Яцек Дукай

Золотая галера

Примерно в то самое время, когда шеф разведки Земли, обливаясь потом, докладывал Президенту неутешительные новости, а неосатанист Майкл Кондвей совершал имаш, Золотая Галера величаво дрейфовала к границам земной империи. Тогда же в парившем над поверхностью планеты на высоте в пять сотен метров громадном офисе Благословенных Сонмов архангел Чарльз Радивилл раздраженно шагал из угла в угол, дожидаясь начальников Отделов: третьего и четвертого.

Первым появился ретивый Мак Зонн: пятые сутки подряд он безуспешно пытался выполнить задание, за которое на банковский счет Благословенных Сонмов уже поступили четырнадцать миллионов. Отдел Государственных Поручений трудился, не покладая рук, повинуясь всем его распоряжениям, вплоть до самых абсурдных.

Мак Зонн бесшумно прошмыгнул в огромный кабинет архангела и тихо скользнул в одно из кресел, витавших в воздухе у стола конференций. Стол по традиции покоился на полу, опираясь на него всеми четырьмя ножками. Не проронив ни слова, благословенный впился взглядом в крест, висевший над дверью, и застыл в ожидании. Дружественные души шепнули ему, что должен подойти еще Коллони, и заодно предупредили, что Радивилл не в настроении и уже проклял сегодня нескольких провинившихся.

На пороге кабинета появился начальник Отдела Специальных Поручений — как всегда, в древнем облачении хиппи. В отличие от благословенных, старавшихся не привлекать к себе излишнего внимания, Коллони предпочитал носить броскую или, по меньшей мере, странную одежду — даже тень подозрения в принадлежности к Сонмам не должна была коснуться его имени. Как хиппи он выглядел весьма эффектно: над воротником выгоревшей куртки длинными сосульками болтались слипшиеся рыжие волосы, сама куртка едва прикрывала широкую волосатую грудь с вытатуированным на ней крестом. Крест хранил паранормальные способности Коллони, что было весьма ловко, поскольку теперь он мог лишиться их только вместе с кожей. В огромной серьге, оттягивавшей ухо, Коллони носил алмаз Друга; ножны Рукояти прятал в бахроме, почти полностью покрывавшей джинсы. Словом, никому из непосвященных и в голову не могло прийти, что такой чудак может быть заместителем архангела могущественных Сонмов.

— Слава… — буркнул Коллони, опускаясь в кресло.

Радивилл промычал что-то в ответ и, не вдаваясь в долгие разъяснения, приказал:

— Возьмешь на себя задание Мак Зонна. Приступай к выполнению немедленно. Срок — три дня, — он прикусил губу и взглянул на ноготь. — Ты, надеюсь, понимаешь, чем обернется для нас провал? Даю карт-бланш. Бери, кого хочешь, делай, что сочтешь нужным, но помни о сроке. Три дня, Коллони, три дня!

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Убедившись, что вслед за Радивиллом умчались его дружественные души, Мак Зонн и Коллони вздохнули с облегчением.

— Куда это, интересно, он так рванул? — спросил Коллони, вытаскивая из кармана коричневый лист дажеррума и запихивая его в рот.

— Думаю, на свидание с шефом разведки.

Коллони присвистнул, не прекращая, к изумлению Мак Зонна, жевать жвачку.

— Чарльз, кажется, говорил о каком-то задании?

Поднявшись с кресла. Мак Зонн направился к невидимому пульту. Свет погас, и над столом появился фрагмент космоса.

— Альтаир, — пояснил Мак Зонн. — Десять дней назад там невесть откуда выползло… вот это!

В поле зрения обрисовалась носовая часть корабля. Морского корабля. Сверкающего так, что кабинет наполнили желтые блики.

— Что такое?! — Коллони резко встал, оттолкнувшись руками от стола.

— За ответ на этот вопрос разведка уплатила нам круглую сумму. А мы все еще топчемся на месте, — Мак Зонн горестно покачал головой.

Над столом сиял теперь в полном великолепии весь корабль. Такие, наверное, бороздили земные моря многие века назад. Тугие паруса до отказа наполнены неведомым ветром, на верхушке средней мачты миниатюрным солнцем полыхает багровый фонарь, на носу высится гигантская резная статуя.

Панорамой сверху: пустая палуба, вздувшиеся полотнища парусов.

