы тайком разглядеть свои подарки.

– Джеффри! – воскликнула Иветт. Она уже почти забыла, что когда-то он поймал ее за этим занятием. Ей в ту пору было тринадцать или четырнадцать, но она припомнила, что он позволил заглянуть ей в один подарок и ничего не сказал ни ее матери, ни сестрам. Он всегда был добр к ней.

– Как ни хороша Иветт, – продолжал он, – я еще тогда знал, что она скоро начнет разбивать сердца. Хотя, боюсь, я ужасно ее поддразнивал.

– Даже так? – спросил лорд Шелли, осторожно переводя взгляд с Джеффри на Иветт и обратно.

– Должна признаться, что я это более чем заслуживала, – со смехом объяснила Иветт и многозначительно посмотрела на Джеффри. Он подмигнул ей.

– Сомневаюсь, что такое возможно, – выступил на ее защиту лорд Шелли, заметив перемигивание Иветт и Джеффри. – Мисс Гамильтон никогда не могла заслужить поддразнивания.

– Наоборот, – запротестовала Иветт, – в юные годы я была для своих сестер чистым наказанием.

– Не могу вообразить, что вы можете для кого-то быть наказанием, мисс Гамильтон, – твердо заявил лорд Шелли, словно это улаживало дело в его глазах. – Приятно снова побеседовать с вами, леди Кэтрин. И с вами, лорд Эддингтон. Уверен, что мы еще встретимся. Однако мисс Гамильтон обещала мне следующий танец, а оркестр вот-вот заиграет вальс.

– Ах да, милорд, пожалуйста, простите меня. – Иветт сияла счастливым триумфом. – Я совсем забыла о нашем танце. – Ничего подобного она лорду Шелли не обещала, но продолжала игру. Отдав стакан пунша проходившему лакею, она позволила лорду Шелли взять ее за руку.

– Пожалуйста, извините нас, – сказал лорд Шелли и повел ее в бальный зал.

Иветт оглянулась и увидела, что Джеффри Эддингтон смотрит ей вслед со странным выражением на лице. Отбросив неловкость, она вместо этого сосредоточила внимание на красивом мужчине напротив нее, когда они начали двигаться под звуки знакомого вальса.

– Ну, мисс Гамильтон, – улыбнулся ей Уильям Уэдерли, его ореховые глаза искрились. – Вы с каждой минутой все больше интригуете меня. Пожалуйста, расскажите о вашей жизни и о семейном книжном магазине.

Глава 3

Пари джентльмена

Джеффри Эддингтон провел остаток вечера, тайно наблюдая за Иветт Гамильтон. В конце концов, он обещал Люсьену, что непременно выполнит его просьбу. Не сказать, что приглядывать за Иветт было тяжким трудом. В этом мерцающем бледно-розовом платье, подчеркивающем тонкую талию и волнующие женские изгибы, с белокурыми волосами, золотистым нимбом обрамляющими лицо, она выглядела ангелом. С изящной грацией двигалась она об руку с лордом Шелли, когда он вел ее по залу.

Джеффри не ожидал открыть ее секрет так скоро, в первый же вечер своей миссии.

Ясно, что Иветт имеет виды на Уильяма Уэдерли, лорда Шелли.

И что Иветт в нем нашла? Прежде всего он для нее слишком стар. Вдвое ее старше. Господи помилуй, да у него волосы почти седые. Хотя Джеффри не хотелось этого признавать, лорд Шелли, несмотря на возраст, прекрасно выглядел. Но он не стоит такой женщины, как Иветт. Да, лорд Шелли унаследует титул отца. Герцог Лэнсдаун почти столь же могущественный, как отец Джеффри, герцог Ратмор. Но для Джеффри титулы не имели значения. Он на горьком опыте узнал, что сами по себе они бессмысленны.

Однако совершенно ясно, что для Иветт они значение имеют.

Подслушав ее разговор с подругой, он теперь понимал ее отказ покинуть Лондон. Она метила весьма высоко. Иветт задумала стать следующей герцогиней Лэнсдаун. Неожиданное чувство разочарования охватило его.

– Она просто великолепна, правда?

Джеффри повернулся к своему кузену Джеймсу Грейнджеру Эддингтону, который только что подошел к нему. Темные глаза кузена были прикованы к Иветт Гамильтон.

– Да, – без колебаний согласился Джеффри. – Она красавица.

– Не понимаю, почему я раньше ее не замечал, – вслух размышлял Джеймс.

– Не замечал?

– Когда ты вернулся из Франции? – повернулся к Джеффри Джеймс Грейнджер Эддингтон.

– На этой неделе. – Джеффри безразлично пожал плечами. Разговор с кузеном его не интересовал. Оглянувшись на Иветт, он заметил, что лорд Шелли наклонился и шепчет что-то, предназначавшееся только для ее ушей. Джеффри почти слышал одобрительный смех Иветт. Холод сковал ему нутро.

Снова увидев Иветт Гамильтон, он был крайне удивлен. Она изменилась за время его отсутствия. Он всегда считал ее хорошенькой маленькой девочкой, даже когда она подросла, превратилась в юную леди и дебютировала в свете. Но теперь… теперь в ней преобладало нечто иное. Она превратилась в женщину, и он не мог примирить в своей голове два ее образа.

– Я слышал, что ты вернулся. Ты уже виделся с отцом? – продолжал расспросы Джеймс.

– Да. Я встречался с ним прошлым вечером. – Джеффри снова взглянул на кузена.

Джеймс Грейнджер Эддингтон был официальным наследником титула, владений и денег отца Джеффри. Джеффри не завидовал Джеймсу, поскольку не в его силах было переменить установленный порядок вещей. Женатый герцог завел интрижку с матерью Джеффри и не мог официально объявить его своим наследником, хотя публично признал его своим сыном. Сомнительное происхождение исключило Джеффри из числа наследников герцогского титула, и он давно смирился с этим.

Однако Джеффри заметил, что взгляд Джеймса снова сосредоточился на Иветт.

– Что у тебя за интерес к мисс Гамильтон? – не смог он удержаться от вопроса.

– Она просто потрясающе хороша. – Джеймс тяжело вздохнул и с сожалением добавил: – Жаль, что я не сделал ей предложения.

Джеффри вздрогнул от неожиданного комментария кузена. Будучи признанным наследником герцога Ратмора, он не испытывал недостатка в выборе. Его пышная свадьба с леди Амелией Уэллс запланирована на предстоящее лето. Но мысль о браке Джеймса с Иветт? Это за гранью нелепости.

– Я знаю Иветт Гамильтон достаточно хорошо, ты не в ее вкусе, Джеймс.

– В ее вкусе высокие титулы. – Он многозначительно посмотрел на Джеффри. – И в этом отношении я ей прекрасно подхожу.

Джеффри промолчал. Кузен прав. Эта мысль мучила его, когда они оба смотрели на Иветт. Ее голубые глаза широко распахнулись, она увлеченно внимала тому, что говорил ей лорд Шелли.

– Я мог бы увести ее у этого старика, если бы захотел, – усмехнулся Джеймс Грейнджер Эддингтон. – Предложить я могу не меньше, чем он, и к тому же моложе. Гораздо моложе.

Джеффри сжал рот в мрачную линию. Он не знал, какая мысль его больше расстроила: Иветт замужем за Джеймсом или ее союз с лордом Шелли? Обе идеи совершенно нелепы. По его мнению, ни один из этих мужчин нисколько не годится для Иветт. Лорд Шелли для нее слишком стар. А Джеймс… гм…

Не говоря уже о том, что он помолвлен и собирается жениться, Джеймс Грейнджер Эддингтон совершенно не подходит для такой красивой девушки, как Иветт. Джеймс имел отличные перспективы и считался выгодной партией по всем стандартам, но, к несчастью, был крайне непривлекателен. Лишнее доказательство, что он – дальняя ветвь на фамильном древе Эддингтонов. Округлый, ниже Джеффри на целую голову, с носом-луковкой и редеющими тонкими каштановыми волосами, он ничуть не походил на романтического героя Иветт. Даже и близко ничего нет!

Джеффри весело глянул на него сверху вниз.

– Я серьезно сомневаюсь, что ты можешь похитить сердце Иветт Гамильтон.

– Ты думаешь, что ты на это способен? – с вызовом сказал Джеймс, насмешливо подняв темную бровь.

– Разумеется, – почти без паузы ответил Джеффри.

– Ты красивый и обаятельный джентльмен, все женщины тебя обожают, тут и говорить нечего. – Джеймс с осуждением покачал лысеющей головой. – Но я могу предложить ей то, чего у тебя нет.

Джеффри не встречался с кузеном взглядом, поскольку тот высказывал чистую правду. Джеффри не мог предложить Иветт Гамильтон ничего существенного, да и любой другой женщине, если на то пошло. Этот факт не раз спасал его, он избежал петли брака, когда некоторые настойчивые особы порывались выйти за него замуж из-за его внешности, несмотря на то, что он, как говорится, бастард. Незаконное происхождение порой имеет свои преимущества.

Джеффри молчал, сосредоточившись на предмете их дискуссии. Лорд Шелли теперь провожал Иветт из бального зала, возвышаясь над ее миниатюрной фигурой, и при этом властно держал ее за руку.

Глядя на нее, Джеффри думал о маленькой девочке, которую он знал. Более чудесного, милого, жизнерадостного существа он не встречал. Даже в юном возрасте Иветт держалась с изяществом и грацией, которых он не встречал у знакомых ему женщин. Их обоих всегда радовали их неформальные отношения, и даже если он слишком ее поддразнивал, все равно относился к ней как к сестре. Но глядя на нее сейчас… Она созрела за эти годы.

Как он до сегодняшнего вечера не замечал, какой красивой и желанной женщиной она стала?

Она больше не маленькая девочка и, определенно, ему не младшая сестра. Уж какие тут поддразнивания…

– Не думаю, что это в твоих силах, старина.

– Что именно? – повернулся к кузену Джеффри, пораженный собственными мыслями. Он почти забыл о Джеймсе.

Джеймс насмешливо сморщил толстый нос.

– Я не думаю, что ты сумеешь добиться, чтобы Иветт Гамильтон вышла замуж за такого, как ты.

Джеффри заметил, что Иветт выходит на террасу под руку с лордом Шелли, и у него внутри все сжалось.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь.

– Понимаю, и остаюсь при своем мнении.

– Это вызов? – спросил Джеффри, глядя на Джеймса. Разговор принимал странный оборот.

– Да. Если хочешь. – Джеймс надменно скрестил руки. – Может быть, заключим пари?

– Какое пари? – недоверчиво спросил Джеффри.

– Давай посмотрим, сможешь ты отвоевать мисс Гамильтон у будущего герцога Лэнсдауна или нет, – с блеском в глазах предложил Джеймс.

– Ты совсем разум потерял, Джеймс, – решительно тряхнул темной головой Джеффри. – Я не буду заключать пари на Иветт Гамильтон.

Снова Джеймс с видом превосходства поднял бровь.

– Это потому, что ты понимаешь, что проигрываешь титулу лорда Шелли, ведь так?

Джеффри рассмеялся над словами кузена.

– Нет. Я легко могу сделать Иветт своей, если захочу. И мне не нужно заключать с тобой пари, чтобы доказать это.

– Трус.

– Как ты меня назвал? – ощетинился Джеффри.

– Ты меня слышал, кузен. – Джеймс довольно усмехнулся. – Ты знаешь, что я прав, и ты проиграешь наследнику герцогского титула. Такой титул всегда перевешивает внешность.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Джеймс. – Джеффри так и подмывало стукнуть кузена. Он раздраженно скрипнул зубами. – Ты едва знаешь Иветт Гамильтон.

– Мне не нужно ее знать. Она такая, как все женщины, и все они хотят одного и того же. Но я знаю, что ты боишься проигрыша.

– Ты правда так думаешь?

– Да. Эта девушка ничего так не хочет, как стать герцогиней, и весь твой шарм и внешность с этим не сравнятся. Ты знаешь это не хуже меня. Это так же просто, как нос на моем лице. – Джеймс удовлетворенно улыбнулся.

Джеффри обдумывал мотивы Иветт. Разве не мечта о титуле герцогини вдохновила ее устроить погоню за лордом Шелли? Неужели она успела стать такой расчетливой и холодной? Нет, это не его милая маленькая Иветт. Он отказывался так о ней думать. Его кузен наверняка ошибается. Ни одна женщина его не отвергала. Иветт, милая романтическая малышка, не испытание для его навыков обольщения.

Он задержался на этой мысли. В конце концов, от пари с Джеймсом может быть и польза.

Если Джеффри приложит усилия, чтобы завоевать симпатию Иветт, то убьет сразу двух зайцев. Если Иветт действительно любит лорда Шелли, то чары Джеффри ее не поколеблют, и тогда он сможет дать ей свое благословение и пожелать счастья в совместной с ним жизни. Но если Иветт гонится исключительно за титулом герцогини, Джеффри удержит ее от брака, лишенного любви. Это также даст ему возможность держать ее на глазах, пока Люсьен и Колетт отсутствуют.

Это не такой уж плохой план.

Хотя есть один риск. Серьезный риск. В конце всей этой затеи Иветт может возненавидеть его за то, что он сделал. Но Джеффри хотел взять на себя риск спасти ее от самой непоправимой ошибки, которую только может совершить женщина в своей жизни. Выйти не за того мужчину.

Его долг защитить ее. Он обещал Люсьену держать ее подальше от джентльменов определенного типа и уберечь от глупого выбора. И если лучший способ сделать это – увести ее у неподходящего ей мужчины, лорда Шелли, тогда, видит Бог, он это сделает.

Джеффри взглянул в глаза низенькому кузену.

– Я принимаю пари.

– П… принимаешь? – недоверчиво запнулся Джеймс. Он явно не ожидал, что его вызов будет принят.

– Да, пусть будет по-твоему.

– Каковы условия? – торопливо спросил Джеймс, и при этом его круглое лицо светилось ликованием.

– Какие хочешь, – пожав плечами, ответил Джеффри. Его меньше всего волновали условия пари. Доказать, что его кузен ошибается, и выиграть деньги для него ничего не значило. Единственной его заботой было удержать Иветт Гамильтон от возможности выйти за неподходящего мужчину и тем самым погубить свою жизнь.

– Поскольку мы люди со средствами, – продолжал Джеймс Грейнджер Эддингтон, – давай сделаем это интересным. Как насчет тысячи фунтов?

– Сколько пожелаешь. Я не возражаю.

– Отлично. Пари джентльменов. – Джеймс усмехнулся с откровенным триумфом. – Я ставлю тысячу фунтов, что ты не сможешь отвоевать мисс Иветт Гамильтон у будущего герцога Лэнсдауна к… к какой дате?

– К Рождеству, если не скорее. – К тому времени Джеффри передаст заботу об Иветт Люсьену и Колетт и умоет руки, зная, что она так или иначе в безопасности.

– Договорились, кузен, – протянул ему руку Джеймс.

Они пожали друг другу руки, скрепив пари, Джеффри старался отделаться от наползавшего чувства неловкости. Оно не имело никакого отношения к возмутительно огромной сумме, которую он только что поставил на сердце Иветт Гамильтон.

– Это будут самые легкие деньги в моей жизни. – Продолжая улыбаться, Джеймс с нарастающим удовольствием тряс руку Джеффри.

– Не спеши их тратить, кузен, – высвободив руку, холодно посоветовал Джеффри. – Ты слишком меня недооцениваешь.

Глава 4

Сентябрьский дождь

– Да, маман, конечно, я готова, – ответила Иветт, расправляя юбки нового платья цвета лаванды. Они собирались навестить ее сестру Лизетт с новорожденной.

Иветт намеревалась сегодня покататься в Грин-парке с лордом Шелли, но моросящий дождь сорвал эти планы.

– Тогда давай отправимся. Я устала тебя ждать. Je suis fatiguèe de t’attendre. Cela fait dèjà dix minutes que j’attends. Dépêche-toi[2], – нетерпеливо сказала ее мать Женевьева Гамильтон, урожденная ла Брек, подчеркивая каждое слово постукиванием резной трости по полу.

– Хорошо, тогда едем? – Иветт проводила мать к карете вместе с ливрейными лакеями Синклера, которые будут сопровождать их в короткой поездке к дому сестры. Иветт предпочла бы дойти туда пешком, но ее мать не в состоянии преодолеть даже такое короткое расстояние или примириться с сырой погодой. Женевьева Гамильтон много чего не выносила и говорила об этом вслух. Чтобы все знали.

Слишком жарко. Слишком холодно. Слишком много народу к ним приезжает с визитами. К ним мало ездят с визитами. Чай слишком крепкий. Неужели больше никто не знает, как приготовить чашку приличного чая? И что происходит со слугами в Девон-Хаусе? Колетт не знает, как их вышколить? Никто не знает, как ухаживать за ней так, как она хочет. Она скучает по Брайтону. Лондон – ужасный, шумный и грязный город.

И так целый день. Снова и снова. Каждый день. Ничто ее не радовало. Ничто не удовлетворяло.

Иветт шумно протестовала против того, что мать приедет пожить с ней, пока Люсьен и Колетт будут отсутствовать, заявив, что сама способна со всем справиться. Однако ее сестра и зять были непреклонны. Решение окончательное. Надо соблюдать приличия, она не останется без присмотра. Иветт утешала себя тем, что выиграла битву за право остаться в Лондоне и не отправляться в Америку. По крайней мере в этом она победила!

Поэтому ее мать с видом великомученицы неохотно покинула свой коттедж у моря в Брайтоне и поселилась с Иветт в Девон-Хаусе. Женевьева пробыла здесь всего несколько дней, а Иветт уже сердилась на нее. Мать всегда так действовала на нее. Приятно побывать у Лизетт и хотя бы на время разделить с сестрой груз изматывающего общества матери.

Пока карета катилась по мокрым лондонским улицам, Иветт старалась не обращать внимания на бесконечную французскую болтовню и жалобы матери на ухабистые дороги и отвратительную погоду и думала только об Уильяме Уэдерли, лорде Шелли.

Лорд Шелли пригласил ее покататься с ним в парке!

Иветт была более чем довольна своими успехами со времени бала позапрошлым вечером. Лорд Шелли демонстрирует определенную заинтересованность в ней. Он не только танцевал с ней, он проводил ее на террасу, где они мило беседовали. Они беспечно болтали о всяких пустяках. Она и прежде видела подобные признаки заинтересованности у других джентльменов, но лорд Шелли, кажется, совершенно сражен ею. Если только можно назвать будущего герцога сраженным!

Все идет согласно ее плану. Она тяжело вздохнула, глядя в окошко кареты. Если бы не дождь, она сейчас была бы с ним!

Вместо этого она обязана сопровождать матушку в дом сестры. Не сказать, что Иветт возражала против того, чтобы навестить сестру и ее прелестных детей. Просто она предпочла бы оказаться в Грин-парке, в карете лорда Шелли, где все бы ее видели с ним рядом. И завидовали.

– Ты все еще разочарована, что твои планы переменились, Иветт? Вижу, глаза у тебя печальные. Tu as l’air très triste. Je peux lire une certaine déception dans tes yeux[3].

Удивленная, Иветт повернулась к матери.

– Ты думаешь, я глупая старуха, которая не соображает, что вокруг нее происходит? Но я понимаю, Иветт, все понимаю. Je sais ce а quoi tu penses. Tu penses que je suis insensée mais je ne le suis pas. J’en sais quelque chose. J’ai raison. J’en suis certaine[4]. Ты ведь собиралась сегодня провести день с неким джентльменом, так?

– Маман, пожалуйста. – Меньше всего на свете Иветт хотела обсуждать свои чувства к лорду Шелли с матерью.

– Не нужно так говорить. Я права, я это знаю.

– Ну хорошо, да, – с неохотой признала Иветт. – Я предполагала сегодня днем покататься с очень приятным джентльменом. Я бы представила его тебе, когда он приехал.

– Кто он?

– Лорд Шелли.

– Ах да. Конечно, ты предпочла бы провести время с красивым джентльменом, чем навестить сестру. Это вполне естественно. – Мать то и дело переходила с английского языка на французский. – Я знала, что тут что-то есть. Расскажи мне о нем.

– Пока нечего рассказывать, мама.

– Ха! Это ложь! Этот джентльмен – причина того, что ты пожелала остаться в Лондоне, причина того, что я здесь, в городе, который презираю, а не в своем уютном доме в Брайтоне, и все для того, чтобы присматривать за тобой. Я не глупа, Иветт. Je ne suis pas dupe. J’insiste pour que tu m’en dises plus sur cet homme. Je saurai tout, tôt out tard. Je le saurai[5]. Я настаиваю, чтобы ты рассказала мне о нем.

– Нечего рассказывать, мама. Правда. Об этом совершенно нечего рассказывать. Он очень приятный джентльмен и пригласил меня покататься с ним. Из-за погоды мы отложили прогулку. Вот и все.

– Я тебе не верю. Но если ты сказала правду, то, считая меня дурочкой, сама еще глупее. – Женевьева рассмеялась. – Скоро ты мне расскажешь! Помяни мое слово. J’ai raison. J’en suis certaine[6].

Иветт обрадовалась, когда они наконец подъехали к красивому дому, где жила Лизетт со своим мужем, архитектором Куинтоном Роксбери. Осенний дождь усилился, и лакей поспешно проводил Женевьеву в дом. Иветт поспешила следом за ними.

– Ну и ливень! Это удача, что я не промокла. Je detéste Londres. Je n’en peux plus de toute cette pluie. Ie y fait si froid et si humide[7], – горько восклицала Женевьева, когда Лизетт спешила поприветствовать их в обширном холле.

Их матушка, как всегда, была не в настроении, и Иветт быстро теряла терпение. К счастью, здесь ее сестра Лизетт. Со своей заботливой и добросердечной натурой Лизетт, единственная из сестер Гамильтон, была способна успокоить раскапризничавшуюся мать, когда та была всем недовольна.

– Маман, идем, посидим у огня, – заботливо воскликнула Лизетт, хлопоча вокруг матери. Она забрала у нее накидку и отдала дворецкому. – По крайней мере ты не слишком промокла.

– Ах, ma petite fille[8], – пробормотала Женевьева. – Ты хорошо выглядишь, такая здоровая, такая красивая. Как моя новая маленькая внучка, сладкая малышка?

Лизетт просияла от гордости.

– Ох, мама, она просто прелесть!

Иветт обняла сестру и тихо прошептала:

– Еще неделя не прошла, а мама уже буквально сводит меня с ума.

– Понимаю, – шепнула в ответ Лизетт с тихим смехом. – А чего ты ожидала?

– Как я это переживу? – Оставшиеся до Рождества месяцы представлялись Иветт тюремным приговором.

– Переживешь, – сочувственно улыбнулась Лизетт. Потом громко сказала: – Идемте, выпьем чаю, и вы познакомитесь с моей дочуркой. К тому же у нас сегодня удивительный гость. – Лизетт взяла мать под руку и повела в гостиную.

– Удивительный гость? – вслух размышляла Иветт, последовав за матерью и сестрой в отделанную с безупречным вкусом гостиную Роксбери. Теплый огонь сиял в камине, прогоняя влагу, весело мерцали огоньки свечей в настенных канделябрах, отбрасывая блики на обои с узором из роз, на накрытом для чая столе стоял изысканный фарфор. Эта гостеприимная сцена была типична для Лизетт.

Если не считать того, что в центре комнаты стоял Джеффри Эддингтон с мирно спящим младенцем на руках.

Иветт ожидала увидеть Джеффри в доме Лизетт не больше, чем позавчера на балу. При воспоминании о том, что он подслушал ее разговор, ее щеки слегка зарумянились. Она все еще стыдилась своих слов, даже если не вкладывала в них то, как они, должно быть, прозвучали для него.

И вот он здесь, с черными волосами, откинутыми назад от гладко выбритого и невозможно красивого лица, с искрящимися глазами небесной синевы. Он выглядел совершенно естественно с новорожденной дочуркой Лизетт на руках. Ему это очень шло: молодой счастливый отец. Этот вид ошеломил Иветт.

Ведь она и раньше видела его со своими племянниками или племянницами на руках? Разве не держал он Филиппа, Саймона или Сару? Томаса или одного из близнецов Лизетт? Но она не помнила, чтобы это произвело на нее большое впечатление. Почему же эта сцена – Джеффри с малышкой Элизабет на руках – так проникла ей в душу?

– Добрый день, леди, – прошептал он, нежно покачивая Элизабет в сильных руках.

– Ах, месье, ваш вид бальзам для воспаленных глаз! Je suis toujours contente de vous voir. Vous êtes un beau scélérat, лорд Эддингтон, c’est bien pour cela que je vous adore[9]. – Женевьева широко улыбнулась Джеффри, который всегда был ее любимцем.

Лизетт проводила мать к удобному креслу у камина и прикрыла ей колени пледом.

– Я же говорила, что у нас удивительный гость, – пояснила Лизетт, явно обрадованная таким поворотом событий.

– Что вы делаете здесь, Джеффри? – не смогла удержаться от вопроса Иветт. Она еще стояла в дверях. – Я хотела сказать… – Она запнулась под резким взглядом сестры. – Так удивительно видеть вас здесь. Мы вас не ожидали встретить.

Джеффри одарил ее своей знаменитой улыбкой.

– Я так долго отсутствовал в Лондоне, что не видел новое пополнение в семье Куинтона и Лизетт. И к тому же не знал, что вы сегодня собираетесь сюда приехать, Иветт. И вы, миссис Гамильтон. Но я порадовался, когда Лизетт сказала, что вы присоединитесь к нам. – Подойдя к Женевьеве, он отдал ей малышку Элизабет.

Иветт медленно села на софу напротив матери. Какая она глупая гусыня! Никогда прежде она не испытывала неловкости в обществе Джеффри Эддингтона. Он ведь, по сути, член семьи. Наверняка ее скованность объясняется тем, что он видел ее на балу с лордом Шелли. Джеффри не глуп. Он должен был заметить ее заинтересованность в лорде Шелли.

Она надеялась сохранить свой интерес к будущему герцогу в тайне, пока не появится четкая определенность, когда она будет уверена в его намерениях и сможет представить его своим родным как свершившийся факт. Как они все удивятся, когда дитя семейства Гамильтон станет герцогиней! Они наконец поймут, что она повзрослела. Как она ждет того дня, когда каждый в семье поймет, что она так же достойна уважения, как все они.

Однако с лордом Шелли все еще так неопределенно, и если дело кончится ничем, она этого не вынесет. Ведь ее родные подумают, что ей никогда не стать герцогиней, не по плечу ей такая дерзость.

Пока все идет неплохо, и сейчас ей оставалось только надеяться, что Джеффри не выдаст ее тайные намерения. Она не совсем готова открыть замечательные новости, что герцог заинтересовался ею. Молча она молилась, чтобы Джеффри об этом и словом не обмолвился.

С любопытством взглянув на нее, Джеффри устроился рядом с ней на маленькой софе. У него глаза всегда были такие синие?

– О, моя внучка красавица! Настоящая красавица! – с гордостью воскликнула Женевьева, глядя на спавшую у нее на руках малышку. – Ma petite-fille est belle[10].

– Думаю, она похожа на Иветт.

Женевьева посмотрела на малышку, потом изумленно перевела взгляд на Джеффри.

– А ведь вы правы.

– У Элизабет цвет кожи и светлые волосы Иветт, – продолжал Джеффри. – Посмотрите, особенно глаза.

Иветт безучастно посмотрела на Джеффри, потом усмехнулась:

– Это просто смешно. Всю жизнь я слышу, как мы, сестры Гамильтон, похожи одна на другую. Конечно, Элизабет на меня похожа! Она дочка Лизетт, а я похожа на Лизетт, а Лизетт похожа на меня. И мы обе похожи на Колетт, Джульетт и Полетт. Мы ведь родственницы, и сходство вполне естественно.

Джеффри покачал головой, продолжая настаивать на своем:

– Вы все, без сомнения, похожи. Но в каждой из вас есть нечто, что отличает ее от других. Нечто уникальное. И у тебя это тоже есть, Иветт. Я вижу это и в маленькой Элизабет.

Женевьева с восхищением рассмеялась.

– Вы мудрый человек, лорд Эддингтон, наш дорогой Джеффри. Самый проницательный джентльмен. Vouz avez vraiment raison. Vouz remarquez des choses que les autres ne voient pas. Vous êtes un homme sage[11]. Он прав. Элизабет похожа на свою тетю Иветт. – Она поцеловала внучку в лобик. – Да, он совершенно прав. Но красивые джентльмены всегда правы в делах, касающихся женской красоты.

– Мама! – упрекнула Лизетт. – Что ты такое говоришь?

– Но это правда, – настаивала Женевьева. – Ma petite-fille est belle. Quel beau bébé. Elizabeth ressemble vraiment à Yvette[12]. Элизабет уже выглядит как Иветт. Наш Джеффри совершенно прав.

– Спасибо, миссис Гамильтон, – галантно поклонился Женевьеве Джеффри. Ему явно нравилось, что его замечание признали справедливым.

Лизетт собиралась ответить, но ее отвлекло появление близнецов. В сопровождении няни малыши, которым еще не исполнилось двух лет, заковыляли по гостиной к софе, где сидели Иветт и Джеффри.

– И мальчики здесь! – радостно воскликнула Иветт. Подхватив Кристофера, она усадила его себе на колени. Она знала, что это именно Кристофер только потому, что его имя было вышито на голубой кофточке. – Здравствуй, мой сладкий! Лизетт, они становятся все выше каждый раз, когда я их вижу. – Она осыпала поцелуями личико мальчика, радостно вскрикивавшего «тетя Ветт».

Это так чудесно, когда-то Лизетт переживала, что у нее не будет детей, а теперь у нее трое. Сейчас Иветт была тетушкой восьми племянников и племянниц. Будет так весело на Рождество, когда все взрослые и дети соберутся вместе.

Широко улыбаясь, Джеффри высоко поднял Чарлза, второго близнеца, который залился веселым смехом.

– Каким мужчиной ты стал, Чарли! – Сев на софу с малышом на коленях, он посмотрел на Лизетт. – Эти два молодых человека определенно похожи на Куинтона. Но как ты ухитряешься их различать, выше моего понимания. Они ведь совершенно одинаковые.

Сияя от гордости за своих милых малышей, Лизетт призналась:

– Это было непросто. Я стала оставлять Кристоферу волосы чуть длиннее, так что теперь легче определить, кто есть кто. Должна признаться, я живу в постоянном страхе, что перепутаю их.

– Что за беда, если ты их и перепутаешь? – заметила из своего кресла Женевьева, отмахнувшись от страхов дочери. – Они знают, кто они. Quelle importance si vous les confodez? Les jumeaux savent qui ils son eux. Les garçons. Il n’ont pas tant d’importance[13].

– Мама! – недоверчиво посмотрела на Женевьеву Лизетт, ее изящные брови нахмурились. – Тебе понравилось бы, если бы тебя все время называли неправильным именем?

– Меня бы это мало волновало, – махнула рукой Женевьева. – Какое это имеет значение? Мальчики есть мальчики! Je ne m’en inquièterais pas[14].

Лизетт испуганно нахмурилась.

– Маман, порой ты бываешь просто непостижимой.

Иветт старалась сдержать смех. Мама сегодня, что называется, в ударе. Лизетт, обычно образец безмятежности, уже теряла терпение, а ведь Иветт с матерью только приехали. Иветт отчаянно жалела, что не может оставить мать у Лизетт на несколько дней.

В комнату вошел Куинтон Роксбери, муж Лизетт. Куинтон, с его золотистыми волосами, был весьма обаятелен. Иветт считала его веселым, сообразительным и добрым. Сестры выходили замуж, и Иветт за эти годы приобрела четырех хороших родственников. Она порой задавалась вопросом, как сойдется с мужьями сестер лорд Шелли. Пыталась представить его здесь, в кругу ее семьи, играющим с детьми, но у нее это получалось с трудом.

– О, кто у нас в гостях! – засуетился вокруг Женевьевы Куинтон, и она вспыхнула от счастья. – Здравствуйте, маман. Приятно вас видеть.

Куинтон рассмеялся, увидев на маленькой софе Иветт и Джеффри с Чарлзом и Кристофером на коленях.

– С моими близнецами в руках вы выглядите счастливой семьей!

Иветт поймала взгляд Джеффри, и у нее перехватило дыхание. Настойчивость в его синих глазах зачаровала ее. Иветт быстро заморгала.

– Они смотрятся восхитительно! – согласилась Лизетт, улыбаясь Иветт и Джеффри с забавным выражением лица.

– И в самом деле! – присоединилась Женевьева. – Как восхитительно! Они выглядят чудесной семьей. Oh, ils forment une belle famille[15].

С необъяснимо зардевшимися щеками Иветт нервно рассмеялась, избегая взгляда Джеффри.

– Можно подумать, знаменитый лорд Эддингтон когда-нибудь остепенится и заведет семью!

– А почему бы и нет? – Джеффри с озорством подмигнул. – Если найду правильную женщину.

– Это верно, – с обычным своим оптимизмом заметила Лизетт. – В один прекрасный день Джеффри станет замечательным мужем и отцом. Я в этом совершенно уверена. Просто он еще не встретил подходящую ему пару.

– Беги, пока можешь, старина. Спасайся. Они составляют заговор на твое будущее, – шутливо предостерег Куинтон.

– Если я правильно припоминаю, это ты начал этот разговор, дружище. – Рассмеявшись, Джеффри передал Чарлза отцу.

Позднее, когда детей отправили в детскую, а взрослые покончили с чаем, Иветт заметила, что небо значительно прояснилось, и в окна гостиной заглянуло солнце. Она огорчилась от внезапной перемены погоды, которая погубила ее изначальные планы покататься с лордом Шелли.

– Почему такое печальное лицо, Иветт? – спросил Джеффри, внимательно присматриваясь к ней.

Не успела она открыть рот, как мать ответила за нее:

– Она разочарована, поскольку дождик испортил ее план покататься сегодня в парке. А теперь вышло солнце. Elle est déçue parce que la pluie l’a empéchée de voir un certain monsieur[16].

– О, с кем ты собиралась кататься, Иветт? – На лице сестры вспыхнул интерес.

– Ты его не знаешь. И это совершенно не важно, – торопливо сказала Иветт, желая поскорее сменить тему. Она просто не была готова ее обсуждать и жалела, что мать не может держать рот на замке. Еще, пожалуй, рано. Иветт до сих пор не уверена в намерениях лорда Шелли. – Кто-нибудь хочет чая?

Джеффри весело поглядывал на нее, его синие глаза смеялись. Иветт заморгала.

– Ты завела поклонника? – с любопытством в голосе спросила Лизетт.

– Сейчас у меня никакого поклонника нет, – сквозь стиснутые зубы ответила Иветт. – Уверяю тебя, когда он появится, я тебе сообщу.

– Идем, Иветт, я могу взять тебя покататься, если хочешь, – беспечно предложил Джеффри. – Уже достаточно прояснилось, и солнце тебя немного развеселит.

– О да! Спасибо, Джеффри. Это было бы чудесно. – Иветт поднялась с софы, горя желанием поскорее уйти. Джеффри. Он понял, как ей необходимо сбежать от расспросов матери и сестры. Временами он такой милый!

– Возможно, это именно то, что ей нужно, Джеффри. C’est une idée merveilleuse, mon garçon! Emmenez-la se promener en voiture. Vous savez comment lui remonter le moral[17]. Удачи с ней. – Женевьева с улыбкой махнула им рукой.

Иветт удивлялась иронии судьбы – она начала день, думая о прогулке с лордом Шелли, и вместо этого заканчивает его в карете с Джеффри Эддингтоном.

Глава 5

Секреты

Устроившись в своей элегантной черной карете, Джеффри с сочувствием посмотрел на Иветт.

– Куда хочешь поехать, милая?

– Куда угодно. – Она тяжело вздохнула и откинула голову на мягкую спинку кожаного сиденья. – Спасибо, что спас меня от них.

– Не стоит благодарности. – Он дал инструкции кучеру и уселся рядом с Иветт.

Карета, разбрызгивая лужи, медленно катила по мощеному переулку к парку. Низкое сентябрьское солнце проглядывало сквозь серые тучи.

Джеффри смотрел на Иветт, ее щеки вспыхнули от смеси досады и смущения. С ним не нужно притворяться. Она знает, что он знает.

– В конце концов тебе придется все им рассказать. Они ведь не отстанут.

– Я это понимаю и не дождусь, когда смогу это сделать, – как-то устало сказала она. – Я правда хочу им все рассказать. Зачем скрывать? Но мне нужно быть уверенной, что у меня есть нечто определенное, чем можно поделиться. А что толку фантазировать?

– Нечто определенное?

Она заколебалась.

– Да…

– Ты имеешь в виду предложение? – спросил он, совсем не удивившись. – От лорда Шелли?

Нежные щеки Иветт порозовели еще гуще, когда она призналась:

– Гм… Разумеется. Или по крайней мере нечто близкое к предложению.

– Ты думаешь, это возможно в ближайшем будущем?

Она твердо кивнула и решительно вскинула изящный подбородок.

– Все к этому идет.

– Тогда почему не сказать сейчас? Они ведь твои родные. Твоя мать. Твои сестры. Они любят тебя и желают тебе только самого лучшего. Могу я спросить, почему ты держишь свою заинтересованность в лорде Шелли в таком секрете?

Голубые глаза Иветт повернулись к нему, и впервые Джеффри увидел в них то, чего не ожидал. В них светилась решимость и что-то еще, от чего у него в груди защемило.

– Я прежде получала предложения руки и сердца, но отвергала их, потому что не была заинтересована, – призналась она. – На этот раз все по-другому. Тебе это может показаться глупым, но я не хочу что-нибудь испортить, слишком рано упомянув о лорде Шелли.

– Ты не совсем уверена в нем? – осторожно поинтересовался Джеффри.

– Есть одно препятствие, – сдержанно призналась она.

– И кто это может быть? – помолчав, спросил Джеффри.

– Мисс Джейн Фэрмонт.

– А, так у тебя есть конкурентка… – Ему это признание пришлось по душе, хотя он постичь не мог, что мужчина выберет другую женщину, а не Иветт Гамильтон. Каким же глупцом надо быть!

– Похоже, так. – Тон ее был подавленным.

– Я встречал мисс Фэрмонт. Очень красивая девушка. Из хорошей семьи.

С некоторым усилием Иветт согласилась с его точкой зрения.

– Да. Я знаю.

– Ты влюблена в него? – Удивившись собственному вопросу, Джеффри не смог остановить сами собой слетевшие с языка слова.

Иветт отвела глаза и смотрела в окно.

– Я пока не уверена.

Облегчение охватило его. Она не влюблена в лорда Шелли. Этот факт только укрепил решимость Джеффри разубедить ее выходить замуж за этого человека.

– Ты не любишь его, а хочешь быть его женой. – Он сделал паузу и многозначительно добавил: – Его герцогиней.

Она не колебалась с твердым ответом:

– Да. А разве я не достойна?

– Понятно. – Хотя Джеффри ничего не понимал. Он не мог поверить, что его славная маленькая Иветт, теперь взрослая женщина, сидевшая рядом с ним, может так заблуждаться. – Что ж, – сказал он, – похоже, ты приняла решение. Я могу чем-нибудь помочь?

– Скверно, что ты не можешь жениться на Джейн Фэрмонт и убрать ее с дороги, – довольно сухо заметила Иветт.

Джеффри против собственной воли рассмеялся. Ему пришлось отдать должное решимости Иветт, уж слишком она настроилась на победу, на то, чтобы непременно сделаться герцогиней.

– Прости, что разочарую тебя, Иветт, но прелестная мисс Фэрмонт не в моем вкусе.

Вдруг лицо Иветт сделалось озорным, и она решительно взглянула на него.

– А кто в твоем вкусе, Джеффри?

Он сделал глубокий вдох. Вот он, момент начала романа с ней, его первый шаг. Надо только немного вскружить ей голову.

– Гм, ты.

– Что? – от души захихикала Иветт.

– Ты спросила, я ответил, – несколько ощетинившись от ее реакции, заявил Джеффри. – В моем вкусе ты. Или кто-нибудь, похожий на тебя.

Иветт весело закатила глаза.

– Ох, Джеффри! Такой нелепости я от тебя никогда не слышала!

– Почему ты говоришь, что это нелепо? – нахмурился он.

– Потому что, Джеффри, – заговорила она так, будто он маленький ребенок, – если в твоем вкусе кто-то вроде меня, ты уже давно был бы благополучно женат и имел кучу детишек.

– Почему ты так решила?

– А ты тянешь время, водишь дружбу с актрисами и танцовщицами. И подобными женщинами.

Джеффри, прищурившись, посмотрел на нее. Ему сделалось неловко от мысли, что Иветт известно о его приватных делах.

– Откуда ты знаешь, с кем я вожу дружбу?

Она снова рассмеялась.

– Женщины всегда знают о таких вещах, даже если кто-то считает, что это тайна. Все знают. Все говорят. Ты забыл, как давно я с тобой знакома?

– Нет, не забыл, но ты была маленькой девочкой. Я не думал, что ты в курсе моей частной жизни.

– Да, я была ребенком, но я больше не дитя, Джеффри. – Выгнув бровь, Иветт окинула его взглядом, который потряс его от макушки до пят. – На случай, если ты еще этого не заметил.

Он на миг задержал дыхание. Да, он определенно заметил. Как же иначе? Его маленькая Иветт теперь поразительно красивая женщина. Женщина, которая хочет быть герцогиней.

– Кроме того, твоя приватная жизнь вряд ли является тайной за семью печатями. Все о тебе говорят.

– Хватит обо мне. – Джеффри знал собственную репутацию. Годами создавая ее, он, пожалуй, перестарался. Но первый раз в жизни он пожалел, что не был более сдержан с дамами, с которыми заводил романы. Мысль, что Иветт знает об этом аспекте его жизни, ему совершенно не нравилась. – Расскажи мне, Иветт, как ты собираешься завоевать будущего герцога Лэнсдауна?

Она вдруг взволновалась.

– У меня нет точного плана… Мне просто нравится сама эта идея. Словом, я приложу усилия, чтобы своей манерой вести себя и одеваться убедить его, что я лучше подхожу для того, чтобы стать герцогиней, чем Джейн Фэрмонт. Я надеюсь заставить его влюбиться в меня. Разве это так трудно?

– Да, конечно, он влюбится. – Джеффри почти жалел беднягу.

– Думаю, это не слишком сложно, ты согласен? – Иветт изящно повела плечом. – Другие мужчины влюблялись в меня, даже когда я ничего для этого не предпринимала. Ты можешь мне что-нибудь посоветовать?

Он покачал головой:

– Нет, думаю, ты сама прекрасно справишься. Могу я задать тебе вопрос?

– Конечно, – кивнула она.

– Почему ты хочешь быть герцогиней? Какой в этом смысл?

– А какая женщина не хотела бы стать герцогиней? – недоверчиво спросила она.

– Я знаю многих женщин, которых не заинтересовало бы такое будущее. Однако я задал тебе вопрос, Иветт. Почему ты хочешь стать его герцогиней, если даже не любишь его?

– Я не говорила, что не люблю его. Я только пытаюсь узнать его! – Она сердито закатила глаза. – И пока лорд Шелли мне очень нравится. Он красивый, воспитанный, внушительный и галантный. И со временем я его полюблю, я уверена. И если я стану его герцогиней, я сделаюсь очень важной и значительной леди. Все будут мной восторгаться.

– Мне кажется, что и сейчас ты уже достаточно важная и значительная, – сказал он.

Она махнула рукой.

– Ты ведь понимаешь, что я имею в виду. Должна признаться, что этот разговор меня утомил, Джеффри. Обычно ты веселый, забавный. А тут ударился в философию.

Он неохотно признал, что Иветт права. Он не забавлял и не поддразнивал ее, как обычно. Теперь, когда он имеет более ясную перспективу ситуации, ему следует воздержаться от критики и попытаться стать более привлекательным, чем высоко оцененный лорд Шелли. Ради того, чтобы защитить ее, Джеффри нужно заставить Иветт желать его больше, чем титул герцогини. Но как это сделать?

Он внутренне застонал, почти ненавидя себя за то, что собирается предпринять.

Одарив ее самой обворожительной улыбкой, он поймал ее взгляд. Потом посмотрел на нее страстным взглядом, который приберегал для своих самых желанных завоеваний, и глаза Иветт чуть округлились от удивления. Он заметил, как у нее перехватило дыхание.

– Я не могу допустить, чтобы красивая женщина была недовольна моим обществом.

Она рассмеялась, немного расслабившись.

– Вот теперь это тот Джеффри, которого я знаю и люблю!

Слова Иветт, сказанные без всяких колебаний, должны были бы осчастливить его, но вместо этого Джеффри внезапно почувствовал внутри пустоту.

Глава 6

Осенние дни

Уильям Уэдерли, маркиз Шелли, граф Чешир и будущий герцог Лэнсдаун ехал верхом через поля, раскинувшиеся вокруг его родового поместья, Лэнсдаун-Мэнора. Он любил свежий воздух и лошадей. Сегодня у него особенно хороший конь, большой черный жеребец. Именно в этих краях Уильям хотел находиться: на воздухе, чувствовать на лице свежий ветер, объезжать свои земли, где деревья уже окрасились в осенние цвета. А не сидеть в кошмарной гостиной на музыкальном вечере, где какая-нибудь глупая девица тешит себя мыслью, что умеет петь.

Весь его день был потрачен на такую ерунду. Он намеревался покататься в парке с очаровательной мисс Гамильтон, но погода этому не способствовала. Вместо этого мать уговорила его присутствовать на вышеупомянутом дурацком музыкальном вечере. А потом он счел за благо ощутить относительный покой дома его предков. Проехаться на закате по округе ему было полезно. Столь же благоприятно действовала на него мисс Иветт Гамильтон. Приятно на лоне природы помечтать о ней.

Девушка несомненно красивая. И очень интересная. Она сообразительна и не подлизывается к нему, как другие женщины. Когда Уильям попросил ее покататься с ним, она, казалось, не слишком охотно восприняла его приглашение, и он какое-то время как на иголках ждал ее ответа. Наконец, словно ей пришлось решить трудную задачу, она подняла на него необыкновенные голубые глаза и очаровательно улыбнулась.

– Да, я почту за честь прокатиться с вами, милорд.

У него сердце подпрыгнуло в груди от ее согласия. Это просто смешно! Как могла эта маленькая девушка так влиять на него? Он привык к тому, что леди всех уровней с готовностью уступают ему. Так было всю его жизнь, временами это было весьма приятно, временами – раздражающе скучно. Как наследник богатого герцога, он был более чем востребован. Его преследовали, за ним охотились, его просто измотали своим назойливым вниманием барышни и их мамаши, стремившиеся удачно пристроить замуж дочурок.

Именно по этой причине Уильям уехал за границу. Путешествие по континенту сняло стресс и груз его положения и позволило ему побыть самим собой. Его бегство затянулось на годы. Он знал, что однажды ему придется вернуться домой и взять ответственность, исполнить свой долг, но пока его свобода продолжалась, и это было замечательно. Он должен был признать, что у него было больше времени наслаждаться жизнью перед браком, чем у большинства джентльменов, и он действительно ни в чем себе не отказывал.

Однако письмо матери этим летом вернуло его в Лондон. Он читал строки, написанные ее изящным почерком, на теплом берегу южной Испании.

«Дорогой Уильям, с тяжелым сердцем пишу я эти строки, но буду краткой. Твоего отца поразила болезнь, которая ослабила его тело и, что самое трагическое, его дух. Несмотря на лечение лучших докторов, не похоже, что он поправится.

Я прошу тебя вернуться домой. Тебе давно пора жениться и произвести на свет наследника. Возможно, твой отец не долго пробудет с нами. Пожалуйста, возвращайся, мой дорогой мальчик, и исполни свой долг как сын и будущий глава семьи.

Жду твоего скорого возвращения.

Твоя любящая мама».

Как преданный сын, Уильям покинул объятия испанской красавицы, собрал багаж и в тот же день отправился в Англию.

Встреча с отцом оказалась для него шоком, поскольку мать сильно преуменьшила его плачевное состояние. Семидесятилетний человек лежал в постели, бледный и иссохший, неспособный говорить. Он словно постоянно спал. Уильям теперь был герцогом во всех отношениях, кроме титула. Внезапно на его плечи легла ответственность за управление поместьем и всеми остальными делами. Ему скоро исполнится сорок, он понимал, что его мать совершенно права. Пора остепениться и устроить постоянную резиденцию в поместье. И, разумеется, самое время найти жену, которая станет его герцогиней, хозяйкой Лэнсдаун-Мэнора и, самое главное, обеспечит его наследником.

Уильям натянул поводья и остановил послушного жеребца на гребне высокого хребта. Он оглянулся на величественное здание, которое было домом его детства. Поколения Лэнсдаунов жили здесь, гордость распирала ему грудь. Их род не закончится на нем. Он назначил себе крайний срок. Он выберет невесту к Рождеству. Все лето он пропалывал ряды хорошеньких дебютанток, цеплявшихся за шанс стать его герцогиней. Позднее, во время сезона, они откровенно осаждали его, соперничая за его внимание. Он мог сделать выбор, не прикладывая особых усилий. Уильям проводил вечера на шумных многолюдных балах, с людьми, которые быстро ему наскучивали, и стремился поскорее покончить с этим делом. Однако выбор герцогини требовал тщательного осмысления и сосредоточенности. В конце концов из всех соперниц выделились две леди.

Мисс Джейн Фэрмонт и мисс Иветт Гамильтон.

Он сузил свой выбор до двух претенденток. Обе были красивые, зрелые и элегантные девушки с многочисленными достоинствами. Хотя совершенно разные.

Высокая и стройная Джейн Фэрмонт была совершенно очаровательна с ее волнистыми каштановыми волосами и темно-зелеными глазами, а Уильяму всегда нравились темноволосые красавицы вроде нее. Она происходила из старинного и славного рода, имела огромное приданое, и его влекло к ней. Он радовался ее обществу, и у него возникло ощущение, что она будет особенно привлекательна в спальне.

Иветт Гамильтон внешне была полной ее противоположностью. Светлая, миниатюрная, с мягкими белокурыми локонами и чудесными голубыми глазами, изящная и деликатная, почти как та фарфоровая статуэтка, которая так ему нравилась. Она яркая, жизнерадостная и восхитительная. Девушка совершенно очаровала его, и он не мог понять, чем именно. Что-то в форме ее чувственного рта сводило его с ума. Он отчаянно хотел поцеловать ее пухлые розовые губы.

Однако Иветт родилась в семье владельца книжного магазина. Хотя у ее дядюшки есть какой-то незначительный титул, она росла не как дочь аристократа, а в семье, занимавшейся торговлей. Кажется, ее старшая сестра сделала весьма удачную партию, подцепив маркиза Стэнклифа. А вторая сестра вышла за ирландского графа. Он выяснил, что Иветт переехала жить в Девон-Хаус, когда ее сестра вышла за Стэнклифа, и приобрела достаточно тонкости и лоска, чтобы заставить всех забыть о ее происхождении. Но это требовало ответа на главный вопрос. Может ли Иветт быть достойной герцогиней?

Правду сказать, он не настолько сноб, чтобы позволить ее происхождению лишить ее шансов. Ему просто нужно убедиться, что она подходит для задач и большой ответственности, которые налагает положение его жены.

Иветт Гамильтон или Джейн Фэрмонт?

Как узнать, какая леди лучше подойдет ему в качестве жены? Нужно проводить с каждой чуть больше времени и поближе познакомиться, прежде чем принять такое важное решение.

Он вернулся к дому, оставив жеребца в конюшне на попечение конюха. Войдя в дом, он нашел мать. Она сидела в кабинете за дубовым столом и писала письмо.

– Здравствуй, Уильям, дорогой! – подняла она глаза от бумаги. Его мать, Вильгельмина Уэдерли, герцогиня Лэнсдаун улыбнулась, ее лицо засветилось при виде сына.

Когда Уильям вернулся в Англию, не только вид отца поразил его. Его мать тоже изменилась за время его отсутствия. Хотя Вильгельмине было уже за шестьдесят, она все еще оставалась привлекательной женщиной: стройная как тростинка, светлые волосы лишь чуть-чуть тронуты сединой. С мягкими чертами лица и светло-зелеными глазами она когда-то слыла первой красавицей. Но теперь перемены в ее облике заставляли Уильяма тревожиться. Одутловатость и краснота щек, частая спутанность речи были красноречивыми признаками старения. Он надеялся, что теперь, когда он снова дома, он сумеет контролировать ситуацию и помочь матери.

– Здравствуй, мама. – Он осторожно присматривался к ней, заметив на столе полупустой графин вина. Рядом стоял хрустальный стакан.

– Как верховая прогулка, Уильям?

– Бодряще. Она хорошо проветрила мне голову.

– Ты заночуешь здесь или вернешься в город?

– Я бы с удовольствием остался здесь, мама, но мне нужно вернуться в Лондон.

– Подождешь до завтра? – Ее печальные глаза умоляли его.

Он не мог отказать ей. С тяжелым вздохом согласился:

– Конечно, я останусь на ночь, если ты хочешь. – Хотя в том, что это для нее что-то изменит, он не был уверен. После обеда мать скорее всего скроется в своей комнате с серебряной фляжкой вина, уверенная, что он не подозревает, чем она там занимается.

– Это замечательно, Уильям. Я чувствую себя гораздо лучше, когда ты дома.

– В твоем распоряжении армия слуг, мама.

– Да, но они ведь не родственники. И меня не любят.

Уильям тяжело вздохнул. Когда его мать стала жаловаться на жизнь?

– Хорошо, я уеду утром. У меня в Лондоне дело, которое требует внимания.

Вильгельмина вдруг хихикнула, как глупенькая школьница.

– Я знаю, что это за дело!

Возможно, она уже выпила больше, чем он предполагал. Видимо, слишком рано начала.

– Я рада, что ты серьезно относишься к поиску жены, Уильям. – Мать одарила его немного кривоватой улыбкой. – Я уж начала сомневаться в тебе. Опасалась, что ты из тех мужчин, которые не интересуются женщинами.

Его мать определенно тонет в вине! Иначе она никогда не сделала бы такого удивительного заявления. Если бы ее замечание не было столь шокирующим, он расхохотался бы.

Нахмурившись, он посмотрел на нее и сказал:

– Могу заверить тебя, мама, что это определенно не тот случай. Я наслаждаюсь обществом женщин. И обещаю, что объявлю о помолвке до конца года. А теперь нам пора переодеться к обеду. Я провожу тебя в твои покои. – Он забрал графин с вином и отставил на дальний столик.

Вильгельмина беспечно пропустила его слова мимо ушей.

– Ты уже положил глаз на какую-нибудь определенную леди? Я ее знаю?

– Я сузил выбор до двух леди. Не уверен, что ты с ними знакома. Идем. – Он мягко положил ладонь на ее руку и повел мать от стола. Она пошла за ним послушно, как ребенок. От ее хрупкости у него сердце переворачивалось.

Он молча упрекнул себя, что так долго тянул с тем, чтобы порадовать родителей внуками. Они никогда не торопили его с женитьбой, как это происходило со многими его друзьями, которых толкнули в брак раньше, чем они того хотели. Его мать и отца отнюдь не радовало, что он так надолго задержался за границей, но они никогда не упрекали его. Они, как и он, понимали, что он вернется и исполнит свой долг. В этом никогда не было сомнений. Они оба любили его, всей душой любили своего единственного ребенка всю его жизнь.

Когда он вернулся домой, он был потрясен болезнью отца, потом занялся поисками невесты и не слишком много внимания уделял матери. Ей уже следовало качать на коленях будущего наследника, а не топить свое горе в графине с вином.

Теперь Уильям жалел, что так долго тянул с женитьбой. Он был эгоистом и думал только о собственных удовольствиях. Теперь ему сорок, а его родители… отец на смертном одре, а мать…

– Ты расскажешь мне, кто они, Уильям? Я чем-нибудь могу помочь?

Он проводил ее из комнаты, не в силах вынести тоски на ее полном надежд лице.

– Конечно, ты можешь помочь мне, мама. Я ценю твое мнение и буду рад узнать твои мысли о женщине, которая станет моей женой. Она пойдет по твоим стопам как герцогиня Лэнсдаун, что будет нелегко, поскольку ты справлялась с этим так замечательно.

На лице матери от его комплимента вспыхнула искренняя улыбка.

Они вместе подошли к главной лестнице. Мальчишкой он взбегал наверх по дубовым ступенькам и с ликованием съезжал вниз по широким перилам. Теперь, провожая наверх свою хрупкую мать, он думал, что свадьба и появление внуков отвлекут ее, и она не будет столько пить.

– Обещаю, мама, я объявлю о помолвке на рождественском балу у герцога Ратмора и женюсь до весны.

А пока я приглашу тех двух леди, что у меня на уме, к тебе на чай, и ты сможешь помочь мне решить, кто из них будет лучшей герцогиней.

– Ох, Уильям, помочь тебе в выборе невесты для меня такое счастье.

Довольно странно, но помощь матери ему не помешает. Кто знает роль герцогини лучше, чем она? И поскольку ему предстоит столь трудный выбор между равно чудесными Иветт Гамильтон и Джейн Фэрмонт, он воспользуется любой помощью.

Глава 7

Прелестные наряды

Октябрь 1878 года

Лондон

Иветт Гамильтон стояла перед большим зеркалом в своей гардеробной, раздумывая, не слишком ли низко открыто ее новое платье из шуршащего дамаска. Она поворачивалась так и эдак, критически оглядывая себя. Сапфирово-синий шелк выгодно подчеркивал цвет ее глаз и оттенял светлую кожу. Ей нравилась форма рукавов, отделанных по низу кружевом, восхищало, как покрой подчеркивает ее тонкую талию. Портниха уверяла, что платье сшито по последней моде, а горничная Морин сказала, что она выглядит великолепно, хотя Иветт чувствовала себя несколько неловко от того, как выставлен напоказ ее бюст. Может быть, накинуть шаль? Но тогда платье потеряется, и никто не увидит чудесные рукава.

Тяжело вздохнув, она пожалела, что рядом нет сестер, которые дали бы дельный совет. Джульетт, без сомнения, посоветовала бы надеть это смелое платье. Полетт сомневалась бы, стоит ли это делать. Лизетт, вероятно, порекомендовала надеть что-то другое. Иветт задавалась вопросом, что сказала бы Колетт. Месяц прошел с тех пор, как Колетт отправилась в Америку. Как же Иветт скучала по сестрам!

Одна за другой, каждая из сестер вышла замуж за мужчину своей мечты и покинула дом. И теперь Иветт осталась одна. С тех пор как она себя помнила, сестры всегда были рядом, постоянно присутствовали в ее маленьком мире. Все пятеро были тесно связаны друг с другом, и она не могла вообразить жизнь без сестер. Она полагалась на них во всем и теперь чувствовала себя совершенно потерянной.

Больше всего она скучала по Полетт, поскольку они были близки по возрасту. Всю жизнь они делили одну спальню и обменивались секретами, хотя сестра всегда была озабочена книжным магазином и не так интересовалась светской жизнью, как Иветт. Она всегда полагалась на спокойствие Полетт, на ее рациональный подход к проблемам, когда была чем-то расстроена. Теперь Полетт замужем за графом и по полгода живет в Ирландии. Иветт по ней ужасно скучала. Можно было чаще писать сестре, подумала она. Но написание писем никогда не было сильной стороной Иветт. Однако к Рождеству Полетт с мужем Декланом Ривзом и двумя детьми приедет в Лондон.

Рождество. Еще два месяца. Тогда она и ее четыре сестры снова соберутся вместе.

Иветт просто нужно обручиться с лордом Шелли к Рождеству. Необходимо!

Все ее сестры пережили романтические приключения и без памяти влюбились в красивых мужчин, которые, в свою очередь, искренне любили их. Когда же что-нибудь чудесное произойдет с Иветт?

История ее сестры Колетт полна романтизма! Колетт боролась, чтобы спасти семью от финансового краха и сохранить отцовский книжный магазин, когда однажды туда зашел красивый и любезный Люсьен Синклер. Колетт не только сумела привести магазин к успеху, Люсьен Синклер безумно влюбился в нее, а она – в него. Теперь ее сестра – маркиза Стэнклиф, она заботилась о всех сестрах и взяла их всех жить в Девон-Хаус, когда мать перебралась в Брайтон. Колетт единственная причина, по которой Иветт жила такой роскошной жизнью, дебютировала в свете и имела прекрасные наряды. Сестры Гамильтон пропали бы, если бы не любовь Колетт и Люсьена.

А Джульетт! О, как Иветт тосковала по смелым, приводящим в трепет приключениям, которые пережила Джульетт. Ее отважная и немного скандальная сестра оказалась достаточно смелой, чтобы сбежать в Америку. Она тайком пробралась на корабль красавца и сорвиголовы капитана Харрисона Флеминга. И пока они плыли через Атлантический океан, без памяти влюбились друг в друга. Роман на борту корабля! Харрисон и Джульетт теперь проводят время, путешествуя по миру на его клипере, бывают в разных экзотических местах, или живут в своем великолепном поместье на побережье в Америке.

А милая, романтичная Лизетт! Помолвленная с другом детства, Лизетт однажды зимой случайно столкнулась с Куинтоном Роксбери, и это была любовь с первого взгляда. Но Куинтон, мальчишески красивый и харизматичный архитектор с политическими амбициями был уже обручен с дочерью герцога. Лизетт разрывалась между любовью двух мужчин! Что может быть романтичнее? Лизетт и Куинтон боролись с невозможно страстным чувством друг к другу, пока их сердца не выдержали. Вызвав скандал, оба расторгли помолвки и в конце концов поженились. Настоящая любовь победила.

