Лисина Александра

Некромант на охоте

Пролог

«Кто захочет у нас поживиться, тот быстро станет голым, босым и вообще неживым».

Гираш.

Его сиятельство граф Анорэ де Тре'бло ван Экхимос чувствовал себя скверно. Мало того, что всю ночь шел дождь, превратив проселочные дороги в настоящую кашу, так с утра еще и солнце, будто в отместку за недавний ливень, припекало так, что в образовавшейся духоте стало нечем дышать.

Внезапно за спиной раздался свист хлыста, а затем звучный удар, за которым тут же послышалось раздраженное ржание.

Его сиятельство поморщился.

Да, кони тоже устали тащить по грязи тяжелую карету, но увы — после того, как юный барон Невзун покинул свои владения, телепортационная арка стала недоступна, поэтому желающие посетить его негостеприимные земли были вынуждены добираться сперва телепортом до Нирицы, а затем — как все, пешочком. Или верхом, если позволяли средства. Даже если эти «желающие» выполняли волю короля и несли с собой высочайшее монаршее благословение на проведение ревизии в подвластных ему землях должников.

Неудачно ступив, жеребец под графом неожиданно споткнулся, и его сиятельство, с трудом удержавшись в седле, вполголоса ругнулся.

Вот же принесла нелегкая этих господ именно сегодня утром! И надо же было такому случиться, что мастер Лиурой лишь недавно нашел магическую аномалию в здешних землях, которая не позволяла открыть прямой портал в окрестности замка! В тот раз они намучились, пока добрались, и вот теперь снова?!

— Пошли, окаянные! — прикрикнул на гнедых, завязших в особо глубокой луже, кучер и снова щелкнул кнутом. — Н-но! Пошли, кому сказал!

Граф, деликатно промокнув платком мокрый от пота лоб, обернулся и, какое-то время понаблюдав за безуспешными попытками слуги выправить ситуацию, обреченно вздохнул: все плохо. Вчерашний ливень настолько испортил дорогу, что перегруженная карета вязла буквально на каждом шагу. И если поначалу казалось, что кони справятся, то теперь ближайшее будущее виделось ему совсем иначе. К несчастью, распаренные скакуны всего за пару часов выбились из сил, карета на очередной луже безнадежно застряла, и кони бесполезно рвались в постромках, пытаясь вытащить низко просевший и надежно застрявший в грязи транспорт.

— Прощения просим, господа хорошие, — подтвердил его наихудшие опасения кучер и виновато сгорбился на козлах. — Но дальше карета с ездоками не пройдет — слишком глубоко завязла. Придется вылезать и искать окрестных мужиков, чтоб подсобили вытащить.

— Что?! — живо высунулась наружу толстая распаренная харя одного из пассажиров. — Ты что сказал, козья морда?! НАМ?! ВЫЛЕЗАТЬ?!

— А кнутом поперек спины не хочешь, смерд?! — поддержал его визгливый голосок изнутри.

— Это возмутительно! — раздраженно добавил оттуда же третий голос, помощнее да посолиднее. — Это ж сколько придется ждать, пока карету вытащат?!

Губы его сиятельства на миг тронула злорадная усмешка: ничего, посидят господа королевские надзирающие пару — тройку часиков в одиночестве. На жаре, в духоте да в тесноте. И будут тухнуть внутри не по причине плохого начала дня, а лишь потому, что кто-то пожадничал заплатить в Нирице за карету побольше, а теперь страшится сапожки запачкать или перетрудиться, своими ножками топая до места назначения.

— Проклятые Невзуны… — снова донеслось до него злобное. — Вечно с ними какие-то проблемы! И портал не работает, и дороги похожи на кисель, да еще и встречающих ни одного нет!

— Вот именно! Что за неуважение к королю?!

— Надо непременно изложить этот вопиющий факт в отчете…

В карете негромко заспорили, обсуждая, что делать дальше, а на лице графа мелькнула новая усмешка.

А что они хотели? Чтобы их тут хлебом-солью встретили, дармоедов? Ковры постелили до самых ворот, а потом еще чарочку с вином поднесли? Ну-ну. Молодой барон нынче в отъезде и прибудет на родину аж через несколько лет. А поскольку с момента поступления в Академию юноша считался совершеннолетним, то за его поступки нес ответственность уже не опекун, а только он сам. И уже по этой причине присутствие здесь графа было абсолютно неправомочным, но раз король пожелал… впрочем, дату проверки все равно назначал не его величество, а какой-то зажравшийся хлыщ из канцелярии, откуда-то заимевший на Невзунов зуб. Вот пусть он и отвечает за последствия.

Когда позади послышался пронзительный скрип, его сиятельство удивленно обернулся. Однако слух его не обманул. Да и зрение, как ни странно, не подвело — из кареты, приглушенно ругаясь, один за другим выбирались горе-проверяльщики: господин Альтиус фон Воррэн — помощник королевского советника, уже имевший удовольствие посетить эти земли два года назад; барон Вилле фон Дубинэ — уполномоченный его величества по строительным вопросам, ранее также бывавший в замке; и, наконец, господин Абирус Грабис — королевский оценщик, в обязанности которого входила оценка благосостояния юного барона Невзуна и определение сроков, в которые тому следовало окончательно расплатиться по ссуде.

Но если первые два господина внушали уважение своими объемами, ставшими за последние пару лет поистине грандиозными, то третий смотрелся недозрелым овсяным стебельком, по которому, к тому же, в детстве проехалась тяжелая телега. На фоне крупногабаритных соседей он выглядел бы смешно, если бы не поджатые недовольно губы, сильно выдающийся вперед нос и впалые, покрытые нездоровым румянцем щеки, на которых отчетливо шелушилась кожа. К тому же, он сильно горбился, словно под тяжестью собственных грехов. Что, впрочем, не помешало ему сделать головокружительную карьеру и всего за несколько лет заработать почетное звание «королевского рвача». За цепкую хватку, известную пронырливость и умение вытрясать из должников душу.

Невзун, правда, злостным неплательщиком не был и, несмотря на грабительские проценты, расплачивался вовремя, чего на памяти чиновников еще ни с кем не случалось. Но именно этим-то необычным фактом и заинтересовалось королевское казначейство, справедливо заподозрив юного барона в укрывательстве информации о своих доходах. Где ж это видано, чтобы неопытный юнец из разорившегося баронства вдруг добросовестно расплачивался по ссуде? Правильно. Значит, там наверняка творится что-то незаконное. А раз незаконное, то преступную активность следует немедленно пресечь, а буде такая возможность — потихоньку прибрать к рукам прибыльное дельце. Ведь королевская казна — залог благополучия государства, тогда как король и его приближенные просто обязаны в поте лица заботиться о родной стране. Следовательно, не имеют права отказаться от альтернативных источников доходов и пожертвуют всем, дабы не попрать свои… то есть, не свои, а государственные, конечно… интересы.

Выбравшись из кареты, все трое брезгливо оглядели громадную лужу, содержимое которой начало с устрашающей скоростью наполнять их сапоги, и с кислыми минами потащились к обочине, с трудом выдирая ноги из глинистой почвы и вполголоса понося раскисшую дрогу.

— Дорогой Абирус, — пыхтя и отдуваясь, обратился к оценщику барон вон Воррэн, с трудом выбравшись на сухое. — А вам не кажется, что это было опрометчивое решение?

— А вы бы предпочли просидеть здесь до вечера, дожидаясь помощи? — съязвил оценщик, пытаясь вылить из голенищ грязную воду. — Оглянитесь: дорога пуста, после такого дождя ни один крестьянин сюда не сунется, а до ближайшей деревни, если верить господину графу, еще час ходу!

Барон нерешительно оглянулся на его сиятельство, под которым гарцевал вывозившийся по брюхо в грязи жеребец.

— Ну, господин граф мог бы съездить за помощью…

— В этом лесу конь запросто переломает ноги, — старательно держа голос ровным, отозвался граф Экхимос. — А на тракте — сами видите, что творится. Но если вы готовы обождать или рискнете самостоятельно сесть в седло…

Господин Грабис поморщился и, презрительно покосившись на объемное брюхо соседа, искривил губы.

— Не думаю, что это хорошая идея. Лошади нам понадобятся на обратном пути.

— Скажите, граф, а как тут нынче обстоят дела с нежитью? — опасливо поежился господин фон Дубинэ и беспокойно оглядел пустую обочину. — Верны ли слухи, что она тут все еще обитает?

Его сиятельство едва удержался от ухмылки.

— Не могу сказать, господин барон — лично не проверял.

— Но, согласно докладам…

— Я не готов поклясться, что именно сегодня ночью какая-нибудь тварь не забрела на окраины баронства с земель герцога Ангорского. В его владениях, насколько мне известно, с нежитью все еще беда. И даже если Невзуну удалось временно очистить свои земли от нежелательных соседей, то наших границ эти твари… разумеется, я не имею в виду милорда герцога… к сожалению, не признают, поэтому бродят где захотят и когда им вздумается.

Толстяки беспокойно переглянулись.

— Что же вы предлагаете? — спросил один.

— Какое несчастье, что мастер Лиурой не смог нас сопроводить… — сокрушался второй. — Уж он бы ни за что не допустил такого бедственного положения!

— Сожалею, господа, — бесстрастно отозвался его сиятельство. — В настоящее время мой маг находится в столице по очень важному делу. И, поскольку извещение о проверке дошло до меня лишь этим утром, то я не успел с ним связаться. Конечно, я отправил сигнал по связующему амулету, однако ответа пока не получил. И сомневаюсь, что мастер Лиурой, даже если получит сообщение сию секунду, сможет прибыть сюда ранее, чем к вечеру, поэтому, боюсь, нам придется справляться своими силами.

— Эй, кучер! — капризно надул губы барон фон Дубинэ, обернувшись к карете и суетящемуся вокруг нее мужичку. — Ты точно не сможешь вытащить ее в одиночку?

Тот, забравшись по колено в воду и осмотрев колеса, удрученно покачал головой.

— Нет, господин. Застряла намертво. И, кажется, передняя ось не в порядке. Не думаю, что смогу ее починить в ближайшие пару — тройку часов.

— Значит, придется идти самим, — с неудовольствием заключил господин Грабис и мрачно посмотрел на усеянную лужами дорогу. — Господин граф, вы не окажете нам услугу?

— Разумеется, барон. Чем я могу помочь?

— Вы не могли бы добраться до деревни и прислать сюда подмогу? Если вам удастся найти этом захолустье хоть одну нормальную карету, мы будем вам очень признательны. Не хотелось бы вымокнуть еще больше, чем есть, и желательно предупредить местных, что нам требуется отдохнуть и обсушиться.

— Конечно, — любезно согласился его сиятельство. — Полагаю, это — единственный выход, и я постараюсь обернуться как можно скорее. Только, наверное, вам лучше уйти в тень — на такой жаре возможен тепловой удар.

— Благодарю за предупреждение, — кисло отозвался оценщик, с раздражением посмотрев на стоящие стеной деревья, под которыми кое-где тоже натекли большие лужи.

Граф только усмехнулся про себя, а затем пришпорил коня. Оставшиеся на обочине толстяки проводили его унылыми взглядами, остро жалея о том, что их ни одна лошадь не выдержит, и дружно вздохнули. А господин Абирус Грабис, недобро прищурившись, негромко процедил:

— Барончику крупно повезло, что его нет в замке. Но пусть не сомневается — я выясню, откуда он берет деньги, и составлю отчет так, что мало ему не покажется.

Глава 1

«Не завидуй чужому счастью — все равно я тебе не достанусь».

Надпись на ритуальном кинжале.

К тому времени, когда впереди показался фамильный замок Невзунов, его сиятельство уже с трудом удерживал на лице невозмутимое выражение. При взгляде на угрожающе побагровевших попутчиков его плечи периодически начинали подрагивать, в глазах поблескивали веселые огоньки, а по губам то и дело скользила коварная усмешка.

Да и как тут остаться спокойным, когда позади, пронзительно скрипя и бодро подскакивая на ухабах, громыхает древняя повозка, в которой, отчаянно вцепившись в борта, витиевато матерятся трое важных чиновников?

Увы, с транспортом им не повезло — в ближайшей деревне не нашлось ни золоченой кареты, ни бархатных подушечек, способных облегчить страдания многоуважаемых господ. Единственным средством передвижения в разгар сезона урожая была эта древняя двухколесная колымага, да и то — лишь потому, что намедни в ней перевозили навоз.

Естественно, заезжим господам об этом прискорбном факте никто не сообщил, саму телегу перед использованием облили несколькими ведрами воды, наскоро оттерли, застелили сверху коровьими шкурами и набросали вниз душистых трав. Однако на жаре мерзкий запашок все равно упорно просачивался наружу, окружая пассажиров густым ореолом «благовоний» и доводя их до исступления.

Время от времени возница — загорелый до черноты полуголый вихрастый пацаненок — требовательно покрикивал на бредущего по грязи тяжеловоза, будто не замечая, что повозку от этого раскачивает еще сильнее. А когда кто-то из господ в очередной раз прикусывал язык или подскакивал особенно высоко, вынужденно обозревая роскошные сельские пейзажи, виновато оборачивался и доверительным тоном сообщал:

— Ничего, зато доберемся быстрее!

Терпеть дикую тряску важные господа были, разумеется, не готовы. Но и лишнюю минуту в провонявшей насквозь телеге находиться никто из них не желал, поэтому, стиснув зубы и намертво вцепившись друг в друга, они проклинали местные дороги тихо, вполголоса. А на едущего впереди графа смотрели хоть и с раздражением, но все же не с ненавистью — ведь если бы не он, им пришлось бы идти до замка пешком, и тогда хлюпающие сапоги стали бы наименьшей из трудностей.

К счастью, чем ближе к цели, тем легче становилась дорога. Постепенно подсохли обочины, лужи попадались все реже, будто дурацкий ливень из какой-то непонятной прихоти обрушился только на западные окраины баронства, как раз на пути важных гостей. Глубокие ямы, куда то и дело попадали колеса, в какой-то момент вовсе исчезли, словно по волшебству. Коварная глинистая почва уступила место обычному грунту, а под конец дорога вообще стала ровной, как Королевский тракт.

Когда же лес закончился, и с высокого пригорка открылся прекрасный вид на уютную долину, где, как на ладони, с комфортом устроилось фамильное гнездо Невзунов, господа надзиратели вздохнули с невероятным облегчением и дружно расслабились, упустив из виду момент, когда молодой возница подхлестнул взбодрившегося коня. Их уже не могли смутить ни массивные, выкрашенные в черный цвет замковые башни, агрессивно пронзающие небо; ни такие же зловещие крепостные стены, над зубцами которых медленно клубился странный туман; ни мутная вода в защитном рве; ни выглядывающие из тумана уродливые головы многочисленных статуй, чьи оскаленные пасти выглядели откровенно пугающие… логово некромантов, что с них взять? Вероятно, юный барон просто не успел его преобразить.

Лихо слетев с пригорка, молодой возница умело остановил разогнавшегося до устрашающей скорости мерина, чуть-чуть не доехав до опущенного через ров моста. А затем, обернувшись к резко спавшим с лица путникам, широко улыбнулся.

— Прибыли, господа хорошие. Вот он — замок хозяина. Я вам еще нужен?

Господин фон Воррэн осторожно сполз с хлипких досок, по первости опасаясь доверять ослабшим ногам. Затем сделал на пробу пару шагов, убедился, что способен на такой серьезный подвиг, после чего надменно вскинул подбородок и, окинув каменную громаду высокомерным взглядом, процедил:

— Мы больше не нуждаемся в твоих услугах.

— Отлично! — не обратив внимания на тон, воскликнул парнишка. — Тогда я поехал — мне еще одну порцию навоза надо до обеда перевезти. Доброго дня!

С кряхтением вылезшие из повозки люди аж замерли, смутно заподозрив в словах мальчишки злой умысел, но тот уже свистнул, гикнул, и недовольно крутящий мордой тяжеловоз на удивление резво взял с места. Да так, что уже через пару минут ловко взобрался обратно на пригорок, а вскоре и вовсе исчез из виду, словно привидение.

— Полагаю, нам не стоит стоять у всех на виду, — негромко прокашлявшись, нарушил неловкое молчание граф Экхимос и, спешившись, медленно обвел глазами попутчиков. — Господа?

— Да-да, идемте в замок, — утирая обильно вступивший на лбу пот, пробормотал барон фон Дубинэ и тут же отмер. — Эта жара просто невыносима!

— Полностью с вами согласен, — шумно высморкался в носовой платок господин фон Воррэн. — Пойдемте скорее, господа! Я умираю от жажды!

Атбирус Грабис, выразительно скривившись, от имени короля мысленно увеличил количество претензий к хозяину замка еще на один пункт. Однако духота действительно выматывала, поэтому он не замедлил присоединиться к громко отдувающимся толстякам и, с достоинством взойдя вместе с ними на перекинутый через глубокий ров мост… растерянно замер. Совершенно неожиданно для себя обнаружив, что тяжелые, добротные, окованные железными полосами ворота замка плотно закрыты, а перед ними едва ли не вросла в землю мощная решетка, которая сделала бы честь и пограничной крепости.

При виде неожиданного препятствия королевские проверяющие озадаченно переглянулись.

— Э-э… господин граф? — беспомощно проблеял барон фон Дубинэ, пытаясь выразить словами общее затруднение.

Его сиятельство, подойдя ближе, задумчиво тронул толстые прутья.

— Было бы странно, если бы в отсутствие хозяина замок оказался открыт для всех желающих…

— Но мы — не «все»! — пафосно воскликнул барон фон Воррэн. — Мы — королевские проверяющие! Нам должно оказывать уважение!

— Всенепременно, — счел за лучшее согласиться граф, незаметно озираясь по сторонам. — Надо теперь донести эту мысль и до окружающих… демон, где у них колокол?

Господин Грабис окинул раздраженным взглядом закрытые ворота и недобро процедил:

— Интересно, тут вообще кто-нибудь есть?

— Я никого не вижу, — попытался задрать голову фон Воррэн. — Только эти уродливые птицы на стенах, от которых у меня прямо мурашки по коже. Такое впечатление, что они вовсе не каменные… умели же в старину некроманты пугать народ!

— Это обычные статуи, — нахмурился Абирус Грабис, следом за толстяком всматриваясь в медленно дрейфующие над каменными зубцами клочья тумана. Вероятно, магического, потому что он постоянно менял свою плотность, становясь то реже, то плотнее, из-за чего временами создавалось впечатление, что сидящие на стенах каменные горгульи двигаются. Мелькнет, к примеру, одна такая харя, злобно раззявит пасть и тут же исчезнет за набежавшим белесым облачком. Потом туман немного отступит, и тебе покажется, что на месте одной горгульи уже сидит совсем другая — с широко распахнутыми крыльями, ехидно прищурившаяся или нагло задравшая хвост прямо над твоей головой.

— Эта дрянь показала мне язык! — вдруг пораженно воскликнул барон фон Дубинэ, всмотревшись в туман повнимательнее. — А вон та… простите… еще и задницу! Что за бесовщина?!

— Оптическая иллюзия, — успокоил своих спутников его сиятельство. — У юного барона неплохой талант к ментальной магии и весьма своеобразное чувство юмора. Можете мне поверить — горгульи действительно самые обыкновенные. Еще от старого барона остались.

— Так. А почему нам до сих пор никто не открыл?! — очень кстати вспомнил о важном господин фон Воррэн.

— И правда, — поддержал его пухлый сосед. — Мы уже давно тут стоим, а никого до сих пор не увидели.

— Я заметил, — вполголоса отозвался граф. — Обычно тут на пороге людей не держали… пока барон был на месте, конечно.

— Погодите! Это что, значит, нас никто не ждет?! — совершенно искренне поразился фон Дубинэ, и граф Экхимос молча возвел глаза к ослепительно чистым небесам.

Вот же одарила судьба попутчиками…

Какой только идиот додумался организовать эту проверку именно сегодня, а, скажем, не год назад, пока Невзун не уехал на учебу?!

— Эй! — наконец, не выдержал фон Дубинэ и изо всех сил потряс решетку. — Э-эй! Есть тут кто живой?! Открывайте!

— Лю-юди-и-и! — присоединился к нему фон Воррэн, внезапно испугавшись перспективы до ночи торчать на продуваемом всеми ветрами мосту, а затем замолотил кулаком в ворота. — Эге-гей! Кто-нибу-у-удь!!!

— Че орете? — вдруг неприветливо раздалось прямо у них над головами, и оттуда с недовольным видом высунулась полупрозрачная зеленая морда гигантской гусеницы. — Нет тут живых. И уже давненько.

Наскоро оглядев испуганно отшатнувшихся гостей, она вовремя заметила стоящего поодаль графа и тут же извинилась:

— О! Прошу прощения, ваше сиятельство — я вас не сразу заметил. Эти двое невоспитанных смертных приходятся вам знакомыми?

— Королевская проверка, — мысленно ухмыльнувшись, сообщил граф.

Гусеница внимательно оглядела встрепанных гостей и озадаченно моргнула.

— Вы уверены? Что-то не похожи они на королевских заслан… то есть, посланников. Дайте-ка взглянуть на них поближе…

Господа королевские проверяющие опешили, когда через пару мгновений призрачная тварь величественно выплыла навстречу им прямо из воздуха — массивная, толстая, покрытая густым слоем слизи, которая то и дело капала на доски, а затем растекалась под ногами широкими лужами. Надутая, словно королевский дворецкий. С важно поднятой головой, круглыми маленькими глазками, гордо взирающими на гостей сверху вниз сквозь линзы пенсне. И сотнями небольших когтистых лапок, нижние из которых были аккуратно поджаты к объемистому (фон Воррэн машинально сравнил со своим и резко приуныл) брюху, а верхние неторопливо оглаживали невесть откуда взявшийся фрак.

— Итак, господа, — совсем другим тоном продолжил призрак и строго оглядел присутствующих с высоты своего немаленького роста. — Позвольте представиться — Умникус Глюк. Доверенное лицо, главный управляющий, казначей, дворецкий и, по совместительству, фамильный призрак семейства Невзунов. Господин граф, мое почтение. Вы не могли бы представить ваших спутников?

— Разумеется, — учтиво наклонил голову граф, имевший удовольствие пообщаться с необычным помощником своего подопечного как раз накануне его отъезда и уже успевший убедиться, что заместителя Невзун подобрал себе толкового.

Процедура представления много времени не отняла, несмотря на то, что его сиятельство взял на себя труд перечислить все титулы и звания господ проверяющих, а также многословно и витиевато, как и положено в таких случаях, пояснил цель их визита. Гусеница терпеливо выслушала, важно покивала, услышав о полномочиях гостей, сочувственно всплеснула сразу всеми лапками, услышав о злоключениях многоуважаемых господ, а потом, великодушно не заметив, что брызги слизи щедро усеяли и без того грязные камзолы гостей, преувеличенно бодро воскликнула:

— Рад приветствовать вас, господа, на пороге фамильного замка Невзунов! Примите мои искренние извинения за это досадное промедление! Если бы я знал, что вы пожалуете к нам именно сегодня, то никогда бы… и вообще, это огромная честь — принимать на мосту столь именитых гостей!

— Так подними, наконец, решетку! — потеряв всякое терпение, рявкнул господин Абирус.

Гусеница тут же приняла скорбный вид и виновато вздохнула.

— Не могу, многоуважаемый господин проверяющий.

— Это еще почему?!

— Дык нематериальный я, — удивился призрак и в качестве доказательства взмахнул короткими лапками. — Рук нет, ног нет… ни барабан покрутить, ни решетку поднять, ни ложку подать… ничего делать не способен! Потому-то хозяин меня управляющим и назначил!

— А кто-нибудь, кроме тебя, в замке есть? — попытался уладить ситуацию миром господин фон Дубинэ.

— Ни единой живой души, — с гордостью доложила гусеница, важно поправляя пенсне.

У королевского оценщика резко побагровело лицо.

— Хочешь сказать, что нам придется торчать на этом мосту до скончания веков?! — взревел он, поразив соседей уникальными возможностями своей тощей глотки.

— Ну зачем же сразу на мосту? — заволновалась гусеница. — Вон, под стенами травка есть — зеленая, сочная, нежная… на ней и полежать, и посидеть приятно… а уж как ее наши коровы любят…

— ЧТО-О-О?!

— Нет-нет, вы не так меня поняли! — окончательно всполошился призрак. — Я в том смысле, что травка у нас замечательная! Для отдыха с дальней дороги — самое то! Полежите на ней чуток, переведете дух… нет, воду из рва пить нежелательно — она отравлена, да и ягодки с кустов лучше не срывайте… а там, глядишь, и вернется кто с полей…

— КОГДА вернется?! — взвыл господин Абирус не своим голосом. — СКОЛЬКО НАМ ЖДАТЬ?!

Гусеница сокрушенно вздохнула.

— То мне неведомо. Господин Бодирэ с самого ранья уехал на ревизию в дальнюю деревню, а когда заявится — не сообщил. Слуги, по приказу господина, отпущены в увольнительную. Остальные заняты с урожаем — у нас очередная ярмарка на носу. А я, как видите, на хозяйстве…

Граф Экхимос поспешил отвернуться, чтобы не выдать себя неподобающей случаю ухмылкой, господин Грабис запнулся от неожиданности, а толстяки растерянно переглянулись.

— Что-то я не понял, — пролепетал барон фон Дубинэ. — А почему ты утверждаешь, что не знал о нашем визите? Письмо с уведомлением было же отправлено заранее!

— Это да, — согласился призрак, а господин оценщик метнул на соседа уничижительный взгляд, красноречиво характеризующий умственные способности последнего. — Но пришло оно лишь накануне вечером, а вскрыть его имеет право только хозяин. Однако поскольку мастер Невзун уехал две недели назад и не мог его видеть, то никаких указаний на ваш счет не дал. Ни мне, ни слугам. Письмо, кстати, так и лежит у него на столе — целехонькое и никем не тронутое. И, поскольку о его содержимом я могу лишь догадываться, то без прямого приказа его милости не имею права вас впустить.

— Но у нас задание короля… — никак не хотел признать очевидное фон Дубинэ. — Господин граф, как же так?! Мы ведь не можем отсюда уехать, не предоставив его величеству подробный отчет!

Господин Грабис сжал челюсти и едва удержался от того, чтобы не отвесить придурковатому барону подзатыльник. Мало того, что этот идиот не сообразил, что письмо умышленно было отправлено на имя отсутствующего хозяина замка, так теперь он вдобавок позорит всю королевскую канцелярию, непрозрачно намекая на то, что ее чиновники разучились составлять липовые отчеты. Вот же бестолочь!

— Полагаю, проверке это недоразумение не помешает.

— Конечно! — с воодушевлением согласился призрак. — Насколько я понимаю в меру своих скромных умственных возможностей, королевское предписание касается проверки исключительно земельных владений господина барона. О замке там нет ни слова.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно прищурился господин Грабис.

— Скучно тут, — смущенно потупилась гусеница. — Вот от нечего делать законы-то и почитываю. День и ночь. Ночь и день. За чтением годы летят незаметно… Кстати, насколько мне известно, деятельность службы королевского надзора строго регламентируется законом. И, согласно Приложению номер семьдесят два к «Закону о королевском надзоре», в случае плановой проверки проверяемый должен быть уведомлен не менее, чем за две недели до прибытия надзирателей. У вас ведь плановая проверка, правда?

Гусеница наивно захлопала ресницами, а толстяки недовольно засопели.

— Плановая, — ласково ответила само себе привидение, и они насупились еще больше. — Ведь если бы это было не так, вы бы вообще не прислали никакого письма, я правильно понимаю? Но раз уведомление все-таки есть… хм… нарушение получается, господа. Не подскажете, какой положен штраф за несоблюдение упомянутых временных рамок?

— Уведомление отправляет другая служба, — надменно сообщил дворецкому барон фон Воррэн. — Мы не имеем к ней никакого отношения.

— Странно, — удивился Глюк. — А в законе, датированном прошлым годом, говорится совсем иное…

— Господа, давайте не будем углубляться в научные дебри, — миролюбиво предложил барон фон Дубинэ. — Вещи это сложные, спорить тут можно до бесконечности, а у нас дело стоит… скажи-ка мне лучше, умник…

— Умникус, пожалуйста, — педантично поправил его Глюк.

— Да-да, я так и говорю… так вот, подскажи-ка нам, где находится ближайшая деревня? Для исполнения королевского предписания нам необходимо переговорить со старостой, пообщаться с местными жителями и своими глазами убедиться в верности предоставленных твоим хозяином отчетных материалов. Все ли в них соответствует действительности, все ли указанные в сметах суммы были своевременно освоены…

— Да прямо за этим пригорком, — выразительно ткнул пальцем в нужном направлении Глюк. — Как на верхушку заберетесь, так сразу налево сворачивайте. Дотуда всего-то полчаса ходу.

— Очень хорошо, — с невыразимым облегчением ушел от опасной темы фон Дубинэ. За что фон Воррэн и Грабис, не сговариваясь, одарили его одинаково мрачными взорами, однако при свидетелях не рискнули высказывать свое мнение. И не стали пояснять, что этот полудурок уже второй раз их гнусно подставил. Тем, что банально лишил заслуженного отдыха, додумавшись в присутствии графа напомнить о своих прямых обязанностях. И заодно определил для всех троих фронт будущих работ, добровольно отказавшись от проверенного сценария, который годами приносил королевской комиссии неплохую прибыль в обход королевской казны. Не говоря уж о том, что теперь не видать им ни сытного обеда, ни рюмочки вина, ни заслуженного отдыха, на который они сегодня рассчитывали.

— Доброго дня, господа, — ласково напутствовал хмурых надзирателей лучащийся от счастья призрак. — Желаю успехов в вашем нелегком труде! Попутного вам ветра и солнышка в… спину!

Господин Грабис, чуть не сплюнув, развернулся и быстрым шагом двинулся прочь, прикидывая про себя, далеко ли успел уехать наглый мальчишка на вонючей повозке. Следом за ним, осознав свой проигрыш, уныло потащился фон Воррэн, по пути мстительно отдавив ногу напарнику-идиоту. Последним с моста, тихонько про себя посмеиваясь, ушел граф, но перед уходом не преминул хитро подмигнуть благостно зависшему возле решетки привидению и шепотом поинтересоваться:

— А Бодирэ-то как внутрь попадает? И девчонка-служанка? Невзун же не решил выгнать в деревню всех без исключения?

— Нет, конечно, — так же тихо сообщил Глюк, оскалившись жутковатой улыбочкой. — У нас Гавкач обучен с барабаном управляться. Но господам проверяющим знать об этом совершенно необязательно.

— Согласен, — усмехнулся его сиятельство.

— Сожалею, что вам приходится с ними таскаться, граф, — сочувственно заметил дух напоследок. — Работка не из веселых…

— А куда деваться? Его величество, видимо, забыл, что я больше не опекун вашему хозяину. Так что у меня просто выхода нет — в отчете все равно должна стоять чья-то подпись.

— Понимаю. Удачи, ваше сиятельство.

— Спасибо. И тебе… хм… не скучать.

Глюк снова улыбнулся во всю немаленькую пасть, а когда граф, вскочив в седло, отъехал на приличное расстояние, тихонько свистнул:

— Мурка! Предупреди Вигора с Верзилой насчет гостей. Пусть готовятся к приему.

После чего беззвучно растворился в воздухе, а в это время со стены рыжей стрелой слетела красивая кошечка и, сжимая в зубах свернутую трубочкой записку, моментально исчезла в траве.

***

С немалым трудом взобравшись на крутой пригорок, господин Грабис оглядел раскинувшийся перед ним пейзаж и злобно зашипел.

Проклятый призрак! Насчет деревни не обманул, тварь, но забыл упомянуть, что понятие «недалеко» в его изложении ОЧЕНЬ сильно отличается от понятия «близко»! И что за полчаса до виднеющегося чуть ли не у самого горизонта селения мог добраться верховой, но никак не трое пешеходов, обремененных лишним весом и уже успевших порядком вымотаться за это отвратительное утро!

— Ну? — с трудом переведя дух после крутого подъема, остановился рядом с ним барон фор Воррэн. Красный, как вареный рак, всклокоченный и вспотевший так, что его богато расшитый камзол стал похож на шкуру пятнистого кабана, которого сперва искупали в луже, а потом щедро обваляли в пыли. Да и запах от него шел соответствующий. — Где эта де… святые небеса! Сколько же до нее еще идти?!

— Что такое? — вскарабкался на вершину еще более красный барон фон Дубинэ. Недолгое восхождение не прошло для него даром — не удержавшись на крутом склоне, толстяк дважды падал, посадив живописную прореху на штаны, а один раз вовсе умудрился сойти с дороги, испачкав в грязи свои дорогие сапоги. — Мы уже… фуф… дошли?

— Какое там! Посмотрите, где эти дурацкие ворота!

Фон Дубинэ послушно поднял голову и растерянно уставился на издевательски вихляющую между огромных полей дорогу, упиравшуюся в массивные, деревянные ворота, от которых красивой дугой убегал в обе стороны такой же добротный тын. Машинально подумал о том, сколько времени они будут туда добираться… по жаре, без спасительной тени деревьев, под постоянный аккомпанемент мерзко жужжащих насекомых… и в ужасе схватился за голову.

Господин Грабис, с тоской прикинув расстояние до проклятой деревни, заскрежетал зубами. Но потом вдруг приметил, как по укатанной дороге в нужном им направлении плетется знакомая повозка, и невольно вскрикнул:

— Граф!

Его сиятельство, узнав вихрастого возницу, тут же пришпорил коня и, нагнав успевшего, как выяснилось, задремать пацана, развернул его обратно. Причем был изрядно удивлен тем, что господа проверяющие в охотку забрались в тесную, плохо пахнущую повозку, всю дорогу просидели на жестких досках, ни разу не пожаловавшись на тряску. И вообще, вели себя так смирно, что граф Экхимос едва не заподозрил сидящего на облучке мальчишку и фамильное привидение Невзунов в подлом сговоре.

Зато в деревню господа королевские проверяющие въезжали с помпой: гордо приосанившиеся, раздувшиеся от осознания собственной важности и снова вспомнившие о том, что с высоты их положения на суетящихся смертных должно посматривать с превосходством. Да и как иначе, если, едва юный возница задорно гаркнул: «Королевская проверка!», крестьяне на воротах тут же прыснули в стороны, а почетный караул из четырех обутых в лапти, заросших до бровей мужиков с вилами со всем уважением проводил гостей до самого дома старосты?

Его сиятельство, правда, засомневался в том, что трое встрепанных, обливающихся потом незнакомцев в грязных камзолах могли вызвать у местных столько положительных эмоций. Да и замызганная, благоухающая, покрытая подозрительными пятнами повозка особого доверия не внушала. Впрочем на фоне деревеньки они смотрелись почти своими — обшарпанные дома, известные его сиятельству еще по старой памяти, стояли все такими же развалюхами; покосившиеся, посеревшие от старости заборы кренились на дорогу так, что, казалось, вот-вот рухнут; крытые прошлогодней соломой крыши по-прежнему зияли дырами, а одежда крестьян была столь бедной и неказистой, что даже у графа пару раз дрогнула рука подать им милостыню. Так что гости-оборванцы в эту картину вписались превосходно.

С грустью отметив про себя, что юный барон плоховато справляется со своими обязанностями, его сиятельство остановил коня и обратил свой взор на единственный дом с несомненными следами ремонта. Выглядел он, правда, так же печально, как и остальная деревня, но тут хотя бы имелись нормальные окна и целая крыша, покосившееся крыльцо красовалось целыми двумя новенькими ступеньками, а наспех покрашенные ставни на фоне общей бедности и полнейшей разрухи казались и вовсе чем-то неслыханным.

— Господин Вигор! Господин Бодирэ! — спрыгнув на землю, истошно заорал мальчишка. — Тут к вам от короля приехали! Выйдите на минутку, а?!

Граф чуть не поперхнулся от такого представления, больше похожего на издевательство, но в этот момент дверь дома с громкими скрипом отворилась, и оттуда вышел человек — коренастый, седой, как лунь, но еще крепкий и не утративший повадок старого вояки. Следом за ним вышел и второй мужчина, одетый в простую холщовую рубаху и обычные штаны, аккуратно заправленные в голенища заношенных сапог. Крепко сбитая фигура без единого намека на дурной жирок, волевое лицо, недобрый взгляд из-под густых бровей, осанистая борода, которой еще два года назад и в помине не было…

Его сиятельство едва с коня не упал, неожиданно признав в этом хмуром деревенском мужике некогда известного в определенных кругах господина Бодирэ. Резко похудевшего, подтянувшегося, утратившего прежний лоск, но приобретшего взамен совсем иную осанку и хорошо знакомую любому воину стальную твердость во взгляде, которая вызывала невольное уважение.

Граф мысленно присвистнул, по достоинству оценив произошедшие с чиновником перемены, и дал себе зарок непременно выяснить у Невзуна, в чем тут дело. А вот господа королевские проверяющие поняли ситуацию совсем иначе — их взгляды, бегло пробежавшись по неказистой одежке бывшего коллеги, стали откровенно скептическими; при виде обуви — высокомерно-презрительными, а при виде его невозмутимого лица, на котором сейчас не виднелось и тени былых эмоций — недоумевающими.

— Боже мой… — наконец, смог выдавить что-то членораздельное барон фон Дубинэ и всплеснул пухлыми руками. — Друг мой, да как же это вы… что с вами произошло?!

— Ничего такого, чего я не мог бы пережить, барон, — криво усмехнулся господин Бодирэ, снова поразив графа до полного онемения. — Жизнь тут несладкая, балов, как видите, нет, да и условия работы несколько отличаются от того, к чему вы привыкли.

— Но ваш внешний вид…

— Будьте уверены: полностью соответствует происходящему.

— И эта ужасная ткань…

— Не переживайте, я привык.

— Что?! — в непритворном ужасе отшатнулся от бывшего коллеги барон. — Да разве к такому можно привыкнуть?!

Господин Бодирэ снова усмехнулся.

— К сожалению, в моем контракте не оговаривались условия проживания, поэтому приходится довольствоваться тем, что есть. А поскольку контракт заверен королем… полагаю, мы не будем обсуждать поступки и решения его величества. Думаю, это будет не слишком правильно с нашей стороны.

Господа проверяющие дружно переглянулись.

— Да-да, вы, конечно же, правы, — промямлил фон Воррэн, утирая выступившую на лбу испарину — поднимать щекотливую тему королевских намерений ему совершенно не улыбалось. А уж обсуждать ошибки королевской канцелярии, включая ту, на которую им указало поганое привидение, тем более. Как оказалось, в деле окраинного барончика она была далеко не единственной, а ему очень не хотелось лишний раз обращать на это внимание старого знакомого. — Мой коллега просто неточно выразился.

— Насколько я понимаю, вы прибыли сюда с инспекцией? — тут же сменил тему Бодирэ и как-то недобро взглянул на господина Грабиса.

Тот хмуро кивнул.

— Совершенно верно.

— Его сиятельство, я полагаю, находится здесь в качестве независимой стороны?

— Да. Все согласно букве закона.

— Очень хорошо, — едва заметно улыбнулся управляющий. — Сопроводительные документы у вас при себе? Я могу с ними ознакомиться?

Королевский оценщик мрачно зыркнул на него исподлобья.

— Зачем? Его сиятельство их уже видел и признал достоверными.

— Его сиятельство две недели назад утратил право распоряжаться имуществом нашего хозяина, — спокойно отметил управляющий. — С этого времени, согласно контракту, оно находится в моем ведении. И именно я несу полную ответственность за все, что здесь происходит. Следовательно, я обязан проверить ваши бумаги и убедиться, что проверка не проводится с нарушениями.

У господина Грабиса чуть сузились глаза — оговорка бывшего коллеги ему совсем не понравилась. Что это? Намек? Угроза?

— Друг мой, зачем нам эти формальности? — вдруг широко улыбнулся фон Дубинэ и, раскинув руки для объятий, сделав шаг к крыльцу. — Мы давно с вами знакомы, не первый год работаем под одной крышей… неужели вы станете подозревать нас в нарушении закона?!

Господин Бодирэ тут же повернулся к графу.

— Ваше сиятельство, вы согласны засвидетельствовать отказ королевской комиссии предоставить документы, подтверждающие законность проводимой проверки?

Граф Экхимос изумленно моргнул, фон Дубинэ шарахнулся от бывшего коллеги, как от прокаженного, барон фон Воррэн поджал губы, поняв, что договориться по-хорошему не получится, а на лице Грабиса появилось жесткое выражение.

— Хорошо, — процедил он, вытаскивая из-за пазухи ворох перевязанных бечевкой бумаг. — Вот они. Можете ознакомиться.

— Благодарю, — сухо кивнул управляющий и, сойдя в крыльца, забрал документы. — Вигор, подойди. Тебя это тоже касается.

Седой, мазнув по гостям острым взглядом, неторопливо спустился по ступенькам, по пути сделав спрятавшемуся за повозкой мальчишке незаметный знак. Тот понимающе ухмыльнулся и тут же исчез, прихватив с собой флегматично обмахивающегося хвостом мерина и «ароматную» повозку. На исчезновение которой увлеченные диалогом гости не обратили никакого внимания.

Бодирэ тем временем внимательно прочитал бумаги, словно позабыв о мнущихся на пороге чиновниках, которые в душных камзолах чувствовали себя на ярком солнце, как поросята в печке. Тщательно проверил подлинность всех печатей. Убедился, что королевская проверка действительно назначена на сегодня, и только тогда вернул документы обратно.

— Все в порядке, господа — ваши полномочия сомнений не вызывают…

Грабис тихо скрипнул зубами. Вот мерзавец! Да за такие намеки его следует подвесить за ребра на воротах его же собственного дома!

— Тем не менее, — ровным голосом продолжил управляющий, — я буду обязан заявить о нарушении сроков проверки и отсутствии предварительного уведомления.

— Уведомление есть, — недовольно буркнул фон Воррэн, с раздражением кинув взгляд на невозмутимого Бодирэ. — Оно у вас в замке.

— Замок не мой, а господина барона, — так же ровно заметил Бодирэ. — И у меня нет доступа в его личный кабинет, поскольку тот магически опечатан и находится в ведении его доверенного лица. Исходя из нынешнего положения дел в баронстве, уведомление вы должны были прислать в двойном экземпляре: одно на имя господина барона, второе — на мое. Поскольку этого не было сделано, я доложу об этом в соответствующую инстанцию.

— Надеюсь, под «доверенным лицом» вы не подразумеваете того ушлого призрака, который караулит замок? — язвительно осведомился господин Грабис, убирая бумаги за пазуху. — И вообще, как интересно ведутся дела в баронстве… Полагаю, его величеству будет любопытно узнать, что его подданные доверяют судьбу заложенного королевской казне имущества в руки нежити.

На лице управляющего не дрогнул ни один мускул.

— Согласно классификации Совета магов, фамильных призраков уже давно не относят к нежити. Следовательно, нет никаких препятствий для того, чтобы назначить такое привидение своим заместителем или временным управляющим.

— Вот как? — неприятно улыбнулся господин Грабис. — Тогда, надеюсь, у барона есть соответствующие бумаги, подтверждающие права этого, с позволения сказать, заместителя?

— Кстати, а кем они подписаны? — презрительно вздернул бровь барон фон Воррэн, не заметив прозвучавшей издевки. — Вами?

Управляющий неожиданно улыбнулся.

— Вообще-то, их заверил сам барон. В день своего отъезда в Академию Всеобщей Магии, когда его милость получил законное право на подпись и личную Печать мага. Если вас интересуют подробности, можете обратиться за ними к барону Невзуну лично. Полагаю, он не откажется удовлетворить ваше любопытство. Когда вернется из Академии, конечно.

Господин Грабис ожег бывшего коллегу взглядом и молча пообещал разобраться с ним позже. Барон еще пожалеет о том, что завел себе таких заместителей — никому не позволено глумиться над представителями власти. Так что сегодня он будет работать так, как никогда в жизни: малейшие провинности, любые недочеты, даже крохотные несовпадения в документах управляющего… все найдет свое отражение в отчете. В десятикратном размере.

— Надеюсь, на этом формальности закончены? — сухо спросил он, не желая больше участвовать в этом спектакле.

— С моей стороны — да, — коротко поклонился господин Бодирэ. — Вигор?

Староста, выступив вперед, степенно поклонился.

— Ни в коей мере не собираюсь чинить вам препятствий, господа, однако прежде, чем вы приступите, я обязан убедиться, что имеющиеся на вас амулеты полностью исправны. Королевская проверка — дело серьезное, важное… и мне бы не хотелось, чтобы в ваших отчетах появились даже малейшие неточности, способные исказить истинную картину происходящего и бросить тень на вас или нашего барона.

«Не сомневайся, — мрачно подумал господин Грабис. — Неточностей не будет. Я тебе такую картину нарисую, что в казначействе ахнут. И мои амулеты вашему барончику не по зубам — замучается портить. Так что ему крышка».

— Не стоит беспокоиться, — ответил он вслух. — На нас невозможно подействовать магией. Более того, любая попытка повлиять на наш разум или результаты проверки приравнивается к коронному преступлению и карается соответственно.

— Благодарю, мне это известно, — едва заметно усмехнулся староста. — Именно поэтому я и должен убедиться в исправности ваших амулетов.

— Вообще-то, этим должен заниматься маг, а не крестьянин, — с неприятной улыбочкой заметил барон фон Воррэн.

— Что поделаешь? — сокрушенно вздохнул Вигор. — Если бы барон был здесь, то мы бы сразу обратились к нему. Если бы наш лекарь не уехал вчера в город по делам, мы бы тоже придерживались правил. Однако, поскольку о вашем прибытии ему неизвестно, а других магов здесь нет, то ваши амулеты или осматриваю я… закон этого не запрещает… или нам придется ждать возвращения лекаря. Вы готовы задержаться здесь на несколько дней?

— Надеюсь, это — последнее условие, необходимое для начала проверки? — презрительно бросил королевский оценщик, не имеющий ни малейшего желания торчать в этой дыре дольше необходимого.

Староста почтительно поклонился.

— Да, господин. Как я уже сказал, никто не будет чинить вам препятствий.

— Хорошо, — господин Грабис, едва сдерживая раздражение, дернул за висящую на шее цепочку и выудил из — под камзола небольшой амулет. — Это — охранный кулон, созданный придворным архимагом специально для проверяющих. Сломать его невозможно. Нарушить его работу без того, чтобы об этом не узнал архимаг, тоже нельзя. При малейшем подозрении на внешнюю угрозу он оповещает казначейство о попытке взлома, после чего неблагонадежный подданный короны быстро оказывается за решеткой. Смотри, схема очень проста: когда он полон, в центре всегда горит зеленая точечка, когда пуст или неисправен — красная…

— А если не горит никакая? — с любопытством осведомился староста, заставив собеседника осечься и растерянно уставиться на свой амулет, который выглядел сейчас, как простая безделушка. Ни огонька, ни загадочного мерцания вплавленного в центр камня… просто кусок металла с тускло поблескивающей на крышке королевской печатью.

— Это еще что такое? — изумился Атбирус Грабис, лихорадочно осматривая и ощупывая артефакт. — Я же точно помню, что при выходе из дворца с ним все было в порядке!

Господин Бодирэ бесстрастно проследил за тем, как королевский оценщик сперва с надеждой потряс испортившуюся игрушку, затем постучал по ней ногтем, снова потряс и еще раз тщательнейшим образом ощупал. Скептически хмыкнул, когда его спутники, как по команде, потянулись к потным шеям и принялись судорожно их ощупывать, торопливо доставая наружу свои амулеты и выискивая на них горящий огонек. А потом равнодушно пожал плечами, когда стало ясно, что их надежды не оправдались.

— Мой амулет тоже сломался, — растерянно доложил барон фон Воррэн через несколько минут.

— И мой, — несчастным голосом сообщил фон Дубинэ, зачем-то приложив безделушку к уху и пытаясь что-то в ней прослушать. — Ничего, представляете? Совсем ничего! Она мертва!

— Но как?! — едва слышно выдохнул господин Грабис и остервенело потряс свой кулон. — Они не могли просто так выйти из строя! Их заряжал главный придворный маг!!!

— Какие-то проблемы? — вежливо осведомился староста, когда все трое с обреченным видом переглянулись. — Господа, у вас возникли затруднения?

— Да какие затруднения, если они не работают!!! — взвыл королевский оценщик, чуть не рванув на себе волосы с досады. — Понятно вам?! НИ ОДИН из них не работает! ВООБЩЕ!!! Это катастрофа!

Староста спокойно кивнул.

— Я вас понял. Боюсь, господа, ваше присутствие здесь более не имеет смысла — без защитных амулетов это будет грубым нарушением протокола, чего я, как представитель господина барона, не имею права допустить. Согласно пункту третьему «Закона о королевской проверке»…

Господин Грабис, метнув на него дикий взгляд, чуть не зарычал, прекрасно сознавая, что тут он бессилен. А потом вдруг резко развернулся, вперил хищный взгляд в бывшего коллегу и, вытянув в его сторону дрожащий от ярости палец, злобно прошипел:

— ТЫ… это все ты виноват! Это твоя вина!!!

Будто отзываясь на возмущение гостя, где-то неподалеку послышался грохот, громкий треск и возмущенное конское ржание, очень некстати оборвавшее королевского оценщика на самом интересном месте. Успевшие собраться вокруг дома крестьяне удивленно обернулись, кто-то из баб всплеснул руками и кинулся выяснять, в чем дело. Сам господин Грабис вынужденно осекся, его коллеги испуганно вздрогнули, а господин Бодирэ даже ухом не повел.

— Мне показалось, или вы обвиняете меня в совершении преступления против короны посредством магических манипуляций? — ровно осведомился он, буравя глазами пышущего праведным гневом собеседника.

Тот едва не заорал во весь голос: «ДА!», но, к счастью, вовремя опомнился и, до хруста сжав кулаки, беззвучно застонал.

Демоново отродье! Как бы много он отдал, чтобы засадить этого чванливого упыря за решетку! Сколько бы доплатил королевским палачам за то, чтобы они клещами вытянули из мерзавца правду! Знает ведь, тварь, что за магия уничтожила сразу три… ТРИ!.. мощных артефакта, исполненных самим мастером Свирусом! Пусть не сам, но знает, гад!

Только вот беда — без доказательств бросаться такими обвинениями не имеет права даже королевский дознаватель. Ведь Бодирэ магией не владеет, поэтому обвинить его в нападении означает только выставить себя на посмешище. Тем более, на глазах у графа. Насчет остальных староста тоже сказал правду — второй амулет это подтвердил, а значит, магов тут действительно нет. Ни чужих, ни, увы, своих, так что установить факт внешнего воздействия и выявить чужеродную силу сию же минуту не представляется возможным. Остается надеяться, что придворный маг, обследовав все три кулона, отыщет причину неисправности и позволит восстановить справедливость. Но это будет уже потом… а сейчас… сейчас…

Господин Грабис окинул ненавидящим взглядом невозмутимого управляющего и старательно изображающего непонимание старосту, и, с трудом сдерживаясь, чтобы не разораться, как истеричная фрейлина, которой прищемили пальчик, процедил:

— Мы уходим!

— Какая жалость, — равнодушно отозвался господин Бодирэ. — Так обидно, наверное, явиться за тридевять земель и не выполнить того, что хотел. Надеюсь, в следующий раз вы подготовитесь получше, коллега.

— Не сомневайтесь! — прорычал господин Грабис, испытывая сильное желание кого-нибудь убить. Потом резко отвернулся, выискивая глазами повозку с мальчишкой-возницей. Почти взбесился, когда понял, что того давно и след простыл. Снова повернулся к посмевшему унизить его мерзавцу и, уже не сдерживаясь, прошипел: — Где повозка?!

Управляющий пожал плечами.

— Сожалею. В настоящее время у меня нет ни одной свободной повозки — все заняты в поле.

— Вранье! — взвыл королевский оценщик, перед которым замаячила реальная перспектива пешего возвращения через половину этого проклятого баронства. — Где мальчишка, который нас привез?! Он же только что был здесь!

— У меня такое впечатление, что пару минут назад он неудачно попытался завести телегу в сарай и безнадежно испортил свое средство передвижения. Вы ведь слышали грохот?

— Да-да! У Шмыга опять колесо отвалилось! — мгновенно подхватил кто-то в толпе.

— Точно! — подтвердила неизвестно откуда возникшая на улице симпатичная рыжая девчонка. — Я сама видела: не вписался в поворот, негодник. Мерин в шоке, сарай — в щепки, повозка — вдребезги…

— ЧТО?! — господин Грабис неверяще уставился на абсолютно непроницаемое лицо Бодирэ. — Да это же подстроено! Он специально!

Тот невозмутимо пожал плечами.

— Вы можете это доказать?

Королевский оценщик тихо застонал, уже понимая, что его просто нагло выдворяют из деревни, а затем беспомощно обернулся к графу.

— Ваше сиятельство! Вы же сами все видели! Помогите восстановить справедливость!

Граф Экхимос подчеркнуто медленным взором окинул собравшихся, особенно уделив внимание основным действующим лицам, встретился глазами с Вигором, разительно переменившимся Бодирэ, а потом неестественно ровно заметил:

— Боюсь, это не в моей компетенции, господин Грабис. К сожалению, отказ в проведении проверки абсолютно законен. О причинах я рассуждать не могу, поскольку не являюсь магом, но засвидетельствовать случившееся обязан, что и сделаю, как только вернусь в свой замок. Как вы понимаете, проводить расследование о причине отсутствия в деревне свободных повозок я не уполномочен. Устраивать проверку фактов об умышленном причинении вреда одной из них — тоже. В условиях отсутствия военного положения у меня нет власти на данной территории. Поэтому, боюсь, нам придется поверить этим господам на слово. Впрочем, я не сомневаюсь, что если вы заглянете за угол, то непременно увидите плачевное состояние той самой повозки и лично убедитесь в том, что она более не способна служить для вас транспортом. Господин Бодирэ, я правильно излагаю?

— Безусловно, господин граф, — коротко поклонился ему господин Бодирэ, обозначив легкий намек на улыбку.

— Ну, вот видите… — развел руками граф.

Господин Грабис уставился на него так, будто внезапно заподозрил в гнусном предательстве интересов короны, а потом скрипнул зубами и отвернулся.

Все. Больше им тут делать нечего. Поддержки от Экхимоса не будет.

— Всего хорошего, господа, — подвел черту неудачным переговорам господин Бодирэ и, еще раз поклонившись, выразительным взглядом указал пришельцам на ворота.

— Доброго пути, — с ласковой улыбкой напутствовал чужаков староста и, демонстративно отвесив поклон его сиятельству, отступил к дому.

Граф Экхимос только хмыкнул, по достоинству оценив вытянувшиеся лица королевских проверяющих. Подметил выглядывающую из-за угла хитрую рожицу возницы, вовремя сумевшему устроить качественную диверсию. Бодро кивнул управляющему, мнение о котором в его глазах только что выросло на несколько десятков пунктов. И остро пожалел, что не может допросить этих заговорщиков на месте. После чего мысленно пообещал себе выяснить подробности во время следующего визита и поспешил вывести растерянных, ошеломленных, полностью деморализованных спутников за пределы деревни, надеясь, что хотя бы засветло они доберутся до засевшей в грязи кареты.

Как только они покинули селение, с надвратной башни ловко спрыгнула аккуратная рыжая кошечка, на шее которой покачивался небольшой амулет. Ловко пробежавшись по стене, она торопливо обогнула все селение, время от времени останавливаясь и касаясь пушистой лапкой той или иной приглянувшейся ей деревяшки. Закончив обход, она так же ловко спрыгнула на землю и, никем не замеченная, устремилась к виднеющемуся вдалеке черному замку. А за ее спиной, дрожа и переливаясь, начала медленно истаивать тончайшая иллюзия, от которой уже через несколько часов не останется никаких следов.

Глава 2

«Надежда — живучее чувство. Когда уже начинаешь думать, что убил ее окончательно, она снова умудряется ожить».

Мэтр Лонер Кромм.

— Ну? — с любопытством спросил я, отнимая руки от висков старого друга. — Как ощущения?

Лонер открыл глаза, попробовал повернуть голову, но тут же поморщился.

— Такое чувство, что меня пытали.

— Почти так и было, — подтвердил я, бегло просматривая его ауру. — Мне пришлось немного поковыряться в твоих внутренностях. Что помнишь из последних событий?

— Все, — криво улыбнулся старый мэтр, незаметно ощупывая постель, словно желая убедиться, что к нему вернулась чувствительность, и старательно сдерживаясь, чтобы не спросить о самом важном. — Вплоть до того момента, когда ты воткнул мне в грудь свой ритуальный кинжал.

Он ненадолго замолчал, мельком оглядывая незнакомую комнату. Пробежался глазами по серым стенам, которые я не удосужился задрапировать, такому же серому потолку, смятому одеялу, которым было укрыто его тело. Подняв руку, медленно провел ладонью по левой стороне груди, растер между пальцев подсохшие комочки крови, под которыми виднелся небольшой рубец, и только потом вопросительно посмотрел на меня.

— Пей, — я протянул ему зелье полного восстановления и поднялся с края постели. — Ритуал прошел удачно: я снял с тебя Печать, поправил кое-что внутри, встряхнул твой уснувший дар и наложил на него блок, чтобы раньше времени не сгорел. Учиться им пользоваться тебе придется заново, мелкими шажками и, желательно, не в Академии, чтобы не слетела иллюзия. Защиту позже поставлю — времени просто не было. С ногой тоже не все успел, но процесс уже запущен. Так что подумай, что ты скажешь ректору, когда он увидит отросшую конечность и невзначай поинтересуется, кто вернул тебе здоровье.

Лонер на мгновение прикрыл вспыхнувшие торжеством глаза, но, как истинный аристократ, не спешил показывать свои чувства. Вместо этого он залпом опрокинул в себя флакон с зельем, будто внутри плескался самогон. Затем глубоко вздохнул и, откинувшись на подушку, спокойно поинтересовался:

— Сколько прошло времени с моей смерти?

Я только хмыкнул.

Молодец, не раскисает, хотя наверняка попытался сейчас воспользоваться вновь обретенным даром и, как следовало ожидать, потерпел неудачу. Никуда не деться — обращаться к силе раньше, чем через неделю, он не сможет: слишком долго на нем стояла Печать. Нога тоже отрасти не успела — я лишь основу подвел и запустил процесс восстановления, а заметный результат появится гораздо позже. Умом Лонер это тоже, конечно, понимал, но вот чувства… трудно избавиться от сомнений, когда так долго жил одной лишь надеждой. А спросить напрямую он не осмелится — гордый.

— Сутки.

— Мы еще в твоем замке?

— Конечно. Не было смысла тащить тебя через арку в таком виде.

— Зомби целы?

— Куда ж они денутся? Отсыпаются сейчас в склепе. А через недельку вернутся в деревню и будут жить, как нормальные люди. Замок я, естественно, запечатал, чтобы эманации от алтаря не портили магический фон. Накопители и рассеиватели работают на полную мощность. Зубища присматривает за порядком, горгульи следят за округой, кошки непрерывно бдят и контролируют все границы… все в порядке, Лонер. Не переживай — твое воскрешение не испортило мне репутацию.

По губам старика скользнула понимающая усмешка.

— А как же занятия?

— Я на свои сегодня сходил, — усмехнулся в ответ я. — Опять довел до бешенства мастера Нарди, разозлил Мкаша и порадовал своим усердием Лариссу де Ривье. А у тебя, если верить расписанию, первый день недели всегда свободный. Кстати, поутру я встретил в коридоре Фугга и непрозрачно намекнул, что видел тебя около лаборатории в крайне раздраженном состоянии. Думаю, он сам догадается, что тревожить «злобного старого мэтра» в ближайшее время не стоит. Амулет ректора, в котором стоит одна хитрая следилка, я тоже оставил там, чтобы не возникало вопросов. Перстней на тебе не было. Защиты тоже. На всякий случай Нич остался в Академии — проследить, чтобы тебя не хватились. А к завтрашнему утру, я надеюсь, ты придешь в себя настолько, что сумеешь самостоятельно провести урок. Я ответил на твои вопросы?

— Спасибо, Валоор, — тихо сказал Лонер, на мгновение перехватив мой насмешливый взгляд. — Я тебе должен.

— Мое имя Гираш, — напомнил я, подходя к двери. Затем порылся в кармане и кинул ему наполовину разряженный накопитель. — На, экспериментируй. Время до утра у тебя есть.

— Все-то ты знаешь, — вздохнул старый мэтр, ловя мой подарок.

Я только улыбнулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. После чего неторопливо спустился на первый этаж, уселся в любимое кресло у камина и, подхватив на руки ластящуюся Мурку, вопросительно повернулся к терпеливо ожидающему аудиенции Бодирэ.

— Докладывай.

Управляющий, по моему знаку занявший второе кресло, едва заметно улыбнулся.

— Все прошло, как вы и предсказывали: против буквы закона возразить Грабису было нечего. Он ушел в бешенстве, будучи в полной уверенности, что мы испортили его амулеты.

— А граф?

— Засомневался, конечно, но нас поддержал.

— Хорошо, — задумчиво обронил я, снимая с кошки небольшой кулон. — Не зря я избавил его от нежити. Иллюзия над деревней еще держится?

— Нет, господин. Растаяла около получаса назад. Вы уверены, что надзирающие больше не вернутся?

Я погладил Мурку.

— Им уже не до повторной прогулки. Но через несколько недель они, возможно, сюда вернутся.

— Почему не раньше? — заинтересовался Бодирэ, следя за тем, как выгибается под моими руками и пытается поцарапать подлокотники кресла рыжая кошка.

— Потому что сперва они захотят отдать амулеты на проверку, — пояснил я. — Вернее, перед тем, как это сделать, господин Грабис непременно осмотрит их еще раз и с неприятным удивлением убедиться, что с ними все в порядке. Иллюзия, знаете ли, вещь крайне хрупкая и может разрушиться от одного неосторожного движения. Так что господину Грабису придется сильно задуматься перед тем, как отправиться к придворному магу.

— Но если амулеты в действительности работали, они наверняка должны были засечь вашу магию, — нахмурился господин Бодирэ.

Я безмятежно улыбнулся.

— Точно. Только они рассчитаны, в первую очередь, на защиту разума владельца, а я на него напрямую не влиял.

— Но ведь даже косвенное воздействие на проверяющего считается коронным преступлением, — замер управляющий.

— Ты забыл: проверка ведь так и не началась, а до этого момента я имел право развешивать по своим владениям любые заклинания, артефакты и плетения, потому что законом это не запрещено. Формально мы ничего не нарушили, и придворный маг, занявшись амулетом, сможет установить только то, что вблизи от него когда-то… неизвестно когда и где… некоторое время присутствовала слабая ментальная магия, не несущая никакой угрозы для жизни или здоровья хозяина. Можешь себе представить, сколько такой магии находится, скажем, в приемной самого мастера Свируса? Или просто замуровано в стенах королевского дворца?

Бодирэ хмыкнул.

— Но тогда получается, что пока королевские надзирающие не получили официального подтверждения от вас или вашего представителя на проведение проверки, любое воздействие на них считается допустимым?

— Не любое. Убивать их, калечить, наносить вред или похищать никому не рекомендуется. Но вот насчет маленьких невинных шуток в законе ничего не сказано.

— А они не свяжут ее именно с нашим баронством?

— Нет, — безмятежно улыбнулся я. — К тому моменту, как Грабис на что-то решится, остатки иллюзии исчезнут, и у него не будет ни единого шанса связать свою оплошность со мной. Любой посторонний маг, ознакомившись с материалами дела, уверенно скажет, что амулеты на протяжении всего визита были исправны. Небольшая доза ментальной магии, имевшая место быть до начала проверки, не могла повредить ни им, ни их хозяевам. Следовательно у господина Грабиса и двух его друзей не было объективных причин отказываться от выполнения своих обязанностей. Как он будет объясняться перед королем, уже другое дело. Сказать напрямую, что его облапошили, не позволит гордость. Нагло соврать не даст амулет правды и донесение графа Экхимоса. Сослаться на усталость, пятна на солнце или временное помрачение рассудка он вряд ли рискнет, так как после этого останется лишь подать в отставку и надеяться, что пособие по старости будет не слишком маленьким. Конечно, можно скрыть сам факт этого визита, затем вымолить у графа обещание молчать, обещая за это неземные блага, после чего собраться с мыслями и отправить в канцелярию замечание о том, что неэтично навещать чужие владения в отсутствии законного хозяина. А еще лучше — направить весь закон на доработку, указав вышестоящим чинам на несоответствие некоторых его положений. Пока чиновники будут разбираться, про мелкое недоразумение благополучно забудут. Меня оставят в покое — кому какое дело до мелкого окраинного барончика? Графа тоже трогать не станут — он тут вообще ни при чем. Сама проверка отложится на несколько лет, по истечение которых предъявлять мне какие-то претензии будет вообще глупо. А в итоге… как думаешь, сколько Грабису потребуется времени, чтобы сообразить, в какую ловушку я его загнал?

Бодирэ, наконец, расплылся в понимающей ухмылке.

— Полагаю, сразу, как только обнаружит работающие амулеты. Ведь тогда получается, ему просто ПОКАЗАЛОСЬ, что амулеты неисправны!

— Совершенно верно, — согласился я, почесав Мурку за ушком. — Если же у кого-то возникнут вопросы к вам или господину Вигору, то вы, как верные подданные короны, абсолютно честно ответите, что ничего не понимаете в магии, поэтому поверили господам проверяющим на слово. А если и почудилось вам в какой-то момент, что огоньки на амулетах не горели… что ж, видно, солнце в тот день светило слишком ярко, блики на кулонах ослепили ваши уставшие глаза, вот и примерещилось. Что такое слово крестьянина против слова честного дворянина? А с графом я сам обо всем договорюсь — ему тоже не по душе королевская ссуда.

— Вы не думаете, что вашего соседа в ближайшее время могут навестить с недобрыми намерениями?

— Все возможно, — рассеянно отозвался я, отпуская Мурку. — Гравис честолюбив, тщеславен и вряд ли позволит испортить свою репутацию. Если не получится прикрыть свои грешки, он просто обязан будет попытаться изменить чужой отчет. Правда, у него вряд ли получится: граф — человек слова и через некоторые принципы просто не переступит. Но присмотреть за ним нужно — вдруг господин Грабис переживает за свою продажную шкуру несколько сильнее, чем мне казалось?

Бодирэ неожиданно нахмурился.

— А что, если он закусит удила и начнет под вас копать?

— Он наверняка так и сделает, — успокоил его я. — Только сперва ему все равно придется написать отчет. Причем так, чтобы оправдать свою ошибку. Если он окажется достаточно изворотлив, и начальство простит его оплошность, то вторую проверку сюда пришлют не раньше, чем через пару месяцев. Если же нет… думаю, три — четыре недели у нас все равно есть. А к тому моменту я успею подготовиться.

— Может, не стоило тогда и иллюзию на деревню вешать? — усомнился вдруг управляющий. — Зачем нам казаться беднее, чем мы есть?

— Затем, чтобы никто не задавал ненужных вопросов. У нас обычное небогатое баронство — с трудом концы с концами сводим, чтобы отдать огромный долг королю. Урожаи средненькие, едва на зиму запастись хватает. Границы постоянно тревожит нежить, восстановление замка сжирает все доходы… Думаешь, я просто так велел вам не трубить на ярмарках, откуда продукты, и приказал не клеймить оставленный на продажу скот?

— Вы правы, — виновато развел руками Бодирэ. — Мы пока не можем защитить свое благополучие. Но что если вторая проверка прибудет раньше, чем вы рассчитываете? И если с ними будет маг, которого обмануть иллюзией не удастся?

Я только отмахнулся.

— Иллюзия нам больше не понадобится. Подумаешь, отстроили деревню заново… могли же мы устыдиться собственной нищеты? За месяц можно и замок из руин восстановить, если сильно захотеть. А если у кого-то возникнут вопросы по поводу денег, то у тебя на руках будет расписка на соответствующую сумму, заверенная моей подписью и личной Печатью. Остальные вопросы пусть задают лично мне — как закончу учебу, с удовольствием на них отвечу. А до этого счастливого дня все желающие могут обращаться к нашему ректору, дабы он подробно пояснил невеждам все особенности воспитания магов.

Господин Бодирэ ненадолго задумался, прикрыв глаза и что-то напряженно просчитывая, а затем с едва уловимой насмешкой снова посмотрел на меня.

— Знаете, господин барон, за те два года, что мы знакомы, я уже имел возможность убедиться в ваших возможностях. Но иногда они меня все равно поражают. Порой даже создается впечатление, что вам гораздо больше лет, чем кажется.

— Жалеешь, что остался? — понимающе хмыкнул я в ответ.

— Напротив. Но я люблю понимать все до конца.

— Похвальное качество, — одобрительно кивнул я, неторопливо поднимаясь с кресла. — Но, как мне кажется, несколько нескромное — всего до конца не понимают даже архимаги. Тем не менее, стремление к познанию достойно уважения, особенно если оно сочетается с благоразумием.

— Вы хотите сказать, что я вышел за границы дозволенного? — внезапно напрягся Бодирэ.

Я так же медленно обернулся и пристально на него взглянул.

— Нет. Просто за всякие знания нужно платить, господин управляющий. И еще неизвестно, подойдет ли вам цена. Некоторые, к примеру, не готовы о ней даже услышать.

— Это… предложение, господин барон? — непроизвольно замер он.

Я качнул головой.

— Скорее, пожелание задуматься.

После чего, наконец, отвернулся, позволив тревожно заерзавшему управляющему выдохнуть, и знаком показал, что больше его не держу.

***

— Ну и что вы опять устроили, Невзун? — устало посмотрел на меня ректор, едва я переступил порог его кабинета. — Почему мастер Рух готов собственноручно вас придушить, мастер Краш скрипит зубами от злости, а маркиза де Ракаш снова подала на вас жалобу?

Я сделал удивленное лицо.

— Простите, мастер Умдобр, я не совсем понимаю, о чем речь…

— Хватит! — повысил голос архимаг и поднялся из-за стола. Осунувшийся, какой-то исхудавший, с темными кругами вокруг глаз. Видимо, расследование инцидента со «светлыми», попавшими под заклятие Очищения, окончательно зашло в тупик. — Невзун, вы еще месяца не отучились, а я почти ежедневно слышу от преподавателей возмущенные отзывы о вашем поведении!

— Помилуйте, господин ректор, — совершенно искренне изумился я. — Да что же я сделал плохого?!

— А вы не знаете? — опасно изменился голос архимага.

Я виновато развел руками.

Он несколько секунд сверлил меня глазами, тщетно пытаясь отыскать на моем лице признаки раскаяния, но потом так же устало махнул рукой и опустился обратно в кресло.

— Скажите, вот зачем вам понадобилось дарить мастеру Крашу свой учебник по Алхимии вместо того, чтобы просто выполнить порученное задание?

Я пожал плечами.

— Я решил, что так будет быстрее.

— Поясните, — снова нахмурился ректор.

— А что тут пояснять? Мастер Краш после моего не слишком удачного эксперимента потребовал, чтобы я написал ему конспект с перечислением всех известных мне зелий из учебника… ну я и подарил ему весь учебник сразу, потому что ни одно из зелий не является для меня тайной!

— В самом деле? — прищурился мастер Умдобр. — Хотите сказать, вы готовы пройти предварительный экзамен по данному предмету?

Я спокойно кивнул.

— Легко.

— Хм, — ненадолго задумался ректор. — Весьма смелое заявление, Невзун… даже, пожалуй, чересчур.

— Не думаю, мастер Умдобр, — едва заметно улыбнулся я. — Дело в том, что у меня абсолютная память. И я никогда ничего не забываю.

— Вот так? В таком случае, может, вы скажете мне, какой состав описан в третьей главе вашего учебника по Алхимии мелким шрифтом?

— Настойка для повышения памяти и внимания, мастер, — снова улыбнулся я.

— Верно, — одобрительно кивнул он, внимательно рассматривая меня из-под полуопущенных век. — Надеюсь, вы помните ее состав?

— Рута душистая, лимонник, корень девясила и измельченные сосновые почки. Дозировки вас интересуют?

— Нет, — покачал головой ректор. — Сколько всего глав в вашем учебнике?

— Семнадцать, мастер.

— Какие из них посвящены целительным зельям?

— Второй, третий и, условно, девятый разделы.

— Почему условно? — тут же уточнил архимаг.

— Потому что в состав зелий из девятого раздела входят сильнодействующие травы и ряд компонентов, превышение дозы которых способно нанести серьезный вред здоровью. Именно по этой причине в учебнике для первого курса нет полного состава этих зелий, а сам раздел — сугубо ознакомительный.

— Хорошо, — ничуть не огорчился моим ответом ректор. — Сколько вариантов сонного зелья вам известно?

— В упомянутой вами книге их всего три, — бодро отчеканил я. — Так называемое малое, среднее и большое сонные зелья. Однако в действительности их немного больше, так как настой, предназначенный для магов, несколько отличается от такового для простого человека и при определенных условиях может стать смертельным ядом. Чем, кстати, иногда пользуются неверные жены, уставшие от неугодных мужей. Еще есть зелья, способные вызывать неестественно долгий сон, во время которого все процессы в теле замедляются настолько, что даже биение сердце не всегда удается прослушать. Ими, как правило, пользуются, когда нет возможности оказать помощь немедленно, что дает возможность доставить заболевшего или раненого в то место, где ему окажут полноценную помощь. Я ответил на ваш вопрос?

Ректор хитро прищурился.

— Более чем. А что вы скажете насчет последнего раздела учебника?

— Он мне нравится, — совершенно искренне признался я. — Во всех пятнадцати представленных там зельях содержится один общий компонент, к которому я весьма неравнодушен.

— Вы говорите о семенах астериса? — отчего-то насторожился ректор.

— Совершенно верно, — вежливо согласился я. — На мой взгляд, очень полезное растение. Такое крохотное, невзрачное, но зато обладающее неимоверной силой… я его прям полюбил, когда узнал обо всех свойствах. А уж в скольких замечательных зельях он может использоваться…

— В каких, например? — моментально ухватился за подсказку архимаг.

— Например, для изготовления зелья быстрого восстановления, частичной регенерации, ускоряющего и маскирующего зелий, а еще он входит в состав черного мела и…

— Этой информации нет в вашем учебнике, — прищурился архимаг.

Я невозмутимо кивнул.

— Вы правы. Зато она есть в дневниках моего деда и прадеда, которыми я увлекался еще в ранней молодости.

Речь, конечно, о моих НАСТОЯЩИХ деде и прадеде. Ведь кое-какие из вышеупомянутых зелий создал один и умудрился усовершенствовать другой. Конечно, я знаю их состав наизусть.

Ректор странно на меня посмотрел.

— Кажется, вы даром время не теряете, Невзун…

— При чем тут время? — так же искренне удивился я. — Просто все это я освоил еще до поступления в Академию. Я ведь говорил: у нас богатая семейная библиотека.

— Что ж вы не сказали про зелья сразу?

— Я не был уверен, что знаю всю программу, — сознался я. — Поэтому сперва полистал учебник, попробовал кое-что из того, о чем читал дома… а потом понял, что все это мне знакомо, и решил, что переписывать заново учебник по Алхимии не буду.

— Вот оно как… — снова задумался архимаг. — Не думал, что в провинции столь серьезно относятся к подготовке будущих адептов. Судя по всему, мастеру Крашу придется пересмотреть программу занятий, иначе ваше присутствие на его уроках потеряет всякий смысл. Как у вас обстоят дела с практикой?

— Прекрасно. Все зелья из учебника первого курса я уже когда-то готовил. Поэтому на уроке начал экспериментировать с материалом второго курса.

— Да-да, мне докладывали… А докуда простираются ваши познания в отношении рунной магии?