— Розыгрыш? — фыркнул Коллони.

— Если это розыгрыш, он кому-то дорого обошелся. Галера длиной в три тысячи километров. И целиком из золота.

— Сколько это стоит? — пробормотал изумленно Коллони.

Мак Зонн постучал пальцем по лбу.

— Эй, очнись.

Коллони с трудом пришел в себя.

— Галера, говоришь… а весла?

— По последним подсчетам, их там около шестисот миллиардов.

— Сколько?..

— Извини, старик, — Мак Зонн криво улыбнулся и скосил глаза на ноготь. — Мне пора. Через два часа лечу на Лаланду. Воздадим хвалу Господу.

— Слава… слава… — пробормотал Коллони…

В коридоре и у лифта все расступались, давая ему дорогу. Новости расходятся быстро. Особенно плохие. Добравшись до своего Отдела, Коллони приказал полностью ликвидировать график приемов на этот и последующие дни, затем он заперся в своей темной маленькой комнатушке и подключился к мозгу.

Информации, собранной Мак Зонном, оказалось не так уж много. Три зонда, выведенные к кораблю на относительно безопасные орбиты, сфотографировали его во всех возможных ракурсах, точно обмерили и оценили вес. Двигатели отсутствовали, во всяком случае ничего похожего на снимках обнаружено не было. Галера дрейфовала на периферии звездной системы Альтаира, двигаясь со скоростью пешехода, то есть фактически стояла на месте. Вся она до последнего атома (включая паруса) состояла из золота — тут специалисты готовы были дать свои головы на отсечение. Этот фонарь на верхушке средней мачты и в самом деле был маленьким солнцем, заключенным в какой-то особый пирамидальный футляр, — настоящее произведение древнего искусства.

Через двадцать четыре часа после появления Галеры, когда все попытки связаться хоть с кем-то на борту потерпели неудачу, были посланы два ракетных катера с десантниками. Катерам удалось приблизиться к объекту на расстояние около миллиона километров, после чего они замолчали, и их пришлось возвращать на базу с помощью дистанционного управления. Погибших не оказалось, но все десантники спали глубоким сном и вывести их из этого состояния до сих пор так и не удалось. За единственным исключением — одного парня все же разбудили, но он помешался. Коллони вломился в секретный мозг Десантного Корпуса и выловил персональные характеристики этого несчастного. Единственное, что было в нем нетипично, — чрезмерная религиозность.

Шесть дней разведка пыталась пробиться к объекту с помощью беспилотных устройств, затем выплатила четырнадцать миллионов, взвалив дело на чужую спину. Судьбе было угодно, чтобы спина эта оказалась спиной Мак Зонна, согнувшейся под тяжестью так, что груз упал на Коллони.

В 15:15 Коллони решил проконсультироваться у Друга.

Мискиалиатол явился в мерцании неземной мглы, отороченный сапфировым сиянием и гривой седых, ниспадающих до земли волос. На его белые ослепительные одежды было больно смотреть. Мискиалиатол обратил к Коллони изборожденное морщинами лицо и, точно так же, как Мак Зонн, грустно покачал головой.

— Приглядись внимательнее к носу Золотой Галеры, — сказал он усталым старческим голосом. — В голограмме кое-что меня насторожило. Ней всегда ругал тебя за то, что не обращаешь внимания на детали. Эта статуя… Есть в ней нечто странное.

Коллони покачался в кресле, советуясь с дружественными душами, вздохнул и включил голограмму. Покрутил рукоятку, и из темной бездны выплыло лицо огромной золотой статуи.

— Боже! — он молниеносным движением погасил голограмму, спасаясь от сглаза. — Это сатана!

— Именно, — Друг встал. — Если это творение Проклятых, то ты прекрасно знаешь, что надо делать.

Так сказал он и исчез.

Коллони улыбнулся, потирая руки.

В 17:45 план был готов.

В 18:08 Коллони отдал соответствующие распоряжения, сел в страт и улетел.

В 19:53 пришло сообщение о значительном увеличении скорости движения Золотой Галеры.

В 20:40 она мчалась со скоростью 79 тысяч километров в секунду в направлении Земли.

В 22:30 в офис Благословенных Сонмов вернулся архангел Радивилл и приказал срочно разыскать Коллони.

В 24:00 скорость Золотой Галеры составила уже 134 тысячи километров в секунду.

