Харрингтон Нина

Интервью с идеальной женщиной

Annotation

Эмбер Дюбуа, молодая красивая женщина и всемирно известная пианистка, внезапно объявила о своем уходе с большой сцены. Сэм Ричардс получил задание от своего босса – добиться встречи с мисс Дюбуа и выяснить, что заставило ее принять такое решение на вершине славы. От того, как Сэм справится с задачей, зависит его будущее в журналистике. Сложность заключалась в том, что десять лет назад он разбил сердце Эмбер, бросив ее без объяснения причин. Сэм не представлял, как сможет убедить ее забыть прошлое и обнажить тайны своей души на потребу сгорающей от любопытства публики. Неожиданно мисс Дюбуа явилась к нему сама и предложила эксклюзивное интервью, но с шокирующим условием…

Нина Харрингтон

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Нина Харрингтон

Интервью с идеальной женщиной

© 2013 by Nina Harrington

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Nina Harrington. The First Crush is The Deepest

* * *

Глава 1

Эмбер Дюбуа закрыла глаза и попыталась взять себя в руки.

– Да, Хит, – сказала она в трубку. – Конечно же я берегу себя. Нет, не стану засиживаться слишком долго сегодня вечером. Да, да, часа два самое большее.

Лимузин замедлил ход, и она покосилась на внушительные каменные колонны роскошного лондонского частного клуба.

– Ой, кажется, мы уже подъехали. Пока, Хит. Обнимаю.

Эмбер вздохнула и убрала телефон в дизайнерскую сумочку. У Хита добрые намерения, но в его глазах она по-прежнему оставалась подростком, сводной сестрой, которую ему навязали, о которой надо заботиться. Она никогда не повзрослеет, поэтому нельзя ей позволять самой отвечать за себя. Он о ней заботился, а она знала, что всегда может положиться на него во всем. А это много значит, особенно в трудные периоды жизни. Подобные нынешнему.

Эмбер взглянула сквозь моросящий дождь на входные двери клуба, и уже собиралась сказать водителю, что передумала, когда пухленькая блондинка в пурпурном корсажном платье на два размера меньше, чем требовалось, выскочила из клуба и буквально втащила ее в холл.

Она мало напоминала ту девчушку с длинными волосами, которая верховодила всеми в средней школе. Эмбер тотчас по осанке мисс Снути прочитала «Мой папа банкир» и в ужасе осознала, что звезда встречи одноклассников по случаю десятилетия выпуска намертво вцепилась в ее запястье, однако достаточно быстро пришла в себя, подалась вперед и влепила поцелуй в обе щеки блондинки с громким «м-мау».

– Эмбер! Дорогая! Как замечательно снова тебя увидеть. Мы так рады, что ты нашла время для нашей встречи, учитывая то, какую захватывающую жизнь ты сейчас ведешь. Проходи же. Мы хотим знать все!

Подталкиваемая в спину, Эмбер фактически влетела в великолепный бальный зал: мраморный пол, парча, зеркальный потолок, огромные позолоченные люстры. Вокруг банкетных столов несколько группок женщин под тридцать со скучающими лицами и бокалами в руках. Все прекратили разговоры и повернулись к ней.

На концертах Эмбер привыкла к зрителям, но атмосфера зала была настолько неотзывчивой, просто ледяной, что по спине у нее побежали мурашки.

– Глядите-ка, Эмбер Дюбуа наконец-то почтила нас своим присутствием. Разве не изумительно! Чудесного вечера!

Пару минут спустя Эмбер с бокалом минеральной воды стояла у стола с закусками. Она улыбнулась Снути, та покусывала уголок нижней губы.

– Что-то не так? – поинтересовалась Эмбер.

Собеседница нервно сглотнула.

– Что ты! Все просто великолепно. Мне только нужно еще кое-что проверить, но, дорогая, ты не стесняйся, здесь все свои! – прощебетала Снути и отскочила, подхватив под руку кого-то из старших учениц.

Прищурив глаза, Эмбер оглядывала замысловатые прически женщин. Те время от времени исподтишка поглядывали на нее, словно опасаясь подойти и заговорить. Ситуация начинала забавлять Эмбер. Конечно, за эти годы она успела прославиться как пианистка, но осталась все той же тихой и неприметной долговязой неуклюжей девочкой, которую одноклассницы поддразнивали в школьную пору.

И тут она заметила: сногсшибательный, ослепительно отполированный черный рояль стоял перед высокими венецианскими окнами. Словно в ожидании.

Так вот в чем причина, по которой бывшие одноклассники снизошли до того, чтобы отыскать ее и прислать приглашение. Эмбер громко вздохнула и невольно опустила плечи. Похоже, мир не меняется.

Они никогда не интересовались ею в период учебы. Она, возможно, общалась с кем-то, но не принадлежала к шикарному аристократическому кружку или серьезным девочкам из академической группы. Сидела обычно на последней парте и забиралась в конец автобуса вместе с остальными чужаками.

Очевидно, настало время послушать примадонну. Что ж, пусть так будет. Единственное выступление этим вечером. Они его получат!

Фотоаппараты засверкали вспышками, когда Эмбер, высоко вскинув голову, направилась к дамской комнате, стараясь не поскользнуться на полированном мраморе и не сверзнуться со своих умопомрачительных дизайнерских платформ. У нее за спиной кто-то дважды легонько постучал по микрофону. Она вошла в дамскую комнату, крепко прижав дверь спиной, на мгновение закрыла глаза.

Убежище! Речи только начались, и у нее есть несколько драгоценных минут, чтобы укрыться. Возможно, даже улетучиться.

Она хотела незаметно выглянуть, чтобы взвесить шансы на побег, но звук падающего предмета эхом докатился из смежной комнаты, за ним немедленно последовали цветистые ругательства.

Эмбер пошла посмотреть, что происходит. Маленькая брюнетка стояла на раковине, пытаясь дотянуться до высоко расположенного окна. Рядом валялось перевернутое пластмассовое ведро.

– Что это? Кейт Ловат сбегает с вечеринки? – Короткий смешок непроизвольно сорвался с губ Эмбер, брюнетка мигом развернулась и вскрикнула, осознав, кто перед ней. При этом она закачалась так, что Эмбер рванулась к ней и обхватила рукой за талию, обтянутую эластичной тканью сногсшибательного винтажного платья цвета спелой вишни.

Кейт Ловат одна из немногих подруг, которых она приобрела в средней школе. Неудержимая, миниатюрная и пылкая, она отличалась невероятной самоуверенностью и такой же силой духа, сравнимой разве что с высотой каблуков, которые она носила, чтобы дотянуть до среднего роста. Сегодня ее короткие обычно взъерошенные волосы были приглажены в стильной асимметрии, придававшей ей элегантный и одновременно лукавый вид.

– Кейт! – Эмбер рассмеялась. – Я молилась, чтобы ты пришла на эту встречу. Выглядишь изумительно!

– Боже мой! Спасибо, милая леди. Взаимно. Ты более чем великолепна! – Кейт замерла, открыв рот, ее глаза были прикованы к полу. – О боже, эти туфли! Как я хочу такие туфли! Если бы не размер, я бы без промедления разула тебя и сбежала с ними отсюда! – Она отступила и взглянула в лицо Эмбер. – Ты выглядишь осунувшейся. И сильно похудела с прошлой нашей встречи. Я говорила тебе, что внезапно стала ясновидящей? Представь, вижу шоколад в твоем ближайшем будущем. О, да еще в таком количестве! – Она обхватила запястье Эмбер и, прижав кончики пальцев другой руки ко лбу, изобразила, что читает мысли. – Дай догадаюсь. Ты поскользнулась на кубике льда на вечеринке. Нет, это было в круизе по Карибам на яхте? Наверное, сложно было играть после этого на пианино?

– Угомонись, Кейт. Если хочешь знать, я споткнулась о собственный чемодан пару недель назад. И да, я отменила все на следующие полгода, чтобы запястье зажило. А почему ты танцуешь тут на раковине, а не болтаешь с одноклассниками?

Кейт вздохнула, ее нижняя губа задрожала. Казалось, она хотела что-то сказать, но передумала, заулыбалась и махнула рукой на дверь:

– Похитители блокировали двери, чтобы не дать нам выбраться отсюда! Шучу… Просто дурацкий день. – Кейт вздернула подбородок. – Но есть идея, – сказала она, восторженно засверкав темно-зелеными глазами. Кивнула на красную бархатную кушетку в другом конце дамской комнаты. Две тарелки с коктейльными закусками стояли на полу. – У нас есть кушетка, две тарелки вкусностей. И самое главное, Саския вот-вот вернется с напитками и пирожными! У нас троих будет отличная вечеринка прямо здесь. Что скажешь?

Эмбер опустила плечи, обняла старую подругу:

– Прекрасная идея. Давно не слышала ничего лучше. Я и забыла, как соскучилась по вас. Я думала, Саския все еще во Франции.

Кейт моргнула:

– Ох, столько всего произошло. Столько всего надо тебе рассказать. – С этими словами она вскинула руки и обхватила Эмбер вокруг талии.

– Как же я рада тебя видеть! Ну что же ты, садись. Что заставило тебя покинуть круг избранных? Или, может статься, кто? – Внезапно Кейт замерла и прижала пальцы к губам. – Нет, не говори, что эта подколодная змея Петра посмела показаться тебе на глаза.

Эмбер судорожно втянула глоток воздуха:

– Петра?.. Я ее не заметила, а может, просто не узнала…

– Десять лет не слишком большой срок, чтобы забыть это лицо, – нахмурилась Кейт. – Что ж, я тебя понимаю: некоторые вещи нельзя прощать. Ни при каких раскладах. Совсем не по-дружески отбивать парня у лучшей подруги. Особенно на вечеринке по случаю ее восемнадцатилетия. – Она взмахнула рукой. – Уф-ф, это тарталетка с грибами?

– Угощайся. – Эмбер протянула Кейт свою тарелку. Она внезапно потеряла аппетит. Воспоминание о том дне промелькнуло в памяти, вызвав горький привкус сожаления. – Танго танцуют двое, Кейт, – пробормотала она. – Насколько я помню, Сэм Ричардс не жаловался, когда Петра начала атаку на него.

– Конечно нет. Она ослепила его. Стоило ей решить, что Сэм ее цель – у него не осталось шансов. – Кейт мельком взглянула на Эмбер. – Кстати, он вернулся в Лондон. Журналист. Пишет для той шикарной газеты, о которой всегда твердил.

Эмбер очень медленно подняла голову:

– Какая прелесть. Возможно, мне следует позвонить редактору и предупредить, что его новый репортер падок на все, что блестит?

– Осторожнее, – хмыкнула Кейт. – Скажут, я плохо влияю на тебя.

– Ну уж нет! Привет, Эмбер, – раздался пронзительный, но приятный голос.

– Саския! – Кейт стремительно подхватила тарелку с крохотными шоколадными эклерами. – Ты только посмотри, кто здесь! О, что с твоим платьем?

Саския плавно опустилась на кушетку, поставила на пол бутылку шардоне и два бокала, чтобы обнять подругу.

Только тут Эмбер обратила внимание на пятно от красного вина на кружевном рукаве ее кремового платья. Саския схватила бумажное полотенце и принялась вытирать пятно.

– Видимо, меня причислили к прокаженным, потому что я отказала школьному комитету бесплатно использовать Элвуд-Хаус для своих еженедельных вечеринок, на которые меня никогда и не приглашали. Видели бы вы их лица в тот момент, когда я озвучила почасовые расценки. Вот тогда-то все и началось, на меня посыпались оскорбления. Да еще какие! – Она презрительно фыркнула. – Честно говоря, я потрясена.

– Где они? Никто не смеет оскорблять мою подругу, не поплатившись за это. – Кейт расправила плечи и выпятила подбородок. – Нас трое против всей этой компании. Неплохой расклад.

– А я целых десять лет изображаю капризную примадонну, – поддержала ее Эмбер. – Хотите видеть меня в действии? Я могу быть невыносимой!

Саския замотала головой:

– Это сыграло бы им на руку. Они только обрадуются, если мы устроим скандал. Будет о чем посплетничать. Пусть все останется как есть. Я решила быть выше этого. – Ее лицо осветила улыбка. – Мне так хорошо здесь с вами. Кейт, будь добра, открой бутылку. Рассказывайте. У меня ничего интересного: личная жизнь заморожена до тех пор, пока Элвуд-Хаус не начнет достойно функционировать. Как обстоят дела у тебя, Кейт?

Кейт разливала вино, но подняла голову.

– Не смотрите на меня с надеждой, – ответила она, не скрывая неудовольствия. – Похоже, у меня врожденная способность отпугивать существ мужского пола. Они пробуют меня на вкус и разбегаются. В отличие от некоторых особ, которых мы знаем. Ну же, Эмбер. Какие новости про того альпиниста, красавчика и здоровяка, с которым мы тебя видели в журналах о знаменитостях?

– Все в прошлом. Я с ним порвала, – ответила Эмбер и сделала глоток вина. – Но я живу интересно. Если когда-нибудь выберусь из этой дамской комнаты, планирую начать сбор средств для благотворительного фонда моей подруги Парвиты в Индии, и кто знает, может быть, встречу кого-нибудь в ближайшие месяцы. С ней мы посетили сиротский приют несколько месяцев назад, и я пообещала девочкам, что вернусь к ним, если смогу. Это сказочное место прямо на берегу моря, – рассеянно добавила она и улыбнулась. – Кого я обманываю? Хит придет в бешенство, если узнает, что я помышляю о возвращении в Индию.

– Твой сводный брат? – прошептала Кейт. – С чего это он должен возражать?

Эмбер вздохнула и посмотрела сначала на Саскию, затем снова на Кейт:

– Он волнуется за меня. Понимаете, я непросто споткнулась о свой чемодан и сломала запястье. Я как раз возвращалась из Индии в полном изнеможении, у меня был упадок сил. Это случилось внезапно…

Резкий смех заставил ее прерваться на полуслове. Шумная компания женщин ввалились в комнату. Их голоса, отраженные от кафельных стен, обрушились на трех подруг. Эмбер зажала уши ладонями:

– Похоже, речи окончены, и я только что услышала слово «караоке». – Она показала рукой на выход. – Может, нам удастся прокрасться к боковому выходу, если поспешим. Моя квартира рядом. Расскажу, что на самом деле произошло в Индии и почему Хит взволнован не меньше меня.

Глава 2

– Расскажите, что вы знаете о Бэмби Дюбуа?

Вопрос застал Сэма Ричардса врасплох, как удар меж глаз. Он чуть не поперхнулся остатками кофейной гущи на дне чашки. Фрэнк Эванс, размашистым шагом ворвавшийся в кабинет, словно гонимый ураганным ветром, помахал глянцевым журналом перед его носом. Сэм втянул воздух и поприветствовал нового босса, приложив руку к воображаемому козырьку. Фрэнк сделал себе имя в медиакомпании как один из самых энергичных и проницательных редакторов, но Сэма уже предупредили, что Фрэнк занимает эту должность отнюдь не благодаря профессиональным навыкам.

– И вам доброе утро, Фрэнк. Спасибо за теплый прием в ледяном Лондоне.

– Ну-ну, да. – Фрэнк неопределенно взмахнул рукой в сторону Сэма и ткнул пальцем в стол. – Садитесь. Понедельничное безумие. Сегодня хуже чем когда-либо. Вы же знаете, как это бывает. Главный уже подгоняет, а ведь еще и девяти нет. Самое время для рок-н-ролла. Рассказывайте. Я слушаю. Покажите мне, что вы не полностью оторвались от лондонской сцены за столько лет пребывания в глуши.

Сэм подавил смешок. Слишком много для легкого и непринужденного первого дня на новой работе. Фрэнк пристроил свой зад в кожаное кресло с противоположной стороны новомодного стола и провел короткими толстыми пальцами по редеющим бесцветным волосам, прежде чем выпить то, что уже превратилось в холодный молочный кофе. Его дешевый галстук был немного оттянут, рукава рубашки тосковали по утюгу, зато глаза светились умом.

Бэмби Дюбуа? Потрясение, которое он испытал, услышав ее имя, заставило его замереть, но он взял себя в руки и включил мозг. Сэм сдвинул брови, делая вид, будто обдумывает ответ, постарался придать лицу выражение безучастно равнодушного журналиста и наконец изрек:

– Вы имеет в виду Эмбер Дюбуа? Англичанку. Пианистку. Блондинку. Длинноногую. Стройную. Популярную среди ведущих модных дизайнеров, которым нравится, когда она выступает на концертах в их нарядах. – Он пожал плечами.

Босс пристально разглядывал его:

– Вы забыли добавить, что несколько лет назад она была лицом крупнейшей косметической компании. И не где-нибудь, а в Лос-Анджелесе! – со значением добавил он и подтолкнул журнал в сторону Сэма.

Обложку украшала фотография Эмбер, или Бэмби, Дюбуа в струящемся голубом платье, украшенном драгоценными камнями, с лифом без бретелей. Застенчивая долговязая неуклюжая девочка-подросток, которую Сэм когда-то знал, стала красивой грациозной женщиной, которая не только владела собой, но и упивалась своим талантом. Она сидела за черным роялем, выставив вперед длинную стройную ногу, демонстрируя отделанную драгоценными камнями босоножку на высоком каблуке. Сэм был ошарашен тем, как потрясающе она выглядела, и не сразу обратил внимание на то, что его новый босс обводит заголовок зажеванным концом шариковой ручки.

«Всемирно известная концертирующая пианистка Эмбер Дюбуа потрясла мир классической музыки заявлением, что завершает карьеру в свои двадцать восемь лет. У всех на устах застыл вопрос «Почему?» и что дальше планирует Бэмби Дюбуа?»

Фрэнк с азартом прихлопнул ладонью обложку журнала, так, что его пальцы накрыли грудь Эмбер.

– Носом чую историю. Должны быть крайне веские основания, чтобы профессиональному музыканту подобного уровня объявить о завершении карьеры на самом пике творческого расцвета. По слухам, наша Эмбер присоединилась к модному среди тщеславных знаменитостей благотворительному проекту по усыновлению в Индии и пожертвовала туда все свои деньги, но ее агент отказывается это комментировать. По мне, так это уловка, чтобы заставить оркестры умолять ее вернуться с солидным вознаграждением. И я хочу, чтобы наша газета первой откопала правду. – Фрэнк откинулся назад и скрестил руки на груди. – Более того, я хочу, чтобы вы занялись этой историей и принесли в газету эксклюзивное интервью прекрасной мисс Дюбуа. Можете рассматривать это как свое первое задание. – Фрэнк пожал плечами. – Да, отличное стартовое задание. Можете поблагодарить меня за такой шанс.

Благодарить? На какую-то долю секунды Сэм засомневался, не шутка ли это. Не притаилась ли где-то скрытая камера, которая фиксирует его реакцию на столь потрясающий шанс.

Сэм сжал кулаки и отодвинул руки от журнала, подавляя искушение скомкать и швырнуть его Фрэнку обратно, сопроводив это парой метких слов, определяющих его мнение о маленькой шутке босса. Одновременно острый ум по обыкновению искал возможный вариант достойного отказа с предложением пригласить другого журналиста для этого столь ответственного задания. Нужные слова растворились в воздухе.

Ему потребовалось три месяца, чтобы устроить перевод из Лос-Анджелеса. Он отдал медиа-гиганту «Глобал стар» десять лет жизни. Поднялся с должности рассыльного. Нынешняя позиция выше, чем просто ступень в карьерной лестнице, это работа, о которой Сэм мечтал со школьных лет. Единственная работа, которую он желал.

Сэм дважды моргнул:

– Простите, Фрэнк, но, должно быть, я ослышался. Интервью со знаменитостями – пройденный этап для меня. Я претендовал на место журналиста-аналитика, а не обозревателя колонки светских сплетен.

Фрэнк фыркнул и подавил смешок:

– А вы знаете, за счет чего оплачивается превосходный офис, в котором мы с вами сейчас сидим, Сэм? За счет продаж журнала. А публика обожает истории о знаменитостях, особенно когда дело касается такой красотки, как Эмбер Дюбуа. Этим утром Интернет пестрит сообщениями, что оркестры выстраиваются в очередь и предлагают ей огромные бонусы, если она согласится выступать с ними последний сезон перед тем, как покинуть сцену. Выходит, это заявление – рекламный трюк. Девчонка – гений. – Он поднял руку и показал знак V. – За последние десять лет она была замечена только в двух любовных романах. И не со скучными классическими музыкантами. Нашей девочке нравятся энергичные парни. Сначала итальянский автогонщик. Именно она вдохновила его на титул чемпиона мира. Потом появился шотландский альпинист. Ради нее он совершил восхождение на Эверест с благотворительными целями. Поклонники обожают ее. И тут такое… – Фрэнк начал выбивать решительную дробь шариковой ручкой. – Считайте это вашим первым интервью со знаменитостью. Кто знает? Возможно, это станет последней безделицей, которую вы напишете. Используйте часть знаменитого обаяния, о котором я наслышан. Прекрасная мисс Дюбуа размякнет, как глина, в ваших руках.

В его руках? Сэм разжал кулаки и обхватил колени. Интересно, кто нашептал этой акуле-редактору, что десять лет назад его руки знали все самое сокровенное об Эмбер – Бэмби Дюбуа. Ее надежды, мечты, вкусы. Пицца с анчоусами. Чувствительное место на шее, которое могло заставить ее мгновенно растаять… О да, Сэм Ричардс знал намного больше об Эмбер Дюбуа, нежели был готов рассказать кому бы то ни было.

Это задание либо вознесет его, либо погубит карьеру. Той ночью, когда они расстались, Сэм поклялся себе, что никогда не расскажет историю Эмбер, как бы отчаянно ни нуждался в деньгах или славе. Все слишком личное, сокровенное. И он хранил обещание, несмотря на соблазны. Однако для мира, в котором он вращался, не существует ни личного, ни сокровенного.

Сэм видел много популярных музыкантов, актеров, которые использовали всяческие трюки, добиваясь внимания средств информации. Он изучил свое ремесло, писал об их мелких драмах и отчаянной потребности во внимании, но Эмбер никогда не была одной из них. Она обладала талантом, сама добилась успеха, да и камера любила ее внешность.

Фрэнк ерзал на стуле, в нетерпении ожидая решение Сэма.

Сэм посмотрел в его умные коварные глаза с ощущением, что он погружается в бездну. Казалось, его пронзает острая боль. Что он мог сделать? Он не авторитетный специалист, чтобы в первый же день работы диктовать свои условия. Да и Фрэнк мог бы подождать, пока он освоится.

– Уверен, вы правы, Фрэнк. Но я ожидал приступить к исследованию политики финансирования еврозоны, которое мы с вами обсуждали. Вы сняли его с плана?

Фрэнк залез в ящик своего стола и протянул Сэму папку:

– Вовсе нет. Все, что мы видели до настоящего времени, вопиющие свидетельства коррупции на всех уровнях от основания до самого верха. Проглядите эти материалы. Исследовательская команда уже наметила ряд интервью с посвященными лицами по всей Европе. И все это ожидает того, кто приподнимет камни и посмотрит, что ползает под ними.

Сэм бегло просмотрел первые страницы записок и базовой информации для интервью, в голове замелькали варианты целой серии статей по данному исследованию. И чем больше он читал, тем чаще колотилось сердце.

Вот оно. Настоящая финансовая журналистика, благодаря которой он заявит себя в газете как серьезный журналист и получит заветное место редактора. И обязательно в Лондоне.

– Ваш отец все еще владеет прокатом лимузинов в Найтсбридж? Мы несколько раз пользовались его услугами. Большие автомобили. Ваш папа, наверное, обрадуется, увидев ваше имя на первой странице.

Наверное? Наверняка. Отец будет в восторге. Он пожертвовал всем ради сына после того, как мать оставила их. Стал единственным родителем для замкнутого раздражительного подростка, который пробивал свой путь вопреки обстоятельствам. Побуждаемый заветным честолюбивым желанием доказать миру, что он способен на большее, чем повторение пути отца – водителя лимузина. Да, он превратил в ад жизнь своего отца на многие годы. А папа всегда был рядом и во всем поддерживал его, не ожидая благодарности. Пришло время возвращать долги. Перевод в центральный лондонский офис «Глобал стар» – первый шаг. Он сумеет компенсировать отцу годы без телефонных звонков и рождественских визитов.

Досадно, что блестящая карьера вот-вот разобьется об айсберг по имени Эмбер.

Понимая, что Фрэнк наблюдает за ним, зная, насколько соблазнительна перспектива, Сэм закрыл папку и подвинул ее к Фрэнку.

– На самом деле несколько лет назад он продал дело по прокату лимузинов и приобрел недвижимость. Но вы правы, он был бы доволен. Итак, как мне порадовать старика, Фрэнк? Что я должен сделать, чтобы получить это назначение?

– Ничего сложного. Вы серьезно потрудились, чтобы завоевать репутацию стоящего трудяги в офисе Лос-Анджелеса, и теперь хотите место редактора. Я вас понимаю. Десять лет на передней линии – долгий срок, но я не могу просто так взять и преподнести вам это место на блюдечке с золотой каемочкой. Хотите получить место редактора, извольте провести эксклюзивное интервью с очаровательной Эмбер. Это ключевой момент. Да, и учтите, у вас две недели на все про все. Мы не можем рисковать тем, что кто-то опубликует историю Эмбер прежде нас. Мы поняли друг друга? Превосходно. С нетерпением жду вашего разоблачительного материала.

Сэм поднялся, Фрэнк крепко сжал его руку.

– И еще, Сэм, должен предупредить. Правда в истории «о младенцах болливудской Бэмби» должна быть ошеломительной, иначе вы снова окажетесь на нижней ступеньке лестницы и снова будете брать интервью у звезд мыльных опер: – Фрэнк кивнул и отпустил руку Сэма. – Можете забрать журнал. Забавы ради.

Сэм закрыл за собой дверь кабинета Фрэнка и молча замер, разглядывая ряды кабинок – рабочих мест, отделенных перегородками. Он давно привык к какофонии, создаваемой голосами и телефонными звонками, она помогала блокировать тревожные сирены в его голове. Сэм вспомнил, как смотрел на стеклянный фасад здания и мечтал работать ведущим репортером в подобном месте. Писать важные статьи в солидных газетах, которые люди, подобные клиентам отца, скрупулезно прочитывали на заднем сиденье лимузина. Знаменательно, что, когда он рассказал отцу о своем желании стать журналистом в этой газете, отец стал работать сверхурочно, брать все полуночные поездки в аэропорт, неделя за неделей, месяц за месяцем, лишь бы сделать желание сына возможным. Отец ни разу, ни на миг не засомневался, что Сэм достигнет желаемого. И теперь Сэм здесь. Правда, мог ли он вообразить, что первое задание будет связано с Эмбер.

Сэм поглядел на обложку журнала. На него смотрела прекрасная женщина, единственная женщина, которая гарантированно спустит на него всех собак, едва он осмелится приблизиться к ней. Впрочем, поделом. Девятнадцатилетний Сэм Ричардс дал Эмбер Дюбуа очень серьезное основание никогда не пожелать разговаривать с ним. Он мог бы подарить ей первый поцелуй, но со всей прытью поторопился разбить ее сердце.

Оставалось попытаться убедить ее забыть прошлое и обнажить самые сокровенные тайны на потребу читающей публике. Да, придется попотеть. О возвращении в Лос-Анджелес не могло быть и речи. Придется добиться аудиенции у Эмбер. Каких бы унижений ему это ни стоило.

Глава 3

– Вы уверены? Совсем никаких интервью? А вы сообщили мисс Дюбуа, кто звонил? Да, да, я понимаю. Спасибо. Я буду следить за новостями на ее официальном веб-сайте.

Сэм закрыл крышку сотового телефона и постучал по лбу бесполезным в его ситуации средством связи, прежде чем засунуть его в карман. Официальный веб-сайт? Когда это профессиональное агентство по работе с талантами направляло журналиста к веб-сайту?! Нет, все значительно хуже. Его имя, вероятно, в черном списке, который Эмбер передала своему агенту. Это стоит обдумать, выработать план, и быстро.

Сэм намотал на руку ткань для полировки и принялся наводить лоск на гордость отца – старинный английский спортивный автомобиль с откидным верхом. Одна из немногих автомашин, которую отец оставил себе, когда пришлось продать салон классических автомобилей, чтобы расплатиться с матерью Сэма после развода.

Им с отцом понадобилось три года, чтобы вернуть этому чуду первозданный облик, который тот сохранял и сейчас. Три года работы по вечерам после школы и время от времени по воскресеньям. Три года тяжелой физической работы, когда они перетапливали горечь и боль из-за потери матери Сэма в пот, словно создание чего-то прочного и материального каким-то образом восполнило бы ее отсутствие. Но они сделали это. Вместе. Хотя Сэм и негодовал, тратя время и силы на этот автомобиль. Горечь и негодование переполняли его настолько, что, если бы он мог, охотно выгнал бы машину на улицу, поджег и с восторгом наблюдал, как она горит. Как сгорели его грезы в тот день, когда мать уехала. Он неистово злился на отца за то, что он не сменил работу, как того желала мама. За то, что не побежал за ней, умоляя остаться с ними. Сам он, когда спустился рано утром на завтрак и увидел маму, выходящую в парадную дверь с чемоданами, бежал за такси три улицы, до тех пор, пока ноги не отказали. Она ни разу не оглянулась в его сторону. Ни разу. И это все было по вине отца. Он должен был совершить нечто ужасное, что заставило ее уйти.

В те дни Сэм был совсем близко к тому, чтобы наброситься на отца с кулаками. Ни крики, ни вопли, ни молчаливое топанье по дому не действовали на этого надломленного мужчину, который продолжал работать, словно ничего не произошло. Для мальчика он тогда представлял собой даже не причину для расстройства, а скорее фитиль под бочкой с порохом.

Они прожили три долгих трудных года, прежде чем Сэм уехал в Америку.

Одновременно он получал от жизни уроки, которые до сих пор оставались зарубками на сердце. Он постиг, что постоянная любовь, брак и семья давно устарели и только разрушали людские жизни, нанося раны на всю жизнь тем детям, которые оказывались втянутыми в неразбериху чувств. Он видел это на примере своих родителей и родителей своих друзей, например Эмбер и девочек, с которыми она общалась. Ни у кого из них не было счастливого дома.

Бесчисленные разрушенные браки знаменитостей, с которыми он сталкивался за эти годы, лишь убедили его в своей правоте. Он был бы дураком, если бы позволил заманить себя в клетку под названием брак. Уж лучше оставаться холостяком как можно дольше, наслаждаясь компанией очаровательных женщин, которых привлекали роскошные тачки и шампанское. Это вполне устраивало его.

Никаких постоянных отношений. Никаких детей, которые станут несчастными жертвами, когда начнется битва. Жаль, его последняя подружка в Лос-Анджелесе отказывалась верить, что он не имел намерения предлагать ей переехать в его квартиру, и уже забронировала услуги устроителей свадеб, прежде чем осознала – он подразумевал именно то, что говорил. Хотя ему нравилась Алиса.

Сэму не составляло труда использовать свое обаяние и симпатичную внешность, чтобы убеждать даже сопротивляющихся знаменитостей поговорить с ним. И он был достаточно хорош в своем деле, зарабатывая на жизнь недолгими дружескими беседами и приятными вечеринками.

Он верил металлу, инженерной мысли, создающей моторы, и электронике. Гладкий кузов над прочным красивым двигателем, созданным одним из лучших инженеров в мире. Люди могут подвести, и обязательно подведут, двигатели – никогда. Двигатели были тем, чем он был в состоянии управлять и на что полагался. Он доверял отцу, его прямоте и честности. Его папа никогда не сомневался, что сын сдаст экзамены, поступит в университет и воплотит в жизнь свою мечту стать журналистом. В отличие от матери. Последний разговор с ней врезался в его память и прожег как тавро, которое ни время, ни жизненный опыт не смогут стереть. Мать назвала его бесполезным мечтателем, который никогда ничего не добьется и будет зарабатывать извозом, совсем как его отец. Что ж, он доказал ее несостоятельность, и место редактора станет заключительным этапом в длинном и трудном пути, который начался в тот день, когда мать оставила их. Пришло время показать отцу, что он был прав, когда верил в сына. И насколько сын благодарен за все сделанное для него. Если бы не одно-единственное задание.