Я понимающе хмыкнул.

— Что, мастер Нарди уже успел наябедничать?

— Он недоволен тем, что вы не уделяете достаточно внимания его лекциям, — уклончиво отозвался мастер Умдобр.

— Я уделяю… там, где это необходимо. Заодно сверяю с тем, о чем уже когда-то читал, и запоминаю то, что отличается от оригинала.

— А у вас есть с чем сравнивать?

— Честно говоря, да, — доверительно понизил голос я. — И думаю, что если бы мастер Твишоп услышал свои лекции в исполнении вашего коллеги, он отреагировал бы весьма… бурно. И довольно шумно, как мне кажется: отношение к дилетантам у него всегда было своеобразным.

Архимаг на мгновение замер, а потом задумчиво протянул:

— Надо же… я-то думал, что оригиналов уже ни у кого не осталось. Оказывается, один из них все это время покоился в вашем замке, похороненный под кипой книг по прикладной некромантии?

Я скромно потупился.

— Не только по некромантии… хотите, я вам его подарю?

— Хочу, — моментально согласился ректор и с довольным видом хлопнул ладонями по столу. — Понимаю, что спрашивать, откуда он у вас взялся, бесполезно, поскольку ответ на этот вопрос, вероятно, знал лишь ваш покойный дед или даже прадед, но если вам будет не жалко поделиться этим сокровищем, я был бы очень признателен.

Я так же скромно улыбнулся.

— Все для родной Академии, господин ректор. Как только закончу учебу, обязательно пришлю вам эти лекции в дар.

Точно. Пусть некоторые хоть раз в жизни прочитают эти драгоценные строки, чтобы больше не позориться перед будущими коллегами.

— Когда вы… что?! — архимаг поперхнулся на полуслове, а потом внезапно расхохотался. — Невзун, я не знаю, кто и чему вас учил, но эти намеки граничат с наглостью!

Я сделала невинное лицо.

А что такого? Подумаешь, всего-то подтолкнул его к мысли, что иногда ректору Академии можно нарушить им же самим созданные правила. Хотя бы ради того, чтобы получить вожделенные рукописи мастера Твишопа… надеюсь, Нич согласится надиктовать их заново… не через десять лет, а, скажем, на следующей неделе. Мне ведь положен дополнительный выходной за желание сотрудничать со следствием… тьфу ты! С начальством!

— Увы, господин ректор, — скорбно вздохнул я, когда архимаг отсмеялся. — К несчастью, не от меня зависят сроки обучения в Академии. Но вот если бы вы согласились рассмотреть мое прошение о досрочной сдаче экзаменов по предметам первого курса и переводе на следующий курс…

В кабинете внезапно стало очень тихо.

— Невзун, вы серьезно? — через несколько секунд спросил резко посерьезневший ректор. — Вы действительно хотите попытаться рассказать всю программу обучения за первый год, не отучившись в Академии даже месяца?

Я согласно кивнул.

— Вы настолько уверены в своих силах?

— Испытайте меня, господин ректор, — спокойно предложил я. — Вы в любом случае абсолютно ничего не теряете. Ведь, согласитесь, нет смысла задерживать развитие адепта, если он сам стремится к знаниям?

Господин Умдобр нахмурился.

— А вы разве стремитесь к знаниям, Невзун?

Я широко улыбнулся.

— Всю свою сознательную жизнь. Не поверите, господин ректор, но самосовершенствование стало моей целью. И я готов на многое, чтобы его достичь.

Некоторое время в кабинете царила беспокойная тишина, нарушаемая лишь недовольным сопением ректора. Причем он размышлял так старательно и напряженно, что я аж вспотел, дожидаясь его решения. Конечно, было несколько рискованно так явно нарываться на проверку, но я сделал на первом курсе все, что хотел, и не собирался прозябать среди малолеток до конца учебного года. Мне нужен простор для работы, больше свободного времени и открытый доступ в те секции книгохранилища, куда первокурсникам не было ходу. А наиболее легкий способ туда добраться я только что озвучил своему непосредственному начальству.

Ну? Родил он умную мысль или я был недостаточно убедителен?

— Я слышал, вы очень плотно интересуетесь программой старших курсов, Невзун, — наконец, разлепил губы ректор, во второй раз за день буравя меня пристальным взглядом. — Причем временами столь демонстративно, что это вызвало массу вопросов у преподавателей…

Я чуть не расхохотался.

Ну наконец хоть кто-то заметил! А то я прям устал намекать! Вон до чего дошел — довел сегодня Мкаша до белого каления и, когда он заикнулся насчет того, что я шибко умен для своего класса, открытым текстом заявил, что он прав! Наверное, если бы не это, ректор не вызвал бы меня к себе на допрос, мастер Нарди еще не один месяц продолжал бы со мной спорить по пустякам, у Мкаша со временем случился бы настоящий удар, маркиза де Ракаш извелась бы от моей вежливости, а бедняга Краш совершенно несправедливо считал бы, что я над ним злобно издеваюсь.

— Хорошо, — внезапно поднялся из-за стола мастер Умдобр. — Я удовлетворю вашу просьбу, Невзун, но при одном условии.

— Каком? — моментально подтянулся я.

— Через несколько дней у вашего курса состоится большой проверочный цикл по теоретической магии, который будет проходить на протяжении недели и затронет практически все предметы, став для адептом наилучшим индикатором успеваемости. Если вы сдадите этот цикл на «отлично», я соберу весь состав преподавателей для оценки ваших практических навыков. Если их устроит ваша подготовка, вы будете досрочно переведены на второй курс. Если же нет…

Ректор взял небольшую, но многозначительную паузу.

— …вы сделаете так, что до окончания учебного года на вас не поступит ни одной жалобы. Договорились?

Бедные учителя… бедные адепты… я ведь могу и проредить здешних жителей, чтобы некому стало жаловаться!

— Конечно, господин ректор, — вежливо отозвался я и, дождавшись разрешающего кивка покинуть кабинет, повернулся к выходу. Правда, уже подойдя к двери, все-таки не удержался и на мгновение обернулся. — Кстати, забыл сказать — все книги из списка мастера Ворга я уже прочитал и готов приступить к новому заданию. Только попросите его больше не использовать поверхностные иллюзии вблизи окон вашего кабинета — они, хоть и слабо, но все же искажают защитные заклинания. Поэтому легко обнаруживаются и сильно портят вам интерьер. Доброго дня, господа.

Мысленно ухмыльнувшись при виде вытянувшейся физиономии архимага, я проворно откланялся и быстро вышел. Но все же успел различить из-за двери тихий хлопок, хриплый каркающий смех и сухой надтреснутый голос:

— Вот паршивец! Заметил-таки! Но согласись, Фалькус, мальчишка способный?

Я беззвучно рассмеялся, услышав тяжелый вздох ректора, и со спокойной душой ушел, будучи точно уверенным, что добился своего.

Глава 3

«Наказание неотвратимо. Даже для тех, кто отдыхает под нагробным камнем».

Надпись на могиле некроманта.

На ужин я в этот день безнадежно опоздал. Не потому, что забыл — просто дел много навалилось: после уроков пришлось выкроить время на общение с Томасом, затем я задержался в подземелье, подготавливая все необходимое для своей задумки, потом отправился в книгохранилище, чтобы отыскать один любопытный свиток. И лишь после этого заскочил за едой, буквально в дверях столкнувшись с уже покидающими столовую «темными».

— Отлично! — выдохнул я, не успев отдышаться, и властно цапнул за рукав удивленно отпрянувшего Алеса. — Ты-то мне и нужен!

— Невзун? — озадачился паренек, пробежав глазами по мятой мантии, запылившимся рукавам и пятнам сажи на моей веснушчатой физиономии. — Ты откуда такой взъерошенный?

«Темное» отделение Академии настороженно замерло поодаль, разглядывая потрепанного меня с неприкрытым подозрением и враждебностью. С первогодками, правда, мы уже были знакомы, да и второй курс мне на глаза уже не раз попадался, так что любопытства в их взглядах было немного больше, чем тревоги. А вот к остальным я раньше близко не подходил, поэтому они, не зная чего ожидать, дружно сгрудились возле стены, смотрели настороженно, а некоторые, судя по изменившемуся магическому фону, даже приготовились колдовать.

Ну не смешные, а?

Я сосредоточенно покопался в своей сумке и под десятками напряженных взглядов выудил оттуда потрепанную книжку в кожаном переплете. Старую, совсем уже замшелую, потрескавшуюся на корешке и с почти нечитаемым названием.

— На, — отряхнув с нее невидимые пылинки, протянул Алесу. — Владей и распоряжайся.

— Это еще что? — удивленно приподнял брови старшекурсник, осторожно принимая ветхую вещицу и бережно заглядывая под обложку. — Даже названия не… а, нашел! «Практикум по некро…»… бог ты мой! Невзун!

На меня уставились два огромных, неверяще расширенных глаза.

— Где ты ее взял?!

Я пожал плечами.

— С собой привез.

— Из замка?!

— Ну да. Дедовский экземпляр. Я подумал, что тебе будет полезно почитать. Там такие занятные картинки… особенно в конце третьей главы…

— Еще бы! Я слышал, по каким учебникам некроманты учились до войны! Просто сказка! — радостно воскликнул Алес, а сокурсники за его спиной взволнованно зашевелились, когда он торопливо принялся листать подарок. — Ух ты! Она еще и полная… даже последний раздел не вырван: схемы вызова младших демонов, защитные Круги, охранные сети заклинаний… да этой книге цены нет! В Академии таких давно не осталось!

— Правда? — удивился я. — Тем лучше — будешь первым парнем на селе… кстати, раз уж так вышло, сделай хорошее дело — удиви Лонера на следующем уроке. Пусть молодость вспомнит.

На лице Алеса при виде названия одной из глав появилась мечтательная улыбка.

— Я теперь не только Лонера… я и на Алхимии отличусь… и в лаборатории Ворга оставлю след… даже Фугга по стеночке размажу… полагаю, он в свое время эту книжечку и в глаза не видел… спасибо, Невзун! — с чувством закончил он, любовно прижав к себе обретенное сокровище. — Ты, конечно, гад, но знаешь, чем удивить. Наизусть ее выучу. Пока не запомню все буковки, обратно не верну. Так и знай!

Я хмыкнул.

— Я ж сказал: мне без надобности, так что бери насовсем. Я ведь обещал тебе расплатиться?

— А? — озадаченно мигнул Алес, не сразу сообразив, о чем речь.

— Расплата, — настойчиво повторил я. — Неужто забыл наш последний разговор? Жаль… а я вот, как видишь, все помню, поэтому и принес. Хотя и позже на пару дней, чем собирался. Ты доволен?

Под моим испытующим взглядом парень неожиданно нахмурился. На его лице отразилась напряженная работа мысли, в глазах метнулась неуверенность, непонимание, недоверие, сомнение. А затем и рот раскрылся, собираясь сказать какую-то глупость.

— Все, я пошел, благодарить не надо, — быстренько закруглился я и поспешил откланяться. — У меня еще много дел. Заклинание надо новое испытать, книжку умную почитать, должок кое с кого стрясти… всем пока! До скорого!

Не дожидаясь ответа, я развернулся и заторопился прочь, пока народ не наткнулся на пробку в дверях и не начал задавать вопросы. И как можно скорее скрылся из вида, мысленно прикидывая, не брякнул ли чего лишнего.

Впрочем, надо отдать должное Алесу — нагнал он меня довольно быстро. Вприпрыжку, держа полы длинной мантии кончиками пальцев, словно благородная барышня, улепетывающая от излишне пылкого возлюбленного. Раскрасневшийся, обеспокоенно рыскающий глазами по сторонам, будто боясь пропустить нужный поворот, и с таким зверским выражением лица, что я едва не рассмеялся. Это ж надо было умудриться так перекосить себе рожу из-за пустяка…

— Твою левую пятку, Невзун! — прошипел взвинченный до предела Алес, поравнявшись со мной. — Едва успел… ты не мог намекнуть яснее и сразу?!

Проигнорировав его злой взгляд, я пренебрежительно фыркнул.

— Куда ж яснее? И так, считай, прямым текстом сказал, что идем бить морды «светлым»… молодец, что сообразил, а то я бы один ушел. Твои дружки не кинутся следом?

— Не, — мотнул головой Алес, старательно отдышиваясь. — Я велел сразу в башню идти и не разделяться. Хватит с нас похищенных.

— А чем объяснил свой побег?

— Сказал, что отдариться надо. В отместку. И поглядеть заодно, нет ли у тебя в сумке еще какой полезной книжечки. Сам понимаешь: пятый курс против первокурсника-одиночки…

Я хмыкнул.

— Наглец… я тебе, можно сказать, по дружбе единственный экземпляр пожертвовал, а ты уже на добавку рот разинул…

— На том и стоим, — довольно осклабился парень, но тут же откинул шутливый тон и, пригладив пятерней растрепавшиеся волосы, деловито осведомился: — Так куда идем? Что там твой призрак успел вызнать?

— Все просто: наши клиенты, как выяснилось, имеют одну вредную привычку, — охотно сообщил я. — Почти каждый вечер они собираются вместе и старательно пробуют новые заклинания на учебном полигоне. Когда одни, когда — в компании таких же самоуверенных придурков… но дело не в этом. В последние несколько дней, как оказалось, они торчат там ежедневно и, если верить слухам, тренируются еще усерднее. Чаще всего, с кем-то из старших курсов, кто натаскивает их исключительно на боевую составляющую. Причем работают они жестко, под прикрытием целительной магии, из-за чего Томас едва не решил, что мальчики готовятся к большой войне. Причину, я полагаю, тебе озвучивать не нужно.

Алес зло сузил глаза.

— А что за типы их охраняют?

— Понятия не имею, — признался я. — У нас потоки не пересекаются, а верхние этажи башни они стали блокировать, поэтому без помощи кого-то из старших туда теперь не попасть. Томас тоже много не выяснил — только и того, что парней двое, с шестого или седьмого курса.

— Плохо, — закусил губу парень. — С седьмым мне не потягаться.

— А мы не драться с ними идем, — успокоил его я.

— Да? Тогда зачем?

— Скоро увидишь…

До полигона мы добрались минут за пятнадцать. Я к тому времени, вволю набегавшись по Академии, успел нагулять зверский аппетит, а Алес отдышался и, мстительно потирая руки, уже мысленно занялся расчленением врагов.

Собственно, полигон — это громко сказано: просто огороженный магическим барьером участок, расположенный на краю академического сада, максимально удаленный от учебных и жилых корпусов, но при этом приближенный к зданию Лечебницы. Размеры у него были внушительные: примерно двести на сто пятьдесят шагов. Защита — и того лучше: целых четыре охранительных контура, каждый из которых гасил магию определенной стихии, плюс дополнительный универсальный щит, позволяющий окружающему миру не сильно переживать за последствия опасных экспериментов магов-недоучек. К тому же, замыкался наружный контур на одной-единственной точке — управляющем шаре, расположенном на подставке в углу полигона. При его включении поле накрывалось гигантским колпаком, не пропускающем наружу ни единой капли магии, а внутри развертывались четыре «стихийных» купола, размеры и плотность которых регулировались дополнительно. Вплоть до того, что полностью перекрывались все входы и выходы на огороженный участок.

Полная защита полигона включалась нечасто — только во время официально назначенных поединков. Событие это было заметное, торжественное, поэтому обставлялось соответствующе и даже заносилось в особый журнал. Вызов бросали прилюдно, пафосно, с соблюдением древних традиций. Отвечали на него соответствующе, а дуэль проводили в строго отведенный день и час. В такие дни на полигоне было не протолкнуться от любопытных. Даже начальство объявлялось в полном составе, дабы убедиться, что поединок не проводится с нарушениями. Ну, и для того, чтобы не допустить членовредительства среди выясняющих отношения адептов.

Если же речь шла об обычной тренировке, то тут сторонних наблюдателей почти не было. С помощью управляющего шара полигон разбивался на нужное количество участков с минимальным ограничением по площади в десять на десять шагов для каждой пары участников. Над ними наводилась стандартная защита. А возле шара ежедневно дежурил какой-нибудь невезучий, наказанный за мелкие провинности старшекурсник, который следил за порядком и фиксировал всех присутствующих…

Сегодня был именно такой день — обычный и ничем не примечательный. Поэтому полигон, можно сказать, пустовал, если не считать старательно упражняющейся в магии троицы «светлых» и откровенно зевающего на краю полигона незнакомого адепта, лениво поглядывающего на рвущиеся под куполами молнии.

Согласен: зрелище скучное и неинтересное, особенно после сытного ужина и для того, кто пережил четыре-пять лет заключения… то есть, обучения в Академии. К тому же, молнии были дохленькими, защита прекрасно справлялась, тренировались под куполом далеко не первогодки, поэтому ничего неожиданного в принципе произойти не могло.

Такого же мнения, видимо, придерживались и двое парней постарше, тоже «светлых», остановившихся поболтать с дежурным. Те самые шестилетки, о которых накануне рассказал Томас. Один — огневик, судя по цвету нашивок на мантии, второй специализировался на Воздухе и неплохо владел пространственной магией. Как я и предполагал.

Пригнувшись и подобравшись к полигону под прикрытием кустов, я присел на корточки, тщательно взлохматив и без того растрепанные волосы, а потом принялся старательно ерзать коленками по земле. Одновременно с этим выдрал первый попавшийся пучок травы, тщательно перепачкав соком ладони, нанес несколько коричнево-зеленых полос на лицо, со знанием дела их растер, превратив веснушчатую физиономию в нечто невообразимое. В довершение всего снял с себя один ботинок, упаковав его в сумку, накинул на мантию небольшую иллюзию и, удовлетворенно себя оглядев, обернулся к Алесу.

— Как тебе видок?

— Может, расскажешь все-таки, что ты задумал?

— Нет, — с сожалением отказался я. — Ты должен реагировать естественно и ни о чем не подозревать, иначе заработаешь себе линию Дамуазо в ауре и уже не отвертишься. Ты ведь не думаешь, что нашу маленькую диверсию оставят без внимания?

— Полагаешь, нас будут проверять на мотивацию? — опешил от неожиданности «темный».

— Обязательно. И ты не должен вызвать подозрений. Даже у ректора.

— А ты?!

— А мне не впервой, — ухмыльнулся я и дорисовал себе иллюзорный синяк на скуле. — Подыграешь?

Алес растерянно уставился сперва на меня, выглядящего как последний, да еще крепко побитый оборванец, затем перевел взгляд на наших противников, пока не догадывающихся о нашем присутствии. Затем снова посмотрел на меня, подумал и, наконец, неохотно кивнул.

— Попробую.

Правильно. За необоснованное вмешательство в тренировочный процесс на полигоне, повлекшее за собой травмы одного или несколько участников, положено серьезное наказание. Как минимум, месяц исправительных работ на благо мастера Ворга. Или вскрытие трупов в лаборатории Лонера. А поскольку травмы наверняка будут…

— Молодец, — я одобрительно хлопнул Алеса по плечу. — Когда сочтешь нужным — вмешайся. А я пошел.

Он только вздохнул. Я же, поправив тяжелую сумку, подхватил полы своей мантии, гордо вскинул подбородок и, нацепив на себя презрительно-высокомерную мину, уверенно отправился на охоту.

***

Когда из кустов с шумом и треском вывалилось истошно вопящее чудо, троица скучающих старшекурсников удивленно обернулась. Правда, как оказалось, повода для беспокойства не было — ход тренировочного поединка нарушать никто не собирался. Просто один из мелких, кажется, забрел не туда и, чего-то испугавшись, понесся вдоль полигона с достойной уважения скоростью, тараща испуганные глаза прямо перед собой и явно не замечая ничего вокруг. Рыжие волосы стояли дыбом, упрямо выдвинутый подбородок был щедро вымазан в чем-то зеленом, перепачканная в земле мантия выглядела поношенной тряпкой, а тяжелая сумка с таким смаком поддавала под тощий зад, заставляя адепта нелепо подпрыгивать, что «светлые» не сдержали усмешек:

— Изыди, демоново отродье! — вдруг донеслось до них испуганно-гневное. — Чтоб у тебя рога с копытами местами поменялись! Мало было одной — сразу все захотел заграбастать?! Да чтоб у тебя второй хвост отрос, а потом никогда больше не отвалился!..

Парнишка неожиданно споткнулся и, зацепившись за какой-то колючий куст, выдрал его с мясом, после чего поволочил за собой, даже не сообразив, почему вдруг стало тяжелее бежать. При этом беглец активно жестикулировал, то и дело грозил кому-то кулаком, а однажды тревожно обернулся и, заметив среди окружающих полигон кустов что-то непонятное, наддал так, что только пятки засверкали.

— Во дает, — с восхищением проводил глазами улепетывающего чудика один из невольных наблюдателей.

— Да уж, — согласился второй, не двигаясь с места. — Интересно, кто этого дурачка так напугал?

— Где-то я его уже видел, — неожиданно усомнился третий, но разглядеть лицо мелкого не успел, поскольку тот почти сразу отвернулся и помчался в противоположную от них сторону, да еще так, будто и в самом деле демона встретил.

Правда, далеко уйти ему не удалось — пронесшись мимо тренирующихся третьекурсников, которые от неожиданности даже прекратили сыпать молниями и ошарашенно воззрились на нарушителя спокойствия, бедолага внезапно запутался в полах своей длинной мантии и, кувыркнувшись через голову, с придушенным воплем распластался на земле. От этого движения прицепившийся к нему куст взлетел высоко в воздух и, совершив головокружительный кульбит, приземлился точно на голову невезучего адепта, осыпав при этом пылью, грязью и неопрятными черными комочками с изогнутых корней.

— Да чтоб тебя… — невнятно простонал паренек, сочно впечатавшись лицом в землю. — Чтоб ты высох без полива, скорбное детище пьяного садовника-некроманта! Чтоб у тебя все корни отвалились, страховидло облезлое!

— Лихо, — не сдвинувшись с места, прокомментировал неудачное падение кто-то из старшекурсников.

— Да. Малец умеет появиться эффектно, — со смешком согласился его сосед и с интересом принялся следить за горе-бегуном.

Какое-то время ничего не происходило — адепт, сдавленно постанывая, пытался прийти в себя и через несколько секунд даже сумел сесть, поводя по сторонам шальными глазами. Потом потряс гудящей головой, механическим движением подтянул поближе сумку, но вдруг вспомнил про свалившийся на голову куст и, рывком содрав его с себя, раздраженно отшвырнул прочь. Причем раздражение мальца было так велико, что пышный кустарник, пролетев немалое расстояние, врезался в висящий над поединщиками купол и, вызвав в нем яркую вспышку, мгновенно деактивировал защиту. Как оказалось, мальцу удалось вытащить из земли одну из разновидностей дикого рисса, у которого, как известно, была редкая способность обнулять магический фон. За тем его, в общем-то, и посадили вокруг полигона в таком неимоверном количестве.

Присутствующие невольно зажмурились, пережидая, пока угаснут цветные пятна в глазах, а когда открыли глаза, паренек уже поднялся и, отерев перепачканное лицо рукавом, торопливо похромал дальше, сильно припадая на левую ногу. По-прежнему поминутно оглядываясь и с таким беспокойством изучая густые заросли неподалеку от полигона, что даже дураку было ясно — малец ждет погони.

И она не замедлила себя ждать — мелкий не успел пройти и десятка шагов, как кусты снова затрещали, и оттуда, проломившись злым туром, на полигон вывалился раскрасневшийся, запыхавшийся, как от долгого бега, «темный». Не обратив внимания на застывших от удивления поединщиков, трое из которых моментально его узнали и разом встрепенулись, он молниеносно отыскал налитыми кровью глазами хромого мальчишку и, оскалившись, прошипел:

— От меня не уйдешь, Невзун!

Услышав его, паренек испуганно обернулся и, простонав нечто нечленораздельное, попытался что-то наспех наколдовать. Что-то из магии Воздуха, кажется. Однако то ли в он спешке позабыл нужное заклинание, а то ли уже успел исчерпать свои резервы, но с грязных ладоней сорвалось только несколько слабых искр бледно-синего цвета, которые не только не причинили никому вреда, но и даже трех шагов не сумели пролететь.

Невзун тоскливо уставился на свои руки.

— Нет! Только не сейчас! Не снова!

А потом сжал зубы и с удвоенной силой поковылял прочь, крепко прижимая к животу пухлую сумку. Судя по его перекосившемуся лицу, ногу он всё-таки подвернул, а то и вывихнул впопыхах, поэтому бежать просто не мог. И злорадно ухмыльнувшийся Алес, рванувший за ним громадными прыжками, нагнал мальца в два счета. Как раз тогда, когда тот успел-таки добраться до последних кустов и нырнуть под их спасительную тень.

Правда, судя по раздавшемуся оттуда воплю и шуму борьбы, заросли рисса и колючей акации мало чем ему помогли — укрыть его от разозленного старшекурсника им было не дано. Тем не менее малец не сдался и, судя по вырвавшемуся из-под листвы сполоху синего пламени, кое на что всё-таки оказался способен. По крайней мере, яростный вопль обжегшегося о заклинание «темного» был тому прямым доказательством, а долетевшие до полигона отголоски творимой магии заставили «светлых» и вовсе изумленно вскинуть брови.

— Этот сопляк знает заклинание рассеивания? — озадаченно посмотрели друг на друга старшекурсники.

— Похоже на то…

— А это значит, он опять спалил себе весь резерв! — вдруг гоготнул юный граф де Регилль и, услышав донесшийся из-за кустов еще один болезненный вскрик, вопросительно обернулся к приятелям. — Никто не возражает, если я закончу на этом тренировку и немного прогуляюсь? Свежий воздух, вечерняя прохлада… признаться, я так ее люблю, что готов отказаться даже от вашей замечательной компании. Да и как не помочь «светлому» коллеге, попавшему в неприятности? Мы ведь не можем допустить, чтобы один из НАШИХ был обижен злобным и гадким некромантом?

— У «темного» сейчас с резервом тоже большие трудности, — дружно прищурились старшекурсники. — Невзун должен был вышибить из него дух…

— Ну, дух — это сильно сказано, но с магией у него точно проблемы.

— Думаешь, стоить рискнуть?

— А ты думаешь, есть какой-то риск?!

— Я его возьму! — поспешно воскликнул де Регилль, опрометью выскакивая с полигона. — Я! Позвольте мне! За рыжим должок!

— А справишься? — хищно улыбнулся один из старших, уже приняв решение.

— О чем разговор!

— Тогда давай. А мы поохотимся на «темного», пока он один и ослаблен. Когда еще такой случай представится? Надо же выяснить, что случилось с нашими братьями… да и месть — святое дело. Чтобы какой-то зарвавшийся упырь поднимал руку на «светлого» недоучку?

— Ты ничего не видел, — с такой же хищной усмешкой обернулся второй шестикурсник к недоумевающему дежурному. — И не слышал, к тому же. Здесь никого, кроме нас, не было до самой ночи. Усек?

Дежурный искривил губы и, мрачно зыркнув исподлобья, отвернулся к управляющему шару, демонстративно занявшись перенастройкой защитного купола.

— Молодец, — похвалил его старший. — За это одно штрафное очко с тебя спишем. Лично замолвлю словечко перед Рухом. Если кто спросит, почему мы ушли — скажешь, что нам вдруг стало скучно. И нам тут действительно скучно… особенно, когда поблизости царит такое веселье. Верно, Кон?

— А то! — ухмыльнулся его приятель и, хлопнув недовольно молчащего дежурного по плечу, поспешил покинуть полигон, направившись на слабые отзвуки недавно творимой магии, на смену которым пришли звуки нешуточной борьбы. — Давай в темпе. Они не должны далеко уйти.

— Эй! А как же мы?! — вскрикнули приятели молодого графа, который тоже рысцой двинулся в ту сторону, где недавно пропал Невзун, но перед этим знаком велел им остаться на месте. — Нам-то что делать?!

— Продолжайте тренировку. Мы застолбили полигон до отбоя, вот и докажите, что не зря. Пятерым там делать нечего. А вот должок, Филипп прав, стрясти нужно. Зег, ты со мной?

— Впереди тебя бегу, не видишь, что ли? — расхохотался Кон, на ходу встряхивая руки, с которых на пробу слетело несколько оранжевых искр. — Не поверишь, я так хочу пообщаться с нашим неуловимым «темным» другом, что от нетерпения аж весь горю!

— Смотри, не спались раньше времени, — фыркнул его приятель, ускоряя шаг и с предвкушением глядя на густые заросли, из которых все еще доносился шум потасовки. Видимо, Алес, оставшись на время без магии, решил проучить наглого «светлого» обычным способом — с помощью кулаков, так что у худосочного Невзуна просто не оставалось шансов.

— И не надейся! Я слишком давно ждал этой возможности, чтобы все испортить! Ты ловчую сеть приготовил?

— Конечно. Я еще не забыл, как этот урод трепыхался в прошлый раз…

Дежурный хмуро проводил исчезающих старшекурсников и с удвоенным вниманием занялся управляющим шаром. А что? Его дело маленькое — стоять в сторонке и не лезть куда не просят. Тем более, что с шестым курсом на его жалком четвертом особенно не поспоришь. Да и вступаться за «темного» он всяко не станет. А что касается Невзуна… не стоило ему ссориться с де Региллем. И не следовало на него чихать… в буквальном смысле слова… посреди переполненной столовой. После такого никто не удивится, если в процессе охоты на «темного» у рыжего наглеца как бы случайно образуется парочка лишних синяков. А если и будет их немного больше, то все без сомнений спишут на так удачно подставившегося Алеса. Пятеро свидетелей охотно подтвердят, что он напал на беззащитного. И никто потом не посмеет сказать, что у «светлых» не было морального права заступиться за молодого коллегу. Тем более, что Алес, если, конечно, не хочет вылететь из Академии и получить на дар Закрывающую Печать, жаловаться не станет, а Невзуну всяко придется помалкивать.

Так что не было тут никого — старшие все просчитали правильно. А значит, и повода для тревоги больше нет.

Успокоившись на этот счет, дежурный с облегчением вернулся к своим обязанностям, накрыв очерченный поединщиками участок плотным защитным куполом. А когда услышал раздавшийся неподалеку чей-то сдавленный крик, удовлетворенно кивнул: все, словили придурка. Теперь парней можно в башню не ждать — раньше полуночи они точно не вернутся. Осталось только предупредить Снудера и надеяться, что в этот раз «темный» так легко не отделается.

Глава 4

«Больше всего на свете я не люблю промахиваться…»

Палач.

Когда я вошел, оба шестикурсника уже пришли в себя и, мелодично позвякивая цепями, пытались приподняться с секционных столов. Взъерошенные, обнаженные по пояс, предусмотрительно разутые, но пока не понимающие, что происходит. Испуга на их лицах еще не было — проверить резервы они явно не догадались — а вот злости и непонимания хватило бы на целый курс. Причем, судя по шальным взглядам, кидаемым на увешанные всевозможными инструментами стены и жарко пылающий в углу очаг, больше всего их интересовало, каким образом и, главное, когда они успели переместиться из окрестностей полигона в это неуютное помещение.

На звук открываемой двери оба отреагировали ожидаемо: напряглись, приподняв головы, разглядев, кто зашел, слаженно дернулись, а затем так же наперебой заорали:

— Ты труп, Невзун!

— Я тебе сердце вырежу!

— Ты у меня сдохнешь так, что «темные» будут рыдать от зависти!

— Да я тебя…

Пригладив мокрые волосы и мельком наложив на крикунов простенькое заклятие молчания, я закрыл за собой дверь, неторопливо прошел к пылающему очагу, поворошил заалевшие угли и, отойдя в сторонку, принялся так же неторопливо разоблачаться. Не обращая внимания на слаженное мычание за спиной, подчеркнуто медленно снял и аккуратно сложил на стуле вычищенную мантию, закатал рукава рубахи до локтей… не люблю, знаете ли, пачкаться понапрасну, да и узоры на моей коже выглядят специфически… затем снял с крюка кожаный фартук и все так же неспешно переоделся, придирчиво проследив, чтобы на поясе не образовалось ни единой складочки.

Затем, упорно игнорируя изменившуюся тональность воплей, подошел к стоящим рядышком столам и, придирчиво осмотрев бьющиеся в припадке ярости жертвы, одним точным ударом в висок заставил одного из пленных безвольно обмякнуть. Второй от неожиданности на мгновение замер, ошеломленно распахнув глаза, но почти сразу задергался еще яростнее, замычал с удвоенной силой и зазвенел цепями так, что я чуть не улыбнулся: ах, до чего же чарующая музыка для моих ушей… как давно я ее не слышал…

Убедившись, что ненужный мне пока «светлый» надолго потерял осознание, я подошел к его извивающемуся приятелю и, деловито оглядев подготовленное к работе тело, успокаивающе заметил:

— Он живой, не волнуйся. Просто я предпочитаю работать с материалом по очереди. Так удобнее. И начну, пожалуй, с тебя.

— М-м-м! — на шее бьющегося на столе парня безобразно вздулись жилы, а лицо опасно побагровело. Он дернулся в очередной раз, едва не порвав сухожилия, заколотил ногами по столу, забился что было сил…

И я укоризненно покачал головой.

— А вот этого не нужно, — заметил ласково, щелчком пальцем обездвижив пленника. — Силы надо беречь… нам с тобой еще о многом предстоит поговорить. А я не хочу, чтобы ты в самый ответственный момент потерял способность осмысленно отвечать на мои вопросы. Поэтому сделаем так: ты будешь говорить лишь тогда, когда я разрешу. И не более того. Вертеть головой я тебе тоже позволю. Надеюсь, шею ты себе самостоятельно не свернешь. Но если потратишь выделенное мной время на пустые угрозы, я разочаруюсь и вплотную займусь твоим другом. Договорились?

«Светлый» в ответ только выпучил глаза и отчаянно замотал головой.

— Вот и отлично, — улыбнулся я, отходя к стене и со знанием дела изучая развешенные там инструменты. — Что ж, тогда приступим…

Нагнетая обстановку и доводя «светлого» до нужной кондиции, я по одному перебрал приглянувшиеся мне железки: скальпели, длинные разделочные ножи, изогнутые особенным образом клещи… особое внимание уделил проволочной пиле, не забыв рассказать о ее предназначении внезапно затихшему пленнику. Повертев в руках короткие щипцы и вполголоса мурлыкая песенку о злобной зубной фее, с сожалением отложил их обратно. Любовно погладил короткий ампутационный нож, предварительно примерив его длину к суставам предполагаемой жертвы. Выложил в изголовье пленника целый набор ножниц, предварительно пощелкав каждыми из них возле его лица и со смаком описав подробности их применения. Наконец, с особым удовольствием снял в подставки дуговую пилу и, держа ее на руках, будто любимое чадо, расположил аккурат возле побелевшего уха старшекурсника, ненароком царапнув мочку.

Тот машинально дернулся, почувствовав боль, а я огорченно поджал губы.

— Знаешь, я передумал — подвижность тебе не нужна. Работа палача — вещь тонкая, требующая не только хорошей фантазии, но и точности. Поэтому, чтобы ты не испортил мне эксперимент, пожалуй, лучше тебя полностью обездвижить. Люблю, знаешь ли, делать все хорошо.

С этими словами на повлажневший от усилий вырваться лоб старшекурсника легла моя ладонь, а еще через мгновение он и правда превратился в неподвижную колоду, у которой жили только тревожно бегающие, расширенные от беспокойства глаза.

— Что-то хочешь сказать? — ласково спросил я.

— Ты… не посмеешь! — хрипло выдохнул он, едва ослабли чары. — Кишка… тонка, сопляк!

Я тихо рассмеялся.

— Что ты знаешь обо мне, мальчик? И что тебе известно о месте, в которое я тебя принес? Неужели ты думаешь, что твой ученический перстень здесь поможет? Забудь — в данный момент он исправно подает сигналы, по которым любой проверяющий будет искать тебя, в первую очередь, возле полигона, где осталось несколько капель твоей крови.

— Я тебя уничтожу! — бессильно заскрежетал зубами «светлый».

— Чем? — снова рассмеялся я, с удовлетворением отметив, как ярость в его глазах уступает место неуверенности. — Черная башня не жалует «светлых» магов. Эти стены хорошо экранированы от внешнего вмешательства и прекрасно гасят любые звуки. Специфика профессии, как ты понимаешь. Так что не переживай: нас с тобой никто не услышит. А если учесть, что мы находимся не в обычном подземелье, а в старом секторе, куда уже полвека никто не заглядывал… у тебя, я вижу, созрел первый вопрос?

— Что ты со мной сделал?! — взвыл пленник, запоздало обнаружив, что у него больше нет возможности обращаться к дару.

— О, ты все-таки заметил… ничего страшного: обычное заклятие рассеивания, которое я повесил возле полигона и в которое вы с другом так неосмотрительно влипли, оставив мне в дар три полнехоньких резерва.

— Врешь! У него строго направленное действие!

— Кто тебе сказал? — удивился я. — Так в учебнике написано? Спешу тебя огорчить, друг мой — есть способы растянуть это заклинание по площади и превратить его в прекрасную ловушку. Правда, это требует большого количества энергии, но при наличии накопителя нет ничего невозможного. Кстати, не рассчитывай восстановить быстро свои резервы — под столом расположен «темный» алтарь, который мигом съедает все появившиеся излишки. А если я продержу тебя над ним чуть дольше, чем это допускают правила приличия, от твоего дара останется перегоревшая головешка, в которую сам ректор не сумеет потом вдохнуть жизнь.

— Ты не посмеешь… — уже не так уверенно повторил старшекурсник. — Нас все равно найдут!

— А разве кому-то придет в голову вас искать? До утра, можешь мне поверить, вас никто не хватится. Твои приятели, оставшиеся на полигоне, твердо уверены, что ты сейчас ОЧЕНЬ занят с одним сопляком-первогодкой и его «темным» дружком… собственно, так оно и есть, с одним только ма-а-аленьким уточнением… поэтому до рассвета вас никто не ждет. И у меня есть масса времени, чтобы удовлетворить свое любопытство.

— Тварь! Когда я вернусь, ты пожалеешь!!!

— А кто сказал, что ты вернешься? — несказанно удивился я, потянувшись за скальпелем. — И кто сказал, что ты к рассвету останешься вменяемым? Я, знаешь ли, не хочу раньше времени посвящать преподавателей в свои маленькие слабости. Напомнить тебе, во что превратились четверо твоих подельников, устроивших большой бум в старом святилище?

Вот теперь «светлый» тревожно замер.

Конечно, про тех идиотов и Оракула он был в курсе: их пропажу Академия вполголоса обсуждала на протяжении всей недели. Ректор, конечно, прилюдно объявил об отчислении четырех отпрысков довольно знатных семейств, но причин, ясное дело, не пояснял — обошелся расплывчатой формулировкой «из-за несоответствия потребностей обучаемых и возможностей Академии». Однако разговоры все равно были: чтобы успешных молодых магов так неожиданно выдворяли за ворота, да еще по такой непонятной причине… естественно, народ сомневался. Да и слухи ходили среди адептов самые невероятные.

— Откуда ты знаешь про святилище?!

Я ласково улыбнулся.

— А откуда я знаю про твоих друзей, которые сейчас двух слов связать не могут?

У него нервно дернулось веко.

— Ты блефуешь…

— Разве? — я наклонился к его лицу, на котором выступила холодная испарина, и внимательно всмотрелся в темные, расширенные в панике зрачки. — Ты действительно хочешь это узнать?

В его глазах мелькнул и пропал мимолетный страх, а затем на бледных губах появилась вызывающая ухмылка.

— Ты точно блефуешь! Ты «светлый», Невзун! У тебя рука не поднимется!

Я пожал плечами и быстро провел самым кончиком скальпеля по непроизвольно напрягшемуся животу пленника. Видеть происходящее он не мог — мешало обездвиживающее заклинание. Увернуться или как-то повлиять на меня — тоже. А вот подключить воображение и фантазировать в свое удовольствие — сколько угодно. И он, судя по исказившемуся лицу, воспользовался своим правом.

— Боль я тебе отключил, — скучным голосом обронил я, проводя по животу второй раз и чуть отводя голову от брызнувшей вверх струйки крови. — Поэтому сойти с ума ты не сможешь. Но легкую чувствительность вернул, чтобы ты осознавал происходящее. Рот, извини, снова заткну, чтобы ты не вопил мне под руку — потом поделишься впечатлениями. А я с твоего позволения займусь твоим убеждением…

Пока мои руки порхали над неподвижным телом, на лицо легла печать безмятежности. Дело было привычным, знакомым до последнего движения, так что сложностей никаких не предвиделось. Два продольных разреза, отвратительный звук расходящейся под ножом кожи, стекающая по бокам вязкая жидкость, легонько щекочущая намокшие волоски… затем развести края получившихся ран, с равнодушным видом вытащить из одной склизкую петлю кишки — так, чтобы ее было хорошо видно тяжело дышащему шестикурснику. Затем с чавкающим звуком бросить ее ему на живот, демонстративно не заметив, как недавняя уверенность в глазах дурака сменяется неподдельным, животным ужасом. Игнорируя его распахнутый в беззвучном крике рот, достать из второй раны еще одну петлю, придирчиво рассматривая ее цвет и подчеркнуто не реагируя на запах…

Я был настолько убедителен, насколько вообще мог себе позволить в данной ситуации, несмотря на то, что держать столь подробную иллюзию перед глазами стремительно сереющего, проникающегося каждой клеточкой тела мальчишки оказалось довольно трудоемким делом. Кровь, стекающая по моим рукам, должна была выглядеть настоящей. Лежащие перед самым его носом кишки — и того больше. Он должен был ЧУВСТВОВАТЬ, что они там есть. Ощущать, как стекает по груди теплая кровь. Обонять не самые приятные в мире ароматы, не видя всех подробностей, но догадываясь, что я творю с его беспомощным телом. Но, главное, он должен был верить в то, что все это действительно с ним происходит.

Да, это жестоко — измываться над сознанием перепуганного подростка. Но все же лучше, чем то, что творил он… причем, в отличие от меня, наносимые им раны были совершенно реальны… с беспомощными детьми, у которых не было ни единого шанса. Я же не причинял ему боли. Ни единого мига. Не мучил тело. Не получал от происходящего радости. Я всего лишь вернул ему старый долг и сделал это гораздо более милосердным способом, чем мог бы.

Удовлетворившись выражением глаз «светлого», я снова склонился над ним и все тем же скучающим голосом поинтересовался:

— Тебе достаточно доказательств серьезности моих намерений или мне продолжить?

— Не надо! — хрипло прошептал шестикурсник, в ужасе уставившись на мое лицо, где появилось несколько капелек крови. — Не надо больше… я все расскажу! Что ты хочешь?

— Мне нужно знать, кто обучает вас некромантии, — ровно сообщил я. — Кто дал вам возможность изучать на практике ритуалы жертвоприношения. Кто позволил использовать в них первокурсников. И для чего ему все это понадобилось. Вы ведь не сами это придумали, верно?

Он облизнул пересохшие губы.

— Я не видел его… ни разу… это кто-то из преподавателей, мне кажется, но точно я не знаю — он скрывает ауру. И никогда не общается напрямую.

— Естественно, — согласился я. — Он ведь не дурак. Почему уверен, что это именно преподаватель, а не, к примеру, сам ректор?

— Это кто-то, кто хорошо знает наш распорядок. Знает нас. Видит регулярно и изучает наши ауры. Для ректора он слишком хорошо, хотя… я уже ничему не удивлюсь. ЕМУ ведь не все подходят: говорят, он приглашает лишь тех, кто больше других способен к «темному» искусству.

— Почему? — насторожился я.

— Этого не знаю. Но нас же не зря обучают именно ему?

— О причинах вам не говорили? Зачем вы вообще понадобились?

Пленник сделал движение, как если бы захотел пожать плечами.

— «Темных» осталось слишком мало. В Сазуле война — нежить и все такое… армия давно уже не справляется, окраины обезлюдели, крестьяне бегут… причем не только из Сазула… настоящих некромантов, как сам видишь, больше нет. А мы… можем хоть что-то… хоть за это и приходится дорого платить…

Я недобро сверкнул глазами.

— Спасители мира, значит? Непризнанные герои, жертвующие собственной честью во имя всеобщего блага?

— Тебе не понять! — дернулся, как от оскорбления, шестикурсник. Вернее, попытался дернуться — заклятие удержало. — Мы хотим остановить войну! Уничтожить нежить! Очистить наши земли от тварей!

— Да куда уж мне, убогому, осознать всю глубину ваших великих замыслов… конечно, вы все дружно хотите мира… видимо, для себя одних. И если ради этого вам придется замучить пару — тройку сотен… вернее, пару — тройку тысяч смертных… что ж, великая цель требует таких же великих жертв. И колебания тут неуместны. Правильно?

Мои губы сложились в саркастическую усмешку.

— А кто-нибудь из вас, благородных идиотов, подумал, зачем анонимный наниматель возится именно с вами, наивными дураками, вместо того, чтобы начать по-настоящему готовить тех, кто специально создан для такой работы? Ты сам никогда не задумывался на эту тему? Не раскидывал мозгами, почему ваш хитроумный знакомец не предложил ничего подобного самим «темным»? А?

— Может, он и предложил, откуда ты знаешь? — моментально окрысился парень. — Или думаешь, некросы в чем-то признаются?

Я пренебрежительно фыркнул.

— Все с тобой ясно, герой невидимого фронта. Навешали вам крученых изделий из теста на наружные органы слуха, а вы и рады стараться… откуда у вас книги для обучения?

— ОН передал, — угрюмо отозвался пленник, которого, кажется, моя насмешка уязвила до глубины души.

— Каким образом?

— Когда ЕМУ кто-то нужен, он присылает вестника… обычный листок бумаги, сложенный в виде птицы… подбрасывает в комнаты, под парты, в книгохранилище… однажды даже у Ворга под носом под труп подложил… хорошо, что старик в тот день задержался и ничего не заметил…

— Что в записках? — нахмурился я.

— По разному, — кинув быстрый взгляд вниз, прошептал старшекурсник и скривился. Иллюзия кишок ему была не видна, поскольку голову поднять он не мог, но ощущения-то остались. — Ты не мог бы… вернуть…?

Я только отмахнулся.

— Позже. Что в записках?

— ОН просто указывает, где найти тут или иную книгу, — поморщился парень. — Мы находим, учим, потом возвращаем на то же место. Сроки тоже указывает ОН. Мы лишь выполняем.

Так вот откуда у сопляков взялись пособия для обучения, а также боевые жезлы и один крайне любопытный амулет… анонимный даритель, значит… весьма состоятельный и с хорошей библиотекой, как я погляжу… очень интересно. Надо будет потом выяснить, что еще он успел им передать, благодетель гребанный!

— Сколько вас? — жестко спросил я. — Сколько человек участвует в похищениях?

— Точно не знаю. С нашего курса трое. С четвертого и пятого — столько же. С третьего — Регилль и его команда. Кто с седьмого и выше, я не знаю — мы их почти не видим. И они всегда в масках.

— А ты уверен, что это именно ваши?

— Да, — прикусил губу парень. — Кто-то каждый раз готовит нам алтарь для… ритуалов. И я не думаю, что это делает сам Учитель.

— Учитель?! — насторожился я. — Вы так его называете?

— Ну, как-то же надо… свое настоящее имя он нам не сообщил…

Я забарабанил пальцами по столу.

— Так. Значит, ритуалы вы творите самостоятельно и со старшими на них не пересекаетесь? Место тоже вам сообщают заранее, и кто-то его предварительно готовит. Кто-то знающий и неплохо разбирающийся в обрядах… а где тогда тренируются ваши старшие? И, главное, с кем?

— Когда как, — прошелестел шестикурсник. — Думаю, кого-то со стороны притаскивают — у них точно есть выход в город, а достать бездомного или припозднившегося пьянчугу в подворотне — проще простого. Но когда-то и на нас… тренируются… когда Учитель велит. ОН считает, что мы должны знать, что делаем, и обязаны прочувствовать все на себе. Поэтому требует иногда, чтобы мы друг на друге… без этого нас не допускают… к самостоятельной практике…

Я ошарашенно замер. Про выход в город я и сам знал — портал в подземелье не зря вел к святилищу. Перенастроить его — задача несложная. Но вот остальное, признаюсь, вызвало у меня почти что шок.

— Что?!

«Светлые» время от времени режут на алтарях друг друга?! Не до смерти, но все же…

— Что, не ожидал? — вдруг криво улыбнулся пленник. — Думаешь, мы не знаем, каково это — лежать на жертвенном столе? А мы знаем… все там когда-то были… так что ты зря подумал о нас плохо… и мы всех вылечиваем. Всегда. Нам нужны только эмоции для ритуала.

Демон! И ведь до чего ловко придумано: сперва задурить пацанам головы, объявить их последней надеждой королевства, посулить неземные блага и всемирную славу, показать, как ее достичь… дескать, смотрите, как это просто! Даже вы сможете… Затем на скорую руку обучить, великодушно позволив прикоснуться к запретным знаниям. А после быстренько повязать толпу благородных дураков общей кровью и, дав красивое объяснение всему этому непотребству, уверенно заявить, что все это — ради Великой И Важной Цели. Лес рубят — щепки летят, родов без крови не бывает, за все надо платить… и все такое прочее.

Куда они после этого денутся? Правильно: пойдут, куда укажут, и будут до гроба считать себя правыми. А если кто-то вдруг рискнет намекнет, что это не так, то на алтарь его. Во славу науки и светлого будущего.

— То, что я думаю, тебя не касается, — хмуро сказал я, явно уже записанный во враги народа. — А вот то, что для «темного» ритуала нужна боль, знаю не понаслышке. Как часто вы собираетесь?

«Светлый» поморщился.

— Как ОН скажет.

— Где?

— По-всякому. Чаще в одном из заброшенных святилищ, которые ОН для нас находит. Иногда портал выходит на кладбище…

— Имеешь в виду тот портал, что в заброшенном подземелье? Или есть еще один?

— Да, тот, — заметно дернулся парень. — Откуда ты…?

— Дальше! — нетерпеливо потребовал я. — Где еще были встречи?

Старшекурсник прерывисто вздохнул.

— Мы не видим карт — куда приведут, там и остаемся. На час или на всю ночь… наши перстни на это время теряют активность, поэтому-то я и думаю, что помогает кто-то из преподавателей. Один раз были на заброшенном погосте — зомби поднимали… другой — возле какой-то деревеньки… строили слабенький круг для преобразования нежити. А как-то раз нашу группу даже в окрестности столицы забросило. Там-то мы на второй пласт посвященных впервые и наткнулись…

Я замер.

— Ты не о Локре, случаем говоришь? Пару лет назад? Там еще какой-то взрыв был!

Пленник воззрился на меня с неподдельным изумлением.

— Ты и это знаешь? Да, о ней. Я, правда, сперва не понял, но когда там рвануло, нам пришлось бежать, и я узнал ограду. Был там до Академии вместе с отцом. Вот и запомнилось.

Демон! После этого случая я впервые встретился с насмами! Как раз тогда, когда они загнали обратно в Иное вырвавшегося или, правильнее сказать, призванного оттуда поглотителя! Это что же получается, кто-то в Академии растит себе на смену молодых демонологов?!

Меня прошиб самый настоящий пот.

Святые умертвия… сколько же жертв понадобилось, чтобы открыть проход для жадного до крови демона со свитой, да еще в опасной близи от столицы и под самым носом у Совета магов?!

Это ж сколько они готовились к обряду?! И чего им стоило открытие Врат в Иное?! Явно оно было пробным, на удачу: его заранее сторожили непонятно кем нанятые насмы, благодаря которым и удалось избежать больших жертв! Если бы не они, я бы решил, что то была обычная случайность, какой-то сбой, но присутствие насмешников невольно переводило ситуацию на совершенно новый уровень понимания.

Демон. Кажется, у меня есть ОЧЕНЬ ловкий и предусмотрительный враг с обширной библиотекой и внушающим уважением размахом мысли. Но, что самое тревожное, у него есть полностью готовый и правильно настроенный демонический круг. Причем неизвестно, в каком он сейчас состоянии! А если он до сих пор работает? Если мой враг сумел отыскать (или сделать?!) «темный» алтарь, подпитывающий эту дрянь постоянно приносимыми жертвами?! В том числе и добровольными, недостатка в которых, судя по всему, у организатора просто нет?

Конечно, гордец, кривящий губы на моем столе, находится лишь в начале долгого пути, он еще только-только познает тайны нашего искусства. Такого, разумеется, и близко не подпустили бы к месту, где творится по-настоящему черная магия. Однако есть и другие. Более подготовленные, опытные, уже успевшие попрактиковаться. Да и демонологи… вероятно, их несколько, потому что в одиночку ни один «светлый» не осилит вызов самого слабенького демона… это уже более чем серьезно.

Так. Я должен срочно поговорить с Логом! И выяснить, кто нанял его звезду для выполнения той скверной работенки!

Резко выпрямившись, я отошел от стола и в задумчивости окинул глазами два неподвижных тела. Второго я тоже обязательно проверю — надо убедиться, что первый ни о чем существенном не умолчал. И надо успеть с этим до рассвета. Но Лог сейчас важнее…

Как же быть?

Внезапно в коридоре раздались быстрые шаги, и кто-то уверенно распахнул тяжелую дверь.

Я поначалу не особенно встревожился — Алес знал, где меня искать, — поэтому не торопился оборачиваться. Только подивился про себя, что он так быстро управился с де Региллем. До соседней камеры, правда, недалеко, но криков и проклятий я до сих пор так и не услышал. Поэтому столь ранее появление могло значить лишь то, что парнишка потерпел поражение.

Жаль… мне казалось, он способнее.

— Невзун? — застал меня врасплох напряженный голос Верии.

Твою ж… она-то тут откуда взялась?! Да еще так некстати?!

Я, как ужаленный, обернулся и замер, наткнувшись на жесткий, прицельный взгляд девочки, внимательно изучающей мою замечательную, подробную, тщательно продуманную иллюзию. Пленник на столе тоже затаил дыхание, кажется, уловив в голосе ворвавшейся внутрь адептки что-то важное. Сама же Верия, не обращая на него никакого внимания, быстро вошла и, прежде чем я успел возразить, твердо заявила:

— Я тебя искала. Извини, что прервала — хотела спросить, что ты планируешь делать с этим «светлым»?

Я заколебался. Сказать правду нельзя — пленник был мне нужен, а соврать вряд ли получится, с ее-то талантами ложь распознает влет.

— Эм… да я, собственно…

— Этот один из тех, кто пытал Верена? — недобро сузила глаза девочка, и пленник на столе ощутимо напрягся. Я, признаться, тоже — не хотелось бы раньше времени показывать юной мэтрессе свои таланты в области пыток. Иллюзия иллюзией, но, если она не дура, быстро додумает остальное и, скорее всего, ожесточится, испортив мне всю игру. А мне было очень важно, чтобы «светлый» открылся до конца. Почти так же, как и то, чтобы к моменту выпуска из Академии одна молодая мэтресса не успела слишком сильно зачерстветь душой. Отмороженная маньячка в Гильдии некромантов это, знаете ли, скверное приобретение. Но говорить правду…

— Да, — осторожно ответил я, не зная, как реагировать на такое заявление. — Ты как меня нашла?

— Ауру почувствовала, когда вы вернулись. И проследила до подземелий. Вход ты мне в прошлый раз сам показал.

— Видимо, зря я это сделал. Что собираешься предпринять?

Так. Если она сейчас раскричится и обвинит меня в неоправданной жестокости, я с ней больше дел иметь никаких не буду. Если пожелает присоединиться и начнет упиваться чужой болью, тем более надо будет побыстрее от нее избавиться. Стереть память и все дела. Однозначно. Да и таланты ее меня несколько… напрягают.

Верия, внимательно осмотрев распластанного на столе пленника, накрытого ОЧЕНЬ качественной, практически идеальной иллюзией, слегка побледнела, но потом неожиданно прямо взглянула мне в глаза и четко проговорила:

— Просто хотела уточнить: тебе помощь нужна?

Я слегка расслабился.

— Нет, спасибо. Сам справлюсь.

— Ладно, — ничуть не расстроилась она. — Тогда пойду подыскивать место, куда можно спрятать труп.

После чего резко развернулась и направилась к выходу. На самом пороге, правда, обернулась, стрельнув в сторону пленника одним-единственным взглядом, после которого я проникся к маленькой актрисе искренним уважением, и нейтральным тоном добавила:

— Не задерживайся долго — я там травяной настой заварила. Будет жаль, если он остынет.

И только тогда ушла.

Я проводил ее гордо выпрямленную спину довольным взглядом, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Во дает… кремень, а не девка! Про иллюзию не поняла, «развороченное» нутро «светлого» рассмотрела в подробностях, зрелищем разлитой вокруг кровищи впечатлилась до тошноты, но от расспросов все-таки удержалась. Да еще и подыграла мне напоследок — вон, парнишка глаза закатил, сейчас сознание потеряет.

Решено: магистром ее со временем сделаю. Заслужила!

Скалясь, как голодный упырь, я решил пока обождать с вызовом насма и, стремясь закрепить успех, снова повернулся к качающемуся на грани обморока пленнику.

— Ну что ж, с местом погребения проблем больше нет… так на чем мы там остановились?

Глава 5

«Противники, соратники… иногда одинаково утомляют и те, и другие».

Полководец.

Когда я вышел, Верия терпеливо поджидала снаружи и, прислонившись спиной к стене, тревожно сжимала кулачки. Не знаю, зачем она осталась, но, судя по застывшему на ее лице выражению, явно не для того, чтобы высказать свои претензии.

Поймав ее вопросительный, почти умоляющий взгляд, в котором горело тщательно скрываемое беспокойство, я прикрыл поплотнее дверь и понимающе улыбнулся: иллюзию я с себя снимать не стал — еще с де Региллем разговаривать, так что моя физиономия выглядела страшненько. Мертвенно-бледная, вся в брызгах крови, которые изумительно гармонировали с багровыми потеками, украшающими мои руки до самых локтей…

— Испугалась?

Девочка пугливо отвела глаза.

— Н-нет. Просто жду — вдруг там надо будет… убрать?

— Не надо, я не сорил.

— А как же они? — вскинула на меня недоверчивый взгляд Верия и на мгновение задержалась на «испачканной» рубахе. — Ты их…?!

— Сейчас они крепко спят и будут помнить только то, что никого так и не догнали.

Она незаметно перевела дух.

— Значит, полы мыть не надо? Уф! А я уже забеспокоилась, хватит ли воды!

— Ты правда стала бы там мыть? — снова улыбнулся я, стараясь не думать о том, как это выглядело со стороны. — Даже если бы залил полы кровью до щиколоток?

Девочка на мгновение сжала зубы, а потом… мрачно кивнула.

— Надо же, — усмехнулся я. — Странное ты существо: сперва меня испугалась, потом обманула, затем попыталась шантажировать, а теперь предлагаешь покрывать, хотя мгновение назад почти поверила, что видишь перед собой убийцу…

— Я хочу быть полезной! — упрямо топнула ногой Верия, смешно нахмурив тонкие бровки.

— Даже если это будет опасно? — вкрадчиво уточнил я, внимательно изучая ее лицо. — Или неприемлемо лично для тебя? Как ты думаешь, что ты увидишь в комнате, если заглянешь туда сейчас?

Верия сглотнула и поспешно опустила взгляд, чтобы не видеть мою жуткую рожу.

— Н-не знаю…

— Вот именно. А если бы я убил тех двоих? Что бы ты сказала, если бы нашла там два еще теплых трупа? Так же предложила бы свою помощь? Снова пошутила насчет укромного места для их упокоения?

— Я не шутила, — тихо сказала она, расстроенно шмыгнув носом. — На третьем уровне есть один тупичок… достаточно большой, чтобы там поместились тела. Если его замуровать, никто и никогда потом не найдет… а от запаха можно и заклинание наложить.

Удивленно хмыкнув, я приподнял одну бровь.

— Значит, ты все-таки посмотрела?

— Да! — девочка снова топнула ногой и, будто решившись на что-то, с вызовом вскинула голову. — Я держу свое слово! Всегда! Если сказала, что буду помогать, значит, так и сделаю! Я тебе верю, ясно?! Несмотря ни на что! А ты, Невзун, сможешь хотя бы раз поверить МНЕ, а?!

Я вздохнул.

— Вот упрямая… может, тогда все-таки заглянешь внутрь?

— И загляну! — пригрозила она, сердито сверкая глазами. — Что бы ты ни сделал, они заслужили наказание! Я так считаю! Вот! И меня не напугать видом расчлененных трупов с выпотрошенными внутренностями!

— Да не трогал я их, — устало отмахнулся я — работать с чужим сознанием, да еще дважды, было нелегко. Если бы не полные до краев накопители, уже свалился бы. Все-таки практики в таких делах у меня маловато. — Просто незачем было. Хватило и того, что напугал до мокрых штанов. Пара иллюзий, немного пафоса, соответствующий антураж… жаль, что они так мало знали. Теперь их надо снова одеть и доставить обратно к полигону. Справишься?

Девочка удивленно вздрогнула.

— Я?

— Ну, ты же хотела помочь?

— Да, — облегченно выдохнув, несмело улыбнулась она. — Конечно, справлюсь. Только одной мне не дотащить их до портала — тяжелые.

Я понимающе кивнул.

— С переносом мы тебе поможем. Но остальное — на твоей совести.

— Договорились, — окончательно повеселела упрямица и, не дожидаясь, пока я передумаю, забежала в комнату, откуда почти сразу донесся удивленный возглас:

— Ой! Гираш, ты их что, даже вылечил?!..

Сокрушенно вздохнув (все-таки не поверила!), я поправил сбившийся ворот рубахи и, дойдя до соседней двери, без предупреждения вошел.

— Ну? Как у вас тут дела?

На мой голос обернулся только Алес — раскрасневшийся, раздраженный и, судя по всему, не слишком довольный ходом переговоров. Он стоял возле секционного стола, судорожно сжимая кулаки и, кажется, испытывая просто непреодолимое желание пустить их в ход. Поскольку калечить прикованного к столу де Регилля я ему категорически запретил, а другими методами на него, видимо, подействовать не удалось, в данный момент «темный» находился в состоянии неразрешимого противоречия. Впрочем, с фантазией у Алеса, как я уже успел убедиться, было не очень, поэтому дальше угроз и обещаний дело не зашло.

Ничего. Сейчас мы это исправим.

Когда я приблизился к столу, юный графенок, надежно зафиксированный с помощью цепей и браслетов, только презрительно скривился.

— И ты тут, Невзун… снюхался с этими падальщиками, да? Небось, обломали тебе зубы наши старшие? А теперь примчался за помощью этого недоумка, чтобы прыгать вокруг них уже на пару?

— Да ну, о чем ты говоришь? — пренебрежительно отмахнулся я. Так, чтобы он увидел мои руки. — Были бы твои дружки настоящими магами, продержались бы дольше. А тут только брюхо им вспорол и кишки на жезлы намотал, только во вкус вошел, как эта парочка попыталась сознание потерять. Привел одного в чувство, провел небольшое практическое занятие на тему ампутации концевых фаланг пальцев, как его блевать потянуло. А после… стыдно признаться!.. он с чего-то решил, я скальп снимать не умею! Представляешь? Это я-то, потомок некромантов в —надцатом поколении, который еще в детстве собственноручно обкорнал добрую половину отцовских слуг! Пришлось ребятам доказывать очевидное, но твой приятель так и не дождался результатов — обмяк прямо у меня на руках… срамота, одним словом. У меня крестьяне и то выносливее.

— Вранье, — остановив взгляд на моих окровавленных предплечьях, дрогнувшим голосом отозвался де Регилль. — Ничего ты им не сделал!

— Ничего особенного, — согласился я, ненадолго склонившись над привязанным пленником и дав ему возможность разглядеть свою живописную физиономию. — Просто продемонстрировал, как нужно правильно вскрывать животы, в подробностях рассказал и показал строение всех органов брюшной полости, провел пару интересных опытов на выносливость, напоил алтари в башне до краев… я не говорил, что обычным «светлым» тут неуютно? Ну так теперь сообщаю. Одна жалость — твои друзья слишком быстро сомлели. Я даже разогреться толком не успел. Кстати, Алес! Спасибо, что дождался и не тронул этого сверчка — ты настоящий друг. У меня прям руки чешутся закончить одно небольшое исследование. Не против, если я начну первым?

Алес, прикусив губу, отвернулся и отошел к стене, чтобы пленник не видел его лица. Но игру принял и, подпустив в голос недовольства, фыркнул:

— Вообще-то это у меня завтра практика по Некромантии.

— Ну и что? — удивился я. — Щас закончим тут и найдем тебе подходящий труп.

— Зачем мне труп, когда есть здоровое тело? — перехватив мой выразительный взгляд, мрачно осведомился «темный». — Знаешь, как редко выпадает такая возможность? Преподы ведь жадные — свежачок никогда не предложат. А у меня на руках целый неосвоенный «Практикум» лежит, который, между прочим, ты же мне и подарил! Где я еще найду подопытный материал для него, а? Меня, в отличие от «светлых», наружу не отпустят! Никакой практики! Никакого опыта! Я, может, ждал тебя только затем, чтоб совета умного спросить, как этого придурка сохранить подольше живым. Терпел, понимаешь, отвлекал из последних сил, руки себе связывал, чтобы ничего раньше времени не испортить, настроение ему нужное создавал… вдруг он помрет раньше времени, а подлечить будет некому? Вдруг у него мозги закипят раньше времени?! Гляди, какой он сейчас живчик! Знаешь, чего мне стоило привести его в такое состояние?!

Я зевнул.

— Подумаешь, помрет… Верия ему уже могилку подыскала на третьем уровне. Будем надеяться, еще одно тело там поместится.

— Чего?! — искренне опешил «темный». — А она-то откуда здесь взялась?!

— Поучаствовать захотела, — доверительно сообщил я и, услышав снаружи едва различимые, осторожные шаги, незаметно подмигнул растерявшемуся от неожиданности парню. — Способная девочка. Надежная. И любознательная, что вообще прекрасно.

Тот, словно тоже что-то почувствовав, беспокойно покосился на закрытую дверь и вполголоса пробормотал:

— Вот уж никогда бы не подумал… Надеюсь, ты не пожадничал и позволил ей попрактиковаться?

— В меру ее скромных сил, — ответил я совершеннейшую правду, от которой лежащего на столе де Регилля едва не перекосило. — Пора уже набираться опыта, не то до старости доживет, а трупы вскрывать правильно так и не научится.

— Так ты ее только к трупам подпустил, что ли? — с подозрением уставился на меня Алес.

Я сокрушенно развел руками, снова махнув окровавленными пальцами перед самым носом тревожно замершего графенка.

— Увы. На начало она не успела. И вообще, ей пока рано. Это сто лет назад в пыточную направляли уже со второго курса, а сейчас хорошо, если с шестого позволят. Измельчал народ… ох, как измельчал… хочешь, я тебе первые две главы из «Практикума» сам продемонстрирую?

— Будешь препарировать легкие? И печень? Ты?! — недоверчиво переспросил «темный», а потом обеспокоенно уточнил: — А тело мне не испортишь?

— Я его потом подлечу, — клятвенно пообещал я, сделав вид, что не заметил, как побледнел пленник. — А ты затем вскроешь заново, идет?

Алес с сомнением подошел, потыкал пальцем в бледное до синевы «тело», словно внимательная хозяйка, проверяющая готовность блюда. Скептически поджал губы. Посопел для приличия. Помялся, доводя тем самым пленника до нужной кондиции. А потом неохотно кивнул.

— Ладно… но только потому, что у тебя опыта больше.

— Договорились. Как у нас дела с алтарем?

— А то сам не видишь, — пренебрежительно фыркнул «темный». — Разумеется, полный порядок! Зря я его, что ли, в твое отсутствие досуха выкачал, чтобы потом побольше влезло? Можешь не стесняться — туда трое таких влезет. Вместе с посмертным выбросом силы. Но учти: если все-таки испортишь, поймаешь для меня другого!

— Не волнуйся, все потом наверстаешь. Неужто на нас с тобой больше «светлых» не останется? — я расплылся в жутковатой ухмылке и, радостно потерев руки, обернулся к де Региллю. — Какое счастье, что у нас есть еще один живой и послушный мертвец! Перстенек твой молчит, подмоги не будет, дружки уже свое получили и спят бесподобным… почти что вечным… сном… до утра времени полно, дежурный на полигоне чем хочешь поклянется, что вы там были одни… ух, до чего я люблю, когда дураки сами себя подставляют! Зато теперь мы тебя приготовим неторопливо, как положено, затем помоем, побреем, разрежем, внутренности достанем…

— Невзун, ты… сумасшедший! — наконец, прорезался голос у нашего пленника, до последнего свято верившего в то, что с ним ничего не сделают.

Я мерзко хихикнул и, подскочив к стене, сорвал с нее самый большой нож. А потом с улыбкой маньяка обернулся и промурлыкал:

— О да. Ты даже не представляешь, насколько…

— Отойди от меня! — сорвался на фальцет граф, когда я, напевая под нос что-то кровожадно-милое, подошел к столу и со знанием дела пощекотал чужое горло остро отточенным лезвием. Легонько так, на пробу, ненароком поцарапав нежную кожу. — Пошел вон! Не смей ко мне прикасаться! А то пожалеешь!

— Бог мой, сколько экспрессии и совершенно неуместной угрозы! — всплеснул руками я, зацепив бедолагу повторно. — И стоило так шуметь? Тебе и больно-то не будет… почти. Я же еще не грею в огне кочергу… что? Алес, уже успел? И щипцы в угли положил? Какой молодец! Но ты же мужчина, граф! Тебя ведь готовили к нелегкой доле аристократа? Ах, не мужчина, а еще только собираешься им стать? Ничего страшного. Будь магом, в конце концов — послужи науке и докажи нам, что в тебе еще не угасла исследовательская жилка!

Для вящей убедительности я потыкал кончиком ножа в бока бешено извивающегося пленника, выбирая самые чувствительные места, затем придирчиво изучил содрогающийся живот и, примерившись, сделал вид, что вот прямо сейчас начну его резать. Одновременно с этим скорчил совсем уж зверскую рожу, выпучил глаза и широко замахнулся.

Это оказалось последней каплей.

— А-А-А-А! — благим голосом взвыл насмерть перепуганный граф, ощутив, как по его коже стекает кровь. — Не НАДО-О-О!

— Да не извивайся ты так, — возмутился я. — А то отрежу ненароком что-нибудь полезное!

— Н-Е-Е-ЕТ! ПОМОГИТЕ! РЕЖУТ! УБИВАЮТ!

— Что? Где?! — неожиданно раздалось негодующее из-за двери, и в комнату, словно только и поджидала подходящего момента, ворвалась Верия, лихо размахивающая огромным ножом. — Кого тут режут?! «Светлого»?! И опять без меня?!

Хех. А я-то все гадал, когда она потеряет терпение?

— Дайте мне попробовать!!! — с ходу сориентировавшись в ситуации, взвыла девчонка, нацелившись острием ножа в находящегося на грани истерики парня. — У меня еще живых ни разу не было! Ну, пожалуйста!!! Я заслужила, убирая за вами трупы!!!

Честное слово, я чуть не заржал в голос, разглядев ее воинственное личико, до ушей перемазанное красной (где только раздобыла?!) краской, сбившуюся набок мантию, сделавшей ее похожей на уродливую каракатицу, и стоящие дыбом волосы, больше подошедшие бы какому-нибудь престарелому умертвию. Бедняжка… как же она таилась, когда бессовестно подслушивала наш разговор! Как торопливо портила себе внешность, старалась поднять волосенки повыше и пожертвовав ради нужного эффекта даже жидкой косичкой! А уж как сверкали ее глаза, наспех подведенные нашедшей в очаге золой… ведьма! Ну как есть — ведьма, да еще и полоумная, не хуже нас с Алесом!

Кстати, посмотреть на Алеса тоже было приятно: ошарашенно разинутый рот, из которого вылетали какие-то нечленораздельные звуки, диковато выпученные глаза, в шоке уставившиеся на нашу маленькую соучастницу, растерянно опущенные руки, из которых чуть не вывалился снятый со стены второй нож… да уж, смогла юная мэтресса нас удивить. Не зря де Регилль при виде нее вздрогнул всем телом, забился в путах, как мотылек в паутине, и, окончательно утратив самообладание, безуспешно попытался рухнуть со стола. Волосы на его голове моментально встали дыбом, из горла вырвался хриплый клекот, а в глазах поселился неподдельный ужас, смешанный со стремительно набирающей силу паникой.

— Вы больные! — сообразив, что от фурии, воззрившейся на его обнаженное тело взглядом голодного вурдалака, спасения точно не будет, заверещал он и судорожно забился в цепях. — Спасите! Кто-нибудь! Они меня жизни лишают!!!

— Вы что, ему рот заклеить не могли? — возмущенно обернулась к нам Верия, снова взмахнув ножом. — Он же сейчас всю башню перебудит!

— А-А-А! — послушно перешел на ультразвук заметавшийся на столе графенок. — «Темные» твари! Уничтожу вас всех! Давить вас надо было еще тогда! Убийцы! Упыри! Будьте вы про…!

Опомнившись, я быстро наклонился и аккуратно ткнул дурака рукоятью ножа в висок. А когда потерявший сознание граф заткнулся и обмяк, облегченно перевел дух и негромко пробормотал:

— Фух. Хватит с меня проклятий. Не хватало еще, чтобы всякие «светлые», начитавшись безвкусных книжек, испортили вам ауры…

Во внезапно наступившей тишине я деловито проверил пульс у потерявшего сознания «светлого». Убедился, что тот особенно не пострадал. Сделал отмашку растерявшемуся от неожиданного окончания спектакля Алесу, чтобы перестал стоять истуканом и занялся уборкой, а затем с упреком обернулся к мнущейся на пороге девчонке:

— Ты зачем влетела без предупреждения? Не могла для начала устроить сцену снаружи, чтобы поменьше шокировать клиента? А если бы он разрыв сердца получил с перепугу? Или вдруг бы у него мозги перемкнуло?

Под моим строгим взглядом девочка смущенно опустила ресницы и поспешно спрятала за спину нож.

— Извини. Мне просто показалось, что это будет уместно… я не вовремя?

Пришедший в себя Алес не удержался от смешка, а я, напротив, демонстративно посуровел.

— А лицо зачем разрисовала?

Она смутилась еще больше.

— Для большего эффекта. Я там поранилась… чуть-чуть… и кровью своей, чтобы правдоподобнее… он же должен был поверить, что мы это всерьез?

МЫ?!

Я на мгновение опешил, а Алес, не выдержав, все-таки расхохотался.

— Ну ты даешь! И не жалко было лезвием в руку тыкать ради этого дурака? Иди теперь, в порядок себя приводи, чудо. На тебя же без слез не взглянешь… кстати, Гираш, ты был прав — она действительно способная!

— Предлагаешь взять ее в банду? — мрачно пошутил я, откладывая свой нож в сторону.

— А то! У меня, как ее увидел, у самого сердце в пятки прыгнуло! А де Регилль так вообще… Вер, я в восторге! Честное слово, ты была бесподобна!

Девочка расцвела от похвалы, как маков цвет, и отчаянно покраснела. А вместе с тем так же отчаянно оробела, словно впервые в жизни услышала комплимент.

— Так я тогда пойду, можно? У меня еще один из этих… не одетый лежит.

— Иди, — мысленно вздохнув, разрешил я, а Алес согласно кивнул. — Только имей в виду — инициатива наказуема, так что, если нас поймают, ты будешь отвечать по всей строгости. За соучастие.

— Не поймают, — без тени сомнений заявила Верия. — Ты обязательно что-нибудь придумаешь, и мы благополучно выкрутимся.