Потом Полетт, самая практичная из сестер, удивила их всех, влюбившись в задумчивого и таинственного ирландского графа. В Ирландии Деклана Ривза, красавца-вдовца с прелестной маленькой дочуркой обвиняли в убийстве жены. Невзирая на сплетни и слухи, Полетт безумно увлеклась Декланом, они намеревались доказать его невиновность. Кто бы мог предположить, что у Полетт будет самое романтическое приключение? И что в довершение всего она станет графиней Кашелмор?

А что делать ей? Девочкой она никогда не любила работать в магазине и не обладала деловой жилкой или способностями к математике, как Колетт и Полетт. Ей быстро все наскучивало, она мало интересовалась общественной деятельностью, как Лизетт и Куинтон. Она была не такая отчаянная и предприимчивая, как Джульетт, поскольку слишком боялась отправиться куда-то одна.

Иветт была просто дитя семьи, самая младшая из прелестных сестер Гамильтон, но вместе с тем не вызывавшая интереса и одинокая в Лондоне в тени своих очаровательных сестер.

Что-то волнующее просто обязано произойти и с ней! Как же иначе?

Изучая сейчас себя в зеркале, она видела нетерпеливое лицо, жаждущее романтических приключений. Все, что она может сделать, это попытаться заставить что-то произойти. Вот почему она надела это смелое сапфирового цвета платье.

Отправляясь на бал к леди Эбботт, она была уверена, что встретит там лорда Шелли. В последний месяц она тонко вела игру и определенно привлекла его интерес. Сегодня вечером она намеревалась полностью затмить Джейн Фэрмонт. Сегодня она заведет роман с красивым будущим герцогом. И одержит победу!

В дверь спальни тихо постучали, и в комнату вошла ее мать, опираясь на элегантную трость, хотя Иветт знала, что в этом нет никакой необходимости.

– Твои тетя и дядя прибыли, чтобы сопроводить тебя на бал. Они меня ненавидят, я их обоих презираю. Oh, comme je les déteste ces deux-là[18].

Иветт скрипнула зубами. Никто в семье не питал особой симпатии к старшему брату отца и его вечно критически настроенной жене, но они были неизбежным злом и к тому же согласились сопровождать Иветт на светские мероприятия. Она полагала, что лучше они, чем таскать с собой мать, даже если бы Женевьева согласилась, чего она никогда бы не сделала. Ее мать ненавидела покидать дом и выглядела своего рода отшельницей.

– Ты просто очаровательна, ma fille. C’est une robe exquise. Les hommes ne pourront pas s’empêcher de te regarder dans cette tenue[19]. Платье ошеломляющее. Цвет тебе потрясающе идет.

– Спасибо, маман, но ты не думаешь, что оно слишком низко открыто? – со страхом спросила Иветт. Опустив глаза, она видела ложбинку на своей груди. Это ее тревожило.

Женевьева Гамильтон весело рассмеялась и махнула рукой:

– Вовсе нет. Я носила и более открытые! Тебя бы мои скандальные платья шокировали. Ты бы в такое про свою мать не поверила. J’ai porté des robes avec des décolletés encore plus profonds que celui-là. J’étais assez populaire de mon temps. Oh, qu’est ce que tu ne sais pas au sujet de ta propre mère[20]!

– Маман! – Иветт не смогла удержаться от смеха при мысли, что ее мать изображает кокетку.

– Мы не так отличаемся, моя малышка. Ты больше похожа на меня, чем думаешь. Желаю тебе удачи с твоим красивым джентльменом сегодня вечером.

Иветт поцеловала мать в щеку.

– Спасибо.

– Не соверши какой-нибудь глупости, о которой будешь жалеть, и не соглашайся на меньшее, чем заслуживаешь.

Иветт расправила плечи.

– Я вовсе не намерена соглашаться.

Глядя на нее, мать гордо улыбнулась.

– О, вся в меня, ты настоящая дочь своей матери.

– Доброй ночи, маман. Не жди меня. – Иветт поцеловала мать в щеку.

Взяв черную бархатную накидку и сумочку, она поспешила вниз, навстречу своим сопровождающим. И при этом торопливо застегнула накидку, чтобы избежать неодобрительных комментариев тетушки по поводу платья.

Тетя Сесилия была одета довольно модно, если не считать густого пурпурного цвета ее наряда. Ее тонкие светлые волосы были туго зачесаны назад, подчеркивая ее вечно недовольный вид. Лорд Рэндалл Гамильтон, сводный брат отца Иветт, был высокий лысеющий мужчина с густыми кустистыми бровями. Девочкой Иветт побаивалась дяди и тети. После смерти отца они вечно грозили выставить сестер Гамильтон на улицу, если книжный магазин разорится, и это едва не случилось, поскольку отец оставил магазин в долгах, и им почти не на что было жить. Потом Рэндалл и Сесилия пытались выдать замуж Колетт и Джульетт и в трепет пришли, когда Колетт вышла за Люсьена Синклера, и в семье появился маркиз.

Стоит немного подождать, и в семье появится герцог!

– Опаздываешь, Иветт, – нахмурился Рэндалл.

– Добрый вечер, тетя Сесилия, дядя Рэндалл. Пожалуйста, простите. – Она небрежно чмокнула каждого в щеку, поражаясь, что ее добрый, книжный, рассеянный отец – родственник этого холодного строгого джентльмена. – Кузен Найджел присоединится к нам?

Сесилия и Рэндалл неловко переглянулись.

– К сожалению, не сегодня, – проговорила Сесилия сквозь сжатые губы. – У него другие планы.

Иветт знала, что ее кузен доставлял родителям массу проблем и больше всего любил играть в карты и выпить. Тетя и дядя годами пытались добиться, чтобы он остепенился и женился, но безрезультатно. Сын был для них вечным разочарованием. Иветт знала, что Найджел должен был присутствовать с ними на балу сегодня вечером, и надеялась, что ему помешало это сделать нечто не слишком скандальное.

– Возможно, он появится позже, – добавила она, чтобы подбодрить их.

– Я на это не рассчитываю, – кратко ответил Рэндалл.

Он проводил дам к выходу, и дворецкий Девон-Хауса распахнул перед ними дверь.

– Спасибо, Грейнджер, – улыбнулась Иветт дворецкому, который всегда был так добр к ней.

– Хорошего вам вечера, мисс Иветт, – пожелал он ей с широкой улыбкой.

Дом леди Эбботт в Мейфэре был стильный и достаточно большой, чтобы вместить многочисленных гостей и оркестр, который играл довольно громко, когда они приехали.

Оказавшись внутри, Иветт быстро огляделась, высматривая лорда Шелли и задаваясь вопросом, прибыл ли он. Когда она сняла бархатную накидку, то увидела на лице тети Сесилии глубокое неодобрение.

– В самом деле, Иветт, – тихо проговорила она, – как твоя мать могла позволить тебе выйти из дома в таком виде? – Тетушка нахмурилась, ее лицо сморщилось от досады.

– Маме платье понравилось, тетя Сесилия. Это крик моды. – Иветт ярко улыбнулась, словно все в полном порядке. Она не позволит тете испортить ей настроение. Она на балу, в красивом платье и собирается увидеть своего будущего мужа. Что может быть лучше? Она не обращала внимания на тетушку, ее внимание привлекло знакомое улыбающееся лицо.

– Мисс Гамильтон! Первый танец вот-вот начнется. Вы окажете мне честь танцевать со мной?

– Конечно, лорд Калверт! Буду счастлива танцевать с вами! – Иветт с улыбкой посмотрела на тетю и дядю. – Пожалуйста, извините нас. – Она с благодарностью взяла руку Калверта, и он повел ее в зал.

Лорд Джеймс Калверт, симпатичный младший сын графа Кэмбела, не раз говорил о любви к Иветт. Она находила его обаятельным, веселым и отличным танцором, но отказала ему, хоть и весьма тактично. Он тем не менее все еще преследовал ее. Сегодня она была очень рада его обществу, ведь он мгновенно увел ее от тети и дяди. Он взял ее за руку, и они двинулись под музыку кадрили.

– Вы сегодня чудесно выглядите, мисс Гамильтон. Ваше платье так вам идет.

Иветт заметила, как его взгляд быстро скользнул по ее груди, и рассмеялась.

– Лорд Калверт, вы танцуете даже лучше, чем я помню.

– Это потому, что я танцую с вами, – заигрывал с ней лорд Калверт.

Она улыбнулась ему, они двигались в такт музыке. Иветт наслаждалась каждой минутой танца и поблагодарила партнера, когда музыка закончилась. Извинившись, она отправилась в дамскую комнату, где встретила свою подругу, леди Кэтрин Спенсер, девушки горячо обнялись.

– Кейт! Твое платье просто роскошное, – взволнованно воскликнула Иветт. – От его зеленого цвета твои глаза сделались еще ярче.

Подруга уставилась на нее, разинув рот.

– Иветт, – прошептала она, – твое платье…

Уже несколько стесняясь, Иветт встревожилась.

– Слишком большое декольте? Портниха и мама сказали, что нет, но теперь я чувствую себя чересчур открытой и… Ох, Кейт, что ты думаешь? Пожалуйста, скажи правду.

– Да, платье слишком откровенно, но это не все. – Кейт оглядела ее с головы до ног с выражением, граничащим с трепетом. – Тут все вместе, Иветт. Этот густой синий цвет, то, как платье облегает тебя, рукава. Даже не могу подобрать слов, чтобы описать тебя. Сказать правду, никогда не видела, чтобы ты выглядела лучше. Сегодня мужчины будут падать к твоим ногам.

– Сомневаюсь, но ты не думаешь, что я выгляжу скандально?

– Ну, почти что так, – добавила Кейт. – Думаю, иная девица в этом наряде выглядела бы распущенной. Но ты… ты совсем другое дело. На тебе платье выглядит элегантным, ты в нем просто ошеломляющая.

– Ох, Кейт, спасибо! – Облегчение охватило Иветт от слов подруги, она знала, что Кейт единственная, кто скажет ей правду. – Я надела его с целью затмить Джейн Фэрмонт.

– Не сомневаюсь, что ты добьешься этого к концу вечера! – воскликнула Кейт. – Ты затмишь здесь всех женщин. Лорд Шелли уже тебя видел?

– Пока нет, – покачала головой Иветт. Если Уильям Уэдерли не появится здесь в этот вечер, значит, она надела платье напрасно.

– Обещаю, что он глаз от тебя оторвать не сможет, как только тебя увидит, – весело предсказала Кейт.

Хихикая, подруги вернулись в бальный зал. Иветт танцевала еще несколько раз, прежде чем наконец впервые за этот вечер увидела лорда Шелли. Он выглядел красавцем и оглядывал помещение, словно кого-то искал. Ее? Их глаза на миг встретились, когда она танцевала галоп с юным бароном. Она легко улыбнулась лорду Шелли и продолжила танец быстрым ровным шагом.

Когда танец закончился, Иветт не поспешила к лорду Шелли. Даже когда заметила, что ее соперница Джейн Фэрмонт сделала именно это. Ее соперница выглядела просто прелестно в целомудренном платье пастельного цвета, с каскадом темных локонов, обрамлявших лицо. Улыбнувшись, Иветт отвернулась и приняла приглашение на танец известного своими выходками графа Байби, который отчаянно с ней заигрывал. В конце танца, когда девушка благодарила своего партнера, внезапно рядом появился лорд Шелли.

– Добрый вечер, мисс Гамильтон. Вы окажете мне честь танцевать со мной следующий танец?

– Лорд Шелли, я буду в восторге.

Уильям Уэдерли держал ее ближе, когда оркестр заиграл знакомый вальс, и они вовремя вступили в танец. Иветт поразил напряженно сжатый рот партнера. Казалось, что лорд Шелли ею недоволен. В чем она виновата?

– У меня есть отчетливое чувство, мисс Гамильтон, – тихо сказал он с легким упреком, – что вы сегодня вечером сознательно игнорируете меня.

– Помилуйте, зачем же мне игнорировать вас, милорд?

– Похоже, вы очень заняты своими многочисленными обожателями. Особенно лордом Байби. Я видел, как вы танцевали с ним.

О Господи! Он ревнует! Иветт скрыла бесспорный триумф, который прорывался сквозь маску спокойствия.

– Я так люблю танцевать, милорд, а он просто был любезен и пригласил меня.

– Понятно. – Напряженные линии вокруг его рта расслабились, ореховые глаза обшаривали ее грудь, поднимавшуюся над декольте.

– Мисс Гамильтон, сегодня вы особенно красивы.

Иветт вспыхнула от его смелого взгляда, зная, что с помощью платья достигла желанной цели.

– Спасибо, милорд. Вы тоже замечательно выглядите. Вам нравится бал?

– Да, когда я танцую с вами, мисс Гамильтон. – Его пальцы надавили на ее талию, и Иветт готова была поклясться, что он притянул ее чуточку ближе. – У вас, похоже, много поклонников, и, признаюсь, я должен причислить себя к ним.

– Вы оказываете мне большую честь, лорд Шелли. – Иветт скромно потупила глаза.

– Могу я питать надежду, что выделяюсь из числа ваших обожателей?

Теперь их взгляды встретились, и Иветт немного застало врасплох настойчивое желание, которое она разглядела в его ореховых глазах.

– Да, вы можете надеяться. – Это все, что она сказала.

Неожиданно вспыхнувшая на его лице улыбка сделала его моложе своих лет. Его ореховые глаза сияли.

– Вы только что сделали меня счастливым, мисс Гамильтон. Очень счастливым.

Несмотря на головокружительное ощущение победы при его словах, Иветт все еще хотела знать, задал ли он Джейн Фэрмонт тот же самый вопрос. Иветт заметила, что лорд Шелли танцевал с ее соперницей.

Иветт задавалась вопросом, попытается ли он остаться с ней в этот вечер наедине. Она не была с ним наедине с прошлого месяца, когда они прогуливались на террасе, и даже тогда вокруг были люди. Они следовали этому правилу неделями, когда он выискивал ее на балах и приемах, говорил комплименты, но ничего более определенного, если не считать так и не состоявшейся прогулки в парке. Какая досада! Возможно, ей самой следует попытаться остаться с ним наедине в этот вечер? И позволить ему поцеловать ее?

Музыка продолжалась, лорд Шелли кружил Иветт в танце с легкостью и изяществом. Он отлично танцует, ей всегда нравилось танцевать с ним.

Иветт улыбалась, музыка кончилась, и он поклонился ей.

– Спасибо за чудесный танец, – сказала она.

Они оба были еще в центре зала. Лорд Шелли все еще держал ее руку и сладострастно смотрел на нее.

– Мисс Гамильтон, вы бы хотели пойти…

– А вот и ты, Иветт. Я весь вечер ждал, когда ты освободишься. Потанцуй со мной! – внезапно появился рядом с ней Джеффри Эддингтон. – Вы не возражаете, Шелли?

По его глазам было видно, что он возражает, но лорд Шелли с большой неохотой выпустил руку Иветт и коротко кивнул:

– Эддингтон.

– Джеффри, мы с лордом Шелли только что собирались… – запротестовала было Иветт, но не успела договорить, как Джеффри закружил ее в вальсе.

Все произошло так быстро, что лорд Шелли остался стоять в одиночестве с ошеломленным видом.

– Послушай, Джеффри, это грубо с твоей стороны! – раздраженно бранила его Иветт. Она была уверена, что лорд Шелли собирается сказать ей нечто важное! И тут пришел Джеффри и все испортил!

– С моей стороны грубо пригласить на танец самую красивую женщину на балу? – с озорной улыбкой спросил он.

От его чарующей магнетической улыбки Иветт растаяла, но была уверена, что Джеффри именно этого и добивался. Она только покачала головой. На Джеффри невозможно сердиться. И он так красив, что трудно ему отказать. Он такой лихой щеголь в своем черном вечернем костюме. Но самолюбие ее было задето, поскольку она была уверена, что лорд Шелли попросит ее выйти в сад. И там объявит нечто очень важное.

– Спасибо за комплимент, но у меня что-то намечалось с лордом Шелли. А ты спутал все карты.

– Хорошо подержать такого человека, как он, в напряженном ожидании, – подмигнул ей Джеффри. – Позже ты меня за это поблагодаришь.

Возможно, Джеффри, повеса он этакий, прав, размышляла Иветт, пока они танцевали. Лорд Шелли уже немного ревнует, так что не исключено, что усилившаяся ревность подтолкнет его к активным действиям. Оставалось только надеяться, что это тот самый случай. Что ж, посмотрим.

Иветт отдалась танцу и заметила, что Джеффри держит ее не так крепко, как лорд Шелли, но двигается с большей уверенностью, и в его руках она чувствовала себя легче и безопаснее. Он без усилий вел ее в танце в полном согласии с музыкой. Вдруг ее осенило, что она никогда прежде не танцевала с ним. А Джеффри оказался великолепный партнер! Хотя удивляться этому довольно странно.

– Я уверена, что мы впервые танцуем с тобой, Джеффри.

– Да? – Он был явно позабавлен. – Тогда мы должны записать название этого вальса, чтобы запомнить этот случай, и он будет нашей мелодией. На всю оставшуюся жизнь.

Иветт рассмеялась от его предложения.

– Ты говоришь так всем женщинам, с которыми водишь компанию? У каждой есть своя особая мелодия?

Его синие глаза прямо взглянули на нее.

– Нет, мне это ни к чему.

Иветт вдруг сделалось неловко, она точно не знала, что он имел в виду.

Вальсировать с ним приятно, пришлось признать ей. Она даже на миг закрыла глаза, наслаждаясь тем, как будто плыла в воздухе.

– Кто, черт побери, позволил тебе выйти из дома в этом платье?

Ее глаза распахнулись, и она увидела на лице Джеффри недовольное выражение.

– Что ты хочешь этим сказать? – Покрасневшие щеки противоречили ее недоумению.

– Ты прекрасно знаешь, о чем речь. – Он смерил ее взглядом. – Не секрет, что мужчины из кожи вон лезут, чтобы потанцевать с тобой сегодня. Твоя тетя, должно быть, не одобрила?

– Мама сказала, что платье замечательное, – защищала выбор наряда Иветт, – и модистка сказала мне, что это последний крик моды. Кроме того, тетя Сесилия увидела платье, только когда мы сюда приехали, и я сняла накидку. – Она озорно рассмеялась. – И было уже слишком поздно что-то менять.

Джеффри закатил глаза.

– Оно тебе не нравится?

– Оно мне очень нравится, – хищно улыбнулся он. – В том-то и проблема. Я уверен, что оно всем мужчинам здесь нравится. Это красивое платье, и ты выглядишь в нем чересчур соблазнительно. – Улыбка исчезла с его лица. – Но оно слишком уж открыто для тебя, Иветт.

– Ничего подобного! – горячо возразила она. – И я здесь не одна с таким вырезом. Посмотри-ка вокруг.

Он встретился с ней взглядом.

– Меня не волнует, что носят другие.

– Мне нравится это платье! Оно красивое и элегантное. И перестань вести себя как чересчур заботливый старший брат.

Его синие глаза сделались колючими.

– Я тебе не брат, Иветт. Запомни это хорошенько.

– Тогда прекрати поступать как брат.

Его глаза блеснули.

– А что твой лорд Шелли сказал про это платье?

Она слегка напряглась в его руках.

– Он сказал, что я выгляжу прелестно сегодня вечером. Что он в восторге.

– Это уж наверняка.

Вдруг, снова смутившись, Иветт отвела глаза. Вальс продолжался, и она задавалась вопросом, почему танец с Джеффри казался длиннее, чем любой другой ее танец за сегодняшний вечер. Загадки, загадки…

Глава 8

Неожиданные сюрпризы

Вернувшись в ту ночь домой, Джеффри налил себе щедрую порцию крепкого напитка. Джеффри считал, что заслужил это. Потягивая бурбон, он прикрыл глаза, но не мог отделаться от преследовавших его воспоминаний.

Снова он провел очередной вечер, приглядывая за Иветт Гамильтон. Весь прошлый месяц он следовал за ней с одного светского мероприятия на другое и ухитрялся сохранять спокойствие. Но когда она явилась в этом чертовом платье, и все мужчины в бальном зале леди Эбботт глазели на нее, ему захотелось завернуть ее в одеяло, взвалить на плечо и вынести оттуда. Что, черт побери, нашло на эту девчонку, с чего она надела такой провокационный наряд? Она была ходячим искушением, и ему не нравилось так о ней думать.

Когда он ее впервые увидел, у него едва сердце не затрепетало.

Похотливые мысли об Иветт Гамильтон совершенно неуместны. Его работа – только присматривать за ней, а не вожделеть ее. Но это низко открытое сапфировое платье, выставившее напоказ ее роскошный бюст, не позволяло думать ни о чем другом.

Он не мог ни на минуту расслабиться, пока не увидел, что она благополучно покидает бал с дядей и тетей.

Джеффри всегда относился к Иветт как к милой славной девочке, как к младшей сестре. Но чувства, которые он испытывал этим вечером, танцуя с Иветт, не имели в своей природе ничего братского. Они были совершенно противоположными, и ему нужно подавить их со всей силой, которой он обладает, на которую способен.

Черт бы побрал Люсьена Синклера за то, что заставил присматривать за этим избалованным ребенком!

Но проблема именно в этом. Иветт Гамильтон больше не ребенок, а крайне привлекательная девушка. В этом платье она выглядела, как сама богиня Венера. С сияющей безупречной кожей, золотистыми волосами, каскадом падавшими на открытые плечи, в сапфирового цвета платье, облегавшем все изгибы ее тела, она притягивала внимание всех мужчин в зале, не прикладывая к этому никаких усилий. От ее вида у него самого буквально дух захватило.

А этот лорд Шелли! Выражение его лица, когда он танцевал с Иветт, вызвало у Джеффри желание как следует его поколотить. Пришлось собрать волю в кулак, чтобы удержаться и не врезать будущему герцогу Лэнсдауну.

Сейчас только октябрь. Придется пройти через это. Джеффри не знал, как дотянет до Рождества, когда в Лондон вернется Люсьен. Снова он задумался над иронией судьбы, которая бросила его на роль защитника Иветт, когда единственное, что ему хотелось сделать, это сорвать с нее это чертово платье! Со всеми вытекающими последствиями.

Джеффри тяжело вздохнул и снова налил себе стаканчик бурбона, подумав, что в доме не хватит алкоголя, чтобы прогнать его греховные мысли об Иветт Гамильтон.

Он услышал, как звякнул дверной колокольчик, и у него сердце упало от этого звука. Быстрый взгляд на каминные часы напомнил ему, что сейчас уже половина третьего. Есть только одна персона, которая может явиться к нему в такой час ночи, и Джеффри совершенно забыл, что собирался отправиться к ней. Она не была бы очень счастлива с ним. Он слышал голос своего дворецкого Деннингза, низкий и приглушенный, потом шаги двух пар ног, когда они поднимались в его кабинет.

Джеффри взял себя в руки, когда дверь открылась.

– Я решила прийти к тебе, – шепнул от порога нежный женский голос.

Он неохотно поднялся из кресла и взглянул на стоявшую перед ним темноволосую красавицу. Деннингз, привыкший к поздним визитам, незаметно кивнул Джеффри, вышел и закрыл за собой дверь, оставив их одних.

– Дженни… какой чудесный сюрприз! – Он блеснул улыбкой, но она в лучшем случае показалась бы равнодушной. По крайней мере Дженни не сердится на него. Она бывает вспыльчива, а он сейчас не в настроении для сцен.

Закутанная в меха, она шагнула к нему. Следы густого сценического грима, который она накладывала, когда выступала, были еще заметны на ее изящном лице, но не портили ее красоты.

– Я ждала тебя, а когда ты не появился и от тебя не было ни записки, ни весточки, я испугалась, что с тобой случилось что-то ужасное.

Она тревожилась о нем. Он расслабился, притянул ее к себе и обнял. Вдыхая знакомый аромат розовой воды, прошептал:

– Сожалею. Прости меня.

Джеффри удивлялся собственной забывчивости. Прежде он всегда помнил о назначенной встрече с женщиной. Особенно с такой желанной, как Дженни Уэбб с ее длинными темными волосами, темными зелеными глазами и пухлым алым ртом. Он познакомился с ней в Париже, когда она выступала на сцене, и привез в Лондон.

Она прижалась ртом к его губам, и он поцеловал ее в ответ, чувствуя внутри грызущую пустоту. Никаких особых чувств гостья у него не вызывала.

Дженни отпрянула и теперь смотрела на него широко распахнутыми зелеными глазами.

– Что случилось, Джеффри? На тебя не похоже заставлять меня ждать.

Действительно, что, черт побери, с ним случилось? Джеффри толком не мог бы объяснить. Когда он увидел Иветт в этом платье, у него что-то произошло с мозгами, и он провел остаток вечера, думая лишь об этом. Но не откровенничать же об этом с Дженни.

– Просто на меня столько всего свалилось за последнее время. Понимаешь, у меня жутко голова разболелась. Извини, что не послал тебе записку. Это досадная оплошность с моей стороны. – Он виновато улыбнулся ей.

Взяв за руку, Дженни повела его к кожаной софе перед камином.

– Идем, дорогой, давай сядем, и ты мне все расскажешь. Давай посмотрим, смогу ли я помочь тебе почувствовать себя лучше.

Джеффри послушно сел. Небрежным движением плеч Дженни сбросила мех, и оказалось, что под ним на ней только алая шелковая ночная рубашка. Обычно абрис ее стройного тела его мгновенно возбуждал. Сегодня, похоже, это не произвело на него никакого впечатления. Она свернулась рядом с ним на софе и начала массировать длинными пальцами его голову, пробегая по волосам и снимая напряжение в шее.

– Ну так что, Джеффри? Уже лучше?

– Не знаю. Думаю, я просто устал. – Он вздохнул, немного расслабившись, пока ее пальцы делали свою изумительную работу.

– Ты не пострадал?

– Нет.

– Ничего не случилось?

– Ни в малейшей степени.

– Ничего чрезвычайного не произошло этим вечером?

– Нет. Все в порядке, Дженни.

Ну не скажет же он ей, что у него на уме греховные мысли о другой женщине. О которой ему, во-первых, не следует думать. Его челюсти расслабились, когда он закрыл глаза и отдался чудесному массажу пальцев Дженни. Видит Бог, эта женщина умеет приносить облегчение. Это в ней ему очень нравилось.

– Так ты просто забыл прийти ко мне, хотя мы договорились встретиться в полночь у меня дома? – зашелестел у него в ушах ее нежный голос.

– Да, – неохотно признал он. – Боюсь, что именно так, дорогая. Прости!

Жалящая пощечина изумила его. Резкий переход от удовольствия к боли заставил его глаза резко распахнуться. Разинув рот, он уставился на Дженни, которая теперь стояла перед ним как разъяренная фурия.

– Что, черт возьми…

– Как ты смеешь, Джеффри Эддингтон? – крикнула она, уперев руки в бока. – Как ты посмел забыть про меня?! Ни один мужчина про меня не забывал! Да я счет потеряла тем, кто желал быть со мной, умолял об этом!

Он поднялся с софы, все еще ошеломленный резкой переменой настроения Дженни.

– Дженни, пожалуйста, успокойся.

– Не говори мне о спокойствии! – Ее голос срывался от эмоций. – У меня есть все причины злиться на тебя!

– Это совершенно вылетело у меня из головы. Честно. Извини.

– Я не из тех женщин, которые могут вылететь у мужчины из головы, Джеффри, если ты до сих пор этого не заметил.

Он никогда не видел Дженни такой разгневанной и понимал, что ее чувства задеты. И весьма глубоко.

– Я знаю это и снова приношу извинения.

Она полоснула его взглядом зеленых глаз.

– Только одно разозлило бы меня больше: если бы я застала тебя здесь с другой женщиной. И зная твою репутацию, именно это я ожидала обнаружить!

– Тогда успокойся! – бросил в ответ Джеффри, начиная, в свою очередь, раздражаться. – Я не с другой женщиной. Я здесь один! И ты не слепая.

– Как ты не понимаешь?! – кричала близкая к истерике Дженни. – Это еще хуже!

Он прижал кулаки к бокам. Продолжать спорить бессмысленно. В ее словах нет никакой логики. Одна злоба.

– Почему еще хуже? Что ты хочешь сказать?

– То, что ты забыл обо мне! – Она умолкла, и гнев на ее лице сменился печалью. Потом она устало сказала: – После того как мы прожили последние месяцы, у тебя сегодня даже мысли обо мне не промелькнуло. Ты обычно спешил ко мне, когда мы были в Париже. Но теперь изменился. И очень сильно. – Дженни подняла руки, предотвращая его протест. – Не отрицай этого. Ты стал каким-то далеким, вечно занятым. А теперь и вовсе забыл обо мне. Я не дурочка и не позволю с собой так обращаться. Это начало конца, а я не люблю долгих прощаний. Между нами все кончено, Джеффри. – Она наклонилась за меховой накидкой, подставив его глазам соблазнительный вид ее полной груди, выступавшей под алым шелком.

– Ты сильно преувеличиваешь. Перестань. – Джеффри протянул ей руку.

Она оттолкнула его, в ее словах был ощутимый лед.

– Не прикасайся ко мне.

– Ну, Дженни… Не будь такой… Ты знаешь, как я к тебе отношусь. – Он улыбнулся ей соблазнительной улыбкой. – Пойдем наверх и забудем обо всей этой чепухе. – Он займется с ней любовью, и все между ними останется по-прежнему.

– Нет. – Она накинула мех на плечи и направилась к двери кабинета.

– Дженни… не уходи так… – Он шагнул к ней, но не пытался остановить.

Открыв дверь, она посмотрела на него. Ее зеленые глаза были суровыми.

– Я больше не желаю вас видеть, лорд Эддингтон. Доброй ночи.

Дверь закрылась с окончательным стуком. Ну и черт с ней!

Ошеломленный Джеффри почесал голову, пытаясь вникнуть, что произошло сейчас с Дженни Уэбб.

Да, он предполагал встретиться с ней в ее маленьком доме в полночь, но задержался на балу дольше, чем намеревался, поскольку не мог оставить Иветт в окружении откровенно разглядывающих ее мужчин. Как только она уехала с дядей и тетей, он тоже вполне мог уйти. Но вместо того чтобы отправиться к Дженни, он поехал к себе домой. И не сообразил, что долго сидел в кабинете, размышляя об Иветт, и совершенно забыл о Дженни, пока она не появилась на пороге.

Потирая щеку, Джеффри вздохнул и плюхнулся на софу.

С Дженни все кончено.

Странно, он испытывал только облегчение и никакой печали от ее внезапного ухода. Значит, она права?

Это было начало конца? Возможно. Теперь, думая об этом, он признавал, что их отношения действительно изменились после возвращения в Лондон. Их встречи не были столь частыми и страстными, как в Париже. Все по инерции шло своим чередом.

Чертовски постыдная мысль. Ему очень нравилась Дженни, он привык отвлекаться на ее потрясающий шарм. Он полагал, что скоро найдет другую любовницу, чтобы отвлечься. В них недостатка нет.

Но почему-то у него теперь сердце к этому не лежало.

Он мог думать только о миниатюрной блондинке в сапфировом платье, с которой вальсировал.

А ему совсем не следовало о ней думать.

Глава 9

Все, что блестит

Ноябрь 1878 года

Лэнсдаун-Мэнор

– Что скажете? – спросила герцогиня Лэнсдаун.

Иветт Гамильтон с трепетом улыбнулась, глядя сквозь большое окно на зеленые поля, окружавшие величественный загородный дом.

– Вид просто потрясающий, ваша светлость.

Она была приглашена познакомиться с матерью лорда Шелли и посетить его родовое гнездо, Лэнсдаун-Мэнор. Хотя неделю назад Иветт едва разум не потеряла, когда узнала, что Джейн Фэрмонт уже ездила с визитом к Уильяму и его матери. Полная отчаяния, она думала, что все ее надежды стать следующей герцогиней Лэнсдаун пошли прахом. Она настолько огорчилась, что два дня едва могла подняться с постели.

Потом в Девон-Хаус пришло письмо от матери Уильяма Вильгельмины Уэдерли, герцогини Лэнсдаун, с приглашением Иветт с матерью на чай в Лэнсдаун-Мэнор.

Женевьева, как обычно, скверно себя чувствовала, жаловалась на головную боль и отказалась покидать Девон-Хаус, перепоручив тетушке сопровождать Иветт. Тетя Сесилия буквально светилась от возможности Иветт подцепить будущего герцога и подпрыгивала от перспективы через неделю сопровождать племянницу в Лэнсдаун-Мэнор.

Иветт, одетая в свое лучшее платье из розового дамаска, сидела рядом с тетушкой в официальной гостиной герцогини Лэнсдаун. Мать Уильяма оказалась очень милой и обаятельной леди, Иветт она сразу понравилась. Дом был красивый и величественный, как и можно было ожидать от столь знатных хозяев.

– Когда наше маленькое озеро замерзнет, мы устроим праздник с коньками, – весело сказала герцогиня. – Уже довольно холодно, так что ждать недолго. Вы должны присоединиться к нам, мисс Гамильтон.

– О, спасибо, это звучит так заманчиво! – с улыбкой воскликнула Иветт. Герцогиня ее одобрила и приглашает снова! Она не могла удержаться от мысли, получила ли Джейн Фэрмонт аналогичное приглашение посетить Лэнсдаун-Мэнор.

– Добрый день, леди, – вошел в комнату лорд Шелли. – Как чай? – Он поцеловал мать, приветствовал Сесилию Гамильтон, одарил улыбкой Иветт, потом устроился на подлокотнике широкого кресла, в котором восседала его мать.

– Мы чудесно провели время, Уильям, дорогой, – с довольным видом сказала его мать. – Мисс Гамильтон только что рассказала мне о своей семье. Ты должен отвезти меня в один из их магазинов.

– Да, это весьма современные магазины, мама. Я побывал в обоих и уверен, что они тебе понравятся.

– Вы были в наших магазинах, милорд? – удивленно спросила Иветт.

– Конечно, был, – весело рассмеялся лорд Шелли. – Я читаю книги, мисс Гамильтон. Стараюсь идти в ногу с веком.

– Гамильтоны, похоже, очаровательная семья, – приятно продолжила герцогиня. – Я все еще пытаюсь запомнить имена сестер, и кто за кем замужем. Подумать только – пять сестер! Я всегда хотела иметь сестру. – Она повернулась к Иветт: – Все ваши сестры такие же хорошенькие, как вы, мисс Гамильтон?

– Да, они такие, – вставила тетя Сесилия, довольная, что они произвели такое хорошее впечатление на герцогиню. – У них разные оттенки волос и цвет глаз, но все пять удивительно похожи. Настолько, что некоторые с трудом различают моих племянниц. Подождите, пока познакомитесь с ними, и тогда вы поймете, о чем я говорю.

– Должен признать, я этого очень жду. – Взгляд лорда Шелли задержался на Иветт.

Она тепло улыбнулась ему.

– Сестры вернутся домой через несколько недель, к Рождеству, милорд. Хотя, осмелюсь сказать, вы будете ошеломлены, увидев всех вместе.

Он снова рассмеялся.

– Не думаю, что стану возражать против такого испытания!

– Уильям! Ты неисправим! – хлопнув его по руке, насмешливо укорила мать.

Иветт восхищало его веселое, какое-то очень «домашнее» настроение. Лорд Шелли обычно был весьма официален и даже суховат, и вот Иветт открылась его новая, незнакомая ей сторона.

– Леди Гамильтон, вы не возражаете, если я приглашу вашу племянницу на небольшую прогулку, прежде чем вы уедете?

Тетя Сесилия вспыхнула от восторга:

– Нисколько не возражаю, милорд. Пожалуйста.

Он взглянул на Иветт:

– Мисс Гамильтон? Возьмем вашу накидку?

Иветт кивнула и последовала за ним в величественный холл, где лакей ждал с ее отделанной мехом накидкой и меховой муфтой.

День выдался пасмурный, тучи низко висели в ноябрьском небе. В воздухе уже витал зимний холод, Иветт прижимала к себе муфту, чтобы согреться. Они шли бок о бок по дорожке сада, гравий похрустывал у них под ногами.

– Спасибо, что навестили мою матушку, мисс Гамильтон.

– Для меня большая честь приехать к ней с визитом и увидеть дом вашего детства, милорд.

– Вы окажете мне честь, если станете называть по имени – Уильям. Я не хочу быть с вами официальным. – Выражение его лица сделалось нежным.

– Да, конечно. Спасибо.

– И могу я называть вас – Иветт? Такое красивое имя жаль замалчивать. – Снова он так тепло улыбнулся ей, что она едва замечала холод.

Они шли по обсаженной кустами дорожке к бездействующим сейчас цветникам. Иветт подняла на него взгляд.

– Мне это очень понравится, Уильям.

– Я счастлив слышать свое имя из ваших уст, Иветт.

Иветт хотелось плясать от радости. День не мог сложиться удачнее! Она понравилась его матери, герцогиня снова пригласила ее в Лэнсдаун-Мэнор и желает познакомиться с ее сестрами. А теперь лорд Шелли предложил называть друг друга по имени. Это весьма перспективное пожелание. Он приближается к тому, чтобы открыть ей свои чувства, а это может вести только к предложению руки и сердца.

Они продолжали прогуливаться по саду, холодный ноябрьский вечер подгонял их по усыпанным гравием дорожкам.

– Я не намеревался вытаскивать вас на холод, – начал лорд Шелли, – но я хотел побыть с вами наедине, Иветт. Надо кое-что обсудить с вами.

– Да, Уильям? – Иветт от волнения затаила дыхание. У нее сердце готово было выскочить из груди. Он собирается объявить о своей любви прямо сейчас? Вот это темпы!

– Вы не могли не заметить, что в последнее время я выделяю вас своим вниманием.

Она тихонько засмеялась.

– Да, это от меня не ускользнуло.

Он тоже засмеялся, потом остановился и повернулся к ней, так что они оказались лицом друг к другу. Его тон стал серьезным.

– Вы также знаете, что я ищу жену и что вы моя фаворитка.

Она сдержанно кивнула.

– Вы оказываете мне великую честь, Уильям. – О небо! Он собирается сделать предложение! Иветт воображала, как сообщит такую радостную новость сестрам. Они будут просто потрясены!

– Я нахожу вас очень красивой, Иветт. – Не отрывая от нее взгляда ореховых глаз, он шагнул ближе, его руки обняли ее плечи. Он наклонился, так что его рот оказался у ее щеки, и прошептал: – Можно?

– Да. – Иветт запрокинула лицо, позволяя ему поцеловать ее и дрожа от такого неожиданного поворота событий. Неделями она ждала напрасно, надеясь, что он попытается сорвать поцелуй на каком-нибудь балу или музыкальном вечере, но он всегда был слишком благопристоен. Он даже ни разу не предпринял попытки остаться с ней наедине. А теперь… теперь он вот-вот поцелует ее. Наконец-то!

Иветт, конечно, и прежде целовали, но она просто знала, что поцелуй лорда Шелли будет другим. Особенным. Волшебным. Романтическим. Это поцелуй человека, который станет ее мужем. Поцелуй Уильяма.

Когда его губы наконец коснулись ее рта, Иветт нашла, что они удивительно теплые и нежные. У нее даже голова закружилась. Это был волнующий поцелуй. Приятнее, чем те, что случались с ней раньше. Ей было тепло и уютно в его объятиях, она совсем не возражала оказаться ближе к нему. Он притянул ее к себе, и она смелым движением закинула руки ему за шею. Издав гортанный звук, он поцеловал ее крепче. Иветт ощутила мощную волну, прокатившуюся по ее телу, затянутыми в перчатки пальцами она перебирала его волосы, поглаживала шею. Она не понимала, почему сделала это, но просто знала, что ему это может понравиться. Его реакция поразила ее, поскольку поцелуй стал более настойчивым. У нее вдруг возникло ощущение, что он не в ладах с рассудком. Ее обдало жаром, она совсем не чувствовала холода. Его рот стал более требовательным, кончик языка надавливал на ее губы, заставляя приоткрыться. Что это? Его язык! Неохотно она открыла рот, и его язык скользнул в ее рот, соприкасаясь с ее языком. Не сказать, что это было неприятно, но как-то весьма странно. И неожиданно.

Казалось, они целовались долго, и она начала задаваться вопросом, сколько это продлится, когда Уильям вдруг отпрянул от нее, бормоча ее имя.

Он снова крепко прижал ее к груди, и пуговицы его шерстяного пальто вдавились ей в щеку.

– Моя милая, сладкая Иветт. Пожалуйста, простите меня. Я забылся.

– Все в порядке, – пробормотала она.

– Мне следовало отнестись к вам более заботливо. Вас ведь прежде не целовали?

– Нет. – Она не знала, почему ложь так охотно слетела с ее губ. Иветт считала, что это всего лишь полуправда. Ее раньше целовали мальчишки ее возраста, но никогда ее не целовали так. Это был поцелуй мужчины. Правду сказать, новый опыт удивил ее. Она задавалась вопросом, из-за чего ее сестры поднимали такую шумиху. Не было никакого головокружительного ощущения, от которого подгибались колени, как они с упоением рассказывали.

Он гордо улыбнулся.

– Я рад, что вас целовал только я, Иветт. Так сказать, пальма первенства.

– Я тоже, Уильям. – Он сделает предложение сейчас? Неплохо бы поторопиться! Им с тетей Сесилией пора возвращаться в Лондон. И она снова начала мерзнуть, хотя по-прежнему находилась в его объятиях.

– Иветт, мои чувства к вам… гм… они весьма страстные.

Да, она уже поняла это по его поцелую. Может, он собирается продолжить и уже сделает наконец предложение? Иветт закусила губы, чтобы зубы не стучали от холода.

– Это слишком самонадеянно с моей стороны предположить, что и вы питаете ко мне некоторое чувство? – спросил он.

Иветт покачала головой, глядя в его красивое лицо.

– Это не предположение, а чистая правда. Я тоже испытываю к вам чувство, Уильям.

Он улыбнулся ей, явно взбудораженный ее ответом. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– Вы дрожите, бедная девочка. Давайте вернемся в дом, и вы согреетесь у камина, прежде чем отправиться в Лондон. – Уильям приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть на себя. – Вы сегодня сделали меня очень счастливым, Иветт. – Он поцеловал ее в лоб, улыбнулся, взял за руку и повел назад к дому.

Чувствуя себя слегка опустошенной и изумленной, Иветт упрекала себя. Она питала слишком большие надежды и теперь была разочарована. Он не сделал ей предложение, а ведь казалось, что собирается сделать решительный шаг. Она была в этом уверена. А в результате… ничего.

Иветт стряхнула разочарование. Он дал ей еще больше поводов верить, что вскоре непременно попросит ее руки. Он попросил разрешения называть ее по имени и только что страстно целовал, и к тому же она познакомилась с его матерью. Да, все признаки указывают на скорую помолвку. Может, он ждет более романтической обстановки, чем холодный замерзший сад в серый день? Да, это должно быть событие! Он наверняка питает к ней искренние чувства. Иветт полагала, что Уильям так же доволен сегодняшним прогрессом в их отношениях, как и она.

И все-таки она не могла отделаться от скребущего чувства, что все не так, как следовало бы. Она ожидала чего-то другого, более волнующего.

– Вы должны знать, Иветт, что я действительно с нетерпением жду встречи с вашими сестрами, когда они вернутся, – сказал Уильям, когда они шли к дому. – А тем временем с удовольствием навещу вас и вашу матушку в Девон-Хаусе на следующей неделе. Сожалею, что нездоровье не позволило ей приехать сегодня в Лэнсдаун-Мэнор с вами.

Вот оно что! Он хочет познакомиться с ее матерью и сестрами, прежде чем сделать предложение. Конечно! Теперь все обрело смысл. Он хочет поближе познакомиться с ее родней, прежде чем жениться. Иветт вдруг почувствовала себя значительно лучше. Нет оснований тревожиться. Ее сестры понравятся Уильяму. Их все обожают.

– Я буду рада вашему визиту, Уильям. Моей маме тоже не терпится познакомиться с вами, она глубоко сожалеет, что не смогла присоединиться к нам сегодня.

– Тогда можете рассчитывать на мой визит. – Он слегка сжал ее руку и остановился посмотреть на нее.

– Вы стали для меня совсем особенной, Иветт.

На какой-то миг Иветт подумала, что он собирается снова поцеловать ее, но он этого не сделал.

– Вы слишком добры, Уильям.

– Идемте. Уверен, что моя матушка и ваша тетушка с нетерпением ждут нашего возвращения.

Они ускорили шаг и вошли в дом.

– Вот и вы. А мы уже начали беспокоиться, – снисходительно улыбнулась герцогиня. – Вам понравилась прогулка, мисс Гамильтон? Не слишком холодно?

– Немного холодновато, но мы чудесно погуляли, ваша светлость, – сказала Иветт. – Ваш сын замечательно обо мне заботился.

Уильям бросил на нее жаркий взгляд, потом улыбнулся.

Попрощавшись и пообещав снова приехать, Иветт с тетушкой покинули Лэнсдаун-Мэнор. Как только они оказались в карете и покатили назад в Лондон, тетя Сесилия больше не могла сдерживать возбуждение:

– Иветт, девочка моя, я уверена, скоро ты будешь совсем счастлива. Ты на грани того, чтобы стать будущей герцогиней Лэнсдаун! Я нутром это чувствую!

– Вы правда так думаете? Порой у меня закрадываются сомнения. – Сердце Иветт наполнилось неуверенностью и тревогой, как только карета выехала из поместья.

– Да! – Тонкие губы Сесилии расплылись в самой радостной улыбке. – Мне совершенно ясно, что этот человек сражен тобой. И его мать тебя тоже одобрила. А почему, собственно, она должна возражать? Ты красивая девушка из хорошей семьи. Им с тобой просто повезло!

– Спасибо, тетя Сесилия.

Тетушка похлопала Иветт по плечу.

– Ты самая ловкая и сообразительная из сестер. Ты отлично себя проявила, девочка, отлично. Подцепить герцога! Я готова расплакаться от счастья за тебя. – Тетя глубоко вздохнула.

Иветт смотрела в окно.

– Я помогала твоим сестрам дебютировать в свете, – продолжала тетя Сесилия. – Они меньше всего беспокоились о хорошем замужестве. Колетт повезло, что она поймала в ловушку Люсьена Синклера, который унаследовал от отца титул маркиза. Ее больше всего заботит книжный магазин вашего отца. Потом Джульетт пустила прахом деньги, которые мы на нее потратили, – сбежала и вышла замуж за капитана корабля. За американца! Господи, какой позор! Я могла подобрать ей блестящую партию! Но, с другой стороны, я опасалась, что они обе погубят свою репутацию общением с лордом Эддингтоном, этим красивым прохвостом! Но он оказался приличным человеком, правда? Хотя определенно не годится для брака. Незаконнорожденные сыновья редко для этого подходят.

Сесилия остановилась, чтобы перевести дух и продолжала:

– Потом Лизетт и Полетт задрали носы. Подумать только! Они отказались от светского сезона. Как твоя мать такое позволяет, я никогда не пойму. Эти две особы умышленно растратили свои ресурсы и отличные связи. Совсем как Джульетт. Это счастливая случайность, что Полетт стала графиней. Но ирландец?! – Тетушка недоверчиво покачала головой.

Иветт отвернулась от окна и смотрела на тетю.

– В любом случае каждая из моих сестер счастливо вышла замуж за очень хорошего человека, тетя Сесилия.

– Что ж, может, это и правда, – ответила Сесилия. – Но из всех твоих сестер ты единственная по-настоящему вышла в свет. Ох, Иветт, только подумай! Ты будешь герцогиней! Это слишком чудесно, чтобы поверить!

Иветт ущипнула себя. Ее тетушка говорила все то, что она хотела услышать. Ей хотелось, чтобы семья радовалась, считала ее умной и успешной, ценила за брак с будущим герцогом. И все-таки пока ничего не определено.

– Мы с твоим дядей так довольны тобой. И я знаю, что твой отец, упокой Господь его душу, тоже бы гордился тобой, Иветт.

Гордился. Да, Иветт хотела, чтобы ее семья гордилась ею. И они будут гордиться, когда она к Рождеству обручится с будущим герцогом Лэнсдауном.

Глава 10

Радостные новости

Джеффри Эддингтон поднимался по ступенькам в лондонский дом отца, когда навстречу ему из парадной двери вышел его кузен Джеймс Грейнджер Эддингтон. Оба остановились на ступенях, поравнявшись друг с другом.

– Добрый вечер, Джеффри.

– Джеймс, рад приветствовать.

– Как дела?

– Хорошо. А у тебя?

– Просто отлично. – Джеймс продолжал путь вниз. Потом вдруг повернулся и поднялся на ступеньку выше Джеффри. – Кстати, как наше маленькое пари?

– Без помех.

– В самом деле? – Лицо Джеймса исполнилось самодовольства. – Я, кажется, слышал, что на этой неделе герцогиня Лэнсдаун пригласила Иветт Гамильтон на чай. Ходят слухи, что лорд Шелли вот-вот сделает ей предложение. Как только она согласится выйти за него, а ты знаешь, что она согласится, я выиграл! Ты согласен?

– Это ничего не значит, – беспечно пожал плечами Джеффри. – Герцогиня Лэнсдаун приглашала на чай и Джейн Фэрмонт.

– Ну, помилуй, Джеффри! – злорадно расхохотался Джеймс. – Если бы тебе пришлось выбирать между Джейн Фэрмонт и Иветт Гамильтон, кого бы ты взял в свою постель? Тебе лучше поторопиться, кузен. Время уходит. Моргнуть не успеешь, как придется платить проигрыш!

Джеффри не обращал внимания на неприятный смех двинувшегося вниз кузена. Он и сам не знал, что его больше разъярило: напыщенный прогноз Джеймса или мысль об Иветт в постели лорда Шелли. Взлетев по ступенькам, он распахнул дверь в отцовский дом.

– Здравствуй, мальчик мой! – с улыбкой приветствовал его Максуэлл Эддингтон, герцог Ратмор, когда Джеффри вошел в личный кабинет отца. Со стаканчиком в руке он сидел у горящего камина. – Налей себе что-нибудь. И садись.

Джеффри молча прошел к буфету и налил себе из хрустального графина полный стакан виски.

– Ты буквально на минуту разминулся с Джеймсом, – приветливо сказал отец.

– Нет, – ответил Джеффри, отпив добрый глоток виски. – Я столкнулся с ним на крыльце. Жаль, что я не мог спустить его с лестницы. – Он сел в кожаное кресло у огня.

Максуэлл Эддингтон расхохотался, его синие глаза искрились весельем.

– Хотел бы я, чтобы ты так поступил. Этот прохиндей дождаться не может, когда я умру. Клянусь, он заезжает ко мне с надеждой увидеть меня на смертном одре.

Джеффри покачал головой, он не находил в этом ничего смешного.

– Не говори так. – Он неторопливо потягивал виски.

– Хорошо. – Помолчав, герцог сменил тему: – Твоя мать шлет тебе наилучшие пожелания.

Едва не подавившись алкоголем, Джеффри решил, что ослышался.

– Ч-что? – поперхнулся он. – Когда ты видел мою мать?

– Это взволновало тебя, верно? Я так и думал. – Отец усмехнулся. – Я навещал ее на прошлой неделе. У нас с ней был долгий и очень хороший разговор.

– Ты ездил к маме? К моей матери? – снова спросил Джеффри. Насколько он знал, его родители годами не общались.

– Да. Она так же хороша, как я помню. Она всегда была чудесной женщиной, твоя матушка. Ужасно, что все между нами так сложилось.

Ошеломленный услышанным, Джеффри покачал головой:

– Боюсь, не совсем понимаю.

– А что тут понимать? – спросил Максуэлл. – Джанет Радерфорд единственная женщина, которую я любил. И она сделала мне величайший подарок в моей злосчастной жизни. – Максуэлл замолчал и смотрел на Джеффри. – Это ты, мой мальчик. Да, она подарила мне сына. Лучшего сына, о котором только можно мечтать. Моя жена, упокой, Господи, ее душу, не способна была на такое. Ну, что ж поделаешь…

Джеффри уставился на отца.

– Я все-таки потрясен тем, что ты ездил повидаться с ней.

– Мы так и думали, что тебя это удивит.

– Мы? – переспросил Джеффри, с каждой минутой недоумевая все больше.

– Да, мы с твоей мамой подумали, что ты удивишься. Как я сказал, мы неплохо провели время вместе. Очень неплохо!

– Ну что ж… Я очень рад. – Что его родители могли обсуждать? Это смущало Джеффри.

Его родители учинили настоящий скандал, когда у них появился ребенок. Мать Джеффри, красивая и признанная балерина, завела роман с лихим герцогом Ратмором, который уже был женат на вполне респектабельной леди Джорджии Грант, дочери графа. Результатом адюльтера стало рождение Джеффри Максуэлла Эддингтона. Несчастная герцогиня отважно игнорировала многочисленные интрижки мужа, включая и приключение с Джанет Радерфорд. Но когда герцог публично признал Джеффри своим сыном, Джорджии не оставалось ничего другого, как снести это с врожденным стоицизмом и тихим достоинством.

Джеффри был хорошо обеспечен и прожил большую часть детства с обожающей его матерью, а каждое лето он проводил с отцом в Эддингтон-Гроув, небольшом поместье. Потом его отправили в Итон, и он учился там, как большинство детей аристократов, затем продолжил образование в Оксфорде. Его отец, счастливый иметь похожего на него здорового сына, добился для него «титула учтивости», и Джеффри именовали теперь «лорд Эддингтон», но сделать его наследником было совершенно невозможно. Незаконнорожденные сыновья не наследуют титулы отцов. Поэтому официальным наследником стал дальний родственник Джеймс Грейнджер Эддингтон. Когда Джеффри повзрослел, он большую часть времени проводил в Лондоне, с отцом, но часто навещал мать. Его отец купил для нее красивый дом в пригороде и следил, чтобы она ни в чем не нуждалась.

Когда герцогиня, которая всегда была очень добра к Джеффри, несмотря на неловкость ситуации, наконец скончалась, он был уверен, что отец снова женится и постарается произвести на свет законного наследника. Но этого не случилось. Вместо этого герцог завел череду роскошных любовниц.

– Почему бы тебе снова не жениться, отец? – в очередной раз задал вопрос Джеффри. – Я знаю, что множество хорошеньких молодых женщин мечтают стать твоей невестой. У тебя уже была бы куча детишек, если бы ты захотел.

Максуэлл покачал седой головой:

– Мой брак с Джорджией не был счастливым во всех отношениях. Фактически это с самого начала была катастрофа, и я не горю желанием ее повторить. Но я старею, и иметь жену, чьим обществом я бы наслаждался, возможно, было бы утешением. Кто знает? Кроме того, мне больше не нужны дети, у меня есть прекрасный сын, который в настоящий момент сидит передо мной.

– Отец, – сердито взглянул на него Джеффри. – Ты понимаешь, о чем я говорю. Ты мог иметь собственного наследника, а Джеймс бы ничего не получил, как того и заслуживает.

– Да, я понимаю, о чем ты говоришь, и только что тебе все объяснил. Я больше не женился, потому что в юности меня заставили вступить в заранее согласованный брак, который испортил не одну жизнь. Мы с Джорджией совершенно не подходили друг другу. Когда я гулял, она страдала от ревности и терзалась от бесплодия. Думаю, она умерла от душевных терзаний, это стало облегчением для меня, да и для нее, думаю, тоже. Мы наконец избавились друг от друга. Нет, после этого у меня нет ни малейшего желания вступать в новый брак. Как вдовец я совершенно свободен и более чем доволен своей жизнью.

– Тогда почему ты ездил к моей матери? – прищурился Джеффри.

Максуэлл застенчиво улыбнулся.

– Я не видел Джанет со смерти Джорджии, хотя мы постоянно переписывались, главным образом, вели разговор о тебе. Я возвращался из своего в поместья в Суссексе и остановился у нее на несколько дней.

– На несколько дней? – не веря своим ушам, переспросил Джеффри. – Ты задержался у моей матери на несколько дней?

Ему даже показалось, что отец порозовел.

– Да. Нам многое надо было уладить.

От этого разговора Джеффри делалось все более неловко. Он не желал думать, как его родители проводили время вместе. Что их теперь связывало?

– Понятно.

– Мы с ней много внимания уделили тебе, – многозначительно сказал герцог.

– Да? – Джеффри поднялся наполнить стакан, слегка позабавленный тем, что они обсуждали жизнь своего взрослого сына. Он поднял графин с виски. – Тебе налить?

– Да, пожалуйста. – Максуэлл подал Джеффри стакан. – Мы с твоей мамой думаем, что тебе пора жениться.

Подняв бровь, Джеффри налил виски и вернул стакан отцу.

– Значит, мне жениться в самый раз, а тебе – нет? Разве это справедливо?

– Ничья, – от души рассмеялся герцог. – Но, видишь ли, я уже один раз женился. Теперь твоя очередь.

– Полагаю, у вас обоих есть на уме подходящая кандидатура? – с немалым сарказмом поинтересовался Джеффри, возвращаясь к своему креслу.

– О нет. Конечно, нет, – с несколько смущенным видом запротестовал отец. – Я никогда не стал бы выбирать за тебя, Джеффри. Я сам был жертвой родительского выбора и обговоренного заранее брака, и знаю, как это ужасно. Но кое-какие идеи у меня, конечно, есть. – Он выжидательно молчал.

– Я не желаю их слушать.

– Я все равно тебе кое-что выскажу. Ты упустил свой шанс с этими хорошенькими сестрами Гамильтон, в которых принимал такое участие. Но самая младшая еще свободна, и ты, как я слышал, проводишь с ней много времени. Разве не так?

– Да, но… – Отец действительно предлагает ему жениться на Иветт Гамильтон? Эта идея просто нелепа.

– Что «но»? – Отец внимательно смотрел на него. – Не позволь этой малышке ускользнуть сквозь твои пальцы, как сделали остальные.

– Меня не интересовал брак с остальными, – выпалил в ответ Джеффри.

– А женитьба на младшей тебя, значит, интересует?

Джеффри молчал, не зная, как на эти слова реагировать. Он не желал обсуждать Иветт с отцом.

– Мне симпатична она и ее сестры, это все, что я могу сказать. Это чудесная семья, и они были добры к тебе. Я верю, ты будешь счастлив с ней, мой мальчик. – Помолчав, герцог добавил: – Просто я считаю, что пора тебе задуматься о женитьбе и собственных детях.

Жениться на Иветт и завести детей? Джеффри недоверчиво покачал головой. Иветт никогда его не примет. Он ей не пара.

– Ты забыл, что ни одна респектабельная женщина не выйдет за бастарда, даже если он сын герцога Ратмора?

На лице отца отразилось потрясение. В комнате воцарилась тишина.

Джеффри тут же пожалел о своих словах.

– Прости, отец, – покаянно вздохнул он.

– Нет, это мне надо просить у тебя прощения, Джеффри. Я стал причиной той ужасной ситуации, в которой ты оказался. – Максуэлл тяжело вздохнул, в его глазах внезапно вспыхнула печаль. – Как бы я хотел, чтобы все для тебя сложилось по-другому. Я был так рад, когда ты родился, но огорчен обстоятельствами, которые этому сопутствовали. Ты не сделал ничего, что мешало бы мне гордиться тобой. Я не хотел, чтобы клеймо незаконнорожденного оставалось на тебе перед всем миром, Джеффри, – едва слышно пробормотал он. – Этот проклятый брак с Джорджией. Наверное, мне следовало сбежать, но не жениться на ней. – Он печально смотрел на Джеффри. – Я от души жалею, что не мог дать тебе большего.

– Ты дал мне много, отец. Больше, чем многие отцы дают своим сыновьям.

– Нет. Я жалею, что не мог дать тебе все, Джеффри. Мои земли, мой титул, мои деньги. Временами я думал, что, может быть, мне не следовало признавать тебя и оставить тебя жить в относительном покое. Но я не мог не признать тебя. Я всегда был преисполнен гордости, что ты мой сын.

Джеффри был тронут словами отца.

– Спасибо. Я всегда гордился, что являюсь твоим сыном. Даже когда меня колотили за это.

– Это закаляет характер, – поморщившись, сказал герцог.

Джеффри невесело рассмеялся, припоминания бурные школьные годы.

– Ну, тогда характера у меня с избытком.

– Но, несмотря на все трудности, ты прекрасно справился. Ты сделал собственное состояние в корабельном бизнесе вместе с Люсьеном Синклером и Харрисоном Флемингом. Тебе даже не нужны мои деньги. Я горжусь тобой, мальчик мой.

– Спасибо. Я рад.

– Ты сделал за свою жизнь куда больше, чем этот недоумок Джеймс. – Максуэлл с отвращением покачал головой. – Ты заслуживаешь наследства больше, чем он. За всю ту работу, что ты в одиночку проделал для правительства, им следовало бы гарантировать тебе титул!

Джеффри посмеялся над возмущением отца. Пусть отец тешит себя мыслью, что правительство перед ним, Джеффри, в долгу.

– Да ладно, отец. – Он потягивал виски. – Что толку об этом говорить?

– Я не прав? – спросил Максуэлл. – Разве ты не оказал им неоценимую услугу своей разведкой? Разве они не получили выгоды от работы, которую ты проделал для них в Европе? И особенно во Франции? Ты провел там почти весь год, с риском для жизни собирая важную информацию для нашего правительства, и что они дали тебе взамен? Я тебя спрашиваю, Джеффри.

– Одно к другому не имеет никакого отношения, отец.

Очень мало кто знал о секретном сотрудничестве Джеффри с правительством. Только его отец, Люсьен Синклер и Харрисон Флеминг. Джеффри предпочитал поменьше говорить о себе. Весь Лондон считал его беспечным гулякой, шалопаем и обаятельным повесой, который все время проводит в приятной охоте за красивыми женщинами. Годами Джеффри культивировал этот образ, который отчасти соответствовал истине, поскольку это отвлекало от вопроса, чем он на самом деле занимается. Никто не воспринимал Джеффри всерьез, и его прекрасно это устраивало.