Он отчаянно нуждался в интервью с Эмбер. Знал, что она в Лондоне, знал, где живут ее друзья. Необходимо убедить ее, чего бы это ни стоило, даже если придется ходить за ней по пятам, выслеживать.

Сэм отошел от машины и, подойдя к мини-холодильнику в углу мастерской, вытащил воду. Прижал холодную бутылку к затылку, пытаясь остудить голову и успокоиться. Пора что-то придумать. Пора!

Раздался звонок у задней двери. Странно. Отец не любил, когда заказчики заходили в гараж. Это было его личное пространство. Всегда так было. Клиентам вход воспрещен. Сэм уменьшил громкость радиоприемника и только успел вытереть руки о бумажное полотенце, как деревянная дверь мастерской распахнулась.

И Эмбер, ноги от ушей, Бэмби Дюбуа вплыла в гараж, словно по воздуху. На ней было летнее платье до колен с цветочным узором в пастельно-розовых и приглушенно зеленых тонах, которое струилось при движении, скользя по стройным бедрам, словно поток живой воды. Темные ниши со старыми банками с маслами и каталогами, казалось, лишь еще больше подчеркивали блеск этой женщины. Она сделала еще несколько шагов ему навстречу, он едва удержался, чтобы не отступить назад, лишь бы дистанция между ними не изменилась. Его красивая, талантливая, вопиюще очаровательная посетительница, словно сошедшая со страниц журнала мод, была лучом солнечного света в окружавшей его темноте. Совсем как раньше. Увидев ее снова, он осознал, как сильно тосковал без нее, не решаясь признаться в этом даже себе.

Эмбер улыбнулась легкой вежливой улыбкой и поправила солнечные очки.

– Здесь совсем ничего не изменилось, – сказала она негромко.

Ее голос оставался таким же ласковым и нежно-музыкальным и прекрасным, каким он его запомнил. И по-прежнему будоражил кровь.

Она посмотрела на машину:

– И все тот же спортивный автомобиль. Удивительно.

Сэм часто задавался вопросом, какой теперь стала Эмбер. Конечно, он видел ее фотографии. Она смотрела с афиш и реклам на автобусах от Калифорнии до Лондона. Но это была не настоящая Эмбер. Работая в индустрии СМИ, он отлично в этом разбирался.

Теперь же перед ним стояла настоящая Эмбер.

Может быть, она решила простить его за то, как они расстались?

– Папа сохранил его. – Сэм пожал плечами. – Единственный экземпляр этой модели.

Эмбер помолчала, потом, вздохнув, произнесла:

– Последний раз я видела эту машину вечером того дня, когда отмечали мой восемнадцатый день рождения, ты на переднем сиденье погружал свой язык в глотку моей так называемой подруги Петры. Приблизительно через двадцать минут после того, как заявил, что твоя любовь ко мне бессмертна. – Она сдавленно рассмеялась. – Да уж, я слишком хорошо помню этот автомобиль.

Или решила не прощать… Прощай, редакторское кресло.

Пора включать обаяние, прежде чем она порубит его на мелкие кусочки и прокоптит над выхлопной трубой.

– Привет, Эмбер. Как здорово снова увидеть тебя.

Сэм улыбнулся и сделал шаг навстречу, чтобы поцеловать ее в щеку, но прежде чем он успел это сделать, Эмбер подняла солнцезащитные очки и посмотрела на него своими замечательными лилово-синими глазами, взгляд которых решительно отвергал возможность того, что ее визит носит неформальный характер.

Контраст между ее фиалковыми глазами и прямыми светлыми волосами, в безукоризненном порядке ниспадавшими на плечи, казалось, лишь подчеркивал и выпячивал на первый план напряженность взгляда. Косметическая компания, несомненно, выбрала Эмбер за ее красоту и совершенство кожи, но лично он никогда не мог сопротивляться этим волшебным глазам. Добавить к этому совершенную линию нежных губ, и он покорен. С самого первого раза, когда увидел ее выходящей из лимузина его отца в сопровождении матери-примадонны.

Эмбер опустила голову, изучая его через завесу длинных волос, прежде чем откинула их в сторону и разрушила весь его мир одним взглядом. Улыбка играла на ее губах, но глаза не улыбались. Сэм вынужден был преодолевать неловкость под пристальным взглядом.

– Мой агент упомянул, что ты вернулся в Лондон. Я подумала, стоит заглянуть сюда, повидаться. Надеюсь, ты не возражаешь. – Внимательный взгляд передвигался от старых кроссовок к полинялым джинсам и изношенной, с пятном от масла, футболке.

– Вижу, твое представление о моде не слишком изменилось. Досадно. Я надеялась на некоторое улучшение.

Сэм посмотрел на свои джинсы:

– Ты про спецодежду? Разве ты не мечешься от досады, когда весь твой шифон в чистке и просто нечего надеть? – Он скрестил руки. – Эмбер, я совсем не возражаю, напротив, очень рад, что ты заглянула сюда, особенно после того, как мой редактор буквально изводил твоего агента просьбами организовать интервью. Он будет восхищен, узнав, что ты вот так запросто неожиданно нагрянула сюда.

Эмбер сделала шаг вперед, Сэм вдохнул опьяняюще-нежный цветочный аромат. Вихрь воспоминаний обрушился на него. Вот долгими летними днями они бродят по улицам Лондона. Взявшись за руки, болтая и смеясь, они наслаждались обществом друг друга, делились душевными тайнами. Эмбер была его лучшим другом так долго, что он даже не осознавал, как много она стала значить для него. До тех пор, пока их дружба не разбилась.

– Не льсти себе. Можно присесть?

Сэм жестом показал на жесткое деревянное кресло в углу, приспособленное отцом под дополнительную рабочую поверхность.

– Не совсем то, к чему ты привыкла, но, пожалуйста, садись.

Она кивком поблагодарила его и грациозно присела. Сэм покачал головой:

– С тобой не соскучишься, Эмбер Дюбуа. Я думал, придется искать какой-то исключительный ресторан в городе, чтобы уговорить тебя покинуть свое логово и дать мне интервью.

В ответ она вскинула безукоризненно очерченный подбородок и скрестила ноги. Сэм скользнул взглядом по длинным загорелым ногам, отметив узкие ступни в босоножках с плетенными из соломы ремешками. Ногти на руках и ногах были покрыты лаком бледно-розового цвета, того же цвета помада и цветочный мотив у платья. Воплощение высокого класса, дизайнерского стиля и роскоши. На долю секунды он представил себе, как подхватывает это стройное тело и кладет на капот автомобиля, чтобы убедиться, что и кожа на ощупь столь же шикарна.

– С чего ты решил, будто я отказываюсь от интервью? Возможно, я здесь, чтобы поздравить тебя с помолвкой?

Сэм отшатнулся:

– Помолвкой?

– Разве вы не объявляли о своей помолвке в газетах Лос-Анджелеса? Или есть какой-то другой Сэмюель Патрик Ричардс, любознательный репортер и фотожурналист из Лондона, который работал в этом прекрасном городе?

Сэм глубоко вздохнул и пожал плечами:

– Это недоразумение. Моя тогдашняя подруга решила организовать свадьбу, даже не спросив меня для начала. Очевидно, забыла, что все, связанное со свадьбами, вызывает у меня отвратительную сыпь. Это давнишняя аллергия, но я научился жить с ней. Так что, можешь оставить поздравления для иного случая.

– Да уж! Похоже, не меняется не только этот гараж. Ты, кажется, взял себе в привычку бегать от девушек. Возможно, нам всем стоит собраться и сформировать группу взаимной поддержки. Мы могли бы выпускать сетевой дневник в Интернете. – Она демонстративно взмахнула руками. – Что с тобой?

Сэм вдруг подошел к ней и осторожно оттянул рукав ее кардигана:

– У тебя рука в гипсе. Ужас! Бэмби, как тебя угораздило? Хотел сказать, тебе ведь играть на инструменте.

Она поправила рукав, подняла левую руку к груди:

– Несколько недель назад я сломала запястье и сейчас в официальном отпуске на лечении. Это строго не для печати. С профессиональной точки зрения все в порядке, благодарю за беспокойство. Сейчас я просто наслаждаюсь отдыхом.

Сэм покачал головой:

– Ну да, сменила рутину ежедневных занятий. Но с тобой все в порядке? Хочу спросить, без каких-то долгосрочных последствий?

Она вздохнула перед тем, как ответить. Сэму показалось, будто она собиралась сообщить ему что-то важное, но в последнюю минуту передумала.

– Простой перелом, никаких проблем. Упражнения хорошо помогают, через несколько месяцев рука станет как новенькая.

– Рад слышать. Тогда вернемся к моему первому вопросу. Что привело тебя сюда?

Он шагнул вперед и встал перед ней, опершись руками на подлокотники кресла. Она сидела, вытянув вперед ноги, теперь оказавшиеся в ловушке между его ногами. Он был так близко, что чувствовал ее учащенное дыхание на щеке и видел, как бьется жилка на шее.

Губы вытянулись в струнку и соответствовали суровому выражению глаз. Но вместо того, чтобы отпрянуть, Эмбер выдвинулась вперед, бросая ему вызов, ее глаза вспыхнули, он никогда прежде такого не видел.

– Ладно. Попытаюсь объяснить. Насколько я понимаю, тебе нужно интервью со мной в свете моего недавнего официального сообщения в печати, что я прерываю карьеру. Интересно, что ты можешь предложить особенное, что заставит меня предпочесть беседу с тобой встрече со всеми остальными журналистами, которые стучатся в мою дверь. Ты никогда не отличался застенчивостью или скромностью, поэтому твое предложение должно быть очень уж необычным.

– Безусловно. Помнишь мою мечту, о которой я так часто говорил? Я всегда хотел быть авторитетным обозревателем солидной респектабельной газеты. Так вот, так уж случилось, чтобы заполучить редакторское кресло, мне придется предоставить им заключительное интервью со знаменитостью.

Эмбер понимающе кивнула, приподняв брови:

– Я так и подумала. Насколько я понимаю, твой редактор не знает о нашем расставании в юности?

– Конечно же нет. Эта часть моей жизни лежит в папочке «Личное».

Она улыбнулась ему одними губами:

– Отчего же так категорично? Догадываюсь, каково было искушение. Представляю себе заголовок: «Подлинная история, как я разбил сердце самой Эмбер Дюбуа». Дорого бы заплатили телевизионные передачи, чтобы заполучить тебя в качестве героя. И едва ли я смогла бы подать на тебя иск, ведь так?

– Думаю, да. Но давай сойдемся на том, что я приберегал эту возможность на случай бедственного финансового положения. Согласна?

– Ты приберегал меня на случай безденежья? Даже не знаю, польщена я или оскорблена.

Ее глаза сузились, она облизнула нижнюю губу. Он вспомнил, как впервые поцеловал эти губы. Они тогда выходили из пиццерии и попали под проливной дождь. Он обнимал ее за талию, укрывая плащом, а когда они добрались до машины, смеясь и крича, пока дождь молотил по тротуару вокруг них, она повернулась к нему, чтобы поблагодарить, ее великолепное лицо оказалось всего в дюйме от него. И он поцеловал ее. Теплые губы, аромат кожи, живой и острый от дождя, ее дыхание, когда она на секунду положила голову ему на плечо, прежде чем юркнуть в машину.

Оба молчали. Он подошел к двери со стороны водительского места, в голове засела мысль о том, что она пассажирка, а он – ее шофер. Наемный помощник. И так будет всегда, если он не предпримет шаги, чтобы изменить ситуацию.

Для остальных он всегда будет крепким орешком, о который ломаются зубы. Только не для Эмбер. Девушки, подобные ей, не встречаются с прислугой.

Сэм хмыкнул и стал аккуратно складывать средства для полировки.

– Успокойся, Эмбер. Чтобы стать журналистом в современных СМИ, надо долго и упорно трудиться. Я заработал это новое место в лондонском отделении. Да и нет нужды эксплуатировать мое прошлое, чтобы набрать очки у редактора. Фрэнка Эванса гораздо больше интересует, что нынче происходит в твоей жизни. Не так много людей бросают карьеру в двадцать восемь. Ты просто обречена вызвать живой интерес.

– А ты, Сэм? Тебе интересно, что происходит в моей жизни прямо сейчас?

Он внимательно посмотрел в ее неожиданно спокойное лицо. Она не спускала с него глаз. Интересно ли ему? Волна замешательства и горячих сладостно-горьких воспоминаний нахлынула на него. Дыхание участилось, на долю секунды он чуть было ни поддался искушению забыть обо всем и, включив обаяние, узнать, какой Эмбер стала, сблизиться с ней и оставить только личное. Никакой работы.

«Глупец, помни о награде!»

– Сейчас меня интересует только кресло, ради которого я оттрубил в окопах десять долгих лет. Прости, если расстроил тебя, но такова уж правда.

– Значит, твоему редактору потребовалась история, и ты возомнил, будто сумеешь воспользоваться нашим юношеским романом, чтобы что-нибудь выудить у меня. Жалкая позорная тактика. И если я только услышу – она театрально закатила глаза – «в память о нашем прошлом» или нечто подобное, клянусь, притворюсь, что ты довел меня до слез, буду всхлипывать всю дорогу до дома Саскии, и вся наша девичья компания, а с ней и команда моих юристов окажутся здесь в течение часа. Можешь не сомневаться.

– М-да, жестоко. Но в этом нет необходимости. Думаю, я уже принес себя в жертву твоей жажде мести. Не хотел бы я плутать в воспоминаниях, ни к чему эти все путешествия в прошлое.

На секунду ее губы задрожали, и та девочка, чуткая, ранимая и эмоциональная, которую он знал, вдруг оказалась перед ним, но прежде, чем он успел что-либо объяснить, она тихонько хмыкнула:

– Рада слышать это, потому что у меня к тебе своего рода деловое предложение. И будет на много проще, если мы сумеем удержаться в рамках чисто деловых отношений.

– Деловое предложение? Какой прогресс, какие перемены. Когда мы виделись в последний раз, твои мама и сводный брат отлично управлялись с твоей жизнью. Насколько я помню, ты тогда на свою беду совсем не смыслила в деловых вопросах.

Не успели эти слова соскользнуть с губ, как Сэм пожалел о сказанном.

Помнится, мать Эмбер пришла в ярость, когда обнаружила, что ее музыкально одаренная дочь бегает на свидания к сыну шофера, но он не стал выслушивать эту женщину, когда та втолковывала ему, что он тормозит развитие ее дочери и губит ее карьеру. Это он взял чек, которым ее мать размахивала перед ним. Это он ушел с вечеринки по случаю дня рождения Эмбер и уже на автостоянке встретил Петру, такую горячую и податливую. Возможно, именно поэтому жгучая боль не утихла даже через столько лет. Молодой Сэм пал жертвой вероломства матери Эмбер, ее расчет оказался верным. На что могла надеяться Эмбер, если бы пошла вслед за неудачником? Однако, надо отдать должное, ее мать интересовалась тем, что происходило с дочерью. В отличие от его матери.

Эмбер склонила голову, внимательно оглядела мастерскую и сосредоточила взгляд на спортивном автомобиле, который он только что полировал.

– А знаешь, я передумала. В конце концов, возможно, было ошибкой приходить сюда. Мои наилучшие пожелания в твоей новой работе, и, пожалуйста, передай привет папе от меня. А теперь, извини, у меня через час встреча с редактором другой газеты. Не хочу опаздывать. – Она резко встала и помахала одними пальцами. – Как-нибудь увидимся, Сэм.

Без колебаний, ни разу не оглянувшись, она направилась к выходу прогулочным шагом. Босоножки на танкетке, развевающееся легкое платье, ее совершенные формы. Она уходила прочь из его жизни, вместе с ней таяли шансы на удачную карьеру в Лондоне.

Глава 4

– Разве ты не спросишь меня, каково это – работать в том самом сияющем стеклянном офисном здании, на которое я каждую неделю таскал тебя посмотреть? – крикнул Сэм. – Ну же, Эмбер. Неужели ты забыла те вечера, когда ты выслушивала мои великие планы однажды стать известным журналистом? Я знаю, ты любопытна. Дай же мне еще пять минут, чтобы убедить тебя выбрать меня вместо какого-то другого журналиста для твоей истории.

Эмбер замедлила шаг и оглянулась на Сэма через плечо. Ее сердце подскочило и застучало в ритме диско только от одного только взгляда на него.

Слетевшее с губ Сэма имя мгновенно вернуло Эмбер в юность. Ей снова семнадцать, когда ночью и днем, каждую секунду, во сне или наяву она грезила, думала только о том, чтобы услышать голос Сэма и увидеть его снова. Даже если для этого приходилось часами болтаться на заднем сиденье лимузина, торчать в гримерных матери по всей стране в качестве бесплатной помощницы на всех концертах. Все это окупалось сторицей, когда Сэм водил ее прогуляться, съесть пиццу или выпить стаканчик колы во время концертов. Это стало смыслом ее существования.

Эмбер обожала Сэма.

Он не сильно изменился. Немного раздался в плечах, да и в талии, впрочем немного. Симпатяга парнишка превратился в зрелого статного мужчину. Но если закрыть глаза, по голосу перед ней все тот же юноша, которого она знала. На нее нахлынули воспоминания, как она была в этом гараже последний раз. Он всегда смеялся, постоянно добродушно подтрунивал над ней, предупреждая, чтобы она не ударилась головой о светильники. Толчки локтями, легкие прикосновения, поцелуи. Пока не предал ее, изменив с одной из ее лучших подруг. Воспоминания страшного крушения до сих пор омрачают радостные мгновения ее жизни. Эмбер повернулась к Сэму:

– Знаешь, меня волнует, не понатыканы ли тут кругом скрытые камеры, которые сейчас ловят каждое мое слово?

Он широко, во весь рот, белозубо улыбнулся. Эмбер с трудом отвела глаза и не без сожаления вздохнула. Он всегда отличался сексуальностью, был привлекателен в самой затрапезной одежде, за любой работой, великолепно владел своим телом. Она же всегда чувствовала себя неуклюжей и долговязой. Лицо Сэма светилось здоровьем и жизненной силой, годы добавили характерные черты уверенного и знающего себе цену мужчины.

– В этом гараже? Нет. Тут ты можешь говорить все что захочешь. Это останется между нами. Как всегда бывало раньше.

У Эмбер перехватило дыхание. «Ох, Сэм. Довериться тебе уж точно глупо».

Она замаскировала горький вкус разочарования за покашливанием. Должно быть, он отчаянно нуждается, если заходит так далеко ради этого интервью. Она понятия не имела, сколько зарабатывают журналисты, но неужели ему так необходимо это место? Конечно же она помнила все. Он рассказывал про свой будущий путь вплоть до самой вершины – прославленного журналиста крупнейших лондонских газет. Его имя на первых страницах солидных изданий, которые его отец читает в машине, пока ждет клиентов с заседаний и светских раутов.

Возможно, он по-прежнему жаждал успеха, который ускользал от него. И это интервью поднимет его еще на одну ступеньку длинной шаткой лестницы к вершине.

Она знаменитость, чем круче история, тем больше золотых звездочек окажется на листе, где подсчитываются его бонусы. И все. Ничего личного. Он убежал от нее при первой возможности, убежал воплощать свою драгоценную мечту. Она ничего ему не должна.

– Так же как раньше? В твоих мечтах, – пробормотала Эмбер очень тихо, но так громко, чтобы он расслышал. – Этот твой редактор действительно давит на тебя, если ты прибегаешь к этому.

Сэм не стал обращать внимания на колкости.

– Да, в отличие от некоторых, я нуждаюсь в работе, и мне непонятно, почему ты бросаешь свою. Ты всегда отличалась эксклюзивностью стиля, Эмбер, но прекратить выступления в двадцать восемь? Для этого требуется особая дерзость. Я восхищаюсь! Или… – он кивнул на ее руку в гипсе, прищурив глаза, – или все это из-за руки?

– Нет, – прошептала Эмбер. – Никакой связи с переломом.

– Рад это слышать. Однако многие считают, что ты используешь это заявление, чтобы начать своего рода войну ценовых предложений между конкурирующими оркестрами по всему миру. Этот рекламный трюк довольно часто используют.

– Я не использую. И не стану больше выступать. По крайней мере, не планирую. – Эмбер отвернулась, чтобы Сэм не заметил замешательство, неуверенность в том, как сложится дальнейшая жизнь.

Она еще в больнице приняла решение закончить выступления и предполагала, что простое заявление для прессы окажется самым легким способом закрыть эту часть своей жизни. Ее агент не был в восторге, конечно, но у него другой талант – его книги и устойчивый доход от ее записей и других контрактов. Она не потеряла для него своей ценности.

Музыка была ее жизнью, и мысль о том, что она никогда больше не будет выступать на публике, до сих пор вызывала беспокойство. Игра на фортепьяно – единственное, в чем она преуспела. Единственный способ завоевать похвалу матери.

Конечно, Джулия Сван больше обрадовалась бы, если бы дочь выбрала скрипку, пойдя по ее стопам, но очень скоро выяснилось, что маленькая Эмбер не питает склонности к иному инструменту, кроме фортепьяно.

Для девочки, в жизни которой слишком часто менялись дома, школы и отчимы, музыка оставалась одним из немногих постоянных величин. Игра на фортепьяно стала оправданием, спасением, убежищем. Она получала от игры и любовь, и преданность, и сочувствие, которых недоставало в жизни с резкой и требовательной матерью.

Она трудилась все упорнее и упорнее, чтобы преодолеть технические недостатки и превзойти других. Это давало выход боли и подавляемому гневу. Всему, что мучило и тяготило. Мать ее никогда не понимала, и когда Эмбер попыталась объяснить ей все в больнице, тоже не поняла. В бесконечных записках, посланиях по электронной почте, ночных звонках мать продолжала отговаривать ее, то умоляя, то настоятельно требуя.

Эмбер всегда находила в музыке радость. В отличие от матери, она не жаждала признания и обожания, а просто любила музыку и с радостью погружалась в ее эмоциональную власть.

Сэм Ричардс оказался единственным человеком на земле, который понял ее без слов. Ему не требовалось ничего объяснять. До этого момента она думала, что связь между ними исчезнет с годами, проведенными врозь.

Она ошибалась.

Сэм смотрел на нее тем напряженным пристальным взглядом, который всегда заставлял ее трепетать от восхищения и с нетерпением ждать, когда они останутся наедине, и тут на мгновение ее решимость поколебалась.

Обдумывать планы реванша над ним было легко и логично. Но сейчас сама мысль о мести показалась жалкой и оскорбительной. За прошедшие годы она приняла множество неправильных решений, и была в состоянии простить Сэму ошибки юности.

Эмбер уже хотела вымолвить слова прощения, но Сэм наклонил голову, и, потерев подбородок, произнес:

– Тогда, полагаю, это вопрос денег.

Вот оно. Словно удар, пощечина наотмашь.

– Хочешь поговорить о мзде, которую ты взял у моей матери, чтобы оставить меня одну и уехать из Лондона? – Нижняя губа окаменела, но Эмбер удалось выдавить слабую улыбку. – Ради новой карьеры, конечно.

Его лицо перекосило, губы дрогнули.

– На самом деле я больше думал о щедром пожертвовании, которое газета внесет на вашу любимую благотворительность. Хотя могу представить – мы не единственные, кто готов предложить это тебе. Не то чтобы ты нуждалась в деньгах, конечно. Или в славе.

– Ты считаешь, что мне не нужна слава?

– Она у тебя уже есть. Твое лицо на афишах, рекламных щитах и автобусах, твой последний диск вошел в десятку лучших, ты побила все рекорды по числу поклонников в социальных сетях. Слава, популярность – не твоя проблема, Эмбер.

– Это все связано с работой. Я ведь в сфере индустрии развлечений. Поправка. Была. Теперь меня это больше не интересует.

– Тогда оставим это. Итак, почему ты тогда обсуждаешь со мной возможность интервью? Принимая во внимание, что не нуждаешься в славе.

– Простая логика. Я думала, прессе все наскучит недели через две и она перекинется на какого-нибудь другого музыканта. Но я ошиблась. Сегодня утром меня чуть не разорвала толпа у студии грамзаписи. – Она помахала рукой в воздухе. – Одно интервью. Один журналист.

Сэм засунул руки в карманы джинсов, улыбку сменила настороженность.

– Погоди-ка. Ты предлагаешь мне эксклюзив? В чем подвох?

– Какой ты подозрительный! Просто хочу дать интервью именно тебе. – Она откашлялась и склонила голову набок, прекрасно осознавая, что он весь во внимании. – Но существует несколько условий, которые нам следует согласовать до того, как я начну говорить под запись.

– Условия. Вот тут-то, видимо, ловушка.

– Предпочитаю рассматривать их как условия деловой сделки. Ты делаешь что-то для меня, я делаю что-то для тебя. Насколько я поняла, часть моих предложений покажется тебе достаточно заманчивой. Не передумал?

– Ага. Теперь мы подошли к сути. Ты знаешь, у тебя преимущество, поэтому пришла сюда злорадствовать?

Слова застряли в горле. Неужели он действительно так думает? Воспринимает ее избалованной куклой, которая явилась к нему, чтобы впечатлить своими достижениями.

– Я не настолько изменилась, Сэм. Тебе нужно интервью со мной, мне необходимо кое-что сделать, и в этом ты можешь мне помочь. Все очень просто.

– Просто? Никогда ничего не было просто, когда дело касалось тебя, Эмбер.

Сэм широко раскинул руки и облокотился спиной о верстак, бицепсы напряглись и отчетливо проступили сквозь футболку. Сердце ее заколотилось, она ощутила, что лицо заливает краска, в то время как он тщательно ощупывает ее взглядом. Можно сослаться на горячее майское солнце, но кого она пытается одурачить?

Он был первым, кто заставил ее испытывать трепет. Кроме него в ее жизни было всего двое мужчин. Все красивые как боги, крепкие и сильные, энергичные и напористые, и очень далекие от мира музыки. Каждый из них как вихрь подхватывал ее и стремительно вовлекал в свой мир, не давая опомниться и подумать, что она делает и есть ли хоть малейший шанс у этих отношений. Стоит ли удивляться, что все кончалось расставанием и слезами, изумлением и замешательством, бесконечными вопросами, как все случилось и почему. Совершенно ясно одно: Сэм первый и бесполезно заново переживать боль, чтобы поменять соотношение очков в матче-реванше.

Время принятия решения.

Если она решилась, это надо делать сейчас, подавить трепет, записав его на счет прошлой глупости. Или развернуться и бежать. Прислушаться к мнению добрых подруг. И поступить так, как она поступила бы всего несколькими месяцами раньше, прежде чем ее жизнь изменилась.

– Я не планировала давать интервью после официального сообщения для печати. Та часть моей жизни завершена. Но у меня есть некоторые дела, в которых ты можешь помочь, а тебе нужно интервью, чтобы впечатлить редактора и добиться цели. Скажи, я красная?

Он пожал плечами и попытался сохранить небрежное выражение лица. Но у него подергивался уголок рта, что случалось всякий раз, когда возникали сложности, а он не хотел говорить об этом.

– Есть немного.

– Немного? Еще чуть-чуть, и я запылаю как на костре. Если я пойду в другую газету, ты будешь высматривать кинозвезд с тротуара, когда те, пошатываясь, покидают вечеринки, надев вместо шляпок на голову штаны.

– Гм. Теперь начинаю понимать. Ты хочешь видеть, как я страдаю. – Сэм вцепился в верстак так крепко, что побелели костяшки пальцев.

Эмбер вздрогнула и слегка пожала плечами:

– Ты бросил меня без всякого объяснения и разбил мне сердце. Ты прав, было бы досадно упустить возможность справедливой кары. И мне нисколечко не стыдно. – Эмбер вздохнула. – Но это случилось давным-давно, Сэм. И я желаю спрятать это как можно дальше, а на коробке написать: «Было и быльем поросло». Думаю, это поможет.

Сэм закрыл глаза, несколько раз покачал головой и громко рассмеялся:

– Я почти испуган, боюсь даже спросить, в чем будет мое наказание. Но, пожалуйста, продолжай. Давай покончим с этим скорее. – Он выпрямился во весь рост, расправил плечи и поднял голову. – Рази меня.

Эмбер побрела внутрь гаража, сосредоточив внимание на спортивном автомобиле. Провела кончиками пальцев по кожаным сиденьям. Лицо горело от осознания, что пристальный взгляд Сэма все еще изучает ее затылок, спину и ниже.

– Я хочу покончить с этим при первой же возможности, но сейчас у меня туго со временем. Я ремонтирую квартиру, и девочки хотят отпраздновать мой день рождения на этой неделе.

Она на мгновенье замерла, когда услышала, как он резко втянул воздух.

– Восемнадцатое мая. Трудно забыть.

Эмбер резко развернулась. Язвительное замечание уже готово было сорваться с губ, но она прикусила язык, увидев на лице Сэма выражение печали и раскаяния. Мгновение его губы дрожали, потом он справился с собой:

– Занятая неделя. Никаких проблем. Дай мне свой электронный адрес, и я вышлю часть вопросов, чтобы ты поработала над ними, когда у тебя появится время.

– Вопросы по электронке? Э, нет. Это эксклюзивное интервью, и оно будет личным. Но есть условия.

Она пересекла расстояние, разделявшее их, пока ее лицо не оказалось буквально в дюйме от его лица, и облизала губы, прежде чем продолжить.

– Послушай, Сэм, – произнесла она тихо и серьезно, не спуская с него пристального взгляда. – Я знаю, людям интересно, почему я решила прервать выступления, но причины очень личные и очень важны для меня. Репортеру ничего не стоит сделать топорную работу, тиснув статейку под каким-нибудь диким заголовком, лишь бы продать как можно больше экземпляров газеты. Поэтому… я должна быть уверена, что могу доверять журналисту, от которого жду понимания.

– Это будет нелегко, – заметил Сэм со смирением и разочарованием.

– Знаю. Вот почему тебе предстоит доказать мне, что ты тот самый человек, с которым можно работать, прежде чем я произнесу хоть слово под запись.

– Есть идеи, как я смогу подтвердить соответствие? – От удивления у него поднялись брови.

– О да, – фыркнула Эмбер. – Тебе придется пройти прослушивание, перед тем как я дам тебе работу. Но, видишь ли, на этой неделе я безумно занята и запястье создает проблемы. Поэтому мне нужен кто-то, кто станет моим Пятницей на следующие несколько дней. Без оплаты, конечно, и униформа за твой счет. Закуски и прохладительные напитки за счет администрации. Точно знаю, что Саския и Кейт с нетерпением ждут встречи с тобой.

– Пятница, говоришь. То есть, по существу, мне придется находиться у тебя в рабстве всю следующую неделю, прежде чем ты даже начнешь думать, стоит ли предоставлять мне возможность взять у тебя интервью?

Двумя пальцами Эмбер вытащила визитную карточку из кармана платья, одарила Сэма сладчайшей улыбкой, предназначенной для фоторепортеров, и, заглядывая глубоко в его потухшие глаза, подняла визитку высоко в воздух:

– Приятно убедиться, что твоя способность к дедуктивным умозаключениям осталась на прежнем высоком уровне. Прослушивание завтра в моей квартире в десять утра. Да, чтобы все прошло немного интереснее, я для каждого дня буду готовить тебе новое испытание. Жду тебя, Сэм. Если, конечно, ты мужчина и способен принять вызов.

Воздух заискрился от напряжения. Сэм сделал два решительных шага вперед и, прежде чем Эмбер воспользовалась шансом возразить или возмутиться, обхватил ее и прижал к себе.

Эмбер замерла, когда его длинные проворные пальцы пробежали по ее спине, как если бы не было на ней тонкого шелкового платья. Она ощутила его горячее дыхание на своих щеках. Вдохнула аромат машинного масла, мужского пота и энергии. Аромат Сэма. Все это опьяняло.

Он заглянул ей в глаза. Словно приковал взглядом.

– Бэмби, я мужчина и справлюсь со всем, что ты предложишь.