Я только хмыкнул. А она, отвернувшись, шустро умчалась, свято веря в то, что сейчас сказала, и не держа даже мысли о том, что я могу ошибиться.

***

— Занятная история, — задумчиво обронил Нич, когда я, заявившись к себе после полуночи, поделился добытой информацией. — Вернули, значит, мальчишек туда, откуда взяли… насчет организатора они, конечно, могут ошибаться — необязательно ему тут присутствовать лично. Однако как минимум одно доверенное лицо у их «учителя» здесь имеется. Вероятнее всего, именно среди преподавателей.

— А кандидатуру ректора ты совсем не рассматриваешь? — осведомился я, с наслаждением вытянувшись на постели и, достав из кармана пустой накопитель, принялся лениво перегонять энергию из себя в него и обратно.

— Я слежу за ним почти постоянно — за все время, что мы здесь, он никуда не отлучался и никакой информации «светлым» не передавал. Работает только в кабинете. Преподает старшим курсам. Тайных бесед ни с кем не проводит и по подземельям среди ночи не шастает. Так что вероятность его участия в этом деле сравнительно небольшая.

— А остальные?

— Вот уж чего не знаю, того не знаю, — недовольно буркнул таракан, устраиваясь на своей подушке. — За всеми сразу не уследишь. А твоих призраков они быстро заметят: Томасу до хорошего шпиона еще ох как далеко. Так что нам придется самим проверять каждого, тогда как времени, если ты помнишь, и без того в обрез.

Я неохотно кивнул.

— Оракул дал неутешительные сроки. Насмы пока не определились, но вряд ли это надолго. Так что у нас с тобой есть месяц. Максимум два, чтобы вдумчиво поискать гниль в Совете. А дальше события понесутся вскачь, и мы почти не будем успевать вмешиваться.

— А у тебя все еще с даром — беда! — в своей манере сварливо заметил Нич.

— Ты прав. Но быстрее прокачивать его я не могу — это будет слишком заметно. И без того пришлось напроситься на досрочный экзамен у ректора, чтобы излишне быстрый скачок в развитии можно было объяснить усиленной подготовкой. С подростками, особенно «светлыми», такое часто случается. Поэтому я постоянно хожу как минимум наполовину опустошенный. По полдня демонстративно провожу за книгами, чтобы хоть как-то объяснить свой интерес. Нагло спорю со всеми, кто подвернется под руку. Вылезаю везде, где только можно, чтобы показать учителям, какой я умный. Вон, Рух уже косо посматривает, хотя я старательно истощаюсь на каждом занятии и все время корректирую наложенную тобой иллюзию на ауру. Де Фоль этим утром вообще решила ее проверить, будто ее что-то насторожило. Правда, увидеть она ничего так и не смогла — я хорошо знаю уровень ее возможностей, однако это лишь до тех пор, пока я не буду вынужден вложить в защиту больше сил, чем сейчас. Нарди пока увлечен нашими спорами по поводу старого рунного алфавита и ничего не замечает. Он, хвала небесам, исключительно теоретик, которому интересны только формулы, но и до него скоро начнет доходить. А что будет дальше?

Таракан, повозившись на подушке, наконец, улегся с комфортом и сладко зевнул.

— Но ты не сможешь скрывать свой уровень вечно.

— Да, — с сожалением признал я. — Но дар прогрессирует слишком быстро. Намного быстрее, чем мы с тобой рассчитывали. Однако и искусственно замедлять его развитие нельзя — падающую с гор лавину не остановишь хлипким забором. Приходится рисковать и таскать с собой накопители. Днем раскачивать «светлую» половину, по ночам — «темную»… как думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем иллюзия станет заметной?

Таракан недовольно засопел.

— Где-то около месяца, судя по твоим успехам…

— Вообще-то две седмицы, — тяжело вздохнул я. — Я на днях подсчитал. При таких темпах прироста резерва у меня просто не получится скрывать ее дольше. При слабой подпитке она истончится сама, став для меня бесполезной, а при сильной — начнет ощутимо влиять на магический фон, что в нашей ситуации почти одно и то же.

— Тогда экзамен — единственный вариант, — с таким же тяжелым вздохом согласился Нич. — Но тебе придется открыть часть своих возможностей, умудрившись сделать так, словно это случилось уже на пределе сил.

— Я знаю, — невесело улыбнулся я. — Тут самое важное, чтобы «предел сил» оказался настоящим. Собственно, я могу это устроить. Проблема в том, что такой фокус единовременно можно провернуть лишь для одной стороны дара. А поскольку «темную» его часть мне показывать никак нельзя, то…

— Ты истощишь ее еще раньше и на время окажешься совершенно беззащитным!

— Именно, — мрачно подтвердил я. — Поэтому после экзамена тебе придется быть неподалеку, пока мои резервы не восстановятся, и пока я не начну снова пользоваться Печатью. Но на этом мы потеряем несколько драгоценных дней.

— Может, тебе насма к этому делу припрячь? — вдруг встрепенулся Нич. — Ты, кстати, его нашел?

— Нет. Не успел еще. Не при детях же его вызывать?

— Давай тогда в замок вернемся, — еще больше оживился таракан. — Прямо сейчас. Там и вызовешь. И вообще, ему можно велеть проследить за преподами! Он справится с этим гораздо быстрее.

Я поморщился.

— Лог — не собака, чтобы науськивать его на кого-то, хотя идея заманчивая. Плохо то, что Рух, скорее всего, уже нашел способ, как отслеживать перемещение насмов на территории Академии. Хотя бы примерно. Так что незаметно разгуливать и, тем более, следить за учителями они не смогут. Другое дело, что я могу им поручить пробежаться по Тисре и окрестностям: большинство преподавателей ведь живет не здесь. Многие имеют дома в столице и в пригородах: работают тут, ночуют там, с мужьями, женами и детьми. Вдруг кто-то из них окажется близок к заказчику уничтожения поглотителя? Думаю, это будет намного полезнее для нас, чем все остальное.

— Не возражаю, — после короткого раздумья согласился таракан. — Но следилки я в коридорах все-таки поставлю.

— Всю Академию ими не обвешаешь, — возразил я. — Следилок не хватит. А основные кабинеты, порталы и подземелье я уже взял под наблюдение. За «светлыми» мы тоже постоянно присматриваем — вдруг с ними снова выйдут на связь? Но для всего сразу у нас слишком мало рук. Кого наблюдателем-то назначать, если тут нужен круглосуточный контроль? Меня снимать с уроков? Тебя отрывать от слежки за ректором? Или кого-то со стороны искать, кому можно было бы довериться?

— Кстати, а почему бы и нет? — вдруг оценивающе прищурился Нич. — У тебя же целая толпа призраков без дела в подземельях мается! Давай их сделаем наблюдателями!

— Хм… — вот теперь пришла пора задуматься и мне. — Хочешь создать единый центр, куда будет стекать информация ото всех следилок, и привлечь для ее оценки Томаса?

— Не только его — пусть все работают! Засадим их в твоем кабинете, и пускай пашут! О, кстати! У меня возникла еще идея! Я тебе прямо сейчас примерную схему могу набросать…

— Давай лучше утром, — устало отмахнулся я. — У меня был трудный день. И завтра намечается не легче. Хочешь, чтобы я и в самом деле заснул на уроках?

— Ты же и так там спишь!

— Не теперь, Нич, — невесело хмыкнул я. — К сожалению, не теперь. Последние дни спать совершенно некогда. Так что дай мне отдохнуть хотя бы пару часов. Впереди еще до-о-олгая ночь…

Таракан демонстративно отвернулся.

— Как хочешь. Следы-то хоть за собой сегодня хорошо замел?

Я вяло угукнул.

— Даже ты не придерешься.

— Тогда спи, — сухо велел старый мастер. — Завтра много дел…

Глава 6

«Злой некромант по деревне гулял — больше живых там никто не видал»…

Детская песенка.

Нич оказался прав — новый день выдался долгим, суетливым и таким же утомительным, как все предыдущие. Да и вечер получился насыщенным — за окном уже давно стемнело, а я так и не нашел времени поужинать. Только и того, что успел засветло вернуться в замок, проверил текущие дела, разобрал скопившиеся бумаги, а теперь отчаянно зевал, стараясь не поддаваться усыпляющему действию барабанящего за окнами дождя.

— Звал? — кратко поинтересовался Лог, бесшумно переступая порог кабинета. Ровно в тот самый миг, когда я уже заканчивал делать последние записи и лениво размышлял о том, куда отправиться ночевать. До собственной спальни было ближе, но я всерьез полагал, что без Нича, который остался присматривать за Лонером и создавать агентурную сеть из призраков, снова просплю начало занятий. Возвращаться же в Академию было откровенно лень — наверняка выспаться не дадут. А я так ценю свое свободное время…

Не поднимая взгляда от стола, я махнул рукой.

— Сейчас освобожусь. Располагайся.

Лог, окинув равнодушным взором многочисленные чучела и стоящие на полках заспиртованные человеческие (и не только) головы в банках, послушно вошел и без стеснения развалился в единственном свободном кресле. Я же, постаравшись уложиться в несколько минут, как можно быстрее закончил записи, убрал бумаги в сторону и, с облегченным вздохом отложив перо, потер уставшие глаза.

— Спасибо, что так быстро. Кстати, остальной звезде мокнуть снаружи совсем необязательно. Дождь не уймется до самого утра, так что пусть заходят и подождут в холле.

— Как скажешь, — ничуть не удивился моей осведомленности убийца и, на краткий миг прикрыв глаза, едва заметно шевельнул губами. А заметив любопытствующий взгляд, понимающе усмехнулся.

Что ж, все правильно: откровенность за откровенность. Я непрозрачно намекнул, что слежу за визитерами от самых ворот, не заморачиваясь на доверии, а он в ответ в очередной раз продемонстрировал свои необычные способности. Разумеется, потом я обязательно расспрошу его насчет мыслеречи или как они там между собой еще общаются, но сейчас мне пока не до деталей.

— Зачем звал? — сразу приступил к делу насм, убедившись, что зря сотрясать воздух я не стану.

— Для вас появилась работа, — подавив зевок, сообщил я.

— Подробности?

— Хочу поручить вам одно хлопотное дело, — достав из ящика увесистый, приятно звякнувший мешочек, я аккуратно положил его на стол. — Мне надо знать, чем преподаватели Академии занимаются вне стен учебного заведения: где живут, как отдыхают, их пристрастия, дурные привычки, круг знакомых…

— Тебя интересует кто-то или что-то конкретное? — мгновенно уловив суть, осведомился насм.

— Пока нет, — покачал головой я. — Нужна картина в целом. И особенно стоит уделить внимание всему странному, необычному и непонятному, что может быть связано с этими людьми.

— Слишком большой объем работы, — озабоченно наморщил нос убийца. — Преподавателей много, особенно если учитывать тех, кто ведет занятия у старших курсов. А точной цели нет.

— Понимаю. Поэтому звезда этим заниматься не будет — я даю вам деньги и время, чтобы нанять необходимое количество компетентных людей. Срок выполнения задачи — два месяца, но предварительные результаты нужны уже через три-четыре седмицы. Полагаю, у тебя имеются нужные связи?

Лог только хмыкнул.

— Не то чтобы связи, но… найдем. Сроки мизерные, однако кое-что и за это время сделать можно. Дополнительные условия будут? Имеет значение, откуда я выкопаю тебе людей?

— Хоть из королевской тюрьмы вытаскивай — источники меня не волнуют. Главное — побыстрее. От них требуется хорошо знать свое дело и ценить мое время. Профессионалы твоего уровня тут без надобности — убивать, скорее всего, никого не придется. Только сбор информации. Ограничения по тратам я тоже не ставлю, но сам понимаешь — моя казна не бездонная. Здесь — предоплата: золотом, камнями и серебром. Остальное выдам, когда и сколько скажешь.

— Хм, — неожиданно прищурился Лог. — Работа, если честно, несложная. И, между нами говоря, нужных людей ты мог бы найти и сам…

Я кивнул.

— Мог бы. Но мне сейчас некогда этим заниматься. К тому же, это — лишь половина дела.

— Что-то еще? — изобразил удивление насм, при этом довольно сверкнув глазами.

Я пододвинул к нему список из двенадцати имен, который только-только закончил обрабатывать.

— Вот это — задача вашего уровня. По сути она схожа с первой, только клиентами являются люди совершенного иного круга. Сроки прежние. Оплата — по факту. Возьмешься?

Насм быстро пробежал глазами мои каракули и без особого удивления хмыкнул.

— Так и знал, что ты ненормальный… при всем моем к тебе уважении, Невзун, должен заметить, что для одной звезды это — невыполнимое задание. Проследить даже за одним-единственным архимагом не всегда удается незаметно, а ты предлагаешь нам за пару месяцев оприходовать весь Совет!

Я вопросительно изогнул бровь.

— Это проблема?

— Да как тебе сказать… тебе напомнить, что некоторые имена находятся сразу в обоих списках?

— Их всего три, — невозмутимо отозвался я, складывая руки на груди. — Мастер Фалькус Умдобр, леди Ларисса де Ривье и маркиза Лилитана де Ракаш. Причем дамами придется заняться именно вам.

— А господина ректора ты решил оставить для себя? — съязвил убийца и, отложив бумагу, скептически фыркнул. — Невзун, ты что, действительно думаешь, что нам это удастся?!

Я вежливо оскалился.

— Я разве сказал, что вы должны это сделать в одиночку?

— А я разве говорил, что имею возможность вызвать на себя другие звезды? — не остался в долгу убийца, на губах которого тоже заиграла двусмысленная ухмылка.

Интересно. Значит, в прошлый раз мне попросту послышалось?

— То есть, задача вам не по силам? — деловито уточнил я, не особенно поверив в кривляния насма.

— Не по силам незаметно проникнуть в жилище магов такого уровня, не имея возможности творить нестандартные порталы, — поджал губы он. — У нас… ты верно подметил… такая возможность есть. Но вряд ли мое руководство захочет рисковать, связываясь с магической элитой королевства Сазул без веских на то причин. Ты ведь понимаешь, что произойдет, если об этой авантюре узнает Совет? Открытое противостояние клану не нужно. Особенно, если его причиной станет чье-то банальное любопытство.

— Думаю, твое руководство может и изменить свои взгляды. Особенно, если ты вернешься к ним не только с предложением, но и вот с этим…

Не сводя внимательного взгляда с безмятежного лица убийцы, я аккуратно выложил на стол взрывательный амулет.

— Это пожелание или предупреждение? — насмешливо поинтересовался Лог, даже не взглянув, стоит ли на артефакте предохранитель.

— Это подарок, — спокойно пояснил я. — Для того, чтобы в следующий раз при встрече со старшим демоном ты вовремя его включил и избавил себя от необходимости соскребать кишки с мостовой после тесного общения с рвачами.

Вот теперь у насма резко сузились глаза и ощутимо напряглись плечи, от его ауры остро пахнуло холодом, а подлокотники кресла мгновенно покрылись тонким слоем изморози. Однако думал он быстро. Поэтому всего через несколько секунд его лицо из напряженного стало задумчиво-отрешенным, из глаз ушел недобрый блеск, а из голоса напрочь исчезла недавняя насмешка, сменившись неестественным, прямо-таки нечеловеческим спокойствием.

— Скажи, Невзун, ты в самом деле полагаешь, что столице в скором времени следует ожидать пришествия старшего демона со свитой?

Я холодно улыбнулся.

— Ты просто так спросил или тебе нужно дважды услышать подтверждение?

Лог откинулся на спинку кресла и ненадолго прикрыл веки, заново переоценивая полученные сведения.

Я терпеливо ждал.

— Насколько велика вероятность прямой связи между тем, что ты мне сейчас сказал, и демоном, которого я убил два года назад в столице? — наконец, задал он вполне логичный вопрос.

— Весьма велика.

— У тебя есть доказательства?

— А ты знаешь имя заказчика, от которого стало известно о появлении демона? — вместо ответа спросил я.

Насм заметно нахмурился, а затем недобро на меня взглянул.

— Зачем эти игры, Невзун? У меня нет никакого желания тратить на них свое время.

— Правда? — деланно удивился я, заставив его нахмуриться еще больше. — А разгребать потом оставшееся от Тисры пепелище у тебя желание есть? Или, может, после того, как тут вволю порезвятся обитатели Иного, вы переберетесь в соседние страны, искренне веря, что разжиревший на дармовой силе демон дотуда не доберется?

Насм недовольно сверкнул глазами.

— Я не могу потребовать от руководства прислушаться к твоим словами, не имея на руках весомых аргументов. Я должен знать, чем обосновать свои подозрения и как объяснить потребность в дополнительных звездах, особенно когда мой собственный контракт не предусматривает подобных полномочий. Выступая перед кланом, я буду говорить, в первую очередь, от твоего имени. Поэтому если ты не дашь мне полной информации по делу, эта затея не увенчается успехом.

— Уже лучше, — одобрительно хмыкнул я. — И гораздо честнее. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

Лог фыркнул.

— У меня нет этой информации. Имена заказчиков клан не разглашает.

— Само собой. Однако выводы-то вы делать умеете? Раз уж сами выбираете себе клиентов?

— Может, ты сперва поделишься своим заключениями? — незаметно подобрался насм.

Я наморщил нос.

— Собственно, для того и позвал. Вопрос лишь в том, насколько ты готов мне верить…

— Амулета правды будет вполне достаточно, — без колебаний ответил насм и, будто того и ждал, выложил на стол небольшой круглый кулон с загадочно мигающим в центре зеленым огоньком.

Ого. Вот уж действительно сегодня день открытий…

Я удовлетворенно кивнул.

— Очень хорошо. Но разговор будет долгим, так что пусть твои люди устраиваются поудобнее и наберутся терпения…

***

Когда насм ушел, я еще какое-то время посидел в кабинете, размышляя, куда бы податься на ночь. Но потом решил, что все равно не усну, быстро переоделся и, подхватив с пола всегда готовую рабочую сумку, торопливо спустился в холл, а оттуда — во внутренний двор. Сбежав с лестницы, миновал двойной ряд недавно высаженных Лишией цветущих кустов, бодро протопал по чисто подметенной дорожке, едва не зацепился рукавом за какую-то воинственно торчащую ветку, колючки на которой были смертельно ядовиты, и здорово удивился, внезапно обнаружив, что оказался у телепортационной арки не один.

— У вас что, резервов не осталось? — с недоумением воззрился я на выступившую из темноты пятерку насмов. Один из них все еще был без плаща, поэтому легко узнаваем, остальные, спрятав лица под капюшонами, по обыкновению молчали. Настолько одинаковые, что я даже не понял, которая из них Хисса. — Или просто ждете попутного транспорта в столицу?

— Мое предчувствие посоветовало немного задержаться, — мельком оглядев мою рабочую мантию и торчащий из-за пояса стик, проговорил Лог. — И, как я вижу, не напрасно. Ты куда-то собрался?

Я хмыкнул.

— Старого друга планировал навестить. А что? Хочешь составить мне компанию?

— Пожалуй, — без тени улыбки кивнул убийца, проигнорировав упершиеся ему в спину четыре вопросительных взгляда коллег.

На пару мгновений во дворе воцарилась тишина, нарушаемая только тихим поскрипыванием веток и шуршанием растревоженной ветром листвы на кустарниках, а потом я пожал плечами и, активировав портал, коротко свистнул.

— Хорошо, идем. Зубища? Бескрылый?

— Я проверю обстановку, хозяин, — хрипло каркнула стремительно слетевшая со стены горгулья и, едва не чиркнув крылом по макушке Лога, стремительно юркнула в портал.

Насм, проводив ее взглядом, негромко хмыкнул.

— Умная у тебя нежить, Невзун.

— Вся в хозяина, — рассеянно отозвался я и внимательно огляделся, беспокоясь о гораздо более насущных проблемах. Но не нашел того, кого искал, решительно повернулся к замку и повысил голос: — Зубища, немедленно прекрати охоту! Эти смертные мне скоро понадобятся. И вообще, мы идем доводить прохожих в столице до нервного срыва. Ты участвуешь или нет?

— Мр-р-р! — неожиданно заурчало что-то прямо у меня под боком. А мгновением позже ближайший к арке куст с дурацкими розовыми цветочками на ветках ощутимо задрожал, заворочался и внезапно обзавелся тремя широкими пастями. — Зсяиин! Мрряу!

Мгновением позже очертания «куста» поплыли, окончательно потеряв свою привлекательность, колючие ветки исчезли, цветочки растаяли в воздухе, а вместо пушистого зеленого шарика показалась сидящая на задних лапах, смешно растопырившая передние (видимо, чтобы больше походить на растение) Зубища. Во взгляде которой сквозила нежная любовь к обожаемому мне и молчаливое предупреждение для невольно отступивших на шаг наемников.

— Вот зараза, — неподдельно удивился я, сообразив, что эта хитрая бестия не только разъелась, как хомяк, но теперь умеет и ловко мимикрировать. — Кто тебя такому научил?!

— Сяма! — гордо отряхнулась Зубища, а затем вызывающе посмотрела на задумчиво изучающего ее Лога.

Ого. Видать, запомнила его пренебрежительное «неопасна». А затем приложила все усилия, чтобы из мелкого недоразумения с большими зубами превратиться… во что? Судя по всему, на крыс ей охотиться уже неинтересно. А что будет дальше? Н-да. Мстительная растет у меня девочка. А уж до чего быстро обучается… если бы не поводок, я бы уже начал беспокоиться о последствиях.

— Кхм, — кашлянул я, начиная понимать, откуда ветер дует и уже почти сожалея, что из-за Печати вся моя нежить обзавелась непонятными талантами. — Молодец, хвалю… А еще чему ты научилась, пока меня не было?

Зубища, наконец, поднялась во весь рост, спокойно доставая мне до груди. Ласково ткнулась носом мне в щеку. А потом резко обернулась к наемникам и с угрожающим рыком раздулась так, будто ее изнутри воздухом накачали. Темно-бурая шерсть моментально встала дыбом, придав ей еще более угрожающие размеры, немаленькие пасти дружно оскалились, синие глазищи вспыхнули неподдельной жаждой убийства, а взрывшие землю когти так отчетливо скрипнули по камням, что даже Лог счел за лучшее отскочить в сторону.

Посмотрев на ощетинившихся оружием насмов, которые заметили в моей милой девочке гораздо больший потенциал, чем хотели показать, я одобрительно хлопнул по мохнатому боку.

— Теперь понятно, куда делась вся нежить с земель Экхимосов и почему в моем резерве до сих пор имеются немалые бреши. Перекормил я тебя, красавица…

Зубища удивленно обернулась.

— И перекормлю еще больше, — успокаивающе потрепал я ее по холке, вызвав радостно-восторженный рев. — После того, как займусь твоим обучением вплотную и доведу твои возможности до предела.

— Мряу! — восторженно подпрыгнула тварюга, осознав, что жесткой диеты не предвидится. — Зсяин! Жить! Мое!

— Все, — строго посмотрел я. — Ну-ка успокоилась и помогла Бескрылому проверить окрестности. Живых нейтрализовать, мертвых уничтожить. За работу!

Зубища, словно и не лучилась сейчас совершенно детским счастьем, моментально преобразилась: вытянулась в струнку, сомкнула челюсти, подобрала слюни, напряглась вся, как перед решающим прыжком. Затем мрачно зыркнула на насмешников и, во второй раз мазнув по моей щеке мокрым носом, бесшумно метнулась к порталу. Причем с такой скоростью, что даже у меня брови невольно поползли наверх.

— Растет однако девочка… — покачав головой, я проследил за исчезающей нежитью. Затем перехватил непонятный взгляд Лога, сокрушенно развел руками и тоже шагнул к арке. — Идемте. Они уже наверняка всех распугали. Если, конечно, нашлись дураки, решившие подловить меня на переходе.

Собственно, я почти не верил в то, что наши прошлые визиты могли быть замечены кем-то из моих недоброжелателей — обитатели улицы Жестянщиков доносов не строчили и вообще старались держаться от королевской канцелярии подальше. Однако предчувствие насмов на пустом месте возникнуть не могло, поэтому, не обнаружив возле точки выхода ничего подозрительно, я не стал торопиться и, прежде чем покинуть уютный тупичок, отправил Бескрылого на разведку. Трое насмов, не говоря ни слова, тоже куда-то испарились, оставив возле меня лишь Лога, успевшего откуда-то достать плащ и накинуть на голову капюшон, и одного из своих. Судя по более хрупкому силуэту, Хиссу, хотя, возможно, я и ошибался.

Рваться вперед самостоятельно исследовать окрестности я не стал — для чего иначе нанимать охрану, если не доверять ее чутью? Поэтому терпеливо подождал несколько минут и вышел из тупичка лишь тогда, когда Лог счел уровень безопасности в округе достаточным, а Хисса, уловив только ей понятный знак, бесшумно выскользнула на улицу и исчезла в темноте.

Накинув на себя капюшон и превратившись в безликую черную фигуру, я двинулся по уже знакомому маршруту, сопровождаемый почти незаметной на неосвещенной улице Зубищей и молчаливым насмом. Спешить не стал — времени было достаточно, но и не медлил, потому что знал, что вторые сутки на ногах мне потом точно отзовутся на занятиях. А поскольку уже с завтрашнего дня начинался обещанный ректором поток контрольных работ по всем предметам, то до утра я разгуливать по столице не собирался.

К дому Модши мы добрались без всяких приключений — даже на стражу ни разу не наткнулись, не говоря уж о том, что, благодаря стараниям насмешников, нам даже прохожие не попадались. Однако когда впереди показалась знакомый обветшалый домик с покосившимся забором и видавшим виды крыльцом, Лог почему-то насторожился.

— Подожди здесь, — глухо обронил он, легонько сжав мое плечо. — Мы проверим.

Не став спорить, я просто кивнул и, отойдя в тень соседнего здания, уставился на закрытую лавку, пытаясь понять, что же в ней не понравилось наемнику. На мой взгляд, ничего особенного в ней не изменилось: те же обшарпанные стены, давно не латанная треугольная крыша, зияющая темными пятнами черепица, которая во время дождя создавала внутри настоящий потоп… любовно растимый Модшей палисадник с редкими травками прятался в глубине и был практически неразличим с улицы. Единственное окно, выходящее на эту сторону дома, было плотно закрыто ставнями, однако изнутри, несмотря ни на что, всё-таки пробивались слабые лучики света, как будто старик засиделся над особенно сложным эликсиром.

А вот потом у меня за спиной тихо-тихо заворчала Зубища. Словно услышав ее, где-то в соседнем переулке раздался едва различимый шорох, который, впрочем, тут же смолк, потревожив напоследок окружающее пространство легчайшим изменением магического фона. Так, как если бы какой-то неумелый маг попытался сотворить заклинание, но был бесцеремонно прерван в самом начале.

Несколькими секундами позже в доме негромко скрипнула дверь. В открывшемся проеме мелькнул высокий силуэт, освещаемый со спины неверным светом слабенького магического светильника. А затем из темноты к нему метнулись две стремительные тени, одна из которых с силой отшвырнула незнакомца к стене, на краткий миг позволив его куртке распахнуться и продемонстрировать висящий на груди амулет Гильдии, а вторая без единого звука ворвалась внутрь и бесследно растворилась в царящем там полумраке.

Ни криков, ни звона оружия, ни вспышки магии оттуда не донеслось… просто мелькнули несколько раз в щелочку между ставнями чьи-то силуэты и все. Потом свет в доме окончательно погас, позволяя лишь догадываться о том, что происходит. Но через минуту зажегся снова, успев краешком осветить еще одну безликую тень, деловито втаскивающую в дом оглушенного незнакомца. А также последнюю, четвертую, которая мелькнула и пропала на заднем дворе, явно проверяя, не затаился ли кто среди цветущей собственности Модши.

— Пусть твоя нежить проверит следы, — вполголоса попросил Лог, когда все успокоилось. — Внутри трое довольно сильных магов. Двое без сознания, один пока держится. Но отвлекать от него звезду я не хочу.

— Зубища, фас, — так же тихо велел я, и довольная заурчавшая тварюга без промедления скользнула к дому.

— Теперь можешь войти, — через пару мгновений разрешил Лог, отпуская мою руку. — Извини за задержку — внутри было много ловушек.

Я понимающе хмыкнул — как и следовало ожидать, Модше они не помогли, — но пояснять насму ничего не стал и лишь благодарно кивнул. Не обмануло-таки его предчувствие — за стариком действительно присматривали. И мне бы очень хотелось выяснить, кто именно.

Переступая порог, я мысленно отметил, что насмы сработали чисто — дверь с петель не снесли, крови на крыльце не оставили. Если придираться, можно было заметить лишь небольшой след от удара на старой, осыпающейся штукатурке, да несколько прилипших волосков с затылка беспечного мага.

А вот внутри дело обстояло совсем иначе: столы с пробирками оказались опрокинутыми, колбы с основами под настои разлетелись вдребезги, усеяв весь пол мелкими осколками; стеллажи свернуты, стены покоцаны, словно по ним стреляли из арбалета; добрая половина зелий была бесполезно разлита на полу, а дверь в подсобное помещение, служившее старику одновременно спальней, какой-то торопыга просто выломал и, оставив в середине черное пятно ожога, опрокинул на просевший от тяжести хрупкий топчан, из-под обломков которого торчало скомканное одеяло.

Посреди разгромленной комнаты аккуратным рядком лежало три неопознанных тела: мужчины — один постарше, двое помоложе. Без сознания, хорошо связанные и надежно обезвреженные. Не без потерь, но дышат ровно. У одного, вон, рука сломана так, что кости торчат снаружи, да и неестественно вывернутые в коленях ноги кажутся не совсем здоровыми. У второго на губах пузырится алая кровь и подозрительно намокла куртка на левой стороне груди. Под ним уже натекла безобразная лужа. Третий, тот, что постарше, на первый взгляд выглядит относительно целым, но вздувающийся под глазом огромный синяк не позволил усомниться в том, что «заснуть» ему помогли без особых церемоний.

Одеты они были практически одинаково — в темные, лишенные каких бы то ни было украшений одежды. Лично мне сразу бросились в глаза добротные сапоги с мягкой, скрадывающей звуки шагов подошвой. Легкая, но очень прочная ткань из какой-то разновидности шелка, обработанного антимагическим составом. Пустые пояса без ножен. И одинаковые медальоны на груди.

Поскольку шума я не слышал, то бардак, скорее всего, устроили именно эти незнакомые нам господа. Как раз перед тем, как мне в голову пришла светлая мысль навестить бывшего коллегу. Все — маги, как правильно заметил Лок. «Светлые». Судя по напряженности аур и свечению дара, уровня магистра, не ниже. И, если верить насмам, явились они сюда без обычного в таких случаях сопровождения в виде охранников или телохранителей-смертных, от которых, надо признать, иногда есть определенный толк.

Исходя из того, что по душу одного беззащитного старика явилось сразу трое магистров, о чем-то неладном они все-таки подозревали и готовились к визиту заранее. Однако отсутствие прикрытия позволяет предположить, что маги, скорее всего, боевые. Не обычные кабинетные крысы. Да, точно — вон, жезл торчит у одного из-под сломанного локтя. Даже странно, что его не… ах, все-таки сломали? Ну тогда пусть торчит и колется «светлому» в израненный бок.

Да, чужаки меня сейчас не волнуют — гораздо важнее выяснить, что там с Модшей.

В ответ на мой вопросительный взгляд стоящие над телами насмы только пожали плечами. Равнодушно, потому что их это уже не касалось, и очень неопределенно. Дескать, как хочешь, так и понимай.

Я уже начал хмуриться, собираясь напомнить свои права, но Лог, похоже, понял из их молчания гораздо больше, потому что, не говоря ни слова, скользнул в соседнюю каморку. Порылся среди обломков, отодвинул в сторону сорванную с петель дверь и, достав оттуда невесомое старческое тело, до пояса укутанное в ветхое одеяло, аккуратно вынес.

Модшу в этом коконе из изорванных тряпок я узнал не сразу. На его лице, изрезанном щепками, запеклась свежая кровь, такие же бурые пятна виднелись на одеяле и, чего я сразу не заметил, даже на полу, возле порога. Его веки были наполовину открыты, остекленевшие глаза смотрели в потолок, сморщенный рот приоткрылся, будто старик в последний миг пытался закричать или позвать на помощь, но не успел. Впрочем, если бы даже у него что-то получилось, то торчащий в спине нож всяко не оставил ему шансов. И теперь в этом скукоженном, ссохшемся от времени и одряхлевшем теле, жившем лишь благодаря моей давней прихоти, не осталось даже крохотной искорки, которая давала бы надежду на возрождение.

Когда я поднял взгляд от старого друга и посмотрел на застывших возле чужаков насмов, они ощутимо вздрогнули. А потом, повинуясь выразительному жесту, дружно кинулись поднимать свернутый набок тяжелый стол, чтобы Лог мог уложить на него мертвое тело. После этого они так же дружно отступили в сторону, не сводя с меня напряженно-выжидательного взора, но я уже не обращал на них внимания. Только провел недрогнувшей рукой по лицу Модши, закрывая ему веки. Затем мельком оглядел разноцветные лужи от эликсиров на полу, взял с полки одну из пробирок и, равнодушно разбив ее об пол, очень тихо приказал:

— Приведите «светлых» в чувство. Я буду с ними говорить.

Глава 7

«Кто сказал, что я чего-то не учел? Похороните дурака побыстрее!»

Гираш.

— Кто из вас лидер? — ровно спросил я, когда троицу харкающих кровью и сдавленно матерящихся «светлых» поставили передо мной на колени. Для этого их пришлось частично развязать, а одного вдобавок напоить нашедшемся поблизости эликсиром, чтобы не истек кровью раньше времени.

Оказавшись в вертикальном положении двое молодых «светлых», смерив меня презрительными взорами, дружно сплюнули. Обоим насмы тут же вздернули головы, заставив подавиться вторым плевком, а я подошел и по очереди заглянул каждому в глаза.

— Ты? Или ты?

— Да пошел ты…

— Сдохни, тварь! — так же дружно прохрипели они, буравя меня ненавидящими взглядами. — Ты покойник!

Я оглядел ауры храбрецов и хищно прищурился.

Настоящие боевики, не раз сталкивавшиеся со смертью, окатили бы меня сейчас презрительным молчанием. Каждое слово из них пришлось бы вырывать с помощью пыток, а эти пока еще глупые, разговорчивые. Не прочувствовали еще на собственной шкуре, что с каждым произнесенным звуком язык развязывается все легче и быстрее. Особенно, если помогают чьи-то умелые руки. И, кажется, всецело верят в то, что их статус… довольно высокий для такого возраста, надо признать… сможет от чего-то защитить.

Наивные дети природы.

Рассмотрев в аурах все, что хотел, я холодно улыбнулся.

— Напрасно вы решили, что защита разумов вас убережет. Хисса, я ее сейчас сниму, а ты постарайся сделать так, чтобы этот несговорчивый мальчик ответил на мой вопрос.

Из-под одного из капюшонов недовольно сверкнули два выразительных глаза, а я, установив, наконец, кто из насмов кто, недобро оскалился.

— Не переживай — я умею.

«Светлые», как следовало ожидать, не поверили. Весьма неплохая и неприступная на первый взгляд многослойная защита наверняка казалась им верхом совершенства. Особенно по причине того, что самостоятельно они вряд ли смогли ее создать и наверняка обратились за помощью к кому-то постарше. Кому-то более мудрому, опытному и неплохо разбирающемуся в этом вопросе. Да только вот беда - тот, кто ее ставил, никогда не проделывал подобной операции в обратном порядке. Поэтому совершил несколько грубых ошибок и не позаботился о том, чтобы закрыть щели между слоями.

Хисса же бесшумно раздвинула губы в недоброй улыбке, намекая на то, что рассердилась по другой причине, затем подошла к выбранному мной смертнику и, поменявшись местами с напарником, профессионально зафиксировала пленника так, чтобы он не мог даже дернуться. Силы на это, между прочим, даже у подготовленного мужчины ушло бы немало. Но в ее фигуре особого напряжения я не заметил, из чего заключил, что насмешники все-таки искусственно наращивают свои физические возможности.

— Ты умрешь! — сдавленно крикнул «светлый», которому я властно положил ладонь на лоб и без особых церемоний вломился в его память. Тонкой работы тут не требовалось, а уж грубо воздействовать на людей я научился еще тогда, когда занимался исследованиями ЭСЭВ. — Ты…!

Я только головой покачал и усилил напор. А всего через несколько секунд у мага в панике расширились глаза, а из горла вырвался неверящий вскрик.

— Нет!

— Хисса, твоя очередь, — не слушая воплей, велел я, убрав руку, а затем снова наклонился к самому к лицу «светлого» и ровно повторил:. — Так кто из вас лидер? Ответишь сам или тебе помочь?

— Хр-р-р… — просипел парень, которому милая девушка-насм, не дожидаясь ответа, жестоко заломила сломанную руку. Раздался мерзкий хруст, которому сопутствовал истошный крик, но я его просто пропустил мимо ушей, насмы даже бровью не повели, и только сидящий рядом с первым беспомощный пленник нервно дернулся, когда на него брызнуло кровью.

— Кто из вас? — не повышая голоса, в третий раз спросил я, уверенно гася все попытки мага заглушить безумную боль и доламывая его слабеющую волю. — Отвечай: кто лидер тройки?

Парень закатил глаза и забился в цепких руках убийцы, изо рта у него пошла кровавая пена. А потом он, наконец, не выдержал:

— Н-н-е-ет…

— Хорошо, — я тут же отстранился, знаком велел Хиссе отпустить парня, и тот мешком свалился под ноги своему приятелю, судорожно хватая ртом душный воздух и бездумно скребя скрюченными пальцами пол.

— Теперь ты, — я обернулся ко второму претенденту, лицо которого мгновенно залила смертельная бледность. До него, наконец, дошло, что шутить с ними никто не будет. Наглядная расправа с соседом доказала это лучше всяких слов.

Он, правда, оказался не робкого десятка и, упрямо сомкнув зубы, запоздало додумался промолчать. Но добить его было лишь делом времени. Еще один знак, короткий вскрик, и стоящий за спиной мага насм повторил неприятную процедуру. «Светлый», надо признать, все равно пытался сопротивляться — я потратил на него целых полминуты, прежде чем доломал остатки его защиты. Но зато и ответ меня порадовал больше.

— Это не я, — обмякнув в руках насмешника, бессильно уронил голову маг. Бледный, мокрый от пота, с тяжело вздымающейся грудью, где из полученной еще раньше раны торчали осколки ребер и внутри что-то неприятно свистело и булькало. — Я только… исполнитель…

— Молодец, — сухо похвалил его я и повернулся к последнему из тройки. — Значит, это все-таки ты…

Тот искривил разбитые губы в злой усмешке.

— С чего ты взял? Может, они соврали?

— Лог? — на мгновение обернулся я к насму, и тот без лишних слов продемонстрировал скривившемуся магу амулет правды, победно сияющий зеленым огоньком. — Эти двое чистые?

— Уже да, — бесстрастно подтвердил насм.

— Тогда не будем их мучить. Пусть идут.

На лице старшего промелькнуло удивление, смешанное с недоверием, но короткий свист ударивших почти одновременно клинков на корню перечеркнул едва зародившуюся в нем надежду. Убивать магов надо уметь — если не сделать этого правильно, мятежный дух еще долго может витать над местом своей гибели и пытаться воплотиться для свершения мести. Но насмы знали свое дело: обезглавленные тела в последний раз дрогнули и затихли, залив пол свежей кровью. Теперь ни поднять их, ни вернуть души обратно не сумел бы даже лучший в мире некромант.

В этом я готов поклясться собственным посмертием.

— Т-ты… — сглотнул оставшийся в живых маг. Потом резко вскинул голову, и промелькнувшая в его глазах горечь мгновенно сменилась жгучей ненавистью. — Как ты мог?! Ты же «светлый»!

— Ты тоже. Но это не помешало вам воткнуть нож в беззащитного старика.

— Он был опасен!

— А я разве нет? — по-змеиному тихо прошипел я, подойдя к нему вплотную, и «светлый» внезапно осекся.

А я впервые ему улыбнулся — ласково, по-отечески покровительственно, после чего чуть сдвинул капюшон и посмотрел почти в упор.

— Кто ты? — едва слышно прошептал немолодой уже маг, завороженный клубами вьющейся в моих зрачках Тьмы. В его голосе, наконец, появился… не страх… пожалуй, что все-таки не он. Скорее, это было благоговение, смешанное с тихим всепоглощающим ужасом. Потому что я был готов поклясться — никогда в жизни он не мог себе представить «светлого» мага, из которого неистово рвалась «темная» сила. — Кто ты такой?!

Добившись нужного эффекта, я отодвинулся.

— Кто поручил вам слежку? — властно спросил, одновременно с этим давя на пленника ментально. — Кто велел избавиться от старика?

— Ты… не сможешь… — нервно облизнул губы маг, почувствовав, как прогнулась его защита. — Со мной у тебя не выйдет… это невозможно… все менталисты в Гильдии наперечет, а я тебя даже не знаю!

Я не стал спорить — просто смел все его блоки одним движением, опустошив при этом спрятанный в мантии накопитель. Разметал хлипкую защиту, вызвав судорожный вздох и вполне понятную попытку отшатнуться. Однако разум пока не тронул. Только обозначил разницу в уровнях и требовательно повторил:

— Так кто?

— Я… не стану отвечать, — мотнул головой упрямец. — Можешь меня резать на куски, но я не буду говорить… с убийцей…

Я только усмехнулся.

— Будешь. Куда ты денешься… Хисса?

Девушка, скользнув вперед с окровавленным клинком в руке, выжидательно на меня посмотрела. И, готов поклясться, что в ее темных глазах появилось неподдельное любопытство! Кажется, ей действительно стало интересно, как я заставлю говорить этого непонятливого мага: языком грубой силы или же… как-то иначе.

— Я отдам этого смертного в твое полное распоряжение ровно на две минуты или до тех пор, пока он не пожелает говорить добровольно, — спокойно пообещал я. — Можешь сделать с ним все, что захочешь, за исключением убийства. Фантазия у тебя, как мне кажется, отличная. Поэтому разрешаю испробовать на нем все известные пытки, которые несколько дней назад ты мечтала испробовать на мне. К тому моменту, когда закончится время, он должен быть жив, вменяем и способен отвечать на вопросы. Справишься?

— Ус-словия? — то ли прошипела-то ли прошептала она, пристально изучая меня из-под капюшона.

— Ты откроешь ему свое лицо.

— Ус-с-ловия приемлемые, — хищно улыбнулась насма и быстрым движением откинула капюшон.

Надо было видеть в этот момент физиономию «светлого»: он аж посерел весь при виде покрытой сложной татуировкой кожи девушки, потом побелел, позеленел, чуть не задохнулся от правильной, молниеносно озарившей его догадки. Недавно полыхающие в его глазах презрение и нерушимая уверенность мгновенно испарились. Из горла вырвался какой-то сдавленный полувсхлип-полустон, а потом он перевел взгляд на остальные «плащи» и, не дожидаясь, пока расплывшаяся в предвкушающей улыбке Хисса достанет нож, истошно заорал:

— Я СОГЛАСЕН!!!

Я благодушно кивнул.

— Всегда знал, что вы — разумный человек, коллега… как, говорите, вас зовут?

— Мастер Локса Ррит, — обреченно сознался маг, кинув затравленный взгляд на недовольно нахмурившуюся насму. — Магистр «светлой» Гильдии. Доминирующая стихия — Огонь.

— Приятно познакомиться, — вежливо отозвался я и, подвинув поближе чудом уцелевший стул, присел напротив. — Вижу, что теперь наша беседа станет намного более продуктивной…

***

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — бесстрастно обронил Лог, когда на пол с тихим стуком упало третье обезглавленное тело. — Убийство магов такого уровня не останется незамеченным. Их наверняка будут искать.

Я проследил за тем, как он вытирает об одежду убитого меч, и поднялся со стула.

— Не сомневаюсь. Поэтому сейчас мы тихо уйдем и даже не будем сжигать здесь все дотла.

— Почему? — внезапно подала голос Хисса, которая на протяжении всей беседы исправно служила пугалом для торопливо бормочущего «светлого» и в нужных местах умело нагнетала обстановку. — Если мы уничтожим тела, их могут искать очень долго. Огонь скроет все следы.

— Не все, но дело не только в этом. Эти маги — слаженная боевая тройка, работавшая здесь по приказу сверху. Тот, кто их отправил, совершенно точно знает, где нужно будет искать. И, едва к дознавателям поступит информация о пожаре, отправит сюда сведущих людей, чтобы разобрались в происходящем.

— Они и так тут появятся, — буркнула девушка, со стуком задвигая свой клинок в ножны. — Ты же не думаешь, что факт убийства магов можно будет утаить?

— Нет, конечно. Но дознаватели прибудут только утром, а то и к полудню, когда эта троица не вернется с обещанным докладом.

— И что же изменится за эти несколько часов?

Я только улыбнулся.

— Многое. Во-первых, успеют подвыветриться эманации смерти, от которых тут сейчас можно задохнуться. Во-вторых, беспрепятственно уйдут души «светлых», которые по истечении двух-трех часов не сумеет зафиксировать даже опытный заклинатель. В-третьих, перестанет работать противоядие, благодаря чему приезд дознавателей ознаменуется некоторой суетой и непрогнозируемым количеством совершенных ошибок. Спасая свои шкуры, они непременно воспользуются магией, и вот она-то и уничтожит те следы, которые никогда не сумел бы прикрыть огонь.

— Что за противоядие? — тут же насторожился Лог, вычленив из сказанного самое важное.

— От чего? — моментально сделала стойку и Хисса.

Я укоризненно на них посмотрел.

— Господа, ну вы что, в самом-то деле? Неужели кто-то из вас решил, что некие злодеи могли безнаказанно войти в логово одного из лучших в Сазуле знатоков редких ядов, у которого когда-то брали уроки даже придворные маги?

Насмы на мгновение замерли, а потом недоверчиво посмотрел на мертвого Модшу.

— Он? — удивленно пробормотала девушка. — Лучший?!

Я дипломатично кашлянул.

— Один из… но, опять же, не в этом дело. Ты обратила внимание на то, как разбросаны вещи? Столы опрокинуты, колбы разбиты, ящики в шкафах выдвинуты беспорядочно… а вот на стоящих ближе ко входу полках пробирки даже не тронуты. Тебе ни о чем это не говорит?

Насма растерянно моргнула.

— Хочешь сказать, кавардак тут устраивали с умыслом?

— Конечно. Причем сделали это не гости, а сам Модша, — усмехнулся я. — Именно он опрокидывал пробирки в строго определенном порядке, по мере того, как пятился в свою каморку, оставляя между собой и вошедшими целую полосу препятствий. Кому как не ему знать, насколько здесь стало опасно? Жаль только, что от ножа в спину это знание его не уберегло. Но в остальном можете мне поверить — я хорошо знаю его привычки. Как и то, что зеленоватый оттенок разлитого на полу эликсира получается лишь после того, как в него добавить одну весьма ценную настойку, да еще и в строго определенных количествах. Думаю, «светлые» этого сделать при всем желании бы не могли — сок дерева сого слишком дорог, чтобы расходовать его таким варварским способом. А вот для того, чтобы защитить свою жизнь, подходит вполне. Кстати, постарайтесь не наступить в эту лужу — у нее есть крайне неприятное свойство растворять живые ткани…

Звезда дружно промолчала, но от подозрительного пятна неприятного буро-зеленоватого цвета, разлившегося почти в центре комнаты, постарались отойти подальше.

— Стеллажи тоже не трогайте, — предупредил я. — Лучше вообще ни к чему не прикасайтесь. Модша изобретателен и, как всякий некромант, довольно мстителен. Поэтому, когда увидел «светлых», наверняка рассудил, что если уж ему суждено умереть от их рук, то пусть тогда и убийцы помучаются. На полу я только навскидку вижу как минимум три колбы, содержимое которых обладает свойством повышенной летучести и почти моментально оседает в легких. По отдельности особого вреда они не приносят. Но вместе, смешанные в определенных пропорциях, превращаются в то, что когда-то называли «летучей смертью» и использовали с вполне понятными целями. Если вас интересуют подробности, то замечу, что дня через два одно из этих веществ начинает разъедать мягкие ткани легких, постепенно аррозируя сосуды и где-то через сутки вызывая обильное кровотечение. Второе препятствует свертыванию крови, третье блокирует магические способности и уменьшает эффект от исцеляющих заклятий… думаю, не надо пояснять, почему лет сто назад Совет магов запретил ее использование?

Наемники машинально опустили взгляды на обширные лужи под ногами, а потом озадаченно переглянулись.

— Хочешь сказать, что «светлые» успели надышаться этой гадостью?

— Не только ей, — невозмутимо ответил я. — Помимо «летучки» тут хватает и других сюрпризов, которые, единожды коснувшись живого тела, приводят к его медленной и мучительной смерти. Эффект у них отсроченный и нестабильный, поэтому время его проявления всегда разное, что делает эти яды очень востребованными. Часть из них вызывает прогрессирующее разложение кожи с образованием глубоких язв и отслойкой верхнего слоя — люди гниют заживо, и никакие заклинания от этого не спасают. Какие-то сразу всасываются и действуют изнутри. Некоторые вызывают стойкую лихорадку и бредовые видения… в общем, приятного мало. У всех этих ядов есть только одно общее свойство — они одинаково нейтрализуются. Вот этой неприметной жидкостью, которую Модша всегда хранит возле дальней двери.

Я подошел к одной из полок и снял оттуда еще одну пробирку с совершенно прозрачной жидкостью — точную копию той, которую разбил совсем недавно над телом старого друга.

— Еще более редкая вещица, — покачав ее в ладони, вполголоса заметил я. — И стоит примерно как половина королевского дворца… этой разработке лет шестьдесят. Уникальная штука, которая, если поставить ее на поток, способна резко испортить показатели работы Гильдии убийц. Но о ней мало кто знает, потому что смесь эффективна только против того набора ядов, что я перечислил, работает лишь в первые минуты после отравления, имеет небольшой радиус действия и довольно быстро выветривается. К тому же Модша, отдавая дань ее создателю, поклялся хранить его тайну вплоть до самой смерти.

— Ну и глупо, — невозмутимо заметила Хисса, посмотрев на мертвеца с толикой раздражения. — Хотя свое обещание он, похоже, выполнил. Но откуда ТЫ узнал, что противоядие хранится именно там?

— Модша верен своим привычкам…

Я снова посмотрел на мертвого старика и мысленно вздохнул. Предупреждал же дурака, что защита тут ни к демонам! Сколько раз советовал усилить охранные заклинания и повесить хотя бы парочку атакующих! Он каждый раз отмахивался, заверяя, что и так ему ничего не грозит. Потом ворчал, считая, что на него никто не позарится. И все приговаривал, что, мол, о чем волноваться, если после смерти хуже все равно не станет… а что в итоге? Как раз та дурацкая ситуация, когда вроде и появился повод злорадно сплюнуть типа «я же говорил!», да только желания никакого нет.

— Подожди, Невзун, — вырвал меня из некстати нахлынувших воспоминаний Лог. — Я хочу понять: яд-то на тебя подействовал или нет?

— Подействовал, конечно. И на вас тоже. Кстати, учти на будущее: «летучка» работает на любом живом существе. Так что не обольщайся насчет своих уникальных возможностей — отравить вас все-таки можно.

Я аккуратно снял с полки оставшиеся пробирки, бережно убрав их в свою сумку, а одну, поколебавшись, все-таки бросил недоверчиво нахмурившемуся насму.

— Держи. Может, когда-нибудь скажешь мне «спасибо» за то, что я избавил вас от неприятностей.

Наемник, ловко подхватив хрупкое противоядие, только фыркнул.

— Спасибо. Значит, сейчас нам беспокоиться не о чем?

— Абсолютно.

— А «светлые»? Если все было так, как ты сказал, то их тоже можно было…?

Я отрицательно качнул головой.

— Нет. Они контактировали с парами слишком долго, поэтому исход для них был предрешен. Я же говорил — противоядие действует лишь в течение нескольких минут, а эти ребятки пробыли тут довольно долго. С такой экспозицией они не выжили бы даже в руках искуснейшего целителя. Только промучились бы гораздо дольше.

— Так ты поэтому их убил? — удивленно замер насм.

Я пожал плечами.

— Считай, что это был акт милосердия. И единственный способ сохранить наше появление в тайне. Думаешь, я зря не использовал тут магию?

Лог недоверчиво прищурился.

— Хм. А мне вдруг показалось, что я знаю тебя лучше… разве не выгоднее было кинуть чужаков на алтарь?

— Они же «светлые», — поморщился я. — У меня этого добра и без них хватает. Даже Модша, если уж говорить начистоту, был бы намного более интересен в качестве жертвы… но я не предаю тех, кто мне верен. К тому же, старик еще пригодится.

Лог фыркнул.

— Тебе мало мертвяков? В кого ты намереваешься его превратить? В упыря? Зомби? Еще одно умертвие?

— Да какое из него умертвие? — отмахнулся я, подойдя к столу и деловито изучая тело. — Нет, такой талант расходовать зазря — преступление…

— Как же ты собрался его использовать? — окончательно запутался насм, и остальная звезда, судя по выразительным взглядам, полностью поддерживала в этом чувстве своего командира.

Я только улыбнулся. После чего нагнулся над мертвецом, со знанием дела ощупал нижний край его грудины — в том месте, где сходятся последние ребра — после чего с силой ударил туда кулаком, целясь в самый кончик.

Раздался противный хруст, мерзкий скрип, и небольшой отломок буквально выпрыгнул из-под туго натянутой кожи, прорвав ее насквозь и высунувшись наружу окровавленным куском металла. Совсем небольшой по размеру, идеально ровный треугольник, сплошь покрытый древними рунами. Один в один с тем, что совсем недавно я извлек из тела мэтра Лонера. Только искал его гораздо дольше.

Озабоченно поцокав языком, я вытащил из сумки кусок пропитанной антимагическим составом ткани, подцепил двумя пальцами скользкий комок и, скривившись от отвращения, перехватил его поудобнее. После чего задрал рукав старой рубахи на правом предплечье старика, прикоснулся кончиком сломанной Печати, дождался, пока ее материальное воплощение высосет из тела магическую метку, и только потом, завернув в тряпицу целиком, осторожно убрал.

— Невзун, ты что делаешь?! — изумленно прошептала Хисса, когда после Печати я приложил к появившемуся вместо метки «темный» накопитель. — Зачем ему сила? Он же мертв!

Я только хмыкнул и, повернув невесомое тело на бок, выдернул у него из спины нож.

— Смерть не всегда необратима, милая. Уж тебе-то это должно быть известно лучше многих. А Модша… боюсь, он не может умереть просто так. Для этого он слишком крепко ко мне привязан.

С удовлетворением проследив, как, напитываясь от амулета, на дряблой коже старика начали затягиваться раны, я снова уложил его на спину и, набросив сверху исцеляющее заклинание, похлопал по морщинистым щекам.

— Просыпайся, старина… сколько можно дрыхнуть? Понимаю, что ты устал, но я не отпускал тебя на покой!

Под остановившимися взорами насмешников тяжелые веки Модши неуверенно затрепетали, покрытые пигментными пятнами ноздри слабо дрогнули, а затем и грудная клетка, только что бывшая абсолютно неподвижной, под тихий вздох невольных свидетелей творимого чуда, ощутимо задвигалась.

— Отлично, — обрадованно отступил я, глядя на то, как Модша буквально оживает на глазах. — Сколько лет прошло, а оно все еще работает… вот что значит талант!

— Невзун, кто ты? — вдруг прошептала у меня за спиной Хисса.

Я беззвучно рассмеялся и повернулся к растерянной насме, собираясь еще больше ее шокировать. Но вдруг услышал позади хриплый вздох, почувствовал, как костлявые пальцы с силой ухватили меня за руку и… вовремя передумал.

— Мой господин? — со слабой улыбкой посмотрел на меня очнувшийся Модша. Кажется, не слишком удивившийся моей безусой физиономии. А может, просто еще слепой? — Повелитель… теперь я точно знаю, что это вы: никто, кроме вас, не смог бы вернуть меня из мертвых!

Глава 8

«Иногда хочется всего и сразу, а получается… увы и ах».

Нич.

— Надо было все-таки забрать тела с собой, — проскрипел мастер Твишоп, с недовольным сопением дослушав мой доклад. Огорчился, естественно, что все самое интересное снова прошло мимо него. — Отправили бы их в стазис, а там, глядишь, и новое вместилище для меня не пришлось бы долго искать!

— Они были отравлены, — напомнил я, вполне понимая рассерженного мастера.

— Ну и что?!

— Отравлены «летучкой», — терпеливо пояснил я свою точку зрения, и вот тогда таракан расстроенно сник. Правда, от заманчивой идеи все равно отказываться не захотел.

— А может, Модша бы их потом вылечил? — неуверенно предположил он, заискивающе посмотрев на меня снизу вверх. — Может, еще не поздно вернуться, а?

Я покачал головой.

— Реакция уже пошла — у «светлых» не было ни единого шанса. И даже стазис бы нам ничего не дал. Модша, конечно, мог за эти годы изобрести какой-нибудь новый способ нейтрализовать последствия, но ему самому еще восстанавливаться не один год. Да и рисковать переносить твой дух в ненадежного носителя тоже не очень хочется. Забудь. Мы найдем для тебя другое тело.

Нич огорченно вздохнул.

— Старик-то хоть живой? — спросил он через пару минут.

— А что ему сделается? Пока я не позволю, смерть ему не грозит. Полежит чуток, оклемается, а потом снова возьмется за зелья. Тем более, что с даром у него теперь тоже все будет в порядке.

— А куда ты его дел? Тоже в замок приволок?

— Куда же еще? — удивился я. — На людях ему теперь появляться нельзя, а работать он может и в моей лаборатории.

— За ним начнется охота, — задумчиво обронил таракан, испытующе покосившись на мое безмятежное лицо.

— Естественно. Совет не простит убийства трех магистров. Тем более, когда способ убийства так очевиден, а наиболее вероятный кандидат в преступники каким-то чудом сбежал.

У Нича вдруг изумленно дрогнули усы.

— Гираш, так ты… намеренно его подставил?!

— Ой, я тебя умоляю! — поморщился я. — Когда я пришел к Модше, и я, и он прекрасно понимали, что после всего того, что он натворил, следить за ним не перестанут никогда. Да, за полвека спокойствия «светлым» это порядком поднадоело, поэтому вместо грамотных наблюдателей за ним в последние годы наверняка присматривали молодые оболтусы, которым было откровенно скучно ходить повсюду за немощным и неопасным стариком. После десятилетий мира доверять такое смешное дело профессионалам было бы слишком расточительно. Поэтому какое-то время тот факт, что мелкий лавочник начал вдруг непонятно на какие деньги скупать дорогие зелья и редкие ингредиенты не привлекал к себе внимание. Вернее, ему просто не придавали значения… до определенного момента.

— Модша об этом знал? — отчего-то насторожился Нич.

— Конечно, — усмехнулся я. — Он, хоть и калека, но не дурак. Поэтому, соглашаясь на мое предложение, прекрасно понимал, что рано или поздно его навестят с недружественным визитом и пожелают задать несколько неприятных вопросов. В первую очередь насчет заказчика.

— Зачем же ты тогда поручил ему это дело?

— А почему бы и нет? Модша хитер, упорен и весьма неплохо справляется со своими обязанностями. Артефактор он превосходный. Зелья знает не хуже меня. Так зачем мне было тратить время на то, с чем мог справиться он? Моего лица он не видел, следовательно указать ни на кого не мог. А насчет прошлого… так никаких имен я не называл. Поэтому любой, кто пожелал бы покопаться в его памяти, получил лишь неопределенный образ, который мог подойти абсолютно любому. Да и не позволил бы старик к себе прикоснуться. Что-что, а уж кинжал в грудь он мог загнать себе в любой момент, сымитировав самоубийство. Я бы потом его просто извлек, и все бы стало, как прежде.

Таракан задумчиво почесал лапкой панцирь.

— То есть, ты предполагал, что его могут убить?

— Это была его проверка, — спокойно признал я. — Но я надеялся, что до крайностей не дойдет. Нужно было просто выяснить, насколько измельчали «светлые» и как долго старому мэтру дадут безнаказанно скупать для меня амулеты. Как оказалось, Совет действительно запаршивел, если почти два года никому не было дела до резко возросшей активности «темного» артефактора. Тем не менее, информация все-таки дошла до нужного адресата, и Модшу захотели проверить.

— Имена тебе какие-то сообщили? — тут же встрепенулся мастер Твишоп.

— Инициатором проверки стал некий магистр Нуох, на стол которого после долгих мытарств легло, наконец, одно из донесений наблюдателей. Боевая тройка тоже была его. К Совету он, правда, прямого отношения не имеет, зато водит дружбу с придворным магом Свирусом. Насмы уже этим занимаются.

— Так. А остальные?

— Обычные исполнители. Появились в столице сравнительно недавно — год или полтора назад, будучи вызванными в приказном порядке в связи с наплывом нежити в окрестностях столицы. Имена тебе ничего не скажут — парням не повезло родиться на окраинах. Умения средненькие. Ментальных способностей нет. Больше про них я ничего интересного не выяснил, но на всякий случай велел Логу проверить.

— Хорошо, — задумчиво протянул Нич. — Что-то мне кажется, что таких боевиков, стянутых в Тисру под приказ о мобилизации, у наших врагов немало. В Реестр ради пешек смысла лезть нет, но это — лишь первые ласточки… Что ты успел рассказать Модше?

— Мы толком не разговаривали. Насмы просто переправили его в замок, под наблюдение Лиш. Пусть придет в себя.

— Печать с него снял?

— Естественно. С ней он бесполезен. Надеюсь, в ближайший месяц он доведет свой дар до приемлемого уровня и сможет приступить к работе по-настоящему.

— Значит, теперь нам нужно искать новый источник по ингредиентам для зелий… — так же задумчиво заключил таракан, перебираясь на мое плечо. — Кого думаешь привлечь?

— Старые связи Модши подниму, — улыбнулся я. — Он их по моему приказу раньше не «светил», а вот теперь ими можно воспользоваться.

— Не боишься, что Совет и их перетряхнет до основания?

— Если бы они знали, кого трясти, Тисра и окрестности уже заполыхали бы до небес. А там пока тихо. На всякий случай насмы все проверят, но я уверен, что с этой стороны нам ничто не грозит.

— Добро, — удовлетворенно кивнул Нич, устраиваясь у меня на плече поудобнее. — С тобой приятно работать, Гираш — я еще ни о чем не спросил, а ты уже ответил… что планируешь делать дальше?

— Дальше у меня экзамены, — со вздохом припомнил я. — И пора бы Воргу о себе напомнить. Не то в его кладовую я до сих пор не попал, а он после возвращения из дворца обо мне так и не вспомнил. Непорядок.

— Хочешь протоптать дорожку к его драгоценным грибочкам? — вновь оживился и непроизвольно растопырил в разные стороны длиннющие усы таракан. От возбуждения, наверное.

— А как же! Такой источник дохода пропадает… но просто так к ним он меня не подпустит. Придется устраивать саботаж и втихаря выкрадывать споры для разведения. Как думаешь, у нас в подземелье теперь достаточно темно и влажно, чтобы они прижились?

— Гираш, я тебя почти люблю, — Нич с умилением погладил лапкой мою шею, и я с трудом подавил смешок.

Бедняга… лет пятьдесят назад он бы душу продал за настойку из этих грибов! А сейчас уже размечтался о том, как составит конкуренцию жадине Воргу и получит в свое личное пользование целый подвал этого специфического сокровища! Вон, как слюни потекли!

— Конечно, тебе нужно навестить Ворга, — промурлыкал «фамилиар», щекоча мне кожу. — Обязательно нужно. И чем скорее, тем лучше.

— Завтра к нему пойду, — хмыкнул я, снимая его с плеча и перекладывая на подушку. — Поэтому все вопросы с призраками будешь решать без меня.

— Не волнуйся, — мечтательно возведя глаза к потолку, проурчал он и счастливо развалился на мягком. — Сам все сделаю, сам все решу и за всем прослежу. Ты только не отвлекайся от главного, ага?

— Договорились.

Я мысленно потер руки.

Вот и отлично. Старик теперь зубами вцепится в работу, лишь бы мне не докучать, и без возражений взвалит на себя всю затею со слежкой. Мне этим заниматься совершенно некогда, а без веской причины фиг бы он согласился столько пахать, да еще и бесплатно. Для этого он слишком го-о-ордый…

Но именно это мне сейчас на руку.

***

Вся следующая неделя оказалась насыщенной донельзя — днем мне приходилось терпеливо сидеть на виду у учителей, по вечерам упорно торчать в книгохранилище, читая старые монографии и хотя бы мельком пролистывая учебники для первого курса, чтобы вспомнить азы. Оно, может, мне бы и не пригодилось, если бы дело касалось простой демонстрации своих способностей, но проблема заключалась в том, что за прошедшие годы многие мелкие детали я за ненадобностью подзабыл. Просто выкинул из головы как нечто несущественное. И теперь, чтобы не показать больше необходимого, пришлось заново изучать пределы дозволенного и вспоминать границы, в которых я мог бы спокойно работать, не насторожив начальство.

В то же время, я не собирался забывать о программе старших курсов — ректор на время подготовки к экзамену дал мне такие полномочия по книгохранилищу, какие в иное другое время я бы просто не получил. Потому что разрешенные им к прочтению книги были дельными, подробными и весьма для меня полезными. Пришлось с головой уйти в теорию и сосредоточиться только на ней, так как ни на что другое времени просто не хватало.

В конце концов, я стал забирать наиболее интересные фолианты с собой и дочитывал их во время лекций: сперва украдкой, из-под стола, а потом и в открытую, тем самым доводя учителей до исступления. Маркиза де Ракаш всякий раз шипела гадюкой, видя у меня в руках посторонние предметы, но поделать ничего не могла — разрешение на это безобразие она подарила мне сама. Еще тогда, когда я даже не думал, что оно может пригодиться.

Мастера Мкаша я несколько дней назад просто-напросто поймал на слове, нагло вытребовав у него обещание не вмешиваться в мое самообучение взамен на быстрое доказательство одной несложной теоремы, выходящей за рамки программы первого курса. Доказать ее я, естественно, сумел, поэтому теперь друид злобно скрипел зубами, мрачно сопел и всячески подчеркивал, что уж на экзамене-то непременно отыграется за обман.

Мастера Нарди тоже пришлось «убеждать» проявить терпение, но ему хватило дословного цитирования одной из лекций Нича и одного-единственного спора, продолжавшегося добрую половину занятия, чтобы отстать от меня и больше не рисковать, выясняя, насколько внимательно я его слушаю.

С алхимиком все оказалось еще проще — после той злополучной крысы и разговора с ректором, прояснившего причины возвращения учебника, он просто перестал меня замечать. На уроках присутствовать не возбранял, но на практике не настаивал и старательно делал вид, что ученика с фамилией «Невзун» на курсе просто не существует.

То же самое делал и преподаватель по пространственной магии, но уже по причине того, что мои увлечения его действительно не интересовали — во время занятий молодой мастер Свим вообще ничего не видел, кроме доски и любимых формул, поэтому вплоть до самого звонка позволял классу творить все, что душе угодно, пока это не нарушало тишину в аудитории. Адепты его за это боготворили, а я, разумеется, тихо делал свои дела, не посвящая в них посторонних.

Леди де Фоль я, правда, раздражать не стал, поскольку не сумел до конца выяснить ее позицию на мой счет. Ее преданность ректору была, конечно, неоспорима, но вот что за ней скрывалось… в общем, я решил не связываться, поэтому на уроках магессы подглядывал в дополнительную литературу исподтишка, скромно, держа открытую монографию на самом краешке стола, рядом с основным учебником, и время от времени бесшумно переворачивая страницы.

А вот с Лариссой де Ривье удалось договориться без проблем. Она единственная не сомневалась в том, что у меня все получится, и не мешала «адепту Невзуну» самообразовываться. Правда, заранее предупредила, что если я провалю экзамен, то ей на глаза лучше не появляться. За что получила в ответ честный-пречестный взгляд и клятвенное обещание не подорвать ее безграничного доверия.

Откровенно говоря, к началу обещанных ректором проверочных работ я так увлекся, что читал с утра до ночи, делая перерывы лишь на сон и еду. Даже в замок ни разу не смотался, чтобы проверить, как там идут дела. Справедливо рассудив, что в случае непредвиденных сложностей зеркало обязательно предупредит через осколок, а Модше все равно понадобится время, чтобы прийти в себя. Нич, правда, с этим не согласился, непрозрачно намекнув, что оставлять без присмотра недавно воскрешенного некроманта опасно, но я посчитал, что Зубищи для этого вполне хватит. К тому же, старик уже доказал свою преданность, да и чисто технически угрозы для нас не представляет — он еще слишком слаб. Не говоря уж о том, что за пределы крепостных стен ему выходить не рекомендуется.

Сама «проверочная» неделя большого впечатления на меня не произвела — контрольные были примитивными, а старания преподов, всячески пытавшихся подсунуть мне наиболее каверзные вопросы — просто смешными. Особенно отличившейся в этом деле маркизе, задумавшей завалить меня на теме преобразования воды в человеческом организме, я подсунул в ответах очередную иллюзию, от которой она потом часа два кривилась и периодически пыталась сплюнуть. Мастеру Мкашу, решившему пойти уже проверенным путем, пришлось еще раз в подробностях вспомнить процесс пищеварения. Мастера Краша, решившего отделаться малой кровью и велевшего мне сварить смехотворно простое зелье от запора, я тоже пожалел и всего лишь разлил ему на полу концентрированную серную кислоту… уже после окончания занятия, случайно, буквально за миг до того, как покинуть лабораторию. Мастеру Нарди повезло немного больше — я просто составил для него такую зубодробильную последовательность рун в одном из пространственных заклинаний, что он два дня ломал над ней голову, позабыв обо всем остальном. Мастера Свима не тронул, потому что его мнение меня не интересовало. У мастера Ворга добросовестно все отработал, угрохав два с половиной часа на обсуждение тех книг, которые он задал прочесть перед своим отъездом. Лонеру просто ухмыльнулся с первой парты и отдал в конце урока чистый лист, поскольку старый мэтр так и не сумел придумать каверзного для меня вопроса. Графине де Ривье ответил честно и как можно полнее, да еще показал на практике пару простеньких заклинаний, с удовлетворением заметив в ее глазах одобрение. А леди де Фоль снова обошел своим вниманием, отделавшись формальным ответом в рамках учебного курса.

В итоге — честно заработанный промежуточный аттестат с вереницей оценок «отлично» и очередной непродолжительный разговор с ректором. По итогам которого мне, наградив предварительно скупой похвалой, дали три дня полноценных выходных и обязали явиться в кабинет по истечении этого срока, дабы окончательно решить, достоин ли я перевода на второй курс.

Уже выходя из телепортационной арки в замке, я запоздало спохватился, что не стребовал с Фалькуса новых привилегий в книгохранилище, пока была такая возможность, но по здравому размышлению решил, что обойдусь тем, что есть. В конце концов он и так дал мне серьезные поблажки.

— Фух, — добравшись до любимого камина, я с облегчением бросил сумку на пол и, опустившись в мягкое кресло, с удовольствием вытянул длинные ноги. — Наконец-то высплюсь как человек…

— Понятие «человек» к тебе не применимо, — тут же пробурчал Нич, трусливо высовывая нос из-под мантии. Но увидел, что Зубищи поблизости нет, ловко спрыгнул на пол и, по дороге к двери, добавил: — И для человека ты слишком много знаешь.

— Вот зараза, — беззлобно фыркнул я, но он уже юркнул в какую-то щелку и пропал. — Доиграешься у меня — обращу обратно в книгу и оставлю где-нибудь… в хранилище. Лет на сто. Пусть тебя студенты лапают грязными руками и по одной выдирают странички… Глюк!

— С возвращением, хозяин, — тут же раздалось вкрадчивое из стены, и оттуда высунулась довольная харя призрака. — А мы вас заждались!

— Скажи на кухне — я голоден. И что у нас будет поздний гость.

— Сей момент, — улыбнулась гусеница и снова исчезла. А я откинулся на спинку и, сложив руки на животе, расслабился. Правда, насладиться покоем мне не дали — стоило мне прикрыть глаза, как в холле послышались тихие шаркающие шаги и деликатное покашливание.

— Модша, тебе опять не спится? — не открывая глаз, осведомился я, порадовавшись про себя тому, что старик идет на поправку.

— Простите, повелитель — бессонница замучила…

Я едва заметно улыбнулся.

— У тебя есть от нее средство. Или память подводить стала, и ты внезапно забыл рецепт, способный принести миллионы?

— Я дал слово его не разглашать, — в голосе старика послышалось непередаваемое облегчение, а шаркающие шаги заметно приблизились. — А я свое слово держу. Вы же знаете.

— Знаю. Садись. У тебя, вероятно, накопилось много вопросов?

Модша, осторожно подойдя, послушно опустился на краешек второго кресла, стоявшего напротив моего, нервно стиснул подлокотники, глубоко вздохнул и только тогда рискнул поднять на меня взгляд.

Смотрел долго, внимательно, пряча в глубине зрачков вполне объяснимое беспокойство и затаенную надежду. Изучал каждую черточку моего лица, на котором лежала глубокая тень и изредка вспыхивали неяркие отблески от бьющегося в камине огня.

Я ему не мешал. И лениво рассматривал его ауру, мысленно прикидывая, сколько еще целительных амулетов понадобится, чтобы вернуть старику былую форму. Выходило, что штуки три, не меньше — после уничтожения Печати Модша обессилел настолько, что если бы не моя помощь, его можно было хоронить уже на второй день после воскрешения. Один амулет, оставленный мной перед уходом, он истощил до последней капли. Второй, судя по слабому блеску в районе солнечного сплетения, уже на подходе. А аура как была рваной, так и осталась. Разве что тело успело немного окрепнуть. Так что меньше трех никак не получится. А то и больше возьмет…

— Простите меня, мой лорд, — отвлек меня от размышлений тихий голос Модши.

— За что? — вяло удивился я и посмотрел ему в глаза.

Старик несколько секунд пытался выдержать этот взгляд, а потом поспешно опустил голову.

— За то, что усомнился…

— Ты был мне верен, — отмахнулся я. — Остальное не так важно. Как у тебя успехи с даром?

— Весьма скромные, мой лорд, — не поднимая глаз, прошелестел Модша. — Но создавать простейшие артефакты я уже могу.

— Побереги силы — они тебе еще понадобятся. Запасов у меня пока хватит. Остальное добудем по мере необходимости. Со здоровьем, я гляжу, дела обстоят лучше, но хотелось бы более ощутимых изменений. Амулет уже заряжал?

— Пытался, мой лорд. Но на это моих сил пока не хватает.

— Дай-ка сюда, — велел я и, забрав из вялых пальцев старика вытащенную из-за пазухи висюльку, быстро восполнил ее резервы и кинул обратно. — На первое время этого хватит. К ночи заряжу еще две штуки, а потом будешь подпитывать их от алтаря. Места выхода силы уже нашел?

— Да, мой лорд, — едва заметно улыбнулся Модша, все еще не решаясь поднять взгляд. — Вы ведь их не прятали. А, скорее всего, вывели наружу специально для меня.

Я кивнул.

— Можешь использовать по мере необходимости. Защиту я сниму.

— Благодарю, мой лорд…

Модша опустил голову еще ниже, а я улыбнулся. Молодец, помнит мои привычки. Не тронул халявную силу без спроса. Защиту он, конечно, видеть не мог, но все равно не тронул. И этим еще раз показал, что верить ему можно.

— Чего прямо-то на меня не посмотришь? — внезапно усмехнулся я. — Я стал так страшен? Или ты до сих пор сомневаешься?