Когда Джеффри окончил Оксфорд, к нему обратился один из друзей отца, работавший на правительство. Он попросил Джеффри отправиться во Францию, как раз перед Франко-прусской войной[21], чтобы собрать важную информацию. Не имея других занятий, Джеффри согласился. Он оказался настолько успешен в этом деле, что его стали направлять и в другие страны. В Испанию. Германию. Италию. Даже в Америку. У него появились полезные контакты едва ли не во всех крупных городах Европы. И никто его ни в малейшей степени не заподозрил. Ему действительно нравилась работа, которую он делал. Его обаяние и беспечные манеры провоцировали людей рассказывать ему то, о чем следовало бы помалкивать. Это была почти игра. И он всегда выигрывал.

Прошлый год он провел во Франции с очень деликатной миссией. Все закончилось замечательно, и Джеффри был рад на время отвлечься и просто наслаждаться жизнью. Так и было, пока ему не пришлось заняться новым деликатным поручением, на этот раз по просьбе Люсьена Синклера.

Присмотреть за Иветт Гамильтон.

– Да, Джеффри, но тебе пора уже задуматься о себе, – настаивал отец. – Тебе тридцать три. Жизнь идет быстрее, чем ты думаешь. В один прекрасный день ты проснешься шестидесятилетним и обнаружишь, что совершенно один, но будет уже поздно.

Джеффри тяжело вздохнул.

– Ты не одинок отец.

– Как и ты, мой мальчик.

– Возможно, это тебе следует подумать о браке, – предложил Джеффри.

– Возможно. Я подумаю, если ты подумаешь, – медленно сказал Максуэлл.

– Договорились, – подмигнул отцу Джеффри.

Глава 11

Те, кто нам дорог

Иветт готова была сквозь землю провалиться. Ей даже хотелось выпрыгнуть в окно. Или сбежать и никогда не возвращаться. День не задался, хуже и быть не могло.

Иветт дар речи потеряла, когда мать поставила ее в неловкое положение перед лордом Шелли.

Визит начался довольно приятно, но Женевьева становилась все более и более капризной. Сначала она пожаловалась на головную боль, свое обычное недомогание, а потом стала совершенно невыносимой. Она перебивала Уильяма всякий раз, когда он говорил, задавала бессмысленные вопросы, а потом просто напрямую оскорбила его. Ее мать не могла бы проделать лучшей работы, если бы умышленно решила погубить все ее виды на лорда Шелли. Иветт просто не могла понять, что случилось с матерью. Женевьева вела себя очень странно, и Иветт не в силах была ее остановить.

– C’est imbécile s’il ne veut nas de toi![22] – сказала ей Женевьева.

Молясь, что французский Уильяма не слишком хорош, Иветт поморщилась. Снова с тревогой взглянув на каминные часы, она надеялась, что Уильям уйдет, и этот унизительный визит наконец закончится. Никогда время не тянулось так медленно!

Хотя лорд Шелли оставался неизменно любезным, Иветт заметила, что его сбили с толку причудливые комментарии и грубое поведение ее матери, даже до того как Женевьева начала нести уже совершенную чепуху на французском.

– Pourquoi est-ce que ma fille voudrait epouser un cretin pompeux comme lui? Je ne comprend pas. Il n’y a qu’un idiot por porter un tel chapeau. Regarde ses chaussures. Pourque est-il içi? je ne l’aime pas. Je n’ai aucune intention de lui parler. C’est un âne! Un idiot. Fais-le-partir. Oh ce chapeau! Il est horrible![23]

– Пожалуйста, извините мою маму, Уильям, – пробормотала совершенно убитая Иветт. – Она сегодня сама на себя не похожа. – Не говоря о том, что мать была груба, она несла совершенную бессмыслицу. – Мама, пожалуйста, – неистово прошипела она.

– Me pardonner mais pour quoi? je n’ai rien dit qui ne soit pas la vérité! Tu es une petite idiote[24], – уставилась на них Женевьева.

Уильям, казалось, был смущен не меньше Иветт.

– Думаю, мне, возможно, следует…

В этот момент в комнату вошел дворецкий Грейнджер и объявил, что прибыл гость. Иветт было все равно, кто это, она обрадовалась возможности отвлечься, но приоткрыла рот, когда в гостиную, где она сидела с матерью и лордом Шелли, вошел Джеффри Эддингтон.

– Джеффри! – удивленно воскликнула Иветт, поднимаясь. – Что привело тебя сегодня к нам?

– Я просто зашел поздороваться с двумя самыми очаровательными леди в городе, но простите меня, я не собирался вам мешать. – Он холодно посмотрел на лорда Шелли. – И не знал, что у вас гости.

– Все в порядке, Эддингтон. – Лорд Шелли поспешно встал, явно обрадовавшись, что появился повод уйти. – Я как раз намеревался прощаться. У меня назначена встреча, которую я не могу пропустить.

– Очень любезно с вашей стороны навестить нас, Уильям. – В глазах Иветт застыли самые противоречивые чувства. Должно быть, он думает, что ее мать безмозглая дурочка, бормочет какую-то ерунду по-французски. – Извините. Маме временами бывает нехорошо, я не знаю, что на нее сегодня нашло.

Он выглядел довольно смущенным, когда шепнул в ответ:

– Не нужно извиняться. Видеть вас, Иветт, как всегда удовольствие. – Повернувшись к ее матери, он громко сказал: – Спасибо за гостеприимство, миссис Гамильтон.

Глядя на него невидящим взглядом, Женевьева что-то неразборчиво пробормотала по-французски.

– Мерси, – со всей вежливостью ответил на ее бессвязную речь лорд Шелли. Он снова поблагодарил Иветт, пообещав вскоре увидеться с ней, кивнул Джеффри, и дворецкий Грейнджер проводил его из гостиной.

– Мама! – воскликнула Иветт, когда Уильям Уэдерли ушел. – Почему ты так себя вела? Как ты могла так поступить со мной? Я в идиотском положении. Что лорд Шелли подумает о нас?!

Женевьева не реагировала на откровенное огорчение дочери. Она смотрела на чашку, которую держала, взгляд у нее был пустым и рассеянным.

– Что случилось? – Джеффри быстро подошел к Иветт и прошептал: – Ты вот-вот расплачешься.

– Это все мама. – Иветт заморгала, отгоняя слезы досады и разочарования. – Она совершенно опозорила меня и всю нашу семью перед лордом Шелли. Теперь он не захочет на мне жениться.

– Я уверен, что все совсем не так плохо, – попытался успокоить ее Джеффри. – Не похоже, что он…

Звук разбившегося фарфора прервал его, Джеффри и Иветт повернулись к Женевьеве. Осколки чашки лежали на полу.

– Маман? – окликнула Иветт, все больше тревожась.

После очередной порции нечленораздельной французской речи Женевьева с пепельным лицом рухнула на пол.

Ошеломленная Иветт ахнула, Джеффри кинулся к ее матери и опустился рядом на колени.

– Миссис Гамильтон! – напряженно позвал он. – Миссис Гамильтон!

– Что случилось? – бросилась к ним Иветт. Паника охватила ее при виде безжизненно лежавшей на полу матери. Годами выслушивая жалобы на выдуманные недомогания, Иветт совсем не ожидала, что мать на самом деле серьезно больна. – Она потеряла сознание?

– Не знаю, – пробормотал Джеффри. Он легко похлопал женщину по щекам и снова окликнул. Когда он поднял взгляд на Иветт, в его синих глазах сквозила тревога. – Думаю, дело может оказаться серьезнее, Иветт. Пусть Грейнджер сейчас же пошлет за доктором. Я отнесу ее наверх.

Когда Джеффри поднял Женевьеву на руки, Иветт немедленно вызвала Грейнджера.

Дворецкий Девон-Хауса мгновенно оценил серьезность ситуации и не терял даром ни секунды, Иветт его таким никогда не видела.

– Я сейчас же пошлю за доктором Карлайлом! А потом отправлю наверх Фанни с медицинской сумкой.

Иветт поспешно вела Джеффри наверх по главной лестнице в покои матери. Он мягко положил Женевьеву на кровать, она по-прежнему была без сознания. Когда Джеффри отступил, Иветт села на кровать рядом с матерью. Фанни Рид, женщина, которая жила у Женевьевы в роли компаньонки в маленьком коттедже в Брайтоне и прибыла с нею в Девон-Хаус, торопливо вошла в комнату.

– Что случилось с миссис Гамильтон? – спросила она, ее круглое лицо исказилось от тревоги.

– Мы пока не знаем, – ответил Джеффри.

– Ох, Фанни, она просто рухнула на пол и до сих пор не очнулась! – всхлипнула Иветт.

– О Господи! – воскликнула Фанни, подойдя к кровати с другой стороны.

– Мама! Маман! Это я, Иветт. Маман. Ты меня слышишь? – Глаза Иветт налились слезами. Всего несколько минут назад она так сердилась на мать, а теперь отчаянно хотела, чтобы та очнулась, пришла в себя. – Маман! – нежно позвала она. – Пожалуйста, проснись. – Она откинула со лба матери мягкие седые волосы и поцеловала ее. Взяв морщинистую руку Женевьевы, Иветт сжимала ее, молясь, чтобы мать поправилась.

Иветт понятия не имела, сколько так сидела, пока Джеффри не положил руку на плечо, прошептав на ухо, что прибыл доктор.

Доктор Карлайл быстрым шагом вошел в комнату и открыл черную кожаную сумку.

– Вам повезло, что я оказался буквально напротив, через улицу, у семейства Дин. У них лихорадка. Ну, а что случилось с миссис Гамильтон?

Иветт стремительно подбежала к нему.

– С ней было все в порядке, а потом она вдруг потеряла сознание, доктор Карлайл.

Доктор склонился над кроватью и стал осматривать безжизненную Женевьеву Гамильтон. Дыхание у нее было слабым, кожа бледная. Лицо обвисло, словно под кожей не было мышц.

– Были ли какие-нибудь перемены в ее поведении, прежде чем она потеряла сознание?

– Она несла какую-то бессмыслицу, – пояснила Иветт. – При этом жаловалась на головную боль, но для нее это обычное дело. Она мешала французский язык с английским и несла какую-то ерунду. Речь была нечленораздельная. А потом она уронила чашку на пол.

Доктор обдумывал информацию.

– Гм, возможно, у нее случился апоплексический удар. – Он повернулся и обратился к Иветт: – Мисс Гамильтон, пожалуйста, подождите где-нибудь и позвольте мне осмотреть вашу мать.

Отказываясь уходить, Иветт качала головой:

– Нет. Я хочу остаться с ней.

Доктор Карлайл неодобрительно нахмурился:

– Ну-ну. Пожалуйста, позвольте мне попытаться помочь вашей матери. Будет лучше, если вы уйдете, мисс Гамильтон. Поверьте мне.

Джеффри снова мягко положил руку ей на плечо:

– Нам следует слушаться доктора. Идем со мной, Иветт.

– Она поправится? – спросила Иветт доктора.

– Надеюсь, что да, – улыбнулся ей доктор Карлайл, но его глаза оставались тревожными.

Внутри у нее все сжалось.

– Идем, – тихо прошептал Джеффри и взял Иветт за руку.

Неохотно она позволила Джеффри увести ее из спальни, оставив заботу о матери доктору Карлайлу и Фанни. Молча подчинившись, она последовала за Джеффри в маленькую, редко используемую гостиную напротив спальни матери. Джеффри проводил ее к большой, покрытой ситцем софе. В комнате было темно и холодно.

– Садись сюда, – приказал он.

Взяв с кресла сложенное шерстяное одеяло, он тщательно закутал ее, стараясь согреть. Иветт видела, как он дернул шнурок звонка, потом сел рядом с ней. Быстрым движением Джеффри обнял ее.

Благодарно прижавшись к его теплому сильному телу, впитывая его комфорт, Иветт чувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы.

– Не плачь, – мягко предупредил Джеффри, вручив ей свой носовой платок. – Пока не о чем горевать, Иветт, и надеюсь, не будет. Мы пока ничего не знаем. Но я уверен, что твоя мать крепкая и энергичная женщина, вот увидишь, она быстро оправится.

Иветт, шмыгая носом, вытирала глаза, она чувствовала себя глупо из-за бурной реакции и кивнула:

– Да. Думаю, ты прав. Просто так страшно видеть ее такой.

Джеффри прижал ее ближе.

– Согласен. Я сам испугался.

– Ты не казался испуганным. – Ее восхитило, как быстро он взял ситуацию под контроль, когда она просто остолбенела, перепуганная и беспомощная.

– Уверяю тебя, я испугался. – Он блеснул теплой улыбкой.

Горничная вошла в комнату, Джеффри убрал руки от Иветт, поднялся и дал распоряжения.

– Нужно развести огонь, тут как в леднике, а мы намерены побыть тут некоторое время. Пусть повариха пришлет сюда крепкий чай и какую-нибудь еду для мисс Гамильтон и меня. И пусть Грейнджер отправит лакея с запиской к Лизетт Роксбери. Она должна знать, что случилось с матерью.

– Да, сэр. – Девушка поспешно вышла, вскоре появился лакей с дровами. И вот уже засиял яркий огонь, зажглись несколько ламп, и комната, которой пользовались очень редко, мгновенно приобрела уют.

– Спасибо, Джеффри, – сказала Иветт, благодарная, что он остался с ней, и она теперь не одна. Девушка плотнее закуталась в одеяло.

– Не нужно меня благодарить. – Он слабо улыбнулся и шагнул к двери.

Паника снова охватила Иветт:

– Ты ведь меня не оставишь?

Он молчал, глядя на нее с пониманием.

– Я только хочу сообщить доктору, что мы напротив, на случай если вдруг понадобимся. Нет, я не оставлю тебя, Иветт. Пока ты сама не пожелаешь, чтобы я ушел.

О, как она хотела, чтобы он никуда не уходил! Она в одиночку не вынесет того, что может произойти.

– Пожалуйста, останься со мной.

От необычной настойчивости его взгляда ее охватили странные чувства.

– Останусь так долго, как буду тебе нужен.

– По крайней мере пока Лизетт не придет, – сдавленно пробормотала Иветт. Ох, если бы Лизетт быстрее появилась! Иветт чувствовала бы себя значительно лучше, если бы одна из сестер оказалась сейчас рядом с ней.

Джеффри пошел поговорить с доктором, потом принесли поднос с чаем, фруктами и бисквитами, и они снова остались одни в гостиной, где наконец стало значительно теплее.

– Ох, Джеффри, ты ведь не думаешь, что она умрет? – шепотом поделилась своими самыми большими страхами Иветт.

Он подошел и снова сел рядом с ней на софе. Горько вздохнув, он сказал:

– Хотел бы я тебя обнадежить, что так не думаю, но сам очень тревожусь за нее.

Иветт затаила дыхание, когда Джеффри эхом повторил ее мысли.

– Не знаю, что я буду делать, если ее потеряю. Особенно после всех моих дурацких мыслей о ней. Я ведь понятия не имела, что она действительно больна!

Он взял ее руку в свои и слегка сжал.

– С твоей матерью всегда было непросто. Но давай будем думать о хорошем.

Иветт кивнула, думая о том, какая его рука теплая и сильная.

– Хотела бы я, чтобы Колетт или кто-нибудь из сестер был здесь. Я без них ничего не могу. Они все гораздо более способные, чем я. И всегда знают, что нужно делать.

– Иветт, милая, ты более чем способная, но сейчас от тебя пока ничего не требуется. Мы немедленно послали за доктором и отнесли твою маму наверх. Мы послали сообщение Лизетт. Сейчас с твоей матерью доктор Карлайл и Фанни. Тебе ничего больше не остается, кроме как ждать.

– Ненавижу ждать.

– Я тоже. – Он улыбнулся, снова сжал ее руку и потом отпустил. – Идем. Поешь со мной. Нам предстоит долгая ночь.

Глава 12

У огня

Иветт посмотрела на маленькие бронзовые часы на каминной полке. Уже почти восемь. Джеффри прав. Нужно что-нибудь съесть. Но после бесплодных попыток проглотить хоть кусочек она сумела лишь выпить чаю. У нее не было аппетита, но присутствие Джеффри успокаивало сильнее всего.

В гостиную вошел Грейнджер, на его всегда добром лице была тревога.

– Мисс Иветт, лакей Дэвис только что принес сообщение от вашей сестры. Ее маленькая дочурка совсем разболелась, у нее сильная лихорадка, и мисс Лизетт не может ее оставить. Она сожалеет и придет так скоро, как только сможет.

У Иветт сердце упало от такой новости. Бедная малышка Элизабет. Конечно, Лизетт нужно оставаться с ребенком. Иветт о другом и не помышляла. И все-таки она рассчитывала, что сестра приедет в Девон-Хаус. Чтобы помочь матери. Чтобы поддержать ее, Иветт.

Лицо Джеффри помрачнело.

– Спасибо, что сообщили, Грейнджер.

Дворецкий снова посмотрел на Иветт:

– Могу я чем-то помочь, мисс? Только прикажите.

– Нет, спасибо.

Грейнджер кивнул.

– Пожалуйста, дайте мне знать, если понадобится помощь, – сказал он и вышел.

Снова на глаза Иветт навернулись слезы. Лизетт сегодня не приедет в Девон-Хаус. Теперь Иветт одной придется заботиться о матери, даже без помощи сестер. У нее нет выбора, надо справляться в одиночку. Она молча молилась, чтобы мать не умерла. Иветт не могла вынести мысли, что это произойдет, когда она будет одна.

– Ох, Джеффри, Лизетт не придет… – Едва способная дышать, она смотрела на него.

Джеффри молча притянул ее в свои сильные руки.

– Я здесь, и не оставлю тебя, Иветт, – прошептал он, успокаивающе поглаживая ее по волосам.

– Я так по ним всем скучаю, – всхлипнула, уцепившись за него, Иветт.

Она скучала по Колетт и Люсьену, по своим племянникам Филиппу и Саймону. Дом без них в последние два месяца казался таким пустым. Иветт не могла припомнить время, когда рядом с ней не было хотя бы одной из сестер. И с тех пор как она переехала в Девон-Хаус, кто-то из них всегда находился рядом. Теперь все переменилось.

Никогда в жизни она не чувствовала себя такой потерянной и одинокой.

– Я знаю, милая, – пробормотал Джеффри. – Я тоже по ним скучаю.

Джеффри какое-то время держал ее, и она напитывалась его силой. Он понимал, что она чувствует, потому что в определенном смысле это была и его семья. Иветт медленно высвободилась и сделала глубокий вдох.

– Прости. Обычно я не такая плакса. Спасибо тебе.

Джеффри одарил ее своей самой теплой улыбкой, от которой таяли женские сердца.

– Не за что.

Он выглядел таким невероятно красивым, когда улыбался, и она почти забыла, что в этом доме произошло. На миг прикрыв глаза, Иветт откинулась на подушки софы, плотнее закуталась в одеяло и поджала ноги.

– Опомниться не успеешь, как твоя мама поправится, сестры съедутся домой к Рождеству, и все будет хорошо, – сказал он и взял в руки ее правую ногу. Медленно он расшнуровал маленький черный ботинок.

– Надеюсь, ты прав. – Удивленная его действиями, Иветт затаила дыхание, когда он мягко снял ее ботинок, как зачарованная она наблюдала за его движениями.

– Конечно, прав, – сказал он. – Я всегда прав. – Он снял с нее левый ботинок и положил ее ноги себе на колени.

Это было шокирующе интимное действие с его стороны, но Иветт не возражала. В этот страшный ноябрьский вечер она позволила лорду Джеффри Эддингтону снять с нее ботинки. Она чувствовала заботу и ласку мужчины, который так легко вызывал в ней чувство покоя и безопасности.

– Ты помнишь, как я впервые встретил тебя, Иветт? – спросил он, машинально растирая ее ноги. Он нажимал большими пальцами на точки ступней, снимая напряжение.

Никто прежде не касался ее ног, ощущение было слишком волнующим, чтобы легко его вынести. Ей пришлось собраться с мыслями, чтобы ответить на вопрос Джеффри.

– Это было в магазине, насколько я припоминаю.

Продолжая неторопливо растирать ее ноги, он заговорил:

– Я познакомился со всеми твоими сестрами даже раньше, чем с тобой. Но помню, что в тот день ты была в красном платье, карабкалась по стремянке, выглядела просто восхитительно и отчаянно старалась вести себя как маленькая леди.

– Платье было темно-синее с красными полосками и красными лентами, я его так любила! – Иветт улыбнулась, странно растроганная тем, что Джеффри помнит о ней даже такие незначительные подробности.

– Ты была еще подросток, но я все равно знал, что ты самая хорошенькая из сестер Гамильтон.

Жаркий румянец вспыхнул у нее на щеках.

– Джеффри!

– Это правда. – Он подмигнул ей.

– Я помню, ты был такой лихой щеголь. И склонился над моей рукой как рыцарь.

– Я так поступил? – рассмеялся Джеффри.

– Именно так, и я чуть в обморок не упала. Потом Джульетт выпроводила меня из комнаты. Но в тот день у тебя на лице была ужасная ссадина.

– Ах да. – Он широко улыбнулся Иветт и, припоминая, потер щеку под глазом. – Я и забыл об этом. Люсьен ударил меня.

– Люсьен? – изумилась Иветт. – С чего это он тебя ударил?

– Это долгая история, и не мне ее рассказывать. Короче говоря, мы с Джульетт вмешивались в его роман с Колетт. Так что я получил по заслугам. Но сколько тебе было тогда, Иветт?

– Мне исполнилось тринадцать в тот год, когда Колетт встретила Люсьена, и мы все познакомились с тобой.

– А теперь? – Он продолжал растирать ее ноги.

– В январе будет двадцать один.

– О, да ты совсем взрослая! – Его синие глаза пристально смотрели на нее. – И я прав.

– В чем?

– Ты самая красивая из всех твоих сестер.

У нее на миг дыхание перехватило, в ответ она смогла только охнуть.

– Это чистая правда.

У Иветт сердце подпрыгивало от настойчивого взгляда его синих глаз. Медленно она высвободила ноги из его рук и поджала под себя.

– А тебе сколько?

– Тридцать три.

– И ты до сих пор холостяк! Тебе давно следовало подыскать невесту. Люсьен давным-давно женился на Колетт, а вы с ним ровесники. Как тебе удалось сохранить свободу, Джеффри, когда все женщины без ума от тебя?

Выражение его лица сделалось серьезным.

– Немногие захотят выйти за незаконнорожденного сына. Ты знаешь это не хуже других, Иветт.

– Это неправда.

– Ты вышла бы за меня?

Она неловко хихикнула от его вопроса, в котором, казалось, содержался какой-то глубокий подтекст, которого она не могла понять.

– Нет, конечно, нет. Я никогда бы за тебя не вышла. Но не из-за твоего происхождения.

Он смотрел на нее внимательно, почти со скептицизмом.

Она заколебалась, прежде чем продолжить, испытывая странное чувство, словно оборонялась.

– Нет… Я не могу выйти за тебя, потому что слишком хорошо тебя знаю, Джеффри.

– Как это понять? – нахмурил он брови.

– Я знаю, какой ты.

– Нет, – криво улыбнулся он. – Ты только думаешь, что знаешь, какой я.

– Ты восемь лет был членом нашей семьи, Джеффри, так что я уверена, что кое-что о тебе знаю.

– Умоляю, продолжай. – Его глаза весело заискрились от ее замечания.

– Я в курсе твоих… – Иветт старалась подобрать приличные слова, чтобы выразить то, что она хотела сказать. – Я в курсе, что у тебя была масса развлечений с определенным типом женщин.

– И какой именно тип ты имеешь в виду?

– Мы уже обсуждали это раньше, – махнула рукой Иветт. – Актрисы. Танцовщицы. Вот какой тип.

– Да, это правда, – честно признался он, пожав плечами. – А ты знаешь, почему я развлекаюсь, как ты изящно выразилась, именно с таким типом женщин?

Иветт поймала себя на том, что разговор ее странно завораживает.

– Почему?

– Потому что их не волнует, что я бастард. Для них это не имеет ни малейшего значения. Они любят меня ради меня самого.

– И я люблю тебя ради тебя самого. – Слова вырвались у нее раньше, чем она успела сообразить, что говорит. Потому что это была правда.

В комнате стало тихо, они долго молча смотрели друг на друга. Иветт заморгала первой.

– Ты думаешь, я не знаю, что почти все матери велят дочерям держаться от меня подальше? – продолжал Джеффри. – Что твоя тетя Сесилия отгоняла Колетт и Джульетт, когда я с ними познакомился?

– Но это из-за того, что ты возмутительно флиртовал и вообще вел себя как обаятельный повеса, Джеффри! – со смехом возразила Иветт. – Твоя репутация бежит впереди тебя.

– Нет, из-за того, что многие матери считают меня недостойным брака с их дочерьми. А меня это вполне устраивает, поскольку и я не жажду на них жениться. В судьбе незаконнорожденного сына есть свои преимущества. От меня не требуется продолжить род, следовательно, на меня не охотятся, не заставляют жениться, чтобы произвести на свет наследника.

– Но разве ты не хочешь когда-нибудь завести детей? Иметь собственную семью?

– Хочу, конечно. – Джеффри сделался тихим, почти задумчивым. – Сказать правду, я никогда над этим особенно не задумывался. Однако в последнее время это приходит мне на ум.

Иветт вдруг припомнила день в доме Лизетт, когда Куинтон Роксбери заметил, что она и Джеффри похожи на семью, играя с маленькими Чарлзом и Кристофером.

– Ты казался таким естественным с детьми Лизетт.

– О, я люблю чужих детей. – Выражение лица Джеффри смягчилось. – Я просто не думал иметь собственных. А ты ведь хочешь детей?

– Количество моих племянниц и племянников пугающе растет, я не хотела бы иметь столько детей, сколько у моей мамы, но… в общем-то, да, я хотела бы иметь детей.

– Законных детей, – сухо заметил он.

Иветт с сочувствием смотрела на него. Разговор принял необычный характер, она никогда не видела Джеффри таким задумчивым.

– Именно это беспокоит тебя?

– Беспокоит, конечно, но не так, как в детские годы, когда мальчишки в школе третировали меня. Дети могут быть жестоки. Мне повезло, что Люсьен Синклер оказывал мне дружескую поддержку.

– Как вы познакомились? – спросила обуреваемая любопытством Иветт.

– В Итоне. Нам было лет десять-одиннадцать, мы были самые младшие. Он услышал, как один мальчик, Уолтер Брокуэлл, назвал меня бастардом. Люсьен ударил его по лицу, его за это чуть не исключили. После этого случая никто из мальчишек меня больше не задирал. Годы спустя Люсьен сказал мне, что в то время даже не знал, что означает термин «бастард», он просто понял, что мальчишка насмехается надо мной. В тот день он заслужил мою вечную преданность, и с тех пор мы стали друзьями.

– Я не знала эту историю. – Иветт пыталась представить Джеффри учеником, которого дразнят в школе за то, в чем он не повинен. Она почти могла вообразить красивого маленького мальчика с черными волосами, дерзкими синими глазами и светлой кожей, печального, но улыбавшегося, словно его ничего не волнует.

– Но моя дружба с Люсьеном, который был мне как брат, – продолжал Джеффри, – принесла пользу, которую я не мог предвидеть в детстве. Это через Люсьена я познакомился со всеми барышнями Гамильтон. Вы стали для меня семьей, которой у меня никогда не было. Семьей, иметь которую в глубине души я всегда хотел.

Иветт вернулась мыслями в прошлое. Да, Джеффри присутствовал на всех их семейных собраниях и праздниках. Он покорил их всех. Даже Женевьева его обожала. Он действительно стал членом их семьи, но Иветт никогда не задумывалась о его родных. Конечно, она не раз встречала отца Джеффри, герцога Ратмора. Он был такой же, как Джеффри – красивый и обаятельный, вот почему все считали Джеффри его сыном. Но никто не упоминал о его матери. Иветт знала сплетни, но сообразила, что никогда не слышала, чтобы Джеффри говорил о своей матери.

– А как насчет твоей матери, Джеффри?

– А что насчет нее?

– Ну, ты часто с ней видишься? Какая она? Ты близок с ней?

– Она замечательная женщина, да, я часто с ней вижусь. Она живет в пригороде Лондона. – Помолчав, он спросил: – Ты хотела бы с ней познакомиться?

Иветт на миг оцепенела.

– Да, конечно, я была бы рада с ней познакомиться. – Она действительно хотела встретиться с женщиной, которая учинила такой скандал и родила Джеффри.

– Я ей многое о вас рассказал, – сказал он.

– Правда?

– Да, она немало наслышана о барышнях Гамильтон. И знает, как много вы значите для меня.

– Ты тоже очень много для нас значишь, Джеффри. – Иветт интонацией подчеркнула слово «нас», но на самом деле она хотела сказать ему, как важен он для нее в этот момент. Но ей вдруг стало неловко развивать эту мысль. Вместо этого она спросила: – Джеффри, я задавалась вопросом… Что привело тебя сегодня к нам? Мы тебя не ждали.

Он беспечно пожал плечами:

– Я не видел тебя несколько дней, поэтому решил зайти поздороваться, посмотреть, как вы с матерью поживаете. Вот и все.

Пока Люсьен и Колетт находились в Америке, Иветт видела Джеффри Эддингтона куда чаще, чем обычно. Он, похоже, появлялся везде, где бывала она. Ее подозрения наконец вырвались наружу.

– Люсьен или Колетт попросили тебя присмотреть за мной?

Он уклончиво улыбнулся:

– Ну как тебе сказать…

Этого ответа для нее было достаточно. Она особенно даже не удивилась.

– Им не нужно было беспокоиться и просить тебя. Спасибо, что нашел время в своем графике, чтобы изображать няньку. Уверяю тебя, в этом нет необходимости.

– Мне это только приятно, Иветт, – понизил он голос, – я сделал бы это, даже если бы Люсьен не просил меня. Так что не буду лукавить. Проводить с тобой время мне доставляет удовольствие.

– Правда?

– Да. – Он заглянул в глубины ее глаз, и Иветт охватило странное ощущение.

Весь вечер оказался каким-то нереальным. Шли часы, они оставались вдвоем, уютно устроившись около огня. Никогда прежде она не была столь близка с мужчиной.

Было около полуночи, когда дверь спальни Женевьевы распахнулась, и в гостиную наконец-то вошел доктор Карлайл.

Увидев его, Иветт буквально взлетела с софы.

– Как она?

– Ваша мама сейчас спокойно отдыхает, мисс Гамильтон. Я дал ей настойку опия, чтобы она уснула. Похоже, у нее был приступ апоплексии. Последствия будут ясны только утром, когда она проснется. Не исключены частичный паралич правой стороны и невнятность речи. Трудно сказать наверняка. А пока ей нужно как следует отдохнуть.

– Но ведь она поправится? – едва слышно произнесла Иветт. – Она… не умрет?

Доктор с сочувствием покачал головой:

– Нет, дорогая, сомневаюсь, от того, что я сказал, обычно не умирают. Но до утра ничего нельзя сделать, пока она не проснется. Ее горничная с ней, я оставил инструкции. Поэтому предлагаю вам обоим поспать. Завтра будет трудный день. Сейчас я уйду, а вернусь завтра в полдень осмотреть миссис Гамильтон.

Иветт обратилась с просьбой:

– Можно мне ее увидеть?

– Да, конечно, но она сейчас под воздействием сильного лекарства и даже не поймет, что вы находитесь рядом.

– Мне просто нужно увидеть ее, убедиться, что с ней все в порядке. Спасибо, доктор Карлайл, – сказала Иветт.

– Доброй ночи, мисс Гамильтон. Лорд Эддингтон. – Доктор приподнял шляпу и вышел из комнаты.

Оглянувшись на Джеффри, который снова сел на софу и кивнул, Иветт поспешила в спальню матери. В комнате было темно, только на ночном столике горела маленькая лампа. Иветт неслышно прошла по ковру к большой кровати с балдахином. Женевьева казалась маленькой и хрупкой, ее седые волосы разметались по подушке, она была бледна как призрак.

Иветт нежно взяла вялую руку матери.

– Мама, я здесь. Если я понадоблюсь, я рядом. Все будет хорошо. Доктор сказал, что ты скоро поправишься. – Не зная, слышит ли ее мать, понимает ли ее слова, Иветт все же их произнесла.

– Ложитесь, мисс Иветт, – сказала Фанни, преданная помощница матери. – Уже поздно. Я буду спать здесь, на маленькой софе на всякий случай, так что не беспокойтесь. Вы понадобитесь ей завтра, когда она проснется.

– Да, я знаю, Фанни. Спасибо. Мне спокойнее, что вы с ней.

– Скоро миссис Гамильтон будет в полном здравии. Вот увидите.

– Спокойной ночи, мама. – Иветт поцеловала мать в щеку. Потом повернулась к сиделке: – Доброй ночи. Надеюсь, вы тоже сможете немного отдохнуть, Фанни.

– Конечно. Не беспокойтесь обо мне. Доброй ночи, мисс Иветт.

С тяжелым сердцем Иветт неохотно вышла и вернулась в гостиную, где с нетерпением ее ждал Джеффри. Он встретил ее у двери и повел к софе.

– Как она? – спросил он.

– Она сейчас спит, по словам доктора, мы до утра не узнаем, что с ней на самом деле. Господи! Я надеюсь, ее не парализовало. – Иветт медленно осела на софу, ноги у нее слишком ослабли, чтобы держать ее.

– Тебе нужно лечь, – предложил Джеффри.

– Нет, я лучше останусь здесь, на случай если она проснется и позовет меня. – Чувствуя себя виноватой, что задержала Джеффри на целый вечер, Иветт сочувственно взглянула на него. – Тебе не нужно оставаться со мной, Джеффри. Ты был так заботлив, но мне уже стало лучше. Ты можешь ехать домой.

– Здесь мой дом, и я не уеду, пока ты не отправишься спать.

Искренняя нежность его слов сломила Иветт, она не могла остановить катившиеся по щекам слезы.

Джеффри мгновенно оказался рядом и снова взял ее в кольцо сильных рук.

– Ш-ш… Иветт, все хорошо, – успокаивая, прошептал он.

Слабость одолела Иветт. Уткнувшись Джеффри в плечо, она позволила ему притянуть ее ближе. На этот раз она рыдала как ребенок. Эмоции, которые она держала под контролем всю ночь, вырвались на свободу, когда она оказалась в сильных, теплых объятиях Джеффри Эддингтона.

Глава 13

На рассвете

Джеффри почувствовал, когда Иветт заснула. Все ее тело обмякло, дыхание стало медленным. Когда он держал на руках спящую Иветт, у него возникло удивительное чувство покоя и ощущение дома, которые он прежде никогда не испытывал. Она выплакалась, потом затихла, притулившись к нему, а он поглаживал ее спину успокаивающими движениями. Оба понемногу сдвигались, так что в результате он откинулся на софу с Иветт на руках, прижавшейся головой к его груди. Она замечательно ему подходила.

Это было до нелепости неприлично и даже скандально – лежать в такой позе вместе. Но его это не волновало. Их никто не видит. Слуги уже спят, никто не узнает.

Ему следовало разбудить Иветт и отправить в спальню, все-таки лучше спать в постели. Но он, наверное, слишком эгоистичен. Он хотел остаться здесь, в маленькой гостиной перед угасающим огнем и как можно дольше прижимать к себе Иветт. Ее сердце медленно и спокойно билось рядом с его сердцем. Свернувшись, она тесно прижималась к нему. Он словно держал в руках величайшее сокровище мира.

Он оказался бессильным помочь ей в этот вечер. Потрясения на ее красивом лице, когда Женевьева Гамильтон рухнула на пол, он не мог вынести. Иветт выглядела такой хрупкой и напуганной, ему хотелось защитить ее. А теперь в его руках она походила на спящего ангела. Не в силах удержаться, он легким поцелуем коснулся ее щеки и вдыхал цветочный запах. От нее пахло гардениями, и он знал, что этот божественный запах навсегда будет ассоциироваться у него с Иветт.

Никогда Джеффри не чувствовал такого удовлетворения и не испытывал таких мук одновременно.

Они действительно провели весь вечер наедине, просто разговаривая друг с другом. К своему величайшему удивлению, он открыл, что ему доставляет удовольствие быть с ней рядом и слушать ее нежный голос. И он доверился ей. Он никогда прежде не рассказывал о себе ни одной женщине. Разговаривать, довериться, провести вместе ночь без постельных утех – это было на него непохоже. Иветт оказывала на него странное воздействие, и он не знал, что с этим делать.

В одном он был уверен, что ни под каким видом не позволит ей выйти замуж за лорда Шелли.

Когда Джеффри случайно узнал, что лорд Шелли явился с визитом к Иветт и ее матери, он помчался прямиком в Девон-Хаус. У него не было для этого никакого реального повода. Он просто знал, что не может позволить Иветт выйти замуж за человека, которого она не любит.

От его внимания не ускользнуло, что за весь вечер она ни разу не упомянула о лорде Шелли. Разве влюбленная женщина не говорит беспрестанно о предмете своей любви? Разве его имя не всплыло бы в разговоре? Особенно когда они обсуждали вопрос о браке и детях. Но Иветт так и не произнесла его имя.

Для Джеффри это стало очередным подтверждением, что он поступает правильно, опекая ее. А теперь ему нужно совершить что-нибудь из ряда вон выходящее, чтобы увлечь ее. И как можно скорее. Пока этот тип не сделал ей предложение, что он, похоже, не намерен откладывать.

Но что же предпринять? Как остановить Иветт? Как убедить, что лорд Шелли совершенно ей не подходит?

Мысли снова и снова лихорадочно кружили в его голове, мучая и не давая покоя.

Позже Джеффри не мог вспомнить, как в ту ночь заснул на софе с Иветт на руках, но прекрасно помнил момент, когда проснулся. Что-то заставило его повернуться в тот самый миг, когда это сделала Иветт. В комнате светлел предрассветный сумрак, свечи догорели, от огня остались тлеющие угли. Было холодно и тихо. Полностью одетые, они прижимались друг к другу в поисках тепла под мягким шерстяным одеялом. Моргая, они смотрели друг другу в глаза, более чем смущенные, что оказались в такой позиции.

– Привет, – тихо шепнула Иветт, ее голубые глаза с тяжелыми веками были сонными. Длинные светлые волосы спутались у лица.

У Джеффри сердце в груди перевернулось. Желание поцеловать ее вскипело в нем. Она болезненно близко, нежно взъерошенная и искушающая в сумрачном свете, и было бы так легко поцеловать ее губы, почувствовать вкус ее сладости. Она так близко… С нежной лаской он отвел с ее щеки выбившийся локон.

– Привет.

– Мы провели здесь вместе всю ночь? – удивленно спросила она.

– Похоже. – Довольно странно, что он спал как младенец, несмотря на одежду и неудобную софу. – Извини. Мне следовало разбудить тебя и отправить в постель.

– Не извиняйся, – едва слышным шепотом сказала она. – Это было чудесно. Спасибо, что остался со мной, когда я так тревожилась и боялась.

– Я никогда не оставил бы тебя, Иветт, если ты нуждалась во мне. – Джеффри не собирался говорить это ей, но он действительно так думал. В последнее время он все меньше и меньше поступал привычно, особенно когда был с Иветт.

– Я знала, что ты меня не оставишь.

Она смотрела на него большими голубыми глазами, и на миг у него перехватило дыхание.

Всем своим трепетным телом она нежно прижалась к нему. Он мог думать только о том, как близко от его рта ее губы. Они были нежные и влекущие. Он навеки мог найти забвение в их поцелуе. Будет так легко поцеловать ее, желание сделать это захватывало его. Как она ответит на его поцелуй? Он не был уверен, что готов узнать ответ на этот вопрос.

С большой неохотой он мягко высвободил руки и начал подниматься, помогая и ей. Воздух мгновенно остудил его, окутывавшее их тепло исчезло, как только они отодвинулись друг от друга. Несколько минут они сидели молча и неподвижно.

Наконец Джеффри сказал:

– Тебе нужно попытаться поспать, пока твоя мама не проснулась. Я отправлюсь домой и вернусь позже.

– Да, так, наверное, будет лучше, – согласилась она, медленно поднимаясь на ноги.

Он взглянул на ее ноги в чулках, такие изящные и маленькие. Она действительно позволила ему снять с нее башмачки? Довольно смело с его стороны снять их, да еще сделать ей массаж ног.

Джеффри остался сидеть, но когда Иветт отошла, потянулся взять ее за руку.

Она остановилась и оглянулась на него. Ее рука в его ладони была теплой и нежной. Он чувствовал, что нужно ей что-нибудь сказать, но не знал, что именно. Они провели вместе ночь, и он даже не поцеловал ее, хотя возникало ощущение, что они невероятно близки друг другу, и ему следует хоть как-то дать ей это понять. Но слова на ум не приходили. Глядя на нее, стоявшую перед ним, он заметил на ее лице выражение, которого никогда прежде не замечал. Выражение тоски и надежды на лучшее. А он ведь испытывал то же самое. Джеффри боялся вздохнуть.

– Иветт…

– Джеффри? – прошептала она полным ожидания голосом.

Иветт сжала его руку. Он ответил тем же. На кратчайший миг он вообразил, как потянет ее назад на софу и тотчас же займется с ней любовью. Он страшился, что если поцелует ее, то уже никогда не отпустит. Он хотел ее столь сильно, что его это даже пугало. С большим нежеланием от отпустил ее руку.

Иветт отвернулась, тихо вышла из комнаты, и Джеффри остался один.

Глава 14

Комфорт и радость

Лизетт Гамильтон Роксбери с собранными в небрежный узел рыжими волосам выглядела измученной, когда в то утро вошла в спальню матери. Под ее голубыми глазами пролегли темные круги.

Иветт кинулась к двери поприветствовать сестру, они крепко обнялись.

– Прости, что не могла приехать раньше, – лихорадочно прошептала Лизетт. – Как она?

– Пока не знаем, поскольку она еще не проснулась, – приглушенным голосом ответила Иветт, благодарная, что сестра наконец появилась. – Как Элизабет?

– Лучше. Ночью лихорадка миновала, и теперь малышка спокойно спит. Было так страшно видеть ее больной. Я могу остаться только ненадолго, потому что должна вернуться к ней. – Она сжала руку Иветт. – Расскажи, что случилось с мамой?

– Доктор сказал, что у нее был приступ. Она вчера весь день вела себя странно, жаловалась на головную боль, но ты ведь знаешь маму. – Не уверенная, слышит их разговор мать или нет, Иветт на всякий случай понизила голос: – Она всегда говорит, что у нее болит голова, и, естественно, я не придала этому особого значения. Потом ее слова стали невнятными, она несла по-французски какую-то бессмыслицу. Не успели мы ничего понять, как она рухнула на пол в глубоком обмороке.

– Какой ужас! – воскликнула Лизетт, схватив Иветт за руку. – Бедная маман!

– Джеффри отнес ее наверх, и мы послали за доктором и за тобой.

– Джеффри был здесь с тобой? – удивленно подняла брови Лизетт.

– Да, он остался со мной на всю ночь.

– Слава Богу! – с облегчением сказала Лизетт. – Я ужасно переживала, что ты здесь одна.

Нет, Иветт не была одна. Посмеет ли она рассказать Лизетт, как провела минувшую ночь? Как спала в объятиях Джеффри Эддингтона? Вероятно, нет.

– Я была не одна. Джеффри оставался со мной, пока доктор не ушел, он просто замечательный.

– Да, в трудных ситуациях Джеффри цены нет, – с энтузиазмом кивнула Лизетт.

Это верно! В прошлую ночь Иветт с ним чувствовала себя в безопасности, ощущала его заботу, он успокаивал ее и в то же время контролировал ситуацию. Она не знала, как пережила бы эту ночь без него.

Разговор с ним тоже стал чудесным откровением. Долгие часы они оставались вместе на софе, наедине. Никогда прежде они не проводили так много времени в обществе друг друга, просто обсуждая жизнь и вспоминая разные события. Как она уснула у него на руках, она понятия не имела! Это было просто восхитительно – спать рядом с ним. Никогда она не чувствовала себя столь безопасной, столь лелеемой.

Весь вечер с Джеффри оказался для нее неожиданным поворотом событий, даже отодвинул немного в сторону состояние матери. Если бы Иветт провела ночь с кем-нибудь другим, это был бы настоящий скандал. С другой стороны, она вообразить не могла, что совершила бы нечто столь интимное с кем-то другим, кроме Джеффри.

Фактически она думала только о нем, когда проснулась в его руках. Когда она открыла глаза и увидела рядом его красивое лицо, ее охватило необыкновенное чувство. Вид у него был какой-то мальчишеский и невероятно влекущий. У нее даже возникло ошеломляющее ощущение, что он собирался ее поцеловать. И что самое неожиданное, она поймала себя на том, что надеется, что он это сделает. Она почти желала, чтобы он на это решился.

Представить только, поцелуй Джеффри Эддингтона!

От этой мысли у нее слабели колени.

Что-то серьезно изменилось между ними в эту ночь, только она не могла определить, что именно. А еще ей все больше хотелось поцеловать его. Это была слишком роскошная идея, чтобы о ней не думать.

Что случилось бы, если бы он ее поцеловал?

– Что ты об этом думаешь?

Заморгав, Иветт уставилась на сестру.

– Прости, что?

– Я спросила, не попытаться ли нам разбудить маму. – Лизетт с любопытством посмотрела на нее. – Ты меня не слушала?

– Извини, – сказала Иветт, немного смущенная тем, что ее застали за грезами. О поцелуе Джеффри Эддингтона, ни больше ни меньше! Она постаралась объяснить свою рассеянность: – Я просто немного устала. Долго бодрствовала в прошлую ночь и мало спала.

– Доброе утро, леди, – произнес сзади них знакомый голос. – Можно войти?

Иветт застыла на месте, сердце гулко застучало в ее груди.

Лизетт просияла и радостно воскликнула:

– Джеффри! Ты здесь!

Иветт медленно повернулась к двери, Джеффри у порога обнял ее сестру, и они заговорили о Женевьеве и Элизабет.

Он выглядел как всегда элегантным и свежим, словно не провел минувшую ночь на неудобной софе. Был чисто выбрит, хотя ранним утром Иветт заметила пробивавшуюся темную щетину, тогда ее так и подмывало коснуться его шершавой щеки.

– Доброе утро, Иветт, – сказал он, не спуская с нее синих глаз.

Иветт не могла удержаться от улыбки.

– Доброе утро, Джеффри.

– Надеюсь, ты хорошо спала прошлую ночь? – Уголки его губ подрагивали, словно он сдерживал тайную улыбку.

Действительно, у них теперь появился секрет, и кому они могли рассказать, что случилось? Даже ее сестра была бы шокирована. Иветт всю ночь спала рядом с Джеффри. Это было скорее всего скандально, хотя невинно сладко и просто восхитительно.

– Да, я спала на удивление хорошо, учитывая обстоятельства.

– Рад слышать. – Его синие глаза смеялись, он подошел к ней. – Чем я могу помочь сегодня?

Иветт боролась с неодолимым желанием кинуться к нему в объятия, мечтая снова почувствовать его тепло и силу. Внутренне она одернула себя. Это нелепо. Что Уильям Уэдерли подумает о таких ее порывах?

Лорд Шелли!

Боже милостивый! Она совершенно забыла о нем. Она была так занята матерью и неистовыми грезами о Джеффри, что ни разу не вспомнила про Уильяма! А следовало помнить и послать ему записку с объяснением, что у ее матери случился внезапный приступ, что объясняет ее странное и постыдное поведение вчера за чаем.

– Мы мало что знаем, – ответила за нее Лизетт. – Она еще не проснулась. Возможно, доктор что-нибудь скажет, когда увидит ее. Когда придет доктор Карлайл, Иветт?

Поглядев на сестер, Джеффри сказал:

– Тогда, пожалуй, я могу откланяться. Похоже, вы прекрасно справляетесь. Я не знал, что ты приехала, Лизетт, просто хотел убедиться, что Иветт не одна.

Он зашел удостовериться, что с ней все в порядке. Какой милый! И тут же у Иветт сердце упало при мысли, что Джеффри сейчас уйдет. Не то чтобы он мог предпринять что-то реальное, чтобы помочь ее матери, но от самого его присутствия Иветт чувствовала себя определенно лучше.

– Но я не могу задержаться надолго, Джеффри, – объяснила Лизетт. – Я должна вернуться к дочери. Она все еще нездорова. Мне будет спокойнее знать, что ты здесь с Иветт и мамой. И если ты можешь остаться…

Джеффри взглянул на Иветт.

Она нерешительно улыбнулась:

– Ты останешься со мной?

Он широко улыбнулся в ответ:

– Конечно.

Иветт старалась не обращать внимания на то, как затрепетало ее сердце от его ответа.

Глава 15

Первый мороз

– Я сообщу мисс Гамильтон, что вы здесь, но не уверен, что она сегодня принимает визитеров, – сказал дворецкий Девон-Хауса.

– Я не сомневаюсь, что она пожелает меня видеть, – с уверенностью ответил Уильям Уэдерли, лорд Шелли, когда его проводили в ту самую гостиную, где он был вчера.

Он с большим интересом и немалым облегчением прочитал краткую записку Иветт, доставленную лакеем из Девон-Хауса. Оказывается, Женевьева Гамильтон вчера была больна. Это многое объясняет. Какая ужасная была сцена! С самого начала миссис Гамильтон вела себя весьма странно, а потом постепенно что-то бессвязно заговорила на смеси французского с английским, что шокировало присутствующих. И помимо его собственного дискомфорта, это ощутимо смущало Иветт.

Ситуация встревожила Уильяма. Он был так близок к окончательному решению относительно Иветт, но поведение ее матери дало ему веский повод насторожиться. Это умственное расстройство? Оно наследственное? Он задавался вопросом, насколько больна женщина, поскольку Иветт в записке не указала подробностей. Вот почему он решил нанести ей визит.

Хотя Уильям уже пообещал Джейн Фэрмонт, что заедет к ней днем, он считал необходимым прежде всего увидеть Иветт Гамильтон.

Он тревожился за Иветт, она казалась такой подавленной, когда он уходил. Как ему тогда хотелось обнять ее и поцеловать! С тех пор, как он поцеловал ее в саду Лэнсдаун-Мэнора, он мало о чем думал, кроме как о желании поцеловать ее снова. И отчаянно тосковал по ней.

После визита Иветт в Лэнсдаун-Мэнор его мать ее одобрила, и это Уильяма чрезвычайно обрадовало. Он хотел, чтобы его мать полюбила Иветт. И сам намеревался полюбить ее семью. Но ему нужно познакомиться с ее сестрами и их мужьями, прежде чем он сможет сделать ей предложение. Его удивляло, как он хочет, чтобы они ему понравились. Он отчаянно надеялся, что ее родственники достойные люди. Правда, немного тревожился из-за сестры, которая вышла за американца. Он слышал кое-какие истории об этом романе.

Если все пойдет хорошо, когда он познакомится с ее сестрами, он может перед Рождеством попросить ее руки у ее зятя Люсьена Синклера. Уильям постепенно пришел к окончательному решению. Он опасался, что мисс Джейн Фэрмонт будет разочарована, но не мог игнорировать искреннее влечение к Иветт.

– Уильям!

Он поднялся, когда Иветт, совершенно очаровательно взъерошенная, поспешно вошла в комнату. Она была в темно-синем платье и фартуке поверх него. Ее длинные золотистые волосы, обычно безупречно причесанные по последней моде, свободно падали на спину. Уильям никогда не видел ее в столь домашнем виде и нашел ее еще более привлекательной, чем в ту ночь, когда на ней было рискованное сапфировое платье. Удивленный восторг от его визита был написан на ее прелестном лице, ее пухлый рот слегка приоткрылся от явного изумления.

О, как он хотел поцеловать эти сочные губы!

– Я вас не ждала, – нервно пробормотала она, широко распахнув голубые глаза. – Пожалуйста, простите мой вид. Я помогала маме.

– Это мне надо просить прощения, Иветт. Я не собирался вторгаться. Просто, получив записку, встревожился. И к тому же подумал о вашей матушке. Я пришел узнать, как ее здоровье. Извините, если помешал. Но я подумал, что увидеть вас – это лучший способ развеять мои страхи. – Улыбнувшись, он шагнул к ней и взял ее маленькие руки в свои. – И это действительно так.

– Ох, Уильям, как это мило с вашей стороны!

– А теперь, пожалуйста, скажите, как себя чувствует ваша мама.

Лицо Иветт затуманила тревога.

– Похоже, у нее был приступ апоплексии. Она проснулась, но ей трудно говорить и двигать правой рукой. Доктор недавно ушел, он сказал, ей повезло, что приступ был средней тяжести. Он посоветовал, чтобы мы поддерживали ее настроение и пытались побудить ее двигаться и говорить как можно больше. – Иветт слегка поморщилась. – Это будет нелегкая задача.

– Ох, моя милая, сладкая Иветт. – Он легко сжал ее руки. – Для вас это пугающий и трудный опыт.

Она согласно кивнула, ее усталость была очевидной.

– Да. Так и есть. Больше, чем могу выразить. Всю прошлую ночь я боялась, что мы ее потеряем, но доктор Карлайл убедил меня, что она поправится.

– Слава Богу, она снова будет здорова. Я понимаю, как тяжело видеть страдания родителей. Мой отец до сих пор не оправился от прошлогодней болезни.

– Ох, я совсем забыла о вашем отце, Уильям. – Иветт прелестно зарумянилась. – Извините.

– У вас нет причин извиняться, моя милая Иветт.

– Добрый день, Шелли.

Изумленный Уильям поднял глаза и увидел стоявшего в гостиной лорда Джеффри Эддингтона. Что этот человек опять делает в Девон-Хаусе, черт побери? Вчера днем его появление сбило Уильяма с толку, но он был так поражен странным поведением миссис Гамильтон, что совсем забыл о лорде Эддингтоне. Иветт часто объясняла, что Джеффри близкий друг семьи, он им как брат. Однако, похоже, он пасет Иветт как сторожевая собака. Это ужасно раздражает.

Глядя на него теперь, Уильям задавался вопросом, что этот человек задумал. С закатанными рукавами и взъерошенными волосами Джеффри Эддингтон явно чувствовал себя в Девон-Хаусе как дома. Как долго он здесь?

Казалось неприличным и граничило со скандалом, что этот красавчик-повеса, бастард с репутацией шалопая в таких фамильярных отношениях с его будущей невестой.

Нахмурившись, Уильям выпустил руки Иветт.

– Эддингтон. Вот так сюрприз.

– А для меня неудивительно видеть здесь вас, Шелли, – самодовольно взглянул на него Эддингтон.

– Лорд Шелли беспокоился о маме и обо мне и заехал узнать, не нужна ли помощь. – Иветт отступила на шаг от Уильяма и казалась весьма взволнованной. – Разве это не любезно с его стороны?

– Это очень любезно с вашей стороны, – повторил Эддингтон, хотя на его лице было написано откровенное неудовольствие. – Но мы держим ситуацию под контролем. – Он повернулся к Иветт, и выражение его лица сразу же изменилось. – Фанни просила передать тебе, что, по ее мнению, мы переутомили твою маму и что надо дать ей отдых до вечера. Она нас выставила!

– Да, Фанни иногда бывает деспотичной, – улыбнулась Иветт. – Но, думаю, она права. Мама уже не в силах смеяться над твоими шутками, Джеффри.

– Доктор Карлайл велел поддерживать ее хорошее настроение, что я и делаю. – Джеффри озорно улыбнулся. – Ей полезно смеяться. Кроме того, это была забавная история. Даже Фанни смеялась.

– Не сомневаюсь, что твой рассказ заставил маму смеяться, но это потому, что история совершенно неподобающая, – очаровательно хихикнула Иветт.

Уильям слушал их непринужденный разговор и внезапно почувствовал себя лишним. Бросающаяся в глаза близость между Иветт и Эддингтоном стала для него открытием. Лорд Эддингтон в более коротких отношениях с этой семьей, чем он думал, если, судя по всему, провел весь день у постели больной матери Иветт. Он был в доме один с Иветт? Есть здесь кто-нибудь из ее сестер?

Все это Уильяму ни в малейшей степени не нравилось. Он не испытывал особой симпатии к Эддингтону, когда впервые познакомился с ним, хотя, судя по всему, он был неплохим человеком. Уильям считал его скорее безвредным и добродушным. Однако теперь Уильям чувствовал, что Эддингтон вторгся на его территорию. Иветт Гамильтон теперь принадлежит ему, а не Эддингтону!

Ревность охватила его. Когда Иветт станет его женой, этому человеку определенно не будет позволено фамильярничать с ней, и ее контакты с так называемым братом будут резко сокращены.

Пока Уильям наблюдал общение Иветт и Джеффри, у него сложилось смутное впечатление, что Эддингтон питает к Иветт более чем братскую симпатию. Не размышляя, Уильям шагнул к ней ближе. Иветт подняла на него взгляд, обворожительно улыбнулась, и это его несколько успокоило.

– Простите нас, Уильям, – извинилась она. – Джеффри был очень мил и провел сегодня время с мамой. Она его просто обожает. Он так помог мне, когда Лизетт вернулась домой к своей заболевшей дочурке.

Так Иветт была с ним одна! Уильям наблюдал, как Эддингтон удобно устроился в кресле, положив ноги на скамеечку, и закинул руки за голову. Этот человек явно не собирается покидать Девон-Хаус в ближайшее время. Черт бы его побрал!

Задержав взгляд на самодовольной физиономии Эддингтона, Уильям боролся с желанием вышвырнуть этого человека из дома.

– Да, я понимаю, что лорд Эддингтон был совершенно необходим, – вместо этого с трудом пробормотал он любезную фразу.

– Хотите чая, Уильям? – спросила Иветт. – Или перекусить? До меня только что дошло, что я весь день не ела.

Она была такой чудесной, стоя перед ним и глядя на него прелестными голубыми глазами. Уильяму хотелось, чтобы они остались одни, чтобы у него появился шанс снова поцеловать ее. Но как ни хотел он провести время с Иветт, он ни минуты не желал оставаться в обществе этого невыносимого человека.

Неодобрительно взглянув в сторону Эддингтона, Уильям нахмурился.

– Сожалею, Иветт, но я должен уйти, у меня назначена встреча. Я только хотел убедиться, что с вами и с вашей матушкой все в порядке.

– Я понимаю, Уильям. Это очень любезно и чутко с вашей стороны, что вы заехали навестить меня. Спасибо.

От ее сладкой улыбки у него сердце перевернулось. Уильяму хотелось схватить ее в объятия и взъерошить еще больше. Вместо этого он попрощался и вышел на холодный ноябрьский воздух, расстроенный ревнивыми чувствами, которые пробудил в нем лорд Джеффри Эддингтон.

Глава 16

Поддержание хорошего настроения

Джеффри внимательно наблюдал за выражением лица Иветт, когда лорд Шелли ушел. Неужто он увидел промелькнувшее в ее глазах облегчение? Она плюхнулась в кресло напротив него и счастливо улыбнулась. В простом темно-синем платье, с мягко обрамлявшими лицо золотистыми волосами Иветт выглядела привлекательной как никогда. От естественности ее красоты, грациозной небрежности, с которой она закинула руки за голову, у него даже сердце дрогнуло.

– Он заехал повидать меня! – с ребячливым восторгом констатировала Иветт.

Видя ее ликование и энтузиазм, Джеффри не мог удержаться от ответной улыбки.

– Почему бы ему этого не сделать, моя дорогая? – Мужчина должен быть сотворен из камня, чтобы его не привлекали такие, как Иветт Гамильтон, хотя временами Джеффри желал, чтобы этот старый болван Шелли был сделан именно из камня. Как какой-нибудь истукан.

– Да, но он пришел после ужасного поведения мамы.

– Это не твоя вина, Иветт. Он не мог сердиться из-за этого на тебя.

– Ох, но ты не знаешь, какой ужас вчера был. Я боялась, что Уильям больше не захочет меня видеть. – Выражение ее лица сделалось серьезным. – Ты не представляешь, что было с мамой до твоего прихода, Джеффри. Она его оскорбила! Я думала, что умру от унижения.

Он расслабился и скрестил ноги на скамеечке, любопытствуя, что же вчера произошло.

– Что твоя мама могла сказать такого ужасного? Теряюсь в догадках.

– Среди прочих образных высказываний она назвала его напыщенным ослом. По-французски, конечно, но мы оба поняли, что она имела в виду, хотя Уильям слишком вежлив, чтобы воспринять ее слова. Он притворился, что ничего не услышал.

Широко улыбнувшись, Джеффри снова устроился в удобном кресле. Миссис Гамильтон ему всегда нравилась, несмотря на ее склонность к драматизму. Он жалел, что его здесь не было, и он не мог видеть выражение лица «напыщенного осла», когда мать Иветт допустила такое шокирующее высказывание. Джеффри старался сдержать смех.

– Ну, старина Шелли, похоже, все забыл и простил. Твоя мама была нездорова, и теперь он это понимает.

– Надеюсь, что так, – с легким вздохом кивнула Иветт.

– Вы теперь с ним называете друг друга по имени? – Это не ускользнуло от внимания Джеффри. Как и то, что Шелли держал Иветт за руки. Ему пришлось побороть желание задать этому типу хорошую трепку за то, что он прикасался к ней.

– Да. – Иветт казалась взволнованной. – Это началось с моего визита к его матери. Это очень важно, ты не согласен? Надеюсь, он сделает мне предложение, как только Люсьен и Колетт вернутся.

– Ну что ж, будем надеяться.

Наступила умиротворяющая тишина. После тревожной ночи и трудного дня Иветт и Джеффри слишком устали, чтобы двигаться. Поэтому они просто сидели друг против друга, пока день клонился к сумеркам. Огонь в камине был слишком слабым, чтобы прогнать холод.