В углу рта застыла нахальная усмешка. Он знал, какой эффект произвел на нее. Потом так же стремительно отстранился и отступил. Эмбер с трудом удержалась на ногах. Он подмигнул ей:

– Увидимся завтра.

– Жду с нетерпением.

Глава 5

– Нет, мама, я серьезно. Мне не нужно мнение другого специалиста, пусть даже и опытного. Все врачи, которые меня осматривали, рекомендуют полгода отдыха для восстановления. Нисколько не сомневаюсь, что твой друг в Майами – превосходный врач, но я не стану напрягать запястье раньше положенного срока.

Эмбер закрыла глаза и позволила матери разглагольствовать о том, что нельзя столь безответственно относиться к своей карьере, еще минуты две, прежде чем прервала ее:

– Мама, я люблю тебя, но мне надо идти. Отличного тебе круиза. Пока.

Она дала отбой, медленно подошла к перилам ограждения и стала смотреть на панораму Лондона, открывавшуюся из ее роскошного пентхауса. Серебристая Темза широкой лентой пересекала кварталы офисных зданий из стекла и металла. Между современными архитектурными чудесами выглядывали шпили и сводчатые крыши старинных соборов и внушительных каменных зданий, которые когда-то доминировали в лондонском пейзаже. Толкотня и суматоха, шум интенсивного уличного движения и стройки доносились до высоты пятого этажа, создавая фонограмму для документальной картины о жизни современного города. Всюду чувствовалась жизнь, энергия, неустанное движение к процветанию и богатству.

Вряд ли можно было представить более разительный контраст крошечному приюту на морском берегу в Керале, где Парвати празднует свадьбу. Приморская деревня, где был основан приют для девочек, имела водопровод и электричество… большую часть года. Ей бы хотелось вернуться туда и повидать их снова. Когда-нибудь. Когда она не будет так бояться схватить еще какую-нибудь смертельно опасную инфекцию. Холодная дрожь пробежала по плечам Эмбер, и она плотнее укуталась в кашемировую шаль. Хит и мама правы в одном. Как всегда. Если бы она не была так напугана, собрала бы куда больше средств для приюта, находясь в Лондоне, или Бостоне, или Майами, чем рисковать возвращаться в Кералу, где несколько месяцев назад подхватила менингит. Теперь, следуя советам, необходимо преуспевать в жизни. Но без игры на фортепьяно. Уж точно. Сколько бы мама ни ворчала, уговаривая обдумать все заново и составить план нового концертного тура. Год назад она наверняка согласилась бы и принялась упорно репетировать, но отныне та часть ее жизни была завершена.

Когда болезнь и месяцы постельного режима выбили Эмбер из привычной колеи, ей пришлось обдумывать некоторые трудные вопросы, касающиеся жизни, которую она вела, и решить, как жить в будущем.

Эмбер закрыла глаза и несколько раз медленно вдохнула и выдохнула. «Никакого возвращения, девочка. Никакого возвращения. Только вперед».

Солнце ласкало лицо, и когда она открыла глаза, первым увидела плетеный веревочный браслет, который сплела Парвати и надела ей на правое запястье в последний день пребывания Эмбер в приюте.

Хит и мама любили ее, и именно на этом и следовало сосредоточиться. Она вернется в Бостон и начнет работать в благотворительном фонде для Парвати. Благотворительные концерты всегда популярны, и в сообществе профессиональных музыкантов, в которое входит и мама, они смогут организовать сборные концерты лучших мировых солистов, те принесут тысячные сборы на нужды благотворительности. Ей выпал шанс сделать что-то хорошее. Она ухватится за эту возможность обеими руками и будет крепко держаться, не важно, какой бы ухабистой ни была дорога, простирающаяся перед ней.

Первое препятствие? Разговор с Сэмом.

Эмбер поглядела на часы, и трепет предчувствия смешался с закипающим внутри волнением. В другом месте и в другое время она сказала бы, что одна мысль встретиться с ним снова лицом к лицу заставляла ее нервничать. Это было до дикости нелепо. Она в своей квартире, и он должен выручить ее, как и обещал.

Они заключили сделку. Его время в обмен на интервью. Ничего больше. Что еще могло быть между ними?

– Во всей этой провальной встрече выпускников есть один плюс. – Кейт, радостно смеясь, обняла Эмбер за талию. – Слишком много лет мы не собирались втроем в одном городе в одно время. Так воспоем же славу школьным встречам!

Эмбер расхохоталась в ответ и они чокнулись с Кейт кружками кофе:

– До сих пор не могу поверить, что уже середина мая. Апрель прошел каким-то размытым пятном.

– И не говори. – Кейт плюхнулась в балконное кресло лицом к Эмбер.

– Может, Лондон и страдает от экономического спада, но индивидуальный пошив по заказам явно переживает бум, и я никогда раньше не была настолько занята. Потрясающе. Действительно потрясающе. Но изнурительно. Сил моих больше нет.

– Что ж, это придаст тебе сил. – Саския Элвуд вышла на террасу с подносом восхитительных канапе и всевозможных закусок и поднесла их Эмбер. – Образцы для твоего дня рождения. Мне надо, чтобы ты попробовала все и сказала, какие тебе понравились больше всего.

Кейт приподнялась с кресла:

– Эй, мне ведь тоже надо попробовать. Завтрак был так давно.

– Тебе тоже достанется. Становись в очередь, но первая проба за новорожденной. Кроме того, ей надо немного поправиться. И чем только они кормили тебя в госпитале?! Как ты появишься в моей гостиной такой бледной и худой?

Эмбер съела кусочек вегетарианской пиццы и замурлыкала от удовольствия.

– Не было аппетита, – сказала она в перерыве между кусками. – Было слишком жарко, и я спала большую часть времени. Ну и еда, конечно, не такая вкусная, как эта. Все просто великолепно.

– Знала, что тебе понравится. Будет еще много вариантов, так что уплетайте.

Кейт схватила крошечный бутерброд с креветкой в майонезе и тут же положила его в рот. Прожевав, вздохнула от удовольствия.

– Ах, это просто вкуснятина. Эмбер Дюбуа, это была гениальная идея устроить вечеринку по случаю твоего дня рождения в доме у Саскии.

– Самое малое из того, что я могла сделать. Десять лет – долгий срок, и мы трое прошли долгий путь. Я здорово соскучилась, – ответила Эмбер и подняла кружку. – За богинь!

– За богинь! – поддержали Кейт и Саския.

Все трое устроились удобнее в садовых креслах. Светило солнце, между ними стоял полный поднос закусок, дымился горячий кофе, лишь городские шумы прерывали их довольные вздохи.

– Тебя, должно быть, сильно угнетает состояние, когда не можешь заниматься часами, как привыкла раньше? – участливо спросила Саския.

Эмбер взглянула на гипс, покрывающий запястье:

– Угнетает – не то слово. Но упражнения заставляют пальцы работать, и мне пришлось привыкнуть к мысли, что придется управляться одной рукой еще несколько недель. Проблема не в этом. Чего-то недостает, так или иначе… – Она неловко рассмеялась и тряхнула головой. – Не обращайте внимания. Это просто слабость.

– Вот уж нет, – тихо возразила Саския.

– Мы же видим, что-то волнует и беспокоит тебя. И ты знаешь, что мы не отстанем, пока ты не расскажешь нам, в чем проблема. Так что давай, выкладывай. Выплескивай. Покончи с этим.

Эмбер обвела взглядом террасу. Яркие цветущие растения и хвойные деревья красовались в декоративных кадках на фоне панорамы Лондона.

– Вчера я была в подавленном состоянии, поэтому достала любимые музыкальные партитуры. Если во время тура у меня есть в запасе час или два, я обычно мысленно проигрываю все выступление, это всегда гарантированно поднимает настроение и очень быстро приводит меня в восторженное состояние. – Она замолчала и тихо вздохнула, немного помедлив, продолжила: – Но не сейчас. Вчера я ничего похожего не почувствовала. Словно моя страсть к музыке вылетела в окно… И это страшно, девочки. Я ничего другого не умею!

В комнате зависла гнетущая тишина, пока Кейт с драматически глухим стуком не поставила кружку на металлическую столешницу:

– Эмбер, дорогая, тебе всего лишь нужно время, чтобы восстановиться окончательно и вернуть себе магический дар! Тебе надо быть добрее к самой себе, позволить телу исцелиться, а не мотать его с места на место на бешеной скорости.

– Ты права. За долгие годы я впервые в Лондоне так долго, – выдохнула Эмбер. – Только чувствую себя потерянной и куда-то дрейфующей, предоставленной самой себе. В очередной раз.

Саския мягким движением потрепала ее плечо:

– У тебя всегда есть Элвуд-Хаус. И не смей забывать об этом.

Глядя на лица подруг, Эмбер улыбнулась. Они последние несколько лет каким-то образом перемещались все ниже и ниже в конец ее списка приоритетов, но именно они первыми откликнулись на ее зов.

– Спасибо вам. Это многое значит.

– Решение принято, юная леди, – произнесла Саския с напускной серьезностью. – Вы перебираетесь ко мне в Элвуд-Хаус в качестве подарка мне ко дню рождения, и вас будут холить и лелеять, нравится вам это или нет.

– Как же здорово звучит. – Кейт откинулась на мягкую подушку.

Эмбер откинула голову и закрыла глаза под палящими лучами яркого теплого солнца прорвавшегося сквозь легкое облако. Потом повернулась к Саскии и Кейт:

– Получится как в старые добрые времена. Все трое обоснуемся в Элвуд-Хаус. Но, по крайней мере, на сей раз я не убегу из дома назло маме и не собираюсь тайком выйти замуж за Сэма Ричардса.

Саския поглядела на подругу сквозь прищуренные веки:

– Ах да, Сэм. Ты как, нормально после встречи с ним? Я до сих пор не могу поверить, что ты вот так взяла и решилась.

– Неужели ты думаешь, я буду в безопасности, если сбегу от мужчины, который разбил мне сердце, и спрячусь в башне из слоновой кости, как принцесса из сказки. – Она рассмеялась и фыркнула. – Никогда. Отказываюсь превращаться в отшельницу только потому, что пресса желает знать, почему я решила прервать карьеру. Кроме того, я годами работала с репортерами, подобными Сэму Ричардсу. Меня это не беспокоит.

Кейт поерзала от волнения, Саския приглушенно хмыкнула:

– Неужели?

– Ну да. – Эмбер чуть надула губы. – Парвати, моя подруга по сцене, создала замечательную благотворительную организацию в Индии. – Она вздохнула, чтобы справиться с дрожью в голосе. – Я не раз сталкивалась с этой братией. Они думают, будто могут сочинить любую историю, и им это сойдет с рук. Я помогала всем этим СМИ продавать их тиражи в течение последних десяти лет. Но теперь с этим покончено. Больше в эту игру не играю!

– Так я и знала! – Кейт вскинула брови. – Ты собираешься содрать с них огромные бабки за фотографию тебя обнаженной на развороте у белого рояля, где твоя скромность чуть прикрыта нотными листами и невероятной красоты украшениями с драгоценными камнями? О да, это было бы забавно!

Мгновение Эмбер, нахмурившись, глядела на подругу, затем прищурилась:

– Не совсем то, что я имела в виду. И это не будет забавно, даже за огромные деньги. Но, знаешь, чем больше я думала, тем больше я приходила к мысли, что, возможно, в Сэме есть нечто такое, что позволит нам договориться. Я не нуждаюсь в отряде папарацци, превращающих мою жизнь в еще больший кошмар.

– Ты серьезно решила прекратить выступать? – спросила Саския.

– Вполне серьезно. Разговор с вами напомнил мне об истинных приоритетах. – Она взяла руку Саскии и крепко сжала ее. – Твоя тетя Марго дала мне убежище в Элвуд-Хаус, и я ваш должник. – Эмбер сделала большой глоток кофе и продолжила: – Когда ты рассказала мне о ваших планах превратить Элвуд-Хаус в место для частных встреч, обедов и прочих мероприятий, я была поражена, почему мы не додумались до этого прежде. У вас ведь сногсшибательная гостиная. – В ее голосе появились мечтательные нотки. – Мой первый концерт в этом доме. Никогда этого не забуду. Хрустальные люстры. Огонь в камине. Волшебство. Вот почему я хочу сделать все, что в моих силах, ради успеха проекта «Элвуд-Хаус».

– Ты пригласила популярных моделей Лондона, их агентов, шикарных друзей и весь музыкальный бомонд на свою вечеринку, – покачала головой Саския. – Я и мечтать не могла о подобной рекламе!

– И все же у вас до сих пор нет приличного веб-сайта, системы бронирования и фотогалереи, чтобы демонстрировать дом. Именно к этой стороне проекта я и хочу подключиться. И прекрати качать головой. Знаю, знаю, ты не возьмешь мои деньги. Поэтому я решила обратиться к профессионалу, чтобы он собрал полный пакет материалов по маркетингу и создал сайт. Это не будет стоить тебе ни пенни.

– Невероятно! – удивилась Саския. – Это один из твоих приятелей из мира моды?

– Не совсем. Кажется, Сэм Ричардс определил себя в фотожурналисты на этой неделе. Кто-нибудь хочет еще пирожных? – Эмбер запнулась и посмотрела на Кейт, которая обхватила голову руками и застонала. – Не волнуйся по поводу Сэма. Он знает, что ему придется быть паинькой, если он хочет получить интервью. Считайте, что это часть расплаты.

Кейт покачала головой и отправилась на кухню за новой партией закусок.

– Не ешь ничего прямо из духовки, сожжешь рот! – крикнула Саския ей вдогонку и улыбнулась Эмбер: – Расплата, говоришь? Можно посмотреть на это и так. Не сомневаюсь, Сэм отлично справится с работой. Но, Эмбер, дорогая, м-м-м… Я за тебя волнуюсь.

Прежняя Эмбер отшутилась бы, отмахнулась легкомысленно, но новая Эмбер постепенно училась открываться навстречу тем, кого любила и кому доверяла.

– Тебе ведь всегда нравился Сэм, правда?

Саския кивнула:

– Думаю, нравился. Не в романтическом плане, конечно, такого точно не было, однако нравился. Его отец несколько лет возил тетю Марго и иногда брал с собой Сэма. Думаю, именно поэтому я и предложила твоей маме воспользоваться его услугами, когда ей требовался парадный выезд на мероприятия. Мне кажется, я вас и познакомила. Можешь обвинять меня в случившемся. Но, право, я считала его хорошим. – Она нахмурила брови. – Скажи, а почему ты сейчас об этом меня спрашиваешь?

– Потому что все было как-то странно, словно предопределено. За эти годы я иногда воображала себе, что стану говорить, встретившись с ним неожиданно в каком-то аэропорту или гостинице или если он придет на мой концерт. Но когда увидела его вчера, все остроумные, оскорбительные выпады улетучились из памяти. Передо мной был все тот же Сэм из гаража своего отца. И я снова почувствовала себя застенчивой долговязой семнадцатилетней девицей, которая старается выглядеть взрослой и умной перед этим красивым и опытным городским юношей. Я доверилась ему… А он предал меня в тот момент, когда я больше всего нуждалась в нем. Почему я решила, будто могу доверять ему теперь? Сиротский приют в Индии слишком важен для меня. Чтобы правдивую историю не заслонила очередная сплетня про знаменитость, которая облетит мир за несколько секунд. Ты только представь заголовки. «Отважная и прекрасная Бэмби Дюбуа обманывает смерть от менингита. Карьера вдребезги разбита». Да уж, это им понравится.

– Вот почему ты так осторожничаешь. Тебе не кажется, что между вами слишком много всего намешано, чтобы рассчитывать на его беспристрастность? Но мы попробуем его на эту роль. Договорились?

– Безусловно, договорились. Если Сэм сумеет выдержать, то и я смогу.

– Правильно. А попутно ты заставишь его понять то, что не поняли твои более красивые и успешные кавалеры. Но, боюсь, тебе это не дано. Мы с Кейт всенепременно будем постоянно тыкать Сэма носом, чтобы он понял, какую ужасную ошибку совершил, когда упустил тебя. И что это ты взяла над ним верх.

– Саския! Я не говорила, что мы будем проявлять жестокость. И что значит – я взяла над ним верх? Стоило Сэму улыбнуться мне, как я вся затрепетала от ног до самой макушки. Это нелепо, я едва могу признать это. Последний раз, когда со мной случилось нечто подобное, все кончилось тем, что я оказалась в самолете на Катманду с чемоданами, полными вечерних платьев, партитур, совершенно не представляя, чем буду заниматься по прибытии.

– Тот Марк, альпинист?

Эмбер кивнула.

– А тремя годами раньше Рико. Автогонщик. Один поцелуй в щеку и объятие во время технического перерыва, и я пропахла дизельными парами на долгие месяцы. – Эмбер мелодраматично вздохнула. – Я безнадежна, понимаю. О чем только я думала? Единственное объяснение – меня прокляли при рождении. Ты же знаешь, как бывает. Добрая крестная фея наделяет меня музыкальным талантом, а злая говорит: «О, как мило. Только в обмен ты будешь влюбляться в мужчин, одержимых исключительно своими увлечениями. Так что ты лучше скорее привыкай к этой мысли».

– Ты никогда не думала, что тебе выпало счастье полюбить выдающегося мужчину, – задумчиво ответила Саския. – Видишь ли, не у всех нас был шанс обнять автогонщика или целоваться у подножия Эвереста. Завидую тебе, у тебя хватило храбрости рискнуть.

Эмбер тут же подскочила и обняла Саскию за плечи:

– Ты еще встретишь кого-нибудь, я уверена. Особенно теперь, когда открывается Элвуд-Хаус. Только подумай обо всех этих красавцах управленцах, которые будут выстраиваться в очередь за твоими вкусностями.

– Твоими устами. Интересно, как это стыкуется с нашим Сэмом Ричардсом? По-моему, наш небольшой план можно реализовать двумя путями. Либо ты замораживаешь свой трепет, дабы исключить Сэма из своей жизни окончательно. Либо… – Саския лукаво улыбнулась, – ты можешь поддаться искушению испытать новую улучшенную версию Сэма. И не смотри на меня так. Вполне реальная перспектива. Опасная, но вполне даже возможная. Это тревожит меня, Эмбер. Я-то знаю, как отчаянно ты была влюблена в Сэма. Ведь я была с тобой, помнишь? Не хочу, чтобы ты снова прибежала в Элвуд-Хаус вся в слезах из-за него.

– Сэма? – послышался из спальни пронзительный голос, и секундой позже на террасе появилась Кейт, нагруженная новой порцией закусок.

На ее голове красовалась огромная красная шаль, свернутая в виде тропического цветка, из-под узлов шелковых шарфов свисало несколько нитей из огромных бусин.

– У тебя нет времени думать о мальчиках, женщина! – Кейт кивнула в сторону гардеробной. – Эмбер Дюбуа, я боюсь открывать двери твоих шкафов, чтобы на меня не сошли лавины.

– Знаю, знаю. – Эмбер примирительно замахала здоровой рукой. – Я потратила почти весь вчерашний день на поиски чего-нибудь повседневного, и все закончилось походом в магазин. Я привыкла сваливать все здесь, и когда мне нужно что-нибудь, я не в состоянии ничего найти. – Эмбер нахмурилась и выпятила нижнюю губу. – Разве это нормально – иметь концертных платьев больше, чем трусиков? Мне нравится наряжаться для зрителей, при этом очень сложно отказывать модным дизайнерам, когда они бесплатно предлагают великолепные наряды. Большинство из тех платьев надевались только на один выход. Жаль, что они оседают в моей гардеробной мертвым грузом. А может… – на ее лице расцвела улыбка, – леди, что вы скажете о высвобождении жизненного пространства с благотворительными целями? Я говорю об интернет-аукционах и комиссионных магазинах дизайнерской одежды.

Саския и Кейт поддержали идею Эмбер восторженными криками.

– Принимаю ваши крики за одобрение. Итак, начнем с бальных платьев. Условие одно: вы не прикасаетесь к туфлям. Договорились? Приступайте. Я с вами.

Глава 6

Сэм Ричардс облокотился о стенку лифта и, прислонив сумку для фотокамеры к ногам, скрестил руки на груди. Буквально в последний момент в лифт вскочили две высокие стройные брюнетки с передвижным кронштейном для одежды, заполнив пространство лифта щебетанием и цветочным ароматом духов. В другое время и в другом месте он, скорее всего, насладился бы их обществом и поучаствовал в непринужденной болтовне. Но не сегодня.

Утро для Сэма началось плачевно. Из Франции позвонил отец и сообщил, что собирается задержаться еще на несколько дней, поскольку в Альпах неожиданно распогодилось и теперь можно совершать пешие прогулки. Возможно, оно и к лучшему. Отец не проявил сочувствия, когда Сэм рассказал ему о небольшом плане Эмбер. Наоборот, хохотал до упаду и посоветовал сыну держаться. Можно подумать, существовала альтернатива.

Сэм прижал ладони к холодной поверхности стенки лифта.

У Эмбер преимущество, с этим придется смириться, хотя положение вещей ему не нравилось. Покинув Лондон, он перестал служить у кого-либо на побегушках. С чего бы вдруг сейчас выступать в роли шута при Эмбер? Но он пройдет через все и пойдет дальше. Он выживет в мире Эмбер. Если получается у нее, получится и у него.

Сэм вдохнул приторный, благоухающий ароматами духов и косметики воздух. Его совсем не интересовал мир моды и знаменитостей. Роскошные приемы и модные клубы никогда не привлекали его. Светская жизнь для него была частью работы: источником сплетен и горячих новостей. Благодаря тщеславию селебрити и жадному интересу читающей публики до пикантных подробностей из жизни звезд, он заработал право сидеть в редакторском кресле. И без борьбы он его не отдаст! Хотя он понятия не имел, чем предстоит заниматься. Эмбер прислала ему сообщение, чтобы он захватил фотокамеру и шуруповерт.

Сэм вздохнул полной грудью, двери лифта плавно открылись на этаже, который назвала Эмбер. Девушки прошмыгнули в широкий коридор светлого дерева, увлекая за собой кронштейн на колесиках.

Интересно… Пожав плечами, Сэм последовал за девушками. Через открытую дверь доносились звуки диско и цоканье высоких каблуков.

Диско? Если здесь и жила Эмбер, она, вероятно, еще не успела вернуться с утренней пробежки по магазинам. Единственная музыка, которую любила Эмбер Дюбуа, была написана гусиными перьями и чернилами классиками сотни лет назад.

Девушки вкатили послушный кронштейн в квартиру, помахали кому-то внутри, затем, взявшись под руки, проскользнули обратно, обдав Сэма запахом духов и смехом. Он проводил их восхищенным взглядом и повернулся к двери, глубоко вздохнул, толкнул дверь, вошел внутрь квартиры и тотчас же испытал эмоциональный шок.

Создавалось впечатление, что на всех возможных поверхностях гостиной разложили весь ассортимент какого-то крупного магазина модных дорогих товаров. Сумочки, шляпы, предметы женского туалета всех сортов и фасонов лежали на диванах, стульях и столах в диком буйстве цветов и форм под лучами света, заливавшего всю комнату через окна во всю стену, выходящие на террасу.

Первой реакцией было отступить в коридор, а затем и вовсе ретироваться. Отказаться от всего прямо сейчас. Но он не мог уйти. И она знала это. Значит, Эмбер где-то поблизости. Лично руководит этой расплатой. Пора покончить с этим. Сэм фыркнул, выпрямился, спрятал сумку за диван, чтобы не затерялась во всем этом хаосе, и начал протискиваться через полосу препятствий, за которой начинался коридор, ведущий к источнику музыки. Остановился в проеме двери в спальню, оперся о притолоку и скрестил руки на груди. Комната была на удивление просто обставлена. Большая кровать со стеганым атласным покрывалом цвета слоновой кости, маленький диван с обивкой из кремовой ткани с набивным рисунком в виде бабочек и широкий туалетный столик у окна. Одна из стен от пола до потолка была зеркальной. Перед ней стояли три молодые женщины. Их он видел вместе еще девочками, на вечеринке по случаю восемнадцатого дня рождения Эмбер, можно сказать, целую жизнь назад.

На Эмбер, Саскии и Кейт были лимонно-желтые невероятных размеров футболки с надписью «Все размеры», напечатанной огромными черными буквами. Посередине стояла Кейт, вертела бедрами из стороны в сторону в такт музыке, держа щетку для волос как микрофон. Саския и Эмбер изображали бэк-вокалисток. Даже на каблуках Кейт была не выше метра шестидесяти четырех, Саския – на десять сантиметров выше, а Эмбер… Эмбер уже в шестнадцать была ростом метр восемьдесят. Сэм был ошеломлен, осознав, что не забыл голос Эмбер. Она часто пела ангельским голоском на рождественских концертах и днях рождения. Воспоминание о том, как эта же троица пела в доме Марго Элвуд на одной из вечеринок по случаю дня рождения тети, нахлынуло на него. Странно. Он не вспоминал об Элвуд-Хаус уже многие годы.

На первый взгляд они выглядели совсем как прежде, но он понимал, они изменились больше, чем он мог себе представить. И тем не менее три девочки… В тех же самых футболках. Это был как порыв ветра из более счастливого времени, когда все были переполнены мечтами и стремлениями. Не время сейчас для сентиментальности. Пора приступать к главному. Сэм энергично постучал в дверь костяшками пальцев и громко позвал:

– Хозяйка дома? Помощь вызывали?

Они были настолько поглощены пением, что прошло несколько секунд, прежде чем Саския посмотрела в его сторону и ткнула Эмбер в бок.

– Привет, Сэм. Рада тебя видеть.

– Ну вот! У нас только начало получаться слаженно, – громко возмутилась Кейт и с явным неодобрением развернулась к Сэму.

Он же во все глаза смотрел только на Эмбер. Вырез безразмерной футболки съехал на угловатое плечо, выставляя напоказ голубую бретельку лифчика и изящную ключицу. Эмбер и раньше не страдала излишком веса, но сейчас она показалась ему излишне худой. Не в меру. Поврежденная рука покоилась на петле синего шелкового шарфа, повязанного через шею, подчеркивая хрупкость Эмбер.

Фиалковые глаза, волосы, спадающие водопадом. И никакого макияжа – она в нем не нуждалась. Да, он встречал сногсшибательных девушек в Лос-Анджелесе, этот город полон ими. Но Эмбер Дюбуа неповторима.

– Привет, ты как раз вовремя! – ответила она небрежно с лучезарной улыбкой.

– Приступил к дежурству по вашему приказанию! – отсалютовал Сэм.

Эмбер хмыкнула и повернулась к Кейт и Саскии:

– Спасибо, девочки. Жду вас в то же время завтра. Ах да, не забудьте про туфли. Пока. До встречи. – Проводив подруг, Эмбер подошла к Сэму, уперев руки в бока. – Глазам не верю, ты на самом деле пришел.

– Выходит, ты несерьезно говорила о прослушивании? Великолепно! – отреагировал Сэм, отрываясь от дверного косяка. – Тогда начнем прямо сейчас? У меня с собой проверенный жизнью диктофон.

– Не гони лошадей. Я говорила совершенно серьезно. Тебе предстоит испытание, если хочешь получить эту работу.

– Хорошо, хорошо. Сдаюсь. Твой персональный раб готов приступить к делу, – усмехнулся он.

«Ой, только не заманивай меня в ловушку», – сказала про себя Эмбер, потом вздернула подбородок, сдвинула брови и посмотрела на него:

– Тебе лучше пойти в мою спальню.

– Начало мне нравится!

– А я уже сожалею об этом. – Она закрыла глаза и покачала головой. – Даже не пытайся флиртовать со мной, не сработает.

– Сдается мне, мадам и впрямь гневается. – Сэм вздрогнул от испепеляющего взгляда. – Понял, я все отлично понял. Итак, что идет первым пунктом в твоем списке?

Эмбер прижала указательный палец к губам и притворилась, что задумалась.

– Ты, возможно, заметил, я тут решила навести порядок.

– Навести порядок? Это теперь так называется? Должен сообщить тебе, мои знания по части женской одежды не столь обширны, как ты, наверное, могла себе вообразить…

Эмбер прервала его и показала на стену спальни, увешанную картинами, портретами самой Эмбер и старинными нотами в рамах:

– Мне нужно помочь разобраться. Одной рукой мне это делать сложно, а часть вещиц очень даже ценная. Я смутно припоминаю, что ты умеешь управляться шуруповертом. Справишься?

– Бэмби, я сумею справиться со всем, что ты мне предложишь.

Она приблизилась к нему вплотную:

– О, это только начало. Список очень, очень длинный.

– Собственно, иного я и не ожидал. – Сэм повернулся, чтобы вернуться в гостиную, но по пути оглянулся через плечо на Эмбер. – И не волнуйся. Я никому не разболтаю, что ты не могла удержаться и затащила меня в свою спальню при первом удобном случае. Это будет нашим секретом.

Глава 7

Спустя два часа Сэм снял картины со стен обеих спален, кухни и прихожей, обернул каждую в пузырчатую пленку и упаковал в пластиковые корзины, которые сложил штабелями по всей длине холла.

Шквал телефонных звонков и гвалт посетителей постепенно утихали по мере того, как утро переходило в полдень. Сэму требовались нечеловеческие усилия, чтобы не отвлекаться от шуруповерта на стройные ножки очаровательных женщин, порхавших мимо него.

Освобождая меблированную квартиру в Лос-Анджелесе, он вышел с двумя чемоданами и сумкой для компьютера. И оставил жилище в том виде, в котором оно пребывало, когда он въезжал туда.

Некоторые рамы были снабжены самоклеящимися бумажками с заглавной буквой «С», написанной пурпурным маркером. «Пурпурным, – хмыкнул он. – Что бы это значило?» Надо только закончить с этой маленькой коллекцией, найти хозяйку и поинтересоваться у нее. Хотя вот она сама направляется к нему. Голова опущена, большой саквояж, чехол на плече, сотовый телефон прижат к уху. Угловым зрением он наблюдал, как она опускает телефон в карман и снимает несколько шарфов с крышки рояля, поднимает ее, замирает на какое-то время и пробегает двумя пальцами по клавишам.

Он заметил, как исказилось от печали и боли ее красивое лицо. Почти невыносимое зрелище.

Эмбер вдруг осознала, что за ней наблюдают. Лучезарная сценическая улыбка стерла переживания с ее лица. Она опустила крышку рояля.

– Пыль от штукатурки, – прошептала девушка. – Надо было подумать раньше.

– Не вздумай прерывать свои упражнения из-за меня, – иронично заметил Сэм и показал на фортепьяно шуруповертом. На случай, если тебе потребуется репетировать, я захватил с собой беруши.

– Твои уши в безопасности. Я не играю сегодня. – Она вздохнула и продемонстрировала ему загипсованную руку. – Запястье болит. Можешь сообщить своим очаровательным читательницам, что я просто не могу позволить себе играть хуже. Мои стандарты так же высоки, как и раньше.

– Да уж. Ты права. Просто как-то странно, ты даже не попыталась играть. Когда-то все было совсем иначе. Я столько времени тратил, пытаясь оттащить тебя подальше от ближайшей клавиатуры.

– Это было давно, Сэм. Люди меняются. – С этими словами она отвернулась и молча побрела в спальню.

Он смотрел ей вслед. Что-то здесь не так. Музыка и только музыка всегда приносила Эмбер радость. Когда-то она называла музыку своим личным запасным ходом, выводящим из хаоса, в котором жила ее мать. Похоже, сейчас все иначе. И вовсе не запястье причиняет ей боль. Проклятие! Ему-то зачем так переживать?..

Эмбер пробежала пальцами по тем немногим платьям, которые все еще оставались в шкафу, и подавила приступ жалости к себе. Она любила те вечерние платья… А теперь они были на пути к магазину, специализирующемуся на комиссионной продаже дизайнерской одежды. У нее остались лишь фотографии со всевозможных мероприятий, которые помогут ей вспомнить, как выглядело то или иное ее платье, если она захочет предпринять путешествие в прошлое.