— Нет, господин. Просто… еще не привык.

— «Светлость» мешает? — понимающе хмыкнул я. — Ничего. Я тоже по первости не верил. Но так даже лучше. Кто бы мог подумать, что обычная магическая Печать обладает такой силой?

— Печать? — в голосе Модши прорезалось недоумение, смешанное с едва сдерживаемым нетерпением. А потом он, наконец, рискнул взглянуть на меня прямо. — Мой лорд, не будет ли слишком большой наглостью с моей стороны…?

— Да все я расскажу, — благодушно кивнул я, — только немного позже: не хотелось бы повторять свою историю дважды.

— Разве мы кого-то ждем? — позволил себе выразить удивлением старик.

— О да. Он уже должен был сюда добраться. Если, конечно, не споткнулся по дороге и не потерял где-нибудь свои дурацкие костыли.

— С чего это они дурацкие? — недовольно проскрипел знакомый голос с порога, и в комнате негромко стукнула деревяшка. — Они еще очень даже… ничего. И с месяц еще честно прослужат. Если, конечно, некоторые… не будем указывать на присутствующего здесь «светлого» пальцем… не соблаговолят ускорить процесс роста культи.

Я взглянул на запыхавшегося после подъема по лестнице Лонера, устало опирающегося на костыли, и улыбнулся.

— Сколько времени прошло, а ничего не изменилось: ты ворчишь, я язвлю, Модша думает…

— Раньше ворчал только ты, — непримиримо буркнул мэтр Кромм и, добравшись до дивана, устало рухнул на сидение. — И вообще… Модша, привет. Сегодня утром услышал, что тебя, оказывается, убили неделю назад, и очень этому огорчился. А ты, как я вижу, живой. И почти, как выясняется, здоровый.

— Сведения о моей смерти были ложными, — несмело улыбнулся старый маг. — Да и то, лишь благодаря мэтру Ва… э-э-э… мастеру Не… господин, а как вас теперь называть?

Я криво улыбнулся.

— На людях — как положено: мастером или господином бароном. Сам понимаешь… а дома можно как обычно. Здесь подслушивать некому.

— Как это — некому?! — громко изумился Глюк, величественно выплывая из стены. — Хозяин, а как же гнусные шпионы, которые в любой момент могут вернуться под видом королевских проверяющих? А господин Бодирэ, который еще не обо всем знает, хотя о многом уже догадывается?

— Бодирэ нам больше не враг, — отмахнулся я. — А проверяющих мы встретим с распростертыми объятиями — на мои алтари всегда нужны добровольцы.

— Так это же я — ваш доброволец, господин, — с не меньшим удивлением сказала, бесшумно отворив дверь на кухню, Лишия и озадаченно остановилась на пороге, с некоторым трудом удерживая в руках заставленный мисками и кувшинами поднос. — Но если этого мало, я могу поискать еще. Вы позволите?

Лонер при виде стройной фигурки Лиш вопросительно приподнял одну бровь, а Модша только улыбнулся. Девушка тем временем прошла к столу, наскоро разгрузила поднос и, наморщив нос, обернулась ко мне.

— Господин, если люди вам нужны срочно, то двоих я могу отправить в подвал сразу. Думаю, Шмыг и его мама не откажутся отдать вам немного своей крови — я уже наводила мосты. Со слугами нашими — тоже. С кузнецом, правда, не уверена, но я еще поговорю. С парой потенциальных добровольцев — тоже… когда они вам понадобятся?

— Позже, Лиш, — спрятав усмешку, сказал я. — Пока не надо торопить события. Мне хватает и тебя одной.

— Хорошо, — послушно кивнула девушка. — Вам еще что-нибудь нужно?

— Нет. Ступай.

Лиш так же послушно развернулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Перед этим успев выпустить с кухни трех разноцветных котят, тут же подбежавших к столу поближе и уставившихся на гостей любопытными глазенками.

— Милые зверушки, — непроизвольно улыбнулся Модша, еще не до конца освоившись с даром.

— Очень, — дрогнувшим голосом подтвердил успевший прозреть Лонер, когда один из котят попытался забраться по костылю наверх. — Сколько на них магии ушло, Гираш?

— Много, — не стал скрывать я. — Но, наверное, лучше все рассказать по порядку…

Мы проговорили около двух с половиной часов под тихое мурлыканье моей нежити. Я почти без утайки поведал старым друзьям о трансформе, мнимой смерти своего учителя, предательстве Нева и том, почему мастер Твишоп так долго влачил жалкое существование в теле гигантского таракана. О некоторых деталях, конечно, пришлось умолчать. О бароне Невзуне и особенно его семье, напротив, рассказать максимально подробно. О Лиурое высказать лишь догадки. И, наконец, вкратце обрисовать сложившуюся в Сазуле ситуацию. В том числе в ту, что затрагивала Академию.

На новую информацию возрожденные мэтры отреагировали по-разному: Лонер помрачнел, вполголоса ругнувшись на недоверчивого Алеса и угрюмый молодняк, Модша, напротив, сделался замкнутым и неразговорчивым. А когда я упомянул о демоне, и вовсе понуро опустил голову, словно со своей Печатью мог что-то исправить или изменить. Разумеется, не его вина, что по столице стали беспрепятственно разгуливать обитатели Иного, но слышать о подобном старому магу было неприятно. Ведь это означало, что Совет совершенно не справляется с возложенными на него функциями и уже давно не выполняет своих прямых обязанностей.

Разве такое могли допустить при старой Гильдии?

Я же, по привычке отслеживая реакцию гостей, в какой-то момент вдруг поймал себя на мысли, что мне чего-то не хватает. Чего-то неуловимого, едва замечаемого в обычное время… но все же безусловно важного. А когда сообразил, в чем именно дело и почему мне вдруг стало так неуютно, то резко нахмурился и требовательно поманил к себе Глюка.

— А где Зубища? — хмуро осведомился я, поняв, что именно ее присутствия мне не хватало. Обычно мое чудовище встречало меня первым. Ласкалось, как водится, счастливо мурлыкало под ногами, мешалось, пачкало одежду. А сегодня — ничего. Пустота. И даже поводок стал практически неощутимым.

Под моим требовательным взглядом призрак впервые сконфузился и виновато развел руками.

— Простите, хозяин… я не знаю.

— Как это, не знаешь? — не поверил я.

— Увы, мой господин. Два дня назад ваша зверюга ушла на охоту и до сих пор не вернулась. Я сперва подумал — просто задержалась. Мало ли, добычи было не так много. Или, наоборот, достаточно, и Зубища увлеклась… солнце ведь ей не страшно, поэтому я забеспокоился только к вечеру следующего дня, когда она не явилась с добычей и не принялась гонять, как водится, Жраку. Сразу отправил в лес горгулий, но они вернулись ни с чем — ее след потерялся где-то на северо-восточной границе ваших владений. Тогда я вызвал сюда Верзилу и велел прочесать тот участок леса. Они вернулись этим утром и подтвердили, что Зубища действительно там охотилась и даже успешно. Ее след оборвался у реки, неподалеку от границы герцогства Ангорского. Однако следов борьбы они не нашли. Признаков погони — тоже. Так что боюсь… Зубища сбежала.

Я резко встал.

Кто? Моя Зубища? Преданная мне до последней капли крови тварь, которую я создал, оживил и строго-настрого велел не покидать баронство? И вдруг взяла и сбежала?!

— Бескрылого сюда, — сухо приказал я, с сожалением признав, что отдых мне теперь долго не светит. — Срочно. И пусть собирает всю стаю — надо найти ее до того, как кто-то из Ангорских сообразит, что видит перед собой высшую нежить, или обнаружит мой поводок. Живо!

Глава 9

«Нет ничего хуже неизвестности».

Мастер Люборас Твишоп.

Покидать замок на ночь глядя мне откровенно не хотелось, но связь с Зубищей уже почти не ощущалась. Сама бы она не посмела удрать без спроса, поэтому остается… что? Сманили моего зверя? Похитили? Или просто напали? В любом случае я должен был знать точно. И уже сейчас стоило определиться, сохранять ли мне поводок или же избавиться от опасной улики.

Резвач обрадованно взревел, когда я открыл стойло и кинул внутрь свиной окорок. Жадно сопя и чавкая, умсак в один присест проглотил угощение и нетерпеливо замялся, дожидаясь, пока я закончу возиться с упряжью. От ударов его копыт гулкое эхо тревожно заметалось в тесноте склепа, скрежет когтей больше походил на попытки здешних обитателей выбраться на свободу. Громкое всхрапывание вовсе напоминало хрип полузадушенного медведя, поэтому я мимолетно порадовался, что заранее позаботился о хорошей изоляции.

Уже на выходе из склепа я наткнулся на Верзилу — недавно преобразившийся кузнец выглядел просто отлично: плечистый, здоровый, крепкий, даже с румянцем на бледных щеках… взгляд ясный, чистый, движения четкие, быстрые — не то что раньше… подойди вплотную, и ни в жизнь не поймешь, что разговариваешь с зомби. Единственно, морда у него была отчего-то хмурой, а в пронзительно синих глазах… одни демоны знают, почему они у всей моей нежити становятся такими… горело совершенно отчетливое осуждение.

— Я пойду с вами, хозяин, — хмуро сообщил он, словно невзначай загородив проход. — Негоже вам посреди ночи в одиночку на охоту ходить.

Мда. А вот и первые последствия моего смелого эксперимента. Глядишь, скоро и перечить начнут. Может, я поторопился дать им свободу?

Я скептически оглядел мрачного здоровяка, смотрящего снизу вверх с упрямой решимостью, и хмыкнул.

— А если прикажу тут остаться, оспаривать будешь?

— Нет, — мотнул головой Верзила. — Хоть до утра простою, вас дожидаючись. Не обучен, значитца, приказам вашим перечить. Токмо, господин, со мной-то надежнее будет. Вдруг на гадость какую в лесах наткнетесь?

Я едва удержался от усмешки.

— И чем же мне тогда поможет твое присутствие?

— Да чем угодно: прикажете — я в бараний рог скручу любую тварь, коли она не высшей окажется; понадобится — в замок ее доставлю, или весточку подам, коли потребуется подмога. А ежели с вами чего стрясется, так и на себе до дому донесу… чай, не зазря ж вы мне столько сил намедни отмерили?

Я ненадолго задумался.

— А и демон с тобой. От грубой силы порой больше толку, чем от заклинаний. Седлай Топтуна и давай за мной.

— Сперва я наших разбужу, если позволите, — неожиданно не согласился Верзила.

— Это еще зачем?

— В доме двое посторонних магов, господин, — со знанием дела пояснил он. — Мало ли чего удумают, пока вас не будет? Пусть-ка мужики на страже постоят, а поутру их бабы сменят, если понадобится.

Я одобрительно кивнул.

— И то дело. Поторопись.

Не дожидаясь, пока кузнец вытащит из гробов сонных крестьян… да, я уже давно повыбрасывал оттуда иссохшие скелеты предков Невзунов — нечего полезную жилплощадь зазря занимать… я вывел Резвача во двор и, свистнув собакам, устремился к воротам. Стая горгулий, со зловещим клекотом снявшись со стен, рванула следом, кружась над моей головой, словно туча воронья. А Гавкач, внушительно порыкивая, замыкал процессию, серой тенью скользя по темноте.

Резвача поначалу не торопил — давал время разогреться, а уж когда нас нагнал Верзила, то с легкой душой отпустил поводья, прекрасно зная, что умный зверь беспрекословно последует за Бескрылым, выбрав для этого наиболее короткий и легкий путь.

До речки мы добрались меньше, чем за полчаса, постаравшись обогнуть обе деревни по максимально широкой дуге. На ту сторону умсаки перемахнули, почти не замочив копыт, Гавкач от них не отстал, а вот дальше, где начиналась непролазная чаща, пришлось сбавить темп. В первую очередь потому, что мои поисковые заклинания впервые наткнулись на охранные заклятия (герцог Ангорский еще год назад решил обезопасить свои земли от непрошенных гостей), и мне пришлось потратить несколько драгоценных минут на то, чтобы их обезвредить.

Следов Зубищи на этой стороне магического «забора» я не увидел. Но мне и не нужно было смотреть глазами — я все еще продолжал, хоть и очень слабо, ощущать поводок, поэтому надобности в визуальном контакте не возникало. Другое дело, что мое прожорливое чудовище с каждой минутой продолжало отдаляться, рискуя оборвать эту связь. А мы, к тому же, снова наткнулись на «охранку», причем посложнее, чем та, которая вплотную примыкала к берегу. Пришлось застрять там еще минут на пятнадцать, из-за чего разрыв между нами и Зубищей увеличился настолько, что стал критическим, а я в конце концов не вытерпел и отправил мысленный зов.

Отклик пришел далеко не сразу — Зубища, будто увлекшись охотой, ответила с большим опозданием. Однако далекий-предалекий рев, раздавшийся где-то на северо-востоке, убедил меня в том, что тварюга цела. А чуть позже пришел и мысленный отклик, в котором смешалось радостное удивление, беспокойство, перерастающее в тревогу, и даже… нечто, смутно напоминающее предостережение! Перехватив которое, я изумился настолько, что едва не пропустил прыжок Резвача и чуть не вылетел из седла.

Нет, это что вообще такое?! Неужто азартная тварь только что посоветовала МНЕ придержать коня?!

Словно отвечая на мое раздраженное шипение, далекий рев повторился снова. Но на этот раз в нем звучала и боль. А слабый мысленный отклик, который я поймал лишь потому, что напряженно его ждал, донес странные ощущения, в которых было и осознание своей вины, и радость от того, что я все-таки пришел, и желание угодить, но, что самое важное, упорное стремление меня защитить.

От чего уж она пыталась меня оградить, я так и не понял. Но вот то, что преданная тварь где-то там отчаянно сражалась, я почувствовал более чем хорошо. И, прежде чем поводок окончательно оборвался, успел сделать то единственное, что еще мог — выплеснул в него столько силы, сколько он мог выдержать, не сгорев. После чего свистом подозвал Бескрылого и, указав ему направление, сухо велел:

— Найдите ее.

А когда стая умчалась вперед, полностью перешел на второе зрение и, направив умсака к выскочившей на пути очередной «охранке», принялся исследовать магическую преграду.

Как назло, маг у герцога оказался толковым — защита вокруг моих бывших владений стояла аж в три ряда и, как следовало догадаться, реагировала исключительно на нежить и живых двуногих нарушителей. Причем если первый и второй ряды я проскочил с ходу, то последний оказался не в пример более изобретательным и сложным. Таким, что отключить его быстро и не поднять при этом тревогу в замке соседа я не мог.

Перепрыгнуть «охранку» мы тоже не могли — высота самых верхних нитей защитного заклинания достигала высоты почти полутора человеческих ростов. Да и в землю они наверняка уходили на достаточную глубину, так что нечего было и думать преодолеть ее с помощью подкопа.

Но что ж мне теперь, как горгульи крылья отращивать? Или ну их всех к демонам — рвануть напрямик, невзирая на последствия?

Сморщив нос и еще раз оглядев неудобное препятствие, я все-таки решил обождать с крайними мерами и пустил Резвача вдоль несговорчивой «охранки». Ничего, Зубища в ближайшее время не помрет — я отдал ей столько сил, что хватит на трех таких. Да и стая прибудет на место драки очень скоро. Так что рисковать пока не будем. Лучше постараемся найти пригорочек повыше или камешек приличного размера…

— А на меня, интересно, она среагирует? — неожиданно задал вопрос держащийся позади Верзила. — Господин, вы не знаете — эта защита на высшую нежить рассчитана?

Я с интересом присмотрелся к своему помощнику.

— Она на любую рассчитана. Кажется, господин герцог совсем мне не доверяет, раз раскошелился на подобные заклятия.

— Жаль, — вздохнул кузнец, на всякий случай отъехав от «охранки» подальше. — А то я бы рискнул.

— М-м-м… думаю, прок с тебя все-таки будет. Сможешь за пару минут уронить здесь пару деревьев потолще? Желательно, одно на другое?

— Таких, чтобы кони смогли хорошо оттолкнуться?

— Точно. И чтобы заклинание не задеть.

— Пожалуй, смогу, — повел могучими плечами зомби и, кинув оценивающий взгляд на стоящие рядом деревья, ловко спрыгнул на землю. — Инструмент бы мне какой, так оно б складнее вышло… ну да чего нет, того нет… попробуем руками…

Я с еще большим интересом присмотрелся к кузнецу, решив, что его все равно стоило испытать в деле. Проследил за тем, как он придирчиво оценивает расстояние до защиты (и ведь видит ее! Сам, без подсказок!)… Как медленно обходит по очереди могучие стволы, прикидывая толщину и расположение веток — чтобы, видимо, кони сразу прошли, а не продирались сквозь торчащие во все стороны коряги. Наконец, выбрав первую цель, Верзила уверенно крякнул, уперся в нее плечом… и я поспешно отвел Резвача назад, чтобы пошатнувшийся ствол вековой сосны не царапнул меня по кумполу.

Удивительно, но силищи в этом здоровяке и правда оказалось много: огромная сосна, посопротивлявшись для начала, довольно скоро затрещала и заметно накренилась. Правда, сразу падать не пожелала — уперлась в самый ответственный момент, крепко держась корнями за землю и отчаянно не желая терять с нею связь. Налегший на нее Верзила побагровел весь, раздулся от усилий, торопясь как можно скорее выполнить мою просьбу. Сосна в ответ жалобно заскрипела и негодующе зашелестела ветками; ее длинные узловатые корни, неохотно поддаваясь усилиям зомби, медленно выползали из-под дерна, вырывая из него целые пласты осыпающейся земли, но держали все еще крепко — глубоко вросли. И кузнец, как ни старался, так и не сумел перебороть их сопротивление.

Убедившись, что он достиг предела своих возможностей, я сделал зомби знак передохнуть. Кинув требовательный взгляд на Топтуна, молча указал ему на препятствие. Тот, выпустив когти, с остервенением ринулся драть неподатливые корни, а Верзила, быстро смекнув, что к чему, с удвоенной силой налег на ствол. После чего упрямое дерево, лишившись опоры, все-таки сдалось и медленно повалилось на землю.

Со вторым было проще — с помощью умсака кузнец уронил его крест-накрест на первое, создав для коней корявую, но вполне преодолимую лесенку. Умсаки, умело балансируя на качающемся стволе, ловко взбежали на импровизированный помост и уже без помех перепрыгнули через «охранку». Я же, оказавшись на той стороне, сделал мысленную пометку — если буду когда-нибудь устраивать магические заслоны у себя на границе, для начала озабочусь тем, чтобы поблизости не оказалось ни одного мало-мальски пригодного для переправы дерева.

Оно мне надо, чтобы всякое ворье шастало туда-сюда без приглашения?

Остальное было делом техники — мне даже не нужно было вмешиваться, пока умсаки на огромной скорости летели сквозь лес. От бешеной скачки заду, конечно, досталось, но поводок от этого лучше чувствоваться не стал. К сожалению. Так что внезапное замедление конского галопа, которое сопровождалось грозным рычанием Гавкача, застало меня врасплох.

— Хозяин, смотрите! — встревоженно крикнул Верзила, вырвавшийся на пол-корпуса вперед и первым добравшись до края мелькнувшей среди лесной чащобы опушки. — Там кто-то есть! Я слышу!

— Смертью пахнет, — нахмурился я, едва успев увернуться от хлестнувшей по лицу ветки, и резко натянул поводья. — Резвач, стой! Гавкач, проверь обстановку.

Пес, глухо рыкнув, тут же растворился среди деревьев. Верзила, правильно расценив мой предупреждающий знак, послушно сдал назад и освободил дорогу. Мгновением позже на мое плечо спикировал взъерошенный Бескрылый, а еще через миг я услышал громкий лай Гавкача.

Потянув ноздрями воздух, в котором витал отчетливый запах крови, я медленно стронулся с места, внимательно осматривая изрытую, словно бы вспаханную на глубину пол-локтя опушку. Бегло оглядел безжалостно поломанные кусты, сиротливо вздымающие к небу оголившиеся ветки. Истоптанную траву, на которой тут и там виднелись клочья черно-бурой шерсти. Аккуратно объехал широкую багровую лужу, над которой уже роились вездесущие мухи. Мазнул быстрым взглядом по двум изуродованным, жестоко погрызенным трупам, на первый взгляд похожих на сильно обросших телят. А, добравшись до напряженно застывшего в центре поляны Гавкача, проследил за его взором, устремленным под кривую, низко клонившую к земле зеленые лапы ель, и остановился.

Пес был напряжен, как струна, шерсть на загривке стояла дыбом, а из горла то и дело вырывался тревожный рык, в котором я к собственному удивлению распознал неуверенность.

Что такое? Неужели моя нежить чего-то боится?

А потом из-под ели раздался хриплый стон. Тихий, едва уловимый, жалобный. Услышав который, Гавкач неожиданно смолк, а я нахмурился и, решительно спешившись, негромко позвал:

— Зубища?!

***

Ее прыжок оказался так стремителен, что я едва успел сместиться в сторону, скинув с плеча заполошно каркнувшего Бескрылого, и машинально швырнул в выскочившую из-под ели мохнатое нечто заклинание мгновенного разложения.

От удара ринувшаяся из-под зеленой лапы тварь, хрипло взвыв, отлетела в сторону, шмякнувшись на влажную, пропитанную кровью землю бесформенным комком из костей, повисшей клочьями шкуры и начавших отслаиваться мышц. А в мою голову только тогда закралось сомнение, смешанное с сожалением из-за нерациональной траты полезных ресурсов. Я в эти самые «ресурсы» уже столько вложил…

Впрочем, мысль эта очень быстро исчезла — то, что на меня бросилась не Зубища, стало очевидно почти сразу. И, хоть непонятная тварь, захлебываясь диким воем, разваливалась буквально на глазах, ее вытянутую морду с одной-единственной раззявленной пастью, непропорционально маленькие передние лапы и полное отсутствие… вероятно, их откусили не так давно… задних я успел-таки рассмотреть. И вовремя придержал за холку рванувшегося пса, чтобы не вздумал тащить в рот всякую гадость.

На поляне тут же засмердело, словно из разложившейся помойки.

Проследив за тем, как со скелета опадают последние мягкие ткани, я приметил, что в груде гниющего мяса что-то блеснуло. Наклонившись, первой попавшейся веточкой выудил оттуда знакомое колечко с буквами «И», «В» и «Ш», и покачал головой.

— Я же говорил — на лапу надо было надевать. А то зуб вышибли — вот и нет больше источника. Понятно теперь, почему оборвался поводок — без кольца она его бы долго не удержала…

— Что еще за зверь такой? — осторожно поинтересовался у меня из-за спины Верзила, когда монстр затих, а я деловито отряхнул кольцо и убрал его за пазуху.

— Понятия не имею. Первый раз такую вижу.

— А это точно… не ОНА?

— Нет. У Зубищи был поводок. У этой твари его нет. Так что я не промахнулся, не переживай.

Кузнец, наконец, тоже спешился и, мельком оглядевшись, кивнул на два оставшихся трупа.

— Хозяин, можно?

Я мотнул головой и велел ему отойти назад, настороженно ощупывая ближайшее тело с помощью заклинания. Но тварь, как и та, вторая, действительно была мертва — ни обычной жизни, ни псевдо-жизни в ней не ощущалось. Собственно, этого и в первой не было, даже когда зверюга могла шевелиться, но именно поэтому-то я и спутал ее с Зубищей — та тоже невидима для магического взора.

— П-простите, х-хозяин… — шумно сглотнул вернувшийся на мое плечо слегка заикающийся Бескрылый. — Мы ее н-не заметили — слишком ловко пряталась, с-сволочь. Вас не задело?

— Нет, — рассеянно отозвался я. — Проверьте ее.

Одна из горгулий, спеша реабилитироваться за свой промах, бесстрашно спикировала на труп и прямо на лету храбро долбанула его клювом по голове. Массивная туша дрогнула от удара, но не пошевелилась. Второй заход тоже не заставил ее дернуться. И даже тогда, когда осмелевший птиц нагло уселся ей на лоб и мстительно клюнул прямо в глаз, не соизволила отреагировать.

— Сдохла, — с облегчением констатировал Бескрылый, когда летун, восхитившись собственной смелостью, надулся от гордости. — Хотя с такими ранами… оно и не немудрено.

— У первой была отгрызена нижняя половина тела, — возразил я, подходя к твари вплотную. — А она еще дергалась и весьма резво изображала попрыгунчика. Впрочем, ты прав — тут раны посерьезнее.

Обойдя труп по кругу, я по достоинству оценил распоротое от горла до паха брюхо, оскаленную морду с разинутой пастью, откуда наружу вывалился сизый язык, выпученные крысиные глазки, надежно прячущиеся под толстыми надбровными дугами, острые клыки, каждый из которых сделал бы честь матерому волку, и длинные, чуть загнутые книзу когти, способные без устали рвать не только живое тело, но и плотно слежавшуюся землю. К примеру, на кладбище. Однако особое внимание я уделил вылезшим из брюха, слипшимся в один склизкий комок внутренностям, в которых с немалым трудом можно было опознать темно-коричневые, будто давно отмершие, кишки, сморщенную, обескровленную печенку и такую же черную, безжизненную селезенку, разорванную чьим-то клыком почти пополам. Причем, судя по состоянию потрохов, тварь умерла не сегодня, а как минимум неделю назад. Так же, как и другая, которой кто-то ловко отгрыз уродливую голову. А из этого следовало сделать единственно-верный вывод…

— Нежить, — наморщил нос я, только сейчас ощутив невыносимую вонь от разложившегося монстра. Затем потрогал грубую шерсть, залез в пасть, пощупал клыки и покачал головой. — Такая же, как Зубища. Только несколько… совершеннее. Строение мышц, расположение зубов и форма когтей заметно отличаются. Видимо, более новая модификация, предназначенная для охоты на более крупную дичь. Наверное, Зубища засекла одну из них вблизи от наших земель и попыталась преследовать. Если бы она знала, что тут целая стая, вряд ли напала бы в одиночку — позвала бы меня. А раз пошла следом, значит, была уверена в своих силах…

— Похоже, она выслеживала тварь давно, — неловко кашлянул Бескрылый. — Сперва долго петляла по лесу, разыскивая лежку, а потом все-таки спугнула. Выловить, похоже, не сумела и тогда погнала сюда, подальше от замка и от людей. А здесь они в первый раз схватились, после чего стало ясно, что тварь не одна. Вот и вышло… что вышло.

— Здесь три трупа, — хмуро огляделся Верзила. — Проверьте следы — надо выяснить, сколько их еще осталось.

— Двое, — хрипло каркнул через несколько минут тяжело взмывший в воздух Бескрылый. — Отсюда ведут три цепочки следов, включая следы Зубищи, все в одном направлении — в сторону северной границы Ангорских…

— К болотам? — уточнил я.

— Да, хозяин. Ваша зверюга их преследует.

— Верзила, проверь. А к тебе, друг мой крылатый, у меня возник другой вопрос: почему вы не нашли следов чужака еще вчера? Вы ведь исследовали берег, разве нет? Так почему никто не понял, что нежить была чужой?

Под моим взглядом горгулья сникла, а рассевшаяся по деревьям стая сконфуженно притихла.

— У нашей Зубищи и этих… крыс… отпечатки лап очень похожи. Да и не присматривались мы: кто ж знал, что тут бродит еще одно чудовище?!

— Хочешь сказать, что вы могли перепутать следы и РАНЬШЕ? — опасно тихо осведомился я.

Бескрылый совсем скис и виновато понурился.

— Д-да, хозяин. Никто не знает, сколько времени эта тварь ошивалась возле замка.

— Тебе крупно повезло, что среди вас нет следопытов, — спокойно заключил я, делано не заметив, как горгульи зябко передернули плечами. — Но вряд ли гости появились давно — Зубища бы заметила. Значит, неделя от силы… так. Забирай стаю и прочешите все баронство еще раз. Теперь — с учетом обстоятельств. Я должен знать, остались ли на нашей территории чужаки. Если найдешь, оставь кого-нибудь наблюдателем и сообщи Лиш. Если нет… продолжайте искать. И сообщите Бодирэ, чтобы людей без присмотра в лес не пускал — лишних потерь нам не надо.

— Сколько у нас времени? — обрадованно встрепенулся Бескрылый.

— Нисколько. Эти сведения нужны мне как можно скорее.

— А вы, хозяин?

Я прищурился.

— Вернусь к утру. Выполняй.

— Как прикажете, — тяжело вздохнула горгулья и, огорченно коснувшись моей щеки крепким клювом, слетела с плеча. — А ну, бездельники… на первый — второй — рассчитайсь!..

Верзила вернулся минут через десять после того, как стая снялась с места и устремилась в обратную сторону. Задумчивый, озабоченный и почти что встревоженный.

— Следов действительно много, хозяин, — сообщил он, забираясь в седло под тихое ворчание Гавкача. — И они практически идентичны — даже я с трудом различил, который из них принадлежит вашему чудищу. Так что птицы не виноваты…

— Короче, — сухо велел я, пропустив последние слова мимо ушей.

— Направление верное — северо-восток, — тут же сменил тон зомби. — Судя по неравномерной глубине отпечатков, уходили в спешке, видимо, сразу после боя — возле первой цепочки немало крови, но шагов через сто они заканчиваются, и дальше след идет ровно, будто нежить подлечилась. Вторая цепочка вдавлена в дерн гораздо глубже первой — вероятно, зверь более крупный. Так я сперва подумал. Однако размеры смущают — следы по величине такие же, как первые, так что, возможно, сам зверь не особенно велик, но… не знаю, правда, возможно ли это… он что-то с собой нес. Достаточно тяжелое, но не сильно мешающее передвижению. Следы Зубищи я тоже нашел — они идут поодаль. Так, будто она гналась за петляющими тварями по прямой, уже после того, как чужаки ушли. Я почти уверен, что сперва ее подкараулили всей стаей, попытались убить, а когда стало ясно, что она гораздо сильнее, двое сбежали. Зубища задержалась с теми тремя, которых мы видели, и нагоняла беглецов уже гораздо позже, ориентируясь по запаху, а не по отпечаткам лап. И случилось это, если я правильно понимаю, несколько часов назад. Так что, мой лорд, сейчас они ушли далеко — до утра нагнать никак не успеем.

Я замедленно кивнул.

— Да. Второй бой наверняка случился на болотах — поводок не погас бы раньше. Так что, наверное, идти туда бессмысленно. Если Зубища справилась, вернется скоро сама. Если же нет… думаю, мы все равно не успеем ее нагнать. К тому же, тебе на солнце пока рано появляться…

— Мы повернем домой? — удивленно обернулся ко мне кузнец.

— Нет, — оскалился я. — Мы с тобой пойдем сегодня в гости.

— Ночью? — на всякий случай уточнил он, выразительно покосившись по сторонам.

— А что такого? Может у меня быть бессонница, как у Модши?

— Безусловно, господин, — невозмутимо кивнул зомби. — А кому именно вы собираетесь нанести визит?

— Моему дражайшему соседу, конечно, — ухмыльнулся я. — Должен же он объяснить, что на его землях делает искусственная и, к тому же, обученная работать шпионами нежить?

— А вы полагаете, нежить была его?

— Не исключено. Не зря же он выписал себе на помощь нескольких мэтров-недоучек? Вдруг впридачу к ним какой-нибудь хитрый маг из Совета решил подарить его светлости несколько старых образцов из заброшенных лабораторий? Так сказать, для ускорения процесса очищений леса от тварей?

— Так вам нужны имена! — догадался, наконец, Верзила.

Я хищно улыбнулся.

— Не только. Будем считать, что мне просто очень сильно захотелось посмотреть этому герцогу в глаза…

Глава 10

«Искусство убеждения — это когда ты умышленно ломаешь кому-то ногу, а потом сожалеешь так, что даже пострадавший чувствует себя виноватым».

Лицедей.

— На по-о-омощь! Помогите!!! Человека убили-и-и!!!..

Старший по караулу Дибс, всего полчаса как рискнувший прикорнуть возле жарко натопленного очага, испуганно вздрогнул и поспешно открыл глаза.

Что такое? Что стряслось? Неужто эта жирная свинья Ликис, налакавшись пива, снова промахнулся мимо дырки и провалился в сортир? Или какой-то недоумок попался в постели Блудливой Марты, а теперь улепетывал от ее разъяренного мужа? Баба-то она, правда, справная — есть за что подержаться — только характер подкачал, да мужик у нее совсем тупой. Намедни руку одному из пацанят заломал всего лишь за то, что голодный ребенок пытался стащить со стола кусок вчерашней горбушки. Крику тогда было… А уж сколько зубов он повышибал ухажерам слабоватой на передок женки — вовсе не счесть.

— А-а-а-а! — снова донеслось откуда-то издалека, заставив старшину вздрогнуть и подскочить на месте, а потом что-то яростно загрохотало внизу. — На помощь! Кто-нибудь! Да проснитесь же там, негодяи! Тут человеку плохо!

Дибс ошалело моргнул, запоздало сообразив, что это кто-то стучится… вернее, уже ломится в запертые ворота замка. И, с грохотом опрокинув попавшийся под ноги табурет, выскочил из караулки, по пути торопливо пристегивая ножны к поясу.

Кого там еще демоны принесли? Только все наладилось, его светлость за заслуги пожаловал старому солдату небольшой уголок, где можно было и ночь скоротать, и покладистую вдовушку пригласить. Да раз в три дня отоспаться давал всласть, аккурат когда новое дежурство подходило. Тихо тут стало в последнее время. Так тихо, что даже нежить перестала по ночам озорничать. Он-то понадеялся, что сегодняшняя ночь, как и три предыдущие, пройдут спокойно, а тут нате вам! Явился какой-то упырь, шум подымает…

— ЭЙ!!! — грохот во дворе еще больше усилился, и Дибс заторопился, боясь, как бы хозяин не проснулся и не осерчал. Караульным, небось, лень задницу от топчанов оторвать, а его-то герцог потом точно взгреет за недосмотр. — ЭГЕ-ГЕЙ! Вы что там, передохли?! «Хамелеонка», что ль, в замке гостит?!

На смотровой площадке, поняв, что от неудобного гостя так просто не отделаться, перестали прикидываться глухими и, грохнув сперва смотровым оконцем, а затем и дверью, лениво осведомились:

— Ты че, малой? Совсем спятил — орать под окнами его светлости? Давно плетьми не секли?

— ЧТО?! — воскликнул чей-то незнакомый голос. Молодой, звонкий. — Да у меня тут человек загибается, а вы… демонов хвост тебе в глотку… тут развлекаетесь!!!

— Пшел вон отсюда, сопляк, — так же лениво цыкнул невидимый стражник и смачно сплюнул с башни. — До утра открывать не велено. Приказ герцога.

— К демонам твой приказ! — окончательно разорался мальчишка. — И тебя вместе с ним! У меня тут раненый! Я его на себе два часа пер не для того, чтобы ты тут харкотину свою сплевывал нам на головы!

— Заткнись, ублюдок! — рыкнул второй голос, побасовитее, не подозревая, что гулкое эхо исправно доносит до старшины каждое слово. Ох, кажется, это придурок Мартов выглянул. Сейчас что-то будет… — А то спущусь и поперек спины вытяну, чтоб рот зазря не разевал!

— Да спускайся уже быстрее, идиот! — надсаживая горло, заорал в ответ дерзкий пацан. — Давно вас жду не дождусь! Все кулаки себе отбил о ваши ворота!

— Смотри, допросишься! Точно спущусь!

— Да пошел бы ты демону в…!

Куда именно направил обладатель звонкого голоса муженька Блудливой Марты, Дибс толком не расслышал, потому что в этот момент старательно пыхтел, забираясь по узкой лестнице на верхнюю площадку и проклиная ее крутизну на пару с собственными больными коленями. А вот подчиненный, кажется, расслышал прекрасно — до старшины донесся злобный рык, наверху что-то с металлическим лязгом упало, а следом послушался дробный топот тяжелых сапог.

— Вот баран, каждый раз ведется, как малой… — устало вытер лоб Дибс и, набрав побольше воздуха в грудь, что было мочи заорал: — А НУ, ВСЕ ПО МЕСТАМ, ДАРМОЕДЫ! ОБРАТНО НА ПЛОЩАДКУ! ЖИВО! И ЗА МАГОМ ЧТОБ СГОНЯЛИ! БЕГОМ! НЕ ТО ЧЕТВЕРТУЮ!

Права казнить у него, правда, не было — на то лишь у герцога имелось высочайшее разрешение, но дурного мужика, как и взбешенного быка, можно было остановить только двумя способами — ошарашить его донельзя либо же смачно заехать оглоблей в лоб. Оглобли под рукой у Дибса, к сожалению, не нашлось, так что пришлось срывать голос. Но тупому солдафону, кажется, хватило — топать наверху перестали, раздраженный рык затих, кто-то торопливо метнулся на вторую лестницу, спеша уведомить дежурного чародея, и старшина смог беспрепятственно подняться на площадку.

— Что тут у вас? — требовательно просипел он, свирепо глянув на здоровенного мужичину с раскрасневшимся от гнева лицом и злобно сверкающими глазами. — Кто кричал?

— Дык… это… упырь, господин старшина… вот стоит, гаденыш! Раньше-то они все больше девками прикидывались, пока стрелами не забросали, а сегодня вдруг мальцом, понимаешь, и давай опять орать под стеной…

— Господин начальник караула! — словно почувствовал присутствие начальства, мгновенно поменялся тон нетерпеливо подпрыгивающего у ворот мальчишки. — Господин начальник караула! К вашей совести и сердцу взываю! Не нежить мы! Люди! Помогите!

Старшина Дибс вздохнул и, свесившись между каменных зубцов крепостной стены, посмотрел вниз. Темень там дикая, ничего толком не видать, а жечь факелы возле ворот, окромя как на дозорной площадке, не позволяли. Мало ли искра где проскочит? Или ветром пламя кинет на деревянные створки? Потому только и видно, что бледное пятно рубахи, маячащее возле самой стены, да что-то крупное, смутно похожее на человеческое тело, неподвижно лежащее рядом на земле.

— Чего тебе, горлопан? — неохотно спросил старшина, тщетно пытаясь различить подробности. — Кто таков? Откуда?

— Хаська я, — громко шмыгнули носом в темноте. — Хаська Рыжий. В дальнем селе живу. Мамки нет, батька в том месяце от лихоманки помер, вот я и подался к дядьке. А он милорду герцогу служит… Крохобором кличут. Может, слышали? Он тут у вас всякую жратву на барский стол доставляет…

— Не жратву, а кушанья благородным господам, — хмуро поправил старшина.

— Дак я ж то и говорю — жратаньку и выпивку он вам, значитца, регулярно привозит…

— Есть такое дело, — вполголоса буркнул кто-то из стражников. — Вино для хозяина из города доставляет. Свояченник он управляющему нашему, вот и пускают его в замок. Я эту сволочь хорошо знаю: здоровенный бугай, косой и вечно пьяный. Да еще жадный, зараза, без меры — за жалкий стаканчик винца из своей бочки удавится… за то и кликуху ему дали…

— Разговорчики! — прикрикнул на своих Дибс. — А ты малец, дальше говори.

— Я и говорю, господин начальник, — послушно затараторил мальчишка. — Местные мы. И дядька мой… Крохобор, который… на службе тут состоит. Регулярно приезжает, уезжает… Вот и сегодня с рассветом поехал в город, да опять на обратном пути налакался, потому и заблудился в трех соснах. Я его до вечера ждал — ждал, а там искать пошел. Знаю, что если этот упырь к крынке присосется, так вовек не оторвать! А крынку он завсегда с собой возит, потому как бочки у него в телеге большие, и если оттуда чарочку-другую слить, то его светлость никогда и не заметит..

— Ты по делу давай, — перебил пацана Дибс, кинув грозный взгляд на дружно ухмыльнувшихся подчиненных. Ясен пень, что с той чарки почти все они регулярно «налог» снимали. Да что греха таить — самому завсегда перепадало. Но то ж лишь промеж собой обсуждалось — не дай небо, герцог пронюхает. А сопляк орет на весь двор, как резанный. — Чего вас сюда на ночь глядя-то занесло?

— Дык этот ирод… чтоб ему пусто было… на козлах заснул! — всплеснул руками мальчишка. — Жара была днем, вот его, пьянь подзаборную, и сморило! Я уж по темноте его нашел, растолкал с трудом, сам за вожжи взялся, да только смотрю — повалился он с козел-то! И башкой прямо в обочину ткнулся! Только хрюкнуть и успел напоследок! Я его на телегу давай затягивать, а он сползает! Раза три пытался, все никак удержать его не мог — тяжелый дядька-то… а тут мерин наш от сивушных паров вдруг ка-а-ак взбрыкнет! Да ка-а-ак рванется! Вот постромки и лопнули! А дядька мой… того… снова как навернулся с телеги, да на этот раз как упрямый баран — наперед! А потом как мордой-то приложился со всей дури об оглоблю… так с тех пор даже не мычит! Только икает иногда и дышит через раз! Перепугался я от ентого, значитца, чуть не до мокрых штанов: вдруг помер мой кормилец?! А кудыть его девать было? Ближе замка только погост, но ему туда вроде… того… этого… рановато как-то…

У Дибса высоко взлетели брови от изумления.

— Погодь, малой, так ты дядьку своего что… четыре раза подряд темечком об землю приложил?!

— Агась, — огорченно вздохнули снизу. — Случайно. Перевязал ему лоб-то кое-как, но все одно боязно…

— Во дает! — тихонько хрюкнули караульные. — Тогда Крохобору и правда крышка…

— Что тут у вас стряслось? — вдруг недовольно буркнули на лестнице, и на площадке под жалобный скрип деревянных ступенек показалась лысая макушка дежурного мага. Пожилого уже толстяка в длинном балахоне, нелепом колпаке и белых тапочках.

Караульные тут же подтянулись.

— Чужак, ваше магичество! — доложился по форме старшина. — Проверить бы надо мальца на энту… как ее… ну, черноту…

— Да какая там чернота? — презрительно скривился выбравшийся наверх пузан, едва подойдя к стене и кинув вниз быстрый взгляд. — Сопляк какой-то перепуганный, а с ним… хех, не повезло бедолаге… но неужто вы только ради этого выдернули меня из постели?!

— Прощения просим, ваше магичество! — тут же вытянулся во фрунт старшина, позабыв про больную спину и подобострастно выпучив глаза. — Больше не повторится! Извольте почивать дальше! Мы теперь тут сами разберемся!

— Да уж конечно… повязку ему сменить не забудьте, — буркнул понапрасну разбуженный маг и, широко зевнув, с ворчанием отправился восвояси.

Караульные дружно перевели дух.

— Открывай ворота, — вполголоса, чтобы не услышал маг, распорядился старшина. — Раз не упыри пожаловали, то неча мальцу за стенами ночь куковать. Вдруг и правда нежить заявится? Пацана накормить, напоить, Крохобора перевязать, раз еще жив, а утром целителю показать. Да и узнать надобно, где он телегу с вином потерял…

Доблестные стражи переглянулись с одинаково хитрым выражением лица и, бодро отдав честь, дружно потопали вниз. Им-то что — ответ перед герцогом не держать. За все господин маг теперича отвечает. А вот бочечку из не доехавшего груза можно будет потихоньку прибрать к рукам. Кто там станет разбираться, сколько из них доехало до места назначения? Небось, одна-то осталась цела, да еще одна на воротах случайно затеряется… простому солдату ведь немного для счастья надо: кружку хорошего винца, сухие портянки да теплую бабу под боком.

Тогда и упыри никакие не страшны…

***

Я стоял и смотрел на хозяина замка с отстраненным равнодушием.

«Его светлость» оказался довольно молод, непомерно толст и, судя по отсутствию в постели женской головки, не особенно здоров. Впрочем, храп у него был очень даже богатырским — от него стекла в окнах дрожали, то и дело навевая мысли о землетрясении.

Войти в герцогский замок оказалось на удивление легко — одно небольшое усилие, крохотная порция ментальной магии, и все воспоминания глуповатого караульного охотно перешли в мое распоряжение. Охрана здесь аховая, толковых вояк нет, защиту от магии им почему-то никто не предоставил, так что выпотрошить их примитивные разумы, а затем беспрепятственно прогуляться по замку мне никто не помешал.

Верзилу, тщательно перевязанного и накрытого простенькой иллюзией, я оставил внизу — добросовестно изображать дозревающий труп, возле которого суетились обеспокоенные судьбой господского вина солдаты. А сам, набросив заклинание невидимости, пробежался по округе, вынюхивая следы магии и выискивая потайные проходы. С последними мне, к счастью, повезло, так что много времени на осмотр я не потратил. Внутренний двор, кухня, кладовые, фамильный склеп, подвал… однако следов нежити или признаков ее создателя я так и не обнаружил. Даже «темного» алтаря, что удивительно, не почувствовал.

С защитными заклинаниями дела здесь тоже обстояли скверно: судя по всему, старый герцог Ангорский не особенно беспокоился за сохранность своего дальнего имения. Да и сыночка в этот медвежий угол сослал, небось, не от большой любви. Набедокурил он, похоже, в столице, вот и отправили его подальше, пока там все не успокоится.

Мельком просмотрев воспоминания герцогского отпрыска, я вынужденно признал, что несколько поторопился с первоначальными выводами: жратва… вино… деньги… снова жратва… ничего познавательного в голове этого болвана не было. Сослали его сюда за нарушение общественного порядка, после того, как изнывающий от дикой скуки наследничек вместе с парочкой таких же богатеньких приятелей налакался элитного высокоградусного пойла в таком же элитном столичном притоне для аристократов. Дойдя до состояния полного нестояния, он решил не останавливаться на достигнутом и мужественно продолжил борьбу с зеленым змием до полного помрачения мозгов. В какой-то момент, как водится, получил вежливое «фи» от соседей по трактиру с завуалированной просьбой не нажираться более до поросячьего визга. Оскорбился, естественно, поведением «быдла» и захотел подправить наглецу физиономию, но не учел, что тот явился на отдых не один. Завязавшаяся драка, в которую мгновенно оказалось вовлечено большинство присутствующих, ознаменовалась шумным обменом мнений насчет умственных и физических способностей друг друга (надо сказать, юный герцог и тут сумел выделиться, проявив достойное оратора многословие), подсчетом родственников по отцовской и особенно материнской линии (иногда количество поминаемых зашкаливало за все мыслимые пределы), вежливыми… все в пределах этикета… зуботычинами и почти что церемониальными размахиваниями (по крайней мере, так говорилось в отчете городской стражи) всевозможными колюще-режущими предметами, один из которых по роковой случайности проткнул насквозь кого-то из нетрезвых гостей. Который, к слову говоря, вообще не имел отношения к сражающимся и явился на мероприятие лишь для спокойного вдумчивого размышления о высоком.

История эта огласки могла бы и не получить, не окажись тем бедолагой младший сын посла одного из соседних государств, находившегося в то время в столице с деловым визитом. Да и зачинщики могли бы уйти от ответственности, если бы не были застуканы на месте преступления с поличным. К тому же, злополучная шпага, пропоровшая родственнику посла живот, оказалась с герцогским вензелем. Так что, если бы посольский сынок там бы и помер, скандал вышел бы знатным.

А так — обошлись малой кровью: посол всего лишь разгневался, король просто-напросто обозлился, важные торговые соглашения едва не оказались под угрозой срыва, из-за чего старый герцог, как говорят, за одну ночь поседел, а его наследничек был в срочном порядке выдворен из столицы в самое дальнее родовое имение. И уже три с половиной месяца носу оттуда не казал, запивая свое горе несметным количеством вина и заедая обиду жареными поросятами.

Думаю, не стоит говорить, что о бродящей по его земле нежити он не имел ни малейшего понятия. Другое дело — маг. Кто-то же поставил приличную «охранку» на границе имения?

Наскоро обыскав комнату и тщательно стерев все следы своего пребывания, я ушел тем же путем, каким пришел, напоследок сняв со сладко посапывающих караульных сонное заклинание. Затем, ориентируясь на показатели магического фона, отыскал обиталище местного чародея и, легко проникнув в покои, разочарованно вздохнул.

Да-а… с этим «светлым» мы точно каши не сварим — безграмотный, судя по прорехам в защите, до смешного слабый, что хорошо было видно по уровню напряженности магического фона, привыкший работать сугубо по книжкам и умеющий ставить лишь стандартные охранные заклятия… ох, сколько же ошибок он налепил, когда пытался оградить свои комнаты от вторжения извне! А как бездарно понаставил примитивных ловушек, которые с легкостью смогут обезвредить адепты первого курса Академии! Зато скрывающаяся за соседней дверью (уже одно это говорило о многом!) лаборатория оказалась сравнительно неплоха. Парочку редких зелий, изготовленных знающим и определенно не местным магом, я даже с собой прихватил — пригодятся. Затем проверил, нет ли в округе других претендентов на мое пристальное внимание. Разочарованно вздохнул. После чего незаметно покинул помещение и всерьез призадумался над тем, что делать дальше.

Ночь-то не бесконечна, а мне к рассвету обязательно следовало вернуться в Академию. Однако и выяснить, куда подевались выписанные герцогом молодые мэтры, тоже стоило. Он же их получил в полное свое распоряжение, когда в округе… еще до прибытия отпрыска… начались трудности с мертвяками. Потом их, вероятно, выселили, когда наследничек занял новые апартаменты. Но куда их могли поместить ПОТОМ, если в замке, судя по фону и отсутствию каких бы то ни было следов, они больше не появлялись? Не обратно же их герцог отправил?

От неожиданной мысли я остановился на середине шага, а потом фыркнул и почти бегом вернулся к воротам.

— Верзила, вставай! — бодро велел, заглядывая в грязную каморку, где оставил лежать кузнеца. Он, как ни странно, оказался на месте, только теперь был прикрыт сверху плотной дерюгой. С головой прикрыт, если кто не понял. — Мы уходим!

Не подающий признаков жизни здоровяк тут же скинул с себя грубую ткань, с подозрением огляделся и, узрев меня, с облегчением сел.

— Очень вовремя, хозяин. А то надоело изображать самого себя.

— Кто-нибудь догадался?

— Бабку-травницу старшина быстро притащил, — ухмыльнулся зомби. — Она-то и сообразила, что к чему. Я, конечно, сразу бросил прикидываться умирающим, подрыгался для виду и превратился в качественного мертвеца. Она поохала, подтвердила караульным, что мертв, да и ушла. Только после этого меня оставили в покое и дали подремать.

— Подозрительного ничего не учуял?

— Нет, хозяин, — помотал головой кузнец, выбираясь из-под дерюги полностью. — Нежить тут, если и была, то уже давненько — никаких следов не оставила. А как вы собираетесь уходить? Ворота-то закрыты…

Я только отмахнулся.

— Подземные ходы есть везде.

— А стража? Не найдя нас с вами в замке поутру, могут шум поднять, герцог что-нибудь заподозрит…

— Герцогу нет дела ни до чего, кроме себя. Судьба пропавшего мальчишки-крестьянина и его дурака-дядьки ему до сосновой шишки. А караульным шум поднимать не с руки — за пропавших людей их по головке не погладят. Да еще и взгреют за то, что чужаков посреди ночи пустили.

— Но нас видел маг, — настойчиво заметил зомби.

— Он об этом не вспомнит, — успокоил его я. — И поутру будет все категорически отрицать. Так что все, что на нас есть, будет известно лишь со слов подвыпивших стражников, честность которых окажется некому подтвердить. Со старухой Дибс договорится — думаю, пары монет будет достаточной платой за ее молчание. А своим велит придержать языки, чтобы не потерять должность. Мы с тобой, поверь, такой жертвы с его стороны не стоим, поэтому он предпочтет забыть о том, что вообще кого-то видел, и будет спокойно доживать старость, искренне веря в то, что ему просто привиделось.

Верзила недоверчиво на меня посмотрел, а потом пожал плечами.

— Как скажете, хозяин. Вам виднее.

— Совсем другой разговор, — хмыкнул я и первым выскользнул за дверь.

Выбраться из замка оказалось несложно, благо заклинание невидимости я растянул на нас двоих. Поэтому ушли мы, можно сказать, тихо. Я лишь однажды нарушил режим молчания — когда в одном из коридоров нам навстречу попалась уставшая служанка с корзиной мокрого белья. Единственная, кто, наверное, еще не спал в столь поздний час.

Что ж, на ловца и зверь бежит. Все равно мне нужен был кто-то из местных.

Наложив на женщину легкий транс, чтоб не визжала, я вышел из тени, наложил на нее второе заклинание и, заглянув в пустые, ничего не выражающие глаза, в которых не было даже толики страха, задал интересующий меня вопрос:

— Где тут у вас самое жуткое и проклятое место, куда под страхом смерти запрещено ходить даже днем?

Она даже не замедлилась с ответом:

— Старый погост за северным холмом.

— Тот, что ближе к болоту? — на всякий случай уточнил я, бесцеремонно шаря по ее памяти в поисках координат.

— Да, — равнодушно ответила женщина.

Я удовлетворенно кивнул, найдя, наконец, то, что искал.

— Свободна. Забудь о том, что кого-то встретила, и иди куда шла.

Служанка моргнула и послушно двинулась дальше. Поначалу она передвигалась, словно кукла — на негнущихся ногах и с нелепо повернутой в сторону головой. Но стоило мне снять подчиняющее заклинание, тут же встрепенулась, неуверенно провела рукой по лицу, будто прогоняя остатки наваждения, а затем пробормотала что-то неразборчивое, воровато оглянулась. И, осенив себя охранным знаком, торопливо скрылась за поворотом.

— Сильная магия, — уважительно прошептал Верзила, когда топот ее башмачков затих вдали. — И полезная. Наш прежний хозяин такой не владел. Но зачем нам погост, господин?

— А где бы ты спрятал некромантов, которых нанимал избавить свои земли от нежити? Да еще так, чтобы они не испортили магический фон?

Зомби непонимающе наморщил нос.

— В замке. В лаборатории.

— Да? А если бы они проводили эксперименты с нежитью? И откармливали целый выводок тварей наподобие тех, что мы видели сегодня?

Кузнец вынужденно признал:

— Тогда как можно дальше от людей. В лесу…

— Или в месте, о котором идет дурная слава и куда не сунутся любопытные, — подхватил я, довольно скалясь. — Скажем, в надежном склепе, где есть специально оборудованный подвал, переделанный под лабораторию. А еще лучше — в заброшенных катакомбах, где можно устроить загоны для вылупляющейся нежити. Ты как, горазд исследовать зловещие подземелья?

Верзила хищно прищурился.

— Сколько угодно!

После чего нырнул следом за мной в открывшийся проход и предвкушающе облизнулся.

Глава 11

«Люблю повеселиться… особенно за чужой счет».

Гираш.

О том, что мы движемся в правильном направлении, стало понятно, когда впереди стал ощущаться едва уловимый источник «светлой» магии. Вернее, несколько источников, накрывающих эту часть леса невидимым пологом простого, но очень полезного заклинания.

Если бы источник был один, а я не пользовался поисковыми заклятиями собственного изготовления, скорее всего, я бы его не заметил. И Нич, если бы был здесь, ничего особенного наверняка бы не ощутил. Так, легкий зуд в голове, напоминающий звон комариных крыльев. Или слабое покалывание в затылке, не повлекшее за собой никаких последствий. А, может, и вовсе неприятных ощущений бы не возникло, поскольку ни он, ни я не выходили из дома без надежной защиты.

У простого смертного подобное прикосновение вызвало бы приступ паники и желание поскорее убраться отсюда подальше. Животные к источнику подобного излучения вовсе не подошли бы ближе полусотни шагов. В невидимую полосу отчуждения старались не соваться даже насекомые. Тогда как мои звери пролетели сквозь нее без задержки, кузнец-зомби озадаченно почесал затылок, а я только хмыкнул и почти сразу приметил несвойственные обычным соснам наросты, старательно замаскированные под древесные грибы.

Толку от таких артефактов, конечно, немного — убить или покалечить возможного нарушителя они не могли. Однако на то, чтобы отпугнуть кабана или прогнать позарившегося на молодую телку хищника, вполне годились. Их, к слову, обычно для этого и использовали.

Но кому могли понадобиться предупредительные амулеты возле старого болота? Следить за тем, чтобы лоси в топь не провалились? Или чтобы дети к дальнему погосту не рвались? Так до ближайшей деревни ого-го сколько топать — сюда даже на крыльях утомительно добираться. Да и кто попрется в такую даль ради того, чтобы удовлетворить свое любопытство? Впрочем, от случайных попутчиков амулеты отваживали надежно — концентрация страха возле них была такой, что даже Верзила изволил почесаться. А уж неразумный крестьянин, на которого внезапно обрушится волна дикого ужаса, помчится отсюда прочь так, что только пятки засверкают. Вот вам и проклятое болото… то самое, кстати, куда унесло мою пропавшую Зубищу.

Интересное совпадение, не находите?

Придержав Резвача и отогнав собаку за спину, я с удвоенным вниманием принялся обшаривать окрестности в поисках второй линии защиты. И не ошибся — шагов через сто обнаружилась такая же трехрядная магическая «охранка». Почти точная копия той, что мы преодолели возле реки. С той только разницей, что здесь она была совсем свежая, регулярно обновлялась и реагировала не только на живых двуногих, но вообще на все движущиеся объекты, независимо от степени их оживленности.

Мне пришлось потратить целых двадцать минут на то, чтобы открыть узкий проход на ту сторону. И это — только первый заслон! А следующие два пришлось преодолевать уже испытанным способом, чтобы не рисковать и не тратить время. Благо, поднять нити заклинания повыше старательный маг, создавший эту гадость, так и не удосужился.

— Значит, мы по делу пришли, — предвкушающе потер ладони я, когда полоса препятствий осталась позади. — Пустое место так хорошо охранять не будут. Да, Резвач?

Умсак согласно рыкнул.

Я потрепал его по лоснящейся холке и, отвязав седельную сумку, спрыгнул на землю.

— Молодец. А это значит, что дальше мы пойдем пешком. Гавкач, рядом!

Дальше пришлось идти еще осторожнее — я ждал подвоха на каждом шагу, поскольку прекрасно видел, насколько тут удобное место для всевозможных ловушек. Спутников терять не хотелось — слишком много за них уплачено, так что едва ли не впервые в жизни мне пришлось поступиться принципами и шагать первым. Воскресить умсаков или Верзилу, конечно, несложно, но я не для этого потрошил старшего демона и до отказа забивал накопители его силой. На нее у меня иные планы, которые я пока не готов серьезно пересмотреть.

Впрочем, все опасения оказались напрасными. То ли «светлый» маг нам попался беспечный, то ли он так свято верил в непогрешимость «охранки», а то ли я стал таким недоверчивым к старости, что уже осторожничаю там, где не надо. Как бы там ни было, последующие шагов двести мы преодолели без всяких трудностей. И вышли на край огромного погоста без каких-либо препятствий.

Собственно, погостом он перестал быть уже давно — свежих захоронений здесь не делали лет, наверное, тысячу или даже побольше. От некогда высокой ограды не осталось ничего, кроме нескольких громадных, наполовину ушедших в землю и покрытых лишайниками валунов. Вместо ворот виднелись два искореженных, безжалостно смятых и перекрученных какой-то неведомой силой металлических столба, почти полностью скрывшихся в травяном мусоре. Кованые створки, если они когда-то были, бесследно исчезли. А сразу за ними простиралось громадное, напрочь лишенное деревьев пространство, покрытое пожелтевшей в разгар лета травой, чахлыми кустиками чертополоха, щедро изрытое довольно глубокими, оплывшими по краям ямами и больше похожее на результат усилий кладоискателей, нежели на древний могильник. Единственное, что не вписывалось в образ, так это гробовая тишина, изредка нарушаемая шелестом листвы и скрипом веток на деревьях. Да легкий привкус затхлости, оседающий на губах неприятным осадком.

То, что передо мной находятся могилы, я тоже понял не сразу — многочисленные рытвины, изъевшие землю наподобие оспин, наводили на мысль о том, что их обитатели покинули эти места самостоятельно или же их оттуда неаккуратно достали. Каменные надгробия, которые тоже нашлись под толстым слоем дерна… видимо, непростое тут было кладбище… по большей части оказались повалены. Многие из них, судя по неровностям под ногами, были разбиты на куски. Какие-то вросли в землю настолько, что снаружи виднелись лишь покрытые старой листвой и ссохшимися ветками расколотые края, которые словно кто-то в бешенстве обтесывал гигантской дубиной. Между ними даже деревья отказывались расти, хотя, казалось бы — вон, сколько места, бери да заселяйся.

Но нет. За прошедшие века никто, кроме чертополоха, не рискнул занять освободившееся место. Да и то, рос он неуверенно, куцыми островками, словно витающие над оскверненными могилами отголоски прошлого мешали лесу залечить эту болезненную язву.

А вот за что сразу зацепился взгляд, так это за три невысоких холмика в центре, которые оказались грудой похороненных под землей развалин. Вполне вероятно, остатки склепов, в которых прежние хозяева хоронили усопших предков. Размеры сейчас оценить было трудно, но, судя по тому, что на ворота владельцы склепов не поскупились, да и почти каждому мертвецу уважительно предоставили индивидуальное надгробие, простых людей тут не хоронили. Так что и места упокоения для самых-самых должны были быть внушительными.

Прежде чем отправиться в их сторону, я по привычке прошелся вдоль границы и дважды прощупал пространство целой связкой поисковых заклинаний. Проклятий… по крайней мере явных… над кладбищем не нашел. Охранных заклинаний, чему, надо сказать, искренне удивился, тоже. Следилок на деревьях вовсе не оказалось. Зато в ямках под валунами отыскались еще несколько амулетов, предназначенных для создания несложного четверичного заклинания. Какой уж должна была быть генерируемая ими иллюзия, я не знаю, поскольку один из двух найденных мною артефактов оказался истощен, но, судя по дурной славе этого места, что-то явно зловещее. Скелеты, разбросанные тут и там в живописных позах, страшного вида черепа, скалящиеся остатками зубов, светящие по ночам огни в пустых глазницах… в общем, обычная дурь, которая действует лишь на необразованных дикарей.

Насколько я мог судить, заряд амулета истощился не так давно — каких-то пару месяцев назад. И с тех пор его восстановлением никто не озаботился, что привело к сбою в работе заклинания. Однако, судя по всему, орудовавший тут маг посчитал, что обновлять его излишне — хватит «охранки» и предупреждения на входе.

Я в принципе был с этим согласен, но на месте мага пристроил бы амулеты к другому делу. А то лежат тут, ржавеют…

Внезапный налетевший порыв ветра заставил меня отвлечься от мысли прикарманить полезный продукт. А пришедшая вместе с ним несусветная вонь, в которой преобладал крепкий аромат тухлых яиц и еще какой-то, смутно знакомый, но пока непонятный запах, от которого у меня поневоле сморщился нос, вынудил принюхаться и понимающе кивнуть.

— Похоже, топь где-то неподалеку…

— Ваша правда, хозяин, — спокойно ответил из-за спины Верзила. — Болото совсем близко. Мы его когда-то так промеж собой и звали — Смердило. В ветреный день, бывало, и до деревень вонища долетает…

— Неужто такое большое? — рассеянно удивился я.

— До самых гор лежит. И даже баронство наше краешком самым цепляет.

— Ты-то откуда знаешь? Карту где-то видел или к соседям в гости ходил?

— Дед у меня когда-то у Ангорских служил, — пожал плечами зомби. — Он и рассказывал всякое. Несколько раз отца по охоте далеко к северу заносило… так он и русалку в тех местах как-то видел. Песню ему какую-то скрипеть начала, да только он глуховат был, отец-то… в отрочестве еще повредился… потому и не слышал гласа зовущего. Живым значитца ушел. Говорил потом, что и на сухом однажды следы нечисти заметил: здоровенные, с когтями аж по ладони длиной. Как узрел дрянь-то такую, так ноги оттуда поскорее унес да зарекся больше в той стороне дичь искать. Леса там все равно бедные, птицы почти нет, зверье бежит прочь сломя голову… он ведь от отчаяния в ту сторону забрался — год был скверный, вот и понесло его почти в самую топь. Едва, говорил, выбрался. До самого дому казалось, что глаза голодные из-за кустов провожают…

— Все может быть, — задумчиво откликнулся я, все еще не решив, брать чужой амулет или нет. Сумка у меня забита под завязку. Пихать туда дополнительный груз… не хочу нарушать порядок укладки. Может, потом в самый нужный момент не успею достать необходимый инструмент. — Пожалуй, умсаков и Гавкача придется оставить здесь — на открытом месте они слишком бросаются в глаза…

— Я с вами пойду, хозяин, можно? — быстро спросил Верзила, не дожидаясь, когда я озвучу приказ целиком.

Я медленно наклонил голову, потрогал пухлую сумку и, рассудив, что с амулетом можно определиться на обратном пути, коротко ответил:

— Идем.

На кладбище нас тоже не встретили ни ловушки, ни охранные заклятия. Одно дохленькое опознавательное заклинание на подступах к склепам, при виде которого я даже немного огорчился уровнем потенциального противника, не в счет. Ну кто же ставит ученические, известные еще со студенческой скамьи заклинания на таком объекте? Атакующие, безусловно, отпадают — если внизу находится лаборатория, то может и рвануть. Но следящие-то поставить было можно?!

Хотя нет. Прошу прощения — во-о-он что-то впереди поблескивает. Правда, пока за беспорядочно наваленными обломками источник установить трудно. Но вот сейчас мы подойдем ближе…

В том, какой именно склеп выбрать, я не сомневался — «охранку» на пустышки ставить ни к чему, так что мне еще и подсказали. Другое дело, что отыскать вход оказалось гораздо сложнее — без «маячка» я бы, наверное, не сразу его увидел и не догадался, что зияющая чернотой узкая щель между двумя поваленными колоннами и есть то, что нам нужно. За щелью, если хорошенько попыхтеть и приподнять один из обломков, обнаружились уходящие в непроглядную темень ступени, а над ними как раз и нашлось то самое заклинание, отголоски которого я уловил.

К моей искренней радости, оно оказалось «темным» — первый признак того, что предположение касательно юных мэтров было близко к истине. Причем направлена эта «охранка» оказалась не на живых, а на мертвых, так что Верзиле пришлось с недовольной гримасой остаться.

Надо признать, мастерство мэтров в моих глазах после этого немного подросло, потому что заклинание выглядело вполне жизнеспособным и даже могло сообщить хозяину о попытке взлома. Однако мнение об умственных способностях неизвестных «темных» сохранилось на прежнем уровне, поскольку когда некромант опасается собственных творений и того, что они могут сбежать, это означает, что он банально не уверен в своих силах. Для иных целей столь примитивная «сеть» не подходила, да и о живых нарушителях все-таки следовало подумать. Так что — увы: достойного врага внизу, похоже, можно не ждать.

Впрочем, оно и лучше.

Отдав огорченному зомби набор простых, не допускающих двоякого толкования распоряжений, я максимально полно выдохнул и, втянув живот, соскользнул вниз.

***

Говорят, лет этак тысячи полторы-две назад усыпальницы для благородных и высокородных вельмож строили именно так — в виде подземных лабиринтов, в которых, как наивно считалось, после смерти селились духи усопших, дабы при необходимости прийти на помощь своим потомкам. Совет какой, к примеру, могли дать или опытом поделиться, про грешки свои прижизненные рассказать или же припомнить, куда заныкали честно заработанные денежки… словом, уважение к владеющим тайнами бытия предкам выказывалось в те годы как можно более рьяно. Бедняки старались принести на могилу побольше даров или украсить затейливой резьбой ограждающий камень. Каменное надгробье по карману оказывалось не всем, поэтому многие ограничивались только камнями, специальным образом уложенными горкой в изголовье.

Богачи же отгрохивали роскошные мавзолеи и даже целые многоэтажные комплексы, рассчитанные на нескольких поколений. Сил и средств никогда не жалели. Но, справедливо опасаясь грабителей, основную часть строений располагали не на поверхности, а под землей. Так, чтобы чужаку было добраться несподручно. Склепы при этом буквально вызолачивали изнутри. Стены обивали бесценным заморским деревом, преподнесенные в дар мертвецу ларцы засыпали драгоценными каменьями и всевозможными милыми, но бесполезными вещицами. Оставляли гнить по углам целые груды одежды, тем самым показывая, как дороги были живущим безвременно почившие предки… а также роскошные ковры, золотую и серебряную утварь, оружие, всевозможные диковинки, призванные подтвердить высокий статус усопшего… неудивительно, что на эти сокровища во все времена облизывались воры и всевозможное жулье.

Магов тогда, как говорят, было немного, да и те — не обученные как следует. Некромантов вообще днем с огнем было не сыскать. Так что защита ценного имущества составляла для родственников серьезную проблему. Входы в усыпальницы старательно зачаровывали, закрывали потайными замками, замуровывали так, что порой в семье тайный проход был известен лишь главе рода… рабов, копавших котлован и занимавшихся отделкой, в обязательном порядке умерщвляли, дабы никто не прознал о месте захоронения… в общем, извращались по-всякому, лишь бы драгоценный прах не был потревожен, а сокровища остались на своем месте. Снаружи такие усыпальницы, как правило, ничем не украшались и выглядели нарочито бедно, прячась под тяжелыми плитами или вовсе зарываясь макушкой в рукотворные холмы. Но никакие уловки, многочисленные ловушки, ядовитые змеи, неумело сделанные зомби-охранники и даже угроза схлопотать посмертное проклятие на весь род до седьмого колена не спасали от любителей легкой наживы.

Со временем большинство склепов все-таки подверглось тщательному обыску и вдумчивому разграблению, найденные сокровища осели в сундуках аристократов и любителей диковинок. Добычи для Гильдии копателей становилось все меньше и меньше, а конкуренция за право будущих раскопок, напротив, ужесточилась настолько, что, опасаясь войн, тогдашнему королю Тагдеушу Справедливому даже пришлось обратиться за помощью к регулярной армии.

По прошествии лет мода на громадные усыпальницы прошла. Фамильные склепы постепенно переместились в замки, уменьшились в размерах и стали намного скромнее. Одновременно с этим магическое искусство стало настолько совершенным, что для вызова духа больше не требовалось наличие связи с определенным местом. Профессия некроманта видоизменилась, разом превратившись в востребованную и уважаемую. Надобность в бездумном расточительстве мгновенно отпала. Охрана склепов многократно улучшилась. Гильдия копателей, лишившись источника доходов, ожидаемо распалась, оставив после себя лишь редких энтузиастов, продолжающих надеяться на чудо. Искусственная нежить, изначально предназначенная для охраны склепов, стала никому не нужна, постепенно заполонив предоставленные в ее полное распоряжение убежища. А затем и вовсе начала расползаться по окрестностям, делая остатки сокровищ еще более недоступными.

Конечно, искатели приключений находились всегда, и порой целые ватаги любителей поживиться отправлялись в какую-нибудь несусветную глушь в поисках потерянных реликвий. Но уже на памяти моего деда интересных находок в этих экспедициях было раз-два и обчелся, а я, к примеру, вообще не слышал, чтобы кто-то сумел сколотить на этом состояние.

Иными словами, спускаясь в подземелье, мне было совершенно ясно, что ничего интересного я там не найду. Однако соблюдать осторожность это понимание не мешало, поэтому перво-наперво я закинул на лестницу очередную группу поисковых заклятий и только потом двинулся вперед.

У лестницы обнаружилось ровно двенадцать ступеней, крутой уклон, с которого было легко навернуться, и небольшой полукруглый, хотя и совершенно пустой зал в основании. Где, как ни странно, я не наткнулся ни на один скелет (неужто среди грабителей не было неудачников?!) и даже обнаружил, что пол недавно подметали. Вернее, сгребли кучи мусора к дальней стене и протоптали дорожку к единственному выходу.

За низкой аркой, в которую пришлось входить пригнувшись, оказался довольно широкий, неосвещенный коридор, также идущий под уклон. За ним — второй зал, побольше, на стенах которого появились первые барельефы и искусно изображенные сцены из жизни незнакомого мне рода, а на полу — со вкусом сделанная мозаика. Многочисленные надписи я читать не стал — наверняка последних представителей древнего семейства сожрало время, да и обстоятельства не располагали к самообразованию — а вот двум обнаружившимся проходам, в которых тускло горели магические светильники, уделил пристальное внимание.

Один из них, более узкий и высокий, уходил ровной прямой стрелой куда-то на запад, второй, более широкий и низкий, явно шел еще глубже под землю. Оттуда тянуло сыростью и запахом мокрых шкур вперемешку с ароматами давно нечищеного стойла, слышался мерный звук падающих капель, а когда я осторожно прошел вперед несколько десятков шагов, донесся глухой рык и громкое шкрябанье когтей.

«Видимо, загоны и, возможно, где-то рядом лаборатория», — рассудил я и, убедившись, что людей в том направлении нет, решительно повернул обратно. Тревожить чуткую нежить раньше времени мне не хотелось, а допрашивать там просто некого. Так что лаборатория подождет.

Второй коридор оказался гораздо более интересным. Магические светильники горели тут не в пример ярче, воздух оказался суше и чище, грязь на полу кто-то заботливо сгреб в кучки и оставил под стеной. А поисковые заклинания показали присутствие разумных. Три человека. Маги. Двое «темных», только почему-то находящихся на последней стадии истощения, и один «светлый» в полной силе.

— …же велел вам поторопиться! — вдруг донесся до меня, как из бочки, чей-то раздраженный голос, искаженный гулким эхом. — Времени мало! Надо успеть до полнолуния!

— Простите, мастер, — ответил ему смертельно усталый, но, кажется, довольно молодой голос. — С такими резервами нам не успеть больше…

— Заткнись, урод! — рявкнул «светлый», моментально попав в мой личный список существ, чрезмерно тяготящих этот мир своим присутствием. — Неужели ты думаешь, что я сниму с тебя ошейник?! У вас есть четко оговоренные сроки!

— Да, мастер…

— А вы их не выдерживаете!

— Простите, мастер…

— Мне до конца месяца нужно доставить дюжину ваших крысо-псов, а у вас тут, видите ли, недостача!

У меня непроизвольно сузились глаза. А когда из коридора послышался мелодичный перезвон цепей, «светлый» гаденыш моментально переместился с последнего места моего списка на одно из первых.

— Куда запропастились эти тупые твари?! — процедил через мгновение маг, и звон цепей стал более отчетливым. Я, соблюдая максимальную осторожность, ускорил шаг, на всякий случай активировав руны на ногтях и припрятав в рукаве свой ритуальный… да, все-таки забрал его из кабинета, а то неуютно себя чувствую без него… кинжал.

— Мы не знаем, мастер, — вступил в разговор второй, доселе молчавший «темный». Судя по смертельной усталости и безнадежности, такой же заключенный, как первый. — Просто поводки неожиданно оборвались, и мы потеряли с ними связь.

— Хочешь сказать, кто-то мог их уничтожить? — внезапно понизил голос «светлый», став растягивать шипящий согласные, как разъяренный змей. — После того, как вы поклялись, что эти твари магически неуязвимы? А силой превосходят исходный образец в два с половиной раза?! Вы что мне, голову морочите, стервецы? Я зря потратил на вас свое время?! Или, может, вы просто выпустили из-под контроля своих уродцев, и мне надо ожидать претензии от герцога, у которого скоро не останется подданных?!

По моим губам зазмеилась недобрая усмешка.

Так вот кто автор и создатель тех черно-бурых крысюков-переростков… по твоему приказу их создали, значит? Хорошо. Твоими усилиями они стали такими здоровыми? Чудесно. Ты заковал обманом заманенных сюда сопляков, подбросив им нелегкую задачку в качестве внеклассного обучения? Разберемся. И заказчика твоего выпотрошим… со временем…

Добравшись до поворота, из-за которого пробивался хоть и неровно мерцающий, но довольно-таки яркий свет, я осторожно активировал рассеиватель, набросил на себя заклинание невидимости и бесшумно скользнул вперед. Оказавшись на пороге очередного полукруглого зала, загроможденного какими-то тюками и беспорядочно набросанными друг на друга мешками, на несколько секунд замер, оценивая обстановку, а потом тихо-тихо выдохнул: там было пусто.