Радивилл метался по кабинету и сыпал проклятиями.

ДЕНЬ ВТОРОЙ

Среднеевропейский Природно-Краеведческий Заповедник занимал значительную площадь, и без специальной карты найти сторожку, в которой жил его смотритель, некий Розен, было весьма непросто. Карту Коллони забыл, выходить на связь с благословенными не хотел в целях конспирации и потому минут двадцать скитался в темноте. Наконец в 1:27 он мягко приземлился на крохотном аэродроме у висевшего над землей на шестиметровой высоте домика лесничего, включил пронзительный сигнал тревоги и поднял на ноги половину заповедника. Господина Розена тоже.

Из темного куба брызнул свет, и невидимые динамики прохрипели:

— Кто там балуется, черт бы вас всех побрал?

— Господин Розен!.. Мне надо поговорить с вами.

— Половина второго ночи!

— Это срочное дело! Я специально прилетел из Сиднея. Я из Благословенных Сонмов.

— Э-э… Вы не могли бы показаться?

«Надо было переодеться», — подумал Коллони, вылезая из страта. Иглы минилазеров отыскали его во мраке.

— Вы… Вы из Сонмов? — лесничий аж поперхнулся.

— Я уже сказал. Мне надо поговорить с вами. Сейчас же.

— А знак? — Розен явно колебался.

Коллони вытащил из кармана карточку Сонмов. Он держал ее ничем не защищенной рукой и оставался невредимым. Это убедило Розена.

Сверху спустилась платформочка, и Коллони поспешил вскочить на нее, опасаясь, как бы лесничий не передумал.

Господин Розен поджидал гостя в битком забитой охотничьими трофеями передней с ржавым лазером наготове. Он даже не пытался хоть как-то маскировать его, что, впрочем, было бы делом весьма затруднительным, учитывая внушительные размеры этого старинного оружия. Проведя гостя в небольшую комнату, со стенами, покрытыми выгоревшими, как куртка благословенного, шкурами, он уселся в глубокое кресло и не думал выпускать пушку из рук.

— Вы хотели поговорить о чем-то.

— Да. Полтора года назад вы подали заявление на некоего неосатаниста…

— Ах, это! И разрази гром, за все время никто из вас даже пальцем не шевельнул! — Розен стукнул кулаком по подлокотнику так, что кресло жалобно заскрипело. Маленький пожилой человечек с большими ладонями и землистой кожей — одним словом, обиженный гном.

— Но в конце концов, я прилетел.

— Прилетел он, видите ли. Поздней ночью.

— Господин Розен! — благословенный повысил голос. — Я не намерен выслушивать ваши упреки. Либо вы мне поможете, либо я займусь иными делами.

Лесничий посмотрел с подозрением.

— Поможете?

— Ну… ведь мне надо знать, где он скрывается, есть ли у него дружки…

— А-а, это… — успокоился Розен. — Но не будете же вы гоняться за ним ночью?

— Почему бы и нет?

— Дело ваше… Если вы полетите отсюда прямо на юг, там будет такая речушка, дальше долина, вторая речка и ручей. Подниметесь по ручью вверх аж до холмов, перемахнете через эти холмы и окажетесь на громадной поляне… Там я чаще всего на него натыкаюсь.

Коллони встал.

— Спасибо. Я сообщу вам, когда выполню заказ.

— Можно узнать, во сколько мне это обойдется?

— Мы пришлем вам расчетное зерно, — Коллони уже направлялся к выходу.

Все-таки он пару раз сбился с курса. Но в конце концов разыскал ту самую поляну.

Было без шести минут три, когда Коллони приземлился на восточном ее краю и мгновенно выскочил из страта. Спрятавшись за стволом кряжистого дуба, он несколько минут наблюдал за притихшей машиной, а затем приказал дружественным душам проверить околицу. Души вернулись, не найдя ничего подозрительного, если не считать останков оборотня, издохшего скорее всего от старости. Коллони потянул носом воздух и почувствовал слабую вонь жженого класша. Розен был прав…

Благословенный перекрестился, попрыскал святой водой из серебряного флакончика, рискуя спугнуть сатаниста, если тот уже полностью осатанел, разместил вокруг себя дружественные души и опушкой леса зашагал на север. Ветер дул в лицо, и с каждым шагом вонь класша становилась сильнее. Коллони вытащил Рукоять. Скорее по привычке, чем по необходимости, проверил кончиками пальцев расположение переключателей.

