Владимир Эугенович Бээкман

Роберт — хранитель железа

I. Сюрприз

Тима уже не считают маленьким, тем более, что детей в семье больше нет. Но и большим его ещё не считают, потому что в школу он пойдёт только будущей осенью. И когда отец иной раз говорит, что Тим уже вполне взрослый парень, то, наверное, он прав. Тим сам зашнуровывает свои ботинки и не бежит жаловаться отцу, а даёт отпор маленьким соседским мальчишкам, когда те лезут драться. С мальчишками постарше дело, разумеется, посложнее.

Тим живёт на улице Калда в доме, обшитом чёрным толем. В нём четыре квартиры и на них приходится всего двое ребят — Тим и Ааро с первого этажа, но Ааро ходит уже в пятый класс. Поэтому у Тима нет с ним ничего общего. У Ааро свои школьные заботы, марки и прочие таинственные дела. «А ну, килька, полезай в свою банку!» — всякий раз говорит Ааро, когда Тим начинает ему надоедать, и при этом пренебрежительно смеётся.

Улицу назвали Калда не просто так. Калда по-русски значит Береговая. Дома здесь стоят только по одну сторону улицы, а на другой домов нет, там тянется крутой песчаный откос. Наверху растут кустики вереска и редкая трава; отдельные высокие сосны стоят так близко от края откоса, что кое-где из почвы торчат их растопыренные корни. Когда два года тому назад разразился страшный ураган, то прямо перед домом Тима вырвало с корнями красивую разлапистую сосну, так что спутались электропровода. На краю склона образовалась преогромная яма. Потом дерево распилили и куда-то увезли, а края ямы постепенно осыпаются.

Улица Калда очень тихая. Машины здесь почти не ездят, особенно зимой. Зимой улицу заносит снегом и машинам просто не проехать. Да и летом они редко когда завернут сюда, разве что с дровами или брикетом. И поэтому Тим сам решает — играть ли ему во дворе или на улице, никто в это не вмешивается. Двор есть двор. Там растут одни и те же сосны, а за домом — скучные ягодные кусты. Напротив забора — дровяные сараи и ещё большой мусорный ящик из силикатного кирпича. В него лучше не заглядывать. Там, говорят, видели огромных мерзких крыс. Тим, конечно, не совсем верит болтовне соседского Ааро о том, что крысы прыгают людям на голову и отгрызают им носы и уши, но всё же, поди знай. Во всяком случае, он боится этих нахальных тварей и держится от мусорного ящика подальше.

Поскольку во дворе редко происходит что-нибудь интересное, Тим проводит свои дни большей частью на улице или на откосе. Под откосом можно выкопать удивительные пещеры. Копать песок маленькой лопаткой легко, и Тим вырыл в нескольких местах такие ямы, что и сам мог в них поместиться. Скрючившись, конечно. Но зато его совсем не было видно. Однажды Ааро пришёл на склон, а Тим в это время сидел в пещере. Ааро даже вздрогнул, когда Тим неожиданно залаял — Тим хотел проверить, боится ли Ааро собак.

Приятно сидеть в песчаной пещере. Здесь стоит особый сырой запах песка и вообще не так жарко и пыльно, как на улице. Иной раз, когда перебираешь песок, могут попасться красивые разноцветные камушки. Но красивые они только в пещере, а если их вынести на солнце, они быстро высыхают и становятся тусклыми и серыми.

В последнее время Тиму некогда заниматься своими пещерами. Раньше под песчаным склоном был обыкновенный пустырь, за которым начинался сосновый лесок. Теперь же здесь построили большие склады и навес на высоких железных ногах. К складам не пройти — перед ними сетчатый забор, так что Тиму приходится смотреть на машины и снующих там людей издалека, с откоса. Поначалу это казалось здорово интересным, но постепенно начало надоедать. Зато навес на железных ногах ничем не огорожен, входи и выходи, если не трусишь.

Здесь находится склад старого железа.

Целый день на складе стоит грохот и шум, то и дело под навес въезжают большие машины, груженные ржавым железом, и сбрасывают там свой груз. Несколько раз в день паровоз, пыхтя и громыхая, подталкивает к навесу вагоны, их доверху нагружают металлоломом, и паровоз с грохотом увозит всё это. Но тем не менее под навесом уже давно не хватает места для железа. А металлолом всё везут и везут, и он уже наводнил всю территорию.

Склад старого железа — самое интересное место в округе, но Тиму, разумеется, не очень-то разрешают ходить туда. Там можно легко оступиться и сломать ногу, говорит мать. Тим боится сломать ногу, это, наверное, очень больно. А бабушка говорит, что лучше держаться подальше от склада, а то одежда вечно будет грязной и порванной (как будто она может вечно оставаться чистой!), и ни у кого не хватит времени стирать её и штопать. Этому Тим, конечно, не верит. Он знает, что бабушка любит стирать и, поскольку она считает себя мастером штопки, то каждый раз с гордостью рассматривает починенную ею вещь и сообщает: ещё лучше, чем новая!

Страх страхом, но если взяться за дело осторожно, то всё-таки можно кое в чём преуспеть. Тим начал с самого что ни на есть пустяка. Будто ненароком прошёлся вдоль улицы до того места, откуда со склона вниз тянется тропинка к складу. Рассеянно смотря по сторонам, он шёл все дальше, пока не добрёл до рамы от грузовика, валявшейся у обочины дороги. Она была точно последний верстовой столб на пути к металлолому, за ней начиналась свалка железа.

Тим остановился и исподлобья огляделся по сторонам. За ним никто не следил. Он принялся рассматривать раму, наполовину занесённую песком, из которой торчали выросшие за лето лопухи, постучал по ней носком ботинка, потом обошёл вокруг и оглядел со всех сторон. По песчаной дороге, грохоча и подпрыгивая на ухабах, проехал тяжёлый самосвал; шофёр тоже не обратил на Тима никакого внимания. Это его приободрило.

Тим сделал вид, будто он здесь случайный прохожий, и неторопливо зашагал дальше. Да и невозможно было идти быстро, столько всего надо было рассмотреть. Высокой грудой лежали дверцы от машин, одна сплющеннее другой, на всех шашечки, как у такси. Тим смотрел и рассуждал про себя, что автомобильных катастроф, должно быть, случается гораздо больше, чем говорят. Машины, наверное, жутко мчатся, думал Тим. После того как бабушка в последний раз приехала из города домой, она встала у окна и, обмахиваясь руками, сказала, что ну и гнал этот таксист, жуть, просто чудо, как они добрались до дому целыми и невредимыми.

Совсем рядом с автомобильными дверцами стоял большой чёрный смоляной бак. К нему была приделана железная лесенка, по которой можно добраться до отверстия. Через отверстие увидишь, сколько в баке чего. Тим поспешно схватился рукой за перекладину и попробовал было полезть наверх, но нога соскользнула, и он в задумчивости остановился. Может, это и есть как раз то место, где можно оступиться и сломать ноги? Тим отказался от своей затеи. Но ладонь его запачкалась в смоле. Тим присел на корточки и долго вытирал ладонь о траву и песок. Она как будто чуть-чуть посветлела. Возможно, от песчинок, прилипших к смоле.

Тим поднялся и обошёл бак кругом. Перелез через обломок рельса и поддал ногой синюю от окалины металлическую стружку, которая длинными витками тянулась за ним, словно была живой. Внезапно его внимание привлекла огромная груда старых матрасных пружин. Вероятно, их было там несколько тысяч, все перепутаны и переплетены между собой. Тим посмотрел на эту гору и легонько пнул её ногой. Пружины задрожали. Он толкнул посильнее, и одна сторона горы слегка покачнулась. Послышалось жалобное дребезжанье. Гора пружин словно застонала. Тим толкнул ещё раз, но расшатать гору так и не смог. Когда он собрался уходить, одна из пружин вероломно зацепилась за его гольфы и вытянула из них длинную нитку. Тим с досадой поглядел на них. Ведь это его лучшие гольфы, уж бабушка ему это припомнит.

Идти дальше Тим не решился, хотя навес на железных ногах был уже совсем близко. Под самой этернитовой крышей взад-вперёд ездил по рельсам кран. Через каждые несколько минут он запускал свои зубастые челюсти в груду железа, делал «крух-крух!» и переносил захваченный челюстями железный лом в вагоны. А какой шум и грохот стоял, когда железо сыпалось вниз! Тим боялся, что если он подойдёт слишком близко, кто-нибудь на него гаркнет.

Тим был горд, что отважился прийти сюда и что ему можно не торопиться домой. У бабушки сегодня и без того дел хватает. К ней в гости пришла Мийна. Это была живая, разговорчивая старушка с вечно пылающими щеками, которая жила на Лесной улице в другом конце города. Мийна и бабушка когда-то вместе ходили в университет культуры. Раза два-три в год Мийна непременно являлась к бабушке в гости, «взглянуть на школьную подругу», как она говорила. Они без конца варили и пили кофе, вели всякие беседы, и Тим мог проводить время как ему вздумается. Кофепитие его абсолютно не интересовало.

Обогнув гору матрасных пружин, Тим свернул налево. Пришлось перелезть через выкрашенную в синий цвет железную кровать, иначе было не пройти — рядом валялись обрезки кровельного железа, которые начинали прогибаться и грохотать, едва только на них наступишь. А шуметь не стоило. Если тебя заметят, всегда найдётся какой-нибудь взрослый, который скажет: ты что здесь, мальчик, околачиваешься, ну-ка, мотай отсюда. Тим же хотел пробраться дальше, к зелёной кабине грузовика, из окошка которой виднелась и манила его чёрная баранка руля.

И минуты не прошло, как Тим уже стоял в кабине и крутил руль. Сиденья, к сожалению, там уже не было, но ведь ехать можно и стоя. Тем более, что на арматурном щитке сохранилось несколько циферблатов со стрелками. Тим попробовал ударить по одному из циферблатов кулаком, и стрелка чуть-чуть подпрыгнула. Кабина, разумеется, неподвижно стояла на месте, но когда в руках у тебя руль и ты смотришь в окно, она вроде бы движется. Поворот направо, поворот налево, а вот и мост. Тим нажал на тормоз. Послышался скрип. Тим ещё раз нажал, снова заскрипело.

Внезапно Тим почувствовал: тут что-то неладно. Он остановился, внимательно посмотрел вниз и увидел зелёную траву. Никакой тормозной педали не было. Тим немного подумал, посильнее оперся, удерживая равновесие, на руль, приподнял с земли правую ногу и с силой опустил её, как бы нажимая на тормоз.

Снова скрип!

Тим в испуге отдёрнул ногу. Тормоза не было. Ничего не было. Что же там могло скрипеть?

Он вылез, наклонился, встал на четвереньки и внимательно осмотрел кабину снизу.

— Чего глазеешь, помоги лучше выбраться! — послышался вдруг тонкий, немного скрипучий голос.

Тим подполз к другому краю кабины и увидел под ней человечка. Тот лежал прямо на земле. Тело его походило на тонкий металлический цилиндр и блестело, руки — железные палочки, вместо суставов железные шарики. Человечек повернул свою круглую железную головку и блестящими, как бусинки, чёрными глазками уставился на Тима. Ноги человечка были придавлены кабиной и под её тяжестью ушли в землю.

— Ты кто? — решился спросить Тим.

— Не задавай глупых вопросов! — фыркнул человечек. — Лучше помоги мне отсюда выбраться.

Перепуганный Тим вскочил и попытался приподнять угол кабины, но это оказалось ему не под силу.

— Поищи рычаг, иначе ничего не выйдет, — посоветовал человечек.

— А ты ещё потерпишь? — засомневался Тим.

— Думаешь — нет? — самоуверенно ответил человечек.

Тим стал поспешно искать рычаг. Он больно ударился головой о край какой-то раковины, когда пролезал между грудами жестяных обрезков, чтобы добраться до куска трубы. Но оказалось, что это тяжёлая чугунная сточная труба, и ему её не поднять. Наконец, чуть подальше, Тим нашёл прямую цинковую трубу, которая вполне могла послужить рычагом.

Но вот беда — конец трубы никак не пролезал под край кабины.

— Сделай подкоп, — скомандовал человечек. — Да пошевеливайся, у меня уже ноги немеют!

Тим до тех пор скрёб ногтями затвердевший дёрн, пока не показался песок. Песок забился под ногти. Наконец трубу удалось просунуть под край кабины. Двумя руками Тим приволок кусок рельса и подложил его под рычаг. Теперь, когда Тим поднатужился и изо всех сил нажал, край тяжёлой кабины чуть-чуть приподнялся.

Человечек под кабиной ожесточённо забарахтался.

— Ещё хоть один милли-миллиметр, если можно, — попросил он. — Мне никак не повернуть правую ступню, чтобы вытащить пятку.

Тим оторвался ногами от земли и всей своей тяжестью повис на рычаге. Кабина стала со скрипом покачиваться вверх-вниз.

Раз! — и человечек выскочил из-под кабины, сел на землю и обеими руками начал поворачивать правую ступню, которая почему-то с трудом поддавалась. Взгляд его скользнул по Тиму.

— Теперь можешь слезть, — заметил человечек. — Только обезьяны раскачиваются целый месяц, пока не шлёпаются вниз.

Тим опустил ноги и разжал руки, сжимавшие рычаг. Кабина встала на своё место, рычаг вторым концом так ударил по дверце, что она загрохотала, и со стуком упал на землю. Тим наклонился, чтобы поднять его.

Человечек в недоумении посмотрел на Тима.

— Ты что — собираешься ещё что-нибудь поднимать? — спросил он.

— Да нет. Отнесу его туда, где взял, — объяснил Тим.

— Зачем? — удивился железный человечек.

— Затем, что там я его взял и, значит, там его место, — ответил Тим.

Человечек перестал вертеть ступнёй.

— Может, с мягкими вещами так и надо поступать, — поучительно сказал он. — А с железом — по-другому, железо куда упадет, там его и место. Думаешь — нет? Оставь лом и больше его не трогай. Раз он захотел туда упасть, пусть там и лежит.

И Тим оставил лом лежать там, куда он упал.

— Здесь только он передвигает вещи, — показал человечек на стоявший под крышей подъёмный кран. — И большей частью делает это глупо. Знаешь, как я оказался под кабиной? Думаешь, такой уж я растяпа, что сам лезу куда не следует?

— Не думаю, — смущённо произнёс Тим.

— Однако мог подумать, потому что ничего ты про эти дела не знаешь, — наставительно сказал человечек.

— Как же ты там очутился? — осведомился Тим и присел, чтобы поближе разглядеть собеседника.

Человечек блестел с головы до ног, словно был из полированного железа. Круглая голова его проворно вертелась на тоненькой палочке-шее. Пальцы тоже были тоненькими, с маленькими загнутыми ноготками. Человечек складывался и распрямлялся на шарнирах и его движения были, пожалуй, несколько резковаты, как у птицы. Время от времени он шевелил правой ступней — она поворачивалась с трудом.

— Придётся, видимо, чуть-чуть отпустить гайку, а то плохо двигается, — показал человечек на ступню.

Только сейчас Тим заметил на ноге человечка, примерно у щиколотки, крошечные блестящие гайки.

— Хочешь знать, как я там очутился? — спросил человечек. — Во всем виноват вот этот, — махнул он рукой в сторону крана.

— Крух, крух! — в свою очередь произнёс кран. Ему было ни жарко, ни холодно от того, что о нём думают. Он как раз набрал полную пасть полос белой лужёной жести, высоко поднял их и швырнул в пустой металлический вагон. Раздался прямо-таки небесный перезвон, который ещё долго звучал под крышей.

— Шёл сюда и грохотал до тех пор, пока рельсы его несли, — продолжал человечек. — В зубах держал этот вот, гляди, обломок корабля. В вагон эта махина не влезла, так он решил, стало быть, в сторонку её кинуть. Мог бы и посмотреть, куда бросает! Думаешь — посмотрел? Швыряет как дурной, куда попало, будто не видит, этак недолго другому и в голову угодить. Как запустил, так все вещи, что полегче, и разлетелись в стороны. Я как раз проходил здесь, когда это случилось. Вот тут-то эта кабина взлетела в воздух, опрокинула меня на землю и придавила.

Тим посмотрел туда, куда указывала рука маленького железного человечка. Совсем рядом стояла каюта корабля, вся в ржавых разводах, с дырами вместо иллюминаторов. Дыры были чёрными и круглыми. Падая, каюта одним краем вошла в землю и от этого немного скособочилась.

— А тебя не ушибло? — участливо спросил Тим.

— Хе-хе, со мной это не так-то просто, я ведь из железа! — с гордостью воскликнул он.

— Как тебя зовут? — спросил Тим.

— Этого ни одна душа не знает, — ответил человечек. Быстро огляделся по сторонам и добавил: — Но если ты дашь кровавую клятву, что никому не проболтаешься, я тебе скажу.

Тим подумал.

— А что это за кровавая клятва? — спросил он.

— Это такая клятва, что если ты её нарушишь, то… то у тебя кровь заржавеет!

— Ладно, даю кровавую клятву, — согласился Тим.

Человечек поманил его к себе поближе и громко прошептал:

— Меня зовут Железный Роберт.

— А меня — Тим.

— Тим… — Железный Роберт словно перекатывал во рту это имя. — Тим — это подходит. Тим — хорошее имя. Железо тоже иногда делает «тим», если по нему потинькать…

Больше Тим ничего не успел спросить, так как внезапно Железный Роберт вскочил, подогнул правую ногу и воскликнул:

— Сегодня у меня больше нет времени! И так ужасно долго валялся под кабиной. Железного здоровья!

— Куда ты идёшь? — полюбопытствовал Тим.

— Не задавай глупых вопросов, — ответил Железный Роберт. — Ты всё равно не поймёшь, потому что ничего не знаешь.

Тим замолчал. Железный Роберт проворно зашагал прочь, чуть волоча придавленную правую ногу. Тим испугался, что человечек навсегда исчезнет, и крикнул ему вслед:

— А завтра я тоже могу прийти?

Железный Роберт остановился и повернул голову.

— Приходи. Завтра я буду, гляди где, вон в этой каюте.

Тим снова взглянул на каюту. На её железных стенках виднелись остатки белой краски. Железная дверь в больших заклёпках была приоткрыта. Внутри было темно и таинственно.

Когда он оторвал взгляд от каюты, Железного Роберта уже и след простыл.

II. У Роберта

На следующий день Тим заблаговременно пришёл к месту встречи.

В этот раз он направился прямо к каюте корабля. Прошёл мимо груды помятых дверок от машин и обогнул гору матрасных пружин. Перелезая через синюю железную кровать, он увидел круглые, как глаза, окна каюты, где сегодня должен был обитать Железный Роберт.

Тим торопился и поэтому несколько раз споткнулся. Ему казалось, что Железный Роберт с нетерпением следит за ним из окна каюты.

Дома Тим долго ломал голову над тем, кто же такой на самом деле Железный Роберт. Передвигается ли он на транзисторах или как-нибудь иначе? Но поскольку Тим дал человечку кровавую клятву никому ничего не говорить, он ни у кого не мог спросить о Железном Роберте. Отец-то уж точно бы знал.

В конце концов Тим махнул рукой. Не так уж это существенно. Пусть Железный Роберт просто живёт, как живёт он, Тим, его отец, мать, бабушка, Ааро с нижнего этажа или же жёлтый кот-разбойник Коттер из соседнего сада, который иногда забирается на крышку мусорного ящика и подкарауливает там этих больших крыс. Решив так, Тим с этим вопросом покончил.

Находясь уже совсем у цели, возле знакомой со вчерашнего дня водительской кабины, Тим едва не растянулся, неудачно споткнувшись о ту самую трубу, которую он приволок сюда, чтобы спасти Железного Роберта.

— Это уж точно не её место! — в сердцах воскликнул Тим, поднял трубу и отшвырнул в сторону. Вблизи старая корабельная каюта выглядела мрачной и даже немного опасной. Тим ещё ни разу в жизни не плавал на корабле, но он знал, что на море часто бывают штормы и тогда обычно корабли вместе с экипажем идут ко дну. Раньше, во времена парусников, по крайней мере, хоть обломки мачт оставались на воде, и потерпевшие кораблекрушение могли держаться за них, а ведь железо на воде не плавает!

Тим коснулся рукой холодной стенки каюты и почувствовал, как и в него закрадывается боязнь шторма и страх пойти ко дну. Кто знает, вдруг эта каюта с затонувшего корабля? Может, её подняли со дна моря и привезли сюда на свалку старого железа?

Тим нерешительно толкнул железную с большими заклёпками дверь. Она со скрипом распахнулась. Тим стоял неподвижно и ждал. Долгое время он не решался заглянуть в каюту, как будто там его подстерегало морское чудовище. Какой-нибудь огромный кальмар с вытянутыми щупальцами!

Наконец он убедил себя, что во всяком случае уж так далеко на суше морские чудовища жить не могут, и просунул нос в дверь.

Сначала в сером полумраке каюты ничего нельзя было различить, но постепенно глаза начали привыкать к темноте. Рядом с дверью Тим увидел круглое окно, через которое проникало немного света. В стенке напротив было два круглых окошка, но двери там не было. Зато у стенки стоял длинный железный ящик, крышка которого была до блеска вытерта, как скамейки на вокзале. Пола не оказалось, железная каюта стояла прямо на голой земле, посреди Тим увидел большой помятый мусорный бак. Должно быть, он стоял здесь раньше, так как ни через дверь, ни через окно бак в каюту бы не вошёл.

— Роберт! — позвал Тим и голос его прозвучал в узкой каюте как жалкий писк.

Никакого ответа.

— Роберт! — громко крикнул Тим, но от этого писк получился лишь немного звонче.

Снова никакого ответа.

Тим подождал, потом набрался мужества и переступил одной ногой через высокий железный порог. Ничего не произошло. Он переступил второй ногой — и очутился внутри железной корабельной каюты.

Тим нахмурился. Ведь Железный Роберт ясно сказал, что будет здесь, однако его нет.

Работающий в отдалении под навесом кран всё так же, без устали, кряхтел «крух-крух» и со звоном и грохотом швырял железо в вагоны. Тим подошёл к железному ящику и влез на него с ногами. Таким образом он мог выглянуть в круглое окошко.

Как раз в это время возле крана случилось нечто необычное. Прежде всего послышался тихий звон и дребезжанье. Затем кран внезапно остановился, железный груз в ковше продолжал покачиваться из стороны в сторону, а наверху, под крышей, с шумом распахнулась дверца стеклянной кабины крановщика. Из-за дверцы под навес хлынул такой бурный поток слов, будто все существующие в мире слова были зажаты до этого в стеклянной кабине, а теперь со свистом вырвались наружу.

Когда стремительный поток слов немного поутих, по железной лестнице стал спускаться человек. Наверное, это он ругался, так как теперь голос доносился уже снизу.

Уткнувшись носом в землю, крановщик что-то изучал, затем выпрямился и махнул рукой. Из того, что он сказал, Тим ничего не понял, так как кран был довольно далеко, а тут ещё паровоз шумел и пыхтел, но голос у крановщика был презлющий. Даже машинист в удивлении высунулся из окна.

Наконец крановщик безнадёжно махнул рукой и стал подниматься по лестнице наверх. В это время за спиной Тима послышался громкий стук. В испуге Тим обернулся. Железная в заклепках дверь была закрыта, около неё стоял Железный Роберт и с довольным видом потирал руки.

— Железный Роберт! — радостно воскликнул Тим и тут же забыл про крановщика.

— Нет, — отмахнулся Роберт. — Сейчас я вовсе не Железный Роберт, сейчас я ненароком Стеклобойщик!

— Это почему же? — захотел узнать Тим.

Железный Роберт ничего не ответил, подошёл поближе и со скрипом полез по совершенно гладкой стене к другому окну. Высунул голову, посмотрел и принялся удовлетворённо хихикать.

— Я сам недавно видел, как ему принесли бутылку, — сказал он Тиму. — Думаешь, не видел? Это усатый спекулянт принёс, на чью машину тот погрузил четыре красивых блестящих рельса. Думаешь, не погрузил? Ух, как я ненавижу этого спекулянта, только и делает, что потихоньку увозит отсюда железо и где-то прячет, так что оттуда даже и стружечки назад не получишь!

— А что с этой бутылкой? — поинтересовался Тим.

— Он не стал лезть с ней наверх, наверное, побоялся, что уронит её и разобьёт вдребезги. Спрятал под груду проволоки. Вон там, у лестницы крана — такая же большая, как и гора матрасных пружин. Я знаю, что он думал, или скажешь, не знаю? Он думал, что выпьет эту водку в обед.

— Откуда ты знаешь? — удивился Тим.

— Не задавай глупых вопросов, — заносчиво ответил Железный Роберт. — Тут уже был один крановщик, он как-то во время обеда пил водку. И напился, — думаешь, не напился? Так вот, он взял да и разбил свой кран о вагон. За это его в тот же день выгнали с работы. Но это они неправильно сделали. Им следовало бы поступить с ним так, как он поступил с краном. Целую неделю не могли загрузить ни одного вагона, пока кран чинили. Я чуть не свихнулся! Думаешь — нет? Ведь это я слежу за тем, чтобы железо всё время двигалось.

— А скажи, зачем, собственно говоря, ему всё время двигаться? — с любопытством спросил Тим.

Железный Роберт слез с окна, уселся на край железного ящика и начал болтать ногами. Тим присел рядом.

— Видишь ли, давным-давно, страшно давно, по меньшей мере тысячу миллионов лет тому назад, когда люди ещё ничего о железе не знали, они решили, пусть лежит, где лежит. Как долго оно так пролежало, никто теперь уже не знает, но когда однажды люди пришли, что взять его, железа там не оказалось…

— Куда же оно подевалось? — с тревогой спросил Тим.

— Так ведь у Ржавоеда было во сколько времени, чтобы подкрасться к нему и подъесть с каждого уголка, — серьёзно произнёс Роберт. Вот люди и остались без железа. Пришлось им мастерить ложки из дерева и кости, а топоры — из камня. Так начался каменный век. Потом, когда люди с большим трудом снова научились выплавлять железо, они решили, что с этого времени железо должно постоянно находиться в движении, не то его опять не станет. Тогда опять наступит каменный век, и всем придется снова селиться в пещерах, вырубленных в скалах. И тогда люди сделали из железа сильного человека и поставили его следить за тем, чтобы железо никогда не оставалось лежать на месте. Передвигаясь, железо остаётся чистым, и Ржавоед не может разъесть его. Этого сильного человека назвали Железным Рейном.

— Он похож на тебя? — осведомился Тим.

— Он мой праотец, — гордо ответил Железный Роберт. — Сейчас нас уже много. Ведь во всех уголках мира полно железа, и его надо стеречь. У меня много братьев — Железный Роланд, Железный Рихи, Железный Руди, Железный Реэдик. Все они заняты этой работой. Видишь ли, железо должно передвигаться с одного места на другое, через огонь, воду и наковальню, только тогда оно не иссякнет.

— А Железный Рейн и сейчас ещё жив? — с жаром спросил Тим.

— Думаешь, нет? — воскликнул Железный Роберт слегка обиженным голосом. — Знаешь, какой он ужасно крепкий! Он живёт у Самого Большого Железа, но я ни в коем случае не могу сказать тебе, где оно находится, это наша семейная тайна. Люди никогда не должны знать о железе всего того, что знаем мы.

Железный Роберт взглянул на Тима. Тут ему вдруг опять вспомнился крановщик, и он звонко шлёпнул себя руками по бёдрам.

— Я ведь сразу разглядел, куда он запрятал эту бутылку. Когда он залез в свою кабину на кране и стал поднимать, я тоже стал поднимать. Я стал поднимать большущий якорный болт на Проволочную гору. Едва поднял. Я очень тщательно целился, чтобы он ни на один милли-миллиметр не отклонился в сторону. Знаешь, эти бутылки иногда бывают прямо-таки железными. Ну а потом как пущу этот болт с горы, да ещё ногой поддал! Взглянул только, туда ли летит, а сам кубарем — на другую сторону. Слышал, как здорово дзинькнуло?

— Слышал.

— Дзинькнуло как… как железо! — с восторгом произнёс Железный Роберт.

Некоторое время они сидели молча. Затем Тим огляделся вокруг и спросил:

— Здесь ты и живёшь?

По мнению Тима, тут было не очень-то уютно.

— Я же сказал тебе, что живу здесь сегодня, — небрежно ответил Железный Роберт. — Но это не значит, что я и вчера здесь жил.

— А где ты жил вчера?

— В другом месте, — ответил Железный Роберт. — И это вовсе не значит, что я и завтра буду здесь жить.

— Ты что, каждый день живёшь в другом месте? — удивился Тим.

Железный Роберт заболтал ногами.

— Это вы там, среди мягких вещей, может, всю жизнь живёте на одном месте, пока не покроетесь ржавчиной, — объявил он.

Тим немного обиделся. Он слез с ящика, подошёл к двери и толкнул её. Дверь не поддавалась.

— Заперто! — воскликнул Тим.

— Я запер, — спокойно заявил Роберт.

— А как мы выйдем отсюда? — разволновался Тим.

— Я выйду через окно, — беззаботно сказал Роберт.

— Но я-то не пролезу! — возмутился Тим.

Железный Роберт наклонил голову и сочувственно посмотрел на него.

— Да, ты не пролезешь. Тебе придётся остаться здесь и ждать, пока придёт кран и снимет с тебя эту комнату. Я полагаю, что это будет примерно недели через две. Не хмурься, ты должен наоборот радоваться. Не разбей я бутылки, крановщик обязательно сломал бы сегодня кран и тебе пришлось бы ждать гораздо дольше!

— Я… я должен обязательно сходить домой! — разил Тим. — Учти, что я к тому же хочу есть!

— Кто много ест, тот станет толстым и мягким!.. — пропел Железный Роберт и примирительно добавил: — Я как-нибудь зайду тебя проведать. Каждый день не обещаю, у меня и так уйма дел, но полагаю, что раза два в неделю буду заходить.

— Роберт, не говори так! — жалобно попросил Тим. — Помоги мне выбраться отсюда. Мама, папа и бабушка начнут повсюду искать меня, станут звонить в милицию, в детскую больницу, если я к обеду не приду домой.

Железный Роберт задумчиво посмотрел на Тима.

— Странный ты, право, парень, неужто тебе так не терпится уйти от железа? — спросил он. — Ты что — ещё не начал плесневеть у себя дома среди всего этого мягкого хлама?

Тим ничего не сумел ответить на это. Железный Роберт немного помолчал, затем милостиво объявил:

— Ладно уж, коли ты такой рохля, выпущу тебя. Я знаю, отчего дверь не открывается. Думаешь, не знаю? Я о железе все знаю. Когда я её закрывал, с той стороны упал засов. Я вылезу из окна и отодвину его.

Тим взглянул на дверь, и теперь она уже не показалась ему такой зловещей.

Вдруг в каюте стало совсем темно. Как будто туча закрыла солнце. Тим быстро повернул голову и увидел нечто такое, отчего весь похолодел.

Конечно же, это было какое-то морское чудовище!

В одно из круглых окошек в противоположной стенке глядела чья-то круглая лохматая морда, под носом — белые усы. Зеленоватые глаза зверя горели зло и нагло.

Тим прислонился спиной к дверце каюты и крепко зажмурился.

III. Рыжая опасность

Звук мягкого шлепка и стук заставили Тима через несколько мгновений открыть глаза.

На крышке железного ящика, выгнув спину и сверкая зелёными глазами, стоял большущий рыжий кот. Железного Роберта нигде не было.

Тим с шумом выдохнул воздух и с облегчением сказал:

— Коттер!

Кот с подозрением посмотрел на него, хвост его, точно плеть, ходил то в одну, то в другую сторону. Казалось, он что-то держал во рту. Это «что-то» барахталось и как будто поскрипывало.

Коттер мотнул головой. Он старался покрепче ухватить зубами свою добычу. Внезапно Тим увидел, как мелькнули знакомые стальные ноги.

— Роберт! — испуганно воскликнул он и метнулся к коту. — Коттер, сейчас же отпусти.

Но кот лишь зашипел на него и, не сводя с Тима глаз, попятился к стене каюты.

Тим разозлился. Он очень давно знал Коттера и нисколько его не боялся. Правда, до сегодняшнего дня он никаких дел с котом-разбойником не имел, разве что иногда наблюдал, как тот ходил к мусорному ящику охотиться на крыс. Тим решительно подошёл к Коттеру и протянул руку, чтобы отнять у него Железного Роберта.

— Мяу!

Удар кошачьей лапы был таким молниеносным, что, когда Тим отдёрнул руку, на ней выступили три белых царапины, на которых тут же показалась кровь. Больно стало только потом.

Коттер зашипел ещё злее.

— Ах ты, негодяй! — крикнул испуганный и рассерженный Тим коту-разбойнику и огляделся вокруг в поисках палки, чтобы наказать обнаглевшего зверя.

Коттер воспользовался этим моментом. Он проворно повернулся на своих мягких лапах, большим прыжком перелетел на край круглого окошка и повис на нём.

Ещё мгновение — и он исчезнет.

Тима точно током ударило, так ему стало страшно. Он скорее почувствовал, чем успел подумать, что исчезновение Железного Роберта окажется для него роковым. Ведь без Роберта ему не удастся выбраться из этой мрачной железной каюты.

Коттер уже высунул голову из окна каюты. Железный Роберт, барахтающийся у него в зубах, висел пока ещё по эту сторону стенки.

Долго размышлять Тиму было некогда. Он яростно вцепился в свалявшийся хвост Коттера и рванул.

Кот словно отлетел от стенки. С какой-то невероятной ловкостью он перекувырнулся в воздухе, как обычно делают коты. В последнюю минуту Тим успел отпрыгнуть в сторону. Все четыре лапы Коттера с острыми, как иглы, когтями мелькнули прямо перед его лицом. Однако боль в хвосте всё же заставила кота-разбойника разжать челюсти. Он испустил истошный вопль, и в это мгновение Железный Роберт выпал у него изо рта.

Тим отступил ещё на шаг, его пугал орущий, с горящими глазами Коттер. Кот приземлился на лапы и стал свирепо озираться вокруг.

Но Железный Роберт оказался проворным. Он опрометью кинулся за угол железного ящика, прижался к стене и приготовился отразить нападение. Коттер повернулся в сторону железного человечка, подогнул лапы и прижался животом к земле.

— Не подходи! Я тебя так стукну, что глаза выскочат! — крикнул Железный Роберт, но это прозвучало отнюдь не убедительно.

Видимо, и Коттер не воспринял угрозу всерьёз. Он потихоньку приближался к Железному Роберту.

Тим от волнения грыз большой палец. Что делать, что же всё-таки делать? Ведь Коттер сейчас снова схватит Железного Роберта, Роберту некуда спрятаться, а у Тима нет оружия, чтобы отогнать кота!

Вдруг Тим почувствовал под ногой какой-то бугорок.

Это была большая стальная гайка. Тим схватил гайку вместе с пучком травы, прицелился и швырнул — болтающийся хвост Коттера, готовящегося к прыжку, в эту минуту как раз замер.

Гайка ударила кота по самому хрящику. Вероятно, это было очень больно, так как Коттер взвыл ещё более страшным голосом, отпрыгнул далеко в сторону, затем вскочил на край окошка и попытался поскорее выбраться. Его когти со скрежетом царапали по железу, когда он пролезал в окно, посыпалась краска.

Поспешное бегство кота-разбойника придало Тиму смелости. Он подошёл к окну и посмотрел вслед Коттеру. Тот нёсся, словно рыжая стрела, среди железного хлама и ни разу не оглянулся.

Тим со вздохом повернулся к Железному Роберту.

— Улепётывает так, что ветер свистит!

Железный Роберт, сорвав немного травы, почистил себя.

— Гляди, как обслюнявил! — недовольно заворчал он, исподлобья посмотрел на Тима и пояснил: — Знаешь, кошачья слюна — самая едкая. Если её не вытереть, сразу же появляются пятна. Хоть расплавься, всё равно не отойдут.

Он тёр с такой силой, что травинки разлетались во все стороны.

Внезапно издалека ещё раз донеслось злобное и хриплое мяуканье разбойника-Коттера. Затем всё стихло.

Тим подошёл и сел рядом с Робертом на край ящика.

— Странно, — сказал он. — И чего это Коттер так на тебя накинулся?

Железный Роберт продолжал деловито чистить себя.

— Ничуть не странно, — заявил он и с гордостью добавил: — Он уже однажды уволакивал меня. Ну и поездочка была!

— Куда? — спросил Тим.

— Дале-коо, — махнул рукой Роберт. — Туда, на откос, за мусорные баки во дворе одного дома.

— А как ты спасся?

— Один мой друг пришёл ко мне на помощь, — таинственно произнёс Железный Роберт. — Только я свистнул, сразу пришёл. Жуть, какой крепкий друг: как схватит кота за хвост, хвоста точно не бывало. Коттер это тоже знает.

Тим призадумался. Интересно было бы узнать, что это за друг у Железного Роберта, который у котов хвосты отрывает, но не менее интересно было и выведать, из-за чего у Роберта вражда с Коттером. Но Роберт уже кончил чистить себя, отбросил в сторону пучок травы, отряхнул руки и, взобравшись на край ящика, уселся рядом с Тимом.

— Как ты назвал этого негодяя-кота — Поттер или Тоттер? — спросил он.

— Да нет же, Коттер, — поправил его Тим. — Его так зовут, я знаю.

— Тоттер (по-эстонски — болван) ему больше подходит, — заметил Железный Роберт.

— А почему он тебя преследует? — не отставал Тим.

Железный Роберт скорчил многозначительную мину, пошевелил губами, подозрительно огляделся вокруг, словно боясь, не подслушал бы его кто, и сказал:

— Это долгая история.

— Расскажи, не будь жадиной!

— Жадина — это вроде что-то мягкое, — протянул Железный Роберт.

Тим промолчал. Он терпеливо ждал — это был самый верный способ. Железный Роберт ещё немного помедлил, затем заговорил:

— наешь, эти коты вообще-то жутко глупые животные. Чокнутые они какие-то. Взяли и распустили слух, будто где-то возле железа живут железные крысы. В общем, совсем как настоящие, только одетые в железный панцирь, а внутри у них белое мясо, как у рака. Во рту у них железные зубы, а на лапах железные когти…

— А разве коты не боятся этих железных когтей и зубов? — спросил Тим.

— Чуточку боятся, — согласился Роберт, — но чуточку и не боятся. Видишь ли, в этой кошачьей истории дальше говорится, будто кот, который съест мясо железной крысы, станет царём всех котов, у него появится огромная силища, а когти и зубы будут как из железа. И чтобы все это знали, на шее у него будет висеть ожерелье из когтей железной крысы. Вот поэтому они не так уж и боятся и порой ходят сюда охотиться на железных крыс. А этот рыжий Тоттер-Коттер особенно глупый кот, он вообще не смотрит, и уже второй раз принимает меня за железную крысу!

Железный Роберт постучал пятками по краю ящика.

Похоже было, что он больше ничего не скажет. Тим всё ждал, ждал и наконец задал вопрос, который его мучил:

— Послушай, Роберт, а эти железные крысы на самом деле существуют или коты их просто выдумали?

Железный Роберт, казалось, ждал этого вопроса. Лицо у него стало хитрым, и он долго ничего не отвечал.

— Железо — крепкий орешек, — заметил он наконец неопределенно.

— Так да или нет? — не отставал от него Тим.

Железный Роберт немного помолчал, потом повернулся к Тиму и сказал:

— Видишь ли, я тебе не могу рассказать всего о железе. Ты и так уже знаешь больше, чем кто-либо в твоем возрасте когда-нибудь сможет узнать. Если захочу, сам тебе как-нибудь расскажу, а если не захочу, лучше не приставай — не поможет.

Вероятно, вид у Тима стал совсем несчастным, ибо минутой позже Роберт произнёс примирительно:

— Потерпи. Никогда ведь наперёд не знаешь, а вдруг у меня и появится такое желание. Если ты окажешься достаточно крепким…

С этими словами Железный Роберт спрыгнул с ящика, со скрипом влез по стенке каюты наверх и высунулся из окна.

— До чего же чистый воздух без котов! — удовлетворенно сказал он, озираясь по сторонам. — Знаешь, я терпеть не могу тех, кто только и делает, что втихаря является сюда что-то высмотреть и стибрить, как этот Тоттер-Коттер!

Ещё немного поглядев по сторонам, он повернулся к Тиму.

— Во всяком случае, теперь у меня, можно считать, уже два настоящих крепких друга, с которыми я железно одолею этого Коттера.

От этой похвалы Тим позабыл про свою недавнюю досаду; его распирала гордость.

IV. Брат Маукам

Ходить в гости к Железному Роберту стало для Тима ежедневным занятием. Он хорошо узнал места, которые Роберт называл Горой матрасных пружин и Площадью жестяных листов. Теперь он уже не боялся заблудиться среди железа.

Единственное, что Тиму не нравилось, это то, что каждый раз Железного Роберта приходилось искать на новом месте. Иногда он, правда, говорил, где собирается провести следующий день, а иногда просто сообщал, что там будет видно. Большей частью так оно и бывало, и тогда Тиму приходилось искать Роберта по всей свалке металлолома.

Вчера все было ясно. Роберт сказал, что его следует искать за Батарейным полуостровом. Груда лопнувших батарей центрального отопления была видна издалека. Тим прямиком пошёл туда и довольно скоро обнаружил Роберта, который сидел, прислонившись к ржавому, цвета лисьего меха, радиатору, и тёр свою грудь наждачной бумагой.

— Ты зачем это делаешь? — спросил Тим, наклоняясь к нему.

— Да вот Коттер поцарапал мне жилет, — угрюмо заявил Роберт. — Куда я в таком виде пойду? Придётся как следует отполировать.

Он ещё несколько минут сосредоточенно тёр себя, затем склонил голову набок, посмотрел, взял маленькую тряпочку, смазал её какой-то мазью из крошечного бумажного пакетика и снова стал растирать.

— Это полировочная паста, — объяснил он Тиму. — Знаешь, как опасна любая царапина. Ржавоед тут же вгрызается в мельчайшую зазубринку. Думаешь, нет? В интересах собственного здоровья я должен как следует отполировать себя.

Но на сегодня Железный Роберт не назначил никакого определённого места встречи. Тим искал его и тут и там, только от корабельной каюты он держался подальше, так как не был уверен, не бродит ли там снова Коттер. Царапины, оставленные когтями кота-разбойника, всё ещё порядком саднили.

Внезапно до слуха Тима донёсся странный звук. Где-то позвякивало так, будто кто-то палкой водил по железной ограде.

Тим в задумчивости остановился и прислушался. Затем пошёл в направлении звука. Это был совершенно неведомый ему до сих пор звук, который мог оказаться каким-то образом связан с Железным Робертом.

Тим не ошибся.

Вскоре по другую сторону Горы тележных колёс ему открылась странная картина. К корпусу тёмно-серого токарного станка была прислонена спинка от железной кровати с облупившейся белой краской и никелированными набалдашниками в пятнах ржавчины.

Перед ней стоял Железный Роберт и то одной, то другой рукой проводил по «струнам» своего музыкального инструмента. Они издавали тусклый, неприятный звук. Но Железному Роберту эта музыка нравилась, потому что каждый раз он откидывал голову назад, закрывал от удовольствия глаза и с упоением слушал, пока звук не замирал. Тогда он снова проводил рукой по прутьям и снова слушал. Порой он много раз подряд ударял по самой короткой перекладине, издававшей тоненький звон.

Некоторое время Тим следил за ним, потом ему стало скучно, и он крикнул:

— Роберт, ты что делаешь?

Железный Роберт уронил руку, казалось, он был недоволен, что ему помешали.

— Ты ведь слышишь — играю, — ответил он ворчливо.

— Разве это музыка? — простодушно спросил Тим.

Железный Роберт ещё раз с явным удовольствием провёл по прутьям и сказал:

— Железная музыка!

Тим уже знал: если Железный Роберт хотел сказать «хорошо», то говорил «крепко» или «железно», а «мягко» на его языке означало «плохо».

Тим нерешительно переминался с ноги на ногу. Ему было стыдно признаться, что музыка, услаждавшая слух Железного Роберта, была, по мнению Тима, просто лязгом. Но, вероятно, Роберт и сам об этом догадался, так как сказал:

— Вот мой старший брат Железный Роланд — тот играет ещё крепче. Но он живёт на самом большом складе, в отделе Старых Ворот, там он может каждый день репетировать…

Роберт выглядел немного опечаленным. Это огорчило Тима. Ему нравилось, когда Роберт был весёлым.

— Давай что-нибудь предпримем, — предложил он.

Роберт оживился.

— Я хочу убедиться, знаком ли ты уже хоть немножко с железом, — объявил он. — Ступай через площадь Железных листов, оттуда, никуда не сворачивая, иди прямо вперёд и отыщи там самое большое железо, которое тебе встретится. Тогда крикни меня и, если ты угадаешь правильно, я покажу тебе одну ужасно интересную вещь.

Тим послушно отправился в путь. Вначале он увидел три больших ящика с блестящими жестяными обрезками — это, безусловно, не было «самым большим железом». Затем он наткнулся на груду каких-то разбитых чугунов и дырявых бельевых баков — они тоже казались совершенно обычными. Тим ненадолго остановился у синего остова мотороллера… Он даже взялся за руль и немного проехал. Но у мотороллера не было колёс, и вообще это был лишь голый остов. Когда Тим толкнул его посильнее, мотороллер свалился на бок.

Тим растерянно огляделся вокруг. Роберта уже давно не было видно. Впереди, будто связанные в гигантский узел, лежали покореженные железнодорожные рельсы. Здесь Тим ещё никогда не был. Металлическая стружка предостерегающе хрустела и скрипела под ногами. Незнакомая местность внушала страх. У Тима возникло чувство, будто кто-то его подстерегает.

Ржавые баки и железные кастрюли грохотали и норовили покатиться, когда Тим, пробираясь по лабиринту рельс, ненароком касался их. Но зато глазам Тима открылось теперь по-настоящему большое железо. Это был четырехугольный бак высотой с дом, чёрный от копоти снизу и чёрно-красный сверху.

Тим коснулся рукой стенки бака и открыл было рот, чтобы позвать Железного Роберта, но слова застряли у него в горле.

Из-за угла железного куба показался страшный зверь.

Вообще-то это, по всей вероятности, была собака, но даже если так, то, конечно же, из числа самых больших. Её квадратная тяжёлая морда с немного обвислыми губами была на уровне головы Тима. Тупой и немного сморщенный, как у бульдога, нос придавал псу выражение, какое бывает у злого старика. Собака была коричневой с белыми пятнами и длинной волнистой шерстью, хвост — словно веер.

Заметив Тима, собака навострила уши, ещё больше сморщила морду и медленно обнажила клыки. Из её горла вырвалось глухое рычанье. Шерсть на загривке встала дыбом, и хвост начал с силой рассекать воздух, совсем как у льва.

Тим отскочил назад. У него тут же возникло желание снова очутиться возле Роберта за Горкой тележных колёс, но он никак не мог решиться повернуться к собаке спиной. Тим был убеждён, что именно тогда она и кинется на него. Он всё отступал и отступал, не сводя глаз с собаки. Внезапно он коснулся спиной чего-то, что, несмотря на толчок, не сдвинулось с места. Тим был в ловушке!

Казалось, собака только этого и ждала. Теперь она стала медленно приближаться к Тиму, злобно сморщив нос и не переставая рычать.

— Роберт! — изо всех сил закричал Тим. — Роберт! На помощь!

— Гав, — рявкнул пес прямо перед носом у Тима. Дыхание животного, как горячий порыв ветра, обожгло ему лицо.

Тим хватал воздух. Кричать он больше не мог, так как оцепенел от страха. Никаких мыслей, кроме одной, что в следующее мгновение собака разорвёт его, у Тима не было. Ему вдруг стало так жаль самого себя, что на глаза навернулись слёзы.

— Роберт… — ещё раз совсем тихо позвал он. И, точно по мановению волшебной палочки, появился Железный Роберт. Он бесстрашно встал рядом с Тимом, затем подошёл к огромной собаке, приподнялся на цыпочки и потрепал зверя по шее.

— Брат Маукам! — с нежностью произнёс Железный Роберт. — Не рычи, брат Маукам, это свой парень. У него крепкое имя, ты только послушай: — Тим-Тим!

Пёс перестал рычать, спрятал клыки, повернул голову к Роберту и ткнул его носом. Но взгляд, который он бросил на Тима, всё ещё оставался недоверчивым. Тим на всякий случай не двигался.

— Ты что, не веришь? — спросил у пса Железный Роберт. — Гляди, я и его похлопаю.

Он подошёл к Тиму, сделал знак, чтобы тот немного нагнулся, и потрепал его по волосам.

Пёс ещё раз зарычал, словно выпуская из себя остатки злости, затем его уши снова повисли и шерсть улеглась.

— Ты знаешь эту собаку? — спросил Тим, боясь отвести взгляд от животного.

— Знаю ли я! — воскликнул Железный Роберт. — Ведь это же брат Маукам. Я его ужасно давно знаю, мы с ним старые друзья!

— Он здесь живёт? — спросил Тим.

— Хорошо бы, — заметил Роберт и снова погладил собаку.

Теперь Тим отважился пошевелиться. Маукам не спускал с него глаз, однако не лаял.

— Почему ты так говоришь? — поинтересовался Тим.

Пёс смирно сел. Железный Роберт прислонился к нему, скрестил ноги и пояснил:

— Его хозяин на два года уехал в Нигерию. Оставил Маукама у знакомой старухи, и та его кормит.

Железный Роберт с нежностью погладил большого пса.

— Но Маукаму нужна не только еда. Ему нужна ещё и ласка! Ведь правда, братец Маукам? Пес медленно кивнул головой.

— Он что — понимает, о чём говорят? — испуганно прошептал Тим.

Железный Роберт негодующе посмотрел на него.

— Думаешь, не понимает? Он же не какой-нибудь там дождевой червь. И к тому же дождевой червь тоже понимает, если с ним громко разговаривать. Ведь и он не без ушей.

— Откуда ты заешь? — Тим был просто потрясен.

— Я с ними сталкивался на работе. Иногда я по ночам хожу осматривать железо и ищу гремучие шарики, а червяки в это время вылезают из земли на поверхность, чтобы немного подышать воздухом. Тут мы встречаемся и порой беседуем. Только им хочется, чтобы всё время шёл дождь, а я дождь терпеть не могу, это Ржавоед его любит.

Тим с восхищением глядел на Железного Роберта. Роберт позвал его:

— Подойди сюда, погладь брата Маукама. Он такой большой, мне одному с этим делом не управиться.

Тим, не отрывая ног от земли, робко пододвинулся к псу. Челюсть у Маукама немного отвисла, обнажились большие белые клыки.

— Иди, иди, не дрожи, — подбадривал его Роберт. — Я же объяснил брату Маукаму, что ты свой парень. Если б он этому не поверил, то уже давно загрыз бы тебя.

Маукам снова кивнул с величавой медлительностью.

Тим слегка дрожащей рукой погладил Маукама. Огромный пёс тихонько заурчал, но вскоре умолк, и Тим отважился потрепать пса посильнее.

— А где эта Нигерия? — уже немного осмелев, спросил Тим.

— Там, — Железный Роберт махнул рукой в сторону леса. — Там живут нигерийцы. Они почти такие же, как негры. Только ещё гораздо чернее, это и по названию слышно.

— А ночью Маукам тоже с тобой? — спросил Тим.

Прежде чем Железный Роберт успел ответить, Маукам покачал головой.

— Ночью он должен быть со старухой Коосу, — объяснил Железный Роберт. — Если Маукама нет дома, Коосу не может уснуть. Она считает, что без Маукама придут воры и ограбят дом.

— Маукам, — прошептал Тим, поглаживая собаку. — Ты очень хороший пёс, Маукам!

Маукам с достоинством кивнул. По всей вероятности, он и сам давно знал, что он хороший пёс.

— Кстати, — сказал Железный Роберт, — Маукам и есть тот мой друг, который спас меня в первый раз от рыжего Коттера.

V. Гремучее железо

— Пойдём, я покажу тебе то, что обещал, — сказал Железный Роберт Тиму. — Ведь ты же отыскал самое большое в этих местах железо.

Железный Роберт проворно побежал вперёд. Он с такой легкостью и ловкостью пробирался через проволоку и рельсы, что Тим то и дело отставал от него. Иногда Роберт присаживался на угол какой-нибудь железяки и поджидал их с Маукамом. Для собаки пробираться вперёд тоже было делом нелёгким, ей приходилось каждый раз смотреть, куда ставить лапы и где протиснуть туловище.

Дорога была Роберту хорошо знакома. Временами он давал Тиму пояснения относительно тех мест, которых тот не знал.

— Гляди, это «Слепая машина», — показал он на пёстрый от бесчисленных слоев краски остов машины с дырами вместо фар. — Иногда я здесь живу. Конечно, она очень грустная и тоскует по тем дорогам, по которым когда-то ездила.

Тим провёл пальцем по остову машины. Он был горячим от солнца и обжигал.

— К тому же её последний хозяин был ужасно груб, он помял и ободрал ей бока о ворота, — сочувственно добавил Роберт.

Чуть подальше от «Слепой машины» была Гора железных бочек, их там скопилось несколько десятков.

— Иногда по ночам я прихожу сюда музицировать, — сказал Железный Роберт. — Днём нельзя, это такая крепкая музыка, что люди не выдерживают и сбегаются посмотреть. Вот послушай, я негромко. Железный Роберт ударил пяткой по бочке. Раздалось глухое гудение. Он ещё несколько раз ударил, — гудение усилилось; остальные бочки, что были рядом с этой, тоже загудели. Всё это прямо-таки било по барабанным перепонкам.

— Перестань, — взмолился Тим. — Противно слушать.

— Я же сказал, что это слишком крепкая музыка для людей, — самодовольно произнёс Железный Роберт.

Они отправились дальше. Наконец Роберт остановился перед забавной будкой из железа. Это был четырёхугольный шаткий домик, его крыша походила на крошечную пирамиду, которую обрамляли жестяные гирлянды.

— Это что за избушка? — спросил Тим.

— Это старая трансформаторная будка, — ответил Железный Роберт. — Там внутри полно проводов.

Железный Роберт немного повозился с дверью домика и открыл её.

— Смотри! — с гордостью сказал он.

Вначале Тим ничего не мог разглядеть, так как в домике не было окон. Он просунул голову в будку. На стенах её висели обрывки проводов, торчавшие из белых фарфоровых изоляторов.

Железный Роберт подтолкнул Тима к дверному проёму и показал пальцем:

— Гляди сюда!

Глаза Тима стали уже различать в темноте. В углу, куда показывал Железный Роберт, виднелись какие-то странные, сдвинутые в кучу предметы. В основном это были серебристые трубочки, другие, чёрные, были похожи на железные шарики, а одна — словно маленькая авиабомба с хвостиком, Тим видел такую на картинке.

— Что это? — спросил он, вдоволь наглядевшись.

— Это гремучее железо! — с жаром воскликнул Железный Роберт.

— А что ты с ним делаешь?

— Собираю, — ответил Железный Роберт. — Здесь, среди прочего хлама, можно порой отыскать кое-что дельное. Но большей частью мне его посылает брат Руди, он живёт на старом военном складе. А я посылаю ему блестящие гремучие шарики. Они ему нужны.

— Ты что, просто собираешь их?

— Вначале собираю. Потом исследую, что там внутри. Иногда устраиваю с некоторыми из них представление.

За их спиной появился Маукам, он протиснул голову между Тимом и Железным Робертом в дверь железной лачуги, осмотрелся, шумно вздохнул и с сердитым урчанием отвернулся. Вскоре послышался шум, это Маукам улегся. Было совершенно ясно, что гремучее железо ему не по душе.

— Так какое же представление? — захотелось узнать Тиму.

— Гляди, вот эти самые маленькие — это гремучие палочки. Иногда я беру несколько таких под мышку и лезу на крышу. Только сброшу вниз — как грохнет! Иногда кладу их под колёса вагона. Поезд наедет на них — как грохнет! Однажды крановщик с перепугу чуть было из своей будки не выпрыгнул! Глупый, ведь это так высоко — разбился бы, он же не из железа.

После этих слов Маукам внезапно встал, схватил Тима зубами за шиворот и оттащил в сторону.

— Тащи, тащи, — одобрил Железный Роберт. — Я ведь его не взаправду позвал к гремучему железу. Он для этого недостаточно крепкий.

— А ты достаточно крепкий? — недоверчиво спросил Тим.

— Я от гремучего железа становлюсь ещё крепче, — ответил Железный Роберт, не моргнув глазом.

Маукам озабоченно засопел за спиной Тима.

— Видишь, — сказал Железный Роберт и развёл руками. — Для собаки оно достаточно крепкое, но не гремуче-крепкое.

— Послушай, как же это люди тебя не зацапают, когда ты устраиваешь взрыв? — озабоченно спросил Тим. — Ведь они слышат его, ты же не можешь делать взрыв без шума.

— Ха-ха, думаешь, не зацапали бы, если б смогли? Скажи — ты бы нашёл меня, если б не знал?

Железный Роберт огляделся, остановил взгляд на синеватой изогнутой железной балке, подбежал к ней и со всего разбега прыгнул. Раздался лёгкий щелчок, и Роберта как не бывало. На балке виднелся лишь маленький бугорок.

Маукам вскочил и дважды взволнованно и отрывисто пролаял.

Тим подошёл к балке и коснулся её рукой. Бугорок, без сомнения, был одним целым с балкой.

Снова раздался щелчок, и Железный Роберт отлепился от балки.

— Ему не нравится, когда я исчезаю в балке, — кивнул он в сторону Маукама. — Он не понимает, куда я исчезаю. Ему и в голову не приходит, что я тоже — железо.

Тим задумался.

— Роберт, — сказал он, — а почему ты таким же образом не спрятался от Коттера?

Железный Роберт почесал затылок.

— Не думай, что это так просто, — поучительно ответил он. — Дескать, прыгай, где угодно и на какое угодно железо. Железо, к которому я могу прилепиться, должно быть блестящим и чистым! Там в каюте Ржавоед каждый угол изъел, все покрыто ржавой коркой и старой краской, там мне некуда прилепиться.

— А что делают люди, когда раздаётся взрыв, а никого не видно? — поинтересовался Тим.

Железный Роберт весело рассмеялся.

— Вначале они снуют взад-вперёд по площадке, носит их туда-сюда, точно пыль от стружки. Всё ищут, кто бы это мог сделать. Но поскольку не находят, начинают браниться, дескать, чёрт побери, война уже столько лет как кончилась, а на свалке металлолома всё ещё попадаются взрывчатые предметы, — поди знай, где они валяются. Люди говорят «взрывчатые предметы», а какие же это предметы, если они разлетелись на кусочки. Я всегда говорю — гремучее железо, это гораздо правильнее.

Железный Роберт снова старательно закрыл дверь своей сокровищницы и прислонил к ней кривую печную трубу с обгоревшим концом.

— По этой трубе я сразу узнаю, приходил ли кто-нибудь сюда вынюхивать, — сказал он.

На следующий день у Тима был кашель, и он сидел дома. А через день они поехали с мамой в город покупать новое пальто. Таким образом, ему не удалось в эти дни проведать Железного Роберта и Маукама. На третий день, выйдя после завтрака во двор, Тим внезапно увидел над калиткой знакомую квадратную собачью морду.

— Маукам! — воскликнул он. — Ты пришёл за мной?

Маукам стоял, опираясь лапами на ворота, и выжидательно смотрел на Тима. Длинный хвост пса ходил взад-вперёд.

— Хочешь, я принесу тебе кость? — с жаром спросил Тим. — Я сейчас сбегаю спрошу…

Он повернулся и хотел было уже броситься в комнату, но Маукам взволнованно залаял. Тим остановился.

— В чем дело? Ты не хочешь?

Маукам покачал головой и повернулся, чтобы идти. Несколько раз он оглядывался, словно приглашая Тима следовать за ним.

Тим выскользнул за калитку и поспешил за собакой. Увидев это, Маукам побежал быстрее.

— Ты сам пришёл, или тебя послал Роберт? — спросил Тим, переводя дыхание.

Услышав имя Роберт, Маукам утвердительно гавкнул.

Тим забеспокоился. Он большими прыжками кинулся вниз с откоса — только песок летел! До рамы машины Тим добежал быстрее Маукама, который сделал круг по тропинке, как подобает порядочной собаке. Там Тиму пришлось подождать Маукама — мальчик не знал, куда идти дальше. Маукам прибавил скорости и промчался мимо Тима прямо на свалку.

Все быстрее вперёд, мимо Горы матрасных пружин в сторону «Слепой машины».

Наконец Маукам привел Тима в чащу кухонного хлама, где вперемешку валялись разбитые листы от плит и дырявые баки для подогрева воды. Тим огляделся, но никого не увидел.

— Тим — Тим! — внезапно тихо донеслось до него. — Тим — Тим!

Следуя в направлении голоса, Тим отпихнул в сторону закоптелую духовку и увидел Роберта. Тот лежал на помятой железной плите и крутил головой. Правая нога Железного Роберта была погнута, рука вышла из сустава. Увидев Тима, Железный Роберт обрадовался.

— Молодец, что пришёл! Уже года два, как тебя не видать.

— Эти два дня я не мог прийти, — растерянно ответил Тим, так как его удручал жалкий вид Железного Роберта. — Сперва у меня был кашель, а потом я ездил в город покупать пальто.

— А мне показалось, что это длилось ровно два года, — сказал Железный Роберт.

Тим склонился над ним.

— Что с тобой?

Тут Маукам нагнул голову, большим розовым языком лизнул повреждённую ногу Железного Роберта да так и остался с грустным видом стоять над железным человечком. С его языка капала слюна, точно вода из протекающего крана, и падала на Роберта. Здоровой рукой Роберт стал махать перед самым носом Маукама.

— Отойди! — закричал он плаксивым голосом. — Ты ничего в этом не смыслишь! — Ты что, все ещё не соображаешь, что я от этого заржавею?

Маукам стыдливо попятился назад.

— Этот чёртов гремучий шарик! — сказал Железный Роберт Тиму.

— Кто бы мог подумать, что он такой мягкий! Едва я заглянул, что у него там внутри — как вдруг бабахнет! Я, словно птичка, взлетел под небеса, потом шлепнулся на гору матрасных пружин, и она меня снова подбросила вверх. Я взлетал и опускался так раз семь-восемь. Видишь, руку и ногу немного вывихнул. Маукаму пришлось полтора дня рыскать, пока он меня нашёл.

— Ужасный взрыв! — вздохнул Тим.

— И не говори! — гордо произнёс Железный Роберт. — Я уже кончил летать и даже успел немного поваляться здесь, в тишине, когда они примчались сюда. Позвали кого-то по имени Сапёр. Тот сказал, что взорвалась ручная граната. Ни бельмеса они не знают! Причем тут рука — просто гремучий шар. Руди недавно прислал его в груде бочек из-под военного горючего. Ну они и недоумевали, дескать, кто её подорвал, они же не знали, что это я подорвал, а сам взял и улетел, — захихикал Железный Роберт.

Тим осмотрел его ногу, попробовал выпрямить её, но железо не поддавалось.

Маукам жалобно скулил.

— Кто же руками железо выправляет! — с обидой произнёс Железный Роберт. — Ничего-то ты не смыслишь. У тебя нет с собой молотка?

— Откуда я знал, что он понадобится, — ответил Тим. — Дома у отца есть…

— Тогда беги во всю прыть домой, как по стальной проволоке, и принеси молоток, — приказал Роберт. — И не жди, пока отец вернётся с работы, не то Ржавоед найдёт меня и измелет в порошок, прежде чем ты успеешь вернуться. Сегодня ночью он уже рыскал здесь поблизости.

Тим помчался во весь опор. До прихода отца с работы оставалось ещё полдня, так что Тим всё равно не смог бы спросить у него разрешения взять молоток. Но он надеялся, что отец не рассердится, к тому же он принесёт молоток назад прежде, чем кто-нибудь обнаружит пропажу.

Только он собрался выскользнуть с молотком за дверь, как его заметила бабушка.

— Куда это ты направился с молотком? — спросила бабушка и поверх очков испытующе посмотрела на Тима.

Очки бабушка надевала, когда читала газеты. А когда хотела получше разглядеть кого-нибудь, то всегда смотрела поверх очков.

— Бабушка, я… мне нужно распрямить одну вещь, — испуганно пролепетал Тим и втянул голову в плечи, боясь, вдруг бабушка начнёт запрещать или расспрашивать, что и как.

Бабушка же развернула свежую газету и сказала:

— Взял бы тогда уж заодно и клещи. Всё равно прибежишь за ними, только зря дверьми будешь хлопать.

Тим от удивления застыл в дверях, затем, поняв дельность бабушкиного совета, принёс плоскогубцы. Бабушка так углубилась в статью о крупнейших воздушных, морских и наземных катастрофах текущего столетия, что и не заметила, как Тим ушёл.

Маукам, который лежал возле Железного Роберта, встретил Тима радостным лаем, вскочил и лизнул его в лицо. Тим вытер рукавом лицо и принялся действовать.

Железный Роберт положил искривлённую ногу на железный лист плиты.

— Ага, ты и клещи принёс, — с удовлетворением заметил он. — Даже если б я разлетелся на кусочки, ты всё равно смог бы меня собрать заново.

— К счастью, ты ещё цел, — сказал Тим, рассердившись на легкомысленное замечание Роберта.

Он осторожно сжал клещами ногу железного человечка и нежно постучал по ней молотком.

— Тебе не больно? — заботливо спросил он.

— Не задавай глупых вопросов, — ответил Железный Роберт. — Ты ничего не смыслишь в этом деле.

Тим ударил. Бух — удар пришёлся по ноге, бах — удар пришёлся по растрескавшемуся железу плиты. Бух-бах, бух-бух-бах!

От удовольствия Железный Роберт закрыл глаза.

— Вот это музыка! — сказал он. — Бух-бах-бух, бух-бах! Знаешь, а ты и впрямь крепкий музыкант.

У Тима от напряжения взмок лоб, так как ударять надо было очень точно. Если один удар получался сильнее, на другой стороне голени у Роберта тотчас же появлялась шишка и Тиму приходилось долго выпрямлять её клещами, так что ладонь начинала гореть.

Тим решил передохнуть.

— Ого, уже двигается! — радостно закричал Железный Роберт. Нога действительно начала двигаться, только коленный сустав скрипел и с трудом разгибался.

Тим ещё немного постучал, следуя дельным наставлениям Роберта, а затем помог ему подняться. Железный Роберт попрыгал на выпрямленной ноге, после чего положил на железный лист свою поврежденную руку.

— Постучи и здесь, ты доктор что надо, железный, — приказал он, показывая на локоть правой руки.

После второго удара рука, щёлкнув, снова вошла в сустав, и Железный Роберт подпрыгнул от радости.

— Пусть они там не воображают со своими гремучими шарами, — воскликнул он хвастливо. — У нас крепкие кузнецы да и инструменты из шведской стали!

Маукам улыбнулся, приоткрыв обвислые губы.

— Брат Маукам! — Железный Роберт подошёл к собаке и погладил её по голове. — Для собаки ты на редкость крепкий пёс.

Маукам потерся широкой квадратной мордой о бок Роберта.

Устав от долгого лежания, Железный Роберт теперь горел желанием действовать.

— Сейчас устроим необыкновенный фокус, — сказал он. — Но сперва осмотрим то место, откуда я стартовал. Это было рядом с трансформаторной будкой, я хорошо помню, — голова-то у меня цела.

Они пошли гуськом: впереди весело подпрыгивающий Роберт, следом Тим с молотком и клещами в руках и, наконец, свесив язык, Маукам.

Одна стена железного домика была вся в маленьких дырках с зазубренными краями.

— Видишь, как разбрызгало железо! — с восхищением сказал Железный Роберт. — Точно воду.

— И как это только в тебя ни одного осколка не попало! — сказал Тим и передёрнул плечами.

— Я ведь шустрый, в меня так просто не попадёшь… — заметил Железный Роберт, но это прозвучало не очень убедительно. — Впрочем, осколок поменьше мог и угодить, что-то у меня в двух местах пощипывает, придётся попозже пройтись пастой.

Железный Роберт со скрипом открыл дверь своего склада и заглянул внутрь.

— Ну и тюфяки! — внезапно выругался он. — Тюфяки и старые перины! Они унесли всё моё гремучее железо. До последнего шарика! Как они посмели это сделать, ведь это не их железо. У Руди столько хлопот с ним, он шлёт его сюда, а они только и знают, что отбирать.

Он повернул к Тиму лицо со сверкающими от гнева глазами и угрожающе замахал рукой.

— А вдруг они тоже собирают? — с легкой насмешкой предположил Тим.

Железный Роберт обиженно засопел.

— Тогда пусть сами ищут и пусть не отбирают то, что принадлежит другим. Разве Руди легко откапывать их среди всякого хлама!

Постепенно он немного успокоился.

— Ну, да ладно, — произнёс он, поразмыслив. — Пусть себе берут. Я железно могу попросить у Руди ещё.

Тут ему вспомнилось что-то смешное, и он громко расхохотался.

— Что это тебя вдруг так рассмешило? — полюбопытствовал Тим.

— Я вспомнил, что видел здесь этого рыжего кота, когда взорвался гремучий шар. Он, наверное, опять меня подкарауливал. Железная крыса не даёт ему покоя. Ты бы видел, каким маленьким он стал с перепугу, лапы и хвост поджал и бросился наутёк. Я тем временем уже летел в воздухе и видел оттуда. Хи-хи-хи, я думаю, что и ему на шкуру попало сколько-то капель железа, получил свою порцию, теперь надолго запомнит.

Роберт ещё немного посмеялся, затем умолк, поднял голову и чутко прислушался.

— Почему это я вдруг не слышу крана? — озабоченно спросил он. — Не могли же они по своей халатности остановить железо? Я ведь целых два дня не следил за ними!

VI. Накануне Великого Исчезновения Железа

Тим даже представить себе не мог, как выглядит то Самое Большое Железо, возле которого обитает праотец железных человечков — Железный Рейн. Ему казалось, что едва ли может существовать большее железо, чем то, сквозь которое он едва пробрался, когда шёл к беседующим о чём-то грузчикам. Впрочем, Железный Роберт презрительно называл всё это железо «легким хламом». Тысячами незаметных шипов и зазубринок этот «легкий хлам» цеплялся за одежду Тима и либо заставлял его останавливаться, либо волочился за ним.

Посовещавшись между собой, трое друзей пришли к выводу, что именно Тиму следует пойти выяснить причину непонятной тишины. Роберт жаловался, что его колено разгибается с трудом, а по поводу Маукама он заметил следующее:

— Брат Маукам, конечно, крепкий пёс, и слух у него жуть какой крепкий, но мы же не поймём, что он потом расскажет.

Так что, кроме Тима, идти было некому.

И он отправился в путь. Роберт посоветовал ему держаться ближе к Вагонетной насыпи, чтобы остаться незамеченным. Насыпь представляла собой длинный штабель уложенных одна на другую железных тележек, среди которых было несколько разбитых автомобильных кузовов. Относительно одного из них у Тима с Робертом даже возник как-то спор. Сбоку на кузове красовался большой номер 27–64, и Роберт сказал, что такого номера быть не может: попробуй-ка, вычти из двадцати семи шестьдесят четыре. Тим, конечно, стал утверждать, что никто на кузовах не складывает и не вычитает, номера пишут там просто так, Роберт же состроил хитрую мину и сказал, чтобы Тим лучше и не пытался его обмануть.

— Потому-то они и разобрали машину и притащили сюда, что на ней был неправильный номер; такого номера вообще не существует, самоуверенно заявил Роберт. — Иначе машина всё ещё ездила бы! Грузчики разговаривали как раз за кузовом с неправильным номером. Прижавшись ухом к кузову, Тим расслышал отдельные слова:

— …погрузим — грузим… — гулко отдавалось в тишине, так что в ушах звенело, — … увезём — везём… ни одной железяки — зяки.

Тим с тревогой прислушивался.

— Куда — да? — чуть звонче донеслось из-за кузова.

— Да всё туда же — даже… куда всё железо — лезо… — протяжным голосом ответил второй.

Потом со стороны кузова раздалось «бум-бум-бум», и Тим догадался, что мужчины зашагали прочь. Голоса уже не были слышны.

Спустя некоторое время они уже сидели рядышком — Тим, Маукам и Железный Роберт — и вовсю совещались…

— Значит, хотят всё увезти, — мрачно произнёс Железный Роберт.

— Я-то уж их знаю. Увезут всё до последней железяки.

— Непонятно, что они хотели этим сказать: «куда — всё железо?», задумчиво произнёс Тим.

— Зато я знаю, — заявил Железный Роберт. — К Самому Большому Железу.

— А что тогда с тобой станет? — с тревогой спросил Тим.

— А мне тогда крышка, — мрачно бросил Роберт.

— Это почему? — воскликнул Тим.

— У нас такой обычай, — пояснил Роберт, — каждый из нас до тех пор крепок, пока сам может за себя постоять. У своего собственного железа. А если ты свое железо не уберёг и попал к Самому Большому Железу, то старый Железный Рейн прикажет тебе: — Ну-ка, парень, прыгай в плавильную печь, не вышло из тебя толку!

— И что — прыгают? — затаив дыхание, спросил Тим.

— Прыгают, а куда деваться, — ответил Роберт. — У Железного Рейна крепкое слово.

Маукам перевёл озабоченный взгляд с Роберта на Тима; язык у него уныло повис.

— И что же тогда? — не отставал Тим.

— Что тогда? Тогда расплавишься, — ответил Железный Роберт. — Станешь жидким, как вода. А из печи выйдет какой-нибудь другой парень. Уже не ты. Ему дадут новое имя и приставят к новому железу. В прошлом году такое случилось с Железным Раймо. Железного Раймо больше не существует. Вместо него появился совсем новый парень — Железный Реэдик. Такой гладкий с виду, блестящий, скользкий, мне он сразу же не понравился, ужасный задавака. А мы с Раймо одной выплавки.

— Так зачем тебе в таком случае ехать к Железному Рейну, — воскликнул Тим. — Оставайся здесь, здесь тебя никто не загонит в плавильную печь.

— Ты ничего не смыслишь в этом деле! — криво усмехнулся Железный Роберт. — Я же не смогу здесь остаться, если увезут всё железо, или думаешь, смогу? Ведь у нас такой обычай — без железа никто не может жить. Должна же у меня быть под рукой хоть какая-нибудь железяка, к которой я смогу прилепиться в случае беды. Иначе придёт Ржавоед, и «хрясть-хрясть» — живо съест меня. Думаешь, нет?

— А какой он, этот Ржавоед? — спросил Тим, понижая голос и подозрительно оглядываясь по сторонам.

— Мерзкая тварь, — бросил Железный Роберт. — Ржавоед ужасно хитер, он почти всегда приползает перед рассветом, когда выпадает роса и сон особенно сладок. А иногда подкрадывается во время тихого грибного дождика, когда глаза так и слипаются. Всегда старается сцапать тебя во сне. Он жёсткий, как трёхгранный напильник, спинной хребет у него зазубрен, словно пилка, броня на нём из стальной чешуи, сам — рыжего цвета и тихо поскрипывает, когда ползёт. Жутко крепкий слух надо иметь, чтобы услышать.

— Гав! — внезапно пролаял Маукам.

— Да, да, брат Маукам, — у тебя именно такой жутко крепкий слух, — подтвердил Железный Роберт, — только ты не всегда оказываешься поблизости, когда подкрадывается Ржавоед. Так что я сам должен быть начеку.

— А разве железо помогает, когда он приходит? — спросил Тим.

— Только железо одно и помогает, — ответил Роберт. — Если я смогу скрыться в железе, то все в порядке. Зрение у Ржавоеда неважное, а пахну я точно так же, как и остальное железо. Как только я прилеплюсь к железу, так он сослепу впивается в него и начинает подгрызать то тут, то там, а потом тихонько, поскуливая, отправляется своей дорогой. У меня иногда остаются маленькие зазубринки, потом я их отполирую, и всё.

— А если у тебя не будет железа?

— Тогда — конец. «Хрясть-хрясть» — и от меня останется только горстка коричневой пыли. Ржавоед — как огонь, — пояснил Роберт и с отвращением передернул плечами.

Они ещё немного посидели, ломая голову над тем, как найти выход из затруднительного положения, однако так ничего и не придумали. Наконец Железный Роберт сказал, что у него ещё, к счастью, есть время, чтобы оглядеться и пораскинуть мозгами, потому что уж быстрее, чем за две недели, они это место никак не расчистят. После этого Тим и Маукам отправились по домам. За их спиной кран запускал челюсти в груду железа, набивал полный рот и с грохотом швырял в вагонетки. Некоторые металлические стружки, из тех, что потолще, когда кран вытаскивал их из вороха железа, все тянулись, тянулись и жалобно позванивали.

С этого вечера для Тима началась дома спешная работа. Он подолгу пропадал в подвале и в сарае, часто исчезал за каменным мусорным ящиком, и пазуха у него подозрительно оттопыривалась. Когда смеркалось и работа на складской площадке кончалась, Тим проникал и туда, правда, долго там не задерживался, возвращался и шёл снова. Бабушке приходилось даже ходить звать его:

— Ти-им! Оторвись-ка от железа, каша ждёт! Только тогда Тим спохватывался и плёлся домой.

Так в хлопотах прошло три дня. За всё это время Тиму ни разу не удалось встретиться с Железным Робертом. На четвёртый день бабушка, случайно выглянув из окна кухни, увидела странную картину.

Тим появился во дворе в сопровождении огромного лохматого пса. Бабушка вскрикнула и уже было помчалась выручать внука, как вдруг заметила, что Тим и пес были, по-видимому, хорошими знакомыми. Они мирно шагали рядом, и время от времени Тим даже похлопывал зверя величиной с доброго теленка по загривку. И пес начинал радостно помахивать хвостом. Это в какой-то степени успокоило бабушку, однако она всё же взяла угольные щипцы, чтобы, если надо, сразу же броситься на помощь.

На шее у собаки болталась то ли большая круглая жестяная банка, то ли коробка. Бабушка торопливо протерла очки, но хорошенько разглядеть издалека, что там такое, не смогла. Тим вместе с собакой скрылся в углу двора за мусорным ящиком.

Бабушка придвинулась к окну поближе. За мусорным ящиком Тим и пес остановились — об этом можно было судить по макушке Тима. Когда он нагнулся, исчезла и она. Больше ничего не было видно. Бабушка решила было окликнуть Тима, но тут же передумала. Вдруг этот огромный чужой пёс испугается окрика и, чего доброго, ещё рассердится, кто знает, что он тогда может натворить.

А Тим, присев в это время рядом с Маукамом на корточки за ящиком, показывал Железному Роберту результаты своей работы.

— Гляди, здесь хватит железа, чтобы ты смог прилепиться к нему, если подкрадётся Ржавоед, — пояснил он. — Я собрал все железяки, какие были в доме. Кое-что принёс и со склада, больше не смог.

Здесь лежали старый угольный утюг, большой треснувший чугунный горшок, обрезок рельса, который отец, работая в подвале, использовал иногда как наковальню, полдюжины пустых консервных банок и железная коробка с ржавыми болтами и гайками. Предметом особой гордости Тима были половинка коленчатого вала и пара железных колёс от дрезины, которые он притащил в сумерках со склада.

Тим с радостным видом смотрел на Железного Роберта. Роберт окинул взглядом всю эту рухлядь.

— Ведь правда, ты сможешь прыгнуть сюда в случае опасности? — вновь спросил Тим, на этот раз с некоторым колебанием.

Железный Роберт подошёл к Тиму и с такой силой хлопнул его по плечу своей маленькой твёрдой рукой, что Тиму стало больно.

— Ты крепкий друг, — сказал Железный Роберт, при этом голос его слегка задребезжал, будто дал маленькую трещинку. — Для обыкновенного парня ты невероятно крепкий, думаешь, нет? Если мне совсем некуда будет податься, то я вспомню о тебе.

Железный Роберт умолк. Тим посмотрел на жалкую кучку железного лома за мусорным ящиком и почувствовал неловкость.

Железный Роберт повернулся и перевёл взгляд со двора на песчаный откос, где виднелся склад старого железа и подъёмный кран. Рабочий день уже кончился, кран стоял на месте. Затихший склад старого железа казался ещё просторнее. Вдруг в дальнем углу площадки раздался пронзительный кошачий вопль; он быстро перешёл в страшный рёв и замер, будто его ножом перерезали.

Там рыжий разбойник Коттер жестоко сцепился с другими котами, тоже заявившимися на склад старого железа караулить железных крыс.

— Знаешь, мне ведь нужен простор, — тихо произнёс Железный Роберт. — Это должен быть крепкий простор с котами-разбойниками и с Горой матрасных пружин. Пошли, брат Маукам!

Он ловко прыгнул в круглую коробку от противогаза, привязанную к шее Маукама, и похлопал пса по спине.

— Полный вперёд!

Маукам поднялся, медленно, как корабль, развернулся в узком пространстве за мусорным ящиком и степенно двинулся вперёд. Тим растерянно поплёлся за ним.

Будь глаза у бабушки Тима позорче, она бы непременно заметила маленького человечка, который выглядывал из жестяной коробки, привязанной к шее собаки, и показывал рукой вперёд. Словно капитан корабля на капитанском мостике.

Но, к сожалению, глаза у бабушки не были столь зоркими.

VII. В поисках железа

День был таким сухим и воздух таким горячим, что если лечь на откос и смотреть поверх вереска, то в глазах начнёт рябить. Но как раз сегодня Тиму было абсолютно некогда валяться на откосе и глазеть по сторонам. То, что здесь тёплый воздух начинает дрожать, он знал уже с давних пор.

Сегодня ему необходимо было сказать Железному Роберту нечто очень важное.

Залежи старого железа значительно уменьшились. Там и сям виднелись широкие прогалины, коричневые от ржавой пыли и изрытые железом. Оттуда было увезено всё, только несколько оставшихся после погрузки мелких железяк валялось в песке.

Тим двинулся дальше по склону Вагонетной насыпи. Железный Роберт обещал задержаться здесь на пару денёчков. Где-то совсем рядом кряхтел и поскрипывал кран, но высокие груды лома скрывали его от глаз Тима.

Первый, кого, наконец, увидел Тим, был Маукам. Пёс сидел возле знакомого кузова с номером 27–64 и вид у него был почему-то весьма торжественный.

— Здравствуй, Маукам! — радостно воскликнул Тим и поспешил к нему.

Маукам, хоть и взглянул на него, однако не поднялся и не подошёл, как обычно. Он продолжал чинно сидеть.

— Привет железный! — тут же раздался бодрый возглас Роберта, и человечек с легким стуком спрыгнул откуда-то сверху. Тим поспешил к Железному Роберту.

— Здравствуй, Роберт! — прокричал он. — Знаешь, что я хотел тебе сказать?..

Но Железный Роберт сам подошёл вплотную к Тиму и толкнул его в бок.

— Гляди! — прошептал он и кивнул в сторону Маукама.

Тим бросил взгляд на пса, но ничего особенного не заметил.

— Ну и что? — спросил он нетерпеливо. — Сидит себе.

— Гляди! — повелительно прошептал Роберт и снова толкнул его.

— Ты что толкаешься? — обиделся Тим. — Будто я раньше не видел, как Маукам сидит!

Из горла Маукама донеслось обиженное рычание.

Железный Роберт с укоризной покачал головой, однако больше ничего не сказал.

Тогда Тим внимательно посмотрел на собаку. В это время Маукам как раз отряхнулся. В густой шерсти на его груди что-то блеснуло.

Тим подошёл к нему поближе.

— Покажи, Маукам, что это у тебя там, — сказал он.

Пёс степенно повернулся к мальчику широкой грудью. Железный Роберт довольно рассмеялся.

— Я же говорил тебе, гляди, что — не говорил? — произнёс он.

На груди у Маукама висела золотая блестящая медаль на широкой шёлковой ленте. Тим просто не сразу её заметил в густой шерсти. На медали была голова собаки, дубовый лист и надпись: «ПОЧЁТНАЯ МЕДАЛЬ. ОБЩЕСТВО ОХРАНЫ ЖИВОТНЫХ И ПРИРОДЫ». На оборотной стороне медали стояло: «За особые заслуги в деле охраны живой природы».

— Вот здорово! — похвалил Тим, внимательно изучив медаль.

Маукам довольно засопел.

— За что он получил эту медаль? — спросил Тим, обращаясь к Железному Роберту. — И почему он сегодня надел её, ты не знаешь?

— Думаешь, не знаю? — в свою очередь спросил Роберт.

— Скажи!

Железный Роберт с лукавым видом наклонил голову и спросил у Маукама:

— Ну как, Маукам, — сказать?

Маукам ещё больше выпятил вперёд грудь с медалью и отвёл взгляд.

— Ну так что — сказать? — требовательно спросил Железный Роберт.

— Гав! — ответил Маукам и кивнул головой.

— Ах ты, задавака! — погрозил ему пальцем Роберт. — Мне ещё приходится хвалить тебя! Ладно, другим бы я не сказал, но Тиму можно, Тим — железный.

— А ты откуда про медаль знаешь? — спросил Тим Железного Роберта. — Тебе Маукам рассказал?

— Это длинная история, — неопределенно ответил Железный Роберт. — Я её слышал, когда был у Маукама в гостях.

— Ты бываешь там? — удивился Тим.

— Я иногда хожу проведать друзей, думаешь, не хожу? Это ты по полгода своих друзей не навещаешь.

— Я целых три недели провёл у своего дяди в деревне, — смущённо произнёс Тим.

— Да? — насмешливо спросил Роберт. — По-твоему, это были три этих самых, — как ты сказал — недели, что ли? А я говорю — полгода, и это крепко сказано. Неделя — это какое-то противное мягкое слово!

Роберт надулся и замолчал.

— В этом году я туда больше не поеду, — пообещал Тим.

— Ну конечно, ты только скажешь — с новым годом, и снова помчишься, — заметил Железный Роберт.

— До нового года ещё та-ак много времени. Да расскажи, наконец, как Маукам получил свою медаль!

При этих словах Маукам ещё сильнее напыжился. Медаль, поблёскивая, раскачивалась на ленте.

Железный Роберт немного подумал и начал рассказывать.

— Давным-давно, ещё задолго до того, как хозяин Маукама уехал туда, в Нигерию, строить швейную фабрику, Маукам каждое утро отправлялся с корзинкой в хлебный магазин за булками. Хозяин клал деньги на дно корзинки, Маукам шёл в магазин, продавец брал у него деньги и опускал в корзинку столько булок, сколько было нужно. Странный человек этот хозяин Маукама, ему всегда нужны ужасно мягкие булки. Он мог бы раньше догадаться, что это добром не кончится и что он оставит Маукама и укатит в эту Нигерию.

Маукам тяжело вздохнул.

— Он не стоит того, чтобы по нему вздыхать! — сердито воскликнул Железный Роберт. — Ты что пыхтишь? Ну так вот, ходил Маукам за этими булками, долго ходил, вдруг хозяин принялся считать, смотрит — на одну булку меньше, чем дано денег. В одно утро — меньше, в другое — меньше. Пошёл в магазин выяснять, решил, что наверное Маукама там обжуливают. Продавец разозлился, обещал в газету написать, что хозяин Маукама глупый человек, не может сам за булкой сходить, посылает собаку, да ещё приходит жаловаться, когда собака по дороге половину булок слопает или потеряет.

— Хм! — хмыкнул Маукам.

— Конечно, «хм» — очень они были тебе нужны, эти мягкие булочки, — сказал Роберт. — Ты правильная собака, тебе крепкая кость нужна. Потом хозяин вернулся домой, помахал плетью и пригрозил поколотить Маукама, если тот не оставит своих проделок и будет и впредь уплетать булки. Как будто Маукам хоть крошку от булки съел!

Маукам обиженно заскулил.

— Так куда же девались эти булки? — спросил Тим.

— Сейчас узнаешь, — пообещал Железный Роберт. — На следующий день Маукам пришёл домой, и снова одной булки не хватает. Тут хозяин так разозлился, прямо ужас. Взял с вешалки плеть и раза два как огреет Маукама по спине. А что Маукаму было делать, он же ничего не мог объяснить хозяину, а у того мозги такие мягкие, что ему самому и не догадаться. Только хозяин размахнулся, чтобы как следует отхлестать Маукама, как раздался звонок, и за дверью появилась целая комиссия. Сказали, что из Общества защиты природы и животных, и спросили, не здесь ли живёт такая большая и умная собака, которая каждое утро ходит с корзинкой за булками. Хозяин заорал в ответ, что здесь живёт лишь большой мерзавец и что, вероятно, они имеют в виду совсем другую собаку, раз ищут умное животное. Его пес преглупый, никакое учение ему не впрок, он только и делает, что потихоньку лопает булки, хоть сто раз запрещай ему — едва ли представители общества считают это признаком ума. Но тут председатель комиссии достал почётную медаль на голубой шёлковой ленте, подозвал к себе Маукама, повесил ему на шею медаль, обнял его как родного брата и сказал, что весь город может гордиться такой собакой…

Со стороны Маукама послышался звук, похожий на всхлипывание, но когда Тим взглянул на пса, тот глядел куда-то в сторону и, казалось, не слышал, что говорил Железный Роберт.

— И что же выяснилось? — продолжал Железный Роберт, размахивая руками. Выяснилась такая крепкая история, что хоть стой, хоть падай. По дороге в булочную был дом, и там во дворе жила цепная собака. Этакое всклокоченное, тощее существо с облезлой шерстью, похожее на старую проволочную щетку. Маукам, проходя мимо, как-то увидел эту собаку, и ему стало жаль её. Однажды утром он поставил у ворот корзинку, взял в зубы булку и отнёс псу. Пёс, конечно, поджал хвост и помчался к будке, наверное, думал, что Маукам разорвёт его. А Маукам положил булку рядом с собачьей миской, повернулся и ушёл. Так он стал делать каждое утро — вот куда девались эти булки. Сам-то Маукам голодным не был!

— И за это ему дали медаль? — удивился Тим.

— Думаешь, нет? А ты другого такого пса встречал? Люди наконец заметили, что Маукам носит цепной собаке булки, кто-то пошёл в Общество и сказал, дескать, что вы тут понапрасну сидите и рассуждаете о содержании домашних животных, лучше пойдите и посмотрите на это чудо из чудес. И вот как-то утром они пошли и сами всё увидели. После уверяли, что никогда не поверили бы, если б своими глазами не увидели. И вот тогда велели изготовить для Маукама специальную медаль. Это очень крепкая медаль, другой такой нет. Я у Маукама что-то раньше этой медали не видел, — задумчиво произнёс Тим.

— Ты и не мог видеть, — ответил Железный Роберт. — Думаешь, он её каждый день носит?

— А почему он сегодня её надел?

— Не задавай глупых вопросов, — сказал Железный Роберт. — У Маукама сегодня день рождения.

— Откуда же я мог знать, — пробормотал Тим, подошёл к Маукаму и поздравил его.

Маукам медленно повернул голову и протянул Тиму лапу. Тим крепко встряхнул её.

Потом он повернулся к Железному Роберту.

— Знаешь, я, собственно говоря, хотел показать тебе одно место, где полно железа. Только это далеко, и я не знаю, захочет ли Маукам везти тебя в жестянке.

— Гав, гав, — тихо пролаял Маукам.

— Хочет, — перевёл Роберт. — А что это за место?

— Ямы, оставшиеся от старой каменоломни. Мы с отцом там вчера были. Туда навезли всякого хлама, старые железные кровати да бочки. И никто их не трогает, так что ты мог бы там спокойно жить.

Железный Роберт задумался.

— А простор там есть? — спросил он наконец.

— Сколько хочешь, — с жаром ответил Тим. — Там такой простор, что дух захватывает, когда посмотришь по сторонам. Совершенно пустынное место! Тут железо, там железо. Я думаю, что, может быть, даже Ржавоед не знает этого места.

— Уж от-то не знает! — Роберт безнадёжно махнул рукой, но тут же повернулся к Маукаму: — Старт! Собака-носитель на месте, а где мой космический корабль?

Тим быстро нашёл коробку от противогаза. Маукам безропотно наклонил голову и дал повесить коробку себе на шею; Роберт со стуком прыгнул в неё.

Тим шёл впереди.

Дорога через перелески и полянки была длинной. Маукам тяжело дышал, а у Тима вспотел лоб. Когда Маукам разок нагнулся, чтобы попить воды из придорожной канавы, Роберт сердито воскликнул:

— Осторожно! Не наклоняйся, я свалюсь в воду. Я нахожусь в состоянии легкой невесомости.

Маукам едва успел разок лакнуть. Он неохотно поплёлся дальше, крупные капли воды скатывались с его горячего языка.

Единственный, кто не чувствовал тяжести пути, был Железный Роберт. Он с интересом выглядывал из своей коробки и пел только что сочинённый им марш, размахивая в такт рукой:

Нам неведом страх, мы идём — трах-трах.

В море ли, в горах нам неведом страх!

Эту песенку Роберт успел повторить ровно тридцать четыре раза.

Они шли уже больше часа и вот наконец-то показались ямы каменоломни. Ямы были давным-давно заброшены. Некоторые поросли мхом, другие были полны мусора и всякого хлама. Всюду валялось ржавое железо.

— Ну что ты об этом думаешь? — спросил Тим у Железного Роберта.

Ничего не ответив, Роберт быстро вылез из своей коробки и помчался смотреть. Уже издалека он крикнул:

— Подождите меня здесь!

Тим присел отдохнуть, Маукам отыскал тенистое местечко под ближайшим кустом и, как мешок, шлёпнулся на землю. Роберт исчез из поля их зрения.

Светило солнце, и тишину нарушало только негромкое жужжание шмелей, летавших над вереском.

Маукам положил голову на лапы, он отдыхал. Тим опрокинулся на спину и стал смотреть на белые мягкие кучевые облака.

По всей вероятности, он немного вздремнул, так как внезапно очнулся от того, что Железный Роберт дёргал его за волосы.

— Ты сюда не спать пришёл, — решительно заявил Железный Роберт. — Просыпайся, а то солнце начнёт тебя так припекать, что расплавишься. Тогда вместо тебя появится какой-нибудь паренёк и его уже больше не будут звать Тимом. Я, конечно, не знаю, при какой температуре плавятся эти мальчишки, что помягче, но у тебя уже всё к тому идёт.

С этими словами он дотронулся своей железной рукой до щеки Тима, и Тим почувствовал, что рука Роберта холодна как лёд.

Тим сел. Маукам по-прежнему валялся в тени под кустом и одним глазом следил за ними, другой всё ещё был закрыт.

— Ну как, видел? — спросил Тим.

От железных птах слабых гложет страх… —

задумчиво пропел Железный Роберт. Сразу же вслед за этим он подрыгал ногами.

— Гляди туда, там крошечный масляный пруд. Такой приятный, думаешь, нет?

Ноги у Роберта были по колено в масле, маленькие капли стекали по ним вниз. Роберт склонил голову набок и взглянул на ноги.

— Да что, там теперь трава семь лет не будет расти, но принять ножную ванну — это было здорово! — сказал он наконец. — Знаешь, это отлично помогает при боли в суставах.

Слегка отряхнув ноги, Роберт кинулся к Маукаму, со стуком прыгнул в коробку от противогаза и крикнул:

— Старт! Вперёд — назад, Маукам!

Маукам приоткрыл второй глаз, посмотрел на Роберта и поднялся, так что кости хрустнули. Тим тоже вытянул ноги, под кожей покалывало, будто там бегали муравьи. Все двинулись в обратный путь.

Дорога вела мимо большой круглой ямы. Совершенно отвесная стенка её была из бетона. Отец объяснил Тиму, что такие ямы были выкопаны здесь давным-давно, когда ещё даже отца не было на свете, во время какой-то из давнишних войн, и пользовались ими батареи береговой обороны, которые должны были отгонять вражеские корабли назад в море, а если удастся, то и топить их. Тим, правда, недоумевал, дескать, где же здесь море, но отец сказал, что до моря здесь не больше трех-четырёх километров и что даже в то давнее-предавнее время пушки уже умели стрелять так далеко. Этот рассказ очень удивил Тима, так как, по его мнению, то время, когда даже отец ещё не родился, было так давно, что стреляли тогда разве что из лука, а чтобы срубить дерево, пользовались каменными топорами. Но когда он сказал об этом отцу, тот рассмеялся и заявил, что уж не так страшно давно это было, и пусть он спросит у бабушки, она отлично всё помнит.

Углубление для пушки было совсем круглым, на дне его лежали какие-то рельсы, а в стене некогда были железные скобы, расположенные одна над другой, как лестничные перекладины. По ним в старое время влезали и вылезали из укрытия. То ли прошло так много лет, что большая часть скоб обломалась, то ли Ржавоед их так начисто обглодал, но в бетонной стене оставались только следы от них. Теперь в яму было ни залезть, ни вылезти.

— Если б здесь ещё стояла эта старая пушка, вот было бы железа! — заметил Тим.

Железному Роберту тоже захотелось увидеть траншею для пушки, где раньше было столько железа. Маукам подошёл к углублению и нагнул голову. Роберт так далеко высунулся из коробки противогаза, что внезапно потерял равновесие; над краем коробки мелькнули его скользкие от масла ноги, и Роберт вниз головой полетел в яму.

— Ой! — испуганно вскрикнул Тим.

Внизу раздался стук.

— Роберт! — испуганно позвал Тим. Ему стало страшно — вдруг Роберт разбился насмерть.

Ответа не последовало. Маукам лёг на живот и осторожно наклонил голову над ямой, чтобы заглянуть вниз.

— Роберт! Ты жив? — отчаянным голосом прокричал Тим.

Многолетняя трава и старые ветки на дне траншеи зашевелились, из-под них, отфыркиваясь и потряхивая головой, вылез Роберт.

— Жив, — беззаботно ответил он. — Иной раз и мягкий хлам бывает крепким, не то вполне мог набить себе шишку на голове.

Он разглядывал высоченную стенку укрытия. Можешь прислать за мной самолёт? — спросил он Тима. — Я не муха и по стенкам не ползаю.

Тим оказался в затруднительном положении. Он с надеждой смотрел на Маукама, но тот с грустным видом глядел на дно ямы, где ждал помощи Железный Роберт.

— Да вытащите же меня, наконец! — нетерпеливо воскликнул Роберт.

Маукам жалобно залаял и ещё дальше вытянул голову. И тут шёлковая синяя лента соскользнула у него с шеи и в следующее мгновение медаль Маукама полетела вслед за Робертом в яму. Маукам отчаянно взвизгнул.

— Ай! — сердито закричал Роберт снизу. — Я вам что — мишень, что вы в меня швыряетесь? Мне это не нравится!

Тим начал поспешно искать какой-нибудь шест или верёвку. Ничего такого поблизости от ямы не было. Ветки, которые попадались ему под руку, не доставали и до половины ямы.

— Вы что, собираетесь оставить меня здесь ночевать? — воскликнул Железный Роберт. — Не забывайте, что Ржавоед особенно любит такие углубления в земле! Где я тут, по-вашему, спрячусь!

Внезапно Маукам вскочил и пустился бежать во весь дух. Тим встревожился. Куда это пёс помчался? Вдруг с ним случился солнечный удар и он больше не вернётся.

— Маукам! Маукам! — позвал он, но пёс все бежал.

Тим снова подошёл к краю ямы и с грустью сообщил:

— Маукам убежал, и здесь нет ничего такого, чем можно было бы достать до дна ямы.

Железный Роберт сел и подпёр руками подбородок.

— Что будем делать? — спросил его Тим.

Железный Роберт подумал и сказал:

— Подождём Маукама. Вдруг ему в голову пришла хорошая идея. Знаешь, он ведь жутко умный пёс.

— Мог бы всё-таки и сказать, — обронил Тим.

— А что с этого толку? Ты бы всё равно ничего не понял, — заметил Роберт. Некоторое время они молча сидели — один наверху, другой внизу, и ждали. Тим охотно бы послушал, какое впечатление произвела на Роберта каменоломня, но сейчас было не время задавать такие вопросы. А вдруг им не удастся вытащить Роберта из орудийной ямы!

Внезапно раздался страшный жестяной грохот. Из-за кустов появился Маукам, за ним тянулась длинная блестящая полоса. Когда он был уже близко, Тим увидел, что пес волочит за собой невероятной длины лужёную жестяную ленту, всю в круглых дырках. Лента была похожа на блестящее кружево и, несомненно, могла достать до дна.

Не теряя времени, Тим начал прикручивать ленту к самой верхней, сохранившейся скобе. Для этого ему пришлось нагнуться над ямой. Это было опасно, но по-другому не получалось. К тому же на дне нетерпеливо ёрзал Железный Роберт.

— Давай быстрее! — подгонял он Тима. — Я чувствую, что воздух становится прохладным, солнце, должно быть, давно уже село, близится час Ржавоеда.

И хотя солнце было ещё довольно высоко, оно уже не достигало дна ямы. Волнение Роберта передалось и Тиму.

В конце концов жестяную ленту удалось прочно закрепить. Тим крикнул Железному Роберту, чтобы тот отошёл подальше, а сам швырнул ленту в яму с такой силой, что она задребезжала. Правда, острые края её в двух местах сильно порезали ему руку, так что выступили капельки крови, но Тим даже не поморщился.

Дребезжанье не успело ещё затихнуть, как голова Железного Роберта уже показалась над краем ямы.

— Вполне крепкая лестница, — довольно объявил он.

После этого Роберт уселся на краю ямы, снял привязанную к ноге тоненькую проволочку и стал тянуть её из ямы, напевая:

Нам неведом страх, мы идём трах-трах.

— Что ты делаешь? — спросил Тим.

В море ли, в горах нам неведом страх, —

продолжал напевать Роберт. Внезапно показалась голубая шёлковая лента. На конце проволоки раскачивалась медаль Маукама. Увидев это, пёс дважды пролаял и, глубоко растроганный, кинулся лизать Железного Роберта.

— Да брось ты свои мокрые шутки! — предостерегающе вытянул вперёд руку Роберт. — Мне следовало бы с головой окунуться в масляную лужу, чтобы ты мог меня лизать.

И он надел медаль на шею Маукама.

— Ну что, поехали? — воскликнул он затем.

— Погоди, — попросил Тим. Скажи всё-таки, нравится тебе каменоломня? Здесь так много железа!

Железный Роберт наклонил голову набок и поверх плитняка посмотрел на ямы.

— Знаешь, — сказал он наконец, и в голосе его прозвучало смущение, он словно извинялся за свои слова. — Что касается железа, то тут, пожалуй, и вовсе неплохо. Есть, что потрогать, и есть, куда спрятаться.

— Ну, а что тебе в таком случае не нравится? — спросил Тим и, затаив дыхание, стал ждать ответа.

— Здесь железо ни на один дюйм не двигается, — сказал Железный Роберт. — Я не могу здесь жить. Я должен видеть, что железо двигается. А здесь будешь жить, как в мешке. Ни один брат не пришлёт мне сюда ни грамма железа, да и сам я никому даже весточки не смогу послать отсюда. Что это за жизнь!

VIII. Тим и Маукам выручают Роберта

Вскоре после того, как Тим и Маукам перенесли Роберта подальше от каменоломни, все стали собираться в обратный путь. Тим был огорчен тем, что Роберт не принял предложенный им выход, да и у Маукама был печально-задумчивый вид, как впрочем, почти всегда.

Тим позвал Маукама с собой.

— Ты его долго не задерживай! — крикнул им вслед Железный Роберт. — Коосу начнёт беспокоиться. Она никогда не садится ужинать, пока не вернётся Маукам.

— Не задержу, — пообещал Тим. — Нам надо кое о чём потолковать.

Редкие прохожие, встречавшиеся в этот предвечерний час на улице Калда, могли наблюдать необычную картину. На самом краю песчаного откоса сидели рядышком маленький мальчик и очень большая собака. Время от времени мальчик что-то говорил тихим голосом, и собака кивала ему. Казалось, будто они беседовали. Но люди, которые проходили мимо, отлично знали, что собаки говорить не умеют, и поэтому никто из них всерьёз не думал, что мальчик разговаривает с собакой. Все эти люди знали лишь обыкновенных дворняг, но отнюдь не Маукама.

— Так, значит, договорились, — сказал в заключение Тим после того, как они с Маукамом уже довольно долго просидели на склоне. — Приходи завтра пораньше, я буду ждать тебя.

Маукам медленно кивнул. Потом поднялся, размял онемевшие лапы и побрёл прочь. Тим несколько секунд смотрел ему вслед, а затем направился к дому, так как прямо-таки предчувствовал, что не позже чем через четверть часа бабушка появится у ворот и начнёт громким голосом звать:

— Ти-им! Ти-им! Сейчас же иди ку-ушать!..

На следующее утро Тим встал чуть свет. Отец и мать очень удивились, что он явился завтракать вместе с ними: обычно Тим ещё спал, когда они уходили на работу, и просыпался только спустя час или два.

— Разве это дело так долго спать, я в его возрасте уже других детей нянчила, — прошлась по этому поводу бабушка.

Наспех проглотив творог, Тим выбежал из дома. Отец с матерью всё ещё возились, надевая плащи. Тим помчался прямиком на склад старого железа. Спрятался за знакомый кузов 27–64 и стал ждать.

Из засады ему хорошо был виден кран. Казалось, он ещё дремал, кабина была пуста и её стекла сонно поблёскивали в косых лучах утреннего солнца. Тим чувствовал, как от зевоты у него прямо-таки сводит рот, а от утренней прохлады пробирает дрожь.

Он поспел как раз вовремя. Работа на складе ещё не началась. Вдалеке, у въездных ворот, прохаживался казавшийся отсюда маленьким сторож, на территории склада не было ни души. Перед краном стоял оставшийся там со вчерашнего дня недогруженный вагон.

Тим напряжённо озирался по сторонам. Он ждал. И только когда заметил мелькнувшую среди лома пятнистую шубу Маукама, успокоился. Теперь всё было в порядке.

Дальше события развивались очень быстро. Вскоре гудок завода по изготовлению губок, находившегося за лесом, возвестил, что уже восемь часов. Сразу после этого со стороны ворот показался явившийся на работу крановщик. На затылке у него была кепка, в руке — маленький чемоданчик с завтраком. Беззаботно насвистывая, он направился к своему крану.

Когда крановщик был уже совсем близко, из-за груды железа внезапно выскочил страшный зверь со вздыбленной шерстью и оскаленными зубами. Пес зарычал так громко, что у крановщика чемоданчик выпал из рук. Даже у Тима пробежал по спине мороз, он поразился, как это Маукам сумел превратиться в такого страшного хищника.

Крановщик беспомощно размахивал руками, от страха он даже пискнуть не мог. Да и ноги не слушались, чтобы можно было убежать. А если бы даже и слушались, то едва ли он решился бы побежать и тем самым подставить спину страшному зверю. У Маукама был такой свирепый вид, будто он сию минуту вцепится в горло крановщику.

Поначалу Тим предоставил событиям развиваться своим чередом. Маукам рычал и бил хвостом, чтобы показать, какой он ужасно злой, и время от времени хрипло и страшно лаял. Крановщик жадно хватал ртом воздух. Барахтаясь, он даже уронил свою кепку, но не решился её поднять. Когда Маукам сделал шаг в его сторону, крановщик, защищаясь, выставил вперёд руки и испуганно закричал.

Подержав некоторое время крановщика в страхе, Тим решил, что настала пора действовать. Он вышел из-за кузова и бесстрашно направился к Маукаму.

— Ах ты..! — сказал он. — А ну пошёл отсюда! — Нечего тут людей пугать!

Маукам ещё раз прорычал, затем перестал бить хвостом, повернулся и неторопливо побрёл к железному хламу, где вскоре скрылся из глаз.

Крановщик с изумлением глядел на Тима.

— Ка-ак, как ты решился? — заикаясь, произнёс он после того, как вновь обрел способность говорить.

— Чего там, я собак не боюсь, — небрежно ответил Тим.

Крановщик покачал головой и поднял с земли свой чемоданчик и кепку.

— Невероятно! — пробормотал он. — Этакий страшный пес — и слушается мальчишку.

Внезапно в его взгляде мелькнуло недоверие.

— Послушай, а это случайно не твоя собака была? — спросил он.

— Не моя, — покачал головой Тим и честно посмотрел на крановщика. — У меня нет собаки. Я бы хотел иметь собаку, но мне не покупают.

— Странно, как это она попала сюда и почему кинулась на меня? — продолжал рассуждать крановщик.

Тим пожал плечами.

— Может, она здесь живёт? — предположил он.

— Глупости, — разозлился крановщик. — Этого не может быть, здесь нет ни одной собаки. По-твоему, где им тут жить среди железа и что бы они стали тут есть, а?

Тим опять пожал плечами.

— Может, у него где-то здесь гнездо?

— Ах, поди ты! — Крановщик махнул рукой и стал подниматься в кабину. — У собак нет гнезд, у них — дом.

— Никогда нельзя знать наперед, — заявил Тим, но крановщик уже не слушал его.

Тим немного посмотрел, как работает кран, а затем отправился своей дорогой.

На следующее утро всё повторилось сначала. Едва появился крановщик, как выскочил Маукам и с рёвом, ещё более страшным, чем накануне, кинулся на него; и снова спустя несколько минут Тим явился на помощь попавшему в переделку крановщику и прогнал собаку.

— Странное дело! — в сердцах сказал крановщик и рукавом вытер холодный пот со лба. — Какого лешего это страшилище подкарауливает меня, а?

Тим и на этот раз пожал плечами.

— А может, ему не нравится, что вы расчищаете склад старого железа? — предположил он.

Крановщик подозрительно посмотрел на Тима.

— Послушай, а как это ты всякий раз оказываешься в это время именно здесь? — спросил он.

— А что? — спокойно ответил Тим. — Подумал, а вдруг эта собака опять кинется на вас. Я и раньше её здесь не раз видел.

— Гм… — задумался крановщик. — А почему ты решил, будто этому псу не нравится, что я расчищаю склад от старого железа? Он что — говорил тебе?

При этих словах крановщик испытующе посмотрел на Тима.

Может быть, у неё всё-таки где-то здесь гнездо со щенками и она боится за них, — с хитрым видом предположил Тим. — Вот и охраняет их. Я слышал, что собаки очень опасны, когда охраняют своё гнездо!

Крановщик надвинул кепку на лоб и почесал затылок.

— Да пошёл ты! — на всякий случай сказал он Тиму. — Нет у неё здесь никакого гнезда, она же не волк. И вообще, кто это разрешает такому страшилищу свободно разгуливать? На его хозяина следует наложить штраф, этот пёс опасен для жизни!

— Да она же никого не трогает, — быстро вставил Тим. — Если её гнездо не в опасности. — Мне… то есть я много раз видел, как она проходит мимо людей и ни на кого даже внимания не обращает.

Крановщик не знал, что и думать.

— Ну ладно. Предположим, что ты прав и у неё где-то здесь гнездо, — сказал он и огляделся, хотя я и не слишком-то этому верю. Как же теперь быть? У меня приказ всё железо отсюда собрать — и дело с концом. Думаешь, я из-за этой паршивой собаки брошу работу на половине, а? Хорошенькая была бы история. Я порога конторы не осмелился бы переступить — они бы там засмеяли меня! Нет уж, пусть собака живёт себе, где хочет, а я буду делать своё дело!

Он подошёл к крану и по железной лестнице полез в кабину.

Тим пришёл в смятение.

— А вдруг она как-нибудь утром всё-таки кинется на вас! — крикнул он крановщику. — Я же не могу каждый день приходить отгонять её!

Крановщик остановился и, крепко держась за перекладину лестницы, через плечо глянул на Тима.

— Ну, это мы ещё посмотрим! — с угрозой проговорил он. — Теперь, когда буду идти утром на работу, позову с собой сторожа. Пусть пальнет в неё из дробовика, если уж нельзя иначе. А из шкуры сошьёт себе на зиму тёплую шубу.

Крановщик залез в кабину и уселся на своё, до блеска вытертое, сидение. Тим не стал дожидаться, пока кран начнет работать. Он повернулся и грустно побрёл прочь. Отойдя уже настолько далеко, что крановщик из своей будки не мог его видеть, Тим остановился и свистнул. Вскоре около него появился Маукам. Маукам вопросительно посмотрел на мальчика. Тим потрепал его по спине.

— Ничего не вышло, брат Маукам, — озабоченно произнёс он.

IX. Большая операция

После того как затея с Маукамом провалилась, Тим несколько дней бродил мрачнее тучи. Он всё думал и думал, как бы помочь Железному Роберту, но в голову не приходило ни одной стоящей мысли.

Наконец помог случай.

Отец Тима работал в одном весьма важном городском ведомстве, где занимались всем на свете. Так говорили мама и бабушка, а иногда и дяди с тётями, которые приходили по вечерам пить кофе. Если кому-то надо было что-то узнать, то всегда спрашивали у отца Тима, и он каждый раз знал именно то, что хотели услышать дяди и тёти.

За ужином Тим не выдержал.

— Папа, а ты не знаешь, зачем увозят с нашего склада старое железо? — спросил он.

— Знаю, — серьёзно ответил отец. — Здесь несколько раз происходили какие-то взрывы, и это опасно. Склад переведут теперь в другое место, где нет поблизости домов.

— А скоро? — с опаской спросил Тим.

— Как успеют, — равнодушно заметил отец. — Да, верно, — припомнил он внезапно, — они уже давно должны были прислать нам из своей конторы бумагу, чтобы ликвидировать склад. Я им завтра же напомню, а то и вовсе забудут.

И он повернулся к телевизору, где знакомая всем зрителям семья Кооста как раз садилась за стол.

— Жаль, что этот склад вывезут, — неожиданно сказала бабушка. — От него было довольно много проку: как только понадобится Тим, выйдешь на откос и крикнешь: парень тут же появится из-за какой-нибудь груды лома. Где я теперь буду его искать?

— Господи! — всплеснула руками мама. — Неужели Тим бродит среди этого хлама, где все время что-то взрывается? Это ужасно!

— Да что там, — пренебрежительно махнула рукой бабушка, — и вовсе не все время. — Она повернулась к Тиму: — Или взрывается?

— Я так ни разу не слышал, — поспешил заверить Тим.

— Ну вот, а я что говорила! — торжествующе сказала бабушка. — Я ведь не глухая, услышала бы.

Но мама всё не могла успокоиться. Она дёрнула отца за рукав:

— Скоро ли переведут этот склад?

— Скоро, скоро, — рассеянно ответил отец, не отрывая взгляда от телевизора. — Как только мы получим эту нужную бумагу, так сразу дадим распоряжение, и дело с концом.

Мама облегчённо вздохнула.

— Прекрасно! Но бабушка, я тебя всё же серьёзно прошу, последи, чтобы Тим больше не ходил на эту свалку, пока всё железо не будет вывезено!

Настроение у Тима упало.

— Я ведь далеко не хожу… — испуганно пробормотал он.

— Нет, нет, нет! — сказала мама. — Ни далеко, ни близко. Ты просто больше не пойдёшь туда, пока там всё не уберут.

— Да куда он пойдёт, если оттуда все вывозят, — заметила бабушка. — И вообще, чего ты горячишься? Пусть себе ходит, быстрее мужчиной станет.

К счастью, мама не услышала последних слов бабушки. Она взглянула на часы и вдруг вспомнила, что обещала позвонить одной своей знакомой.

— Мальчик небось не фарфоровый! — поворчала бабушка, когда мама вышла в другую комнату, и снова взяла со стола газету, которую не успела дочитать.

На следующий день Тим долго сидел на откосе и смотрел на склад старого железа. Рядом с воротами, где стоял сторож с охотничьим ружьём, виднелось двухэтажное здание конторы из белого силикатного кирпича. На первом этаже, как предполагал Тим, находились умывальные и раздевалки. Часть окон была из белого матового стекла, сквозь остальные виднелись ряды платяных шкафов. На втором этаже, без сомнения, находилась сама контора. Там на окнах развевались лёгкие весёлые занавески и всё время сновали люди. Шофёры, прибывавшие с грузом, входили туда и выходили с бумагами в руках. Стучали пишущие машинки и хлопали двери. Если внимательно прислушаться, то можно было услышать, как на втором этаже конторы переговариваются. Время от времени разговоры прерывались телефонными звонками.

Чем дольше Тим смотрел, тем яснее ему становился ход событий. Очевидно, там-то и составляют эту самую важную бумагу, о которой говорил отец. Тиму вдруг захотелось, чтобы случилось что-то такое, что помешало бы составлению этой нужной бумаги. Скажем, небольшое землетрясение, такое, чтобы крыша конторы начала с одного края оседать, тогда все с шумом помчатся подпирать да чинить её и не будут думать про эту противную бумагу. Может, и совсем про неё не вспомнят. Или если б налетел порыв ветра, подхватил ту бумагу и отнёс её как можно дальше. Тим тут же вздохнул и вынужден был признаться самому себе, что рассчитывать на такое везенье — просто-напросто ребячество. Землетрясения в наше время, как сказал когда-то Железный Роберт, происходят чрезвычайно редко.

Поскольку погода стояла тёплая, часть окон конторы была нараспашку. Ветер шевелил занавески. Внезапно налетевший сильный порыв закрутил перед домом пыль, затем отыскал открытое окно, — ворвался внутрь, поднял в воздух несколько бумаг с ближайшего стола и расшвырял их по комнате. Тут же примчался какой-то служащий, с шумом захлопнул окно и стал собирать разбросанные на полу листки. На помощь ему поспешили ещё двое. Они сердито размахивали руками.

Тим понаблюдал за происходящим, затем склонил голову набок. Он всегда так делал, когда надо было что-то серьёзно обдумать. Сейчас в его голове как будто зашевелилась какая-то мысль, и он хотел во что бы то ни стало поймать её, прежде чем другие мысли заслонят её.

Наконец ему это удалось. Постепенно лицо его приняло хитрое и довольное выражение. Он вскочил, стряхнул со штанов мелкий песок и побежал вниз, на склад искать Железного Роберта и Маукама. Про себя он нахваливал бабушку за решительность, с которой она пропустила мимо ушей наставления мамы, и отнюдь не сочла нужным следить за тем, чтобы Тим держался подальше от склада старого железа.

Тим нашёл Железного Роберта за очень странным занятием. Роберт сидел на земле, расставив ноги, и палочкой размешивал какую-то темно-коричневую густую жижицу в жестяной банке, зажатой между коленями.

— Здравствуй, Роберт, — сказал Тим.

— Привет железный, — произнёс человечек. — Только сейчас я ненароком вовсе не Роберт, а Классный Маслотёр.

— Но всё-таки, что ты делаешь? — осведомился Тим.

— Нужную работу делаю, или думаешь, нет? — ответил Роберт. — Скоро закончу.

Тим подошёл и присел рядом с Железным Робертом. Некоторое время он разглядывал непонятную вязкую массу в банке Роберта.

— Что же из этого получится? — спросил он наконец.

— Защитная мазь от Ржавоеда, — коротко бросил Железный Роберт. — Ты же видишь, — железа становится всё меньше. Я должен быть готов к тому, чтобы обойтись меньшим количеством железа и всё-таки выстоять. Ржавоед то и дело приползает на рассвете, все вынюхивает. Вот и сегодня скрежетал здесь своей чешуей.

Тим с тревогой огляделся по сторонам.

— Ха-ха-ха! — скрипуче рассмеялся Роберт. — Не такой уж он глупец, чтобы средь бела дня выбираться из норы. А то б они его давным-давно уж сцапали, думаешь, нет?

— Кто — они? — не понял Тим.

— Люди, кто же ещё, — ответил Роберт. — Ты только погляди, сколько он зла людям приносит! Все вещи, которые ржавеют, все крыши и трубы, и днища кораблей — это всё работа Ржавоеда. Но он страшно коварен, думаешь, нет? Никому его не увидеть, никому его не услышать. Только я один и могу видеть и слышать его. Держу пари, что если ты будешь поблизости, Ржавоед и носу не высунет.

— Он что — и меня боится? — удивился Тим.

— Ничего-то ты не смыслишь! Ведь ты же можешь сказать другим людям, где он в данный момент обитает. Тогда они схватят его и проденут ему в нос костяное кольцо, а это ему не по зубам. Уж он-то соображает!

Тим продолжал разглядывать защитную мазь, которую готовил Железный Роберт.

— А из чего ты её делаешь? — спросил он наконец.

— Из приятнейших маслянистых веществ, — ответил Роберт, с довольным видом помешивая палочкой. — На ночь намажусь.

— И как, поможет? — поинтересовался Тим.

— Во всяком случае, Ржавоед не выносит запаха масла. Как только этот запах ударит ему в нос, он начинает фыркать, кашлять и пятиться. Как-то раз он у меня попятился, да нечаянно хвост подвернул, едва не переломил его. Я долго смеялся потом. Хи-хи-хи, — захихикал Железный Роберт.

Тут Тим вспомнил, зачем он, собственно говоря, спешил к Роберту.

— Знаешь, — начал он и снова огляделся по сторонам. — А что, Маукама до сих пор нет?

— Скоро, наверное, явится, — небрежно махнул рукой Роберт. — А на что тебе Маукам?

— Есть тут у меня кое-какой план, — признался Тим.

— Если железный — то выкладывай, — приказал Роберт.

— Подождём Маукама, — попросил Тим. — Всё равно мы не сможем осуществить его вдвоём.

Железный Роберт продолжал помешивать свою защитную мазь. Тим присел рядом с ним на корточки.

— Если бы я только знал… — вздохнул он.

— А что именно? — требовательно спросил Железный Роберт.

— Где они в конторе держат эту дурацкую бумагу!

Роберт со стуком прислонил палочку к краю жестянки и впился в Тима маленькими, как пуговки, глазками.

— Ты точно знаешь, что она в конторе?

— Отец сказал, — кивнул головой Тим.

Железный Роберт быстро вскочил.

— Сейчас послушаем, — заявил он. — Раз не терпится — надо узнать.

— Каким образом? — удивился Тим.

— Не задавай глупых вопросов, — сказал Роберт.

Человечек быстро шмыгнул в груду хлама и вскоре вытащил оттуда старый ржавый дырокол. Огляделся вокруг, словно чего-то ища, и в конце концов спросил у Тима:

— У тебя случайно нет скрепки?

Тим стал долго и обстоятельно рыться в карманах и, надо же, в глубине брючного кармана скрепка нашлась. Он протянул её Роберту.

— Ну вот, инструменты теперь готовы, — объявил Роберт, отложил скрепку в сторону и уселся возле дырокола.

Тим внимательно следил за Робертом. Было такое впечатление, будто человечек поглаживает дырокол: он со скрипом проводил по нему ногтем, прислушивался, а затем принялся царапать и стучать. Постучит, послушает, поцарапает и снова постучит. Затем он стал внимательно слушать.

Внезапно и Тим услышал ответное тихое постукивание и скрип. Звук, казалось, шёл из старого дырокола. Это было словно запоздалое эхо на стук Железного Роберта, идущее словно откуда-то из глубины железа.

Прослушав до конца эти звуки, Роберт покачал головой и взял в руки скрепку. Сперва погладил её, а затем стал царапать и постукивать по ней. Когда он закончил, в скрепке раздалось ответное постукивание.

Роберт послушал некоторое время и затем вернул скрепку Тиму.

— Эта бумага должна лежать на одном из столов в папке, — объявил он. Как ты узнал? — поразился Тим.

— Дай крепкую кровавую клятву, что ты никому не скажешь! — потребовал Железный Роберт.

— Клянусь самой крепкой кровавой клятвой! — заверил Тим.

— Видишь ли, я могу у любого железа выведать все, что мне надо. У нас между собою такая связь, вам, людям, это недоступно.

— Так ты спросил про эту бумагу?

— Дыроколы ничего не знали, ни один из них дырок в этой бумаге не пробивал. Но одна скрепка из конторы сообщила, что ещё вчера находилась вместе с этой бумагой. Затем бумагу положили в папку и оставили на столе.

— Урр-а! — вскочив, закричал Тим. — Как хорошо, что она не в каком-нибудь железном шкафу. Теперь мы разработаем план военных действий!

Как раз в этот момент вдалеке показался Маукам. Пес безошибочно пробирался сквозь залежи железа к Роберту и Тиму.

— У него жутко хороший нюх, — сказал Роберт, указывая промасленной палочкой на приближающегося Маукама. — Вот было бы жуткое дело, если б и Ржавоед обладал таким же!

Железный Роберт с отвращением передёрнул всем своим маленьким тельцем.

На следующее утро под окнами конторы склада металлолома можно было наблюдать необычайное зрелище.

День был сухой и ветреный. Горячие порывы ветра проносились над землёй и поднимали в воздух желтовато-серые клубы пыли. Небо было в тучах и как будто предвещало дождь, но он не спешил пролиться. От сухого пыльного воздуха першило в горле и хотелось кашлять. Люди становились из-за этого нервными и легко выходили из себя.

Как уже было сказано, утром перед окнами конторы что-то стало твориться. Вначале это «что-то» предстало в лице маленького, расхаживающего взад-вперёд мальчика, на которого никто не обратил внимания. Только когда из-за угла выскочила огромная пятнистая собака и кинулась на мальчика, в окно выглянула одна из машинисток, закричала и вскочила с места.

Пятнистый пёс принялся с ожесточением гоняться за мальчиком. Раскрыв пасть, высунув длинный красный язык, он нёсся за ним по пятам, мальчик же от испуга ничего другого не мог придумать, как начать убегать от неё по кругу.

Машинистка, первой заметившая происходящее, бросилась к окну.

— На помощь! — громко крикнула она. — Он растерзает ребёнка!

И действительно, у пятнистого пса был вид настоящего хищника.

Его страшные клыки щёлкали возле ребёнка, из пасти вырывалось злобное рычанье.

Расшвыривая стулья, люди повскакивали с мест и столпились у окон.

— Что там происходит? — спрашивали они. — Кто кого терзает?

— Собака растерзает мальчика, не мальчик же собаку! — нервно выкрикнула машинистка. — Мужчины, помогите же, кто смелей!

Столпившиеся у окон люди видели, как убегающий от собаки мальчик время от времени украдкой кидал взгляды в сторону конторы. Они решили, что, по всей вероятности, он ждёт помощи. Толстый главный бухгалтер распахнул створку окна и крикнул:

— Беги сюда мальчик, беги сюда! Кроме него, в конторе находился ещё только один мужчина — маленький щуплый счетовод запасного склада железа. Но никто из них не решался вступить в поединок с огромным злым псом.

Похоже было, что собака поняла слова главного бухгалтера. В два больших прыжка она догнала мальчика, бросилась на него, и они кубарем покатились в пыльную траву у обочины.

А-а! — пронзительно закричала машинистка.

— Гав! — глухо рявкнул огромный пёс. Он стоял над мальчиком, оскалив страшные клыки. Несчастная жертва лежала на спине, подмятая псом, и даже не могла пошевельнуться.

Всё же хорошо, что это происходило чуть поодаль от конторы. Таким образом, глядящие из окон не видели выражения лица мальчика и уж никак не могли слышать того, что он тихим голосом говорил напавшему на него псу.

— Рычи, Маукам! — приказывал Тим. — Рычи как можно злее. Иначе они не придут на помощь. Ай, да не лижись ты, щекотно…

Из окон конторы все это выглядело так, будто собака выбирает на шее своей жертвы место, куда бы вцепиться зубами.

Наблюдать дальше эту ужасную картину служащим конторы оказалось не под силу.

— Все за мной! — бросил клич главный бухгалтер.

Люди толпой кинулись вниз по лестнице, хлопали двери, кто-то кого-то толкнул. Долговязая Элла Кумми, учётчица зарплаты, наступила на ногу счетоводу запасного склада железа, после чего тот начал прихрамывать и тут же отстал от остальных. Дом наполнился шумом и гамом.

Тим пристально взглянул на окна конторы. Теперь в комнате не оставалось ни одного человека, распахнутые створки окон раскачивались на ветру.

— Маукам, сигнал! — прошептал он собаке.

Маукам поднял морду вверх, и все услышали леденящий кровь вой.

На краю железной крыши конторы зашевелился какой-то комочек. Это был не кто иной, как Железный Роберт. Первым делом он перевесился через край крыши, заглянул в открытое окно и повертел головой, ища что-то. Наконец он увидел толстый синий кабель телевизионной антенны, тянувшийся от крыши к другому, закрытому окну; ухватившись за кабель, Роберт со свистом съехал по нему вниз.

— Что он делает! — испугался Тим. — Это же не то окно!

Но Железный Роберт не терял ни минуты. Достигнув закрытого окна, он нагнулся над карнизом и стал возиться с кабелем. Внезапно кабель разорвался, и его конец, болтаясь, повис в воздухе. Теперь Железный Роберт оттолкнулся ногами от жестяного карниза и принялся раскачиваться на конце кабеля взад-вперёд все сильнее и сильнее, словно на качелях, пока не дотянулся до открытого окна. Раз! — сделав большой прыжок, он исчез в окне конторы.

Однако у Тима с Маукамом уже не оставалось времени следить за проворными действиями Железного Роберта. Служащие конторы уже добрались до входной двери и, толкаясь, хлынули во двор. Впереди всех выступал толстый главный бухгалтер, остальные шли под его прикрытием. В руках у бухгалтера громыхали счёты. Он потрясал ими над головой и кричал Маукаму:

— Брысь! Брысь!

— Ты ведь не какая-нибудь кошка! — сердито проворчал Тим. — Ну, Маукам, теперь давай живо уносить ноги!

Маукам сделал шаг назад. Тим быстро перевернулся на живот, Маукам взял его зубами за воротник рубашки и одним рывком поставил на ноги. И Тим, петляя как заяц, припустил вверх по склону. Маукам дал ему чуть-чуть вырваться вперёд и помчался следом.

— Ага! — победоносно закричал бухгалтер. — Отпустил! Брысь отсюда, мерзкая тварь!

Маукам не смог отказать себе в удовольствии на мгновенье остановиться, повернуться и самым утробным голосом, на какой только был способен, облаять бухгалтера.

— Г-гав!

От испуга бухгалтер так резко отпрянул назад, что шлёпнулся мягким местом о землю.

— Ай! — из-за спины сотрудников взвизгнула машинистка. — Он что — укусил?

Больше Маукам не стал терять времени. Он помчался вверх по склону догонять Тима.

Когда они оказались по ту сторону откоса и служащие конторы уже не могли их видеть, Тим остановился. Тяжело отдувающийся Маукам встал рядом с ним и вопросительно посмотрел на мальчика.

— Молодец, Маукам! — похвалил Тим и потрепал пса по спине.

Окна конторы были ещё видны и отсюда. Тим увидел, как в комнате с открытым окном внезапно распахнулось и второе окно. Тотчас же поднялся сквозняк, усилившийся от порывов ветра, бушующего вокруг дома. Ветер подхватывал и расшвыривал лежавшие на столе бумаги, они кружились по коридору, сыпались, подобно снежным хлопьям, на счеты и штемпельные подушки, потом снова взмывали в воздух и в конце концов выпархивали в окно. Железный Роберт прыгал со стола на стол и раскрывал папки, чтобы ветру легче было расшвырять бумаги.

Во дворе сильный ветер подхватывал бумаги, кружил их и кидал туда-сюда, относя всё дальше и дальше к растущему на болоте сосновому лесу, такому густому, что там не пробраться было ни мыши, ни сороке. В эти заросли и опустились поодиночке уставшие от полёта листы бумаги. На них значились какие-то слова и цифры, но в лесу не было никого, кто смог бы прочитать их.

— Все в порядке, Маукам! — облегчённо вздохнул Тим. — Роберт открыл окно, и бумаги разлетелись, словно пташки. Я надеюсь, что эта самая важная бумага непременно была среди них.

Маукам заурчал, выражая свое согласие.

Тим напряг зрение, однако поначалу не смог заметить в конторе никакого движения. Наконец дверь с шумом распахнулась и в комнату ворвался толстый бухгалтер, за ним по пятам остальные. С воплями они начали ловить разлетающиеся бумаги, но было уже поздно. Последние листы выпорхнули у них из-под носа в окно.

— Только бы Роберт не попался им в руки! — озабоченно произнёс Тим.

X. Железный Роберт попадает в передрягу

Открыв второе окно и устроив сквозняк, Железный Роберт отнюдь не спешил покинуть контору. Сперва он с удовольствием понаблюдал, как порывы ветра крутят листы бумаги и уносят их в окно. Затем ему показалось, что они делают это недостаточно быстро. Роберт принялся прыгать со стола на стол, открывать папки и обеими руками подбрасывать бумаги в воздух. Сам он при этом смеялся жестяным смехом, это была преинтереснейшая игра, от которой приятно кружилась голова и которую уже никак нельзя было прекратить.

Бумажные вихри становились всё плотнее, большие и маленькие листы пачками уносились в окно. Их становилось всё больше и больше, некоторые сыпались тут же во двор склада и на дорогу, другие взлетали высоко, словно белые чайки, и летели неизвестно куда. Жестяной смех Роберта звучал всё громче и громче. Роберт был так поглощён этой игрой, что совершенно забыл, где он, собственно, находится.

Опасность своего положения Роберт понял лишь тогда, когда взволнованно галдящие служащие, торопясь спасти свои бумаги, появились в дверях. Роберт внезапно остановился и прислушался. От испуга глаза у него округлились. Ручка двери уже дёрнулась.

Времени, чтобы найти путь к спасению, не было. Железный Роберт со стуком спрыгнул со стола на пол, подбежал к стоявшему в углу железному сейфу и в то мгновенье, когда дверь в комнату распахнулась, Железный Роберт со звоном прыгнул в железную стенку сейфа. На ней образовался странный бугорок.

Служащие конторы во главе с очкастым толстым главным бухгалтером ворвались в дверь. К счастью, всё их внимание было поглощено порхающими бумагами и поэтому они не слышали щелчка, с которым Роберт прилепился к сейфу. Бухгалтер пронёсся через всю комнату к своему огромному письменному столу, над которым кружился весёлый хоровод бумаг. Он выронил из рук громыхающие счёты и плашмя бросился на последние оставшиеся в целости листы.

— Закройте окна, за-крой-те! — громовым голосом завопил он.

Толкаясь и наступая друг другу на ноги, люди принялись захлопывать окна. Толстый главный бухгалтер привстал и, наклонив голову, посмотрел на три смятых листка, которые ему удалось прижать своим собственным животом.

— Ой-ой-ой! — печально произнёс он. — Немного же осталось!

На других столах было и того меньше.

Теперь бухгалтер зло оглядывался по сторонам.

— Кто открыл окна? — загрохотал он.

— В-вы сами от-от-крыли, товарищ главный бухгалтер, п-прошу прощения, — заикаясь, произнесла машинистка. — Когда собака хотела растерзать м-мальчика!

— Гм! — мрачно хмыкнул главный бухгалтер немного подумал и поднял палец. — Верно. Но от этого ещё ни одна бумага не полетела. Я хочу знать, кто устроил сквозняк?

Все молча переглянулись.

— Кто же? — бушевал бухгалтер.

Вперёд протиснулся маленький и щуплый счетовод запасного склада железа.

— Никто не устраивал, — сказал он. — Мы все побежали спасать мальчика. А окно оставалось закрытым.

— М-может б-быть, в-ветер сам р-распахнул? — предположила все ещё заикающаяся от испуга машинистка.

— Ветер? — зарычал бухгалтер. — Как это ветер может открыть крючки на окнах?

Некоторое время все молчали и думали. Затем счетовод запасного склада железа решительно произнёс:

— Я думаю, это наша уборщица Маазике Метсатага вчера вечером после уборки не закрыла как следует окна. Потому-то ветер и открыл их.

— Ну конечно же уборщица! — воскликнуло разом несколько человек — все были рады, что наконец-то отыскался виновник.

— На прошлой неделе она оставила на моём столе невытертым толстенный слой пыли, — пожаловалась длинная тощая учётчица зарплаты Элла Кумми.

— А у меня забыла запереть дверцу шкафа, — вставила машинистка, которая перестала заикаться, как только увидела, что её никто ни в чём не подозревает.

— Кхе! Кхе! — строго кашлянул главный бухгалтер и провёл ладонью по лысой макушке. — Ну, ладно, я сделаю уборщице строгое внушение за непозволительную халатность в работе!

В этот самый момент дверь распахнулась и на пороге появилась не кто иная, как уборщица Маазике Метсатага. Она была большой и толстой, гораздо больше и толще главного бухгалтера. В левой руке Маазике Метсатага держала пылесос, в правой развевался старый синий рабочий халат, которым она пользовалась как тряпкой, когда вытирала пыль.

— Кхе, кхе, — снова кашлянул главный бухгалтер, однако вовсе не столь решительно, как прежде. — Знаете ли, Маазике Метсатага, вы, кхе-кхе… вчера плохо закрыли окна. Сегодня, кхе-кхе, ветер распахнул окно и унёс все наши важные документы, кхе-кхе…

— Что-о? — пророкотала Маазике Метсатага и подбоченилась, не выпуская из рук пылесоса и рабочего халата. — Ну знаете ли! Я никогда окна плохо не закрываю, это могли сделать вы, — обвела она презрительным взглядом служащих конторы. — И вообще, на каком основании вы на меня накидываетесь? Я здесь получаю самую маленькую зарплату, а работаю больше всех! Разве ваше бумагомарание — это работа!

Маазике Метсатага резко махнула правой рукой, так что служащие попятились. Из огромной синей тряпки во все стороны полетела пыль.

— Не надо так… — поспешно проговорил бухгалтер. — Я ничего такого не сказал. Я просто подумал… мне сказали…

Маазике Метсатага грудью двинулась на главного бухгалтера.

— Ах так значит, вы верите всяким клеветникам? И я, рабочий человек, должна всё это терпеть, да? Зарплата у меня с гулькин нос, и я обязана за неё убирать весь ваш мусор и грязь, которым конца нет! И не стыдно вам придираться к бедной беззащитной женщине?

Она так яростно наступала на бухгалтера, что тот всё дальше отходил в угол, где стоял железный сейф.

— Хорошо, хорошо, — беспомощно пробормотал бухгалтер. — Оставим этот разговор, Маазике Метсатага, я всё сказал, будьте добры, выпустите меня отсюда…

Маазике Метсатага размахивала своей пыльной тряпкой, точно боевым знаменем.

— Вы сами только и делаете, что ломаете и портите всё на свете, — не унималась уборщица. — Вот, даже этот красивый гладкий сейф и то умудрились испортить!

Она показала на бугорок на стенке шкафа. Бухгалтер нагнулся и потрогал его.

— Странно — откуда он здесь взялся? — беспомощно произнёс он.

— Попробуйте только сказать, что это тоже сделала Маазике Метсатага, — вызывающе сказала уборщица. — Что это она набила шишку на вашем сейфе! Ну что — скажете, да?

Маазике Метсатага ткнула в сторону главного бухгалтера тяжёлым пылесосом.

— Нет, нет, — поспешил заверить главный бухгалтер. — Этого никто не говорит!

— Хм! — фыркнула уборщица и так резко повернулась, что концом пылесоса звонко стукнула по дверце железного шкафа и, размахивая большой синей тряпкой, прошествовала вон из комнаты.

— Уф! — отдуваясь, произнёс бухгалтер после того, как уборщица вышла. — Нет, с этим человеком просто невозможно разговаривать. Пойдёмте-ка лучше пообедаем и немного отдохнём от всей этой кутерьмы.

Все согласились, и вскоре контора опять опустела.

Железный Роберт только этого и ждал. Он со стуком отлепился от стенки шкафа и потянулся, разминая затёкшее тело. Теперь ему надо было быстро и незаметно исчезнуть, и он, по-видимому, так бы и сделал, если бы не…

У Железного Роберта была одна большая слабость. Он страшно любил всевозможные блестящие ручки и шарики. Каждый раз, когда на склад привозили новую партию старого железа, он первым делом осматривал её и отвинчивал все никелированные и хромированные части, какие только ему попадались. Роберт складывал их в свой тайник, порой приходил поглядеть на них, а иногда посылал что-нибудь Железному Руди. Большей же частью блестящие шарики поступали вместе с приветом от брата Рихи…

— Брат Рихи работает у меня в Отделе гладких шариков! — не раз с гордостью сообщал Роберт Тиму.

Уйти из конторы теперь Роберт уже не мог.

Маняще поблёскивала ручка счётной машинки. Да и на пишущей машинке, стоявшей у окна, блестело несколько рычажков. Но самая большая никелированная ручка красовалась на несгораемом шкафу. Железный Роберт посмотрел, немного поколебался, но желание разглядеть её получше взяло над ним верх и он, позвякивая, стал карабкаться по дверце шкафа к никелированной ручке.

Она была крепко привинчена большущей гайкой. Роберт попробовал приподнять её железными ногтями, а затем обеими руками повернуть, но гайка не поддавалась. Человечек с нежностью погладил ручку, не в силах оторваться от неё. Немного отдохнув, он снова принялся за дело.

Так он корпел над сейфом, пока за дверью не послышались шаги возвращавшихся с обеда служащих. Опять нагрянула беда, и Железный Роберт, не долго думая, прыгнул со стуком прямо под блестящую ручку и прилип к дверце шкафа. Теперь он оказался у всех на виду.

Прошло не так уж много времени, и бугорок был замечен. Счетовод запасного склада хотел было вынуть из сейфа какие-то бумаги, но вдруг остановился как вкопанный.

— Непостижимо! — пробормотал он про себя. — Совершенно непостижимо!

— Что — непостижимо? — поинтересовалась машинистка.

— Взгляните! — сказал счетовод.

Подошёл и главный бухгалтер.

— В чём дело, что с этим шкафом? Что вы разглядываете? — спросил он.

— Видите этот бугорок? — спросил счетовод запасного склада. — До обеда его здесь не было. Теперь уже и ручку не повернуть, чтобы открыть шкаф!

— Откуда он взялся? — испугался бухгалтер. — Раньше бугорок был там, сбоку.

Счетовод запасного склада повернулся к нему.

— Знаете, что я думаю? — сказал он с таинственным видом. — Я думаю, что уж в этом точно виновата Маазике Метсатага. Помните, уходя, она стукнула пылесосом по дверце шкафа.

— Ну и что? — спросил бухгалтер.

— Я полагаю так, что если от удара может вскочить шишка у человека, то, очевидно, такое может случиться и со шкафом, — тихим голосом, словно поверяя страшную тайну, сказал бухгалтеру счетовод запасного склада. — Видите, вон она! Смотрите, около ручки как будто содрана краска — конечно же в этом виновата Маазике Метсатага!

— Ну нет, это уж слишком! — воскликнул бухгалтер. — Я сейчас же пойду к заведующему и расскажу ему, пусть пришлёт сюда слесаря, чтоб починил шкаф, и пусть призовёт к порядку эту Маазике Метсатага!

Пока бухгалтер ходил к заведующему, остальные по очереди подходили к сейфу и ощупывали странный бугорок. Долговязая учётчица зарплаты Элла Кумми с нежностью погладила шишку и произнесла:

— Бедный сейфик! Надо же, эта растяпа Маазике Метсатага так зашибла тебя! Бухгалтер вернулся в сопровождении слесаря в синем комбинезоне. Слесарь с грохотом поставил на пол ящик с инструментами и долго рассматривал бугорок на шкафу, почёсывая затылок.

— Вы сумеете снять эту шишку? — спросил главный бухгалтер. — А то у нас дверца не открывается, мы не можем повернуть ручку.

— Отчего же не суметь? — кончив чесать затылок, произнёс через некоторое время слесарь. — Можно будет попробовать зубилом…

— Так попробуйте же, — посоветовал счетовод запасного склада.

— Это-то можно, — согласился слесарь, — но, с другой стороны, зубило опять же оставляет некрасивые следы, а если всё же попробовать напильником…

— Да, да, попробуйте напильником, — одобрила машинистка.

— Это-то, конечно, можно, — снова промямлил слесарь и склонил голову на другой бок, — но напильником займёт очень уж много времени, лучше бы наждачным кругом…

— Послушайте, да сделайте что-нибудь, наконец! — вышел из себя бухгалтер. — Несите сюда свой наждачный круг и принимайтесь за дело!

— Ну да, это, конечно, можно, — не трогаясь с места, продолжал рассуждать слесарь, — но только от него во все стороны полетят искры, а у вас здесь много бумаг… Гораздо лучше отнести сейф к фрезерному станку и выровнять дверцу фрезой…

— Фрезой или слезой, только скорее приведите наш бедный шкафчик в порядок! — воскликнула Элла Кумми.

— Отчего же, это можно, — ответил слесарь, снова почёсывая затылок и склонив голову на другую сторону, — но всё-таки, пожалуй, лучше всего взять электросварку — и р-раз…

— Да-да-да! — заорал бухгалтер, теряя терпение. — Берите хоть паровой молот и два скоростных пресса, но только приведите же его, наконец, в порядок, за этим я вас сюда и позвал!

— Отчего бы и нет, можно сделать и так, — не торопясь продолжал слесарь, будто ничего не слышал. — Но мне говорили, что некоторые вроде отстреливают шишки крупинкой динамита, никаких тебе следов не остаётся… А может, всё-таки попробовать сперва зубилом, а?

— Послушайте! — закричал окончательно выведенный из себя бухгалтер. — Если вы мне сейчас же не приведёте шкаф в порядок, то я вас самого и динамитом и зубилом…

Больше он ничего не успел добавить. Дверь с шумом распахнулась, и в контору ворвалась разъярённая уборщица Маазике Метсатага.

— Так вы на меня жаловаться! — закричала она громовым голосом. — На меня, которая получает меньше, чем любой из вас, а работает больше, чем все вы, вместе взятые, со своими бабушками, тётушками и внуками в придачу, — и я должна это терпеть? — Ну погодите, вы ещё не знаете Маазике Метсатага!

Она повернула пылесос задним концом вперёд и нажала на кнопку. Мощная струя воздуха хлынула на всех находившихся в комнате, люди засуетились и стали прятаться за столы, но беспощадная Маазике Метсатага всюду настигала их и струёй воздуха выгоняла из комнаты. Она не успокоилась до тех пор, пока контора не опустела. Затем выключила ревущий пылесос, поставила его на пол перед шкафом, а сама опустилась на стул на металлических ножках, который, скрипнув, осел под её тяжестью.

— Ох, бедная я! — произнесла Маазике Метсатага, и голос её задрожал от безграничной жалости к себе. — До чего же они несправедливы ко мне!

Из глаз у неё покатились крупные прозрачные слёзы. Маазике Метсатага смахнула их синим халатом. Он был пыльным, и на щеках её появились грязные разводы.

Тут послышался стук, за ним сразу же второй. Маазике Метсатага резко повернула голову и сердито посмотрела по сторонам — не остался ли, чего доброго, кто-нибудь в комнате. Никого не увидев, Маазике успокоилась. Она ещё немного посидела, отдышалась, затем снова схватила в руки пылесос и решительной, тяжёлой походкой вышла из комнаты.

Контора опустела.

Дверца сейфа снова была гладкой. Зато сбоку на железном корпусе пылесоса появился бугорок, которого там раньше не было. Но Маазике Метсатага не обратила на это ни малейшего внимания.

Когда спустя некоторое время служащие конторы решились вернуться в свою комнату, они были поражены, увидев совершенно гладкую дверцу шкафа. Счетовод запасного склада многозначительно поднял кверху палец и провозгласил:

— Что я вам говорил! Я же сказал: запомните, за всем тем, что здесь творится, кроется Маазике Метсатага!

XI. Друзья выручают Роберта

Старушка Коосу, у которой временно жил Маукам, стала совсем плоха.

Зрение у неё притупилось. Если раньше ей было трудно вдеть нитку в иголку, то теперь она уже не могла попасть ключом в замочную скважину иначе, как нащупав её пальцами. Это очень огорчало старушку Коосу. Но ещё хуже было с ногами. В них часто появлялась слабость, они норовили споткнуться, а ночью ныли так, что не давали уснуть. Из-за ног Коосу даже боялась выходить на улицу, чтобы, пробираясь ощупью, не угодить под машину.

Всё это было бы ещё не так страшно, но, не выходя на улицу, нельзя было попасть в магазин и купить продукты. Сама Коосу ела очень мало, буханки хлеба и куска сыра хватило бы ей на неделю, но надо было кормить Маукама. Коосу очень заботилась о том, чтобы собака была сыта. Поэтому старушка поместила в газете объявление, что нуждается в домработнице, которая за небольшую плату приходила бы к ней два раза в неделю убирать и ходить в лавку за продуктами.

В первый день после того, как объявление появилось в газете, никто не явился. На второй день было то же самое. Старушка Коосу беспокойно семенила по комнате и бросала на Маукама грустные взгляды. В конце концов она остановилась перед псом и произнесла:

— Вот видишь, никому мы не нужны, никто не хочет помочь нам.

Маукам в ответ лишь вздохнул.

Однако на третий день кто-то появился за дверью Коосу. Этот кто-то забарабанил в дверь так, что крючок со звоном соскочил с петли и ключ выпал из замка.

Когда Коосу, торопливо проковыляв к двери, распахнула её, она увидела Маазике Метсатага с большим пылесосом в руке.

— Я не ошиблась? — спросила Маазике Метсатага так громко, что неплотно вставленное оконное стекло на кухне задребезжало.

— Я… я не знаю… — запинаясь, произнесла старушка Коосу.

— Это вы поместили в газете объявление относительно домработницы? — сердито спросила Маазике Метсатага.

— П-по-местила, — виновато пробормотала Коосу и спросила: — А что — разве нельзя было?

Тут Маазике Метсатага вошла в дом и со стуком поставила свой пылесос к плите.

— Можно, — милостиво разрешила она.

Маукам недовольно заворчал и сел. Маазике Метсатага не обратила на него никакого внимания.

— Я и есть домработница, — решительно заявила она. — Ничего лучшего по нынешним временам вы не найдёте.

Она оценивающе огляделась вокруг.

— Ну что — примемся за уборку?

— Вообще-то мне помощь больше нужна, чтобы ходить в магазин и готовить, — робко пробормотала Коосу.

Маазике Метсатага недовольно хмыкнула.

— Я привыкла главным образом убирать, — объявила она и с нежностью посмотрела на свой огромный пылесос. — Но если вы так бедно живёте, что вам, собственно, и убирать нечего, то ладно. В магазин ходить и даже готовить я тоже могу, хотя мне это и не очень по душе.

Маазике Метсатага на миг замолкла, затем её глаза внезапно заблестели и она воскликнула:

— А как только управлюсь с готовкой, в кухне будет такой беспорядок, что только поспевай убирать. Замечательно!

— А вы действительно хотите пойти ко мне в домработницы? — осторожно спросила Коосу. — Ведь я не смогу вам много платить.

— Неважно, — махнула рукой Маазике Метсатага. — У меня на сберкнижке денег хватает. Главное, что я смогу уйти со старой работы. Ни одного дня я там больше не пробуду. Пусть теперь почувствуют, легко ли управляться без Маазике. В другой раз будут знать, как обижать человека. Пусть по уши увязнут в своём мусоре, сами они всё равно не смогут его убрать!

— Вас что, обидели на вашей старой работе? — участливо спросила Коосу.

— Обидели? — воскликнула Маазике Метсатага. — За кого вы меня принимаете? Ещё не родился на свет такой человек, который смог бы меня обидеть. Со мной поступили ужас как несправедливо! И теперь в наказание я оставлю этот склад ржавого железа без уборщицы.

С этими словами Маазике Метсатага схватила приготовленную Коосу сумку и помчалась в магазин.

Некоторое время Коосу с недоверием смотрела ей вслед, затем пододвинула огромный пылесос вплотную к плите, чтобы не споткнуться об него, и ушла в комнату. Маукам опять плюхнулся на живот и положил морду на пол.

Через несколько мгновений в пылесосе что-то звякнуло и перед испуганным Маукамом неожиданно возник Железный Роберт.

— Железный привет, брат Маукам! — произнёс Роберт и, цокая ногами, подошёл к собаке. — Ты меня не ждал, а? К сожалению, я не смог тебя предупредить, что приду в гости. Воспользовался случайно подвернувшимся транспортом, — махнул он рукой в сторону пылесоса.

Маукам сел и склонил голову набок.

— У меня были ужасно интересные приключения, — объявил Железный Роберт. — Думаешь, не были? А бумаги, все до единой, я запустил в воздух.

Маукам несколько раз одобрительно кивнул головой. Внезапно Роберт стал серьёзным.

Только бы они не нашли в лесу эту мерзкую бумагу с разрешением вывезти железо! — вздохнув, произнёс он.

В этот момент с улицы послышались тяжёлые шаги Маазике Метсатага.

— Ого, мне надо спешить, эта исполинша-уборщица уже идёт! — воскликнул Роберт и в несколько прыжков оказался у плиты. Не теряя времени на размышления, он подскочил и прилепился к плите. Щелчок — и от Роберта не осталось иных следов, кроме бугорка на чугунной плите.

Дверь распахнулась, и на кухню с победоносным видом промаршировала Маазике Метсатага — в руках сумка, доверху набитая продуктами. Из комнаты выглянула Коосу.

— Ваших денег не хватило, — объявила Маазике Метсатага, — но это ничего, я из своих добавила. Полагаю, мы приготовим на двоих царский обед. Тогда и уборка будет спориться.

— А собака? — решилась спросить Коосу.

Маазике Метсатага взглянула на Маукама.

— Собака получит суп с клёцками, — решила Маазике, — собакам просто необходим суп с клёцками, иначе они становятся злыми, хорошие, большие, мягкие клёцки — это они любят.

Челюсть у Маукама отвисла, стал виден большой розовый язык.

— Гляди ты, смеётся! — радостно воскликнула Маазике Метсатага.

— Ну, потерпи немножко, пёсик, я сейчас же сварю тебе великолепный суп с клёцками.

И она принялась громыхать кастрюлями.

— Послушайте, ваша плита совсем разваливается. Не чувствуется здесь крепкой хозяйской руки! — минутой позже воскликнула Маазике Метсатага. — Железо так прогорело, что даже вздулось!

Коосу подошла поближе и, сощурив глаза, стала разглядывать плиту.

— Да, как будто, — пробормотала она. — Странно, что я этого раньше не заметила. Видно, совсем плохо у меня с глазами.

— Ну, да это ничего, — решительно заявила Маазике Метсатага.

— У меня есть знакомый слесарь-водопроводчик. Помогу ему завтра утром притащить сюда баллоны с газом — в момент выровняет плиту.

— Гав! — внезапно тявкнул Маукам, и лай этот прозвучал жалобно.

Маазике Метсатага тут же обернулась.

— Ах ты бедное животное! — пожалела она Маукама. — Так проголодался, что уже есть просишь? Потерпи немножко, первым делом поставлю на огонь твой суп с клёцками.

Она снова повернулась к плите и поэтому не видела, что обещанный в скором времени суп нисколько не обрадовал Маукама. Пёс беспокойно ёрзал и озабоченно поглядывал на плиту.

Поставив кастрюли на огонь, Маазике Метсатага схватила с пола пылесос и устремилась в заднюю комнату.

— Пусть себе варится, — заявила она, — а я пока уберу, не может быть, чтобы у вас тут не нашлось что убирать.

Коосу пошла следом за ней. Едва они успели скрыться за дверью, как в задней комнате загудел пылесос.

В тот же миг Железный Роберт со стуком оторвался от чугунной плиты, спрыгнул и, осторожно переступая, подошёл к Маукаму.

— Вот ещё, она приведёт знакомого слесаря-водопроводчика! — заворчал Роберт. — Пусть приводит. Я его ждать не буду, или ты думаешь — буду?

Маукам потянул носом воздух.

— Ты что нюхаешь? — подозрительно спросил Железный Роберт.

Маукам прижал нос прямо к самому полу и снова втянул в себя воздух. Теперь Железный Роберт тоже взглянул вниз. Из-под его ног поднимался дым.

— Ох ты! — воскликнул Роберт и отскочил немного в сторону. — Я сейчас такой раскалённый, прямо пылаю. С плиты спрыгнул! Держи нос подальше, не то обожгу!

Там, где он только что стоял, остались два маленьких прожжённых следа. Если взглянуть повнимательнее, то едва заметные обгорелые следы можно было увидеть на всём пути Железного Роберта от плиты к Маукаму.

— Против этого есть только одно средство, — заявил Железный Роберт и принялся прыгать взад-вперёд. — Я должен прыгать до тех пор, пока не остыну. Маукам понимающе кивнул.

— Тебе легко кивать! — рассердился Железный Роберт. А ты попробуй прыгать, когда предстоит важный разговор… Я должен торопиться, иначе вернётся хозяйка пылесоса и… Видишь ли, Маукам, самым верным делом будет, если ты разыщешь Тима. Объясни ему как-нибудь, чтобы привязал тебе на шею жестянку, придёшь с ней сюда, я — раз! — прыгну в неё и поеду к своему железу. Я же не могу тащиться туда сам по всем этим дурацким улицам, где не вбито в землю ни единого гвоздя!

Маукам опять понимающе кивнул. Гудение пылесоса раздавалось уже в опасной близости от дверей кухни, и Железный Роберт заторопился.

— Я пока приклеюсь к старому угольному утюгу, который лежит в деревянном ящике под плитой, — прошептал он Маукаму. — Едва ли они туда заглянут, им это ни к чему. Когда ты вернёшься с жестянкой, сразу подходи к плите, и я прыгну в эту жестянку!

Роберт перестал скакать и с лёгким стуком подбежал к угольному утюгу. Там он постоял и погрозил Маукаму пальцем:

— Кто много ест, тот становится толстым и ленивым. Ты будь поосторожнее с этим супом с клёцками!

Раздался щелчок, и Роберт исчез. Больше ждать было нельзя, потому что в этот самый момент Маазике Метсатага распахнула дверь и вошла в кухню, за ней по пятам следовала Коосу.

Маукам медленно поднялся и поплёлся к двери, где остался стоять, надеясь, что Коосу заметит его. Но Коосу была так занята присмотром за Маазике Метсатага, что не обратила на Маукама внимания. Пёс ждал и ждал, вопросительно поглядывая на неё, затем поднял свою большую лапу и царапнул дверь.

Наконец Коосу заметила его.

— Ох ты, бедняжка, на улицу просишься? — сказала Коосу и поспешила к двери.

— Погоди, погоди, сейчас поспеет суп, — крикнула Маазике Метсатага.

Но Коосу уже открыла дверь.

— К этому времени он вернётся, — успокоила Коосу свою домработницу.

Маукам не стал дольше слушать и побежал.

Первым делом он завернул на склад старого железа, но Тима там не оказалось. Тогда Маукам направился на улицу Калда, нажал лапой на ручку калитки и вошёл во двор.

Тима нигде не было видно. Маукам пошёл и улегся возле лестницы. Он решил ждать.

Как раз в это время бабушка Тима решила вынести во двор мусорное ведро. Едва она приоткрыла дверь, как взгляд её упал на Маукама, лежащего у лестницы, подобно льву. Маукам издали узнал бабушку по шагам и поэтому даже не пошевельнулся, только смотрел. Всё же бабушка с мусорным ведром в руке испуганно застыла на месте, затем, не спуская глаз с собаки, попятилась к двери, тихонько закрыла её и только после этого почувствовала себя вне опасности. Она взбежала по лестнице наверх и через дверь крикнула Тиму:

— Тим! Там твой друг пёс явился. Пойди посмотри, чего ему надо.

Тим вскочил и кубарем скатился с лестницы. Бабушка на всякий случай осталась наверху.

— Здравствуй, Маукам! — прошептал Тим, обхватив пса за шею. — Ты пришёл меня проведать?

Маукам медленно покачал головой.

— Может, тебе что-нибудь нужно? — догадался Тим.

Теперь Маукам кивнул. Тим оказался в затруднительном положении.

— А как я узнаю — что? — в недоумении спросил он.

Маукам отвёл Тима за мусорный бак, где Тим когда-то устроил на Тима так, словно звал его за собой. Сделал ещё шаг и снова посмотрел. Затем, как будто поджидая его, остановился.

— Ах, вот что, ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой! — радостно воскликнул Тим. — Тогда пошли!

Маукам отвёл Тима за мусорный бак, где Тим когда-то устроил для Железного Роберта маленький склад железа. Обнюхав весь этот хлам, пёс носом подтолкнул к Тиму жестянку. Он несколько раз возил в ней Железного Роберта. Маукам сел перед мальчиком и наклонил голову.

Тим немного подумал.

— Не собираешься ли ты опять везти Железного Роберта? — спросил он наконец нерешительно. — Ты что, знаешь, где он?

Маукам улыбнулся и кивнул.

Тим, не медля, бросился искать верёвку и, вернувшись с ней, привязал жестянку Маукаму на шею.

— И я с тобой! — воскликнул Тим.

Маукам некоторое время в сомнении смотрел на него, но всё же позволил Тиму последовать за ним. Однако, достигнув калитки дома, где жила Коосу, он повернул назад и обошёл вокруг Тима. Когда, несмотря на это, Тим всё-таки решил пойти дальше, Маукам встал ему поперёк дороги и затем снова сделал круг. Тогда Тим догадался и остановился.

— Ладно, Маукам, я дальше не пойду, раз нельзя, — пообещал он.

Маукам вошёл в калитку, подошёл к двери и стал царапаться в неё.

Это он так стучал. С течением времени от длинных, крепких когтей Маукама на ней образовались глубокие борозды. Тим следил из-за калитки, что будет дальше.

Через некоторое время, когда Маукам был уже в доме, дверь снова распахнулась и Маазике Метсатага с грохотом вышвырнула жестянку во двор.

— Бедное животное, и кто только нацепил тебе на шею эту дрянь? — сочувственно пробасила Маазике Метсатага. — Сколько хулиганов развелось! В следующий раз и близко не подпускай этих негодяев!

Тим остался дежурить дальше. Вскоре он услышал царапанье с внутренней стороны двери и вслед за этим Коосу снова выпустила Маукама. Чтобы запутать следы, Маукам немного порыскал вокруг, затем, убедившись, что из комнаты никто за ним не следит, схватил жестянку в зубы и выбежал с ней за калитку, к Тиму. Опустив жестянку у ног Тима, Маукам сел.

— Роберт там, в комнате? — шёпотом спросил Тим.

Маукам кивнул.

Дрожащими от волнения пальцами Тим снова привязал жестянку на шею Маукаму и впустил пса в калитку. Но как раз в этот самый момент дверь дома отворилась и выглянула Маазике Метсатага.

— Ах ты, паршивый упрямец! — хриплым голосом крикнула она Тиму и погрозила ему кулаком. — Ещё чего вздумал, собаку дразнить! Ты что ему всякую гадость на шею вешаешь? Смотри, откусит тебе нос! Но прежде ты ещё от меня взбучку получишь.

Маазике Метсатага сделала несколько больших шагов к воротам. Тим в испуге бросился наутёк.

Он слышал, как за его спиной зазвенела изо всех сил запущенная ему вслед жестянка. Он не отважился остановиться, пока не оказался на почтительном расстоянии от дома Коосу. Тяжело отдуваясь, Тим прислонился к забору и задумался.

По-видимому, Железный Роберт каким-то образом попал в беду и не мог сам выбраться из дому. Выходит, для того, чтобы спасти Роберта, Тим должен проникнуть в дом. Но теперь его видела эта женщина с трубным голосом и даже пригрозила ему; он не мог просто так подойти к дверям и под каким-либо предлогом пробраться в комнату, чтобы разыскать там Железного Роберта. Тим думал, думал, но ни один план не годился.

В конце концов он всё же решил вернуться и осторожно подкрасться к дому. Вдруг Маукаму тем временем пришла в голову какая-нибудь спасительная идея.

Когда Тим находился уже за два дома от жилья Коосу, калитка распахнулась и на улицу вышла Маазике Метсатага со своим огромным пылесосом. На сегодня она закончила всю работу по дому — сварила Коосу геркулесовую кашу, а Маукаму суп с клёцками, основательно прошлась по комнатам пылесосом и теперь, довольная, направлялась домой. Настроение у Маазике было такое хорошее, что она напевала себе под нос какой-то марш. Это звучало так, словно в большой железной бочке громко урчал медвежонок.

К счастью, Тим вовремя заметил надвигающуюся опасность. Он быстро шмыгнул в ближайшую калитку и спрятался за столбиком ограды. Крапива жгла ноги, но Тим не шелохнулся до тех пор, пока гулкие шаги Маазике Метсатага не пропали вдали.

Немного обождав для верности, чтобы Маазике Метсатага успела скрыться из поля зрения, Тим осторожно вышел из своего укрытия и засеменил к калитке Коосу. Маукама нигде не было. Вероятно, ему все ещё никак не выбраться из дома. Тим минутку поколебался, но медлить было нельзя. Может быть, именно сейчас Роберту грозит страшная опасность и он ждёт, что Тим придёт к нему на выручку. Тим нажал на ручку калитки, подошёл к двери дома, у самого сердце в пятках, и постучал.

За дверью послышалось знакомое урчанье Маукама, затем раздались шаркающие шаги. Дверь отворилась и показалось маленькое сморщенное старушечье лицо. Оно было вполне приветливым.

— Что тебе, мальчик? — спросила Коосу, а это была именно она.

— Я — я… — заикаясь, произнёс Тим, не успевший ещё придумать никакого предлога. — Здравствуйте.

Тим вежливо поклонился. Коосу улыбнулась.

— Здравствуй, здравствуй. Ты это и пришёл мне сказать?

— Да! То есть — нет! — скороговоркой проговорил Тим, боясь, что Коосу сию минуту захлопнет дверь и он ничего не успеет сказать… — Я… м-м… Извините, у вас есть железо?

Он думал о Железном Роберте и поэтому спросил про железо.

— Какое железо? — удивилась Коосу, однако дверь не закрыла.

— Н-ну, э-это… в общем, железо, — нервно пробормотал Тим. — То есть, старое железо — металлолом.

— Ах, металлолом, — повторила Коосу. — Что, в школе велели собирать?

— Н-нет! То есть — да! — воскликнул Тим.

— Нет, то есть — да! — весело рассмеялась Коосу. — Чего же ты стесняешься, глупый мальчик! Вот и скажи так, как есть на самом деле — мол, в школе велели.

— Да, да, — подтвердил Тим, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Коосу покачала головой. Но у меня нет металлолома. Как-то прошлой осенью ко мне уже приходили школьники и унесли весь хлам. За это время я никакого нового железа в доме не заводила.

Тим озабоченно вздохнул. Наспех придуманный план не дал никаких результатов.

Внезапно за спиной Коосу раздался какой-то шум. Коосу отпустила дверную ручку и испуганно оглянулась. Дверь распахнулась, и Тим тоже увидел, что происходит в комнате.

А в комнате действовал Маукам. Из деревянного ящика, что стоял под плитой, он вытащил старый угольный утюг и теперь с грохотом тащил его к двери. Коосу всплеснула руками.

— Бог мой! Он словно понимает, что говорят люди! Может, ты думаешь, что это металлолом? По-моему, это ещё вполне пригодный утюг, которым я глажу бельё, когда перегорают пробки и нет электричества.

Маукам упорно тащил утюг к двери, затем со стуком кинул его к ногам Коосу.

Коосу нагнулась и стала разглядывать утюг.

— Странно, что это за уродливый бугор появился у него сбоку, — сказала она, разглядывая утюг. — Раньше его вроде не было…

Маукам взглянул на Тима, слегка подмигнул ему правым глазом и чуть-чуть приподнял левое ухо.

— Может, железный грибок развёлся, — быстро вставил Тим.

— Железный грибок? — недоверчиво повторила Коосу. — Нет, я такого не знаю. Я знаю берёзовый гриб, древесный, просто плесень, а чтобы был железный грибок — такого я в жизни не слыхивала.

Маукам снова подмигнул Тиму и приподнял ухо.

— Да-да, — с серьёзным видом поспешил заверить Тим. — Учёные открыли его недавно. Железный грибок разъедает железо. Как только попадёт внутрь, так никакого проку больше от вещи нет, вскоре одна пыль остаётся.

Тим почувствовал, как у него запылали уши, но беспокойство за Железного Роберта заставило его взять на себя эту маленькую ложь.

Коосу погладила рукой утюг.

— Жаль, хороший был утюг, — вздохнула она. — Ещё тётка подарила, когда я на конфирмацию шла. Он был тогда почти новый. Хорошо держал жар, а уж гладил как!

Маукам подошёл к утюгу и носом пододвинул его к Тиму.

— Ах, ты всё-таки полагаешь, что мы отдадим его мальчику? — спросила Коосу и погладила Маукама по спине.

— Гав! — ответил Маукам.

— Вот умная собака, — повернулась Коосу к Тиму. — Сразу всё понимает, что ему ни скажешь.

— Да, — живо кивнул Тим.

Хвост Маукама медленно заходил взад-вперёд.

Коосу подняла с пола угольный утюг и протянула Тиму.

— Ладно, — сказала она со слезами на глазах. — Дорогая память была, да бери уж, неси. Мы так решили.

С этими словами она погладила пушистую спину Маукама. Маукам благодарно заворчал и спрятал голову в переднике Коосу.

— Да-да, да-да, — повторяла Коосу, — да-да, ты хорошая собака; да-да.

— Спасибо! — схватив в охапку утюг, воскликнул Тим и шаркнул ногой. — Большое спасибо! Я просто чувствовал, что у вас есть железо, поэтому и постучал.

Коосу рассеянно кивнула ему. Она не видела, как Маукам, зарывшись в её передник, в третий раз заговорщически подмигнул Тиму.

XII. Болезнь Маукама

Через несколько дней Тим снова отправился на склад старого железа искать Роберта. После удачно закончившейся поездки в утюге от человечка не было никаких вестей, и в сердце Тима потихоньку закрался страх — вдруг Роберт снова попал в какую-нибудь передрягу.

Он обошёл Холм тележных колёс, пересёк Площадь жестяных листов, которая совсем усохла, так как большую часть листов давно увезли; миновал по-прежнему одинокую слепую машину и когда-то высокую Гору бочек, от которой не осталось ничего, кроме валявшихся там двух сплющенных молочных бидонов. Склад старого железа заметно убыл, и это очень огорчило Тима. Судьба Железного Роберта могла вскоре сложиться так же печально, как некогда у его брата Железного Раймо, который окончил свои дни в плавильной печи.

Вначале и следов Железного Роберта не было видно, но Тим уже знал, что проворного человечка надо искать очень тщательно. Он перелез через лабиринт тросов и груду мелких железяк и отодвинул кусочек жести, за которым Роберт мог предаваться послеобеденному отдыху или просто играть в прятки. Всё тщетно. Тим остановился и прислушался.

Вскоре среди звонкого щебета птиц он услышал ритмичное позвякиванье. Лицо Тима расплылось в улыбке. Это был, без сомнения, Железный Роберт, который опять где-то музицировал: его любовь к музыке была безгранична. Далёкое позвякивание разносилось по всей песчаной местности и сосняку. Тим внимательно прислушался и медленно пошёл по направлению к звукам.

Он нашёл Роберта в узком овраге между большим чёрным баком для горючего и старомодным сейфом, украшенным железными розами и выкрашенными в светло-зелёный цвет столбиками. На два куска рельсов Роберт нанизал большие и маленькие железные пластинки и колотил по ним своими железными кулачками, так что звон стоял. Пластинки звенели, каждая на свой лад, и всё это очень напоминало игру на ксилофоне.

— Здравствуй, Роберт! — во время одной из пауз крикнул Тим.

Железный Роберт повернул голову.

— Сегодня я ненароком не Железный Роберт, сегодня я ненароком — Необыкновенный Музыкант, — важно ответил он.

— Как называется вещь, которую ты играешь? — вежливо спросил Тим.

— Это Большой Прощальный Вальс, — торжественно-печальным голосом произнёс Железный Роберт.

— Разве они всё-таки нашли эту бумагу? — испуганно спросил Тим.

— Нет, — ответил Железный Роберт. — Но и я её не нашёл. Теперь уж это всё равно. Они могут каждую минуту найти её в лесу, думаешь, не могут? Как только найдут — так и наступит последний звон. Видишь, что вокруг творится.

Железный Роберт откинул назад голову и самозабвенно, как пианист, начал снова колотить по своему музыкальному инструменту. Громкое дребезжанье резало Тиму слух. Было ужасно грустно.

Наконец Железный Роберт закончил. Он уронил руки, немного посидел, сгорбившись, словно устал от игры, и затем повернулся к Тиму.

— Я могу показать тебе, какие бумаги я собрал в лесу, — слазал он. — Только той, которая нужна, там не оказалось.

Он встал и изо всей силы потянул на себя скрипучую дверцу светло-зелёного сейфа, та открылась. Роберт юркнул в шкаф и вытащил оттуда полную охапку смятых бумаг.

— Гляди! — приказал он Тиму и швырнул бумаги на землю.

Тим присел на корточки и принялся изучать их. Листы бумаги были страшно измяты и полны следов маленьких грязных ладошек Железного Роберта, так что некоторые из них даже было не прочитать. На листах стояли длинные столбцы цифр и слова «приход» и «расход», «общий вес в т» и «расстояние перевозки в км». Ни в одной из бумаг ничего не говорилось по поводу вывоза склада железа.

— Ты зачем так помял их? — укоризненно спросил Тим, разглаживая листы.

— Знаешь, эти бумаги ужасно мягкие, — оправдываясь, произнес Железный Роберт. — Я вовсе не хотел их мять, это они сами помялись.

Тим немного подумал.

— Но если ты не нашёл этой самой важной бумаги и они тоже не нашли, значит, она потеряна, — сказал он наконец.

Железный Роберт молча кивнул.

— А если она потеряна, — продолжал Тим, — то у тебя ещё есть возможность её найти.

Роберт покачал головой.

— Нет, часть бумаг унес ветер. Я спросил у знакомой вороны, она сказала, что некоторые отнесло ветром прямо в город. А возле конторы уже ничего нет, кроме оберток от мороженого, которые там побросали мальчишки. Я все осмотрел. Представь себе, вдруг посторонние люди найдут где-нибудь эту отвратительную бумажку и увидят: ага, это из конторы склада железа. Тотчас же позовут почтальона и пошлют в контору. Вот тогда-то и случится этот последний звон, или думаешь, нет?

Тим задумался.

— А ты не советовался с братьями, как быть? — спросил он немного погодя.

— Я послал весточку Железному Руди, — махнул рукой Роберт. — Он посоветовал сломать кран, тогда тот не сможет загружать вагоны железом и склад останется на месте. Пообещал прислать гремучие шарики размером побольше, как только найдёт где-нибудь…

— Так ты что — решил взрывать? — с тревогой спросил Тим.

— Ни черта не поможет, — ответил Роберт. — Привезут новый кран и он погрузит оставшееся железо вместе со сломанным краном. Не последний же это кран на свете, я то знаю. У него этих братьев, любителей кланяться, почитай, за каждым углом. Какие побольше, какие поменьше. Разве они думают, что делают. Как только получат приказ, так сразу же кидаются поднимать да перекладывать.

Железный Роберт отыскал спрятанную между кусками жести железную палочку. Она была сплошь покрыта зазубринами и насечками.

— Гляди, брат Роланд прислал железограмму. Вот, это — железо, а на нём граммы, и не один. Хочешь послушать, что он пишет? Брат Роберт, мчись со звоном сюда, возьму тебя в свой отдел Старых Ворот, в цех замков, будешь обтачивать ключи, работа не пыльная и жить можно. С приветом, брат Роланд.

— Что ты по этому поводу думаешь? — спросил Тим.

— Ничего. Железный Рейн сразу бы сказал: парень, если у тебя больше нет своего железа, чужое тебе не поможет, сигай-ка в печь!

Оба некоторое время молчали.

— А что, если как следует попросить Маукама, чтобы он тоже поискал эту бумагу, — сказал наконец Тим. — Знаешь, у него ужасно хороший нюх, вдруг отыщет её где-нибудь по запаху?

— Я и сам об этом думал, — признался Железный Роберт. — Только вот Маукама уже три года не видно. Не знаю, в чём дело, может старуха Коосу стала такой трусихой, что даже днём не пускает его во двор, или же…

— Хочешь, я пойду посмотрю? — воскликнул Тим. — И позову его к нам на помощь!

— Ты железный парень! — радостно рассмеялся Роберт и больно ткнул Тима в бок.

У дома Коосу перед Тимом открылось странное зрелище.

Старуха Коосу, сгорбившись, стояла на ступеньках, вид у неё был озабоченный. Она следила за Маукамом, который, пошатываясь, кружил по двору. На этот раз Маукам был совсем не похож на себя. На нём была кофта Коосу, скреплённая булавкой на спине, а на голове старухин платок… Это была настолько странная и смешная картина, что Тим расхохотался.

— Словно старушка на четырёх лапах! — воскликнул он. — Маукам, что с тобой?

Коосу кинула на Тима сердитый взгляд.

— Ты чего дразнишь собаку! — с упрёком сказала она. — Собака больна!

— Больна? — испуганно воскликнул Тим.

Маукам бросил на него печальный взгляд и проковылял за угол. Он не хотел, чтобы кто-нибудь его сейчас видел.

— У него жар и судороги, — озабоченно пояснила Коосу. — Прямо не знаю, что и делать. Давала ему уже сладкую воду и тёплое молоко, ничего не помогает. Вдруг он умрёт, — что я тогда буду делать?

— Нет! — порывисто выкрикнул Тим.

— Вот беда бедучая! — вздохнула Коосу и впустила в комнату вышедшего из-за угла Маукама. Пёс даже не взглянул в сторону Тима. Из уголка его пасти капала слюна, голова вздрагивала.

Тиму стало так жаль Маукама, что на глаза его навернулись слёзы. Маукама просто необходимо спасти!

Тим помчался домой, вытащил из копилки пригоршню мелочи и провёл расчёской по волосам. Затем смахнул пыль с ботинок и отправился в путь.

Тим поехал в зоопарк. Он купил билет и вместе со всеми посетителями вошёл в ворота. Но направился он отнюдь не к клеткам поглядеть на животных, хотя они были страшно интересные. Медведи за своими загородками вставали на задние лапы и клянчили у посетителей лакомства. И хотя это было запрещено, им кидали булку. Зебры весело скакали по своему загону, но и возле них Тим не остановился. Он взволнованно ходил между клетками, изредка бросая взгляды на животных. Он искал.

Но вот вдалеке мелькнул белый халат. Натыкаясь на посетителей, Тим помчался туда. Но добежав, разочарованно остановился. Это была всего лишь продавщица мороженого. Хотя Тиму было жарко, он не стал тратить время и деньги на мороженое, а пошёл дальше. В конце концов издали он увидел, как в обезьяний вольер вошла женщина в белом халате, и это была отнюдь не продавщица мороженого. Тим подошёл к дверце обезьяньего вольера и стал терпеливо ждать.

Когда женщина в белом халате вышла оттуда, Тим шагнул к ней, старательно шаркнул ногой и выпалил:

— Здравствуйте, извините, вы тётя-ветеринар?

Женщина рассмеялась.

— Да, я действительно тётя-ветеринар, а зачем тебе это знать?

— Пожалуйста, будьте так добры, помогите одной больной собаке. Она страшно больна, я боюсь, что она умрёт, если её никто не будет лечить.

— Милый мальчик, — сказала ветеринар, — я лечу тигров, медведей и обезьян, а собак у нас в зоопарке нет. Ты должен обратиться к врачу, который лечит собак.

Тим с несчастным видом засопел.

— Он так сильно болен! — повторил он умоляюще.

— Это твоя собака? — спросила ветеринар.

— Нет, — печально ответил Тим. — Но это мой друг. Его хозяин в Нигерии у нигерийцев, а старуха, у которой он сейчас живёт, не умеет его лечить. Она давала ему сладкую воду и тёплое молоко, но это не помогает. Прошу вас, пойдёмте к этой собаке. Она так больна.

Тим с несчастным видом посмотрел на ветеринара.

Женщина в белом халате сочувственно улыбнулась.

— Ну да, животному, конечно, надо помочь, оно ведь даже пожаловаться не может. Расскажи мне, что с ней.

И Тим рассказал в точности все, как было с Маукамом. Ветеринар вошла в какой-то дом, вынесла оттуда аптечку и они вместе поехали на автобусе к старушке Коосу.

Тим смело подошёл к двери Коосу и постучал. Внезапно дверь распахнулась и перед испуганным Тимом появилась Маазике Метсатага. Она злобно вытаращилась на мальчика.

— Ах это опять ты, хулиган! — заорала Маазике Метсатага. — Опять пришёл вешать собаке на шею всякую дрянь? Может, это ты со своим мусором и напустил на него заразу. Живо убирайся отсюда.

От испуга Тим потерял дар речи. Первой его мыслью было убежать, чтобы злющая Маазике Метсатага не настигла его. Но тут из комнаты донесся тяжёлый вздох Маукама, и Тим заставил себя остаться на месте.

— Извините, пожалуйста, — сказал он и неожиданно шаркнул ногой. — Тут врач из зоопарка, который вылечит собаку.

Кто знает, что ответила бы на это Маазике Метсатага, если бы на шум голосов из задней комнаты не вышла старуха Коосу. Она попросила ветеринара войти, заодно с врачом прошмыгнул в комнату и Тим.

Врач внимательно осмотрела Маукама, затем приказала Маазике Метсатага развести в плите огонь и поставить воду. Она должна была вскипятить шприц, чтобы сделать Маукаму укол.

— Это такой большой и великолепный пёс, что ему и впрямь нужен медвежий врач, собачьего ему было бы мало, — заметила врач, делая Маукаму укол.

Маукам терпеливо лежал на боку и позволял колоть себя, хотя это было и не очень приятно. Он лишь смотрел, повернув голову, что делает врач.

Ветеринар выписала ещё несколько рецептов и дала их Коосу.

— Давайте ему эти таблетки три раза в день, — сказала она. — Завтра и послезавтра я снова приду и сделаю укол. Ничего, справимся с этой болезнью!

Она погладила Маукама, и он благодарно положил ей на колени свою большую голову.

XIII. Беды уносит за море

Маукам проболел много недель.

За это время Тим с Железным Робертом успели обсудить немало жизненно важных вопросов. На складе железа все оставалось без изменений с того самого дня, когда из конторы ветром сдуло бумаги. Больше оттуда ничего не вывозили. Выходит, эту самую важную бумагу никто до сих пор не нашёл. Однако Железный Роберт часто впадал в мрачное настроение и утверждал, что они всё равно когда-нибудь отыщут эту бумагу, сколько бы времени на это ни ушло.

Дома Тим попытался разузнать у отца, как обстоят дела на складе старого железа. Но у отца не было никакого желания распространяться на эту тему, он сердито махнул рукой и сказал:

— До чего халатные люди — эти служащие конторы. Оставили окна открытыми, устроили сквозняк и он унёс все их бумаги в лес. Теперь не могут найти нужную, из-за этого всё и встало.

— Разве… разве они не могут снова получить эти нужные бумаги? — лукаво спросил Тим.

Лицо отца помрачнело ещё больше.

— В том-то и беда, что не могут. Разрешение на расчистку склада железа и перевозку его на другое место подписано самим министром, а тут министр как раз уехал в отпуск. К тому времени, когда он вернётся, никто об этом деле уже и не вспомнит, так всё и останется.

Тиму трудно было скрыть свою радость. Однако он сделал над собой усилие и состроил вполне равнодушную мину. Но тут отец сказал нечто такое, от чего Тим снова впал в отчаяние. Единственная надежда, что кто-нибудь найдёт эту бумагу и переправит в надлежащее место. Завтра дадим в газету объявление, пообещаем приличное вознаграждение.

Больше отец ничего не сказал, а Тим ничего не спросил. На сердце мальчика лёг камень. Безусловно, найдётся не один человек, готовый ради вознаграждения тщательно изучить все до единой бумаги, которые подвернутся ему под руку, пока поиски не увенчаются успехом. В таком случае Железный Роберт прав, выхода нет.

Вначале Тим не хотел говорить Железному Роберту про объявление в газете, но тот так дотошно расспрашивал о новостях, что Тиму пришлось ему всё выложить. Железный Роберт ничего не сказал на это; он подошёл к своему ударному инструменту и опять долго играл Большой Прощальный Вальс. На этот раз железные пластинки под его кулачками звенели особенно жалобно. Когда он закончил и с поникшей головой сел перед своим музыкальным инструментом, Тим легонько похлопал его по плечу.

— Крепись, Роберт! — сказал он прерывающимся голосом. Железный Роберт кивнул.

— Нам неведом страх, мы идём — трах-трах, — произнёс он.

В этот момент из-за чёрного бака появился Маукам. Он всего лишь второй или третий день выходил на улицу и не мог отлучаться надолго, чтобы не волновать Коосу. Но несмотря на это, Маукам всё же время от времени наведывался на склад старого железа навестить друзей.

Сегодня Маукам вел себя странно. Он словно был чем-то встревожен, часто оглядывался, будто за ним кто-то шёл, прерывисто и беспокойно лаял.

— В чём дело, Маукам? — спросил Тим пса.

Маукам опять оглянулся и два раза подряд быстро пролаял.

— Что-то мне кажется это подозрительным, — объявил Железный Роберт. — Маукам как будто говорит, что он не один, а вдвоём! Я на всякий случай залезу сюда в шкаф, пока все не выяснится.

Роберт прыгнул и прилепился к зелёному сейфу.

Тотчас же из-за угла вышел странный паренёк. Он был на полголовы ниже Тима, в натянутой на уши белой с козырьком шапочке, какие носят на певческих праздниках, в синих, забрызганных известкой штанах, доходящих до середины голени, помочи завязаны накрест узлом. Клетчатая рубашка у парня была спереди такой грязной, что разобрать, какого она цвета, оказалось невозможно, разве только, если смотреть со спины.

В руках у незнакомого мальчишки был большой воздушный змей, пышный хвост которого волочился по земле.

— Гав! — виновато пролаял Маукам, будто хотел сказать: «Не сердитесь, что я привёл его с собой, я никак не мог от него избавиться».

— Ты, парень, не бойся! — крикнул Тиму хозяин воздушного змея. — Он, разрази его гром, не кусается!

Тим рассмеялся.

— Я никогда в жизни не боялся Маукама. Смотри, как бы он тебя самого не укусил!

— Тсс! — презрительно прошипел незнакомый паренёк. — Меня ещё ни одна собака за ногу не хватала.

Он остановился, посмотрел на свои исцарапанные, в ссадинах ноги, где ещё ясно виднелись коричневато-жёлтые следы йода, и добавил:

— Вот только эта дура овчарка, разрази её гром, что живёт на углу Нурме, кидается.

— А она что — на тебя кинулась? — сочувственно спросил Тим.

— Ага, разрази её гром! Не успел я ещё трёх яблок сунуть за пазуху, как она со страшным рычаньем вцепилась мне в ногу.

Волоча за собой змеиный хвост, паренёк подошёл к Тиму, посмотрел на него из-под козырька шапочки и требовательно спросил:

— А почему ты его так странно назвал… Паукам, что ли?

— Не Паукам, а Маукам, — наставительно произнес Тим. — Потому что так его зовут, если ты этого ещё не знаешь.

— А вот и нет! — хрипло засмеялся чужой мальчик.

— Как так нет? — рассердился Тим. — Я очень хорошо знаю Маукама!

— Тсс! — опять протяжно прошипел тот. — Я и сам его отлично знаю с тех пор, когда он был ещё вот та-акой маленький.

Мальчишка расставил руки на ширину помочей и показал, каким маленьким был тогда Маукам.

— И как же по-твоему его зовут? — немного обиженно спросил Тим.

— Его зовут… его зовут… мм… разрази меня гром, выскочило из головы. А ты не смейся, как только вспомню — скажу.

— Ха-ха! — всё же рассмеялся Тим. — Теперь-то ты точно врёшь!

— Чего это ради я, разрази меня гром, стану врать! — заорал тот.

— Я знаю, он раньше жил у другого дядьки, но тот не умел обращаться с собакой, ничего, кроме конфет, есть не давал и часто бил.

Тогда пришли старики из этого собачьего клу-ку-клум-ба, или как его там, ну где все они на учёте стоят…

— Из клуба собаководства, что ли? — подсказал Тим.

— Ну да, я так и сказал, разрази меня гром. Пришли и забрали, и тогда он достался дядьке Яанусу. Тогда он был вот та-аким маленьким щенком. Этот дядька Яанус живёт в доме рядом с нами. Но сейчас он там не живёт, он надолго уехал в какую-то Ниге-Ригу, это почти там же, где сама Рига, только чуть подальше, разрази её гром.

— В Нигерию, — с видом знатока опять поправил Тим.

— Я и сказал, в Ниге-Ригу! — заорал тот и зло уставился на Тима.

— Ты что всё время меня поучаешь?

— Больше не буду, — пообещал Тим.

— Тсс… — обиженно прошипел мальчишка. — Все только и делают, что учат, жутко умные стали, разрази их гром. А сейчас он временно живёт у одной старухи, это я тоже знаю.

Маукам уселся рядом с мальчишками и по очереди стал смотреть на них своими большими грустными глазами.

Тим услышал, как тихонько скрипнула железная дверца. Это выглянул Железный Роберт, которому тоже хотелось послушать, о чём говорит этот глупый мальчишка.

— Что ты собираешься делать с этим змеем? — спросил Тим, чтобы развеселить парня. Глаза у мальчишки загорелись.

— Запущу его в воздух. Здесь жутко шикарная площадка, он хорошо взлетит.

Мальчишка по локоть засунул свободную руку в карман штанов, долго шарил там и под конец вытащил оттуда катушку толстых чёрных ниток. Привязав нитку к верёвке от змея, он приказал Тиму:

— Пошли, старик, выберемся из этой рухляди. Ты подержишь хвост змея, пока тот взлетит. Мне, разрази меня гром, как раз нужен был второй человек.

Тим бросил взгляд на приоткрытую дверцу сейфа.

— Да нет, мне неохота, — сказал он.

— Пошли, — со злостью топнул ногой незнакомый мальчишка.

Тут его взгляд упал на змея. Он, по всей вероятности, зацепился за какую-то корягу: в середине зияла большая, с рваными краями, дыра.

— Разрази меня гром! — выругался мальчишка. — Где только я его порвал? — Он растерянно огляделся по сторонам, а затем спросил у Тима: — У тебя бумага есть?

— Дома есть, — ответил Тим.

— Тсс… Дома! — сказал тот. — У меня дома, может быть, самолёт с прицепом. А здесь у тебя нет?

Тим покачал головой.

Тут мальчишка что-то вспомнил.

— Погоди, я ведь нашёл отличную плотную бумагу, когда шёл сюда, — сказал он и сунул руку в другой карман. Вынув оттуда сложенный лист бумаги, он стал тщательно его разглаживать, а кончив, победоносно помахал ею перед лицом Тима.

— Смотри, разрази её гром!

Это был большой, с отпечатанным текстом, с подписями и печатями лист бумаги. Внезапно взгляд Тима остановился на словах в верхнем углу листа.

— РАЗРЕШЕНИЕ НА ВЫВОЗ СКЛАДА СТАРОГО ЖЕЛЕЗА! — прочитал он громко.

— Это страшно важная бумага! Где ты её взял?

— Да, это жутко крепкая бумага, разрази меня гром, — гордо ответил мальчишка. — Подобрал на дороге, когда шёл сюда. Хорошо, что сунул в карман, теперь получится крепкая-прекрепкая заплата.

За спиной Тим услышал скрип железной двери.

— Дай мне эту бумагу, — попросил он и протянул руку.

Мальчишка молниеносно спрятал бумагу за спину.

— Тсс… Какой прыткий! Когда я у тебя бумагу спрашивал, то её, разрази меня гром, у тебя не оказалось. Пойди домой и принеси. Мне сейчас самому надо.

На всякий случай он отступил на два шага и стал исподлобья следить, не попытается ли Тим силой отнять у него бумагу.

Видя, что Тим не собирается этого делать, мальчишка успокоился, вынул из кармана обгрызанный кусок хлеба, помусолил его, а затем стал разминать между пальцами.

— Самый лучший клей, разрази его гром, — объяснил он, размазывая хлебную кашицу по краю бумаги. — Склеивает намертво.

Скоро змей был починен.

— Ну, идёшь? — спросил мальчик Тима.

— Иду, — ответил Тим, не сводя взгляда с самой важной бумаги.

— Меня зовут Оку, — объявил мальчик в шапочке с козырьком и повернулся, чтобы идти.

— А меня — Тим.

Они пошли. Тим прикидывал, как бы вырвать змея из рук Оку и пуститься наутёк, но, во-первых, Оку держал своё сокровище обеими руками, а, во-вторых, совесть не позволяла Тиму обидеть младшего. Ведь было ясно видно, как Оку дорожит своим воздушным змеем.

Через некоторое время они выбрались со свалки железа. Оку покрепче зажал в кулаке катушку с нитками, дал Тиму в руки хвост змея и приказал:

— Держи!

Сам же в это время бросился со всех ног бежать против ветра.

Змей взметнулся и пару раз так рванулся вверх из рук Тима, что тому стало даже страшно — не унесёт ли его змей с собой.

— Отпу-ска-ай! — крикнул издали Оку.

Тим отпустил. Залатанный змей тотчас же взмыл вверх, сделал петлю, затем вторую, словно хотел рухнуть вниз, но потом снова поднялся и быстро заскользил вверх, как будто кто-то тянул его к облакам. Взгляд Тима был прикован к четырёхугольной заплате на спине змея. Это на крыльях ветра удалялась от него желанная бумага, от которой зависела судьба Железного Роберта, и он, Тим, больше не мог схватить эту бумагу!

Но ведь когда-нибудь змей вернётся на землю и тогда кто угодно сможет найти документ!

Оку бежал, таща за собой змея, пока не споткнулся о торчащий из песка железный прут и не растянулся на песке. Тим засмеялся, увидев, как барахтается мальчишка. Большая шапка при падении съехала Оку на глаза и он пытался подняться вслепую, не выпуская при этом из рук верёвку от змея.

— Ты, разрази тебя гром, когда-нибудь сам так упадёшь, что и не поднимешься! — заорал он. — Скоро станешь таким жутко старым, и сердце у тебя будет такое больное, что ты и встать не сможешь. Ткнут тебя — так и останешься лежать, а я вообще никогда не падаю, это проволока, разрази её гром, виновата!

Тут Оку сообразил, что если он ещё немного постоит на месте, ругаясь с Тимом, змей опустится на землю. Он уже и так начал угрожающе снижаться, петляя на ветру. Оку двинулся дальше.

Маукам издали следил за происходящим. Тиму казалось, будто из-за лохматого туловища собаки порой мелькают блестящие железные ноги, норовившие приблизиться к хозяину змея. Но рассмотреть повнимательнее Тим не мог.

Оку со своим змеем двигался в сторону старых вагонеток. Ветер неизменно дул в одном направлении. Тим шёл следом за Оку. Внезапно он заметил, как Маукам, ускоряя шаг, тоже затрусил к вагонеткам, но не прямо, а дугой.

Не прошло и минуты, как Оку со своим змеем достиг вагонеток. Дальше путь был закрыт. Змей поднялся и опустился, пытаясь вырваться и улететь прочь.

Внезапно Маукам отскочил в сторону и с яростным лаем устремился куда-то влево, словно там происходило невесть что. Оку воззрился на собаку.

— Что там такое? — крикнул он.

В этот самый момент Тим услышал знакомый щелчок. Не успел он оглянуться, как раздался крик Оку:

— На помощь! Порвался, держи!

Верёвка от змея, коснувшись края вагонетки, порвалась. Тим внимательно взглянул на это место. Сбоку на вагонетке виднелся бугорок, из него торчал маленький железный нарост, похожий на руку. А если приглядеться повнимательнее, то на этом наросте можно было увидеть лезвие бритвы, которое было словно вдавлено или вплавлено туда. Вот об это-то острие и порвался шнур от воздушного змея Оку.

— Чёртовы железяки! — выругался Оку. — Острые, как ножи! Откуда я теперь возьму нового змея? Этого мне сделал дядя Юхан, а он сегодня утром уехал в деревню!

Высоко в небе кувыркался змей, порывы ветра быстро относили его всё дальше.

— Гляди-ка, он летит прямо к морю, может, даже до Финляндии долетит, — заметил Оку, провожая взглядом своего змея.

Змей не делал ни малейшей попытки вернуться когда-либо на землю. Он продолжал лететь и лететь.

— Да, пожалуй, он летит к морю, — предположил и Тим и внезапно почувствовал, что ему стало очень весело.

Он тихо засмеялся, подошёл к вагонетке и с нежностью погладил железный бугорок.

Откуда-то из-за груды хлама, переваливаясь, вылез Маукам. Он с отсутствующим видом смотрел в сторону, словно испытывая некоторую неловкость за то, что разлаялся, погнавшись за несуществующей кошкой. Однако уголки его губ были приподняты — он улыбался.

Единственной мрачной личностью во всей этой компании был Оку. Руки по локоть в карманах брюк, козырёк шапки надвинут на глаза, он следил за своим удалявшимся воздушным змеем!

Content

Владимир Эугенович Бээкман
Роберт — хранитель железа

I. Сюрприз

II. У Роберта

III. Рыжая опасность

IV. Брат Маукам

V. Гремучее железо

VI. Накануне Великого Исчезновения Железа

VII. В поисках железа

VIII. Тим и Маукам выручают Роберта

IX. Большая операция

X. Железный Роберт попадает в передрягу

XI. Друзья выручают Роберта

XII. Болезнь Маукама

XIII. Беды уносит за море