Зато слева от меня, почти у самого входа, виднелась распахнутая настежь дверь, частично скрытая стеной. Именно оттуда бил неровный свет находящегося на пределе своих возможностей магического светильника — когда-то, вероятно, мощного, а сейчас доживающего свои последние часы и поэтому работающего с небольшими перерывами. И оттуда же доносились голоса — два надломленных и один крайне раздраженный. На этот раз обычные, без всякого искажения.

— Найдите их! — сухо приказал обозленный маг, и перед дверью метнулась хищная тень. — Используйте для поиска оставшуюся стаю! Уничтожить ваших крыс просто некому — приставленный к молодому наследнику маг для этого слишком туп и непростительно слаб. Других магов тут нет. Обнаружить вас тоже никто не мог: защита работает исправно. Так что хватит отговорок: верните сбежавших крыс и повесьте на них поводки заново! Когда я вернусь, они должны быть здесь в полном составе! Понятно?!

— Да, мастер…

— Как у вас дела с черновиками? — слегка успокоился маг. — Сумели расшифровать остальные записи?

Гробовое молчание ответило ему лучше всяких слов.

— Демоны… от вас нет никакого проку! — с досадой отвернулся он, скрипнув сапогами. — Надо будет поговорить с Учителем о вашей никчемности — может, он найдет других «добровольцев»!

Я едва успел отпрянуть, чтобы не столкнуться нос к носу со стремительно покинувшим комнату «светлым». Длинный темный плащ с низко надвинутым капюшоном, закрытое плотной маской с прорезями для глаз лицо, строгий камзол без опознавательных знаков, резкие движения, хорошая защита, которую в два счета не взломаешь… и голос… вот теперь уже хорошо узнаваемый голос, услышав который вблизи я недобро улыбнулся и ласково погладил прохладное лезвие ритуального кинжала.

— Через три дня все пятнадцать тварей должны быть готовы к отправке! — отрывисто бросил маг, не обернувшись. Затем быстрым шагом направился к дальней стене, не так сильно загроможденной тюками, пройдя от меня на расстоянии вытянутой руки. Коротко щелкнув пальцами, буркнул себе что-то вроде «и почему вокруг одни идиоты?!» и… через мгновение исчез в яркой вспышке телепорта.

Я в некоторой прострации уставился на то место, где он только что стоял, силясь понять, как «светлый» это сделал. Улететь просто так он никуда не мог — куда ему деваться из тесного подвала?! Прошел сквозь стену? Да там толщина в четыре раза больше, чем в моем замке! Проскользнул через потайной ход? Но мои поисковые заклятия твердят, что там ничего нет. Да и видел я — он ушел именно телепортом. При том, что телепортационной арки там никакой не было!

Да и быть, честно говоря, не могло: для стандартной арки подземелье — слишком неподходящее из-за обилия помех место, так что использовать ее просто не получится; для нестандартной — тоже невозможное явление, поскольку формула активации подобного портала неимоверно сложна и далеко не каждому по плечу.

Я даже специально подошел ближе, опасно лавируя между наваленным вокруг хламом, чтобы убедиться в отсутствии рун. Руны — единственный инструмент, способный перевести словесную форму заклинания такого рода в графическую. Тогда на нее почти не нужно будет тратить времени. Как это происходит с моей аркой.

Однако рун на стене в том месте тоже не нашлось. Ни единой. И признаков того, что где-то в толще камня скрыто устройство для переноса, мне, к собственной растерянности, обнаружить также не удалось. Зато на полу тихонько тлела не до конца угасшая гексаграмма, акцентированная на руны перемещения, и небольшой, наполовину опустошенный накопитель, от которого подпитывалась вся схема.

Странно.

Первый раз в жизни вижу нечто подобное и, признаться, ничего не понимаю в том, как это работает. Впрочем… нет. Во второй: кажется, именно такую штуку сотворил Лиурой, когда в первый раз вел нас к замку старого барона.

Я присмотрелся к схеме повнимательнее, наклонился, легонько коснувшись ладонью выбитого в камне рисунка, а потом растер между пальцами мелкую песчаную пыль и, на время отложив решение вопроса с пленниками, принялся сосредоточенно размышлять.

Вообще-то, теория пространственного переноса довольно проста. Если представить мир как обычный лист бумаги и поместить на верхней его части все то материальное, что нам известно, внизу найдется огромное пустое пространство, о котором мы пока не слишком много знаем. Надо сказать, пространственно-временные связи в Ином все еще остаются для нас большой загадкой. Да и то, каким образом в нем сосуществуют души, демоны, их свиты и прочее, до сих пор точно неизвестно.

Единственное, что доказано точно, так это то, что для пространственного переноса из одной точки НАШЕГО мира в другую… для понимания проще нарисовать их в любых местах взятого листа… достаточно согнуть лист так, чтобы их проекции на изнанке соприкоснулись. Эффект прокола, который достигается с помощью заклинаний, мгновенно переправит нужный объект через сделанную дырочку и доставит в указанное место с точностью до мгновения.

Проблема лишь в том, что верхний мир — явление достаточно стабильное, поэтому согнуть его, как тот лист, не представляется никакой возможности. А вот Иное — совсем другая материя, пластичная и невероятно гибкая, в которой пространство способно изгибаться как угодно и на любой необходимый срок.

Собственно, теория прокола как раз и говорит о том, что магическое воздействие не только пробивает наш «лист» снаружи и проходит его, как шило, насквозь. Она еще и доказывает, что в процессе этого действа пространство и время вокруг создаваемого коридора закручивается в настолько тугую спираль, что Иное под ее воздействием деформируется, вытягивается и само достраивает недостающую часть пространственного коридора до нужной точки. Главное — только задать правильный вектор. При этом временные потоки вокруг получившегося «сверла», осью которого остается начальное заклинание, ускоряются настолько, что для переносимого объекта сроки переноса сжимаются в мгновения. И он выходит на другой стороне телепорта, даже не подозревая о том, что только что провел неопределенное количество часов или даже веков в самом настоящем обиталище демонов. От которых его отделял лишь тонкий, но невероятно плотный кокон свернутого пространства, сквозь который, впрочем, даже местным обитателям не получалось пробиться.

Самым сложным оказалось придумать способ, как избавить переносимый объект от воздействия временных потоков Изнанки. Для того, чтобы человек не успел состариться и превратиться на выходе в кучку летучего праха, а надетая на нем одежда не осыпалась пылью. Эту проблему успешно решило изобретение магического стазиса, который заключал переносимый объект в плотный кокон, избавляя его от всех неудобств, а сразу после выхода снимался, превращая опасное путешествие в легкую прогулку.

Так вот, об арках…

Когда маги изобрели первые телепортационные устройства, обнаружилось, что в любом понравившемся месте их не поставишь: в силу ряда природных особенностей, естественного магического фона и некоторых других явлений существовали точки, из которых пространственный прокол можно сделать легко и почти без усилий, а из некоторых, напротив, даже с чудовищными энергетическим затратами, как ни старайся, никуда пробиться не удавалось. После тщательного изучения этого обстоятельства и грамотно проведенного исследования за авторством одного неплохого мастера была создана теория податливости пространства, а мир оказался поделен на зоны улучшенного, нейтрального или разряженного магического про-фона. Первых, как следовало догадаться, оказалось совсем немного — это как раз те места, где и по настоящее время установлены стандартные телепортационные арки, вторые были построены там, где прыгать сквозь пространство очень дорого, но надо, а третьи… оказались совершенно бесполезным для магии ресурсом и, как водится, распространены повсеместно.

Существует даже сложная система для определения принадлежности этих зон, затем была создана карта податливости про-фона, охватившая не только Сазул, но и сопредельные государства… и, согласно ей, в районе северных гор находится зона ОЧЕНЬ НИЗКОГО про-фона, благодаря чему работа стандартных телепортационных арок здесь не только слишком дорога, но и чисто технически невозможна. Лишь в одном уголке есть зона ОЧЕНЬ хорошей проводимости, которую, как следует догадаться, обживает сейчас один малоизвестный миру некромант. Но это — единственное место во всей округе, где может работать как стандартный, так и нестандартный телепорт.

Иными словами, лично я смогу отсюда переместиться обратно в замок, если вдруг сильно приспичит. Заряд ключа-активатора при этом израсходуется на две трети (разряженная зона, как-никак), но уйти для меня не проблема. А вот для исчезнувшего непонятным образом мага, у которого (я точно знаю!) подобного ключа нет, этот способ абсолютно исключен.

Правда, насколько мне известно, накануне войны Гильдий у «светлых» имелись какие-то разработки по так называемым «переносным» телепортам. Установив, что средняя сила прокола стандартной телепортационной арки позволяет перебросить объект примерно на сто тысяч шагов… чуть больше, больше, если он будет маленьким, а питающий арку источник — очень мощным, и чуть меньше в обратной ситуации… маги стали искать способ если не увеличить дальность перемещения (технически пока это остается невыполнимым, потому что емкость источников конечна), то хотя бы избавиться от привязки к местности. И после долгих мучений изобрели-таки новый вид телепорта — так называемую «переноску». Собственно, это даже не телепорт, а просто настроенная на определенную телепортационную арку точка выхода — обычная рунная схема, нанесенная на какой-либо материальный носитель и подключенная к внешнему источнику. Довольно простая в активации, понятная и удобная для работы.

С ней возникла только одна сложность: в силу особенностей конструкции и требуемых энергетических затрат она, позволяя открывать телепорт в любой заданной точке, еще больше ограничивала дальность работы арки. Скажем, если между собой стандартные арки могли располагаться на расстоянии в среднем в сто тысяч шагов, то «переноски» давали расстояние всего лишь на уровне пяти-десяти тысяч шагов, и то — в зависимости от емкости источника. Это значительно облегчало возможность переброски войск на не слишком большой территории, позволяло беспрепятственно передвигаться… ну, скажем, по королевскому дворцу, славящемуся своими путанными коридорами, или собственному замку, если хозяину лень проделывать долгий путь из спальни до столовой пешком… однако пятьдесят лет назад это устройство находилось еще в стадии разработки. А теперь…

Похоже, «светлые» все же довели проект до ума, поскольку в данном случае «переноска» — единственное правдоподобное объяснение. Причем вполне вероятно, что рунный ключ-активатор настроен на строго определенного человека, так что воспользоваться им чужаку… например, мне… никак не светит. Насчет последнего, конечно, не уверен, но такая предосторожность была бы не лишней.

Я снова оглядел погасшую гексаграмму.

Итого: что она мне дает? В сущности, ничего хорошего, потому что шанс внезапного возвращения «светлого» становится вполне реальным. Нужен ли он мне именно сейчас? Имеет ли смысл уводить его со сцены (а я непременно его уберу, когда закончу — я уже решил) и этим настораживать раньше времени заказчика? Да, он знает больше пленников. Через него можно выйти на кого-то повыше, поскольку тут работает целая система. И в ней, помимо этого клоуна в маске, обязательно есть организатор. А то и не один. Так вот до него добраться намного важнее, чем потешить свое самолюбие.

Способен ли этот «светлый» дать мне ВСЕ необходимые для открытых действий сведения? Есть ли гарантия, что ему совершенно точно известна личность (или личности?) моего… видимо, теперь уже врага? Не думаю. Этот баран очень много говорит, но мало чего в действительности стоит.

Ладно, а пленники? Как быть с ними? Войти в комнату и, выслушав сбивчивый рассказ о том, что случается с доверчивыми дураками, громко им посочувствовать? Снять кандалы… я рассеянно заглянул в комнату и, мельком оглядев сгорбившихся за покосившимся столом с пустыми колбами и кипой беспорядочно набросанных бумаг парней, которые грязными руками закрывали измученные лица… дать им надежду? А потом уйти, не будучи уверенным в том, что их разумы не подвергнутся проверке? Да и ради чего соваться в петлю? Ради тех самых записей, которые они, судя по всему, пытаются понять?

Увы. Я и без того прекрасно знаю, чьи они — свой почерк никогда не перепутаю.

Но если их все-таки обрадовать и попытаться разговорить — смогут ли они рассказать что-то, чего я сам еще не понял?

Сомневаюсь. Ничего лишнего они знать не могут — не в том положении, да и за пределы подземелья юнцов не выпускают: кандалы антимагические, а ошейники щедро покрыты рунами и, скорее всего, расплавят пленникам глотки при попытке сбежать. То есть, если их снимать, нужно будет заранее учитывать, что с разблокировкой, весьма вероятно, возникнут трудности. А у меня и так времени осталось всего пара часов.

Да и что я буду делать с сопляками потом? Приведу в замок? Накормлю, напою и спать уложу? Щас. У меня и без того два мэтра изволят столоваться, и вешать себе на шею непроверенный балласт я никак не намерен.

Плюс, в ближайшее время мальчишкам ничего не грозит: от потенциальных смертников не прячут физиономию и не требуют соблюдения сроков. Значит, парни пока поживут. Три дня как минимум, а там будет видно.

Итого, что в остатке? Маг мне не к спеху. Успею. У юнцов время тоже есть. Крыс я видел. Размеры стаи представляю. Общая схема происходящего мне тоже абсолютно ясна. Не хватает лишь некоторых деталей. Но надо ли рисковать ради этих незначительных подробностей?

Вывод: парней я пока оставлю в неведении. Осмотрюсь тут немного, послушаю, в подвал загляну, чтобы убедиться в своих выводах, но возвращения «светлого» дожидаться не стану. Кто знает, когда его сюда занесет? Да и зачем, если я и так прекрасно знаю, как его найти?

«Еще встретимся, — мрачно подумал я, кинув многообещающий взгляд на гексаграмму и, разворошив кинжалом пару тюков, двинулся в обратный путь. — За вами остался должок, и я очень скоро за ним вернусь… мастер Лиурой».

Глава 12

«Есть люди, которые не боятся потерять… мимо таких я обычно прохожу на цыпочках и стараюсь не злорадствовать».

Вор.

— Что-то вы сегодня рано, молодой человек, — удивленно повернулся на скрип двери мастер Гриндер Ворг. Несмотря на позднее утро и висящий на носу урок у второго курса, он сидел за столом и старательно писал что-то на полях книги.

Вытерев об штанины вспотевшие ладони, я неуверенно перешагнул порог.

— Простите за беспокойство, профессор. Я просто подумал, что раз рекомендованные вами книги закончились, то имеет смысл попросить новые.

— У вас скоро экзамен, — на удивление благодушно отозвался «светлый», мельком на меня взглянув и тут же вернувшись к писанине. — И от уроков вы тоже освобождены. У меня нет желания портить ваши законные выходные. Идите, готовьтесь… досрочно сдать программу целого курса будет непросто.

— Я понимаю, профессор. Но все же… может, вы пожелаете услышать на экзамене ответ на какой-нибудь нестандартный вопрос?

Мастер удивленно отложил перо и, переплетя испачканные чернилами пальцы, остро на меня взглянул.

— Вы так уверены в своих силах?

— Просто не хочу упускать ничего важного, — признался я и, быстро приблизившись к столу, аккуратно присел на краешек кресла, одновременно требовательно заглядывая в глаза старого мага. — Понимаете, Профессор, в мире так много интересных вещей, которые я мог бы освоить, что одна мысль о том, что я напрасно теряю время на всякие глупости, вводит меня в уныние. Вы ведь понимаете, я мог бы не просить у ректора этого испытания — доучился бы год, попутно почитывая книжки из хранилища… рукописи, монографии, воспоминания великих магов древности… понемногу пополнял бы свои знания на самые разные темы и никуда бы не торопился. Но, видите ли… отец давно объяснил мне, что любое образование — это система. А изучать систему гораздо проще, когда понимаешь принцип ее работы. Конечно, вполне возможно прочитать все книги из фамильной библиотеки, на десятилетия закопаться в пыльные манускрипты, по крупицам собирая все самое важное… но зачем заново изобретать рунный алфавит? На данный момент я освоил многое из программы. Мелкие детали потом доучу, главное — я понял принцип. Но, пока я учусь на первом курсе, многие секции в книгохранилище для меня закрыты. Я не могу двигаться дальше, а понять надо еще очень и очень многое… тогда как второй курс откроет для меня новые горизонты. Я смогу обучаться быстрее и успешнее…

— Куда же вы так торопитесь, юноша? — со вздохом покачал головой «светлый». — Молодость бывает только раз в жизни. И, потратив ее целиком на учебу, потом вы можете пожалеть об упущенных годах… я бы на вашем месте задумался и постарался сохранить то, что у вас сейчас есть, и не гнаться за призраками, оставив охоту на то время, когда вы станете старше, мудрее и рассудительнее. Хотя, возможно, у вас УЖЕ есть какая-то цель?

Под его испытующим взором я смущенно опустил голову.

— Не то что бы, но… хочу стать лучшим, Профессор! Меня с детства влечет неизведанное! Я хочу познать то, чего раньше никто познать даже не пытался! Мне интересно понять, почему мир устроен именно так и как его сделать еще лучше! Разве это — не достойная цель для мага? Разве это — не важно?

Мастер Ворг внезапно тихо рассмеялся. Старый, умудренный жизнью ворон, перед которым распушил перья едва оперившийся птенец…

— Ваше стремление идти вперед весьма похвально, молодой человек. Давно я не слышал такой страстной речи… и это радует. Однако, несмотря ни на что, все же не буду вас нагружать новыми заданиями. Послушайте моего совета — не торопитесь жить. Сперва освойте тот материал, что я вам дал, полностью, потом сдайте экзамен…

Я тяжело вздохнул и опустил голову.

— А потом?

— Потом… я стану учить вас дальше, — усмехнулся маг. — Так, как мой наставник в свое время учил меня.

Я встрепенулся.

— Так вы меня берете?!

— Конечно, я ведь обещал… — снова рассмеялся Ворг и тут же закашлялся. — К сожалению только, здоровье подводит все чаще. Но, надеюсь, из тебя выйдет достойный преемник, которому я мог бы передать свои знания.

— Я буду стараться! — подскочил я с кресла, пока старик боролся с собой и тщетно пытался задавить рвущийся наружу кашель. — Спасибо, учитель!!!

— Иди уже, — просипел он, судорожным движением схватившись за стоящий на подоконнике графин. — Сам видишь: не до тебя пока…

— Может, вам чем-нибудь помочь, Профессор? — забеспокоился я, когда его пальцы соскользнули с гладкого бока и бессильно царапнули занавеску. Затем подскочил, торопливо подал питье задыхающемуся старику и, проследив за тем, как он залпом опрокинул в себя плескающееся внутри зелье, начал плести простенькое исцеляющее заклинание.

— Не надо, — остановил меня маг, наконец, отдышавшись. — Не трать силы: от старости это лекарство, к сожалению, не помогает.

— А какое помогает? — нахмурил брови я.

— Если бы я знал… — мастер Ворг устало откинулся в кресле и, прикрыв глаза рукой, обессиленно прошептал: — Так много еще надо сделать… так мало осталось времени… если бы еще только чуть-чуть… надо поторопиться… Невзун? Ты еще здесь?

Я подошел ближе и наклонился к самому уху старика.

— Да, Профессор.

— Хорошо… раз уж ты все равно пришел, помоги-ка мне с пособиями для третьего курса. Следующее занятие как раз у них, а я вчера не успел…

— Что надо сделать?

— В подвале лежат три тела… их надо подготовить… справишься?

За два с половиной часа? Всего три жалких трупа?!

Я уверенно кивнул и, поискав глазами стакан, налил еще немного зелья, нечаянно обрызгав себе руку.

— Конечно, Профессор. Не беспокойтесь. И лучше бы вам полежать… Вот, выпейте еще — арника немного поддержит ваши силы.

— Учуял? — слабо улыбнулся Ворг, открывая глаза. — Молодец. Напрасно Краш тебя недолюбливает. Ты любознателен, упорен, изобретателен и неглуп… пожалуй, ты прав — попрошу Мкаша провести сегодня занятия. Устал я что-то… совсем устал…

Аккуратно напоив тяжело дышащего мага, которому действительно не помешал бы отдых, я поставил графин поближе, чтобы он мог дотянуться сам, сочувственно шмыгнул носом и, повинуясь требовательному жесту, ушел. Но, едва закрыв за собой дверь, хищно раздул ноздри, лизнул мокрый палец и покатал на языке оставшийся от запаха настойки сладковатый привкус.

Клянусь своим посмертием, в этой «водичке» есть не только арника, но и весьма интересные добавки, о которых, как мне казалось до сегодняшнего дня, знают только два человека в мире. Неужто Модша меня все-таки предал? Или я просто вышел на нужный след?

Впрочем, я должен все хорошенько обдумать. А что лучше всего помогает сосредоточиться на размышлениях, как не нудная, методичная работа ножом?

***

К кабинету для занятий пространственной магией я успел как раз вовремя — учитель только-только взялся за ручку двери, когда я, запыхавшись, выскочил из-за поворота.

— Мастер Свим! — позвал я, бессовестно перекричав академический колокольчик. — Мастер Тадуеш Свим! Стойте!

Молодой преподаватель вздрогнул, словно я кинул ему в спину нож, и суетливо обернулся.

— А, Невзун… вы что тут делаете? У вас же выходной! Решили все-таки посетить мое занятие?

— Нет… то есть, да… не совсем, — выдохнул я, подбегая к двери и изящным движением ее захлопнув, чтобы юнец не сбежал раньше времени. — Я действительно сейчас готовлюсь… и по вашему предмету тоже… но у меня возникло некоторое затруднение касательно одного вопроса. Нет, даже двух! Вы не могли бы мне помочь?

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался «светлый», а потом спохватился. — Ой! У меня же занятие началось! Невзун, давайте после урока?

— Это займет всего пару минут! — выдохнул я, умоляюще глядя на отчего-то занервничавшего мага. Демоны… что он такой нерешительный-то? Можно подумать, я его пытать буду! А мне всего-то и надо, что кое-что спросить, потому что Нич, как всегда, умчался с утра, не поздоровавшись, а никого другого, сведущего в нужной теме, поблизости не было.

— Хорошо, — обреченно кивнул Свим, когда я решительно загородил дверь собой и требовательно на него уставился. — Только быстро!

— Спасибо. Вопрос у меня вот какой… вчера я читал вашу дипломную работу, посвященную особенностям работы стандартных порталов. Где вы очень хорошо рассказываете о строении и функционировании телепортационных арок, даете подробные данные о дальности перемещения с объяснениями ограниченности преодолеваемого расстояния… и хотел уточнить. Вы несколько раз ссылаетесь на работы мастера Илиойса и его «Пространственные вихри», но я не увидел того, что за время, прошедшее со смерти этого великого первооткрывателя, наши маги не смогли улучшить его изобретение.

— Как это, не смогли? — возмутился преподаватель. — Первые телепортационные арки могли перемещать предметы на расстояние всего в тысячу шагов! Потом — десять тысяч, сто… а четыре с половиной года назад лаборатория мастера Хирье сотворила экспериментальный образец, который способен перебрасывать объекты более чем на сто пятьдесят тысяч шагов! Разве это не достижение?

— Я так понял, в настоящее время никому, кроме исследователей, эта аппаратура недоступна? — наморщил нос я.

— Верно. Поэтому ПОКА пределом для арок считается расстояние в сто тысяч шагов. Но, думаю, уже в следующем году эта ситуация заметно изменится.

Я просиял: отлично! Значит, мои расчеты верны, и касательно этого момента можно не опасаться проколов. Плохо все же потерять пятьдесят лет в стазисе и не успеть разобраться во всех магических новинках, которые появились за это время…

— Спасибо, мастер. Я понял. Тогда еще вопрос: сейчас мы довольно широко используем «переносные» телепорты…

— Это временно, молодой человек, — снисходительно посмотрел на меня юнец. — Пока они не до конца изучены и сильно ограничены расстоянием.

— Я читал, что дополнительных тысяч пять шагов они способны нам подарить при перемещении…

— Вообще-то, девять с половиной, — поправил Свим. — А в книгах указана цифра десять тысяч шагов. Однако на практике оказалось, что после десяти тысяч сигнал от арки становится неустойчивым, поэтому в последние годы работу «переносок» ограничили меньшим расстоянием.

— А если кто-то рискнет использовать их на большем удалении?

Молодой преподаватель усмехнулся.

— Сочувствую ему. И заранее посоветовал бы написать завещание. Это все вопросы, Невзун?

— Почти, — довольно кивнул я. — Не совсем уверен, сможете ли вы мне подсказать, но вчера в «Жизнеописании великих магов прошлой эпохи» я наткнулся на один интересный эффект, впервые описанный на полях кровопролитных сражений. Он называется эффектом памяти поля…

— Ого, какие у вас запросы! — поразился Свим, но настороженности в его глазах не появилось. — Не уверен, что вы правильно обратились, но тема действительно крайне интересная.

— Да, — подхватил я. — Наверное, правильнее бы назвать это явление эффектом памяти пространства, а не поля, поскольку это смогло бы лучше объяснить, почему в местах массовой гибели людей… особенно там, где творилась «темная» магия и боевая магия вообще… время словно останавливается для живых. Не растут деревья, чахнет трава, там не селятся птицы и быстро заболевают люди… а при создании заклинаний выясняется, что эти места превращаются в аномальные зоны, в которых невозможно спрогнозировать результат работы магии! Скажите, это правда?

В глазах молодого мастера мелькнул огонек.

— Пока данный вопрос никто подробно не изучал. Но, вероятно, им вообще никогда не будут заниматься, потому что использование заклинаний в подобных зонах строго противопоказано — эффект памяти способен воспроизвести, так сказать, события давно прошедших дней и смодулировать направленную на заклинание энергию таким образом, что вместо задуманного, скажем, дождика на поле обрушится смерч. Или еще какое-нибудь стихийное бедствие, которое приведет к большим жертвам. А раз использовать магию нельзя, то никто туда и не сунется. Такие дела…

Я с холодком припомнил вчерашнюю ночь и закрытый проход в подземелье.

— Скажите, мастер, а не встречались ли вам где-то упоминания о том, что некоторые виды заклинаний… скажем, защитные или поисковые… все-таки могут использоваться в таких местах без риска для жизни?

— О поисковых не слышал, — всерьез задумался маг. — А защитные вокруг таких аномалий действительно используют, чтобы никто случайно не забрел. Обыватели, не знакомые с теорией времени, вообще считают, что отголоски чужой боли при массовых смертях словно бы пропитывают то место, где когда-то пролилось много крови. И потом природа мстит за то, что ее напоили чужим страданием, поэтому время от времени разражается странными, безусловно опасными явлениями и периодически воспроизводит те беды, которые обрушили на нее воевавшие много лет назад маги… На мой взгляд, это — полная чушь. Я уверен, что эффект памяти у пространства действительно есть и месть тут абсолютно ни при чем. Просто когда мы тревожим его новыми заклинаниями, оно машинально реагирует так, как реагировало много лет назад. Раздражитель совсем другой, а результат — тот же.

— А сколько нужно времени для того, чтобы такая «память» стерлась?

— Столетия, — пожал плечами «светлый». — А может, и больше. И то мы не знаем, не останется ли после этого каких-то следов, которые раз в десять или больше лет способны «выстрелить» каким-нибудь древним заклятием. Как вы понимаете, этот вопрос никто из наших с вами современников не исследовал, поэтому можно только строить догадки и предположения… А теперь мне пора, Невзун. Вы зайдете или встретимся на экзамене?

Я коротко поклонился.

— На экзамене, мастер. Благодарю вас за терпение.

***

Остаток дня я просидел в книгохранилище, старательно делая вид, что готовлюсь. Чтобы не тратить время попусту, в столовую заглянул заранее и напихал в сумку столько продуктов, чтобы хватило до вечера. После чего занял самый дальний, спрятанный между многочисленных стеллажей стол и допоздна хрустел яблоками и жевал пироги, попутно ища нужную мне информацию и внимательно изучая историю герцогства Ангорского и собственных, ставших такими скромными земель.

Разумеется, в замке карта тоже была, но раньше вечера уходить из Академии я не собирался — чревато. Народу вокруг толклось много. Некоторые с любопытством косились. Многие вполголоса шушукались за моей спиной. Но так как об экзамене уже прослышало большинство адептов, то отвлекать меня не рисковали. Соответственно, близко не подходили, дурацких вопросов не задавали и не видели названия толстенных талмудов, которые я умышленно расположил корешками к себе. Да и зачем кому-то знать, что я интересуюсь событиями не пойми какой давности? И зачем демонстрировать, что неуемное любопытство завело меня в глухие географические дебри?

Один только Снудер, заглянув ближе к обеду и заметив склонившегося над книгами адепта с пирогом, громко возмутился, нарушив вдумчивую атмосферу царящей в хранилище благоговейной тишины. Не разобравшись толком, что к чему и от души разоравшись насчет неуважения к чужому труду и порчи академического имущества, он с решительным видом ринулся на защиту «источников мудрости». Сидящий на соседних столах народ при виде него тут же развеялся в пространстве. Некоторые, торопливо втянув головы в плечи, поспешили вовсе покинуть помещение. Кто-то, напротив, затаился в углу и злорадно дожидался скандала. Однако когда я поднял голову и воткнул в приближающегося Снудера задумчивый взгляд, вопли резко прекратились, а разгневанный хозяйственник, рассмотрев мое лицо, издал тихое «ой» и под изумленными взглядами адептов поспешил откланяться.

Итогом моей утомительной работы стали громадные кипы книг, разложенные стопками вокруг стола и на нем, покрасневшие от напряжения глаза и расстеленная, очень подробная карта, на которой, закончив расчеты, я твердой рукой обвел три окружности. Первая — границы так называемого «эффекта памяти», почти в точности совпадающие с границами некогда существовавшего, но смытого волной гражданской войны где-то около семисот-восьмисот лет назад графства Уэнкси, остатки которого дошли до нас в виде разграбленных могильников, заброшенных лесов и непролазных болот. Вторая — линия, обозначающая предел действия использованной Лиуроем «переноски» и отступившая от кладбища на девять с половиной (пунктиром все — таки добавил потом дополнительную линию на десяти) тысяч шагов. В масштабе, разумеется. Наконец, третья… не линия, а скорее полоса, покрывающая собой расстояние в пределах от пятидесяти до ста тысяч шагов, в пределах которой следовало потом искать вторую телепортационную арку. Не факт, что это будет тот самый, конечный пункт назначения, куда стремился Лиурой… велика вероятность, что эта арка, как и первая, стала проходной… но, возможно, когда-нибудь эта информация мне понадобится.

И вот когда я закончил, а потом взглянул на то, что получилось, то сделал сразу три любопытных вывода.

Первое: исходя из того, что я узнал о графстве Уэнкси, и того, что видел своими глазами, следовало, что эффект памяти пространства в этих местах, если и был, то почти весь вышел и сохранился лишь в области могильников. Да и то, судя по наличию «охранок», стал довольно слабым.

Второе: согласно карте, на расстоянии от нуля до десяти тысяч шагов во все стороны от кладбища не имелось ни единого подходящего места, где можно было бы установить телепортационную арку. Большую часть полученного сектора занимал горный массив, а остальное пространство оказалось почти поровну поделено между моими землями, землями графа Экхимоса и территориями герцога Ангорского. Естественно, в горах, как и в подземельях, в силу большого количества помех телепортационная арка работать не может, поэтому тут ничего странного не было. Но в своих-то землях я точно не ставил второй арки! У графа также ничего подобного не было (горгульи за последние два года там каждый камушек изучили, пока охотились!), а у Ангорских я вчера сам побывал. Более того, в справочнике, датированном прошлым годом, сведений о стандартных телепортах в данном районе тоже не имелось. Расположенная на границе владений Экхимосов единственная телепортационная арка была очень слабой (на нее еще Лиурой жаловался) и, что самое важное, отстояла от могильника слишком далеко. Тогда как земли герцога оказались вовсе лишены подобной роскоши. Так что получалось, что Лиурой покинул подземелье в никуда. И я, как ни старался, не нашел ни единого места, куда он мог бы открыть телепорт.

Наконец, третий вывод: если допустить, что граф меня жестоко обманул, а герцог каким-то чудом смог втайне создать мощную арку и где-то ее спрятать, то, согласно карте податливости про-фона, которую я тут же нашел и совместил с первой, нигде на наших землях все равно не имелось участков с достаточной напряженностью магического фона, которые позволили бы создавать какие бы то ни было порталы. В том числе, нестандартные. Кроме моей, разумеется, но она не подходила по расстоянию. Иными словами, согласно полученным данным, «светлый» вообще не мог никуда переместиться из подземелья, поскольку даже чисто теоретически таких мест не существовало.

Обнаружив этот невероятный парадокс, я сперва решил, что где-то грубо ошибся. Но потом перепроверил расчеты еще раз и… принялся думать.

То, что Лиурой ушел именно порталом, сомнений не вызвало. Как и то, что он мог воспользоваться только «переноской». Я об этом уже говорил. И после разговора со Свимом убедился в своей правоте еще раз.

Но раз эти утверждения верны, то где кроется ошибка? Получается, в картах?

Хорошо, давайте смотреть. Если признать, что справочник неполон, и нужная мне арка там просто не указана, то отбросим его в сторону и просто забудем. Карта местности тоже может врать, но тут есть одна закавыка: телепортационная арка — это не мешок с песком. Ее не поставишь в чистом поле, не закопаешь в лесу, не прикроешь сверху веточками и не бросишь без присмотра. Ее строительство обходится весьма недешево. Уход несложен, но должен быть регулярным. Проверка настроек обязана проводиться хотя бы раз в полгода. Так что, как ни крути, обслуживающий персонал и охрана обязаны присутствовать рядом с ней постоянно. Особенно, если арка рабочая и пропускает через себя караванный поток с товарами.

То есть, рассуждая логически, арка должна находиться или в каком-то поселении, или же в замке. Однако город, село и тем более замок — это не те объекты, которые можно с легкостью спрятать от королевского картографа. Такое не скроешь по мановению волшебной палочки. Даже иллюзия не всегда в этом поможет. Но если герцог, к примеру, создал на своей территории потайное убежище и не пожелал предавать это дело огласке, то — пусть карта врала, но мои-то горгульи не могли такое проглядеть! Город и замок это, прежде всего, дороги (как минимум нахоженные тропинки), скотина, которую где-то надо пасти, наконец люди, которых надо кормить и поить, а следовательно и постоянно принимать подводы!

Но ничего этого на территориях соседей не имелось.

Тогда в чем дело? Где вообще в обозначенных пределах можно спрятать такой замок? Если уж не густонаселенный и приметный, то хотя бы заброшенный? Замок, в котором никто уже не живет и который лишь изредка используется как перевалочный пункт для отправки… той же нежити, например? Или контрабанды? Или еще чего, что требует сохранения тайны? Может даже, он совсем древний, полуразрушенный и всеми забытый, но все же сохранивший работающую телепортационную арку, которая в силу своего давнего происхождения просто не была внесена в реестры…

В конце концов мой взгляд остановился на обширных болотах, подходящих вплотную к горам. А еще через пару минут меня осенило.

Демон! Ну, конечно! Вот же я дурак, не видящий дальше своего носа! Ну скажите: где еще найти место, куда никто не сунется, поблизости от которого есть древнее кладбище и вокруг которого раскинуты громадные территории, где абсолютно нет людей?!

Разумеется, если есть старое кладбище, то и город рядом когда-то стоял! Сейчас от него не осталось камня на камне, потому что за семьсот лет там кто только не побывал, но замок-то должен был сохраниться! Хотя бы в виде груды развалин! Если в те времена уже рождались умельцы, способные работать с Землей, то преобразовать болото и вырастить в самом его центре надежный остров или даже цепочку островов, до которых просто так не доберешься, им было вполне по силам! Лучше защиты от враждующих соседей просто не придумаешь! Да, в конце концов графство пало, а после окончания войны эффект памяти на долгие годы сделал эти земли практически недоступными. Поэтому-то их полноценное изучение никто и не проводил! Магия Земли, лишившись подпитки, за столетия ослабла, поэтому все подходы к замку поглотила топь, но сам-то он никуда не делся! Вместе с аркой, которая ввиду удаленности от основных трактов наверняка имелась! Тогда строили на века!

Ну и что, что карта податливости про-поля чистая? Неужто кто-то из чиновников по-настоящему полез бы в болото, в котором никого, кроме нежити, уже тыщу лет не водится? Да демоны с вами! Прошлись по самому краешку — второпях, попутно отмахиваясь от тварей, сделали замеры и побыстрее убрались, пока самих не сожрали! А остальное пространство на карте просто покрасили в один цвет и успокоились! Из тех соображений, что раз на краю болота поле совсем разряжено, то и в центре наверняка творится то же самое!

С досадой хлопнув себя по лбу, я откинулся на спинку стула, лихорадочно анализируя свою догадку. После чего жадно откусил от яблока солидный кусок и, выбросив огрызок, твердо решил: сегодня же все проверю.

Глава 13

«Люблю свою работу — после нее не остается недовольных».

Убийца.

Ночь и болото — две вещи, совмещать которые в наше смутное время категорически не рекомендуется. На болотах любят селиться русалки, мавки, кикиморы, а не успевшие добраться до дневных убежищ упыри пережидают светлое время. Порой здесь можно встретить даже настоящего водяного, но обычно он не любит, когда его первенство оспаривают сухопутные твари. Поэтому если возле топи вдруг нашлись следы упырей, то на водяного с русалками можете не рассчитывать.

Но у меня к подобным вещам особое отношение — я ощущаю себя здесь более чем комфортно и очень нежно люблю неприветливую местность за редкие травки, ценные ингредиенты для зелий и обилие низкопробного, но многочисленного материала для всевозможных опытов.

Верзилу я и на этот раз взял с собой — он уже показал себя надежным, благоразумным спутником, а в месте, где, скорее всего, придется не только разгребать остатки развалин, но и столкнуться с хозяевами, эти качества придутся весьма кстати.

Что самое приятное, нам почти не пришлось искать дорогу — неутомимые горгульи, до полудня искавшие Зубищу, проследили ее путь вплоть до самого болота. А потом провели умсаков короткой дорогой, позволив сократить время на переходе почти втрое.

Кстати, мое чудовище тоже не оплошало и оставило после себя очень яркие метки — попорченные кусты, погрызенную кору на деревьях, клочья бурой шерсти, тут и там виднеющиеся во мхе… в старом болоте, в котором никто не натаптывал надежных тропинок, а некогда существовавшие тракты оказались похоронены под густым слоем болотной жижи, эти подсказки стали для нас настоящей находкой. И позволили без помех пробраться в самое сердце топи, где, как я и ожидал, действительно обнаружился некогда величественный замок. При виде которого я сперва испытал небывалый душевный подъем, граничащий с преждевременным триумфом, а потом ощутил прилив серьезного разочарования. Потому что прекрасный образец древнего зодчества, в свое время наверняка считавшийся вершиной архитектурного искусства, теперь лежал в развалинах, постепенно сдаваясь на милость времени.

От него не осталось почти ничего — сам остров, оказавшийся не столько магической, сколько рукотворной природы, был частично затоплен и, судя по остаткам виднеющихся тут и там из-под воды строений, сократился в размерах почти втрое. Крепостная стена обрушилась в сотне мест, перестав возвышаться над донжоном монолитной громадой, и покрылась густыми зарослями неприхотливого плюща. Надвратная башня громоздилась грудой неопрятных камней, частично засыпанных ветками, перепрелыми листьями, слежавшейся пылью и зеленовато-бурыми комьями мха. О наличии ворот можно было только догадываться: два чудом уцелевших столба, на которых они когда-то держались, топорщились ввысь выщербленными, еще сохранившими остатки лепнины, огрызками. Подпирающие их сторожевые башни бесследно исчезли. Внутренний двор, насколько можно было судить издалека, превратился в кладбище для разрушенных стен. А о том, что творится дальше, я и сказать ничего не мог — пройти через это беспорядочное нагромождение каменного мусора без серьезных увечий не представлялось возможным.

Однако по фрагментам расколотых барельефов и обломкам громадных статуй, которые, наверное, когда-то обрамляли вход в главную башню, а теперь осели кучей поросших лишайником камней, можно было предположить, что замок когда-то не только впечатлял своими размерами, но и отличался редкостной красотой. Не знаю, правда, был ли он создан таким еще в эпоху расцвета, когда было модно строить набитые сокровищами усыпальницы. Или, может, его украсили более поздние владельцы, придав суровой боевой крепости вид королевской резиденции. Но, как бы там ни было, остров (особенно его местоположение) действительно был великолепным, и я всерьез призадумался над тем, как выцарапать его из цепких лап герцога Ангорского, не раскрывая своего интереса.

Бескрылый, гулко каркнув, ловко спикировал на мое плечо и взволнованно выдохнул:

— Хозяин, там впереди есть проход!

— За стеной? — прищурился я, просматривая остров магическим зрением.

— Недалеко от нее. Там, где раньше был двор, — заговорщицки зашептала горгулья, искоса поглядывая на озирающегося зомби. — Я уже посмотрел, как к нему подобраться — нам кто-то расчистил дорогу.

— Зубища?

— Следы больно крупные, — усомнился Бескрылый. — Но лучше вам самому глянуть.

Не обнаружив вокруг острова «охранок» и магических ловушек, я сперва удивился беспечности моих врагов, но потом подумал и решил, что, в общем-то, беспокоиться им особенно не о чем. Сюда и так никто в здравом уме не сунется. На картах остров не обозначен. Записей о его существовании я даже в древних мемуарах не нашел. Случайных прохожих и зверье отпугивают предупредительные амулеты. Тех, кто не послушался и полез-таки вглубь, в первую же ночь сожрет обитающая тут нежить… я, кстати, видел парочку упырей на подходе, но, завидев умсака и ощутив на себе касание моих поисковых заклинаний, они поспешили уйти на глубину и больше носа оттуда не казали.

К тому же, к острову просто так не подберешься — утопнуть тут раз плюнуть. Если бы не уверенность в существовании арки, которой больше негде было расположиться, и оставленные Зубищей метки, я бы тоже сюда не полез. А уж у остальных просто не было шансов.

Кроме того, я полагал, что обосновавшиеся тут маги наружу не высовываются. Пришли телепортом, потом точно так же ушли… если место, где расположена арка, имеет хорошую защиту, ни один прибор не зафиксирует изменения магического поля. А если даже защиты нет, то удаленность острова от обжитых мест с легкостью решит эту проблему.

Следуя за Бескрылым, я не без труда, но все же пробрался к указанному проходу. Попотеть пришлось солидно — громоздящиеся повсюду завалы в действительности никто не разбирал, а искусственно образовавшаяся… ну, назовем ее тропкой… появилась в результате того, что кто-то, явившись сюда незадолго до нас, небрежно порасшвыривал в стороны валяющиеся на пути крупные валуны. При этом оставив кучи мелких, которые пришлось разбирать неутомимому Верзиле.

Минут через сорок я все-таки добрался до нужного места, оказавшегося, как и сказал Бескрылый, частью внутреннего двора замка. И, замерев на краю небольшого котлована, в некотором недоумении остановился.

Проход оказался самой обычной дырой, которую кто-то самым наглым образом выкопал прямо в земле. Точнее, сперва этот «кто-то» расчистил себе место для работы, разгребя валявшиеся здесь горы камней… вон, на склонах виднеются их отсыревшие бока. Затем разорвал крепкими когтями вросшие в нее вековые плиты весьма и весьма впечатляющей толщины. Потом, не останавливаясь, процарапал себе дорогу на глубину, завалив все окрестности вырытой землей вперемешку с остатками фундамента какой-то башни. Наконец, исчез внизу, оставив после себя внушительных размеров тоннель, в котором при желании поместились бы оба моих умсака.

Оглядев размеры дыры, я был вынужден признать, что для Зубищи (даже с учетом моей помощи) она действительно великовата — не могла моя девочка сотворить такое безобразие, да еще оставшись без источника. И вымахать до таких размеров тоже бы не сумела — на болоте ее следы, хоть и показались мне больше, чем обычно, никак не соответствовали тому, что я видел. Да и сочащийся из-под земли специфичный запашок несколько настораживал. Однако искать другой путь не хотелось, поэтому, на всякий случай опустошив «темные» накопители, я отправил Верзилу вперед и, оставив горгулий следить за обстановкой наверху, полез следом. После того, разумеется, как оглядевшийся внизу зомби доложил, что непосредственной опасности для меня нет.

Ход оказался наклонным и, к счастью, очень коротким — съехав по нему, как по горке, я почти сразу смог выпрямиться в полный рост и, оглядевшись, признать, что неведомый зверь, пробивший тоннель, определенно знал, зачем пришел.

Все видимое невооруженным глазом пространство, являвшееся, как вскоре выяснилось, довольно большим подземным залом, было уставлено клетками различных размеров и качества сборки. Почти на всех из них болтались остатки порванных защитных заклинаний. При этом большинство клеток… особенно стоявшие ближе всего к дыре… оказались безжалостно разломаны. А на выстеленном каменными плитами полу повсюду виднелись широкие лужи крови — черной, неестественно густой и все еще кажущейся свежей, что было характерно сугубо для нежити определенного класса. Вернее, для преобразованной весьма специфичным образом нежити, информация о которой могла попасть в чужие руки исключительно из моих черновиков.

Интересно, сколько еще в Сазуле подобных лабораторий? И сколько таких залов с готовой к работе нежитью разбросано по стране?

Когда же я зажег магический огонек и пустил его пролететься по залу, оказалось, что эта удручающая картина тянется еще шагов на пятьдесят вперед и двадцать — двадцать пять в обе стороны. Разломанные клетки, размеры которых по мере удаления от дыры начали постепенно расти… разлитая на полу мертвая кровь, липкие потеки которой в изобилии имелись и на стенах, и даже на потолке. Повсюду — обрывки тел: мохнатых, крылатых, покрытых перьями или чешуей. Разорванных огромными когтями или частично пережеванных могучими челюстями. Некрупные птицы, юркие крысы, вполне уже взрослые змеи, ежи, ящерицы, а чуть дальше — некое подобие лис, волков, каких-то лысых енотов… казалось, создатели всего этого многообразия задались целью заселить весь лес мертвыми тварями. А судя по тому, что на многих еще тлели нити до отвращения знакомого управляющего заклинания, с источником появления этих существ я тоже не ошибся.

Демон…

Останков было так много, что я в первые несколько секунд даже опешил. А когда прошел немного дальше, где стали встречаться уже опознаваемые фрагменты тел, пораженно покачал головой.

Невероятно! Похоже, тот зверь, что вломился сюда, как медведь в малинник, прошелся по всему залу, методично уничтожая все, что попадется у него на пути. Пока он был голоден, глотал все подряд — в первых клетках я даже шерсти не видел! А затем начал выбирать куски повкуснее — потроха, к примеру, свежие мозги, грудинку… так что от находившихся ближе к выходу тварей хоть что-то осталось целым.

Ох, надеюсь, Зубища не его с таким упорством преследовала. И не на него так целеустремленно меня наводила: было бы обидно потерять свою красавицу так нелепо. Да и самому не хотелось бы тут остаться навсегда.

Правда, пока нужно было отметить, что неизвестный монстр, для которого даже виденные мною крысо-псы, коих тут нашлось штук десять, были на один зуб, оказал мне большую услугу. Уничтожил всю созданную нежить за один присест. Смешал моим недоброжелателям все планы. А когда разрушил все, до чего смог добраться, отправился дальше, просто выломав немаленький кусок стены возле закрытой с наружной стороны железной двери и оставив после себя горы уже неопасных трупов.

С некоторой опаской подойдя к пролому и попробовав дотянуться кончиками пальцев до верхнего его края, я с уважением присвистнул.

— Все равно оно бы в дверь не пролезло, — философски заметил Верзила, когда я бросил на него вопросительный взгляд. — Хотя, наверное, никакая дверь эту зверюгу не сдержала бы.

Взглянув на толщину стены, я был вынужден признать правоту зомби. А затем выудил из сумки все свои защитные и атакующий артефакты, припрятал в рукаве ритуальный кинжал. Обвешался всеми возможными заклинаниями, которые знал. И, активировав руны на ногтях, решительно двинулся дальше.

Что бы там ни произошло с Зубищей, схватилась ли она с этой тварью, пав смертью храбрых, или все еще осторожно преследует по пятам, но моя умница не зря нас сюда привела — оставлять на свободе такую мерзость я просто не имею права. Пусть она и помогла моим планам, но, когда нежить закончится тут, куда она потом двинется? Правильно, к людям. И если на имущество Ангорских мне было откровенно наплевать, то в своих землях видеть этого монстра я совершенно не желал. Поэтому лучше остановить его здесь, вдалеке от новой пищи, чем вылавливать по лесам ошалевшую от крови зверюгу, которой даже мои умсаки вместе со всей домашней живностью окажутся на пол-укуса.

— Хозяин, может, я опять пойду впереди? — робко предложил Верзила, когда я вышел в следующий коридор и наткнулся на второй проем в стене, пробитый телом неведомой твари, за которым нашелся еще один зал, поменьше.

Я только поморщился.

— А что я потом с тобой буду делать? Понесу домой по кускам? У меня рук не хватит.

Зомби насупился, но, заметив мой повелительный знак, послушно замолчал и, сунувшись следом за мной в дыру, растерянно замер. Да и я ощутил, как от открывшегося зрелища что-то противно скребется в душе — во второй комнате тоже лежали тела. И много. Вот только на этот раз они были человеческими. И мне стало мерзко при мысли, что, если бы не случай, я вполне мог опоздать.

Всего тут находилось человек тридцать. Мужчины и женщины средних лет, в хорошем состоянии, окутанные плотными коконами «темных» заклинаний, которые при должной подпитке должны закончить работу с мертвецами всего через пару-тройку недель. Каждое из тел, как и положено, находилось на отдельном столе, которые выстроились по помещению ровными рядами. К каждому из них с потолка спускалась нить качественного управляющего заклятья — о безопасности создатели позаботились заранее. И от каждого уходила в ближайшую стену ниточка диагностического заклинания, которое, вероятно, тянулось к пока неощущаемому мной источнику, чья мощность, если судить по косвенным признакам, почти не уступала моим накопителям.

Одним словом, неплохая работа. Даже если учесть, что человекообразные твари, свойства которых наверняка сходны с таковыми у созданий лича, были сделаны гораздо хуже, топорнее и уже не слишком походили на людей. Они вряд ли будут способны на сложные функции, как мои зомби. Обычные исполнители — неутомимые, нечеловечески сильные и довольно опасные. Особенно если будут в шлемах. Барон хотя бы старался придать им привычный вид, позаботился о внешнем сходстве. А тут качеством пренебрегли в угоду количеству.

Что удивительно, идущая перед нами тварь на почти созревших зомби почему-то не позарилась. Одному только откусила голову, но, распробовав и признав непригодной в пищу, тут же выплюнула. Второму зачем-то поцарапала обнаженный живот, словно хотела убедиться, что это нежить, но не рассчитала силы и задела когтями. Третьего уронила на пол вместе со столом, будто оглядывалась в нерешительности и не знала, как поступить. Наконец, просто прошла мимо, покинув зал так же, как и вошла — разломав противоположную дверь сразу в двух местах.

— Закончи здесь, — сухо приказал я Верзиле, кинув ему длинный нож. — Всех до единого обезглавить, а потом сжечь.

Тот удивился.

— Разве вы их не используете? Это же почти готовый материал для работы! Он мог бы вам пригодиться…

— Я не знаю, что именно заложили в эти создания. И не знаю срока их службы. Поэтому безопаснее будет все здесь уничтожить.

— Осторожнее там, хозяин, — понимающе кивнул зомби, берясь за оружие. — Если тварь успела переварить то, что съела, она могла стать еще сильнее.

— Без тебя знаю, — фыркнул я и заглянул в первый проем, оставшийся после предыдущего гостя и почти не удивился, обнаружив там лабораторию. Неплохо обустроенную, довольно современную и даже почти целую, если не считать опрокинутого стола возле пролома и нескольких разбившихся колб, усеявших осколками пол у меня под ногами.

Дальше прохода тварь, видимо, решила не лезть — просто сунула нос и убралась обратно, оставив нетронутыми три заваленных книгами и уставленных пробирками стола, стеллажи с книгами и все остальное. Умная, похоже. Чуяла, зараза, что в лаборатории надо ходить на цыпочках.

Второй выход привел меня к следующему короткому коридору и развилке. Где в правом тоннеле оказался самый обыкновенный, никем не разграбленный склад, прикрытый простеньким защитным заклинанием — мешки, ящики, тюки и все такое. Судя по запаху, ничего запретного там не имелось. Из какого-то треснувшего мешка на пол высыпалась самая обычная мука. Из щели под крышкой грубо сколоченного сундука виднелась закопченная свиная нога. От ближайшего неплотно закрытого кувшина тянуло подсолнечным маслом. Кажется, мне удалось найти продовольственные запасы местных жителей — не слишком грамотно они тут размещены, ну да мне без разницы. Думаю, в моих подвалах они будут устроены лучше. Тем более, что преследуемая мной тварь на эти запасы не позарилась.

Второй тоннель оказался еще более интересным и привел меня в небольшое проходное помещение, превратившееся после визита чудовища в настоящую обитель хаоса. Вероятно, когда-то здесь была трапезная, совмещающая функцию холла, потому что стоявший когда-то в центре массивный деревянный стол был опрокинут на бок и зиял огромными царапинами от когтей. Его прикованные к полу ножки от мощнейшего удара переломились, так и оставшись стоять на месте после того, как лишились столешницы. Разломанные стулья и две тяжелые дубовые скамьи, перекушенные огромными челюстями валялись у стен. Опрокинувшаяся посуда разлетелась на черепки. Пузатый глиняный кувшин, щедро плеснув вокруг себя красным вином, оказался раздавлен тяжелой лапой. Полки со стен сорваны. На самих стенах тут и там красовались глубокие царапины, при виде которых хотелось поежиться и осенить себя охранным знаком. Три висящие на соплях двери, ведущие в скромные жилые комнатки, размочалены в щепы. Внутри самих комнат — такая же разруха. Опрокинутые шкафы, раздробленная мебель, раздавленная утварь и разбросанные в беспорядке вещи, где нашелся даже смятый чудовищным ударом боевой жезл. А посреди всего этого великолепия — четыре изуродованных, лишенных конечностей и голов человеческих трупа, при виде которых я недовольно поджал губы.

Судя по остаткам витавших в комнате заклятий, на тварь пытались воздействовать магией. Безуспешно, как показала практика, и очень недолго. На одной из стен я нашел черное пятно от огненного заклятия. На двух дверях виднелись следы примитивного атакующего заклинания из магии Земли. В холле до сих пор чувствовалась неестественная свежесть, свидетельствовавшая о том, что и магия Воздуха не сумела остановить разошедшегося монстра. А вздыбившиеся и ощетинившиеся каменными шипами плиты под ногами, в щели между которыми забились капельки воды, не оказали на нее никакого воздействия.

С трупов мне пользы не было никакой — без голов я их даже допросить не смогу. Пришлось удовольствоваться оставшимися от магов защитными амулетами (не пропадать же добру?) и отправиться дальше, надеясь, что отяжелевшая от сытости зверюга хотя бы на какое-то время впадет в глубокую спячку.

Собственно, в последний зал я входил, готовый абсолютно ко всему. Все мои атакующие заклятия были наготове, активированные руны на ногтях тихо мерцали смертоносными «сюрпризами», ритуальный кинжал давно занял свое место в моей экипировке, а нагревшиеся амулеты (не чета тем, что я взял с трупов) хранили такую мощь, что их защиту с ходу было бы сложно преодолеть даже демону. Не говоря уж о том, что все захваченные с собой накопители я рассовал по карманам и мог поддерживать резервы столько, сколько хотел.

Магический огонек, правда, пришлось потушить — на случай, если тварь ориентируется именно на магию. Но второе зрение давало вполне сносную картинку, поэтому слепым я не был.

Собственно, «зал» — это громко сказано. Скорее, это напоминало остатки некогда большого, но теперь наполовину заваленного помещения, в котором от прежней роскоши уцелели только нижняя часть стен и фундамент. Вероятно, когда замок рушился, громадные каменные обломки буквально погребли его под собой, чудом не задев телепортационную арку, но затем кто-то предусмотрительный расчистил пространство вокруг нее, заботливо установил вдоль стен мощные деревянные подпорки, чтобы остатки потолка… вернее того, что теперь стало потолком… не рухнули на голову. В итоге получилась не слишком просторная комната, крышей которой служили накренившиеся, сложившиеся «домиком» каменные плиты. Такие же плиты с пола кто-то предусмотрительно убрал, а затем вырыл небольшой котлован, чтобы можно было ходить, не нагибаясь. Сама арка, размещавшаяся когда-то на нормальном уровне, теперь возвышалась над «полом» на половину высоты человеческого роста… нормальная арка, стандартная, как я и ожидал, только очень уж древняя и наверняка дающая сбои… а вниз от нее вел грубовато сколоченный деревянный помост, позволяющий не только уверенно спуститься, но и без помех затащить туда громоздкие вещи.

Верхушка арки, правда, едва вписывалась в образованное остатками крыши и рухнувшими стенами башни пространство, однако, если постараться, пользоваться ею было можно. Особенно после того, как неизвестные мастера немного поработали с камнем и частично разобрали завал наверху.

Я бы на их месте вовсе расчистил его до конца, а потом выстроил башню заново. И не стал бы портить пол или громоздить неудобные подпорки, заботясь о собственной безопасности. Но то ли у местных умельцев времени на все не хватило, то ли заказчик поскупился и решил обойтись своими силами, а то ли опасался, что снаружи эти изменения будут слишком заметны, что, на мой взгляд, выглядело абсурдным… но, как бы там ни было, до ума комнату так и не довели.

Впрочем, сейчас бедность интерьера заботила меня меньше всего — у основания арки, напрочь перегораживая доступ к ней, возлежало нечто, что интересовало меня в первую очередь. Здоровенная темная туша, покрытая густым черным мехом, которая, шумно сопя и тяжело отдуваясь, скорее всего, спала. Обожралась, как я и предполагал, а теперь неторопливо переваривала добычу, время от времени дрыгая лапами и лениво почесываясь. По крайней мере, на мое появление она никак не отреагировала и продолжала дышать так же размеренно, как и раньше.

Морду ее я не видел — тварь лежала ко мне боком. Но, судя по толщине лап и длине когтей, проблем она могла доставить много. Страшновато округлившееся брюхо, конечно, замедлит ее и создаст некоторые неудобства во время атаки, но я, честно говоря, предпочел бы вообще с ней не связываться. Несмотря на то, что ее общие размеры оказались несколько меньше, чем величина разломов в коридорах (похоже, она развлекалась, расширяя их больше, чем требовалось, или поврежденные стены осыпались сами, не выдержав испытания временем и когтями).

Следов Зубищи тоже не было. И поводок ненормально молчал. Так что пришлось со вздохом признать свою красавицу погибшей и удовольствоваться тем, что ее убийцу я тоже похороню. Прямо здесь и сейчас.

— Чужак… — вдруг донесся до меня хриплый надсадный шепот. Как раз в тот момент, когда я поднял руку, готовый швырнуть в сонную тварь заклятием мгновенного разложения. — Вошел в зал. Готовится атаковать. Ты слышишь меня, спасительница? Убей его, пока он не причинил никому вреда… убей… я больше не хочу лишаться надежды…

Наличие живого в таком месте меня не особенно удивило — заклинанием поиска я больше не пользовался, чтобы не разбудить зверя раньше времени, поэтому мог и не заметить. Но вот формулировка вопроса озадачивала. Причем так, что уже готовое сорваться заклинание буквально на миг задержалось на кончиках моих пальцев.

В тот же самый момент тварюга, будто и не храпела вовсе, молниеносно оказалась на ногах. Угрожающе встопорщив свалявшуюся на одном боку… точнее, слипшуюся от крови предыдущих жертв… шерсть, стремительно обернулась, закрывая собой говорившего. Определив угрозу, тут же ощетинилась и, низко наклонив голову, глухо зарычала, отчего стены вокруг меня опасно завибрировали, а деревянные подпорки угрожающе треснули. А потом, распахнув два потрясающей синевы глаза, узрела меня во всей красоте и… удивленно хрюкнула.

У меня что-то екнуло в груди.

Святые умертвия… это ж надо было так раскормиться, что всего за пару дней набрать вес, как у племенного быка?! Куда в нее только влезло?! Вон, пузо почти на полу лежит, того и гляди — лапы подломятся! А уж харю отъела такую, что взглянуть страшно! У нее же зубы во ртах не помещаются! Слюни до земли висят!

И где я теперь, спрашивается, буду держать это страшилище?!

— Зсяииин?! — басовито прогудела подросшая Зубища, недоверчиво всматриваясь в остолбеневшего меня. А потом радостно взвизгнула и, позабыв про обвисшее брюхо, неуклюжими прыжками понеслась навстречу. — ЗЯИИИИН! Насель! МОЕ!

Я только сплюнул и опустил занесенную руку.

— Вот сволочь мохнатая! Ты куда поводок дела, негодница?!

А потом увидел несущийся во весь опор живой таран с радостно болтающимися раздвоенными языками и кучей соплей, бодро разлетающихся в разные стороны, осознал, чем мне это грозит, и что было мочи заорал:

— СТОЯ-А-АТЬ! БОЯТЬСЯ! НЕ СМЕТЬ МЕНЯ РОНЯТЬ!..

Но, к несчастью, опоздал: ошалевшая от счастья тварюга даже не поняла, почему я шарахнулся прочь и поспешил укрыться в коридоре. Хлипкие замковые стены ей оказались нипочем, поэтому досадное препятствие она преодолела так же, как и раньше — врезавшись в него всем телом. Стене это не особенно повредило — терять ей было уже нечего. Потолок тоже выдержал, хотя и заметно просел. Телепортационная арка почти не пострадала. Только содрогающийся от тяжелых прыжков помост с громким скрипом завалился набок, да в каменном основании появилась длинная волнистая трещина. Тогда как я…

Мне, к сожалению, не так повезло.

Хотя понял я это гораздо позднее.

Глава 14

«Неприятностей много не бывает? Наивные! На ваши плечи никогда не падала тяжкая ноша героя».

Гираш.

— …Осторожнее, не повреди голову! Ему ж еще думать чем-то надо будет! — чужой шепот был слабым, но назойливым и противным, как скрипучая телега. — И аккуратнее с ним… аккуратнее… ну и что, что я сказал?! Откуда мне было знать, что это — твой хозяин?!

«Убью, — буднично подумал я, придя в себя оттого, что кто-то нежно потрогал мой живот острым когтем. Затылок гудел, перед глазами все плыло, во рту стоял привкус крови, а ребра ныли так, будто одна неразумная тварь плюхнулась на меня всем весом. Да еще поерзала сверху. — И болтуна — в первую очередь».

— Ну, что там? — обеспокоился тем временем обладатель мерзкого шепота. — Пришел в себя?! Нет еще?! Ну вот, как некстати! Я же скоро опять стану овощем или даже хуже… Эй! А ты его, случаем, не раздавила?!

— Р-р-р! — неодобрительно проворчала Зубища, ласково ткнувшись мне в лицо мокрым носом.

— Ничего подобного! — продолжал бубнить он, будто понимая мою зверюгу. — Мне, может, просто надо было с ним поговорить! И вообще, это ты виновата!

— Ры-ыр-ра! — предупреждающе заворчала Зубища.

— Сама такая!

— Ры-ры-ры-а!

— А ты…!

— Еще одно слово, и я похороню вас обоих, — мрачно пообещал я и, поморщившись от стрельнувшей в затылке боли, сел.

Зубища тут же захлопнула пасть, радостно засопев и всем видом показав, как рада меня видеть живым. А вот неизвестного моя угроза не впечатлила: услышав мой хриплый голос, он на мгновение умолк, а потом негромко захихикал.

— Убьешь? Хи-хи, как заманчиво это прозвучало… А можно меня первым?

Я непонимающе огляделся и, отпихнув в сторону радостно скалящуюся, слюнявую и упрямо лезущую под руку морду, запоздало заметил валяющуюся у стены неопрятную груду старого тряпья. Которую совсем недавно загораживала собой воинственно настроенная Зубища и рядом с которой я, благодаря ее помощи, неожиданно оказался.

Лишь через несколько секунд до меня дошло, что «тряпье» — это не совсем тряпье, а чудовищно худой, изможденный до последней стадии человек, закутанный в обрывки старого, драного, замызганного донельзя халата. Обезображенное лицо с многочисленными шрамами и двумя провалами пустых глазниц, испещренное такими же многочисленными ранами тело, покрытое гноящимися язвами. Абсолютно лысый череп. Болезненно выпирающие скулы. Сморщенный рот с обломками зубов. Обрубленные уши. Неестественно выгнутые, явно не раз переломанные конечности… Возраст и пол бедолаги с первого взгляда определить было сложно, но голос походил на мужской. Правда, был слабым и хриплым, как у прокуренного курильщика. Или как у человека, который просто очень долго не пил.

Незнакомец, как мне сперва показалось, был прикован к стене, но потом я заметил обрывки цепи, обратил внимание на неровные сколы железа по краям и понял, что пленника держали не здесь. И, исходя из настроя Зубищи, именно она поспособствовала его освобождению. Хотя и не очень понятно, почему.

— Надеюсь, ты не уснул? — щеря беззубый рот в жутковатой ухмылке, прошепелявил он. — Не вижу, кто ты… ха-ха… и как бы я тебя увидел, правда? Глаз-то нету! Но, судя по голосу, лет тебе совсем немного… ых… гы-гы… совсем… ха-ха… немного-о-о…

Под конец фразы он уже почти рыдал, периодически перемежая смех с такими же ненормальными всхлипами, а потом так же быстро затих и продолжал лишь что-то неразборчиво шептать себе под нос.

— Пф-ф! — пренебрежительно фыркнула Зубища, одновременно с этим заискивающе заглядывая мне в глаза, а затем негодующе обернувшись к содрогающемуся от каркающего смеха пленнику. — Хсяин халосий! Хсяин ззеся! Мое!

Тот словно не услышал. А я, встряхнувшись, строго посмотрел на обнаглевшую нежить.

— Где поводок, морда бессовестная?! Куда его дела, а?!

— Теляла, — виновато понурилась монстриха. С учетом того, что я сидел на полу, а она нависала сверху массивной горой, выглядело это забавно.

— Еще бы ты его не потеряла! — нахмурился я, доставая из кармана кольцо. — Говорил я, надо было на лапе закрепить?! Хотя… оно теперь даже на коготь не налезет — отожралась, зараза… садись!

Зубища, поняв, что наказания не будет, мгновенно просияла и, радостно пустив слюни… а их теперь у нее было просто ужасающее количество… послушно плюхнулась на зад, даже сейчас возвышаясь надо мной на полголовы.

— Морду убери! — все еще недовольно буркнул я, запоздало накладывая на себя исцеляющее заклинание.

— Эй, ты! — снова подал голос увечный, прекратив бормотать всякую чушь. — Ты что, тоже «светлый»?! Ах ты… стоп! Такого не может быть! Почему тогда тебя нежить слушается?!

Хмуро зыркнув в ту сторону, я проигнорировал источник раздражения и, достав ритуальный кинжал, подошел к смирно сидящей нежити. Зубища вела себя примерно, хотя было видно, с каким трудом она сдерживается, чтобы не заплясать от восторга. Синие глазищи горели сумасшедшинкой, следя за каждым моим движением. Громадный зад беспрестанно ерзал. Острые когти нетерпеливо врезались в плотно слежавшуюся землю. А шумное сопение стало совсем взволнованным, когда я принялся ощупывать кожу на ее груди, раздумывая, куда бы лучше ударить.

— Слушай, зверушка не виновата, что тебя придавило, — отчего-то заволновался слепой. — Она просто рада тебя видеть! Эй, слышишь?! Она тут ни при чем! Сам виноват, что она не рассчитала сил!

— Заткнись, — процедил я, а потом мельком взглянул наверх, где ярко горели глаза послушно застывшей твари: Зубища смотрела с преданностью щенка, доверяя мне абсолютно, в ее взгляде сквозила лишь бесконечная нежность и слепое обожание. Она простила бы мне все, вплоть до собственного убийства. Потому что я был центром ее мира. Ради меня она жила и за меня готова была сражаться до последнего вздоха. А если и спровоцировала небольшой обвал, выбивший меня ненадолго из равновесия, то исключительно от избытка чувств.

Я вздохнул и положил свободную руку ей на морду, с новым для себя чувством увидев, как она счастливо зажмурилась, и услышав басовитое урчание.

— Не двигайся. Я тебя немного пораню.

Зубища даже не вздрогнула, когда я рассек ей кожу и мышцы на груди. Только прижалась еще плотнее, подставляя уязвимое место. Невозможное доверие для живого существа. Абсолютное.

Я повертел ее старое кольцо, заново оценил его размеры, а потом махнул рукой и вместо слабого источника запихнул в рану один из самых емких «темных» накопителей.

— На. Теперь не потеряешься. А вернемся домой — наложу заклятье ограничения роста, а то вымахаешь величиной с замок, а мне потом оправдывайся перед Советом. Небось, половину леса извела, прежде чем сюда пожаловала? Всех сожрала?!

Мое чудовище стеснительно потупилось.

— Посьти.

— Ну да. Только вглубь болота не совалась, потому что там мокро. То-то при виде нас целых два упыря дали стрекоча так, что я даже не успел их рассмотреть!

— Диива?! — неприятно удивилась монстриха.

Я фыркнул, все еще ощущая раздражение.

— Я видел двоих. Но, может, кто еще успел схорониться?

На жутковатой морде нежити появилось напряженное раздумье.

— Не, — выдала она после нескольких секунд размышлений. — Диива — миного. Бойсе нету твайей. Хсяин велел метвых кусь-кусь. И Зубисся усех — ням-ням…

Я скептически осмотрел громадную тушу.

— Уверена? А почему тогда ЭТО, — показал ей колечко, — вдруг опустело?

— Игхуссь? — недоумевающе посмотрела сверху Зубища.

— Да.

— Ни наю. Теляла.

— А живых зачем съела? Почему лишила меня источника информации?

Зубища моментально насупилась и нахохлилась, как обиженный ребенок.

— Кусяись.

— Кусались, значит… — неодобрительно покачал головой я. — Понятно, что не в салочки играли. А ты, значит, защищалась? И, пока они нападали, старательно переводила добычу в собственную плоть, чтобы было не так больно?

Она радостно раззявила пасти и азартно закивала. Гордая, как не знаю кто, своим невероятным достижением. И раздулась так важно, будто совершила прорыв в науке. Подумаешь, выросла чуток на хорошем питании! Было б отчего сопли пузырями пускать… Вот уж и правда — дите.

— Ладно, — вздохнул я, с сожалением констатируя отсутствие подозреваемых. — Что с тебя возьмешь? Хорошо хоть, сама уцелела — я к тебе привык… а врагов мы еще найдем. Правда?

Зубища, в последний раз кивнув, звучно облизнулась и нерешительно посмотрела на кольцо.

— Мое?

— Твое, — вынужденно согласился я, возвращая подарок. — Все равно ни на что больше не годится — выросла ты из него. Разве что для игрушки сойдет.

— Мр-р-зсяин, — мурлыкнула нежить, мигом проглатывая свое сокровище и благодарно прижимаясь ко мне плечом. Вернее, хотела плечом, а получилось — толстым пузом. — Зяииииин…

— Иди уж… куда-нибудь, — буркнул я, поспешно отодвигаясь от ластящейся зверюги. Ясно теперь, почему она черной казалась — в крови перемазалась, как хрюха, вот и потемнела. Всю мантию мне изгваздала, поросенок. Теперь надо искать воду, пока не въелось. — А еще лучше — выплюни гадость и приведи себя в порядок. Кстати, что это за тип, которого ты сюда притащила?

— Я не тип, — недовольно откликнулся заинтересованно прислушивавшийся к нашему разговору пленник и довольно — таки связно поведал: — Мое имя Каннир Одар. И я — некромант… был когда-то. До того, как эти паскудные твари сделали из меня Оракула. Только меня никто сюда не тащил — я тут уже давно обитаю. Можно сказать, с алтаря последнее время не слезал…

Я резким движением обернулся к нему.

— Некромант?! Ты?!

— А что, не похож? — криво усмехнулся слепой, уставившись на меня пустыми глазницами. — Но за десять лет пыток еще и не в такое превратишься. Если бы не твоя зверюга, до сих пор в моем теле жил бы этот поганый дух. Всю душу из меня высосал…у-у-у… убил бы эту мразь, если б мог! Кстати, а ты сам-то кто?

Я мгновение помедлил.

— Коллега твой.

— Да ну? — слепец снова гнусно захихикал, отчего я всерьез засомневался в его разумности, но смех прекратился так же резко, как и начался. — Увы, я почти не вижу даже магическим зрением, но на миг мне показалось… а, какая разница? Твоя зверюга меня сильно выручила, стащив с алтаря, так что я теперь твой должник. Ты, конечно, молод… похоже, еще моложе меня… но где теперь найти старого некроманта? Разве что на кладбище? — спросил в пустоту слепец и сам же рассмеялся своей дурацкой шутке. — Извини. Безумие скоро снова меня поглотит, поэтому не буду спрашивать, кто ты и откуда. Но очень попрошу выслушать мою историю. И убить по старому обряду, когда я закончу. Поможешь?

Я прикусил губу.

Демон! Не хотелось бы терять последнего информатора, но… просьба о смерти — единственная вещь, в которой один некромант никогда не откажет другому. Потому что только мэтр сумеет сделать так, чтобы в посмертии тебя никто не побеспокоил.

— Я могу тебя подлечить. Даже отсутствие резервов — не проблема…

— Нет, — нетерпеливо перебил меня пленник. — Твоя зверюга нарушила целостность связывающих нас оков. На какое-то время мой разум очищен от безумия Оракула. Но я все равно спятил так же, как и он. Ты не сможешь мне помочь. Поверь, я знаю, о чем говорю — за десять лет изучил эту тварь так, как, наверное, не смог еще никто. Она пожирает мой разум даже сейчас. И чем дольше ты тянешь, тем больше шансов, что я снова стану слюнявым идиотом, не помнящим собственного имени.

Я нахмурился еще сильнее, но все — таки неохотно кивнул.

— Хорошо. Твое право свято.

— Спасибо, — с невыразимым облегчением прошептал слепец и как-то разом обмяк. — Теперь верю, что ты из наших… Не знаю, как ты узнал или кто тебя направил, но самое главное, что ты здесь. Значит, мои мучения не были напрасными — Гильдия возрождается. И кому-то есть еще дело до того, что тут творится. Ты ведь не просто так сюда зашел, потому что по пути было? Поверь, Оракул многое мне оставил. Почти все, о чем ему задавали вопросы, я хорошо помню. Поэтому, если ты ищешь ответы — спрашивай.

Гм. Он сказал — десять лет? Странно, конечно, но это легко проверить. Полвека назад я бы, может, и усомнился, но жизнь научила меня терпению. Так что сейчас я готов поверить, что сосуществование в одном теле с тысячелетним духом способно свести с ума. А раз так, то, задавая вопросы, я должен учитывать, что чем больше пройдет времени, тем сумбурнее будут ответы.

Я ненадолго задумался над тем, что мог бы узнать у пленника из того, что меня интересовало по жизни. А потом начал обстоятельный допрос…

***

Каннир Одар оказался вором. По крайней мере был им первые двенадцать лет своей бездомной, но не такой уж плохой жизни. К тому же, вором он был умелым, ловким и на удивление везучим, чем особенно гордился… пока не забрался не в тот дом и не вляпался в неприятности по самую маковку.