Погасший костер, полуразрушенный недавней бурей шалаш — у неосатаниста, видимо, не возникало ни малейшего желания заниматься благоустройством. Судя по всему, противник был примитивный и малоопытный: ни барьеров, ни заклятий, и лишь комочки старой запекшейся крови новорожденного у входа в шалаш. Коллони напряг мышцы левой ладони и, когда из ногтей выстрелили лучи лазера, скрестил их точно на одном из комочков. Пробив дорогу, благословенный бесшумно, словно призрак, скользнул в шалаш.

Но неосатанист не дремал. Выкатившись наружу, он залег за поваленным деревом со старинным и, несомненно, исправным автоматом в руках. Коллони успел еще повести за ним пальцевым лазером, но лишь снес кору с дерева. Неосатанист без промедления огрызнулся длинной автоматной очередью. Лес загудел. В ту же наносекунду вегетативная нервная система Коллони взяла на себя основные функции иных систем, и его наполовину искусственный мозг превратил благословенного в робота. Перенапрягая мышцы и кровеносные сосуды, Коллони сделал несколько невероятно быстрых движений. Десять пуль, каждая из которых несла в себе столько взрывчатки, что могла стереть в пыль целый блиндаж, были отбиты лезвием Меча, моментально выскочившим из Рукояти.

Коллони метнулся вперед. Отбросив автомат ударом ноги, он схватил неосатаниста за горло. Тот отчаянно взвыл, молотя ногами, бешено извиваясь всем телом и пытаясь укусить благословенного. Коллони напряг мускулы руки и, отпустив на мгновение горло противника, поймал выскочивший стилет. Сжав его рукоять, он добела раскалил лезвие прямо перед глазами неосатаниста. Затем вытащил из кармана серебряный флакончик и резким движением окропил врага святой водой. Пленник напрягся, словно струна, обмяк, позеленел и потерял сознание. Но тут и Коллони свалила добравшаяся до нервных окончаний адская мышечная боль.

…Стоял уже день, когда Коллони поднялся на ноги. Связал неосатаниста, швырнул его в задний отсек страта и, не обращая внимания на горящий несколько часов подряд сигнал вызова, нажал на кнопку старта.

11:16. Коллони прибыл на службу. Отправив пленника в камеру, благословенный рванул в столовую. Вот уже двадцать часов во рту у него не было ни крошки.

Радивилл отыскал подчиненного, когда тот заканчивал завтракать.

— Коллони! — сказал архангел, с трудом сдерживая ярость. — Я человек терпеливый. Я терпел твои шашни с Чужаками, закрыл глаза на убийство Путеводной Звезды, не обращал внимания на нарушения субординации в Аду, но на этот раз ты далеко зашел.

Коллони вздохнул, отодвинул стандартные емкости для еды и проводил ироническим взглядом удиравших со всех ног благословенных. Столовая опустела за несколько секунд.

— Ну чего ты бесишься, — примирительно спросил он, — Чарльз? Ну, смылся на пару часов. Не в первый же раз и не в последний. Ты прекрасно знаешь, я всегда действую в одиночку. А что касается дела, времени остается все меньше и меньше, и где ты сейчас отыщешь идиота, который возьмется за два дня сделать для тебя то, с чем Мак Зонн не справился за четыре?

— Хочешь сказать, что тебе этих двух дней достаточно?

— Хватит одного. Если все пойдет так, как задумано, уже сегодня ночью мы узнаем об этой разнесчастной Галере абсолютно все.

— Теперь я скажу тебе кое о чем. Золотая Галера мчится в наш сектор космоса со скоростью, в пятнадцать раз большей скорости света, и гонит перед собой вал искаженного времени шириной в три парсека. Мчится прямо на нас. А ты тринадцать часов болтался Бог знает где, и я даже не мог ничего доложить по инстанции.

— Но ты же нашел, что сказать, — резонно заметил Коллони.

— Вон! — Радивиллу редко случалось так орать. — Вон! Забирай своего вонючего дьявола и выметайся отсюда. Ты больше не благословенный! Я добьюсь, чтобы папа отлучил тебя от церкви еще на этой неделе!