– Однако я заметил, что прошлой ночью ты ни разу не произнесла имя «Уильям», – снова заговорил Джеффри.

Изящные брови Иветт от смущения сошлись на переносице.

– Разве?

– Да. Ни разу. Пока мы разговаривали о браке и детях, ты не упомянула о лорде Шелли.

– Ох. – Иветт бросила на него странный взгляд. – Наверное, меня отвлекло то, что случилось с мамой.

– Понятно. – Джеффри не верил, что причина в этом. Ни в малейшей степени. Зачем она выдумывает?

Повисла долгая пауза. Никто из них не шелохнулся, чтобы покинуть комнату. Джеффри был уверен, что знает ответ, но не мог удержаться, чтобы не задать главный вопрос:

– Ты уже полюбила его?

После краткого колебания Иветт тихим голосом призналась:

– Нет, но я думала об этом и решила, что это придет со временем, появится в браке.

Невольно обрадовавшись ее ответу, Джеффри улыбнулся вопреки собственной воле. Он знал, что она не любит этого человека. Нет, Иветт определенно не влюблена в лорда Шелли. Уже хорошо!

С надеждой во взгляде Иветт добавила:

– Но судя по тому, как он меня поцеловал, я полагаю, что он мог влюбиться в меня. Разве это трудно?

У Джеффри сердце замерло. Он едва сумел заставить губы шевелиться, чтобы спросить:

– Он целовал тебя? – Джеффри не думал, что старик Шелли сумеет так быстро продвинуться в этом направлении. Не теряет времени даром.

– Это произошло, когда я была в Лэнсдаун-Мэноре, – вспомнила Иветт с легкостью, словно о каком-то заурядном событии. – Не понимаю, почему тебя это так удивляет, Джеффри. Мне почти двадцать один год.

– Я и не удивлен. – На самом деле он удивился. И ему совсем не нравилась идея, что его Иветт целовал будущий герцог. – Я уверен, ты прекрасно сознаешь, что любого мужчину так и тянет тебя поцеловать, Иветт.

Она улыбнулась, искренне тронутая его словами.

– Правда?

– Да. – И особенно в такой момент, когда у нее такой восторг на лице. Джеффри жалел, что сам не может ее поцеловать.

– Полагаю, это очень хорошая информация для женщины.

Он рассмеялся над ее логикой.

– Полагаю, что так.

– Это очень помогает – знать, что джентльмены находят меня желанной. Меня немногие целовали, и ни один – так, как Уильям, но я не уверена, делаю ли это правильно. Умею ли целоваться сама.

Если бы Джеффри сейчас ел или пил, то, несомненно, подавился бы.

– И сколько мужчин тебя целовали, Иветт?

Ее щеки залились краской.

– Не думаю, что мне следует говорить о таких вещах с тобой, Джеффри.

– Почему? Обо всем другом мы же говорили.

Ее брови вопросительно поднялись.

– Ладно, в таком случае скольких женщин ты целовал?

Он бы расхохотался, если бы так отчаянно не хотел, чтобы она ответила на его вопрос. Но кто целовал Иветт и когда? Это самый странный разговор, чтобы его вести в гостиной Девон-Хауса, когда наверху лежит больная мать Иветт, а ее потенциальный жених только что ушел, оставив их наедине. Казалось, с прошлой ночи отношения между ним и Иветт внезапно переменились. Но Иветт заслуживает его ответа. И если он ждет ответа от нее, то справедливо ответить тем же. Честно.

– За годы я стольких женщин поцеловал, что и не сосчитать.

Ее голубые глаза округлились от изумления.

– Вот это да.

Он искренне жалел, что не может дать ей другой ответ. Который ее не столь шокировал бы.

– А как насчет тебя? – торопил он.

– Мне до тебя далеко. Я целовалась всего с троими, если считать лорда Шелли.

Джеффри полагал, что это были мимолетные поцелуи юных болванов, с ума сходивших от желания. Но зрелый мужчина вроде лорда Шелли… тот достаточно пожил на свете и знает, как поцеловать такую женщину как Иветт. По крайней мере опыта у этого сукина сына не меньше, чем у него самого. От этой мысли у Джеффри внутренности свело.

– Тебе понравился поцелуй лорда Шелли?

– Да. – Она медленно кивнула, словно обдумывая ответ. – Это было приятно.

– Понятно. – Джеффри изо всех сил старался сдержать улыбку. Приятно! Лорд Шелли целуется всего лишь приятно! Вздохнув с облегчением, Джеффри теперь со стопроцентной уверенностью знал, что Иветт не влюблена в лорда Шелли и что она так и не узнала, каков настоящий поцелуй. Джеффри самодовольно подумал, что если бы он поцеловал Иветт, она наверняка не назвала бы его поцелуй «приятным». О нет. Он целовал бы ее так, что она была бы не в состоянии…

– А ты когда-нибудь целовал моих сестер?

Оторвавшись от мыслей о поцелуе с Иветт, он резко выпрямился в кресле и поставил ноги на пол.

– Что ты сказала?

– Пока мы говорили о тысячах женщин, которых ты поцеловал, я задумалась, были ли среди них мои сестры.

– Я никогда не говорил, что целовал тысячи.

– Ну тогда сотни.

– Это уже ближе к истине, – кивнул он. – Не думаю, что перевалил за пятьсот, – подмигнул ей Джеффри.

– Ну? – Иветт закатила глаза.

– Что ну?

– Ты так и не ответил на мой вопрос, а я на твой ответила.

Джеффри уклонялся от ее вопроса. Он нехотя вздохнул, радуясь, что в комнате сумрак, поскольку солнце уже село, снова удобно откинулся на спинку кресла и положил ноги на скамеечку.

– Да. Много лет назад целовался с Колетт.

– С Колетт?! – Иветт была не в силах сдержать изумление от его признания. – Ты целовал Колетт? На нее я никогда бы не подумала.

Джеффри кивнул, не желая вдаваться в подробности. Он единственный раз поцеловал Колетт – перед тем, как она вышла замуж за его лучшего друга, и это было ошибкой.

– Так вот почему Люсьен тебя ударил? – вдруг сообразила Иветт.

– Отчасти да, – снова кивнул Джеффри.

– Я этого не знала. – Она глубоко ушла в свои мысли, лицо у нее сделалось задумчивым и почти забавным. – Мы всегда подозревали, что у тебя роман с Джульетт.

– Боже милостивый! Нет, – рассмеялся Джеффри. – Я очень люблю твою сестру, но мы с Джульетт всегда оставались только друзьями.

– И ты не целовал ни Лизетт, ни Полетт?

– Нет. – Он невесело рассмеялся. – Не хочу разочаровывать тебя, Иветт, но я не кидаюсь целовать всякую женщину, которую знаю. Вы, сестры Гамильтон, исключительно красивы, но, увы, твои сестры влюблялись в других, а не в меня.

– А ты когда-нибудь влюблялся, Джеффри?

– Нет.

Иветт замолчала, задумавшись.

– Значит, в любви у тебя не больше опыта, чем у меня.

– Полагаю, это правда. – Как ни удивительно, он был готов признаться в этом ей.

Джеффри никогда не испытывал любви. Вожделение, страсть – да. Пару раз ему даже показалось, что он, возможно, влюбился. Но что до настоящей любви, желания жениться и провести всю жизнь с одной женщиной… нет, такого опыта у него пока не было. Годами наблюдал он, как его друзья, один за другим, объявляют себя влюбленными и вступают в брак. Сначала Люсьен, потом Харрисон и Куинтон. Все они, похоже, счастливы. Черт, они просто неприлично счастливы со своими женами и детьми.

Время от времени он жалел, что до сих пор не влюблен. Что нет никого, кто принадлежал бы только ему и любил его в ответ. До сих пор этого не случалось. Определенно не с Дженни Уэбб. Или с Оливией Трахерн. Или с любой другой красавицей, с которыми он переспал за минувшие годы. И теперь он смотрел на сидевшую напротив него Иветт Гамильтон и вспоминал, как она спала у него на руках прошлой ночью. От этих воспоминаний у него нутро в узел завязалось. Это было так замечательно – держать ее у своего сердца.

Оба молчали, тени в комнате становились длиннее. Джеффри казалось так уютно сидеть здесь с Иветт и тихо разговаривать в сумраке.

– А ты хотел бы влюбиться, Джеффри?

– Кто этого не хочет? – ответил он, испытывая странный трепет в сердце.

– Думаю, да.

– А ты не думаешь, что должна была влюбиться в лорда Шелли, прежде чем он сделает предложение?

– Полагаю, я влюблюсь в него в определенный момент. Не сразу.

– Не верю, что это можно планировать, Иветт.

– Почему нет? – спросила она. – Люди сплошь и рядом вступают в сговоренные браки, а потом влюбляются друг в друга.

– Бывает и так, – согласился он. – Но это исключение, а не правило. Подобные браки скорее холодный расчет, деловой контракт, и они не всегда заканчиваются счастливо. Куда чаще они оборачиваются катастрофой, мой отец может засвидетельствовать это. Ты такая романтическая девушка, Иветт. Мне странно слышать от тебя такие вещи.

Иветт молчала.

– Я бы предпочел влюбиться до безумия, прежде чем попросить девушку выйти за меня, – добавил Джеффри.

– Я знаю, что мои сестры это пережили, – с ноткой печальной задумчивости в голосе ответила она.

– Ты не желаешь испытать того же к мужчине, за которого выйдешь замуж? Ты не веришь, что заслуживаешь любви, Иветт?

– Это было бы чудесно.

Они замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. И снова Джеффри захотелось спросить, почему она выйдет за лорда Шелли, если не влюблена в него, но он уже знал ответ. Иветт больше хочет быть герцогиней, чем любить своего мужа.

– Джеффри, – прервала она его мысли и полностью поменяла тему разговора. – Могу я задать тебе вопрос?

– Конечно.

– Чем ты занимаешься?

– Что ты имеешь в виду, Иветт? – нахмурил он брови.

– Я хотела узнать, чем ты занимался, когда отсутствовал. Путешествовал? Когда ты уезжал во Францию, то сказал, что едешь отчасти по делу. – Она выпрямилась и с любопытством смотрела на него. – Что это за дело?

Он совсем не ожидал от нее такого вопроса и не знал, насколько правдиво стоит ей ответить.

– Гм, разнообразные деловые предприятия требовали моего внимания. Корабельный бизнес, например.

– Да, но я однажды подслушала, как вы с Люсьеном говорили о правительстве, и задалась вопросом, не действуешь ли ты в сфере политики.

– Ты спрашиваешь, работаю ли я на правительство?

– Да, – кивнула Иветт. – Работаешь?

– Время от времени, – неохотно признался Джеффри. – Когда они во мне нуждаются.

Ее лицо вспыхнуло от волнения.

– Это тайные дела?

Иветт казалась такой взволнованной, что ему снова захотелось поцеловать ее.

– Да. Очень. И не следует, чтобы кто-нибудь еще об этом знал.

– Твой секрет в безопасности. – Она помолчала. – Это опасно?

– Временами.

– Ты осторожен?

– Очень, – подмигнул ей Джеффри.

– Извините, мисс Иветт. – В комнату, в которой сделалось темно с тех пор как солнце закатилось на осеннем небе, вошел Грейнджер. Он зажег газовую лампу на стене, и комната осветилась желтоватым светом.

– Да, Грейнджер? – откликнулась она.

– Вы и лорд Эддингтон будете сегодня ужинать в столовой? – заботливо спросил он. – Или мне принести что-нибудь в маленькую гостиную?

– Джеффри, ты останешься на ужин? – тихо спросила Иветт из глубины своего кресла. – Пожалуйста, не считай себя обязанным оставаться из-за меня. Ты находился здесь прошлую ночь и сегодня весь день. У тебя наверняка есть другие дела, чем сидеть тут со мной.

– Я ни о чем другом думать не могу, так что я лучше поужинаю с тобой, Иветт. – Конечно, у него были дела и обязательства, требующие его внимания, но ее искренняя восторженная улыбка стала ему наградой за пренебрежение ими.

– Мы поужинаем в маленькой гостиной наверху, Грейнджер, – сказала она. – Чтобы быть рядом с мамой.

Джеффри не мог быть счастливее. Он собирается провести вечер наедине с Иветт Гамильтон. Снова.

Глава 17

Дела на Западе

Ноябрь 1878 года

Флеминг-фарм

Рамсон, Нью-Джерси

Колетт Гамильтон Синклер с нарастающей тревогой читала последнее письмо Иветт, стараясь не обращать внимания на младшего сына, который нетерпеливо дергал ее за юбку.

– Мама! Пойдем со мной! Пожалуйста…

– Сейчас, Саймон, обещаю. Пожалуйста, потерпи немного, милый, – машинально пробормотала она, глядя на строки, написанные небрежным почерком сестры. Мать внезапно заболела, и Иветт не на шутку разволновалась. Младшая сестра особой любовью к письмам не отличалась, и то, что она написала такое подробное и длинное письмо, заставляло сердце Колетт биться тревожно.

– Ну, мама, – снова заныл Саймон. – Филипп и Сара прячутся, и я нигде не могу их найти. Пожалуйста, помоги мне.

– Хорошо, Саймон, – вздохнула Колетт. Зеленые глаза мальчика слишком походили на глаза его отца, чтобы не уступить.

Сложив письмо и сунув его в карман платья, Колетт взяла пятилетнего сына за руку. Дети весь день просидели в доме из-за дождливой погоды и, очевидно, устали друг от друга.

– Я уже сказала им, чтобы они прекратили прятаться от тебя, Саймон. Идем, давай поищем их.

Обнаружив хихикавших Филиппа и Сару за длинными бархатными шторами в спальне Джульетт, Колетт отвела всех троих в детскую и строго запретила прятаться друг от друга.

– Играйте дружно, – наказала она, изображая строгость и стараясь не рассмеяться. Особенно над своей хорошенькой темноволосой племянницей, чье дерзкое личико было так похоже на Джульетт и наводило Колетт на воспоминания о собственном детстве. Оставив детей собирать деревянную мозаику под присмотром няни, она вышла из детской.

Колетт нашла мужа, зятя и сестру в главной гостиной красивого поместья в Нью-Джерси. Все трое весело болтали и попивали кофе перед уютным огнем в камине, пока на улице продолжался холодный дождь.

– Думаю, нам надо отправляться в Лондон, – объявила Колетт, войдя в комнату. – Возможно, еще до конца недели.

Люсьен, взглянув на встревоженное лицо жены, поставил чашку и спросил:

– Почему, дорогая?

– Я получила сегодня письмо от Иветт, – объяснила, подходя, Колетт. – Похоже, мама очень больна.

Голубые глаза Джульетт заискрились, она со смехом отмахнулась.

– Ох, Колетт. Когда наша мама не была больна?!

– Нет, на этот раз серьезно и отличается от того, что случалось в прошлом, – покачала головой Колетт. – У нее случился апоплексический удар, она упала на пол. Это реальность, а не фантазии. – Колетт покачала головой. – Иветт, кажется, просто голову потеряла, и пишет, что в первую ночь боялась, что мама может умереть. – Она заморгала, отгоняя слезы. – Там был доктор, он опасается, что мама может потерять способность говорить или двигать правой стороной тела.

В комнате стало тихо, ирония исчезла с лица Джульетт.

– Правда?

– Так пишет Иветт. – Колетт держала письмо в руке. – Поэтому, думаю, нам нужно отправляться домой как можно скорее.

Она села на софу рядом с мужем. Он взял ее руку в свои, и Колетт мгновенно почувствовала себя спокойнее. Само присутствие Люсьена оказывало на нее магический эффект, даже после восьми совместно прожитых лет. Его глаза были полны заботы, когда он поднес ее руку к губам и поцеловал.

– Это очень похоже на то, что произошло с моим отцом, – сказал Люсьен. – У него тоже случился апоплексический удар, его парализовало, речь стала неразборчивой. Я согласен с Колетт, нам нужно возвращаться. – Он взглянул на своего шурина. – Это возможно, Харрисон?

– Конечно. Я могу подготовить «Морскую проказницу» за день. – Высокий светловолосый красавец капитан Харрисон Флеминг, обветренный за годы судоходства на своем клипе, был сильным и харизматичным человеком.

Хоть и успокоившись, что они вернутся в Лондон раньше, чем планировали, Колетт немного загрустила, что их каникулы закончились. Это был их первый визит в Америку, они чудесно проводили время в доме Джульетт. Но теперь мать и сестра нуждаются в них.

– Значит, все улажено? – спросила Джульетт. – Мы уезжаем?

– Да. Мамина болезнь кажется серьезной, и я очень тревожусь, – сказала Колетт. – И бедняжка Иветт. Она еще написала, что Лизетт занята малышкой Элизабет, которая серьезно разболелась, и Иветт заботится о маме одна.

– Думаю, она сообщила Полетт. Разве они с Декланом не возвращаются вскоре из Ирландии? – с надеждой спросила Джульетт. – Они наверняка окажутся в Лондоне еще раньше нас.

– Думаю, да, – устало вздохнула Колетт. – Иветт пишет, что уведомила Полетт, я уверена, что Полетт поспешит в Лондон с Декланом и детьми, как только узнает о состоянии мамы. И все-таки я очень переживаю, что Иветт одна. Надо бы нам настоять, чтобы она поехала с вами.

– Тогда все легло бы на плечи бедняжки Лизетт, а она только недавно родила, – покачав головой, заметил Люсьен. – Хорошо, что с твоей мамой Иветт. Я уверен, что она прекрасно может справиться.

– Да, – согласилась Джульетт. – Она уже не дитя, Колетт. Я уверена, что она справляется лучше, чем ты думаешь.

Колетт оглядела комнату.

– Она написала, что с ней был Джеффри и очень помог.

– Джеффри помог с мамой? – улыбнулась Джульетт. – Как чудесно.

Колетт кивнула:

– Иветт написала, что Джеффри приносит ей огромное успокоение. Она очень высоко о нем отзывается.

– Иветт и Джеффри. Пара, составленная на небесах.

Три пары глаз уставились на Харрисона Флеминга.

– Что ты сказал? – недоверчиво глядя на мужа, спросила Джульетт.

Харрисона смутили их изумленные лица.

– Что вы все так на меня смотрите? Это вполне правдоподобная идея. Подумайте хорошенько. Эти двое прекрасно подойдут друг другу.

– Иветт и Джеффри? – удивилась Джульетт, сведя брови.

– Да. Иветт и Джеффри, – защищал свою точку зрения Харрисон, улыбнувшись жене.

– Прости, что разбиваю твои надежды, Харрисон, – вступил в разговор Люсьен, – но мне из достоверных источников известно, что Иветт положила глаз на другого.

– Откуда тебе известно? – с разыгравшимся любопытством поинтересовалась Колетт. До сих пор Люсьен ни разу не упоминал о ее младшей сестре. Как он мог знать, что у Иветт появились романтические интересы?

– Джеффри написал мне, – пояснил Люсьен. – Он присматривает за маленькой Иветт во время нашего отсутствия. По моей просьбе.

– Ты хочешь сказать, Люсьен Синклер, что поручил Джеффри шпионить за моей младшей сестрой и докладывать тебе? – требовательно спросила Джульетт, скрестив на груди руки. Она явно сердилась.

– По правде сказать, да, – нахмурившись, взглянул на нее Люсьен. – Ты всерьез думаешь, что я оставил бы незамужнюю Иветт в Лондоне одну, только в обществе матери?

Джульетт весело рассмеялась и тряхнула головой.

– Я просто тебя дразню. О, я еще легко могу взъерошить твои перышки, Люсьен. Другого я от тебя не ожидала. Я рада, что вы с Джеффри опекаете Иветт, хотя не думаю, что ему это легко.

Люсьен иронично улыбнулся ей.

– Рад заслужить ваше одобрение, миссис Флеминг.

– Хватит вам подкалывать друг друга, – игриво стукнула мужа Колетт. – Люсьен, расскажи нам, что тебе известно об Иветт. Я заставила ее дать мне обещание писать, но получила от нее только два письма с тех пор, как мы уехали. И понятия не имела, что она имеет на кого-то виды. Поверить не могу, что ты утаил это от меня, Люсьен.

– Я собирался тебе рассказать, – беспомощно пожал плечами Люсьен.

– Ну, рассказывай уже, – с нарастающим нетерпением торопила его Джульетт.

– Хорошо, видишь ли, меня проинформировали, что Иветт очень близка к тому, что ей сделает предложение сам будущий герцог Лэнсдаун. – Люсьен оглядел родственников, ожидая реакции на потрясающую новость.

– Ну, конечно, – закатила глаза Джульетт. – Я нисколько не удивлена. Наша Иветт меньше чем на герцога не замахнулась бы.

– Иветт будет прекрасной герцогиней, – отметил Харрисон.

– Мы его знаем? – спросила Колетт, стараясь припомнить физиономию будущего герцога. – Не могу его представить.

– Он долго путешествовал и лишь недавно вернулся в Лондон. Думаю, я встречал его пару раз. Насколько помню, он неплохой человек и явно увлечен Иветт, – сказал Люсьен. – Правда, значительно старше Иветт. Джеффри тоже об этом упомянул.

Не в силах отделаться от внезапного неприятного чувства, Колетт нахмурилась при мысли о своей милой младшей сестренке, живущей со старым герцогом.

– Ох, не знаю. Мне идея о союзе Иветт и Джеффри нравится больше.

Все снова повернулись к ней.

– Что тут такого? – спросила Колетт. – Харрисон прав. Думаю, им будет хорошо вместе, и мы сможем принять Джеффри в нашу семью.

– Джеффри и так уже член семьи, – заметил Люсьен.

– Видишь? Колетт согласна со мной, – поддразнил жену Харрисон.

– А мы с Люсьеном думаем, что это ужасная идея. Правда, Люсьен? – Джульетт взглянула на зятя за поддержкой.

– Мы редко с тобой в чем-нибудь соглашаемся, Джульетт, – заговорщицки улыбнулся ей Люсьен, – но в этом деле полностью с тобой согласен.

– Почему это будет так ужасно? – Серые глаза Харрисона смотрели вопросительно.

– Даже не хочу в это вдаваться, – отмахнулся Люсьен и поднялся. – Если мы хотим отправиться поскорее, то нам нужно начать собираться.

– Он прав, – согласился Харрисон и тоже встал. – У нас масса дел, нельзя терять ни единого часа. Идем, девочки.

Когда они вышли из комнаты, Джульетт отвела Колетт в сторону.

– Ты ведь не можешь всерьез думать, что союз Иветт и Джеффри хорошая идея?

– Я именно так и думаю. Но у тебя нет причин для беспокойства. Судя по сведениям Люсьена и Джеффри, Иветт практически помолвлена с будущим герцогом Лэнсдауном.

– Слава Богу! – с облегчением воскликнула Джульетт.

И все же Колетт не могла отделаться от мыслей об Иветт и Джеффри. И улыбалась.

Глава 18

И зима пришла

Декабрь 1878 года

Лэнсдаун-Мэнор

Иветт Гамильтон, замирая от восторга, летела по замерзшему озеру, холодный ветерок румянил ей щеки. Не слишком уверенно держась на коньках, она сжала руку лорда Калверта, который вел ее по льду. Она отчаянно хотела, чтобы ее держал за руку лорд Шелли, но Уильям отказался от катания и стоял в каменной беседке, со стороны наблюдая забавы на озере в Лэнсдаун-Мэноре.

– Ох, пожалуйста, не так быстро! – воскликнула Иветт.

– Если мы поедем тихо, то оба упадем, – с веселым смехом ответил лорд Калверт.

Миновало две зимы с тех пор, когда Иветт в последний раз каталась, теперь она не слишком уверенно держалась на льду, но отчаянно пыталась произвести хорошее впечатление на лорда Шелли. Она даже надела новое красное пальто, отороченное белым мехом, и белую меховую шапочку, которые считала очень стильными. Он определенно наблюдает за ней, и она не хотела шлепнуться перед ним на лед.

Иветт впервые с того дня, когда заболела мать, покинула Девон-Хаус. В последние две недели она не хотела расставаться с матерью, но перед приглашением Уильяма Уэдерли посетить катание в Лэнсдаун-Мэноре невозможно было устоять. В последние дни было морозно, легкий снежок покрыл землю, лучшего для катка и желать нечего. С мамой весь день будут Лизетт и Фанни, так что Иветт смогла поехать со своей подругой леди Кэтрин Спенсер в Лэнсдаун-Мэнор наверстать упущенное время с Уильямом.

Когда она приехала, он, казалось, был счастлив снова видеть ее. Он сжал ее руку и сказал, как чудесно она выглядит и как он ждал новой встречи с ней. Уильям уговорил ее покататься с другими, хотя сам отказался, так что она рискнула выйти на лед без него.

– Сделаем перерыв? – спросил лорд Калверт.

– Да, пожалуйста, – ответила Иветт, горя желанием вернуться к Уильяму. В такой день возникает много романтических возможностей. Она не желала тратить попусту ни минуты. Может быть, он сделает ей предложение сегодня?

Лорд Калверт проводил ее к берегу. Со смехом Иветт споткнулась, но Джеймс Калверт твердой рукой поддержал ее. Победно улыбаясь, Иветт удержалась на ногах и ни разу не упала. Но ее улыбка мгновенно испарилась, когда она увидела, что в беседке с лордом Шелли сидит не кто иной, как Джейн Фэрмонт.

Он пригласил и ее! Разочарованная, Иветт была так ошеломлена, что не сразу смогла двинуться. Она надеялась, что они с Уильямом найдут возможность побыть наедине, и он сможет снова поцеловать ее. Мысль увидеть тут Джейн Фэрмонт даже не приходила ей в голову.

– С вами все в порядке, мисс Гамильтон? – заботливо спросил лорд Калверт.

– Да, спасибо. – Но Иветт все еще не могла двинуться с места.

Она была уверена, что уже завоевала благосклонность Уильяма, но почему тогда он включил в число гостей Джейн Фэрмонт? Его визит к миссис Гамильтон был так неприятен ему, что Иветт потеряла преимущество? Он не понял, что в тот день ее мать сразила болезнь? Он не простил тот эпизод? Он винит в этом ее? Неужели он так глуп? Господи, вразуми его!

Правду сказать, в последнее время, заботясь о матери, Иветт мало выходила. Она полагала, Уильям поймет, что ее долг быть рядом с матерью, но он, вероятно, расстроен отсутствием внимания с ее стороны.

Она вздохнула и позволила лорду Калверту, очень доброму и обаятельному джентльмену, проводить ее к маленькой каменной скамье, где она сняла коньки.

– Вы не возражаете, если я вернусь на лед? – спросил лорд Калверт.

– Вовсе нет, – улыбнулась Иветт. – Спасибо за помощь. Извините, что мешала вам кататься быстрее.

– Мне было приятно, как всегда. – Он приподнял шляпу и вернулся на замерзшее озеро.

Она наблюдала, как лорд Калверт ловко мчится по льду, и заметила свою подругу Кэтрин, катавшуюся с женихом. С тяжелым сердцем Иветт побрела по снегу к беседке, не готовая встретиться лицом к лицу с Уильямом и своей соперницей.

Большинство гостей были на льду, остальные собрались на берегу озера посмотреть на катающихся. В большой беседке, где стояла жаровня и был приготовлен стол с закусками, находились только два человека. Уильям сидел на устланной подушками скамье с Джейн Фэрмонт. Он встал, когда заметил, что Иветт направляется к ним.

– Иветт, пожалуйста, присоединяйтесь к нам! Вы так хорошо катаетесь! Я просто потрясен. Вам понравилось? – спросил он.

– О да, Уильям, это чудесно. – Иветт улыбнулась ему, потом повернулась к сидевшей на скамье девушке: – Добрый день, мисс Фэрмонт.

Джейн была одета столь же модно, как и Иветт, на ней было коричневое пальто с отделкой из черного меха. Темные волосы спрятаны под меховую шапочку. Она улыбнулась Иветт, ее зеленые глаза мерцали.

– Добрый день, мисс Гамильтон. Так удивительно видеть вас здесь.

Джейн удивилась, увидев ее?! Иветт молча кипела и полоснула Уильяма раздраженным взглядом.

– Вы не желаете кататься, мисс Фэрмонт? – спросила Иветт, не найдя, что еще сказать. Чувствуя себя не в своей тарелке, она хотела знать, как обстоят ее дела с Уильямом и что означает присутствие здесь сегодня Джейн Фэрмонт.

– О нет. – Джейн изящно покачала головой и прелестно надула губки. – Боюсь, я никогда не научусь кататься. Кроме того, я не могла оставить здесь Уильяма совсем одного. – Она застенчиво улыбнулась лорду Шелли.

Так, значит, Уильям и Джейн тоже называют друг друга по имени? От этой мысли у Иветт внутри похолодело. Как она могла быть настолько глупа и решить, что обрела какое-то преимущество над соперницей? Он ввел ее в заблуждение! Она не знала, что теперь думать об Уильяме. Искра гнева начала разгораться у нее в груди.

Как смел Уильям намекать, что собирается сделать ей предложение, а потом снова пригласить Джейн Фэрмонт в Лэнсдаун-Мэнор?

– Вам все-таки стоит научиться кататься, мисс Фэрмонт. На льду так весело, – с яркой деланой улыбкой сказала Иветт.

Джейн насмешливо вздернула подбородок.

– Думаю, это занятие не для меня. Катание только для атлетичных девушек.

Опешив от такого комментария, Иветт открыла было рот, чтобы ответить, но Уильям опередил ее.

– Иветт, – начал он, – вы, должно быть, замерзли. Выпейте горячего чая, к тому же тут есть одеяла. – Он быстро проводил ее к скамье и усадил рядом с Джейн. Накинув ей на плечи толстое одеяло, он принес ей чашку дымящегося чая.

Гнев Иветт медленно закипал. Они с Уильямом не виделись неделями, и она была в полной уверенности, что он с трепетом ждет встречи с ней и постарается хоть на пару минут остаться с ней наедине. Присутствие Джейн Фэрмонт положило конец этим надеждам.

Теперь она стала частью напряженного трио в беседке, сидит под одеялом и слушает восторженные возгласы и беззаботный смех, доносящиеся с озера. С легкой дрожью Иветт пила чай. Казалось, что сейчас значительно холоднее, чем когда она каталась.

Напрасно она мечтала, чтобы лорд Калверт, ее подруга Кейт или кто-нибудь еще вернулся с озера и нарушил неловкую обстановку в беседке.

Но больше всего в глубине души она желала, чтобы Джеффри Эддингтон вдруг оказался здесь, в Лэнсдаун-Мэноре, с ней. Его легкий шарм и участливые манеры улучшили бы ее настроение, он наверняка сказал бы что-нибудь остроумное или забавное, разрядив обстановку и заставив всех улыбнуться. Иветт не сомневалась, что он нашел бы остроумные слова, чтобы поставить Джейн Фэрмонт на место.

Милый Джеффри.

За последние несколько недель они провели много времени вместе. С тех пор как ее мать заболела, Джеффри приезжал в Девон-Хаус каждый день, помогая, чем мог. Порой он читал или разговаривал с Женевьевой, стараясь рассмешить ее, и обычно преуспевал в этом.

Он поднимал настроение Женевьевы, ежедневно втягивал ее в разговор, и благодаря этому ее речь и движения решительно улучшились. Джеффри терпеливо водил Женевьеву по коридорам, она опиралась на него. На доктора большое впечатление произвело улучшение ее состояния, он сказал, что Иветт, Лизетт, Джеффри и Фанни проделали замечательную работу, поощряя Женевьеву говорить и двигаться, тренировать правую руку и ногу. Мать уже могла самостоятельно стоять, хотя теперь опиралась на свою золоченую трость уже не для вида. Ее речь решительно улучшилась, и большей частью было понятно, что она говорит.

От одного только присутствия Джеффри Иветт чувствовала себя спокойнее. Она привыкла полагаться на него и каждый день ждала его визита, а каждый вечер – их приватного обеда.

То, что ее мать так успешно поправляется, было единственной причиной, по которой она согласилась сегодня поехать в Лэнсдаун-Мэнор. И теперь она поймала себя на мысли, что горит желанием поскорее оказаться дома с Джеффри.

Эта мысль ее поразила.

Горит желанием оказаться дома с Джеффри?!

Что за удивительное желание! Но Иветт все больше убеждалась, что это правда. Проведя столько времени вместе с ним, она скучала сейчас по его обществу. По его улыбке. По его успокаивающему присутствию.

Что-то переменилось между ними с той ночи, когда она спала у него на руках. Они охотно разговаривали, больше доверяли друг другу. И было что-то еще. Что-то, чего она не могла точно определить. Какое-то движение, искра. Волнение охватывало ее всякий раз, когда Джеффри оказывался рядом. Она поймала себя на том, что ждет его визитов, и когда он приезжал в Девон-Хаус, она радовалась проведенному с ним времени больше всего другого. Особенно с тех пор как они стали каждый вечер вместе трапезничать.

Что-то изменилось между ними, и она не считала, что это плод ее воображения. Джеффри вел себя по отношению к ней по-другому. Он обходился с ней не как с маленькой девочкой, а, скорее, как с равной. Иветт заметила, что он обычно находит повод быть рядом с ней, коснуться ее руки, и она ни в малейшей степени не возражала. Она даже, если уж быть откровенной, ждала, что Джеффри поцелует ее. Она и страшилась, и жаждала момента, когда это случится. Поскольку целоваться с Джеффри – интригующая перспектива. Иветт поймала себя на том, что думает об этом куда чаще, чем допускают приличия.

Каково это будет, когда такой мужчина, как Джеффри, поцелует ее? Он целовал стольких женщин, что должен быть большим специалистом в этом деле. У нее сердце вскачь пускалось при мысли о том, что его губы коснутся ее рта.

Боже милостивый! Ей не следует думать о поцелуях Джеффри Эддингтона! Ее внимание и мысли должны быть полностью сосредоточены на лорде Шелли.

На Уильяме, который сидит тут с двумя потенциальными невестами! Наверняка он уже сделал свой выбор! Иветт почти хотелось дать ему пощечину.

– Слишком холодно? – спросил он обеих леди. – Может быть, проводить вас в дом, где вы сможете как следует согреться?

– Как вы сочтете нужным, – изящно качнула головой Джейн. – Если вы останетесь здесь, я буду счастлива находиться рядом с вами.

Было ясно, что девушка совсем промерзла и не трогалась с места только из-за Уильяма. Иветт попыталась извлечь пользу из возникшей ситуации. Ей нужно побыть с Уильямом наедине, и если Джейн останется, она уйдет.

– Вы остаетесь, Уильям? – мягко спросила Иветт, назвав его по имени, чтобы показать Джейн, что ей это вполне привычно.

Он кивнул:

– Да, как хозяину мне не следует расставаться с гостями.

– Конечно, вам нужно побыть с гостями, – согласилась Иветт. – Но вы не возражаете проводить меня в дом? Я ужасно замерзла, – очаровательно улыбнулась она Уильяму.

Уильям, должно быть, не меньше нее стремился нарушить их неловкое общение, поскольку мгновенно поднялся.

– Да, конечно, я провожу вас к дому, Иветт. Вы не возражаете подождать, пока я вернусь, Джейн?

– Вовсе нет, – широко улыбнулась она, сжав зубы.

Иветт просияла в ответ победной улыбкой. Джейн может сидеть здесь сколько угодно и мерзнуть. А она наедине прогуляется с Уильямом и согреется в доме. Она взяла его руку, когда он повел ее по ступенькам беседки и дальше по снежной тропинке к дому.

Декабрьский ветер кружил вокруг них снежинки, Иветт зябко поежилась и сильнее прижала к себе меховую муфту. Они были среди вечнозеленых деревьев на полпути к дому, когда Уильям заговорил:

– Я так рад, что вы смогли сегодня приехать покататься, Иветт. Я боялся, что вы не сможете оставить вашу матушку, – сказал он.

– Да, я тоже этого опасалась, но ей теперь значительно лучше. И я нахожу, что это просто чудесно – снова оказаться в вашем обществе, – с улыбкой ответила Иветт. – Спасибо, что пригласили меня.

– Я искренне рад вас видеть. Я очень скучал, Иветт.

– Спасибо. Я тоже рада снова вас видеть, Уильям.

– Я буду на балу у леди Дин на следующей неделе. А вы?

– Да, думаю, смогу присутствовать. – Иветт пока еще не оставляла мать на ночь, к тому же отправиться на бал – значит, пропустить приватный обед с Джеффри, но она должна приложить усилия, если хочет, чтобы лорд Шелли сделал ей предложение. Нельзя терять времени.

– Тогда буду ждать встречи с вами там. – Немного поколебавшись, Уильям добавил: – Иветт, чувствую, я должен перед вами извиниться.

– Извиниться? – немного смутилась она.

Он откашлялся и взглянул ей в глаза, прежде чем продолжить:

– Я бы хотел, чтобы вы знали, что я не ожидал сегодня увидеть Джейн Фэрмонт. Я ее сюда не приглашал.

Иветт остановилась. Повернувшись, она взглянула Уильяму в лицо.

– Не приглашали?

Сконфузившись, он застенчиво сказал:

– Нет. Моя мать пригласила ее, не согласовав это со мной. Я понимаю, что вам было ужасно неловко видеть здесь Джейн, и очень сожалею об этом.

Иветт не знала, что сказать. Она молча смотрела на Уильяма, ликование захлестывало ее. Уильям желал видеть ее! Он по-прежнему предпочитает ее, а не Джейн! И Уильям совсем не хотел видеть здесь Джейн Фэрмонт, которая сидит сейчас в холодной беседке! Улыбка медленно растекалась по ее лицу.

– У меня дух от вас захватывает, Иветт.

– Правда?

– Конечно. Надеюсь, вы меня прекрасно понимаете.

– Признаюсь, я почувствовала себя неуверенно, когда сегодня увидела ее здесь с вами, – тихо сказала Иветт, высматривая в его ореховых глазах подтверждение его чувств.

С самым серьезным видом Уильям обнял ее, и его тепло окутало ее.

– Могу я убедить вас в своих чувствах прямо сейчас, мисс Иветт Гамильтон?

Это знак, что Уильям собирается поцеловать ее, поэтому Иветт подняла к нему лицо. Она стояла совершенно недвижно, когда его рот накрыл ее губы.

Уильям притянул ее ближе и все сильнее надавливал губами. Она задавалась вопросом, собирается ли он проникнуть языком в ее рот, как сделал это в прошлый раз, и была не уверена, что ей этого хочется. И кроме победного трепета, что отвоевала Уильяма у Джейн Фэрмонт, она чувствовала странную… пустоту во время поцелуя. Он ее будущий муж, и она надеялась, что испытает что-то важное, когда он поцелует ее. Да, приятно оказаться в кольце крепких рук, которые укрывают ее от холодного ветра. И поцелуй неприятным не назовешь, но он совсем не похож на то, о чем рассказывали ей сестры.

– Ох, Иветт, – пробормотал Уильям у ее губ, прежде чем проникнуть языком в ее рот.

Она позволила ему сделать это, даже легко коснулась его своим языком. Поцелуй, казалось, длился очень долго. Иветт закинула руки Уильяму на шею, помня, что ему понравилось, когда она это сделала в прошлый раз. Как странно, что он находит их поцелуй восхитительным, а она – нет. Она легко поцеловала его в ответ и терпеливо ждала, когда все это кончится.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он отстранился.

– Вы понятия не имеете, какие чувства во мне вызываете, Иветт.

Уильям крепко обнял ее, и она прижалась к его груди, уткнулась в его толстое шерстяное пальто в поисках тепла, и жалела, что не чувствует тепла в своем сердце.

Глава 19

Домашние радости

Вернувшись в тот день после катания в Девон-Хаус, Иветт знала, что ей надо радоваться. Уильям объявил ей о своих чувствах с предельной ясностью и даже поцеловал ее. Ей надо трепетать от счастья. Вместо этого она чувствовала необъяснимое раздражение.

Джеффри ждал ее, когда она приехала домой. Его красивое лицо засветилось, когда он ее увидел.

– Вот и моя девочка.

Несмотря на свое пасмурное настроение, Иветт улыбнулась в ответ на его приветствие и мгновенно почувствовала себя лучше. Есть нечто особенное в том, чтобы быть «его девочкой». С зачесанными назад черными волосами и искрящимися синими глазами он выглядел роскошно в темном официальном костюме. Иветт поймала себя на том, что ей нравится смотреть на него.

– Привет, Джеффри.

Подмигнув, он подал ей руку.

– Грейнджер держит для нас ужин наготове. Идем наверх?

Они продолжали привычно ужинать вместе в маленькой гостиной напротив спальни миссис Гамильтон. Взяв Джеффри за руку, Иветт поднималась с ним по широким мраморным ступеням.

– Как сегодня мама? – спросила она. – Ты долго здесь? Я не ожидала, что так задержусь.

– Фанни, очевидно, утомила твою маму сегодня. У нее глаза слипались, когда я приехал сюда около двух часов назад и разговаривал с ней, сейчас она уже спит. Лизетт только что уехала домой. И ты не задержалась. Ты заслужила полный выходной.

Вздохнув с облегчением, что с матерью все в порядке, Иветт знала, что Женевьева была в надежных руках Фанни, Лизетт и Джеффри. Она задавалась вопросом, когда ее сестры наконец вернутся домой. Это может произойти в любой день. Отчасти ей хотелось, чтобы они поторопились, но, с другой стороны, ей понравилось вести дом. Она заботилась о матери и действительно сама управляла Девон-Хаусом с тех пор, как уехали Колетт и Люсьен.

Они с Джеффри вошли в маленькую гостиную, где в камине весело горел огонь, стол был элегантно накрыт на двоих, в центре его мерцали свечи. Джеффри подвинул стул, и она села.

Эти интимные посиделки стали их ежевечерним приватным отдыхом, и Иветт ловила себя на том, что ждет этих вечеров, когда проводит время с Джеффри.

Сейчас он сел напротив нее и поднял бокал.

Иветт тоже не отказалась от красного вина.

– За что мы выпьем сегодня?

Его синие глаза вопросительно смотрели на нее.

– Как прошел твой выход в свет?

– Замечательно.

Джеффри почувствовал ее нежелание обсуждать события в Лэнсдаун-Мэноре и ловко сменил тему:

– Тогда давай выпьем за нас.

– За нас? – Дрожь волнения охватила Иветт, когда он произнес слово «нас».

– Да. За последние несколько недель мы стали близкими друзьями. – Он многозначительно посмотрел на нее. – Это ведь прекрасно.

– Так и есть, – улыбнулась она, ее захлестывала неожиданная радость. – За нас.

– За нас.

Они пили вино, наслаждались совместным ужином, говорили об успехах ее матери, о том, что Колетт и Джульетт могут вернуться из Америки раньше, чем приедет из Ирландии Полетт.

– Ты собираешься рассказать мне? – наконец спросил он.

Иветт подняла глаза от ростбифа.

– Что именно?

– Что случилось сегодня в Лэнсдаун-Мэноре. Ты не выглядела счастливой, когда вернулась. – Джеффри не сводил с нее глаз.

Иветт, вздохнув, положила вилку.

– Там была Джейн Фэрмонт.

– А, соперница. Ну, это понятно.

– Это меня расстроило, хотя Уильям заверил меня, что это не он ее пригласил.

Джеффри скептически поднял темную бровь.

Иветт игнорировала его полный сомнения взгляд.

– Его мать пригласила ее, не сказав ему.

– Тогда в чем проблема? – спросил Джеффри.

– Ни в чем. Просто… – Она покачала головой.

– Что «просто», Иветт?

– Просто все не так, как я представляла.

Его взгляд сделался настойчивым.

– Я думал, ты стремилась именно к этому.

– Да, я знаю, но все оказалось совсем не так, как я воображала… – Щеки у Иветт вспыхнули, она возила вилкой по тарелке еду, у нее вдруг пропал аппетит. Странное чувство угнездилось у нее внутри. Было трудно не довериться Джеффри, когда она так стремилась узнать его мнение о том, что с ней произошло.

– Говори начистоту! – скомандовал он с самой очаровательной улыбкой. – Если ты мне не расскажешь, кто сможет тебе подсказать? Дать хороший совет?

Иветт вздохнула.

– Это очень личное, в нормальной обстановке я обсудила бы это с кем-нибудь из сестер. – Она отпила глоток вина.

– Их здесь нет. А я есть.

Иветт смотрела ему в глаза. У нее сердце затрепетало от напряженности, которую она в них видела.

– Да, ты здесь.

– Тогда расскажи. Или позволь мне догадаться. – Его лицо внезапно помрачнело. – Старый Шелли снова тебя поцеловал?

– Он не такой уж старый. – Ее лицо вспыхнуло, она отвела взгляд. – Да, поцеловал.

– Тогда в чем проблема? – вежливо спросил Джеффри, но в его голосе слышались напряженные нотки. – Ты ведь хотела, чтобы он это сделал?

– Гм… да, конечно. – Она помолчала, потом добавила: – Целоваться с ним оказалось совсем не так, как я себе представляла.

– Что ты хочешь этим сказать?

Прежде чем признаться, Иветт снова отпила вина.

– Мои сестры описывали поцелуй мужчины как нечто совершенно невероятное, волнующее… даже волшебное. Но я не чувствую ничего особенного, когда Уильям целует меня.

– Ты разочарована, – с полуулыбкой смотрел на нее Джеффри.

– Да, – выпалила Иветт, глядя на его рот. Она задавалась вопросом, каково почувствовать его губы. Они на вид такие влекущие. Ее охватил дикий порыв потянуться через стол и коснуться их пальцами. Но, конечно, она ничего подобного не сделала. – Я ожидала гораздо большего. Я полагала, что забудусь или словно чувств лишусь. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю?

– Думаю, да, – помедлив, ответил он.

– Ты не чувствуешь этого, когда целуешь женщину? Не чувствуешь что-то особенное?

Джеффри покачал головой, вид у него вдруг сделался немного неловкий.

– Когда я целую женщину, во мне пробуждается желание. Думаю, то, что ты описываешь, относится к влюбленности.

– Но я ничего не чувствую, – тихо сказала она. – Совсем ничего. Разве мне не полагается хоть что-то чувствовать, когда Уильям целует меня?

– Ты не любишь его, Иветт.

Она молчала. Собственная реакция на чувство Уильяма приводила Иветт в замешательство. Он добрый человек, привлекательный мужчина. Она хотела быть его женой и отчаянно хотела любить его. Все признаки указывали на то, что он ее любит, именно этого она и добивалась. Тогда почему она этому не радуется? Возможно, было бы легче, если бы она знала, что испытывают влюбленные.

С тяжелым вздохом Иветт встала из-за стола и направилась к камину.

– Наверное, со мной что-то не так, – пробормотала она, закусив губу.

Джеффри какое-то время смотрел на нее.

– С тобой абсолютно все в порядке, Иветт. – Он тоже поднялся и встал рядом с ней. Мягко взяв за подбородок, он поднял ее лицо. – Абсолютно все в порядке. Не выдумывай, пожалуйста.

От его прикосновения пульс Иветт сразу зачастил. Сердце затрепыхалось, когда она смотрела Джеффри в глаза. Они были такие синие и проницательные, словно он мог читать ее мысли. У нее пальцы покалывало от желания коснуться его щеки, ощутить пробивавшуюся щетину. Каково это – поцеловать его губы? Каков будет поцелуй Джеффри Эддингтона? В какой-то безумный миг она захотела, чтобы он прочел ее мысли!

Они продолжали смотреть друг на друга. Его синие глаза поблескивали, выражение лица стало непроницаемым. Он стоял так близко, что Иветт чувствовала его знакомый запах. Мужской. Чистый. Сандаловый. Казалось, воздух вдруг стал потрескивать вокруг них от напряжения.

Ее шепот был столь тихим, что она сама себя едва услышала:

– Джеффри, ты мня поцелуешь?

Затаив дыхание, Иветт наблюдала его реакцию на ее странную просьбу. Она сама себя удивила, произнеся заветное пожелание вслух. В тот миг она так отчаянно хотела, чтобы он ее поцеловал, что не могла удержать рвущихся с языка слов.

На долю секунды его глаза расширились. Потом потемнели от того, что могло быть только желанием. Иветт узнала его в глазах Джеффри, поскольку сама испытывала то же самое. Джеффри хотел поцеловать ее! Облегчение переполняло ее вместе с волнением и страстным желанием поцелуя. Сердце отчаянно колотилось.

Джеффри все еще держал ее за подбородок и подвинулся к ней еще ближе. Голос его был тихим и хриплым:

– Иветт… если я поцелую тебя сейчас, не знаю, смогу ли остановиться.

Его слова наполнили ее диким, каким-то необузданным желанием, у нее дыхание перехватывало от ожидания.

– Джеффри, пожалуйста…

Казалось, ее мольба что-то освободила в нем, в следующий миг он опустил голову, и Иветт закрыла глаза. Ожидание было слишком велико, чтобы его вынести. Когда их губы наконец встретились, Иветт подумала, что погибнет от охватившего ее наслаждения. Теплые, нежные, твердые губы Джеффри полностью завладели ее ртом. Ощущения, о существовании которых она даже не подозревала, волна за волной накатывали на нее, согревая от макушки до пят. Она теснее прижималась к Джеффри, желая почувствовать его тело.

У нее было чувство, будто она плывет, когда горячая кровь помчалась по ее венам и сердце заколотилось. Иветт едва удерживалась на ногах.

Интенсивность его поцелуя нарастала, и ее рот приоткрылся в жажде большего. Скользкие, горячие, их языки встретились, и Иветт вздохнула от расцветавшего в ней невероятного наслаждения. Закинув руки Джеффри на шею, она запустила пальцы в его густые черные волосы. Они оказались гораздо мягче, чем она ожидала.

Его руки мягко скользнули от ее лица к плечам, вниз по спине. Его прикосновения, чувственные и неспешные, раздували разгоравшееся в ней пламя. Иветт едва могла дышать, так поглощена она была новыми ощущениями, которые ошеломляли ее своей новизной.

У нее колени слабели, она дрожала, когда Джеффри продолжал целовать ее с нарастающей страстью, которая требовала ответа.

О, вот это был поцелуй! Настоящий поцелуй! От которого ее кидало в жар, охватывала слабость. От которого ее мгновенно охватила лихорадка. Захватывало дух. Кружилась голова. Накатывали испуг, возбуждение, потрясение. Удовлетворение снова сменялось жаждой. Конечно, только Джеффри мог поцеловать ее так и вызвать в ней все эти чувства.

Это божественно.

Охваченная лихорадочным волнением, она целовала его в ответ, желая от него большего, чем считала возможным. Она цеплялась за него, прижималась к мускулистому мужскому телу. Двигая руками вверх и вниз, он поглаживал ее спину. Они все еще целовались, едва урывая мгновения для дыхания. Вдруг его руки оказались в ее волосах, осторожно вынимали шпильки, сдерживающие локоны. Когда ее волосы волнами рассыпались по плечам, недавно открытая страсть и возбуждение с новой волной накатили на нее, грозя сокрушить, лишить малейшей воли.

Иветт целует Джеффри Эддингтона! Джеффри целует ее! Как это возможно? В этом нет смысла! Она знает его много лет и никогда не думала, что такое случится с ними. Хотя кажется таким естественным и таким правильным находиться в его объятиях. И таким греховно прекрасным. Она не хотела останавливаться. Сердце стучало молотом, дыхание перехватывало, но ее это уже не волновало.

Вот оно, то, о чем рассказывали ее сестры. Да, Иветт теперь точно понимала, что они имели в виду. Это был судьбоносный поцелуй. Это нечто особенное, из ряда вон выходящее.

Потерявшись в нараставшем желании и страсти, Иветт и Джеффри продолжали целоваться. Ее светлые волосы теперь совсем распустились, она цеплялась за Джеффри, жалея, что не сможет остаться так с ним навеки. Она не знала, как долго они целовались, но ее это не заботило, поскольку она не хотела, чтобы поцелуй кончался. Время, казалось, замерло, и ничто не имело значения, кроме них двоих.

Ее пальцы все еще играли его густыми волосами, а его руки медленно двигались по ее спине, изгибу бедер. О Господи, с каждым его прикосновением она все сильнее осознавала собственное желание.

Вдруг Джеффри отстранился, прервав их страстный поцелуй.

– Боже милостивый! Иветт… – тихо пробормотал он.

Она хватала ртом воздух, стук их сердец, казалось, эхом отдавался вокруг. Джеффри гладил ее по волосам, прижал ближе.

– Ох, Джеффри, – шепнула Иветт, почти касаясь губами его щеки и все еще дрожа от неутоленного желания. – Это было… это было… я… – Она не могла найти слов, чтобы описать случившееся с ними.

Он со стоном посмотрел на нее. Взял за плечи, прижался лбом к ее лбу.

– О Господи! Иветт, с тобой абсолютно все в порядке. Ты совершенство.

Непонятные слезы навернулись ей на глаза и потекли по щекам.

Джеффри снова взял ее лицо в свои ладони и долго смотрел ей в глаза. На его лице отражалось столько эмоций, Иветт не знала, что думать. Она никогда не видела Джеффри в таком состоянии.

Вдруг из коридора донесся какой-то шум. Послышались шаги. Голоса. Ошеломленные Иветт и Джеффри долю секунды смущенно смотрели друг на друга, как будто волшебство случившегося сотрясло дом. Они сумели отступить друг от друга как раз перед тем, как дверь в гостиную широко распахнулась.

– Вот мы и дома.

Глава 20

Домой на праздник

Впервые в жизни ошеломленный до немоты, Джеффри задавался вопросом, что делать, когда в гостиную вошла Полетт Гамильтон Ривз, графиня Кашелмор.

– Полетт! – Иветт с распростертыми объятиями кинулась к сестре, взвизгнув от радости.

Сестры крепко обнялись. Джеффри шагнул к ним, стараясь стряхнуть наваждение, опутавшее его и Иветт.

И не преуспел.

Подумать только, он поцеловал Иветт Гамильтон! Он намеревался всего лишь немного пофлиртовать с ней, отвадить ее от лорда Шелли, заставить ее понять, что этот человек ей совершенно не подходит. Он ни в коем случае не собирался воспользоваться обстоятельствами. Но когда момент настал, он был бессилен остановиться. Нет, когда она смотрела на него большими голубыми глазами и просила поцеловать ее, Господи, она являла собой настоящее искушение. Ни один мужчина на свете не смог бы ей отказать.

Их поцелуй не походил на другие. Он оставил у Джеффри неизъяснимое чувство…

Но Иветт не для него! Он пообещал присмотреть за ней, оберегать. И страстно целовать ее, как только что он сделал, совсем не входило в его обязанности.

Никогда в жизни он одновременно не испытывал такого ликования и не чувствовал себя негодяем.

Не то чтобы за последние месяцы, когда Люсьен и Колетт уехали, он думал о чем-нибудь другом, кроме как поцеловать ее. Все время он только и мечтал о том, как этого добиться. А Иветт сама попросила его поцеловать ее! Видит Бог, как он мог отказать в такой просьбе? Но она выглядела такой неотразимой, когда просила его. И он хотел заставить ее что-то почувствовать. Хоть что-то, чего она не испытывала, когда ее целовал лорд Шелли. Такая девушка, как Иветт, заслуживает страстного поцелуя.

И она была такой изумительно податливой и чувственной, столь соблазнительно отвечая ему. Она так чудесно подходила к его рукам, он не хотел ее отпускать.

Но больше всего Джеффри ошеломило то, что сам он почувствовал, целуя ее. У него колени слабели и дух захватывало. Это был для него судьбоносный поцелуй, нечто, чего он прежде никогда не испытывал и не знал, что с этим делать. За свою жизнь он целовал десятки красивых женщин, и ни одна не произвела на него такого необыкновенного впечатления, как Иветт Гамильтон.

Слезы в ее глазах едва не добили его, он был на грани признания в своих чувствах к ней. Чувствах, о которых не ведал, пока не поцеловал ее. Безумные, дикие, необузданные чувства. Что Иветт теперь о нем думает? Как этот поцелуй изменит их отношения? Как он может их не изменить?

Появление Полетт было воистину благословением, поскольку Джеффри не знал, что случилось бы, останься они с Иветт наедине немного дольше. Это слишком искушающе и слишком опасно. Для них обоих.

– Джеффри! Я так рада тебя видеть, – просияла улыбкой Полетт.

Полетт не только красавица, но и одна из самых сообразительных женщин, которых он знал. Брак, материнство, жизнь в Ирландии явно пошли ей на пользу, потому что она стала еще краше.

Джеффри крепко обнял ее.

– Как я соскучился по тебе, Полетт. – Он действительно соскучился. Сестры Гамильтон были его семьей. Что еще более осложняет положение дел с Иветт.

Деклан Ривз, граф Кашелмор, обнял Иветт и тряхнул руку Джеффри. Джеффри полюбил мужа Полетт, несмотря на то, что относился к Деклану с большим подозрением в начале его романа с Полетт.

– Джеффри, рад тебя видеть, – тепло улыбнулся Деклан.

– Взаимно, Деклан. Замечательно, что вы оба вернулись.

– Мы приехали в Лондон на закате, завезли домой детей и отправились прямо сюда повидать маму, но Фанни сказала нам, что она уже спит и что вы оба… здесь. – Полетт, которая никогда ничего не упускала, с чрезвычайным любопытством присматривалась к ним.

Иветт, с рассыпавшимися по плечам золотистыми волосами и зарумянившимися щеками, припухшими от поцелуя губами, на взгляд Полетт, немного паниковала. Ясно, что они обедали с Джеффри наедине, и растрепанность Иветт придавала парочке в чем-то виноватый вид. Одному Богу известно, что подумает Полетт. Меньше всего Джеффри хотел, чтобы Иветт была смущена. Их поцелуй был слишком особенным, чтобы его погубить. Нужно спасти ситуацию, пока не поздно.

– Как вы вовремя! – Джеффри улыбнулся Полетт и Деклану. Он небрежно провел рукой по волосам, приглаживая пряди, которые Иветт взъерошила всего несколько минут назад. – Иветт как раз плакалась мне, как она скучает по сестрам. Посмотрите на нее, бедняжку. Стресс и заботы о матери ее подкосили.

– Боюсь, я ужасно замучила бедного Джеффри, разревевшись перед ним как девчонка. – Благодарно улыбнувшись ему, Иветт вытирала глаза носовым платком. – Он такой замечательный. Приезжал каждый день и помогал мне с мамой. – Она шмыгнула носом, и слезы снова покатились из глаз.

Джеффри знал, что она плачет не из-за матери. Иветт обуревают эмоции, отчасти по его вине. У него сердце в груди переворачивалось. Ему хотелось снова притянуть ее к себе, поцелуями стереть слезы, успокоить и защитить ее. Он хотел заставить ее улыбаться. Хотел сделать ее счастливой. Хотел взять в свою постель. Он хотел целовать ее до тех пор, пока она не сможет дышать, хотел заниматься любовью с ней до конца дней и…

Эти мысли ошеломили Джеффри. Это Иветт Гамильтон он вожделеет, воображает нагой, кричащей от страсти! Не актрису. Не какую-нибудь танцовщицу. Не другую женщину. А его сладкую маленькую Иветт. Она годами была для него младшей сестрой. Это неправильно, неправильно, неправильно. Но когда он обнимал ее, это не казалось ему неправильным. Чувства, которые он к ней испытывал, совершенно неуместны. Что с ним происходит, черт побери?

– Ох, Иветт, прости. – Подозрение на лице Полетт сменилось сочувствием и заботой. Она обняла младшую сестру за плечи. – Я понятия не имела, что для тебя все окажется так тяжело и что ты здесь одна. Слава Богу, что Джеффри был с тобой. Мы с Декланом приехали, как только смогли, после твоего письма, но я сама была нездорова, и пришлось подождать, пока я оправлюсь и смогу перенести путешествие. Сядь и расскажи мне про маму. Что с ней случилось.

Две сестры уселись на софу. Ту самую, на которой Джеффри провел ночь со спящей на его руках Иветт. Он до сих пор помнил свои ощущения, ее легкий запах гардении и сладость, когда держал ее у своего сердца. Никогда он не чувствовал себя таким удовлетворенным. Эта ночь с Иветт отпечаталась в его памяти навсегда.

Огромность его чувств вдруг обрушилась на него, у него словно выросли крылья.

Боже правый!

Он влюбился в Иветт Гамильтон.

Открытие ошеломило его. Но это была правда. Он влюблен. Он любит Иветт. Последние несколько недель, когда они много времени проводили наедине, когда он был с ней так близок, видел разные стороны ее личности, их постоянные разговоры, их доверие друг другу что-то пробудили в глубине его души.

Он знал, что именно заставит Иветт смеяться, а что – плакать. Он любил нежный звук ее голоса, сладкий запах ее духов, то, как она сердилась на выходки матери. Ему нравилось, как она обожает красивые вещи, как ее сияющая улыбка освещает комнату. Ему нравилось, как ее золотистые волосы обрамляют ее лицо. Нравилась форма ее сочного рта. Нравилось, как Иветт покачивает бедрами, когда идет через комнату. Нравилось ее честное признание, что ее совершенно не интересует семейный книжный магазин. Нравилось, как она взвизгивает от смеха над его шутками и дразнит его в ответ, когда он поддразнивает ее.

Больше всего, однако, ему нравилось, что она испытывает, когда он целует ее и держит в объятиях.

Джеффри Эддингтон стоял неподвижно, глядя на женщину, которую он любил, сидевшую рядом с сестрой. Слезы потоком текли по ее красивому лицу, и он был бессилен помочь. Черт, скорее всего это он причина ее огорчения, хоть она и притворяется, что это не так. Он хотел успокоить ее. Обнять, поцеловать, сказать, что все будет хорошо, что он сделает так, что все будет просто великолепно.

Сам того не заметив, он влюбился в Иветт Гамильтон, и теперь, помогай ему Господь, не знал, что с этим делать. Иветт не может любить его. Она определенно не хочет выходить за него замуж, ему нечего ей предложить, кроме скандального прошлого. Он всего лишь повеса и незаконнорожденный сын. Он не может сделать ее герцогиней, как она того заслуживает. Он недостаточно хорош для нее. Это безнадежная ситуация. Даже если есть малейший шанс, что и она любит его, ее семья никогда не поймет и не одобрит союз между ними. Да Люсьен просто убьет его за то, что он воспользовался неопытностью младшей сестры. И справедливо.

Ну и путаницу он учинил!

Он настоящий болван. Идиот. Знаменитый повеса угодил в собственную ловушку.

Как, черт возьми, он влюбился в Иветт Гамильтон?

– Джеффри, неплохо бы нам с тобой спуститься вниз и что-нибудь выпить, – с кривой улыбкой предложил Деклан. – Оставим девочек, пусть поговорят. Я бы выпил, и, судя по твоему виду, тебе это тоже не помешает.

Джеффри, взглянув на сидевших на софе сестер, которые теперь обе рыдали, охотно согласился с ирландским графом Полетт.

Крепкая выпивка ему действительно отчаянно нужна.

Глава 21

Что творится на душе

– Посмотрим, как ты стоишь, мама, – мягко уговаривала Колетт Гамильтон Синклер, держа мать за руку.

Женевьева держалась на ногах, трясясь худеньким телом, и крепко сжимала позолоченную резную трость.

– Видишь? Я могу это сделать. Я сама могу стоять. Regarde moi. Je suis là debout sur mes deux pieds. Je me sens mieux, n’est-ce pas?[25] – Слегка невнятные слова были разборчивы и вполне понятны.

– Это замечательно! – Колетт от восторга захлопала в ладоши, облегчение переполняло ее. Оказалось, что матери значительно лучше, чем она представляла, пересекая океан. Колетт воображала себе перспективы одна мрачнее другой, к счастью, все оказалось не так, но драматические перемены в облике Женевьевы тем не менее шокировали. Мать не была прикована к постели, ее речь разумна, но она выглядела очень худой и хрупкой, что-то изменилось в ее лице. И при всем этом Колетт с облегчением вздохнула, снова увидев мать.

– Мама, какая ты молодец! – Джульетт, затаив дыхание, следила за матерью.

Женевьева вдруг споткнулась и чуть не упала.

– Я тебе помогу! – вскрикнула Колетт, к ней на подмогу кинулась Фанни, и Женевьеву снова удобно устроили на кровати.

– Я счастлива, что вы обе дома, – сказала Женевьева. – Je suis ravieque vous soyiez revenues[26].

– Мы счастливы быть дома с тобой, мама, – сказала Колетт, гладя мать по волосам.

Женевьева нахмурилась.

– У меня голова болит. J’ai besoin de me reposer. J’ai mal à la tête. Je n’aime pas ça[27].

– Да, пора ей вздремнуть, девочки. – Фанни посмотрела на Джульетт и Колетт, взглядом выпроваживая их.

– Думаю, теперь вы заставите меня жить здесь с вами, – сказала Женевьева, от усталости прикрыв глаза, и для пущей убедительности по-французски добавила про ненавистный Лондон.

– Мы поговорим об этом позже, мама, – вздохнула Колетт.

– Ваша мама устала, ей нужно отдохнуть. – Как всегда властная, Фанни выставила сестер из комнаты. – Приходите повидать ее после ужина.

– Да, конечно, Фанни. Мама, мы так счастливы снова оказаться дома и видеть, что ты поправляешься! Это будет очень счастливое Рождество, мы все соберемся вместе. Поспи, мы придем позже. – Колетт и Джульетт поцеловали мать в щеку.

Сестры вышли из комнаты и медленно спускались по длинной лестнице Девон-Хауса.

– Она выглядит гораздо лучше, чем я ожидала, судя по письмам Иветт, – заметила Джульетт.

– Да, слава Богу! – согласилась Колетт. – Но я задаюсь вопросом, что нам делать с ней дальше. Знаешь, она права. Нам нужно оставить ее здесь. Мы не можем позволить ей вернуться в Брайтон и жить там в коттедже одной. Это теперь невозможно.

– Она никогда не согласится жить в Лондоне. Она ненавидит этот город.

– Она годами давала это ясно понять, но, боюсь, у нее теперь нет выбора, как она сказала. Мы с Люсьеном будем рады пригласить ее пожить у нас, где у нее будет надлежащий уход профессиональной сиделки, и ей не придется полагаться только на Фанни.

– Я согласна с тобой, Колетт, – покачала головой Джульетт, – но ты знаешь маму. Ее будет очень трудно переубедить.

– Теперь, возможно, все будет проще, когда она больна. Все заботы о ней не могут лечь на плечи бедной Фанни. Она должна понимать это. Я собираюсь немедленно нанять сиделку…

Пронзительный вопль, донесшийся из детской, привлек их внимание. Сестры понимающе переглянулись. Вопли повторились, за ними последовал сердитый крик.

– Это похоже на мою дочь, – с усталым видом сказала Джульетт. – Пойду посмотрю, что она на этот раз учинила. Возможно, пока ты будешь искать сиделку для мамы, ты сумеешь заодно найти очень строгую гувернантку, которая сможет справиться с моей маленькой мисс Сарой Флеминг?

– Посмотрим, что я смогу сделать, – рассмеялась Колетт. – Ты отправляйся улаживать проблемы в детской, а я спущусь и проверю, доставили ли наш остальной багаж с корабля.

Раздраженно заворчав, Джульетт пошла в детскую.

– Я знаю, что Сара – мое наказание за все страдания, что я причинила родителям, – отозвалась она.

– Ты совершенно права! – снова засмеялась Колетт, зная, что дочка Джульетт унаследовала не только внешность матери, но и ее характер. Трое детей, Сара, Филипп и Саймон, устали друг от друга за месяцы в Нью-Джерси и недельное путешествие через Атлантику в каютах «Морской проказницы». Сестры с мужьями прибыли в Девон-Хаус сегодня днем и еще не успели распаковать вещи и устроиться, детей отправили в детскую. Там явно все пошло не лучшим образом. – Полетт и Лизетт приедут позже с детьми, так что им будет с кем поиграть. Утешь их этой мыслью, – сказала Колетт вслед сестре и пошла вниз по массивной лестнице.

Как хорошо снова вернуться домой. Колетт скучала по своему красивому дому. Но больше всего она скучала по книжным магазинам! Так надолго она с ними никогда не расставалась. И планировала первым делом посетить их на следующее утро. Однако перед ней стояла задача распаковать багаж и подготовить дом к Рождеству. Не говоря уже о главном – что делать с матерью.

Когда она спустилась в холл, Грейнджер открывал дверь Джеффри Эддингтону. Увидев его, как всегда неотразимого, Колетт расплылась в улыбке.

– Джеффри! – с радостью окликнула она.

Он удивленно посмотрел на нее. Потом удивление на его лице сменилось радостью, и он широко улыбнулся.

– Колетт! – Он поспешил к ней и тепло обнял. – Когда вы вернулись?

– Сегодня утром! – Колетт крепко обняла его. – Как я рада тебя видеть! Не ожидала, что так скоро встречусь с тобой.

– Я пришел повидать Иветт. – Он замолчал, заметив смущение Колетт, и торопливо добавил: – И твою маму. Я каждый день их навещаю.

– Какой ты милый!

– Как поездка? – спросил он. – Понравилось тебе в Америке? Где Люсьен? И Джульетт с Харрисоном?

Она закатила глаза.

– Ох, нам столько всего надо обсудить! Харрисон еще в доке со своим кораблем, Люсьен у себя в кабинете, а Джульетт наверху пытается утихомирить дочь.

Джеффри рассмеялся:

– Я вчера видел Полетт и Деклана, когда они приехали, так что снова все в сборе.

– Да, мы все будем дома на Рождество в этом году. – Колетт взяла его руку в свои, счастливая снова видеть своего друга. – Пойдем, посиди со мной, пока я немного отдохну, выпьем чая и решим, за что приниматься в первую очередь.

– С удовольствием. – Джеффри последовал за ней в гостиную.

– Расскажи мне все, – сказала Колетт, когда они остались одни.

Джеффри замер на полшага, на миг вид у него стал панический, даже немного виноватый.

– Что ты имеешь в виду?

Колетт недоуменно посмотрела на него. Почему у Джеффри виноватый вид? Она не могла припомнить, чтобы он когда-нибудь тревожился.

– Я хочу знать, что случилось с мамой. Иветт сказала, что ты оказал ей огромную помощь.

Нахмурив брови, он вопросительно посмотрел на нее.

– А где Иветт? Наверху?

– Она на примерке у портнихи. Ты же знаешь, какая Иветт. Этакая модница! Приближается рождественский бал твоего отца, и она очень хочет убедиться, что ее новое платье безупречно. Мы все собираемся присутствовать. Думаю, впервые все пять сестер Гамильтон соберутся на одном балу.

Он значительно расслабился при ее словах и снова улыбнулся.

– Один этот факт гарантирует, что рождественский бал отца станет грандиозным успехом.

– Я сама его жду. Так приятно вернуться домой. – Колетт села в кресло. – А теперь расскажи мне все.

– Уверен, что ты все уже знаешь, – сев рядом, сказал Джеффри. – Ты, конечно, видела маму? Ты ведь не думаешь, что она хорошо выглядит?

Колетт вздохнула:

– И да, и нет. Ей не так плохо, как я воображала, и не так хорошо, как я надеялась.

– Ты не представляешь, как скверно было все в первую ночь, Колетт, – помрачнел Джеффри. – Твоя мама нас с Иветт по-настоящему напугала.

– Им обеим повезло, что ты оказался рядом, когда это случилось. Мама и Иветт поют тебе хвалу. Особенно Иветт.

Он едва не оробел от комплиментов.

– Спасибо, но я сделал то, что и любой другой мужчина, оказавшись на моем месте в подобной ситуации. Я очень ее люблю.

– Ее? – подняла брови Колетт.

– Твою матушку, – поспешно пояснил он.

– Конечно. Мы тоже все тебя любим, Джеффри. Надеюсь, ты это знаешь. – Она кивнула, но приглядывалась к нему. Джеффри ведет себя сегодня необычно. – Я так благодарна тебе за все, что ты сделал, пока мы отсутствовали. Думаю, один Люсьен был способен наслаждаться путешествием, зная, что ты присматриваешь за Иветт.

– Он тебе об этом рассказал? – Вид у Джеффри сделался несколько застенчивый.

– Да, мой муж обычно со мной откровенен. – Она улыбнулась и, помолчав, добавила: – Иветт рассказала мне сегодня утром про лорда Шелли, хотя мы уже знали это из твоего письма Люсьену. Ты действительно думаешь, что он собирается сделать ей предложение?

Джеффри помрачнел.

– Да. Лорд Шелли, похоже, окончательно сделал свой выбор.

– Что он за человек?

Он пожал плечами:

– Довольно приятный. Ничего плохого в нем нет. Наоборот, у него много достоинств. Просто… – Джеффри покачал головой.

– Тебе он не нравится? – спросила Колетт.

– Не в этом дело. Нравится мне этот человек или нет, на ситуацию это ни в малейшей степени не влияет. Однако…

– Однако? – торопила его Колетт. Не похоже на Джеффри, чтобы он скрывал свое мнение.

– Однако я не думаю, что Иветт будет счастлива, если выйдет за него.

– Почему?

– Просто у меня такое предчувствие.

– Ты говорил об этом Иветт?

Джеффри не очень хотелось в этом признаваться, но он сказал:

– Да, не стал скрывать.

– И что она на это сказала?

Джеффри небрежно повел плечом, хотя на лице промелькнула боль.

– Она по-прежнему намеревается выйти за него, невзирая на мои слова.

– Ясно. – У Колетт возникло странное чувство, что в этой истории есть нечто большее, чем рассказал Джеффри. – Она сегодня вечером будет с ним на балу у леди Дин.

– В самом деле?

Снова явное неудовольствие промелькнуло на лице Джеффри. Колетт это почувствовала. Ему явно не нравится, что Иветт будет с лордом Шелли.

– Да, она сказала, что сегодня не станет с нами обедать, потому что пообещала лорду Шелли, что будет на этом балу.

– Понятно.

Колетт заколебалась. Она знала свою младшую сестру достаточно хорошо.

– Это очень похоже на Иветт – думать, что если она станет герцогиней, то будет счастлива. Иветт сообщила, что лорду Шелли не терпится познакомиться с нами, и, должна сказать, я сама горю желанием с ним встретиться. Завтра он приедет в Девон-Хаус на чай. Увидев его поближе, я дам тебе знать, что обо всем этом думаю. Но если кто-то из моих сестер и рожден стать герцогиней, то это Иветт. Разве не так?

Джеффри не сказал ни слова, но еще больше помрачнел.

Колетт только головой покачала.

– Ну же, Джеффри. Ты знаешь Иветт и ее романтические настроения с тех пор, как она была ребенком. Стать герцогиней для нее очень романтично. Уверена, с ней все будет хорошо.

– А я в этом совсем не уверен, – довольно зловеще пробормотал он.

У Колетт сердце замерло, когда ей в голову пришла возможная причина нежелания Джеффри принять выбор Иветт.

– Ты что-то от меня скрываешь? Ты знаешь о лорде Шелли что-то, чего не знаем мы? Ты думаешь, он будет обижать ее или что-то в этом роде?

– Нет, конечно, нет, – горячо запротестовал он. – Я бы просто запер ее в ее комнате, если бы считал, что она подвергает себя такой опасности.

Колетт расслабилась, но поведение Джеффри ее по-прежнему озадачивало.

– Тогда что в нем такого? Судя по тому, что мы о нем знаем, лорд Шелли очень порядочный джентльмен из хорошей семьи. Иветт сказала мне, что он хорош собой, титулован, богат и без ума от нее. Чего больше желать девушке от будущего мужа?

Джеффри открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумал. И только покачал головой:

– Ты абсолютно права. В этом случае мое мнение значения не имеет. Важнее всего желания Иветт. Лорд Шелли олицетворяет все, что можно желать в муже. Она выйдет за него замуж и, без сомнения, будет счастлива.

Что-то в его ответе поразило Колетт своей странностью. Да и все поведение Джеффри сегодня было необычным. Колетт не видела его несколько месяцев, но знала этого человека достаточно давно, чтобы понять, что что-то пошло не так и что он сам на себя не похож в отношении Иветт. Колетт собиралась расспросить его, когда в гостиную влетела Джульетт.

– Джеффри!

– Джульетт! – улыбаясь, он поднялся, и они поспешили обнять друг друга. – Ты красавица! Почти два года прошло с тех пор, как я тебя видел.

Колетт внимательно присматривалась к нему и задавалась вопросом. Сейчас, с Джульетт, он такой, как обычно, смеется и поддразнивает ее. Но определенно появилось что-то иное в Джеффри Эддингтоне. И она не могла отделаться от ощущения, что это как-то связано с ее младшей сестрой.

Глава 22

Рождественский сезон

– Как вам удается всякий раз выглядеть еще красивее, Иветт? – заигрывал с ней лорд Шелли, когда они вальсировали в огромном бальном зале леди Дин.

– И вы выглядите настоящим щеголем, Уильям, – ответила Иветт с яркой улыбкой, которая отчасти была деланой. На ней было надето очередное новое платье, столь же смелого покроя как сапфировое, но густого золотого оттенка.

– Вы, должно быть, счастливы, что все ваши сестры снова дома, – сказал Уильям. Он ловко вел ее в такт музыке.

– Да. Я всегда очень рада, когда мои сестры собираются вместе. – Она действительно пребывала в отличном настроении.

Девон-Хаус теперь трещал по швам, когда съехались сестры с мужьями и детьми, многочисленными племянниками и племянницами Иветт. Она любила, когда все они собирались под одной крышей, но поймала себя на том, что тоскует по тому миру и покою, когда она была в доме хозяйкой. Она так привыкла к этому за последние три месяца.

Но больше всего она тосковала по тому времени, когда каждый вечер ужинала с Джеффри наедине. Их тайные встречи прекратились с возвращением домой сестер. Она не видела Джеффри с той ночи, когда он поцеловал ее. Тот поцелуй, от которого дрожь восторга и наслаждения сотрясала ее от макушки до пят, – единственное, о чем она могла думать.

Иветт задавалась вопросом, ощущает ли он после их поцелуя такую же неловкость, как она. Этот поцелуй многое изменил между ними. Она думала, что это именно так, как же иначе? Поцелуй совершенно выбил ее из колеи, и она с того момента не могла ни на чем сосредоточиться. Этот поцелуй заставил ее почувствовать то, что она никогда не испытывала раньше.

То, что она определенно не чувствовала с Уильямом Уэдерли.

От поцелуя Джеффри у нее перехватывало дыхание, кружилась голова, отчаянно хотелось чего-то большего.

Она хотела, чтобы тот поцелуй длился, длился, длился. Удивительно, она желала от Джеффри большего, чтобы он коснулся ее, жаждала его прикосновений. Это было куда более романтично и страстно, чем она воображала себе.

– Я счастлив, что вы счастливы, Иветт.

Она смотрела на красивого мужчину, танцующего с ней, и задавалась вопросом, почему она ничего не чувствует, когда он целует ее, хотя она отчаянно хотела что-нибудь испытать.

Вальс закончился, и лорд Шелли повел ее по залу. Граф Байби, красивый, известный своими похождениями повеса, улыбнулся ей во весь рот, когда они поравнялись с ним. Иветт подозревала, что это относится к смелому вырезу ее золотого платья.

– Лорд Шелли. – Лорд Байби обменялся рукопожатием с Уильямом. – Приятно вас видеть. – Он переключил внимание на Иветт. – И вас, мисс Гамильтон. Вы сегодня выглядите сногсшибательно.

– О, спасибо, лорд Байби! – улыбнулась ему Иветт.

– Только не говорите, что такая красивая девушка, как вы, влюбилась в этого старика! – поддразнил он, кивком указав на Уильяма.

– Лучше ей влюбиться в меня, чем в такого неисправимого игрока, как вы, Байби! – бросил в ответ Уильям с озорной улыбкой.

Иветт рассмеялась над шутливой пикировкой мужчин, но ее кольнуло чувство вины. Уильям, естественно, думает, что она в него влюблена. А это совсем не так.

– Я так понимаю, что вы уже слышали о моей новой деловой затее, Шелли? – спросил лорд Байби, его лицо светилось от волнения.

Уильям легко кивнул.

– Да-да, слышал.

Лорд Байби громко расхохотался.

– И вы, разумеется, полагаете, что ничего хорошего из этого получиться не может! – подмигнув, он двинулся дальше по бальному залу.

Уильям поднял бровь, глядя вслед удалившему графу, и тихо прошептал Иветт:

– Просто удивительно, что общество всегда сквозь пальцы смотрит на возмутительное поведение лорда Байби. Этот человек ни в чем не знает границ. Говорят, он теперь стал импресарио и даже открыл новый игорный зал.

– Думаю, он само очарование, – машинально пробормотала Иветт, идя рядом с Уильямом по залу. Несмотря на то, что многие осуждали лорда Байби, она находила его весьма забавным.

– Вы много времени проводили в его обществе? – спросил Уильям.

– Не очень. Он друг Джеффри. Но всегда меня веселит, – ответила Иветт и добавила: – И очень хорошо танцует.

Уильям смотрел на нее с веселой улыбкой.

– Надеюсь, не так хорошо, как я?

– Конечно. – Она улыбнулась, желая потешить его тщеславие. Никто из них не танцует так, как Джеффри. Но Иветт оставила эту мысль при себе.

Встревожившись, Иветт оглядывала толпу гостей, искала глазами Джеффри и задавалась вопросом, будет ли он сегодня здесь. Она скучала по его улыбке, их долгим беседам, его успокаивающему присутствию. Не в силах успокоиться, она постоянно проигрывала в памяти их поцелуй и свой распутный ответ на него.

Чем больше она об этом думала, тем больше ее это смущало. Она сама попросила Джеффри поцеловать ее! Она позволила ему распустить ее волосы. Она запустила пальцы в его шевелюру. Как какая-нибудь доступная женщина, она прижималась к нему всем телом, ахала, вздыхала и стонала. О, его рот! Его рот, его губы, его язык…

Иветт стряхнула неправедные мысли. Она вела себя с Джеффри скандально. И радовалась, что была у портнихи, когда он сегодня днем заехал в Девон-Хаус, и ей не пришлось встретиться с ним лицом к лицу.

– Я с нетерпением жду завтрашней встречи с вашими сестрами, Иветт.

Она подняла глаза на Уильяма, который улыбался ей так сладко.

– Они тоже будут рады познакомиться с вами. Я им все о вас рассказала.

Колетт пригласила лорда Шелли завтра на чай, на котором будут присутствовать все сестры с мужьями. Иветт ужасно нервничала по этому поводу, сама не понимая причины.

Когда ее сестры собрались в Девон-Хаусе, она рассказала им о своем романе с лордом Шелли и его намерении жениться. Все они, казалось, были очень счастливы за нее. Хотя, по каким-то причинам, сообщение, что она собирается стать герцогиней, оказалось не столь воодушевляющим и романтичным, как она воображала. Она чувствовала себя странно опустошенной, а не счастливой, как в этом случае полагается девушке, учитывая, что будущий герцог практически попросил ее руки!

Она не могла удержаться от мысли, что ее бурная реакция на поцелуи Джеффри и полная индифферентность к поцелуям Уильяма имеют отношение к ее внезапному смущению. Оба мужчины очень опытны и, по слухам, имели дело с множеством женщин, их дружба с лордом Байби – лишнее тому подтверждение. Как это может быть, что Джеффри куда более умелый в поцелуях, чем лорд Шелли? Разница была несомненная, и Иветт обдумывала ее с тех пор, как это случилось.

Чем еще они отличаются друг от друга?

С Джеффри все было полно неожиданностей. Его поцелуй ошеломил ее, потому что она не ожидала от себя бурного, страстного чувства, тогда как от поцелуя Уильяма ждала чего-то особенного. Возможно, ее ожидания были слишком завышены? Не было элемента сюрприза. Ей нужно, чтобы Уильям снова поцеловал ее, чтобы она пришла к окончательному выводу.

Она вдруг заметила, что лорд Шелли вывел ее из бального зала, и теперь они куда-то направляются по тихому коридору. Она так погрузилась в свои мысли, что не сразу сообразила, где находится.

– Куда мы идем, Уильям?

Он, успокаивая, похлопал ее по руке.

– Леди Дин пригласила меня посмотреть новую картину, которую она приобрела на прошлой неделе.

– Это было бы чудесно, – с улыбкой ответила Иветт. Он устроил так, что они смогут побыть наедине! Весьма кстати! Если Уильям снова попытается поцеловать ее, она просто расслабится, и ее настроение переменится в лучшую сторону.

Они вошли в маленькую элегантную гостиную с пурпурными обоями и толстым ковром с цветочным узором. В камине горел огонь, в комнате было очень тепло.

– Кажется, вот она. – Лорд Шелли подвел Иветт к мраморному камину, где над каминной полкой висела картина. Она изображала летнюю сценку: элегантно одетых людей на берегу озера. – Да, это она. Кисти французского художника. Его фамилия Ренуар. Вам нравится, Иветт?

– Да, она просто чудесна. – Иветт была не в настроении сосредоточиться на картине хоть на минуту. Картина действительно показалась ей очень милой, но нисколько ее не интересовала. – Цвета великолепны, особенно оттенки зеленого.

– Да. У меня была возможность купить эту картин у, но я отказался от этого и позволил леди Дин приобрести ее. И теперь задаюсь вопросом, не совершил ли я ошибку. Вам бы хотелось иметь нечто подобное в нашем доме? – Он переключил внимание с картины на Иветт.

Иветт уставилась на него.

– В нашем доме? – эхом повторила она.

– Простите меня за мысли вслух. – Лорд Шелли недоверчиво покачал головой, тепло улыбаясь ей. – Ох, Иветт, когда вы рядом со мной, я не могу мыслить здраво и теряю всякую сдержанность. Мне не следовало приводить вас сюда.

– Я… я не знаю, что сказать, – пробормотала она. Ее щеки вдруг загорелись.

– У вас нет причин что-то говорить, дорогая.

Уильям притянул ее к себе и, прежде чем она успела что-либо сообразить, поцеловал. На этот раз он не спрашивал позволения, и Иветт была ему за это очень благодарна. Он ее целует! Она закрыла глаза, стараясь расслабиться и позволить чувствам нахлынуть на нее.

Его рот двигался по ее губам, дыхание участилось. Иветт повернулась в кольце его рук, ожидая головокружительных, захватывающих дух ощущений, которые испытала с Джеффри, это наверняка случится на этот раз в поцелуе с Уильямом. Она ждала. Поцелуй Уильяма становился все более настойчивым. Он крепче сжал ее. Его язык проник к ней в рот, она целовала его в ответ, но необузданные чувства никак не приходили. Поцелуй длился, длился, длился… Иветт сомкнула вокруг Уильяма руки, ожидая и надеясь.

Но дикие, страстные, головокружительные ощущения так и не возникли. Все выходило слишком буднично, как-то плоско.

Уильям оторвался от ее рта, поцеловал в щеку, его губы заскользили вниз по ее шее, он все время бормотал ее имя. Ну должна же она хоть что-то почувствовать! Иветт вздохнула от нарастающей досады.

– Ох, Иветт, – простонал Уильям, уткнувшись в ее шею, и опустил голову к ее груди.

Вспомнив, что на ней низко открытое золотистое платье, и сообразив, куда движутся его губы, Иветт инстинктивно отпрянула.

– Уильям, пожалуйста.

При ее словах он резко остановился. Придя в чувство, он смотрел на нее, его ореховые глаза затуманились.

– Простите меня, Иветт. Вы заставили меня забыться.

Иветт отчаянно желала испытывать к нему хотя бы половину тех чувств, что он питает к ней. Господи, что с ней не так?

– Я прощаю вас, Уильям. И я…

Их внимание принес внезапно донесшийся от двери звук. Мужчина нарочито кашлянул. Громко.

– Извините.

– Джеффри. – У Иветт ноги задрожали, когда она его увидела.

– Эддингтон, – сквозь сжатые зубы недовольно пробормотал Уильям. Он отступил от Иветт, нервозно поправляя сюртук, но выглядел весьма уверенным в себе.

– Простите, что помешал. – Синие глаза Джеффри на миг задержались на Иветт, потом повернулись к Уильяму. – Леди Дин повсюду вас ищет, Шелли. Пришло сообщение от вашей матери. Вас немедленно ждут в Лэнсдаун-Мэноре. Что-то неотложное.

От этой новости Уильям побледнел, и сердце Иветт исполнилось сочувствия и жалости к нему.

– Ох, Уильям.

– Я понял. Спасибо, Эддингтон, что известили меня. – Он посмотрел на Иветт, на его лице отразилась боль. – Простите меня, Иветт. Я должен идти.

– Конечно, должны, Уильям. Я понимаю. Надеюсь, не произошло ничего слишком серьезного.

– Вам лучше поторопиться, – проговорил Джеффри. – Не беспокойтесь, Шелли. Я прослежу, чтобы о мисс Гамильтон позаботились.

– Спасибо. – Уильям явно разволновался. Он взял руку Иветт, поднес губам и легким поцелуем коснулся пальцев. – Надеюсь, я все-таки смогу завтра навестить вас и познакомиться с вашими сестрами, Иветт.

– Я тоже на это надеюсь.

– Я пошлю вам записку, как только смогу. – Он отпустил руку Иветт и поспешно вышел из комнаты, оставив Иветт и Джеффри наедине в маленькой гостиной леди Дин.

Они молча смотрели друг на друга.

Как обычно, Джеффри выглядел очень впечатляюще в черном вечернем костюме. Высокий, широкоплечий, он был настоящим красавцем.

С деланой неторопливостью он запер дверь гостиной и пошел к Иветт. У нее сердце зачастило, и мурашки побежали по коже, несмотря на то, что в комнате было тепло. Иветт бессознательно пятилась от него, пока не уперлась в стену.

– Джеффри.

– Иветт. – Он остановился в нескольких дюймах от нее и уперся одной рукой в стену над ее головой.

– Рада снова тебя видеть. – Она облизнула губы. – Я не видела тебя с тех пор… с тех пор как мы…

– С тех пор как мы целовались? – спросил он, глядя ей в глаза.

– М-м… гм… – промычала она, как безмозглая дурочка. От него так приятно пахнет, и он так близко, что она не могла мыслить здраво.

Он наклонил к ней голову.

– И что ты думаешь о нашем поцелуе, Иветт? – Он мягко отвел локон с ее лица.

Она едва не задохнулась от его прикосновения.

– Это было… – мямлила она в поисках слов.

– Да? – прищурившись, торопил он.

– Я… я не могу перестать думать об этом, – с трудом переводя дух, ответила она. – Это меня до обморока доводит.

Он улыбнулся, и от его улыбки у нее снова дух захватило.

– А я боялся, что мой поцелуй может тебя расстроить.

– С чего бы это мне расстраиваться, Джеффри?

Он словно ослепил ее улыбкой, и у Иветт ослабли колени. Почему Джеффри с некоторых пор так на нее действует? Что вообще с ней происходит?

– Но я чувствую, что мне следует извиниться перед тобой за свое поведение.

– О чем ты? – недоверчиво смотрел на нее Джеффри. – Я что-то не пойму.

– Да, я действовала несколько развязно, неподобающе.

– Нет. – Тряхнув головой, он поднял руку. – Не извиняйся передо мной, Иветт. Тебе не за что извиняться. Ты была прекрасна.

– Но нет же, Джеффри. Я же сама попросила тебя поцеловать меня!

– Если кому-то и следует извиняться, то это мне. Но я не собираюсь этого делать.

– Да? – Теперь пришла ее очередь недоверчиво смотреть на него.

Он вдруг помрачнел.

– Нет, если ты позволяешь лорду Шелли целовать тебя, как только что сделала.

Немного смутившись, что он видел, как она целуется с Уильямом, Иветт вскинула подбородок.

– Я просто проводила эксперимент.

– Эксперимент? Очень интересно.

– Да. – Она нервно сглотнула. – Понимаешь… я чувствовала… что-то… когда целовалась с тобой.

Он молча смотрел на нее.

– Что ты чувствовала, когда я целовал тебя? – Его слова были исполнены нежности.

У Иветт сердце пустилось вскачь.

– Все! Ощущения, о существовании которых даже не подозревала.

Он всматривался в ее глаза, а она не могла ни понять выражение его лица, ни проникнуть в его мысли.

– А когда Шелли только что поцеловал тебя? – снова спросил Джеффри.

Она посмотрела и призналась:

– Я по-прежнему ничего не испытала. Ровным счетом.

Он перевел дух, словно долго задерживал дыхание.

– Ничего?

– Совсем ничего. – Иветт в подтверждение тряхнула головой.

Вдруг воздух вокруг них буквально затрещал от жара и напряжения. Джеффри властно положил руки ей на плечи и притянул ближе.

– Я хочу, чтобы ты чувствовала что-то, только когда тебя целую я, Иветт.

Иветт шумно втянула воздух. Все ее тело словно иголочками покалывало от ожидания.

– Джеффри, я…

Но не успела она выговорить следующее слово, как его губы накрыли ее рот, и дрожь охватила ее от его прикосновения. И в этот миг она пропала. Целиком и полностью растворилась в его поцелуе. Все рациональные, здравые мысли разлетелись как листья на ветру. Вот оно, то, чего она так жаждала. Горячий рот Джеффри на своих губах! И на этот раз все было даже лучше, если такое вообще возможно.

Этот поцелуй привел ее в состояние блаженства. Она таяла от прикосновений Джеффри. Его теплые губы. Шелковистый язык. Иветт никогда не подозревала, что в ней живет столь буйное желание, но Джеффри, похоже, пробудил его. Ее дыхание сделалось частым и поверхностным. Ноги у нее тряслись, колени слабели. Она вцепилась в него, словно тонула в глубокой бездонной воде, и он был единственной твердой опорой в окружающем мире.

Джеффри! Джеффри! Джеффри!

Его имя, его существо поглощали ее, наполняли ее неописуемой жаждой, желанием получить от него нечто большее, гораздо большее.

Его руки медленно скользнули с ее плеч, прошлись по спине, лаская и поглаживая, пока Иветт не подумала, что вот-вот потеряет сознание от наслаждения. От ощущения его ловких пальцев на ее нагих плечах и спине дрожь желания охватила ее с головы до ног. Она до боли хотела, чтобы он вытащил шпильки из ее прически и снова распустил ее волосы. Она не могла быть ближе к нему. Одежда, казалось, сковывала ее, почти душила. Иветт горела желанием сорвать платье, хотела, чтобы это сделал именно он. Ничего в жизни она так не желала, как чтобы Джеффри Эддингтон коснулся ее в этот момент.

С тяжелым вздохом она запустила пальцы в его густые черные волосы и вдыхала пряный древесный запах его парфюма. Ей хотелось снова оказаться с ним на софе, почувствовать на себе вес его тела. Она бормотала его имя и неосознанно прижималась грудью к его торсу.

Джеффри тихо застонал, словно от боли, и крепче прижал ее к себе. Его горячий язык приоткрывал ее губы, и она тут же охотно сдалась, отдавая и желая большего с каждой секундой. Ее сердце билось рядом с его, и она чувствовала, что вот-вот погибнет от наслаждения и страсти. Его руки опустились ниже, обхватили ее ягодицы, он резко прижал ее к своим бедрам. Внезапная дрожь пронзила Иветт от этого контакта.

Их поцелуй углубился, если такое возможно.

А его руки… его руки были везде, когда жар нарастал между ними. Одна рука обняла ее грудь сквозь ткань платья. Шумно втянув воздух, Иветт выгнула спину. Ее тело покалывало от удовольствия, желания, ожидания, страсти. От Джеффри.

– О Господи! Иветт! – хрипло пробормотал он.

– Джеффри! – О, как она хотела его! Она сделает все, что он захочет.

Его рот по-прежнему накрывал ее губы, страсть нарастала.

Внезапно он отстранился и отпустил ее.

Иветт, споткнувшись, прижалась спиной к стене, ей хотелось плакать от того, что он перестал ее целовать. Жгучие слезы навернулись на глаза. Она смотрела на него, противоречивые эмоции сражались в ней.

– Джеффри? – прошептала она с колотящимся сердцем.

Упершись обеими руками в стену, он наклонился ближе. Его взгляд проникал ей в душу, в его синих глазах было желание и отголоски гнева.

– Ты хотела эксперимента, Иветт? Никто не поцелует тебя так, как я, и то, что ты сейчас испытала, ты никогда не почувствуешь с ним. Обдумай свой эксперимент как следует. И сделай вывод.

Не успела она ответить, как он быстро поцеловал ее в губы, от чего у нее снова перехватило дыхание, резко повернулся и вышел из комнаты.

Глава 23

Не падать духом

Дворецкий Девон-Хауса вел лорда Шелли по коридору к официальной гостиной. Уильям заметил, что дом украшен к Рождеству. Его забавляли собственные чувства, поскольку, несмотря на то что это он будет оценивать, подходит ли семейство для будущего родства, он немного нервничал. Ему хотелось взаимного согласия, поскольку он действительно собирался сделать Иветт своей женой.

Степенный дворецкий распахнул двойные двери, и Уильяма тут же приветствовала Иветт. Она выглядела очаровательно в простом платье приглушенного розового цвета.

Положив ладонь на его руку, она проводила его в комнату.

– Добрый день, Уильям. Я так счастлива вас видеть! Меня обрадовала ваша записка, которую я получила утром, я рада, что ваша матушка здорова, и в доме все в порядке.

– И я тоже.

Уильям в прошлую ночь в панике покинул бал по срочному вызову матери, уверенный, что его отец скончался. Приехав в Лэнсдаун-Мэнор, он выяснил, что мать, выпив лишнего, упала и ударилась головой о край стола. Сегодня утром у нее был отвратительный кровоподтек и ужасная головная боль, но чувствовала она себя тем не менее прекрасно. Этот инцидент привел Уильяма в раздражение, поскольку он наслаждался на балу обществом Иветт и не имел никакого желания уходить, когда его вынудили это сделать.

Да и то, что пришлось оставить Иветт наедине с Эддингтоном, удовольствия не добавляло. Из-за этого он всю ночь провел в отвратительном настроении. От собственнического взгляда этого чертова типа у него, что называется, перья ерошились. Он беспричинно ненавидел идею нахождения Иветт наедине с Джеффри Эддингтоном.

Но оказаться здесь с Иветт было так радостно. Ее сладкая улыбка чудесным образом успокоила его ревнивые чувства.

Когда Уильям оторвал взгляд от Иветт и обвел глазами комнату, он даже остановился.

– О Господи! – удивленно пробормотал он.

Его ждала маленькая толпа. Он, конечно, знал, что у нее четыре сестры, но встретить их всех вместе было так неожиданно. Он слышал, что они удивительно похожи и хороши собой. Но когда он увидел их собственными глазами, это ошеломило. Он не знал, как сумеет вести связную беседу, когда у него перед глазами такой цветник.

А ведь были еще мужья. И все, как на подбор, красавцы. Уильям вдруг почувствовал себя несколько неуверенно перед этими более молодыми мужчинами.

Иветт рассмеялась, заметив выражение его лица, и поддразнила:

– Кажется удивительным встретить их всех сразу, правда?

Уильям закатил глаза, подыгрывая ей.

– Мне следовало бы, наверное, подготовиться к такой встрече. – Это было совсем не то, чего он ожидал.

Иветт любезно всех представила, и он надеялся, что запомнил имена правильно. Все расселись, он устроился рядом с Иветт на софе, покрытой голубым дамаском.

– Это моя семья, – улыбнулась ему Иветт.

– Я рад наконец познакомиться со всеми вами. Я очень ждал этого. – Уильям действительно с нараставшим нетерпением дожидался, когда сестры Иветт вернутся из путешествий. Ему не терпелось сделать ей предложение, и задержка была только в знакомстве с ее родственниками. Он тщательно проверил их происхождение, и по бумагам семья выглядела достаточно респектабельной. И все-таки у него оставались некоторые сомнения. Казалось, каждого в этой семье окружал флер скандала.

Однако если сегодня все пойдет хорошо, он на следующей неделе попросит Иветт выйти за него замуж, и они смогут начать планировать свадьбу. Чем скорее они поженятся, тем скорее Иветт окажется в его постели. От одной этой мысли он всю ночь прободрствовал в ожидании, особенно после их последнего поцелуя.

– Мы тоже рады познакомиться с вами, лорд Шелли. – Самая старшая сестра, Колетт, красивая брюнетка налила ему чашку чая и подала с теплой улыбкой. Он знал, что эта сестра Иветт теперь маркиза Стэнклиф, много лет назад он встречал ее мужа, Люсьена Синклера. Глядя на нее, никто бы не подумал, что она выросла в книжном магазине. Она была элегантная, рафинированная, совершенная маркиза.

– Леди Стэнклиф, Иветт рассказывала, что у вас два сына? – спросил ее Уильям. Просто удивительно, как она похожа на Иветт, только с темными волосами.

Лицо Колетт засветилось при упоминании о ее детях.

– Да, Филиппу семь лет, Саймону пять. Они оба замечательные мальчики.

– Полагаю, дети путешествовали с вами в Америку?

– Да, и чудесно провели время, правда, Люсьен? – Она повернулась к мужу.

Люсьен Синклер, маркиз Стэнклиф, был красивым мужчиной и финансовой силой, с которой в Лондоне считались. Он сделал состояние на судоходстве и с тех пор, как получил в наследство поместье отца, больше чем в три раза увеличил свои капиталы и владения. Он замечательный человек, но много лет назад разразился ужасный скандал с участием итальянского графа и матери Люсьена. Большая часть наружу не вышла, а у Уильяма сложилось впечатление, что родители Люсьена перед смертью его отца примирились.

– Мы все чудесно провели время, посетив Америку. Мальчикам особенно понравилось на борту корабля. Вам доводилось бывать в Соединенных Штатах, лорд Шелли? – поинтересовался Люсьен.

– Нет, хотя мне хотелось бы когда-нибудь совершить такое путешествие. – Уильям отпил глоток чая. – Я за последние десять лет много времени провел во Франции, Италии, Испании.

– Вы бывали на Востоке? – Очередная сестра Иветт, Джульетт, смотрела на него с искренним интересом, ее голубые глаза искрились.

Эта сестра Уильяма интересовала Шелли больше всего, поскольку он слышал, что она необузданная и сбежала в Америку против воли своей семьи. С темными волосами и светлой кожей, она тоже была красавицей, и он ощущал ее врожденную импульсивность, от которой чувствовал некоторое беспокойство в ее присутствии.

– Нет, я там не был, миссис Флеминг. Хотя мне и там хотелось бы побывать.

– О, если вам нравятся путешествия, вам непременно надо побывать на Востоке. Мы с Харрисоном вместе путешествовали по всему миру и видели много невероятных мест, но Китай – самое экзотическое из них, – сказала она, ее проницательные глаза задержались на нем, словно она оценивала его.

Уильям с удивлением посмотрел на мужа Джульетт Гамильтон, морского капитана. Он ожидал увидеть человека более смуглого, больше похожего на пирата, но Харрисон Флеминг был привлекательным мужчиной со светлыми волосами и серыми глазами. Крепкий, атлетически сложенный, он тем не менее легко мог сойти за джентльмена, несмотря на то, что он американец. Джульетт и ее муж выглядели более чем респектабельно. Кроме того, они не живут постоянно в Лондоне и большую часть времени проводят в Штатах.

– Приглашаем посетить Америку в любое время, лорд Шелли, – дружески улыбнулся Харрисон Флеминг.

– Большое спасибо. Ловлю вас на слове!

Потом третья сестра, Лизетт Роксбери, которая была замужем за известным архитектором и членом парламента, ласково посмотрела на него. В ее волосах был оттенок рыжины, но она походила на всех остальных сестер. Их внешнее сходство было удивительным.

– Лорд Шелли, вы намерены отмечать Рождество дома? – спросила его Лизетт.

– Должен признаться – да. Годы прошли с тех пор, когда я встречал Рождество дома. Конечно, наш праздник будет сдержанным, учитывая состояние моего отца, но все равно это счастливое время.

Начало отношений средней сестры и ее мужа тоже окутано скандалом. Уильям выяснил, что Куинтон Роксбери сначала был помолвлен с единственной дочерью герцога Уэнтуорта. Потом свадьбу внезапно отменили, и Роксбери несколько недель спустя тихо женился на Лизетт Гамильтон. Уильям так и не выяснил причину внезапного изменения планов. За исключением того, что дочь герцога передумала, ему ничего не приходило в голову. Он подозревал, что тут кроется какая-то история, но этой пары не коснулась даже тень скандала. Во всех отношениях они были весьма достойные, уважаемые люди. Роксбери делал замечательную архитектурную работу для города, и его высоко ценили в парламенте.

– Вы будете присутствовать на ежегодном рождественском балу герцога Ратмора? – спросила его Полетт.

Четвертая сестра его тоже интриговала. Она выглядела совсем как Иветт, у них были одинаковые белокурые волосы. Но она была замужем за ирландским графом, которого злые языки подозревали в том, что он избавился от первой жены при пожаре. Однако выяснилось, что это устроил родственник графа. Деклан Ривз был реабилитирован, но дело получилось пренеприятное, и Уильям не хотел, чтобы его ассоциировали с именем Уэдерли.

– Да, мы с матушкой будем присутствовать, – сказал Уильям. – Я жду этого с нетерпением, годами не бывал на его балах.

– Мы все тоже идем, – улыбнулась ему Полетт. – Это будет очень весело. Рождественские балы герцога Ратмора роскошны.

– Да, и впервые вся наша семья будет там вместе, – радостно добавила Лизетт. – Раньше мы все впятером никогда не бывали на одном балу.

– Звучит заманчиво. Не сомневаюсь, что у меня будут хорошие новости, которыми я поделюсь в тот вечер. – Уильям взглянул на Иветт, его намерения были ясными. Ее щеки прелестно зарумянились.

– Уильям, – тихо прошептала она.

– Мне бы хотелось больше узнать о фамильных книжных магазинах. – Уильям с интересом посмотрел на сестер. – Знаю, что Иветт не слишком ими увлечена, но я слышал только отличные отзывы. Я даже недавно купил несколько книг. Как часто вы там бываете?

Пока он слушал рассказ Колетт и Полетт о том, как они преобразили маленький отцовский магазинчик и сумели создать процветающий успешный бизнес, его уважение к ним росло.

Его беспокоило происхождение семьи Иветт, и то, что сестры связаны с торговлей, его тревожило. Когда женщины заняты бизнесом, это всегда несколько скандально. Семейство Уэдерли никогда не касалась даже тень скандала, и он хотел, чтобы так продолжалось и впредь. Уильям счел сестер Иветт очаровательными и элегантными дамами. Он не мог найти в них никакого изъяна.

Была еще их матушка-француженка, Женевьева ла Брек Гамильтон. Хотя у нее было вполне подходящее происхождение, а ее ужасное поведение в день его визита объяснялось началом апоплексического приступа, у Уильяма возникло отчетливое чувство, что эта женщина его не любит и не одобряет. Он испытал большое облегчение, узнав, что она сегодня не в состоянии присутствовать за чаем.

Время шло, и он ловил себя на том, что сестры Гамильтон ему очень нравятся, вопреки его первоначальному скептицизму. Ему пришлось отдать им должное за сегодняшнюю встречу, поскольку он пока еще не сделал официального предложения их сестре, хотя подразумевалось, что понятно, почему он здесь.

Он заметил, что Иветт во время его визита ведет себя тише, чем обычно, хотя выглядит чудесно. Все в ней было совершенно. Ее нрав подходил ему, ясно, что она будет замечательной герцогиней. С ее красотой, вкусом, грацией Иветт станет достойным приобретением для него и его владений. И то, что ее сестры с видимой легкостью произвели на свет потомство, указывает на то, что и Иветт обеспечит его наследником без всяких затруднений.

Да, Иветт не только прекрасно ему подходит, но его безудержно влечет к ней. Так влечет, что он по ночам частенько лежал без сна и грезил, как занимается с ней любовью. А их поцелуй прошлой ночью! Нараставшее желание почти лишило его контроля. Он близко подошел к тому, чтобы воспользоваться ее неопытностью. Да, они поженятся так скоро, как только смогут.

Удовлетворенный тем, что семейство Гамильтон не навлечет на имя Лэнсдаунов никакого скандала, Уильям наконец расслабился и наслаждался обществом родственников Иветт.

– Приятно было познакомиться с вами, лорд Шелли, – сказала Колетт, когда ему пришло время уходить. – Надеюсь, мы скоро с вами снова увидимся. Возможно, вы и ваша матушка как-нибудь отобедаете с нами?

– Спасибо, леди Стэнклиф, с удовольствием, уверен, что моя матушка тоже будет этому рада. – Как только мать поправится, будет чудесно познакомить ее с родными Иветт. У него было ощущение, что они ей очень понравятся.

Попрощавшись с остальными, Уильям повернулся к Иветт. Она выглядела очень довольной. Она пошла проводить его в холл, они задержались у двери. Дворецкий Девон-Хауса был тут же.

– Ваше семейство очаровательно.

– Спасибо, Уильям, я так счастлива, что они вам понравились. – На лице Иветт отражалось удовлетворение. – Уверена, что и они считают вас замечательным.

– Все идет отлично, правда, Иветт? Тогда увидимся в театре завтра вечером, – сказал Уильям. Он планировал сопроводить ее на спектакль, возможно, в этот вечер он сделает ей официальное предложение. Он взял ее руки в свои и сжал, жалея, что не может поцеловать ее на прощание.

– Да, это было бы чудесно. – Она улыбалась ему, такая влекущая, что у него дух захватило.

– Хорошего дня, Иветт.

– До свидания, Уильям.

Он покинул Девон-Хаус куда в лучшем настроении, чем перед приездом. Да, во всех отношениях это был весьма успешный день. Он должен иметь наготове обручальное кольцо матери, чтобы вручить его Иветт.

Когда Уильям спускался по ступенькам парадного крыльца к ждавшей его карете, у дома остановился экипаж. Любопытствуя, Уильям задержался. Из кареты выпрыгнула знакомая уже фигура, и к Девон-Хаусу направился лорд Джеффри Эддингтон.

– Эддингтон, – холодно приветствовал его Уильям.

– Шелли, – приветливо притронулся к цилиндру Эддингтон, улыбка медленно растекалась по его чертовски красивому лицу. – Уже уходите?

– Да. – Уильяма раздражало, что этот Эддингтон снова пожаловал в Девон-Хаус. Его немного успокаивало, что Иветт больше не одна в доме. Ничего неблагоприятного не может случиться, когда вся семья присматривает за ней. Ведь так? Но, учитывая репутацию Эддингтона, это трудно утверждать. Этот молодой человек на многое способен.

– Так вы наконец познакомились с сестрами? – спросил Эддингтон.

– Да, – кивнул Уильям, – это прекрасное семейство.

– А как же иначе? – Эддингтон подмигнул ему и поднялся по ступенькам. Дворецкий радушно распахнул перед ним дверь. Прежде чем войти в дом, словно он в нем жил, Эддингтон беспечно добавил: – Увидимся, Шелли.

Уильям на неслушавшихся ногах двинулся к собственной карете, не в силах стряхнуть тяжелое неприятное чувство от мысли, что Джеффри Эддингтон находится в одном доме с Иветт. Постоянное присутствие этого человека в жизни Иветт беспокоило его. Нужно будет поговорить с ней об этом. Как только они поженятся, визиты этого бастарда Эддингтона к его жене будут решительно сокращены. В этом Уильям был совершенно уверен.

Глава 24

Рождественские покупки

Торопливым шагом Иветт вошла в книжный магазин сестер Гамильтон, маленькие колокольчики на двери звякнули. Она не часто вторгалась в семейный бизнес, оставив вести его более подготовленным сестрам, но сегодня ей понадобился совет одной из сестер. Этот новый магазин, украшенный к Рождеству веселыми красными ленточками и рождественскими открытками, был Иветт незнаком.

Из всех сестер у Иветт было меньше всех воспоминаний, связанных с их отцом в магазине, никогда книги не интересовали ее так, как Колетт и Полетт. И все-таки она безмерно гордилась работой сестер, сумевших создать новый магазин и с большим успехом руководивших старым. Полетт даже открыла еще один магазин в Дублине, который оказался таким же успешным, как два магазина в Лондоне.

Когда Иветт сейчас оглядывала светлое гостеприимное пространство, мастерски декорированное и хорошо организованное, она мимолетно пожалела, что не принимала участия в его создании. Она действительно хотела сделать что-то сама, чем могла бы гордиться. Может быть, именно это подвигало ее стать герцогиней.

– Добрый день, мисс Гамильтон, – теплой улыбкой приветствовала ее одна из продавщиц в фирменном темно-зеленом фартуке. – Вы сегодня делаете рождественские покупки?

Иветт кивнула, думая о купленных утром подарках, которые сейчас ждали в карете.

– Да, решила вот сделать перерыв и навестить сестру.

Девушка улыбнулась.

– Она сейчас наверху в кабинете, просматривает деловые бумаги. Можете подняться прямо туда.

– Спасибо. – Иветт поднялась по деревянной лестнице на второй этаж и легко постучала в дверь кабинета сестры, прежде чем войти.

Полетт подняла глаза от толстых бухгалтерских книг, лежавших перед ней на письменном столе из красного дерева.

– Иветт! Вот так сюрприз, не ожидала тебя здесь увидеть. Я думала, ты отправилась за покупками.

– Так и есть, но я уже все закончила. Я хотела поговорить с тобой кое о чем. Я тебе не помешаю?

– Вовсе нет. Я смогу хоть на время отдохнуть от всех этих цифр. У меня голова кругом идет. – Полетт с печальной улыбкой вздохнула и указала на обитую красивым ситцем софу. – Садись.

Сняв пальто и перчатки, Иветт села и с интересом оглядывала элегантный кабинет сестры.

– Как ты себя чувствуешь?

Полетт улыбнулась, положив руку на живот.

– Я устала, но теперь чувствую себя замечательно. Меня уже давно не тошнит, но Деклан настаивает, чтобы я отдыхала, и едва позволяет мне хоть что-то делать.

Полетт ждала очередного ребенка. Она призналась Иветт в ту ночь, когда вернулась из Ирландии, объяснив, что в этом и заключалась причина отсрочки возвращения в Лондон, на помощь матери. Она слишком страдала от тошноты по утрам, чтобы отправляться в путь.

– Думаю, Деклан прав, настаивая, чтобы ты отдыхала. Ты слишком много работаешь, Полетт.

Полетт закатила глаза.

– Так о чем ты хотела со мной поговорить?

Иветт заколебалась. Она толком не знала, как сформулировать то, что ей нужно сказать.

– Это что-то существенное? – озабоченно спросила Полетт и закрыла толстую бухгалтерскую книгу.

– Да, но я не совсем понимаю, что именно. – Иветт беспомощно посмотрела на сестру.

– Это касается лорда Шелли? – попыталась догадаться Полетт. – Ты знаешь, он всем нам понравился. Между вами не все ладно?

– Нет, не это. Все идет так хорошо, как я только могла надеяться. – Иветт замолчала, не зная, как начать. Что Полетт подумает? – Да, все это имеет отношение к Уильяму, но не так, как ты думаешь. Случилось еще кое-что, и я не знаю, как лучше с этим справиться.

– Ну же… говори, – поторапливала ее Полетт, в ее голубых глазах вспыхнуло любопытство.

– Это касается Джеффри. – Наконец она сказала это. Вслух. Своей сестре. Иветт почти жалела, что не может забрать свои слова обратно и выскочить из магазина. Но ей нужно кому-то рассказать, что случилось, или она сойдет с ума. Полетт – единственная, кому она может признаться.

– Джеффри? – смутилась ее сестра. – Какое отношение Джеффри имеет к тебе?

Иветт набрала в грудь воздуха и стиснула руки.

– Он меня поцеловал.

– Что?

– Дважды.

– Что?

– Джеффри поцеловал меня. Между нами многое изменилось с тех пор, как все разъехались, и я не знаю, что с этим делать.

– Что???

– Полетт… я тебя умоляю… не заставляй меня повторять это снова.

Ее сестра пришла в изумление.

– Прости. Я просто не могу в это поверить. – Полетт недоверчиво качала головой. – Джеффри поцеловал тебя?

– Да, – ответила Иветт, быстро кивнув.

– Не просто чмокнул в щечку, а поцеловал по-настоящему, страстно?

– Да.

Полетт вдруг поднялась из-за стола и опустилась на софу рядом с Иветт. Лицо ее светилось любопытством.

– Ты должна рассказать! Как это было?

– Поцелуй Джеффри?

– Нет, полет на Луну! – Полетт устало закатила глаза. – Конечно, поцелуй Джеффри. Что ты почувствовала?

Иветт прижала руку к сердцу.

– Ох, Полетт… это… дух захватывает. Я не могу перестать думать об этом.

Сестра осмысливала новости.

– Теперь ты понимаешь меня?

Полетт прищурилась:

– Почему он тебя поцеловал? Как это случилось? Я так и думала, что между вами что-то произошло в ту ночь, когда мы с Декланом вернулись в Девон-Хаус.

– Да, в ту ночь он впервые поцеловал меня, – подтвердила Иветт, кивнув. – Но это было больше, чем поцелуй. Он был так мил со мной, а когда мама заболела, он каждый день приезжал, пока вы не вернулись. Мы даже спали вместе.

– Что ты хочешь этим сказать? – округлила от потрясения глаза Полетт.

– Мы просто спали на одной софе, пока ждали, как решится судьба мамы.

– О Господи, – с некоторым облегчением выдохнула сестра, но все равно была озадачена. – Ничего не понимаю.

– И я тоже. Вот и пытаюсь с тобой посоветоваться. Я не понимаю, что происходит с Джеффри и мной.

Полетт задумалась.

– Должно быть, он питает к тебе какие-то чувства, потому что не могу вообразить, чтобы Джеффри легкомысленно играл с тобой. Он что-нибудь сказал?

– Совсем ничего.

– Так он просто поцеловал тебя, и все?

– Гм, да… нет… просто… – запиналась Иветт. – Мы все время разговаривали. Правду сказать, он просто замечательный. До поцелуя дошло только потому, что я рассказала Джеффри, что ничего не чувствовала, когда Уильям поцеловал меня, и мы провели своего рода эксперимент. По крайней мере я.

– Ты экспериментируешь с Джеффри? – В голосе сестры слышался шок и недоверие.

– Я только хотела знать, каково это – поцеловать его, вот и все, – оправдываясь, ответила Иветт, хоть и не совсем правдиво.

Она не просто экспериментировала. Она хотела, чтобы Джеффри поцеловал ее, и это пугало ее больше всего другого. В ту ночь в маленькой гостиной на балу у леди Дин она опасно подошла с Джеффри к тому, чего, как она хорошо знала, ей не следует делать.

Их обоих захватили необузданные чувства. С тех пор они не способны были обсудить это. Хотя Джеффри вчера вечером заезжал в Девон-Хаус на ужин, после того как лорд Шелли отбыл, вся ее семья была в сборе, и у них не было шанса поговорить приватно. Несколько раз за ужином она ловила на себе его взгляд, но лицо его оставалось непроницаемым.

Нет, Иветт понятия не имела, что чувствует к ней Джеффри.

– Думаю, никто не сможет винить тебя за желание поцеловать Джеффри. В нем есть нечто такое, что заставляет женщин желать того, что им совершенно не следует делать, – с пониманием пробормотала Полетт. – Меня просто удивило, что он захотел поцеловать именно тебя.

– Ну что ж поделаешь.

Полетт рассмеялась.

– Прости, что так прозвучало, я другое имела в виду. Конечно, любой мужчина захочет поцеловать тебя, Иветт. Просто Джеффри так всех нас опекал, что в это трудно поверить. Ты не представляешь, как он злился на Деклана в начале наших отношений. Джеффри нам как старший брат. Он никогда не причинил бы нам зла.

– Я знаю. Проблема в том, – начала Иветт, – что когда Уильям Уэдерли целует меня, я абсолютно ничего не чувствую. А когда меня целует Джеффри… я забываю дышать, я не могу думать, не могу видеть. Я хочу только одного – тонуть в его поцелуе и забыть обо всем на свете.

Полетт протяжно вздохнула:

– Ох, Иветт, это действительно проблема.

– Что мне делать? – в отчаянии воскликнула Иветт. – Как я могу ничего не чувствовать с человеком, за которого собираюсь замуж, и чувствовать все с мужчиной, который мне как старший брат?

– На самом деле он нам не брат, – мягко напомнила Полетт.

– Да, я очень хорошо это сознаю, спасибо.

Полетт долго смотрела на сестру.

– Ты любишь Джеффри?

– Конечно, я люблю Джеффри! Я его всегда любила. Он всегда был так мил со мной. Он веселый, обаятельный и красивый. Я его обожаю.

– Я не это имела в виду, – качнула белокурой головой Полетт. – Я тоже люблю Джеффри. Мы все его любим. Но ты влюблена в него?

– Мысль выйти замуж за Джеффри просто нелепа. Он никогда не женится. Он сам так сказал. Кроме того, я собираюсь стать следующей герцогиней Лэнсдаун. – Иветт вдруг задумалась, для чего она произнесла это вслух: чтобы убедить сестру или все-таки себя?

– Да, – медленно кивнула Полетт. – Так ты говоришь. Но ты не допускаешь возможности, что Джеффри питает к тебе романтические чувства?

Она вспоминала его слова, которые впечатались в ее сердце. «Иветт, с тобой абсолютно все в порядке. Ты совершенство. Я хочу, чтобы ты чувствовала что-то, только когда тебя целую я». Он был нежен с ней. Как он обнимал ее и успокаивал, когда она плакала, спал рядом с ней в ту долгую ужасную ночь. Мог Джеффри питать к ней чувства? Видит Бог, чувства, которые она испытывает к нему, куда сильнее, чем просто смущение или тревога.

Разве возможно, что он испытывает нечто подобное к ней? Смущение и внутреннее противоречие? Наверняка нет! Джеффри не из тех, кто потеряет голову из-за глупой девицы вроде нее. Он просто виртуоз в поцелуях и испытал свою магию на ней. Он не питает к ней никаких романтических чувств. Это просто смешно.

– Ты уверена? – снова спросила Полетт.

– Да. – Иветт выложила сестре с большей убежденностью, чем считала на самом деле, чистую правду. Джеффри не говорил, что любит ее. Он ни словом об этом не обмолвился.

– Тогда, если ты по-прежнему намерена выйти замуж за лорда Шелли, тебе остается только одно, Иветт.

– Что?

– Ты должна прекратить целоваться с Джеффри.

Иветт притихла.

– Ты больше не должна с ним целоваться, – посоветовала Полетт. – Ты должна думать только о лорде Шелли.

Сестра совершенно права. Надо держаться от Джеффри подальше, это решит все проблемы. Ей нужно перестать играть с ним в глупые игры и сосредоточиться на женихе. Она вот-вот обручится с будущим герцогом Лэнсдауном, и он заслуживает лучшего, чем ее поведение до сих пор. Поежившись от мысли о реакции Уильяма, узнай он о ее поцелуях с Джеффри, Иветт согласилась с четким планом сестры.

– Да. Так будет лучше.

– По крайней мере мы все теперь дома, и у тебя нет причин снова остаться с Джеффри наедине, – с обычной своей практичностью заметила Полетт.

– Да, совсем никаких причин. – У нее нет ни малейшего повода снова остаться наедине с Джеффри Эддингтоном. За исключением той, что она хочет это сделать. Иветт только об этом и могла думать.

Но целовать Джеффри – ошибка, и она больше не повторится. Иветт так близка к достижению мечты стать герцогиней. Она не может променять ее осуществление на поцелуи с Джеффри Эддингтоном, и не важно, как эти поцелуи роскошны и захватывают дух.

Нет, она больше не останется с Джеффри наедине.

И вдруг от такой перспективы великая печаль наполнила ее сердце.

Глава 25

«Двенадцать дней Рождества»[28]

Джеффри Эддингтон, внешне спокойный, улыбался, хотя и продолжал поглядывать на большие старинные часы в углу обширной и уютной библиотеки Девон-Хауса. Только три минуты десятого. Пройдет несколько часов, прежде чем Иветт вернется домой, и он не знал, как выдержит ожидание.

– Сыграем партию в бильярд? – предложил Люсьен Синклер.

– Нет, – с сильным ирландским акцентом возразил Деклан Ривз. – Я предпочитаю спокойно посидеть здесь, пока девочки не вернутся и не заставят нас играть в шарады.

– Тогда предлагаю выпить, – в ответ рассмеялся Куинтон Роксбери.

– Я согласен с Куинтоном, – сказал Харрисон Флеминг. – Коли уж ты стоишь, налей и мне.

– Не возражаешь, Джеффри? – спросил Куинтон.

– Да, пожалуйста. – Джеффри снова посмотрел на часы. Было четыре минуты десятого. Он приехал в Девон-Хаус, надеясь увидеть за ужином Иветт. Но узнал, что она в сопровождении тетушки и дядюшки отправилась в театр с лордом Шелли. У него сердце упало от страха, что Уильям Уэдерли сделает Иветт предложение прежде, чем он успеет вмешаться.

Нужно что-то предпринять, и быстро, хотя что именно, он не знал. После его поведения на балу леди Дин он даже не знал, станет ли Иветт с ним разговаривать.

Он едва смог держать рот на замке, когда за ужином сестры Иветт и их мужья наперебой расхваливали лорда Шелли и говорили, как Иветт повезло сделать такую партию. Все прошло так хорошо, когда они с ним познакомились, и, похоже, дальше все пойдет без помех.

Джеффри чувствовал, что его мутит.

Он просто не мог позволить Иветт выйти замуж за этого человека. Он не должен этого допустить. Если она, явившись домой, объявит, что Шелли сделал ей предложение, и она его приняла, Джеффри будет в отчаянии.

Приняв от Куинтона стакан отличного бурбона, Джеффри посмотрел на собравшихся мужчин.

– Что вы на самом деле думаете о лорде Шелли?

Мужья четырех сестер Гамильтон тайком переглянулись.

Первым заговорил Куинтон:

– Он довольно приятный, хотя немного чопорный.

– Его не в чем упрекнуть, – мягко добавил Деклан. – Похоже, он хорошего сорта.

– Я знаю его недостаточно хорошо, чтобы решить, нравится мне он или нет, – вздохнул Харрисон.

– Если Иветт счастлива с ним, только это имеет значение, – решительно подытожил Люсьен. – Мы привыкнем к нему.

Джеффри с облегчением услышал, что его друзья не преисполнены особой радости по поводу потенциального мужа Иветт. Потенциального… Лорд Шелли, возможно, уже сделал ей предложение. Джеффри отхлебнул большой глоток бурбона.

– Ну, Джеффри, как единственный среди нас холостяк, расскажи, как жизнь? – с озорной улыбкой спросил Харрисон.

Джеффри посмотрел на часы – семь минут десятого.

– Что ты хочешь знать, Харрисон? – Он снова отпил глоток.

Люсьен от души расхохотался.

– Харрисон хочет знать, кто твоя нынешняя любовница.

– Да уж, в твоих женщинах легко запутаться, Джеффри, – заметил Куинтон, возвращаясь к своему креслу у камина. – Так расскажи нам, кто последняя?

– Прелестная Дженни Уэбб, актриса, он привез ее из Парижа, – объявил Люсьен. – По крайней мере до моего отъезда в Америку это была она.

– Опять актриса? – поднял бровь Деклан.

Джеффри безучастно смотрел на четырех мужчин. Он совсем уже забыл о Дженни Уэбб и о том, чем закончились их отношения. С той ночи, когда она ушла, у него даже не возникла мысль о другой женщине. Он мог думать только об Иветт. А этого ему совершенно не следовало делать.

– Джеффри? – окликнул его Харрисон.

– О, я с ней недавно расстался. – Он потягивал бурбон, ощущая жжение в горле.

– И кто у тебя теперь? – спросил Куинтон.

В очередной раз взглянув на часы, Джеффри покачал головой.

– Никого.

– Никого? – недоверчивым эхом повторили все четверо.

– В настоящий момент никого, – пожал плечами Джеффри.

– Ох, Джеффри, ты меня разочаровываешь, – рассмеялся Харрисон.

– Это действительно на тебя не похоже, – с любопытством посмотрел на него Люсьен.

– Я был занят.

– Чем? – поинтересовался Куинтон.

В этот момент дверь в библиотеку распахнулась, и вошли Полетт и Джульетт.

– Добрый вечер, джентльмены, – с язвительной веселостью объявила Джульетт, чудесно выглядевшая в янтарного цвета платье, – Колетт не терпится поиграть в шарады, она сейчас спустится.

Деклан Ривз застонал в голос.

– Обязательно надо меня мучить? – спросил он под дружный смех остальных.

– Тебе это будет полезно, – без всякого сострадания ответила мужу Полетт. – Постарайся позабавиться, Деклан!

Джеффри смотрел на часы. Двенадцать минут десятого. Он с ума сойдет, если Иветт вскоре не вернется домой. Полетт Гамильтон Ривз, теперь элегантная графиня, подошла и села рядом с ним на кожаной софе. Остальные увлеченно разговаривали в другом конце комнаты.

– Джеффри, – мягко начала Полетт, – у меня не было возможности поболтать с тобой с тех пор, как я вернулась в Лондон. Я хотела поблагодарить тебя за заботу о нашей маме в наше отсутствие.

– Не за что. – Джеффри совсем не возражал помочь. Это меньшее, что он мог сделать для семьи, которая дала ему ощущение дома. – Я очень рад, что она поправляется. И довольно быстро.

– Да, доктор Карлайл настроен оптимистически. Он считает, что у нее хватит сил быть с нами на рождественском обеде.

– Джульетт мне это говорила, – улыбнулся Джеффри. – Будет очень приятно снова видеть миссис Гамильтон со всеми за столом.

– И спасибо, что ты был так добр к Иветт в наше отсутствие. Она очень высоко о тебе отзывалась.

– Да? – Ему нравилось, что Иветт говорит о нем, пока его нет. И явно говорит о нем хорошо. Джеффри не был уверен, что она станет это делать, после того как он поцеловал ее на балу.

– Да. – Полетт многозначительно подняла бровь. – Ты просто молодец!

Джеффри заморгал. Иветт рассказала сестре, что он поцеловал ее? На это Полетт, этот маленький бесенок, намекает?

– Она сказала, что ты очень умелый, – с загадочной улыбкой продолжала Полетт.

Черт! Иветт определенно рассказала все Полетт. От того, что Полетт знает о поцелуе, Джеффри вдруг немного смутился.

– Послушай, Полетт, не знаю, что рассказала тебе сестра, но я никогда…

– Джеффри. – Полетт положила руку ему на плечо. – Ты теперь уже должен знать, что мы все друг другу рассказываем. Ты помог мне, когда я в этом нуждалась, и я сделаю для тебя все. Вот почему я дам тебе совет.

– Какой совет?

Полетт смотрела на него своими чудесными голубыми глазами, которые так походили на глаза Иветт, и все-таки отличались.

– Если ты хочешь ее, тебе надо поторопиться и поскорее что-нибудь предпринять, иначе ты ее потеряешь. – Она наклонилась и поцеловала его в щеку.

Джеффри молчал. Никогда в жизни не попадал он в такое затруднительное положение, как сейчас.

– Что именно она рассказала тебе, Полетт?

– Достаточно, чтобы я поняла, что происходит между вами. Должна сказать, что не знаю, как надо поступить в этой ситуации.

Он с досадой вздохнул. В этой семье никакие секреты долго не держатся, за исключением тех, которыми Джеффри не делился.

– Кто еще в курсе дела?

– Только я. Я так думаю. – Полетт виновато улыбалась. – Ты же знаешь, какие сестры.

– О чем вы тут шепчетесь? – с веселым видом остановилась перед ними Джульетт Гамильтон Флеминг, уперев руки в бока.

Полетт поспешно убрала руку с плеча Джеффри и выпрямилась.

– Ни о чем. Так, пустяки.

– Ты никогда не была искусной лгуньей, Полетт, – напомнила Джульетт.

Джеффри смотрел на нее. Из сестер Гамильтон он в свое время познакомился с ней с первой. Когда-то они вместе пережили памятное приключение, но он совсем не был уверен, как она воспримет его симпатию к ее самой младшей сестре.

– Не всякий разговор требует вашего участия, мисс Мастерица строить планы, – подмигнул он Джульетт.

– Как давно ты меня так не называл, Джеффри! – радостно рассмеялась Джульетт.

– Ты ее так называл? – допытывалась Полетт.

В этот момент в библиотеку вошла Иветт. В ошеломляющем платье густого аметистового цвета и черной вечерней накидке она была воплощенным очарованием. Ее золотистые волосы были уложены в замысловатую высокую прическу. Джеффри пришлось сдержать себя, чтобы не броситься к ней.

– Ты рано вернулась, – с шутливым взглядом заметила Джульетт.

Иветт не двигалась от дверей, на ее лице застыло странное выражение.

– Лорд Шелли вдруг почувствовал себя нехорошо, и нам пришлось покинуть театр прежде, чем мы смогли досмотреть спектакль. Дядя Рэндалл привез меня домой.

– Какой ужас. С лордом Шелли все в порядке? – заботливо спросила Полетт, сведя брови на переносице.

– Надеюсь, – рассеянно пробормотала Иветт, не сводя глаз с Джеффри.

– Ты, должно быть, разочарована, – посмотрел на нее Джеффри. Что-то вспыхнуло между ними. Это облегчение он увидел в ее голубых глазах?

– Да, очень, – ответила она всем, но смотрела на Джеффри.

– Тогда переоденься и присоединяйся к нам, Иветт, – предложила Полетт. – Мы как раз собираемся съесть десерт, а потом поиграть в шарады. Грейнджер принес поднос чудесных пирожных. Колетт и Лизетт наверху с мамой и сейчас спустятся.

– Да, это будет замечательно, – по-прежнему рассеянно кивнула Иветт. – Я скоро вернусь. – Она в последний раз взглянула на Джеффри, повернулась и вышла.

– Полагаю, старина Шелли не имел шанса задать свой главный вопрос, – сказал Люсьен, когда Иветт ушла.

Харрисон усмехнулся и с жалостью покачал головой:

– Бедняга. Надеюсь, с ним все в порядке.

– Я уверена, что лорд Шелли скоро устроит очередную возможность попросить руки Иветт, – добавила Джульетт.

Джеффри глубоко вздохнул. Он испытал большее облегчение, чем ожидал. В первый раз за этот вечер он немного расслабился. У него еще есть время.

– Думаю, ты получил отсрочку, – хитро шепнула ему на ухо Полетт.

– Ты права, – улыбнулся он своей маленькой союзнице.

Деклан Ривз подошел к софе и встал рядом с женой.

– О чем вы тут шепчетесь?

– Вот и я хотела это узнать, – со смехом заметила Джульетт. – Они затевают что-то сомнительное, Деклан, но не могу понять, что именно. Думаю, они плетут заговор.

– Вот именно. Время Рождества. Нам позволено иметь секреты, – самодовольно улыбнулся ей Джеффри.

– Да, уже почти Рождество, так что нам можно секретничать, – подтвердила Полетт. С этими словами она поднялась и пошла к столу с десертом, оставив Джеффри на софе одного.

Он сидел не двигаясь. Его ум был сосредоточен на Иветт и на том факте, что она еще не помолвлена с лордом Шелли. Полетт права. Нужно немедленно что-то предпринимать, или Иветт выйдет замуж за другого. Честно говоря, Джеффри был напуган.

Поцеловав Иветт на балу, он опасался, что зашел слишком далеко. Увидев ее в объятиях Шелли, он действовал безрассудно. Он хотел преподать ей урок, показать, к чему приведут эксперименты с ним. Но в тот момент, когда их губы соприкоснулись, он забыл обо всем. Он был на грани того, чтобы спустить с ее плеч низко открытое платье, когда тревожные колокольчики предупреждающе зазвенели в его затуманенном мозгу, и он остановил себя, прежде чем совершить какую-нибудь непоправимую глупость.

Чего он действительно хотел, так это целыми днями заниматься с ней любовью.

Иветт была такая податливая, согласная, так желала большего, так изголодалась по его поцелуям, что это даже его удивило. Ее пылкий ответ застал его врасплох, и Джеффри едва не уступил собственному желанию, ее желанию, их взаимному желанию. У нее был божественный вкус, и он хотел от нее большего, гораздо большего. Но не посмел.

И теперь он жалел, что обошелся с ней так резко. Следовало быть благоразумнее.

Иветт не из тех его соблазнительных и умелых дам, что жаждут только постельных утех. Совсем нет. Что бы он ни делал с Иветт, это не должно иметь никакого отношения к легкомысленности и беспечности. С ней нельзя действовать в его обычной манере, поскольку Иветт невинная и неопытная и заслуживает величайшего уважения.

Для него это была новая территория. Терра инкогнита!

Джеффри никогда прежде не влюблялся.

Где-то в глубине души ему даже хотелось покинуть Лондон. Вернуться в Париж, завести стаю красоток и забыть об Иветт. Лучшее, что он мог для нее сделать, это оставить ее в покое, и пусть себе выходит замуж за будущего герцога Лэнсдауна. За ней определенно больше не нужно присматривать. Она больше не под его ответственностью. Люсьен и Колетт вернулись из Америки.

Теперь он вовсе не обязан следить за Иветт Гамильтон.

Но Джеффри словно парализовало. Он не мог покинуть ее, не мог оставаться в стороне.

Он влюблен в нее. Черт, он даже подумывал о браке с ней. Но даже зная, что Иветт Гамильтон наслаждается его поцелуями, он понимал, что это вовсе не означает готовности отдать ему руку и сердце.

Джеффри смотрел на ее семью. На его семью. Колетт и Джульетт наконец спустились, и теперь все, кого он любил, собрались сейчас в этой комнате. Что они подумают? Что они скажут, если он сообщит им, что влюбился в их сестру и собирается жениться на ней? Они порадуются за него? Будут шокированы? Не одобрят этот союз?

Если он женится на Иветт, эти четыре женщины действительно станут ему сестрами. Люсьен практически будет ему братом, как и Харрисон, Куинтон и Деклан. Все это, конечно, будет дополнительный бонус. Настоящий приз – быть рядом с Иветт до конца дней.

Если он сможет заполучить ее. Вот в чем вопрос. Как может он убедить ее выйти за него, а не за будущего герцога Лэнсдауна, когда она отчаянно хочет стать герцогиней?

Всегда все возвращается к этому.

Он ночами не спал, снова и снова обдумывая проблему.

– Хочешь кофе, Джеффри? – предложила Колетт. Он взял чашку, подумав, что предпочел бы что-нибудь покрепче. Бурбон он уже допил.

– Спасибо, Колетт.

– Для тебя все что угодно, Джеффри. – Она задумалась. – Ты сегодня какой-то тихий, на себя не похожий.

– Наверное, просто устал. – Он поднял чашку. – Это меня взбодрит.

– Хорошо. Я хочу, чтобы ты играл в шарады в команде со мной. – Колетт подмигнула ему и вернулась к столу с десертом.

Джеффри поднял глаза, когда в библиотеку уже в обычном домашнем наряде вернулась Иветт. В простом платье из темно-зеленой шерсти, с мягкой белой шалью на плечах, падающими на спину светлыми волосами, свободно подхваченными зеленой лентой, она казалась еще красивее и соблазнительнее, чем в изысканном туалете несколько минут назад. Она спокойно взяла чашку и оглядывала комнату, выбирая, где бы сесть.

Их глаза снова встретились, Иветт медленно пошла к нему и опустилась рядом. Все болтали и смеялись, отдавали должное десерту, не обращая внимания на пару на софе. Джеффри мог думать только о том, как хочется ему схватить Иветт в объятия и поцеловать.

– Твой вечер пошел не так, как планировалось, – сказал он. – Сожалею. Сочувствую.

Иветт посмотрела на него.

– Уильям заболел. Так неожиданно.

– Да, но я сожалею, что вечер прошел совсем не так, как ты предполагала. – У него нутро свело от намека на ее помолвку.

– Все наладится, я уверена. – Она тихо вздохнула.

– Так ты рассказала Полетт о нас? – прошептал он, чтобы другие не услышали.

Ее глаза округлились, Джеффри видел, что ее рассердило, что сестра призналась ему, выдала секрет.

– Гм… да… рассказала…

– Нам нужно поговорить, Иветт. Приватно, – по-прежнему тихо сказал он.

– Ты действительно считаешь, что это разумно? – мягко ответила она. – Особенно после того, как мы в последний раз остались наедине?

– Именно поэтому нам надо поговорить.

Иветт заколебалась.

– Я… я не думаю, что это очень хорошая идея.

– Джеффри, что-то ты сегодня много шепчешься с моими младшими сестрами. – С любопытством глядя на них, рядом появилась Джульетт.

– Я больше не маленькая девочка, – горячо возразила Иветт и встала.

– Ты всегда будешь моей маленькой сестричкой, – с широкой улыбкой твердо объявила Джульетт.

– Идите все сюда! Пора! – с энтузиазмом позвала их Колетт. – Давайте разобьемся на команды.

Не обращая внимания на вопросительный взгляд Джульетт, Джеффри смотрел, как Иветт шла по комнате, сердце у него колотилось так, что он думал, все это слышат.

Никогда в жизни он не был в такой растерянности, когда дело касалось женщины.

Глава 26

Два голубка

Затаив дыхание, Иветт стукнула молотком в дверь, украшенную большим рождественским венком. Она только один раз была в лондонском доме Джеффри, много лет назад, когда Полетт требовалась его помощь. Теперь она тряслась как лист. Сомнения в скоропалительном решении поговорить с ним терзали ее. Нужно забыть эту глупость и отправляться домой, пока он ее не увидел.

Ярко-красная дверь отворилась, и было уже поздно бежать.

Высокий дворецкий Деннингз удивленно посмотрел на нее и пригласил войти.

– Пожалуйста, подождите, мисс Гамильтон. Я сообщу лорду Эддингтону, что вы здесь. Он вас не ожидал, и сейчас не один.

Любопытство Иветт разыгралось. У Джеффри визитер? Дама? И, может быть, не одна? Воображение услужливо рисовало самые разнообразные картины. Иветт задавалась вопросом, как он отреагирует, узнав, что она ждет его в холле. Он будет рад ее видеть? Или раздражен ее неожиданным и совершенно необычным появлением в его доме?

Иветт взглянула на свое отражение в зеркале в золоченой раме над мраморным столиком и пригладила локоны, выбившиеся из-под отделанной мехом шляпки. Она сегодня особенно привлекательно выглядела в новом темно-синем платье в белую полоску. Как жаль, что пришлось прикрыть его тяжелой накидкой.

На звук шагов она обернулась.

Широким шагом к ней шел встревоженный Джеффри.

– Иветт! Что ты здесь делаешь? Что-нибудь случилось? У всех все в порядке?

У нее сердце пустилось вскачь, когда она его увидела. Она была тронута его неизменной заботой. Джеффри, должно быть, подумал, что она здесь потому, что семье нужна срочная помощь.

– Все в порядке, – торопливо ответила она. – Я пришла только потому…

Он остановился в шаге от нее.

– Что?

Жар разливался по ее щекам.

– Ты… сказал… тебе… тебе нужно… поговорить… поэтому я…

– Ты пришла сюда одна? – Он был совершенно ошеломлен ее появлением. – Поговорить со мной о нас?

Она кивнула, чувствуя себя круглой дурочкой.

Он провел рукой по волосам, это придало ему чертовски беззаботный вид.

– Иветт, ты сказала, что больше не хочешь оставаться со мной наедине. Я думал…

У нее сердце упало. Визит к нему вдруг показался ужасной идеей. Она сказала сестрам, что собирается днем за покупками. Никто не знает, что она у Джеффри. Всю ночь проворочавшись без сна, она решила, что Джеффри прав. Им нужно – ей нужно! – понять, что происходит между ними. Как она может принять предложение лорда Шелли, когда жаждет поцелуев Джеффри Эддингтона? Это неправильно, и с этим нужно что-то делать. Но что именно?

Вчерашняя болезнь Уильяма стала замаскированным благословением, поскольку давала Иветт время умом и сердцем понять, что происходит. Вот тогда-то она и поняла, что ей нужно повидать Джеффри. Сегодня днем они смогут поговорить и положить конец сомнениям и тревогам, которые у нее есть по поводу выбора мужа. Тогда она сможет с чистой совестью принять предложение лорда Шелли.

Но теперь потрясенный вид Джеффри заставил ее пожалеть о несколько скоропалительном решении. Она крепко сжала руки.

– Извини. Это была ошибка.

– Нет-нет, – запротестовал он. – Иветт, я бы с удовольствием поговорил с тобой. Я так рад, что ты пришла. – Джеффри одарил ее улыбкой, взял ее руки в свои и слегка сжал.

От его прикосновения Иветт начала расслабляться, она даже не сознавала, как напряжена. Джеффри так невероятно красив, а от его теплой улыбки сердце начинает спешить.

– Просто именно сейчас для меня не лучшее время разговаривать с тобой, – продолжал объяснять он. – Я не один. У меня гости, которые появились сегодня тоже совершенно неожиданно, и я не знаю, как долго они здесь пробудут.

– Прости, – начала она. У него гости, и если ее здесь заметят, это не лучшим образом отразится на ее репутации. Ей нужно сейчас же ускользнуть. – Мне следовало сначала послать тебе записку, Джеффри. Извини за вторжение. Все в порядке. Мы, возможно, сможем поговорить завтра. Я просто уйду…

– Вы ничего подобного не сделаете, мисс Гамильтон! – донесся звучный голос.

Иветт вздрогнула от неожиданности, а потом улыбнулась, увидев герцога Ратмора. Он внешне выглядел более крупной, седой и зрелой версией Джеффри, но столь же красивый и обаятельный. Иветт обожала герцога, поскольку он всегда обходился с ней самым галантным образом.

– Ваша светлость! – радостно воскликнула Иветт. – Как приятно вас видеть.

Отпустив ее руки, Джеффри отступил на шаг и вздохнул.

– Да, мой отец здесь, – тихо проговорил он, чтобы слышала только Иветт.

Герцог сжал ее в медвежьих объятиях.

– Это вас приятно видеть, мисс Гамильтон. Это истинное удовольствие. Вы все хорошеете!

– Спасибо, ваша светлость!

– Это настоящий сюрприз, – засмеялся герцог. – Вы должны посидеть с нами, дорогая. Забудьте зимний холод и согрейтесь у огня. Я хотел бы познакомить вас с особенным человеком.

Иветт взглянула на Джеффри в поисках совета, когда герцог повел ее в гостиную.

С недоверчивым видом Джеффри беспомощно пожал плечами и пошел следом.

– Я пытался спасти тебя, Иветт.

Они втроем вошли в большую гостиную Джеффри, и Иветт с удивлением увидела в большом кресле у камина женщину. Элегантно одетая, она была очень красива и смутно знакома, с темными волосами, едва тронутыми сединой на висках. Как только женщина улыбнулась, Иветт сразу поняла, кто она, поскольку сходство было поразительное.

– Мама, позволь тебе представить мисс Иветт Гамильтон, – сказал Джеффри. – Иветт, это моя мама мисс Джанет Радерфорд.

Иветт горячо тряхнула протянутую руку.

– Какое удовольствие наконец познакомиться с вами, мисс Радерфорд. Джеффри мне так много о вас рассказывал.

Иветт была так взволнована знакомством с матерью Джеффри, что не могла перестать улыбаться. А увидеть обоих его родителей вместе! Она никогда такого представить не могла!

Мисс Радерфорд казалась весьма довольной.

– И я наслышана о вас, мисс Гамильтон. Джеффри все время говорит о вас и вашей семье. Пожалуйста, садитесь и присоединяйтесь к нам.

– Спасибо. – Иветт нервно оглянулась на Джеффри, который, казалось, был совершенно ошеломлен, сняла накидку, вручила ее Деннингзу и уселась в мягкое пухлое кресло. – Я не собиралась мешать вашему визиту.

Герцог Ратмор весело рассмеялся.

– Вы не мешаете, дорогая. Джеффри сегодня нас тоже не ожидал. Мы сегодня удивили его своим появлением.

Иветт снова посмотрела на Джеффри, который, казалось, был явно не в себе.

– О да, они меня удивили, – иронически заметил Джеффри, скрестив руки на груди. – Сегодня у меня день сюрпризов.

– Да, это чудесный сюрприз – увидеть вас здесь, мисс Гамильтон, – сказала Джанет Радерфорд, не обращая внимания на замечание сына. – Вы даже красивее, чем мне рассказывали.

– Я ведь тебе говорил, что она красавица, – сказал герцог в своей обычной веселой манере. – Их пять. И каждая красавица.

– Это очень любезно с вашей стороны так говорить о моих сестрах и обо мне, – пробормотала Иветт герцогу и переключила внимание на мать Джеффри. Ей была крайне любопытна эта женщина. – Вы давно в городе, мисс Радерфорд? Джеффри говорил, что вы живете в пригороде Лондона.

– Гм… я в Лондоне целую неделю, – поколебавшись, ответила Джанет Радерфорд.

– И останется постоянно, – с решительным кивком добавил Максуэлл Эддингтон. Он выглядел таким счастливым, что готов был взорваться, лицо его сияло. Встав рядом с матерью Джеффри, он взял ее руку в свои.

– Джанет согласилась выйти за меня замуж. Мы только что сообщили Джеффри эту новость.

– Да, похоже, мои родители женятся. – Джеффри улыбнулся против своей воли.

Изумленная неожиданной новостью, Иветт воскликнула:

– Как чудесно! Поздравляю вас обоих!

– Теперь, когда здесь мисс Гамильтон, мы должны устроить настоящий праздник. Маленький банкет. Идем, Джеффри. Веди меня в свой винный погреб, и выберем лучшее шампанское, что у тебя есть. – Максуэлл Эддингтон двинулся к сыну, поторапливая его.

– А не рано еще для шампанского? – спросил Джеффри.

– Чепуха! – подмигнул им Максуэлл Эддингтон. – Для шампанского никогда не рано.

Джеффри беспомощно посмотрел на Иветт.

– Ты останешься?

– Конечно, – улыбнулась она, радуясь, что он хоть раз не контролирует ситуацию. – Я бы не пропустила это ни за что на свете.

– Мы сейчас вернемся, – бросил он через плечо.

Мужчины вышли, и Иветт осталась наедине с матерью Джеффри. Хотя никто не стал бы спорить, что Джеффри сын Максуэлла Эддингтона, настолько они были похожи, что-то в выражении лица Джанет Радерфорд напоминало Джеффри даже больше, чем его отец.

– Пока мальчики ищут шампанское, мы с вами можем немного поболтать наедине, мисс Гамильтон, – легко сказала Джанет Радерфорд.

– С удовольствием, – с энтузиазмом ответила Иветт, мгновенно полюбив эту женщину. От ее милых дружелюбных манер Иветт чувствовала себя уютно. У нее на языке вертелись десятки вопросов о детстве и отрочестве Джеффри. Но сначала главное. – Это такое волнующее известие о вашем браке с герцогом. Должно быть, вы очень счастливы.

– Да. Совершенно счастлива. – Женщина вздохнула. – Это было долгое ожидание для Максуэлла и для меня, мне казалось довольно поздно исправлять столь давнюю ошибку. Но лучше поздно, чем никогда. – Помолчав, она многозначительно посмотрела на Иветт. – Думаю, вы уже слышали всю историю.

Иветт с сочувствием кивнула:

– Доводилось. Но Джеффри мало говорит об этом. Я только знаю, что он глубоко любит вас и своего отца. И уверена, что ваш брак сделает его счастливым.

– Если только он раньше не умрет от шока. – Она засмеялась, на ее красивом лице расцвела улыбка. – Но причины, разделявшие меня с его отцом, больше не существуют. К тому же они в нашем возрасте не имеют значения. Конечно, некоторые все равно будут шокированы нашим решением, и наш брак, несомненно, воскресит старый скандал. Но Максуэлл давно решил на мне жениться. А если этот человек что-то вбил себе в голову, его трудно поколебать, и в нашем возрасте мы не можем терять время понапрасну.

– Я думаю, это чудесно, – сказала Иветт. – И очень романтично.

– Уверяю вас, дорогая, в свое время это не выглядело романтичным, – печально вздохнула Джанет. – Невинным людям был нанесен большой вред. Но тому уже больше тридцати лет, а Максуэлл до сих пор самая величайшая любовь моей жизни, а я… его. Мы просто пара старых болванов.

– Я совсем так не считаю! – Иветт думала, как прекрасно, что они могут наконец пожениться, когда жена герцога скончалась. – Вы родители Джеффри, и это правильно, что вы поженитесь.

– Да, я счастлива за Джеффри, но он удивился сильнее, чем я ожидала. Думаю, для Джеффри наша ситуация была тяжелее, чем для остальных, хотя он никогда в этом не признавался.

– Да, я тоже так думаю, – согласилась Иветт. Она понимала, что позор незаконного происхождения ранил Джеффри так, что она и вообразить не могла. – Пожалуйста, мисс Радерфорд, расскажите, каким он был в детстве.

– Он был просто восхитительный! – Лицо Джанет Радерфорд светилось, когда она говорила о сыне. – Прелестный маленький проказник, такой милый и чудесный. Все его любили. Невозможно было бранить его, даже когда он шалил, потому что он унаследовал обаяние отца и мог очаровательной улыбкой добиться всего.

– Именно таким я его себе представляла! – рассмеялась Иветт.

– Да, он просто особенный. Чудо, что он вырос таким замечательным, ведь мы его в детстве ужасно баловали. Но, несмотря на страдания и скандалы, связанные с его появлением на свет, я никогда ни секунды не пожалела, что родила его. Он был радостью моей жизни. – Джанет замолчала и многозначительно смотрела на Иветт. – И я хочу поблагодарить вас и ваших сестер.

– Поблагодарить нас? – сконфузилась Иветт. – За что?

– Да, я благодарна вам. Поскольку вы и ваши сестры дали ему ощущение семьи, чего никогда не способны были сделать ни я, ни его отец. Джеффри всех вас обожает. И всегда готов встать на защиту.

Растроганная этими словами Иветт только сейчас сообразила, что никогда не сознавала, как много ее семья значит для Джеффри.

– Он восхитительный, мы его обожаем. Мы относимся к нему как к брату.

На лице Джанет появилось задумчивое выражение.

– Джеффри очень чувствительный и вдумчивый человек, несмотря на внешнюю беспечность.

– Думаю, я в этом убедилась, – соглашаясь, кивнула Иветт. – Он никогда не даст понять, что его что-то беспокоит, но уверена, что он глубоко чувствующий человек.

– Да, он такой, – многозначительно сказала Джанет Радерфорд, – и Джеффри очень влюблен в вас, дорогая.

– Простите, что? – чуть не свалилась с кресла Иветт.

– Так вы ничего не подозреваете? – с извиняющимся видом мягко спросила мать Джеффри. – Я вижу это по выражению вашего лица.

Потеряв дар речи, Иветт пыталась перевести дух. Джеффри? Влюблен в нее? Гм, они недавно целовались, и весьма страстно. Они определенно стали очень близки за последние недели. Но влюблен? В нее? У нее голова закружилась, Иветт ухватилась за подлокотники кресла.

– Я вижу на вашем лице удивление, дорогая, но да, я в этом уверена. Он все время говорит о вас, – объяснила Джанет. – И я отчетливо видела это на его лице, когда вы появились сегодня. Это совершенно очевидно.

– Не может быть. – У Иветт сердце упало. Это невозможно, она отказывалась в это верить. Джеффри не мог влюбиться в такую, как она. Он заводит романы совсем с другими женщинами.

– Может, – с сочувствием смотрела на нее Джанет Радерфорд. – Он никогда прежде не влюблялся и, думаю, не знает, что с этим делать. Вы завоевали его сердце и должны обращаться с ним мягко. Великодушно!

Потрясенная, Иветт смотрела на мать Джеффри, не в состоянии осмыслить услышанное.

Завоевала его сердце! Обращаться с ним мягко!

– Насколько мне известно, дорогая, вы собираетесь обручиться с другим?

Иветт молча кивнула в ответ.

– Джеффри это совсем не радует, он считает, что вы совершаете ужасную ошибку. – Его мать понимающе смотрела на нее. – Он говорит это только потому, что любит вас.

С неистово колотящимся сердцем Иветт наконец открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

– Ох, мисс Радерфорд, вы думаете, это возможно, что…

Их интимная беседа резко оборвалась, потому что в гостиную вернулись Джеффри и герцог.

Герцог торжествующе поднял зеленую бутылку.

– Я знал, что у моего сына самое лучшее шампанское в городе!

Открыв пробку, разлили игристое вино. Едва дыша, Иветт взяла бокал, ошеломленная откровением Джанет Радерфорд. Встав вместе с остальными, чтобы выпить за родителей Джеффри, Иветт словно в трансе подняла бокал. Его мать сказала, что Джеффри ее любит. Любит? Сердце молотом стучало в ее груди.

– За моих мать и отца! – произнес тост Джеффри. Потом недоверчиво тряхнул головой. – После стольких лет. Отличная новость!

– Лучше поздно, чем никогда, – заявил герцог Ратмор, когда они чокнулись бокалами.

Иветт потягивала холодное шампанское и поймала вопросительный взгляд Джеффри. Она робко улыбнулась ему и смотрела на него в недоумении. Его мать права? Джеффри Эддингтон любит ее? У нее голова шла кругом.

– За мою красавицу-невесту, которая изменила все мои соображения о браке, – добавил герцог Ратмор, поцеловав Джанет Радерфорд в щеку. Джанет зарумянилась, на ее лице была радость.

– Я до сих пор не могу в это поверить, – с улыбкой пробормотал Джеффри.

Пытаясь вступить в разговор, Иветт сумела спросить:

– И когда свадьба? – хотя голос ее звучал тускло и отстраненно.

– Мы собираемся пожениться послезавтра. А потом я объявлю о нашей женитьбе на моем ежегодном рождественском балу, в пятницу, – залился радостным смехом Максуэлл. – Ну и суматоха начнется!

– Да уж, отец. Суматохи не миновать. – Глаза Джеффри искрились весельем.

– Это будет скромная и приватная церемония в часовне в Эддингтон-Гроув, в Беркшире. Будем только мы с Максуэллом и Джеффри. – Вдруг у Джанет Радерфорд появилась идея. – Не хотите присоединиться к нам, мисс Гамильтон? – спросила она. – Уверена, Джеффри будет рад вашему присутствию.

Иветт едва не подавилась шампанским. Она осмелилась взглянуть на Джеффри. Его красивое лицо застыло, выражение было непроницаемым.

– Мама, думаю, Иветт не захочет путешествовать в такое время года, – с ноткой паники возразил Джеффри. – К тому же я уверен, что у нее другие планы.

Все трое обратили взгляды к Иветт, ожидая ее ответа.

Даже не задаваясь вопросом «почему», Иветт мгновенно поняла, что хочет быть там с Джеффри. Конечно, будут вопросы Люсьена и Колетт, на которые ей не захочется отвечать, прежде чем она получит разрешение на такой вояж, но она хотела ехать. Поездка в Беркшир означает долгую дорогу с Джеффри. Наверняка у них будет возможность побыть наедине, они будут отсутствовать по крайней мере одну ночь. Возможно, даже две. Но с ее стороны опрометчиво даже обдумывать такое приглашение.

Иветт набрала в грудь воздуха:

– Я почту за честь и удовольствие присутствовать на вашей свадьбе, ваша светлость.

Джеффри разинул рот.

– Вот видишь? Она хочет приехать. – Герцог Ратмор поцеловал Иветт в щеку. – Я знаю, что вы столь же умны, сколь красивы. Тогда все улажено. Я договорюсь с Люсьеном Синклером, мисс Гамильтон. Мы отправимся вместе завтра утром.

Отпив глоток шампанского, Иветт вопросительно взглянула на Джеффри. У нее внезапно возникло чувство, что она приняла необратимое решение.

Глава 27

Зимняя Страна чудес

Когда Джеффри Эддингтон, Иветт Гамильтон, Джанет Радерфорд и герцог Ратмор приехали в Эддингтон-Гроув, пошел легкий снежок. Это было одно из многочисленных владений Ратмора, весьма небольшое и лесистое. Они выехали из Лондона рано утром и добрались до живописного дома в сумерках.

– Вот мы и на месте! – воскликнул Максуэлл Эддингтон. – Мой любимый дом.

Следом подъехала карета с камердинерами мужчин и горничными дам. Когда багаж занесли в дом, Джеффри проводил Иветт в очаровательный каменный коттедж, покрытый зеленым плющом. В детстве он много времени проводил в Эддингтон-Гроув и всегда предпочитал это место величественному, но довольно холодному Ратмор-каслу.

– Восхитительно! – в восторге воскликнула Иветт в уютной атмосфере теплых и гостеприимных комнат.

– Правда, чудесно? – радостно спросила Джанет Радерфорд. – Мы с Максуэллом много лет назад провели в этом маленьком доме волшебные дни. Вот почему мы решили обвенчаться именно здесь.

Джеффри все еще не мог поверить, что его родители собираются завтра утром пожениться. Как не мог поверить, что Иветт Гамильтон будет присутствовать с ним на этом знаменательном событии. Почему она согласилась поехать с ними, для него до сих пор оставалось загадкой. Но все перестало укладываться в рамки здравого смысла с тех пор, как вчера его родители вместе явились в его лондонский дом и объявили о женитьбе, а следом неожиданно появилась Иветт.

Потребовалось предпринять кое-какие меры и дать объяснения, прежде чем Люсьен и Колетт позволили Иветт отправиться в Эддингтон-Гроув. Но отец Джеффри, когда того хотел, мог быть весьма убедительным, и когда он объяснил, как сильно он желает, чтобы Иветт присутствовала там, Люсьен и Колетт вряд ли могли отказать, хотя, похоже, были несколько изумлены всем этим. Джеффри игнорировал вопросительные взгляды Люсьена и странное удовлетворение на лице Колетт, когда Иветт и ее горничная уселись в кареты Ратмора.

Всю поездку Джеффри мог думать только о том, как он счастлив, что Иветт с ним.

И он остался с Иветт наедине гораздо раньше, чем ожидал. Все четверо вместе поужинали, непринужденно разговаривали и смеялись. После десерта его родители ретировались, оставив Джеффри и Иветт в маленьком, но уютном кабинете. Они сидели рядом на покрытой бархатом софе. Огонь весело потрескивал в камине. За окнами кружился снег.

– Теперь ты расскажешь мне, почему пришла ко мне вчера? – наконец спросил Джеффри.

– Да… – застенчиво посмотрела на него Иветт. – Я передумала и решила, что ты прав, нам, возможно, следует поговорить о той ночи.

– Я боялся, что ты после того вообще не захочешь со мной разговаривать, так что вчера ужасно обрадовался, увидев тебя.

– Правда? – настойчиво смотрела она на него голубыми глазами.

– Конечно. Меня немного отвлекли родители, но я был так рад, что ты пришла повидать меня, и еще больше доволен, что ты согласилась отправиться в это маленькое путешествие.

– Как я вчера сказала, я не пропустила бы это ни за что на свете. Кроме того, у меня было ощущение, что я нужна тебе здесь.

– Да, ты мне здесь нужна. – Джеффри кивнул, удивленный, что признался ей в этом. Иветт нужна ему по большему количеству причин, чем он мог сказать.

Обстоятельства, которые определяли всю его жизнь, менялись на глазах, и он не знал, как с этим справиться. Внезапное решение его отца и матери после стольких лет пожениться меняло многое. Из-за их действий в прошлом он был заклеймен, жил жизнью изгоя, по-настоящему нигде не имея родного дома. И теперь они меняют эти обстоятельства, и его мир перевернулся вверх дном. Он чувствовал даже некоторую потерю. Присутствие Иветт на завтрашнем венчании родителей значило для него больше, чем она могла себе представить.

– Джеффри, я могу только догадываться, как все это для тебя удивительно, – тихо сказала Иветт. – Я подумала, что тебе рядом нужен друг.

Он смотрел в ее прекрасные голубые глаза, и у него сердце переворачивалось в груди. Потому что она знала его лучше, чем он думал.

– Спасибо, Иветт.

– Не за что. Это самое малое, что я могу сделать после того, как ты помог моей маме и мне.

Услышав это, Джеффри вопросительно поднял бровь.

– Это единственная причина, почему ты здесь со мной, Иветт? – Потянувшись, он взял ее руки в свои. Мягко сжал пальцы.

– Нет. – Она в ответ сжала его руку.

Он не отпускал ее руку, они сидели молча, весело мерцал огонь, кружились за окном снежные хлопья.

– Мы как будто вернулись в гостиную Девон-Хауса.

Не отпуская его руку, Иветт улыбнулась от приятных воспоминаний.

– Да. Чудесно мы тогда проводили время вместе.

Джеффри поднес ее руку к губам и легко поцеловал пальцы. От ее внезапного вздоха у него сердце зачастило.

– Да, и здесь мы снова одни. После последнего поцелуя я удивлен, что ты захотела быть рядом со мной, Иветт. Это просто замечательно.

– Но я приехала сюда с тобой по другой причине. – Ее голос дрогнул.

– Так ты можешь быть со мной наедине? – Он не спускал с нее глаз.

– Да.

Тоска и страстное желание, которые он увидел в ее глазах, проникали глубоко в сердце. Он медленно закрыл глаза, потом снова открыл их.

– Иветт, ты не можешь выйти за лорда Шелли.

Иветт затихла, в комнате повисла оглушительная тишина. Джеффри затаил дыхание и ждал, прижав ее руку к губам. По-прежнему потрескивал огонь, и кружился снег.

После молчания, длившегося, казалось, целую вечность, она наконец прошептала:

– Я знаю, что не могу выйти за него. Я не собираюсь принимать его предложение.

– Не собираешься? – У Джеффри сердце замерло, облегчение захлестывало его. Иветт не собирается выходить за лорда Шелли. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Выражение ее лица было исполнено печали.

– Нет, я не могу выйти за Уильяма. Я действительно старалась, проверяла себя, но кажется поняла, что недостаточно его люблю.

– Я всегда это знал.

– Знал? – пристально посмотрела на него Иветт.

– Конечно. – Джеффри продолжал целовать ее пальцы, так медленно, так нежно.

– Это каким же образом? – пробормотала она, глядя на него с легким недоумением.

– Да это не секрет, – легко повел он плечом. – Самым красноречивым признаком было то, что ты ничего не чувствовала, когда он целовал тебя. Ты не можешь любить человека, который оставляет тебя бесчувственной.

– Но я же испытываю что-то, когда ты меня целуешь.

У него дыхание перехватило.

– А что именно?

У нее щеки зарделись. Голос сделался таким тихим, что Джеффри едва смог расслышать ее признание.

– Я чувствую жар, дрожь… и не хочу, чтобы ты останавливался.

Никогда в жизни слова женщины не производили на него такого эффекта. Ее сладкий честный ответ лишил его дара речи. Он повернул ее руку и поцеловал ладонь.

– А ты чувствуешь что-нибудь, когда целуешь меня, Джеффри? – мягко спросила Иветт.

– О да. – Он смотрел ей в глаза. – Такого я ни с одной женщиной не испытывал.

В тот же миг она оказалась в его объятиях, он целовал ее в губы. Джеффри не знал, кто первым двинулся навстречу – он или она, – но это уже не имело значения. Его губы встретились с ее ртом, жадные и голодные. Они целовались и целовались, их губы сливались, сплетались языки. Он рисковал утонуть в ее сладости. Но это был приятный риск.

Интенсивный жар разгорался между ними, сплавляя их воедино. Джеффри едва дышал. Иветт снова в его объятиях, там ее настоящее место. И она хочет его.

Его пальцы скользнули в ее шелковистые волосы, вытаскивая шпильки, и золотистые локоны каскадом рассыпались у нее по плечам. Запах гардений окутал его, и он крепче прижал ее к груди. Иветт со вздохом уцепилась за него. Отдавшись ощущению ее тела, Джеффри все смелее ласкал ее, его руки скользили по изгибу ее бедер, поглаживали грудь сквозь ткань красивого зеленого платья. Выгнув спину, она притулилась к нему, когда он касался ее. Они не могли оторваться друг от друга.

Поглаживая ее спину, он расстегивал крючки на ее платье с высоким воротом, впервые пожалев, что на ней не скандально открытое платье, которое облегчило бы доступ к ее груди. Он готов был в клочки разорвать слои одежды, чтобы поскорее выпустить ее тело на свободу. Вместо этого он провел руками по ее нагим плечам, целуя ее нежную шею.

Она дернула рукава его сюртука, Джеффри снял его и бросил на пол. Она развязала его галстук и расстегнула верхние пуговицы рубашки. Прижалась губами к его горлу. Он застонал от удовольствия. Его рот вновь нашел ее губы.

Джеффри мягко уложил Иветт на софу и накрыл своим телом. Его рука заскользила по ее ноге, поднимая юбку.

Он хотел ее. Всю, целиком. Но голос рассудка все же не покидал его. Он мог взять ее прямо сейчас, и она охотно ему бы это позволила. Никогда в жизни он ни в чем не был более уверен. Иветт Гамильтон хотела его так же, как он – ее. А он хотел ее отчаянно. Хотел снять с нее всю одежду и заниматься с ней любовью, неспешно, снова и снова, до скончания дней.

Но ведь перед ним не просто женщина. Это Иветт Гамильтон.

Со стоном он прервал поцелуй. И взял ее лицо в ладонь.

Она протестующе вскрикнула.

– Мы не можем сделать этого, Иветт, – утешая, шептал он. – Не здесь. Не сейчас. Когда это произойдет, я хочу, чтобы ты была в моей постели, всю ночь. А не так, как сейчас.

Ее дыхание сделалось быстрым и поверхностным. Она обвила руками его шею.

– Но, Джеффри, я…

– Нет. – Он покачал головой, задаваясь вопросом, не сошел ли с ума.

– Почему? – Ее вопрос был полон смущения и разочарования.

– Потому что сначала я хочу на тебе жениться.

Он ждал, затаив дыхание. Она не шевельнулась. Не сказала ни слова. Когда он почувствовал под своей рукой ее слезы, увидел, как они блестят на ее щеках, он думал, что умрет.

Тут, в мерцающем свете огня, ему следовало бы признаться ей в любви, но он не мог. Он просто не мог заставить себя произнести эти слова вслух.

– Иветт, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

– Ох, Джеффри, – всхлипнула она.

Прижавшись к ней лбом, он поцелуями осушал ее слезы.

– Скажи, что хочешь этого.

Джеффри не волновало, что подумают. Его не заботило, что он почти на тринадцать лет старше. Что когда-то считал Иветт своей младшей сестрой. Не волновало, потому что она больше не маленькая девочка. Она красивая умная женщина, которая стала ему близким другом. Он наслаждался ее обществом и когда просто сидел рядом и разговаривал ночь напролет, и когда флиртовал и танцевал на балу, действуя с легкомысленной непредсказуемостью. Он любил эту женщину и хотел, чтобы она осталась с ним навсегда. Он ей не пара, скорее всего, но тем не менее он хотел ее. Если она не скажет «да», он не сможет продолжить ласки, да и жизнь во многом утратит смысл.

Молчание затягивалось.

– Иветт. – Он прошептал ее имя как мольбу.

Ее руки поднялись к его затылку, пальцы запутались в волосах. Ее мягкое прикосновение заставило Джеффри вздрогнуть. Потянувшись, она поцеловала его, и он почувствовал на губах вкус ее слез. От ее сладости ему хотелось плакать.

– Да.

– Да? – Он правильно ее расслышал? Она только что согласилась выйти за него?

Иветт снова поцеловала его.

– Да, Джеффри, я выйду за тебя.

Он недоверчиво сел.

– Правда?

Она тоже села, вытерла руками слезы и кивнула:– Да.

Джеффри уставился на нее. Она сказала «да». Иветт Гамильтон согласилась стать его женой. С чувством огромного облегчения он притянул ее к себе, и она прижалась головой к его груди.

– А как насчет того, чтобы стать герцогиней? – Едва дыша, он ждал ее ответа.

– Лучше я буду с тобой. Это лучше любого титула.

У него сердце подпрыгнуло в груди, он крепче прижал Иветт к груди.

– Ты понятия не имеешь, каким счастливцем меня сделала.

Она посмотрела на него, ее глаза были мокрыми от слез.

– Странно, правда?

– Что?

– Что из всех возможных женихов я в конце концов оказалась с тобой. С человеком, которого знала всю жизнь.

– Да, мы все время были друг у друга под носом, – улыбнулся он. – Думаю, мы просто ждали, когда ты вырастешь. – Джеффри снова поцеловал ее, и сладость ее рта показалась ему нектаром. – Как думаешь, что твои сестры скажут о нас?

Лицо ее сделалось задумчивым.

– Не знаю, что они подумают, но, наверное, будут удивлены. Возможно, за исключением Полетт. Они всегда считали тебя братом, а теперь ты им действительно станешь. Мама тебя всегда любила, так что не думаю, что она будет возражать.

Джеффри полагал, что ее мать и сестры замечательно отнесутся к такому повороту событий, но Люсьен Синклер более чем вопросительно посмотрел на него, когда он утром заехал в Девон-Хаус забрать Иветт в путешествие в Беркшир. Фактически Синклер смотрел на него даже в чем-то подозрительно.

– Люсьен может снова стукнуть меня.

Иветт рассмеялась и поцеловала его в щеку.

– Нет, он этого не сделает. А если и стукнет, то в этот раз ударь его в ответ. По-братски.

– Спасибо за разрешение, – улыбнулся Джеффри, ему нравилось, как они поддразнивают друг друга.

– А что скажут твои родители?

– Они будут счастливы. Думаю, моя матушка пригласила тебя с этой целью на уме, а мой отец годами мечтал, чтобы я женился на какой-нибудь из сестер Гамильтон.

– Я так рада, – вздохнув, прижалась к нему Иветт.

Он снова поцеловал ее, и она поцеловала его в ответ. Его язык скользнул в ее рот, и она откинулась на подушки, потянув Джеффри на себя. Господи, он хотел целовать ее всю. Желание заняться с ней любовью на этой софе было слишком искушающим.

– Идем, Иветт. Давай проводим тебя наверх, в спальню, – хрипло прошептал Джеффри. С большой неохотой он убрал руки от ее теплого тела и медленно встал. Мрачно улыбнувшись, он подал ей руку, чтобы помочь подняться.

Но она отказывалась и смотрела на него с мятежным выражением.

– Джеффри.

Покачав головой, он взял ее за руку и помог подняться с софы. Потом повернул ее и неторопливо начал застегивать на ней платье.

– Твоя спальня рядом с моей, – с намеком шепнула Иветт. – Никто, кроме нас, ничего не будет знать, Джеффри.

Его руки замерли на ее спине. Ничего ему так не хотелось, как подхватить ее на руки и на всю ночь отнести в свою теплую постель.

– Ты останешься в своей комнате, а я – в своей. – Он поцеловал ее в шею и продолжил застегивать платье.

– Кто бы мог подумать, что ты такой джентльмен, – с сожалением пробормотала она. – Честно, Джеффри, я уже начинаю сомневаться во всем, что слышала о твоих талантах соблазнителя.

Джеффри повернул ее и поцеловал в губы, так что у нее дух захватило. Потом взял ее лицо в свои ладони.

– Я могу заполучить любую женщину, какую захочу. И имел их выше меры. Но ты единственная женщина, которую я хочу сейчас, Иветт.

Заморгав, она удивленно смотрела на него.

– Я не могу сделать тебя герцогиней, но могу обходиться с тобой как с герцогиней. Мы подождем до свадьбы.

– Ох, Джеффри… – Ее глаза снова наполнились слезами.

Он нежно поцеловал ее в щеку и взял ее маленькую руку.

– Идем. Давай поднимемся в твою спальню.

Она послушно последовала за ним из теплого кабинета по каменной лестнице уютного дома. Джеффри остановился перед дверью в ее спальню. Она с тоской подняла на него глаза.

Он одарил ее самой соблазнительной улыбкой.

– Обещаю, что я это компенсирую. Ты будешь довольна.

– Знаешь, никто из моих сестер не ждал до свадьбы, – с раздражением сказала она.

– К несчастью, знаю.

– Правда? – недоверчиво спросила она.

– Да. Но ты – не твои сестры, ты другая. И значишь для меня больше, чем думаешь. – Он улыбнулся, снова поцеловал ее до потери чувств и отправил в одинокую постель.

Глава 28

«Послала мне любовь моя верная»[29]

На следующее утро Иветт стояла рядом с Джеффри в маленькой каменной часовне Эддингтон-Гроув, где Максуэлл Эддингтон, герцог Ратмор венчался с Джанет Радерфорд, матерью своего единственного ребенка тридцати трех лет от роду.

Когда священник произносил слова церемонии, Иветт почувствовала, как рука Джеффри скользнула в ее руку. Его прикосновение омыло ее теплой волной. Она смотрела на него, стоявшего рядом, такого красивого, такого сильного и нежного. Прошлой ночью она сказала ему, что будет его женой.

Она действительно намерена выйти замуж за лорда Джеффри Эддингтона! При этой мысли Иветт сжала губы, чтобы сдержать нервный смешок. Это было так нелепо и в то же время совершенно правильно. Джеффри! Подумать только, Джеффри любит ее и хочет на ней жениться.

За последние три месяца ее чувства к нему менялись так постепенно, так медленно, что она едва сознавала это. До того вечера в театре, когда почувствовала откровенное облегчение, что Уильям Уэдерли приболел и не сможет сделать ей предложение, она не понимала, что что-то не так. Всякий раз в обществе Уильяма она ловила себя на том, что сравнивает его с Джеффри и стремится оказаться в обществе лорда Эддингтона. Теперь она просто не могла выйти за лорда Шелли, осознав свои чувства к Джеффри.

Прошлой ночью ей стало совершенно ясно, что она любит Джеффри. Возможно, она давно влюблена в него, но была слепа? В любом случае она сейчас безумно счастлива. Она любит Джеффри!

Утром они рассказали его родителям о своих планах пожениться, и она подумала, что герцог Ратмор лопнет от счастья, услышав новость.

– Это делает сегодняшний день совершенно особенным! – Герцог звучно поцеловал Иветт и даже слегка ущипнул за щеку. – Я в восторге от такой дочери и рад, что мой сын помудрел и подцепил-таки одну из сестер Гамильтон. Я боялся, что он слишком долго тянет и позволит другому увести вас!

– Я благодарен, что она приняла меня, – серьезным тоном сказал Джеффри.

– Дорогая, я так счастлива за вас обоих! – Мать Джеффри крепко обняла Иветт и шепнула, чтобы слышала только она: – Я ведь говорила, что он любит вас!

Иветт улыбнулась ей, слишком переполненная эмоциями, чтобы отвечать.

– В эту пятницу на нашем рождественском балу мы сделаем еще одно замечательно объявление! – воскликнул Максуэлл. – Оба холостяка Эддингтона наконец женятся!

Теперь они тихо стояли в маленькой часовне, священник объявил Максуэлла Эддингтона и Джанет Радерфорд мужем и женой. Сквозь слезы слушала Иветт знакомые слова и думала, что скоро произнесет их для Джеффри.

После сердечных поздравлений и торопливого завтрака Джеффри и Иветт покинули Эддингтон-Гроув, чтобы к ночи вернуться в Лондон, оставив герцога и герцогиню Ратмор одних. Вторая карета везла камердинера Джеффри и горничную Иветт.

В крепком кольце рук Джеффри Иветт сидела рядом с ним в карете, она чувствовала себя такой счастливой просто от того, что находится рядом с ним, положив голову на его плечо, пока карета мягко покачивалась на дороге. Никогда Иветт не испытывала столь полного счастья.

– Это была чудесная церемония, – сказала она. – Совершенно романтическая.

– Я счастлив за них, что в конце концов это свершилось, – тихо сказал Джеффри. – Но не думаю, что назвал бы это романтическим.

– Почему? – нахмурилась Иветт.

– Их приключение причинило горе многим людям и погубило его брак.

– Да, но теперь все это в прошлом, – резонно возразила Иветт.

Лицо Джеффри оставалось мрачным.

– Будем надеяться, что это именно так.

Иветт подняла голову от его плеча и заметила на его красивом лице боль. Она мягко коснулась его щеки.

– Но если бы не их приключение, тебя бы здесь не было, и я бы прозябала без тебя всю оставшуюся жизнь. Даже став герцогиней.

Он улыбнулся ее словам, и у нее сердце растаяло.

– Ты сумел с честью выйти из сложных обстоятельств, – прошептала она, поцеловав его в щеку. – Придал им благопристойность, Джеффри.

Он взял ее лицо в свои ладони и заглянул ей в глаза.

– Ты должна знать, что я не такой, как мой отец. Я никогда не выйду за пределы нашего брака, Иветт. Ты для меня единственная женщина. Несмотря на мою репутацию, касающуюся женщин, клянусь, что всегда буду верен тебе.

Ошеломленная силой его чувств она прошептала:

– Я знаю.

Они поцеловались, и медленный, теперь уже знакомый жар снова вспыхнул между ними. Иветт скользнула языком ему в рот, жадная до большего. Ей нравилось целовать Джеффри, нравилось, когда он держал ее в объятиях. Она любила его. Любила в нем все. Он притянул ее к себе на колени и поцеловал. Иветт прижалась к нему и вздохнула от удовольствия.

Закинув руки ему на шею, она жалела, что на них надеты тяжелые пальто.

– Давай все это снимем, – искушая, шепнула она ему на ухо.

Через мгновение она оказалась на своем месте на сиденье.

– Ты пытаешься убить меня, Иветт? – с деланым смехом спросил Джеффри.

– Нет. Вовсе нет. Я просто хочу быть с тобой. – Она хотела его так отчаянно и не понимала, как он может быть таким сдержанным. Охваченная волнением, она едва могла спать ночью. Вожделение сделало ее легкомысленной, ее ошеломило, что Джеффри собирается ждать до свадьбы. Она охотно отдалась бы ему на софе прошлой ночью и удивлялась собственной раскованности.

Он твердо покачал головой:

– Я тебе сказал. Нет, до тех пор пока мы не поженимся. Никаких незаконных союзов. Никаких незаконных детей. Я не могу начинать с тобой с этого, независимо от того, как сильно я тебя хочу. – Он хищно улыбнулся. – А в моих чувствах можешь не сомневаться.

Иветт уставилась на него, внезапно поняв, почему он хочет ждать.

– Ох, Джеффри. – Она поцеловала его в губы. – Тогда нам лучше пожениться поскорее.

Многозначительно взглянув на нее, он сказал:

– Думаю, тебе сначала надо поговорить с лордом Шелли.

У нее нутро свело от этой мысли. Эта задача Иветт совершенно не прельщала, но куда же деваться? Уильям будет ужасно разочарован в ней.

– Да. Я поговорю с ним, как только смогу. Завтра.

– Хорошо. – Джеффри наклонился и крепко поцеловал ее.

– Как скоро мы сможем пожениться? – едва переводя дух, спросила она.

Он со всей серьезностью смотрел на нее.

– Я думал, ты захочешь пышную свадьбу, Иветт, чтобы на ней присутствовали все значительные люди Лондона. Чтобы она стала событием светского сезона.

– Ты этого хочешь? – мягко спросила она.

– Я хочу того, что сделает тебя счастливой.

Иветт затихла. Было время, когда все это было для нее важно. Она годами мечтала о роскошной светской свадьбе. Мечтала быть стильной и важной герцогиней, чтобы ею все восхищались и завидовали, мечтала носить самые лучшие наряды, давать балы, на которые все будут стремиться, иметь все лучшее – она думала, что это сделает ее самой счастливой. Но когда она оставалась с Джеффри, все это переставало иметь для нее значение. Когда она оказывалась в его объятиях, у нее было все.

– Я просто хочу тебя, Джеффри. Быть с тобой для меня счастье.

Облегчение читалось в его глазах, от его улыбки у нее сердце затрепетало.

– Тогда я завтра получу специальную лицензию, и мы сможем пожениться, когда захочешь.

– Слава Богу! – воскликнула она.

Джеффри снова притянул ее к себе и крепко обнял.

Иветт прижалась к нему, вдыхая его мужской запах, и закрыла глаза.

– Жаль, что ты не мог жениться на мне сегодня в часовне, когда венчались твои родители.

Он усмехнулся ее нетерпению.

– Знай я, что ты не хочешь грандиозной свадьбы, я бы это как-нибудь устроил.

Прижавшись головой к его груди, Иветт слушала стук его сердца и медленно погружалась в сон в крепких руках Джеффри.

Какое-то время спустя Джеффри поцеловал ее в щеку и прошептал:

– Просыпайся, милая. Мы приехали.

Медленно выпрямившись, она потянулась и выглянула в окошко кареты. Было темно, но окна Девон-Хауса лили теплый свет на зимнюю улицу. Пора встретиться с ее семьей и сообщить грандиозную новость.

Сделав глубокий вдох, Иветт посмотрела на Джеффри:

– Ты готов?

– А ты? – подмигнул он.

– Пойдем объявим им. – Нервничая сильнее, чем ожидала, она с Джеффри вошла в дом, где первым их встретил Грейнджер.

– Вы пропустили ужин, мисс Гамильтон. Принести вам и лорду Эддингтону что-нибудь поесть?

– Да, спасибо, – ответила Иветт. – Это было бы замечательно. Мы оба проголодались, правда, Джеффри? Где все, Грейнджер?

– Все в большой гостиной, наряжают елку, – ответил дворецкий. – Они сумели доставить вниз миссис Гамильтон, так что она тоже с ними.

– Спасибо, Грейнджер.

Мама там! Иветт в тревоге взглянула на Джеффри, внутри у нее все сжалось. Что они все подумают? Что скажут? Порадуются за нее? Или осудят?

Иветт и Джеффри прошли по коридору к гостиной и остановились перед закрытой дверью. Из-за нее доносились обрывки разговоров, смех, детские голоса и рождественские гимны.

Джеффри взял Иветт за руку и быстро поцеловал в губы.

– Ты хочешь сама им сказать, или это сделаю я?

– Скажи им ты, Джеффри, – прошептала она. – Сомневаюсь, что они мне поверят.

– Смелее.

– Хорошо. – С трепещущим сердцем она распахнула дверь в гостиную.

Вся семья была в сборе. Мать. Колетт и Люсьен. Джульетт и Харрисон. Лизетт и Куинтон. Полетт и Деклан. Два сына Колетт Филипп и Саймон. Дочка Джульетт Сара. Младшие дети – трое малышей Лизетт и сын Полетт – должно быть, остались в детской. Лизетт наигрывала на пианино рождественские гимны, все остальные вместе наряжали огромную елку, которая распространяла густой хвойный запах.

– Иветт! Ты рано вернулась! – окликнула Полетт, конечно, первой заметив их появление. Полетт никогда ничего не пропускала. – И ты привезла Джеффри! Как свадьба?

Иветт заколебалась у входа, но Джеффри все еще держал ее за руку и потянул вперед.

Лизетт вдруг перестала играть, все повернулись к Иветт и Джеффри. Удивление читалось у всех на лицах, никто не упустил из виду, что Джеффри властно держит Иветт за руку. В комнате вдруг сделалось тихо, только дети с визгом носились вокруг елки.

Джеффри посмотрел на сестер Иветт и их мужей, потом притянул ее ближе.

– Мы хотим поделится с вами хорошей новостью, – блеснул он своей знаменитой улыбкой.

Джульетт, которая сидела рядом с матерью на софе, вдруг поднялась с настороженным видом. Полетт широко улыбалась в ожидании. Никто не двинулся. Иветт слышала стук собственного сердца.

Джеффри не терял времени даром. Он прочистил горло и четко объявил:

– Иветт согласилась стать моей женой. Мы собираемся пожениться.

Джульетт ахнула. Полетт вскрикнула от радости. Лизетт была совершенно сбита с толку. По лицу Полетт медленно растекалась улыбка. Брови Люсьена сошлись на переносице. Харрисона все это, казалось, ужасно позабавило. Куинтон недоверчиво смотрел на них. Женевьева выглядела совершенно довольной.

Больше всего Иветт удивило, что первым заговорил Деклан Ривз. С мягким ирландским акцентом он сказал:

– Думаю, это просто великолепно. Нужно это отпраздновать.

И тут разразился ад.

– Не может быть, что ты заявил об этом серьезно! – воскликнула Джульетт, сердито глядя на Джеффри. – Ты не можешь жениться на моей маленькой сестре!

– Что здесь происходит? – с укоризной потребовал ответа Люсьен.

– А как насчет лорда Шелли? – На лице Лизетт была маска смущения.

Колетт поспешила к ним и положила руку на плечо Иветт.

– Это правда?

Иветт наконец заговорила, зная, что щеки ее сделались пунцовыми:

– Да, это правда. Мы с Джеффри собираемся пожениться.

– Господи! – Ее самая старшая сестра была изумлена, но явно обрадована. – Я это чувствовала, но, думаю, у вас есть объяснение, – сказала Колетт.

Полетт бросилась к ним и по очереди обнимала Иветт и Джеффри.

– Я знала. Знала!

– Что ты знала? – недоверчивым тоном спросила Джульетт. На ее лице отражалась странная комбинация изумления и огорчения.

– Я знала, что они любят друг друга, – торжествующе улыбнулась Полетт.

– Когда все это произошло? – поинтересовалась, подойдя к ним, Лизетт.

Иветт переглянулась с Джеффри.

– Точно не знаю. Это просто… случилось.

– Иветт, иди сюда. – Хриплый голос Женевьевы Гамильтон утихомирил всех, кроме детей, которых не интересовала разворачивавшаяся семейная драма.

Держась за руки, Иветт и Джеффри подошли. Мать посмотрела с софы сначала на Иветт, потом ее серые глаза остановились на Джеффри. Все еще слабая, но ничуть не утратившая своей обычной горячности, она спросила:

– Вы хотите жениться на моей дочери? На моем дитя? Ma fille bébé[30]?

– Да, миссис Гамильтон, – ответил Джеффри, – я хочу жениться на ней. Очень хочу.

– Как я счастлива. Je suis enchantée deces nouvelles[31]. Вы прекрасный человек, месье. Я знала это! Я знала, что вы женитесь на одной из них! J’ai toujours se que vous finiriez pas epouser une des mes filles. Vous avez bon goût, mon garçon. Mes félicitations[32]. – Она улыбнулась, когда Джеффри наклонился и поцеловал ее в щеку.

Обрадованная, что мать счастлива, Иветт смотрела на остальных, ожидая благословения.

В этом момент в комнату вошел Грейнджер с ужином для Иветт и Джеффри, хотя Иветт от волнения совершенно потеряла аппетит.

– Грейнджер! – взволнованно окликнула Колетт. – Принесите шампанского. У нас маленький праздник. Иветт и лорд Эддингтон собираются пожениться!

Старый дворецкий и глазом не моргнул, возможно, потому, что множество раз подавал им уединенный ужин. Он явно что-то подозревал. Грейнджер широко улыбнулся Иветт и Джеффри.

– Какая замечательная новость! Я сейчас же вернусь с шампанским.

– А теперь я хотела бы послушать, как все это между вами произошло, – сказала им Колетт. – Уверена, что не я одна сгораю от любопытства!

– Я отведу детей наверх, – объявила Джульетт, ее глаза помрачнели. – Пора им укладываться. – Она торопливо собрала четверых детей, явно не желавших уходить, и увела их. Ее недовольство было очевидным.

У Иветт сердце упало от реакции Джульетт. Она не ожидала, что сестра вовсе не обрадуется новостям.

– Не думаю, что Джульетт хорошо это восприняла, – с кривой улыбкой заметил Джеффри.

– Как-нибудь переживет, – вставила всегда прагматичная Полетт.

– Я думаю, это замечательно. – Колетт потянула их к софе, все сгрудились вокруг. – А теперь послушаем, что произошло в наше отсутствие.

– До сих пор не понимаю, как я ничего не заметила, ведь все происходило у меня под носом, – покачала головой Лизетт.

Иветт, вдруг застеснявшись, посмотрела на Джеффри, потом на родственников.

– Я совсем не знаю, как все это случилось. Само собой, наверное.

– Это все Люсьен виноват. – Джеффри с улыбкой красноречиво смотрел на друга.

Глава 29

Декабрьская ночь

– Я просил тебя присмотреть за ней, а не жениться, Джеффри.

Позже в тот вечер Джеффри наконец остался вдвоем с Люсьеном Синклером в его приватном кабинете.

Полетт с Декланом и Лизетт с Куинтоном вернулись в свои лондонские резиденции. Миссис Гамильтон отправили наверх в ее покои. Джульетт и Колетт укладывали детей. Иветт, уставшая после долго путешествия в карете, тоже ушла к себе. Со стаканчиками в руках Джеффри и Люсьен сидели перед камином в широких кожаных креслах, точно так, как в сентябре.

Джеффри тряхнул головой.

– Уверяю тебя, вначале я и не думал жениться на ней.

– Что произошло, черт побери? – Люсьен все еще не мог в себя прийти от новости.

– Не знаю. Я просто влюбился в нее. Не могу это объяснить.

– Я тоже не понимаю. Она еще девочка. Разве ты не видишь?

– Ей почти двадцать один год, она совершенно взрослая, Люсьен. Ты знаешь это не хуже меня.

– У меня это в голове не укладывается.

– Как и у Джульетт.

– Редкое удовольствие видеть, как бушует наша Джульетт, – усмехнулся Люсьен.

– Да уж, – с широкой улыбкой согласился Джеффри. Потом посерьезнел: – Я думал, она воспримет это с радостью.

– Подумать только, что это все идея Харрисона, – рассеянно сказал Люсьен, качая головой. – Мы с Джульетт были против с самого начала.

– Что? – явно смутился Джеффри.

Люсьен снова рассмеялся.

– Когда мы были в Америке, Колетт читала письмо Иветт о болезни матери и упомянула, как ты ей помогаешь. Тогда Харрисон и заметил, что будет замечательно, если вы с Иветт поженитесь.

– Не может быть! – сказал ошеломленный Джеффри.

– Да. Оглядываясь назад, могу сказать, что это было точное предсказание. – Люсьен потягивал бурбон. – Колетт была в восторге от такого предложения, мы с Джульетт, в редкой демонстрации солидарности, против.

Помолчав, Джеффри спросил:

– Могу я поинтересоваться, почему ты против того, чтобы Иветт выходила за меня замуж?

Люсьен, извиняясь, посмотрел на друга.

– Не могу сказать. Я ничего против тебя не имею, Джеффри, ты сам это отлично знаешь. Ты достойный человек, мой ближайший друг. Я бы тебе свою жизнь доверил. Это просто непроизвольная реакция, возможно, потому, что я еще считаю Иветт ребенком и отвечаю за нее.

– Это я могу понять. Сказать тебе правду, я этого ожидал. Я даже сказал Иветт, что ты можешь снова стукнуть меня.

– И что она ответила? – поднял бровь Люсьен.

– Она сказала, чтобы я стукнул тебя в ответ.

– Узнаю мою маленькую Иветт, – расхохотался Люсьен.

– Теперь она моя Иветт, – напомнил Джеффри.

– Да, – задумчиво сказал Люсьен. – Я рад за вас. Честно.

– Спасибо. – Джеффри почувствовал облегчение. Одобрение Люсьена много для него значило. Теперь надо только поладить с Джульетт.

– Чем больше я об этом думаю, тем больше радуюсь, что вы с Иветт поженитесь. Во всяком случае, мне не придется водить дружбу со стариной Шелли.

Теперь пришла очередь Джеффри расхохотаться.

– Мне его почти жаль.

– Мне тоже.

Джеффри отхлебнул бурбон.

– Почему Джульетт так расстроилась?

– Наверное, по иной причине, чем я, – вздохнул Люсьен. – Дай ей время. Это неожиданное событие. Тебе нужно поговорить с ней об этом. Я уверен, она сменит гнев на милость. Ты же знаешь Джульетт.

– Да, я Джульетт знаю, – задумчиво улыбнулся Джеффри, вспоминая то время, когда провел с ней лето, наконец поймав ее в Нью-Йорке после побега. Они тогда тоже горячо спорили. Но такова природа его дружбы с Джульетт Гамильтон.

– Я так и думала, что найду вас здесь, – улыбнулась им Колетт, тихо скользнув в кабинет. Она подошла к Люсьену, и он усадил ее себе на колени.

– Колетт может знать, – обнял жену Люсьен.

– Что Колетт может знать? – с легким смехом спросила она.

– Почему Джульетт так рассердилась на меня из-за желания жениться на Иветт.

Колетт тепло улыбнулась ему.

– Я правда не знаю. Тебе нужно у нее спросить. Как я уже сказала, я не нарадуюсь на вас обоих.

– Спасибо. – Для него много значило, что Колетт одобряет его любовь к ее сестре.

– Теперь мы будем держать тебя в семье, Джеффри, – счастливо объявила Колетт.

– А я разве куда-то собираюсь? – поднял он бровь.

– Нет, но если бы Иветт вышла за лорда Шелли, и ты бы со временем женился, то, естественно, проводил бы больше времени с семьей жены, тогда только бы мы тебя и видели.

– Ты все это так серьезно обдумала, – язвительно заметил Джеффри. И все-таки его тронуло желание Колетт видеть его членом их семьи. Никто не знал, как много это для него значило. Никто, возможно, за исключением Иветт.

– Да. И теперь ты действительно будешь нам братом, и мы тебя никому не отдадим! Это прекрасно. Я это с самого начала говорила, правда, Люсьен?

– Говорила, – согласился Люсьен. – А мы с Джульетт были против.

– Я слышу свое имя? – спросила Джульетт.

Подняв глаза, Джеффри увидел в дверях кабинета Джульетт и Харрисона.

– Входите, – махнул рукой Люсьен. – Мы говорим о тебе, Джульетт.

– Да, это я слышала. – Джульетт с Харрисоном сели на софу.

– Мы с Джеффри хотим знать, почему тебя так расстроила новость о его союзе с Иветт. – Скрестив руки на груди, Колетт вопросительно посмотрела на сестру.

– Не могу объяснить, – довольно пылко ответила Джульетт.

– А ты попытайся, – выгнул бровь Джеффри.

Джульетт призывно посмотрела на Люсьена.

– Поможешь?

– Ну уж нет. И не ищи у меня подмоги, – покачал головой Люсьен. – Я уже сдался и смирился с этим.

– Предатель, – хмуро посмотрела на него Джульетт.

– Ну же, Джульетт, – мягко упрекнул жену Харрисон. – Что в этом плохого? Мы любим Иветт и хотим для нее лучшего. Мы все любим Джеффри. И союз их просто замечателен.

– Спасибо, Харрисон, – улыбнулся старому другу Джеффри, благодарный за поддержку. Они с Люсьеном подружились с Харрисоном Флемингом больше десяти лет назад, занявшись корабельным бизнесом. И тогда вовсе не предполагали, что женятся на трех родных сестрах. Это было почти нелепо.

– Прости, Джеффри, – запинаясь, начала Джульетт. – Просто сначала ты был моим другом! Иветт еще дитя, и я…

– Она больше не дитя. – Жар в собственном голосе удивил Джеффри. – И я люблю ее.

В комнате сделалось тихо.

– Да, – наконец мягко сказала Джульетт, глаза ее расширились. – Ты прав. Она больше не ребенок. Но просто я давно тебя знаю и наслышана о женщинах, с которыми ты знался в прошлом…

– Не надо, Джульетт, – остановил ее Джеффри. – Твоя сестра ни в какое сравнение с ними не идет, так что не начинай.

– Я не сравниваю. Я просто не понимаю, почему… – Ее голос затих. – Ладно, это не важно.

– Джеффри, как ты хорошо знаешь, моя жена в дружбе порой бывает собственником, – примирительным тоном заметил Харрисон. – Думаю, она боится потерять тебя.

Джеффри уставился на Джульетт.

– Разве я потерял твою дружбу, когда ты вышла замуж за Харрисона?

– Нет, – признала она. – Но ты был наш, а теперь ты будешь принадлежать Иветт.

– Да, – сказал он. Ему нравилось, как это звучит. Принадлежать Иветт.

– Не знаю, как другие, но я бы выпил. – Люсьен поднялся и пошел к бару за бурбоном.

– Налей и мне, коли поднялся, – сказал Харрисон.

Пока Люсьен наполнял стаканы, Джеффри перехватил взгляд Джульетт.

– Извини, Джеффри. Я сегодня была ужасно груба, правда? – сказала она.

– Ну…

– Правда-правда, – подтвердил Харрисон.

– Харрисон прав, Джульетт, – рассмеялась Колетт. – Ты ужасно себя вела.

Джульетт понурилась, сознавая, что по большому счету ей нечего возразить.

– Не понимаю, почему ты этому так радуешься, Колетт. Ты не думаешь, что это немного… неудобно?

– Оттого, что я женюсь на твоей сестре, тебе неудобно, Джульетт? – удивленно взглянул на нее Джеффри.

Джульетт молчала.

– А я думаю, что это прекрасно, Джеффри, – улыбнулась Колетт. – В то утро, когда я вернулась домой, у меня возникли подозрения, что между вами что-то происходит. Ты так забавно себя вел, когда я упоминала Иветт.

– Правда? – Джеффри даже не подозревал, что тогда у него все было написано на лице.

– О да, – рассмеялась Колетт. – Но лучше всего то, что Джеффри теперь будет наш. И никуда уже не денется.

– И нам не придется развлекать лорда Шелли, – с облегчением добавил Люсьен.

Колетт пристально посмотрела на мужа.

– Он тебе действительно не нравится?

– Не то чтобы не нравится. Но я предпочел бы иметь своим родственником Джеффри, а не Уильяма Уэдерли.

– Всей душой согласен, – добавил Харрисон. – Это замечательный поворот событий.

– Думаю, к этому надо просто привыкнуть, – медленно сказала Джульетт. – Еще раз сожалею о своей первой реакции, Джеффри.

– Ты прощена. – За много лет Джеффри узнал ее слишком хорошо и слишком любил, чтобы держать на нее зло.

– Спасибо, – с извиняющейся улыбкой взглянула на него Джульетт.

– Да, это будет богатый событиями рождественский бал, с грандиозными новостями твоего отца и твоей помолвкой с Иветт, – с волнением сказала Колетт.

– Я подобные мероприятия не слишком жалую, но этот бал не пропущу ни за что на свете, – добавила Джульетт.

Джеффри задавался вопросом, насколько сильно брак его родителей воскресит старый скандал. Люди не склонны забывать и прощать так легко, как думает его отец. Джеффри сомневался, что его мать примут в обществе с распростертыми объятиями. Но его отца это не волновало. Как и Джеффри, если на то пошло. Он беспокоился, какой эффект скандал окажет на Иветт. Она могла стать женой весьма респектабельного лорда Шелли и жить среди сливок общества жизнью герцогини. Вместо этого Иветт выходит за овеянного скандалами незаконного отпрыска герцога.

Он жалел, что не мог сделать для нее большего.

– Думаю, пора всем отправляться спать, – зевнув, объявила Колетт. – Полночь миновала. Идешь со мной, Люсьен? – спросила она мужа.

– Да, – ответил он. – Я сам ужасно устал. – Они поднялись и, пожелав всем доброй ночи, ушли.

В кабинете остались Джульетт, Харрисон и Джеффри.

– Это до сих пор меня удивляет, Джеффри… ты и Иветт, – с тяжелым вздохом заметила Джульетт. – Когда вы планируете пожениться?

– Еще точно не решили, но скорее раньше, чем позже, – ответил Джеффри. – Я завтра получу специальную лицензию, и мы сможем пожениться на следующей неделе.

– На следующей неделе? – вдруг ужаснулась Джульетт. – О Господи! Вы ведь не торопитесь пожениться, потому что… Иветт не…

– Нет, – перебил ее Джеффри, решительно тряхнув головой. Такие слухи ему не нужны. – Абсолютно нет. Я не коснулся твоей сестры.

– Боже милостивый! Джульетт, – расхохотался Харрисон, – ты себя выдала этим вопросом. Пожалуйста, прости мою жену, Джеффри. Она часто говорит, не подумав. Это так по-женски.

– А что я должна была думать? – запротестовала Джульетт. – Я полагала, Иветт хочет грандиозную свадьбу, на которую съедется весь свет. Кроме того, Джеффри все о нас знает. Он понимает, почему я задала этот вопрос, правда, Джеффри?

– Скорее всего, – с заговорщической улыбкой кивнул Джеффри. Он действительно слишком много знал о сестрах Гамильтон, а все потому, что старался оберегать их. И все-таки ему было неловко обсуждать с Джульетт свои отношения с ее сестрой.

– Ты хороший человек, Эддингтон, – поднял стакан Харрисон. – Желаю тебе всего наилучшего с твоей Гамильтон.

Джеффри в ответ поднял свой стакан.

– Спасибо, и я желаю тебе удачи с твоей. Тебе удача нужна больше, чем мне. – Он подмигнул Джульетт, которая в ответ на его реплику закатила глаза.

Дверь в кабинет Люсьена снова открылась. На этот раз вошла Иветт. Она была в белой шелковой ночной рубашке и длинном, отделанном мехом халате. Ее светлые волосы были распущены. Она походила на ангела, неземная и нежная. От взгляда на нее у Джеффри во рту пересохло.

– Мне послышался твой голос, Джеффри. – Она заколебалась, прежде чем войти в комнату.

– Иветт. – Он поставил стакан на край стола, поднялся и пошел к ней. – Я думал, ты уже легла. – Он взял ее руки в свои, борясь с желанием подхватить ее на руки и отнести наверх.

– Да, я легла, но совсем не могла заснуть. – Она смотрела на него сияющими глазами.

– Ты, должно быть, устала, – сказал Джеффри.

– А мы только что говорили о тебе, Иветт, – вставила Джульетт.

– Правда? – спросила Иветт, когда Джеффри повел ее к софе.

– Да, – с сокрушенным видом продолжала Джульетт, – я только что извинилась перед Джеффри за свое поведение, когда вы сообщили нам замечательную новость.

Иветт вопросительно посмотрела на Джеффри и прошептала:

– В самом деле?

Он кивнул и с радостью увидел на лице Иветт облегчение. Он знал, что реакция Джульетт расстроила Иветт не меньше, чем его.

– Да, я действительно признала ошибку, – подтвердила Джульетт. Она поднялась с софы и крепко обняла Иветт. – Я счастлива за вас. И забудьте мою первоначальную реакцию. – Потом она обняла Джеффри. – Я так взволнована, что ты отныне навсегда становишься членом нашей семьи, Джеффри. Я так люблю вас обоих.

– Спасибо, Джульетт! – воскликнула Иветт. – Твое благословение так много для меня значит.

– Мне до сих пор трудно представить мою маленькую сестренку с Джеффри, но ты не могла выбрать лучшего спутника жизни, – сделала окончательный вывод Джульетт.

– И на этой счастливой ноте, – начал подниматься Харрисон, – нам давно пора идти спать. Идем наверх, Джульетт.

– Хорошо, Харрисон, – вытерла глаза Джульетт, – иначе я тут превращусь в фонтан слез.

– Мы оставим вас пожелать друг другу доброй ночи в приватной обстановке, – сказал Харрисон и потащил Джульетт из кабинета.

Когда они с Джеффри остались одни, Иветт спросила:

– Все прошло хорошо?

– Великолепно.

– Люсьен тебя не стукнул? – с искрящимися глазами спросила она.

– Пощадил, наверное. И чем больше все думали о нашем с тобой союзе, тем больше он всем нравился, даже Джульетт.

– Даже Джульетт, – счастливо улыбнулась Иветт.

– Так что теперь все рады за нас. – Джеффри внимательно посмотрел на нее. – Кроме старика Шелли. Но тут уж ничего не поделаешь.

Иветт нахмурилась и укоризненно посмотрела на него.

– Он не такой старый. И будет ужасно страдать, когда я объявлю ему о нас. Я из-за этого отвратительно себя чувствую, словно его обманула.

– Всегда есть Джейн Фэрмонт, но это слабое утешение за потерю тебя. У меня из-за него тоже на душе скверно.

– Я знаю.

– Ты скажешь ему завтра.

– Да. Я напишу ему и попрошу приехать в Девон-Хаус на чай.

– Мне неприятно думать, что ты снова с ним увидишься, но, полагаю, этого не избежать.

– По крайней мере сообщить я ему должна. Он не может впервые услышать о нашей помолвке на рождественском балу от твоего отца. Это было бы жестоко.

– Ты права.

– Но ничего не поделаешь, – улыбнулась Иветт.

– А ты знаешь, как ты хороша сейчас?

– Джеффри…

– Один поцелуй, и я уйду… – Он обнял ее и поцеловал. Ощущение ее тела под тонким шелком, свободного от обычных слоев одежды, было дурманящим.

Она прижалась к нему, и ему понадобился весь самоконтроль, чтобы не взять ее на софе здесь и сейчас. Но он был решительно настроен поступить с ней по правилам благочестия.

– Доброй ночи, Иветт, – прошептал он ей на ухо.

– Доброй ночи, Джеффри.

Глава 30

«Пять золотых колец»[33]

Иветт беспокоилась. В письме, которое она держала в руке, содержались недобрые новости.

Три дня она пыталась поговорить с лордом Шелли и теперь получила очередное письмо, сообщавшее, что он все еще страдает от инфлюэнцы и недостаточно крепок, чтобы приехать в Девон-Хаус или принимать визитеров. Он надеется совершенно поправиться к завтрашнему рождественскому балу герцога Ратмора и ждет не дождется встречи там с Иветт.

– Просто отправляйся к нему домой и расскажи ему, что произошло, болен он или нет, – посоветовала Полетт. Она вместе с Лизетт сидела в спальне Иветт и обсуждала ситуацию.

Иветт покачала головой:

– Даже если у меня на это хватит смелости, то как я с ним увижусь, если он не принимает?

– Сложная проблема, – добавила Лизетт.

Рождественский бал герцога Ратмора состоится завтра, и Иветт просто должна до этого поговорить с Уильямом. Она не могла допустить, чтобы он в такой публичной унизительной манере узнал, что она выходит за Джеффри Эддингтона, как и не могла сообщить эту новость в письме. Уильям заслуживает того, чтобы она лично сказала ему, что ее чувства переменились.

А они действительно изменились. Ну что поделаешь? Это жизнь.

Тут в спальню вошла Колетт.

– Ты уже решила, какое платье наденешь на бал? – спросила она Иветт.

– Нет, еще думаю, – покачала головой Иветт и указала на два роскошных платья, висевших на дверцах гардероба. – Не могу выбрать между красным шелком и изумрудным.

– В изумрудном ты мне нравишься больше, – вставила с бархатного дивана Полетт. – Ты одолжишь мне расшитую бусинами шаль, Иветт? Я свою любимую забыла в Дублине, а мне чем-то нужно прикрыть располневшую талию.

– У меня есть чудесная шаль, – предложила Колетт. – Но вряд ли можно заметить, что ты в приятном ожидании, Полетт. Еще слишком рано.

– Ты правда так думаешь? Я чувствую себя круглым бочонком. – Полетт оберегающим жестом положила руку на живот.

– Честно, Полетт, у тебя ни малейшего намека на живот нет, – сказала сидевшая у окна Лизетт. – Ты наденешь золотистое атласное, Колетт?

– Думаю, да, потому что новое голубое, расшитое жемчугом, не будет готово, – разочарованно нахмурилась Колетт.

– Ну скажите же, что мне делать? – воскликнула сидевшая за письменным столом Иветт. Она все еще держала в руке письмо лорда Шелли.

В комнату вошла Джульетт.

– Чем вы занимаетесь?

– Платья обсуждаем, – сказала Лизетт. – Что ты наденешь завтра вечером?

– Шелковое платье цвета бургундского, отделанное черным кружевом. Мне его сшила в Нью-Йорке парижская портниха. Оно очень красивое. Подождите, скоро сами увидите! – блеснула глазами Джульетт.

– Я так взволнована, что мы все вместе появимся на этом балу, – ликовала Лизетт. – А рождественский бал герцога Ратмора это нечто фантастическое. Помнишь, как Джеффри сопровождал меня на бал его отца? Тогда я впервые там побывала.

– О да, помню, потому что я тоже пошла с тобой, – с энтузиазмом сказала Джульетт. – Тогда мы впервые познакомились с Куинтоном.

– А я никогда на рождественском балу герцога не бывала, – сказала Полетт. – Вот почему так волнуюсь.

– Думаю, тетя Сесилия и дядя Рэндалл тоже там будут, – напомнила сестрам Колетт.

– Прекрасно! – закатила глаза Джульетт, не жаловавшая тетю с дядей. – И весь вечер мы будем под пристальным наблюдением дяди Рэндалла, который станет следить за каждым нашим движением и критиковать наше поведение.

– Как думаешь, кузен Найджел тоже там будет? – спросила Лизетт. – Я его сто лет не видела, но слышала о нем довольно скандальные новости.

– Какие? – заинтересовалась Джульетт.

– Ничто не сравнится со скандалом, который непременно вспыхнет, если я на рождественском балу обману будущего герцога, – отчаянно пыталась привлечь внимание сестер Иветт.

Все повернулись к ней.

– В чем дело, Иветт? – с тревогой спросила Колетт.

– Она до сих пор не смогла повидаться с лордом Шелли и рассказать ему о своей помолвке с Джеффри, – ответила за младшую сестру Полетт. – Он слишком болен, чтобы ездить с визитами или принимать гостей.

– Да, – с нарастающей досадой подтвердила Иветт. – И я должна сообщить ему, прежде чем герцог Ратмор объявит об этом завтра на балу.

– Я посоветовала ей отправляться прямо к нему домой и настоять на встрече, – решительно добавила Полетт. – Она должна все ему рассказать!

– Она не может этого сделать, если он слишком болен, чтобы увидеться с ней! – воскликнула Лизетт.

– Да, не может, – согласилась с сестрой Колетт, присаживаясь на кровать.

– Так как же поступить? – снова спросила Иветт. Завтрашний вечер станет просто кошмарным, если она не сумеет заблаговременно сообщить Уильяму Уэдерли, что согласилась выйти за Джеффри Эддингтона.

– Может быть, ты сумеешь встретиться с ним в начале бала, – медленно начала Джульетт, – и поговорить до того, как объявят о помолвке.

Иветт готова была расплакаться.

– Это невозможно. Я должна дать ему знать раньше, чем мы окажемся в доме Ратмора.

– Ты можешь отложить объявление о помолвке, – предложила Лизетт. – В конце концов, это только вопрос времени.

– Да, могу… – неохотно сказала Иветт. – Но не стану этого делать. Герцог Ратмор так ждет, когда объявит о своей женитьбе и нашей помолвке. Это его бал, и он так счастлив за меня и Джеффри.

– То, что они оба пошли под венец после стольких лет, вызовет новый скандал, – сказала Колетт.

– Да, как и то, что знаменитый повеса лорд Эддингтон наконец остепенился и женится на самой младшей из сестер Гамильтон! – воскликнула Полетт.

– До сих пор не понимаю, как я пропустила ваш роман, – вслух удивлялась Лизетт. – Ведь я была здесь с вами!

– Это вполне объяснимо, учитывая, как ты была занята ребенком и тревожилась о маме, – успокоила ее Колетт.

– Наверное. – Лизетт тяжело вздохнула и тряхнула рыжей головой. – Иветт выходит за Джеффри. Подумать только!

– Это так странно, – добавила Джульетт.

– И ничего странного, – огрызнулась Иветт. Сестры ведут себя так, будто она выходит за человека с двумя головами. – Ну, пожалуйста, что мне делать с лордом Шелли?

– Думаю, Люсьен может помочь, – сказала Колетт. – Может быть, он напишет лорду Шелли?

Иветт взглянула на письмо.

– Неплохая идея.

– Она сказала, что Джеффри мастерски целуется. – Слова Полетт оборвали дискуссию о том, как Иветт поступить с лордом Шелли.

– В этом нет ничего удивительного, – с легкой улыбкой заметила Колетт.

Иветт удивленно присматривалась к Колетт. Ее сестра определенно наслышана об амурном искусстве Джеффри, но держала свои мысли при себе.

Лизетт хихикнула как школьница.

– Ты должна рассказать нам, Иветт. Мы умираем от любопытства.

– Думаю, я уже знаю ответ, но… – все еще стоявшая у порога, Джульетт быстро закрыла дверь спальни. Потом присела рядом с Колетт на большую кровать Иветт. – Теперь мы можем откровенно поговорить.

Четыре старшие сестры уставились на Иветт, она не знала, что сказать. Это она всегда их расспрашивала!

Она, конечно, знала об отношениях мужчины и женщины. Она, точно так же как сестры, тайком читала медицинские тексты в книжном магазине отца. Она подслушивала, как сестры шептались об этом, потому что такие секреты в семье плохо хранились. Все они украдкой изучали «Полный курс анатомии человека и всех функций организма» доктора Т. Эверетта. Хотя книга описывала все подробно, Иветт горела желанием узнать, как это происходит на самом деле. Из того, что она выведала у сестер, это выходило невероятно восхитительно. И судя по тому, как они смотрели на нее сейчас, сестры подозревали, что она уже совершила с Джеффри то, что описано в книге на странице 232.

Иветт медленно покачала головой:

– Мне жаль вас разочаровывать, но рассказывать действительно нечего. Джеффри настоящий джентльмен.

Полетт выпрямилась на диване, на ее лице отразилось недоверие.

– При его репутации повесы ты хочешь сказать, что он тебя не соблазнил?

– Нет.

– Нет? Даже когда мы все отсутствовали, и вы оставались в доме одни? – недоверчиво спросила Колетт.

– Нет.

– Я думала, наверняка что-то должно было произойти, – подозрительно посмотрела на младшую сестру Колетт.

– Нет, – в очередной раз повторила Иветт.

– И ничего не случилось, когда ты отправилась в поместье его отца в Беркшире и провела там ночь? – пылко спросила Лизетт.

– И вернулась домой помолвленной, – добавила Колетт.

Снова Иветт покачала головой:

– Нет.

– Ох, не верю я в это! – воскликнула изумленная Полетт.

– Иветт говорит правду, – мягко сказала Джульетт. Когда все удивленно посмотрели на нее, она добавила: – Как это ни шокирующе звучит, Джеффри на днях сказал мне то же самое. Он не тронул ее. А Джеффри никогда не лжет.

– Что тебе сказал Джеффри? – У Иветт сердце зачастило.

– Он сказал, что между вами ничего не было, – объяснила Джульетт, – когда я предположила, что вы торопитесь пожениться, потому что что-то произошло.

Иветт вскинула подбородок. То, как Джеффри поступил с ней, сейчас ей чрезвычайно льстило.

– Он хочет подождать до свадьбы. И ведет себя чрезвычайно прилично, поскольку не хочет и тени скандала.

– Вот это да, – тихо пробормотала Лизетт.

– Тогда мы довольно скандальные особы, – весело хихикнула Полетт.

– С его стороны это очень мило, – добавила Лизетт.

– Все его поступки свидетельствуют, как он заботится и любит тебя, Иветт, – с восхищением посмотрела на нее Джульетт. – Прости, что усомнилась в вас обоих.

– Спасибо, Джульетт. – Иветт улыбнулась сестре, радуясь, что между ними снова все хорошо.

– Но он наверняка тебя целовал? – спросила Колетт.

– О да. – Щеки Иветт безудержно покраснели. Всякий раз, когда Джеффри целовал ее, это было все лучше и лучше. Она не знала, как сможет вынести ожидание до свадьбы. Его поцелуи сводили ее с ума от желания.

– Так Джеффри действительно стоит обморока, как об этом говорят? – спросила Лизетт, и на ее лице вспыхнуло любопытство.

С красноречивым блеском в глазах Иветт посмотрела на сестер.

– Он гораздо лучше.

Все пять сестер, взвизгнув, рассмеялись.

– Не знаю, как каждая из нас сумела бы сопротивляться искушению до свадьбы. Вот почему мы торопились выйти замуж сразу же.

– Аплодирую вам обоим. Это правильно, что вы ждете, пока не поженитесь, – со смущенным видом сказала Лизетт. – Я капитулировала перед чарами Куинтона меньше чем за месяц с нашего знакомства. Перед его поцелуями я оказалась совершенно бессильна.

С пониманием кивнув, Колетт со сдержанной улыбкой сказала:

– Должна признаться, что продержалась ненамного дольше после встречи с Люсьеном в книжном магазине.

– Не секрет, что я уступила силе убеждения Деклана задолго до свадьбы, – виновато сказала Полетт.

– Понятия не имею, о каком распущенном поведении вы все говорите, – с озорным видом сказала Джульетт. – Я просто в ужасе!

– Ну же, Джульетт! – подзадоривала ее Полетт, горя желанием узнать правду. – Никто из нас не верит, что ты ждала до свадьбы с Харрисоном!

Джульетт переводила взгляд с одной сестры на другую.

– Несколько дней.

Вскрикнув от смелого признания Джульетт, сестры уставились на нее.

– Ты знала Харрисона всего несколько дней, когда это случилось? – воскликнула изумленная Иветт.

Джульетт, ничуть не смутившись, пожала плечами:

– Прекрасный корабль, роскошная каюта, очень красивый и лихой капитан с очаровательным американским акцентом произвели на меня большое впечатление. Романтика лунного света, морской воздух и все такое…

Четыре сестры округлившимися глазами смотрели на Джульетт.

– Знаете, то же самое было с мамой, – спокойно сказала Полетт.

– Что? – в унисон воскликнули остальные.

– Когда причина нашей с Декланом скорой женитьбы стала очевидна, мама призналась, что у нее с отцом было то же самое, – объяснила Полетт.

– Не может быть! – воскликнула Колетт.

– Я в это не верю! – сказала Иветт.

– Это правда, – заверила Полетт. – Она мне рассказала.

– Ну и ну! – пробормотала Лизетт.

– А я рада это слышать, – кивнула головой Джульетт. – Это только подтверждает мою теорию, что всегда так происходит, и это часть жизни. Все мы порой не можем устоять перед чувствами. В этом нет ничего скандального.

– Приятно так думать о родителях, – медленно согласилась Колетт. – Их брак в конце концов не был счастливым, но радостно знать, что хотя бы в начале они пылали желанием друг к другу…

– Пожалуйста, не говори об этом маме, – с виноватым видом сказала Полетт. – Она взяла с меня обещание, что я не стану с вами откровенничать, но я думала, что вы захотите это знать.

– Будто я стану обсуждать с ней такие темы! – рассмеялась Джульетт.

Сестры замолчали, углубившись в мысли о себе и родителях.

– Что ж, если Иветт и Джеффри могут подождать до свадьбы, это замечательно, – наконец сказала Лизетт.

– Но я не хочу ждать! – усмехнулась Иветт. – Я все время пытаюсь переубедить Джеффри, но он и слушать ничего не хочет.

– Он получит специальную лицензию, так что тебе долго ждать не придется, – улыбнулась ей Джульетт.

– Да, я знаю. Но у меня есть даже большая проблема. – Иветт подняла письмо Уильяма Уэдерли. – Что мне делать с лордом Шелли?

Дверь распахнулась, и в спальню влетела ватага детей: Филипп и Саймон Синклер, Мара Ривз, которая тащила младшего брата Томаса, и Сара Флеминг, пытавшаяся нести одного из близнецов и тянувшая за руку другого.

– О Господи! – воскликнула Джульетт, завидев пеструю компанию. – Кто вам позволил выйти из детской?

Сара, копия Джульетт с ее темными волосами горящими глазами, возмущенно ответила за всех:

– Филипп говорит, что Рождество послезавтра, но это же неправильно, так, мама? Я сказала ему, что он ошибается, но он мне не верит.

Со смехом Лизетт забрала своих белокурых близнецов Кристофера и Чарлза у их старшей кузины. Они были в крошках от печенья и перемазаны пудингом.

– Что вы натворили, маленькие сорванцы?

– Перестань рассказывать небылицы, Филипп, – легко бранила сына Колетт. – Ты прекрасно знаешь, что Рождество не послезавтра. Веди себя прилично, потому что Санта-Клаус к плохим детям не приходит.

Полетт неохотно поднялась с дивана, подхватила своего маленького Томаса и взяла за руку Мару.

– Идемте. Пора нам отправляться домой.

Иветт смотрела на сестер, которые всего пару минут назад обсуждали свои интимные отношения с мужьями, а теперь мгновенно превратились в заботливых мамаш. Она улыбнулась, думая о том, как любит их, их мужей и всех их детей.

Но она так и не решила свою проблему – как объявить лорду Шелли, что она выходит за Джеффри Эддингтона!

Глава 31

«Танцующие леди»[34]

Вечер ежегодного рождественского бала лорда Ратмора наконец настал, сотни приглашенных гостей заполнили его внушительный лондонский дом. Украшенные еловыми венками, гирляндами, ветками, перевязанными красными и золотыми шелковыми лентами, комнаты сияли в огоньках многочисленных свечей и газовых ламп. Гигантская ель стояла в зале, почти касаясь макушкой потолка на высоте двадцати футов, и наполняла воздух свежим хвойным запахом. Украшенная крошечными свечами, хрустальными и разноцветными стеклянными игрушками, гирляндами яркой клюквы и красными лентами, она казалась сказочной.

Повсюду сновали ливрейные лакеи, разнося пунш, шампанское и бесконечные деликатесы знаменитого французского шеф-повара герцога. Оркестр играл рождественские гимны, все собрались в главном зале поприветствовать гостеприимного хозяина. В воздухе витало праздничное волнение, поскольку просочились слухи, что герцог собирается вечером сделать необычное объявление.

Герцог Ратмор, внушительный и элегантный, обменивался рукопожатиями со своими достойными гостями. Никто, казалось, не замечал прелестную женщину с темными волосами, которая тихо стояла позади в темно-синем платье и с искрящимися глазами наблюдала происходившее.

Когда Иветт вошла в главный зал вместе с сестрами и их мужьями, у нее сердце подкатило к горлу. Оставив сестер и продвигаясь дальше в зал, она тревожно оглядывала толпу в поисках Джеффри или Уильяма. Она надеялась приехать пораньше, но их карета застряла в череде экипажей других гостей, и потребовалось полчаса, чтобы наконец войти в дом. Охваченная паникой, она задавалась вопросом, приехал ли уже Уильям Уэдерли. Высматривая в толпе гостей его белокурые волосы, она молилась про себя, чтобы у нее была возможность сначала поговорить с Уильямом наедине.

– Иветт! – окликнула ее, живо махнув рукой, леди Кэтрин Спенсер.

– Кейт! – Иветт пробиралась сквозь толпу к подруге. – Ты сегодня чудесно выглядишь!

– Спасибо! – Она пригладила свое густо-розовое платье. – У тебя тоже замечательный наряд!

– Спасибо! – Иветт нервно разгладила мерцающий шелк изумрудного платья, которое наконец решила надеть вместо красного. Оно удивительно ей шло.

– Кейт, ты не видела лорда Шелли?

– Нет, – покачала головой подруга. – Пока не довелось.

Иветт нахмурилась:

– Я должна поговорить с ним прямо сейчас. Если увидишь его, пожалуйста, скажи, что я его ищу.

– Что-то важное? – заботливо взглянула на нее карими глазами Кейт. – Ты выглядишь немного расстроенной.

– Да, важное. Такое, что сейчас и сказать не могу. – Иветт готова была расплакаться.

– Как жаль, Иветт. Надеюсь, ты… о, сюда идет лорд Эддингтон, – пискнула Кейт. – О Господи! Какой он сегодня красавец!

Иветт обернулась. Джеффри пробирался к ним сквозь толчею. Мужчина, которого она любила и за которого собиралась замуж. У нее сердце замерло, и на миг она забыла о лорде Шелли и обо всех вокруг. Ее взгляд сосредоточился на потрясающе красивом мужчине, который смотрел на нее с неотразимой улыбкой. Джеффри.

– Добрый вечер, прелестные леди. Приятно, что вы посетили скромную вечеринку моего отца, – галантно приветствовал их он. – Леди Кэтрин, вы просто видение в розовом.

– Спасибо, лорд Эддингтон. – Кейт хихикнула от его комплимента и «скромной вечеринки», поскольку бал был грандиозный.

Джеффри остановил свои синие глаза на Иветт и взял ее руку в свои.

– Иветт, у меня дух захватило.

Краем глаза Иветт заметила, как от такой фамильярности на лице Кейт отразилось удивление.

– Леди Кэтрин, вы не возражаете, если я на минуту украду Иветт? – спросил он, все еще глядя Иветт в глаза.

– Вовсе нет, – смущенно пробормотала Кейт, наблюдая, как Джеффри провожает Иветт из коридора в маленькую гостиную. Иветт знала, что позже ей придется объясниться с подругой.

Джеффри быстро закрыл дверь. Они оказались наедине в маленькой приемной перед главной гостиной. Сюда приглушенно проникал шум толпы и звуки музыки.

– Джеффри, – слабо запротестовала Иветт, когда он притянул ее в объятия. – Кто-то мог заметить, что ты привел меня сюда!

Наклонившись, он крепко поцеловал ее в губы.

– Меня это не волнует. Я слишком по тебе соскучился. – С озорной улыбкой он снова поцеловал ее. Прошелся руками по ее спине, прижимая к себе.

Едва дыша, Иветт таяла от его поцелуев, не заботясь, что он помнет ее новое изумрудное платье или растреплет тщательно уложенные волосы. Она счастлива быть с ним и дрожала от ожидания, что скоро станет его женой и тогда сможет целовать его каждый день, хоть весь день напролет, если захочет.

Когда их поцелуи стали глубже, а страсть разгорелась сильнее, Джеффри наконец оторвался от Иветт.

– Джеффри. – Сердце неистово стучало у нее в груди.

– Я знаю, – шепнул он ей на ухо. – Я получил специальную лицензию. Мы можем пожениться, как скажешь. Хоть завтра, если хочешь.

– Пойдут разговоры, если мы поженимся так скоро.

– Мне плевать, что будут говорить, если мы официально женаты. Кому какое дело?

Она на миг задумалась.

– Гм, тогда… как насчет рождественского сочельника?

– Значит, в рождественский сочельник.

Иветт улыбнулась, теплая волна окатила ее при мысли, что через четыре дня она станет его женой.

– Думаю, мы в такой короткий срок сможем устроить элегантную рождественскую свадьбу с нашими родственниками.

Он пристально посмотрел на нее.

– Мы можем подождать и устроить грандиозную свадьбу, если ты передумала. Ты уверена, что хочешь скромную свадьбу?

Глядя в его синие глаза, она прошептала:

– Я никогда в жизни не была так уверена. Я хочу выйти за тебя как можно скорее.

Он крепко прижал ее к себе.

– Ох, Иветт. – Джеффри сунул руку в карман и вытащил маленькую коробочку. Потом открыл ее и нервно протянул Иветт. – Это обручальное кольцо.

Глядя на огромный искрящийся бриллиант, Иветт вспыхнула от восторга.

– Какое красивое, Джеффри!

– Я раньше никогда колец не покупал и не знал, понравится ли оно тебе.

– Такое? Еще как нравится! – Она позволила Джеффри надеть кольцо на палец ее дрожавшей руки. Кольцо оказалось в самый раз. – Спасибо тебе, Джеффри.

– Оно на тебе хорошо смотрится.

Она поднялась на цыпочки, поцеловала его, слезы навернулись ей на глаза.

– Никогда в жизни я не был так счастлив, – сказал он.

– И я тоже. Но нам нужно вернуться к гостям, пока я не расплакалась, – шмыгнула носом Иветт. Ее сестры заинтересуются, где она. И ей еще нужно поговорить с Уильямом!

– Отец скоро сделает объявление, и все будут знать, что ты моя! – подмигнул ей Джеффри. – Так что тот факт, что мы здесь целуемся, совершенно не имеет значения.

– Ох, Джеффри! – воскликнула она, охваченная внезапной паникой. – Твой отец пока не может объявить о нашей помолвке!

Он нахмурился и помрачнел:

– Ты до сих пор не сказала ему о нас?

Чувствуя его разочарование, Иветт пыталась объяснить:

– Лорд Шелли был очень болен. Я пыталась увидеться с ним, но он не выезжал и не принимал визитеров. Люсьен даже ездил к нему сегодня утром и пытался поговорить. Пожалуйста. Ты должен позволить мне поговорить с Уильямом раньше, чем твой отец сделает объявление.

– Иветт, даже если я попрошу отца воздержаться, не факт, что он это сделает. Ты моего отца знаешь.

– Но это несправедливо по отношению к лорду Шелли. Я не видела его неделю, с того вечера, когда он плохо себя почувствовал в театре. Мне нужно сообщить ему, как все изменилось между нами. Он этого заслуживает.

– Я думал, ты об этом уже позаботилась, – блеснул синими глазами Джеффри.

Иветт беспомощно смотрела на него.

– Я старалась. Честно. Я планировала приехать сюда пораньше и поговорить с ним, но не смогла отыскать его в толпе. А потом ты… привел меня сюда.

– Ты поставила меня в ужасное положение, Иветт. – Он был расстроен, Иветт не могла припомнить, когда видела Джеффри более сердитым.

– Извини, – сказала она. – Я найду Уильяма прямо сейчас и скажу ему.

– Если только я не отыщу его раньше.

– Не делай этого! – запротестовала Иветт. – Я сама должна ему сказать.

Джеффри пошел к двери.

– Давай вернемся на бал, – холодным тоном сказал он.

Иветт смотрела на него, начиная сердиться. Все это не ее вина. Она не намеревалась разочаровать Джеффри или его отца, но она должна порядочно поступить с Уильямом Уэдерли и сказать ему в лицо, что не собирается выходить за него замуж.

– Не смей говорить с ним, Джеффри!

Он резко повернулся к ней, взгляд его был ледяным.

– Ты не поговорила с ним, потому что не желаешь заканчивать ваши отношения?

Иветт рот разинула.

– Как ты можешь такое про меня думать?!

– Это единственная подходящая причина.

– Нет! – воскликнула она. – Я скажу лорду Шелли, что выхожу за тебя, как только его увижу!

Выражение лица Джеффри сделалось спокойным, и Иветт вдруг почувствовала, что происходит нечто ужасно неправильное.

– Надеюсь, это правда, Иветт. Но клянусь, если ты ему не скажешь, это сделаю я. – С этими словами он вышел из комнаты.

Иветт хотелось разрыдаться от досады. Джеффри ведет себя как ревнивый болван. Следом за ним она вылетела из комнаты.

– Сюда, мама! – Уильям Уэдерли вел мать сквозь толпу перед домом герцога Ратмора. Гости пытались войти в дом. Уже утомившись, Уильям пытался подавить кашель, который мучил его неделю. Он просто не мог отделаться от кашля, который приковал его к постели и погубил все его планы!

Держа мать за руку, он проводил ее в главный зал. В море лиц он выискивал одно. Неделю он не видел Иветт Гамильтон и ужасно по ней скучал. В записках она настойчиво сообщала о необходимости поговорить с ним как можно скорее. Ему было очень любопытно узнать, чего она хочет.

Оставив мать в обществе ее подруг, он отправился искать Иветт. Он надеялся, что мать сегодня не будет злоупотреблять шампанским, но не мог стоять рядом и наблюдать за ней всю ночь. Пробираясь сквозь толпу и раскланиваясь с друзьями, он заметил одну из сестер Иветт Гамильтон. Ту, что замужем за морским капитаном, который сейчас стоял рядом с ней. Она чудесно выглядела в платье цвета бургундского, отделанном черным кружевом. Оно ей очень шло.

– Мистер и миссис Флеминг! – окликнул обоих Уильям.

Джульетт улыбнулась и шагнула к нему.

– Лорд Шелли! Рада вас видеть. Надеюсь, вам лучше?

– Да, наконец-то. – Он взял ее руку. – Какая здесь толчея.

– Да, тесно, – рассмеялась она. – Но на рождественском балу герцога Ратмора всегда так.

– Добрый вечер, лорд Шелли, – приветствовал его Харрисон Флеминг, очень элегантный в официальном вечернем костюме.

– Капитан Флеминг. Рад вас видеть. – Уильям взглянул на Джульетт. – Я еще не видел вашу сестру сегодня. Вы не знаете, где она?

На лице Джульетт вдруг заиграла улыбка, словно она знала нечто такое, чего он, Уильям, не знал.

– Я потеряла Иветт в толпе, лорд Шелли, но знаю, что она очень хочет увидеться с вами. Если я ее увижу, обязательно скажу, что вы ее ищете.

– Большое спасибо, миссис Флеминг. Я это очень ценю. – С этими словами он откланялся и пошел дальше, пытаясь пробраться в бальный зал. Если он что-то знает об Иветт, так это то, что у нее масса обожателей и что она любит танцевать. Так что, скорее всего он найдет свою будущую жену вальсирующей с каким-нибудь юным воздыхателем, который мысленно уже отдал ей свое сердце.

Полетт Гамильтон Ривз, устав больше обычного, решила отдохнуть в тихом алькове, украшенном цветами, а ее муж отправился принести ей что-нибудь попить. Эта ее беременность, несмотря на ранний срок, очень отличалась от первой, и Полетт теперь куда быстрее уставала. Поэтому она мирно сидела и слушала чудесную музыку оркестра. Сегодня у нее не было энергии для танцев, но она никогда не бывала на рождественском балу герцога Ратмора и хотела остаться так долго, как сможет.

– Мисс Гамильтон?

Полетт, вздрогнув, оторвалась от своих мыслей, рядом с ней стоял невысокий лысоватый мужчина. Он держал бокал шампанского и пристально на нее смотрел.

– Простите, что потревожил вас, – с несколько смущенным видом сказал джентльмен. – Меня зовут Джеймс Грейнджер Эддингтон, вы так похожи на Иветт Гамильтон, что я было принял вас за нее, но теперь вижу, что ошибся. Хотя вы одна из сестер Гамильтон, ведь так?

Полетт понимающе кивнула. Не в первый раз за этот вечер ее принимали за Иветт. Их часто путали, особенно те, кто не слишком хорошо их знал.

– Да, Иветт моя сестра. Я Полетт Гамильтон Ривз, графиня Кашелмор. А вы, должно быть, кузен Джеффри Эддингтона.

Полетт слышала о кузене Джеффри, который унаследует владения и титул его отца, но никогда его не встречала. Увидев его сейчас, она должна была признать, что между кузенами нет никакого сходства. Она никогда бы не подумала, что этот человек родственник Джеффри!

– Очень рад знакомству с вами, леди Кашелмор. И могу еще раз сказать, что вы с сестрой очень похожи и поразительно красивы.

– Спасибо, мистер Эддингтон. Это очень любезно с вашей стороны.

– Как я понимаю, вы также знакомы с моим кузеном Джеффри. – Его кустистые брови нахмурились.

– Да, мои сестры и я, мы все обожаем Джеффри, – улыбнулась ему Полетт.

– Я это слышал. – Вид у него почему-то был недовольный. – Вам нравится бал, леди Кашелмор?

– Да, мы с мужем чудесно проводим время. Все так красиво.

– Рад слышать. Мой дядя знает, как устроить прием. – Он огляделся, словно выискивал кого-то. – Вы случайно не видели сегодня моего кузена?

– Нет, не доводилось. Но я уверена, что Джеффри где-то здесь. В конце концов, это дом его отца. – Полетт сама не понимала, почему у нее возникло желание напомнить это, хотя мужчина прекрасно знал, в чьем доме находится. Но что-то в его манерах отталкивало. Он явно выпил. Чувствуя себя немного неловко, она задавалась вопросом, что так надолго задержало Деклана.

Джеймс Грейнджер Эддингтон усмехнулся на ее замечание и кивнул:

– Понимаете, это забавно. Я ищу Джеффри, потому что мы заключили маленькое пари касательно вашей сестры. Я уверен, что он проиграл и должен мне теперь кучу денег.

– Касательно моей сестры? – эхом повторила Полетт. О чем он говорит?

Мужчина самодовольно улыбнулся.

– Да, понимаете, я слышал, что ваша сестра собирается обручиться с лордом Шелли. Это ведь правда?

– Гм… – Полетт заколебалась, не зная, что сказать дальше. Она решила, что не ее дело информировать этого человека, что Иветт собирается выйти замуж за его кузена.

– Мы с Джеффри заключили пари о помолвке.

– Да? – Теперь, заинтересовавшись, Полетт внимательно приглядывалась к нему. Ей действительно не нравился Джеймс Грейнджер Эддингтон, но у нее было неприятное чувство, что ей следует выслушать его историю.

– Это действительно очень забавно. Я поставил, что Иветт Гамильтон к Рождеству обручится с лордом Шелли, а Джеффри – что с ним. И вот уже почти Рождество, и я уверен, что он должен мне тысячу фунтов! – Он поднял бокал шампанского и отхлебнул глоток.

Полетт оцепенела. Что происходит? Джеффри собирается жениться на Иветт, только чтобы выиграть пари? Этого просто не может быть! Во всем, что наговорил Джеймс Грейнджер Эддингтон, нет никакого смысла!

– Пожалуйста, сядьте мистер Эддингтон. – Полетт указала на диван. – Должна признаться, мне любопытно узнать о пари, которое вы заключили с Джеффри касательно моей сестры.

– Прошу тебя, отец, отложи объявление о моей помолвке до конца вечера. – Джеффри наконец сумел остаться с отцом наедине. – Я всего лишь прошу подождать до позднего вечера.

Максуэлл Эддингтон выглядел смущенным и сильно разочарованным.

– Не понимаю почему. Такое подходящее время. Я хотел поделиться твоей радостной новостью одновременно со своей.

Джеффри заколебался, не желая нарушать планы отца. Он это редко делал.

– Пожалуйста, доверься мне. Просто подожди, пока я не скажу, что все в порядке.

Удрученный седовласый герцог неохотно согласился.

– Но это означает, что мне придется подождать и со своей новостью.

– Нет, вовсе нет. Иди и объяви о своем браке с мамой. Это прекрасно. Просто ты пока не можешь сообщить всем, что я женюсь на Иветт Гамильтон.

Отец с любопытством посмотрел на него.

– Почему?

Джеффри тяжело вздохнул:

– Потому что Иветт нужно проинформировать лорда Шелли, что она за него не выйдет.

– Теперь понятно. – Максуэлл Эддингтон заговорщицки подмигнул сыну. – Я не знал этой истории. Я всегда думал, что малышка Иветт разбивает сердца. Так ты украл ее у старины Шелли?

– Я так не считаю, но фигурально выражаясь, да. Так ты подождешь?

– Я подожду только до полуночи. Ей хватит времени?

– Думаю, да. Спасибо, отец.

– Тогда мы все встречаемся в полночь на галерее, – объявил Максуэлл Эддингтон. – И не опаздывайте! – Похлопав Джеффри по плечу, он вернулся к гостям.

Джеффри вздохнул с облегчением. Теперь ему просто нужно найти Иветт. Он ужасно себя чувствовал из-за того, как недавно говорил с ней. Иветт, конечно, права. Это она должна поговорить с лордом Шелли, а не он. Он действовал как ревнивец и теперь чувствовал себя ослом.

Войдя в бальный зал, он наткнулся на своего кузена Джеймса Грейнджера Эддингтона.

– Джеффри! А я тебя ищу, старина! – окликнул его Джеймс.

Меньше всего на свете Джеффри хотел сегодня разговаривать со своим кузеном, к тому же тот явно пьян. Есть более важные дела. Притворившись, что ничего не слышал, Джеффри продолжал пробираться в зал. Но Джеймс следовал за ним.

– Ты забыл о нашем маленьком пари относительно Иветт Гамильтон? – тайком прошептал Джеймс. – А я – нет! Ты проиграл, кузен! Гони денежки!

Джеффри резко остановился. Повернувшись, он изумленно уставился на Джеймса. Боже милостивый! Он совершенно забыл об этом идиотском пари. И у него вдруг возникло тошнотворное чувство, что этот вечер может добром не кончиться.

Глава 32

«Прыгающие лорды»[35]

– Мы так рады снова вас видеть, лорд Шелли! – Леди Сесилия Гамильтон, стоя рядом с мужем, буквально светилась от счастья и гордости. Она остановила пробиравшегося по залу Уильяма Уэдерли. – Как хорошо, что вы поправились.

– Спасибо. Мне тоже приятно вас видеть, – машинально ответил Уильям. Его глаза обшаривали толпу гостей в поисках хорошенького личика Иветт.

– Ваша матушка сегодня тоже замечательно выглядит, – продолжала Сесилия Гамильтон, горя желанием любым способом продолжить беседу.

– Да, она чувствует себе значительно лучше, как и я, – сказал Уильям.

– Рад слышать, – вступил лорд Рэндалл Гамильтон. – Мы немного тревожились за вас в тот вечер в театре.

– Спасибо за заботу. – Уильям помедлил, потом спросил: – Вы не знаете, где Иветт?

– Разве вы ее еще не видели? – смутилась Сесилия Гамильтон.

– Пока нет. – Уильям с досадой покачал головой. Это ужасно. За весь вечер он еще даже краем глаза Иветт не заметил. – Думаю, мы кругами ходим друг за другом.

Сесилия Гамильтон искренне рассмеялась.

– Должно быть! Я видела ее пару минут назад в коридоре. И должна сказать, что моя племянница выглядит просто восхитительно. Мы с мужем не слишком ли далеко заходим в предположениях, если я поинтересуюсь, не собираетесь ли вы сегодня вечером задать моей племяннице особенный вопрос?

Уильям любезно улыбнулся ей.

– Вы совсем не преувеличиваете, леди Гамильтон. Как вы знаете, болезнь нарушила мои планы относительно вашей племянницы. Я надеюсь исправить дело как можно скорее. Надеюсь, сегодня вечером.

– Какие прекрасные новости! – Тонкогубое лицо Сесилии сияло от восторга.

– А теперь извините меня, я бы хотел найти Иветт. – С улыбкой Уильям оставил тетю и дядю Иветт и отправился на поиски ее самой.

Иветт вышла из бального зала и шла по коридору, все сильнее досадуя. Она так и не смогла найти лорда Шелли. Где он?

– Иветт! – махнув рукой, окликнула ее Лизетт. – Иди сюда. – Сестра знаком велела следовать за ней.

Иветт вышла из коридора.

– Что такое? Ты видела лорда Шелли? – спросила она Лизетт. – Я до сих пор не смогла поговорить с ним.

Лизетт взяла ее за руку и потащила в маленькую комнату. Полетт была уже там.

– Сейчас не до лорда Шелли. Мы должны тебе кое-что сказать.

Иветт переводила взгляд с одной сестры на другую. Лица у обеих были встревоженные.

– В чем дело? Что случилось?

Полетт с озабоченным видом колебалась.

– Я кое-что узнала и считаю это очень огорчительным. Сначала я не собиралась тебе говорить, но Лизетт думает, что ты имеешь право знать.

– Что я имею право знать?

– Я уверена, что это какая-то глупая шутка. Ты же знаешь Джеффри. – Полетт сложила руки на животе.

– Это касается Джеффри? – смутилась Иветт. У нее сейчас на это не было времени. Она должна идти искать Уильяма! Она точно не знала, когда лорд Ратмор собирается сделать объявление, но чувствовала, что время уходит.

– Скажи уже ей, – торопила Лизетт.

– Я узнала кое-что о Джеффри, – медленно начала Полетт, – и думаю, что тебе это не понравится.

Тысячи мыслей промелькнули в голове Иветт, сердце зачастило. Что мог Джеффри сделать или сказать такого, что ей не понравится? Ее первая реакция была инстинктивной:

– Другая женщина?

– Нет, – с мрачным видом покачала белокурой головой Полетт. – Но тебе определенно нужно спросить его об этом деле.

– О каком деле? – Иветт уже теряла терпение.

Полетт, переглянувшись с Лизетт, продолжила:

– Я недавно разговаривала с кузеном Джеффри Джеймсом Грейнджером Эддингтоном. И он сказал, что они с Джеффри заключили пари, поставив крупную сумму на то, за кого ты выйдешь замуж.

– Что? – У Иветт вдруг закружилась голова.

– Да. – Голос Полетт был едва слышен. – Похоже, Джеймс поставил на то, что Джеффри не сумеет убедить тебя выйти за него, а не за лорда Шелли, а Джеффри – что сумеет к Рождеству.

Комната закружилась перед глазами Иветт, ноги ослабли. Она закрыла глаза. Наверняка это какая-то шутка. И ее сестра неправильно истолковала, что сказал кузен Джеффри. Джеффри никогда не стал бы на нее спорить! Ведь так? Она коснулась бриллиантового кольца на левой руке. Он ведь любит ее?

– Помоги ей сесть! – крикнула сестре Полетт.

Иветт смутно сознавала, как Лизетт ведет ее к креслу, машинально села, но все еще не могла говорить. Она едва могла дышать.

Джеффри заключил пари, что сумеет убедить ее выйти за него к Рождеству?

Ее ум лихорадочно работал, наполняясь сомнениями и подозрениями. Это было просто пари? Или он действительно любит ее?

Мать Джеффри сказала ей, что он ее любит. Сам он так и не произнес этих слов, но очень настаивал, чтобы она не позволила лорду Шелли сделать ей предложение.

Так он планировал выиграть пари? Только и всего?

Он все-таки собирается на ней жениться? Учитывая его репутацию, в это нетрудно поверить. Для всех шок, что Джеффри не только собирается жениться на Иветт, но что он вообще собирается жениться! Как мог человек вроде него удовлетвориться одной женщиной? Он собирался отказаться в последнюю минуту? Откуда ей знать, получил ли он на самом деле специальную лицензию? Это была уловка, чтобы она сказала «да»? И это причина того, что он не переспал с ней? Потому что на самом деле никогда не планировал на ней жениться?

Ужасные сомнения и страхи теперь терзали ее.

Джеффри хотел жениться на ней к Рождеству, только чтобы выиграть пари?

Иветт больше не знала, что думать. Она любила Джеффри и думала, что он любит ее. Теперь она не знала, чему верить. Должно ведь существовать какое-то логическое объяснение. Возможно, его кузен лжет. Но Полетт уловила в этом звоночек правды и сочла причину достойной внимания, иначе она бы сейчас тут не сидела.

Нельзя быть такой дурочкой! Джеффри не поступил бы так с ней! Она не могла потерять шанс стать герцогиней из-за унизительной роли инструмента для выигрыша пари.

– Ты в порядке, Иветт? Принести тебе воды или еще что-нибудь? – Лизетт мягко похлопала Иветт по плечу и посмотрела на Полетт. – Она такая бледная.

– Прости, Иветт. Я не хотела тебя расстраивать. – На лице Полетт было написано сожаление, она была на грани слез. – Мы с Лизетт думаем, что тебе лучше спросить об этом Джеффри.

– Это не может быть правдой, – тряхнула головой Лизетт. – Это какое-то недоразумение. Джеффри никогда бы не поставил на тебя!

– И на что-то, столь важное, как брак! – согласилась Полетт.

Иветт молча смотрела на сестер.

– Пожалуйста, скажи что-нибудь, Иветт, – умоляла Полетт.

– Вы правы. Это, должно быть, какая-то ошибка, – наконец пробормотала она. Снова она уставилась на бриллиантовое кольцо на пальце.

– Мы тоже так думаем, – сочувственно кивнула Полетт. – Тебе нужно поговорить с ним и выяснить, как все обстоит на самом деле.

Иветт, дрожа, поднялась. Раздираемая гневом и болью, она вскинула голову.

– Лучше пусть это будет ошибка, иначе Джеффри Эддингтон горько пожалеет, что встретил меня на своем пути!

С этим заявлением Иветт вышла из комнаты на поиски жениха, оставив сестер с разинутыми ртами.

Джеффри наконец заметил белокурую голову лорда Шелли на другом конце зала. Иветт с ним не было, и, судя по его довольному виду, Джеффри сомневался, что она успела поговорить с ним. Лорд Шелли с бокалом шампанского в руке болтал с графом Байби.

Джеффри понимал, что ему сейчас же надо найти Иветт и рассказать ей о глупом пари, которое они с кузеном заключили несколько месяцев назад. Джеймс сегодня выпил более чем достаточно, и одному Богу известно, кому он разболтал об этом. Если Иветт узнает хоть намек на его пари о браке с ней, она будет просто раздавлена. Где она? Он не видел ее с их маленькой стычки.

Потом он увидел ее, направлявшуюся прочь от него. Он поспешил за ней и поймал в конце коридора.

– Иветт!

Она повернулась и с яростью посмотрела на него. Джеффри мгновенно понял, что она знает о пари, и почувствовал себя круглым дураком.

– Иветт, я хотел бы поговорить с тобой приватно.

– Не сомневаюсь, – полоснула она его взглядом.

С упавшим сердцем он проводил ее в маленькую комнату, где они уже были раньше. Закрыв дверь, он повернулся к Иветт, красавице, с которой хотел провести остаток дней.

– Я так расстроена, – сказала она дрожащим голосом. – Я даже не знаю, что сказать.

– Иветт, что бы ты ни услышала, сначала выслушай меня.

– Да, я предпочла бы узнать это от тебя, а не от моих сестер, – скрестила руки на груди Иветт.

– Так ты слышала о моем пари с кузеном Джеймсом? – У Джеффри нутро в узел стянуло. Какое неудачное стечение обстоятельств. Он совсем забыл об этом глупом пари, когда влюбился в Иветт. Однако он понимал, что все обернулось скверно, и Иветт не находит это ни в малейшей степени забавным. У него была хрупкая надежда, что она разглядит в этом какой-то юмор. Но все совсем наоборот. Лицо ее было бледным, она потрясена.

– Так это правда? – едва слышно прошептала она. – Ты поставил на меня? Что… женишься на мне?

Он одарил ее своей знаменитой улыбкой, надеясь смягчить слова:

– Да, но все не так, как ты думаешь…

– Не думай, что выкрутишься с помощью своей улыбки, Джеффри Эддингтон! – Ее гнев вдруг стал физически ощутимым. – Как ты посмел так обойтись со мной?!

– Иветт, я пытаюсь объяснить тебе…

– Да что ты можешь сказать! Ты поставил громадную сумму на то, что женишься на мне к Рождеству, отвоюешь меня у лорда Шелли. И ты это сделал. Ты выиграл. Твое мастерство соблазна несравненно. Я полностью капитулировала перед ним. Поздравляю! Тебе больше не нужно беспокоиться на мой счет. Ты свободен.

Слезы застилали ей глаза. Она сняла с пальца бриллиантовое кольцо и протянула Джеффри.

– Ох, Иветт… нет… нет… Я не возьму кольцо назад.

У Джеффри сердце молотом стучало в груди. О Господи! Она поверила в худшее. Отказываясь брать кольцо из ее дрожащей руки, он покачал головой:

– Не может быть, что ты так думаешь. Все не так, как кажется. Я не соблазнял тебя, чтобы выиграть пари, клянусь. Да, вначале я действительно пытался заигрывать с тобой, но только чтобы удержать тебя от лорда Шелли. Я знал, что ты его не любишь и совершишь ужасную ошибку, выйдя за него. Иветт, я хочу жениться на тебе. Ты единственная женщина, на которой я вообще мог бы жениться. Я знаю, это выглядит скверно, но, пожалуйста, поверь, я никогда не намеревался причинить тебе боль.

Смаргивая слезы, она стояла неподвижно и смотрела на него своими большими голубыми глазами.

Джеффри шагнул к ней, горя желанием схватить Иветт в объятия. Он мягко взял ее за плечи, обрадовавшись, что она не сопротивляется. Притянув ее к себе, он вдыхал сладкий запах гардений и крепче прижал ее к груди.

– Ты имеешь полное право сердиться на меня, – прошептал он. – Но, клянусь, я действовал из самых лучших побуждений. Мой кузен идиот, и когда он предложил пари, я согласился только потому, что хотел защитить тебя. Я люблю тебя…

Дверь резко распахнулась, и на пороге, увидев их, словно громом пораженный застыл лорд Шелли.

На какой-то миг Джеффри порадовался, что старина Шелли застал Иветт в его объятиях. Но он подавил это чувство – сейчас не время, к тому же он не знал, есть ли повод радоваться.

Медленно они с Иветт отстранились друг от друга, хотя Джеффри не хотелось ее отпускать. Она все еще сжимала в руке бриллиантовое кольцо.

– Мне показалось, что вы вошли сюда. Вдвоем! – Обычно спокойное лицо лорда Шелли исказила ярость. Он смотрел на них с ледяным презрением. – Иветт, я искал вас весь вечер, и где я вас нашел? В объятиях лорда Эддингтона!

Он произнес фамилию Джеффри как название заразной болезни. В другое время Джеффри нашел бы едкий ответ, но сейчас… сейчас он был слишком расстроен и слишком боялся потерять Иветт, чтобы думать о чем-то, кроме красивой женщины перед ним, которая казалась совершенно подавленной. И все это во его вине.

– Шелли, – вступился за нее Джеффри. Его не волновало, в какой манере Уильям Уэдерли разговаривает с Иветт. – Я могу все объяснить…

Иветт положила ладонь на его руку, останавливая его, и покачала головой.

– Нет, Джеффри, позволь мне, – шепнула она ему, потом повернулась к лорду Шелли: – Уильям, мне очень жаль. Что касается Джеффри и меня… – Иветт виновато переводила взгляд с одного мужчины на другого. – Я отчаянно пыталась встретиться с вами в последние дни. – С мукой на лице она снова повернулась к Джеффри: – Извини, Джеффри. Я бы хотела поговорить с лордом Шелли приватно.

Не зная, что Иветт намерена делать, Джеффри не питал особого желания покидать комнату. После того, как дурацкое пари стало достоянием гласности, соблазн стать герцогиней окажется столь сильным, что против него трудно будет устоять? Иветт намерена извиниться и умолять лорда Шелли о прощении? Или она собирается сказать, что хочет выйти за Джеффри?

С подкатившим к горлу сердцем он неохотно кивнул, в последний раз посмотрел на Иветт и вышел, оставив ее наедине с лордом Шелли.

Потеряв дар речи от только что увиденного, Уильям Уэдерли смотрел на красивую женщину, на которой намеревался жениться. В ошеломляющем платье из изумрудного шелка, которое подчеркивало ее прелестную миниатюрную фигуру, с уложенными по последней моде золотистыми волосами она выглядела роскошно, как всегда. О, как он хотел поцеловать эти влекущие губы! Но появилась в ней печаль, которой он не замечал прежде. Судя по выражению ее лица, она определенно плакала. Его гнев постепенно сменялся тревогой. Если это Эддингтон сделал ее несчастной, он этого типа просто убьет. Уильяму понадобилось все самообладание, чтобы не кинуться на Эддингтона, пока тот не вышел из комнаты.

Уильям толком не понимал, чему стал свидетелем. Любовные объятия? Определенно, нет! Иветт не раз повторяла, что Эддингтон ей как старший брат. Возможно, ее что-то расстроило, и Джеффри просто утешал ее. Даже если так, ситуация Уильяму не нравилась.

Иветт стояла неподвижно и смотрела на него, явно не зная, что делать.

– Иветт, дорогая, – начал он, поднимая проблему, которая неделями торчала занозой у него в боку. – Ваша так называемая дружба с лордом Эддингтоном… гм, я должен сказать, это крайне необычно, и мне не нравится его фамильярность по отношению к вам. Если вы собираетесь быть моей женой, то просто не можете продолжать оставаться с ним в таких интимных отношениях. Я просто не могу позволить…

– Уильям, – взволнованно перебила его Иветт. Она шагнула к нему, потом заколебалась. – В этом-то все дело.

– В чем? – Уильяма смутили ее слова.

– Быть вашей женой. – Голос Иветт был очень тихий и дрожал. – Вы еще не сделали мне официальное предложение, но намерения ваши были достаточно понятны.

Уильям улыбнулся, решив, что Иветт восприняла отсрочку как знак того, что он передумал. Да, он расстроился, застав ее сегодня наедине с Эддингтоном, и дал это ясно понять, но он все-таки хотел, чтобы она стала его женой.

– Я имею честь просить вас стать моей женой, Иветт, и попрошу об этом сейчас.

Она ахнула и побледнела.

– Пожалуйста, не делайте этого!

– Простите, что? – Он наверняка ослышался.

С глазами, полными муки, она, казалось, снова была на грани слез, и у Уильяма сердце сжалось. Что ее так расстроило? Неприятное предчувствие охватило его.

– Уильям, я вас умоляю, пожалуйста, не делайте мне предложения. Я недостойна этой чести.

Ошеломленный, он недоверчиво уставился на нее.

– Иветт, дорогая моя, что вы сказали?

Она ничего не ответила, только с грустью смотрела на него, слезинка катилась по ее щеке.

– Иветт? – снова спросил он, у него во рту пересохло. Он шагнул к ней и положил руки ей на плечи. – Что вы имели в виду?

– Я… боюсь… мои чувства… переменились… и я… я питаю чувства к другому, Уильям.

У него в висках застучало, кровь бросилась в лицо. Проклятие! Он был совершенно уверен в ее симпатии к нему! Что случилось? Она его за дурака принимает? Не может же она отвергнуть его, когда он еще даже не сделал ей официальное предложение!

– Вы не понимаете, что говорите, Иветт. Я стану герцогом!

Она подняла на него глаза, взяла его руку в свои и слегка сжала.

– Я прекрасно сознаю ваш титул, Уильям, вот почему я не стою такой огромной чести. Поэтому умоляю вас, не просите меня выйти за вас.

Уильям молчал, пытаясь осознать ее слова. Разочарование было сокрушительным. После того как он ухаживал за ней, познакомился с ее семьей и счел ее достойной быть его герцогиней, Иветт Гамильтон не собирается принимать его предложение. Это невероятно. Как такое могло случиться? С ним?!

Иветт не любит его.

– Это Эддингтон? – наконец спросил он, нутром чувствуя, каков будет ответ.

Она посмотрела ему в глаза:

– Да. Я люблю его.

– Понятно. – Уильям быстро заморгал и сделал глубокий вдох, пытаясь обрести самообладание. Убрал от нее руки. Никогда в жизни не был он столь изумлен. Женщины никогда прежде его не отвергали. Никогда.

– Простите, Уильям, – начала объяснять Иветт, – я хотела поговорить с вами, как только сама поняла правду, это произошло несколько дней назад. Но вы были так больны… и я не смогла с вами увидеться.

– Да, это была бы полезная информация. Я мог бы пропустить сегодняшний бал у герцога Ратмора. – Уильям предпочел бы перестрадать это унижение в уединении собственного дома. Теперь ему стало понятно, почему Иветт в последние три дня засыпала его записками, спрашивая, достаточно ли он здоров, чтобы повидаться с ней. Знай он, как это важно, он не позволил бы тщеславию удержать его от встречи с Иветт, даже когда он выглядел не лучшим образом. Это также объясняет неожиданную попытку Люсьена Синклера увидеться с ним сегодня утром.

– Я не хотела, чтобы вы узнали о моих чувствах к Джеффри здесь, правда, не хотела, – мягко сказала она.

– Я вам верю, Иветт, и благодарю за попытки избавить меня от этого.

– Мне хорошо было с вами, Уильям, и моя симпатия к вам была искренней, уверяю вас. Но чувство к Джеффри застало меня врасплох. Не могу объяснить, что произошло.

Уильям вскинул подбородок, не в силах выслушивать амурные сантименты о лорде Эддингтоне. Никогда и никто не вызывал в нем такой злости.

– Полагаю, лучше узнать правду сейчас, до вступления в брак.

– Да. – Иветт согласно кивнула, глаза ее были печальны. – Я очень сожалею.

– Что ж, больше мне нечего сказать. – Уильям заставил себя улыбнуться. – Надеюсь, мы сможем расстаться друзьями?

– Да. – Она делано улыбнулась в ответ. – Конечно, я всегда буду считать вас дорогим другом.

– Рад слышать. – Уильям сделал глубокий вдох. – А теперь я оставлю вас и вернусь в бальный зал.

– Уильям… я… вы еще кое-что должны знать… – сказала она с большой неохотой, крутя перед собой руки.

– Да?

– Лорд Ратмор собирается сегодня вечером объявить о моей помолвке с его сыном.

Уильяма замутило от ее слов. Этого он не вынесет. Это пресловутая соль на рану. Хотя, к чести Иветт, следует сказать, что она совершенно убита такой перспективой. Он может утешаться тем, что об их предполагаемой помолвке разговоров не будет. Кроме ее семьи и его матери, никто не знает о его намерении жениться на Иветт.

– Надеюсь, вы понимаете мое желание не задерживаться здесь до этого объявления, – сказал он.

– Прекрасно понимаю.

Снова он заставил себя улыбнуться, борясь с желанием притянуть Иветт к себе и поцеловать в последний раз.

– Я желаю вам и вашей семье самого радостного Рождества, мисс Гамильтон.

– Желаю того же вам и вашей семье, лорд Шелли.

Они вернулись к официальному обращению.

Уильям вскинул голову и вышел из комнаты.

Глава 33

«Трубачи трубящие»[36]

Иветт ждала добрых полчаса, чтобы успокоиться и выйти в бальный зал. У нее не было желания идти туда, но она сделала над собой усилие. Шум бала больше не казался ей праздником. Все еще сердясь на Джеффри и ужасно себя чувствуя из-за лорда Шелли, она слабо улыбалась окликавшим ее друзьям. Сейчас она хотела только одного – найти кого-нибудь из сестер и уехать домой. Вечер превратился в ночной кошмар.

– Иветт!

– Люсьен?

Высокий красавец-свояк подхватил ее.

– Тебя всюду ищут, – сказал он с легкой улыбкой. – Тебя сейчас же ждут на галерее.

Она покачала головой, борясь с желанием расплакаться.

– Люсьен, пожалуйста, отвези меня домой.

– Почему? – Его зеленые глаза смотрели на нее с беспокойством. – Что не так, Иветт?

– Джеффри, – только и смогла вымолвить она, но этим было сказано все.

– Что случилось?

– Я не хочу сейчас говорить об этом. Мне просто нужно вернуться домой.

Люсьен сочувственно посмотрел на нее и попытался успокоить:

– Иветт, я дружу с Джеффри большую часть жизни, мы вместе многое пережили. Но я никогда не видел, чтобы он вел себя так, как с тобой. Он по уши в тебя влюблен и никогда бы не причинил тебе зла. Во всяком случае, умышленно. Если он тебя обидел, я уверен, что он этого не хотел.

– Вот и Джеффри так говорит, – пробормотала Иветт. – Но теперь, когда я знаю, что он сделал, у меня возникло странное чувство…

– Тогда поговори с ним. Не надо прятаться дома, Иветт. Побег ничего не решит.

– Но Люсьен, ты не знаешь, что он…

– Но я знаю тебя. И знаю Джеффри, – перебил он. – И достаточно знаю жизнь, чтобы видеть, как вы любите друг друга. Иди к нему.

Иветт медлила, не зная, на что решиться.

– Вот вы где, девочка моя! – окликнул веселый голос.

Иветт внезапно оказалась лицом к лицу с герцогом Ратмором, глаза которого искрились от радости.

– Люсьен, вижу, вы ее нашли! – сказал Максуэлл Эддингтон. – Иветт, дорогая моя, мы вас повсюду ищем. Уже почти полночь, я так долго ждал. Пора сделать объявление. Джеффри и Джанет уже на галерее, ждут, когда мы присоединимся к ним.

– Ваша светлость… – промямлила Иветт и нервозно посмотрела на Люсьена, ожидая помощи. – Я… я не совсем хорошо себя чувствую. Я бы подождала…

– Чепуха! – отмахнулся Максуэлл Эддингтон.

Люсьен кивнул и улыбнулся ей:

– Иди.

– Извините нас, Люсьен. – Герцог Ратмор взял Иветт за руку и повел в главный зал. – На мой взгляд, вы прекрасно выглядите. Такой прелестной я вас никогда не видел. Это просто волнение. Кроме того, все это займет не больше двух минут. Не могу дождаться, когда увижу все эти физиономии, когда гости услышат новости!

Его улыбка была такой заразительной, что Иветт не могла ему сопротивляться. Беспомощно она поднималась за герцогом по мраморным ступеням на маленькую галерею, опоясывающую главный зал, где уже собрались гости. Она искала в толпе внизу сестер, но не могла их разглядеть. Иветт только надеялась, что лорд Шелли и его матушка уже уехали и не станут свидетелями этого события.

Герцог Ратмор проводил ее на галерею, где уже ждали его новоиспеченная жена и единственный сын.

У Джеффри хватило такта принять робкий вид, когда он увидел Иветт. Вопросительно глядя на нее, он взял ее за руку и потянул к себе.

– Тебе не нужно этого делать, если ты раздумала выходить за меня, – прошептал он ей на ухо. – Я могу сказать отцу, что мы еще не готовы.

– Ты этого хочешь? – прошептала в ответ Иветт.

Максуэлл Эддингтон подал сигнал оркестру, и музыка смолкла. Толпа модно одетых гостей перешептывалась в ожидании.

– Леди и джентльмены, – звучным голосом начал герцог, – простите, что прервал ваше веселье, но я хочу поблагодарить вас за то, что вы пришли на мой ежегодный рождественский бал.

Толпа внизу дружно приветствовала его.

– Ты знаешь, что нет, – горячо шепнул Джеффри. Он сжал ладонь Иветт. – Я хочу жениться на тебе больше всего на свете. Но то, чего хочу я, не имеет значения. Главное – что хочешь ты, Иветт.

– Я хочу поделиться с вами замечательными новостями, – гремел над холлом голос герцога.

Море заинтересованных лиц поднялось к галерее.

Иветт смотрела на Джеффри Эддингтона, слезы наворачивались ей на глаза.

Она любила этого мужчину дольше, чем могла припомнить, любила задолго до того, как поняла это. Она помнила день, когда впервые увидела его в книжном магазине, она тогда стояла на стремянке, а он вошел такой поразительный и любезный. Он изящно поклонился ей, и она почувствовала себя благородной леди. Джеффри имел способность всегда вызывать в ней такое чувство, она все время чувствовала себя с ним особенной, даже когда он позволил ей впервые попробовать шампанского на помолвке Джульетт и Харрисона. Джеффри поддразнивал и обожал ее годами.

Всю жизнь она стремилась к кому-то или к чему-то, что вызовет в ней ощущение, что она особенная, важная и нужная, а, оказывается, человек, который так считал, всю жизнь находился перед ней. Она постепенно стала полагаться на Джеффри, ждать его, любить. Она не могла представить своей жизни без него.

– Иветт? – немного тревожно спросил Джеффри.

– Уверен, что многие из вас сочтут эти новости удивительными по разным причинам, – продолжал герцог Ратмор, умышленно растягивая удовольствие и держа гостей в напряжении. – Как вы все хорошо знаете, моя жизнь была не без скандала. – Подмигнув, он с озорной улыбкой нагнулся над балюстрадой, гости снисходительно заулыбались ему. – И хотя это объявление может вызвать еще больший скандал, оно исправит ужасное зло, причиненное много лет назад двум людям, которых я сердечно люблю.

Толпа гудела все сильнее, горя желанием услышать откровение герцога.

Джеффри сжал руку Иветт, торопя с ответом. Иветт знала, что если она промолчит, отец Джеффри объявит об их помолвке, хочет она того или нет.

Чего она хочет? Как ни желала она быть герцогиней, в глубине души Иветт понимала, что Уильям Уэдерли ей не подходит. Отпустить его было правильным решением, поскольку она его не любила.

Она любит мужчину, который держит ее за руку и смотрит на нее с такой тоской.

– Я счастлив объявить, что я снова женился. Джанет Радерфорд согласилась выйти за меня, так что я рад представить вам мою красавицу жену, – сообщил герцог, подвел Джанет к балюстраде и представил: – Герцогиня Ратмор.

Когда новая герцогиня счастливо улыбнулась гостям и махнула рукой, шум внизу усилился. Рокот удивления эхом прокатился по залу.

– Иветт, я люблю тебя, – тихо прошептал Джеффри.

Она смотрела на него, и у нее сердце пустилось вскачь. Он наконец сказал эти слова!

– Я хочу жениться на тебе, – прошептал ей на ухо Джеффри. – Я могу объяснить это глупое пари. Оно ничего не значит, клянусь тебе. Я тебя и вполовину не стою, но выйди за меня, и я остаток дней посвящу тому, чтобы сделать тебя счастливой.

– Я тоже тебя люблю, – улыбнулась ему Иветт.

С огромным облегчением Джеффри нежно поцеловал ее в щеку.

– Но есть еще хорошие новости! Сегодняшний день для меня вдвойне радостный. Поскольку я еще и преисполненный гордости отец. Оба Эддингтона больше не холостяки! – объявил Максуэлл Эддингтон гудящим внизу гостям.

Если их шокировал факт, что скандальный герцог женился на своей бывшей любовнице и матери его незаконнорожденного сына, то от известия, что знаменитый повеса Джеффри Эддингтон женится, все просто онемели. Все ждали каждого нового слова герцога Ратмора.

– Мой сын Джеффри Эддингтон обручился с красавицей мисс Иветт Гамильтон! – громко объявил герцог Ратмор.

Гости дружно ахнули, потом раздались аплодисменты и поздравления, когда Иветт и Джеффри рука об руку подошли к балюстраде.

К несчастью, лорд Шелли не сумел покинуть бал до этого объявления. Он не аплодировал вместе со всеми и наблюдал происходящее с тяжелым сердцем. Видя Иветт, с улыбкой на прелестном лице стоявшую рядом с Эддингтоном на галерее, он недоверчиво покачал головой. Его давние планы на этот вечер пошли наперекосяк. Непостижимо, что его, будущего герцога Лэнсдауна, отвергли ради незаконного сына. Пусть Эддингтон бастард герцога, но он все равно бастард!

Уильяму хотелось сквозь землю провалиться, но если он уйдет сейчас, это будет выглядеть скверно, пойдут разговоры. Ему было невыносимо думать, что его станут жалеть или смеяться за его спиной.

Стоявшая рядом Вильгельмина Уэдерли, одетая в темно-серое шелковое платье, вопросительно посмотрела на сына.

– Что случилось, Уильям? Я думала, ты и она…

– Я передумал, мама, – бесцеремонно перебил Уильям, избегая ее взгляда. Он был не в настроении обсуждать с матерью конец своих отношений с Иветт Гамильтон. Он даже помышлять об этом не хотел.

И тогда он увидел Джейн Фэрмонт, направлявшуюся к нему сквозь гудящую толпу.

– Добрый вечер, лорд Шелли, – тепло улыбнулась ему Джейн, ее пылкие зеленые глаза казались немного встревоженными. Потом она взглянула на его матушку и почтительно кивнула: – Леди Лэнсдаун.

– Мисс Фэрмонт! – воскликнула Вильгельмина. – Как приятно вас видеть!

Уильям был приятно удивлен тем, как прелестно сегодня выглядела Джейн. Она что-то сделала со своими каштановыми волосами? Он никогда не видел ее такой красивой, как в этом алом платье. Уильям одарил ее улыбкой.

– Большое удовольствие снова видеть вас, мисс Фэрмонт, – сказал он.

– Что вы думаете о новостях герцога Ратмора? – спросила она. – Правда, они волнующие?

– Не уверена, – слегка нахмурившись, начала герцогиня. – Довольно скандально, что герцог женился на своей бывшей любовнице. Но этот человек всегда делает, что хочет. Тут уж ничего не поделаешь.

– Лично я рад за него. За него и за его сына, – подчеркнул Уильям. Всегда лучше сохранить лицо. Кроме того, если он будет демонстрировать радость за Иветт Гамильтон, никто не подумает, что она его отвергла. Помолчав, он взглянул на Джейн: – Оркестр снова заиграл. Вы окажете мне честь танцевать со мной, мисс Фэрмонт?

Ее улыбка стала шире.

– С удовольствием, милорд.

– Пожалуйста, извини, мама. – Почувствовав себя значительно лучше, Уильям Уэдерли взял за руку мисс Фэрмонт и, высоко вскинув голову, повел в бальный зал.

– Поверить не могу! – в отчаянии крикнула мужу Сесилия Гамильтон. – Иветт была так близка к браку с герцогом! Он собирался сделать ей предложение! И чем все кончилось? Этим повесой Эддингтоном!

Рэндалл, сердито насупив кустистые брови, покачал головой:

– У дочерей моего брата в таких делах нет ни малейших амбиций. Они все в него. А Томас никогда выше положения книготорговца не замахивался.

Сесилия вытирала безутешные слезы обшитым кружевами платком.

– Они все пошли еще и в их глупую мамочку! Но я думала, что хоть у одной из них, Иветт, больше разума. Отвергнуть герцога ради повесы! Это невероятно! И это после того, как я о ней заботилась!

Рэндалл тяжело вздохнул:

– Ничего не поделаешь. Иветт сделала свой выбор, Сесилия. И могу добавить, сделала его публично.

– Не знаю, как я теперь посмотрю в глаза друзьям, – засопела Сесилия.

– Так же, как всегда. Идем, Сесилия, нужно оттащить Найджела от игорного стола, пока он все наши деньги не спустил. Пора нам уходить.

– Но Рэндалл, я такого разочарования не вынесу! У нас в семье почти был герцог! – причитала Сесилия. Она всегда сосредоточивалась на негативном, забывая, что одна ее племянница вышла за маркиза, а другая – за графа.

– Гм, думаю, иметь в семье незаконного отпрыска герцога, это большее, чего мы можем добиться. – Рэндалл взял безутешную жену за руку и вывел из зала.

Джеймс Грейнджер Эддингтон смотрел на галерею в полном изумлении. Он неправильно расслышал слова дяди? Но нет. Вот его кузен Джеффри Эддингтон и Иветт Гамильтон стоят там на всеобщем обозрении. Помолвленные. И собираются пожениться. Это невозможно. Ему из самых достоверных источников было известно, что сегодня лорд Шелли сделает Иветт предложение. Найджел Гамильтон поклялся ему, что будущий герцог Лэнсдаун собирается жениться на его кузине Иветт Гамильтон. Это последний раз, когда он поверил неисправимому игроку.

Как все могло так перемениться? Джеймс качал головой, решив, что ему это померещилось. Он, должно быть, сегодня выпил больше обычного. Протерев глаза, он снова посмотрел вверх. Они стояли там, самая красивая пара на балу, и радостно махали толпе.

Он не только потерял огромную сумму, но его красавец-кузен завоевал девушку, о которой он сам грезил месяцами. Похоже, что Джеффри всегда получает, что хочет, когда речь идет о красивых женщинах.

Что ж, его кузен унаследовал от отца внешность и обаяние, но владения Ратмора он не унаследует!

– Джеймс! Я тебя искала! – Леди Амелия Уэллс, его невеста, спешила к нему. – Ты можешь поверить в то, что сделал твой дядюшка?

– Никакие поступки дяди Максуэлла меня больше не удивляют.

– Но после стольких лет жениться на этой ужасной женщине! Балетной танцовщице! Снова поднимется ужасный скандал. Как мы это переживем? – воскликнула она с полными тревоги карими глазами.

– Радуйся, что он женился на старой Радерфорд, а не на какой-нибудь молодой особе, которая родила бы ему законных наследников, Амелия. – Джеймс пожал плечами, не слишком беспокоясь о выходках дяди. Его больше заботило проигранное пари.

– Да, я понимаю, но люди станут говорить о нас, – не унималась она.

– Поговорят и перестанут. Когда дядя Максуэлл умрет, я стану герцогом Ратмором, и все забудут об этой выходке.

Амелию не слишком обрадовал его ответ.

Джеймс тяжело вздохнул.

– Изображай радость, Амелия. В один прекрасный день ты все-таки станешь герцогиней. Улыбайся и веди себя так, будто ничего не случилось, и мы крайне рады женитьбе дяди Максуэлла. Будет больший скандал, если подумают, что нас это напугало. Не надо этого показывать.

Джеймс заплатит Джеффри, что ему причитается, но в большой игре он в конце концов кузена переиграет. Бывшая любовница и нынешняя жена герцога не в детородном возрасте, и новых наследников на горизонте не появится, так что Джеймс, а не Джеффри станет следующим герцогом Ратмором!

Натянув на лицо улыбку, Джеймс поднял бокал, поздравляя счастливую пару. Обе пары.

Четыре сестры смотрели на галерею, где рядом с Джеффри Эддингтоном стояла их младшая сестра, оба выглядели счастливыми и влюбленными.

– Подозреваю, они все уладили, – тихо шепнула Полетт, повернувшись к Лизетт.

– Конечно! – радостно улыбнулась Лизетт. – Не могу представить, чтобы Джеффри умышленно ее обидел.

– И я тоже, но согласись, история шокирующая.

– Какая история? – спросила слышавшая их разговор Джульетт.

– Иветт тебе сама расскажет, если захочет, – покачала головой Лизетт. – Но теперь не о чем беспокоиться.

– Что я тебе говорил? – самодовольно улыбнулся жене капитан Харрисон Флеминг.

Джульетт показала ему язык.

Колетт сияла от счастья, что ее маленькая сестричка нашла любовь с Джеффри Эддингтоном. Оглядывая зал, она изучала реакцию гостей. Потом повернулась к мужу:

– Похоже, все нормально восприняли новость о женитьбе герцога.

– Да, так хорошо, как только можно было ожидать, – согласился Люсьен. – После того, через что прошли мои родители, меня больше ничто не удивит!

– Ох, Люсьен, – поцеловала его в щеку Колетт.

– Поздравляю с помолвкой сестры! – поспешила к ним радостная леди Кэтрин Спенсер. – Я так рада за Иветт и лорда Эддингтона! Я всегда считала, что они прекрасная пара!

– Как это любезно с вашей стороны, Кейт, – ответила Колетт ближайшей подруге сестры. – Мы очень довольны помолвкой.

Голос Кейт понизился до озорного шепота:

– Я так боялась, что Иветт будет несчастной, если выйдет за лорда Шелли. И с большим облегчением узнала, что она передумала.

– И мы тоже, – прикрывшись веером, в ответ прошептала Колетт.

Глава 34

Ночь перед Рождеством

– У меня дух захватило, миссис Эддингтон.

Иветт замерла на пороге спальни, заколебавшись.

– Скажи это еще раз.

– Мне нравятся твои распущенные волосы, – улыбнулся Джеффри. – Ты красавица.

– Нет. – Она покачала головой. – Другое.

– Миссис Эддингтон?

Она счастливо кивнула:

– Да.

От его любящего взгляда у нее сердце перевернулось в груди.

Он протянул к ней руку.

– Идите ко мне, миссис Эддингтон.

В развевающейся ночной рубашке Иветт промчалась через комнату и бросилась в объятия Джеффри.

Они тихо поженились утром в маленькой лондонской церкви, где присутствовали только их родственники. В простом платье из бледно-розового шелка, с букетом белых роз Иветт прошла по церковному проходу с двумя маленькими племянницами Сарой Флеминг и Марой Ривз к алтарю, произнесла брачные клятвы и стала женой Джеффри Эддингтона. Нет, это не было грандиозное светское событие, которое она когда-то себе воображала, но свадьба была прекрасной, несмотря на поспешные приготовления. Они с Джеффри на рождественском балу решили не тянуть со свадьбой.

После свадебного праздника в Девон-Хаусе с сестрами, их мужьями, матерью, герцогом и герцогиней Ратмор Джеффри увез Иветт в свой лондонский дом. После Рождества у них будет настоящий медовый месяц, они планировали путешествовать по южной Франции, Испании и Италии.

Но сегодня, в канун Рождества, они наконец остались одни в лондонском доме Джеффри как муж и жена. Иветт полагала, что теперь это и ее дом. И вот она в спальне Джеффри, точнее, в спальне своего мужа! Оглядев комнату, она одобрительно кивнула – простая, в мужском вкусе спальня была выдержана в глубоких оттенках коричневого и синего. В камине, прогоняя декабрьский холод, горел огонь, свечи освещали комнату золотистым светом.

Иветт планировала кое-что добавить в комнате на свой вкус, но пока здесь все совершенно.

Джеффри поднял ее на кровать, и у Иветт сердце зачастило от того, что предстоит. Он осторожно положил ее на покрывало густого синего цвета и сам лег рядом с ней. Она обняла его за шею и потянула ближе, вдыхая знакомый успокаивающий запах.

– Никаких сожалений? – спросила она.

– Ни малейших. Я никогда в жизни не был так счастлив.

– И я тоже, – улыбнулась она.

Никогда в жизни не знала она такого покоя и чувства удовлетворения. Иветт всегда искала чего-то грандиозного, что сделает ее важной, считая, что это и будет счастье. Не довольствуясь тем, что имела, она жаждала восхищения и богатства, что давало ей ощущение полноты жизни.

Но теперь, с Джеффри, все это уже не имело значения. Все бледнело по сравнению с любовью к этому мужчине.

– Спасибо, что простила меня за глупое пари с Джеймсом. Как я уже сказал, я заключил его только для того, чтобы иметь повод быть поближе к тебе, удержать тебя от брака с лордом Шелли. Я знал, что ты будешь с ним несчастна. Думаю, я любил тебя уже тогда, но был слишком глуп, чтобы в полной мере осознать это.

– Согласна, – игриво поцеловала его в щеку Иветт.

– Чтоб ты знала, я расторг пари с кузеном и отказался принимать плату, – озорно улыбнулся ей Джеффри. – Хотя и выиграл.

– Да, ты победил, – рассмеялась она. – Ты женился на мне к Рождеству.

Его лицо стало серьезным.

– Хочу только добавить, что, по счастью, я выиграл в жены самую красивую, самую замечательную, самую любящую женщину на свете, хотя я ее не заслуживаю.

– Джеффри, – прошептала Иветт, ошеломленная его словами. – Пожалуйста, не говори, что ты меня не заслуживаешь, потому что это неправда. Я ни разу не усомнилась в тебе.

– Нет… Я был идиотом. И то, что ты все-таки предпочла меня, когда могла стать важной герцогиней, делает меня еще счастливее.

– Я выбрала тебя, потому что люблю тебя.

– И я тебя люблю.

– И твои поцелуи доводят меня до безумия от желания.

– Правда?

– Правда. Еще как.

Он нежно поцеловал ее в щеку.

– Так?

– Да.

– И так? – Он поцеловал ее шею.

– Ох… да. – У нее пульс зачастил от прикосновения его теплых губ.

– И вот так? – Он мягко поцеловал ее в губы.

– Мы теперь женаты, – возбужденно прошептала она.

– И?

– И нам не нужно останавливаться.

– Мы и не будем. – Он осыпал ее горячими поцелуями.

Вздохнув, она просто таяла.

Исследуя языком ее рот, Джеффри придвинулся ближе, и Иветт прижалась к нему. На них обоих оставались только ночные сорочки, Иветт отчетливо ощущала его тело, которое чаровало и возбуждало ее.

Жидкий огонь растекался по ее жилам, она откинулась на подушки, и Джеффри накрыл ее своим телом. Дрожа от возбуждения, она обхватила его руками и крепче прижимала к себе, запустив пальцы в его густые темные волосы. Их дыхание смешивалось, языки сплетались, поцелуи становились все жарче.

Как чудесны его поцелуи! Как же она хочет его!

Желание нарастало с каждой секундой, пока Иветт не показалось, что она умрет от вожделения. Руки Джеффри двигались по изгибам ее тела. Сквозь тонкий шелк сорочки он чуть сжал ее грудь, и у Иветт дух захватило от новых, неизведанных ощущений.

Оторвавшись от нее, Джеффри пробормотал ее имя. Прежде чем она успела запротестовать из-за прерванного поцелуя, он поднялся. Быстрым движением стащил через голову ночную сорочку и бросил на пол. Теперь он был перед ней нагой, и она даже забыла дышать. Медленно она положила ладони на его широкую грудь и провела пальцами по коже. Вздохнув, он позволил ей исследовать его.

Он был великолепен! Как классические статуи греческих богов, которые она однажды видела в музее. Прижавшись к нему губами, она прокладывала дорожку легких поцелуев по его груди. Неумело она потянулась вниз и обхватила его, изумившись жару и нежности его твердого копья. Она мягко сжала его, и Джеффри застонал от удовольствия. Ошеломленная, она убрала руку и подняла на него глаза.

Не отрывая от нее глаз, он потянул вверх ее ночную сорочку. Иветт помогала ему и подняла руки, когда он потянул ее сорочку через голову, освобождая ее. Задрожав, она нагая упала на подушки, дыхание ее сделалось частым и поверхностным.

– Ты прекрасна, – сказал он охрипшим от желания голосом. Он взял ее лицо в свои ладони. – Я люблю тебя.

– Я люблю тебя.

Наклонившись, он накрыл ее своим телом. Контакт нагой кожи был потрясающе интимным, исходивший от Джеффри жар, казалось, сплавлял тела воедино. Снова она заскользила руками вверх и вниз по его спине, чувствуя тугие мускулы, которые удерживали его над ней. Он устроился между ее бедер, и от мощной силы его движения у нее дыхание перехватило. В ответ она выгнула спину, стремясь оказаться как можно ближе к нему.

Джеффри снова припал губами к ее рту, ловя ее вздохи и восторги. Она смотрела на него, притягивая крепче, когда он снова поцеловал ее. В какой-то момент он вошел в нее как меч в ножны. Она затаила дыхание и сжала губы, постепенно привыкая к его полноте внутри себя. Когда Джеффри начал двигаться, Иветт медленно выдохнула, отпустив внутреннюю боль. Постепенно желание вернулось, и она начала выгибаться навстречу ему, пылко встречая его удары.

Болезненное наслаждение снова нарастало в ней, и они двигались вместе в вечном ритме, влажные от испарины, сливаясь воедино. Тихий шепот, сладкие поцелуи, нежные ласки вдруг уступили дорогу неистовому желанию и страсти. Его движения стали более мощными, требовательными. Она радостно встречала его, подстраиваясь под его движения. Центром ее вселенной были они двое и их любовь друг к другу.

Волны чистого блаженства накатывали на нее, казалось, миллионы крошечных звездочек взрывались вокруг нее. Она выкрикнула его имя, когда он достиг финала. Когда он позвал ее, добавляя восторга. Ослабев, Иветт лежала неподвижно, умиротворенная.

Джеффри, тяжело дыша, упал на постель рядом с ней. Потом притянул к себе, поцеловал и отвел от ее лица спутавшиеся волосы. Так они лежали, пока их дыхание не успокоилось.

– О Джеффри, у меня слов нет, – наконец проговорила Иветт.

– Тебе понравилось? – улыбнулся он.

– О Господи! Да! Это было потрясающе!

– А может быть, «приятно»? – поддразнил он.

– Даже близко ничего похожего. – Иветт понимала, что он намекает на ее впечатления от поцелуев лорда Шелли. Те блеклые поцелуи ни в какое сравнение не шли с чудом, которое она только что пережила с Джеффри. – Это восхитительно. Волшебно. Невероятно.

– Невероятно? – улыбнулся он. – Я это учту.

Иветт протяжно вздохнула.

– Я так счастлива, что у нас не было долгой помолвки.

Он рассмеялся и крепче притянул ее к себе.

– Я тоже.

– Мои сестры умрут от зависти.

– Это почему? – смутившись, спросил он.

– Потому что я знаю правду о знаменитом Джеффри Эддингтоне! – неудержимо захихикала Иветт.

– И какова она? – недоверчиво взглянул на нее Джеффри.

– Гм… ты знаешь… твоя репутация касательно женщин… словом, мы все этим очень интересовались.

Его синие глаза блеснули, объяснение Иветт его явно позабавило.

– И теперь?

– Конечно! Как может быть иначе?

– Кто бы мог подумать, что милые барышни вроде вас обсуждают подобные вещи.

– Обсуждаем, – беспомощно посмотрела на него Иветт. – И куда чаще, чем ты думаешь.

– Мне не хочется разочаровывать тебя, дорогая женушка, и твоих сестер, но моя слава сильно преувеличена.

– Но ты же сказал, что поцеловал сотни женщин! – возразила Иветт.

– Поцеловал – да. – Он покачал головой. – Переспал – нет.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я держал любовниц, но не так много, как рисует тебе твое богатое воображение. Вопреки распространенному мнению, я не тащил к себе в постель без разбора всех женщин, которые попадались мне на пути.

– Ох!

– Ох? – со смехом повторил Джеффри. – Ты почему-то разочарована, Иветт?

– Нет, вовсе нет. Просто я узнаю тебя с неожиданной стороны.

– И?

– И это делает меня счастливой. – Помолчав, Иветт посмотрела на него. – У тебя ведь сейчас нет любовницы?

– Была несколько месяцев назад, но мы расстались, когда она куда раньше меня поняла, что я влюблен в тебя.

– Правда? – удивилась Иветт.

– Правда. – Джеффри поцеловал ее в губы, словно чтобы подтвердить свои слова. – И клянусь, другой любовницы у меня никогда не будет. Самой красивой жены на свете мне достаточно, чтобы моя жизнь стала прекрасной.

– Хорошо, потому что иначе я бы тебя убила, – с улыбкой сказала она.

– Слава Богу, я теперь в безопасности.

– Минуточку, Джеффри, – свела брови на переносице Иветт. – Тогда почему все думают, что у тебя женщин не счесть, если это неправда?

Он молчал, потом ответил:

– Потому что легче позволить всем верить в худшее обо мне.

– Зачем? – Иветт не видела в этом никакого смысла. – Почему ты хочешь, чтобы люди думали о тебе дурно?

Тяжело вздохнув, он прижал ее к себе.

– Потому что тогда все считают меня безответственным повесой и не принимают всерьез, что отлично подходит моим целям. Никто не заподозрит, чем я действительно занимаюсь.

– Ты намекаешь на секретную работу на правительство?

– Да.

– Ты мне не скажешь об этом?

– Я не могу тебе этого сказать, Иветт. – Джеффри заколебался. – Коротко говоря, я при необходимости незаметно собираю важную информацию и передаю в нужное место. – Он просиял улыбкой. – Это так забавно, что люди на приемах, подвыпив, рассказывают мне массу интересного, и никто не заподозрил мои мотивы. Так что если люди считают меня шалопаем, единственная цель которого – погоня за удовольствиями, меня это очень устраивает.

Иветт села и смотрела на мужчину рядом с ней.

– Джеффри, как я могла не знать этого о тебе все эти годы?

Он одарил ее самой обворожительной улыбкой.

– Потому что я не хотел, чтобы ты была в курсе дела, милая. Никто не знает о моей профессии, кроме Люсьена, Харрисона и моего отца, разумеется.

Она прижалась к его груди.

– А теперь еще и кроме меня.

– Да. – Он поцеловал ее.

– Я никому не скажу, обещаю.

– Я знаю. Но думаю, пора мне отойти от активной работы.

Иветт целовала его нагой торс.

– Почему?

Он посмотрел ей в глаза.

– Потому что это очень опасно, я уже сделал более чем достаточно и теперь предпочел бы проводить время дома, в постели с моей красавицей-женой.

При этих словах Иветт вздрогнула от желания.

– Это самая заманчивая идея, которую я когда-либо слышала.

– Нет. Думаю, вот эта… – Джеффри накрыл ее рот губами и перекатился на нее.

Глава 35

Рождество

– А вот и новобрачные! – воскликнула Джульетт, когда Иветт и Джеффри на следующий день вошли в гостиную Девон-Хауса. Снежок запорошил землю, начинало смеркаться, вся семья собралась на рождественский праздник. Аромат хвои смешивался с соблазнительными запахами праздничного застолья.

Иветт и Джеффри мгновенно оказались в кольце дружеских объятий, словно отсутствовали несколько недель, а не одну ночь. Но Иветт нисколько не возражала. Что может быть лучше, когда все, кого она любила, собрались под одной крышей. Мама. Сестры с мужьями. Племянники и племянницы. И главное – ее муж. Иветт радостно вздрогнула, когда к ним присоединились и его родители.

То и дело слышались возгласы «Счастливого Рождества!»

Все дети играли вокруг большой елки, разглядывали подарки и рассматривали новые игрушки. Предстоял традиционный рождественский ужин с гусем, ростбифом и йоркширским пудингом, веселое настроение в гостиной было типично для семейных праздников семьи Гамильтон.

Иветт и Джеффри сначала подошли к ее матери. Женевьева Гамильтон окрепла, здоровье ее постепенно улучшалось с каждым днем. Столь же непосредственная, как всегда, она радостно улыбнулась им. И взяла руку Джеффри в свои.

– Я так счастлива, что вы женились на моей дочери. Вы всегда были добры ко мне, а теперь вы мой сын. Vouz avez toujours été bon avec moi et je vouz ai toujours bien amié. Vouz êtes maintenant un vrai fils pour moi[37]. Я люблю вас, Джеффри, – сказала ему мать Иветт.

Искренне тронутый ее словами, Джеффри поцеловал Женевьеву в щеку.

– Я счастлив быть вашим сыном, миссис Гамильтон, и еще более счастлив, что женился на вашей дочери.

– Они все теперь замужем. И каждая из моих девочек счастлива, – с довольным вздохом сказала Женевьева. – Это очень радостное Рождество. C’est un Noёl très special. Toutes mes filles sont maintenant mariées. Je suis heureuse[38].

– И мы очень рады, что ты здесь с нами и разделяешь наше счастье, мама, – сказала Иветт. Помня, что едва не потеряла ее, Иветт горячо обняла мать.

– Иветт, иди сюда!

Оставив мужа с матерью, Иветт пошла к сестрам. Все четыре собрались у камина и с любопытством поглядывали на нее.

– Ну? – шепнула Полетт, озорно блеснув глазами. – Как прошла ночь?

Лизетт, Колетт, Полетт и Джульетт выжидательно смотрели на нее.

Порозовев, Иветт многозначительно улыбнулась старшим сестрам.

– Невероятно.

– Мы так и думали, – подмигнула ей Джульетт. – Как могло быть иначе?

– Даже лучше, чем я воображала, – добавила Иветт и спрятала в ладонях запылавшие щеки.

– Не станем теперь вдаваться в подробности. Мы просто хотели убедиться, что у тебя была прекрасная ночь, – тихо сказала Лизетт.

– Еще какая!

– Мы думаем, что у тебя и Джеффри самая романтическая история из всех нас, – улыбнулась ей Колетт.

– Правда? – не поверила Иветт.

Полетт кивнула:

– Да. Мы говорили о тебе. Это очень романтично и неожиданно – влюбиться в человека, которого так давно знаешь, ты не согласна?

– Каждый может быть сражен незнакомцем, но внезапно испытать чувство к человеку, которого всегда знал, это весьма необычно, – сказала Джульетт.

Иветт смотрела на сестер, улыбалась и кивала головой:

– Да. Крайне необычно.

– Красавицы, о чем вы так горячо шепчетесь? – спросил Джеффри, подходя к их кружку у камина.

Покраснев, Полетт нервно рассмеялась и выпалила:

– О тебе.

– Обо мне? – Джеффри переглянулся с женой, ее сестры старались сдержать смех.

– Я же тебе говорила, – шепнула ему Иветт.

– Надеюсь, ты мной гордишься, – озорно подмигнул ей Джеффри.

– Да, – смело ответила Джульетт. – И с полным на то основанием.

– И что мне со всеми вами делать? – закатил глаза Джеффри.

– Мы просто говорили, что ты теперь действительно наш брат, и мы этому очень рады, – вставила Колетт.

– Ах да, теперь титул брата стал официальным, – просиял Джеффри.

Иветт нравилось, что ее сестры по-особенному относятся к Джеффри, но он принадлежит только ей.

– Но мне ты не брат, – игриво посмотрела она на мужа.

– И я весьма этому рад. – Взяв за руку, он потянул Иветт к себе. – А вы, четыре красотки, теперь мои настоящие сестры, что делает меня самым удачливым человеком на свете.

– Все сложилось замечательно, правда? – с обожанием посмотрела на пару Лизетт.

– Еще как! – широко улыбнулся Джеффри.

– Позвольте прервать вас на минуточку, – величаво оглядел комнату герцог Ратмор.

Иветт вопросительно посмотрела на стоявшего рядом Джеффри. Ее муж беспомощно пожал плечами и поднял брови, явно не подозревая, что собирается сказать его отец.

Вся семья выжидательно смотрела на него, герцог с чрезвычайно взволнованным видом стоял посреди комнаты.

– Похоже, у меня есть еще одно объявление. Я намеревался подождать до ужина, но просто больше не могу сдерживаться. – Он многозначительно улыбнулся Джеффри. – Это касается моего сына. И его жены.

Снова Иветт и Джеффри переглянулись. Что герцог затеял на этот раз? Какой-то экстравагантный рождественский подарок? Он уже сказал вчера, что в качестве свадебного подарка отдаст им Эддингтон-Гроув.

– Новость о моем браке с Джанет Радерфорд породила не только сплетни. – Максуэлл Эддингтон широко улыбнулся жене. – Это также подняло вопрос о линии наследования. Несколько моих влиятельных друзей и мои юридические советники сейчас занимаются этим делом, но есть реальная возможность признать моего сына Джеффри законнорожденным, поскольку я женат на его матери. И в таком случае, как мой законный и единственный сын, он также может стать моим законным наследником.

В комнате стало тихо. Округлив глаза от ошеломляющей новости, все уставились сначала на герцога Ратмора, потом на Джеффри.

– Такое возможно? – только и сумел выговорить Джеффри.

– Да. Конечно, все это пока преждевременно, и я даже не знаю, случится ли это, но возможность существует, и я не мог не поделиться хорошими новостями. Я подумал, что это самый замечательный рождественский подарок моему сыну и невестке. – Максуэлл Эддингтон сиял от удовольствия и гордости.

В комнате по-прежнему стояла тишина. Никто не произнес ни слова, только дети болтали и играли в другом конце комнаты.

Иветт смотрела на мужа, который, казалось, оцепенел. Его синие глаза расширились от недоверия.

– Отец? – спросил он.

– Правда, замечательные новости, мальчик мой? – ликовал герцог.

– Мы так взволнованы такой возможностью для тебя, Джеффри, дорогой, – со слезами радости на глазах добавила его мать. – Разве ты не рад?

– Конечно, рад… – ответил Джеффри, похоже, все еще потрясенный известием отца.

Остальные молчали. То, что сказал герцог Ратмор, крайне необычно и в то же время в высшей степени разумно. Если Максуэлл женат на матери Джеффри, то Джеффри больше не считается незаконнорожденным? И тогда по закону он является прямым наследником.

Люсьен первым пришел в себя и поднялся:

– Новость потрясающая и в высшей степени справедливая. Никто так не заслуживает доброй вести, как мой самый близкий друг. И это только добавляет радости за Джеффри и Иветт. Думаю, это надо отпраздновать!

– Это самое замечательное Рождество! – улыбнулась герцогу Колетт. – Казалось, что может быть лучше, когда наши семьи объединились, но вы сделали его незабываемым, ваша светлость!

Тут все начали поздравлять молодую пару. Иветт, обняв Джеффри, прижалась к нему и поцеловала в щеку.

– Это совершенно неожиданно, – прошептал он ей на ухо. – Я не знаю, что думать.

– Что бы ни случилось, меня это не волнует, – тоже шепотом ответила она. – У меня есть ты, и это все, что мне нужно.

Джеффри пришел в себя и одарил ее чарующей улыбкой.

– Подумать только, возможно, я в конце концов смогу сделать тебя герцогиней.

Иветт покачала головой, на ее глаза навернулись слезы.

– Ты уже сделал так, что я чувствую себя королевой.

Взяв за руку, он повел ее через комнату.

– Куда мы? – спросила Иветт.

Он остановился, повернулся к ней и улыбнулся самой обворожительной улыбкой.

– Встать под омелой, чтобы я мог поцеловать тебя на глазах у всех.

Она смотрела на него, радость, что он ее муж, захлестывала ее.

– Счастливого Рождества, моя прекрасная жена!

– Счастливого Рождества, Джеффри!

Он наклонился и поцеловал ее.

Примечания

1

Английская народная песня, впервые опубликована в 1780 г.; по некоторым данным, имеет французское происхождение.

2

Я устала тебя ждать. Я жду тебя уже десять минут. Поторопись! (фр.) – Здесь и далее примеч. пер.

3

У тебя грустный вид. Я читаю некоторое разочарование в твоих глазах (фр.).

4

Я знаю, о чем ты думаешь. Ты думаешь, что я бесчувственная. Но это не так. Я кое-что знаю об этом. Я права. Мне это известно (фр.).

5

Я не глупа. Я настаиваю, чтобы ты больше рассказала мне об этом человеке. Рано или поздно я узнаю все. Я это узнаю (фр.).

6

Я права. Мне это известно (фр.).

7

Ненавижу Лондон. Не выношу этот дождь. Такой холод, такая влажность (фр.).

8

Ах, моя малышка (фр.).

9

Я всегда рада видеть вас. Вы безупречны, лорд Эддингтон, я вас обожаю (фр.).

10

Моя малышка красива (фр.).

11

Вы в самом деле правы. Вы замечаете то, что не видят другие. Вы умница (фр.).

12

Моя малышка прекрасна. Красивый ребенок. Элизабет действительно похожа на Иветт (фр.).

13

Какая важность, если вы их путаете? Близнецы знают, кто они. Для мальчиков это не важно (фр.).

14

Меня это не беспокоит (фр.).

15

Это красивая семья (фр.).

16

Она разочарована, дождь помешал ей увидеться с неким джентльменом (фр.).

17

Прекрасная идея, мой мальчик! Прокатиться с ней в карете. Вы знаете, как ее поддержать (фр.).

18

О, как я презираю этих двоих (фр.).

19

Ты выглядишь чудесно, моя девочка, это уникальное платье. Мужчины не помешают мне любоваться тобой в этом наряде (фр.).

20

Я носила платья с более глубоким декольте, чем это. Я была достаточно популярна в свете в свое время. Ты не знаешь, что было в жизни твоей матери! (фр.)

21

1870–1871 гг.

22

Дурак, если он не хочет быть с тобой! (фр.)

23

Почему моя дочь должна выходить замуж за этого помпезного кретина? Я не понимаю. Только идиот может носить такую шляпу. Посмотри на его башмаки. Зачем он здесь? Он мне не нравится. У меня нет никакого желания с ним говорить. Это осел. Идиот. Пусть он уйдет. О, эта шляпа! Какой ужас! (фр.)

24

Прости меня, но почему? Я не сказала ничего ложного. Ты маленькая дурочка (фр.).

25

Посмотри. Я стою на своих ногах. Я чувствую себя лучше, не так ли?

26

Я рада, что вы вернулись.

27

Мне надо отдохнуть. У меня болит голова. Мне плохо.

28

Название народной английской песни.

29

Строка из английской народной песни «Двенадцать дней Рождества».

30

Моей малышке? (фр.)

31

Я в восторге от этих новостей (фр.).

32

Я всегда знала, что вы женитесь на одной из моих дочерей. У вас хороший вкус, мой мальчик! Мои поздравления! (фр.)

33

Слова из английской народной песни «Двенадцать дней Рождества».

34

Слова из английской народной песни «Двенадцать дней Рождества».

35

Слова из английской народной песни «Двенадцать дней Рождества».

36

Слова из английской народной песни «Двенадцать дней Рождества».

37

Вы всегда были добры ко мне, и мы были хорошими друзьями. Вы теперь настоящий сын для меня (фр.).

38

Это особое Рождество. Все мои дочери теперь замужем. Я счастлива (фр.).

Content

Кэйтлин О’Райли
Рождественский подарок

Двенадцать дней Рождества

Глава 1 Признаки сезона

Глава 2 Рождественские желания

Глава 3 Пари джентльмена

Глава 4 Сентябрьский дождь

Глава 5 Секреты

Глава 6 Осенние дни

Глава 7 Прелестные наряды

Глава 8 Неожиданные сюрпризы

Глава 9 Все, что блестит

Глава 10 Радостные новости

Глава 11 Те, кто нам дорог

Глава 12 У огня

Глава 13 На рассвете

Глава 14 Комфорт и радость

Глава 15 Первый мороз

Глава 16 Поддержание хорошего настроения

Глава 17 Дела на Западе

Глава 18 И зима пришла

Глава 19 Домашние радости

Глава 20 Домой на праздник

Глава 21 Что творится на душе

Глава 22 Рождественский сезон

Глава 23 Не падать духом

Глава 24 Рождественские покупки

Глава 25 «Двенадцать дней Рождества»

Глава 26 Два голубка

Глава 27 Зимняя Страна чудес

Глава 28 «Послала мне любовь моя верная»

Глава 29 Декабрьская ночь

Глава 30 «Пять золотых колец»

Глава 31 «Танцующие леди»

Глава 32 «Прыгающие лорды»

Глава 33 «Трубачи трубящие»

Глава 34 Ночь перед Рождеством

Глава 35 Рождество

Примечания