Поскольку юный вор сумел обойти почти все ловушки и попался лишь на последней, хозяин дома, оказавшийся «светлым» магом, ради интереса проверил изрыгающего проклятия паренька на предмет наличия дара. И приятно удивился, обнаружив находящиеся в зачаточном состоянии способности. Более того, поскольку до амнистии Совет еще не дозрел, а дар у паренька оказался «темным», то мастер Иххой тут же в подробностях разъяснил растерянному пленнику, чем ему грозит сложившаяся ситуация. А потом предложил сделку: забыть о преступлении в обмен на служение и обучение «темному» искусству.

Каннир, распятый на стене подобно попавшей в паутину мошке, недолго думая, согласился: в тюрьму ему идти не хотелось, а уж заканчивать жизнь на костре — и подавно. Поэтому он остался в доме мага на положении ученика, которому, впрочем, было запрещено покидать заранее обозначенные границы, принес ему соответствующую клятву, а затем с удовольствием окунулся в волшебный мир заклинаний, о котором раньше даже и не мечтал.

Конечно, он понимал, что полноценного учителя у него, скорее всего, не будет — сложно ожидать от «светлого» хорошего знания некромантии. Поэтому тот факт, что учитель не доверил ученика одним только книгам, а самостоятельно взялся за процесс, Каннира сперва приятно удивил. Он с жадностью впитывал новые знания, учился создавать зомби, с азартом копался по ночам на городском кладбище, с благодарностью смотрел на мудрого наставника и даже подумывал о том, как усовершенствовать свои творения. У него все получалось. Наука давалась ему легко, а быстро развивающийся дар позволял без проблем осваивать все новые и новые разделы учебников…

В какой-то момент Каннир вдруг поразился тому, как много знает учитель о «темном» искусстве, и искренне восхитился его умениями. А потом задумался. И засомневался. После чего начал осторожные расспросы, старательно ища подтверждения своим догадкам, и спустя какое-то время убедился: «светлый» чего-то не договаривает. Иначе откуда бы ему так хорошо разбираться в предмете, который испокон веков считался для «светлых» неприемлемым? Для чего тратить годы на поиски новых и новых книг по некромантии? Из простого интереса? Да полно-те! Старик, особенно когда выпивал, частенько проговаривался, что от вида умертвий его тошнит, а когда разговор заходил о «темной» Гильдии, выразительно кривился и потихоньку сплевывал в сторону. Но почему тогда он начал изучать запретное искусство, за которое Совет магов вполне мог отправить его на костер? И для чего стал втайне ото всех обучать юного некроманта?

Около десяти лет назад, как раз в канун своего шестнадцатилетия, Каннир впервые покинул гостеприимный дом, телепортом отправившись на затерянный на болоте остров. Именно там он, наконец, узнал ответы на свои вопросы. И уже, корчась на алтаре от боли, вдруг с отчаянием понял, что учитель его предал, подменив обычную ученическую клятву клятвой совсем иного рода, заставившей его по «доброй» воле сказать «да» явившемуся на призыв Оракулу. Как понял и то, что «светлые» НИКОГДА не будут относиться к мэтрам иначе. А их льстивые обещания подобны змеиному яду, льющемуся на открытую рану. Когда же тварь набрала силу, сожрав сперва дар, в впоследствии начала поглощать разум беспомощной жертвы, то прикованный к алтарю мальчишка не выдержал и от души проклял наставника, уготовившего ему такую жуткую участь.

Проклятие, кстати, сбылось — когда в следующий раз мастер Иххой явился на остров, ему на голову упала непрочно закрепленная каким-то разиней подпорка. Поганого старика зашибло насмерть, расплескав его гнилое нутро по полу, но Каннир узнал об этом далеко не сразу. Да и то, не был уверен, что понял все правильно.

Глаза ему выкололи в первые же дни пребывания на острове — «светлые», как оказалось, нашли способ заставить Оракула повиноваться и отвечать на вопросы столько, сколько потребуется. Для этого всего-то надо было, что найти добровольную жертву с развитым «темным» даром (мастер Иххой успешно решил эту проблему), заключить ее в круг, напичканный удерживающими рунами и заклятиями, и примерно раз в месяц напитывать рисунок кровью тринадцати смертных. Которая играла роль скрепляющего раствора, намертво связывающего жертву и призванного духа. А также надежно ограждала плененного Оракула от бывшего хозяина — демона, делая его невидимым для жителей Изнанки.

Для того, чтобы Оракул не артачился насчет «всего трех вопросов», его новое тело регулярно подвергалось пыткам. Воспитание болью дало свои результаты, сделало упрямый дух более сговорчивым и позволило снять нелепое ограничение по выдаваемой им информации. Не до конца вытесненный чужаком мальчишка, естественно, ощущал весь процесс «воспитания» в полной мере, но кого волнуют слезы обреченного сопляка?

А вот Оракул, обнаружив себя беспомощным, запертым в живой клетке и без поддержки демона со свитой, неожиданно проникся. И вместо того, чтобы окончательно выдавить исконного обитателя тела вон или поглотить его разум, неохотно потеснился. Просто ради того, чтобы хотя бы часть боли уходила на сторону и пусть на день, но становилась меньше. Так они и жили: двое постояльцев на одной жилплощади. Один — безмерно древний, абсолютно чуждый этому миру дух с собственными понятиями о зле и добре, а второй — частично поглощенный им, неумолимо сходящий с ума пацан, у которого хватило сил вцепиться в неожиданного спасителя остатками своего разума и прилепиться к нему паразитом.

Будучи не в силах оторваться друг от друга, они вместе прислушивались к чужим шагам и до мельчайших оттенков запоминали каждый голос из тех, что задавал им вопросы. Вместе выли от отчаяния, не имея возможности вырваться из общей тюрьмы. Вместе думали. Хрипели от боли. Бились в кандалах. Люто ненавидели. Мечтали о смерти. Умирали… и тут же возрождались в резко постаревшем, быстро исчерпавшем свои резервы теле, о котором, несмотря ни на что, трепетно заботились палачи.

Иногда Каннир ненадолго приходил в себя и начинал прислушиваться к тому, о чем говорили его мучители. Когда-то целые годы выпадали из памяти, и он даже при желании не мог вспомнить, как умудрялся выживать все это время. Периодически случайные воспоминания соседа забредали, наоборот, к нему, и тогда картинка происходящего начинала потихоньку складываться, но он все равно не мог понять все до конца.

Единственное, что ему было ясно, это то, что «светлые» очень интересовались делами «темной» Гильдии и особенно ее бывшего главы. Не все, конечно — многие жили обычной жизнью и не мечтали о большем, но небольшая группа единомышленников зачем-то упорно искала старые записи мэтра Валоора и пыталась воспроизвести то, что записано в его черновиках.

Причем, как он понял, за долгие годы исследований они немалого добились: создали целую сеть тайных лабораторий, в которых работа не прекращалась ни на миг, совершили настоящий прорыв в изучении Оракулов, смогли отыскать сохранившиеся со времен войны учебники по «темному» искусству и успешно освоили изложенный там материал, с помощью пленников частично расшифровали старые книги и на их основе воспроизвели абсолютно новый вид нежити, которого ранее просто не существовало… а также почти доказали себе и всему миру, что некромантия, как наука, вполне может обойтись без некромантов.

Сложность была в другом — они не хотели прозревать грядущее дальше, чем несколько десятилетий. Им этого не требовалось. Они просто не хотели знать. Тогда как Каннир, сумевший с помощью Оракула подсмотреть гораздо более поздние события, не без злорадства обнаружил, что «светлые», даже полностью освоив теоретическую часть «темного» искусства, так и не смогли стать истинными мастерами этого дела. Ремесленниками, исполнителями, подражателями… да. Но не творцами. Создавать и придумывать новое, свободно оперируя полученными знаниями, вникнуть в самую суть искусства, расширяя границы познания, у них не получилось. Все, чего они смогли достигнуть через двести лет, сводилось к слепому подчинению изложенным кем-то другим законам. Бесконечному повторению того, что когда-то УЖЕ было изобретено, причем не ими. Тогда как истинного духа, присущего настоящему «темному» магу, в них так и не зародилось. Слишком уж разными были мастера и мэтры, и слишком сильно отличались системы их ценностей.

Бродя по просторам времени, Каннир не раз видел, как в сравнительно недалеком будущем, в котором некромантам не оставили места, «светлые» повсеместно занимаются «темным» искусством. Те должности, на которые некогда нанимали исключительно некромантов, теперь оказались свободны. Все обязанности по содержанию и охране беспокойных кладбищ, все неприятные профессии и всю работу, которую когда-то выполняли мэтры, тоже пришлось взять на себя мастерам. К чему-то им пришлось, скрепя сердце, привыкать. Какие-то принципы в силу необходимости пересмотреть. От многого отказаться. О чем-то просто забыть, как о несбыточном. От чего-то, брезгливо морща нос, упорно отворачиваться, но все равно делать. Смириться с неизбежным. Просто потому, что мэтров по-настоящему не осталось, а умертвия, зомби, упыри, всевозможная нечисть никуда не делись: естественная нежить как рождалась, так и продолжала рождаться, а искусственной, как это ни парадоксально звучит, стало еще больше. Она просто сменила хозяев и названия, но в сущности глобальных перемен не произошло.

Похоже, давний урок не пошел магам на пользу. Более того, все повторялось, только с еще большим размахом. Потому что если полвека назад, после окончания войны Гильдий, у Совета оставалась возможность переиграть ситуацию, то теперь кто-то тщательно позаботился о том, чтобы возврата к прошлому не было.

Конечно, время от времени на просторах Сазула продолжали рождаться дети с «темным» даром. Но очень редко. Способности их из-за проведенной некогда тотальной чистки становились все слабее и слабее. Так что всего через пару столетий их дар настолько измельчал, что даже при должном обучении эти неполноценные маги уже не могли выполнять функции, которые легко давались простым «светлым».

Возможно, если бы у юных мэтров появился толковый учитель, сумевший возродить старые традиции или до конца освоить высшее искусство, на которое у новых мастеров просто не хватало сил, то у детей появился бы шанс. Но увы — не стало больше ни мэтров, ни традиций, не понятые книги так и пылились в библиотеках бесполезным грузом, а Каннир, раз за разом просматривая будущее, все чаще замечал на его месте пугающую пустоту, от вида которой внутренности скручивались холодным узлом.

Он видел и то, как некоторые «светлые», решив окончательно «потемнеть», с годами превращались в одержимых безумцев. Фанатично преданные изобретенной ими самими бредовой идее, поверившие в собственное всемогущество и стремящиеся доказать давно исчезнувшей касте некромантов свою правоту, они убивали… вернее, еще будут убивать… ради того, чтобы раз за разом показать свое превосходство. Хоть в чем-то… пусть хоть в количестве смертей… превзойти бывших коллег, упорно твердивших о том, что количество далеко не всегда переходит в качество.

Кто-то из них сходил с ума в попытке освоить высшие ступени «темного» искусства и вернуть утраченный безвозвратно секрет бессмертия. Кто-то после жертвоприношений терял себя и превращался в слабое, утратившее веру в истину существо, не интересующееся ничем и ни к чему больше не стремящееся. Кто-то, ища выход из логического тупика, создавал свою религию. Кто-то, слишком поздно поняв ошибку, возвращался к истокам…

Вот только мир уже этого не видел — раздробленный и порушенный на куски, лишенный одного из основополагающих факторов поддержания равновесия, он неумолимо катился в пропасть, раздираемый на части многочисленными противоречиями…

Разумеется, слова «Иммогор», «ЭСЭВ» и многие другие термины были Канниру непонятны, однако основное юный мэтр все же уловил и ужаснулся увиденному. Но кто станет слушать умалишенного паренька, хрипло выкрикивающего какие-то нелепые угрозы? Кому интересно бессвязное бормотания идиота, пророчащего всевозможные беды? Над ним даже не смеялись — просто игнорировали. А он со все возрастающим отчаянием следил за тем, как все четче становятся вехи предсказанного им будущего, и плакал от бессилия.

О том, что «светлые», помимо всего прочего, намереваются создать еще одного такого Оракула, Каннир тоже знал. Но не особенно тревожился, поскольку заранее предвидел, что повторить этот успех у его палачей не получится. Может, потому, что в последние пять лет им стало сложнее разыскивать своих жертв, поскольку из-за объявленной амнистии большинство «темных» попадались на глаза Совету магов до того, как их успевали перехватить. А может, усилия самого Каннира, начавшего из детского упрямства увиливать от прямых ответов, сыграли свою роль. Не исключено, что он просто утешал себя, обманываясь иллюзиями, но, будучи по сути неплохим человеком, он, тем не менее, искренне переживал за своих юных коллег и всеми силами старался прикрыть их от настойчивого внимания заговорщиков.

Не всегда это удавалось — как минимум десятерых молодых мэтров, к сожалению, у него не получилось уберечь. Вопросы об их местонахождении оказались настолько хорошо сформулированными, что увильнуть просто не вышло. Часть из этих детей погибла во время жестоких экспериментов, не сумев вынести издевательств. Кто-то бесследно исчез, и о его судьбе мальчику было не известно — не всегда способность прозревать будущее давала четкие ответы. Но некоторые все же уцелели и прошли почти такой же путь, как сам Каннир, обучившись кое-каким навыкам у посвященных в происходящее «светлых» и впоследствии взявшихся за грязную работу в лабораториях. А еще Каннир знал, что нескольких парней… из тех, кто постарше и особенно безродных… дерзко похитили прямо из Академии, обставив все, как несчастный случай. Неосторожное использование атакующего заклинания, неполноценная защита во время тренировочного поединка… мало ли опасностей подстерегает юных адептов во время практики? К тому же, ради никому не известных парнишек серьезное расследование никто проводить не собирался. Доказательства мнимой «смерти» выглядели убедительно, поэтому руководство Академии не встревожилось. А присмотренные, уже успевшие получить начальное образование мэтры один за другим незаметно исчезли из учебного заведения. Да еще так, что никто и понятия не имел, что на самом деле они очень даже живы.

Каннир по приказу хозяев много раз просматривал линии вероятного будущего, используя момент похищения, как отправную точку. Потом от него потребовали проследить за событиями, которые могли наступить после призыва младшего демона, способного в один присест уничтожить целый город. Он с тяжелым сердцем подчинился и, просмотрев возможные вариации будущего, запаниковал и пришел к выводу, что без вмешательства тех, кто презирает смерть, остановить чудовище будет невозможно.

Его советы, что было редкостью, к сведению все-таки приняли, и будущее, благодаря вмешательству насмов, изменилось. Потом от него требовали смотреть еще и еще, просчитывали с его помощью чуть ли не каждый новый шаг, и за два последних года совершили столько всего, что молодой мэтр безнадежно затосковал. В первую очередь из-за размаха творящихся ужасов и пугающей мысли о том, что даже в знаменитой Академии Всеобщей Магии есть предатели, из-за чего его коллеги нигде не будут в безопасности.

О похищениях, издевательствах, команде молодых мастеров, которых уже со студенческой скамьи стали натаскивать в «темном» искусстве, Каннир тоже сумел узнать… будущее на этот счет, правда, оставалось достаточно туманным и часто менялось, словно линии вероятностей, отвечающие за конечный результат, еще не определились. Но основная тенденция все же прослеживалась четко. И пускай не все преподаватели участвовали, далеко не все «светлые» на деле оказались тварями, но сам факт того, что они НЕ ЗАМЕЧАЛИ или не хотели замечать очевидного, делал их такими же виновными, как те, кто жег его каленым железом или ломал кости на руках и ногах. И истерзанный мальчишка от всего сердца проклинал всех, кого успел мимоходом увидеть в своих озарениях.

Однако в последние несколько месяцев картина будущего начала понемногу меняться: вопреки всем прогнозам и, казалось бы, в пику почти сложившемуся узору, в грядущее вмешался неучтенный фактор, от одного присутствия которого линии вероятности истончались, рвались и частенько путались. Поначалу его влияние не было так заметно — лишь туман сгустился над некоторыми цепочками событий, заслонив недавно прорисовавшуюся картину. Потом оно проявилось четче, распутав сразу несколько сложных узоров и сумев подарить отчаявшемуся Оракулу слабую надежду. А совсем недавно, наконец, сформировалось до того явно, что скрывать его появление было уже невозможно.

Что это или кто это, Каннир так и не понял, хотя очень пытался. Живой или мертвый, человек или нелюдь, одно явление или же целая цепочка… грядущее ответа на этот вопрос не давало и все время путалось, будто и само не могло толком определиться.

Единственное, что удалось понять: когда-нибудь линия его судьбы и этот фактор непременно пересекутся. И если о его появлении «светлые» не узнают раньше времени, то уставший от жизни Оракул получит, наконец, долгожданную свободу, измученный ожиданием Каннир обретет не менее долгожданный покой, а будущее, которое изберет совершенно иной путь развития, может серьезно измениться. Правда, к лучшему или к худшему, сказать было невозможно.

Последние месяцы ожидания стали для Каннира самыми мучительными. Не зная, о чем можно говорить, а что приведет к разрушению необычного узора, он перестал отвечать на вопросы совсем. Присматривавших за ним магов это, разумеется, не обрадовало, поэтому «воспитание» строптивого Оракула возобновилось с новой силой. Его лишили еды, питья, возможности нормально справлять нужду. В его тоскливом окружении единственной постоянной спутницей стала непроходящая боль, которую он даже за врага уже перестал считать. Измученный пытками рассудок на короткое время дарил охрипшему от криков пареньку небольшой отдых, но потом боль возвращала его обратно и агрессивной любовницей ласкала его тело, настойчиво нашептывая на ухо:

— Говори! Говори! Говори…

Как он выдержал, Каннир почти не помнил. Как не проговорился о своей тайне, тоже не мог понять. Безумие в эти дни накрывало его так часто, что он больше не был уверен ни в чем. Кроме того, что просто обязан выжить и открыть свой больной разум тому, кто сможет понять.

Момент, когда вокруг что-то изменилось, он по обыкновению пропустил. Сквозь шум в голове почти не услышал истошных криков. Просто однажды комнате стало шумно и тревожно. В воздухе запахло кровью и смертью. Затем поблизости раздалось недоуменное урчание крупного зверя, а и запястья коснулись чьи-то острые клыки.

Момент расставания с уже ставшим родным духом прошел для него невероятно тяжело — рывок сознаний оказался таким резким и грубым, а пришедшая за ним боль настолько острой, что Каннир в который раз за последние сутки провалился в беспамятство. А когда снова очнулся, то растерянно обнаружил себя лежащим на чем-то мягком, окруженным давно забытым чувством заботы и чужого покровительства. И впервые за много лет не услышал назойливого бормотания Оракула в голове.

Сон ли это был? Обычное видение?

Каннир какое-то время и сам не мог понять. А когда разобрался в ощущениях, не услышал поблизости знакомых голосов и убедился, что терзавший его дух действительно исчез, едва не расплакался от счастья. После чего осознал, наконец, что самое страшное позади, доверчиво обнял чудовищно толстую шею присланной ему на помощь нежити и с облегчением понял, что час его освобождения близок…

— Спрашивай же! — из последних сил приподнявшись, простонал изможденный пленник и слепо зашарил руками вокруг себя. — Я должен тебе рассказать! Все, что знаю! Быстрее! Пока я еще могу…!

Отстранившись от изувеченного парня и отпустив его измученный разум, я мягко пожал костлявые пальцы.

— Ты все сделал правильно, мальчик. Не беспокойся — я прочел твои мысли.

Каннир тревожно замер, словно сомневаясь. А потом неожиданно улыбнулся и приподнял тощий подбородок, подставляя уязвимое горло.

— Я тебе верю… брат. Помни: ты обещал.

— Да, — тихо сказал я, одним ударом избавляя его от мучений. После чего встал, похлопал огорченно заскулившую Зубищу по плечу и, в последний раз взглянув на обмякшего храбреца, еще тише добавил:

— Спи спокойно, брат. Ты заслужил свое право.

Глава 15

«Иногда мне так хочется кого-нибудь убить, что даже страшно посмотреться в зеркало».

Нич.

Когда на горизонте заалела тонкая полоска рассвета, я прикончил последнюю бутылку вина и, почувствовав чужое присутствие, не оборачиваясь, махнул рукой.

— Заходи, Лог. Давно тебя жду.

— Ты пьян? — настороженно уточнил насм, принюхавшись к витающим по кабинету винным парам.

Я обернулся и, посмотрев на него абсолютно трезвыми глазами, хищно оскалился.

— Нет. Я сделал себя устойчивым к ядам. Но последствия слишком тесного общения с чужим разумом убирает, как ни странно, именно алкоголь.

— Да? И кого, позволь спросить, ты сегодня пытал?

— Я его освободил, — поморщился я. — Хотя мог бы попробовать спасти… ладно, проехали. Что у тебя есть по тем магам, что я просил?

— Невзун, имей совесть! — возмутился Лог и бесцеремонно занял второе кресло, так и не дождавшись от меня приглашения сесть. — Я с трудом убедил клан в необходимости вмешательства дополнительных звезд, а ты уже требуешь результатов!

— Планы меняются, — спокойно сообщил я, одним движением пальцев обратив бутылку в пыль и аккуратно свернув в кулек бумагу, на которой она изволила рассыпаться. — Нужно сосредоточить усилия только на двух кандидатах из первого и одном из второго списков. И добыть по ним нужную информацию… перечень вопросов я уже составил… завтра к вечеру.

Насм мгновенно напрягся.

— Ты что-то узнал?

— Все, — устало потер я переносицу. — Я узнал почти все, что хотел, потому-то и сокращаю объем работ. Но звезды все равно понадобятся — пусть готовятся накрыть четырнадцать точек в разных частях Сазула. В одно и то же время. Так, чтобы никого не упустить. И предупреди, что им будет оказываться сопротивление. Возможно даже, отчаянное. Не исключено, что придется столкнуться с новыми видами нежити, о которой вы раньше не слышали. Организуешь?

— Когда? — только и спросил несколько ошалевший от новостей убийца.

— Послезавтра в полдень.

— КОГДА?!!!

Я неодобрительно на него посмотрел.

— Это что, проблема?

— Нет, но… Невзун, ты просто ходячая неприятность, — моментально взял себя в руки Лог. После чего откинулся в кресле и, лихорадочно что-то прокручивая в голове, уже спокойным тоном осведомился: — Сколько людей на это понадобится?

— Тебе потери нужны?

— Нет.

— Тогда не задавай глупых вопросов, — негромко фыркнул я и протянул ему две бумаги. — Вот личности, деятельность которых за последние пару недель тебе предстоит проверить.

Убийца быстро пробежал глазами по именам на первом листке и неопределенно хмыкнул.

— Вот, значит, как… ладно, узнаю.

Потом прочитал последнее и одобрительно кивнул.

— Согласен. Мне он тоже показался гнилым. Ты уверен в его причастности?

— Практически полностью. Нужны только доказательства.

— Хорошо, добудем. А как насчет твоего мнимого учителя? — с хитрой усмешкой поинтересовался Лог. — Ну, того щеголя с раздутым самомнением? Не хочешь и его заодно проверить, раз уж копаешь так глубоко?

Я только отмахнулся.

— С ним и так все ясно. Никакие доказательства не нужны.

— Даже так… — задумчиво проговорил насм, крутя в руках лист бумаги. — Что ж, как скажешь. Есть еще что-то, что я должен знать?

— Да. Вечером вернешься — все обсудим.

— Тогда до встречи, — понятливо поднялся с кресла Лог и двинулся к выходу, но у самого порога неожиданно обернулся. — Кстати, нашел свою тварь-то? Ходят слухи, ты кое-какую живность на соседских болотах потерял?

Я хмыкнул.

— Жаль, что следилка в твоем перстне не передает изображение, иначе ты бы выбрал более уважительный тон. Но раз нет… послушай дружеского совета: если будешь уходить через арку, загляни сперва на кухню — попроси у повара свиную тушу и принеси ее на внутреннем дворе в жертву своим богам. А если вдруг решишь уходить через ворота, то держись подальше от стен: у НЕЕ сегодня игривое настроение.

Лог вопросительно приподнял бровь, ожидая пояснений, но я уже уткнул нос в бумаги и подчеркнуто занялся своими делами.

А нечего было подсовывать мне амулеты с подвохом. Я бы, может, и сам все рассказал… когда-нибудь. Так что пусть теперь расхлебывает.

— Гад ты все-таки, Невзун, — с чувством заключил убийца, поняв, что ничего нового не услышит. И, запоздало сообразив, почему я частенько оставлял его перстень в замке, а Оракула вообще предпочел, рискуя здоровьем, прочитать, чем допрашивать вслух. — Такой план мне запорол!

— Услуга за услугу, — безмятежно отозвался я, не поднимая носа от бумаг. — Вы мне побрякушки с секретом, я вам — толстую дулю под нос. По-моему, честно, или ты не согласен?

— Или… — буркнул убийца, неодобрительно дернув щекой. — Мог бы и раньше намекнуть, что заметил.

— Ну, вы ведь любите сложности… — почти промурлыкал я.

— А если без них? — неожиданно сменил тон насм, взглянув на меня совершенно иначе. Со сдержанным уважением, какое испытываешь при виде достойного противника, и неохотным, но все же признанием своего поражения.

Я поднял глаза и, недолго помедлив, тоже посерьезнел.

— Все вечером, Лог. Мне пока не хватает данных.

— Договорились, — успокоился он.

После его ухода я приоткрыл окно и терпеливо досчитал до тридцати, гадая, какой же способ неосмотрительный убийца выберет в качестве пути отступления. Прикинул, достаточно ли позаботился о том, чтобы насм не удрал через Иное. Дождался, пока снаружи раздастся раздраженный вопль, мгновенно потонувший в торжествующем реве осуществившей тщательно планируемое возмездие Зубищи. Довольно оскалился, услышав многообещающее:

— Невзу-у-у-ун!..

И, закрыв окно поплотнее, с умилением подумал, что девочка-то у меня подросла не только изобретательная, но еще и злопамятная.

Вся в меня.

Так что, боюсь, Логу крупно не повезло… зря он не воспользовался моим советом.

***

— Гира-аш… ты не забыл, что у тебя сегодня экзамен? — разбудил меня полнящийся страшным подозрением Нич. — Вернулся под утро, весь помятый, как после кабацкой драки, ничего не объяснил, а теперь сладко дрыхнешь, будто все в порядке?! Только не говори, что проспал! Иначе я с тобой такое сотворю…

С трудом продрав глаза и раздраженно взглянув на яркое солнце за окном, я с ворчанием отвернулся и набросил на голову одеяло.

— Гираш! — возмущенно ахнул таракан.

— М-м-м…

— Немедленно вставай! Тебе нельзя пропустить этот день!

— Отстань, а? Ректор все равно перенес экзамен на завтра, — страдальчески простонал я, еще плотнее укутывая голову одеялом и честно пытаясь снова уснуть.

— Чего? — растерянно замер Нич, перестав с гневным сопением ползать по подушке.

— Я попросил его пригласить на это событие графа Экхимоса… как моего опекуна и человека, поддержка которого важно для меня в столь знаменательный день. А еще — мастера Лиуроя, который до сих пор считается моим первым учителем и просто обязан присутствовать на таком мероприятии! Но, поскольку эти двое многоуважаемых господ прибудут только завтра, то и экзамен с разрешения ректора перенесли. Ты доволен?

Таракан озадаченно щелкнул жвалами.

— Что-то ты темнишь, Гираш… зачем тебе Лиурой на экзамене? Да и графа не было оснований сюда приглашать — он в магии понимает меньше, чем собака в арифметике.

— Так надо, — недовольно буркнул я. — Да и приличия все равно нужно соблюсти. Даже если с Лиуроем у нас крайне натянутые отношения, а господин граф официально больше не является моим опекуном.

— Если бы он приходился тебе родственником, я бы еще понял, — скептически откликнулся Нич. — Правила это допускают. А раз нет, то какой смысл?

Я тяжело вздохнул.

— Со второго курса, если ты помнишь, отдельные адепты получают право изредка покидать Академию под присмотром своих опекунов. В качестве исключения. Завтра я собираюсь всем доказать, что этого исключения более чем достоин. Сколько можно, в конце концов, сбегать домой по ночам, таясь от собственных слуг и постоянно думая о разоблачении? Ты же не думаешь, что Лиурой пожелает облегчить мне жизнь? Ну вот. А если я, показав себя во всей красе, во всеуслышание объявлю о своем желании и докажу, что достоин такого доверия, то ректор меня, скорее всего, поддержит, и Лиурою просто некуда будет деваться.

— Тогда ему придется поселиться у тебя в замке, чтобы обеспечить достойный надзор, — все еще недоверчиво отозвался Нич. — Ты действительно хочешь видеть его у себя дома?

Я зло оскалился.

— Не волнуйся: я уже придумал, как от него избавиться.

— А как насчет графа?

— Он нужен лишь для отвода глаз, — протяжно зевнул я. — Согласись, если я попрошу пригласить на экзамен только его личного мага, это будет выглядеть подозрительно? Кстати, как там твоя система наблюдения? Наладили? Или Томас не справляется с возложенными на него обязанностями?

Нич недовольно засопел: он не любил, когда я так демонстративно меняю тему, но все же ответил:

— Наладили. Все коридоры и подземелья Академии у нас под контролем. Мы следим даже за преподавателями.

— Очень хорошо, — снова зевнул я, зарываясь в одеяло поглубже. — Тогда, если ты не против, я все-таки немного посплю. А после обеда, когда я начну нормально соображать, расскажешь, что там у вас и как. Договорились?

«Фамилиар» сердито нахохлился. Но, поняв, что вставать до полудня я не собираюсь, фыркнул и, пробурчав что-то неразборчивое, сбежал, видимо, решив потратить утро на более важные вещи.

***

Когда я проснулся, Нич ещё не соизволил вернуться и высказать мне свое неодобрение. Так что я втайне порадовался (старик временами бывал занудным до отвращения) и, наскоро приведя себя в порядок, отправился туда, где и должен был, по мнению преподавателей, находиться — в книгохранилище. Адептов там, ввиду разгара учебного дня, практически не было. Зато в дальней части помещения я наткнулся, к собственному удивлению, на увлеченно что-то читающую графиню де Ривье. И тут же подошел поздороваться.

— Доброе утро, леди, — вежливо поприветствовал я магессу, сидящую за столом, за которым обычно устраивался я. — Прошу прощения, что лезу не в свое дело, но разве преподаватели работают не в отдельном зале?

— Да, — невозмутимо согласилась графиня, демонстративно положив книгу на стол. — Но не обязательно. Кстати, вы что-то поздновато встаете, Невзун… так уверены в своих знаниях?

Ого. Значит, меня тут ждали? И давно, интересно?

Я сделал удивленное лицо.

— Ну что вы, графиня! Просто вчера до ночи работал, вот и не выспался.

— А какую тему изучали, если не секрет? — с независимым видом осведомилась она, и я вдруг понял, что эта нескладная леди может мне кое в чем помочь. Поэтому взял соседний стул, с комфортом устроился напротив и, доверительно понизив голос, сказал совершеннейшую правду:

— Прозрение.

Ларисса де Ривье, если и удивилась, то виду не показала. Только прищурилась по-особенному и, подавшись вперед, тихо спросила, пристально глядя мне в глаза:

— А вы не слишком для этого молоды, Невзун?

— А вдруг у меня больше не будет на это времени? — резонно возразил я. — Кто может предугадать, что именно ему суждено? Кто знает в точности свою судьбу? Мне вот вчера показалось, что посмотреть данную тему перед экзаменом совершенно необходимо. Да и разве не логично это — как можно скорее и лучше изучить все особенности своего дара, раз уж он мне достался?

— У вас дар менталиста, — снова откинувшись на спинку, нейтральным тоном сообщила она. — И до этого момента он проявлялся в виде способностей преимущественно к магии иллюзий.

— Да. Но мастер Ворг считает, что у меня есть и способности к предвидению.

— Как же, помню… — задумалась на миг она. — Особенно тот день, когда Рух стал жертвой вашего маленького представления.

Я изумился.

— Помилуйте, леди! Что заставило вас думать, будто я вас обманул?!

— Я разве сказала, что вы кого-то обманули? — тонко улыбнулся она, демонстративно изучая свои изящные, чересчур острые на кончиках ноготки. — Мне просто показалось, что ваше поведение в тот день было несколько… наигранным.

Я покаянно вздохнул.

— Увы. Вероятно, я не слишком хороший актер, леди.

— Верно, — охотно согласилась она, довольная своей маленькой победой. — Но вы ведь с самого начала понимали, что это — именно проклятие, а не какое-то «предчувствие»? Имея отца-некроманта, о таких вещах было бы сложно не узнать задолго до поступления в Академию. Я права?

Я тоже улыбнулся.

— А почему вас это интересует, леди?

— Потому что… — магесса, наконец, оторвалась от своего увлекательного занятия и снова взглянула на меня прямо, — …завтра, независимо от того, как вы справитесь с экзаменом, я должна буду принять некое решение касательно вашей дальнейшей судьбы. Каким оно будет, зависит от множества факторов. В том числе и от того, как много искренности я увижу в ваших словах и поступках. Поскольку не все они ясны мне до конца, я сочла, что сегодняшний день вполне подойдет для общения. И, возможно, поможет мне не думать о вас плохо там, где это совершенно не нужно.

— Ценю, что вы решили потратить на меня свое личное время, леди, — мгновенно изменил тон я и уважительно наклонил голову. — Могу ли я надеяться, что после того, как вы удовлетворите свое любопытство, я смогу задать в ответ несколько вопросов?

— Никогда не упускаете момента, Невзун? — усмехнулась она, придвигаясь ближе к столу.

Я опустил глаза.

— Стараюсь. Что вы хотели узнать?

Она секунду помолчала, оценив мою скромность по достоинству, а потом приступила к допросу.

— Как хорошо ваш отец обучил вас основам некромантии?

— Полагаю, что хорошо, — спокойно ответил я, понимая, что рано или поздно на эти вопросы все равно пришлось бы отвечать. И леди де Ривье в качестве следователя устраивала меня гораздо больше, чем тот же Рух или магесса де Фоль. — Теоретический курс по основам «темного» искусства я освоил полностью.

— Что насчет практики?

— Тоже бывало, — уклончиво откликнулся я. — Но вы ведь понимаете, что «светлому» гораздо сложнее обращаться с «темными» потоками и пользоваться «темным» алтарем.

— Тем не менее, вы все-таки пытались этим заниматься?

— Безусловно. Без этого обучение было бы неполным.

Графиня де Ривье едва заметно кивнула, словно соглашаясь со своими мыслями.

— Пожалуй, что так. И каковы были ваши успехи в этом нелегком деле?

Я сделал каменное лицо.

— Отца они не устраивали.

— Хорошо, — тут же сменила тему огневица. — Как вы считаете, какому курсу обучения Академии соответствует ваша теоретическая база?

— Думаю, курса до пятого я дам фору любому юному мэтру, — мысленно ухмыльнувшись, сообщил я истинную правду. Нет, конечно, я и выпускника легко сделаю, но их, увы, поблизости нет и еще лет пять точно не будет.

— Вот как? — на этот раз не стала скрывать своего удивления магесса. — Почему вы так в этом уверены?

— Я знаком со старшекурсниками «темного» отделения. Их знания, как показала практика, оказались менее полными, чем мои. Мэтр Лонер, я думаю, это подтвердит.

Ха-ха. Еще бы нет!

— Интересно… — в глазах огневицы мелькнул и пропал лукавый огонек. — Значит ли это, адепт Невзун, что вы умышленно скрывали от руководства свои способности?

— Я не знал, как вы к этому отнесетесь, — честно признался я. — Мое детство проходило в более чем напряженной обстановке… полагаю, вам это известно. Оказавшись на алтаре один раз, было, знаете ли, нелегко не думать о том, что однажды история может снова повториться.

— Тем не менее, вы больше сблизились с «темными» студентами, нежели с адептами со своего факультета…

— Да, — виновато развел руками я. — Что поделаешь — «темное» искусство мне все равно ближе по духу, чем что-то иное. Да и, как выяснилось, ребята вовсе не против со мной общаться. Кому-то мне даже удалось немного помочь…

— Я наслышана, — тонких губ магессы коснулась мимолетная улыбка. — И, честно говоря, ничего не имею против. Члены Совета магов много времени и сил потратили на то, чтобы отношение к молодым мэтрам начало меняться. Но, пожалуй, вы стали первым в Академии, кто продемонстрировал это так открыто.

— Все может быть, — ровно отозвался я. — Надеюсь, это не приведет к обострению ситуации.

— Я тоже. Но проясните для меня еще один момент, юноша: правильно ли я поняла, что вам проще и легче было сойтись именно с «темными» сверстниками, нежели проявить терпение и снисходительность к «светлым»?

Я кашлянул.

— Возможно.

— Вы поэтому так долго избегали говорить правду мастеру Руху? — испытующе взглянула на меня графиня. — Поэтому поставили под угрозу его здоровье?

Ах, вот что ее на самом деле интересует! Хочет знать, способен ли я предать себе подобного?

Вообще-то, да. Легко. И даже без угрызений совести. При условии, что этот человек даст мне необходимый повод. К примеру, как Нев.

Но она, наверное, не это хочет услышать.

— Признаться, я — не самый великий знаток этой темы… — скорбно начал я, принявшись нервно теребить полу собственной мантии. Впрочем, это правда: лучше всех в проклятиях разбирался мой дедуля… мир его праху. А я — так, нахватался по верхам. Еще в прошлой жизни. И даже не все свои идеи опробовал на практике. — Поэтому поначалу вообще сомневался, что это именно проклятие. Проверить, так ли это, без внятных объяснений, мне бы не позволили. А говорить о том, что кое-что в некромантии я все-таки смыслю, казалось мне не самым разумным решением. К тому же, мастер Мкаш мне действительно не очень… симпатичен. Вероятно, в силу того, что у отца было весьма предвзятое отношение к друидам, которое он сумел в полной мере передать мне. Но, поверьте, я бы не позволил себе промолчать, если бы увидел, что ему грозит реальная опасность.

Ларисса де Ривье поморщилась.

— Все с вами ясно, Невзун. Спасибо, что поделились. Исходя из ваших слов, получается, что я вам тоже не нравлюсь?

— Напротив, — тут же улыбнулся я. — Если бы не вы, у меня не имелось бы стимула усиленно обучаться «светлому» искусству. А если бы не ваше понимающее отношение к потребностям бедного адепта, мне было бы на порядок сложнее интересоваться знаниями, которыми я, по мнению того же мастера Руха, интересоваться просто не имею права.

Она хмыкнула.

— Мкаш иногда перегибает палку, это верно. Но мне всегда казалось, что если студенты рвутся к знаниям, то нужно открывать перед ними двери в книгохранилище самой… пока они не вышибли их своим энтузиазмом.

— Приятно, что это понимаете именно вы, леди, — снова наклонил голову я и осторожно осведомился: — Теперь можно я задам вам несколько вопросов?

Она великодушно кивнула.

— Пожалуйста.

— Я только-только начал внимательно знакомиться с разделами, касающимися предвидения, поэтому не все понимаю. В частности то, почему образы, связанные с созданиями Иного, всегда видятся размытыми и нечеткими.

— Вы говорите о демонах? — уточнила магесса, переплетя тонкие пальцы.

— В основном — да, — кивнул я, а сам подумал о насмах. — В описаниях линий вероятности и даваемых ими образов я уже не раз натыкался на мнение, что грядущее, непосредственно связанное с демонами, теряет свою четкость. Верно ли, что само по себе Иное, имея свои собственные пространственно-временные законы, начинает при определенных условиях менять наши?

— Скорее, не менять, а путать. Скрывать детали. Размывать границы образов. Поэтому, если когда-нибудь вы заметите, что линии вероятностей без явной причины изгибаются и даже рвутся, стремясь обогнуть или сбежать от некоего туманного пятна, происхождение которого вам непонятно, можете не сомневаться — здесь пересекаются границы двух миров. То же самое, кстати, касается предсказаний, относящихся к пространственным проколам — поскольку они напрямую связаны с перемещением внутри Иного, то никогда нельзя предугадать, будет ли телепортация успешной. Оракул или провидец способен увидеть то, что, возможно, случится при благоприятном исходе, но при этом всегда будет видеть неясную тень, лежащую на объекте предсказаний. Которая исчезнет только после того, как он снова ступит на твердую землю.

— А если портал окажется с дефектом и человек умрет?

Графиня снисходительно улыбнулась.

— Те линии вероятности, которые участвовали в образовании его будущего, в момент смерти исчезнут.

— Значит, на этом месте тоже должна возникнуть пустота? — предположил я. — Ведь, если душа уходит, то она все равно это делает через Иное. Налицо прямая связь, которая, как вы сказали…

— Верно. Когда уходит душа, грядущему требуется какое-то время, чтобы убрать ее узор с полотна. Но обычно это длится недолго: природа не терпит пустоты, адепт. Поэтому через несколько недель нити узора сместятся, закрывая прореху, затем проступят вновь, и на месте умершего человека появится чья-то другая судьба. Быть может, того, кто сумеет закончить то, что не успел сделать его предшественник. А может, того, кто коренным образом перекроит весь участок уже написанного будущего.

Я озадаченно почесал затылок.

— И часто такое случается, чтобы история столь заметно переписывалась?

— Всего несколько раз. И обычно это были великие люди… которые, впрочем, далеко не сразу приобретали заслуженную славу. Я удовлетворила ваше любопытство, адепт?

— Да, конечно, — спохватился я, поспешно вскакивая со стула. — Благодарю вас за беседу, графиня: она многое для меня прояснила.

— До встречи на экзамене, — милостиво кивнула Ларисса де Ривье, и через несколько секунд я остался в хранилище в одиночестве. Мрачно размышляя о сказанном и прикидывая, придется ли теперь менять свои планы. К тому же, я уже давно решил, что раньше времени перекраивать линии каких бы то ни было вероятностей не буду. А это значило лишь одно…

Надо срочно переговорить с насмами.

Глава 16

«И почему я начинаю нервничать, когда подходит к концу десерт?»

Обжора.

— Ну вот и все, — пробормотал я, стоя перед дверьми кабинета ректора. — День «Гэ» наступил, время — почти полдень… сегодня мы, наконец, узнаем, достаточно ли я настроил против себя учителей?

— Можно подумать, ты специально хочешь, чтобы тебя разоблачили, — проворчал спрятавшийся под мантией Нич, и на мгновение высунул из-под ворота свои длинные усы. — М-м-м… дверь обычная, подвохов нет, охранные заклинания стандартные, как и всегда, атакующих нет. Можешь заходить. Надеюсь, сюрпризов от тебя не будет, и мы быстро закончим.

Я только скептически хмыкнул. После чего отряхнул с мантии невидимые пылинки, остро пожалел об отсутствии любимой сумки, потрогал потайные ножны, где обычно прятал ритуальный кинжал, и… решительно постучал.

— Заходите, адепт Невзун, — раздалось из-за двери, и я, пригладив топорщащиеся на затылке волосы, послушно вошел.

Все, кого я так хотел сегодня увидеть, оказались уже в сборе: милорд Фалькус Умдобр, величественно восседающий за единственным столом; леди Ларисса де Ривье и мастер Рух Мкаш, гармоничной парой занявшие два кресла по левую руку от него; маркиза де Ракаш, с кислым лицом соседствующая рядом с магессой де Фоль по другую сторону от ректора; невозмутимый мастер Нарди фон Берден, старающийся казаться спокойным мастер Свим и чем-то жутко недовольный Зодис Краш (наверное, от любимого котла оторвали, вот он и бесится), занявшие еще три кресла по этой же стороне, только чуть ближе к двери; сидящие напротив них с бесстрастным лицом мэтр Лонер Кромм и явно чувствующий себя не в своей тарелке худощавый молодой человек с «темным» даром… вероятно, тот самый господин Фугг, показавшийся мне ненадежным; ну а последними по этому ряду оказались милый моему сердцу мастер Лиурой в щегольском бордовом камзоле и долгожданный граф Экхимос, который, как настоящий благородный, сел с краю, и которому я тут же послал доброжелательную улыбку.

Как уж ректор добился такого эффекта — не знаю: в деле преобразования пространства я пока еще не слишком силен. Но все присутствующие оказались размещены наподобие пирамиды, вершину которой венчал сам мастер Фалькус, а остальные как будто сидели каждый на своей ступеньке. На первый взгляд довольно непривычно, но, не стану скрывать, эффектно. Сразу чувствуешь себя злостным преступником, над которым возвышается Судия со своими помощниками.

Кстати, мой нынешний учитель — мастер Гриндер Ворг — предпочел занять кресло в основании «пирамиды», строго напротив некромантов. На которых подчеркнуто не смотрел (ну не любил он «темных», что поделать) и даже, наверное, не поздоровался. Как и всегда, оделся целитель не по погоде и все время зябко кутался в видавший виды теплый плащ с меховым подбоем.

Еще одно, последнее, кресло с той стороны осталось свободным, и я даже рискнул подумать, что оно приготовлено для меня. Но в этот самый момент в коридоре послышались торопливые шаги, и в комнату буквально влетел последний желающий принять у меня экзамен, при виде которого я выразительно замялся и даже кинул беспокойный взгляд на ректора.

Кто это? Откуда? Тот ли человек, что мне нужен?

— Прошу прощения за задержку, — скороговоркой проговорил новоприбывший, оказавшийся приятным на вид, холеным, смутно знакомым на лицо крепышом в ярком фиолетовом камзоле. Отвесив короткий поклон присутствующим, он отдельно кивнул благожелательно указавшему на пустое кресло ректору, а затем плюхнулся рядом с Воргом, успев шепнуть ему на ухо пару тихих фраз, и только тогда соизволил заметить меня. — О! Так это и есть молодое дарование, возомнившее о себе так много, что подало прошение о переводе на второй курс, еще и пары месяцев не отучившись на первом?

— Юноша действительно очень способный, мастер де Регилль, — с улыбкой ответил Умдобр. — Иначе его бы здесь не было.

Я удовлетворенно кивнул. Вот и папаша нашего «светлого»… де Регилль… неплохой огневик, немного знаком с магией порталов и совсем чуточку целитель… ох, и не надо толкать меня лапой под мантией! Я и так знаю, что его присутствие здесь — настоящая удача. Зашибить очередного (даже сбился, какого по счету) зайца и все — одним камнем… ух, мне уже давно так не везло!

— Ни в коем случае не оспариваю ваше право на такие решения, мастер Умдобр, — тут же поднял пустые ладони старший граф. — Но закон есть закон: когда ученик проявляет редкие таланты или переводится на другой факультет или же курс до того, как отучится на предыдущем более полугода, на комиссии всегда должен присутствовать наблюдатель от Совета.

— Конечно, граф. Вас для того и позвали.

Старший де Регилль удовлетворенно кивнул, обозначив свои полномочия, и самоустранился. А взгляды всех присутствующих, как по команде, дружно обратились на меня.

— Адепт Невзун, — торжественным тоном начал ректор, даже поднявшись ради меня из-за стола. — Подтверждаете ли вы свое решение о досрочном прохождении итогового экзамена по программе обучения первого курса?

Ой, а сколько пафоса… мог бы и попроще начать.

Пришлось ответить соответствующим образом. И с нужным выражением лица, чтобы присутствующие, так сказать, прониклись важностью момента.

— Да, магистр.

— Осознаете ли вы последствия такого решения? — продолжал ломать комедию мастер Фалькус.

— Да, магистр.

— В таком случае, приступим, — совершенно неожиданно подвел черту ректор и, ободряюще мне подмигнув, быстренько вернулся на свое место. — Кто желает начать первым?

Я приятно удивился и тут же взял слово:

— Можно, я?

По рядам присутствующих пробежал недоуменный шепоток.

— Невзун, вы что, все-таки решили идти на попятный? — пренебрежительно высокомерно фыркнула маркиза де Ракаш.

— Надеюсь, вы шутите? — нахмурилась графиня де Ривье. Ректор вопросительно приподнял брови, не ожидая от меня такого финта. Мастер Ворг неодобрительно покачал головой. Остальные лишь озадаченно посмотрели, и только в глазах Лонера я подметил тщательно скрываемое торжество.

На все вопросы я только улыбнулся. Взгляды проигнорировал. А затем, выудив из — под мантии толстую тетрадь в красной обложке с золотым тиснением, торжественно поклонился.

— Прошу прощения, леди и господа, за то, что я так грубо нарушаю регламент…

— Ты всегда его нарушаешь, — сердито буркнул снизу Нич, недовольный моим самоуправством, но я сделал вид, что не услышал.

— Честно говоря, хотел сделать это несколько позже. Но потом рассудил, что так даже лучше… мастер Умдобр, помните наш с вами разговор по поводу редких книг?

У ректора брови замерли в наивысшей точке, да так и застыли, словно приклеенные.

— Э… да, молодой человек. Хотите сказать, что это — то, о чем вы мне говорили?

— Нет. Те лекции до сих пор находятся в моем замке — я за ними, как вы понимаете, еще не заходил. А ЭТО — нечто гораздо большее, магистр, — я с улыбкой протянул ее своему последнему (хорошо, что он оказался так близко) учителю. — Мастер Ворг, не могли бы вы передать ее господину ректору?

— Что это? — хмуро осведомился целитель, с подозрением забирая тетрадь, но потом его взгляд упал на золотой вензель в углу и буквально остановился. — С-свят-тые… небеса…

Что ж, оно и понятно: этих инициалов мир не видел почти пятьдесят или даже чуть больше лет. Простые такие буквы: «В», «Ш» и «И»… я еще помню времена, когда в Гильдиях не было тех, кто не знал, что они означают. Сейчас все, конечно, гораздо печальнее — вон, Свим и Нарди даже не удивились. Краш, судя по наморщенному лбу и усиленной работе мысли в глазах, что-то такое начал припоминать, но все же он был довольно молод, когда род Иммогоров прервался. Мог и подзабыть. А вот старики помнят… не могли не помнить… однако именно на это и был расчет.

Я демонстративно не заметил, как дрогнули руки мастера Ворга, принявшие бесценный дар, словно то была ядовитая змеюка, а его веки устало прикрылись, будто неожиданная находка оказалась для него слишком тяжела.

— Это я нашел в нашей семейной библиотеке, — спокойно сообщил всему залу я и снова поднял взгляд на окаменевшего в своем кресле магистра. — Наследство моего отца и деда. Рукописи человека, которым я в свое время искренне восхищался…

Да. Себя я и тогда очень любил.

— …и которого так же искренне почитал.

Естественно. Сколько нужного и важного я тогда сделал! Как же такого замечательного человека не почитать?

— Насколько мне стало известно, — продолжил я уже в полной тишине, потому что на тетрадь теперь смотрели с неподдельным интересом, а кое-кто с растерянностью и даже с нескрываемым вожделением, — эти записи попали в семью Невзунов несколько… нечестным путем…

Ну, это я еще слегка преуменьшил. Вон, как неверяще округлись глаза Лонера. «Ты правда собираешься это сделать?!» — говорил весь его вид. На что я едва заметно сощурил глаза, и лицо старого мэтра вновь превратилось в непроницаемую маску.

— …поэтому и решил взять их с собой в Академию. Это — считавшиеся утерянными записи бывшего главы «темной» Гильдии — мэтра Валоора да Шеруг ван Иммогора. ЧИСТОВЫЕ записи, как вы понимаете. Которые я решил и, как мне кажется, просто обязан был передать в достойные руки.

— Гираш, ты сошел с ума!!! — тихо взвыл под мантией Нич и от избытка чувств царапнул мне по животу острым когтем. — Ты что творишь, придурок?!

Мастер Лиурой, словно услышав его беззвучный вопль, машинально подался вперед, буквально пожирая глазами мои записи, но граф Экхимос, чуть наклонившись влево, что-то коротко шепнул ему на ухо, и «светлый» внезапно замер. Всего на секунду-две, не больше, так что во всеобщей суете, когда все таращились на Ворга, никто не заметил. Затем он медленно-медленно скосил глаза на лучащееся доброжелательностью лицо соседа, на губах которого играла легкая улыбка. Еще медленнее выдохнул и, сообразив, что ведет себя подозрительно, осторожно, будто опасаясь лишний раз привлечь к себе внимание, вернулся в исходное положение.

Я же сердито хлопнул ладонью по мантии, замаскировав свою месть таракану еще одним поклоном, а потом повернулся к Воргу и негромко напомнил:

— Мастер? Вы хотели передать записи господину ректору…

— Да-да! Позвольте взглянуть и мне? — тут же оживился граф де Регилль, требовательно протянув руку за редкой вещицей. Но старый целитель, наконец, опомнился, отошел от шока: отдернул руки подальше от соседа, и осторожно, держа тетрадь за краешек корешка, как злобную гадину, передал ее мастеру Крашу.

— Простите, коллега. Но с этими знаниями лучше знакомиться, имея на себе соответствующую защиту. Не знаю, конечно, насколько я прав, но рисковать не советовал бы никому. Фалькус, взгляни лучше сам: мне кажется, это действительно похоже на правду. По крайней мере Печать — та самая. Краш, ну что вы застыли?! Помогите мне!

Алхимик пугливо принял опасную ношу, поспешно вскочил, явно собираясь вприпрыжку отнести тетрадь к столу, но, повинуясь знаку ректора, тут же сел обратно, передав тетрадь Нарди, тот, соответственно, отдал ее де Фоль, она, естественно, маркизе, а та уже с сомнением переправила ее магистру.

Когда тот аккуратно развязал бережно затянутые тесемки и, пролистав первые несколько страниц, мгновенно помрачнел, мастер Ворг кинул на меня ТАКОЙ взгляд, что сразу стало ясно — старик уже сожалеет, что взял меня учеником. Особенно после того, как я во всеуслышание признался в любви к… себе самому. А ректор, бегло просмотрев аккуратно расчерченные графики, таблицы и уравнения, рядом с которыми иногда встречались пояснения и рисунки, тяжело вздохнул и на миг прикрыл глаза.

— Ты прав, Ворг. Это действительно они…

В комнате мгновенно стало шумно. Преподаватели завертелись на стульях, как ужаленные, и подняли крик, торопясь обсудить со всеми сразу свои мысли по данному поводу. Маркиза де Ракаш с ненавистью косилась на злополучную тетрадку, будто подозревала, что внутри подробно описаны тысяча и один способ расчленения новорожденных младенцев. Леди де Фоль молчала, вопросительно поглядывая то на мои записи, то на ректора. Мастер Нарди о чем-то вдумчиво заспорил с сидящим через одно кресло алхимиком, который, метая пламенные взоры на раскрасневшуюся маркизу, очень уж явно пытался вовлечь ее в светскую «беседу». Зажатый между ними Свим аж вжался в спинку, чтобы стать как можно незаметнее, и, казалось, вовсе мечтал о том, чтобы исчезнуть.

Ворг, насколько я понял, все еще злился. Графиня де Ривье, искоса поглядывая на меня, о чем-то задумалась. Рух, вплотную подвинув кресло к столу, попытался изучить тетрадь, но ректор вежливо и твердо попросил его этого не делать. И графу де Регилль, втихаря подкравшемуся к столу, знаком показал, что тетрадь действительно опасна.

Оба некроманта все это время молчали: один — с тщательно скрываемым злорадством, второй — с недоумением. И, судя по глазам, молодому мэтру очень хотелось выкрикнуть какую-то глупость типа: «Ура! Наконец-то эти знания станут доступны для изучения!«…

Граф Экхимос скромно молчал, незаметно присматриваясь к магам. А мастер Лиурой вообще сидел пришибленный, как мышь, хотя скрыть бьющую его нервную дрожь все-таки не смог. Бедняга. На него даже Ворг посмотрел неодобрительно. Впрочем, «наставник» этого, кажется, не заметил и продолжал отчаянно потеть, бессовестно выдавая свою заинтересованность.

На меня почти не смотрели — яростные споры захлестнули преподавателей с головой. Да так, что об экзамене благополучно забыли. Один только ректор вовремя вспомнил о том, чего ради все это затевалось, и, кое-как восстановив тишину, с укором обратился ко мне.

— Неужели ЭТО не могло подождать, молодой человек?

Я виновато развел руками.

— Я же хотел как лучше… это ведь редкость, не так ли? И немалая. К тому же, отец получил ее незаслуженно. И мне на днях подумалось, что Академии эти сведения могли бы очень пригодиться. Ведь мэтр Валоор был великим человеком. Пусть некромантом, но все — таки великим…

— Он прав! — радостно воскликнул Гриммор де Фуг, которому, наконец, удалось вставить свою реплику. — Мэтр Валоор был гением!

— Молодой человек, я вас попрошу! — мгновенно вскипела маркиза. — Не смейте нести при членах Совета такую ересь!

— Это не ересь! — неожиданно не стушевался «темный». — Потому что он действительно был…

— Он давно мертв, ваш мэтр! И если кто-то меня спросит…

— Мне кажется, вы излишне резки, миледи, — вполголоса заметил мастер Нарди, повернувшись к закусившей удила маркизе. — И чрезмерно категоричны.

— А вы… вы…!

Спор между преподавателями вспыхнул с новой силой.

Магистр нахмурился и для начал постучал костяшками пальцев по столу, во второй за последние пару минут призывая разбушевавшихся коллег к порядку. А потом не выдержал и повысил голос:

— Господа… господа, я прошу вас успокоиться, наконец! ГОСПОДА! Леди де Ракаш, пожалуйста, вернитесь на свое место! Мы здесь не для этого собрались!

— Простите, мастер Фалькус, — с трудом отдышалась красная, как рак, маркиза. — Но этот некромант… этот бессовестный и дерзкий юнец…

— Думаю, все мы сейчас слишком возбуждены, — мирно проговорила графиня де Ривье, грациозно поднимаясь и тем самым привлекая к себе внимание. Ее мягкий бархатистый голос волшебным образом приструнил разошедшихся мужчин и заставил разгневанную маркизу угомониться. А внимательный взгляд, в котором заплясали отчетливые огненные сполохи, с легкостью остудил пыл самых отчаянных спорщиков. — Полагаю, причина всеобщего смятения моих коллег вполне объяснима. Эти записи… если они и правда являются чистовыми и, судя по всему, не шифрованными, что само по себе — невероятная удача… воистину стоят того внимания, которое им сегодня оказывают. Но еще больше этого внимания, на мой взгляд, достоин человек, который их сюда так неожиданно принес. Поэтому, господин ректор, я предлагаю, прежде чем начинать собственно экзамен, немного расспросить молодого человека о том, что еще он знает об этом… деле. Надеюсь, мастер де Регилль меня поддержит?

— Целиком и полностью, — с готовностью отозвался представитель Совета, и ректору осталось только неохотно кивнуть.

Я чуть не зааплодировал графине, сумевшей так красиво и, сама того не зная, мне подыграть. Браво! Просто потрясающая женщина! Честное слово, если к тому времени, когда я подрасту, она еще будет свободна, я всерьез подумаю о том, чтобы жениться!

— Рассказывайте, Невзун, — устало потребовал магистр Фалькус, когда в комнате стало тихо, а графиня снова села. — Откуда у вас эти записи? И что еще вам известно о деяниях человека, являющего их автором?

Я улыбнулся.

— Как прикажете, магистр. Только, прежде чем я начну, позвольте пригласить сюда еще нескольких заинтересованных лиц, против присутствия которых, вы, полагаю, не будете возражать?

— Невзун, что еще за шутки? — неожиданно осерчал архимаг, начав приподниматься из-за стола. — Вы что себе позволяете?!

Демонстративно достав из-за пазухи амулет насмов, я так же демонстративно его активировал и, кивком поприветствовав четверку убийц, появившихся в кабинете в мгновение ока и тут же рассредоточившихся вдоль стен, невозмутимо добавил:

— Думаю, ЭТИ люди вам хорошо знакомы, магистр? И вы не пожелаете их выгнать до завершения контракта?

— Он не пожелает, — промурлыкала из-под капюшона Хисса, бесшумно скользнув за спину резко побледневшему господину де Региллю и мельком показав ректору ярко пылающий алым неизвестный мне амулет. — Для этого нет никаких оснований. Но сегодня именно ты — наш голос, Невзун. Не он. Таково было условие контракта. И время настало: говори. Только учти: Патриарх тебя тоже слышит.

Я благодарно кивнул: молодец, все очень коротко и предельно ясно. А мастер Фалькус, судорожно вздохнув, буквально рухнул обратно в свое кресло и внезапно охрипшим голосом потребовал:

— Продолжайте, Невзун! Это уже становится… КРАЙНЕ интересным.

***

— С вашего разрешения, господа и присутствующие здесь дамы, я начну с того, о чем вы, вероятно, знаете не хуже меня, — с доброжелательной улыбкой сказал я, когда в комнате воцарилась мертвая тишина. — О случившемся более полувека назад гнусном предательстве Евгродуса Невзуна, повлекшем за собой смерть мэтра Валоора да Шеруг ван Иммогора. И о том, что лишь благодаря этому факту семья Невзунов все последние годы оставалась подчеркнуто обделенной вниманием закона и спокойно существовала, стараясь не предавать огласке род своих занятий…

Я медленно обвел глазами свою аудиторию и удовлетворенно кивнул: меня слушали. На насмов косились, конечно, но страха в аурах не было заметно почти ни у кого — большинство магов о контракте знали. Поэтому присутствие наемников не стало для них великим потрясением. А кто не знал, тот полностью доверял ректору. Или просто выжидал, что будет дальше.

Лиурой, на котором уже лица не было, не в счет.

— Так вот, — продолжил я, убедившись, что все идет, как надо. — В нашей семейной библиотеке имеется достаточно доказательств, что это было именно предательство. Совмещенное, к тому же, с кражей. Но если о первом члены Совета… не так ли, леди де Ривье? Госпожа де Ракаш? Леди де Фоль?.. прекрасно знали из предсмертной записки мэтра Валоора, то о втором осведомлены далеко не все. Как и о том, что все эти записи бесследно исчезли из ЕГО кабинета, а те, что впоследствии нашлись, оказались зашифрованы. Что именно было в этих записях? Честно говоря, мне уже без разницы. Да и бесполезны они для меня, потому что написаны «темным» и исключительно для «темных». Для того, чтобы их понять, не хватило всех знаний моего отца и деда, поэтому мое любопытство ограничилось лишь первыми страницами. Впрочем, кое-что потом все-таки удалось восстановить, поэтому не все так безнадежно. Но без недостающего текста это — лишь неудачные эксперименты, значимость которых для науки практически отсутствует.

— Почему отсутствует? Ведь тетрадь в итоге нашлась? — недоумевающе спросила графиня де Ривье.

— Да. Но все эти годы она лежала в одном хитром тайнике. До которого не смог добраться никто из моих предшественников. Кроме того, кто ее туда спрятал, конечно.

— Вы говорите о Евгродусе Невзуне?

— Я и в этом еще не уверен, леди, — честно сказал я. — Но вроде больше некому было. К тому же, после смерти мэтра Валоора его ученик тоже бесследно исчез… вероятнее всего, его настигло посмертное проклятие учителя… поэтому о местоположении тайника никто не знал. Старый барон искал его много лет, но безуспешно, иначе тетрадь всплыла бы намного раньше. Но повезло, как видите, только мне. Да и то относительно недавно.

Подумаешь, пятьдесят лет… не так уж много для некроманта.

— Хорошо, — хмуро проговорил мастер Фалькус, раздраженно крутя в руках гусиное перо. — Но какое отношение это имеет к нынешним событиям?

— Самое непосредственное, господин магистр. До того, как леди де Ривье вместе с мастером Лиуроем засвидетельствовала у меня наличие «светлого» дара, меня довольно долго упорно обучали теории «темного» искусства. Думаю, об этом все заинтересованные лица тоже в курсе…

— Перед комиссией я внимательно ознакомился с вашими документами, — подтвердил мои предположения граф де Регилль. — Они не являются закрытыми, поэтому многие факты из вашего прошлого, хоть и поражают своей… необычностью, все же Совету знакомы. Продолжайте, пожалуйста, адепт. Это в высшей степени интригующе.

— Как пожелаете, сударь… итак, вскоре после того, как обо мне стало известно Совету, моим обучением вплотную занимался уважаемый мастер Лиурой… — короткий наклон головы в сторону неподвижно сидящего «светлого». — Благодаря его вниманию и усердию, базовый уровень моих знаний в отношении «светлого» искусства оказался заметно выше, нежели у сверстников, поэтому, когда я появился в Академии, оказалось, что многие вопросы программы первого курса были мною уже изучены.

Угу. А также второго, третьего, четвертого… и даже больше. Хотя это и не было заслугой «наставника». Но об этом мы пока умолчим.

Ректор, словно прочитав мои мысли, кинул недоверчивый взгляд на нервно сглотнувшего Лиуроя, на висках которого выступили крохотные капельки пота, и с сомнением отвернулся.

— Будучи существом любознательным, я поначалу утолял свое любопытство в книгохранилище, — продолжил я, так и не дождавшись напрашивающегося вопроса. — Но, к моему огромному сожалению, оказалось, что доступ к ряду стеллажей и некоторым монографиям для новичков ограничен. Из-за чего многие знания оказались для меня недоступными. Многоуважаемый мастер Ворг, конечно, частично исправил эту ситуацию и позволил мне провести с пользой немало вечеров, с увлечением изучая предоставленные им книги, но скоро они закончились, а новые, увы, мне добыть не удалось: профессор долго был в отъезде. Поэтому, чтобы не слоняться без дела, я принялся… как бы это ни показалось вам странным… исследовать нашу Академию. Особенно ее подземелья. Меня, признаться, всегда тянуло к темным сырым местам… и вы знаете, что я там обнаружил?

Под моим «воодушевленным» взглядом некоторые из преподавателей поежились.

— Еще один работающий и никому неизвестный портал на третьем уровне подземелий! — с гордостью выдал я. — Целую толпу бесхозных призраков, обитающих в этих запутанных тоннелях уже многие годы! А также крайне интересную находку в виде абсолютно недееспособного, связанного по рукам и ногам, одурманенного сонным заклинанием «темного» мальчика, которого я поспешил вернуть его коллегам из Черной башни, опасаясь за его здоровье!

— Что? — растерянно замерла графиня де Ривье. — Вы нашли там связанного ученика?!

— Да. Второкурсника. Который ничего не помнил о том, что с ним произошло и даже не сразу пришел в себя.

— Где вы его нашли? — с подозрением осведомился Мкаш.

— В какой-то закрытой комнате. Запертой на засов. Меня на нее призраки навели. А их я нашел с помощью того портала. Им там было скучно и одиноко. Особенности пространственного строения коридоров мешали им покинуть это место без разрешения хозяина. Но, поскольку никого другого поблизости не нашлось, они признали своим хозяином меня. А потом рассказали, что видели там непонятного мальчика. Который, по их словам, побывал в той комнате далеко не первым.

— Что-о?! — окончательно вышел из равновесия ректор. — Похищенных было несколько?! И никто об этом не знал?!

— Да, магистр. Боюсь, что так все и обстояло.

— Кем они вас назвали?! — воскликнул не менее удивленный мэтр де Фугг. — Хозяином?!

— У меня в замке живет фамильное привидение, — пояснил я. — Поэтому я немного знаком с основами работы с духами.

— Очередной портал? — сдержанно уточнил Лонер, вынеся из моих слов самое важное. Но остальные, напрочь позабыв о недавней просьбе ректора, уже снова зашумели. При этом вопросы из них сыпались как из рога изобилия. Причем по большей части одни и те же, только в разных вариациях: как, где и почему. Даже ректор, полностью выбитый из колеи, не протестовал, а с видом пораженного до глубины души человека невнятно бормотал что-то себе под нос, видимо, пытаясь поверить в то, что услышал.

Я же отвечал коротко и однотипно, терпеливо дожидаясь, пока меня будут готовы выслушать до конца. Но вызванная моими словами эмоциональная буря оказалась настолько велика, что и по прошествии пяти минут не собиралась утихать.

— А ну, тихо! — внезапно рявкнул мастер Ворг, разом перекрыв все остальные голоса и вызвав преждевременное окончание споров. — Замолчали все! А то разгалделись, как сороки на базаре… Невзун, если все так, как вы говорите, то почему вы не принесли мальчика ко мне? Если вы сразу заподозрили, что его здоровью что-то угрожало, юношу надлежало срочно доставить в Лечебницу! И почему ваши новые друзья не сообщили, что были и другие пропавшие?!

Я пожал плечами.

— Они не очень-то настроены доверять, профессор. Особенно «светлым». Наверное, поэтому и не попросили о помощи.

— Ох, ну ладно они… но вы-то, Невзун! Вы-то должны были оказаться разумнее!

— Простите, мастер Ворг, — повинился я. — Я до того растерялся, что поначалу даже не подумал… а когда духи сказали, что мальчика притащили сюда адепты из числа «светлых», да еще со старших курсов, вовсе перестал что-либо понимать.

— К-как, «светлые»? НАШИ?! АДЕПТЫ?! — обалдело переспросил ректор.

Я огорченно кивнул.

— А как вам удалось договориться с духами?! — снова влез в образовавшуюся паузу де Фугг. — У них же был карантин! Может, вы лукавите, молодой человек?

Вместо ответа и снова пожал плечами и негромко позвал:

— Томас! Тома-а-с… иди сюда! Я разрешаю показаться!

— Как скажешь, хозяин, — огорченно вздохнула пустота в одном из углов комнаты, и оттуда прямо из стены выглянула полупрозрачная физиономия призрака. — Ты же велел нам соблюдать осторожность, вот я и… тихонько сижу, пока не позовешь…

Преподаватели застыли в шоке, когда он окончательно смешался и умолк, неловко ковыряя пальцами занавеску. А я с некоторой гордостью улыбнулся. Дескать, вот я какой умный. Даже призраки это признают.

— Ну ты и дурак… — в отчаянии прошептал из-под мантии Нич. — Что ты творишь, Гираш?! Что же ты, ненормальный, опять творишь…?!

— Та-а-ак, — очень вовремя вышел из ступора ректор и, сурово оглядев смущенно мнущегося у стены Томаса, тут же нахмурился. — По-моему, это переходит всякие границы! Невзун, почему вы не доложили мне о призраке и похищениях?!

— А мне — о портале?! — возмутился Рух, и я стыдливо отвел глаза.

— Я… это… понимаете…

— Нет! Решительно ничего не понимаю! Как вы вообще посмели утаить столь важную информацию?!

— Невзун, как вы могли?! — подключился к Мкашу мастер Нарди, а за ним и маркиза де Ракаш. — Это просто непростительно!

— Нет, это самый настоящий скандал! — подхватил взъерошенный алхимик. — Похищение — это недопустимо! Просто ужасно!

— Паника! — вяло проблеял мастер Лиурой, несколько простимулированный Экхимосом.

— Угрозы родителей! — охотно подхватила маркиза. — Разбирательство в Совете!

— Какое разбирательство, леди?! — изумился мастер Нарди. — Вы ведь сами — Совет!

— Ах ты ж, простите мою глупость — я совсем с вами запуталась…

— Да говорите же, демоны вас побери, Невзун! — взорвался, наконец, мастер Мкаш. — Отвечайте: ПОЧЕМУ вы столько времени молчали?!!

— Потому что так было нужно, — внезапно прошелестел из-под капюшона один из насмов, и град посыпавшихся на меня вопросов мгновенно прекратился. — Невзун, расскажи им самое главное. Скажи, зачем мы искали именно тебя.

Я мрачно зыркнул на убийцу и неохотно буркнул:

— Да чего рассказывать-то? У меня с вами тоже… эм… контракт. И одним из его условий стало полное молчание… до того момента, пока не будет получено разрешение открыть правду. Вот и все.

В комнате опять воцарилась безрадостная тишина. Но только на этот раз на меня уже никто не смотрел — взгляды всех без исключения преподавателей, наполненные растерянностью и едва сдерживаемым возмущением, закономерно переключились на излишне разговорчивого насмешника. Который только что сознался, что фактически подписал мне смертный приговор.

— Вы ЧТО сделали?! — не веря сам себе, воскликнул ректор, ошалело воззрившись на невозмутимого, как скала, убийцу. — Заключили контракт с ребенком?! Прямо у меня в Академии?! Не сказав об этом ни слова?!

— Согласно вашим законам, человек, называемый как Вальтиэр-Сугнар-Гираш Невзун на тот момент считался совершеннолетним, — прошелестел все тот же сообразительный насм. Жаль, не знаю его имени. — Поскольку одновременно с этим он являлся главой собственного рода, то, согласно тому же закону, имел право самостоятельно заключать сделки, ставить подпись и магическую Печать под любым контрактом, не извещая о том кого бы то ни было… мы были в своем праве. Человек не отказался. Контракт был заключен без нарушений.

— А… плата? — с замиранием сердца спросила графиня де Ривье.

— Обычная.

— Святые небеса…

На меня уставилось сразу несколько глубоко и, главное, искренне сочувствующих взглядов.

— Как же он теперь…?!

— Да что же это творится-то?!

— Сперва малышей похищают, потом заключают с ним контракт… а что будет дальше, магистр?!

— Мы обсудим это позже, — с некоторым трудом взял себя в руки ректор. — Пока магический контракт — наименьшая из наших проблем, как я понимаю.

— Верно, — охотно подтвердил убийца. — Нам был необходим ученик, чтобы выяснить, что творится внутри учебного заведения. Поскольку эти события — лишь часть общей картины, а мы могли не успеть повсюду, то понадобился помощник. Такой, чтобы не вызывал подозрений у адептов.

— Ну, насчет подозрений вы несколько поторопились… — вполголоса пробормотал Нарди. — Спокойной жизни или незаметности от этого юноши можно точно не ждать.

— Но почему именно ОН?! — почти простонал мастер Мкаш, не заметив, как мои губы непроизвольно дрогнули в улыбке. — Неужели вы не могли найти кого-то постарше?!

Насм отрицательно качнул головой.

— На тот момент только данный человек отвечал всем необходимым условиям для заключения контракта. Другие адепты не подходили.

Ну да. Полным отсутствием родственником и правом на Печать больше никто из студентов похвастать не может.

— Вот же демон! — зло выдохнул друид, видимо, подумав о том же. — Невзун, ну ладно они… а ты-то о чем думал, когда соглашался?!

Я покаянно вздохнул, опустив голову, и снова развел руками, всем видом показывая, что такого наивного и неопытного меня кто угодно мог обвести вокруг пальца.

Кстати, насчет молчания убийца не солгал — такое требование в нашем контракте действительно было. Вот только настоял на нем именно я. И в отношении самих насмов, раз уж они оказались столь неосторожны, что рискнули со мной связаться. Правда, из слов убийцы следовало совсем иное, но… кто сказал, что я тут буду душу наизнанку выворачивать?

Скорее, всех остальных наизнанку выверну, чтобы докопаться до истины.

И именно этим я сейчас и займусь.

Глава 17

«Интересная штука — жизнь: только решил, что встал на ноги, как она вдруг делает хитрый финт, и ты снова летишь мордой в грязь».

Неудачник.

Без зазрения совести прикрывшись контрактом, я взялся неторопливо и обстоятельно излагать события, участником которых был сам. Почти ничего не скрывая, я подробно доложил, как именно нашел Молчуна и вернул пацана в Черную башню. На вопрос ректора, почему я не рассказал о своем участии в спасении «темным», помялся и честно признал, что не хотел, чтобы мэтры подумали на меня. После чего смущенно добавил, что все равно потом нашел с ними общий язык, благодаря чему получил доступ не только в обычные подземелья, но и в подвалы под Черной башней.