А она этого не захочет. Она никогда не была сентиментальна в отношении нарядов, подобно другим исполнителям. У нее не было ни браслетов, приносящих удачу, ни корсетов, которые гарантировали бы ее светлости обложку последнего номера популярного журнала. Одежда оставалась одеждой, не более. Красивой одеждой, позволяющей чувствовать себя особенной, прекрасной и обожаемой. Так почему же она испытывала столь странное и непонятное чувство из-за того, что никогда больше не наденет эти платья?

Эмбер снова хлюпнула носом и мысленно отругала себя. Как трогательно! Она все еще Эмбер Шеридан Дюбуа. Девушка высшей пробы в мире музыки, сделавшая восхитительную карьеру, высоко взлетевшая. Казалось, этот полет будет длиться вечно. Пока она не попала в Индию. Судьба послала ей кувырок назад и падение на землю с треском.

Звук шуруповерта прервал ее барахтанье в волнах памяти, и Эмбер вздрогнула. Все в прошлом. Она преодолела самое худшее, запястье скоро заживет. Ей повезло, что она перенесла инфекцию без особых последствий, и этому стоило радоваться. Так почему же она желает рухнуть на кровать и не просыпаться целую неделю? Видимо, слишком устала и переутомилась. Доктора предупреждали ее об этом, потом мать и Хит, а теперь Кейт, Саския и Парвати, которая предложила отложить свадьбу, потому что чувствовала себя виноватой в том, что пригласила подругу дать концерт в приюте. Эмбер понятия не имела о свирепствовавшей по всей Керале вспышке менингита. Конечно, она велела Парвати не глупить, ведь астрологи выбрали идеальный день для свадьбы. Идеальная свадьба в родной деревне. И никаких волнений по поводу пианистки, которой надо отдохнуть в одиночестве в городском доме сводного брата. Жаль только, у нее совсем нет сил разобраться в этом беспорядке в квартире и пережить вечеринку по поводу своего дня рождения в Элвуд-Хаус. И еще этот бывший неожиданно ворвался в ее жизнь.

Да. Сэм имеет некоторое отношение к возрастающему стрессу. Хорошо еще, он и не догадывается, как ее тело начинает пылать, стоит ему появиться в поле зрения, иначе она уж точно не выдержала бы напряжения. Он понятия не имеет, что она металась и ворочалась с боку на бок всю ночь от боли в руке, мучаясь вопросом, как сложилась бы их жизнь, если бы она упала в его объятия ночью после своего дня рождения. Были бы они еще вместе до сих пор, или их отношения потерпели бы фиаско, завершившись взаимными обвинениями и резкими оскорблениями? Этого она уже никогда не узнает, но в одном она уверена. Его мальчишеская улыбка запечатлелась в памяти, и нравилось это или нет, ее тело предательски отказывалось вести себя прилично, когда он находился так близко. Руки дрожали, ноги деревенели и не слушались. Предстоит пережить еще несколько дней, потом Сэм исчезнет из ее жизни.

В смятении тряхнув головой, Эмбер с усилием потянулась к коробкам, складированным на верхней полке гардеробной, но они уползли в угол вне ее досягаемости. Взяв свободный стул из столовой, Эмбер засунула в уши наушники аудиоплеера и, мурлыкая в такт выразительной итальянской музыке барокко, запрыгнула на стул и потянулась на цыпочках, чтобы добраться до дальнего угла полки. Только она схватилась за ручку коробки и потащила к себе, как почувствовала прикосновение к голой лодыжке. От неожиданности она резко повернулась и попыталась ухватиться левой рукой за спинку стула, который опасно закачался от ее резкого движения, заставляя ее терять равновесие. Сэм обхватил Эмбер за талию и принял вес на себя. Эмбер вцепилась в Сэма, глядя в его испуганное лицо. Время, казалось, остановилось, когда она начала скатываться вниз. Шелковый топ задрался. Сэм отреагировал, сжал ее крепче, сцепив внизу руки, прижимая к себе и подтягивая вверх, словно она ничего не весила.

– Какая жуть, – пробормотала Эмбер, стараясь не выдать своего состояния.

Ухмыльнувшись, Сэм медленно-медленно опустил Эмбер на пол. Все это время он обнимал ее.

С чего бы это? Эмбер задумалась. Сэм дышал, казалось, даже чаще, чем она. Эмбер видела, как пульсирует жилка у него на шее. Его широкие ладони соскользнули с бедер на талию. Он держал ее крепко, надежно и бережно, чтобы не задеть больную руку. Она ощутила, как он прижимается к ней всем телом. Прикасается к полоске обнаженного тела под топом, пальцы начинают поглаживать спину. Очень осторожно. Эмбер захотелось закрыть глаза, но она не посмела, пока он не спускал с нее глаз. Он был прекрасен. Пряный аромат, исходивший от него, опьянял. По коже побежали мурашки, она задрожала от возбуждения. Прошло столько времени с тех пор, когда мужчина обнимал ее и смотрел с таким огнем в глазах.

Бесстыдный огонь. Бесстыдная дрожь. Бедное бесстыдное сердце, которое жаждет, чтобы он завершил начатое. Так просто поцеловать его сейчас и выяснить, способен ли его поцелуй все так же подкосить ее ноги. Ее спина напрягалась, и она чуть вздернула подбородок.

– Если хочешь, можешь отпустить меня, – постаралась пошутить Эмбер, но голос прозвучал фальшиво. Казалось, слова эхом отразились от стен в узкой гардеробной и только тогда попали в цель.

– А если не хочу? – Сэм уткнулся ей в шею, продолжая выписывать пальцами круги на ее талии.

Внезапно Эмбер пожалела, что не установила кондиционер в квартире, воздух, казалось, раскалился. Она осторожно взяла его за запястье и отвела руку Сэма в сторону. Отказавшись от его поддержки, на подкашивающихся ногах она опустилась на стул.

Сэм стоял, не спуская с нее глаз, скрестив руки на груди, распрямив плечи и широко расставив ноги. Сдвинутые брови, прищуренные глаза. Будто был чем-то сильно озабочен. Глупое девичье сердце подпрыгнуло от мысли, что, возможно, он до сих пор неравнодушен к ней.

– Послушай, Бэмби, я думал, мы заключили сделку. Пора бы и тебе начать выполнять свою часть.

– Пожалуйста, прекрати называть меня Бэмби! Да, знаю, ты первый придумал это имя, но меня вполне устроит Эмбер. И о чем ты сейчас? Какая моя часть?

– Ладно, договорились. Но ты обещала кормежку. Пока я увидел только маленькую тарелочку девчачьих мини-кексов и кружку чая. Это не еда. Я совершил набег на твой холодильник и не обнаружил ничего, кроме пары обезжиренных йогуртов и кое-каких готовых блюд из супермаркета. – Он отступил назад, оглядел ее с ног до головы, затем пощупал ее предплечье.

– Эй! Ой! Ты чего? – Она попыталась высвободиться.

– Слишком тощая, слишком бледная, на ногах еле держишься. Это очевидный факт. Будем действовать. Мы, юная госпожа, отправимся добывать пропитание. Какие предпочтения? Мексиканская кухня? Паб? Выбирай.

Эмбер огляделась в спальне, испытав ужас от наваленного мусора.

– Сейчас я не могу. В квартире кавардак, и мне потребуется целая вечность, чтобы привести все в порядок.

– Но девочки сегодня уже не придут, так ведь?

– Ну да. Больше я ни с кем не договаривалась.

– Отлично. Уже два часа дня, а мы еще толком не ели. Пора подкрепиться!

Эмбер вздохнула и опустила плечи. Потом взглянула на наручные часы:

– Я чувствую слабость. Полагаю, имеет смысл пообедать. Что ты делаешь?

– Ищу твой плащ. И где тут твоя сумочка? Ну же, детка. Солнце еще высоко, а в доме нет ничего съестного. Что скажешь? Мы поедим где-нибудь, а потом я добровольно обязуюсь доставить все твои покупки из супермаркета домой. Это лучшее предложение на рынке. Соглашайся.

– Лучшее?

Эмбер откинулась назад и вытащила мобильник из кармана. Она собиралась уже накинуть кашемировую шаль на одно плечо, когда Сэм зашел ей за спину, расправил шаль, обернув вокруг плеч, осторожно поправил воротник на шее. Кончики его пальцев касались кожи, она зажмурилась от удовольствия, но тут же отругала себя за беспомощность.

– На самом деле есть идея получше, но мне надо позвонить. Этот ресторан, возможно, переполнен во время обеда.

– Мог бы и сам догадаться, – простонал Сэм. – И как много наград у этого ресторана? Должен предупредить сразу, сегодня я не готов к крошечным порциям на один укус.

– Наград хватает, – фыркнула Эмбер. – Посмотрим. Вдруг тебе понравится? Оттуда открывается самая необыкновенная панорама Лондона.

– Неужели ты заказала доставку на дом? – воскликнул Сэм, опуская шуруповерт.

Эмбер направилась на кухню, покачивая увесистым бумажным пакетом.

– Только не говори мне, будто прославленная Эмбер Дюбуа внезапно оробела и боится появляться на публике. Или ты опасалась, что я заставлю тебя оплатить счет.

– Однако. У кого-то слишком большое самомнение. – Эмбер раздраженно вздохнула и кивнула на застекленные шкафчики кухонного гарнитура. – Сейчас я не в форме. Пожалуйста, достань тарелки и приборы! Поройся там, в ящике. Да, в том.

– Ты избегаешь моего вопроса, – заметил Сэм, выходя вслед за ней на освещенную солнцем террасу и раскладывая приборы на столе. Эмбер тем временем раскрывала контейнеры из фольги. – Почему ты не захотела отправиться в какой-нибудь шикарный ресторан с высококлассным обслуживанием?

– По двум причинам. – Она подняла глаза и чуть заметно улыбнулась. – Во-первых, мне нужен покой и тишина, чтобы наслаждаться пищей, а ресторан, откуда все это доставлено, всегда заполнен до отказа. И, во-вторых, – она замолчала и посмотрела в даль на линию горизонта, – последнее время я пользовалась квартирой только наскоком, между перелетами. У меня никогда не было возможности насладиться этим видом. – Она облокотилась на поручень и всмотрелась вдаль. – Чувствуй себя как дома. Это твой город, в конце концов. Уж я-то знаю, как ты любишь Лондон.

Сэм встал рядом, медленно выдохнул, наслаждаясь впечатляющим видом. Напряжение нескольких прошедших дней таяло по мере того, как он пробегал взором по серебряной ленте Темзы и панораме по обеим сторонам реки. Его глаза отыскивали места, знакомые настолько, насколько могут быть знакомы старые друзья. Друзья, какими были когда-то и они с Эмбер.

– Да, ты права, Лондон мой город, и так было всегда. А что за удивительный запах? – Он обернулся и сглотнул слюну, вдохнув удивительнейшие ароматы. – Что это? Индийские блюда? Ты же терпеть не могла всякие пряности.

– Это было до того, как я попробовала настоящие южноиндийские блюда. Традиционные домашние рецепты Кералы. Этот ресторан обычно ничего не продает навынос, но я знакома с кузиной владельца. Хочешь рискнуть?

– Ты шутишь? – Сэм стремительно уселся за стол. – Мне нравилось жить в Лос-Анджелесе, но там невозможно найти ничего по-настоящему индийского, если не готовить самому. Но об этом после. Рассказывай, что ты заказала.

– Овощное карри, нут, приправленный масалой. Рис с кокосом и карри с ягнятиной для тебя. Мы можем позволить себе есть на тарелках вместо листьев банана и вилками, а не руками. Давай начинай. Я заказала много. Ну как тебе?

Сэм запустил вилку в ближайшее блюдо, вытащил кусок мяса и жадно вцепился в него зубами. Аромат и вкус объединились во рту, он застонал от удовольствия:

– Очень вкусно. Но теперь во мне проснулось любопытство. Откуда ты знаешь владельца керальского ресторана в Лондоне? Это, кажется, не совсем вяжется с музыкальной карьерой.

Эмбер пожала плечами и отпила глоток воды:

– В оркестре, с которым я гастролирую, есть удивительная виолончелистка, с которой мы крепко сдружились. Парвати обладает необыкновенным природным талантом, у нее великое множество наград. Познакомившись с ней ближе, я узнала, какой она замечательный человек. – Рассказывая, Эмбер стала наполнять тарелку, в голосе ее послышалась едва уловимая дрожь, что заставило Сэма прекратить жевать и посмотреть на нее. – Совсем маленькой Парвати отдали в приют для девочек. Ее овдовевшая мать была слишком бедна, чтобы прокормить дочь. Мальчикам приходилось работать на их ферме в Керале. Мать знала, приют даст маленькой девочке образование и шанс улучшить жизнь. – Она усмехнулась. – Вряд ли семья Парвати ожидала, что девочка завоюет стипендию для учебы в международной школе музыки, а затем сделает карьеру виолончелистки. Ей это удалось вопреки всему. Она-то и познакомила меня с настоящей домашней едой из Керала. Повар, который держит этот ресторан, один из ее кузенов, очень трепетно относится к свежести продуктов и специй и готовит с любовью.

– Наверное, это лучшая индийская пища, которую мне довелось отведать. – Сэм торжественно поднял вилку. – А ты не будешь скучать по своей подруге теперь, когда ты решила отказаться от карьеры?

– Нисколько. Она останется моей подругой, я постараюсь не терять с ней связь. Она даже пригласила меня на свою свадьбу на будущей неделе и послала мне сари невероятно насыщенного розового цвета.

– Вот это зрелище я бы не упустил. На какой из площадок Лондона состоится это фееричное мероприятие? Я непременно буду там со своей фотокамерой.

– Свадьба состоится в провинции Керала. Я уже послала свои извинения. – Эмбер пожала плечами. – Новобрачные приедут в Лондон спустя несколько недель, и мы обязательно встретимся.

– Выходит, на свадьбу ты не поедешь?

Эмбер замотала головой, поскольку в этот момент жевала, и показала на гипс.

– Любопытно получается, – кивнул Сэм. – Если бы кто-то из моих друзей женился, я не позволил бы такому пустяку помешать моей поездке. Гм, может, все-таки дело не только в больной руке? – Он сложил приборы крестом на тарелке и откинулся назад. – Почему-то у меня возникло ощущение, будто, как ни крути, кое-что не слишком изменилось. Позволь мне высказать предположение. Это твоя мама велела тебе не ездить туда, я прав? Или Хит Шеридан заволновался, что его малютка сводная сестричка слишком загорит, если поедет в Индию. Кстати, как он поживает? Все еще пытается вмешиваться в твою жизнь? Гм. Эту яростную вспышку в твоих глазах я воспринимаю как ответ «да». – Он подавил смешок под ее гневным взором и уставился на тарелку. – Ты меня удивляешь, Эмбер. Тебе уже двадцать восемь лет, ты сделала блестящую карьеру, добилась мировой славы, завоевала множество наград, а они все еще грозят тебе пальчиком, не так ли? Как тебе не стыдно, Эмбер Дюбуа? Я был о тебе лучшего мнения.

Глава 8

– Стыдно мне? Стыдно? Мне? – Эмбер почувствовала, как кровь приливает к затылку, и с такой силой стукнула рукой по столу, что и тарелки, и Сэм подпрыгнули. Она наклонилась вперед к нему через стол. – Как ты смеешь? Как ты смеешь говорить, что я должна стыдиться любви и заботы, которые моя семья проявляет ко мне? Я не всегда соглашаюсь с ними, но, по крайней мере, они прилагают усилия, чтобы быть частью моей жизни. Но ты-то, умник, знаешь все, не так ли? Давно ли ты научился хоть как-то ладить с отцом? И напомни мне, пожалуйста, когда ты последний раз видел свою маму?

Резкие слова выплеснулись из нее, словно лава из вулкана, и она тут же пожалела о сказанном. Сэм сидел с окаменевшим лицом. Эмбер относилась к числу тех немногих, кто знал, как тяжело он переживал, когда его мать отреклась от мужа и сына. Но это не значило, что она имела право швырнуть ему в лицо его же боль.

– Надо сказать, не знаю, почему я даже слушаю тебя. – Она прищурилась и откинула назад голову, спокойно потягивая воду. – Едва ли тебя можно назвать человеком высоких моральных стандартов. Без сомнения, я не нуждаюсь в твоих рекомендациях по принятию решений, Сэм. Надеюсь, это понятно?

– Понятно. – Он наклонился вперед и уперся локтями в стол, продолжая пристально смотреть ей прямо в лицо. – Ваша небольшая истерика уже закончилась, мисс Дюбуа? Я ведь действительно хотел бы провести с вами это так называемое интервью как можно скорее. У меня есть другие дела в редакции, поэтому не могли бы мы сдвинуться с места, если вы не возражаете?

– Разумеется, – ответила Эмбер, пытаясь унять сердцебиение. – Но эта вспышка вынуждает меня задаться вопросом: почему вы вернулись в Лондон? Какова бы ни была причина, это, очевидно, очень важно для вас, если вы согласились поиграть в шарады.

Сэм откинулся на спинку кресла и наблюдал за Эмбер, которая отвернулась от него и смотрела на город. Теплый солнечный свет играл на ее бледной коже. Такая близкая и далекая, красивее, чем на фотографии с обложки журнала. Он чувствовал, какого эмоционального напряжения стоили ей эти несколько минут. В том была его вина.

«Как тебе не стыдно!»

Эмбер Дюбуа – порох, и несколько минут, проведенных вместе с ней в гардеробной, лишний раз доказывали, как взрывоопасно для них приближаться друг к другу близко. Его намерения держать дистанцию и блюсти лишь профессиональный интерес испарились моментально, стоило лишь коснуться пальцами ее кожи. Возможно, Сэм и преодолел юношескую страсть, но женщина, на которую он сейчас смотрел, обладала властью над ним и задевала за живое. Задевала так сильно, что внезапно показалось, будто станет проще, если он оставит при себе откровения по поводу своего изменившегося отношения к отцу. Ради него он сумеет сохранять хладнокровие и невозмутимый профессионализм.

– Я же говорил тебе, – он удивленно поднял брови, – мне нужно продвижение по службе, а босс недвусмысленно намекнул, что это напрямую связано с эксклюзивным интервью с, далее цитирую, «очаровашкой мисс Дюбуа». Работа и еще раз работа. – Сэм снова вернулся к еде. Он ни за что не попадется в ловушку Эмбер, не начнет разглагольствовать о том, как виноват. Она с готовностью поверит, что бессердечный сын возвратился в Лондон ради интересной работы и статуса.

Он намеревался держаться от Эмбер как можно дальше, насколько позволит пространство. Придется придерживаться версии, что он так и остался эгоцентричным человеком, который не позволит ничему и никому встать между ним и карьерой. Не слишком далеко от правды. Счастливые семьи – это, пожалуйста, к другим мужчинам. Сэм Ричардс не таков.

– Работа и еще раз работа. Все верно, – отозвалась Эмбер и подняла бокал с водой. – Ну же, Сэм. Выкладывай. И подробно. Из того, что я слышала, ты в состоянии получить работу везде, где только захочешь. Почему здесь? Почему теперь? И почему это я подозреваю наличие прекрасной дамы в качестве причины?

– Думаешь, я вернулся в Лондон ради какой-то женщины? Вот уж нет. Жаль сдувать твой романтичный мыльный пузырь, но это только работа, одна лишь работа, и ничего больше.

– Гм. Печально. Я могла бы дать ей несколько полезных советов. Например, дать деру прежде, чем ты разобьешь ей сердце. Впрочем, не стоит и расстраиваться. Приберегу для другого раза. – И она очаровательно улыбнулась ему поверх бокала. – Ты ешь, ешь. Силы пригодятся после полудня.

– Опять картины?

– Да, но позже, когда ты отвезешь их Саскии и там развесишь. А пока хочу предложить тебе нечто намного более подходящее для твоих… талантов. – Эмбер прищурила глаза и оперлась локтями о стол, обхватив подбородок одной рукой. – Ты захватил с собой фотокамеру и штатив? Супер. По правде сказать, чтобы показать мои туфли с лучшей стороны, на них и смотреть надо с правильного ракурса.

– Туфли? – Сэм чуть не расплескал стакан воды. – Я нужен тебе, чтобы сфотографировать туфли? – недоверчиво уточнил он.

– Восемнадцать пар прелестных работ дизайнеров, – вздохнула Эмбер. – Надетых один раз, а то и вообще ни разу. Прекрасных, но нелюбимых. Кейт они очень нравятся, но у нее слишком маленький размер, поэтому я продам их в Инете.

– Ты продаешь свои туфли, – хмыкнул Сэм и со вздохом обхватил голову руками. – Видно, дела твои совсем плохи. Проблема с наличностью?

Она цокнула языком и облизнула губы. И он тут же догадался – она что-то скрывает от него.

– И не пытайся скрыть свой энтузиазм. Я знала, ты будешь в восторге от такой возможности. Для современной девушки это всего лишь часть ежегодного ритуала по расчистке гардеробных от моделей прошлого сезона, чтобы купить новые, которые займут их место, а вся выручка пойдет на благотворительность. Ах да, завтра будет еще интереснее. Восхитительная Саския пытается запустить проект «Элвуд-Хаус», приватное место для проведения обедов, встреч, заседаний, но ее присутствие в Интернете ничего не дает. Ей явно необходим профессиональный автор для обновления сайта и создания настоящей фотогалереи. И сделать это надо еще до моего дня рождения, то есть до четверга.

– Скажи, а есть хоть какая-нибудь хорошая новость для меня во всем этом? – поинтересовался Сэм, уплетая очередную порцию нута и риса.

– Конечно. Ты сидишь в первом ряду на моем дне рождения в компании со всеми богатыми и знаменитыми людьми Лондона. Даже если при этом не забываешь фотографировать для веб-сайта Саскии.

– Как я благодарен за подобную благосклонность к моей особе. – Сэм медленно выдохнул. – Итак, Саскию мы охватили. Как думаешь, не захочет ли Кейт Ловат, чтобы в свое свободное время я стоял в витрине ее мастерской в клетчатом вечернем костюме? Времени свободного у меня предостаточно.

– А что, неплохая мысль. Можно будет договориться завтра, после того как ты очистишь от пауков и мышиного помета ее чердак. Как? Я об этом не сказала? Вот глупая. А после того, как ты управишься, можешь возвратиться сюда. К тому времени я уже разберусь с ненужным бельем. Не сомневаюсь, ты сумеешь придумать какой-нибудь рекламный слоган, типа «Это носила Эмбер», когда все напишешь. – Эмбер наклонила голову, Сэм внимательно с прищуром смотрел на нее.

И эту девушку он считал своим другом.

– Никакого белья. Туфли я еще могу понять. Но фотографировать нижнее белье соглашусь, только если ты послужишь моделью.

– Это твой испытательный срок, дорогой. Ты уже забыл? Так быстро? Конечно, если ты отказываешься выполнять мои совершенно разумные задания, придется позвонить журналистке из другой газеты, узнать, не пропал ли у нее интерес ко мне. И нет, мои модельные дни давно закончены. – Эмбер подперла подбородок тыльной стороной ладони и захлопала ресницами. – Вы, видно, совсем перегрелись, господин Ричардс, – улыбнулась она. – Как насчет мороженого, дабы охладить пыл?

– Ну, как считаешь, что все-таки лучше? Изумруды с бриллиантами или сапфиры в белом золоте?

Эмбер прикладывала к шее то одно, то другое ожерелье, сначала медленно, потом быстрее и еще быстрее, прислоняя их к коже двумя пальцами руки, закованной в гипс.

– Эй, помедленнее, я все же должна подумать и сравнить.

Кейт расположилась среди подушек на кровати Эмбер в лучшей гостевой спальне Саскии, закинув руки за голову.

– Решения, решения. Сапфиры. – Она громко втянула воздух носом. – Они абсолютно сочетаются с платьем. Хотя, если бы я была на твоем месте, надела бы оба. Даже если это перебор. Тем более ты больше не собираешься носить их.

– Не собираюсь. Пусть другие получат шанс покрасоваться, а благотворительный фонд здорово подрастет. Я так вижу эту проблему. – Эмбер улыбнулась и положила в бархатную коробочку изумрудное ожерелье, которое ей подарил знаменитый модельер, пытаясь уговорить стать лицом фирмы.

– Мне еще не хватает арендовать для дорогущих драгоценностей депозитную ячейку да плюс ежегодная страховка за огромные деньги. Гораздо разумнее продать ювелирам, пока они еще в своем первозданном виде.

Кейт переместилась на край кровати:

– Тсс. Болтун – находка для шпиона. Ты только вообрази заголовки, если тебя услышит шпион? «Травмированная пианистка вынуждена продавать свои драгоценности, чтобы свести концы с концами». – Кейт спрыгнула с кровати. – Погоди. Дай помогу с серьгами. Тебе трудно будет исхитриться надеть их одной рукой. Думаю, подойдут какие-нибудь длинные свисающие, и как можно больше блеска. – Она заглянула в коробку и вытащила пару серег с большим бриллиантом в середине, окруженными более мелкими сапфирами. – Ух ты. Мы говорили… – Она бросила взгляд на имя изготовителя на коробке и с трудом выдохнула: – Ничего себе. Это правда?! У меня руки дрожат. Вот уж никогда бы не подумала, что буду держать в руках что-нибудь от этого ювелира. Боже, Эмбер.

Эмбер обняла подругу за плечи. Кейт рассмеялась и попыталась надеть ей серьги. Эмбер отрицательно замотала головой:

– Давай сначала ты их примеришь. Я хочу посмотреть на тебя в этих серьгах и в этом ожерелье.

– Что ты! У меня слишком короткая шея и уши крошечные. Нетушки. Это серьезные драгоценности для серьезных людей. Я останусь при своих жемчужинках. Хотя, конечно, спасибо тебе.

– Кейт Ловат, не принимаю твои возражения. Я знаю, моя одежда и туфли слишком велики для тебя, так, пожалуйста, хотя бы раз будь хорошей девочкой и сделай то, что я прошу. Это мой день рождения.

Эмбер надула губы и притворилась, что сердится.

– Прекрати сейчас же. – Кейт театрально вздохнула. – Ты испортишь весь макияж, а мне потребовался почти час, чтобы все выглядело натурально. Смотри, я уже надеваю… и… Ой, Эмбер! – Она положила голову на плечо Эмбер.

Эмбер улыбнулась.

– Просто великолепно. Я же тебе говорила. С этим определились. Ты наденешь украшения, которые выбирал для меня Хит. Решено. Или хочешь, чтобы они пролежали в коробке, невостребованные и нелюбимые, отвергнутые тобой?

– Боже мой. Теперь смотри, что ты со мной наделала. Вредительница, – ответила Кейт, доставая носовой платок и глядя на себя в зеркало. – Думаешь, Хит одобрит?

– «Вредительницу» забирай назад сейчас же. А в этих серьгах ты ему определенно понравишься. – Эмбер обняла ее за талию. – А что, Хит до сих пор держит приз за лучшее спасительное свидание на школьном вечере, о котором может только мечтать девушка?

– Так и есть. Что делает меня глупейшей девицей в Лондоне. Вот какая я. Вокруг полно красивых молодых людей, а единственный, кто больше всех напоминает моего героя, живет в Бостоне и даже не помнит о моем существовании.

– Ох, Кейт, не переживай. Ты обязательно встретишь кого-то особенного. Обязательно.

– Чертовски правильно. Кто знает? – Кейт усмехнулась и промокнула уголки глаз платочком. – Может, моя родная душа уже на пути на наш сегодняшний вечер. Как тебе такой вариант?

– Вполне. А теперь ш-ш-ш. Я еще должна закончить с приготовлениями, а тебе надо продемонстрировать свое очарование всем и каждому. Иди. И веселись до упада. Да, Кейт… убедись, что Сэм сфотографировал тебя.

– У вас пять минут, юная леди, потом сюда нагрянет отряд, чтобы сопроводить вас вниз.

– Никак не меньше отряда, – откликнулась Эмбер и помахала Кейт рукой, когда та, вальсируя по ковру в своих крошечных изящных босоножках, направилась к двери спальни.

Услышав удаляющиеся шаги Кейт, Эмбер почувствовала себя в безопасности и плюхнулась на кровать. Значит, лучшая подруга все еще увлечена Хитом. Ах, Кейт! Возможно, и к лучшему, что сводный брат предупредил, что не сумеет вернуться ко дню рождения из своего лекционного тура по Южной Америке. Он вполне мог привести свою очаровательную подругу Оливию. Нехорошо. Если не сказать, плохо.

Запястье болело, в голове глухо стучало, и она с удовольствием прямо сейчас прыгнула бы под одеяло и проспала несколько дней. Но не могла. И пусть пришлось организовать вечеринку в последнюю минуту, она все еще пока звезда шоу. Придется появиться там и блистать. Пора вставать и идти на грандиознейшее выступление в своей жизни. Вся она – улыбка и уверенность. Никаких сомнений в том, что она делает и почему. Путешествие. Небольшой отдых. Всем довольна. Сбор средств на благотворительность. Занятно! Такова официальная линия поведения, и она последовательна в этом. Пальцев одной руки хватит пересчитать тех, кто знал правду. Именно так все и должно остаться. Пока она не будет готова. А уж тогда добавит к списку Сэма Ричардса.

Сэм. Как быть с ним? Можно ли доверять ему снова?

Он выполнял свою часть сделки, упорно трудился над каждым нелепым поручением, которыми все три подруги охотно нагружали его последние несколько дней. И особо не жаловался. Сэм никогда не узнает, что она провела две ночи, ворочаясь и мечась в кровати. Его слова жгли ей душу. Она действительно верила Хиту, слушалась его, и, вероятно, так будет всегда. Ведь он ее благоразумный старший сводный брат. Но в эти дни всякий раз, когда он указывал ей, как поступать, именно указывал, а не просил или советовал, она начинала размышлять над словами Сэма. Может статься, она все по-прежнему подвержена его влиянию больше, чем того хотелось бы. А может статься, в его словах есть резон. Конечно, возвращаться в Кералу жутковато. Она не дурочка, чтобы ничего не бояться. Но в больнице она поклялась, что ее жизнь будет совсем иной. Хотелось увидеть, как Парвати выходит замуж, разделить с подругой ее радость. Она хотела вернуться, хотя это слишком опасно. Сомнения волнами накатывали на Эмбер, тягостные и беспорядочные, жестокие и грозящие ослабить ее решение.

Перевернуть всю жизнь оказалось сложнее, чем она ожидала.

Шкатулка с драгоценностями все еще стояла открытой на туалетном столике. Эмбер выскользнула из кровати и выдвинула верхний ящичек. На самом дне в крошечном замшевом мешочке лежало маленькое золотое сердечко на тоненькой золотой цепочке. Его подарил Сэм на ее восемнадцатый день рождения, перед тем как они убежали через черный ход и поехали кататься на принадлежащем его отцу старинном спортивном автомобиле с открытым верхом. Эмбер улыбнулась, пропуская цепочку между пальцами. Сэм разрешил ей ехать стоя, и она распростерла руки к небу. И так они ехали по лондонским улицам. Ветер бушевал в волосах, смех и возгласы проезжавших мимо водителей отзывались в каждой клеточке тела. Ее переполняла радость, и она должна быть благодарна Сэму за то, что он показал, каким бывает настоящее счастье. Счастливые воспоминания.

До нее донеслись снизу звуки музыки, и она рассмеялась. Взглянула на себя в зеркало, ни секунды не колеблясь, подмигнула своему отражению и спрятала золотую цепочку с сердечком обратно в мешочек. Она закрыла свое прошлое.

Ей повезло в этой жизни. Время сотрясать и переворачивать. Совсем как в рок-н-ролле. Время наслаждаться.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Сэм Ричардс медленно пересек огромный вестибюль во всем величии викторианской роскоши. Он остановился посмотреть на свое отражение в венецианском зеркале над длинной консолью и слегка приподнял подбородок, чтобы подправить черную бабочку. Неплохо. Совсем даже неплохо. Для сына шофера из неправильной части Лондона. По крайней мере, на сей раз его позвали не с черного хода! Как в тот раз десять лет назад, когда он стоял в прихожей другого дома. И тогда праздновалась другая дата. Эмбер пригласила его, но ее мать, лишь глянув на него, стоящего на парадном крыльце, захлопнула дверь прямо перед его носом. Только чтобы удостовериться, что он ее услышал, она сделал это громко и без обиняков.

Сэм Ричардс был недостаточно хорош для ее дочери. Недостаточно.

Конечно же он не собирался мириться с этим. У него были планы на день рождения Эмбер, ее мать никоим образом не могла помешать ему. Поэтому он перелез через забор сада и прокрался внутрь через оранжерею, туда, где веселилась молодежь.

Внезапно из кухни раздался заливистый смех, и Сэм усмехнулся, входя в теплое, светлое, открытое пространство огромной, залитой солнцем кухни. Все рабочие поверхности были уставлены тарелками, чашами и большими плоскими блюдами с самыми разными яствами, но его внимание привлекли две молодые женщины, направляющиеся к нему.

А вот и девочки.

Саския положила руку на плечо Кейт, что было нетрудно, учитывая рост Кейт. Хотя сегодня вечером она выглядела сногсшибательно в темно-зеленом платье из тафты, с украшениями из настоящих драгоценных камней. Саския была в бархатном темно-синем платье, с жемчужным ожерельем, обутая в великолепные сиреневые туфли на шпильках. Они напоминали ослепительных звезд подиума, которых переместили прямо с показа мод на лондонскую кухню. Английский стиль и элегантность. Не слишком декольтированные платья, и все высшего класса. Кейт зашипела на него, но Саския слегка подтолкнула ее локтем и подошла пожать ему руку:

– Привет, Сэм. Рада видеть тебя снова. Признательна тебе за помощь с моим сайтом. Он получился в сто раз лучше, чем я смогла бы сама придумать. Мы решили организовать себе небольшой аперитив в саду, пока сюда не нагрянули полчища саранчи. Почему бы тебе ни присоединиться к нам?

– Отлично. Благодарю. Рад, что сумел помочь.

– Вы идите вперед. Надо кое-что вынуть из духовки. – Саския жестом показала Сэму и Кейт на террасу.

В ту секунду, когда они оказались вне поля зрения из кухонных окон, Кейт вцепилась в рукав Сэма и развернула его к себе. Подбоченившись, посмотрела на него прищуренными узкими глазами:

– Я наблюдаю за тобой, Сэм Ричардс. Если ты поведешь себя неадекватно или попытаешься испортить вечер Эмбер, я позабочусь о тебе. Быстро и не колеблясь ни секунды.

Он поднял обе руки вверх:

– Я пришел сюда, чтобы работать. И заодно помочь Эмбер хорошо провести время. Понятно?

Кейт картинным жестом, почерпнутым из боевиков, несколько раз наглядно показала, что не спускает с него глаз.

– Ты у меня под прицелом, – прошипела девушка, затем широко улыбнулась, закинула в рот томатные мини-тарталетки и застонала от удовольствия, когда к ним подплыла Саския с подносом восхитительно пахнущей снеди.

– Потрясающе, Саския. Ты всегда знала, как организовать совершенную вечеринку. Всегда. – Кейт приветственно подняла бокал белого вина.

– Не перехвали, великолепная. Особое предложение для звезды шоу. Мини-пицца. Дополнительные анчоусы. Как вам?

– Кто-то сказал – мини-пицца? – Эмбер подошла к Саскии и поцеловала ее в щеку, прежде чем откусила хрустящее тесто, и кивнула. – Восхитительно. – Только после этого посмотрела на Сэма и улыбнулась: – Привет, Сэм. Какая идеальная точность.

У него перехватило дыхание.

Ее длинные музыкальные пальцы обнимали ножку бокала, который Кейт наполняла шипучей тонизирующей водой вместо вина. Браслет с бриллиантами поблескивал на запястье и ярко заиграл во всем своем великолепии, когда она вышла на часть террасы, залитую солнечным светом.

Но и это ничто по сравнению с расшитым кристаллами платьем и ожерельем.

Сэм отвел глаза от груди Эмбер. Серьги покачивались, искрясь и сверкая, и это помогло ему сосредоточиться на ее лице. Великолепный макияж оттенял совершенство чистой гладкой кожи, глаза еще сильнее выделялись благодаря умело наложенным теням. Подчеркнутая линия красивых губ. Лицо сияло свежестью.

Никогда еще Эмбер не была такой чарующе красивой. Сэм годами пытался представить, какой станет Эмбер, счастливая и свободная, но реальность превзошла все ожидания. За эти годы он часто задавался вопросом, удалось ли ей остаться милой любящей девушкой под внешним лоском и глянцем. Потребовалось лишь несколько секунд понаблюдать за ней и ее подругами, чтобы понять – ей как-то удалось сохранить целостность натуры и старую дружбу. Этим невозможно не восхищаться.

Сэм многое бы отдал, чтобы остаться ее другом. Знать, что прекрасные фиалковые глаза смотрят на него с любовью. А не со снисхождением. Правда, он сам когда-то ушел от большой любви. Возможно, своей единственной любви. И конечно же единственной девушки в его жизни, которую он когда-либо по-настоящему желал. И это превращало его не просто в дурака, а в отменного дуболома. Лучшее, что он мог сделать, – попытаться запечатлеть момент навсегда. Так, чтобы, когда они вернутся в свой привычный мир на других континентах, у него осталось хоть что-то, напоминающее ему о давней потере. Она звезда. А он репортер при ней, разве не так? Ему надо работать. Он не гость. Таких, как Сэм Ричардс, не приглашают на подобные мероприятия в качестве гостей. Он один из тех, кто паркует машины и принимает пальто. Странно подумать, что он занимал некоторое положение в кругу знаменитых и преуспевающих людей в Лос-Анджелесе. Понадобился Лондон, чтобы снова указать ему его место. Он обслуга. Он здесь, потому что они нуждаются в нем настолько же, насколько он нуждается в Эмбер. Взаимовыгодная сделка. Да. Так-то лучше. С этим он справится. Он больше не проигрывает. Никому.

Сэм тотчас же улыбнулся:

– Ты очаровательна, Эмбер. И ни на день не стала выглядеть старше. Честно сказать, вы трое просто великолепны. Прелестный образец безукоризненно организованного летнего приема. Ранний летний вечер. Открытая терраса. Коктейль. Дамы в приватной обстановке. Не меняйте поз, пожалуйста. Прекрасно. И немного больше вправо, Кейт. Великолепно! И не забывайте улыбаться, Кейт. Так намного лучше, чем когда вы отпускаете колкости в мой адрес. Снято.

Сэм отступил назад. К тому моменту, как девушки стали поправлять платья и перекладывать закуски на подносах, его фотокамера уже запечатлела счастливую, оживленно беседующую троицу с разных ракурсов. В кадр попадали то оранжерея, то восхитительный сад, залитый солнцем. Конечно, Эмбер понятия не имела, что он сделал несколько снимков для себя лично. На них была только она.

– Превосходно. И еще несколько кадров, когда вы выбираете, что взять с подноса. И с наполненными бокалами. Так, отлично. Саския, ты какую хочешь поместить фотографию террасы? С закусками или без?

Глава 9

Спустя пять часов все канапе, острые и не слишком, закуски и сладости, которые заготовила Саския, были съедены, пустые бутылки из-под шампанского стояли вверх тормашками в серебряных ведерках. Восемьдесят или около того гостей развлекали самые лучшие музыкальные таланты Лондона. Какой-то испанский музыкант взял классическую гитару, и Эмбер с большим удовольствием станцевала зажигательное фламенко под радостное одобрение присутствующих. Удивительно, но стеклянные предметы пережили вечер благополучно.

Сэм сделал сотни фотографий в каждой комнате, с гостями и без гостей, со всех возможных ракурсов. Сомнений по поводу гвоздя программы на снимках, конечно, не возникало. Сэм с трепетом наблюдал, как Эмбер смеялась и болтала на нескольких языках с мужчинами и женщинам всех возрастов. Модели из мира моды и медийные личности общались с художникам и популярными музыкантами, о которых он и не слышал.

В общении с Эмбер все, от дизайнеров одежды до парикмахеров и стюардов, становились податливыми и уступчивыми. Он не ожидал услышать, как у рояля четыре ведущих сопрано мира хором импровизировали композицию в стиле рэп вместе с восходящей звездой хип-хопа. Требовался навык, чтобы каждый гость почувствовал индивидуальную значимость для хозяйки, а Эмбер явно обладала подобным навыком в избытке.

Он благоговел перед ней.

Только теперь, когда Саския и Кейт переговорили на прощание со всеми старыми друзьями и задержавшимися гостями, он сообразил, что Эмбер убежала на кухню прежде, чем он воспользовался возможностью поблагодарить ее и пожелать спокойной ночи. В поисках Эмбер Сэм проворно забежал на кухню, поприветствовал работников, которых Саския наняла мыть посуду, и уже собрался уходить, когда заметил голубое пятно на террасе. Он медленно побрел в прохладу майского вечера.

Эмбер сидела на деревянной скамье, положив на нее ноги и подпевая игривым австрийским вальсам, звучавшим из музыкальной системы, установленной в зимнем саду в нескольких метрах от нее. С закрытыми глазами она выполняла левой рукой в воздухе танцевальные па. Церемонно взмахивала правой рукой на определенных тактах, не обращая внимания на гипс. Лицо Эмбер оставалось в тени, но, без сомнения, отражало внутреннюю радость, переполнявшую ее и заставлявшую пылать щеки.

Она была счастлива. Красива. И спокойна. Как бы ему самому хотелось стать частью этого счастья, разделить восторженный порыв с этой удивительной женщиной. Это была та Эмбер, которую он любил десять лет назад и влюбился снова в первые же десять секунд, стоило ей появиться в гараже отца, чтобы пошатнуть весь его мир. И факт, который он отрицал до настоящего момента, настолько ошеломил его, что он стоял как вкопанный и смотрел, как она напевает под музыку в полном одиночестве под луной, согретая теплым воздухом, струящимся из зимнего сада оранжереи, откуда последние гости выходили в прихожую.

Он простоял так несколько минут, наблюдая из тени, пока не сменилась мелодия. Эмбер опустила руки, сжала колени ладонями и открыла глаза. Увидела его.

– Привет, Сэм. – Она встретилась с ним взглядом без колебания или нежелания. Почти как если бы испытала удовольствие. – Мы тут одни?

Сэм сглотнул комок в горле и подошел к скамье, освещенной мягким лунным светом. Присел, переложив ее ноги к себе на колени, глупо улыбаясь во весь рот.

– Более или менее. Девочки провожают последних гостей. Замечательный был прием. Тебе-то самой понравилось?

– Очень. – Эмбер вздохнула, чуть приподнялась и оперлась на подлокотник. – Я совсем выдохлась. А ты как?

Сэм сидел к ней вполоборота. Он вдохнул ее замечательные пряные нежные духи, их аромат соперничал с запахом мускусных роз и лаванды, которые Саския рассадила позади скамьи. Это дурманящее экзотическое сочетание, казалось, испытывало на прочность все его органы чувств и заставляло оставаться на месте, пока Эмбер рядом. Он хотел сказать ей, какая она красивая. И он любовался ею весь вечер. Но это было бы слишком близко к истине. Поэтому он сказал то, что она ожидала услышать:

– Я провел интересный вечер. Твои гости впечатляют. Думаю, и подарки ты получила превосходные.

– Подарки? Ой, нет. Только несколько. Я просила вместо подарков делать взносы в благотворительный фонд Парвати. – Она смотрела на него. Действительно смотрела. Ее изучающий взгляд перемещался так медленно, что, когда она заглянула ему в глаза, он был уверен, что уши его полыхают огненным цветом. – Хороший костюм. Пожалуй, ты явно опасен. Наверное, было опрометчиво давать тебе полную свободу на вечере. Жаль, у меня не хватило времени с тобой поговорить. Тебе удалось сделать все снимки для Саскии?

– Как правило, мне можно доверять действовать самостоятельно, раз уж случай того требует. Думаю, мне удастся творчески обыграть снимки для сайта, максимально отобразив преимущества Элвуд-Хаус.

– Правда? Я слышу голос профессионала. Наверное, что-то изменилось. Не только костюм.

– Боже, никаких комплиментов, пожалуйста, ты вгоняешь меня в краску.

– Я заметила, ты снимал комнаты. Правда, Саския проделала отличную работу.

– Мы с отцом так часто бывали в этом доме. Но я совсем забыл, как тут великолепно. Судя по комментариям некоторых твоих гостей, Саскию ждет успех.

– Хорошо бы. Ей туго пришлось с тех пор, как умерла тетя Маргарита. – Эмбер ссутулилась. – Вот почему мне так важно, чтобы ты сделал хорошую работу и помог Саскии выкарабкаться. Элвуд-Хаус – это не только ее дом, но и предприятие. Нужна достойная маркетинговая и рекламная кампании, чтобы проект сдвинулся с мертвой точки.

– Есть опытные компании, которые могут помочь претворить планы в жизнь.

– Конечно, есть. Только они требуют серьезных вложений. А Саския не примет от меня финансовую помощь. У меня множество коллег, приятелей и случайных знакомых в этой жизни. Часть из них ты видел сегодня на приеме. Но они далеко не такие близкие, как Кейт, Саския и тетя Маргарита. Они заставили меня поверить, несмотря на наши отношения с матерью, что у меня есть настоящий дом в Лондоне и даже подобие нормальной школьной жизни. А это было ново.

– Знаю, я был там. Помнишь?

– О да, я отлично все помню. – Эмбер громко рассмеялась. – Но я не хочу злиться на тебя на моем дне рождения. Жизнь действительно слишком коротка. С меня всего этого достаточно. Да, ты можешь записать мои слова на диктофон и делать с ними все что тебе заблагорассудится.

– Вот досада, я, похоже, оставил диктофон в кабинете. – Сэм похлопал себя по карманам. – Подумать только. Когда я был на твоем дне рождения в прошлый раз, мне пришлось перелезать через забор сада. Хорошие перемены, если на этот раз меня пустили в парадную дверь.

Она хмыкнула и рассмеялась.

– Такое не забудешь.

– Ты вошел такой гордый, просто почетный гость. Словно тебе не пришлось перелезать через забор, чтобы не быть схваченным на главном входе. А потом ты похитил меня, когда мать сидела в салоне со своими надутыми спесивыми гостями, которых я и знать-то не знала и никогда с ними не встречалась до этого, но она их пригласила. И ты увез меня на спортивной машине своего отца. Все было как в сказке, в каких-то счастливых грезах. – Она качнула головой, отчего серьги заискрились, и подтянула колени к подбородку. – Моя мать до сих пор не простила тебе, что я сбежала с собственного праздника и задувать свечи на торте пришлось Хиту.

– Твоя мать – примечательная дама. В ее глазах я всегда буду оставаться сыном шофера, но знаешь, я горжусь, что мой отец водил лимузины до того, как приобрел недвижимость. И всегда гордился им, что бы ты и твоя семья ни думали об этом.

– Погоди. – Эмбер судорожно вздохнула. – Ты не смеешь обвинять меня в том, что я относилась к тебе как-то иначе, потому что твой отец был нашим водителем. Так не было. Никогда. И ты знаешь это. Ты сам всегда так думал, а я тут ни при чем. Ты защищался сам от себя, а не от меня.

– Твоя мать…

– Я не говорю о матери. Я говорю о нас. Я никогда, никогда не смотрела на тебя свысока из-за работы, которую ты выполнял. И, возможно, сейчас самое время преодолеть твой идиотский комплекс неполноценности, чтобы ты увидел удивительные вещи, которых сумел достичь в своей жизни.

– Что-нибудь вроде карьеры замечательной пианистки с мировым именем, которая выступает с концертами перед многотысячной публикой? Или великолепной карьеры модели и гуру косметики? Такие замечательные вещи ты имеешь в виду?

– Просто я оказалась в правильном месте в правильное время, и мне повезло. А ты невыносим.

– А ты заблуждаешься.

Эмбер на несколько секунд впилась в него взглядом. Медленно втянула воздух носом и так же медленно покачала головой из стороны в сторону. Перекинула волосы через левое плечо.

– Родители. Им за многое приходится отвечать. И это касается моих, так же как и твоих. Славно, что нам обоим удалось подняться над ними, чтобы стать настолько независимыми, спокойными и уравновешенными.

– Разве это не справедливо…

Эмбер медленно опустила ноги со скамьи и передвинулась ближе к нему. Между ними оставались лишь сантиметры и десять лет потерянного времени. Так близко, что он слышал, как учащается ее дыхание. Наперегонки с ним.

Сэм улыбнулся, запустил руку в карман, из которого достал длинный тонкий конверт и протянул ей:

– С днем рождения тебя, Эмбер.

И, не ожидая ответа, наклонился и нежно поцеловал ее в щеку. Задержавшись лишь настолько, чтобы вдохнуть ее аромат и почувствовать талию прежде, чем отодвинуться.

– Спасибо. – Она смотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами. – Но… я не ожидала ничего. Можно… Я могу открыть прямо сейчас?

– Открывай, конечно.

– Сэм? Что это? Напоминает… – Эмбер поняла, что она держит, и у нее перехватило дыхание. – Это то, что я думаю? – Девушка мотнула головой, отодвигаясь, в свою очередь, от него. – Это – тот самый чек, который моя мать дала тебе, чтобы ты оставил меня в покое, – наконец вымолвила она на одном дыхании. Внимательно посмотрела на него, затем на чек. И так несколько раз. – Не понимаю. Она сказала мне, что предложила тебе достаточно для поступления в школу журналистики. – Эмбер положила чек на колени и схватила его за руку. Ее глаза были полны слез. – Почему? Почему ты не воспользовался этими деньгами, Сэм? Ведь мы все равно расстались.

Он поднял руку и провел кончиками пальцев по ее щеке до тех пор, пока не коснулся виска, заставив ее посмотреть ему прямо в глаза.

– Твоя мать сразу же все отлично поняла. Я был ослеплен тобой, Эмбер. Ослеплен и напуган тем, как глубоко входил в отношения, которых не ожидал. Стоило ей только посмотреть на меня, как она разглядела испуганного юношу, который совсем недавно пережил развод родителей и был непреклонен в желании не повторить их ошибку. Она поняла, что мы любим и дорожим друг другом. Слишком дорожим. Ты необыкновенно красива и талантлива, но по какой-то бредовой причине хотела быть со мной, даже пожертвовать учебой, своей музыкальной стипендией, лишь бы остаться в Лондоне. Она не могла позволить случиться ничему подобному. – Сэм взмахнул рукой и разрезал ладонью воздух. – Поэтому она прибегла к единственному средству, которое знала. Воспользовалась моими чувствами к тебе, чтобы разлучить нас.

Тишину нарушало судорожное дыхание Эмбер. Сэм продолжил. Если правде суждено было когда-нибудь открыться, то сейчас самое время.

– Ей потребовалось лишь внушить мне мысль, что ты только и мечтаешь об обручальном кольце, доме и двоих детишках. И все. Больше ничего не надо было объяснять. Жизнь со мной означала бы для нас конец твоей карьеры музыканта и моей грандиозной фантазии стать бесстрашным международным репортером. – Сэм повернулся лицом к саду, упершись локтями в колени. Он прекрасно осознавал, что Эмбер, не переставая, глядит на него. – Это было как наваждение. Я сначала не поверил ей. Убеждал себя, что она просто хотела, чтобы я оставил тебя. Но на беду, когда я вернулся на твою вечеринку, ты болтала со своими богатыми подружками из частной школы, на которых были наряды от знаменитых модельеров. Даже драгоценности настоящие. Болтали вы о каникулах на яхтах. И чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что, возможно, она права. Какое будущее ждало нас? Если бы ты осталась со мной, я тянул бы тебя вниз. Для тебя лучше было бы получить стипендию и провести следующие три года в Париже с теми, кто мог способствовать твоей карьере, кто сидел на заднем сиденье, а не на водительском месте.

– Сэм… нет! – воскликнула Эмбер. – Как ты мог даже предположить такое? Почему не подошел ко мне, не рассказал о вашем разговоре? Я бы сразу же заставила тебя выкинуть эти мысли из головы.

– Она очень умная женщина. – Он покачал головой. – Знала, моему отцу приходилось туго, потому что мама оставила нас. Ей ничего не стоило внушить мне – если я недостаточно хорош для собственной матери, как же я сумею соответствовать ее красивой и талантливой дочери, которая заслуживала самого лучшего в жизни? Остальное я домыслил сам.

Эмбер взяла его руку и крепко сжала, но он не осмеливался посмотреть на нее. Пока не осмеливался.

– Для меня это было слишком. В голову ударило шампанское, и я ни о чем не мог думать, оглушенный музыкой. Вечер продолжался, а я выскользнул через дверь черного хода на автостоянку, чтобы глотнуть воздуха. – Сэм посмотрел на небо, где уже ярко светились звезды. – И знаешь, кто ждал меня там в моей машине с открытым верхом?

– Петра, – ответила Эмбер нетвердым голосом.

Сэм кивнул:

– У нее была бутылка шампанского и два бокала. В голове у меня все перепуталось, мысли скакали по кругу. Вопросы, проблемы, выбор. Мне даже в голову не пришло хотя бы задаться вопросом, что делала Петра на стоянке. Только позже я выяснил, что она знала, где встретить меня.

– Моя мать послала ее ждать тебя? Ты это хочешь сказать?

– Петра позвонила мне несколькими днями позже, чтобы сообщить, что родня везет ее на их виллу в Тоскану на все лето. Я думаю, она искренне жалела, что ее использовали таким образом, но к тому времени было уже слишком поздно. Ты уехала в Париж. Она сделала это. Разлучила нас.

Эмбер рывком встала со скамьи, пересекла дворик и остановилась у цветников спиной к Сэму. Плечи ходили ходуном от переполнявших эмоций. Каждое слово, сказанное Сэмом, отзывалось набатом в голове. Она была не в силах ничего произнести. Обхватила себя здоровой рукой вокруг талии, словно пытаясь устоять в волне смятения и горя, готовой вырваться наружу в любую минуту. Но не только от случившегося тогда. Какая же она легковерная! Чем больше думала, тем больше признавала, что Сэм прав, и десять лет спустя она все еще танцевала под дудку своей семьи. И самое ужасное, сама позволяла им это. Больше никаких грандиозных планов! Она все еще боялась принимать собственные решения и следовать за своим сердцем. Больше такого не будет. Все закончилось сегодня вечером. Отныне она сама будет выбирать, что ей делать и где. И с кем. Начать с Парвати. Она очень хотела увидеть свадьбу подруги и поедет. Плевать на риск.

Прежде чем Эмбер сумела унять сердцебиение, ощутила приближение Сэма, а секундой позже сильная рука крепко обняла ее за талию. Крепко и надежно. Вдыхая его лосьон после бритья, она не сопротивлялась, когда он прижал ее к себе, чувствуя спиной его тело. Она даже не понимала, что вся дрожит, пока не почувствовала восхитительное тепло и вес смокинга, который Сэм накинул ей на плечи, крепче сжимая ее талию. Эмбер закрыла глаза. Пульс зашкаливал. Так продолжалось долго. И от него шел изумительный аромат. Чувственный. Запредельный.

Сэм прижался к ее шее, слегка отросшая к вечеру щетина чуть-чуть царапала кожу. Она слегка откинула голову и уперлась в его голову.

Плохая голова. Плохая тяга к близости с этим человека. Плохая концовка.

Одной рукой он легонько провел по ее шее и отодвинул волосы от лица, чтобы поцеловать ее в шею.

– Во всем виноват только я один, – заговорил он, его низкий бархатный голос звучал как-то иначе. Напряженно. Колеблясь. – Я пытался поступить правильно, но в результате причинил тебе боль. Прости меня.

Эмбер вздохнула и посмотрела на мерцающие звезды в ночном небе, чувствуя напряжение в плечах.

– Тебе не за что просить прощения. Это произошло одиннадцать лет назад, мы оба были так молоды и пытались найти свой путь. Вот только у меня и мысли никогда не возникало, что ты пытался поступить благородно, покидая меня. Я впустую выплакала столько сердитых слез. Это так грустно, Сэм.

Он продолжал дышать ей в шею, одна рука соскользнула с ее талии. Он стал гладить ее плечи, и Эмбер неожиданно очень быстро согрелась.

– Я знаю, ты утомлена. Неудивительно. Я видел, как ты танцевала весь вечер напролет, и доволен, что был здесь и видел это. Поэтому еще раз большое спасибо за приглашение. Хотя Кейт наблюдала за мной как ястреб, чтобы удостовериться, что я не приближаюсь к тебе.

– Кейт – хранительница добродетели. Мне это нравится, – усмехнулась Эмбер.

Сэм промолчал. Его рука все так же выписывала круговые движения от ее плеча до запястья, и он придвинулся уже нестерпимо близко, поглаживая ей руку.

– Я не сказал важного. Ты очень красива сегодня.

– Спасибо. – Эмбер широко улыбнулась. Так, что лицо Сэма расплылось в ответной улыбке. – И спасибо, что наконец-то рассказал мне правду о том, что случилось. – Она медленно сняла его руку с талии и осторожно отодвинулась, тотчас пожалев, что сама оборвала эту связь. Развернулась лицом к нему. – Уже полночь. У меня был очень плохой год, Сэм. Я не хочу начинать очередной год своей жизни с сожалений и горечи.

Улыбка на его губах исчезла, верхняя губа несколько раз дернулась. Эмбер знала это движение. Но вряд ли он нервничает. Или все-таки нервничает? Она смотрела на него и улыбалась.

– Мы оба наделали ошибок. И я последний человек, который станет судить кого-нибудь. Начнем же мой новый год как старые друзья, которые только что встретились после долгой разлуки. Сможешь?

– Старые друзья, – повторил он и поднес ее пальцы к своим губам, не спуская с нее глаз. – За это я выпью. Как насчет… – Но прежде чем успел закончить фразу, упругая толстая диванная подушка с размаху впечаталась ему в висок. Затем второй раз.

– Прекрати немедленно, Сэм Ричардс. Шутки в сторону. Прекрати, или я найду скалку и сломаю ее о твою голову.

– Все в порядке, Кейт. – Эмбер вздохнула и закатила глаза. – Сэм только что прошел прослушивание. На следующей неделе он едет в Индию, чтобы взять у меня интервью. Да оставь же ты подушку.

Сэм прекратил уворачиваться и обернулся:

– Я не ослышался?

– Я передумала и еду на свадьбу Парвати. – Эмбер высоко подняла брови и радостно улыбнулась. – Разве это не здорово?

Глава 10

«От кого: Amber@AmberDuBois.net

Кому: Kate@LondonBespokeTailoring.com;

Saskia@Elwood-House.co.uk

Тема: Отчет. Сэм

Привет, богини!

Еще один превосходный день в Керале. Девочки все еще никак не угомонятся после всего этого переполоха и свадебных волнений, но рука много лучше сегодня, несмотря на игру на ситаре!

Рейс Сэма улетал на час позже из Лондона, поэтому он прилетит только поздно вечером, что хорошо, учитывая сильную жару перед муссоном. Без сомнения, он рвется покончить с этим интервью, чтобы вернуться в свой милый прохладный кабинет в Лондоне. Особенно после того, как я попросила привратника забрать его в аэропорту на ржавом старом драндулете, который на ладан дышит. Специально для Кейт.

Завтра напишу еще. Не скучайте.

Эмбер».

Сэм Ричардс, стащив рюкзак с плеча и вытерев пот со лба и шеи, побрел к одноэтажному белому зданию. Если так жарко в сумерки, что же будет в полдень?

Великолепно! О нет.

Школьный привратник, встречавший его в аэропорту, показал на главный вход в дом и что-то сказал, слов Сэм не разобрал, так как тот не выключал мотор своей рухляди, опасаясь, что, не дотянув до дома, он заглохнет.

Больше всего Сэма поразило, как латаный-перелатаный движок без единой новой детали умудрился не рассыпаться где-нибудь в кокосовой роще или на рисовом поле, а довез его сюда, чему он был несказанно рад. Засунув солнечные очки в нагрудный карман, он потянулся и понадеялся произвести перезагрузку чувственных ощущений, выбравшись на берег. Но не тут-то было.

Морской бриз с потрясающе красивого залива в форме полумесяца блокировала невысокая кирпичная стена по границе владения, создававшая тихий безветренный оазис для плодовых деревьев, огорода и экзотических цветущих растений в декоративных горшках и кадках, поражавших буйством диковинных красок.

Безукоризненно ухоженный сад протянулся до океана, от которого его отделяла широкая полоса ослепительно белого песка. Тот переливался в лучах заходящего солнца от глубокого насыщенного абрикосового до алого и золотого. Бесконечная перспектива набегавших волн прерывалась только тонкими стволами высоких кокосовых пальм, посадками банана и фруктовых деревьев.

Словно он смотрел на картинку из рекламного проспекта туристического агентства, призывающего на «берег вашей мечты». Картинка дополнялась длинной деревянной рыбацкой лодкой на берегу и зонтиками из веток кокосовых пальм для рыбаков и случайных туристов, оказавшихся в этот поздний час на берегу.

Кокосы. Настоящие кокосовые пальмы. В сравнении с серым моросящим Лондоном теплый ветер был совершенно сух и крепко пропитан соленым запахом океана, смешанным с пряностями и сладким тропическим цветочным ароматом.

Большая гирлянда бугенвиллеи с ошеломляющими яркими фиолетовыми и насыщенно розовыми цветами проложила путь наверх по стене у входа в школу и дальше на крышу, переплетаясь с замечательной плюмерией в синем керамическом горшке, привлекая пчел и других ищущих нектар насекомых сильным запахом. Благоухание, впрочем, уравновешивалось запахом тяжелой красной пыли от грунтовой дороги и биоароматами от коров и цыплят, которые привольно прогуливались с другой стороны низкой кокосовой изгороди.

Он по-настоящему любил свою работу журналиста, всегда любил писать. Однако, попадая в деревню, подобную этой, каждый раз задавался вопросом, сколько времени своей жизни он тратит в аквариумах офисных зданий. Даже вкус воздуха был другим. Дорога вдоль морского побережья ревела прошлым. Грузовики всех мастей, разрисованные авто рикши и яркие желтые автобусы спорили с щебетом птиц, людскими голосами и журчанием скутеров. Отовсюду на глаза и уши давила какофония жизни. Стоило расслабиться, и он различил звуки фортепьяно, льющиеся сквозь приоткрытую дверь здания слева, чем-то напоминавшего школу. Сэм улыбнулся и побрел туда. От гнетущего зноя и влажности рубашка намертво прилипла к спине.

Эмбер сидела на очень хлипкой с виду низкой деревянной скамье перед пианино, которое определенно знавало лучшие дни. Лак пообтерся и кое-где откололся, крышка покоробилась, а с того места, где он стоял, просматривалось отсутствие некоторых черных клавиш в нижней части регистра. Но это не имело значения, когда Эмбер Дюбуа пробегала пальцами вдоль клавиатуры. Старый запущенный инструмент неожиданно пел как соловей.

На ней была надета синяя с розовым хлопчатобумажная туника с длинными рукавами и что-то напоминавшее пижамные штаны. Волосы она закрепила резинкой, на ногах он разглядел какие-то пластиковые шлепки типа вьетнамок. Впервые за всю свою профессиональную деятельность Сэм Ричардс не знал, что сказать. Эмбер Дюбуа в жизни никогда не выглядела более красивой. Экзотичная. Очаровательная. А сейчас еще и полностью расслабленная, внутренне удовлетворенная. Тихо подпевая себе, она играла с закрытыми глазами превосходную мелодию, кого-то, по восприятию такого профана в музыке, как Сэм, из великих романтиков, то паря в облаке нежности, то обрушиваясь водопадом страсти. Плечи поднимались и опадали, левая рука с блестящей техникой летала по клавишам, правая со скованным гипсом запястьем вымученно двигалась от октавы к октаве. Но это не имело значения. Волшебная чарующая музыка заполняла крохотную комнату и проникала в каждую клетку его тела. Музыка подхватила его, тропический сад и пение птиц за окном исчезли. Остались только ее радость и восторг. Он видел перед собой совершенно другого человека. Не ту молодую женщину, которая впорхнула в гараж его отца, не ту заносчивую особу, обсуждавшую достоинства тканей и моделей с богинями от дизайна, опустошая свою гардеробную.

Он видел перед собой настоящую Эмбер. Ту девочку, которую он когда-то знал. Девочку, для которой самой большой радостью было играть на инструменте для собственного удовольствия. Она вернулась!

О боже! Чем дольше он смотрел на нее и слушал музыку в ее исполнении, тем больше любил ее. Страсть разгоралась с невиданной силой. Пламя, которое опалило его, стоило коснуться ее кожи в нелепой раздевалке пентхауса, внезапно полыхнуло вновь. Зной и влажность Кералы в мае ничто в сравнении с жаром страсти в его крови. Знала ли Эмбер, что, играя как сейчас, демонстрировала миру, сколько внутренней страсти скрыто внутри холодной стройной блондинки? Он считал, что был влюблен в нее, но это ничто по сравнению с обуревавшими его сейчас чувствами. Он желал ее. И не только в постели. Он хотел видеть Эмбер в своей жизни, пусть только несколько дней, недель или месяцев. Хотел быть ее другом, хотел, чтобы она разделила с ним жизнь. Музыка, казалось, впитывалась в его сердце и душу и заполняла каждую клетку страстным желанием. Так или иначе, придется найти способ завоевать ее снова и убедить дать ему второй шанс или рискнуть потерять ее навсегда.

Неожиданно рюкзак шлепнулся на пол. Сэм медленно вошел в комнату и примостился на самом конце деревянной скамьи. Эмбер не открыла глаза, но улыбнулась и медленно вздохнула:

– Говорят, можно многое рассказать о мужчине по лосьону после бритья, который он выбрал. Очень хороший. Ты купил его в аэропорту?

Ее руки продолжали играть, не сбиваясь, когда он пробурчал:

– Значит, ты не станешь возражать, если я подвинусь немного ближе.

Сэм явственно ощутил, как тонкая шерсть его брюк легко задела свободные хлопчатобумажные брюки Эмбер, когда он передвинулся по потертой скамье как можно ближе к ней. Они оказались бок о бок.

– Привет. Как полет?

Он начал говорить, потом передумал и замолчал. Несколько секунд она продолжала смотреть на него. Всего несколько секунд. Но как это показалось долго. Слишком долго. А он тем временем запоминал каждую черточку ее лица. Словно навеки запечатлевал ее образ в своей памяти. В пути он волновался, как пройдет встреча. Неловко. Неуклюже. Но, оказалось, не пришлось взвешивать каждое слово. Словно он встретился с лучшим другом. Сердце возликовало.

– Ты играешь знакомые мелодии.

– Ужасно получается. Я так давно не играла.

Она задумчиво покачала головой.

– Но сейчас ты хоть пытаешься. В Лондоне на прошлой неделе я никак не мог отделаться от мысли, что игра на фортепьяно потеряла для тебя привлекательность. Я прав?

– Высокое признание от мужчины в потной рубашке. – Пальцы замедлились, но она не остановилась. – Ты прав. Я не хотела играть. Нет. Это неправильно. Я не хотела выступать. – Она коротко рассмеялась. Левая рука вывела трель. – Сейчас я не исполняю. Получаю удовольствие. Мне этого не хватало. Знаешь, чем я сегодня занималась? Составляла мелодии на мотивы детских песенок, которых здешние девочки никогда не слышали. Мы так здорово провели время.

– Погоди. Ты утверждаешь, что ты не получаешь удовольствия от выступлений? Вот почему решила уйти на покой? Надеюсь, ты не сомневаешься, что бесподобно играешь? Я даже потратился и купил твой самый последний альбом!

– Ты купил альбом? Как любезно с твоей стороны.

От удивления Эмбер прекратила играть и, улыбаясь, откинулась назад.

– Какая любезность, Эмбер! Это восторг! Но ты снова не ответила на мой вопрос.

Она так пристально смотрела на него, словно искала ответ на что-то важное для себя. И Сэм вдруг вспомнил, что не мешает помыться и побриться.

– Это зависит от того, кто задает вопрос, – произнесла она тихим мягким голосом с силой, способной ввести в транс. – Мой старый приятель Сэм, которому я обычно доверяла, или недавнее открытие «Глобал стар медиа», супержурналист, в котором я совсем не уверена.

Он пережил секундное сомнение, но сделал твердый выбор. Плевать на редактора.

– Давай попробуем первое.

– Ладно, давай попробуем. – Она посмотрела на свою левую руку и разложила пальцы по клавишам. – Ладно. Не для печати. Последние несколько дней были очень трудными. Я не успевала как следует отдохнуть от одного концертного тура, как надо было уже начинать репетиции следующего. Добавь сюда передвижения и интервью, и внезапно я уже с утра истощена до предела. – Она взглянула на него и больше не отводила напряженного взгляда. Сине-фиолетовые тени контрастировали с легким золотистым загаром. – Каждый вечер я заставляла себя играть и погружалась в музыку, чтобы попытаться найти в ней энергию. Я потеряла искру, Сэм. Я потеряла радость.

– Та девочка, которую я знал, никогда бы не сказала этого.

– Я уже давно не та девочка.

– Разве? – Сэм протянул руку и коснулся ее щеки. – Ты уверена? Когда я вошел, у тебя был точно такой же по-детски трогательный вид, как и раньше, когда ты садилась к инструменту.

– Трогательный?

– Душещипательный. Значит, ты все такая же, и я несказанно рад этому. Тебе на пользу это место. – Он опустил глаза и осторожно поднял ее левую руку, повернул, провел указательным пальцем по контуру красивых завитков и цветов, нарисованных хной.

– Возьмем хоть это, например. Никогда не видел ничего подобного. Удивительно. Как прошла свадьба?

Сэм погладил ее ладонь, поднес руку к губам, готовый расцеловать каждый сустав. И в один миг понял, что вознагражден пониманием. Она знала, о чем он хочет сказать. Вовсе не рисунок он находил удивительным.

– Не-не. – Она отняла руку и повернулась к нему лицом. – Это была необыкновенная свадьба, я счастлива, что не пропустила такое событие. – Она кивнула на окно. – Семья Парвати сделала арку из цветов, а сама церемония была очень простой. Несколько слов, которые произнесли мужчина и женщина из различных миров, тем не менее все их отлично поняли. У всех глаза были на мокром месте.

– Ты плакала на свадьбе подруги? Неужели? Причем не на какой-то там идеальной свадьбе, а во время обычной церемонии?

– Да, я плакала. Ты циник. – Эмбер, нахмурившись, отобрала свою руку. – Там все правдиво. Им не требовался зал в огромной гостинице с сотнями гостей, которых у них не будет случая увидеть еще раз. Им нужны были только друзья и семья. Всех маленьких девочек нарядили, и те бросали цветы. Все было безукоризненно. Так что не дразнись.

– Сдаюсь. – Сэм поднял руки. – Ну, ну! Не все из нас верят в счастливый конец, ты, старый романтик. Вспомни мою бывшую подружку, которая попыталась заманить меня в свадебную западню без моего ведома.

Эмбер похлопала его по руке:

– Что ж, это грустно.

– Возможно, ты права, – ответил Сэм и огляделся вокруг, внезапно отчаянно желая сменить тему.

– Это одна из ваших школьных комнат?

Она кивнула:

– Строительные работы ведутся быстрыми темпами, чтобы успеть до сезона муссонов, хотя занятия пока идут здесь. Мне нравится новое здание с кондиционером, но я не могу ждать, пока оно будет готово.

– Ты уже выбрала имя для школы, которую оплачиваешь? – поинтересовался Сэм. Они пошли подышать вечерним воздухом. – Центр Дюбуа? Или Дюбуа-школа для девочек. Как она будет называться?

– Тебе бы понравилось такое название, не так ли? Нет. Я предложила несколько названий попечительскому совету, и они выбрали понравившееся всем. Школа Элвуд.

– Элвуд? Ты назвала школу в честь Саскии? Почему?

– Посмотри на этих очаровательных девочек. Они так талантливы, полны жизни, просто брызжут энтузиазмом. И все же ни у одной из них нет дома. Не все они сироты в прямом смысле. Большинство имеют родителей, которые не в состоянии заботиться о них, у кого-то проблемы дома, и они видят родных только несколько месяцев в году. Но, так или иначе, они здесь и чувствуют себя в безопасности под защитой тех, кто их любит. – Эмбер снова повернулась к Сэму. Глаза предательски слезились. – Я знаю, каково это. – От ее чуть охрипшего голоса у Сэма сдавило сердце. – У Саскии и тетушки Маргариты я находила как раз такое безопасное убежище, когда нуждалась в нем, уходя от матери и того мужчины, с которым она тогда жила. Он с трудом мог вспомнить мое имя. – Она хмыкнула и мотнула головой. – Они даже позволили мне пожить у них после грандиозной беды, в которую превратился мой день рождения.

– Ты воевала с матерью? – Сэм дважды кашлянул. – Я не слышал эту часть твоей истории.

– Я понятия не имела, что знаю столько ругательств, пока не услышала их вылетающими из собственных уст, – фыркнула Эмбер. – Мы обменивались ими по поводу дорогостоящего образования, на которое меня обрекали. Затем я выбралась из дома с одной сумочкой и направилась в Элвуд-Хаус. И Саския с тетей Марго приняли меня, заботились обо мне, как если бы я была членом их семьи. – Эмбер села, выпрямив спину, и помахала в воздухе рукой. – Да здравствует школа Элвуд. Ты удивишься, но у меня есть нечто общее с Парвати и этими девочками. – Она вздрогнула, потом хмыкнула. – Помнишь, я говорила тебе, что твоя статья будет серьезным испытанием. Мне не терпится посмотреть, как ты представишь это небольшое откровение, если ты его записал.

– Будет еще что-нибудь в этом духе?

– Полно всего. Просто дождемся завтра и посмотрим, что оно нам принесет.

Глава 11

«От кого: Amber@AmberDuBois.net

Кому: Kate@LondonBespokeTailoring.com;

Saskia@Elwood-House.co.uk

Тема: Мой коварный план

Что ж, неделя вышла какой-то странной.

Первое, что я увидела сегодня утром, когда вышла, был Сэм, который ползал по хлебному дереву и скидывал плоды стоящим внизу девочкам. Он утверждает, что не мог спать из-за жары, но теперь он их официальный герой в брюках, и где бы ни появился, вокруг него собирается толпа. Только что выглянула в окно, он показывает небольшой стайке поклонниц фотографии на своей камере. Удивительно!

Он даже заставил меня играть рождественские гимны и детские песенки, чтобы развлечь девочек во время обеденного перерыва в обмен на помощь, которую оказал, организовывая младших. Они обожают его. Думаю, ему сложно будет вырваться от них!

Мой коварный план состоит в том, чтобы вечером вытащить Сэма на длинную прогулку по берегу и уговорить поработать над статьей о Парвати вместо статьи обо мне. Игра стоит свеч. Иначе я не знаю, как долго сумею удержать его на поводке.

Хорошие новости, мое запястье намного лучше, и за долгие месяцы я впервые наслаждаюсь игрой.

Привет из Керала.

Эмбер».

«От кого: Kate@LondonBespokeTailoring.com

Кому: Amber@AmberDuBois.net

Тема: Отчет. Сэм

Ой-ой. У этого человека нет совести, когда речь идет о том, как бы прельстить женщин. Не дай себя одурачить. Рада, что рука лучше. Не забывай пить много воды.

Люблю тебя.

K.».

Сэм вытер тряпкой свечу зажигания старенького автомобиля привратника и долго рассматривал ее в лучах заходящего солнца перед тем, как решить, что она прожила очень длинную жизнь и нуждалась в немедленной отставке. Он сумел найти ей замену на дне инструментального ящика. Инструменты были настолько ржавыми, что потребовалось много времени, чтобы очистить их до стадии возможности использования. Но, по крайней мере, это занятие позволяло ему находиться поблизости от Эмбер. Им еще предстоит постараться поддержать хрупкую дружбу, но она выглядела искренне восхищенной, когда он помог ей собрать девочек вместе и удержать на одном месте достаточно долго, чтобы она рассказала им про клавиши и объяснила значение нотных знаков. С некоторой помощью скорлупы двух кокосовых орехов, трех жестяных консервных банок и гаечного ключа. Фантастика. Он сам себе удивлялся, получая истинное удовольствие от игры на самодельных барабанах. Единственное, что они не сделали, – не поговорили об ее карьере. Возможно, она доверяла ему в определенной степени, если рискнула пригласить в это волшебное место.

Из классной комнаты послышался детский смех, он заглянул в окно и увидел, как Эмбер дирижирует мини-оркестром из пяти девочек. Те играли на деревянных блок-флейтах в унисон с итальянской барочной музыкой, которая лилась из дешевого кассетного магнитофона, взгроможденного на учительский стол. Сэм улыбнулся и отскочил от окна прежде, чем она его увидела. Он подсказал ей мысль научить девочек играть несколько простых мелодий по одной на каждом занятии, но стоило ей начать, как девочки и преподавательницы умолили ее продолжать разучивание, и теперь конца этому не было видно. Эмбер имела подход к девочкам.

И это не имело никакого отношения к ее музыкальному таланту, хотя она с каждым днем играла все больше и больше. Эмбер дарила девочкам безоговорочную любовь, которую он не видел уже очень давно. Тому, кто видел ее с детьми, было очевидно – из нее получится замечательная мать, но где она этому научилась? Ее родители явно не образец для подражания. Этот дар от сердца и ее способности постичь жизнь ребенка, повлиять на нее, научить кроху смеяться. А может, и хорошо, что Эмбер с головой ушла в работу с девочками в приюте. Ведь чем больше времени он проводил с ней, слушал ее славный голос и смеялся, тем тяжелее становилось обманывать себя в том, что он способен управлять жгучей тягой к ней. Он снова по уши влюбился в Эмбер Дюбуа. Ничего замечательного и ничего более бредового за последнее время с ним не случалось. Но худшее из всего – признаться ей в своих чувствах. Придется терпеть, даже если это убьет его. Надо как-то умудриться сохранить объективность и холодную отстраненность, чтобы провести эксклюзивное интервью со знаменитостью, ни единым намеком не показать, как много она значит для него.

Все. Надо забыть все свои «хочу». Остается только «надо». Пока есть такой шанс. За прошедшие несколько недель Сэм видел Эмбер – холодную и требовательную знаменитость, Эмбер – любимую модель модных модельеров, которой, так уж случилось, нравилась индийская кухня ничуть не меньше, чем ему. Он починил автомобиль привратника, в то время как отказавшаяся от прежней славы, в простом одеянии, по-прежнему обворожительная Эмбер учила маленьких девочек всему, что знала сама об итальянском барокко. Поди догадайся, как Эмбер оказалась способна раскачать его мир, стоило лишь взглянуть на нее. С каждым днем здесь она, казалось, становилась все мягче и спокойнее. Счастливой и смеющейся. Снова наслаждающейся каждой сыгранной нотой. Получающей радость от каждой минуты, проведенной с девочками. И у нее получалось учить, это очевидно. Должно быть, Сэм уже раз десять сказал, как рад слышать, что она играет с восторгом. Пусть одной рукой, пусть вторая только разрабатывается. Должно быть, он сумел достучаться до нее. Недаром она фактически призналась, что очень давно так не наслаждалась музыкой. Что, если решение прекратить выступления не такая уж плохая идея? Из того, что он видел и слышал до сих пор, получалось, что Фрэнк ошибался. Ее намного больше интересовали девочки из приюта, нежели престижная карьера. По крайней мере, на данный момент.

Сэм прыгнул на сломанное кресло водителя и прислушался, как неохотно двигатель возвращался к жизни. Проблема в том, что представления Эмбер о счастливых отношениях сводились к кольцу на пальце и доме с играющими в саду детьми. Это стало очевидно после ее бесчисленных историй о необычайно замечательной свадьбе ее подруги Парвати. Отчего так всегда с женщинами и свадьбами? Почему два человека не могут принять для себя, что хотят делить жизнь друг с другом и быть счастливыми?

За несколько месяцев до того, как его бывшая подруга Алиса проявила инициативу, они съездили в Нью-Йорк на свадьбу ее кузена. Тот очень долгий уик-энд, прошедший в грандиозных обедах, отражал с равномерной регулярностью постоянные подтрунивания со стороны ее родственников на тему, когда же и они соберутся объявить о свадьбе. Алисе тоже досталось, но она реагировала с гримасой: «О, Сэм не из той породы, что женятся. Можно отвести коня к водопою, но невозможно заставить пить. Не так ли, Сэм?»

Он улыбнулся и отшутился в ответ, чтобы позабавить гостей. Алиса даже тогда знала, что они не останутся вместе надолго, а он был слишком самодоволен, чтобы обсуждать с ней эту тему, довольствуясь утешительным призом и плывя по течению. Пока она не решила взять инициативу на себя и самой организовать свадьбу. И он дал деру. Трус. После того как он уехал, Алиса нашла кого-то, с кем захотела провести остальную часть жизни.

Эмбер непременно захочет того же. Она красива, забавна и талантлива и заслужила счастья. С человеком, который предоставит ей желаемое. Сэм желал Эмбер счастья. Беда была в том, что он нарушил неписаное правило. Влюбился в нее. Если вернется в Лондон, ничего не сказав о своих чувствах, он упустит самое лучшее в своей жизни. Снова разобьет оба сердца. И тогда уж точно будет трусом.

– Эй, на палубе. Хорошие новости. Ты только что выиграл приз за изобретение нового музыкального инструмента. Кокосовая скорлупа и жестяные банки, если наполнить их разным количеством воды, звучат совершенно по-разному, когда бьешь по ним гаечным ключом. Кто бы мог подумать! Девчонки в восторге! И как ты додумался?

– Изобретательность. А еще я барабанил по канистрам в папином гараже. Думал, из этого что-нибудь да получится. – Сэм улыбнулся Эмбер, которая махала на прощание девочкам, вереницей покидавшим классную комнату. – Ну а не получится, всегда смогу играть на ложках. Но лучше оставлю это для выхода на бис. Я живу надеждой.

– Меня устроят оба варианта. Похоже, у тебя скрытые таланты. Твои родители, часом, не музыканты?

– Совсем нет. В нашем доме никому не удавалось и ноты взять правильно, но я люблю барабаны. Сама понимаешь, не самый изысканный инструмент, моя мама не выносила, когда я шумел в доме, папа позволял мне отводить душу на канистрах. Надеюсь, я не напугал девочек.

– Совсем нет, а я была потрясена. Но, кстати, о надежде. Если ты освободился, мы можем спуститься на берег и прогуляться до того, как стемнеет. Там красиво и прохладно.

– Пять минут, чтобы вымыть руки, и я буду готов. Это лучшее предложение за весь день.

– Продолжай в том же духе, и это будет единственное предложение. Жду тебя под пальмой. Второй слева.

– Это свидание, – прошептал Сэм и был вознагражден.

Она явно покраснела от его слов, однако решительно вздернула подбородок, в притворном негодовании повела глазами и пошла по лужайке к заливу.

Сэму потребовалось десять минут, чтобы вымыться, потом высвободиться из стайки девчушек, повисших на нем, когда он шел через сад к берегу.

Но это того стоило.

Сэм полез за маленькой фотокамерой, чтобы поймать в кадр прекрасный образ молодой женщины, присевшей на край старой деревянной рыбацкой лодки в огромном пространстве невероятно красивого золотого песка, на берегу, обрамленном кокосовыми пальмами. Она заметила его, когда он уже сделал снимок, и подарила теплую сердечную улыбку. И тут он понял, этой фотографией он предварит свою статью и будет хранить в своем бумажнике в дождливые дни в Лондоне, когда офис начнет слишком приедаться.

Эмбер надела простую тунику и брюки, гипс на запястье был расписан детскими именами. Волосы завязала сзади шарфом. В его глазах это была самая красивая женщина, которую он когда-либо видел в своей жизни. И тут он увидел золотой кулончик в форме сердца на тонкой цепочке, который стоил ему всех сэкономленных денег. Он копил на запасную резину для автомобиля.

Он отдал ей подарок в машине в вечер ее восемнадцатого дня рождения, перед тем, как включить зажигание. Никаких денег было не жалко, лишь бы увидеть, как засветилось от радости и счастья ее лицо в тот миг. Тогда она впервые сама поцеловала его. Сейчас он не отводил глаз от золотого сердечка. Сегодня вечером из всех украшений своей коллекции (а у нее была целая коллекция украшений) она решила надеть его подарок. Выбрала этот кулон, чтобы спровоцировать его? Или (от этой мысли душа возликовала) показать, что не забыла, как близки они были когда-то? Сэм приблизился к ней, протянул руку и, двумя пальцами приподняв золотую цепочку, покачал кулон:

– Милая вещица.

– Спасибо. Это был подарок от юноши, в которого я тогда была влюблена. Ношу его время от времени.

– Напомнить себе, что тебя любили?

– Напомнить себе, что любовь может разбить сердце, – ответила Эмбер и, подняв руку, сжала пальцы Сэма. – И что меня любили. Да, и это тоже.

От ее искренности у него перехватило дыхание.

Так неожиданно и резко, что, вместо того чтобы присесть на край лодки рядом с ней, Сэм опустился на колени на песок перед Эмбер. Немного погодя, прежде чем задать ей вопрос, который буравил ему мозг целый день, он заглянул глубоко в ее удивленные глаза:

– Почему ты избегаешь нашего интервью, Эмбер? Что так боишься рассказать мне?

В ответ она лишь молча отвела глаза и стала смотреть через его плечо куда-то вдаль на морские волны.

– Когда-то мы были близкими друзьями, – продолжал он. – И говорили с тобой обо всем. О наших надеждах и мечтах, больших планах на будущее. Обо всем. Ты и представить себе не можешь, как мне больно, что ты не считаешь возможным простить меня за ошибку, которую я совершил, когда послушал твою маму и ушел с твоего дня рождения.

– Я считала, что ты предал нашу дружбу, откинул ее как что-то ненужное. – Она снова посмотрела на Сэма и сняла листок, упавший на его плечо.

– Ты ошибалась. Сильно ошибалась. Я был смущен и не знал, куда мы могли бы деваться как пара, но я никогда не предавал нашу дружбу. Ты всегда была другом, к которому я прибегал, когда нуждался в ком-то. Всегда. – Он смотрел на нее, изучая каждую черточку. – Ты была единственным настоящим другом. О, я знаю, ты и твои подружки считали меня популярным в городе, но все сложнее. Я был знаком со всеми в своем районе, играл в футбол, любил прихвастнуть, но развод родителей будто содрал с меня кожу, сделал слишком ранимым, я не мог говорить об этом с кем-то из школы. Научился держать свои чувства при себе. Даже если это вело к одиночеству.

– Вот почему ты общался со мной. Я не от мира сего?

– Возможно. – Он пожал плечами. – Но, послушай, я был юношей с кучей комплексов, игрой гормонов и плохой кожей. Ничего особенного.

– Это не так. Ты всегда был особенным. Для меня уж точно.

– Я знаю. – Он сдвинул брови. – Думаю, в конечном счете именно это напугало меня больше всего, Эмбер.

– О чем ты?

– Ты воспринимала меня слишком серьезно. Слушала пустую болтовню о том, каким успешным журналистом я стану. На самом деле это ты поддерживала меня, чтобы я из кожи лез, но сдавал те экзамены. Ты верила в меня. Наверное, поэтому я и полюбил тебя. – Он слышал, как Эмбер судорожно глотнула воздух, но не стал останавливаться, продолжал говорить: – И это ужасало меня. Я наблюдал, как расходились мои родители, устав от споров и ссор, которые они хоть и скрывали от меня, но не сильно в этом преуспели. Тебе не одной приходилось переезжать из одного дома в другой, когда твоя мама находила нового партнера. Я отказался видеться со своей матерью, когда мне исполнилось восемнадцать, но она все еще обладала властью делать мою жизнь несчастной. – Сэм замолчал. Он не думал об этом все эти годы. Странно. – А потом однажды вечером ты вылезла из лимузина со своей мамой, Эмбер Шеридан Дюбуа. – Он усмехнулся, глядя ей в лицо. – И вдруг моя жизнь стала совсем даже не такой несчастной. Я навсегда благодарен тебе за дружбу, которой не было до тебя в моей жизни, а я даже не понимал этого. Слышишь, навсегда.

– Пока мы не стали больше чем друзья. Ты это хочешь сказать?

Сэм кивнул и крепко сжал зубы:

– Тем вечером, когда тебе исполнилось восемнадцать. Когда мы вернулись к твоему дому после мини-тура по Лондону и я сказал, что люблю тебя… Я действительно любил тебя, Эмбер. – Он рывком вскочил на ноги. – Вот почему ты позвала меня в Кералу, хотя могла записать интервью в Лондоне или по Интернету. Ты знала, что я любил тебя, но ушел. А теперь в твоей власти уйти, оставив меня. – Сэм мотнул головой и повернулся туда, где за песчаной полосой дети резвились в прибое. – Странно. – Он подавил горький смешок. – Вот уж никогда не думал, что ты, оказывается, такая примадонна.

Эмбер судорожно сглотнула воздух так громко, что Сэм резко развернулся посмотреть, что с ней.

– Примадонна? – в ужасе повторила девушка. – Ты считаешь, я веду себя как капризная примадонна? О, Сэм, ты и представить не можешь, как больно слышать от тебя такие слова! – Она отстранилась, когда он хотел взять ее за руку, и встала. – Ни за что бы не хотела стать примадонной.

Сэм пошел было за ней, но она развернулась к нему, крепко прижимая к груди руку со сжатым кулаком.

– Я думала, уж кто-кто, а ты понимаешь, почему я презираю само это слово. Они всегда называли ее так. Помнишь? «Прекраснейшая примадонна в музыкальном мире». Джулия Сван.

– Да. Конечно, помню. Твоя мама обычно смаковала это. Но я думал… – Сэм застонал, – думал, ты хотела, чтобы и твое имя красовалось на афишах. Ты упорно трудилась столько лет. Солировала. Разве это не естественно?

– Конечно, все это так. Я трудилась. Слишком усердно. Но ты все еще не понимаешь, не так ли? – Она пододвинулась к нему и схватила его за руку. – Это не то, что я хотела. Я люблю музыку. Это важно. – Она отпустила руку Сэма и отошла в сторону, и стояла, вглядываясь в океан. – Ты спрашивал, почему. Это не была работа. Это была я. – Ее голос слабел, словно бы ветер уносил ее слова в море. – Мне не нравилось, во что я превращаюсь, Сэм. И тур по Азии стал последней каплей. – Эмбер откинула голову назад, чтобы ветер охладил шею. – Когда мы добрались до Индии, я начала требовать то собственную гримерку, то тихий номер и белые подушки и всякий вздор вроде этого. Мои коллеги по туру говорили, что мы все просто слишком утомлены, но, когда добрались в Кералу и сделали перерыв на отдых, я поняла – организаторы концертов относятся ко мне настороженно, ожидая капризов и всего прочего.

Сэм заметил, что она закрыла глаза.

– А хуже всего, что жалобы и капризы не имели никакого отношения к музыке. Это все следствие напряжения перед выступлением и усталости от переездов. Моя страсть к музыке была захоронена где-то в пути под лавиной фотовспышек, пресс-конференций и нарядов. Я даже не заметила. И это было плохо. – Эмбер развернулась к нему вполоборота, смотрела и чувствовала, как глаза наполняются слезами. – Я превращалась в свою мать, и это убивало единственное, что я любила. Я в ужасе понимала, что становлюсь несчастной ожесточенной одинокой примадонной, какой была Джулия Сван. И тогда я решила порвать с концертами. Мне стало страшно превратиться в нее.

Глава 12

– Нет. – Сэм приобнял Эмбер за плечи и подвел обратно к лодке, чтобы она присела. – Этого бы никогда не случилось. Никогда. – Он не мог отвести взгляда от ее восхитительных глаз. – Я провел три дня, наблюдая, как ты общаешься со здешними девочками. Где ты этому научилась? Не у Джулии же Сван, и, конечно, ты никакая не примадонна.

– Я могу спросить тебя о том же. – Она улыбнулась ему в ответ, но глаза были грустны. – Девочки полюбили тебя. Но ты не понимаешь. Это уже случилось. А знаешь, что самое ужасное? В тот момент, когда я осознала, куда качусь, наконец-то поняла ее. После стольких лет я наконец поняла, что моя мать ненавидела не людей, а свою работу. Но она ничего другого не умела и срывалась на окружающих.

– Может быть, ты права. Но ты сама как поступила? Просто прервала тур?

– Почти. Нет. – Эмбер сверкнула глазами. – Моя подруга Парвати организовала ряд благотворительных концертов в маленьких городках и школьных залах в Керале и Гоа. До того времени я всегда отказывалась из-за занятости, но на этот раз в последнюю минуту их пианисту пришлось срочно вернуться в Нью-Йорк, и Парвати попросила меня заменить его. Что сказать? Индия оглушила меня. Я люблю здесь все. Жару, краски, все. Мы путешествовали с группой исполнителей на ситарах. Они невероятны, и у нас был лучший тур в жизни. А самый последний день стал откровением. Можешь себе представить, музыкальная труппа на каком-то трясущемся автобусе, объезжающем выбоины, по какой-то тьмутаракани едет в приют для девочек? – Эмбер вымученно улыбнулась. – Невозможно подготовиться к тому, что мы увидели здесь. То же происходило с моими друзьями. Мне кажется, я плакала каждую ночь. Работа была напряженная, но Парвати сотворила волшебство, и за короткое время мы получили настоящую музыкальную школу в этой деревне. Мы планировали провести две ночи в приюте, перед тем как вернуться. А остались на неделю! Можешь себе представить? Работая по всему штату, собрали достаточно денег, чтобы оплатить лечение в больнице для девочек, и еще осталось достаточно, чтобы обеспечить им ежедневное питание на целый месяц. Эти девочки… О, Сэм, эти чудные девочки… – Она остановилась и широко улыбнулась. – Ты не поверишь, как радостно мы жили. Волшебно. У них плохие условия, но они нашли счастье. Это бесценно. Я никогда не забуду этого.

– Я вижу, насколько это важно для тебя. Вот почему ты решила приехать на свадьбу Парвати?

Эмбер кивнула:

– Парвати хочет создать музыкальную школу, но нуждается в помощи, чтобы оплачивать преподавателей и содержать школу. Я предложила ей помощь на время ее медового месяца и до начала муссона. – Она замолчала, он затаил дыхание в ожидании продолжения. – Мне здесь было на удивление хорошо. Ты прав, когда говоришь, что здесь я кажусь тебе счастливее. До приезда сюда я понятия не имела, насколько мелкой и себялюбивой была. Эти девочки дали мне новое понимание жизни.

– Ты всю жизнь работала на свой успех, Эмбер. Минутку. Прошлым летом ты стала новым лицом колоссальной косметической компании. Как с этим?

Она поморщилась, ему показалось, он слышит, как она скрипнула зубами.

– Да, это было сложное решение. Мой агент увлекся идеей, и неожиданно все эти гламурные люди стали уговаривать меня, что я просто находка для их косметики. Но дело не в них и не в нем. Конечно, моей первой реакцией было посмеяться над предложением – чем не отличная шутка? Но они предложили мне головокружительную сумму. Страшно много. Безобразно много. И стоило этой цифре засесть в моей голове, как я уже ничего не в силах была с собой поделать. Продолжала думать о Парвати и о той работе, которую приходилось делать, чтобы собрать средства. И чем больше думала, тем больше понимала, что моя гордость оказывалась важнее, чем возможность для этих девочек получить уход и образование. От меня всего-то и требовалось сидеть в красивом платье, пока эксперты-визажисты, парикмахеры, осветители будут творить чудо. Нелепо упускать возможность сделать что-то замечательное ценой нескольких часов. Эгоистично. Меня бы совесть потом замучила. – Она радостно засмеялась. – Я не сомневалась, что пресса не упустит шанса попинать меня. Так и случилось. Ты и твои коллеги по цеху не слишком-то учтивы, и это расстраивало, но знаешь, игра стоила свеч! Если поставить на одну чашу весов жестокие комментарии музыкальных критиков и охотников за светскими сплетнями, а на другую – то, как растет новая школа на жалких руинах, которые были здесь прежде, школа перевесит.

– Почему ты молчала?

– А ты разве сам не понимаешь? Сэм, сколько лет ты общаешься с медийными лицами и теми, кого называют знаменитостями, берешь у них интервью? Много, правильно? И сколько раз ты высмеивал благотворительность, на которую они тратят время и деньги? Казалось, что плохого, если известный баскетболист проведет день в приюте, чтобы ободрить мальчиков. Или автор популярных книг пожертвует огромную сумму на программу ликвидации безграмотности. Но их тут же обвиняют в уходе от налогов, борьбе за дешевую популярность, огромном богатстве, наконец. – Она мотнула головой. – Это не для меня. Сэм, пойми, мне хотелось, чтобы этот проект остался частью моей личной жизни, подальше от СМИ и даже концертных залов. Это слишком личное, слишком значимое. Меньше всего я хочу, чтобы моя фотография с девочками появилась на обложке какого-нибудь журнала со сплетнями о знаменитостях да еще под кричащим заголовком. Если это случится, мне будет крайне неприятно.

– Теперь я действительно не понимаю. Просто не понимаю, и все. Подобные статьи поднимают продажи газет и журналов, но одновременно сами благотворительные фонды получают бесплатную рекламу. Разве ты не хочешь этого для девочек? – Он оглянулся в сторону школы. – Им предстоит долгий путь. И твое имя поможет.

Эмбер начала покусывать нижнюю губу. Знакомая привычка, он видел это много раз.

– Знаю. Много раз прокручивала в голове. Все к этому сводится. – Тут она замерла, глядя ему прямо в глаза. – Ты мне необходим. Напиши большую статью о приюте. И если я нужна как приманка, чтобы заинтересовать читателей, – она вздохнула, – ладно, фотографируй меня в Индии, и пусть фото появится в Интернете, везде, куда попадет твоя статья, если… – она перевела дыхание, – если ты четко напишешь, что я только поддерживаю благотворительный фонд, основанный моей подругой Парвати. Я всего лишь член большой команды, которая занята сбором средств и бесплатным обучением детей, в команде много других профессиональных музыкантов. Маленький винтик. Большой благотворительный проект. Только…

– Только?.. – От ее предложения у него закружилась голова.

– Надеюсь, ты расскажешь правду, почему я решила преподавать здесь с Парвати, а не выступать. Без всякой чепухи, что я снисхожу до этой работы или опустилась до нее. И ни слова о моей матери. Я могу довериться тебе? Тебе, Сэм?

– Эмбер, ты не понимаешь, о чем просишь. Моему редактору дела нет до серьезного исследования благотворительности в Индии. Он хочет новостей о знаменитости, которые поднимут продажи в Лондоне. И если я не справлюсь, кресло редактора отдадут другому голодному журналисту, а мне останется возвращаться на дно нашей иерархии.

Она закрыла глаза, у него сжалось сердце от страха причинить ей боль. Она сказала правду, теперь его очередь. Сэм взял руку Эмбер, прижал к груди, вынуждая ее посмотреть на него.

– Мне нужна эта работа, Эмбер. Папа не становится моложе, а я почти не виделся с ним все эти годы. После ухода матери, когда он взял вину на себя, я превратил его жизнь в ад. Но знаешь, он верил в меня в то время, как мать явно давала понять, что я всего лишь бесполезный мечтатель, который никогда ничего не добьется. И теперь я доказал ее неправоту. Это важно.

– Твой папа. Конечно. Какая же я глупая. На конец-то. Ты все понял. И я не настолько глупа, чтобы не понимать, сколько отец вложил в тебя. Ты потрясающе ладишь с детьми. Но теперь уже я запуталась. Ты всегда говорил, что хочешь писать серьезные статьи на первую полосу и не будешь счастлив, пока твое имя не появится там. На первой полосе. Но это было давно. Наверное, я что-то путаю.

– Ты ничего не путаешь. Просто я еще не добрался до первой страницы.

– Ты обязательно добьешься своего, Сэм. С того самого дня, когда мы встретились с тобой, я знала – у тебя есть силы добиваться цели, ты докажешь, что талантлив, и сможешь стать отличным публицистом. Твой энтузиазм и энергия вели тебя, несмотря на препятствия. И ты справился. Твой папа должен гордиться тобой. Скажи, можно и мне гордиться тобой?

Сэм почувствовал, как у него зарделась шея, но, чтобы скрыть смущение, быстро изобразил поклон:

– Только после вас, мэм.

– Благодарю, – по-девчоночьи фыркнула Эмбер, вздернула подбородок и свела брови. – В таком случае есть идея.

– У тебя всегда полно идей. Продолжай.

– Идея простая. Пишешь две статьи. Я наговорю тебе порядочно для той, что про знаменитость. И про сломанное запястье, и как проводила время у подруги в музыкальной школе. У тебя полно снимков со дня рождения, чтобы показать меня во всем блеске. Но реальное интервью начнется тут. В замечательной стране с большим потенциалом. Ты сам убедился, что девочкам на данном этапе нужен учитель, а не сборщик средств. Ты это понимаешь. Такую статью не стыдно будет поместить и на первую полосу.

– Думаешь, я готов к таким головокружительным высотам?

– Я знаю, ты талантлив, всегда был талантлив. О чем ты только думаешь, Сэм? Ты написал столько всякой всячины за эти годы, ты барахтался в болоте, изредка выкарабкиваясь, чтобы не захлебнуться. Напиши же наконец что-нибудь о большом мире. Ты готов показать этому Фрэнку, на что ты действительно способен? Он этого хочет, не так ли? Или ты боишься высунуть голову из своей раковины? Боишься, что тебя раздавят или отвергнут? – Она прижала ладонь к груди Сэма. – У тебя необыкновенный талант. Я верю, ты справишься. И справишься блестяще. Дерзай, Сэм. Сделай это для меня, больше того, сделай это для себя самого.

Глава 13

«От кого: Amber@AmberDuBois.net

Кому: Kate@LondonBespokeTailoring.com;

Saskia@Elwood-House.co.uk

Тема: Отчет. Сэм

Как раз сегодня Сэм дал мне прочитать статью о Парвати, и это фантастика! Мой Пятница меня порадовал! В обмен я позировала для каких-то дурацких фотографий на берегу под пальмами и отвечала на множество вопросов о своем последнем концертном туре и планах по строительству здания новой школы для приюта, которое я решила финансировать. Я называю его Школа Элвуд. Саския, надеюсь, твоя тетя Марго одобрила бы такое название.

Здесь так много всего приходится делать. Еще строители донимают меня вопросами и документами, я действительно ослабеваю. Для меня большая удача, что Сэм все это время был рядом и всегда готов был помочь с торговцами и архитекторами.

Мне будет его не хватать, когда он завтра уедет. А уж девочки затоскуют точно.

Сегодня последний вечер его пребывания. Так что пришло время для разговора, который я все время откладываю.

Пожелайте мне удачи.

Эмбер».

«От кого: Saskia@ElwoodHouse.co.uk

Кому:Amber@AmberDuBois.net;

Kate@LondonBespokeTailoring.com

Тема: Школа Элвуд

Вау! Ты просто чудо! Тетушке Маргарите это бы точно понравилось, а сама я расчувствовалась до слез.

Касательно Сэма, этого сочувствующего шпиона. Думаю, самое время поинтересоваться у молодого человека его намерениями.

Попытай счастья, Эмбер! И передай Сэму, я ему буду рада в любое время.

Удачи тебе.

Саския».

«От кого: Kate@LondonBespokeTailoring.com

Кому: Amber@AmberDuBois.net

Нравится, нравится, нравится! Отличное имя для школы. Им, случайно, не требуется учительница рукоделия следующей зимой?

Тебе следует рассказать Сэму, что случилось. И кто знает, может, все и пройдет гладко теперь, когда ты немного пообтерла его тропическими пляжами и огненными карри.

Ну, будь! Все еще боюсь за тебя.

С наилучшими, великолепная.

Кейт».

Эмбер без сил опустилась на отполированный ветром и водой ствол упавшего дерева, который лежал среди топляка на берегу, и, опершись на него ладонью, закрыла глаза. Теплый ветер был насыщен пряным запахом экзотических цветущих кустов и соленых океанских волн, накатывающих на песок перед ней. Они пенились, разбиваясь о камни и рифы на мелководье, и наполняли воздух свежестью и прохладой.

Она чувствовала себя как эти волны на берегу. Ее силы иссякли.

Любой ценой надо было успокоиться и сосредоточиться на предстоящем. Но голова пухла от тысячи дел. И еще Сэм. Все могло пойти по-другому, если бы Джулия Сван не напугала его тогда. Они остались бы в Лондоне и прорвались через университет и концертные туры. И она знала бы, что в Лондоне есть тот, кто любит ее и ждет. Тот, в чью защиту она отдала свое сердце. Все было бы иначе.

Голоса детей заставили ее открыть глаза. Ватага мальчишек бежала по берегу. С помощью палки они катили по песку резиновую покрышку, смеясь и пританцовывая, уворачиваясь от набегающих волн. Сзади шли матери, босые, в восхитительных, расшитых золотистой нитью ярких цветных сари, со сверкающими браслетами.

И запрятанное где-то в глубине души желание иметь собственную семью вдруг проявилось так стремительно и болезненно, что Эмбер захотелось заплакать. Общение с девочками показало, насколько проще делить судьбу, радость и печаль с открытыми душами. Она охотно поменяла бы глянцевый пентхаус на крохотный домик с садом. Любимым муж, дети. Сэм прав. Едва ли их родителей можно причислить к образцам для подражания, но она все еще хотела когда-нибудь дать немного любви собственным детям. По крайней мере, она знала, как не надо поступать.

А Сэм? Если бы так случилось, из Сэма получился бы замечательный отец.

– О чем задумалась, красавица?

Сэм! Легок на помине!

Эмбер вскочила так стремительно, что зацепилась туникой. Этот человек, который возвратился в ее жизнь, когда меньше всего этого ожидала, как и десять лет назад, легко кружил ей голову. Поразительно! Один взгляд на это загорелое красивое лицо заставлял ее сердце бешено стучать в груди, разгоняя кровь. Живот сводило, ноги подкашивались. И как это у него получалось? Как он исхитрялся поворачивать время вспять и превращать ее в школьницу, которую сын шофера пригласил отведать пиццы и колы? Но это было в пасмурном Лондоне. Она никогда и не мечтала оказаться с ним на песчаном тропическом берегу, под шелест листьев кокосовых пальм и пение тропических птиц.

Сэм, улыбаясь, шел большими шагами. На нем были белые хлопчатобумажные брюки и бледно-голубая льняная рубашка точно в цвет глаз. Казалось абсурдным, что на глухом пляже Кералы он выглядел так, словно в любой момент ему может представиться случай взять интервью у популярной кинозвезды или у персоны из шоу-бизнеса. Уверенный и стильный, знающий себе цену, он двигался решительно и целеустремленно, высоко подняв голову. Сэм принадлежал миру, который она оставила и в который он вернется уже через несколько часов, оставив ее позади. Не потому ли она так стремилась оказаться с ним рядом и вновь пережить бесценные моменты, когда он держал ее в своих объятиях у нее в квартире? Почувствовать нежность его губ еще один, последний раз, прежде чем они расстанутся?

Нет! Она не смеет думать об этом!

Эмбер улыбнулась Сэму и постучала по бревну рукой:

– Я заняла для тебя лучшее место в зале, но сеанс уже начался.

Но по мере приближения улыбка на его лице постепенно исчезла. Он остановился и пожал плечами, словно не знал, что сказать. Под его взглядом она не просто горела. Еще немного, и Эмбер расплавилась бы у него на глазах.

– Прости, что заставил тебя ждать. Я только что разговаривал с Лондоном.

– Парвати рассказала мне, что получила твои вопросы по электронной почте. – Эмбер изо всех сил старалась казаться спокойной и невозмутимой. – Но ты не обещал ей большой рекламы. Я правильно поняла, – она заглянула ему в глаза, – это то, о чем ты пытался сказать мне вчера, Сэм? Этот Фрэнк не захочет ничего слышать о двух фанатичках, которые пытаются построить музыкальную школу в Керале? Особенно когда у тебя в руках эксклюзивное интервью о том, как храбрая Бэмби получила ужасную травму, когда была вынуждена заняться строительством, чтобы играть на фортепьяно где-то на краю света?

– Не совсем. Я как раз сейчас говорил с Фрэнком и предложил ему очень интересную аналитическую статью для нового журнала о текущих событиях, о том, как в некоторых частях Индии родители по-прежнему отказываются от девочек, но теперь их обучают технологическим профессиям. Дают прекрасное образование и будущее. И ты знаешь, ему понравилось. Две стороны удивительной развивающейся страны. Он ухватился за эту идею и хочет подготовить статью уже для следующего номера, а в дополнение фотографии и комментарии очаровательной Парвати.

Эмбер радостно рассмеялась и обняла его:

– Вот это да! Здорово! Мои поздравления. Твоя первая серьезная статья в Лондоне. Лучшей рекламы не могло быть для всего, что мы пытаемся здесь сделать. Спасибо. Спасибо, Сэм. Это так много значит для всех нас.

– Не стоит благодарности. И не превращай меня в героя. Моя работа состоит в том, чтобы отыскать впечатляющую историю и правильно преподнести.

– Конечно, – улыбнулась девушка. – Ты профессионал. Журналист. И девочки никак не повлияли. Конечно нет. Ты только выполнил свою работу.

Радостно смеясь, они стали ребячливо подталкивать друг друга локтями.

– Скажите, великий журналист, а каково это – наконец-то написать настоящий очерк?

– Скажу тебе, здорово. Нет, лучше чем здорово. Грандиозно, и никак иначе. Послушай, Эмбер, тут еще такое дело. – Сэм вздохнул. – Фрэнк предупредил меня, по Интернету ходят слухи, будто ты недавно лежала в больнице в Бостоне.

Эмбер показалось, что прохладный ветерок стал колючим и ледяным. Ей стало страшно. Бостон. Ну конечно. Кто-то ее выдал. Кто-то из больничного персонала. Хит предупреждал, что ей не удастся долго скрывать то, что она лежала в больнице. Похоже, он не ошибся. Она медленно перевела дыхание и с трудом опустилась на бревно. Сэм похолодел. Осторожно сжал ее руку:

– Ты все еще не набрала вес, на днях показалось, я могу прощупать все твои ребра. Ты бледная, хотя здесь столько солнца. Я понимаю, у тебя много работы и надо успеть доделать новую школу до сезона дождей, но здесь что-то не так. Что еще?

Эмбер увидела искреннее беспокойство в его глазах. Похоже, он боялся услышать ее ответ. Решительно расправив плечи, она посмотрела ему в глаза и стала объяснять:

– Они не врут, меня лечили от инфекционной болезни, но сейчас я абсолютно здорова. – Заметив, как напрягся Сэм, Эмбер поспешила добавить: – Это правда. Серьезно. Я проверялась перед тем, как уехать из Лондона, и мне больше не надо пить антибиотики.

Она замолчала и облизнула губы.

– Эмбер, не тяни. Рассказывай. У меня богатое воображение, и если оно разыграется, ты убьешь меня раньше, чем договоришь. Насколько серьезно ты болела?

Глубоко вздохнув, она решилась встретиться с ним взглядом. Вот оно! Вот к чему привела вся эта эпопея с интервью.

– Очень серьезно, – прошептала девушка, дрожа всем телом от волнения.

И почувствовала облегчение, что наконец сможет рассказать о тайне, которую скрывала от него все это время. Эмбер коснулась лбом его лица, почувствовала горячую влажную кожу и, впитав силу, в которой нуждалась, выдавила из себя:

– Когда в прошлый раз приезжала в Кералу, я подхватила менингит. Я умирала, Сэм. Чуть не умерла.

Глава 14

Звуки моторикш и непрекращающиеся поединки клаксонов автомобилей, рев двигателей грузовиков со стороны сельской дороги рокотом наваливались на пляж, но она не слышала их. Слишком сконцентрировалась, пытаясь сохранить самообладание, когда безнадежно вглядывалась в его лицо, бледное, почти белое от перенесенного шока. Сэм отвернулся, сел на бревно рядом с ней, вытянув ноги, сцепив руки перед собой, практически уперев подбородок в грудь. Эмбер едва могла смотреть в его сторону из опасения, что не сможет совладать с собой. Некоторое время они молча глядели друг на друга, она слышала его дыхание. Он взял ее руку и приложил к своей груди, она невольно подняла на него глаза.

– О, Эмбер… – простонал он тихим, полным печали голосом, одарив ее взглядом светло-голубых глаз. – Почему ты скрыла от меня, что так больна? Ты же знала, где я работаю. Все, что от тебя требовалось, – попросить Хита или кого-то из твоих друзей снять телефонную трубку, и я бы примчался к тебе. Я мог бы провести с тобой время. Помочь, почитать тебе книги, рассказать сногсшибательные истории и последние слухи из Голливуда. Что угодно. Абсолютно все.

Она нервно вздохнула:

– Ты бы это сделал?

– С радостью, ты глупая и упрямая женщина. – Сэм слегка улыбнулся и нежно убрал прядь волос с ее лба, как делал это раньше.

Прикосновение вышло столь чувственным и нежным, что Эмбер осознала невозможность утаить от Сэма произошедшее.

– Что есть, то есть по части упрямства. Собиралась рассказать тебе до твоего отъезда, – прошептала она как-то невнятно, словно проглотила пригоршню острых камешков, – случай не представлялся. Но мне надо было сначала убедиться, поверить, Сэм. По-настоящему. Прежде чем сказать правду.

– Убедиться? Что я не подведу, поведав твою историю? Или в том, что ты можешь на меня положиться, оставаясь искренней со мной?

Брови его приподнялись, на какой-то миг Эмбер подумала, что он хочет уйти от нее. Вместо этого Сэм закрыл глаза, а когда открыл, ее поразили застывшие в уголках слезы. Она была так потрясена, что глубоко, судорожно вздохнула, пытаясь справиться с волнением, но никак не могла заговорить.

– Из-за этого ты решила порвать с выступлениями? – Сэм внимательно посмотрел на нее.

Она медленно кивнула в ответ:

– Я уже вернулась в Бостон, когда все рухнуло. Не помню, как сломала запястье, когда упала, споткнувшись о чемодан. Какие-то обрывки воспоминаний о первой неделе пребывания в госпитале. Полагаю, насмерть перепугала Хита.

– Не удивлен. У тебя это здорово получается. Испытал только что на своей шкуре, – подметил Сэм дрожащим голосом, чего ранее она за ним не замечала.

– Врачи заявили ему, что для меня самыми опасными были первые сутки, но, когда я оказалась в терапии, взяла с Хита слово никому ничего не рассказывать. Впервые не хотелось, чтобы репортеры отслеживали каждый шаг. Сам факт перелома запястья скрыть было нельзя, но можно было скрыть, что это случилось, когда я упала в обморок. Я не нуждалась в сострадании всего человечества. Не хотела вызывать жалости к себе. Это ты в состоянии понять?

– Не совсем. Отчего бы и нет? Позволь мне возвестить миру о том, как ты выжила после этой травмы и обрела новые цели в жизни. Блестящая история. Вдохновляющая. Ты в состоянии сделать много хорошего для детского приюта, если ты пойдешь дальше и окажешь им свое покровительство.

– Покровительство? Не для меня, Сэм. Я устала от разговоров о своем величии. Не чувствую себя героиней, не вижу вдохновения или чего-то в этом роде. – Эмбер запрокинула голову, прикрыла глаза и медленно перевела дыхание, прежде чем продолжить: – Я запомнила день, когда меня выписали из госпиталя. Воздух и тот имел приятный запах, свежий, чистый, дающий силы. Я почувствовала, как счастлива оттого, что осталась жива. Мелочная суета больше для меня ничего не значила. Имело значение вновь оказаться в кругу друзей. Жить как хочу. В разноцветном мире надежд, смеха и радости. Это и сейчас для меня значимо. Я хотела поехать туда, где я чувствую себя дома, любима и мне все рады. Мне захотелось сюда. Делать, что велит мне сердце, а не другие люди и собственные страхи.

Сэм согласно кивнул:

– Не верю, что ты восстановилась. Очнись, Эмбер, все может повториться. Не эта, так другая тропическая болезнь.

– Или меня переедет автобус в Лондоне. Все может быть. Я к этому готова, потому что это случится там, где я сама хочу быть, Сэм. От этого я счастлива. – Она провела кончиками пальцев по его щеке и слегка щелкнула по носу. – Я могла в один день проснуться с нарушением мозговой деятельности или потерять слух, но этого не случилось. Не знаю, чем буду заниматься оставшуюся часть жизни, но уверена, что не смогу вернуться к прежней жизни. Я так благодарна каждому наступающему дню за то, что живу. – Она махнула рукой в сторону кокосовых пальм. – У меня есть крыша над головой, пищу можно собрать на деревьях. И здесь полно работы для продолжения жизни.

– Ты хочешь остаться здесь? Во имя чего?

– Я решила стать счастливой. Это мой выбор. Какие бы проблемы ни возникли в жизни, но преподавание магии и красоты музыки этим девочкам вполне компенсирует возможные потери. – Эмбер остановилась и взглянула на него с усмешкой, поскольку Сэм с трудом перевел дыхание. – Я должна тебя за все поблагодарить. Не гляди так удивленно. Вспомни, что ты сказал за обедом в пентхаусе? Ты убеждал меня приехать на свадьбу Парвати, и как-то так получилось, что я набралась смелости сделать первый шаг. Спасибо. Это была долгая дорога, Сэм.

– Согласен. Мы оба прошли долгий путь, чтобы оказаться здесь. – Он окинул взором кокосовые пальмы и пляж и громко рассмеялся. – А место-то какое. Детка, тебе не откажешь во вкусе, но несколько слов критики не помешают. Действительно, это захолустье заставило меня задуматься.

– Я решила, что горелый запах идет от дороги. Чем заправляют эти грузовики? Растительным маслом?

– Милая девочка. Они, скорее всего, жгут растительное масло, но что касается меня, я раздумывал о серии статей о развитии регионов и культуре Южной Индии. Как думаешь? Может получиться, и газета окупит себя. Положим, я найду кого-нибудь, кто направит меня сюда. Знаешь какой-нибудь отель или пансионат в округе?

Сэм оказался в опасной близости от нее, Эмбер увидела, как вздымается и опускается его грудь, его теплое дыхание ласкало ей кожу. Время остановилось, у нее появилась возможность воспользоваться моментом.

– Что скажешь, Эмбер? – поинтересовался он с ноткой беспокойства, улыбаясь одними глазами. – Сможешь выдержать меня, если я вернусь сюда погостить чуток? Соглашайся. Уверен, ты понимаешь, что я говорю не об одной неделе. Хочу провести с тобой всю жизнь.

Согласиться пустить Сэма в свою жизнь? Здесь, в Индии?

Сдавленным голосом, почти шепотом она спросила:

– Уверен? Мне показалось, твоя жизнь с этого момента потечет в лондонском офисе. Это же работа, о которой ты мечтал. Или ты больше не мечтаешь о редакторском кресле?

В ответ Сэм сжал пальцами ее руку. Крепко. Улыбнулся, глядя на нее, словно искал что-то радостное и нашел, его лицо приобрело счастливое выражение, она улыбнулась в ответ. Это оказалось заразительно.

– Мудрая женщина объяснила мне, что можно довольствоваться малым, но никогда не отказывать себе в удовольствии идти за желанием, если, конечно, знаешь, чего хочешь. Идея мне приглянулась. Очень приглянулась. Ты и подумать не могла, что когда-либо услышишь о моем признании, что я люблю детей. Но что-то есть в этом загадочном месте, связанное с тобой, Эмбер Дюбуа. Действительно, мне там медом не намазано, чтобы я так рвался к этому креслу. Я не знаю, чего хочу вообще. А то, что хочу сейчас, у меня перед глазами. – И чтобы убедиться, что сказанное им достигло адресата, Сэм шагнул вперед и нежно щелкнул ее по кончику носа указательным пальцем, добавив голосом, способным растопить айсберг: – Это ты, между прочим, если чего-то пропустила. – И он снова сел, выпрямился и подмигнул ей.

Эмбер постаралась свести все к общему знаменателю. Школа. Ее мечта. Ее Сэм.

В ближайшее будущее ее ожидало счастье с мужчиной, которого, как она думала, потеряла десять лет назад. Этот удивительный мужчина сейчас бы намного ближе ей, чем когда-либо раньше. Она ощущала, что они две половинки единого целого, и физически и духовно. Неужели это случилось? Неужели она смогла вернуть его?

Сэм держал ее мечту в своих руках, ей только стоило сказать «да», и он бросит мечту к ее ногам. От этой потрясающей мысли она только сильнее засомневалась. Эмбер глубоко вдохнула и попыталась успокоиться, что не так-то легко, когда Сэм находился от нее в нескольких сантиметрах, касался ее, призывая удержать, поцеловать и никогда больше не отпускать.

– За что мне все это? Мы уже пытались быть вместе однажды, не срослось. И мы оба знаем, как тяжело поддерживать отношения на расстоянии.

Эмбер тяжело вздохнула, когда его пальцы скользнули по ее лбу, пробежали по волосам и опустились на плечо, задев заколку для волос.

– Ты права. Нам предстоит жить порознь. Но оно того стоит. Ты единственная женщина, которая нужна мне. Однажды я тебя потерял, Эмбер. Не могу примириться с мыслью потерять тебя снова.

– Знаю. И я тебя хочу. Очень сильно. Так, словно…

– Словно что, продолжай. Пожалуйста, очень хочу знать, что мешает тебе и как я мог бы тебе помочь.

– У меня ушло десять лет на преодоление барьеров в сердце, чтобы защитить его от возможных потерь, если меня вдруг отвергнут, забудут. Ты был единственным мужчиной, которого я допустила в свой мир. Единственным. По твоей воле я влюбилась в тебя со всей страстью, мчалась к тебе, как мотылек на огонь. Рико и Марк обладали тем же внешним блеском, я чувствовала, что могу себя зажечь, но ничего, кроме страсти, не получилось. Ты отрезал для меня возможность полюбить серую личность, я только что это поняла. Хотела бы отдать тебе свое сердце, Сэм. Поверь. Это так. Но боюсь, что никогда больше не смогу собрать его осколки, если ты вновь бросишь меня. Вот почему я опасаюсь ринуться в бездну.

– Все или ничего. Нечто похожее творится и со мной. Мы оба знаем, что значит много работать. Предлагаю следующее. Будем трудиться над нашими взаимоотношениями и превратим любовь в радость, чем бы ни занимались. Даже в разных комнатах, разных странах мы будем оставаться вместе. Нам это по силам. Я верю.

– Да, Сэм. Все или ничего.

Слишком неожиданно и стремительно, трудно осознать. Она посмотрела на строящееся здание школы и поняла, на что будет похожа ее жизнь. Школа. Ее концерты. И только потом, если повезет, соблазнительная перспектива поиграть с девочками в красивом саду приюта в сопровождении Сэма. Взяв его за руку, она попыталась успокоиться, прежде чем заговорила. Он нежно поцеловал ей руку, готовясь ответить.

– Знаю прекрасную возможность по личному опыту, на его основании уверен, что ты создашь прекрасную команду. У тебя получится, Эмбер. Ты умеешь учить и вести дела.

Напряжение в груди нарастало, она смотрела на него и убеждалась в его искренности.

– Ты сможешь решиться прилететь обратно, чтобы быть со мной отныне и во веки веков?

– Значит ли это, что я смогу быть с тобой и девочками? Тебе придется проводить некоторое время в Лондоне, особенно в сезон муссонов. А остальное время будем использовать удивительные технические изобретения, чтобы я мог видеть тебя, говорить с тобой в любое время, как только появится желание. Обещаю стать величайшим прожигателем твоего времени, насколько ты можешь себе это представить.

Он подавлял ее своим присутствием, она неуверенно поднялась, высвободив руку. Сэм мгновенно вскочил и снова взял ее за руку, прижав к груди. Она заставила себя взглянуть ему в глаза. То, что она в них увидела, лишило ее чувств. В мгновение исчезли все сомнения, что этот мужчина любит ее. Ни сожалений, ни извинений. Только внутренний огонь. Для нее. Кровь прилила к голове. Он испепелил ее мир. Ничего не будет как прежде.

– Да, Сэм. Да. Ты единственный в мире мужчина, которого я хочу. Единственный, к кому меня когда-либо влекло в этой жизни. Ты мне нужен, я боюсь потерять тебя. Ты хоть это понимаешь?

Сэм глядел в прекрасные фиалковые глаза, наполненные слезами радости и счастья, и в который раз влюблялся в Эмбер. Все умные слова и остроты, которыми он собирался рассмешить и привлечь к себе ее внимание, куда-то улетучились с морским бризом, прихватив для верности сомнения и тревоги. Свершилось. Наконец-то он нашел женщину, с которой ему хотелось быть. Будучи девочкой, Эмбер продемонстрировала, какой ошеломляющей силой обладает любовь. Но Эмбер-женщина стала откровением. Она настолько прекрасна, что при виде ее у него перехватывало дыхание. И эта женщина, само божество, умная, открытая, дарящая тепло людям, только что призналась, что хочет быть с ним ничуть не меньше, чем он хочет остаться с ней. Впервые слова изменили ему. Откуда ему было знать, что пропуск в мир счастья ведет назад, к первой девушке, которую он когда-либо полюбил и целовал? Фрэнк Эванс и место редактора больше не имели значения. Только эта женщина с полными слез глазами. Он хотел находиться только здесь.

Сэм побоялся заговорить и разрушить волшебство происходящего, порвать тоненькую нить, связывающую его и Эмбер в этот крошечный миг времени. Но он мог прижаться к ней, к ее потрясающему лицу. Глаза, переполненные любовью и нежностью. Целое цунами любви, шокирующее и удивительное, которое могло длиться вечно.

Он. Любит. Ее. Наконец-то. Свершилось. Восторг был столь велик и ошеломителен, что отшельник Сэм Ричардсон потерял опору.

Он любит.

Стихи какой-то любовной песни, которую он когда-то слышал, подсказали ему правильное решение. Не раздумывая, он обнял ее, прижался губами к нежной щеке, мягко поддерживая ее голову за подбородок. Она закрыла глаза, смахнув слезы, тела их слились воедино, его губы нашли ее губы, он крепко прижимал девушку к себе.

Чудесный запах, исходивший от Эмбер, кружил ему голову. Он хотел запомнить его на всю жизнь.

Ее губы становились все горячее. Его сердце колотилось все чаще. Она обняла его за шею, лаская так нежно, что ему показалось, он теряет рассудок, нестерпимо желая ее. Пусть знает, как много она значит для него.

Возможно, по этой причине он отступил первым, отодвинувшись от нее достаточно далеко.

– Почему ты не сказала мне, что еще не совсем оправилась от менингита, когда пришла в отцовский гараж? Я мог бы отправить тебя на длительные каникулы в Калифорнию.

Эмбер улыбнулась, несмотря на бурю в душе:

– Каждый день для меня новый. Новый старт. Могло быть и хуже. А вместо этого я здесь с тобой. Кому нужен отпуск? Благодарю Небо, что оказалась здесь и могу сделать что-то полезное.

Он продолжал обнимать ее, она положила голову ему на плечо, наслаждаясь прикосновениями к мягкой рубашке, в которую уперлась ее щека. Он гладил ее волосы.

– Я тоже. Я понял, что тебе нужна свобода. Принял это. Но если нужна помощь, ты должна знать, я рядом. Я никуда не поеду без тебя.

Он продолжал целовать ее шею, наклоняя голову и пытаясь дотянуться губами до ключицы, не задев гипса. Губы его медленно скользили по ее разгоряченной влажной коже, пока нос не коснулся края одежды. Она закрыла глаза и откинулась назад, повиснув на его сильной руке, скользившей к ее бедрам.

Эмбер перевела дыхание, втайне расстроившись, когда его губы оторвались от нее, лишив удовольствия вдыхать пряный ароматный запах. Сердце и разум ее упивались восторгом. Она закрыла глаза и прислушалась к стуку сердца.

«Пожелай же ее. Пожелай настолько, чтобы она смогла это оценить». Она его хотела не меньше, чем он ее. Тихим, напряженным, с хрипотцой голосом, тепло улыбаясь, он произнес:

– У меня идея.

Она выдавила:

– М-м-м…

– Давай организуем частный концерт. Нашими силами. Ты живешь ближе. Думаю, девочки поймут. Но, так или иначе, нам надо убираться с пляжа прежде, чем нас арестуют за асоциальное поведение и плохой пример для девочек.

Девочки! Концерт! Эмбер открыла глаза, тряхнула головой и уткнулась в его плечо:

– Ты сошел с ума! Они никогда не простят нам! Я обещала им раннего Моцарта, если они справятся с занятиями. – Затем кокетливо вскинула брови, заметив, как расстроился Сэм. – Может быть… – она выдержала паузу, – вы проводите меня домой после концерта, мистер Ричардс?

Он медленно вздохнул, обнимая ее за талию:

– С превеликим удовольствием. Полагаешь, они заметят, что мы пропустили полдник? У меня пока нет привычки к этим пышкам с сиропом.

– Звучит заманчиво. Хотя я настаиваю на раннем отходе ко сну.

Прекрасная улыбка расплылась по ее лицу, она ощущала, как их сердца бьются в унисон.

– Полагаю, мы с этим справимся.

Но их планам не суждено было осуществиться на этот раз.

– О, прости меня Сэм. Совсем забыла. У меня встреча с местными управляющими после концерта. Они знают, как организовать легальную охрану для детей, которых должны привезти в течение недели. Но это нечестно по отношению к ним при моем графике жизни. Похоже, мне стоит подождать, пока не заведу своих детей. – Как только слова слетели с губ, она пожалела об этом. – У нас будет несколько часов с утра до твоего отлета, а через несколько недель я прилечу в Лондон. Время пролетит быстро.

Мужчина, обнимавший ее с такой любовью, не желавший выпустить из своих объятий, отступил. Ушел. Не физически. Эмоционально.

Момент истины прошел. Разбитый вдребезги.

Его лицо сменило выражение прямо у нее на глазах. Теплота исчезла, за что она себя нещадно ругала. Она потеряла его.

Всего несколько секунд потребовалось ей, чтобы сформулировать вопрос, но ответа она ужасно боялась.

– Ты не хочешь иметь детей, не хочешь? – Голос дрожал, она затаила дыхание в ожидании ответа.

Сэм качнул головой так, что они соприкоснулись лбами. Дыхание его обжигало кожу, пока слова падали как раскаленное масло:

– Нет, дорогая. Я никогда не хотел семьи. Я хотел тебя и только тебя. Ты можешь это понять?

Эмбер медленно вздохнула и плотно закрыла глаза, роняя слезы:

– И я хотела тебя. Очень сильно. Я даже отвергла саму мысль кем-то тебя заменить. Но я мечтала и о собственных детях. Ты был бы прекрасным отцом, Сэм. Я знаю, у нас могла бы быть семья. К тому же ты забыл кое-что очень важное. Мы не наши родители. Мы – это мы. Мы сами творцы своего счастья. Я в этом уверена.

– Семья? О, Эмбер.

– Я наблюдала, как ты возишься с девочками, Сэм. Ты прекрасно справлялся, и я чувствую, любой ребенок был бы счастлив, имея такого отца, как ты.

Он выпрямился и непроизвольно отступил, отдаляясь от нее. Руки их разомкнулись, несмотря на то, как крепко они держали друг друга. Ее слова потонули в потоке смущения и страха:

– Не стоит об этом сейчас. Тебе предстоят несколько напряженных дней в газете. Отец должен вернуться из отпуска. Подумай лучше об этом.

Он отвернулся от нее и стал смотреть на берег и линию горизонта, тем не менее крепко удерживая ее.

– Детям нужны стабильность и любовь. Я пережил развод родителей, ты тоже. Дети всегда страдают, когда рушатся отношения, и мне бы не хотелось, чтобы у нас было то же самое.

В его голосе прозвучали нотки горечи, что совсем не вязалось с любящим мужчиной, которого она обнимала. Слова растаяли, огонь погас. Она сделала шаг назад, обхватив талию, закрываясь, отдаляясь от огня, который мог бы разгореться от одного поцелуя, взаимных объятий.

– О, Сэм, ты и вправду считаешь, что мы могли быть вместе и жить в браке?

– Я сильно люблю тебя, не могу потерять. Но невозможно вычеркнуть десять лет обиды за один день. Очевидно, ты права, мне нужно время. Мы есть друг у друга. Нам не нужны ни регистрация, ни ребенок, чтобы стать парой. Мне нужна ты, и все.

Она отдернула руки:

– Ты разбиваешь мне сердце, Сэм. Разве плохо дать любимому ребенку дом, родителей? Разве не видишь, это часть моей новой мечты?

– Эмбер, мне нужно время.

Она замолчала, потом заговорила с такой интонацией, которая удивила его, он больше никогда не хотел бы это услышать.

– Не волнуйся. Я дам концерт и провожу тебя в аэропорт завтра с улыбкой. Я очень тебя люблю, но приходится позаботиться и о себе, чтобы сердце не разбилось еще раз. Будет лучше покончить с этим прямо здесь. Ты за тысячи миль от меня, я в моем новом доме, от которого не откажусь. Желаешь добра – позволь мне уйти, Сэм.

Он не бросился за ней только потому, что в ее надрывных словах крылась правда. Он действительно желал ей добра. Он замер, окаменел, наблюдая, как она медленно удаляется от него по песчаному пляжу.

Глава 15

«От: Amber@AmberDuBois.net

Кому: Kate@LondonBespokeTailoring.com;

Saskia@Elwood-House.co.uk

Тема: без темы

Сегодня утром уехал Сэм. Я его потеряла. Скорее всего. Не могу говорить об этом.

Эм».

Сэм с безразличием ожидал багаж, поскольку с его рейса выгрузили много поклажи. Он повесил сумку с компьютером на плечо и встряхнулся. Недосып и разница во времени начали сказываться. В огромном гулком зале беспорядочно толпились люди, прилетевшие его рейсом, суетились, пытаясь отыскать багаж и поскорее вернуться к нормальной жизни. На мгновение он закрыл глаза, затем резко открыл. Он привык к перелетам, они стали составной частью его работы, но это не означало, что ему все это нравилось.

Особенно в этот раз.

С трудом верилось, что всего шестнадцать часов назад он сидел на пляже, глядя на океанские просторы, утреннее солнце ласкало его лицо, жизненная энергия Индии обволакивали его. Теперь он вернулся в белый холодный стерильный мир каменно-стеклянного города, который привычно величал домом. Никогда прежде он не чувствовал себя столь одиноко.

Эмбер сдержала слово и проводила его до аэропорта, но ее вымученная улыбка и напряженное лицо лишний раз заставили его почувствовать дискомфорт и неловкость. Легкость их дружеских отношений и взаимная привязанность полностью себя исчерпали. Когда он приобнял ее, чтобы поцеловать на прощание, ее слезы почти поколебали его решимость. Казалось, так просто забыть о полете, работе в Лондоне, изыскать возможность стать свободным писателем в Индии. Раз смогли другие, значит, мог и он. Как это могло повлиять на его мироощущения? Никак. Лишь продлило бы агонию для каждого из них. Ему предстояло взять решение на себя. Встать и уйти.

За последние десять часов без отдыха в тесном кресле самолета, в котором невозможно заснуть, он признал Эмбер сильной женщиной. У нее достало смелости изменить жизнь к лучшему и совершить нечто значимое, о чем она мечтала. Он гордился ею. Ему крупно повезло, что был знаком с ней. Заботился о ней. Любил ее. Ему понравилось работать с девочками в приюте. Понравилось быть частью жизни Эмбер, делить с ней ее мир.

Тот факт, что она проявляла заботу о нем, он пытался осмыслить, но пока безуспешно.

Где собака зарыта?

Его пугала мысль, что он не достоин ее любви.

Пугало, что он не тот мужчина или муж, которого она хочет и достойна.

Боялся, что потянет ее вниз.

Сэм слишком сильно любил ее, чтобы заставить страдать от боли, которую неминуемо причинит, если останется, однажды он уже терял ее, хотя не предполагал, что такое может случиться. В его сердце зияла пустота, и единственный человек, способный залечить рану, остался за тысячи километров отсюда учить маленьких девочек создавать музыку. Огромный переполненный чемодан слегка придавил ему ногу. Сэм обернулся и увидел смеющегося мужчину своих лет с очаровательным ребенком. Ребенок улыбался Сэму. Мужчина подхватил малыша на руки, обнял его, стал пылко извиняться. Сэм отнесся к этому эпизоду с улыбкой и поспешил снять свой чемодан с ленты, прежде чем тот уйдет на второй круг. В тот момент горло его пересохло, и он едва ли смог бы заговорить, даже если бы захотел.

Он посмотрел назад через плечо. Красивая беременная блондинка держалась рукой за талию счастливчика-партнера. На мгновение ему показалось, что это Эмбер, и сердце его замерло. Эмбер очень хотела стать матерью. И станет ею.

Что будет испытывать он, когда другой мужчина назовет ее своей женой и подарит ей ребенка? Ведь она готова была отдать Сэму жизнь, душу. А он растоптал свой шанс на семейную жизнь с единственной женщиной, которую когда-либо любил. Почему? Ответ обрушился на него так громко, что он даже удивился, почему пассажиры не расслышали его.

Потому что испугался.

Признание заставило почувствовать себя самым большим ослом в мире.

Сэм протиснулся сквозь таможенный контроль и обогнул толпу, высматривая отца. Вот и он, приветливо машет ему рукой. Сэм еще ни разу так не радовался, увидев родное лицо после изнурительного долгого перелета. Быстрое приветствие, похлопывание, и вот они уже на пути к автостоянке, и небольшой хэтчбек, которого Сэм раньше никогда не видел.

– Что это, отец? Только не говори, что ты наконец дозрел до малолитражки, чтобы ездить в супермаркет. Самое время.

– Не дурачься. Я взял ее напрокат у тетушки Ирен.

– Тетушка Ирен? Я полагал, моя любимая крестная в настоящее время проживает во Франции.

– Она вернулась в Лондон с полгода назад и по этой причине сдает свой дом в Альпах отдыхающим. Прекрасное место. Оно мне понравилось. Невероятные виды.

– О, так вот почему ты выбрал Альпы. А я предполагал, что все это из-за желания прокатиться на крутых виражах и по горным дорогам. Такого удовольствия в Лондоне не получишь. Или ты слишком постарел для подобной езды?

Его отец что-то фыркнул себе под нос, укладывая чемодан в багажник, и закрыл крышку.

– Осторожнее со слишком старым. И, между прочим, мы объехали все озера, заехали на несколько дней в Швейцарию. Очень хорошо провели время.

Брови Сэма поползли вверх, пока он застегивал ремень безопасности.

– Мы? Я полагал, ты один.

Его отец начал было что-то говорить, но умолк.

– Дома поговорим. – Он наклонился вперед и повернул ключ зажигания.

Сэм положил руку на запястье отца и заглянул в его смущенное лицо:

– Отец, я только что после длительного перелета, и у меня было несколько изнуряющих дней с Эмбер Дюбуа. Я пришел к одному весьма неутешительному выводу. Если хочешь что-то сказать, говори сейчас. Пожалуйста. Итак, в чем дело?

– Уговорил, сын. – Отец, пряча вдох, высоко вздернул подбородок. Ясно, он готов к любой реакции со стороны сына. – Речь о тете Ирен. Мы много общались все это время. Несколько месяцев, так или иначе. Ей тогда потребовалась помощь, чтобы обустроиться в городском доме, который я недавно отремонтировал. Всего в двух кварталах от гаража. Поэтому было разумно с моей стороны показать изменения в нашей части Лондона за последние двадцать лет. – Он перевел дух и облизал губы, прежде чем продолжить: – Ты помнишь ее? Она часто заходила к твоей маме и брала тебя к себе, когда ты был маленьким.

– Тетушка Ирен. Конечно, помню. Она была лучшей подругой матери. Я всегда знал, что мы не родня, но ей нравилось, когда ее называли тетушкой, а других дядей-тетей у меня не было. Я скучал по ней, когда она перебралась во Францию. И пока не могу понять, к чему ты клонишь.

– Сейчас поясню. Ирен пригласила меня погостить в ее доме во Франции, что-то вроде отпуска, ну и она призналась, что все эти годы любила меня. У нас была большая компания еще до свадьбы с мамой. Но она знала, что я запал на твою маму, поэтому молчала о своих чувствах. Смотреть на крушение нашей семьи у нее не хватило сил, и она уехала. – Он посмотрел на Сэма. – Ей не хотелось расставаться с тобой. Но и остаться она не могла.

Сэм присвистнул:

– Поэтому она не вышла замуж? Мне всегда было интересно, есть ли у нее кто-то во Франции.

– У нее были связи, ничего серьезного.

– То есть тетушка Ирен страдала по тебе тридцать лет. А ты знал? Хотя бы догадывался?

Отец быстро кивнул:

– Примерно через год после развода с мамой Ирен неожиданно появилась в гараже. Она приготовила нам прекрасное французское блюдо. Помнишь? А когда ты ушел спать, она спросила, хочу ли я, чтобы она заняла место твоей матери. Я сказал «нет».

– Ты отверг ее, – произнес Сэм упавшим голосом.

– Были плохие времена. Я все еще переживал утрату, а ты нуждался во мне. Так или иначе, я отправил ее обратно во Францию. – Он прижал руку ко лбу. – Совершил глупость. Потерял женщину, которая любила меня и всегда помогала. Последние годы я прожил один, хотя мог бы разделить их с Ирен и урвать хоть кусочек счастья. Но недавние несколько недель показали, что не все еще потеряно. Она замечательная женщина, Сэм, и я решил рискнуть полюбить второй раз в жизни. Надеюсь, ты не станешь возражать.

– Возражать? Тебе нет нужды спрашивать у меня разрешения. Мне кажется, это прекрасно. Удачи тебе. Удачи вам обоим.

– Спасибо, сын. Дело сделано. Просто я хотел четко услышать, что ты сотворил на этот раз, чтобы упустить свой кусочек счастья с Эмбер. И не хотел бы услышать в ответ «ничего». Кстати, тебе придется привыкнуть к встречам с Ирен, она переезжает ко мне. Ну, говори же. Кстати, я оставил тебе свежий номер твоей газеты. Мне кажется, там что-то было про Эмбер.

– Что?

Сэм схватил газету и пролистал страницы, пока не нашел то, что искал. Фото Эмбер, снятое им на пляже.

Он похолодел. Фотография – да, но текст он не пересылал. Фрэнк поручил сочинить эту муру кому-то другому. И все было так запутано, что он не знал, с чего начать. Он начал читать. Невероятно. Фрэнк вырывал цитаты и вставлял их произвольно, лишь бы выставить Эмбер неглубокой себялюбивой примой. Дескать, она занялась для своего удовольствия бесполезным проектом. Все с точностью до наоборот. Идея Сэма была искажена до неузнаваемости, дабы выставить Эмбер зазнайкой, рискующей здоровьем и пытающейся учить детей.

– Сын, у тебя все в порядке? Что случилось?

– Фрэнк Эванс подставил меня, – глухо ответил Сэм. – Это не об Эмбер, это только слухи и ложь и полуправда в заголовке. Грязно до тошноты. – Он взглянул на отца и вздохнул. – Папа, мне нужна твоя помощь. Но перед этим надо выговориться. Прямо сейчас. Я вел себя как избалованное дитя, когда мама ушла. И я очень сожалею, что превратил твою жизнь в ад. Поверь мне. Сможешь простить меня за это?

Отец покачал головой и улыбнулся:

– Долго же я ждал, пока ты вырастешь. Надо полагать, свершилось. Дело прошлое. Что ты хотел попросить?

Сэм медленно, не торопясь, выдохнул и заговорил:

– Семейный дом с садом, где Эмбер смогла бы играть с нашими детьми.

В машине зависла тишина. Первым нарушил молчание отец:

– Ты так сильно любишь Эмбер?

– Она единственная женщина, которую я когда-либо любил и полюблю. Мне потребовалось десять лет, чтобы понять это. Теперь без нее я уже не смогу.

В ту секунду, когда слова готовы были слететь с его губ, Сэм понял, в чем признался, и поперхнулся. Это правда, и невероятно глупо отрицать ее.

– У меня есть подходящий вариант для тебя. Добро пожаловать домой, сынок. Добро пожаловать.

Глава 16

«От: Amber@AmberDuBois.net

Кому: Kate@LondonBespokeTailoring.com;

Saskia@Elwood-House.co.uk

Тема: На пути в Лондон

Начались июньские муссонные дожди! Наконец-то. И какие. Нас просто затопило, и девочек пришлось либо отослать на несколько недель по домам, либо разместить в старой школе, которая расположена выше. Все виды строительных работ остановились, ребята разъехались.

Сижу в ожидании местного авиарейса. К завтраку должна быть у вас. Жду не дождусь.

До скорой встречи.

Эмбер».

«От: Kate@LondonBespokeTailoring.com

Кому: Amber@AmberDuBois.net

Тема: На пути в Лондон

Прекрасно, но не читай газет в аэропорту.

Серьезно. Не делай этого. Сначала надо обсудить.

К.».

Громко позевывая и потягиваясь, Эмбер вышла из кухни в зимний сад Саскии. Никаких признаков пребывания подруг не заметила, зато на кушетке, вытянувшись во весь рост, расположился Сэм Ричардс с чашкой кофе в руке.

Выглядел он как всегда невозмутимо и собранно, словно только что вернулся с деловой встречи. Было над чем задуматься. Эмбер оглянулась на входную дверь холла.

– Как ты сюда попал? Саскию хватит удар, если она тебя увидит здесь распивающим ее кофе.

– Я перелез через калитку в саду. Им бы следовало подумать сделать ее чуточку выше. Я до сих пор могу через нее перемахнуть, в мои-то годы. Хотя, кажется, испачкал брюки.

– Грязными штанами ты уселся на ее любимую кушетку. Круто. Кутить так кутить.

Эмбер оглядела его пиджак и поморщилась:

– Тебе никто не говорил, что у тебя полностью отсутствует вкус в выборе костюмов? Тебя следует отдать в лапы Кейт.

Он улыбнулся в ответ и поприветствовал ее кружкой кофе, обвел взглядом от кончиков ногтей на ногах до всклокоченных после сна волос и картинно застонал.

Непроизвольно Эмбер мгновенно дотронулась до краев своей пижамы, чтобы прикрыть шею, начавшую краснеть от неловкости создавшейся ситуации.

– О солнцеподобная, и тебе доброе утро. И спасибо за теплый прием. А что касается прелестной мисс Ловат, Кейт могла бы и позвонить мне, чтобы сообщить, что ты вернулась пересидеть муссонные дожди, но она не та женщина, в лапы которой я мечтал бы попасть.

Намек слишком явный. Сердце Эмбер сжалось, но она не потеряла рассудка.

Он, кажется, решил усложнить и без того трудную процедуру традиционного выдворения.

– С тобой всегда так сложно по утрам? – поинтересовалась она.

– Хочешь узнать? – парировал он низким с хрипотцой голосом.

Эмбер приняла вызов, откинув голову и расправив плечи:

– О чем это ты? Ну уж нет. Ты меня не достанешь в первое же утро в Лондоне. Особенно если я еще не проснулась. Ты еще ждешь, чтобы Кейт позвонила тебе? Это исключено. Как и ты из списка наших друзей. Змея подколодная. Твой «Глобал стар» объявил мне войну. Ты не имеешь права вламываться с утра пораньше. В сущности, я не должна даже разговаривать с тобой.

– Должна. Перед тобой новый директор по связям со средствами информации и спонсорами школы Элвуд.

– Только не это, скажи, что это неправда. Нам не нужен новый директор. Постой, ладно, может быть, школе и нужен директор по связям со спонсорами, но мой выбор в последнюю очередь остановится на журналисте с раздутым самомнением, который подставит при первом удобном случае. Извини уж. – Она обдала его презрительным взглядом и фыркнула. – Мне не хватает только такой обузы. Желаю удачи. По-моему, тебе пора в свою газету.

– Уже оттуда. Перекинулся парой фраз с шеф-редактором, и мы сошлись на том, что мне лучше покинуть «Глобал стар медиа» и заняться творческим поиском где-нибудь на стороне.

Глаза ее округлились, она невольно присела на край кушетки.

– Поверить не могу, Сэм. Тебя уволили.

– Как видишь, сам ушел. Мне не понравилось, как они исказили смысл статьи, не переговорив со мной. Будем считать, что состоялся честный и открытый обмен мнениями.

– Ты сражался как лев.

Сэм взял под козырек, приложив два пальца к виску.

– Я сражался как лев.

– Что теперь? Твой отец был так горд твоей новой работой, ты же ради этого старался.

– Папа вернулся из путешествия. И сегодня утром, когда я уходил, моя крестная мать Ирен готовила ему завтрак, даже меня обняла на прощание. Отец на седьмом небе от счастья и упивается каждым мгновением, тетушка Ирен самая разумная женщина в мире из тех, что я знаю. Он не собирается выслушивать стенания сына на судьбу.

– Рада это слышать, я так его люблю. Он заслужил немного счастья.

Сэм картинно воздел руки к небу:

– Свершилось, у нас есть точка соприкосновения. И если тебе интересно узнать, он тоже всегда тебя любил. Ты должна быть благодарна, знаешь ли. Существуют тысячи возможностей для человека с моим опытом в этом городишке. Я могу даже скооперироваться с отцом в его новом бизнесе с недвижимостью. Вместо этого я прибежал сюда, чтобы тебе первой предложить свои услуги. Думай, а то кто-то другой перехватит меня.

Она одарила его ледяным взглядом, но, судя по усмешке, его было уже не сбить с пути.

– Твои уловки, чтобы отвести меня в сторону, не пройдут. Нет, слушай. Мы официально совместно работаем над проектом. Полный рабочий день. Решено. Видишь ли, я долго думал о нашем последнем разговоре, и мне кажется, необходимо обратить внимание на один аспект.

– Ты думал? – Эмбер натужно улыбнулась.

– Ты забавная. Не всегда разумная. Итак, после нескольких часов глубоких размышлений я сделал серьезные выводы. – Сэм опустил ноги и выпрямился. – Эмбер Дюбуа, я принял решение принять себя на работу и сэкономить тебе время и усилия. Все эти объявления о найме, просмотр кучи нудных резюме. Лучше уж сразу решай, что я единственный кандидат на эту должность. Знаю, это не совсем мое призвание, придется забыть о мечте вступить в отряд космонавтов, но у меня есть желание, и я справлюсь. Готов начать прямо сегодня. – Он одарил ее широкой улыбкой. – Что скажешь?

– Что скажу? – Эмбер начала выписывать круги по зимнему саду. – Я думаю, тебе следует умерить аппетиты, о чем бы ни шла речь, поскольку они абсолютно бредовые. Я впервые сталкиваюсь с подобной заносчивостью, хотя как-то привыкла работать с примадоннами в лучших оркестрах.

– Без проблем, отблагодаришь меня позже. – Сэм пожал плечами, изображая безразличие.

– Отблагодарю? Нет, я так не думаю. А теперь послушай меня. Ты слушаешь? Отлично. Во-первых, мне не нужна помощь в подборе менеджера по проекту. Точка. Я вполне в состоянии справиться с этим сама, когда заживет рука. Во-вторых, ты никогда не мечтал вступить в отряд космонавтов, просто заполнял тесты НАСА, чтобы произвести впечатление на учителя физики пониманием разницы между водородом и водоворотом.

– Ты помнишь, – рассмеялся Сэм, – как романтично.

– Конечно, помню. Полагаю, ты это сделал из-за Хита, целых два дня мечтавшего стать космонавтом. Девочки из школы находили это интересным. Космонавт, надо же. Думаешь, ты произвел на них впечатление?

– А на тебя?

Эмбер надолго задумалась.

– Мне показалось, произвел. Но ты уклонилась от темы. Тебе необходим кто-то, кто возьмет под контроль деловую часть проекта. Сама-то ты будешь занята с девочками в школе.

– Благодарю, но мы уже пригласили поваров, горничных и девушку на ресепшн.

– Постой, сейчас запишу. – Он вытащил смартфон и начал набирать текст, не прерывая разговора. – Включил в штатное расписание. Все готово.

– Что готово? Какое штатное расписание?

– Обдумывая проект, я составил штатное расписание с указанием должностных обязанностей. Ты и сама сумела бы такое составить, если бы не уперлась, что справишься со всем одна.

– Почему ты так уверен, что я не справлюсь? Пока что у меня все получалось, слава богу.

– Да ну? Так ли, Эмбер? – Он показал на ее запястье. – Посмотри на себя. Рука ноет, ты плохо спишь. Сходишь с ума от беспокойства о девочках, хотя общаешься с ними каждый день, а теперь собираешься превзойти себя и сделать только хуже, вмешиваясь с наилучшими намерениями в работу архитектора, хотя он вполне способен без тебя решить проблемы.

– Что? У него проблемы, он меня спрашивает. Я должна отвечать ему, глядя на размытые фотографии. Я чувствую ответственность. Мне надо съездить туда и лично убедиться, я отвечаю за проект и должна быть уверена, что деньги не пущены на ветер и завтра мы не будем делать тоже самое. О боже.

На долю секунды в глазах у нее потемнело, она пошатнулась. Сэм успел подхватить ее под руку, помогая присесть за стол.

– Сядь. Прижми голову к коленям. Дыши глубоко. Поешь. Завтрак на столе. Вот, допей мой кофе.

– Досада. Еще и это, – выдохнула она, опуская голову в попытке побороть головокружение.

Сэм сполз на начищенный дубовый пол и сел по-турецки так, чтобы оказаться более или менее на одном уровне с ней.

– А теперь о собеседовании. Кажется, я уже доказал свою точку зрения, тебе необходим человек для переговоров с архитекторами и менеджерами всех мастей, различными поставщиками и прочим людом, пока ты занята тем, что у тебя лучше всего получается. Учи. Играй себе и пичкай головы девчонок прекрасной музыкой. Они этого никогда не забудут. Именно так происходит со мной, когда слышу твою игру. Ты переносишь меня в иные лучшие миры, где мне хочется остаться и никогда не возвращаться обратно.

– Не врешь?

– Каждый раз. У тебя это всегда получается. Этим девочкам повезло с такой необыкновенной учительницей. Лучшей. А я просто хочу помочь тебе. Конечно, если ты мне это позволишь. – Он одарил ее ослепительной открытой улыбкой. – Ты позволишь мне работать с тобой, путешествовать с тобой, стать частью твоей жизни, Эмбер? – Он придвинулся ближе. – У меня с собой компьютер с моей анкетой, могу распечатать резюме, если хочешь.

– Тебе быстро соскучишься без любимого дела, – заметила Эмбер. – В нем твоя жизнь.

– Без вариантов. Только не с тобой. Да и кто бы говорил.

Эмбер медленно выпрямилась и протянула руки, страстно желая обхватить Сэма, стоявшего напротив нее.

Свершилось. Вот она, точка решения.

– Ты знаешь, мне придется принять дела у Парвати через некоторое время. После случившегося. И ты готов переехать, взять на себя ответственность за школу? Мне не хотелось бы, чтобы они привыкли, а потом ты ушел. Так будет нечестно, Сэм.

– Понимаю. Я бы не стал приставать, если бы столько времени не провел на месте. Я понимаю тебя, Эмбер. Хочу лишь помочь управиться со школой. Ты сама можешь все сделать, у меня нет сомнений на этот счет, но вместе мы сможем совершить нечто значимое.

– Мы все еще о работе менеджера по проекту? – переспросила она, лукаво улыбаясь.

– Не понял.

– Думаю, ты заботишься обо мне, но хотелось бы чего-то большего. – Эмбер перевела дыхание. – Мне необходимо знать о твоих чувствах ко мне до того, как я решусь впустить тебя в свою жизнь. Работать вместе – одно, а когда ты заставляешь учащенно биться сердце – совсем другое, и я не уверена, что сумею справиться с этим.

– Ненавижу сообщать дурные новости, прелестница, но придется. Я уже давно в твоей жизни. И не собираюсь ее покидать. В тот день, когда ты снова пришла в папин гараж, я просто голову потерял от ощущения душевной близости. У меня нет намерения опять позволить тебе уйти из моей жизни. И, судя по некоторым деталям, приют для сирот нуждается в ком-то, кто может и машину починить, и научить девочек айтишным навыкам и моему варианту английского. Я вполне могу сочетать все сказанное с писательской деятельностью.

– Это пугает меня, Сэм.

– Догадываюсь. Но ты не дослушала мое предложение. Папа только что закончил обновление милого домишки на две спальни в пределах пешей доступности от того места, где мы сейчас сидим. – Губы его расплылись в улыбке. – Общая площадь дома потянет на гостиную в твоем пентхаусе. Но есть сад. Очень удобный для детей и животных. Ему не хватает только любви, чтобы стать семейным домом. Он наш. От тебя требуется только одно слово. – Он встал и обнял ее за плечи. – Мне надо идти. Отец просит помочь оштукатурить стену. Но ты знаешь, где меня найти, когда решишь, что все-таки ты без ума от любви ко мне. И, Эмбер, прошу, не откладывай решение еще на десять лет. До скорого.

Прежде чем Эмбер смогла что-либо ответить или встать со стула, Сэм направился на кухню. Он уходил. И на этот раз через парадную дверь.

Эмбер оторвалась от стула и собралась уже что-то ответить, но передумала. Еще есть время. Надо принимать Сэма таким, каков он есть, с достоинствами и недостатками, или рискнуть потерять его навсегда. Стоп. Он предложил ей дом. Настоящий дом. Их дом. С садом для детей и животных. Он все понял. Понял.

Она действительно нуждается в нем.

– Сэм, постой.

Шаги его замедлились, но он не остановился и продолжал двигаться к выходу.

– Да остановись ты, пожалуйста. Стой.

Сэм обернулся как никогда вовремя, успев поймать Эмбер в объятия, поскольку она бросилась на него, вцепившись руками в шею.

Ноги выписали пируэт в воздухе, когда он поднял ее, оторвав от пола, крепко сжимая талию, поцеловал в лоб, в глаза и только потом в алчущие теплые губы со всей накопившейся страстностью, которая приснилась Эмбер однажды ночью. От его страсти у нее закружилась голова, пришлось попытаться зацепиться в пространстве, прежде чем, закрыв глаза, окунуться в бездонное море поцелуя, погружаясь в красоту чувств. Когда же она отпрянула от него, по щекам катились горячие слезы.

– Все в порядке, дорогая. – Сэм улыбался. – Все хорошо. Теперь я от тебя ни на шаг не отойду, никогда. Ты захочешь поехать в Индию, я тоже поеду. В Тимбукту, считай, я уже там. Ты не отыщешь способа избавиться от меня.

Она расплылась в улыбке, сердце пело, глядя на светящееся от любви и радости лицо Сэма.

– Никакого Тимбукту не было в моем распорядке до сего дня, но меня это вполне устраивает. О боже, как я люблю тебя, Сэм. Мне все равно, что может случиться. Я тебя люблю. Уверена.

Слезы текли по ее щекам, голос дрожал от чувств, пока она выдавала признание, которое он так желал услышать. Эмбер высвободила руку и чуть отпрянула, чтобы встретиться с ним глазами. Сердце забилось еще чаще, когда она увидела, как влажно блестят на солнце его глаза.

– Я полюбил тебя много лет назад. В тот самый миг, когда ты вылезала из лимузина в сопровождении матери. Правда, мне потребовалось время, чтобы осознать это. Никогда не представлял, что смог бы полюбить кого-то другого на планете так сильно.

Где-то рядом раздалось покашливание и приглушенный смех Саскии и Кейт, но Эмбер не волновало, кто наблюдает, как она целует мужчину, которого любит и будет любить всю оставшуюся жизнь.

Content

Харрингтон Нина Интервью с идеальной женщиной