Не в первый раз архангел выгонял его из Сонмов. И всегда через пару-другую дней приползал посланник Радивила и, блуждая взглядом по углам, смиренно умолял вернуться. Без Коллони Отдел Спецпоручений фактически бездействовал. В этом была, конечно, заслуга верных сотрудников, но и сам он тоже многое значил.

Коллони мягко, как бы прося прощения, улыбнулся сослуживцам и поднялся этажом выше. Сатанист все еще валялся в комнате 657938, так и не придя в сознание. Благословенный спустил его на платформе в ангар частных стратов, запихнул в задний отсек и отправился домой.

Его замок возвышался на уходящем далеко в океан мысе и был надежно защищен заклятием СПИД VI. Описав широкую дугу, страт нырнул в пещеру, выдолбленную в скалистом обрыве. Мозг жизневсасывателя идентифицировал атомную характеристику хозяина и убрал щупальца. Коллони передал пленника Стражу, приказав отправить его в камеру покаяния и, надев на лицо привычную улыбку, вызвал по дымке Лоттину.

Ожидание было недолгим. Перед консолью медленно сгустилась окутанная туманом фигурка Каи.

— А, это ты, Коллони, — все почему-то предпочитали не обращаться к нему по имени, — тебя опять выперли?

— Есть дело. Мне необходимо условное заклятие. Ты ведь специализируешься на них?

— Ну, можно и так сказать…

— Так вот. Это заклятие должно быть мощным, постоянным, не зависимым от времени, вписанным в предмет, например, в перстень… Словом, нечто экстраординарное. Кара — отказ в покаянии. Это должно быть особо оговорено, заклятие будет налагаться на неосатаниста.

— Ты явно рехнулся, — проворчала Лоттина, раздраженно поглаживая пальцами фиолетовые волосы.

— Вчера это же сказал Мак Зонн. И все же… Когда будет готово заклятие?

— Не помню, чтобы я что-то тебе обещала.

— Когда?

— Ты что, серьезно?

— О, Иисусе!

Она поднялась с водного топчана и прошлась по салону. Дымка двигалась за нею, открывая все новые и новые фрагменты жилища Каи.

— Ладно, для тебя сделаю за четыре дня.

— Очень жаль, Каи, но мне это надо получить не позднее, чем в 19:00.

— Ха-ха-ха.

— Заткнись и слушай. Пять дней назад разведка перечислила Сонмам изрядную сумму. Благословенные должны выяснить один факт. Я знаю, что они с этим не справятся, во всяком случае не справятся до истечения срока. Срок, кстати, истекает завтра ночью. Если ты смастеришь мне заклятие, я добуду то, на чем сломают зубы Сонмы. Как ты думаешь, кому разведка выплатит четырнадцать миллионов?

Лоттина глотнула слюну.

— Миллионов?.. Ты получишь заклятие. Сегодня в 19:00.

— Слава Господу! — Коллони выключил дымку и вздохнул с облегчением: только теперь благословенный заметил, что стирает ладонью пот со лба.

«Стареем…» — подумал он и направился в камеру покаяния, где лежал все еще не пришедший в сознание, но уже раздетый, вымытый и продезинфицированный неосатанист.

Коллони вломился в закрытый банк данных компьютера Благословенных Сонмов и выудил оттуда, персональные характеристики пленника. Им оказался некий Майкл Кондвей. Тридцать два года, вот уже пять лет не является на регулярные освящения. Разыскивается Сонмами и полицией. За ним числилось не так уж много преступлений, но и их хватало в сумме на смертный приговор. Рядовой приверженец зла, только одинокий.

Дружественные души выяснили, что он очнется где-то около семи часов вечера. Конечно, можно попытаться привести его в чувство раньше, но нет гарантии, что несчастный останется жив после такого обращения.

Коллони проинструктировал души и прилег отдохнуть.

Души разбудили его в 18:50. Он встал, перекусил, просмотрел выпуск новостей (о Золотой Галере ни единого слова), запил его «Сардвеем 2086» и отправился на почтовую станцию, располагавшуюся на последнем этаже замка. Благословенный гордился своей твердыней. Собственно, ей он обязан жизнью. По последним подсчетам, смерть Коллони осчастливила бы более шести тысяч человек.

Посылка пришла в 19:17. Это был никелевый перстень с надписью «35 %». Коллони улыбнулся и начал вписывать заклинание.

Потом он спустился в камеру покаяния. Пол, стены и потолок камеры скрывались под сложной системой зеркал, направленных на мраморное ложе. Лежащий на нем, куда бы ни посмотрел, видел только самого себя и палачей. Страх составлял неотъемлемую часть покаяния.

Кондвей проснулся в 19:35. Позже, чем намечалось. Коллони немедленно включил воздушные тубы.

— Здравствуй, Майкл. Как спалось?

В ответ неосатанист зашипел от боли. К его телу прикасались сотни игл-электродов, и каждое движение многократно усиливало муки.

— Твоя жизнь в моих руках. Я могу убить тебя, когда захочу. Если, к примеру, я удавлю тебя сейчас, ты, само собой попадешь в Ад, но не в качестве дьявола, увы. Должен тебя разочаровать, ты еще не осатанел окончательно. Понимаешь?

Тишина.

— Вечный третий уровень. А ведь ты мечтал вовсе не об этом, сатанея все эти долгие годы. К счастью, у меня доброе сердце. Я могу тебя спасти.

— Как? — прохрипел Кондвей.

— Видишь эти орудия и приспособления? С их помощью ты за несколько часов сможешь искупить грехи, которые совершал всю свою жизнь.

Майкл вздрогнул.

— А когда ты искупишь столько грехов, столько требуется, я пошлю тебя на тот свет. Слушай внимательно. Как только умрешь, помчишься к Альтаиру — маршрут я введу в твое сознание под гипнозом. Там разыщешь одну штуковину, информацию о которой ты тоже получишь позже. Осмотришь ее и вернешься. На все это даю тебе три часа. А если ты не вернешься через три часа и не передашь информацию моим дружественным душам…

— Тогда что?

— Ты что-нибудь слышал об условных заклятиях?

— Чем бы они ни были, над душой ты уже не сможешь измываться.

— Над душой, конечно, нет, но если я сейчас наложу надвременное заклятие и введу условие, что оно начнет действовать после смерти, действовать на того живого, материального человека, каким ты был несколько часов назад, что случится с твоей душой? Искупления грехов как бы не будет. Аннулируя покаяние тебе-человеку, я автоматически изменяю будущее тебя-души.

— Каковы гарантии, что ты не сделаешь этого и тогда, когда я выполню задание?

— Кроме моего слова, никаких гарантий. Но тебе ведь известно, что значит слово благословенного.

— Но я не понимаю, как может быть зачтено покаяние против желания кающегося.

Коллони ласково улыбнулся.

— А ты не хочешь каяться?

Кондвей открыл и тут же закрыл рот.

Коллони выключил воздушные тубы и попытался определить, как далеко зашел Кондвей на пути зла. Худо дело. Майкл находился, буквально, на краю полного осатанения. При самой интенсивной программе смертных мук покаяние закончится только в четвертом часу утра.

Коллони включил мозг, координировавший муки, и поплелся в спальню. Уже засыпая, он послал одну из душ разузнать, собирается ли Радивилл завтра извиняться. Радивилл собирался.

ДЕНЬ ПОСЛЕДНИЙ

Души разбудили его в 2:30.

Автоматы и гипнотизеры поработали на славу: Кондвей походил теперь больше на андроида, подвергнутого анатомированию, чем на живого человека. Вообще-то сознание давно уже должно было его покинуть, но он, благодаря вере в сатану или гордыне, все еще был жив.

Свет замерцал, возвещая о появлении человека в камере покаяния. Кондвей тихо спросил:

— Это ты, благословенный?

— Да.

— Я долго думал… Чем дальше, тем больше мне кажется… что-то тут не так.

— О, это интересно, — Коллони изумила выносливость и сила духа пленника.

— Насколько я знаю, у всех благословенных есть дружественные души и Друзья. Почему ты не пошлешь на этот дурацкий корабль их?

— Видишь ли… Друг — существо материальное, лишенное на время телесной оболочки и заключенное силами магии в какой-то предмет. Мой Друг — в Алмазе. У него шансы добраться до Галеры практически такие же, как у любого нормального человека. То есть шансов нет. Что касается душ, они находятся в духовном симбиозе со мною. Удались хоть одна из них, и я умру. Я говорю об этом потому, что разболтать о моих тайнах ты уже не успеешь…

Майкл Кондвей умер быстро.

Избавившийся от невыносимой боли, свободный и бестелесный, он вознесся в звездное гостеприимное небо. Все вокруг казалось знакомым, словно он годами ничем иным не занимался — только наблюдал за каждым камешком, бугорком, за каждым деревцем. Он вслушивался в ночную тишину ушами, которых уже был лишен. И поглощал запахи планеты всей поверхностью своего тела — которого не было и в котором он, впрочем, уже не нуждался.

Он напрягся, словно орел, углядевший добычу, и возжаждал полета быстрого, молниеносного, и эта жажда вскипела в нем вулканической лавой, и вдруг… вулкан взорвался… зноем, холодом, фейерверком красок, каких никогда не слышали уши… Всем тем, что было прежде недоступно. Если бы он мог, то смеялся и плакал бы над бессмысленностью той жизни…

Через секунду после смерти память представила перед ним гипнотически внедренный величественный образ Золотой Галеры.

И замер Кондвей в своем погребально-радостном танце, замерло существо, которое было разумом, телом, мыслью и волей, замерла душа неосатаниста Майкла Кондвея. Словно паломник, смирил он свои разбушевавшиеся чувства, хотя ненависть, которую он взращивал в себе годами, холил и нежил, жгла его… О шааах, как же ненавидел он Коллони! За отнятую им возможность стать дьяволом. За то, что тот укротил его и заставил работать на себя. За то, что неосатанист теперь чист, как примерный христианин. И ненавидел своего господина и ничего не мог с ним поделать.

Кондвей перестал ощущать время, запутался в его сетях. Он мчался… мчался… Вот и Золотая Галера в странно знакомой пустоте. Майкла охватил ужас, тем более жуткий, что столь же явный, как и сам Кондвей.

Сияли доски борта, далеко-далеко вверху сверкало солнце. Тишина доводила сатаниста до безумия.

И вдруг он уловил рядом с собой какое-то движение. Майкл увидел бесконечные ряды громадных весел, весла гребли в едином ритме, толкая гигантское судно вперед. Поблескивали звезды, то исчезали, когда их заслоняли весла, то вновь появлялись, трепетали паруса, и в смертельном страхе трепетала душа Кондвея. Внезапно нечто, источающее черное зло, тихо скользнуло в его сознание.

Майкл захлебнулся сатаной. Захлебнулся всем тем, чего страстно желал всю жизнь и что только теперь обратило к нему жесткое лицо, абсолютно не схожее с тем, что он воображал. Панцирь покаяния треснул под напором зла. В сотую долю секунды Кондвей изумился могуществу сатаны, ужаснулся несоответствию веры и действительности — изумился и ужаснулся, ибо вдруг, совершенно вопреки своей воле, возопил:

— Спаси, Господи!

И засмеялся сатана и потащил его за собой, вверх, на борт, а затем вниз, где размеренно двигались весла. Майкл барахтался в крепких когтях, вырывался, но воля его постепенно слабла. Все ближе бубны, все пронзительнее крик:

— Раз… два… Раз… два…

В это время Коллони, включив дымку, благосклонно выслушивал посланца Радивилла, бормотавшего нечто о чувстве долга.

Благословенный хлебнул прямо из горлышка вековой выдержки «Сардвей» и меланхолично махнул рукой.

— Хватит! Лучше скажи — как там с Галерой?

Посланец, видимо, был достаточно хорошо информирован, ибо только вздохнул и выругался. Потом пробурчал:

— Радивилл сам этим занялся. Он раскопал что-то в Книге Пророчеств Путеводной Звезды и сидит над нею вот уже несколько часов, как завороженный.

Встревожившись, Коллони отставил в сторону древнюю бутылку и всплыл вверх, в библиотеку. Он предпочитал всем иным книги в их традиционной оболочке, и это обходилось ему с каждым годом все дороже и дороже. Коллони вытащил переплетенную в кожу тоненькую Книгу Пророчеств Путеводной Звезды, опустился в глубокое антикварное кресло и начал перелистывать страницы.

Спустя полчаса, в 3:40, он прочитал некий фрагмент, вскочил, как ошпаренный, швырнул Пророчества в угол и со всех ног помчался к страту. Уже в машине он подключился к мозгу Благословенных Сонмов и отыскал досье десантника, спятившего после контакта с Галерой. Используя характеристику несчастного как тест, Коллони наложил ее на параметры человечества. Результат был ошеломляющ: шанс на спасение имели немногие.

«…и придет день, когда посмотрите в небо и увидите адский корабль, мчащийся навстречу вашим душам, движимый вами же, к вашей же гибели. И вы ничего не сможете сделать, лишь смотреть и ждать, когда сатана заберет то, что ему принадлежит. Он пройдет, как рыбак с неводом, по вашим могучим империям и оставит столь немногих, что им, исполненным ужаса и затерянным в безграничных пустынях, никогда не суждено будет сойтись вместе…»

В гигантском офисе Благословенных Сонмов никто не удивился, увидев летящего, как на пожар, Коллони. Но многие содрогнулись, когда заметили дрожь в его руках и ужас в глазах.

— Чарльз! — воскликнул он, врываясь в кабинет архангела. — О, Чарльз!..

Внезапное вторжение Коллони, хоть и было предсказано душами, привело Радивилла в некоторое замешательство:

— В чем дело?

— В чем дело? — Благословенный тяжело плюхнулся в подлетевшее к нему кресло. — Близится конец света, Чарльз, конец света!

Радивилл пожал плечами.

— Не для всех. Кое-кто выживет.

— И ты так спокойно говоришь об этом?

— А как я должен говорить? Впрочем… это ведь только теория.

— Теория?!

— Если ты читал внимательно, то, наверное, заметил, что Путеводная Звезда упоминает о судне, которое опередит адский корабль и предупредит людей.

— Катер десантников? Послушай… я послал туда на разведку душу…

— Ты полный дурак!

— Не свою дружественную душу. Душу человека, умершего около часа назад. Я приказал ему все узнать и вернуться. Он был неосатанистом. Вчера ночью я изловил его в Европе. На нем условное заклятие, — Благословенный достал из кармана перстень. — Если он не вернется к 5:58, аннулируется покаяние, совершенное с моей помощью.

— Если это корабль сатаны, то не вернется.

— Именно…

Коллони спрятал лицо в ладонях. Пальцы дрожали, хотя он изо всех сил пытался овладеть собой.

Радивилл нахмурил брови.

— Успокойся. Все это не так трагично…

Коллони истерически захохотал.

Архангел встал и подошел к панорамному окну.

Сверкали вспышки защитного поля, окружающего здание — это лихачи, переведя свои страты на ручное управление, чуть ли не впритирку проносились рядом с трехкилометровым колоссом. Над ближайшим космопортом распарывали тьму навигационные лазеры, когда очередной чудовищный корабль взмывал вверх, нагло выхватывая из тисков гравитации миллионы тонн. Длинные, похожие на гусениц, транспортники со сверхзвуковой скоростью неслись в фиолетовых желобах антигравитационных туннелей. Гигантские, неотразимо прекрасные воздушные лилии медленно плыли внизу, над самой землей, заслоняя от людской суеты подаренную природе поверхность планеты.

— Я тебя понимаю, — тихо и спокойно сказал Радивилл. — Это ужасно. Мы тысячелетиями сколачиваем великие империи, миллиарды людей живут в достатке и спокойствии и хотят жить так дальше. Они знают, что от сатаны защищаем их мы. И вдруг… мы оказываемся бессильными. Тут уж ничего не поделаешь. Спасутся лишь те, которые жили в ладах с совестью. Может, это и эгоизм, но мы ведь останемся… мы ведь живем по совести…

Коллони покачал головой — вяло, будто лишившись всех своих сил.

Они ждали: застывший в кресле Коллони и всемогущий архангел, угрюмо вглядывавшийся в зарево ночного города. Золотая Галера мчалась к Земле, собирая по пути жниво смерти с Мальд и Катио, с Джонаст-4, с Раттона и Бедтана…

Пробило шесть и сменились цифры на ногтях. Лежавший на столе перстень лопнул с сухим треском. Уже и в Солнечной системе души расставались с телами, возносились в небо, захваченные врасплох…

«…миллиарды душ людей, полагавших, что живут праведно, прикованы будут безмерной тяжестью их зла к золотым веслам…»

И остался только крик сатаны, громыхание бубнов, скрип весел…

— Раз… два… Раз… два…

Тело Коллони мягко сползло на пол. Его остекленевшие глаза мертво смотрели в сияние над городом, в огромное восходящее солнце.

Радивилл открыл рот, собираясь восславить Господа, но губы его сомкнулись, руки судорожно сжались на подлокотниках кресла, и душа отрешилась от тела.

Content

Яцек Дукай
Золотая галера