Насчет арок тоже лгать не стал — да, видел, что они дефектные, но контракт (далее следует трагический надрыв в голосе и заламывание рук)… я не мог об этом никому рассказать! Просто никак не мог! Разве что воспользоваться для своего маленького расследования…

Когда же Мкаш справедливо усомнился в моих способностях и уровне знаний по данному поводу, пришлось скромно заметить, что у меня в замке стоит личная телепортационная арка. Основы работы с которой я освоил еще пару лет назад под чутким руководством «наставника»… мастер Лиурой, подтвердите! Разумеется, о ее особенностях ни я, ни он распространяться не стали, но преподавателям хватило и этого. После чего Рух резко скис и сумел придраться лишь к тому, что я, нося ученический перстень, никак не смог бы сохранить свои перемещения в тайне.

На это обвинение я вежливо заметил, что уважаемый господин маг, видимо, просто забыл, когда сам был студентом. И о том, что маячок в таком перстне легко нейтрализуется простейшим способом — для этого его нужно просто со всей силы шарахнуть об стену. После чего поисковое заклинание начнет давать сбои и на целые сутки (проверено опытным путем!) выйдет из строя. А за сутки столько всего можно натворить…

Поскольку подобное повреждение чаще всего бывало случайным, то встроенное в кольцо заклинание самодиагностики саботажем его не считало и, естественно, не отправляло соответствующий отчет руководству. Благодаря чему адепты могли с легкостью перемещаться не только внутри Академии, но и бесконтрольно выходить за ее пределы. О чем я, пользуясь случаем, тут же и сообщил.

Снова сославшись на донос призраков, я обстоятельно рассказал, как следом за группой «светлых» старшекурсников воспользовался установленным в подвале порталом и оказался в заброшенном святилище. А затем предоставил запись с одной из следилок… Зубища ее в свое время проглотила, а я потом добыл (не спрашивайте только, как!) и немного преобразил, слив туда собственные воспоминания.

Естественно, запись оказалась «некачественной» и, регулярно покрываясь рябью, искусно скрывала некоторые малозначительные детали. Например, наличие Зубищи, позднее прибытие насмов, мое осознанное решение вызвать старшего демона и распотрошить его у себя в замке… а что вы хотите? Я учусь на первом курсе! Могу и ошибиться в процессе перезаписи! Зато все, что было связано с алтарем и «светлыми», включая наличие у них боевых жезлов и уникального амулета, оказалось записано в точности, в очередной раз вызвав у учителей состояние, близкое к шоку.

Конечно, они начали задавать вопросы. Конечно, у кого-то возникло предложение вызвать на допрос непосредственного участника событий — Алеса. И, само собой разумеется, все хотели знать, что там случилось дальше, потому что запись пикантно обрывалась на самом интересном месте.

На вопросы я честно и как можно подробнее ответил. Дескать, пошел по следу, найденному Томасом (призрак подтвердит), нашел алтарь с привязанным к нему «темным», услышал Оракула, увидел четырех уродов, собиравшихся зарезать захваченного ими ученика, и… ну а что еще я мог сделать в такой ситуации? Правильно: только позвать на помощь и предоставить решить все вопросы насмам! А сам, отвязав Алеса от плиты, поспешил вернуться в башню (то, что в процессе пришлось заглянуть в свой замок и уничтожить демона, уже детали — не буду перегружать разумы несчастных преподов такими жуткими подробностями) и привести в чувство, обретя впоследствии не только надежного друга, но и ценного свидетеля.

Само собой, в ближайшее время «темный» подвергнется перекрестному допросу с участием всех заинтересованных сторон. Но этого я как раз не боялся — на мальчишке стоял ментальный блок, который не позволит сболтнуть лишнего. А все остальное он, как и положено в данной ситуации, помнил урывками. Именно так, как я ему позволил. Блок с него снять никто не сможет. Найти его или, тем более, связать со мной способны лишь два человека в Сазуле, которым в ближайшее время будет сильно не до этого. Следилка в скором времени (какая жалость!) окончательно выйдет из строя, так что перепроверить ее данные и прицепиться к неточностям не получится. Ну а то, что Алес сумеет рассказать, в том числе о похищениях и о причинах, по которым он не рискнул просить помощи, прекрасно впишется в нарисованную мной картину.

Если же кому-то интересно выяснить, как и почему сработал амулет в руках четырех «светлых» придурков, то пусть обращаются к насмам. Парни все видели, слышали, сами там заканчивали после того, как я ушел… вот и спросите у них, как им удалось уничтожить разъяренного пропажей Оракула демона!

Мрачно посмотрев на невозмутимых наемников, подпирающих собой стены, ректор, надо отдать ему должное, честно попытался это сделать. Но, услышав в ответ лаконичное: «Невзун сказал достаточно» и «Ваши адепты стали жертвой собственной необразованности», почему-то расстроился. А когда рискнул настоять, молчавшая дотоле Хисса негромко промурлыкала:

— Мы не уполномочены распространяться о делах клана и своих способностях. Оракул был изгнан. Демон уничтожен. Мальчик спасен. А чужие контракты нами не обсуждаются. Это все, что вам необходимо знать.

У ректора после этого стало ТАКОЕ лицо… да и Нич под мантией перестал возмущенно возиться и навострил уши, поняв, что происходит нечто весьма странное. То, о чем я ему раньше не говорил.

Я даже мысленно послал девочке широкую улыбку. Умничка! Фактически все мои недомолвки списала на контракт и тайны клана! И попробуйте доказать обратное! А уж выпытать что-то у насмов…

Дождавшись тишины, я мысленно потер руки и продолжил вводить учителей в ступор.

— Когда Алес находился под воздействием Оракула, — скромно опустив глаза и усердно ковыряя ногой ковер на полу, сказал я, — и особенно после того, как нам удалось расслышать часть угроз «светлых», у меня в голове зародились сомнения, касающиеся войны Гильдий. Очень уж напирали на свое превосходство «светлые», излишне много говорили о том, что мэтрам досталось «поделом», и слишком грубо отзывались о роли «темных» магов в истории нашей страны. Мой отец был таким магом. Вся моя семья была. Поэтому, не сумев сдержать любопытства, я всё-таки успел задать Оракулу один вопрос. А именно: почему же всё-таки началась и так печально закончилась та война?

— Что же он вам ответил? — скрипучим голосом спросил мастер Ворг, впившись в меня своими блеклыми, выцветшими от времени глазами.

— Нечто очень странное — всего четыре буквы… ЭСЭВ. Которые, как ни странно, пролили свет на многое, о чем я должен буду вам рассказать.

Сказать, что учителя растерялись, значило не сказать ничего. На их лицах появилась такая смесь недоверия, подозрения и сомнения, что я бы невесело рассмеялся, если бы мог. Вообще-то про ЭСЭВ знало не так много народу. Члены Совета, возможно. Историки, архимаги, сумасшедшие экспериментаторы вроде Лонера… но сегодня моими стараниями в кабинете не было случайных людей. Поэтому моя полуправда легла на благодатную почву, а взгляды «светлых» неумолимо потянулись к невозмутимо молчащему Лонеру.

Мне пришлось даже кашлянуть, чтобы снова привлечь к себе внимание, и повысить голос, заставляя присутствующих отложить обсуждение этого спорного момента на потом.

— Из книг я, как и вы, хорошо знаю, что Оракулы никогда не лгут, — напомнил я для сомневающихся эту известную истину. — Поэтому решил докопаться до правды и принялся искать литературу по данной теме, а заодно поднял книги по истории, чтобы понять, что именно имел в виду тот дух. Тогда-то и всплыла связь непонятного термина с давними экспериментами мэтра Валоора. И, учитывая важность сделанного им открытия, мне стало ясно, что его гибель на самом деле не являлась случайной.

— Что вам известно? — снова подал голос мастер Ворг, глаза которого заблестели тем азартом, который всегда возникает на пороге шокирующей тайны.

Я с сожалением вздохнул.

— К несчастью, не так уж много. Наше книгохранилище, увы, не содержит всех необходимых сведений, но кое-что мне все-таки удалось выяснить. К примеру, что еще до войны глава «темной» Гильдии вплотную заинтересовался вопросами возрождения и перерождения. А также то, что ему удалось достичь на этом поприще серьезных успехов, результаты которых должны были быть в скором времени обнародованы и стать доступными для изучения. Кроме того, он проводил весьма специфические и крайне перспективные исследования в области высшей нежити и вплотную занимался вопросами ее преобразования… кажется, он полагал, что неживое должно исключительно служить человеку, а не причинять ему вред. А в одной из своих работ даже выдвинул теорию о возможности сосуществования с нами нежити, как полноценного элемента мира… но, к сожалению, не успел ее закончить по причине преждевременной кончины. К которой, повторюсь, приложил руку один из моих недалеких предков.

Я сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух и заодно убедиться, что внимание аудитории принадлежит мне полностью. А потом снова заговорил.

— С учетом всего вышеизложенного, мне пришлось поневоле задуматься над некоторыми вопросами. К примеру, почему все дневники мэтра после его гибели бесследно пропали? Почему Невзуны во времена всеобщих гонений остались не только при своем имуществе, но и почти не пострадали? Чем именно мой отец расплатился за годы мнимого благополучия? И почему, когда несколько лет назад он попросил у Совета помощи, она не была ему оказана?

— Вы сейчас о чем, юноша? — нахмурилась графиня де Ривье. — На протяжении последних десяти лет я не пропускала ни одного заседания Совета магов. Но что-то не припомню, чтобы когда-нибудь на них рассматривали заявления от вашей семьи.

— А разве все заявления рассматриваются на таком высоком уровне? — наивно удивился мастер Нарди.

— Нет, конечно, — все еще хмурясь, ответила вместо огневицы леди де Фоль, на лице которой тоже проступило озабоченное выражение. — Но если помощь действительно была необходима, а причина заявления — достаточно серьезна…

— Эпидемия хамелеонки в одном отдельно взятом баронстве — достаточно веская причина? — с невинным видом поинтересовался я.

Леди де Фоль вздрогнула.

— Эпидемия?!

— Вы ошибаетесь, молодой человек, — уверенно отверг все обвинения в адрес Совета мастер Ворг. — Я, как признанный целитель, могу засвидетельствовать, что хамелеонка никогда не давала эпидемий. Видимо, вы плохо изучили те книги, которые я вам давал!

Я внимательно на него посмотрел.

— Я их очень хорошо изучил, профессор. И уже тогда понял, что в них либо находится неполная информация, либо возбудитель с того времени кардинально изменился. И последняя версия кажется мне гораздо более правдоподобной. Особенно в свете того, что эта «незаразная» вроде бы, но безусловно смертельная болезнь стала прекрасным оружием против одного непокорного барона.

— Что вы имеете в виду, Невзун? — осторожно осведомился мастер Рух. — Ваши обвинения весьма… настораживают. У вас есть какие-то конкретные подозрения? Доказательства?

Я горько усмехнулся.

— Пораженные хамелеонкой трупы, которые вывозили на кладбища телегами, для вас — подходящие доказательства, сударь? Проверить мои слова очень легко — достаточно лишь раскопать могилы…

— Но естественное течение болезни…

— А было ли оно естественным, мастер Рух? — в лоб спросил я. — Даже мастер Ворг, лучше которого никто не разбирается в этом вопросе, считает, что такого не бывает. Вы сомневаетесь в его словах?

Рух в замешательстве посмотрел на недовольного старика.

— Конечно, нет!

— И правильно, — лицемерно вздохнул я. — Если бы уважаемый маг и признанный целитель мог так ошибиться, хамелеонка уже поразила бы и нас с вами, и короля, и всех вокруг, и давно бы перебралась за пределы Сазула, поскольку лекарства от нее нет. Но раз этого не произошло, то мастер Ворг все-таки прав: возбудитель не мог настолько измениться естественным путем. А значит, кто-то сделал это ИСКУССТВЕННО.

— Это невозможно, — дрогнувшим голосом заметил мастер Краш, неуверенно покосившись на мрачного, как грозовая туча, ректора. — Зачем кому-то создавать такую опасную заразу? И тем более выпускать ее на волю, убивая население целого баронства таким жутким способом?!

Я пожал плечами.

— Не ко мне вопрос. Но не исключено, что дело было в тетради, которую я вам передал. Если считать, что барон купил свою безопасность доставшимися по наследству черновиками мэтра Валоора, то, возможно, тот, кому он их передал, знал и о чистовике. Или подозревал и хотел таким образом надавить на непокорного недоучку. А тот просто не понял, чего от него хотят, потому что в глаза не видел эту тетрадь. А, может, я ошибаюсь, и это был тщательно продуманный эксперимент в духе старых времен, когда с жертвами не особенно считались. Как, к примеру, в случае с велльской чумой. Скажем, какой-нибудь влиятельный господин с большими связями вдруг захотел найти лекарство от одной редкой, но крайне неприятной болезни и для этого создал самую современную лабораторию, какую только можно себе вообразить. После долгих усилий кое-чего ему, наконец, удалось добиться, но, к сожалению, не нашлось добровольцев, желающих испытать новое лекарство на себе. Да и заболевших было не так уж много… вот и пришлось сделать побольше, чтобы получить гарантированный результат…

— Бред, — фыркнул Нарди. — Да и зачем кому-то тратить огромные деньги на поиски того, чего не существует в принципе? За изучение хамелеонки брались такие светила магии, что… да и идея с уничтожением населения целой области ради непонятного результата… простите, юноша, но, боюсь, ваши предположения не выдерживают никакой критики.

— А если у того господина не осталось выбора? — с задумчивым лицом предположил я. — Если он был болен и просто не захотел умирать без борьбы? А утечка из лаборатории произошла совершенно случайно?

Нич от такого предположения даже вздрогнул, а маги переглянулись.

— Ну тогда… не знаю, — смешался Рух. — Но это все равно не доказано!

— Я и не спорю, — согласился я. — Однако не исключаю, что в ходе многочисленных экспериментов возбудитель в какой-то момент изменился настолько, что стал по-настоящему заразным…

— Этого не может быть, — твердо сказала Ларисса де Ривье. — Невзун, при всем моем уважении, но все частные лаборатории находятся под строгим надзором. И ход любого потенциально опасного исследования жестко контролируется нашими надзирающими! Это — закон.

— Спасибо, я в курсе. Но если кто-то ОЧЕНЬ не хотел, чтобы вы об этом знали, то вполне мог построить тайную лабораторию. А то и не одну. И специально провести испытания нового возбудителя на окраине королевства, чтобы никто раньше времени не догадался. Для того и письма барона тщательно отслеживались. Потому и реакция Совета на расплодившуюся нежить запоздала…

— Нет. Я в это не верю. Подобная информация просто не могла пройти мимо нас!

— Не могла, — со вздохом согласился я с графиней. — Если только о ней не умолчали.

— А не много ли вы на себя берете, юноша? — недобро прищурилась леди де Фоль.

— Не думаю. Я — единственный живой свидетель, слышавший исповедь старого барона. И единственный, кто знает, почему он решил стать личем.

— Кем?! — дружно вздрогнули мастер Свим и мастер Краш.

Они не в курсе? Как интересно…

Я спокойно взглянул на сжавшего челюсти ректора.

— Полагаю, большинству присутствующих эта информация уже знакома, поэтому дублировать ее не буду. Единственное, чего вы НЕ знаете, так это то, что несколько лет назад, когда эпидемия только начиналась, мой отец, как я и говорил, отправил в Совет несколько писем. В которых содержалась информация о происходящем, его предположения о причинах и, конечно же, мольба о помощи…

— Как он мог строить какие-то предположения? — негромко фыркнул мастер Ворг. — Он и магом-то, можно сказать, не был! Прошлые «заслуги» заставили вашего деда отказаться от магии, и Закрывающая Печать была тому надежным гарантом!

— Мой отец был исследователем, — спокойно возразил я. — Ученым. Но дар у него все-таки имелся. И не закрытый, как у деда. Что же до умений… есть ситуации, когда ради спасения жизни человек делает то, что другие назовут невозможным. И за считанные годы осваивает такие огромные пласты знаний, что в это трудно поверить. Лично я не удивлен, что отец, потеряв жену и дочь, вдруг начал лихорадочно изучать «темное» искусство. Благодаря чему и нашел неопровержимые доказательства искусственного происхождения эпидемии, которые потом подробно изложил в своих письмах. В каждом из них он просил о помощи, умоляя прислать ему опытного целителя. И вот однажды такой целитель действительно появился в нашем замке. Назвался магистром, предоставил соответствующие документы, показал Печать, подтверждающую его полномочия от лица Совета магов. И отец позволил ему проводить исследования… этот человек пробыл у нас две недели, по очереди навестив все деревни и взяв необходимые образцы. А потом уехал, заверив, что скоро эпидемия пойдет на спад… однако на самом деле все только начиналось…

Желваки на скулах магистра проступили четче, а моей головы ненавязчиво коснулось сразу три заклинания правды.

— Всего за два года на нашей земле почти не осталось людей, — продолжил я, приняв вид уверенного в своей правоте аристократа. — Погибла семья барона, его слуги, подданные… практически все. Кроме него самого и, как вы понимаете, меня. Барон, к несчастью, заболел одним из последних, так и не дождавшись обещанной помощи. А под конец, не желая мириться со своей участью и безмерно скорбя о потерях, он, став к тому времени неплохим некромантом, нашел для себя единственно возможный выход. И сделал меня живым источником для собственного перерождения… В его записях, которые при необходимости я готов предоставить королевскому дознавателю, отражено многое из того, о чем я мог бы вам рассказать. О его подозрениях, сомнениях, отчаянии и надеждах, которые, к несчастью для него, не оправдались. А также о том, что маг, который, как выяснилось, не только не помог, но еще и ускорил ее развитие, в действительности…

Я взглянул на окаменевшего Лиуроя, который в ужасе смотрел на мое бесстрастное лицо и уже видел себя как минимум четвертованным.

— …оказался лжецом. Потому что никто в Совете (в этом вы правы, графиня) не видел этих писем. Никто не получал донесений о начавшейся эпидемии. Никто даже не слышал, что у нас что-то неладно. Потому что кто-то… тот, кто имел доступ к соответствующим документам… изъял всю информацию о происходящем в баронстве, чтобы она никогда не попала к вам на стол.

— Это только предположения, барон, — сухо ответила огневица, нервно сжав подлокотник своего кресла. — У вас нет фактов.

— Зато они есть у вас. Если проверить журналы учета, где должны регистрироваться поступающие с окраин донесения, вы найдете там сведения о письмах моего отца… они действительно туда поступали…

— Подтверждаю, — скучающим голосом заметил один из насмов. — Юноша не лжет. А вот в архив, где письма должны были храниться до рассмотрения членами Совета или их уполномоченными, они так и не дошли, графиня. Поэтому на вашем месте я бы тщательнее проверял людей, которые на вас работают.

Я невесело улыбнулся.

— Я не виню ни в чем Совет, миледи. И более чем уверен, что его члены просто не знали о том, что в наших землях обосновался самый настоящий лич, который начал стремительно набирать силу. С другой стороны, именно присутствие нежити на территории баронства и ее неуклонное расползание по окрестным землям заставили два года назад встревожиться нашего соседа — графа Экхимоса. Его же стараниями в столицу, наконец, поступила необходимая информация. После этого было начато расследование, прояснилось истинное положение дел, его сиятельство и мой наставник, проявив чудеса героизма, сумели справиться с возникшей проблемой… только благодаря им я могу сегодня стоять перед вами и впервые за последние годы рассказать все без утайки.

Хех. Ну, преувеличил малость… бывает. Все — не все, конечно, но это уже мелочи.

— Вы… уверены в своих выводах, Невзун? — взволнованно подалась вперед леди де Ривье, когда я сделал еще одну небольшую паузу для осмысления. — Вам известно имя человека, который приходил к вашему отцу, выдавая себя за представителя Совета?!

Я равнодушно отвернулся от «наставника».

— Я не мог видеть его лица. Отец говорил с ним один.

— Но имя… может, вы что-то слышали из разговора? О чем-то узнали? Проверили, наконец?!

— Откуда, миледи? А вдруг и имя было поддельным? — изобразил недоумение я. — Поначалу я вообще не придал этому значения, потому что интересовался в то время совсем другим, а после алтаря вообще не был уверен, что выживу! Спасибо учителю, что вытащил с того света. И графу — за то, что позаботился о ссуде и помог возродить хозяйство. Размышлять о причинах я начал гораздо позже. Но свидетелей почти не осталось. В ваши архивы у меня тоже доступа не было. Пока я нашел тех, кто хоть что-то слышал, пока отыскал отцовские записи, пока исследовал кладбища… не надо на меня так смотреть, мэтр Фугг! Да, мне пришлось это делать, чтобы понять, что произошло! Отцовские навыки, знаете ли, на этот раз пригодились!

— Не горячитесь, Невзун, — успокаивающе произнесла графиня, снова занимая обычное положение. — Мы вам верим…

Конечно. А куда вы денетесь? Следилки ректора добросовестно записывают все происходящее, заклинание правды в трех различных вариациях трудится в поте лица… конечно, вы мне поверите. Особенно когда я закончу.

— Но что все-таки заставило вас думать, что несчастье, постигшее вашу семью, и события, происходящие в Академии, как-то связаны? — вдруг задала на редкость логичный вопрос маркиза де Ракаш. — Безусловно, все это ужасно: эпидемия, лич и ходящие по дорогам зомби… но на данный момент лично я прямой связи здесь пока не усматриваю.

Я удивился. Надо же… она, оказываться, умеет думать?

— Связать воедино эти две линии событий мне помогло знание своего прошлого. А именно: неоспоримая связь Евгродуса Невзуна с похищенными черновиками мэтра Валоора и записи в личном дневнике отца, которые подтверждают, что за свою безопасность наша семья кому-то щедро заплатила. Кому-то, занимавшему очень высокий пост в столице и имевшему возможность оградить семью некромантов от гонений. Причем ценой вопроса стали те самые черновики и клятвенное обещание моего деда… а потом и отца… их расшифровать. Вот только сделать это оказалось нелегко — моим родственникам в силу многих причин не хватало ни знаний, ни опыта. Поэтому дело двигалось очень медленно, и на протяжении целых пятидесяти лет нас никто не трогал. Однако потом что-то произошло… обстоятельства изменились, и, судя по всему, Невзуны стали больше не нужны. Отец, заподозрив предательство, в спешке взялся изучать семейное ремесло. Некоторые данные из частично расшифрованных дневников начал утаивать, надеясь использовать в своих целях. А когда невероятно активная болезнь стала уничтожать его баронство, они действительно пригодились, потому что на основе тех черновиков он сумел создать из умерших крестьян совершенно новый вид нежити, которого доселе никто и никогда не видел… полагаю, эти сведения есть в отчетах экспертов, обследовавших мой замок после уничтожения лича. Сами по себе это не очень значимые события, которые я, быть может, и не связал бы воедино. Однако появление насмов послужило достаточным основанием, чтобы поверить, что все это неслучайно. Да и тот факт, что тела моего отца и мага, который смог его уничтожить, были похищены с места преступления, тоже настораживал.

— Похищены? — озадаченно переспросил мастер Рух.

— Да. В тот же самый день, когда мы избавились от лича, в мой дом телепортом проникли неизвестные люди. Они обыскали замок, забрав все книги и документы, которые смогли найти, вместе с телами. И это, вкупе со всем остальным, так явно свидетельствовало о причастности третьего лица, что не заметить это было невозможно.

— Что за люди? Вы узнали чьи-нибудь голоса? — тревожно осведомился мастер Рух.

— Увы, — вздохнул я. — Тогда я был слишком слаб, чтобы обращать внимание на детали. Поэтому не могу, к сожалению, назвать имен…

Вернее, ПОКА еще не могу.

— Но случившееся заставило меня взглянуть на происходящее несколько шире, — негромко добавил я, видя, что маги задумались уже всерьез. — Особенно когда я отправился на учебу. И то, что я обнаружил, мне очень не понравилось. Кроме того, я уверен, что насмы не забеспокоились бы понапрасну. И не вышли из тени, если бы в окружающем мире не стали появляться нехорошие признаки… заговора.

— Дальше мы сами, Невзун, — тут же отреагировала на мое заявление Хисса и, повернувшись так, чтобы оказаться между целителем и де Региллем, обвела притихших магов недобрым взглядом. — Думаю, так будет доходчивее и быстрее…

Я только плечами пожал и без единого возражения отошел к самой двери, чтобы не мозолить никому глаза. Дверь, естественно, оказалась закрыта (я сразу проверил), а охранные заклинания работали на полную мощность, поскольку господин ректор, судя по мрачному выражению его лица, очень не хотел, чтобы кто-либо преждевременно покинул нашу тесную компанию.

— С вашего позволения я продолжу, — мурлыкнула Хисса, не меняя своего положения. — И дополню рассказ юного мага некоторыми подробностями. Чтобы вы понимали происходящее, начну с того, что наши провидцы… о, не надо делать таких больших глаз, господа! Да, у нас есть свои собственные провидцы! Что тут такого?!.. Так вот, наши провидцы уже давно следят за линиями вероятностей, которые отвечают за будущее нашего мира. И одними из первых заметили, что лет пятьдесят назад эти линии начали очень нехорошо смещаться. Во время войны Гильдий этот процесс стал еще более выраженным, поэтому клан, обычно не обращающий внимание на подобного рода разборки, счел за необходимое вмешаться… на пострадавшей, разумеется, стороне, которой оказались некроманты.

По кабинету пронесся недовольный ропот, но под тяжелым взглядом наемницы тут же сошел на нет.

— Убийство главы «темных», конечно, пошатнуло имевшееся на тот момент равновесие сил, но с исчезновением одной из Гильдий линии вероятности, к нашему удивлению, изменились не настолько, чтобы требовалось дополнительное вмешательство. Поэтому клан устранился от последующих событий, и примерно полвека положение дел сохранялось на одном уровне. Однако в последние несколько лет расстановка сил вновь начала меняться, склоняя грядущее к тому варианту событий, который нас, как третью сторону, совершенно не устраивал. Именно поэтому мы сегодня здесь, и поэтому же вы меня сейчас слушаете.

После этих слов даже я взглянул на убийц со сдержанным удивлением. Ничего себе какие откровения! Всего несколько предложений, а сколько нового мы узнали!

— Вот это — запись воспоминаний Оракула, который дал наиболее точное предсказание касательно нашего ближайшего будущего, — чувствуя недоверие аудитории, усмехнулась Хисса и кинула ректору небольшой артефакт. — Звук и изображение не лучшего качества, но букет ощущений с лихвой их заменяет. Советую сразу дать общий план, чтобы не пришлось повторять дважды. По крайней мере членам Совета и его официальному представителю по Академии с этими данными точно необходимо познакомиться.

Магистр Умдобр, взвесив на ладони небольшой камушек, обвел глазами присутствующих.

— Кто-нибудь желает выйти? Нет? Тогда я включаю общий план…

Сколько нужно времени, чтобы просмотреть подробности чужой жизни? День? Неделя? А может быть, целая вечность? Когда я общался с Канниром, мне показалось, что никак не меньше, хотя в действительности прошло от силы несколько минут. За это время я испытал дикий страх, невыносимую боль, отчаяние, безразличие… прочувствовал все, что довелось ощутить и пережить никому не известному пареньку из небольшого окраинного городка. Вплоть до того момента, как он, сойдя с ума и выплакав даже в душе последние слезы, принял решение бороться за свою веру и то, что он считал справедливым.

«Светлым» повезло несколько больше — артефакт не позволил им с головой окунуться в чужие эмоции. Но и того, что они увидели, хватило, чтобы маги побелели, как снег, и судорожно вцепились пальцами в подлокотники. В глазах женщин после того, как прозвучали последние слова Оракула, стояли слезы. В глазах мужчин — неподдельный ужас. Картинка от артефакта давно погасла, но они все еще не могли произнести ни единого слова, потрясенные открывшейся правдой.

— Сохраните эти ощущения, — с ноткой презрения посоветовала Хисса, жестоко вторгшись в переживания «светлых». — На будущее. И можете использовать этот артефакт в вашем смешном суде, если он когда-нибудь состоится.

Я мысленно погрозил ей кулаком. Вот же засранка! Надо было дать им проникнуться до конца! Хотя бы еще пару минут! Хоть минутку! Тогда их было бы легче убедить во всем остальном!

Впрочем, насмешница знала, что делала — когда маги, проморгавшись и немного придя в себя, неуверенно переглянулись и явно показали, что готовы к дальнейшему обсуждению, она небрежно швырнула ректору еще один артефакт. Простую следилку. Которая, не дожидаясь команды, тут же развернула над его столом довольно четкое изображение и показала все то, что я заснял, когда исследовал могильник на болотах.

На этот раз звука не было — я на этом настоял — но сама картинка выглядела очень четкой. Особенно в тех местах, где показывались разрушенные клетки с останками необычной нежити, почти созревшие зомби под непонятным управляющим заклинанием (немного перемешал сюжеты, это верно, но так вышло гораздо убедительнее), а под конец — двоих закованных в цепи «темных», корпящих над сложными расчетами. В том числе их изможденные лица, впавшие глаза и медленно шевелящиеся губы, по которым легко читалось лишь одно слово: «мастер».

— Нам стало известно о четырнадцати подобных лабораториях, разбросанных по всему Сазулу, — бесстрастным голосом добила «светлых» Хисса. — Во многих из них обнаружены пленники — «темные». Почти везде есть подвалы с разнообразной, полностью созревшей и готовой к отправке нежитью. В двух местах уже много лет проводились исследования паразитов и возбудителей различных заболеваний… включая, между прочим, хамелеонку. По нашим данным, именно оттуда пять лет назад произошла утечка во владениях Невзунов. Только, вопреки вашим домыслам, она отнюдь не была случайной.

— Это… невозможно… — расширенными глазами глядя на повторяющийся сюжет, воспроизводимый артефактом, прошептал мастер Рух. — Просто невозможно…

— Какой-то ужас! — сглотнула маркиза де Ракаш, поспешив отвернуться и поднести к глазам надушенный платок. — Кошмар… невыносимый и жуткий…

— Неужели это — правда? — сглотнул бледный до синевы мастер Нарди, в отчаянной надежде обернувшись к соседям. — Господа… ну разве такое может быть?! С нами?! С нашими детьми?!

— Дикость какая… — буркнул Ворг, сердито нахохлившись и засунув подрагивающие руки под теплый плащ.

— Не дикость — варварство!

— Это просто чудовищно! — в жесте полнейшего отчаяния схватился за голову де Фугг и подскочил с кресла. — Наши коллеги… совсем еще подростки… и чтобы их ТАК… мэтр, вы это видели?!

У сидящего рядом Лонера Кромма недобро сузились глаза.

— Да уж конечно. Как и все остальное.

Зажатый между ним и сдержанно отреагировавшим на сведения насмов графом Экхимосом, Лиурой сжался, словно в ожидании удара, и втянул голову в плечи.

Правильно, «светлячок». Бойся. Трясись от страха и потей в ожидании казни. Потому что, хоть твое имя я и оставил умышленно за кадром, возмездие тебя точно не минует. Даю слово.

— Просто поверить не могу, — наконец, пробормотала графиня де Ривье, шокированно закрыв лицо ладонями, а леди де Фоль в панике уставилась на ректора.

— Мастер Умдобр… это что же получается…?!

Магистр, с силой сжав виски, на мгновение зажмурился.

— «Светлые»… наши братья… коллеги… но Оракулы не лгут… никогда… и как бы ни хотелось поверить в иное… святые небеса! Да что же такое творится в этом мире?!

— К сожалению для вас, это еще не все, — с мерзким смешком добила его Хисса. — Тот, кто сумел организовать эти лаборатории и все годы, прошедшие со смерти мэтра Валоора, усиленно пытался расшифровать его черновики, не ограничился только ими. Его длинные руки протянулись даже сюда, в Академию. Показав себя изобретательным и ловким гадом, он создал целую религию, которая оказалась очень близка по духу неопытным подросткам. Показав им то, чему обычно преподаватели не учат своих подопечных, дабы не смущать молодые умы, этот человек уверенно заявил, что в магии на самом деле нет никаких ограничений, а любой «светлый» может начать творить «темные» заклинания… и ничего ему за это не будет. Наводнив окрестные земли нежитью и посеяв в Сазуле смуту, он добился того, что внимание Совета надолго отвлеклось на созданную им проблему. Обучая молодых мэтров, он с помощью тварей сотворил для них целые тренировочные поля, чтобы их дар развивался как можно скорее. Кидая потом юные сердца под нож, он добился того, что чужие резервы стали уходить в специально придуманные алтари. С помощью которых он почти сумел воссоздать тот эффект, что был прописан в теории Складывания Энергетических Выбросов. И, вероятно, провел немало экспериментов, желая закончить то, что так и не было закончено главой «темной» Гильдии полвека назад… В Академии этот человек очень быстро нашел для себя полноценную паству. Молодые «светлые» дураки охотно верили в свое предназначение и в то, что исключительно их силами так называемый Учитель намеревается бороться с засильем нежити. Не зная, естественно, о том, она расплодилась сугубо его многолетними усилиями. По его приказу они, веря, что делают благое дело, регулярно похищали своих «темных» коллег и опробовали на них свои новые навыки. Не пытки, нет, и не издевательства…

Если бы на Хиссе не было капюшона, думаю, я бы увидел на ее лице хищную усмешку.

— …все во имя науки. Когда цель оправдывает средства, а цена уже не имеет значения. Каждого пленника они сперва препарировали или испытывали «темное» искусство, которое осваивали с максимально возможной скоростью, а потом добросовестно лечили и возвращали обратно, предварительно стерев из памяти последние воспоминания. Учебники им передавали здесь же, в Академии. А также домашние задания, вопросы для самоконтроля, практические навыки… Итогом такой подготовки всего через несколько лет будет твердая уверенность «светлой» молодежи, что мир вполне может обойтись без некромантов. Сейчас таких юношей и девушек немного, но с каждым годом будет становиться все больше и больше. К чему это приведет, вы уже видели: одно огромное пустое пятно на месте нашего мира. Которое образовалось или в результате его исчезновения, или же, как многие, наверное, догадались, явилось результатом неконтролируемого эксперимента с Иным. В результате которого недоученные демонологи не сумели сдержать призванных ими демонов и превратили цветущий мир в клоаку, очистить которую стало просто некому.

Я с пришибленным видом опустил голову, стараясь стать как можно более незаметным. Но на меня и так никто не смотрел. Кому интересен талантливый и любящий ввязываться в неприятности подросток, когда вокруг творятся такие жуткие вещи?

— Но ведь это случится еще нескоро? — вдруг рискнула нарушить всеобщее молчание маркиза и робко захлопала ресничками. — Даже если сейчас все плохо, у нас же есть время все исправить? Да?

Я мысленно вздохнул. Святые умертвия… ну кто пустил эту дуру в Совет?

Нич, судя по свирепому сопению из-под мантии, подумал о том же. Хорошо хоть, орать в голос не осмеливался — инкогнито все еще следовало соблюдать. Хотя потом, когда все закончится, ох, и наслушаюсь я от него!

— А сколько учеников было в этом… замешано? — справившись с голосом, спросил ректор.

— С помощью Невзуна и его призраков нам удалось выявить три группы. Одну вы уже видели — они получили удар чистым Светом и превратились в растения. Вторая и третья пока на свободе. Согласно контракту, их не тронули: Академия вправе сама определить меру их наказания.

— Благодарю, — устало отозвался магистр. — Надеюсь, вы назовете нам их имена?

Хисса ухмыльнулась и кинула на стол еще один шарик.

— Здесь — все адепты, деятельность которых показалась призракам сомнительной. Записи разговоров, круг общения, тайные знаки…

— Неужто у них были и такие? — неприятно удивился Нарди, а Рух мрачно засопел.

— Безусловно. Адепты вели себя крайне осторожно и слишком предусмотрительно… для юнцов.

— И они ведь не могли действовать совсем уж самостоятельно, — наконец-то сообразил Мкаш. — Да еще с таким размахом… но значит ли это, что где-то здесь находится и один из предателей короны?

Хисса беззвучно рассмеялась.

— Конечно. За ними не могли не присматривать. Поэтому ищите его здесь… совсем рядом… и даже ближе, чем вы думаете.

— Здесь?! — испуганно выдохнула маркиза и уставилась на коллег так, будто они уже подбирались к ее горлу с ножами и злобными ухмылками на исказившихся физиономиях. — ОН в этой комнате?!! Среди нас?!

— Но кто?! — взволнованно привстал со своего кресла ректор, торопливо оглядывая свой кабинет, а преподаватели в замешательстве переглянулись.

Я тонко улыбнулся.

— А вот это-то, господин магистр, и есть самый интересный вопрос.

Глава 18

«Вот так живешь себе, живешь… и даже не подозреваешь, что на самом деле ты — совсем не то, чем выглядишь».

Умертвие.

Мои слова вызвали у учителей кратковременный ступор. Все головы обернулись в мою сторону. На лицах магов, за исключением, быть может, Лонера и графа Экхимоса, было написано изумление. Но прежде, чем кто-либо открыл рот и невежливо посоветовал мне помолчать, пока «большие дяди» решают судьбы мира, мастер Ворг прокашлялся и хрипло заявил:

— Пусть Невзун договорит. Мне интересно послушать его выводы.

Я ожидаемо для всех смешался и даже позволил себе занервничать, однако потом перехватил напряженный взгляд ректора и вынужденно кивнул.

— Хорошо, я попробую. Только не судите меня строго. Я все-таки не заговорщик.

— Да говорите уже, Гираш, — устало потребовал мастер Рух. — Если, конечно, вам есть, что сказать.

— Кое-что есть, — медленно проговорил я и, сделав коротенькую паузу, с видимой неохотой начал пояснять: — Когда я выяснил, чем занимаются мои «светлые» коллеги, и увидел святилище, то довольно быстро пришел к тому же выводу, что и вы, мастер Мкаш: молодым людям кто-то помогает. Их определенно направляли, подсказывали, что делать, снабжали инструментами… согласитесь, боевые жезлы в закромах Академии просто так не валяются? Полноценных учебников по некромантии тоже осталось очень мало. Тем более, пособий для практических занятий. Но у адептов они были. Да и влияющий на разумы амулет Света тоже — редкая вещица. Прислать ее сюда совершенно нереально — Академия хорошо защищена, поэтому пронести мимо врат такой мощный артефакт…

— Задача абсолютно невозможная, — с ноткой раздражения поторопил меня друид. — Мы все это знаем, Невзун.

— Очень хорошо, — ничуть не смутился я. — Но тогда вы должны понимать: раз подобные вещи тут все-таки появились, значит доставили их НЕ через ворота. Пронесли другим способом. Тем, который для простых адептов недоступен. Отсюда и вывод — за парнями не просто присматривали и помогали, им помогали именно ЗДЕСЬ. С этого уровня. И сделать это мог лишь кто-то из преподавателей.

— Надеюсь, меня вы не подозреваете, Невзун? — высокомерно вздернула нос пришедшая в себя маркиза.

Я ее проигнорировал.

— Когда это стало очевидно, возник вопрос: занимался ли этим кто-то из помощников или же центральная фигура заговора контролировала все лично.

Сперва я решил, что для личного присмотра это как-то… мелко. Ну знаете, такой великий умелец, хитрец и почти что гений… и вдруг утирает сопли малолеткам? Маловероятно, решил я и довольно длительное время считал, что здесь работает кто-то попроще. К примеру, бывший ученик… речь же идет не просто о человеке, возжелавшем познать секреты бессмертия и перекроить мир по своему усмотрению — мы говорим именно о маге… точнее, о «светлом» маге. Которого все мы частенько ежедневно видим рядом и ничегошеньки не подозреваем.

— Почему это сразу о «светлом»? — сухо осведомился алхимик. — Может, злодей как раз «темный» и просто прикрывался нашими коллегами?

— Если бы Гильдия некромантов была жива, и кто-нибудь из мэтров мог сюда незаметно проникнуть, я бы, может, с вами согласился, — признал я частичную правоту мага. — Все-таки для обычных «светлых» взят слишком большой размах. Очень, знаете ли, смелый, рискованный, сильно отдающий духом непререкаемого превосходства. Это действительно в стиле некромантов. Но мэтров старой закалки больше нет. И даже для того, чтобы наскрести людей на новый курс «темного» отделения, руководству Академии пришлось приложить немало усилий. Не говоря уж о том, что руководить заговором должен был зрелый человек. Опытный. И весьма впечатляющих магических способностей.

Из некромантов же у нас есть только мэтр Кромм…

Лонер изобразил кривую ухмылку и демонстративно приподнял свою культю.

— А также мэтр Гриммор де Фугг…

Молодой человек вздрогнул, когда на него обратились все взгляды, во многих из которых проступила снисходительная усмешка, и густо покраснел.

Причем так по-детски, что посчитать его ужасным злодеем не смогла даже недалекая маркиза.

— Как вы сами видите, — заключил я, — вероятность участия этих «темных» в заговоре настолько ничтожна, что во внимание может не приниматься.

Преподаватели поспешно отвели глаза от неопытного парня и старого, циничного, но абсолютно беспомощного мэтра, и невпопад закашлялись.

— Значит, остаются только «светлые», — развел руками я, словно извиняясь за такой очевидный вывод. — И вот тогда я начал рассуждать… смотрите сами: у нас имеется полноценная, состоящая исключительно из «светлых» магов организация, о которой не имеет понятия даже Совет, уж не говоря о королевских ищейках. Организация достаточно сложная, многочисленная, тщательно замаскированная и существующая на протяжении многих лет.

Правда, для полноценного заговора ее цель показалась мне довольно странной — зачем так упорно биться над старыми черновиками и ограничиваться только этим, если можно свергнуть короля, распустить Совет магов или придумать что-то помасштабнее? Для чего так долго заниматься экспериментами и исследованиями, если их результаты почти не применяются на практике?

Произошедшее в моем баронстве наглядно свидетельствует о возможностях этих людей. Но дальше разгула хамелеонки в одном отдельно взятом месте они почему-то не пошли. Вся нежить, созданная в лабораториях, до сих пор прячется на окраинах, не особенно стремясь добраться до столицы. «Темные» маги похищаются тихо, незаметно, хотя из этого давно можно было раздуть очередную войну и извести их всех под корень. За прошедшие годы можно было превратить Сазул в заполоненные нечистью болота. Свергнуть Совет, установить свои законы, а потом мирно почивать на мягком диване и наслаждаться своей безоговорочной победой… Однако этого почему-то не происходит. Королевство, можно сказать, процветает. Нежити действительно много, с ней идет борьба, но какая-то вялая, без огонька, как будто ее умышленно сдерживают сверху, желая поддержать шаткое равновесие. Король у нас не дурак. И вроде пока не собирается умирать. Академия продолжает работать, даже новые программы придумала после того, как объявили амнистию некромантам, возродила традицию совместного обучения… но почему? Почему все так чинно и неторопливо, хотя, казалось бы, угроза вполне реальна? Выходит, к власти заговорщики не стремятся? Трон или кресло главы Совета захватывать не собираются? Согласитесь, это неправильно… если только тот, кто стоит за всем, УЖЕ не имеет достаточного для своих целей влияния и на Совет, и на короля.

Я медленно обвел глазами аудиторию.

— Потом мне вдруг пришла в голову и другая мысль: когда человеку, страстно увлеченному какой-то идеей, удается чего-то достичь и сделать так, чтобы придуманная им система работала без его участия, в какой-то момент перед ним встает выбор — что делать дальше? Все ключевые посты он уже передал ученикам и доверенным лицам, личного контроля больше не требуется — все работает само. Есть, кому позаботиться о сбоях, проблемах, возможных трудностях… остается только сидеть на месте и ждать результата. Но разве тому, кто столько лет упорно добивался успеха, можно вот так просто самоустраниться и ничего не делать? Думаю, нет. Чем-то он все-таки будет заниматься. А самое важное для него теперь — что? Или, вернее, кто?

— Новые ученики, — сглотнул мастер Рух, расширенными глазами посмотрев на окаменевшего ректора. — Он должен увеличивать число своих последователей.

— Верно, — одобрительно кивнул я. — И сделать это проще всего здесь, у вас на виду. Потому что Академия дает не только прямой доступ к легко внушаемым адептам, но и представляет собой прекрасное убежище, где никто не подумает искать нашего злодея.

— Я даже слушать это больше не хочу! — сердито свернула глазами маркиза, демонстративно отвернувшись.

— А я бы послушал, — задумчиво отозвался мастер Нарди, оценивающе поглядывая в мою сторону. — Все это звучит очень и очень… многообещающе.

Мастер Ворг криво усмехнулся.

— Мне тоже нравится ход его мыслей. Продолжайте, Невзун. Ваша теория весьма… правдоподобна.

— Спасибо, мастер, — серьезно поблагодарил я. — Мне пришлось немало поломать над ней голову. Надеюсь, вы не сочтете за дерзость признание, что поначалу я подозревал абсолютно всех?

— Это естественно, — снисходительно кивнул целитель. — Но меня больше интересует, к какому выводу вы пришли. Насмов мы еще выслушаем. Позже. А пока я хочу знать, насколько вы талантливы, молодой человек. И, как старый опытный интриган, убедиться, правильно ли я выбрал себе… ученика.

Как ни напряжена была обстановка, но преподаватели все же позволили себе слабые улыбки. Я тоже неопределенно улыбнулся и отвесил старику короткий поклон.

— Думаю, вам понравится.

— Очень на это надеюсь, — проскрипел Ворг и тут же согнулся в приступе сильного кашля.

Я терпеливо подождал, пока он судорожным движением вытащит из-под плаща бутылку с зельем и отхлебнет оттуда драгоценный настой, и только потом продолжил.

— На самом деле задумка была великолепной. Наш злодей имеет доступ к Совету… если не напрямую, то через кого-то. Имеет определенное влияние на его решения… полагаю, идея с амнистией, способной выманить на свет попрятавшихся по норам некромантов, отнюдь не была случайной. И слишком уж явно сыграла ему на руку. Он также имеет доступ во дворец и некоторое отношение к королевскому окружению. Без этого королевская гвардия еще лет тридцать назад должна была устроить решительное наступление на нежить и вычистить пораженные земли огнем и мечом, а не мялась бы до сих пор в нерешительности, ограничиваясь единичными стычками. Да и то, лишь когда прижмет. Этот человек безусловно умен — создать такую организацию и поддерживать ее жесткую иерархию далеко не каждый сумеет: для этого нужно обладать определенным опытом. Он также хитер и очень предусмотрителен, раз столько времени сумел оставаться в тени. Он определенно «светлый» маг с ОЧЕНЬ хорошими знаниями «темного» искусства. И, вероятно, прекрасный знаток порталов, потому что почти все его лаборатории были оборудованы если не полноценными телепортационными арками, то хотя бы «переносками».

Кроме того, он достаточно богат, чтобы без сожаления тратить средства на исследования. И еще — невероятно упорен, потому что никто другой на его месте не стал бы проводить десятилетия в поисках ответа на свои вопросы.

Плюс он превосходно знает историю. Посвящен во многие тайны обеих Гильдий. Одержим идеей собственного бессмертия… но при этом хочет достичь его лишь для себя одного…

— Почему вы так решили, Невзун? — удивился граф де Регилль.

— Потому что в противном случае он бы не стал работать тайком. Имея такие связи, он сразу поставил бы дело на широкую ногу. Привлек к этому известных мастеров, нашел тех, кто согласился оплатить их работу, минимизировал свои собственные траты, сосредоточившись на результате. Кроме того, уже сейчас все заинтересованные лица непременно обсуждали бы его успехи и неудачи в магическом сообществе. А он этого не хотел.

— Может, он собирался потом продать свой секрет за большие деньги? У нас достаточно богачей, которые выложили бы, не раздумывая, огромные суммы, чтобы получить шанс на вторую жизнь.

Я поморщился.

— Если бы этому человеку понадобились деньги, он бы сразу обратился в Совет магов. Однако наш злодей не просто гордый — он предпочел провернуть все тихо. Никого не привлекая, кроме абсолютно проверенных людей. Нет… я думаю, поначалу он просто не был по-настоящему уверен в успехе. А когда стало что-то получаться, решил, что первым делом получит бессмертие для себя. И, честно говоря, подумав обо всем этом, на роль главного злодея я сперва выбрал вас… мастер Умдобр.

Под моим взглядом ректор удивленно приподнял одну бровь. Преподаватели кто задумался, кто удивился, а кто искренне возмутился подобными инсинуациями. Но, поскольку сам он выразительно промолчал, позволяя закончить мою мысль, то никто не проронил ни слова. И я одобрительно кивнул, по достоинству оценив оказанное доверие.

— У вас были нужные связи, магистр, а также знания и полный доступ в хранилище Академии, где еще могли сохраниться старые книги. Вы — прекрасный знаток истории. Хороший маг. Вхожи в Совет. Вас знает и уважает король. Вы безусловно умны. Обладаете опытом руководителя. И, вероятнее всего, именно с вашей подачи была изменена программа обучения студентов и взят курс на постепенное сближение «темных» и «светлых» адептов…

— Верно, — впервые разлепил губы архимаг. — Прошение в Совет подавал именно я. И к моей просьбе прислушались, поскольку наши коллеги хорошо понимали, что последствия войны так просто преодолеть не удастся. К этому магическое сообщество придется приучать, начиная уже с юного возраста, чтобы хотя бы через несколько поколений свести взаимную неприязнь к минимуму.

— Это была очень хорошая идея, — согласился я, по-прежнему маяча у двери.

— Даже, можно сказать, слишком хорошая, потому и подозрительная. Именно она позволила «светлым» студентам без помех изучать азы «темного» искусства и наоборот. А в свете того, что тут творилось, ваша инициатива выглядит несколько… тревожной.

— Тем не менее, вы все же передумали? — спокойно осведомился «светлый».

— Да. Мои призраки следили за вами непрерывно. И убедились, что вы не только практически не покидаете Академию, но и, оставаясь в полном одиночестве… когда уже не нужно носить маску и притворяться тем, кем вы не являетесь… добросовестно исполняли свои обязанности, а также честно пытались разобраться в происходящем.

— Ну спасибо, — хмуро ответил ректор. — Позже мы еще с вами поговорим о взломе охранных заклинаний на моем кабинете и несанкционированной слежкой за руководством. Похоже, у вас разносторонние таланты, молодой человек. И некоторые из них я предпочел бы держать под контролем.

— Вообще-то я не взламывал ваш кабинет, — со вздохом признался я. Конечно, это — работа Нича. — У меня на это не хватило бы сил. Но от разговора увиливать не буду: вы в своем праве.

— Продолжайте, — так же хмуро велел магистр.

И я, изобразив неловкость, громко шмыгнул носом.

— Потом я подумал на тех, кому вы доверяли больше всего: на мастера Руха и леди де Ривье… господин друид, судя по манере его речи, когда-то имел непосредственное отношение к королевским дознавателям и, соответственно, тоже обладал многими нужными качествами… а миледи входит в Совет магов.

Что само по себе не могло не настораживать.

— Невзу-ун? — угрожающе протянула огневица, а ее глаза опасно сверкнули.

— Я думал о вас плохо недолго, — обезоруживающе улыбнулся я, старательно избегая ее грозного взгляда. — Лишь до того дня, пока не узнал, что ваш отец был ярым противником войны Гильдий и до самой своей смерти считал, что уничтожение доброй половины магического сообщества является результатом заговора. Он полагал, что все мы были обмануты. За что его подняли на смех и глумились даже после смерти, которая, на мой взгляд, случилась неоправданно рано. Тем не менее, после его ухода вы продолжили это непростое дело.

Добились пересмотра решения Совета об отказе в правах «темным» магам. И именно вашими усилиями закон об амнистии все же увидел свет. Конечно, можно было предположить, что вы, как профессиональная интриганка, таким образом выгораживали себя, прикрывая свои темные делишки… но вы были честны со мной и всеми своими адептами, леди. Даже в мелочах. А кроме того, вы плохо разбираетесь в пространственной магии. Поэтому я считаю для себя необходимым принести извинения… это были не вы, миледи. Мое почтение.

Графиня опешила, а я уже повернулся к Мкашу.

— Что же касается вас, мастер, то решение о вашей непричастности к последним событиям я принял гораздо позже. Когда призраки добыли неопровержимые доказательства вашей невиновности.

— Даже знать не хочу, что вы там узнали, Невзун, — процедил разгневанный маг.

Я только пожал плечами.

— Как пожелаете. Тогда, с вашего позволения, я продолжу… пожалуй, все согласятся, что мастера Свима, мастера Нарди и мастера Фугга из числа подозреваемых можно исключить сразу — они слишком молоды для столь грандиозной интриги. Мастер Зодис Краш подходит по возрасту, но он настолько увлечен своими зельями, что ничто иное его просто не интересует.

На одном из уроков я умышленно изменил состав одного из зелий, но он даже не стал выяснять, зачем это было нужно. И продемонстрировал удивительное равнодушие, когда я завел разговор о новых видах нежити.

— Проверял меня, паршивец? — недобро сузил глаза пожилой маг.

— Как и всех, мастер Краш, — примиряюще заметила остывшая графиня де Ривье. — Как и всех. Но, полагаю, вы сможете высказать свое возмущение позже. Давайте же дослушаем Невзуна.

Я благодарно ей кивнул.

— Потом я заинтересовался личностью госпожи маркизы…

Лилитана де Ракаш тут же встрепенулась и с презрением взглянула на соседей.

— Я тут абсолютно ни при чем!

— Безусловно, — коротко поклонился я. — При всех своих достоинствах у вас не получилось бы так талантливо сыграть… саму себя. Поэтому вы вне подозрений.

Ректор поспешил спрятал усмешку, вызванную моим непрозрачным намеком, но маркиза этого не заметила. Удовлетворившись ответом, она еще выше вздернула свой очаровательный носик и надменно замолчала.

— Графа Экхимоса мы тоже исключим, поскольку его сиятельство не обладает никаким даром, — отсалютовал я своему «опекуну». — Мастер Лиурой спас мне жизнь, поэтому подозревать его с моей стороны было бы настоящим свинством. Мастер Гриндер Ворг… ну, это мастер Гриндер Ворг. Про него мне пока нечего сказать. А вот мастер де Регилль и леди де Фоль… тут я, честно говоря, надолго растерялся.

— Почему же это? — слегка оживился старый целитель, на всякий случай еще разок отхлебнув из бутылки.

Я задумался.

— Они оба — члены Совета магов. И оба имели доступ к нужным документам.

У них есть все необходимые навыки и знания. А также широкие связи.

Средства. Влияние на короля… кто-нибудь помнит, что фамилия де Фоль имеет непосредственное отношение к одной из ветвей правящей династии? Тем более что, когда милорд ректор задумается об отставке, его место, скорее всего, займет именно вышеупомянутая леди?

На губах госпожи де Фоль появилась странная улыбка.

— В целом все верно, Невзун. За исключением того, что я не претендую ни на трон, ни на кресло ректора. Мне вполне хватает забот в Совете, чтобы вешать на себя дополнительные трудности. К тому же мастер Умдобр был и остается моим почтенным… супругом. И мне совершенно ни к чему портить ему репутацию, занимаясь какими-то сомнительными проектами.

— Супруг — это серьезный аргумент, — вынужденно согласился я под тихий шепот преподавателей. Видимо, не все знали. — Так что, если и подозревать вас в заговоре, то сразу обоих.

— А что? — игриво склонила головку набок госпожа ректор. — Это было бы забавно…

— Шари, сейчас не время для шуток, — недовольно нахмурился магистр.

— Как скажешь, дорогой. Я просто хотела немного снять напряжение.

Я едва не улыбнулся, услышав необычные нотки в голосе строгой и вечно серьезной магессы. И только тогда окончательно вычеркнул ее из своего мысленно списка.

— Судя по всему, остался только я? — воспользовавшись паузой, поднялся со своего кресла граф де Регилль. — Не так ли, Невзун? Вы ведь лишь обо мне не сказали ничего хорошего.

Я тяжело вздохнул.

— Просто я еще пребываю в сомнениях и не уверен до конца, насколько вы причастны к этому делу.

— Вот даже как? — пренебрежительно усмехнулся его сиятельство. — Но я ведь тоже вхожу в Совет магов, имею доступ в Академию, как официальный наблюдатель от Совета. Смею надеяться, что достаточно умен. Имею неплохие таланты в области пространственной и воздушной магии… мне, кстати, интересно, почему вы остальных членов Совета сюда не пригласили? Если уж подозревать, то всех!

— Остальных мы уже успели проверить, — невозмутимо откликнулся кто-то из насмов, о которых все почти забыли. — В последние пару недель только вас не было в городе, поэтому вы и были приглашены сюда.

— Чудесно! — с наигранным воодушевлением воскликнул де Регилль и всплеснул руками. — Мне теперь что, перед вами оправдываться?! Только из-за того, что какой-то юнец посчитал меня организатором непонятного заговора?!

— Не нужно ни перед кем оправдываться, — мурлыкнула молчавшая до этого Хисса. — Просто посмотрите одну небольшую запись… господин ректор, вы не активируете артефакт?

Слегка растерявшись от неожиданности, магистр все же сообразил, что он него требуется, и поспешил сжать чуть ранее отданную насмешницей следилку.

Над которой, едва сработал рунный ключ, возникло изображенное крупным планом надменное лицо отпрыска господина наблюдающего, а затем зазвучал и высокомерный голос:

— И ты тут, Невзун… снюхался с этими падальщиками, да? Небось, обломали тебе зубы наши старшие? А теперь примчался за помощью этого недоумка, чтобы прыгать вокруг них уже на пару?

Чуть позже тот же голос, только истерично — ненавидящий взвыл:

— «Темные» твари! Уничтожу вас всех! Давить вас надо было еще тогда!

Убийцы! Упыри!..

После чего изображение сразу сменилось, и вместо молодого графа возникло совсем другое лицо — обреченное, уставшее, но полное такой уверенности в своей правоте, что от сочетания с тем, что говорил «светлый», становилось жутко.

— …Это кто-то, кто хорошо знает наш распорядок. Знает нас. Видит регулярно и изучает наши ауры. Для ректора он слишком хорош, хотя… я уже ничему не удивлюсь. ЕМУ ведь не все подходят: говорят, он приглашает лишь тех, кто больше других способен к «темному» искусству…

Шипение и кратковременный обрыв записи.

— «Темных» осталось слишком мало. В Сазуле война — нежить и все такое… армия давно уже не справляется, окраины обезлюдели, крестьяне бегут… причем не только из Сазула… настоящих некромантов, как сам видишь, больше нет. А мы… можем хоть что-то… хоть за это и приходится дорого платить…

Еще раз шипение и еще один обрыв, за которым не слышно моего голоса.

— Когда ЕМУ кто-то нужен, он присылает вестника… обычный листок бумаги, сложенный в виде птицы… подбрасывает в комнаты, под парты, в книгохранилище… однажды даже у Ворга перед носом под труп подложил… хорошо, что старик в тот день задержался и ничего не заметил… ОН просто указывает, где найти ту или иную книгу. Мы находим, учим, потом возвращаем на то же место. Сроки тоже указывает ОН. Мы лишь выполняем…

Еще один перерыв.

— С нашего курса таких трое. С четвертого и пятого — столько же. С третьего — Регилль и его команда. Кто с седьмого и выше, я не знаю — мы их почти не видим. И они всегда в масках… у них точно есть выход в город, а достать бездомного или припозднившегося пьянчугу в подворотне — проще простого. Но когда-то и на нас… тренируются… когда Учитель велит. ОН считает, что мы должны знать, что делаем, и обязаны прочувствовать все на себе. Поэтому требует иногда, чтобы мы друг на друге… без этого нас не допускают… к самостоятельной практике… Думаешь, мы не знаем, каково это — лежать на жертвенном столе? А мы знаем… все там когда-то были… так что ты зря подумал о нас плохо… и мы всех вылечиваем. Всегда. Нам нужны только эмоции для ритуала.

Очередной пропуск и снова все тот же обреченный голос.

— Мы не видим карт — куда приведут, там и остаемся. На час или на всю ночь… наши перстни на это время теряют активность, поэтому-то я и думаю, что помогает кто-то из преподавателей. Один раз были на заброшенном погосте — зомби поднимали… другой — возле какой-то деревеньки… строили слабенький круг для преобразования нежити. А как-то раз нашу группу даже в окрестности столицы забросило. Там-то мы на второй пласт посвященных впервые и наткнулись…

Ректор с каменным лицом остановил запись и недобро взглянул на внезапно побелевшего графа.

— Я чего-то не знаю, де Регилль? — неестественно ровно осведомился он, и господин надзирающий с видом человека, внезапно потерявшего смысл жизни, медленно опустился на место.

— Мой сын… мой мальчик… неужели тоже кого-то ПЫТАЛ?!

Вопрос ректора, если граф его и услышал, остался без ответа. Но, в принципе, этого уже не требовалось: в голосе «светлого» было столько тоски… столько жуткого понимания, смешанного с бессилием и ощущением собственной вины, что даже я был вынужден признать, что несколько перестарался, устраивая проверку для убитого горем отца.

— Это же был мой сын… моя репутация уничтожена… фамилия обесчещена… не могу поверить, что ЭТО был МОЙ сын… святые небеса, что же мне теперь делать?!

Когда он сгорбился и закрыл руками кривящееся лицо, я с видом провинившегося ребенка взглянул на ректора. У которого к тому времени уже успело разгладиться лицо, но в глазах, обращенных на смущенного меня, появилось грозовое предупреждение.

— Зато мы точно выяснили, что он ни при чем, — тихонько пробормотал я, отводя глаза. — И вообще, это было только предположение…

— Ваши предположения, Невзун, некоторым слишком дорого обходятся! — фыркнула маркиза. — К тому же, ни одно из них так и не привело нас к должному результату!

— Вы сказали обо всех, — неожиданно поддержал ее мастер Нарди. — Но виновного, как обещали, так и не нашли!

— Разве? — удивился я. — По — моему, я всего лишь доказал, что в ЭТОЙ комнате у него сообщников не осталось.

— Вы так в этом уверены, молодой человек? — прищурился мастер Ворг.

Лиурой, упорно хранящий молчание, дернулся, как от удара, но глаз от пола поднять не посмел. А я обидчиво насупился.

— Сомневаетесь во мне, мастер? Я же могу и доказать…

— Сделайте одолжение, — уже без особого интереса и даже с толикой пренебрежения отозвался старик. — Обидно было бы потратить столько времени, выслушивая ваши доводы, но так ни до чего и не договориться.

Я моментально перестал изображать оскорбленную невинность и, приняв независимо-отрешенный вид, сделал последний запланированный шаг.

— Что ж, извольте. И позвольте в таком случае добавить к рассказу несколько дополнительных подробностей. Начну с того, что из присутствующих в этой комнате людей магические контракты с насмами есть у четверых: это, перво-наперво, господин ректор, о чем вы прекрасно знаете; конечно же, я; третий контракт, о котором за давностью лет почти забыли, принадлежал мэтру Лонеру, а четвертый… мастер Мкаш, не подскажете, почему два года назад вы согласились нанять звезду для проведения одной несложной работы в Локре?

Вы ведь до сих пор не расплатились, верно?

Друид вздрогнул от неожиданности и шальными глазами уставился на мое спокойное лицо.

— Откуда вы знаете?!

— Та метка, которая все еще присутствует в вашей ауре, очень похожа на проклятие, — бесстрастно пояснил я. — И я был твердо в этом уверен до тех пор, пока не узнал, что точно такую же метку оставляет после себя тесное общение с демоном. Младший он или старший — особого значения не имеет. Суть заключается в том, что если вы его уничтожили или находились рядом, когда это произошло, ваша аура изменится так, как если бы ее зацепило смертельное проклятие.

Да. У меня такая меткая тоже была до первого опустошения «светлого» резерва. То-то Нич удивился, заставив меня серьезно задуматься над этим вопросом.

— Чужие контракты насмы, как вы знаете, не раскрывают, — решил пояснить я. — И за последнее время их правила не изменились. Но два года назад присутствующая здесь звезда была нанята неким лицом, чтобы уничтожить проникшего в наш мир демона. Причем ДО ТОГО, как это в действительности произошло. Конечно, о вашем участии в этом деле я мог только догадываться, потому что прямых доказательств не было, а насмы отказались назвать имя заказчика. Тем не менее, являясь действительно хорошим целителем, вы бы ни за что не пропустили момент, когда вас «прокляли». Да и ректор или мастер Ворг этого бы не допустили. Мне показалось маловероятным такое развитие событий, поэтому я и подумал о другом варианте. Который, судя по вашему лицу, действительно имел место быть. Но раз я еще раньше успел доказать, что вы непричастны к похищениям, травле и убийствам «темных», то ответьте мне, пожалуйста, на другой вопрос: КТО попросил вас это сделать? Кто сказал вам о демоне? И кого вы уважали настолько, что, даже сильно удивившись подобной просьбе, просто не смогли отказать?

— Далее, — я перевел тяжелый взгляд чуть дальше. — Господин ректор, вы не отрицаете, что подали в Совет идею об изменении программы обучения для младших курсов. Весьма, надо сказать, необычной и несколько, на мой взгляд, преждевременной. Скажите, вы самостоятельно додумались до этой идеи или же вам кто-то ее подсказал?

Магистр замер, изумленно округлив глаза, а я уже направился дальше.

— Мэтр Гриммор де Фугг…

— Я не в чем не виноват! — испуганно шарахнулся в сторону молодой некромант. — Невзун, вы сами сказали…!

— Да. Вы не виновны в том, что происходило в Академии. Но пять лет назад, когда это только начиналось, вы были здесь единственным мэтром. Лонер пришел позже. Поэтому именно на ваши плечи легла забота о вверенных вам учениках. Из того, что рассказал нам Оракул, известно, что некоторых учеников похитили прямо из Академии, сымитировав их смерть во время учебных поединков. Подобные поединки происходят по строгим правилам. И присутствие кураторов от обеих сторон на них обязательно. От «светлой» стороны мог прийти любой из преподавателей, но за «темных» адептов отвечали именно вы. И их раны, прежде чем отдать целителям, тоже должны были проверить именно вы, дабы удостовериться, что они действительно серьезны. Я вполне могу поверить, что вы не сильны в целительском искусстве и могли что-то упустить во время осмотра. Однако безусловно смертельные раны и раны, которые можно вылечить, вы обязаны различать. И поэтому у меня к вам тоже появился вопрос: почему, зная о том, что в действительности смерть ваших учеников могла быть предотвращена, вы не задали этот вопрос тому, кто объявил о смерти? И почему, если у вас возникли сомнения… а они не могли не возникнуть — вы же не первый год на свете живете, да и обучал вас ввиду отсутствия других претендентов, «светлый» маг… вы не пришли с ними к ректору?

На Фугга стало больно смотреть, я уже на него не смотрел.

— Господин де Регилль… господин де Регилль! Я понимаю, что вам сейчас очень трудно, но все же я прошу вас ненадолго вспомнить о своих обязанностях…

— Что вы еще от меня хотите, Невзун? — измученно отозвался граф, с трудом отнимая руки от резко постаревшего лица. — Думаете, я тоже в этом участвовал?

— Нет. Но вы можете сказать, какой пост должен занимать маг, чтобы иметь прямое влияние на решения Совета. И наверняка припомните человека, который, негласно не является его постоянным членом, все же пользуется у вас достаточным уважением, чтобы время от времени влиять на ваше мнение.

У графа что-то щелкнуло в глазах, а из груди вырвался судорожный вздох.

— Госпожа Ларисса де Ривье…

— Я слушаю вас, Невзун, — встрепенулась погруженная в тяжкие раздумья графиня. — У вас ко мне остались какие-то вопросы?

— Разумеется. Недавно мне стало известно, что в последние несколько лет вы совмещаете должность члена Совета и одновременно являетесь хранителем архивов столичной ратуши…

— Да. Это так.

— В таком случае не могли бы вы поразмыслить над тем, у кого из знакомых вам архимагов хватило бы знаний и таланта, чтобы незаметно проникнуть в архив и исправить некоторые записи, касающиеся учеников? Я знаю, архивы и записи в них прекрасно защищены. Но некоторые из них, как выясняется, далеко не полны…

— Но это абсолютно невозможно!

— Полагаю, вы ошибаетесь. Господин ректор подскажет вам, какие именно дела вам стоит просмотреть, — бесстрастно заметил я. — И, скорее всего, многие из упомянутых там имен вам окажутся знакомы. А теперь вопрос к вам, леди Шариэль де Фоль…

— Спрашивайте, — поразительно тихо откликнулась магесса, не рискнув со мной спорить.

— Вы вхожи во дворец в любое время. Прекрасно знаете характер нашего короля. Помните, каким он был, например, двадцать лет назад… скажите, вам не показалось, что с тех пор его поведение необъяснимо изменилось? К примеру, он стал более медлительным, безынициативным, внушаемым? Таким, что позволил нежити без сопротивления занять окраины своего королевства?

Или не увидел очевидного и упустил момент, когда ее можно было раздавить одним ударом? Быть может, в последние годы он стал проявлять странную нерешительность в отдельно взятых вопросах? Или слишком доверять мнению тех, кто, на первый взгляд, вообще не должен вмешиваться в государственные дела? Мог ли он, скажем, издать нелепый указ о раздаче моего баронства близлежащим соседям? Заставить его сиятельство графа Экхимоса бросить все силы на борьбу с нежитью в ЧУЖИХ землях, но при этом палец о палец не ударить, чтобы ему помочь? Или установить какое-то странное опекунство над мальчишкой, о котором даже не знал? Без возражений пожаловать бастарду титул, а потом дать такую ссуду, чтобы тот никогда с ней не расплатился… скажите, в его ли стиле такие необъяснимые решения? А если нет, то с чем это могло быть связано? И кто был способен незаметно, но почти постоянно влиять на разум его величества?

— Святые небеса… — ахнула госпожа ректор, в шоке прикрыв рот ладошкой. — Невзун! Но это же…

Я холодно улыбнулся.

— Совершенно верно. У всех этих решений есть лишь один автор. Самое важное он, разумеется, взял на себя, что-то полегче поручил помощникам… лучшим ученикам, один из которых не так давно, кстати, стал королевским лекарем, другой устроился в столичной ратуше на должности королевского регистратора, третий занимался исследованием порталов, четвертый с младых ногтей интересовался «темным» искусством… всех их объединяет одно — наличие свойств к ментальной магии, которые были умышленно скрыты от Совета магов. Ну и, конечно же, общий учитель, который уже ОЧЕНЬ долгое время считается одним из наиболее опытных, знающих и уважаемых архимагов. Но добровольно покинул Совет магов каких-то десять или пятнадцать годков назад… по старости лет, как он во всеуслышание заявил…

В наступившей оглушительной тишине, в которой все до одного взгляды обратились на единственного человека, который соответствовал данным мною характеристикам, я невозмутимо сложил руки на груди и задал свой последний вопрос:

— Не так ли, мастер Ворг?

Глава 19

«Ах, эта молодость… если бы я знал тогда то, что знаю сейчас, ни за что бы не променял мудрость на поиски химер!»

Нич.

Надо отдать старику должное — после того, как я лишил его возможности отпереться, он не потерял присутствие духа. Как сидел, откинувшись на спинку кресла и зябко кутаясь в плащ, так и остался, спокойный и немного насмешливый, словно все происходящее его не касалось.

Не сводя с меня прищуренных глаз, он все так же медленно и неторопливо отпил свое лекарство, будто ничего важнее больше не было. Почти сразу зашелся в надсадном кашле, который долго не мог унять. А когда все-таки сделал усилие и задавил болезненные спазмы, с трудом отдышался и, утерев губы тыльной стороной ладони, хрипло сказал:

— Что ж, голова у тебя работает, мальчик… аргументы железные. Против них даже мне нечего возразить.

— Так вы ничего не отрицаете?! — пораженно воскликнул де Регилль, отшатнувшись и поспешив отодвинуться от соседа как можно дальше. Для этого ему, правда, пришлось торопливо встать и отойти к двери, оказавшись рядом со мной. Но член Совета магов, похоже, посчитал, что это незазорно. — Мастер Ворг, неужели вам нечего сказать в свое оправдание?!

Старик, хлебнув в очередной раз свой настой, равнодушно пожал плечами.

— А зачем?

— Но КАК ЖЕ?!

— А никак, — беспечно отмахнулся архимаг, не торопясь убирать бутылку. — Мне уже все равно ничего не поможет. Мой срок подходит к концу, так что даже разоблачение Невзуна ничего не изменит.

— Так вы все признаете…?!

— Признаю, признаю, — лениво согласился Ворг. — Все признаю и ни от чего не отпираюсь — этот мальчик настолько красиво меня обыграл, что мне, признаться, даже лестно знать, что когда-то он был моим учеником. Далеко пойдет мелкий выродок… если уцелеет, конечно.

— Грин… — с нескрываемой болью посмотрел на старого друга ректор, а я справедливо насупился и изобразил оскорбленное достоинство. Однако доказывать всем, что я не мелкий и очень даже породистый, не стал. Еще успеется.

— Прости, Фалькус, — отвел глаза Ворг. — Тебе не понять.

— Но как же ты мог…?! Так поступить со мной… с ними?!

Старик, переборов мимолетный приступ слабости, снова поднял голову и пожал плечами.

— Не суди других по себе. Когда доживешь до таких лет, может, и сам не раз задумаешься на эту тему. Тогда я просто хотел жить. Потом мне стало все равно, но машина была запущена. Система, как правильно заметил Невзун, уже давно работала без меня. И я не видел смысла ее останавливать. Да и поздно было, если уж говорить начистоту… кстати, ты удивишься, узнав, как много энтузиастов готовы были поддержать меня в битве за молодые умы. Когда я потерял веру, они взвалили все на свои плечи. Сами добывали материал для работы. Сами находили готовую драться за идею молодежь. Сами все контролировали… не всегда удачно, правда, поэтому время от времени мне приходилось вмешиваться, как, например, с тем демоном, которого эти самоуверенные малолетки решили вызвать без моего ведома. Порадовать… ох… хотели. Счастье еще, что я с Оракулом успел пообщаться, иначе сварили бы всех нас в крутом кипятке. И то, едва успел — пришлось просить Мкаша о помощи, надеясь, что он достаточно мне доверяет…

— Но ЗАЧЕМ это было делать?! — непонимающе пролепетала маркиза. — Мастер…

— Заткнись, дура, — грубо отмахнулся от нее маг. — Твоей задачей было тихо сидеть в Совете и время от времени голосовать за нужные мне решения. Ничего больше. Но ты и этого толком сделать не могла, так что послушайте моего совета, Регилль — гоните ее оттуда в шею!

Лилитана де Ракаш вздрогнула и, прижав ладони ко рту, умоляюще посмотрела на графа, но тому было явно не до нее.

— Ворг, но КАК?! И, главное, зачем? Неужто дело было только в дневниках? В конце концов, за что вы так с нами?!

— Святые небеса… да при чем тут вы? — с досадой отвернулся от него целитель. — У Иммогоров имелось то, что было нужно мне. Только и всего. С главой «темных» я был знаком еще до войны. Как с последним, так и с тем, что был до него. Эти исследования уже тогда меня интересовали. Потом они стали смыслом всей моей жизни. Но этот поганец… этот самоуверенный болван, которого Совет незнамо за какие заслуги поставил руководить делами Гильдии… он просто отказался делиться со мной результатами! И это после того, как я сам… САМ навел его на исследования Лонера и еще парочки энтузиастов, на основе которых он и построил свою дурацкую теорию! Эх, если бы я тогда знал, к чему это приведет…

— Это ты убил мэтра Валоора? — тихо спросил ректор, а я навострил уши.

— Нет, — брезгливо скривился, — Но этого выскочку стоило убить хотя бы ради того, чтобы он никого больше не подпускал к своей работе. И старый индюк Твишоп его в этом полностью поддерживал. Мне просто повезло, что ученичок некроманта оказался таким жадным и охотно поделился со мной сведениями о ходе эксперимента в обмен на обещание поддержать его кандидатуру на следующих выборах главы Гильдии. То, что этот болван убил своего учителя, выбило меня из колеи! Исследования были не окончены! Эксперимент до конца не доведен! Да еще этот растяпа так и не смог мне передать оригиналы записей, потому что, как он сказал, не знал, где они лежали!

Я мысленно кивнул: так я и предполагал.

— В итоге мне достались один неправленные черновики, — горько договорил Ворг. — Да и те зашифрованные. Которые пришлось еще несколько десятилетий упорно разбирать и самостоятельно проверять, что работает, а что нет… а Невзун меня обманул, — Ворг кинул неожиданно хищный взгляд на стол и вожделенную тетрадь. — Если бы он отдал мне ее сразу, я бы не стал устраивать весь этот балаган. Мне бы и одной лаборатории вполне хватило. Я бы создал себе новое тело, спокойно сменил носителя и жил бы в свое удовольствие, никого не обременяя своими старческими заскоками…

— Так дело было в этом? — горестно спросил ректор. — Ты хотел себе молодое тело и поэтому убил столько людей?

— Я работал, — хмуро отозвался Ворг. — И если для этого пришлось убить столько людей… значит, оно того стоило. Создание нового тела, знаешь ли, весьма непростая задача. Справиться с ней мог только некромант. Да не простой, а одаренный, как Иммогор. С таким складом ума, который позволяет не обращать внимания на чужие предрассудки… знаешь, сколько смертников он угробил, пока доказал теорию ЭСЭВ?

Ректор покачал головой.

— Насколько мне известно, он работал с преступниками. С осужденными на смерть, которым все равно ничего иного не светило. Или алтарь, или топор палача…

— А-а, — ехидно прищурился Ворг. — Вот ты уже и начал мыслить двойными стандартами. Простых людей, значит, нельзя, а воров и убийц, получается, можно! А то, что они тоже были рождены свободными и не больно-то мечтали отдать концы под ножом некроманта, тебя уже не волнует!

— Это были санкционированные опыты, — мрачно возразил де Регилль. — Их одобрил Совет. Их разрешил король. Судьба тех людей была предрешена заранее, а то, что их жизни послужили науке, стало искуплением совершенных грехов.

— Они все подписывали официальное согласие, — спокойно подтвердила графиня де Ривье. — Каждая смерть была согласована. Учтена. И подконтрольна Совету. Что же касается мэтра Валоора, то… профессия некроманта всегда была грязной. Вам ли этого не знать, Ворг. И хотя бы за то, что они освободили от этой работы нас, «темные» заслуживают толики уважения. Война Гильдий — тоже ваших рук дело?

Старик гнусно оскалился.

— Э, нет. Не надо приписывать мне всех грехов. Мне она вообще была ни к чему. Я проиграл от нее больше всех. Так что ищите другого виновника, де Ривье. Я был в то время занят исключительно собой.

Огневица искривила губы.

— Знаете, вот в это я почему-то охотно верю. Ваше тщеславие и болезненное самолюбие уже давно вошло в поговорку. Зачем только вы втянули в это других?

— Я никого не заставлял. Все, кто на меня работал, делал это добровольно. Я никому даже на разум не давил, чтобы убедить в своей правоте. Они приходили ко мне сами!

— А студенты?

— И их я не трогал. Напротив, предоставил все необходимое, следил за тем, чтобы они не поранились, помог восстановить старые арки, находил места для ритуалов. Вы же слышали: недоумки искренне верили, что спасают мир! И цена вопроса их не смущала. Но это не я сделал их такими, не я заставлял их проводить вивисекцию и не я им внушал, что так они становятся лучше… эти детки были такими изначально. Ваш, кстати, недосмотр, де Регилль. Я всего лишь их нашел и перенаправил дурную энергию в полезное для себя русло.

На графа стало страшно смотреть. Он резко покраснел, вены на его лбу жутковато вздулись, кулаки сжались так, что побелели костяшки пальцев… казалось, еще немного, и он не выдержит — кинется на немощного старика с кулаками. Или же испепелит его вместе с креслом.

Однако под требовательным взглядом магистра Умдобра он все-таки сдержался.

— Замолчите, Ворг! Само ваше присутствие отравляет здесь воздух!

— Ничего, — хрипло рассмеялся старик. — Этот самый воздух так долго отравлял жизнь МНЕ, что может и еще немного потерпеть. Между прочим, поначалу я действительно рассматривал такую возможность, что мне придется забрать тело у какого-нибудь другого мага. Это гораздо проще, быстрее, чем возиться с абсолютно новой субстанцией, но… все равно требовало знаний некроманта. Причем, возможно, даже больших, чем было в то время у лучшего из них. Тело мертвеца крайне неохотно принимает в себя чужой дух, и перебороть данное явление трудно. А вот созданное заново… сотворенное с чистого листа… Кстати, именно это и было основной идеей теории ЭСЭВ. Я просто поздно это понял, иначе работы уже давно подошли бы к концу.

— Значит, все это: нежить, новые виды, те жуткие монстры, которых ты создал… служило ЭТОЙ цели? Ты просто искал подходящий сосуд?! — недоверчиво воскликнул мастер Умдобр.

— А что же еще? Я же не дурак сразу опробовать свои расчеты на людях — сперва хотел убедиться, что это действительно работает.

— А Невзуны? — растерянно спросила графиня де Ривье. — Хамелеонка — ваших рук дело?

Старик смачно сплюнул на пол.

— Барон захотел войти в долю. Он решил, что я почти добился успеха и собираюсь продать секрет бессмертия за баснословную сумму. А потом пожелал получить свой процент, о чем и сообщил при очередной встрече. Даже угрожать вздумал, болван… потому что был также жаден и глуп, как его дед.

Когда стало ясно, что записи мы расшифруем и без его участия, один из моих помощников распылил на его землях экспериментальные образцы и покончил с этой проблемой. Ну и убедился заодно, что о тетради старик не имел ни малейшего понятия. После его смерти все результаты исследований мы забрали, потому что в них могло быть рациональное зерно. Тело, естественно, тоже, потому что о личе, признаюсь, мы узнали слишком поздно, и надо было выяснить, что же он такое с собой сотворил, опираясь на черновики Валоора… жаль, что я не сумел предусмотреть появление наследника…

Ворг с неподдельным сожалением посмотрел на скромно молчащего меня.

— …Барон скрывал своего ублюдка ото всех. Даже от меня. И я не успел от него избавиться до того, как история получила огласку. Потом, естественно, махать кулаками стало поздно. Легче было привязать его к одному месту и надоумить пошарить в отцовских подвалах — может, чего полезного бы нашел.

Да и принадлежность к роду некромантов сыграла свою роль… поначалу… потому что никто, к сожалению, не распознал, что мальчишка порченный. Из-за чего, увы, стал почти бесполезен.

— Что ж вы меня тогда же и не убили? — мрачно осведомился я, придерживая рукой заволновавшегося Нича. — Когда поняли, что мой дар вам не использовать, как у того мальчишки-Оракула?

— Да некогда мне было… а потом и вовсе стало не до сопливых выродков с запутанной родословной. Потом появились сведения, что ты заполучил очень интересную Печать от какого-то неизвестного некроманта, и мне захотелось самому на нее посмотреть. Два года для такого, как я, конечно, большой срок.

Но я ждал и дольше. А когда мне удалось-таки на нее взглянуть… — взгляд Ворга стал невероятно острым и колючим, — …моему разочарованию не было предела. Оказалось, что такой Печати просто не существует. Вообще. Она не занесена ни в какой реестр и абсолютно нигде не числится. Я даже рискнул вскрыть старые архивы и просмотрел записи столетней давности, касающиеся всех «темных» семей, кто хотя бы теоретически мог уцелеть после войны. Но так и не понял, кем был тот ушлый некромант, которого граф Экхимос случайно нашел в какой-то глубинке.

Я принял независимый вид и горделиво задрал нос.

— Видимо, он был хорошим мэтром, раз сумел остановить лича.

— Не сомневаюсь… плохих некромантов и без того достаточно. Но вот тело у него и правда было ОЧЕНЬ интересным. Жаль, что я не успел посмотреть ему в глаза. Ведь своих врагов надо знать в лицо, не так ли?

Я тут же снова насупился и непримиримо буркнул:

— Вы все равно ничего не измените: ваши лаборатории в этот самый момент тщательно проверяются насмами… патриарх выделил сразу четырнадцать звезд, чтобы чистка прошла одновременно. Задачу свою они знают хорошо, так что все образцы нежити будут уничтожены на месте. Пленники освобождены и охотно дадут против вас показания. Смею надеяться, никто из ваших помощников тоже не избежит возмездия. Потому что в это самое время еще одна звезда находится во дворце — разбирается с королевским магом и его учениками. Последняя как раз заканчивает допрос самых юных ваших последователей, при этом записывая разговор, чтобы потом его могли использовать в суде.

Ворг, в очередной раз прокашлявшись, криво улыбнулся.

— Ну и пусть… шансов все равно было мало. Последний Оракул тоже что-то такое предсказывал, пугал пустыми линиями вероятностей, но я сказал ему, что так далеко заглядывать больше не собираюсь. Меня давно не волнует, что будет дальше. Мой срок давно уже подошел к концу, так что трепыхаться просто нет смысла. Единственным, что по-настоящему не дает мне покоя, это тот некромант… знаешь, есть в его Печати что-то знакомое, да только проверить все случая не было… до сегодняшнего дня. И разве кто-то на моем месте упустил бы такой шанс?!

Когда он выдернул руки из рукавов, никто, кроме меня и Хиссы, наверное, даже не заметил. А если и заметил, то просто не успел отреагировать. Когда же в одной из них блеснул ободок рассеивателя, а между пальцев брызнули струи ослепительного чистого Света, подобно тому, что я видел в заброшенном святилище, я даже восхитился. И решил про себя, что слегка недооценил старого змея, приберегшего для себя, наверное, самое безотказное оружие, какое только можно придумать.

Мгновением позже до меня вдруг дошло, что на линии удара стою не только я, но и де Регилль, и мысленно охнул. После чего быстрее молнии сдвинулся влево и, на чем свет стоит проклиная свое невезение, торопливо закрыл его собой.

«Он должен жить! — успел подумать я перед тем, как мой разум затопило слепяще белое сияние. После чего направленное воздействие истинного рассеивателя стало совершенно невыносимым, и все то, что мгновение назад составляло мою личность, с оглушающим звоном разлетелось на тысячи крохотных осколков.

***

В себя я пришел почти сразу — ошеломленный, растерянный, с гудящей, тяжелой, хотя и ясной головой. В которой роились непривычные, совершенно несвойственные мне мысли и воспоминания.

Удар оказался такой силы, что мне потребовалось несколько минут, чтобы привести свои сумбурные ощущения хотя бы в подобие порядка. А потом с некоторым недоумением взглянуть на царящую вокруг суету и пораженно присвистнуть.

Ого! А старик-то, оказывается, молодец! Хоть и беззубый змей, но все равно кусается! Вон, как меня разделал — отшвырнуло за милую душу, да еще и спиной хорошенько приложило. Так, что бедный копчик до сих пор отчаянно гудит. Хорошо еще, между ним и стеной отыскалась мягкая прослойка в виде бедного графа. Которого при этом расплющило так, что он даже не пришел в себя. Только тихо постанывал, изредка дрыгая ногой, да бессмысленно то приподнимал, то опускал голову, словно пытаясь очнуться.

А в кабинете тем временем царил настоящий хаос. Занавески с окна оказались сорваны какой-то неведомой силой. Вырванный с мясом карниз висел, опасно накренившись, на одном кронштейне. И, вероятно, хотя бы один раз да стукнул ошеломленного атакой ректора по седой голове. Более того, стекол в окне больше не было — разлетелись вдребезги. Подоконник в центре просел, а вокруг рам виднелось огромное выжженное пятно, как если бы туда кто-то забавы ради швырнул мощный огненный шар.

Сам магистр выглядел потрепанным и несколько… подкопченным. По крайней мере стоящие дыбом волосы, прожженная в нескольких местах мантия и пятна сажи на лице позволяли думать, что досталось ему неслабо. Правда, сам он этого, похоже, не замечал, потому что в этот самый момент торопливо лечил ожоги человека, который совершенно неожиданно для всех и очень самоотверженно закрыл его от угрозы.

Лиурой обгорел просто жутко — похоже, принял на себя основной удар. От его красивой мантии остались одни почерневшие лохмотья, на груди зияла приличных размеров дыра, которую, объединившись, совместными усилиями медленно, но упорно закрывали сам ректор, вспотевший от напряжения Рух и сосредоточенно хмурящая брови Шариэль де Фоль. Обугленный стол под ним все еще дымился, намекая на то, что в беспамятстве я провалялся недолго.

Опрокинутые кресла валялись в полном беспорядке. Невозмутимые насмы, словно ничего не случилось, следили за обстановкой. Проигравший свой последний бой Ворг неопрятной кучей старого тряпья лежал под стеной. А неподалеку от него с испуганными лицами толпились несколько потрепанные, но целые и невредимые преподаватели.

Похоже, Ворг немного не рассчитал сил или отвлекся на самоубийственный маневр моего «наставника». Потому что его огнешар, который наверняка должен был хоть краешком, но задеть всех, ударил преимущественно по старому другу. По ректору. Который, как оказалось, был совершенно не готов к такому повороту событий.

Сидящих к нему ближе всего лишь слегка опалило, зацепив уже на излете.

Кому-то ненароком испортило модное платье, кто-то, инстинктивно шарахнувшись прочь, растрепал себе сложную прическу, кому-то отдавили ногу, кто-то просто испугался… но в целом они еще легко отделались. Даже граф Экхимос, склонившийся надо мной при первой же попытке приподняться, выглядел вполне пристойно.

— Ты как? В порядке? — вполголоса поинтересовался он, придерживая меня под локоть и помогая встать.

Я помотал гудящей головой. Тьфу… да что за бардак там такой творится?!

Столько лет потратил, чтобы от него избавиться, и нате вам — опять образ мыслей с нуля перекраивать!

— Я думал, тебе конец, — пристально всматриваясь в мое недовольное лицо, так же тихо заметил граф. — Он ударил в тебя тем же заклятьем, каким ты спалил мозги тем четверым «светлым». Разве ты не должен был сегодня спечься?

— Перебьешься, — пренебрежительно фыркнул я и, решив отряхнуться, неожиданно обнаружил, что в моей мантии явно не хватает длины. Вернее, задумчиво тронув ее обгоревший край, я с опозданием посмотрел себе под ноги. Присвистнул уже вслух, обнаружив там еще одно выжженное дотла пятно. Затем перевел взгляд на припорошенного пеплом, покрытого сажей, но невредимого де Регилля, и снова вопросительно обернулся к Экхимосу.

— Он успел ударить дважды, — с легким раздражением признал тот. — Заранее, похоже, готовился — огненное заклятие висело у него на обеих руках. Очень мощное. Направленное. Маги едва справились. А Ворг, ударив по вам Светом, сразу добавил еще раз. Для верности. Одновременно с этим швырнул огонь в сторону окна. И только после этого его остановили. Тебе, кстати, повезло — тебя выручил Нич. Граф был прикрыт твоим телом, поэтому тоже благополучно уцелел. Ректора мы вообще очень удачно спасли, а остальные почти не пострадали.

Я со злым восхищением оглядел разгромленный кабинет.

Ай да Ворг… ай да молодец! А еще говорят, что беззубые гадюки не кусаются! Подозревал я, что у него остался при себе второй рассеиватель, раз уж один он без сожаления отдал малолеткам, но чтобы еще и огонь… то-то у меня до сих пор мантия дымится!

Торопливо себя ощупав и убедившись в отсутствии серьезных повреждений, я с облегчением констатировал, что отделался малой кровью. Опустошенный резерв — это пустяки. «Темную» его часть я сам выкачал досуха, чтобы ничем себя не выдать. «Светлую» опустошил наполовину, как если бы всю ночь практиковался перед сложным экзаменом. Оставшуюся часть сил слил в хорошую защиту — максимум того, что мог сотворить даже очень талантливый первокурсник. А в остальном я явился сюда практически голым. Ни сумки, которая могла меня выдать. Ни амулетов. Ни охраны… ну, почти. И то, Хисса должна была «запоздать» с ответной атакой, иначе меня могли посчитать соучастником.

Ударить Ворг должен был по-любому. В меня — это непременно: он не любил оставлять за кем-то последнее слово. В других — по возможности. На оба случая я, естественно, предусмотрел варианты противодействия, но все же не ожидал, что так точно угадаю с прогнозом. И одновременно с этим никак не думал, что, оказывается, потеряю гораздо больше, чем хотел.

Я так долго формировал эту личность, так тщательно продумывал ее детали.

Так упорно вживался, пока, наконец, она не приросла ко мне намертво… что, когда ее не стало, начал испытывать почти физический дискомфорт. Увы.

Заклинание Света тем и хорошо, что не делает никаких исключений. И ни капли не разбирается в том, на какую личность воздействует. Оно просто разрушает все, до чего может дотянуться, а потом откатывается назад подобно отливу, оставляя после себя осколки прежних эмоций, крохотные обломки памяти и всяческий мусор, который уже не может считаться личностью.

Ворг просто не мог знать, что личность Гираша я просто придумал. И не мог предвидеть, что заклинание, смыв ее могучей волной, никак не затронет то, что составляло зерно моей прежней сущности. Которая, отряхнувшись от осколков прошлого, немедленно воспряла и начала старательно возвращать себе упущенные позиции.

Ощущать себя снова мэтром Валоором да Шеруг ван Иммогором было… странно и непривычно. Другие мысли, другие устремления, совершенно иные ценности. И я, внимательно оглядев суетящихся «светлых», в какой-то момент поймал себя на мысли, что… как это ни дико… скучаю по старому доброму Гирашу. По его манере общения, ухмылкам, привычкам и эмоциям, которые всегда бурлили через край.

Впрочем, создать его заново и вновь стать… возможно, даже лучше того, чем я когда-то был… я еще успею. А пока надо встряхнуться и доиграть последний акт этой пьесы.

Ведь должен же быть у хорошей истории достойный финал?

Мастер Ворг, к моему искреннему изумлению, оказался все еще жив. Он был смертельно бледен, дышал тяжело и с хрипами, но в его груди еще теплились слабые искорки жизни. Лежа у дальней стены и упираясь макушкой в опрокинутое кресло, он с нескрываемым раздражением смотрел на враждебно косящихся на него магов и время от времени презрительно дергал губой, если его взгляд на мгновение касался стола, где трое целителей старательно лечили обожженного Лиуроя. Надломленный, разочарованный и безнадежно проигравший. Старый, одинокий, больной маг, у которого больше не осталось никаких козырей.

Видимо, предательство ученика ударило по нему сильнее, чем он хотел показать. Но исправить уже ничего не мог — когда над тобой с обворожительной улыбкой упырицы нависает насма, а у тебя на груди лежит полнехонький накопитель с остатками твоих сил, лишний раз дергаться как-то не хочется. Да и торчащая из груди рукоять кинжала не способствует появлению прыти.

Впрочем, что при виде меня мастер Ворг все же занервничал. И даже попытался отползти подальше, каким-то чудом сумев приподняться на локтях и даже вскинуть голову.

— ТЫ… — дрожащим голосом прошептал он, глядя на меня диковато расширенными глазами. — ТЫ-Ы-Ы…

Я успокаивающе махнул рукой дружно обернувшимся преподавателям, сделал было шаг им навстречу, но, опустив взгляд, внезапно наткнулся на древнюю, обтрепанную и обгоревшую по краям книжку с до боли знакомым названием. При виде которой у меня что-то екнуло в груди и тревожно заныло.

Нич… эх, Нич…

Тяжело вздохнув и опустившись на колени, я бережно поднял «Пособие для начинающего некроманта» и, погладив кончиками пальцев почти отвалившийся корешок, прижал к груди.

— Друг мой… вот, значит, какую смерть ты для себя выбрал?

Мой голос предательски дрогнул.

— Я не хотел для тебя такого финала. Поверь. Все должно было бы быть совсем не так…

— У вас почти не было защиты, Невзун, — негромко произнес быстро подошедший мастер Рух. — Поэтому он сделал то, что смог — принял удар на себя. Не знаю, правда, что за кудесник его создал, но это творение… просто невероятная преданность! А уж самопожертвование… никогда о таком не слышал. Поверьте мне на слово, сегодня ваш фамилиар дважды спас вам жизнь, молодой человек. Он сумел остановить даже чистый Свет, избавив вас от его негативных последствий. Если бы не видел этого собственными глазами, ни за что бы не поверил. Но факты, как говорится, налицо. Даже любопытно становится, что же именно написано в той тетради, если обычный некромант смог сотворить ТАКОЕ потрясающее создание. Снимаю шляпу перед вашим отцом.

— Это был мой Нич… — я низко склонил голову, пряча изменившееся лицо. — Единственный и неповторимый. Мне действительно оставили его в наследство.

Как память о прошлом. И пусть он пробыл со мной рядом совсем недолго, но иногда… кажется, что целую вечность. Вы меня понимаете?

— Он был вам так дорог? — с сочувствием спросила графиня де Ривье, и моего плеча легонько коснулись ее тонкие пальцы.

Я тяжело вздохнул и честно признался:

— Он был единственным, кто по-настоящему меня понимал.

После чего медленно встал, по-прежнему прижимая к груди почерневшую от огня книгу. Не поднимая глаз, приблизился к тяжело дышащему Воргу.

Заколебался на миг, когда умирающий старик захрипел и попытался что-то сказать. А сообразительная Хисса тут же хмыкнула:

— Не переживай, Невзун. Он уже неопасен. Но если хочешь ему что-нибудь сказать — говори сейчас. Потому что потом такой возможности не будет.

Я беспокойно покосился за спину, на тактично отступивших назад преподавателей, и так же медленно, как во сне, опустился рядом с тревожно дернувшимся Воргом на колени. И благодарно кивнул насмешнице, когда она без напоминаний сдвинулась, закрывая нас от всевидящего ока ректорской следилки.

— Жаль, что ты… выжил… щенок! — в усилием выплюнул из себя почти что мертвец, когда я наклонился к его лицу. Так, чтобы он смог ощутить на коже мое дыхание и без помех рассмотреть стремительно разрастающуюся в моих зрачках Тьму. Затем, видя в глазах Ворга недоумение, медленно изогнул губы в зловещей улыбке и, наклонившись к самому его уху, ласково шепнул:

— Ворг, да ты дурак, если до сих пор не сообразил, с кем имеешь дело.

Старик испуганно вздрогнул, а я улыбнулся еще шире.

— Вчера я нашел свою трансформу… ту самую, что ты выкрал, пока я подыскивал себе новое тело. Заглянул в подвал, куда уже очень давно хотел забраться, проверил твои кладовые и, знаешь, очень удивился, обнаружив, что ты придумал ей новое применение. Подумать только… удобрение для твоих любимых грибочков… даже у Твишопа не хватило бы наглости столь нерационально использовать прототип. Впрочем, ты, вероятно, просто не понял, с чем именно столкнулся. А мне он больше не понадобится, потому что я закончил свои исследования. И, как видишь, довел до ума свою сумасшедшую теорию… мой старинный ВРАГ.

И вот тогда он понял ВСЕ. Внезапно. В момент резко наступившего прозрения. После чего в ужасе захрипел, задергался, безуспешно пытаясь что-то сказать. В панике забился, замолотил по воздуху пальцами и попытался отшатнуться, чтобы больше никогда не видеть моих страшноватых глаз…

Но тут Хисса решительно меня отодвинула и, вздернув резко посиневшего архимага за шкирку, мрачно бросила:

— Все. Пора идти, пока он не кончился. Мастер Умдобр, условия вашего магического контракта соблюдены. Этого человека я забираю, отчет о проделанной работе вы получите сегодня же вместе с официальным письмом от нашего Патриарха. Решение об отмене для вас оплаты в виде ранее оговоренной жизни, уже принято. Денежное вознаграждение получено. Мастер Фалькус Умдобр, вы подтверждаете закрытие контракта?

— Подтверждаю, — с явной неохотой согласился ректор, и насмешница, стремительно и без каких-либо внешних атрибутов распахнув дверь в Иное, моментально упорхнула туда, утащив с собой издающего предсмертные хрипы Ворга.

— Ваш контракт тоже считается закрытым, — негромко произнес второй насм, пристально взглянув на мастера Руха. — Оплата в денежном эквиваленте остается прежней. Оплата жизнью также отменена. Мастер Рух Мкаш, вы подтверждаете закрытие контракта?

Тот хмуро кивнул и повторил ритуальную фразу:

— Подтверждаю.

Второй насм, распахнув еще один проход, исчез следом за Хиссой.

— За вас плата за услуги клану была внесена посторонним лицом, — кивнул третий убийца несколько озадачившемуся данным фактом Лонеру. — Патриарх ее принял, поэтому вы свободны. Оплата жизнью тоже не требуется. Мэтр Лонер Кромм, вы подтверждаете закрытие контракта?

— Подтверждаю, — немного помедлив, согласился Кромм, и еще один насм беззвучно канул в Иное.

— А я? — удивленно спросил я, поспешно стерев с лица гримасу торжествующего злодея и снова превратившись в обычного подростка, бесконечно опечаленного гибелью верного фамилиара. Заострившееся от переживаний лицо, большие грустные глаза, полнящиеся справедливым упреком…

— А вам, барон, просили передать следующее, — быстро подошел ко мне последний оставшийся убийца и, наклонившись к самому уху, очень тихо прошептал несколько слов. После чего выпрямился и невозмутимо осведомился: — Барон Вальтиер-Сугнар-Гираш Невзун, вы подтверждаете закрытие контракта?

Я до крови прикусил губу, когда этот гад по-волчьи оскалился и, пользуясь тем, что никто не видел, гнусно подмигнул из-под капюшона. Пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы остаться несчастным и потерянным.

— Подтверждаю.

— Тогда ваш контракт закрыт, — бесстрастно заявил насмешник и, последовав примеру остальной звезды, мгновенно испарился.

Сволочь.

— Господа, — не дожидаясь моей реакции на это неожиданное известие, подал голос его сиятельство и требовательно обернулся к магам. — Я так понимаю, что на сегодня все неприятности для нас завершились, и мое присутствие здесь больше не требуется. Все тайны раскрыты, злодей изобличен… Магистр, как вы считаете, жизнь мастера Лиуроя все еще находится под угрозой?

— Нет, граф, — ректор устало вытер со лба пот, не пожалев для этого остатков своей мантии. — Ожоги несколько дней еще будут его беспокоить, но опасности больше нет.

— Тогда, если не возражаете, я хотел бы забрать своего личного мага обратно в замок. Думаю, там ему будет лучше, да и необходимым уходом я его обеспечу.

— Как вам будет угодно, — не стал протестовать архимаг. — Мастер Лиурой поразил всех нас своим мужественным поступком, и я многим ему обязан. Но… полагаю, вы правы — ему какое-то время лучше побыть в стороне. Признаться, у нас очень скоро возникнет столько проблем, что я бы не возражал, если бы вы и за адептом Невзуном какое-то время присмотрели. Разумеется, если это не доставит вам хлопот.

— Ну что вы, какие хлопоты? — учтиво поклонился граф. — Я прекрасно понимаю, что в самое ближайшее время вы ждете визита королевских дознавателей и подтверждение о том, что насмы выполнили все договоренности. Поэтому несколько дней в Академии будет довольно шумно и суетно. А в подобных условиях некоему молодому человеку, сыгравшему немаловажную роль в недавних событий, совершенно невозможно продолжать учебу. И совсем уж нет необходимости подвергать ненужному риску свое драгоценное здоровье. Он ведь теперь считается ценным свидетелем?

— Рад, что мы друг друга поняли, — измученно улыбнулся мастер Фалькус. — Адепт Невзун, не так давно вы просили о выходных… так вот, в связи с особыми обстоятельствами я даю вам официальное разрешение покинуть Академию. До тех пор, пока необходимость в вашем присутствии вновь не возникнет. Бумаги получите на выходе. Вам понятны условия?

Я поднял на него опечаленный взгляд и уныло кивнул.

— Да, мастер. Но как же мой экзамен? Я ведь так и не смог…

— Думаю, сегодня не самое лучшее время для его проведения, — ласково заметил архимаг. — Сперва вам нужно прийти в себя. У всех нас сегодня был тяжелый день.

— Спасибо. Признаться, сейчас мне как никогда хочется побыть одному… — с тяжелым вздохом поблагодарил я, крепко прижимая к себе потрепанную книжку. Затем устало потер слезящиеся веки, мужественно вскинул подбородок повыше и вымученно улыбнулся. — Но, магистр, когда вы сочтете нужным проверить уровень моих знаний, я непременно сделаю все, чтобы вас не разочаровать.

Ректор, не обманувшись моей бравадой, сочувствующе кивнул.

— Ничуть в этом не сомневаюсь, адепт. Можете идти.

— Всего доброго, господа и леди, — с еще одним вздохом попрощался я и, понурив голову, потащился следом за его сиятельством к выходу. Уставший от груза свалившихся на меня обязательств. Вымотанный до предела. С почти потухшим даром. Одинокий и такой несчастный…

Закрыв за собой дверь, я глубоко вздохнул, с усилием отгоняя искусственно навеянные мысли. Расправил плечи, стряхивая такое же искусственное оцепенение. Затем кинул на довольно скалящегося графа укоризненный взор и, бережно отряхнув от пепла порванную, изрядно пропахшую гарью книжку, которая прямо на глазах начала неодобрительно краснеть, усмехнулся.

— Вот теперь можно и домой. Мне как раз есть, чем заняться на выходных…

Глава 20

«Самое интересное в тайнах — это их подоплека».

Лог.

Вечер. Полумрак. В умиротворяющей тишине уютного холла изредка потрескивают дрова в камине, а в стоящих рядом креслах неторопливо допивают дорогое вино два отлично понимающих друг друга человека…

— Полагаешь, это все? — нейтральным тоном осведомился Лог, с подчеркнутым вниманием изучая рубиновую жидкость на дне бокала.

Я с облегчением вытянул гудящие ноги.

— Почти. Тетрадь, из-за которой возникло столько проблем, я отдал, так что подозревать меня больше не в чем. Совет ее, естественно, быстро заберет и запрячет куда-нибудь подальше, чтобы ни у кого даже соблазна не возникло в ней копаться. Разумеется, ее в самое ближайшее время все равно кто-нибудь прочитает, но, к собственному разочарованию, обнаружит, что записи там отрывочные. Неполные. А местами вовсе противоречат здравому смыслу. В итоге, все решат, что Ворг действительно сошел с ума, потому что полвека гонялся за химерой, и со временем позабудут про эту гнусную историю. А если кто-то вдруг надумает закончить описанные мэтром Валоором алгоритмы, то чисто по техническим причинам еще примерно лет десять сделать это будет невозможно. У нас просто нет нужных специалистов.

— А потом?

Я хмыкнул.

— А потом вырасту я. И дополню эти записи сам. Предварительно подготовив магическое сообщество к возможным последствиям. Резонанс, конечно, будет сильным, но если хорошо продумать, как подать эту тему, то запретной ее считать перестанут. Главное, чтобы Совет меня поддержал и согласился, что лучше изучить ее официально, в специально подготовленных лабораториях, нежели ждать, пока кто-нибудь начнет заниматься этим втайне, как Ворг.

Думаю, Лонер не откажется выступить в качестве моего партнера в исследовании проблемы ЭСЭВ, чтобы после стольких лет получить, наконец, заслуженное звание магистра и восстановить свою репутацию.

Лог прищурился.

— Значит, ты собираешься оставить все под своим контролем?

— Естественно, — спокойно подтвердил я. — Чем же мне еще теперь заниматься? Ворга, считай, нет. Его лаборатории разрушены, последователи уничтожены, поголовье нежити серьезно сокращено… конечно, королевские дознаватели только начали свою работу, но доказательств столько, что им даже при желании не удастся спустить дело на тормозах. Особенно после того, как королевского мага обвинили в измене, и он перестал влиять на разум его проснувшегося величества.

— Да. Тут ты прав: Свирус, как и большинство учеников Ворга, действительно обладал даром к ментальной магии и усиленно отвлекал внимание двора на себя. То королю туману в мозги напустит, то у его супруги случится понос… а время от времени вызывал на помощь Ворга, чтобы тот подтвердил сложный диагноз, а его величество не решил, что его личный маг ни на что не годен.

— Конечно. Кто бы усомнился в его диагнозах? Правда, на месте Ворга я бы не доверил второму ученику столько обязанностей — на Лиурое было завязано слишком много. И документы, и Совет… он там, кстати, негласным сотрудником числился и частенько присутствовал на совещаниях. Да еще за герцогом приглядывал через верного человечка. Невзуна довольно долго окучивал. Когда тот стал артачиться, подключил к делу Экхимосов и нарочно испортил портал, чтобы нанятый некромант, которого хотели использовать втемную, был доставлен именно туда, куда нужно. В обход решения графа, который благородно считал, что в одиночку ему там делать нечего. Еще наш хитроумный "светлый» не ленился время от времени присматривать за Модшей, хотя все равно поздно спохватился, подключив к делу Локсу Ррита и его боевиков. Похищенных мэтров лично стимулировал к скорейшему завершению работ — нравилось ему измываться над слабыми. К графу потом устроился, чтобы, не вызывая подозрений, следить за неприкосновенностью болот и темпами распространения нежити… хорошо хоть, морду свою пленникам не показывал, а то нам было бы гораздо сложнее скрыть его участие в этом деле.

— Вообще-то Патриарх распорядился не оставлять свидетелей, — рассеянно заметил убийца. — Поэтому всех, кто хоть что-то знал, мы убрали в ходе зачистки. Лаборантов, помощников, палачей… разумеется, предварительно допросив и записав ответы для суда. Помимо Лиуроя, единственным исключением стал Свирус, но лишь потому, что Ворг предпочел не складывать все яйца в одну корзину и изначально разделил полномочия между ним и Лиуроем. Придворный маг точно не знал, кто контролирует остальную часть работы. Я проверил. И не совал нос в то, что его не касалось, поскольку от природы оказался на редкость не любопытен. Его помощников мы, как и договаривались, под шумок похоронили. Но остались еще подростки… они, хоть и не знали деталей, но фанатично верили в свою правду. А по контракту ректор потребовал никого из них не трогать.

Я пожал плечами.

— Он в своем праве. И, возможно, это даже к лучшему.

— Почему? — удивился Лог. — Мне показалось, ты хотел вырвать эту заразу с корнем…

— Хотел. Просто, когда вы принесли данные по де Региллю, я решил, что есть и другой способ выправить им мозги: граф — человек чести, который весьма дорожит своей репутацией. Чувствуя вину за поступки нерадивого отпрыска, он костьми ляжет, но или вернет его на пусть истинный, или же удавит потихоньку, чтобы не позорил род. Кстати, надо подсказать потом членам Совета эту мысль — пускай назначат его ответственным за малолеток. Думаю, никто возражать не будет.

— А если он не справится? — нахмурился убийца. — Ты, кстати, знаешь, что инструменты и трупы на уроках Лонера портили именно они? Мстили, так сказать, за прошлые заслуги и считали, что таким образом помогают очистить Академию от «темных» уродов. Думаешь, ТАКИХ подростков граф сумеет перевоспитать?

— А тебе что, будет трудно прогуляться каким-нибудь тихим вечером со звездой по уже известным адресам, если он вдруг не оправдает оказанное доверие? — удивился я.

Лог хищно улыбнулся.

— Ты прав. ТАКИЕ проблемы всегда легко решаются.

— Именно, — кивнул я. — Но хотя бы один шанс малолеткам дать нужно.

Несмотря на то, что судьбы они себе уже сломали и никогда не смогут занять ни достойных постов, ни мало-мальски значимых должностей — замаравшихся в этом дерьме Совет из-под своего надзора больше не выпустит. Я прослежу.

— Не сомневаюсь. Даже готов поверить, что ты проследишь за ходом расследования лично, чтобы убедиться, что ничего не будет упущено. Как насчет «темных»?

— С ними все будет в порядке, — невольно улыбнулся я и отхлебнул из бокала.

— Лонеру «грозит» отмена всех обвинений, повторное заседание Совета магов, официальное снятие Закрывающей Печати и… наверное, место руководителя «темного» отделения Академии? Фугг ведь себя уже очернил, так что конкурентов у Кромма нет. Будь сопляк хоть трижды невиновен в похищениях, но пренебрежения учениками ректор ему не простит. И, скорее всего, уволит этого труса к демонам собачьим, чтобы не мешался под ногами… Лилитана де Ракаш опозорилась так, что место в Совете ей больше не светит. Графиня де Ривье, надеюсь, за этим проследит. Мкаш, полагаю, в скором времени заменит Ворга на кафедре Целительства, а там, может, не откажется занять должность королевского доктора — способности к этому у него есть. Мои юные «темные» коллеги спокойно доучатся, больше не опасаясь нападок ни с чьей стороны, после чего возьму их под свое крыло и сделаю настоящими мэтрами. Алеса планирую пристроить поближе к Лонеру — пусть натаскивает волчонка по своей методике. Верию подумываю показать Модше — из нее получится отличная отравительница… да и вообще, она — талантливая девочка. Такие теперь встречаются редко.

— Не собираешься вскоре за ней приударить? — лукаво прищурился насм.

— Еще не хватало! — поморщился я. — Она мне, можно сказать, родственницей приходится. Почти что сестра. Так что пусть другие ухаживают… если, конечно, не испугаются ее зубов — клычки девчонка себе уже отрастила. Еще пару десятков лет, и знатная из нее получится хищница… Кстати, парнишек, которых вы освободили из плена, тоже скоро вернут в Академию. Думаю, они не откажутся закончить обучение. Первое время им, правда, придется туго, но из-за последних событий даже король будет вынужден пересмотреть свое отношение к «светлым» и признать, что не все то чисто, что блестит. Надеюсь, это поможет ему в будущем окончательно избавиться от предрассудков и принять предложение Совета о возрождении «темной» Гильдии.

Насм с интересом на меня покосился.

— Такое предложение может сделать лишь глава Совета… да и то, с согласия подавляющего большинства его членов. Тебе не кажется, что ты торопишь события?

Я рассеянно взболтал остатки вина в бокале.

— Я — не Ворг, друг мой. Поэтому стараюсь не пренебрегать никакими линиями вероятностей. Графиня де Ривье не откажет мне в маленькой просьбе.

Да и кто знает, что изменится через несколько лет, когда я досрочно закончу «светлое» отделение и начну претендовать на повышение?

— Гираш, ты что, решил…?!

Я остро взглянул на поперхнувшегося убийцу и неопределенно повел плечом.

— Я же сказал: кто знает? Не будем пока заглядывать так далеко…

Лог озадаченно помолчал, переваривая услышанное, а потом, кашлянув, вернулся к прежней теме.

— А Модша твой не собирается выходить в свет?

— Я ему предлагал, — с сожалением признался я. — Лонеру на кафедре как раз не хватает нормального преподавателя по зельеварению. Но Модшу гораздо больше интересует моя лаборатория. И вторая, которую я планирую выстроить на том болотном островке. Там он собирается развернуться так, что… словом, я снял запреты на продажу и распространение его эликсиров. С ними моя казна будет пополняться в несколько раз быстрее.

Лог вопросительно приподнял бровь.

— Думаешь, у тебя получится уговорить герцога расстаться с этими землями?

— А разве у него есть выбор? — философски заметил я. — На его территориях с его же позволения обосновались предатели короны. И пусть герцог ни о чем не догадывался и всего лишь польстился на обещание долгой жизни, предоставив взамен землю для постройки лаборатории, он будет счастлив куда-нибудь сбагрить кусок бесполезных болот, если это хоть как-то поможет ему отмыться.

Телепорт там я, кстати, уничтожил еще тогда, в первый свой визит — мне он не требуется, а Ворга раньше времени настораживать не хотелось. Так что сейчас, кроме самого острова, там ничего интересного нет. А у меня, между прочим, Зубища подросла, и держать ее на виду становится нецелесообразным. Но я подумал, что разрушенный замок вполне подойдет на роль конуры.

— Заодно пусть и болота тогда почистит, — в тон мне добавил Лог. — И земли герцога полностью освободит от нежити. С твоей стороны это — такая малость… думаю, если его светлость узнает, что ты способен оказать ему такую любезность, то с радостью отдаст тебе этот рассадник нечисти, лишь бы никогда больше о нем не слышать.

Я ухмыльнулся.

— Само собой. Видишь, ты стал понимать, как мыслят аристократы… понравилась маска графа? Или ты уже примериваешься к герцогской короне?

— Твои иллюзии — это действительно нечто, — с усмешкой признал оценивший мою шутку насм. — Честно говоря, я до последнего сомневался, что ее никто не распознает.

— Узнать тебя под личиной Экхимоса мог только Ворг, — отмахнулся я. — Да и то, если бы успел сконцентрироваться. Лиурой до такого уровня пока не дорос, остальные магией иллюзий в нужной мере не владеют, а наш престарелый злодей был так увлечен видом тетради, что больше не мог думать ни о чем другом. Да… все хотел спросить: что ты сделал Лиурою, что он до конца просидел, как кол проглотимши, и даже не попытался помочь своему учителю?

— Воткнул ему стилет в бок, — спокойно ответил убийца. — Лезвие очень тонкое и узкое, поэтому крови наружу вытекло немного. Да и та была незаметна на его бордовом камзоле. А хорошо он вел себя потому, что я пообещал распотрошить его у всех на виду. И так, что он до последнего мига не потеряет сознания. Поскольку клинки у нас непростые и, пока находятся в ране, неплохо блокируют магические способности, звать на помощь он не рискнул. А в нужный момент его потребовалось лишь чуть-чуть подтолкнуть, чтобы твой «наставник» вскочил, отвлекая от тебя Ворга, и благородно закрыл ректора собой.

Я вздохнул.

— Вообще-то, я полагал, что Умдобра он убить не посмеет. Все-таки старые друзья…

— А он метился не в него — на самом деле шар предназначался Лиурою. Ворг посчитал несправедливым, что кто-то из его учеников избежит возмездия, и решил сам избавиться от труса. Вот только Нич спутал ему все планы. Да я и сам чуть не метнул в тебя нож, когда у тебя на груди вдруг лопнула мантия, а оттуда показался обозленный до предела таракан…

Представив, как это выглядело, я не удержался о смеха.

— Согласен. Зрелище было не очень.

— Какое «не очень»?! От тебя шарахнулись так, будто из твоего бездыханного тела вылупилась личинка демона! А он еще захрипел, да потом с воинственным воплем распахнул крылья… он ведь решил, что тебя убили. И почему ты ему все не рассказал?

У меня на лице не дрогнул ни один мускул.

— Всему свое время.

— Маркиза, между прочим, упала в обморок, — упрекнул меня убийца. — Твоя целомудренная графиня едва не осквернила свои уста неприличным словом.

Ректор и тот позеленел. А у Ворга, судя по всему, прихватило сердце, потому что его шар улетел совсем в другую сторону и едва не испортил нам весь план.

Я даже пожалел, что ты велел Хиссе придержать руку.

Я отрицательно качнул головой.

— Нет. Ворг должен был ударить первым. И так, чтобы ни у кого даже сомнений не осталось. В противном случае нам не удалось бы его быстро уничтожить, а пришлось бы хранить до суда. А там — чиновники, бумажки, волокита… в общем, с ним следовало разобраться на месте. Иначе была велика вероятность, что он так или иначе избежит правосудия.

— Он еще жив? — полюбопытствовал Лог, когда я замолчал.

Я равнодушно отвернулся.

— Нет.

— А Лиурой?

— Об этом спроси у Хиссы — она забрала его до утра под предлогом того, что только в этом случае простит мне некрасивую грудь.

— Грудь — это серьезно, — со смешком согласился насм. — Понятно, зачем ты так берег этого недоумка от суда.

— Я не для этого его берег… просто она была так убедительна, что я решил сделать даме приятное. К тому же, моя жажда мести сполна утолилась при мысли о том, что она сделает с этим трусливым подлецом. Кстати, признайся-ка мне — Хисса и ты… она тебе кто?

Лог оскалился.

— Я же сказал — воспитанница. Детей у нас быть не может, но девочка действительно способная. И верит мне, как отцу. А что? Строишь какие-то планы?

— Тьфу на тебя, — удивился я. — Просто прикидываю, как бы ее получше использовать, чтобы ты мне потом не надумал голову оторвать. Контракт-то тю-тю. А на ней еще долг жизни висит.

— На мне тоже, — отмахнулся убийца, не восприняв меня всерьез. — Так голову я тебе отрывать в любом случае не буду… по крайней мере, пока. И вообще, я удивлен, что ты так легко подтвердил закрытие контракта.

Я фыркнул.

— Ты искал ответ на вопрос, кто я такой. И сказал сущую правду, что я — бессовестный, скрытный, плохо воспитанный и до отвращения предусмотрительный мерзавец, которого ты бы с удовольствием прибил, если бы не испытывал ко мне толики уважения. Поскольку контракт не подразумевал точной формулировки, такой ответ я мог принять без дополнительных условий. Удивлен, между прочим, что ты так долго не видел этой лазейки.

Убийца неожиданно нахмурился.

— Та-а-к… ты что, и ЭТО умудрился подстроить?

— А зачем мне контракт, который держит тебя силой? — дерзко ухмыльнулся я. — Гораздо интереснее, когда ты остаешься не по делу, а потому, что тебе все еще любопытно. Да и твой Патриарх больше не следит за каждым твоим шагом, интересуясь такой скромной личностью, как я, которая сумела поймать тебя на поводок.

Лог недобро прищурился.

— С чего ты решил, что мне все еще любопытно?

— Ну, ты же до сих пор здесь, — насмешливо хмыкнул я. — И все еще ищешь ответы, хотя контракт официально закрыт.

— Может, я их уже нашел? Или мне не хватает всего нескольких деталей?

Я улыбнулся.

— Не исключено. Но не думаю, что ты быстро управишься. Разве что я тебе когда-нибудь подскажу… впрочем, ты, наверное, на это не согласишься. Хотя, можешь мне поверить, я умею ценить чужие таланты. И должен сказать, что слава лучшего убийцы клана закрепилась за тобой по праву.

Насм неожиданно расслабился и усмехнулся.

— Почему ты думаешь, что лучший именно я?

— А кому бы еще доверили командование сразу пятнадцатью опытными звездами, координировать работу которых простому наемнику не под силу?

Или, может, это не с твоей подачи Патриарх согласился принять в качестве оплаты наших четырех контрактов не младенцев, как договаривались, а тех «светлых», которым я выжег мозги? Может, скажешь, не ты ему подсказал, что работать с ними будет намного выгоднее, чем с недоразвитыми детишками?

— Уел, — спокойно признал мою правоту убийца и залпом допил остатки своего вина. — Но идея изначально была твоей. Я только передал. Что же касается моего положения в клане… знаешь, воспитанники есть у всех. И даже Патриарх иногда прислушиваешься к их мнению. Что ты собираешься предложить Хиссе?

Я отсалютовал ему бокалом, оценив непрозрачный намек.

— У меня скоро не будет добровольца для жертвоприношений: Бодирэ осмелился, наконец, сделать предложение Лиш, и она, как я понимаю, скоро придет ко мне за советом.

— Отказывать ей, как я понимаю, ты, вероятно, не будешь… А почему не хочешь просто использовать ее дальше?

— Бодирэ пока не готов узнать обо мне всю правду. А скрывать ее долго не получится. Так что или я увольняю хорошего управляющего, не объясняя никому причин, или лишаюсь жертвы. А несколько лет мои исследования ждать не могут. Мне нужна замена.

— С Хиссой ты по этому поводу говорил? — хладнокровно осведомился Лог, изучая меня сквозь прозрачные стенки бокала. — Она сама согласна?

— Сказала: обдумает мое предложение. Но, скорее всего, примчится к тебе за разрешением.

— Даже так? — чуть заметно нахмурился насм. — Что ж, я не сильно удивлен: она всегда была неравнодушна… к боли. Ты поступил мудро, предупредив меня заранее. Я подумаю.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, отставляя свой бокал в сторону. — У меня к тебе еще одна просьба: надо передать настоящему графу записи происходившего в кабинете ректора. Мужик он, конечно, понятливый и оказанное нами доверие полностью оправдал, но ему еще показания в суде давать. Пусть изучит материалы.

— Хорошо, сделаю.

Насм, оглядевшись в поисках места, куда можно поставить бокал, решительно поднялся и коротко мне кивнул.

— Благодарю за вино. Редкий букет. Давно такого не пробовал.

— Завтра вечером открою еще одну бутылку, — невозмутимо отозвался я. — В честь удачного завершения одного давнишнего эксперимента.

— Тогда до завтра, — согласился убийца и, не прощаясь, двинулся к выходу.

— Зубища сегодня караулит тебя у ворот, — бросил я вслед. — Так что я открыл портал.

— Спасибо.

Насм по привычке усмехнулся, запахнул полы плаща и… надеюсь, в этот раз последовал моему совету. По крайней мере, шума во дворе я этим вечером больше не слышал.

***

К этому разговору я готовился долго и весьма обстоятельно. Размышлял, вспоминал, переоценивал свои воспоминания. Но когда зашел в погруженную во мрак, душную комнату, в которой витал отчетливый запах смерти, едва не передумал доводить свой план до логического конца. Слишком в нем было много от… прежнего меня. Того, каким я когда-то решил больше не становиться.

Впрочем, момент слабости быстро прошел — встрепенувшийся в моей душе некромант уверенно одержал верх над сомнениями и, закрыв за собой дверь, без малейших угрызений совести присел на стул возле разворошенной постели.

— Я уже испугался, что ты не придешь, — голосом Ворга прошелестел укрытый простынями старик. — Проснулся один, не пойму, что и как… Это была скверная шутка, Гираш. Поверь, самая худшая из всех, что я помню. И она, признаться, все больше смахивает на издевательство… ну скажи: как ты мог запихать меня в это отвратительное тело?! Ты что, решил, что это для меня — достойная замена?!

— Добрый вечер, мастер Твишоп, — спокойно сказал я, заставив возмущенного мастера осечься. — Я надеялся, что вы очнетесь несколько позже, поэтому не спешил. Прошу прощения за опоздание.

— Гираш? — изумленно закашлялся он. — Что случилось? В чем дело? И с каких это пор ты опять со мной на «вы»?!

— С тех пор, как вы стали самим собой, учитель. Я сдержал данное вам слово — вы снова человек. Полагаю, теперь наш магический контракт можно считать, наконец, закрытым.

— Что?! — растерянно дрогнул старый маг. — Гираш, ты в своем уме?! Какой контракт?! Что за новости?! Сколько лет прошло, а ты все о каких-то глупостях! Или…

Слезящиеся глаза умирающего с внезапно вспыхнувшим подозрением впились в мое бесстрастное лицо, зашарили по плотно сомкнутым губам, смотрящим мимо него глазам, пролегшим над переносицей морщинкам, совершенно неуместным на столь молодом лице.

— Не пугай меня так, мой мальчик, — прошептал он, начиная о чем-то догадываться. — Пожалуйста, скажи, что это — просто дурацкая шутка! Умоляю, не смотри на меня так страшно, словно я больше ничего не значу! И не говори, что ты надумал поселить меня в этом безобразном теле, в котором жизненных сил осталось едва ли на полчаса!

— Книга исчерпала свои возможности для удержания вашего духа, учитель, — неестественно ровно ответил я. — Вам было нужно другое вместилище.

— ДА! Но не такое! Как ты мог переселить меня в тело старого пердуна, который предал все, что было ему когда-то свято?! Как ты мог подумать, что я соглашусь хотя бы прикоснуться к его грязному телу, а не предпочту до конца своих дней остаться безобразным, но ЧЕСТНЫМ тараканом?! Неужели рядом не оказалось больше никого, кроме предателя, при мысли о котором у меня снова начинает сводить челюсти от злости?!

Я равнодушно посмотрел на бледного, как смерть, старика, на щеках которого расцвел неестественный румянец.

— Нет.

— Гираш… — простонал мастер Люборас Твишоп, обессиленно откинувшись на подушках. — Да что с тобой произошло? Чем я перед тобой провинился?

Разве я не спас тебе жизнь сейчас и в прошлый раз? Разве ты перестал меня считать своим учителем? Ну неужели я давал повод в себе усомниться?!

Мальчик мой… мой самый преданный и верный ученик, которого я бы с гордостью назвал своим сыном… зачем же ты так со мной поступаешь?! За что ты ТАК меня мучаешь?! Гираш…

Когда у него устало закрылись глаза, а из-под ресниц показались слезы, я, наконец, разлепил губы и ровно уронил:

— Хорошо, я расскажу.

Мастер Твишоп ничего на это не ответил — он едва дышал. Но по тому, как тревожно дернулись под набрякшими веками глазные яблоки, я видел, что он внимательно слушает. Хотя все еще искренне не понимает причин.

— Когда вы обрели себя в первый раз, я, если помните, поделился с вами частью своей памяти… самым основным, что было важно на тот момент… будучи точно уверенным, что остальное вы не увидите. Это оказалось не так уж трудно — я подозревал, что рано или поздно этот миг наступит, и отобрал нужные воспоминания заранее. На случай, если в решающий момент на это не останется времени. Собственно, так оно и получилось. В тех воспоминаниях, можете не сомневаться, не было ничего лживого или умышленно искаженного: я показал только то, что в действительности было… иначе вы могли заподозрить неладное. Единственное, чего я НЕ ПОКАЗАЛ вам — это времени, прошедшего с момента наступления стазиса до того мига, когда я все-таки из него вышел. Потому что именно оно было для меня самым важным в принятии сегодняшнего решения.

Я ненадолго замолчал, искоса поглядывая на умирающего старика, с лица которого уже сбежали недавние эмоции. Мастер Твишоп умел проигрывать. И всегда прекрасно контролировал себя. За редким исключением. Решив для себя, что вопрос с моим предательством уже не настолько важен, как минуту назад, он сосредоточился на том, в чем действительно не мог себе отказать — узнать правду. И, подозревая, что она ему не понравится, заранее постарался приглушить свои чувства.

— Как вы помните, эксперимент прошел неправильно. И не совсем так, как я планировал. Поэтому стазис, наложенный на вас, наступил и был, к счастью, полным… тогда как я… на себя у меня просто времени не хватило. Поэтому все, что я смог, это погрузить в магическое поле трансформу и перенаправить туда свой дух, надеясь, что он приживется удачно. Собственно, все получилось не так уж плохо — я действительно очнулся в новом теле. Однако гордился своими успехами ровно до того момента, пока не осознал, что под стазис, охвативший трансформу, мой собственный разум так и не попал.

Я невольно дернул щекой, вспоминая охватившую меня в тот момент панику.

Но деваться было просто некуда — я оказался заперт в клетке из живой плоти, в которой не работала на единая мышца или орган.

— Я почти пятьдесят лет провел в этой тюрьме. Ничего не слыша. Не видя. Не чувствуя. Пятьдесят лет в полнейшей пустоте, в которой не было ни единого звука. Пятьдесят лет в абсолютном безмолвии. В неизвестности. Не имея ни малейшего понятия, сколько времени продлится неправильно наложенный стазис. Напряженно подсчитывая про себя минуты и тщетно гадая, когда же разложится до конца изувеченное тело ученика, над которым славно потрудились мои собственные заклятия… Чтобы не сойти с ума и хоть как-то вести отсчет, я принялся считать от одного и до бесконечности. Примерно на шестидесяти четырех миллионах сбился и начал все заново, во второй раз допустив ошибку где-то на ста триллионах. Потом считать стало невыносимо.

Думать о чем-либо, кроме того, что я все-таки медленно схожу с ума, было невозможно. И тогда я начал скрупулезно вспоминать все, что когда-либо видел и слышал в своей жизни. Каждое слово. Каждый жест. Начиная с первых осознанных фраз и заканчивая перепроверкой выкладок по теории ЭСЭВ…

— Я завершил ее еще тогда, просчитав все в уме, — сухо сообщил я, заметив, что глаза старика слегка приоткрылись. — И еще много чего придумал, чтобы хоть как-то себя занять. Все, что я создал: умсаки, кошки, Пачкун и Жрака, артефакты, зелья, амулеты… даже мой «темный» алтарь и система защиты моего нового замка… было рождено бредом больного воображения, учитель.

Хотя, несмотря ни на что, оно благополучно работает, наглядно доказывая, что я все же не зря провел эти годы. Чтобы все это придумать, я поневоле принялся вспоминать старые учебники, свои записи, лекции своих первых учителей… чужие монографии, спорные высказывания, свои собственные исследования, результатом которых стала в итоге теория ЭСЭВ. Тогда же я неожиданно осознал, что многие предпосылки, готовые аксиомы и даже фрагменты будущей системы новых знаний я получил именно от вас. И в какой-то момент пришел к выводу, что вы не только плотно изучали соответствующие книги по «темному» искусству, но и обсуждали интересующие вас вопросы с весьма компетентным лицом.

Тяжелые веки, наконец, приоткрылись, и я смог впервые посмотреть в глаза учителя прямо.

— Дальше… — едва слышно потребовал он. — Я хочу знать все…

— Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, к кому вы могли обратиться за помощью. Хамелеонка… она ведь начала мучить вас уже тогда.

Какая-то редкая, видимо, форма, развивающаяся крайне медленно и относительно доброкачественно. Отсюда-то и возник интерес к нашей профессии. Поэтому-то вы и начали задавать вопросы. Но главе Совета не пристало заниматься такими вещами, поэтому вам был нужен советчик.

Грамотный в вопросах жизни и смерти. Опытный. И достаточно фанатичный, чтобы не воспользоваться ситуацией, устроив вам грандиозную подставу, а заинтересоваться самому и со всем присущим фанатикам энтузиазмом ринуться на решение необычной задачи… именно таким был мой дед, Окирус да Шеруг ван Иммогор. Именно к нему вы пришли с идеей создания искусственного тела.

И он, как тогдашний глава «темной» Гильдии, не посмел отказать вам в такой странной просьбе. Более того, сам увлекся и даже стал основоположником некоторых базовых принципов, которые, что бы кто ни говорил, мог придумать и обосновать только истинный некромант.

— Мы работали вместе недолго, — тихо признался старик. — Твой дед был чересчур… своеобразным человеком. Упрямый. Самоуверенный. Тщеславный.

Со своими понятиями о том, как и что надо делать. Он никак не желал работать в команде. Утаивал сведения. Все старался выгадать лично для себя. Он даже от Лонера с Модшей решил избавиться, когда мы не сошлись во мнениях, и твой дед решил не только продолжить работу в одиночку, но и лишить меня каких бы то ни было шансов на успех.

— Это была война идей, — уверенно отозвался я. — Вернее, сперва ТОЛЬКО идей, а потом, как водится, вы стали друг другу по-настоящему мешать.

Превратившись из союзников в непримиримых соперников, вы оба при каждом удобном случае вставляли друг другу палки в колеса. Вы лично старались убрать его подальше от лабораторий, поскольку Совет уже тогда бдительно следил за всеми важными исследованиями. И звание верховного архимага этому только способствовало. Дед по возможности отвечал вам тем же — статус главы «темной» Гильдии вполне позволял… до тех пор, пока вы не пробили на очередном заседании вопрос о замене и не сместили его с этой должности, унизив и оскорбив одновременно. А дальше все было просто. Дедуля, естественно, ничего не забыл и с головой погрузился в обдумывание планов мести. Исследования из-за этого застопорились, работы практически прекратились, но вы двое так увлеклись, что о продолжении даже не думали.

Какое-то время. Потом пошли в ход интриги, заговоры, взаимные подозрения… еще через пару лет вы стали всерьез опасаться за собственную жизнь.

Возможно, случались и неудавшиеся покушения, которые лишь еще больше укрепляли вас в мысли о необходимости уничтожения соперника. А затем вы доигрались до того, что начали на полном серьезе думать об истреблении всей противоположной фракции. Причем если дед, насколько я его знаю, вообще забыл, с чего все начиналось, и жил теперь мыслями о возмездии, то вы оказались более предусмотрительным и подготовили варианты ответа на любую агрессию с его стороны. Даже вовремя вспомнили обо мне и, пока была возможность, подтолкнули к возобновлению начатой несколько лет назад работы. Так что, пока вы решали свои личные вопросы, умудрившись втянуть в эти дела обе Гильдии, я добросовестно резал трупы, пытаясь узнать для вас обоих секрет бессмертия…

Мастер Твишоп устало прикрыл глаза.

— Прости меня, мой мальчик… я страшно ошибся, когда самонадеянно посчитал, что при необходимости смогу удержать в руках тот чудовищно тяжелый клубок интриг, который сам же и сплел. И ошибся во второй раз, когда, выбирая преемника, решил, что Викдас сможет во всем разобраться и не допустить самого плохого. Мой план был нужен лишь для того, чтобы твой дед, ставший к тому времени весьма опасным противником, никогда не перешел последнюю черту. И чтобы та цепочка событий, которую я планировал лишь ради собственной безопасности на самом деле никогда не пошла бы в дело. Я был очень рад, когда опасность с его стороны навсегда перестала маячить на горизонте. Но упустил из виду и, поддавшись болезни, просто позабыл отменить свои приказы, когда необходимость в защите уже отпала. Хамелеонка скрутила меня так крепко, что я больше не мог ни о чем думать. И предпочел незаметно исчезнуть, чтобы не навредить еще больше своими неадекватными решениями. В итоге моя мнимая смерть, как и должно было случиться в случае затянувшегося противостояния с твоим дедом, послужила мощным катализатором для последующих событий. Викдас, к моему огромному сожалению, не сумел вовремя распознать угрозу, упустил момент для вмешательства, поэтому созданный мной маховик раскрутился так быстро, что остановить его стало уже нереально. Возможно, если бы не ты, война началась бы немного раньше — твой дед тоже к ней старательно готовился и стремился упредить любые мои действия. Но если бы не я… ее бы могло и вовсе не быть.

Сейчас, наверное, это смешно — говорить о том, как два немолодых архимага потрясали друг перед другом боевыми жезлами и соревновались в том, кто кого сильнее. Но мне почему-то совсем не хочется смеяться, когда я думаю о тех, кто погиб… в том числе и по моей вине…

— Ваше раскаяние по этому поводу волнует меня сейчас меньше всего, — пожал плечами я, отвернувшись к зашторенному окну. — Я всегда думал, в первую очередь, о себе и своих потребностях, а от деда избавился лишь потому, что он стал непосредственной причиной смерти моего отца и обеих матерей… факты, которые именно вы, кстати, мне и подбросили. Вероятно, для того, чтобы на всякий случай иметь под рукой обозленного на дедулю мага, который мог бы при необходимости сразиться с ним на равных. Ведь личные мотивы — гораздо лучший стимул к какому-то действию, нежели пустые разговоры о всеобщем благе или помощи ближнему. Не так ли, учитель?

Умирающий старик покаянно вздохнул.

— Боюсь, что и в этом ты абсолютно прав…

— Я знаю. Правда, тогда, находясь внутри своей скорлупы, я даже подумать не мог, что ваша оплошность будет иметь такие последствия… тогда я, в первую очередь, думал не об этом — больше всего на свете меня угнетала мысль о предательстве Нева. И его самодовольная фраза о моих черновиках, которые, оказывается, еще кого-то интересовали. Я стал вспоминать, кому мог бы в то время перейти дорогу. Или же, напротив, заинтересовать настолько, что эти люди сумели переманить у меня ученика. В то время, как Нев почти все время находился у меня перед глазами и не имел физической возможности кому-то их отнести… знаете, я даже подумал, что точно обезумел, когда пришел к выводу, что единственный человек, которому он мог что-то передать, это были… вы. Ведь я ничего от вас не скрывал, мы вместе разрабатывали основы. Вы умирали. И полностью зависели от результатов этой работы, поэтому ставить мне палки в колеса вам точно было бы ни к чему. Тем более, убивать меня, когда эксперимент не завершится гарантированным успехом. Но никто на свете больше не знал о том, что вы остались живы. Никого другого рядом просто не было. Дедуля с его изощренными планами мести благополучно почил. Ваша смерть была организована лишь нами тремя… и вот тогда я все перепроверил и трижды пришел к одним и тем же выводам, только тогда впервые задумался о том, что же на самом деле вами двигало…

— Я был недоверчив… — тяжело вздохнул старый маг. — Наверное даже, болезненно подозрителен, поскольку не мог довериться полностью даже очень близкому человеку. Ты… с твоей родословной… безусловно, идеально подходил мне в качестве исполнителя. Но, увы, после того, как я вплотную столкнулся с твоим дедом, не могло быть и речи о том, чтобы начать доверять его потомку. Нев был всего лишь гарантией… того, что ты не обманешь меня, когда исследования подойдут к концу. Я прекрасно понимал, что к тому времени, скорее всего, превращусь в беспомощную развалину, и заранее принял меры, чтобы в случае предательства не потерять все и сразу. Конечно, я думал и о том, что ты, как прямой потомок Иммогоров, вполне можешь захотеть меня убить, когда я стану бесполезным. Поэтому Нев должен был проследить за тем, чтобы этого не случилось. А если бы я все-таки оказался прав, то он закончил бы твою работу. Благо что до конца оставалось совсем немного.

— К сожалению для вас, Нев вам тоже полностью не доверял. И оказавшись даже слишком хорошим учеником, предусмотрел еще один запасной вариант.

Сугубо для себя. На случай вашего обмана, моего предательства или любого иного события, способного отнять у него мечту о хорошем доходе. Жадным он был… чересчур жадным даже для некроманта. Иначе ни за что не променял бы одного «светлого» на другого и не отправился с весьма лестным предложением к вашему конкуренту.

— Ворг был мне другом, — слабо возразил учитель. — Тогда я действительно считал, что он бы меня поддержал. Вот только риски… в итоге, я предпочел не доверять вообще никому, чем в один прекрасный момент оказаться с пустыми руками. А он, как видишь, и так сумел воспользоваться появившимся шансом.

К сожалению, твоего ученика я не смог просчитать полностью. Но даже если бы и смог, то проконтролировать в моем положении было уже ничего нельзя.

Пришлось довериться хоть кому-то…

— И ты выбрал его, хотя предпосылок, кроме моего сомнительного происхождения, для этого не было.

Мастер Твишоп печально улыбнулся.

— Ты не поверишь, но я не планировал твой смерти. Особенно так рано. Твое участие и неподдельная заинтересованность всего лишь приводили меня в недоумение. Казалось странным, что ты с таким равнодушием относишься к моим старческим капризам, возишься с моим немощным телом, терпеливо занимаешься тем, чем магу твоего уровня вообще заниматься не положено… это было дико. Невероятно. Непонятно. И, естественно, еще больше настораживало в плане возможного подвоха. А между тем ты был искренен со мной, ученик… тебе действительно было интересно посмотреть, что получится из нашей затеи. Ты смог усовершенствовать мои выкладки. Предложил в корне иные решения для большинства моих проблем. Фактически именно ты вывел меня из логического тупика, в котором я пребывал долгие годы… но я, увы, понял это лишь тогда, когда уже ничего нельзя было изменить. И только в самый последний момент сделал то, что должен был сделать намного раньше — доверился тебе. Окончательно и бесповоротно. И, если бы ты, умирая, не запустил прибор заново, использовав альтернативный источник, мне бы, может, не было потом так стыдно за свои подозрения.

— Теперь ты все знаешь, — ровно обронил я, по-прежнему не смотря на учителя.

— Да, — едва заметно улыбнулся он. — Как и ты. Но я больше не сержусь за то, что ты поместил меня в тело старой развалины. Я это заслужил. Целиком и полностью. И признаю, что твой упрек абсолютно оправдан. Поверь, я безмерно сожалею о том, что потерял так много времени. С горечью сознаю, что ты действительно стал для меня кем-то, ради кого хочется жить и за кого нужно бороться. Ведь, несмотря ни на что, ты был честен со мной, всегда. До самого последнего мига, хотя, наверное, я этого не стою. И если бы я понял это еще пятьдесят лет назад, то мог бы прожить долгую счастливую полноценную жизнь человека, у которого есть действительно все, что только можно пожелать. Но из-за собственной трусости я от нее отказался и теперь умираю, каждый миг чувствуя тот холод, от которого всегда пытался убежать. Прости меня, мой ученик, за то, что у меня не нашлось мужества сказать тебе об этом раньше. Не держи зла на старого дурака за то, что он оказался столь малодушным и предпочел трусливо спрятать свои воспоминания. Вместо того, чтобы хоть раз в жизни открыться тому, кто уже доказал свою преданность, и перестать сомневаться в том, что он действительно тебе дорог. Помни: ты стал самым важным и нужным существом за всю мою невеселую жизнь. И знай: я без колебаний отдал бы тебе остаток своих жизненных сил, если бы это хоть что-нибудь изменило… Если честно, в какой-то степени я даже горжусь тем, что ты придумал для меня столь красивую и столь изощренную месть. Но при этом, как ни странно, испытываю и чувство безмерной благодарности. Ведь, как бы там ни было и как бы низко я ни пал, ты все же позволил мне умереть… человеком. О большем в моей ситуации и помыслить было нельзя. Спасибо тебе за это… ученик.

Я неопределенно дернул плечом, когда его губы в последний раз дрогнули и застыли. Изношенное сердце еще продолжало биться, но морщинистые веки уже опустились, прикрывая погасшие глаза. На побелевших от старости ресницах снова задрожали слезы, и я медленно стер их, неторопливо размышляя о том, что мне и сегодня, по-видимому, предстоит бессонная ночь.

Ничего не поделать — меня действительно никто не учил прощать. Но, глядя на уходящего старика, я впервые подумал, что, наверное, на будущее этому стоило бы научиться.

Когда он окончательно затих, я так же медленно поднялся и, стараясь не шуметь, вышел в коридор. И только там, прислонившись пылающим лбом к прохладной стене, неожиданно осознал, что для меня мастер Люборас Твишоп только сейчас по-настоящему умер.

Эпилог

«Понять некроманта — не такая уж сложная задача. Если, конечно, некромант — это ты сам».

Нич.

Когда первые стрелы рассвета нахально проникли в окно верхнего кабинета, пуская солнечные зайчики и заставляя меня с ворчанием поднять голову от расчетов, несвойственные мне эмоции полностью улеглись и позволили, наконец, мыслить здраво. Я снова был собран. Бодр. Сосредоточен. И готов потратить еще один день своей новой жизни на очередное неотложное дело.

Прикинув про себя время, нужное Модше для подготовки, я неторопливо спустился вниз, отметив на ходу, что огонь в камине почти прогорел. Возле покинутого Логом кресла обнаружил опечаленную неудачной охотой Зубищу, которая, грустно уткнувшись носом в пропахшее добычей сидение, пугала пустой холл тяжелыми вздохами. И, ненадолго задержавшись, сочувствующе потрепал расстроенное чудовище по колючей холке.

— Ничего, милая. Не повезло в этот раз — получится в другой. Хочешь, я его вечером прямо к тебе в лапы отправлю?

Зубища вздохнула еще тяжелее, чем прежде, и печально мотнула головой.

Все ясно — поддавки ей теперь неинтересны. Придется как можно скорее выводить эту красавицу из замка и отпускать резвиться на болотах. Там она хотя бы за упырями погоняется. Или с русалками поплавает… если они там еще остались. А насм, если и надумает когда-нибудь составить ей компанию, вряд ли во второй раз попадется так легко. Но должен же он взять реванш за тот позорный проигрыш?

Кстати, надо будет поговорить с Верзилой: у него в деревне вроде было несколько человек, не испытывающих особой приязни к возне с землей.

Плотники там, каменщики… если изъявят желание, отправлю-ка их на болота вместе с Зубищей. Они и в прятки с ней поиграют на равных, порадовав бедного ребенка, и замок мне заодно восстановят…

— Хозяин? — оторвал меня от размышлений тихонько вошедший Модша. — У меня все готово.

Я встрепенулся. Очень вовремя. Я как раз собирался его звать.

— Хисса не опоздала?

— Нет, хозяин. Даже чуть раньше срока закончила.

— Хорошо. А тело?

— Ранозаживитель уже работает. Через полчаса там вообще не останется каких-либо следов, даже с учетом того, что леди не особенно осторожничала.

Я задумчиво тронул навострившееся ухо Зубищи.

— Я понял. Для меня она ничего не передавала?

— Передавала: бросила на бегу, что на что-то согласна, и тут же умчалась через портал, предупредив, что вернется вечером. Что-то вы ей там обещали.

Алтарь я почти подготовил, амулеты активировал, защиту поставил, тело обмыл… ждем только вас, мэтр. Когда будем начинать?

— Сейчас приду, — кивнул я, жестом отпуская заметно распрямившегося мэтра, в глазах которого теперь горел неугасимый огонь познания.

Модша коротко поклонился и, юркнув за дверь, помчался заканчивать последние приготовления.

— Не слишком ли рано? — осторожно высказал свои сомнения вынырнувший из соседней стены Глюк. — Хозяин, вы же только один раз попробовали на людях. Для полной уверенности надо бы закрепить результат. А то и не один раз. Может, стоить провести второй эксперимент на ком-то менее… важном? Все-таки испортить такое удачное тело было бы ужасно обидно.

Я неопределенно пожал плечами.

— Да. Но Нич больше не может ждать — жизни в нем осталось на несколько часов. Не бойся — то, что получилось один раз, я всегда сумею повторить снова.

Ворг тоже поначалу сопротивлялся, а воля у него была покрепче, чем у этого недоучки. Так что серьезных проблем у нас не будет.

— А сам Нич?

Я тяжело вздохнул.

— Пока еще спит. Я не рискнул его отпустить в таком настроении насовсем, но вряд ли смогу поддерживать жизнь в этом теле после полудня. Так что жди ближе к вечеру грандиозный скандал, но не смей никогда обращаться к нему по старому имени. Мастер Твишоп умер. Совсем. Такого человека никто из нас больше не знает. Теперь в этом доме будет жить ворчливый, упрямый, вечно всем недовольный мастер Лиурой. Которого иногда под хорошее настроение можно будет назвать нам привычным Ничем. Но упаси вас небо хоть раз напомнить ему о прошлом или сделать замечание пробегающему мимо таракану. Первое время наш новоявленный мастер будет несколько… раздраженным. И может не уследить, скажем, за огненным шаром или рукотворной молнией. Накладывать ему ограничения на дар я не буду — и без того наслушаюсь обвинений вдоволь. Так что проявите терпение и не лезьте ему под руку. Ему и так несладко придется, хотя я постарался сделать все, чтобы он как можно скорее вернулся к привычному образу жизни.

— Что же вы тогда сразу обо всем ему не сказали? — удивился Глюк. — Зачем только напомнили о прошлом и совсем не объяснили, зачем переселили его дух в старое тело? Не предупредили, что просто не хотели рисковать новой человеческой оболочкой и провели пробное переселение на той, которую не жалко потерять?

— Когда успокоится, сам все поймет, — отмахнулся я. — Не маленький. В том числе и то, что раскаяние не имеет смысла без прощения. А прощение еще нужно заслужить. Особенно то, которое позволило бы некоторым простить себя самого. Что же касается моих мотивов… не забывай: я все такой же старый, вредный и гадкий некромант, как и раньше. Только теперь — с налетом «светлого» лоска и чисто Гирашевой манерой измываться над ближними.

— Так вы все-таки решили вернуться к прежнему образу Гираша? — обрадованно вскинулся призрак, взмахнув сразу всеми своими лапками.

— Да, — сознался я. — Таким я себе больше нравлюсь.

— Урра! А как же тот некромант… другой, о котором еще граф рассказывал? — спохватилась гусеница и, стимулируя мыслительный процесс, непонимающе поскребла объемистое брюхо когтями.

Я сделал каменное лицо и, решительно направившись в лабораторию, негромко бросил:

— А вот о нем, мой невоспитанный друг, больше никто и никогда не услышит. Потому что его история, хорошо это или плохо, полностью закончилась.

Конец.

Content

Лисина Александра
Некромант на охоте

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог