Оливия Гейтс

Приказано жениться

Роман

Olivia Gates

TEMPORARILY HIS PRINCESS

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Temporarily His Princess

© 2013 by Olivia Gates

«Приказано жениться»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

* * *

Пролог

Шесть лет назад

Винченцо замер, услышав, как открывается дверь. Она пришла. Каждый его мускул напрягся, нервы были на пределе. Затем дверь со стуком захлопнулась, и послышались быстрые шаги. Охранники его не предупредили. В дверь никто не звонил. Она была единственной, у кого имелись ключи от его пентхауса.

Более того, только ей он безгранично доверял. Только ее любил.

Но все оказалось ложью.

От ярости у него скрутило живот.

Но, даже получив доказательство ее предательства, Винченцо верил, что она сможет все объяснить.

Он должен был вовремя заподозрить неладное. Не в его правилах кому-либо доверять. Он всех и всегда держал на расстоянии. Будучи принцем Касталдини, Винченцо подозревал в каждом человеке корыстные намерения. Занимаясь успешными исследованиями в области альтернативных источников энергии, где была масса конкурентов, Винченцо считал, что ни одна женщина не будет искренне его любить.

Но тут появилась Глори.

И он совершенно потерял голову. Эта женщина была способна удовлетворить каждую его потребность – как физически, так и эмоционально.

Но он был для нее лишь средством достижения цели.

Сначала Винченцо был вне себя от бешенства, потом прислушался к отрезвляющему голосу разума. А потом ушел от Глори, не сказав ни слова.

Однако она не оставила его в покое.

Она засыпала его посланиями – сначала взволнованными, позже злобными. С каждым его сердце едва не разрывалось на части. Винченцо рвался успокоить Глори, однако быстро понимал, что снова поддался на ее уловки. А затем пришло последнее сообщение. Глори притворилась, будто она сходит с ума, беспокоясь о безопасности своего возлюбленного.

Он понимал, что существует только одна причина ее отчаянной настойчивости. Она не довела свой план до конца. Даже если Глори догадалась, что его отчужденность порождена подозрением, она была готова еще раз рискнуть и манипулировать им до тех пор, пока окончательно не добьется своего.

Поэтому он позволил Глори узнать о своем возвращении.

Он планировал встречу, но тем не менее оказался к ней не готов.

– Винченцо!

Бледное существо, похожее на привидение, ворвалось в его спальню.

Глори застыла на месте. Ее глаза были мутными и опухшими – словно она действительно только и делала, что плакала. Она стояла и смотрела на него в спальне, где они предавались страсти последние шесть месяцев.

Не успел Винченцо перевести дыхание, как женщина подскочила к нему и обхватила за шею. Глори вцепилась в него, будто в спасательный плот.

Как он мог так ошибаться? Он жаждал и любил вымышленный образ.

Винченцо сходил с ума от желания обнять Глори, прилагал все усилия, чтобы не запустить пальцы в ее волосы и не поцеловать ее в последний раз…

Словно почувствовав, что он готов капитулировать, она притянула его голову к себе и стала покрывать поцелуями его лицо.

Искушение стало непреодолимым. Руки Винченцо двигались против его воли.

Но он вовремя приказал себе остановиться.

– Любовь моя. Любовь моя, – твердила Глори.

Едва сдерживая рычание, он разжал ее руки.

Она неохотно отпустила Винченцо, подняла голову и посмотрела на него с желанием и надеждой. Глори мастерски умела притворяться. В ее небесно-голубых глазах сияла искренность.

– О, дорогой, ты в порядке? – Она снова обняла его, ее волнение сменилось любопытством. – Я сходила с ума, пока ты не отвечал на мои звонки. Я думала, случилось… что-то ужасное.

Ну-ну. Итак, она решила изображать невинность до конца.

– Ничего не случилось, – прохрипел Винченцо, не узнавая собственный голос.

Делая вид, что не замечает его холодности, Глори взглянула на него с испугом:

– Произошла очередная утечка информации? Служба безопасности изолировала тебя, пока не выяснится, что произошло?

Неужели она настолько отважна? Или она уверовала в то, что в искусстве притворства ей нет равных? Или Глори не сомневается, что Винченцо ни о чем не догадывается, потому и не стала искать другую причину его отчужденности?

Ладно. Он ей подыграет.

– Не было никаких утечек. – Винченцо притворился спокойным, прилагая к этому титанические усилия. – Никогда.

Ее кратковременное облегчение сменилось озадаченностью.

– Но ты говорил мне… – Она умолкла, на этот раз действительно недоумевая.

– Я не сказал тебе ни слова правды. Утекали вымышленные результаты исследований. Я с огромным удовольствием представлял, как отреагируют шпионы, поняв, что их провели. К тому же их наверняка ждет наказание за доставку бесполезных сведений. Никто не знает, где и когда были получены настоящие данные. Они в безопасности, и я раскрою их в свое время.

Винченцо лгал, надеясь, что Глори донесет информацию до своих вербовщиков, и те решат, что получили недостоверные результаты.

Глори, словно хамелеон, скрыла шок, придав себе неуверенный и немного обиженный вид:

– Это фантастика… но… Почему ты мне об этом не говорил? Ты думал, что за нами следят? Даже… здесь? – Она обхватила себя руками, словно защищаясь от невидимых наблюдателей. – Но ты мог бы избавить меня от страданий, просто оставив записку. И я вела бы себя так, как нужно, вводя шпионов в заблуждение.

Он стиснул зубы.

– Они получили то, что я намеревался им предоставить, поэтому мои оппоненты поверят добытым сведениям. Правду знали только мои доверенные лица.

Глори замерла, будто боясь поверить его словам:

– Я к ним не отношусь?

Винченцо ощутил жгучее облегчение – она наконец-то дала ему возможность выразить свою антипатию.

– Как ты можешь быть моим доверенным лицом? Я планировал всего лишь короткую интрижку, но ты оказалась слишком цепкой, а у меня не было времени все тебе объяснить. По крайней мере до того, как я найду тебе замену.

Его слова поразили ее как удар ножом в сердце.

– З-замену? Винченцо скривил губы:

– С моим графиком работы я могу позволить себе только тех сексуальных партнерш, что прыгают в постель по моей команде. Вот почему я счел тебя… подходящей. Чтобы женщины не привязывались ко мне, я их время от времени меняю.

От обиды ее глаза потемнели.

– Мне показалось, что у нас…

– Что, по-твоему, у нас было? Великая любовь? Почему ты так решила?

У нее задрожали губы, да и голос тоже.

– Ты же… Ты сказал, что любишь меня.

– Я любил твою… артистичность. Ты превосходно мне угождала. Но даже такая… талантливая партнерша для секса интересует меня недолго.

– Я была для тебя только партнершей для секса?

Винченцо едва сдерживал желание прекратить этот фарс:

– Ты права. Партнерша для секса появляется при связи, которая хоть что-то значит. А в наших отношениях ничего значимого не было. И не говори, что не поняла этого с первого дня.

Винченцо мог поклясться, что его слова ударили женщину в самое сердце. Если бы у него не было доказательств вероломства Глори, он потерял бы самообладание при виде ее страданий. Но теперь ее изощренное притворство лишь ожесточало его.

Он хотел, чтобы она кричала, металась и рыдала. Но Глори просто пристально смотрела на него сквозь пелену слез.

– Если ты шутишь… остановись, пожалуйста, – прошептала она.

– Вот это да! Ты и вправду вообразила, что была для меня больше чем очередной подружкой?

Глори вздрогнула. Винченцо понял, что пора заканчивать разговор, пока он не начал говорить правду.

– Мне следовало предположить, что ты размечтаешься. Раз ты верила каждому моему слову, значит, совсем не проницательна. Поверь, ты стала моим исполнительным директором не за профессиональные достоинства. Но ты начинаешь меня злить, поступая так, будто я тебе что-то должен. Я и так оплатил твое время и твои услуги гораздо щедрее, чем полагается.

По лицу Глори потекли слезы. Они оставляли следы на ее лихорадочно-красных щеках. Окончательно потеряв терпение, Винченцо прорычал:

– В следующий раз не цепляйся за мужчину. Просто отпусти его. Если не хочешь услышать, как мало ты для него значила.

– Перестань… пожалуйста… – Глори подняла руки, словно защищаясь от ударов. – Я знаю, твои чувства ко мне были настоящими и искренними. Если… если ты больше ничего не испытываешь, оставь мне эти воспоминания…

– Выбирай: забвение или неприятные воспоминания. Кажется, ты забыла, кто я такой и к каким женщинам привык. Но еще не поздно тебя проучить. Твоя замена приедет через считаные минуты. Хочешь остаться и трезво ее оценить?

Наконец Глори осознала, что он не шутит.

Винченцо отвернулся, чувствуя себя так, будто его лишили последней надежды.

Она заговорила сквозь слезы, каждое ее слово наносило ему глубокую рану:

– Я… любила тебя, Винченцо. Я верила тебе. Я считала тебя исключительным человеком. Оказывается, ты – подлый потребитель. И никто никогда об этом не узнает, потому что ты непревзойденный лжец. Жаль, что я с тобой познакомилась. Я надеюсь, что одна из моих «замен» расквитается с тобой, и я буду отомщена.

Взбешенный Винченцо повернулся к ней:

– Ты получила то, что заслужила. Убирайся! Иначе ты пожалеешь не только о том, что познакомилась со мной, но и что родилась.

Его угроза не возымела никакого эффекта – Глори взирала на него остановившимся взглядом. Затем она повернулась и вышла из комнаты.

Он подождал, пока приглушенно захлопнется дверь, а потом погрузился в бездну отчаяния.

Глава 1

Настоящее время

Винченцо Арсенио д’Агостино уставился на короля, решив, что тот свихнулся. Должно быть, его величество не выдержал нагрузки: ему приходилось управлять Касталдини и одновременно руководить многомиллиардной бизнес-империей. А еще он был самым любящим и внимательным мужем и отцом на планете.

Наверное, поэтому он сказал такую глупость.

Ферруччо Селваджо-д’Агостино – король-бастард, как его называли недоброжелатели из-за того, что он был незаконнорожденным – поджал губы.

– Подбери челюсть с пола, Винченцо. Я не сошел с ума. Найди жену. Как можно скорее.

Боже. Он это повторил!

– Найти жену? – переспросил Винченцо. Ферруччо кивнул:

– Как можно скорее.

– Перестань.

В стальных глазах Ферруччо читалась насмешка.

– Ты сам спровоцировал спешку. Вот уже несколько лет я добиваюсь, чтобы ты занялся этой работой. Но каждый раз, когда я выдвигаю твою кандидатуру в Совете, ее тут же отклоняют. При упоминании твоего имени вздрагивают даже Леонардо и Дуранте. В последние годы ты так усердно культивировал образ отъявленного плейбоя, что желтая пресса не успевает писать обо всех твоих похождениях. Такой имидж навредит тебе на том посту, который я хочу тебе поручить.

– Тебе твой имидж никогда не вредил. Только посмотри, чего ты добился. Ты правишь одним из самых консервативных королевств в мире, твоя жена – самая безупречная женщина на земле.

Ферруччо пожал плечами:

– Меня называли жестоким дикарем и считали – с большой долей преувеличения, – что я опасен для женщин. А мне было не до них. Я старался выбиться в люди. Потом я влюбился в Клариссу, и через шесть лет она стала моей женой. Но ты, оставаясь неисправимым бабником, не сможешь стать представителем Касталдини в Организации Объединенных Наций. Ты должен остепениться и успокоиться, чтобы все связанные с тобой скандалы забылись.

Винченцо нахмурился, глядя на короля:

– Если у тебя из-за меня началась бессонница, я замну скандалы. Но я не собираюсь искать жену ради прихоти каких-то консерваторов, включая членов Совета. И я не присоединюсь к трио мужей-подкаблучников, куда входите ты, Леонардо и Дуранте. Вы просто завидуете, что не можете жить так, как я.

Ферруччо посмотрел на Винченцо с жалостью, и тому захотелось врезать кулаком по красивой физиономии короля.

– Я хочу, чтобы, представляя Касталдини, ты, Винченцо, давал повод СМИ говорить о тебе как об опытном экономисте и политике, а не гуляке и ловеласе. Женившись, ты докажешь всему миру, что изменился к лучшему.

Винченцо в недоумении покачал головой:

– Боже! Когда ты стал таким занудой, Ферруччо?

– За прошедшие четыре года ты мог убедиться, что я сторонник брака и семейной жизни. Пора помочь тебе встать на тот же путь.

– Какой путь? И жили они долго и счастливо и умерли в один день? Разве ты не понимаешь, что тебе просто повезло, и ты встретил Клариссу, которая идеально тебе подходит?

Ферруччо поджал губы:

– Не думаю, что это везение, Винченцо. Дуранте полюбил Габриель. Леонардо нашел Фиби.

– Еще две счастливые случайности. Мне никогда не найти любовь, похожую на вашу.

– Ты делаешь все от тебя зависящее, чтобы не встретить такую любовь и не позволить ей найти тебя…

Винченцо прервал короля:

– Я смирился с судьбой. Мне не суждено любить.

– Именно поэтому я настаиваю на том, чтобы ты нашел жену, – перебил его Ферруччо. – Я не желаю, чтобы ты прожил без тепла и близости, верности и стабильности, которые может подарить хороший брак.

– Спасибо за заботу. Но ничего этого у меня не будет.

– Потому что ты не встретил любовь? Любовь – приятное дополнение, а не обязательство. Только посмотри на своих родителей. Они поженились, решив, что подходят друг другу, а потом выяснилось, что у них отличная семья. Выбери себе жену не сердцем, а умом, и поймешь, что со временем тебя будут все сильнее привлекать ее достоинства. Чем дольше вы будете вместе, тем крепче станут ваши отношения.

– Но ведь ты с самого начала любил Клариссу.

– Я думал, что люблю ее всей душой. Но сейчас мои чувства к ней намного сильнее, чем прежде. Последуй моему примеру. Если женщина тебе просто понравится, после года брака ты будешь готов пожертвовать ради нее жизнью. Тебе уже сорок лет…

– Тридцать восемь!

– И ты одинок с тех пор, как двадцать лет назад умерли твои родители.

– Я не одинок. У меня есть друзья.

– На которых у тебя нет времени и у которых нет времени для тебя. – Ферруччо поднял руку, не позволяя перебить его: – Создай семью, Винченцо. Это лучшее, что ты можешь сделать для себя и, кстати, для государства.

– Потом ты начнешь мне диктовать, какую жену выбрать.

– Если ты не выберешь ее сам, причем как можно скорее.

Винченцо фыркнул:

– Тебе не жмет корона, которую ты носишь последние четыре года? Или твоя голова стала больше? Или ты ополоумел от семейного счастья?

Ферруччо в ответ лишь одарил его милой улыбкой.

Винченцо вздохнул:

– Если я займу пост…

– «Если» подразумевает некие условия, Винченцо. Никаких условий не будет.

– Я проработаю на посту только год.

– Ты будешь его занимать столько, сколько я скажу.

– Год. И это не обсуждается. Иначе вся эта возня с женой…

Ферруччо холодно улыбнулся и посмотрел на него не терпящим возражений взглядом:

– Поиск жены – не предложение и не просьба. Это королевский приказ.

Ферруччо все-таки уступил Винченцо и согласился с тем, что он пробудет на посту один год. При условии, что Винченцо найдет и обучит человека, который его заменит.

Осталось найти подходящую жену. Но для этого Винченцо не хватит и двадцати лет. Как и Ферруччо, он однолюб. За прошедшие шесть лет ни одна женщина не заинтересовала его так, как Глори.

Вспомнив о ней, он улыбнулся и ощутил волнение, предвкушение и готовность идти к своей цели, чего не испытывал давно. Он словно ожил.

Винченцо решил срочно ее разыскать.

Глори Монаган изумленно уставилась на экран ноутбука.

Она получила электронное письмо от Винченцо.

Глори прижала дрожащую руку к онемевшим губам, ее нервы были на пределе.

Она долго медлила, размышляя, читать письмо или удалить. Потом любопытство взяло верх.

Открыв письмо, она тут же посмотрела на подпись. Да, это действительно Винченцо.

Ее сердце бешено забилось, едва она прочла две первые фразы.

«В моей власти отправить твоих родственников в тюрьму пожизненно, но я готов к переговорам. Будь в моем пентхаусе в пять вечера, иначе я передам имеющиеся доказательства в полицию».

За десять минут до условленного времени Глори подъехала в дому, где жил Винченцо. Ей показалось, что она вернулась в прошлое.

У нее защипало в глазах, когда она смотрела на лифт, которым пользовалась почти ежедневно в течение шести месяцев. Воспоминания казались ей неправдоподобными.

За прошедшие годы Глори стала другой. Шесть лет назад, в возрасте двадцати трех лет, она практически не имела навыков общения с людьми и ни разу не была влюблена, потому что каждый свободный час уделяла учебе. Она решила, что у нее должна быть стабильная жизнь, а не авантюрное существование, как у ее родителей.

Начиная с подросткового возраста Глори отказывала себе в развлечениях. Она верила, что достигнет своей цели, получив степень магистра с отличием. Ей прогнозировали невероятный карьерный успех.

И хотя девушка не сомневалась, что выдающиеся способности вкупе с хвалебными рекомендациями помогут ей получить высокооплачиваемую и престижную работу, отправляя резюме в компанию «д’Агостино девелопментс», она не надеялась на успех. Дело в том, что она слышала много нелестных отзывов о руководителе стремительно развивающейся компании. Винченцо д’Агостино лично говорил с каждым соискателем, включая персонал почтового отделения. И вот Глори пришла к нему на собеседование.

Она до сих пор помнит каждую секунду судьбоносной встречи, изменившей ее жизнь.

Внимательно разглядывая Глори, Винченцо задавал быстрые и неожиданные вопросы. Она почувствовала себя невменяемой дурой, отвечая вяло и не всегда вразумительно. Но всего через десять минут он встал, пожал ей руку и предложил гораздо более высокую должность, на которую она не смела надеяться. Глори предстояло работать непосредственно с Винченцо.

Из его кабинета она вышла ошеломленная, удивляясь тому, как мужчина может быть одновременно таким красивым и таким властным. Ему было достаточно просто посмотреть на нее, и она чуть не потеряла голову. Винченцо оказался первым, кто заинтересовал ее и пробудил в ней сильное желание.

Глори запрещала себе мечтать о нем, чтобы не лишиться фантастически престижной должности. По крайней мере, так было до тех пор, пока Винченцо не позвонил через час после собеседования и не пригласил ее на ужин. И, забыв обо всем, Глори бросилась в водоворот страсти.

Но одно она усвоила сразу: Винченцо никогда не шутит…

Звуковой сигнал лифта отвлек ее от мучительных размышлений.

На ватных ногах она вышла в коридор, ведущий к огромному пентхаусу.

Странно. Здесь ничего не изменилось. Глори предполагала, что Винченцо реконструирует все здание, чтобы удовлетворить свои растущие амбиции.

Однажды он сказал ей, что это роскошное здание в центре Нью-Йорка ничто по сравнению с его домом в Касталдини. Винченцо притворялся и говорил, будто не может дождаться, когда отвезет ее туда. Его желание показать Глори свою родину и перспектива появления в его доме заставляли ее жить в постоянном ожидании и волнении.

Но Глори было трудно представить что-либо более роскошное, чем его пентхаус. Рядом с Винченцо она чувствовала себя Алисой в Стране чудес. Ей следовало уже тогда осознать, какая пропасть лежит между ними и по какой именно причине он с ней сошелся. Однако она игнорировала все доводы рассудка.

А потом Винченцо выбросил ее из своей жизни, как мешок с мусором.

На Глори накатила очередная волна ярости, когда она остановилась у двери пентхауса.

Должно быть, Винченцо наблюдает за ней через камеру слежения. Он всегда так делал. Как только она переступала порог, Винченцо тут же затаскивал ее в квартиру, едва сдерживая страсть. Ну, по крайней мере, она так думала.

Глори сердито посмотрела на стену, в которой была спрятана камера слежения. У нее по-прежнему есть ключ от его жилища. Вероятно, Винченцо не поменял замок. Зачем его менять? В доме куча охранников, которые остановят целую армию, поэтому Глори не пропустили бы без разрешения Винченцо.

Наверное, он думает, что она позвонит. Еще чего не хватало! Винченцо заставил ее приехать сюда, поэтому черта с два она будет ждать, когда он соизволит открыть дверь.

Вообразив, что замочная скважина – это глаз Винченцо, Глори воткнула в нее ключ.

Затаив дыхание, она со щелчком открыла дверь и вошла.

Винченцо стоял лицом к ней в дальнем углу огромной гостиной, напротив экрана, на котором они когда-то просматривали видеозаписи своих сексуальных игр.

Сердце Глори екнуло, когда в нее вперились чувственные глаза стального цвета.

Прежде она считала Винченцо олицетворением мужской красоты. Теперь он, если такое возможно, стал еще прекраснее и сексуальнее.

Одетый в черное Винченцо казался выше ростом. Его широкие мускулистые плечи резко контрастировали с тонкой талией и узкими бедрами. Черты лица стали резче, оно казалось высеченным из камня; кожа слегка потемнела и приобрела медный оттенок, отчего глаза казались лучистее. Роскошные волосы цвета воронова крыла, посеребренные на висках, довершали привлекательный образ.

Глори поняла, что реагирует на Винченцо с той же страстностью, что и прежде, когда была моложе, неопытнее и не желала замечать очевидного.

Она не успела перевести дыхание, когда он заговорил низким голосом с едва заметным акцентом, раскатисто произнося «р»:

– Перед тем как ты согласишься, я должен сказать, что у меня действительно есть доказательства и основания для того, чтобы отправить твоего отца и брата в тюрьму на срок от пятнадцати лет до пожизненного заключения. Но тебе наверняка это известно. Вот почему ты приехала.

Глори решительно подошла к Винченцо, злясь сильнее с каждым шагом:

– Я знаю, ты способен на все. Вот почему я приехала.

Его глаза были похожи на тлеющие угольки, пока он ее разглядывал:

– Значит, обойдемся без вводной беседы, и я сразу перейду к повестке дня.

Она остановилась в полуметре от него и фыркнула:

– Повестка дня? Вот это да! Ты, похоже, ополоумел от привилегий, дарованных принцу. Хотя ты, вероятно, всегда был помпезным и отвратительным, а я была единственной, кто этого не замечал.

Винченцо скривил идеальной формы губы, которые когда-то доводили Глори до экстаза:

– У меня нет времени отвечать на твои колкости, Глори. Но, достигнув цели, я позволю тебе выпустить пар. Будет забавно.

Взяв себя в руки, она холодно ответила:

– Я уверена, так и будет. Акулы с удовольствием пьют кровь. Кстати, то, что я говорю, не является колкостью. Я просто констатирую факт. Поэтому давай прекратим тратить калории и перейдем к твоей «повестке дня». Что нужно сделать, чтобы ты не погубил мою семью? Если ты хочешь, чтобы я украла совершенно секретную информацию у твоих конкурентов, то, увы, я теперь работаю в другой отрасли. Но ты наверняка об этом знаешь.

Он властно изогнул брови.

– А ты украла бы информацию, если бы продолжала там работать?

– Нет, – отрезала она.

В его глазах промелькнула непонятная эмоция, похожая на обиду, приправленную весельем. Веселье? С каких это пор Винченцо научился веселиться?

– Даже ради спасения своей любимой семьи? Глори хотелось зарычать.

О, конечно, она любила свою семью. Но родственники загнали ее в угол своей безответственностью. Из-за них она пришла просить милости у этого царственного подонка. Должно быть, он выкупил их долговые векселя. Причем на огромную сумму. Иначе не грозился бы отправить всех в тюрьму.

– Нет, – решительно повторила она. – Ты наверняка думаешь, что у меня есть только один способ отплатить тебе за столь щедрую амнистию.

– Этого будет недостаточно.

На мгновение в душе Глори затеплилась надежда.

Нет, этого не может быть. Винченцо объяснил, кем она была для него, сопроводив рассказ отвратительными подробностями. Он бросил ее, а взамен нашел множество других женщин. Всем известно, что его высочество никогда не возвращается к бывшим любовницам. Он не проделал бы такой долгий путь, чтобы снова уложить ее в свою постель.

Она свирепо на него уставилась:

– Я могу предложить тебе то, что ты заслужил. Проломленный череп. Ничего иного мне на ум не приходит.

На этот раз Винченцо улыбнулся, и Глори окончательно растерялась.

– Я отклоняю твое любезное предложение касательно моей черепной коробки. Но ты можешь дать мне нечто более важное. – Он скривил губы, словно приготовившись выдать тайну. – И как можно скорее.

– Может, хватить разглагольствовать? Скажи прямо, что тебе, черт побери, нужно.

Не реагируя на ее яростный выпад, Винченцо спокойно ответил:

– Жена.

Глава 2

– Жена? – переспросила Глори, не веря своим ушам.

Винченцо кивнул.

Она в ошеломлении покачала головой:

– Где я найду тебе жену? – Она посмотрела на него с подозрением. – Ты хочешь жениться на моей знакомой?

В его глазах снова заплескалось веселье.

– Да. Ты ее очень хорошо знаешь.

От внезапной тошноты у Глори скрутило живот. Она быстро вспоминала всех своих знакомых. Многие были красивы и утонченны и отвечали стандартам требовательного Винченцо. Особенно Амелия – ее лучшая подруга. Но у той недавно состоялась помолвка. Неужели Винченцо вызвал ее сюда, чтобы она помогла ему и рассорила Амелию с женихом?

Он прервал ее мучительные размышления:

– Мой король считает, что я должен срочно улучшить свой имидж, а для этого мне нужно жениться.

От такого сообщения у нее чуть не закипела кровь.

– Твои сексуальные подвиги бросают тень на репутацию Касталдини? Наверное, поэтому королю Ферруччо пришлось вмешаться. Он издал по этому случаю королевский указ?

Винченцо спокойно и с достоинством кивнул:

– Да. Именно поэтому мне нужно найти жену.

– Кто бы мог подумать, что управа найдется даже на неприкосновенного Винченцо д’Агостино. Наверное, ужасно неприятно стоять перед другим мужчиной, даже если он твой господин и повелитель, пока он указывает тебе, как ребенку, что говорить и делать, а? И каково тебе сейчас, когда ты вынужден завершить звездную карьеру бабника? Он беспечно повел широким плечом:

– Я ничего не заканчиваю. Мне нужна временная жена.

Глори разочарованно выдохнула:

– Конечно, она будет временной. Вся твоя власть и деньги, которые ты имеешь, ни одну женщину не заставят остаться с тобой навсегда.

Винченцо снова усмехнулся:

– По-твоему, женщины не будут из кожи вон лезть, чтобы выйти за меня замуж?

– О, могу поспорить, что из трепетных претенденток выстроится длинная очередь. Но любая из них в конечном счете согласится заплатить любую цену, лишь бы избавиться от тебя, как только узнает, каков ты на самом деле. Поэтому ни одна женщина не останется с тобой до конца жизни.

– А мне и не нужна постоянная партнерша на такой долгий срок. Мне требуется спутница, которая будет соблюдать правила поведения, соответствующие моему временному посту. Так что я без особого труда найду женщину, которая примет все мои условия.

– Какой ты тщеславный! Считаешь, все женщины так жаждут быть с тобой, что согласятся на любые твои условия, даже унижающие их достоинство?

– Это не тщеславие. Я говорю о реальных фактах. Возьмем тебя, например. Ты приняла меня без всяких условий. И вцепилась в меня мертвой хваткой, в результате чего мне пришлось вытаскивать твои щупальца из моего тела с большим ожесточением, чем я предполагал.

Глори уставилась на него, дрожа от стыда и недоумевая, откуда в нем столько злобы.

Взгляд Винченцо был холоден. Он продолжил:

– Но любая женщина, взявшая мою фамилию, может начать шантажировать меня тем, что я должен соблюдать приличия. Мне нужна такая, которая не станет на меня давить.

– Значит, ищи корыстную особу, – прошипела Глори, – которая в течение определенного периода будет притворяться твоей женой за фиксированную цену.

– Да, мне требуется именно корыстная женщина. Но у нее должна быть безупречная репутация.

– Я не знаю ни одной женщины, соответствующей твоим требованиям. И потом, не всякая отчаялась до полного безрассудства, чтобы принять тебя на любых условиях, причем на довольно продолжительный срок.

– Ты знаешь такую женщину. Это ты.

Винченцо наблюдал, как Глори бледнеет, а взгляд ее становится отсутствующим. Ее образ преследовал его шесть лет. Лицо Глори вроде бы осталось прежним и в то же время изменилось.

Она похудела, и черты ее приобрели изысканность. Загорелая, пышущая здоровьем кожа медового оттенка была чуть светлее великолепных рыжевато-каштановых волос. Брови надменно изогнулись; нос стал изящнее, а подбородок – решительнее.

Ее глаза, в свое время поразившие Винченцо, остались небесно-голубыми, а губы стали полнее и чувственнее.

Разглядывая округлившуюся женственную фигуру Глори, он понял, что его по-прежнему к ней влечет. Ее прелести не удалось скрыть даже под довольно просторным брючным костюмом темно-синего цвета.

Винченцо задавался вопросом: почему он не видит в ее глазах ни капли хитрости, присущей коварной женщине. Глори смотрела на него глазами неустрашимой воительницы, противостоящей противнику, который превосходит ее во сто крат.

– Ты, – повторил он.

Она моргнула, словно выходя из транса, и пришла в ярость:

– Меня не волнует, сколько задолжали мой отец и брат. Я оплачу их долги.

– Ты думаешь, я повешу на них долги? Поверь, у меня есть более интересная информация.

– Перестань выпендриваться, подонок! Что у тебя против них?

Винченцо сделал паузу, смакуя свою реакцию на оскорбление, которое показалось ему терпким и пикантным. Ему сразу же захотелось снова подвергнуться ее нападкам.

– О, всего лишь несколько преступлений. Но твой отец и брат могут получить пожизненное заключение за хищение и мошенничество. Вот, почитай.

Он наклонился, взял досье, лежащее на журнальном столике, и протянул ей.

Глори вырвала у него досье и присела на диван, где когда-то они занимались любовью. Винченцо наблюдал, как она быстро перелистывает страницы.

Ему показалось, что прошло несколько часов, прежде чем Глори подняла на него покрасневшие глаза. Ее губы дрожали. Она выглядела опустошенной и не верящей своим глазам. Какая великолепная актерская игра!

Она заговорила низким и хриплым голосом, с трудом сдерживая слезы:

– Как давно у тебя… это?

– Подборка убийственных доказательств? Более года. У меня есть много старых досье, в которых приведены сведения о других их преступлениях, если тебя это интересует.

– Есть что-то еще?

Глядя на Глори, можно было поклясться, что она впервые в жизни так шокирована. Будто она даже не подозревала, что мужчины в ее семье занимаются преступной деятельностью.

Винченцо с отвращением фыркнул, глядя на нее и вспоминая делишки ее родственников:

– Нужно отдать им должное, они настоящие мастера своего дела. Поэтому никто не смог раскрыть их преступные замыслы.

– А почему тебе это удалось?

Глори задавала правильные вопросы. Если Винченцо правдиво на них ответит, то нарисует ей реальную картину того, что произошло несколько лет назад. Он так и поступит, ибо устал притворяться.

– Я пристально следил за ними с тех пор, как они попытались украсть результаты моих исследований.

Она округлила глаза:

– Ты их подозревал?!

– Я подозревал всех, кто имел ко мне доступ, прямой или косвенный.

Взгляд Глори стал затравленным, будто она только сейчас поняла, что Винченцо подозревал и ее тоже. Конечно, она считала, что ничего ценного не пропало. Хотя все обстояло не так.

Винченцо регистрировал данные своих исследований в различных файлах и документах. Только он знал, как нужно собрать промежуточные итоги воедино, чтобы получить окончательный результат. Однако его конкурентам удалось реконструировать этот процесс самостоятельно. Потом он получил доказательство того, что в утечке информации виновата Глори.

Однако Винченцо настаивал на том, что информация ушла через другого человека, который находился в непосредственном контакте с Глори. Это мог быть кто-то из ее семьи. Он допросил ее отца и брата. Испугавшись угроз, они признались, умоляя о снисхождении. Они заявили, что Глори была их единственной возможностью добраться до него.

И она добралась, виртуозно манипулируя его чувствами.

Но потом произошло нечто невообразимое. Опять же благодаря Глори.

После расставания с ней Винченцо пытался забыться и с головой ушел в работу. Он начал заново проводить эксперименты и в конце концов возблагодарил судьбу за то, что так поступил. Оказалось, в его исследованиях была масса недочетов. Если бы он не повторил исследования с нуля, его спонсоры потратили бы впустую несколько миллиардов. Но настоящая катастрофа случилась бы после выхода разработок на рынок. Из-за недостатка тестов и проверок могли пострадать люди.

Так что нет худа без добра. Измена Глори заставила его исправить ошибки и разработать безопасный и более экономичный метод. После этого карьера Винченцо стремительно пошла вверх…

Сдавленный голос Глори отвлек его от неприятных воспоминаний:

– Но они не смогли бы воспользоваться результатами твоих исследований. К тому же ты говорил, что утечек не было.

– Однако они пытались украсть эти результаты. Я предоставил им ложные данные, но это не снимает с них обвинения в промышленном шпионаже и краже патентов.

– Почему ты не сообщил в полицию? – прохрипела она после долгого молчания.

«Потому что они – члены твоей семьи».

Ну вот. Наконец-то Винченцо признался себе в этом. Ему показалось, что с его души свалился камень, и теперь он может вздохнуть полной грудью. Вот что значит избавиться от самообмана.

Несмотря на все деяния Глори, он не мог отправить ее в тюрьму или навредить ее родственникам.

Однако ей он дал то объяснение, которым успокаивал себя:

– Я не считал, что это принесет пользу мне или моему бизнесу. – Он разозлился, увидев, что Глори снова округлила глаза. – Я не какой-то сумасшедший ученый. Кстати, ученые – самые безжалостные прагматики в мире. Шесть лет назад я понял, что очень удобно держать на крючке человека, на которого у тебя имеется компромат. Чтобы потом, при необходимости, этого человека использовать. Вот и пришло время достать досье. Это настоящее сокровище, благодаря которому я получу свое сполна.

– Ты думаешь, что шантажом сможешь заставить меня выйти за тебя замуж, пусть на время?

– Да. Ты будешь идеальной временной женой. Ты единственная женщина, которая не станет просить лишнего после окончания срока контракта или провоцировать скандал.

За его насмешливым высказыванием последовало молчание.

С глазами полными слез Глори выпрямилась и тряхнула головой, отчего ее рыжевато-каштановые волосы рассыпались по плечам.

Винченцо приложил все силы, чтобы не наброситься на нее, не запустить пальцы в роскошные локоны, не припасть к полным губам и не заставить Глори извиваться от удовольствия под его ласками.

Она усилила его желание, бросив ему вызов:

– А если я скажу, что мне наплевать на твое досье? Мои отец и брат совершили все эти преступления и заслуживают наказания. Они должны поплатиться за свои деяния и получить хороший урок.

Винченцо чуть не потерял голову, испытав восторг от ее неповиновения и, одновременно, отвращение к тому, что происходит.

– Возможно, они его заслужили, но ты не позволишь посадить их в тюрьму даже на день – не говоря уже о годах, – зная, что в твоих силах им помочь.

Внезапно Глори забыла о гневе и неповиновении. Она опустила плечи, ее взгляд потух. Он с облегчением вздохнул.

– Соглашение на руку всем нам. Хотя твой отец и брат заслуживают наказания, нет никакого смысла сажать их на скамью подсудимых. Я… компенсирую ущерб, который они нанесли. – Винченцо едва не проговорился, что уже компенсировал убытки, нанесенные ее родственниками пострадавшим, не называя имен виновных. – Тебе не придется позориться и страдать в случае их ареста. Я буду служить моему королю и Касталдини. И я, ради дела, на время стану лучше.

На мгновение взгляд Глори задержался на лице Винченцо, и его сердце забилось чаще. А потом по ее покрасневшим подрагивающим щекам потекли слезы.

Глори порывисто вытерла их, будто злилась на себя за то, что позволила Винченцо увидеть ее слабость. Ее потрясение выглядело настолько реальным, что он вздрогнул. Нет, она просто притворяется. Но как ей удается быть настолько убедительной?

Он должен прекратить задавать себе пустые вопросы. Пора понять, что он неравнодушен к Глори, поэтому каждый ее вздох, слово и взгляд кажутся ему искренними.

Она наконец прошептала:

– На какой период?

– Один год. – Его лицо скривилось, словно от боли.

С трудом сглотнув, она спросила:

– Что мне придется делать?

Вот она и оставила тактику неприятия и неповиновения. Она готова обсудить условия. Но почему-то, несмотря на то что все козыри были на руках у Винченцо, ему показалось, что именно Глори руководит их переговорами. Впрочем, удивляться нечего. Когда-то она была лучшим переговорщиком в его команде. Он любил ее за ум и способности – и за все остальное. Он уважал ее, верил ей. Разочаровавшись в Глори, он чуть не умер.

Отмахнувшись от горьких размышлений, Винченцо произнес:

– Я буду представителем Касталдини в Организации Объединенных Наций. Это один из самых высоких постов в королевстве, и за мной будут неусыпно следить жители моей страны и весь мир. Моя жена должна появляться вместе со мной на всех публичных мероприятиях, играть роль достойной супруги на торжественных приемах, которые я посещаю, и роль гостеприимной хозяйки на приемах, организованных мною. И еще она должна быть обожающей меня женщиной.

Чем дольше он говорил, тем недоверчивее становилась Глори:

– Ты уверен, что я справлюсь? Почему бы тебе не найти подходящую женщину в Касталдини, какую-нибудь небогатую принцессу например? Она ухватится за возможность хотя бы временно побыть в центре внимания. И она с рождения обучена королевскому и дипломатическому протоколу. Едва ли женщина будет цепляться за тебя или провоцировать скандал, когда ты захочешь от нее избавиться. Ведь со мной ты расстался без всяких последствий.

«Нет, Глори, после расставания с тобой в моем сердце воцарилась пустота».

– Я не хочу никого, кроме тебя. У тебя есть необходимые навыки. И ты неплохая актриса, поэтому прекрасно освоишься в любой ситуации или обстановке.

Глори уставилась на него, будто никогда не слышала ничего смешнее. Прежде чем она успела съязвить, он продолжил:

– Ты быстро войдешь в курс дел при дворе Касталдини, освоишь дипломатический этикет. Я научу тебя, что следует говорить, как вести себя с сановниками и представителями прессы. Остальное тебе объяснит Алонсо, мой помощник. Ты обладаешь необыкновенной красотой и фигурой. – Винченцо выразительно оглядел ее тело. – Поэтому, когда Алонсо займется тобой, таблоиды запестрят статьями о твоем чувстве стиля и твоих элегантных нарядах. Имидж своеобразной спасительницы человечества привлечет внимание всего мира и прибавит моему образу чистоты и энергии. Мы будем идеальной парой, словно из сказки.

Когда-то он мечтал, что они действительно станут идеальной парой. Глори выглядела так, будто тоже сожалела о том, что им не суждено быть вместе по-настоящему.

Поборов желание врезать кулаком по ближайшей стене, Винченцо процедил сквозь зубы:

– Чтобы подсластить пилюлю, я предлагаю тебе существенную финансовую поддержку. От нее ты отказаться не сможешь.

Она продолжала пристально смотреть на него с разочарованием, не спрашивая, какой будет эта самая финансовая поддержка. Словно деньги ее совсем не интересовали.

– Десять миллионов долларов, – сказал он, подавляя презрительную усмешку. – Это с вычетом отчислений и налогов. Два миллиона – задаток, полный расчет – после окончания срока действия контракта.

Наклонившись, Винченцо взял с журнального столика еще одну папку и подошел к Глори, безвольно сидящей на диване:

– Тебе придется подписать брачный контракт. – Она никак не отреагировала, и он положил папку ей на колени. – У тебя есть время до конца дня, чтобы прочитать его. Ты можешь обратиться к юристу, но в документе нет ничего незаконного. Я жду твоего согласия завтра.

Глядя на папку, лежащую на коленях, она спросила:

– Ты не оставляешь мне выбора?

– Ты правильно поняла.

Глори уставилась на него, в ее взгляде читались ярость, разочарование и уязвимость.

Боже! Она просто взглянула на него, а он уже изнемогает от желания. Он жаждет обладать ею, ласкать ее и защищать.

Похоже, ему никогда не забыть эту женщину.

Подумать только, он надеялся, что все его чувства к ней были преувеличением. Что, увидев ее снова, он задастся вопросом: почему эта женщина когда-то так его привлекала? Он надеялся, что ему удалось избавиться от ее дурманящего влияния.

Но случилось так, что Винченцо потянуло к Глори сильнее, чем прежде.

Единственное утешение заключается в том, что она тоже его хочет. Да, в этом он не сомневался. Что-что, а контролировать реакции своего тела ей не удается.

Интересно, что он почувствует, если они займутся любовью после стольких лет разлуки? Винченцо уже решил, что Глори снова будет принадлежать ему.

Он схватил ее за руку, когда она с трудом поднялась на ноги. Ему показалось, что по его руке пробежал электрический разряд.

Увидев ее негодующий взгляд, он наклонился и прошептал ей на ухо:

– Когда мы с тобой снова ляжем в постель, нам будет гораздо лучше, чем прежде.

Глори вздрогнула, ее дыхание стало прерывистым, а зрачки расширились. Винченцо вдохнул аромат ее духов и запах ее возбужденного тела.

– На это я никогда не соглашусь, – отрезала она.

– А я и не прошу. Это не имеет ничего общего с контрактом. В этом плане у тебя полная свобода действий. Я просто говорю тебе, что хочу, чтобы ты оказалась в моей постели. И ты придешь ко мне. Потому что ты меня хочешь.

Ее зрачки сужались и расширялись, щеки покраснели.

Глори продолжала насмехаться над ним, хотя в ее голосе слышалась чувственная хрипотца:

– Будь осторожен. Как бы от самомнения у тебя не лопнула голова.

Он потянул ее за руку, и Глори по инерции прижалась к его груди. Винченцо непроизвольно простонал, наслаждаясь прикосновением ее тела. Она тоже не сдержалась и застонала.

Он уткнулся лицом в ее шею, вдыхая запах женщины и чувствуя, как она дрожит:

– Я не просто хочу видеть тебя в моей постели. Ты мне необходима. Я жаждал тебя шесть долгих лет.

Обмякнув, она слегка отстранилась от Винченцо и смущенно на него посмотрела.

Чувствуя, что сказал слишком много, он отпустил Глори, борясь с желанием подхватить ее на руки и отнести в постель прямо сейчас.

– Страсть, которая нас соединяла, была реальной. Ты была моей лучшей любовницей. Я расстался с тобой только потому, что ты… – Винченцо едва не начал обвинять ее. – Мне казалось, ты будешь требовать от меня больше, чем я могу тебе дать. – Он заговорил непринужденнее. – Но теперь ты понимаешь, что я тебе предлагаю. У тебя есть шанс стать моей любовницей, но никаких шансов стать моей настоящей женой и принцессой.

Глори посмотрела на контракт, который держала в руке. В нем прописывались границы их временных отношений и подробные условия расставания.

Подняв глаза, она одарила Винченцо скучающим и отсутствующим взглядом:

– Только один год.

«Или больше. Если мы оба этого захотим», – едва не выпалил он.

Приложив нечеловеческие усилия, чтобы сдержать порыв, мужчина коротко кивнул:

– Только год.

Глава 3

– Сколько?!

Глори поморщилась, услышав пронзительный крик подруги.

Она чуть не пожалела, что обо всем рассказала Амелии. Глори чувствовала, что ее голова и сердце взорвутся, если она с кем-нибудь не поговорит. С матерью ей точно не удастся поделиться. Гленду Монаган хватит удар, если она узнает, что натворили ее муж и сын. А если Глори не согласится на предложение Винченцо, мать придет в ужас из-за того, что они в опасности.

Глори ухмыльнулась, видя изумление лучшей подруги:

– Я же сказала, что брак продлится один год. Сколько еще раз ты будешь задавать один и тот же вопрос?

Амелия закатила золотистые глаза, обрамленные длинными ресницами:

– Простите, мисс Монаган. Посмотрела бы я на тебя, если бы я явилась к тебе и рассказала, что когда-то у меня был роман с принцем этой чертовой Касталдини, и теперь принц, к тому же выдающийся ученый и бизнесмен, хочет на мне жениться.

– Только на год, – прибавила Глори, и у нее снова болезненно екнуло сердце.

Амелия всплеснула руками:

– Вот. Ты все-таки это повторила. Нет, я в шоке. Винченцо д’Агостино? Ух ты!

Глори удрученно выдохнула:

– Да.

Подруга плюхнулась на диван рядом с ней.

– Ой-ой. Я пытаюсь представить тебя с принцем, и ничего не получается.

Глори грустно усмехнулась:

– Спасибо, Ами, ты такая милая.

– Я не имела в виду, что ты его недостойна! – воскликнула Амелия. – Мужчина любого происхождения будет счастлив, если ты обратишь на него внимание. Но ведь ты ни с кем не встречаешься. Ты такая холодная. – Она вздрогнула, потом застенчиво улыбнулась. – Ну, ты сторонишься мужчин. У тебя словно на лбу написано: «Не приближайся!» Поэтому мне трудно представить, что ты сгорала от страсти. Но теперь я понимаю, что твои требования к мужчинам намного выше, чем у нас, простых смертных женщин. Либо кто-то уровня Винченцо, либо никто. Ты всех мужчин сравниваешь с ним, да?

Глори уставилась на подругу. Она никогда не думала об этом. После горького расставания с Винченцо она была опустошена. Весь следующий год Глори зализывала раны, а потом направила свою энергию в новое русло. Последние пять лет она буквально жила на чемоданах, разъезжая по миру с гуманитарными миссиями. Ни один мужчина не выдержал бы ее ритм жизни, а заводить непродолжительные романы ей не хотелось.

Но после вопроса Амелии ей пришлось задуматься. Неужели она и правда с головой ушла в работу, чтобы избегать интимных отношений?

Глори любила свою работу, но та не оставляла ей времени на передышку и не позволяла рассуждать о том, правильно ли она живет. Возможно, такой стиль жизни избавлял ее от осознания того, что Винченцо – первый и единственный мужчина, которого она любила.

Амелия поняла, о чем думает Глори, и с придыханием спросила:

– Он разбил твое сердце?

– Нет. Он его… раздавил. Амелия помрачнела и нахмурилась:

– Ну, теперь я ненавижу этого парня. Я несколько раз видела его по телевизору, и он показался мне довольно приличным человеком. Я даже удивлялась, как ему удалось разрушить стереотип плейбоя королевских кровей, и считала, что от самовлюбленности его спасла наука. Значит, я ошиблась.

Странно, но Глори захотелось защитить Винченцо:

– Он не… Он просто… Я не знаю. – Она в замешательстве покачала головой. – Такое ощущение, что в нем уживаются три разных человека. Винченцо, в которого я влюбилась, был достойным ученым, искренним, чувствительным, заботливым и страстным. Потом он стал холодным, черствым, даже порочным и расстался со мной. И наконец, сегодня я встретила совершенно иного Винченцо: неумолимого и властного, не помнящего, как он меня унижал.

– Он тебя унизил? – Амелия пришла в ярость. – И теперь он просит тебя выйти за него замуж, чтобы спасти его репутацию? Не надо говорить, что это только «на один год», иначе я что-нибудь разобью. А я-то радовалась за тебя! Скажи ему, чтобы отправлялся со своим предложением ко всем чертям!

Амелия была похожа на прекрасную львицу, защищающую своего детеныша. Несмотря на уныние, у Глори потеплело на душе.

– В противном случае ты не стала бы отговаривать меня от брака? – спросила она.

– Нет, не отговаривала бы. Ну, у тебя нет постоянного парня. А тут вдруг появляется сказочный принц и предлагает тебе десять миллионов и брак на один год. Если бы он не был подонком, который тебя обидел, я решила бы, что его предложение идеально. Но теперь я хочу знать, как он посмел предложить тебе такое.

Глори объяснила подруге, однако умолчала о том, что Винченцо ее шантажировал.

Амелия хмыкнула:

– Наплевать, что он думает. Если он будет недоволен твоим отказом, мой Джек выбьет ему зубы.

Вообразив Джека – похожего на медведя верзилу – дерущимся с не менее сильным Винченцо, Глори истерично расхохоталась.

Успокоившись, она тяжело вздохнула:

– Мне не нужны помощники, Ами. Я просто хотела поделиться с тобой. Я уже решила согласиться.

Амелия удивленно на нее уставилась, а Глори едва сдержалась, чтобы не рассказать подруге все.

– Всего один год, Ами. И я получу десять миллионов долларов.

Амелия фыркнула:

– Не так уж это много. Если ты согласилась стать женой человека, который унижал и обижал тебя, надо было потребовать сто миллионов. Он может дать тебе такую сумму. Ведь именно ему нужно улучшить свой имидж.

Глори слабо улыбнулась подруге-смутьянке. Она познакомилась с Амелией пять лет назад во время работы над программой «Врачи без границ». Они сразу же нашли общий язык. Обе работали не ради карьеры, а ради блага людей. Будучи специалистом по корпоративному и международному праву, Амелия помогла Глори добиться многого. Она настаивала, что экономические и бизнес-разработки Глори намного ценнее, чем она думает.

– Я хочу, чтобы ты посмотрела вот это. – Глори потянулась за плотной папкой с брачным контрактом, словно за бомбой. Она положила ее на колени Амелии и отдернула руку, будто боялась ошпариться, потом подмигнула подруге. – В основном из-за этого я все тебе рассказала. Дай правовую оценку этой маленькой жемчужине.

Амелия пристально смотрела на толстую папку с позолоченной надписью:

– Ну, она не маленькая. И я не назвала бы ее жемчужиной. Ладно, давай посмотрим, что предлагает тебе предусмотрительный принц.

Не в силах сидеть рядом с Амелией, пока та читает условия контракта, Глори решила что-нибудь приготовить.

Она испекла яблочный пирог к тому моменту, когда подруга вошла в кухню, держа папку под мышкой. Ее глаза метали молнии.

Амелия с отвращением швырнула контракт на кухонный стол:

– Он бы еще включил пункт о том, что нужно пересчитать в доме все столовые приборы после того, как он завершит с тобой «денежные расчеты перед расторжением контракта».

У Глори екнуло сердце.

– Все плохо, да?

– Хуже некуда. Такое чувство, что этот парень заключает контракт с рецидивистом, который способен «украсть сурьму с век», как говорят в Касталдини.

Глори смутилась. Амелия подтвердила ее подозрения. Она не понимала, к чему Винченцо такие меры предосторожности. Из-за ее отца и брата? Неужели он не знает, что она не участвовала в их афере? Благодаря расследованию он должен был выяснить, что Глори почти не общалась с ними в последние годы. Она поддерживает тесные отношения только с матерью, которая не повинна в глупостях и грехах своего мужа и сына. Может, Винченцо – обычный параноик?

Как правило, он относился к людям с большим подозрением. Глори казалось, что она – исключение, и он полностью ей доверяет. Как бы не так! Он не только не доверял ей, но и не испытывал к ней никаких чувств.

Все его слова оказались ложью. Он не пожелал узнать, какая она на самом деле, и предпочел думать о ней худшее.

Хмыканье Амелии отвлекло ее от раздумий.

– Хочешь знать мое мнение? Потребуй от него миллиард долларов, Глори. И сразу после свадьбы оторви ему яйца.

Вынесшая вердикт поведению Винченцо и предложенному им брачному контракту Амелия настояла на том, чтобы переделать условия соглашения. Весь вечер она вносила поправки в контракт и говорила, что Глори нужно потребовать. Шел третий час ночи, когда Амелия ушла, но не по собственной воле. Дело в том, что Глори притворилась, будто очень устала, и задремала на диване.

Однако женщине было не до сна. Возможно, теперь ее будет постоянно мучить бессонница.

Ее шокировала встреча с Винченцо, рассказ о преступлениях членов ее семьи, но больше всего потрясли последние минуты в его доме. Она проклинала себя за то, что так бурно отреагировала на своего бывшего любовника. Несмотря на обиды и унижения, которых натерпелась Глори, ему достаточно было прикоснуться к ней, сказать, что он хочет ее, что у него никогда не было любовницы лучше…

Ночную тишину разорвал звонок мобильного телефона.

Глори вскочила, ее сердце учащенно колотилось от страха. Она испугалась, что звонит ее мать. Женщина была еще слишком слаба после последнего этапа лечения, которое она проходила несколько месяцев назад. Должно быть, что-то случилось.

Нащупав в темноте телефон, Глори едва не выронила его из рук, услышав низкий мужской голос.

– Не спишь?

Испуг сменился гневом.

– Ты один из тех бесчувственных, эгоцентричных людей, которые будят других, чтобы спросить, не спят ли они.

В его голосе слышалось веселье. Глори представила, что он улыбается.

– Голос у тебя не сонный.

– Я не сплю благодаря одному невыносимому принцу.

Винченцо прошептал:

– Я рад, если разбудил тебя. Не хочу один маяться от бессонницы.

– Где твоя совесть? – Глори негодовала, голос ее стал низким и хриплым. – Или ее давно у тебя нет? А может, ее никогда не было?

На этот раз он хохотнул громче, и это лишило Глори мужества.

– Моя совесть в нынешней ситуации не требуется. Как я уже говорил, мое предложение выгодно всем, особенно тебе. Ну, хватит об этом. Что ты решила?

– То есть у меня есть право что-то решать? Ты сменил тактику?

– Тактика прежняя. Решение за тобой. Я просто не мог дождаться утра, чтобы выслушать приговор.

– Хорошо, что ты позвонил, и мне не придется ждать несколько часов, чтобы сказать: я не желаю видеть и слышать тебя.

– Такого пункта нет в списке предлагаемых тебе вариантов. Ты будешь моей временной принцессой. И поэтому станешь часто меня видеть. Я всего лишь собирался спросить: решила ли ты принять меня целиком?

Глори фыркнула, но не раздраженно, а, скорее, с отвращением к самой себе. Винченцо успешно ее соблазнял.

– Наверное, ты пытаешься развить чувство юмора, но сейчас у тебя ничего не получилось. Попробуй начать сначала.

– Я прошу прощения за неудачные попытки быть политкорректным. – Винченцо вдруг посерьезнел. Как только Глори задалась вопросом, уж не обидела ли она его, голос Винченцо стал глубоким и искушающим. – Итак, скажи, когда ты позволишь мне раздеть тебя, ласкать каждый дюйм твоего обновленного умопомрачительного тела, владеть тобой и доставлять тебе удовольствие? Когда ты разрешишь мне свести тебя с ума поцелуями и подарить тебе наслаждение, от которого ты впадаешь в забытье?

У Глори перехватило дыхание, а сердце едва не выскочило из груди. Множество образов и воспоминаний о том, как она жаждала прикосновений и поцелуев Винченцо, всплыли в ее голове.

– Обновленное умопомрачительное тело? – Она чуть не застонала, удивляясь, почему из всего им сказанного заострила внимание именно на описании своего тела.

– Ах да, красавица, каждый дюйм твоего тела. Ты всегда была великолепной – во всем. Но годы сделали твое тело еще привлекательнее, если такое возможно. Пока ты была в моем пентхаусе, я жаждал прикоснуться к тебе. А сейчас изнемогаю от желания изучить тебя и насытиться тобой. И мне известно, что ты тоже меня хочешь. Я чувствую твое желание даже на расстоянии. Но если ты считаешь, что еще не готова, я… буду настойчив. Я напомню тебе, как хорошо нам было вместе. Я докажу тебе, что нам будет намного лучше теперь, когда мы оба стали старше и мудрее и твердо знаем, чего хотим.

Поборов трепет и дождавшись, когда сердцебиение немного замедлится, Глори сказала:

– То есть ты считаешь, что теперь, став старше и мудрее, я отдамся тебе без всяких гарантий, как в молодости?

– Тебе нужно кольцо? Я могу привезти его прямо сейчас.

– Нет. Я не это имела в виду. – Глори сглотнула, у нее закружилась голова. Всего несколько часов назад она не подозревала, что снова увидится с Винченцо. И вот теперь он соблазняет ее по телефону, а она с трудом сдерживается, чтобы не поддаться ему. – Материальные гарантии мне не нужны. Я имела в виду гарантии того, что ты отнесешься ко мне с уважением, когда решишь от меня избавиться. Шесть лет назад мои мозги были затуманены, и я верила, что ты меня ценишь. Сейчас я тебе не верю.

Немного помолчав, он невыразительно произнес, растягивая слова:

– Давай забудем прошлое. Мы изменились.

– Разве? Может быть, ты изменился, черт тебя побери. Но, в отличие от тебя, я принципиальна и осталась такой же, какой была шесть лет назад. Я просто стала старше и мудрее, как ты заметил, поэтому предполагаю, что твое предложение будет иметь колоссальные последствия. Если я стану принцессой, временной или нет…

– Ты станешь моей принцессой, – перебил ее Винченцо. – Это произойдет очень скоро. Правда, не завтра, поскольку необходима подготовка к свадьбе. Но скажи всего одно слово, и я буду ласкать твое великолепное тело уже через час…

Она прервала его, боясь сойти с ума от возбуждения:

– Я требую, чтобы мне дали право голоса в деталях, раз у меня нет права решать фундаментальные задачи. Если мне придется носить кольцо, я хочу сама его выбрать. Через год, когда контракт закончится, я верну тебе кольцо.

Внезапно чувственные нотки исчезли из его голоса, он заговорил решительно:

– Выбери себе кольцо. И все остальное, что захочешь. Как моя принцесса, ты будешь иметь все, что пожелаешь.

У Глори сдавило горло.

– Странно. Я должна подписать двести страниц контракта, в котором подробно описано все, что мне запрещено делать.

Несколько секунд царило напряженное молчание. Винченцо с силой выдохнул:

– Этот контракт только для того… – Он умолк, будучи не в силах подобрать нужные слова.

Она решила ему помочь:

– Чтобы защитить тебя от любых беспринципных идей, которые придут мне в голову после окончания срока контракта. Поэтому меня удивляет, что ты готов на широкие жесты в начале его действия. Мне ничего от тебя не нужно, но я обращаю твое внимание на явные противоречия.

Снова наступило долгое молчание.

Наконец Винченцо заявил:

– Я передумал. Ты не должна подписывать контракт, если считаешь его условия чрезмерными. Не нужно принимать решение сейчас. Ты можешь отказаться. Но я, конечно, не перестану тебя убеждать. А теперь спи. Я заеду за тобой завтра в пять, и мы поедем покупать кольцо. Извини, что разбудил.

Он повесил трубку.

Глори уставилась на телефон.

Что это было? Почему Винченцо так себя повел? Это не в его стиле. Такое ощущение, что в его теле живет не три, а четыре сущности.

Вот что же она ввязалась? И с каким из четырех Винченцо ей придется иметь дело? Остается надеяться, что она не сойдет с ума от путаницы и желания, которое он в ней пробуждает.

Выбора у нее все равно нет. Она вошла в «логово льва» и пробудет там весь следующий год. И очень сомнительно, вернее, просто невозможно, чтобы она выбралась оттуда целой и невредимой.

Глава 4

– Невероятно!

Винченцо склонил голову, глядя на оцепеневшего Алонсо. Потом тот поступил крайне неожиданно – схватил Винченцо за плечи:

– Вы шутите? А я-то сетовал на днях, что мы оба обречены стареть и покрываться морщинами, оставаясь холостяками. Но… Вы никогда не шутите. – Алонсо округлил ярко-зеленые глаза. – Боже! Вы и правда женитесь.

Винченцо, конечно, не стал объяснять своему личному помощнику, почему и на каких условиях вступает в брак. Пусть тот думает, что все реально, и относится к этому соответствующим образом. И уважительно обращается с Глори.

– Когда? Как? – Алонсо обхватил руками голову, выражая недоумение. – Вы встретили женщину, влюбились в нее, решили жениться, сделали ей предложение, и она согласилась, а я об этом ничего не знаю?!

Он не зря удивлялся. С тех пор как Винченцо подростком потерял родителей, Алонсо стал его тенью и помогал во всем. Но о Глори он ничего не знал. По странному стечению обстоятельств Алонсо находился в продолжительном отпуске, когда у Винченцо и Глори начался роман.

– Но кто она? – Алонсо поморщился, будто ему была неприятна эта мысль. – Пожалуйста, не говорите мне, что это одна из тех женщин, с которыми вы красовались перед папарацци!

После расставания с Глори Винченцо с головой ушел в работу, но через год, для поддержания имиджа плейбоя, он при помощи Алонсо стал нанимать женщин, которые сопровождали его на различных мероприятиях.

Винченцо заводил романы, но все они были непродолжительными. Однажды, после долгого периода одиночества, Алонсо поинтересовался у него, уж не надумал ли он сменить ориентацию.

Помощник был шокирован, когда Винченцо заявил, что решил вообще отказаться от секса. Алонсо воспринял его намерение как нечто противоестественное. Мужчина в самом расцвете сил должен развлекаться и получать максимальное удовольствие, меняя любовниц. Если только он не женат.

Проблема заключалась в том, что Винченцо не хотел ни одну женщину, кроме Глори. Он отвергал ее рассудком, но тело его было словно запрограммировано и реагировало только на Глори.

– Ее зовут Глори Монаган. Она американка и какое-то время работала у меня, а теперь консультирует крупные гуманитарные миссии. Я влюбился в нее, когда ты был в Бразилии вместе с Джио. Мы плохо расстались. Потом Ферруччо издал королевский указ, обязывая меня улучшить имидж, дабы я мог представлять Касталдини в Организации Объединенных Наций. Мы с Глори прожили шесть лет в разлуке, но, несмотря на это, она – единственная женщина, к которой я был неравнодушен. Я разыскал ее, понял, что она привлекает меня сильнее, чем прежде. И вот я на ней женюсь.

Покрасневшие глаза Алонсо наполнились слезами.

– О, дорогой мой мальчик! У меня нет слов… нет слов…

Винченцо не знал, свыкнется ли он когда-нибудь с привычкой Алонсо называть его «дорогой мой мальчик». Правильно ли он поступает, скрывая от него истинную причину предстоящей свадьбы?

Алонсо прервал его тяжелые размышления, сделав то, чего не делал с тех пор, как Винченцо исполнилось двенадцать лет. Он по-отцовски обнял принца. По правде говоря, Алонсо всегда был для него больше чем отцом, хотя Бернардо д’Агостино был исключительно хорошим родителем.

Винченцо обнял обезумевшего от радости Алонсо, сожалея о том, что не все ему рассказал.

Внезапно Алонсо отстранился и с беспокойством посмотрел на него:

– Только скажите, пожалуйста, что даете мне достаточно времени на подготовку.

Винченцо покачал головой и усмехнулся. Как страстно Алонсо на все реагирует!

– Ты волнуешься так, словно это твоя свадьба, Алонсо.

– Как бы не так! – Помощник посмотрел на него с усмешкой. – Если Джио не сделал мне предложение пятнадцать лет назад, то сейчас и подавно не сделает.

Все знали, что Джордано Манчини – любовник Алонсо. Но Джордано не желал в этом признаваться, стремясь избежать проблем. Будучи бизнесменом, родившимся в патриархальной семье, Джордано знал, что все будут закрывать глаза на его сексуальную ориентацию, пока он открыто не заявит об этом.

– Вы женитесь! – воскликнул Алонсо. – И вы знаете, как долго я ждал этого дня.

– Догадываюсь, Алонсо. Ты начал донимать меня женитьбой с тех пор, как мне не исполнилось и двадцати. Прошло два десятилетия, и у тебя была масса времени, чтобы спланировать великий день.

– Я готов расцеловать короля Ферруччо за то, что он заставил вас принять это решение.

– Ты будешь рад любому поводу поцеловать Ферруччо, – поддразнил его Винченцо.

После этого Алонсо засыпал принца вопросами о дате свадьбы, предпочтениях Глори и о многом другом, что помогло бы ему начать подготовку к Свадьбе века. Он настаивал, что должен как можно скорее познакомиться с Глори и сделать так, чтобы «жемчужина» Винченцо затмила всех своей красотой.

Алонсо оставил его в покое только после того, как Винченцо сообщил, что едет покупать обручальное кольцо и ему нужно собраться.

Алонсо почти выбежал из комнаты, волнуясь из-за миллиона дел, которые предстоит переделать, и перспективы долгожданной женитьбы принца.

Винченцо торопливо зашел в ванную комнату. Его распирало от возбуждения, когда он встал в душевой кабине под горячий душ, желая немного расслабиться. Не помогло. Он непрестанно думал о Глори с тех пор, как они снова встретились.

«Она снова тебя околдовала. – Он ухмыльнулся, услышав предупреждение голоса разума. – Тебе хорошо с ней, но это иллюзия. И так было всегда».

Но Винченцо по-прежнему было все равно. Если иллюзия настолько прекрасна, почему бы ей не поддаться?

«А вдруг ты так сильно увлечешься, что не переживешь расставания с ней? В прошлый раз ты чуть не сошел с ума. Ты едва выжил, твое сердце было истерзано».

Не важно. Он будет наслаждаться каждой минутой, проведенной рядом с Глори, несмотря на риск. Если спустя год его будет так же неудержимо тянуть к ней, как сейчас, он уговорит ее остаться еще на какое-то время. А потом еще и еще, пока не умрет их ненасытная страсть.

«Ты зря надеешься, что твоя страсть утихнет. Вдруг она станет сильнее и неукротимее?»

Что, если страсть действительно поглотит его? Шесть лет Винченцо оберегал свои эмоции, так не пора ли рискнуть?

Если ради того, чтобы быть с Глорией, ему придется шагнуть в адское пекло, он так и сделает.

Хотя Глори считала секунды до встречи с Винченцо, ее сердце испуганно заколотилось, когда в пять часов вечера раздался звонок в дверь.

Вытирая вспотевшие ладони о джинсы, она размеренным шагом направилась к двери. Распахнув дверь, Глори испытала такое чувство, будто ее сбила машина. У нее закружилась голова. Она опешила от того, какое сильное влияние на нее оказывает Винченцо.

На нем были темно-синий шелковистый костюм и рубашка завораживающего серебристо-серого оттенка под цвет глаз. Густые волнистые волосы были зачесаны назад, обнажая высокий лоб; завитки волос виднелись за ушами и касались воротника. От Винченцо исходил неповторимый запах: смесь ароматов соснового геля для душа, лосьона после бритья, мятной зубной пасты и мускуса. Его запах был настолько мощным, что стал для Глори своеобразным афродизиаком.

Винченцо выглядел точно так же, как в тот самый день, когда начался их роман. Просто сейчас он возмужал и стал красивее.

И еще изменились его взгляд и улыбка. Они стали безрассудными и многообещающими.

– Боже, благодарю тебя за то, что эта красавица так на меня смотрит. – Он пошел навстречу Глори, и она, попятившись, уперлась спиной в стену. – Похоже, ты жаждешь меня. Мне было бы мучительно больно, если бы ты не ответила мне взаимностью.

Именно эти слова Винченцо произнес шесть лет назад – в начале их романа. Он словно решил воскресить тот день.

Что, черт побери, он затеял?

Ярость вырвала Глори из чувственного водоворота. Свирепо посмотрев на Винченцо, она заговорила стальным голосом:

– Если бы ты прочитал мои сообщения, тебе не пришлось бы сюда приезжать.

Он поднял руку, и Глори напряглась всем телом. Его губы дрогнули в улыбке, когда он коснулся ее волос и отвел прядь с лица. Она с трудом сдержалась, чтобы не схватить его руку и не прижать ее к своему лицу.

То, что произошло дальше, было еще хуже. Винченцо буквально ласкал ее дыханием и словами:

– О, я прочитал. И решил их игнорировать.

– Зря. – Она с трудом переводила дыхание. – Я никуда с тобой не поеду. Купи кольцо сам. Какое захочешь.

Он отодвинулся от нее, пожирая взглядом:

– Я купил бы его, если бы ты ответила согласием рано утром.

– Прекрасно. Когда купишь кольцо, пришли его с одним из твоих лакеев. А по электронной почте направь инструкции, когда мне следует начать рекламную кампанию по улучшению твоего имиджа.

Она таяла под его взглядом, пока Винченцо рассматривал ее с головы до ног.

– Я понял: ты не собираешься со мной ехать, потому что одета не по случаю.

– Незачем наряжаться, если собираешься провести вечер дома. В одиночестве.

На этот раз Винченцо коснулся костяшками пальцев ее разгоряченной щеки:

– Ты должна знать, что есть два перечня дел – А и Б. Перечень А не подразумевает твоих возражений. Перечень Б либо обсуждается, либо ты поступаешь по-своему. Покупка кольца относится к перечню А.

Едва сдерживая желание впиться зубами в его руку, а затем прижать ее к своей груди, Глори протянула:

– Вот это да! Ты способен превратить в обязанность даже галантный жест.

– Невыполнение нашего соглашения считается скрытой агрессией.

– Какого соглашения? Ты имеешь в виду мое ошеломленное молчание по поводу того, что ты назначил встречу, не поинтересовавшись, смогу ли я с тобой поехать?

Винченцо надул губы:

– Ты в отпуске. Я проверял.

– У меня есть дела помимо работы. Личная жизнь. При виде самодовольной мужской ухмылки ей захотелось врезать ему по щеке.

– Уже нет. По крайней мере, со мной тебя пока не связывают никакие отношения. Заканчивай истерику, и поехали покупать кольцо, – распорядился он.

– Истерику устраиваешь ты, настаивая, чтобы я выбрала кольцо. Сказав о том, что хочу выбрать кольцо самостоятельно, я ничуть не сомневалась в твоем безупречном вкусе. Я всего лишь пыталась объяснить свою точку зрения, но вижу, что это бессмысленно. У меня нет выбора. Я это признаю. Поэтому не нужно демонстрировать свою щедрость, позволяя мне схватить кольцо с самым большим камнем, на что ты, по-видимому, рассчитывал.

Винченцо посерьезнел:

– Мне это и в голову не приходило. Просто я хочу, чтобы ты выбирала по собственному вкусу все, что будешь носить.

– Ух! Какой ты внимательный. – Глори усмехнулась. – Мы оба знаем, что тебе наплевать на мой вкус. Кольцо и все остальное, что ты для меня купишь, обыкновенный реквизит. Какое мне дело, во что ты меня вырядишь? Я буду носить костюмы, играя роль, но верну их тебе, как только маскарад закончится. Кстати, чтобы не волноваться из-за того, что я могу потерять какую-нибудь побрякушку, можешь дать мне имитацию. Никому и в голову не придет, что я ношу поддельные украшения. Имитация отлично подойдет для фальшивой постановки.

Он помрачнел и поджал губы:

– Наверное, я перешел на итальянский язык, когда говорил, что этот вопрос не обсуждается. Должно быть, поэтому ты ничего не поняла.

– Я неплохо говорю по-итальянски. – Глори проигнорировала его взметнувшиеся вверх брови, отказываясь сообщать, когда она успела выучить язык. – Поэтому мне все равно, на каком языке ты со мной разговаривал. Я по-прежнему отвечаю отказом.

Винченцо скользил по ней затуманенным чувственным взглядом:

– Отказ не принимается. Ты хочешь, чтобы я… начал тебя переубеждать?

Зная, какие методы переубеждения пойдут в ход, Глори проскользнула мимо него, подошла, пошатываясь, к бюро, стоящему в холле, и взяла брачный контракт. Повернувшись, она дрожащими руками протянула контракт Винченцо.

Он взял его только тогда, когда она ткнула бумаги ему в грудь. Он даже не взглянул на документ, продолжая пристально смотреть на Глори непроницаемым взглядом.

– Я подписала, – задыхаясь, произнесла она.

– Я дал тебе копию для изучения. Мы подпишем контракт в присутствии юрисконсультов.

Она пожала плечами, испытывая то ли злобу, то ли разочарование:

– Пришли мне оригинал на подпись. Он смерил ее тяжелым взглядом:

– Как я понимаю, ты не сочла контракт чрезмерно подробным?

Она с горечью фыркнула:

– Тебе остается только потребовать, чтобы по истечении срока действия контракта я вернула загар, который приобрету в Касталдини.

– Тогда почему ты его подписала? Отчего не требуешь внести изменения?

– Ты заявил, что контракт не обсуждается.

– Я думал, твой адвокат прочтет контракт и заверит тебя, что в этом мире нет ничего, что нельзя изменить. Я ожидал получить перечень изменений и сокращений в алфавитном порядке.

– Я ничего не хочу. Мне ничего от тебя не нужно. Мне никогда ничего от тебя не было нужно. Если ты полагал, что я стану торговаться с тобой из-за параноидальных условий контракта, то ты меня совсем не знаешь. По-твоему, я была недостойна того, чтобы что-то обо мне узнавать. Я не жду, что ты будешь относиться ко мне внимательно сейчас, поскольку мне уготована всего лишь роль дымовой завесы. Так что я не возражаю против перестраховки. Ведь тогда я смогу расстаться с тобой навсегда, как только истечет срок контракта.

За ее рассерженными словами последовало молчание.

Затем Винченцо мрачно протянул:

– Год – немалый срок. Глори вздохнула:

– А то я не знаю. Я просто начинаю отбывать свое наказание практически без сопротивления, чтобы ущерб для меня был предельно минимальным.

На этот раз Винченцо уставился на нее прожигающим взглядом, словно желал прочитать ее мысли. Он положил брачный контракт на бюро и повернулся к Глори с выражением благодати и спокойствия на лице:

– Я подожду, пока ты переодеваешься. Иначе я переодену тебя сам. Причем с удовольствием. Еще я могу раздеть тебя, чтобы мы оба получили удовольствие. Я в ярких деталях помню, как тебе нравилось, когда я тебя раздевал.

Сердитый взгляд Глори сказал ему, что сейчас ей больше всего хочется расквасить ему нос. Бормоча проклятия, она бросилась в спальню, слыша, как Винченцо смеется ей вслед.

Через полчаса доведенная до белого каления Глори вышла из спальни. Винченцо метался по гостиной, словно пантера в клетке.

Он замер, разглядывая ее новый наряд. Вернее, давнишний. Кремовая юбка от костюма и атласная бирюзовая блузка были вполне сносными. Но даже в туфлях на высоких каблуках и с сумочкой под цвет блузки Глори не выглядела гламурно. Однако она надела единственный наряд, который был у нее для выхода в свет. Теперь в ее гардеробе был минимум одежды, притом исключительно практичной. Именно в этом кремовом костюме Глори пришла на собеседование к Винченцо шесть лет назад. Именно в нем она приезжала в пентхаус, когда он настаивал, чтобы она не тратила время на переодевание.

Глори не знала, помнит ли он этот костюм. Прежде чем он успел что-то сказать, она заметила:

– Если ты считаешь, что я оделась неподобающе, знай, что ничего другого у меня нет. Можешь сам проверить.

– Ты оделась подходяще. Твой костюм пробуждает воспоминания. Но нужно купить тебе новую одежду. Твое роскошное тело достойно прекрасных нарядов. Лучшие кутюрье мира будут бороться за право шить одежду для такой неповторимой красавицы, как ты.

Она фыркнула:

– У тебя раздвоение личности? Роскошное тело? Неповторимая красавица? Что с тобой происходит?

Винченцо решительно сократил разделявшее их расстояние:

– Меня следует наказать, если я никогда не говорил тебе, как ты прекрасна. Можешь наказать меня сама. В свое оправдание скажу, что был занят, хвастаясь тобой перед всеми.

– Да, а потом указал мне на дверь и заявил, что я для тебя всего лишь очередная игрушка, которую ты с легкостью заменишь.

– Я солгал. – Он уставился на нее в упор. Глори опешила:

– С-солгал?

Винченцо отрывисто кивнул:

– С большим трудом.

– Зачем?

Он на миг зажмурился, потом произнес:

– Я не хочу вдаваться в подробности. Но я не сказал тебе тогда ни слова правды. Давай забудем об этом.

– Тебе снова наплевать, чего хочу я! Ты продолжаешь получать свое, не задумываясь о моих желаниях или о том, чего мне это стоит. Хотя почему я удивляюсь? Мне нужно было привыкнуть.

Мрачно глядя на Глори, он вырвал пальто из ее судорожно сжатых рук.

– Сначала мы поужинаем.

Угрюмая Глори позволила ему надеть на нее пальто и отошла в сторону, почувствовав, что он хочет ее обнять.

– Не боишься, что у меня под рукой будут вилка и нож?

Его снисходительный взгляд ранил и смущал молодую женщину.

– Я рискну.

– Ты уверен, что я не потеряла аппетит после всего, что произошло?

– Ужин подадут, когда ты сильно проголодаешься. И я надеюсь, что к тому времени твой аппетит пересилит желание ткнуть мне вилкой в глаз.

Глори, выходя из квартиры первой, одарила Винченцо недобрым взглядом: мол, не надейся, что я тебя не покалечу.

Она проигнорировала его попытку усадить ее на переднее сиденье бордового «ягуара», припаркованного в подземном гараже. Винченцо сел за руль.

Во время поездки Глори старалась не дышать и не двигаться, чтобы запах и присутствие Винченцо окончательно не вывели ее из равновесия. Слишком поздно она поняла, что они уезжают из города.

Догадавшись, что окольными путями они не доберутся ни до ресторана, ни до ювелира, она заставила себя повернуться к Винченцо:

– Куда мы едем? Он усмехнулся:

– В аэропорт.

Глава 5

– Аэропорт?

Услышав надломленный голос Глори, Винченцо растянул губы в улыбке:

– Мы поужинаем в самолете. Мы полетим туда, где представлена эксклюзивная коллекция ювелирных изделий. Там ты выберешь кольцо и все, что тебе понравится.

Винченцо был ужасно доволен тем, что снова шокировал ее.

– А тебе не приходило в голову, что я могу не согласиться с твоей идиотской затеей? – поинтересовалась она.

Его губы дрогнули в ответ на ее язвительный тон.

– Мужчина, жаждущий удивить свою невесту, не говорит ей о сюрпризе заранее.

У Глори свело скулы от слова «невеста».

– Сохрани свою прыть до того момента, когда у тебя появится настоящая невеста.

– Но ведь, по-твоему, у меня никогда не будет настоящей невесты, несмотря на мои деньги и власть.

– Кто знает? Многим женщинам нравятся извращения. Кстати, я не говорила, что у тебя ее не будет. Я сказала, что тебе не удастся удержать ее рядом с собой навсегда.

В глазах Винченцо замерцали озорные искорки, когда он свернул на другую трассу. Глори эта дорога была незнакома, хотя она сотни раз ездила в аэропорт.

– Ну, я считаю тебя настоящей невестой, – признался он. – И пока ты со мной, я буду делать все, чтобы тебя удивить.

Она хмыкнула:

– Успокойся. И не доводи меня до сердечного приступа. Я ненавижу сюрпризы. Все сюрпризы отвратительны, в том числе и от тебя.

Винченцо вздохнул:

– Поверь, нынешняя поездка особенная.

– Мне наплевать, какая она. Меня бесит сама ситуация. – Глори раздраженно фыркнула. – Подумать только, когда-то я считала тебя упертым как бульдозер.

Он насмешливо поднял брови:

– Твое мнение изменилось?

– Да. Ты идешь напролом как танк.

А далее Глори показалось, что у нее вот-вот взорвется голова. Винченцо от души расхохотался. Когда она почувствовала, что у нее окончательно сдали нервы, он повернулся к ней, весело улыбаясь.

– Осторожнее со смехом, Винченцо, – пробормотала она, ненавидя его за то, как он на нее влияет. – Опасно совершать нехарактерные для тебя поступки. Из мозга может выпасть какая-нибудь извилина.

Он снова рассмеялся:

– Боже, что ты говоришь?

– Его высочество не привык к сарказму? Понимаю, все только и делали, что целовали тебе задницу. Поскольку с тобой так обращались с рождения, у тебя развился диабет от слащавых речей подданных.

– Прости. Честно говоря, мне нравятся твои восхитительные издевки. Я надеюсь, ты всегда будешь говорить со мной откровенно.

– По-моему, иначе и быть не может. Винченцо снова усмехнулся, взял ее за руку и поцеловал.

Глори отдернула руку, будто боялась обжечься:

– Не понимаю, что ты затеял…

– Я уже рассказал тебе о своих намерениях. – Винченцо посерьезнел, остановил машину и, повернувшись к Глори, произнес: – И еще я принял одно решение. Меня больше не волнует, как начинались наши отношения…

– Зато меня волнует.

– Для меня важно только то, что рядом с тобой я чувствую себя прекрасно. Мне и не вспомнить, чтобы я когда-нибудь испытывал такие ощущения. Рядом с тобой я оживаю. Меня заводит каждое твое слово, каждый взгляд, и я не собираюсь сдерживаться и таиться. Если ты станешь меня веселить, я буду смеяться. И я хочу, чтобы ты тоже реагировала на мои шутки. Забудь, почему мы здесь оказались…

– Потому что ты меня шантажировал.

– Просто наслаждайся моментом. Если тебе нравится мое общество…

– Стокгольмского синдрома у меня, к счастью, нет.

– Позволь себе получить удовольствие. Не подавляй свои желания и не сдерживайся.

– Легко тебе говорить. Твою семью не грозят упечь в тюрьму, и тебя не берут в заложники на год. И не похищают прямо сейчас.

Он продолжал убеждать ее:

– Ты – партнерша, которая вместе со мной будет служить моему государству. – Услышав слово «партнерша», Глори почувствовала, будто по сердцу царапнули когтем. – Ты поможешь мне преодолеть пропасть, разделяющую Касталдини и остальной мир, ради блага нынешних и будущих поколений. И ты невеста, которой я приготовил сюрприз. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе понравилось.

От избытка чувств у Глори сдавило горло.

– Ты пытаешься скрыть жестокую правду.

– Согласен. Но не стоит зацикливаться на негативе.

– Негатив? Значит, так теперь называется вымогательство?

На этот раз Винченцо не стал возражать. Его взгляд был отстраненным, словно он вел диалог с самим собой.

Потом, будто вернувшись в реальность, он спросил:

– Ты вышла бы за меня замуж, если бы не твоя семья?

Глори удивленно уставилась на него:

– Ты говоришь о ситуации, когда я отказала бы тебе, а ты не сообщил бы о них полиции?

– Да, – серьезно ответил он.

– Я тебе не верю.

– Понятно. Я и сам себе не верю. – Винченцо сокрушенно покачал головой. – Но я не шутил.

– Это такая уловка, чтобы я раскрепостилась? Чтобы я перестала тебя обвинять, перестала сопротивляться и прыгнула к тебе в постель?

– Да. Нет. – Увидев, что она нахмурилась, он уточнил: – Я хочу, чтобы ты раскрепостилась, но это не уловка. Не переставай лупить меня по затылку. Я обожаю твои нападки и нуждаюсь в них. И, несомненно, я жажду, чтобы ты оказалась в моей постели. – Винченцо обнял ее и прижал к своему мускулистому и разгоряченному телу. Глори охватил восторг. – Я готов сделать все возможное, чтобы вновь испытать наслаждение, которое дарила мне только ты.

Глори запрокинула голову и посмотрела на него. Едва не теряя сознание, она прошептала:

– Я не уверена, что ты оставишь в покое мою семью, если я откажусь.

– Придется мне довериться.

– Я тебе не доверяю.

– Значит, мы квиты.

Прежде чем Глори успела сказать что-либо еще, Винченцо крепче прижал женщину к себе, коснулся ее лица и произнес:

– Ничего не говори. Давай обо всем забудем и насладимся сегодняшним вечером.

Его губы почти касались ее рта. Глори ненавидела себя за желание почувствовать вкус его губ, подчиниться ему и отдаться.

От досады она напряглась.

Глядя на нее понимающим взглядом, Винченцо в последний раз провел пальцем по ее губам и отстранился.

Он помог Глори выйти из машины, взял за локоть и повел к огромному лайнеру, похожему на инопланетную хищную птицу.

Как только молодая женщина оказалась в салоне, у нее от изумления открылся рот. Она летала на частных самолетах и раньше, но никогда не видела такого роскошного лайнера.

Повернувшись, она насмешливо посмотрела Винченцо в глаза:

– Похоже, тебе не жаль потратить на роскошь дополнительную сотню миллионов.

Он улыбнулся:

– Ну, я потратил гораздо меньше. Она многозначительно огляделась:

– А по-моему, ты потратил намного больше. Винченцо продолжал улыбаться, ничуть не раскаиваясь:

– Я много путешествую, часто – с сотрудниками. Провожу совещания на борту. Мне нужны простор и комфорт.

– Я знаю о твоих потребностях. – Глори подождала, пока Винченцо одарит ее взглядом «мол, ты опять вспоминаешь прошлое», потом язвительно добавила – Неужели для того, чтобы удовлетворить потребности в просторе и комфорте, нужно построить летающий замок? Не удивлюсь, если у тебя имеется космическая станция и несколько пирамид. Погоди…

Глори достала телефон.

Винченцо игриво притянул ее к себе:

– Что ты делаешь?

Сдерживая трепет, она посмотрела на него:

– Хочу посчитать, сколько тысяч детей можно кормить, одевать и обучать в течение многих лет, если продать этот самолет.

Подняв голову, Винченцо рассмеялся, а сердце Глори забилось так часто, что едва не выскочило из груди.

– Боже, удастся ли мне когда-нибудь угадать, что ты скажешь в следующую минуту? – Усмехаясь, он провел ее через зал заседаний, где трудился персонал, к винтовой лестнице, ведущей на верхнюю палубу. – По-твоему, лайнер слишком роскошен? Я должен был потратить деньги не на него, а на более достойные проекты?

– Если ты покупаешь вещь, стоимость которой определяется шестиили семизначной цифрой, значит, ты преступно тратишь деньги.

– Даже если эту вещь я использую для того, чтобы заработать миллионы долларов, которые потрачу на благо человечества?

– Развивая науку, сохраняя окружающую среду и создавая рабочие места? Да. Ты забыл, в качестве кого я начинала свою трудовую деятельность. Мне известны все способы ухода от налогов.

– Но ты начинала работать у меня и знаешь, что я честно зарабатываю деньги, и не кичусь своей властью и статусом.

– Знаю ли я? По опыту могу сказать, что я совсем тебя не знаю.

Винченцо промолчал. Они миновали шикарный холл и дверь, которая отперлась, когда он приложил к сканеру палец. За дверью располагались уединенные покои.

Подведя Глори к одному из светло-коричневых кожаных диванов, стоящих у огромных овальных иллюминаторов, Винченцо усадил ее рядом с собой. Она пыталась игнорировать его и старалась успокоиться, осматривая красивую гостиную, оформленную в приглушенных тонах и освещенную золотистым светом. Дальняя стена была украшена замысловатыми орнаментами Касталдини, сочетавшими в себе римский, андалузский и мавританский стили. За двойной дверью наверняка скрывалась спальня.

Винченцо нежно коснулся пальцем ее лица, заставляя Глори взглянуть на него. Она тут же напряглась.

– Ты сказала, что не знаешь меня. Позволь мне исправить это недоразумение. – Он откинулся на спинку дивана, увлекая Глори за собой. Их лица оказались так близко друг к другу, что она отчетливо видела большие зрачки Винченцо. – Я зануда, который родился в королевской семье и унаследовал много денег. Этот зануда не имеет права разбазаривать состояние. К счастью, ему везло с учителями. Они обучали его деловой тактике и помогали вкладывать результаты исследований и идеи в прибыльный бизнес. К сожалению, он никогда не хотел быть корпоративным магнатом.

– Тем не менее он стал магнатом, причем безжалостным. – К огорчению Глори, в ее тоне отчетливо слышались нежные нотки.

– Зарабатывая слишком много денег, он не применяет в делах бесчеловечные методы. Просто так получилось, что методы, которым его обучили, оказались самыми эффективными.

– Никто не помог бы тебе заработать даже цент – не говоря уже об огромном состоянии, – если бы не твои гениальные исследования.

– Я не смог бы воплотить их в жизнь без помощников.

От его искренних слов у нее чаще забилось сердце.

Когда-то Глори тратила все свое время и усилия, создавая для Винченцо комплексный план внедрения его будущих разработок. Несмотря на гениальность, он не слишком хорошо разбирался в том, как и куда следует продвигать свои идеи. Глори обучила его, как объединить работу различных департаментов, чтобы повысить производительность и максимально увеличить прибыль.

Винченцо не оценил ее стараний по достоинству, чего она очень долго не могла ему простить, когда они расстались. Она могла поспорить, что он не относит ее к учителям, с которыми ему, по его словам, везло.

Он мягко провел пальцем по ее щеке:

– Ты первая среди этих учителей. Она моргнула, не веря своим ушам.

– Я благодарен тебе за то, что ты помогла мне избежать множества неверных решений.

Она тряхнула головой.

– Ты сейчас пытаешься сделать так, чтобы я раскрепостилась?

– Я говорю правду.

– Шесть лет назад и даже сорок восемь часов назад ты был иного мнения.

Его глаза затуманила печаль.

– Я не стану притворяться, будто между нами не было непонимания. Но было и много хорошего. И не важно, почему ты предложила мне тогда помощь. Ты просто ее предложила, а я воспользовался твоим советом и выиграл. Поэтому огромное тебе спасибо, красавица.

Глори проигнорировала его благодарность и огляделась:

– Все-таки ты живешь в непозволительной роскоши.

Винченцо снова лучезарно улыбнулся:

– Жаль тебя разочаровывать, но этот лайнер не мой. Он принадлежит Касталдини. Ферруччо отдал его в мое распоряжение сразу, как только я рассказал ему о тебе. Он хочет поскорее меня женить.

Она с силой ударила его по руке.

Винченцо удивленно поднял брови и расхохотался.

– Решил позабавиться за мой счет? – вскипела Глори.

– Мне нравится, когда ты злишься, – выпалил он.

– Почему ты не сказал мне, что стал мазохистом? Незачем мной манипулировать и заставлять принимать участие в твоих извращенных играх. Я и так обрушу весь свой гнев на твою бесчувственную голову. – Ее свирепый взгляд мог бы взорвать скалу. – Не важно, что этот лайнер не твой. У тебя навер няка есть собственная эскадрилья более роскошных самолетов. Но, видимо, ты ужасный скряга, поэтому решил сэкономить и использовать королевский самолет.

– Что бы я ни сделал, все плохо. – Он взял ее руку и поднес к губам. – Убери коготки, моя голубоглазая львица.

Глори стиснула зубы, когда он принялся целовать костяшки ее пальцев.

– Зачем? – спросила она. – Тебе наверняка понравится, если я разорву тебя в клочья.

Он радостно согласился:

– Понравится. Но будет лучше, если ты накажешь меня за мои реальные недостатки. Показуха и эксплуатация – не из их числа. Если ты думаешь иначе, значит, не представляешь, чем я занимаюсь.

Глори фыркнула:

– Ты считаешь, можно прожить, ничего не узнав о тебе? Информация о принце д’Агостино есть повсюду. Ты, наверное, даже из водопроводного крана вылезешь, если его открыть.

Он расхохотался. Несмотря на желание опять врезать ему, она решила быть справедливой:

– Но я знаю, что твои корпорации участвуют в благотворительных программах.

Казалось, Винченцо удивился:

– Об этом мало кому известно. Откуда ты узнала? Она ухмыльнулась:

– Мне стало интересно, что скрывается за твоей филантропической деятельностью. – Глори хранила молчание, пока Винченцо хохотал, потом пробормотала: – Я не желаю тебя веселить, поэтому умолкаю.

Он наклонился ближе, и его губы едва не коснулись ее виска.

– Прошу, не молчи. Мне кажется, я не выживу, если ты перестанешь засыпать меня смертоносными осколками.

Глори промолчала, плотно сомкнув губы. Винченцо нежно-нежно поцеловал ее в щеку. У нее сдали нервы, и она вскочила. Он тоже встал, преграждая ей путь:

– Если не хочешь меня оскорблять, может, используешь свой рот для чего-то иного? – Дождавшись, когда Глори одарит его досадливым и злобным взглядом, Винченцо закончил: – Хочешь поесть?

– Для тебя безопаснее, если сегодня у меня под рукой не будет столовых приборов.

– Ерунда. Я нисколько не боюсь. И потом, ты не причинишь мне вред пластиковой вилкой и ножом.

Промолчав, она повернулась и направились в туалет. Ей требовалась передышка перед следующим раундом выяснения отношений.

Выйдя из туалета, Глори замерла; к ее горлу подступил ком.

Винченцо снял пиджак, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и засучил рукава. Он неторопливо растянул губы в улыбке, отлично понимая, как сильно она им очарована.

Он сел на диван и похлопал по коленям, приглашая Глори на них присесть.

Не дожидаясь ответа, Винченцо усадил женщину на себя верхом и прикоснулся губами к ее шее. Она откинула голову назад и выгнулась, побуждая его целовать ее.

– Ты стала прекраснее, чем прежде, Глори.

Вздрогнув, она застонала в его объятиях. Винченцо неожиданно перевернул ее и уложил на спину. Разведя ноги Глори в стороны, он заставил ее обвить ногами его талию. Через ткань она почувствовала его крайнее возбуждение, выгнула спину и вскрикнула.

– Моя Глори…

Винченцо жадно припал к ее губам и скользнул языком ей в рот, отчего женщину опалило удовольствием и желанием. Она судорожно цеплялась за его руки и плечи, стараясь теснее к нему прижаться.

Внезапно он произнес:

– Мы взлетим через пять минут, принцесса.

До нее дошел смысл этих слов только тогда, когда Винченцо перестал ее целовать.

Он поднялся сам, потом поднял и усадил на диван опешившую Глори, а затем закрепил ее ремень безопасности.

Самолет начал взлетать.

– Куда мы летим? – неуверенно спросила она. Винченцо притянул ее к себе, его глаза сверкали от страстного желания.

– Пусть это останется сюрпризом.

– А если я попрошу пилота высадить меня?

– В следующий раз я не буду говорить заранее, что приготовил сюрприз, – недовольно бросил он.

– Ты не можешь никуда меня отвезти без предупреждения, в противном случае тебе придется научиться телепортации.

– Или похитить тебя по-настоящему и держать связанной с кляпом во рту.

– Ну а когда ты развяжешь меня и вынешь кляп, сюрприз достанется тебе. Я либо что-нибудь тебе сломаю, либо откушу, либо сделаю и то и другое одновременно.

Винченцо обнял Глори, прикоснулся губами к ее уху, осторожно сжал губами ее мочку и прошептал:

– Мы летим в Касталдини.

Глава 6

Глори замерла, потом высвободилась из его объятий и изо всех сил врезала ему по рукам. – В Касталдини мы не полетим, – прошипела она.

Винченцо прикусил нижнюю губу красивыми белыми зубами, морщась от удовольствия и растирая руки:

– Почему нет?

Она снова чуть не ударила его:

– Потому что ты меня надул!

– Ничего подобного, – заявил Винченцо.

– Когда ты сказал, что мы взлетаем, я решила, что мы направляемся в другой город или, в крайнем случае, в другой штат.

– Я виноват в том, что ты ошиблась? Я намекнул тебе, что мы отправимся туда, где увидим лучшие ювелирные изделия на планете. По-твоему, где это?

– Значит, за кольцом нужно лететь в Касталдини. Что за преувеличенный патриотизм? Почему ты твердишь, что все сделанное в Касталдини – лучшее в мире?

– Не могу сказать обо всем, но королевские драгоценности Касталдини – эксклюзивны.

– Королевские драг… – Глори стиснула зубы, ее охватил ужас. – Ты шутишь? Я не могу носить кольцо из чертовой коллекции коронных драгоценностей!

– Это ты шутишь, если думаешь, что моя невеста будет носить что-то другое.

– Я не твоя невеста. Я твоя приманка. И только на год. Но, как ты сказал, год – немалый срок, и я не могу брать на себя ответственность за бесценные украшения. – Она оттолкнула его руки, когда он снова попытался ее обнять. – В разгар экономического кризиса, до коронации короля Ферруччо, люди говорили, что, если бы королевская семья Касталдини продала половину своих драгоценных камней, можно было бы выплатить национальный долг!

– О, я вносил такое предложение. Но члены королевской семьи скорее продадут своих первенцев.

– И ты хочешь, чтобы я носила кольцо из коллекции, над которой так трясутся?

– Именно так ты и поступишь. Да ты и сама станешь национальным достоянием. Теперь, когда все решено…

– Ничего не решено, – возразила Глори, чувствуя, что чем сильнее она сопротивляется, тем глубже ее затягивает водоворот. – Я не полечу в Касталдини. Прикажи своему пилоту повернуть назад.

И снова ей захотелось ударить Винченцо.

– Тебе все равно придется полететь в Касталдини, раньше или позже.

– Мне казалось, я могу ответить отказом на твой шантаж.

Он невозмутимо кивнул:

– Я сказал, что не стану преследовать твоих родственников, если ты откажешься. Но если ты согласишься, я прослежу, чтобы их вообще никогда не тронули.

Кровь застыла в ее жилах.

– Ч-что ты имеешь в виду?

– Они совершили слишком много преступлений. Рано или поздно кому-то станет известно то, что пока известно только мне. Выходи за меня замуж, и я сделаю все возможное, чтобы уничтожить доказательства их вины.

– Очередной шантаж!

– Наоборот. Раньше я говорил, что накажу их, если ты мне откажешь. Теперь я говорю, что помогу им, если ты согласишься.

Голова Глори пошла кругом, у нее путались мысли. Она чувствовала себя мышью, загнанной в угол злобным котом.

– Не понимаю, в чем разница. Даже если я соглашусь…

Винченцо крепко сжал ее руки:

– Соглашайся, Глори.

– Даже если я соглашусь…

– Сделай это. Стань моей невестой. Она съежилась от его напористости:

– Ладно, ладно, я согласна. Ну, ты и упрям, чувак. Он насмешливо фыркнул:

– Какое рвение! Какая деликатность!

– Не воображай, будто я что-то тебе должна. Ничего не изменилось. И я не согласна лететь в Касталдини прямо сейчас.

Винченцо откинулся на спинку дивана и расслабился; на его лице появилось выражение удовлетворения.

– Назови хоть одну причину, почему ты против поездки.

Ей пришлось моргнуть, чтобы избавиться от пелены перед глазами.

– Я могу привести кучу причин. Но самое главное – тебе наплевать на то, чего хочу я.

Он надул губы, и ей захотелось впиться в них зубами.

– Я изменил свое мнение по многим вопросам. Прояви гибкость и тоже измени свое мнение.

– Я не обязана быть гибкой. Я не соглашалась улетать с тобой из страны.

– Ты моя невеста, и тебе придется покинуть свою страну. Не навсегда, но на время.

– Да, только на один год. Но я сама решу, когда начнется отсчет времени.

– Ты можешь вернуться в Нью-Йорк хоть завтра.

– Я вообще не хочу улетать из Нью-Йорка. Я не могу просто так улететь в другую страну!

– Почему нет? Ты же летаешь в командировки.

– Ну, сейчас я лечу не по служебным делам. И раз уж мы заговорили о работе, я не могу уехать без предупреждения.

– Ты в отпуске, забыла?

– У меня есть дела помимо работы.

– Например? – Он встретил ее яростный взгляд с предельной безмятежностью.

– Ладно. Я тоже изменила свое мнение. Ты не танк. Ты цунами. И ты обожаешь все контролировать.

Винченцо усмехнулся:

– Мне нравится, как ты обличаешь мои пороки, но я опять подумал о еде. Я приказал повару приготовить для тебя местные блюда.

У нее чесались руки от желания ударить его по щеке с ямочкой.

– Не меняй тему.

Игнорируя Глори, он отстегнул свой ремень безопасности, затем наклонился и расстегнул ее ремень:

– Ты рискуешь усилить мой голод. Во всех отношениях.

– Ты командуешь мной даже в вопросах еды. Винченцо поднялся:

– Я послал бы еду к черту и насладился тобой. Но я даю тебе возможность избежать того, чего ты действительно хочешь, и предлагаю поесть.

Он подвел ее к красиво накрытому столу с дорогой посудой и столовыми приборами.

Глори подняла глаза на Винченцо, когда он пододвинул ей стул:

– Не могу представить здесь короля Ферруччо.

Подняв брови, он сел напротив:

– Ты по-прежнему уверена, что лайнер мой? Она вздохнула:

– Дело не в этом. Лайнер огромный, какой полагается иметь королю. Но это помещение слишком…

– Уединенное? – Он жестом обвел комнату с приглушенным освещением. – Эти покои обустраивала Кларисса, создавая любовное гнездышко для себя и Ферруччо.

– Он не против твоего вторжения?

– Мне разрешено сюда входить.

– Но ты уверен, что он согласовал это с королевой Клариссой?

– Если он этого не сделал, то с удовольствием примет наказание за свои несанкционированные действия.

Глори улыбнулась, представив, как Кларисса шлепает короля Ферруччо:

– Значит, еще один д’Агостино обожает женские нападки?

– Ферруччо позволит Клариссе станцевать на нем степ и попросит продолжения. Но она ангел, поэтому не злоупотребляет его покорностью.

Выражение лица Винченцо смягчилось, пока он говорил о королеве и своем двоюродном брате. Хотя Кларисса была принцессой и дочерью предыдущего правителя, о ней знали немного, пока она не стала женой нынешнего короля-бастарда. Позже Кларисса превратилась в одну из самых романтичных королев в мировой истории. Глори слышала о ней только позитивную информацию.

И все же ей было неприятно, с какой любовью Винченцо говорит об этой женщине. Вот к ней, например, он никогда не испытывал подобных чувств.

Не обращая внимания на ее внезапную смену настроения, Винченцо улыбнулся:

– Поскольку мы заговорили о доступе в помещение…

Он нажал кнопку на панели у огромного овального иллюминатора. Дверь бесшумно открылась, и на пороге появились шесть официантов в бордово-черных мундирах, с золотой королевской эмблемой на груди. Они принялись расставлять блюда на столе.

– Приятно видеть, что ты нагуляла аппетит, – заметил Винченцо. – Это значит, что ты сосредоточишься на еде и не будешь использовать меня в качестве мишени.

Она взяла вилку, взвешивая ее в руке:

– Серебряная? Не боишься?

Винченцо откинулся на спинку стула, распрямляя грудь и предоставляя Глори возможность целиться, куда ей заблагорассудится:

– Обожаю риск.

И тут она осознала нечто ужасное – ей нравятся их словесные перепалки.

Странно, но прежде Глори не испытывала ничего подобного. Она когда-то любила Винченцо всем сердцем, жаждала его, однако ей не хотелось проводить с ним время в разговорах.

Удивительно, но с ним весело, несмотря на то что он ее похитил и заставил выйти за него замуж с помощью отвратительного шантажа. Похоже, у нее действительно развивается стокгольмский синдром.

Снова не догадываясь о ее потрясении, Винченцо продолжил:

– Но я все-таки заберу вот это… – Он отобрал у Глори вилку и положил ее на поднос официанта. – Неизвестно, что придет тебе в голову, пока ты будешь разделывать краба.

Зачерпнув серебряной ложкой дымящееся маслянистое кушанье, он поднес ее к губам и подул, охлаждая. А затем поднес ложку к губам Глори. Она невольно разомкнула губы, попробовала еду и застонала от удовольствия.

Винченцо припал к губам женщины в страстном и жадном поцелуе, будто желал выпить ее до дна и проглотить ее стон.

– Красавица моя…

У Глори заурчало в животе.

Он отстранился, пылко глядя на нее и игриво улыбаясь:

– Перестань быть такой прекрасной, чтобы я мог спокойно тебя покормить.

Она смотрела в его великолепные глаза и понимала, что все прошедшие годы безумно скучала по Винченцо. Нарастающее желание усилилось благодаря только что сделанному открытию.

– Мы приземлимся через несколько минут, принцесса.

Слова Винченцо заставили Глори поднять голову, лежащую на его плече, и посмотреть на настенные часы.

Они провели на борту девять часов, но для женщины время пролетело незаметно.

Осторожно сжав ее бедро, Винченцо наклонился и поцеловал Глори так, что у нее перехватило дыхание, потом отстранился и с сожалением вздохнул:

– Мне ужасно трудно к тебе не прикасаться, но я хочу, чтобы ты взглянула на Касталдини с высоты птичьего полета. Захватывающее зрелище.

Он встал позади Глори, когда она поднялась на колени, и наклонился вперед, чтобы посмотреть в иллюминатор на ландшафт Касталдини. Но она ничего не видела; только чувствовала, как Винченцо одной рукой прижимает ее к своему мускулистому телу, а другой отводит в сторону волосы, ниспадающие на спину и ягодицы женщины. Глори мечтала об одном: откинуться назад и попросить Винченцо прекратить чувственные мучения, которым он подвергал ее уже несколько часов, и наконец овладеть ею.

Он склонился к ней и начал посасывать мочку ее уха:

– Видишь, красавица моя? На этой земле, такой же прекрасной, как ты, ты снова станешь моей. Смотри.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы избавиться от пелены возбуждения, застилающей глаза, и сосредоточиться на лицезрении страны, в которой она еще не бывала.

Остров переливался на солнце, словно коллекция многогранных драгоценных камней. Желтовато-зеленые пальмы и оливковые деревья, крыши рубинового и гранатового оттенков на белых домах, черные дороги. Золотисто-белые пляжи в окружении бирюзовых вод Средиземного моря.

От непонятной тоски у Глори сдавило грудь. Она с изумлением взглянула на Винченцо:

– Как ты можешь уезжать отсюда и жить так долго вдали от родины?

Он взглянул на Глори с облегчением, словно сомневался в ее реакции. Но кому может не понравиться такое великолепие?

– Когда приземлимся, рассмотришь все внимательнее. – Винченцо помог ей повернуться, уселся рядом с ней на диван и пристегнул себя и Глори ремнями безопасности. Потом он взял ее за руку и задумчиво вздохнул. – Но ты права. В последнее время я бывал здесь очень редко.

– И теперь, став представителем в ООН, ты будешь жить где угодно, только не в Касталдини.

Получается, Глори тоже не удастся пожить в этой стране в течение следующего года.

Поняв, что она разочарована, он покачал головой:

– Мы станем часто сюда приезжать. И на этот раз мы можем здесь задержаться. Хочешь?

Винченцо спрашивает, хочет ли она задержаться в Касталдини? Странно. Ведь он не потрудился выяснить, желает ли она сюда прилететь. Неужели это заявление – часть плана ее раскрепощения?

Если так, он преуспел.

Глори расслабилась, нежась рядом с Винченцо и не вспоминая о его мотивах. У нее не хватало мужества взять инициативу в свои руки и обольстить Винченцо, но его близость побуждала ее прикоснуться к нему и вдохнуть его запах. У него была восхитительная кожа, мягкая как атлас, бронзового оттенка. Когда-то Глори изучала и ласкала каждый дюйм его тела. Она не могла дождаться момента, когда сможет снова насладиться им.

Приняв решение уступить безумному желанию, Глори не сомневалась, что в ближайшее время ее ждет умопомрачительное удовольствие. Покорно и одновременно облегченно вздохнув, она посмотрела в его настороженные глаза и обрадовалась, увидев в них желание.

– Если мне предоставят зубную щетку получше той, которую выдают на борту самолета, – улыбнулась молодая женщина.

Его глаза вспыхнули от восторга, он жадно поцеловал ее в губы и простонал:

– В следующий раз в самолете мы и устроим словесную перепалку, и поедим, и понежимся в постели. Я надеюсь, ты понимаешь, чего мне стоило не овладеть тобой сегодня.

– Ты не хотел ложиться в постель своих короля и королевы?

– Красавица, придется освежить твою память. Когда я хочу тебя, мне все равно, где мы займемся любовью.

Как будто она что-то забыла. Глори шесть лет старалась вычеркнуть из памяти прошлое. Они занимались сексом на работе, в парке, в машине Винченцо, но…

– Тогда почему ты сдержался?

Намотав густую прядь ее волос на руку, он потянул Глори к себе и прошептал у ее щеки:

– Потому что я решил подождать, пока мы не поженимся. Тогда и наступит наша брачная ночь.

Глори не помнила, что она ответила. Далее все происходило как в тумане. Взволнованная возвращением в реальность, она двигалась на автопилоте, когда самолет приземлился в аэропорту.

У трапа их ждал автомобиль. Водитель низко поклонился Винченцо, отдал ему ключи и бросился к другой машине. Винченцо повез Глори по дороге, идущей вдоль берега.

Она с изумлением рассматривала живописные пейзажи, пока мощный автомобиль мчался по невероятно ровной асфальтированной дороге. Глори не спрашивала, куда они едут. Теперь, поскольку она отказалась от сопротивления, ей хотелось, чтобы Винченцо ее удивлял, а он, вне сомнения, был намерен делать именно это. Зная, что худшее впереди, она решила просто наслаждаться моментом.

Винченцо без остановки подтрунивал над ней и вел себя, как примерный гид – показывал достопримечательности и рассказывал истории об острове. Он предупредил, что отвезет ее в Джавару, столицу, и в королевский дворец позже, а сейчас покажет одно местечко.

Они объехали холм, и Глори увидела вдали дом, в котором когда-то жили предки Винченцо.

Она изучала материалы об этом районе прежде, стараясь узнать о Винченцо как можно больше. Она читала сонеты, написанные мавританскими поэтами; стихотворения принцев, живших здесь, защищавших эту территорию и правивших ею. Тогда Глори верила, что она небезразлична Винченцо, и предвкушала то время, когда он отвезет ее в свой дом, как обещал.

Потом выяснилось, что она ничего для него не значила, и он ничего ей не обещал. И все-таки он привез ее сюда.

Жизнь – странная штука.

Фотографии, которые когда-то рассматривала Глори, не передавали всего великолепия ландшафта. Центральное место занимала крепость на высокой, поросшей зеленью скале. В предгорьях располагались обширная долина и город, настолько древний, что Глори показалось, будто они вернулись в прошлое.

Крепость была выстроена на нескольких уровнях, а земля вокруг нее изобиловала полевыми цветами, апельсиновыми деревьями и вязами. Когда они подъехали, Винченцо откинул крышу автомобиля, чтобы Глори услышала пение пересмешников. Он сказал, что они приветствуют ее.

Потом машина пересекла широкий ров, и Глори действительно оказалась в другой эпохе.

Миновав огромные деревянные ворота, автомобиль выкатился на поистине огромный двор, выложенный булыжником, объехал мраморный фонтан с мозаичной чашей и остановился у центральной башни замка. Не открывая дверцы, Винченцо выпрыгнул из машины, подскочил к Глори и подхватил ее на руки.

Хихикая над его игривым мальчишеством, Глори огляделась и смутилась. Вокруг стояли десятки людей – работников замка, – которые смотрели на нее и Винченцо и улыбались.

Поднявшись по древним каменным ступеням, он внес Глори на террасу. Как только Винченцо поставил ее на ноги, она бросилась к высокой балюстраде и посмотрела на невероятно красивую панораму, открывшуюся перед ней. Поднявшись на цыпочки и выгнув спину, Глори раскинула руки, словно хотела обнять все это великолепие.

Винченцо подошел к ней сзади и встал очень близко. Она жаждала его прикосновения, но он не двигался. В конце концов он притянул женщину к себе, скрестив руки под ее налившейся от желания грудью:

– Моя богиня, теперь я понял, чего здесь не хватало. Ты украшаешь собой это место. Для меня замок отныне станет центром поклонения тебе.

Глори задалась вопросом: когда и как Винченцо научился говорить высокопарно?

Наверняка причина этого – женщины, которые побывали в его постели.

У нее сжалось сердце.

Спокойно. Ведь у нее нет права разочаровываться и ревновать. Винченцо не принадлежит ей. И никогда не принадлежал.

– Если ты думаешь, что я украшаю это место, я согласна поучаствовать в фотосессии для выставления замка на продажу. Сообщи, когда захочешь его продать. Я уже представляю вывеску «Райский уголок». – Она повернулась лицом к нему. – А если серьезно, теперь, когда я увидела замок вблизи, мне совершенно непонятно, почему ты тут не живешь.

– Может быть, теперь буду жить, – искушающим тоном произнес он.

Глори показалось, что Винченцо на что-то намекает, но потом она отмахнулась от этой идеи. Они проживут в браке всего один год, у них нет будущего. Поборов сожаление, Глори притворилась, будто не уловила подтекст в его комментарии.

– Итак, что теперь?

– Мы начинаем подготовку к следующей неделе.

– А что состоится на следующей неделе?

Винченцо прижал ее к балюстраде и крепко обхватил за талию большими руками. В его глазах отражалось яркое небо.

– Наша свадьба, – ответил он.

Глава 7

– Наша свадьба?!

Сердце Винченцо ушло в пятки, когда он увидел, как нахмурилась Глори.

Она снова сердится? В самолете Глори постепенно расслабилась, смирилась со своим положением; ей понравилось быть с Винченцо, и он почти забыл, что прежде она упорствовала. А вдруг ее согласие было притворным и теперь она готова заупрямиться? Глори всплеснула руками:

– Боже, я уже решила, что не буду повторять твои слова, как недоверчивый попугай. Но ты меня снова огорошил. Неужели мы поженимся на следующей неделе?

Он пристально смотрел на нее, подбирая нужные слова, чтобы не спровоцировать скандал:

– Ты права. Я так долго не выдержу. Мы поженимся сегодня.

Она снова удивленно на него уставилась:

– Это хуже, чем я предполагала. В твое чувство юмора закрался вирус. Придется удалить все данные в твоем мозгу и переформатировать его.

Винченцо прижал ее к себе и застонал, почувствовав, как между их телами пробегает искра:

– Итак, мне стоит поторопиться с доставкой продуктов, поиском священника и приглашением гостей? Я могу управиться сегодня, к восьми вечера.

Глори выгнулась, чтобы посмотреть на него:

– Сначала он огорошивает своих оппонентов нелепым предложением и, пока они недоуменно ахают, делает им предложение безумное. В результате они соглашаются на нелепое предложение, предпочитая меньшее зло.

– Ты не мой оппонент.

Увидев, как она насмешливо приподняла бровь, Винченцо вновь испытал сожаление. Ему вдруг захотелось навсегда стереть из памяти далекое прошлое и то, что произошло относительно недавно. Он предпочел бы, чтобы они начали отсчет своих отношений с нынешней минуты.

Винченцо погладил ее изящную густую бровь.

– Перестань, пока кого-нибудь не обидела. Меня, в частности. Или, по крайней мере, не обижай сильнее, чем уже обидела. Значит, ты предпочитаешь отложить свадьбу до следующей недели.

Ее порывистый смех поразил мужчину до глубины души.

– А потом он делает вид, что оппонент сам принял решение.

– У «него» здесь нет оппонентов. «Он» просто ведет переговоры.

– Если начнутся переговоры, я почую их за километр. А сейчас переговорами и не пахнет.

– Должно быть, потому, что я обучился искусству ведения скрытых переговоров у мастерицы этого дела.

– Кажется, я не научила тебя этому искусству, а передала его тебе. Причем безвозвратно.

Винченцо потянул прядь ее волос, которые под ярким солнцем его родины приобрели восхитительный медный оттенок:

– Ты не зря решила отложить свадьбу. Согласно прогнозу, на следующей неделе будет прекрасная погода.

Глори прикусила влажную соблазнительную губу.

– В Касталдини прекрасная погода каждый день. Но… – Она вдруг запаниковала. – Ты серьезно, да? – Он кивнул, и она схватила его за лацканы. – Что ты подразумеваешь под свадьбой?

Винченцо удивленно поднял брови:

– Понятие «свадьба» имеет единственное значение. Испокон веков.

Глори покачала головой, ее взгляд стал взволнованным.

– Я думала, мы просто купим кольцо, поставим подписи в свидетельстве о браке, сообщим королю, и он официально назначит тебя представителем в ООН.

Винченцо было неприятно, что Глори ожидала такую скромную церемонию. Внезапно он приуныл и отпустил ее.

Потом, заставив себя улыбнуться, успокаивающе погладил Глори по щеке:

– Если ты не предполагала, что свадьба будет пышной, почему удивилась, что она состоится на следующей неделе? Или сегодня? Ту церемонию, которую ты описала, можно провести через пару часов.

– Прости, что слукавила по поводу церемонии. Я никогда не была замужем, фиктивно или по-настоящему, поэтому мне не по себе.

Он заметил, как дрожат ее губы. Глори попыталась улыбнуться, но ничего не получилось.

Винченцо стало тошно. Он осознал, что она отнюдь не жестокий манипулятор, каким он когда-то ее считал. Будь Глори манипулятором, ухватилась бы за его предложение и постаралась бы вытянуть из него как можно больше денег. Но она так не поступила. Она была действительно потрясена.

Винченцо впервые поставил себя на ее место. Женщину увезли из родной страны на чужбину, лишили выбора, а ее семья не только не в состоянии ей помочь, но даже не знает истинную причину ее затруднительного положения. Винченцо – ее единственная надежда и опора. А он продолжает над ней насмехаться. Она наверняка чувствует себя потерянной и беспомощной. Глори всегда была хозяйкой собственной судьбы, но теперь, вероятно, переживает самые ужасные моменты в своей жизни.

Он наконец принял решение. Если он забудет о страшном предательстве Глори, то сможет соединить свою судьбу с женщиной, которую когда-то любил. При этом он не станет ее ни к чему принуждать.

Сделав еще один шаг назад, чтобы не ощущать жар ее тела, Винченцо выдохнул:

– Не надо этого делать.

Глори растерянно посмотрела на него:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты не должна выходить за меня замуж.

Глори задавалась вопросом: не перегрелась ли она на солнце?

Только так можно объяснить ее слуховые галлюцинации. Когда Винченцо отошел от нее, она почувствовала себя так, будто балансирует на краю пропасти без его поддержки. Потом ей показалось, что она падает в бездну прошлого.

Его внезапное охлаждение не может быть реальным. Совсем недавно он соблазнял ее и был полон страсти.

– Я не должна выходить за тебя замуж? – Взволнованная Глори снова переспрашивала, как попугай. Она сглотнула ком в горле. – Минуту назад ты хотел, чтобы я стала твоей женой через семь часов, ну, или через семь дней, а сейчас… Что за игру ты затеял?

Он засунул руки в карманы.

– Отныне никаких игр, Глори. Но не волнуйся. Я все равно помогу твоей семье.

Сердце ее почти остановилось.

– Это правда?

Винченцо медленно кивнул и посмотрел на нее.

– А как же указ короля Ферруччо?

– Не знаю. Я поступил необдуманно. Может быть, придется просить руку и сердце другой женщины.

Теперь сердце билось так часто, что едва не выскакивало из груди. Глори было невыносимо думать, что он сделает предложение другой.

– Почему?

Винченцо ссутулился и пожал плечами. Выражение его лица стало таким же задумчивым, как в тот день, когда они встретились после шестилетней разлуки.

– Я понял, что поступал неправильно. Ты можешь вернуться домой, когда пожелаешь. Если ты хочешь, чтобы я тебя проводил, я так и сделаю. Если нет, королевский лайнер в твоем распоряжении.

Глори показалось, что земля ушла у нее из-под ног.

Винченцо отпускает ее. Но ей не нужна такая свобода.

Она уже представляла, как они проведут вместе предстоящий год, и предвкушала их воссоединение. А Винченцо вдруг отказывается от своего намерения, и она снова возвращается в небытие.

Оттолкнувшись от балюстрады и пройдя мимо задумчивого Винченцо, который походил на скалу, Глори оглядела великолепный ландшафт и загрустила.

Она надеялась, что он привез ее сюда, так как мечтал разделить с ней радости пребывания в Касталдини. Однако едва она вкусила дразнящую привлекательность родины любимого мужчины, он решил отослать ее назад.

Но, несмотря ни на что, она продолжает любить Винченцо.

Повернувшись, Глори увидела, что он стоит на прежнем месте, спиной к ней, и смотрит в небо. В ее ушах, казалось, пульсировала кровь. Однако, подняв голову, она поняла, что слышит не тревожное биение своего сердца, а шум моторов.

Спустя какое-то время Глори увидела вертолет.

– Вертолет ВВС Касталдини. – Винченцо оглянулся и мрачно посмотрел на Глори. – Похоже, Ферруччо не терпится познакомиться с будущей невесткой.

У Глори защипало глаза. Она не желала ни с кем знакомиться. Теперь она даже не фиктивная невеста Винченцо.

Он повернулся к ней, выражение его лица стало непроницаемым.

– Пожалуйста, ничего не говори, пока он здесь. Я сам позже улажу с королем все дела.

Глори тупо кивнула, а Винченцо взял ее за руку и повел вниз по лестнице.

К тому времени, когда они спустились, вертолет приземлился во дворе. Из кабины пилота вышел король Ферруччо, которого Глори сразу узнала. Он прибыл без охраны и без свиты.

Ни один снимок не передавал его истинной привлекательности. Ферруччо был великолепен. Он и Винченцо были очень похожи.

Король Ферруччо бросился к пассажирскому сиденью и открыл дверцу. Он очень бережно обхватил за талию женщину и опустил на землю.

– Король привез свою королеву, – пробормотал Винченцо. – А может быть, королева привезла своего короля. Кларисса придет в восторг, узнав, что меня наконец окрутили.

У Глори сжалось сердце, пока она наблюдала, как король и королева, взявшись за руки, идут им навстречу. Они пристально рассматривали ее. Глори поглядывала то на Ферруччо, то на королеву, чувствуя себя букашкой под микроскопом.

Кларисса показалась ей настоящей королевой из сказки. На ней было длинное сиреневое платье без рукавов и открытые туфли на высоких каблуках. Она была выше Глори примерно на два дюйма и обладала роскошным ухоженным телом женщины, купающейся в любви и удовольствии. Белокурая королева словно излучала сияние. Глори была готова поверить, что в роду Клариссы были настоящие ангелы.

Если Винченцо был внушителен, то Ферруччо был немного пугающим. Его жена напоминала доброжелательного ангела света, он – карающего ангела тьмы. Но удивительнее всего был его взгляд. Жизнь Ферруччо была отнюдь не безоблачной. Будучи незаконнорожденным ребенком, он вырос на улице, но тем не менее достиг небывалых высот.

Было заметно, что Ферруччо обожает свою жену. Между ними царила полная гармония. Когда-то Глори надеялась, что между ней и Винченцо возможны подобные отношения.

Держа Глори за руку, Винченцо склонился перед королем и королевой в традиционном приветствии, прижав руку к груди.

Глори не знала, как поступить.

Винченцо выпрямился. На его лице появилась улыбка, которую Глори видела лишь однажды – когда он говорил о Клариссе.

Винченцо обнял Клариссу и поцеловал ее в щеку, потом выгнул бровь и взглянул на короля Ферруччо:

– Я смотрю, ты захватила с собой мужа. Кларисса хихикнула, ее густые длинные волосы разметались от ветра.

– Ты же знаешь, я не могу ему отказать.

Винченцо скривил губы:

– Я готов тебя научить. Королева подавила смешок:

– Как будто ты можешь сказать ему «нет». Винченцо поддразнил ее:

– Я же не женщина, которая способна сделать из его величества плюшевого медвежонка. Королева обязана защищать своих подданных от непримиримости короля, а жена – поддерживать в его крови необходимый уровень смирения.

Кларисса с любовью посмотрела на мужа, потом лукаво взглянула на Винченцо:

– А теперь угомонись, Ченцо, и позволь нам познакомиться с твоей лучшей половиной.

Она повернулась к Глори. Той захотелось подойти поближе, чтобы удостовериться, не носит ли королева контактные линзы. Кларисса от природы обладала синей радужной оболочкой с фиолетовым ободком. В такие глаза можно было смотреть часами. Вероятно, больше всего на свете Ферруччо хотел именно этого.

Глори улыбнулась, и Кларисса заключила ее в теплые объятия, окутав облаком духов.

Она едва не расплакалась, когда королева произнесла:

– Добро пожаловать в Касталдини и в нашу семью, Глори! Я очень рада, что у меня появится еще одна подруга-ровесница. Тем более у нас похожие профессии. – Она отстранилась от Глори и лукаво улыбнулась. – И мы обе связали свою судьбу с невыносимыми, но потрясающими мужчинами д’Агостино.

Несмотря на потрясение, Глори вежливо произнесла:

– Ваше величество…

Кларисса предупреждающе подняла палец:

– Договариваемся сразу! Никаких ваших величеств и королев. Никаких придворных штучек. Я просто Рисса. Называть меня Клариссой имеет право только мой муж. – Она снова с любовью посмотрела на Ферруччо. – Я всего лишь часть королевской команды, куда входят Габриель – жена моего брата Дуранте, Фиби – жена моего двоюродного брата Леонардо, и Джейд – жена еще одного моего двоюродного брата, Эдуардо. Мы назывались «сказочная четверка». Теперь будем «сказочной пятеркой».

Глори сглотнула, не зная, что ответить. Похоже, совет Винченцо отмалчиваться – единственно верный, чтобы ничего не испортить. Она слабо улыбнулась Клариссе, на самом деле желая провалиться сквозь землю.

– Вы и правда существуете, – басовито сказал король Ферруччо, и у Глори по спине пробежали мурашки.

Он не приблизился к ней, а просто склонил голову набок и стал внимательно вглядываться в ее лицо, отчего она почувствовала себя окутанной его мощной энергетикой.

Под его пристальным взглядом молодая женщина напряглась. Король явно догадывался, что что-то не так. Он был очень проницателен.

– Я существую, уверяю вас, ваше величество. Простите меня за то, что не стану называть вас Руччо.

На его губах появилась едва заметная улыбка.

– Называйте меня Ферруччо. Кларисса чрезвычайно добра, поэтому попросила вас называть ее сокращенным именем. Но я просить об этом не стану. За пределами резиденции называйте меня по имени. Это приказ вашего будущего короля.

– Теперь ты представляешь, каково мне с ним приходится? – поинтересовался Винченцо.

Не обращая на него внимания, Ферруччо смотрел на Глори:

– Вы совсем не похожи на ту женщину, которую я ожидал увидеть. Мне придется собрать о вас информацию. – Услышав тихий выговор Клариссы, он погладил ее по руке, которой та незаметно тыкала его в бок. Не сводя глаз с Глори, Ферруччо прибавил: – Меня мучает неразрешимый вопрос. Как он сумел заставить такую женщину, как вы, не только воспринимать его всерьез, но и согласиться выйти за него замуж?

Винченцо фыркнул:

– И этот человек старается побыстрее меня женить! Послушав тебя, она может с криками броситься прочь.

Кларисса потянула мужа за руку, покраснев от смущения, и с виноватым видом взглянула на Глори:

– Надеюсь, ты понимаешь, почему я назвала мужчин д’Агостино невыносимыми.

Внезапно решив играть роль, которую ей уготовил Винченцо, Глори улыбнулась и обратилась к Клариссе:

– Теперь мне проще объяснить раздражающие манеры Винченцо. Отныне у меня есть доказательство того, что такой характер – наследие предков, поэтому его невозможно переделать.

Кларисса вскрикнула от радости:

– Я так и знала! Ты понравилась мне с первого взгляда, но теперь я уверена, что полюблю тебя. Такой, как ты, не хватало в нашей команде.

Ферруччо бросил снисходительный взгляд на жену, потом выгнул бровь и взглянул на Глори, явно соглашаясь с упреком, брошенным ему и Винченцо.

Рука Винченцо, обнимающая талию Глори, напряглась.

– Давай прекратим, Ферруччо, пока нас не стерли в порошок.

Ферруччо слегка кивнул царственной головой:

– Всенепременно. Но я нескоро приду в себя после того, как ты ошарашил меня своим феноменальным приобретением.

Винченцо вздохнул:

– Твоя лесть безгранична. А теперь, прежде чем ты заставишь Глори переосмыслить ее поспешное и опрометчивое решение выйти за меня замуж, прошу: займись королевскими делами и позволь мне сделать то, что я собирался сделать до твоего внезапного инспекционного визита. Я хотел показать Глори территорию вокруг замка перед ужином. – Он перевел взгляд на королеву: – Ты, вне сомнения, можешь к нам присоединиться.

Кларисса нежно посмотрела мужу в глаза и ущипнула его за худую щеку:

– Видишь, что ты наделал? Ну-ка, притворись паинькой, чтобы тебе тоже показали окрестности и пригласили на ужин.

Взяв Клариссу за руку и поцеловав ее ладонь, Ферруччо с вызовом посмотрел на Винченцо:

– Зачем мне притворяться паинькой, если я могу приказать ему пригласить меня? Или, еще лучше, я приглашу себя сам.

Винченцо одарил его жалостливым взглядом:

– Похоже, ты мало прожил в Касталдини и до сих пор не понимаешь, до чего эта страна патриархальна. Ты не догадываешься, какой властью я обладаю во владениях моих предков. Здесь все решаю я. Король ты или не король, Ферруччо, но мне достаточно одного слова, чтобы натравить на тебя всю провинцию.

Глаза Ферруччо грозно блеснули.

– Давай не будем начинать гражданскую войну из-за ужина, которым тебе все равно придется меня накормить. Веди нас, Винченцо. Расскажи нам о красотах родины своих предков, чтобы мы по достоинству оценили ее.

Тихо угрожая Ферруччо разобраться с ним позже, когда он не будет под защитой Клариссы, Винченцо пошел вперед. Он подробно и с гордостью рассказывал о земле пращуров.

– Архитектура всех зданий представляет симбиоз различных культур: римской, андалузской, мавританской и североафриканской, – говорил Винченцо, обращаясь в основном к Глори. – Геометрические узоры можно увидеть на массивных украшениях, начиная с мозаики и заканчивая резьбой по дереву и металлу. Центральный замок имеет круглую форму, а остальные здания и башни расположены в форме четырехугольника.

Глори, никогда не посещавшая столь грандиозный архитектурный ансамбль, спросила:

– Как давно это место принадлежит твоей семье?

– Более пятисот лет.

Вот это да! Она снова осознала, какая пропасть отделяет ее от Винченцо. Ее родословная насчитывала лишь три-четыре поколения с обеих сторон. И у нее никогда не было фамильного замка.

А Винченцо продолжал расширять и без того непреодолимую пропасть:

– Мой предок был основателем Касталдини. Его звали король Антонио д’Агостино.

– Наш предок, – уточнил Ферруччо. Винченцо возразил:

– Моя линия родства с ним начинается с его правнуков, которые обосновались здесь. Нынешний замок постепенно разрастался и приобретал очертания, которые мы сейчас видим, более двух веков. Леонардо, мой чуть менее несносный, чем ты, двоюродный брат, унаследовал похожий замок, тоже построенный самим королем Антонио. В юности мы любили хвастаться друг перед другом и выяснять, чьи владения больше и лучше.

– Вы до сих пор соперничаете, – снисходительно заметил Ферруччо. – Продолжайте хвалиться, мальчики. Мой дворец бесспорно лучший.

– Но королевский дворец вам не принадлежит, мой господин, – спокойно парировал Винченцо. – По законам Касталдини, вы всего лишь его обитатель. Вам придется начать строительство собственного дворца или приобрести его, чтобы он перешел вашим детям по наследству.

Ферруччо запрокинул голову и расхохотался:

– Слушай, Винченцо, я хочу, чтобы именно такой тактики – «пленных не брать» – ты придерживался в ООН, представляя Касталдини.

Кларисса округлила глаза:

– Ты нарочно его провоцируешь, чтобы он обнажил клыки?

Ферруччо усмехнулся, глядя на жену сверху вниз:

– В последнее время он размяк. Теперь, когда у него есть Глори, боюсь, он будет подобен замазке и окажется бесполезным в зоне почти боевых действий. Я должен был напомнить ему, как использовать клыки.

Винченцо фыркнул:

– Я говорил тебе недавно, как сильно люблю тебя, Ферруччо?

– Ты можешь снова присягнуть мне в любое время, Винченцо.

Кларисса вмешалась и быстро сменила тему, игриво похлопывая рукой мужа и кузена. Глори рассмеялась вместе со всеми. До конца дня она наслаждалась общением с двумя невероятно интересными людьми.

Было уже за полночь, когда Глори и Винченцо стояли во дворе, наблюдая, как удаляется королевская чета.

Она и Винченцо повернулись друг к другу одновременно и в один и тот же миг сделали шаг вперед. И тут она все поняла. Винченцо решил отослать ее прочь потому, что не желал ни к чему принуждать. Он по-прежнему хочет ее. Глори была готова рискнуть и отдаться страсти.

Подойдя к Винченцо, она взяла его за руки и прошептала:

– Я стану твоей женой на один год, Винченцо. Потому что я этого хочу.

Глава 8

– Повтори, что ты сейчас сказала! Услышав громкое восклицание матери, Глори вздохнула:

– Ты не ослышалась, мама. Я выхожу замуж. За Винченцо.

Наступило молчание.

Иного ожидать не следовало. Глори сама до сих пор не верила, что все происходит на самом деле.

После того как вчера вечером Глори сказала Винченцо, что выйдет за него замуж по собственной воле, она не знала, чего ожидать.

Вернее, ожидания у нее были. Она надеялась, что он придет в восторг или испытает облегчение, а еще лучше – продолжит ее соблазнять.

Но Винченцо не оправдал ее ожиданий. Он просто поцеловал ее руки, нежно прошептал по-итальянски: «Спасибо, моя Глори», – молча отвел ее в гостевые апартаменты и пожелал спокойной ночи.

Всю ночь она ворочалась с боку на бок или мерила шагами сказочно красивую спальню. Утром Винченцо постучал в ее дверь и вошел, неся поднос с завтраком. Он не остался, объяснив, что у него слишком много дел. Винченцо предложил ей пригласить на свадьбу всех, кого она захочет, и составить список того, что ей потребуется для церемонии. До свадьбы оставалась неделя.

Глори сразу же вспомнила о матери.

И вот, разговаривая по телефону, она притворяется, что свадьба будет настоящей, и лжет самому дорогому человеку на свете. Однако рассказать правду невозможно. Ее мать слишком настрадалась, и одному богу известно, сколько времени она будет восстанавливаться после болезни. Глори решила делать и говорить только то, что будет радовать маму как можно дольше.

Молчание Гленды Монаган затянулось.

– Мама, ты меня слушаешь?

– Да, дорогая, – прерывисто выдохнула Гленда. – Я просто… удивлена.

Мать в свое время беспокоил ее роман с Винченцо. Она боялась, что Глори в конечном счете не выдержит огромной разницы в их социальном статусе. Но, познакомившись с Винченцо, она сочла его достойным ее дочери и даже романтичным. Глори подозревала, что мать не будет против, если ее дочь станет принцессой. Гленда была шокирована, когда Глори сообщила о расставании с Винченцо.

Теперь Гленда пребывала в недоумении из-за того, что ее мечта сбывается – спустя столько лет и так внезапно. Она разговаривала с дочерью четыре дня назад, и ни о какой свадьбе речь не заходила.

Глори, не вдаваясь в подробности, поведала матери историю о том, как она и Винченцо снова встретились и поняли, что любят друг друга. На этот раз Винченцо настаивает на скорейшей свадьбе, после которой он займет новую должность.

К тому времени, когда Глори закончила выдуманное повествование, она уже едва сдерживалась.

– Винченцо пришлет за тобой личный самолет, мама. Я буду рада, если ты прилетишь прямо сейчас. Если не сможешь, прилетай за пару дней до свадьбы; поможешь мне с подготовкой. Но нужно купить красивую одежду, чтобы ее хватило на две недели, которые ты проведешь в Касталдини.

Глори умолкла. Снова наступила тишина. Ее мать прошептала:

– Разве ты приглашаешь только меня?

Глори не сомневалась, что она услышит этот вопрос, но все же была не готова на него ответить.

Когда Глори была еще девочкой, мама пыталась сделать все возможное, чтобы снизить градус ее недовольства отцом и братом. Последние несколько лет Гленда старалась восстановить родственные отношения, которых Глори избегала. Мать не говорила о неподобающем поведении своего мужа и сына. Теперь ситуация изменилась. На этот раз Глори скрывала от матери истинные масштабы губительных последствий, к которым привели действия ее отца и брата. И она не была уверена, что не выскажет им все при встрече.

Однако это не являлось достаточно серьезным основанием для того, чтобы не сообщать отцу и брату о свадьбе. Если она не пригласит их, ей придется объясняться с матерью. Но Глори не могла сказать ей правду. И она и так уже достаточно наврала.

Так, может быть, пригласить их? Глори сомневалась, что выдержит их присутствие. Винченцо подчеркнул, что она имеет право пригласить кого угодно. То есть он санкционировал присутствие всех ее родственников. К тому же ей хотелось угодить матери.

Она беспечно произнесла:

– Ты единственная, чьего приезда я жду с нетерпением. Но папа и Даниэль тоже приглашены.

Честно говоря, это не прозвучало особенно жизнерадостно. Наплевать. Отцу и брату придется довольствоваться тем отношением, которое они заслужили.

– Разве ты не хочешь, чтобы отец повел тебя к алтарю, дорогая? Конечно, прошло много времени с тех пор, когда ты считала его лучшим отцом в мире…

Да, он так старался быть хорошим папочкой, что усилия едва не привели его в тюрьму.

– Мне почти тридцать, мама. Я сама дойду до алтаря.

– Я знаю, дорогая, но твой отец мечтал об этом дне и… – Гленда умолкла, и Глори показалось, что мать борется со слезами. – Твой отказ разобьет его сердце.

Она стиснула зубы, испытывая привычное чувство вины. Так бывало всякий раз, когда Глори казалось, что она поступает с отцом слишком жестоко. Но как только сентиментальность сменялась рассудительностью, молодая женщина понимала, что ведет себя правильно.

– Слушай, мама, я выхожу замуж за члена королевской семьи с богатой историей и традициями, и вполне вероятно, здесь не принято, чтобы отец вел дочь к алтарю. Если же такая традиция существует, я позволю папе это сделать.

Снова молчание.

Глори взяла себя в руки и не открыла матери глаза на художества ее мужа и сына.

Единственное, что всегда ее удерживало от такого поступка, – это уверенность в том, что отец и брат очень сильно любят Гленду и готовы умереть за нее.

Вздохнув, Глори решила успокоить мать:

– Путь они приедут вместе с тобой.

После этого она стала обсуждать с матерью список гостей и свадебную церемонию. Закончив разговор, Глори почувствовала себя такой уставшей, словно пробежала целую милю.

Однако впереди ее ждал еще один марафон – недельная подготовка к свадьбе.

После захода солнца, когда Глори начала маяться от безделья, в ее апартаменты вошли Винченцо и высокий изящный и очень красивый мужчина. Это был его личный помощник, Алонсо Барбьери. Поприветствовав Глори, выразив свой восторг и поцеловав ее руку, Алонсо впустил в апартаменты двух мужчин и двух женщин. Каждый нес тяжелый старинный ларец. Они поставили ларцы на журнальный столик, открыли их и ушли. Глори удивленно уставилась на содержимое ларцов.

Перед ней были драгоценности королевской семьи Касталдини.

Изумленно оглядывая роскошные украшения, она воскликнула:

– Короны! Они здесь зачем? Повернувшись, Глори удивленно посмотрела на принца и его личного помощника. Алонсо пустился в объяснения:

– Я восхищен вашим знанием нашей истории, принцесса! – Прежде чем она успела попросить не называть ее так, он продолжил: – Эти короны действительно носили монархи Касталдини, включая короля Бенедетто и его жену, родителей королевы Клариссы. Но так как их жизнь сложилась трагически, король Ферруччо приказал изготовить новые короны, чтобы прошлое никак не повлияло на его судьбу и судьбу ее величества.

Еще одно доказательство того, как сильно Ферруччо любит свою жену.

Винченцо сдержанно добавил:

– Как моей невесте тебе позволяется выбрать любое украшение. Вчера Ферруччо и Кларисса настояли на том, чтобы ты взяла столько украшений, сколько захочешь.

Алонсо усмехнулся:

– Они готовы предложить вам любые сокровища, лишь бы неугомонный холостяк, принц Винченцо, женился. Вы приложили титанические усилия, чтобы он решил остепениться, поэтому и я готов сделать для вас все, что пожелаете.

Итак, Винченцо не рассказал об истинных причинах свадьбы даже своему личному помощнику. Алонсо верит, что они женятся по большой любви и будут жить долго и счастливо.

– Ферруччо отдает в твое распоряжение королевский дворец, – сообщил Винченцо.

– Он хочет, чтобы свадьба состоялась там? Винченцо кивнул:

– Он одержим желанием все контролировать и решил, что я должен произнести клятвы под его надзором.

– А мы не можем… – Глори сглотнула. – Разве нельзя сыграть свадьбу здесь?

В глазах Винченцо мелькнуло удивление.

– Ты этого хочешь?

Внезапно смутившись, так как на секунду вообразила себя настоящей невестой, она прошептала:

– Здесь великолепно. И это твой родовой замок. Винченцо мгновенно ответил:

– Если так, сыграем свадьбу здесь. Алонсо был шокирован:

– А как же указ короля Ферруччо? И все эти разговоры о том, что вы рыцарь его круглого стола и подчиняетесь королю?

Винченцо скривил губы, глядя на Алонсо:

– Так было прежде. Теперь я подчиняюсь только желаниям моей невесты.

Алонсо воскликнул:

– Я ждал этого два десятилетия! Принцесса, вы – кудесница.

С трудом сдерживая слезы, Глори решила закончить разговор:

– Окажи мне честь, Винченцо. Мне страшно даже смотреть на эти драгоценности, не то что рыться в них. Я боюсь что-нибудь сломать.

Он едва заметно улыбнулся:

– Выбери все, что пожелаешь.

– Я хочу, чтобы ты сам выбрал кольцо, – сказала она дрожащим голосом.

Мгновение он медлил.

– Ты уверена? – Улыбка Винченцо стала шире. – У меня на примете есть одно. Оно словно специально сделано для того, чтобы подчеркнуть красоту твоих глаз.

Винченцо кивнул Алонсо, и тот, словно точно знал, что нужно, принялся перебирать сокровища. Через несколько минут, не показывая Глори, что выбрал, Алонсо положил драгоценности в прямоугольный футляр, который держал под мышкой, а затем передал его Винченцо.

Подойдя к Глори, Винченцо вдруг преклонил колено.

Глядя в ее ошеломленные глаза, он открыл темно-синий бархатный футляр. Молодая женщина удивленно ахнула.

Перед ней был комплект из семи украшений: ожерелье, брошь, кольцо, серьги, диадема, браслет на руку и ножной браслет. Филигранные украшения были изготовлены из червонного золота и усеяны великолепными белыми и голубыми бриллиантами. Но именно кольцо поразило ее больше всего. Безупречно чистый ярко-голубой бриллиант по крайней мере в десять карат, под цвет глаз Глори, был обрамлен изумрудами, а по бокам располагались два белых бриллианта.

Винченцо взял его и протянул Глори руку, прося у нее позволения надеть кольцо. Она не сопротивлялась.

Как только он надел кольцо ей на палец, Глори поняла, какую огромную ошибку совершает. На этот раз она не переживет расставания с Винченцо.

Глядя на нее еще внимательнее, он поцеловал ее руку. Потом застонал и запустил пальцы в волосы Глори, притянул женщину к себе и жадно припал к ее губам.

– До вашего выхода остался всего час.

Глори повернула голову и посмотрела на Алонсо. Этот человек оказался выдающимся организатором. Всего за одну неделю ему удалось подготовить невероятно пышную свадьбу.

Алонсо отказывался слушать ее похвалы. Свадьба еще не состоялась, и он боялся, что Глори ее сглазит.

Если бы он только знал, что никакого сглаза не потребуется, дабы все испортить. Все само развалится ровно через год.

Хотя год – немалый срок.

Глори даже не заметила, как пролетела неделя. Теперь до церемонии остался один час.

Ее мать приехала лишь вчера, вместе с отцом и братом, и Алонсо, к радости Глори, оперативно привлек Гленду к подготовке свадьбы. Ни у кого не было времени выяснять отношения. Амелия, прилетевшая на следующий день после приглашения, бросалась на помощь всякий раз, когда возникали проблемы.

Кларисса и Габриель, жена Дуранте, порхали вокруг невесты, исполняя последние приказания Алонсо. Он уже отправил Фиби и Джейд – еще двух членов «сказочной пятерки» с поручениями. Хотя это были королева и принцессы, во время свадебных приготовлений власть находилась в его руках.

Все вокруг замка и в городе было оформлено украшениями, повторяющими орнамент платья Глори. В основном использовались белый, золотой и ярко-синий цвета. Винченцо считал, что Глори словно соткана из красок Касталдини; ее волосы были цвета земли, кожа – цвета солнечных лучей, глаза – цвета неба.

– Ты настоящая принцесса, дорогая, – вздохнула Гленда.

Глори посмотрела на себя в старинное андалузское зеркало и согласилась с матерью.

Одежда действительно делает женщину. В подвенечном платье Глори почувствовала себя другим человеком. Над ее нарядом трудились двенадцать дизайнеров.

Платье было сшито из блестящего синего шелка на белоснежной подкладке. Оно казалось нереальным, сотканным самой природой. К юбке был пришит лиф с глубоким декольте в форме сердца, подчеркивающим красивую грудь Глори. За счет драпировки ее талия казалась тонюсенькой, хотя корсет надевать не пришлось.

Она просила, чтобы юбка не была чересчур объемной и не напоминала шляпку гриба. Узнав о том, что дизайнеры не восприняли ее просьбу как приказ, Винченцо уволил их и нанял новых дизайнеров, которые в точности исполнили желание невесты.

Теперь юбка плотно облегала бедра, а затем плавно расширялась книзу за счет слоев шифона, тюля и кружев, нашитых на шелк. Платье украшали тысячи блесток и бриллиантов, цвет которых совпадал с цветом драгоценностей Глори. Вышивка представляла собой герб провинции, которой управлял Винченцо.

Алонсо закрепил многослойную фату на высоком пучке невесты, затем надел диадему. В это же самое время Амелия придерживала двадцатифутовый шлейф ее платья.

Когда они отодвинулись и начали восклицать по поводу ее совершенства, к Глори подошла мать, по худым щекам которой текли слезы:

– О, дорогая, ты не представляешь, как я счастлива… как счастлива.

Глори с трудом сдержала слезы. Меньше всего она хотела появиться перед Винченцо с опухшими глазами и красным носом. Но, заметив в глазах матери печаль и сожаление, Глори встревожилась.

Она обняла мать, и та продолжила:

– Я счастлива, что дожила до этого дня и увижу тебя рядом с мужчиной, который тебя любит и будет защищать до конца жизни.

Глори насторожилась. Неужели у матери случился рецидив болезни, и она ничего ей не сказала? Но спросить Гленду невеста не успела. Стены комнаты задрожали от громкой музыки.

– По приказу Ферруччо к твоим апартаментам явился королевский духовой оркестр, Глори. – Кларисса хихикнула, увидев ее удивление. – Такова королевская традиция. Перед началом всех важнейших церемоний играют гимн. А свадьба Винченцо, несомненно, важнейшее мероприятие.

Глори накрыла очередная волна беспокойства. Итак, все происходит на самом деле. Она должна покинуть комнату и выйти замуж за Винченцо в присутствии тысяч гостей.

Глори отвернулась и вздохнула, чтобы успокоиться. Потом взглянула на себя в зеркало в последний раз.

Алонсо мягко коснулся ее плеча:

– Вы готовы выйти к жениху?

Глори совершенно не была к этому готова, но тем не менее кивнула.

Алонсо бросился к столу. Там были выставлены стеклянные флаконы с ароматическими маслами, которыми он должен был натереть пульс Глори, как того требовал обычай. Алонсо взял один из флаконов, а также хрустальный кувшин с розовой водой, которую дал отпить невесте – еще одна деталь ритуала. Затем он торопливо открыл дверь.

У Глори сжималось сердце от предвкушения встречи с Винченцо. К счастью, в Касталдини не было принято, чтобы отец вел невесту к алтарю. По традиции жених приходил в апартаменты невесты и уводил ее от семьи и друзей, что символизировало переход из старой жизни в новую.

Глори замерла, уставившись на пустой дверной проем. Винченцо там не было. Алонсо принялся опрыскивать порог розовой водой.

– Это от злых духов, которые могут вселиться в твоего жениха и испортить ваши отношения, – пояснила Габриель – рыжеволосая красотка, которой больше всех шло платье подружки невесты. Она застенчиво улыбнулась, увидев широко раскрытые глаза Глори. – Я узнала несметное количество местных традиций. Думаю, пора написать книгу.

– Напиши, конечно! – воскликнула Кларисса. – К тебе будут относиться с еще большим почтением, чем сейчас.

– Издайте по этому поводу королевский указ, Кларисса, – попросила Амелия. – Я жажду прочитать эту книгу и хочу, чтобы все традиции соблюдались на моей собственной свадьбе.

Глори едва слышала их шутки. Все ее внимание было обращено к двери.

Алонсо встал сбоку, горделиво выпятив грудь, и крикнул:

– Входите, принц!

И Винченцо появился.

Взгляды его и Глори встретились, и ей показалось, что ее легкие опалило огнем.

Сердце учащенно заколотилось в безумном порыве.

Она пожирала его взглядом, запоминая каждую деталь. Роскошный костюм жениха был под стать ее платью; он выгодно подчеркивал рост и мускулистость Винченцо. Шелковый камзол ярко-синего цвета, доходивший до середины бедер, расшитый традиционными мотивами Касталдини, был надет поверх белоснежной атласной рубашки. На Винченцо были черные облегающие брюки, стянутые золотым поясом, и высокие черные кожаные сапоги. Золотая накидка, расшитая синими и белыми узорами, довершала образ сказочного принца.

Глори всегда считала, что красоту Винченцо не описать словами. У нее будет ровно год, чтобы насладиться его присутствием.

Алонсо дал принцу выпить той же розовой воды, а Габриель прошептала, что отныне ему и Глори не навредят злые духи.

Он шагнул к Глори, глядя на нее, как хищник на жертву, осмотрел ее с головы до ног, потом посмотрел в глаза. Она затрепетала под его многообещающим взглядом.

– Перестань пожирать невесту, – весело произнесла Кларисса. – Чем раньше закончится церемония, тем быстрее вы окажетесь наедине.

Сердито посмотрев на королеву, Винченцо протянул руку невесте.

Она прижалась к нему, словно к плоту в бушующем море, и пошла вперед, машинально переставляя ноги.

Глори казалось, что она наблюдает за происходящим со стороны. Они миновали коридоры, освещенные факелами, и вышли во двор, где должна была начаться церемония. Глори ошеломленно оглядывалась – Алонсо удалось превратить замок в волшебный мир.

Они прошли мимо сотен, возможно, тысяч улыбающихся людей. Глори узнала только нескольких человек. Это были принцы Дуранте и Эдуардо, Джио, партнер Алонсо, другие родственники Винченцо, с которыми она познакомилась на прошлой неделе. Ее взгляд дрогнул только однажды – когда она посмотрела на отца и брата. Они взирали на нее с любовью. Сердце Глори затрепетало. Она тоже любила их вопреки всякой логике.

Винченцо провел ее на возвышение, примыкающее к центральной башне, где были полукругом расставлены столики для гостей.

Когда они поднялись по устланной ярко-синим атласом лестнице, их встретил роскошно одетый священник, стоящий между королем Ферруччо и наследным принцем Леонардо, которые являлись свидетелями. Торжественная музыка смолкла. Тишину нарушал только шум морского прибоя. Винченцо помог Глори встать на колени на бархатную подушку, а затем сам опустился рядом с невестой.

Священник – веселый человек, который на днях сказал Глори, что с восторгом наконец женит убежденного холостяка, – произнес краткую речь, затем зачитал брачные клятвы сначала по-итальянски, потом по-английски. По традиции жених и невеста не повторяли клятвы и не обменивались ими, чему Глори только обрадовалась.

Ей нечего сказать Винченцо. Ничего, кроме правды о любви к нему. Но она никогда в этом не признается.

Ферруччо вышел вперед, держа кольца, благословляя их союз и задумчиво улыбаясь. Король был чересчур проницателен.

Ферруччо заметил, как у Глори дрожат от волнения руки, когда она пыталась надеть кольцо на палец Винченцо.

Затем настала очередь второго свидетеля – Леонардо. Он вышел вперед с хрустальным кубком. Винченцо крепко обнял Глори, прижался щекой к ее щеке, и они одновременно наклонились, чтобы выпить кроваво-красную жидкость, едва уловимо пахшую специями, фруктами и цветами. Леонардо произнес слова, навсегда связывающие жениха и невесту воедино.

И вот Винченцо развернул Глори лицом к гостям, которые стояли и аплодировали, держа полные бокалы и провозглашая тосты.

Вот и все. Глори вышла замуж за человека, которого, как она думала, навсегда потеряла. Она стоит перед его семьей и друзьями, перед всем миром как его жена и принцесса.

«Не переигрывай, Глори. Никогда не забывай, что ваш брак временный».

Когда она уже решила, что худшее позади, Винченцо усугубил ситуацию, обратившись к гостям:

– Мои подданные, члены моей семьи и друзья, и все, кто рожден в Касталдини! Я представляю вам вашу новую принцессу. Встречайте Глори д’Агостино!

Если бы Винченцо не прижимал ее к себе так крепко, она рухнула бы на землю.

Толпа одобрительно взревела, послышался звон бокалов, а затем оркестр заиграл веселую мелодию, прославляя счастливое будущее молодоженов.

Наступила ночь. Праздник продолжался.

Глори упивалась близостью Винченцо и осознанием того, какие замечательные люди населяют его страну.

Пусть их брак продлится всего год. Она насладится каждой отведенной ей минутой счастья.

Глава 9

– Тяжелое испытание наконец-то осталось позади. Глори вздрогнула, услышав низкий, похожий на мурлыканье голос Винченцо.

В полночь, по традиции, друзья Винченцо символически разлучили его с невестой. Предполагалось, что это подогреет его чувственный аппетит, и он будет искать невесту по всему замку, а потом отведет в брачные апартаменты.

Дамы оставили Глори в той части замка, где она никогда не была, примерно час назад.

И вот наконец Винченцо ее нашел.

– Мне с трудом удавалось сдерживаться перед гостями и журналистами, но теперь конец моим мучениям, – признался он.

Подойдя, Винченцо прижал Глори к стене. Она простонала, едва сдерживая желание.

– Я сильно тебя хочу, моя Глори. Она судорожно кивнула:

– И я тебя очень-очень хочу. Отведи меня в нашу комнату. Пожалуйста, Винченцо. Прямо сейчас…

Он зарычал, когда она слегка укусила его шею, словно подтверждала свою просьбу. Подхватив женщину на руки, он стремительно понес ее по пустынным извилистым коридорам сказочного замка.

Брачные апартаменты походили на интерьер из эротического сна. Огромное помещение с полукруглым балконом, на который можно было выйти через широко открытые двери. Мягкий морской бриз приносил ароматы жасмина и сандалового дерева, заставляя легкие белые занавески танцевать, словно призрачных духов. Пламя сотен свечей извивалось, напоминая огненных существ. Огромная кровать стояла у дальней стены. Она была застелена атласными простынями под цвет глаз Глори и усыпана белыми и золотистыми лепестками роз.

Но вместо того, чтобы уложить жену на кровать и избавить от мучительного желания, Винченцо поставил ее на ноги. Он встал в проеме балконной двери, освещенный лунным светом. Настоящее ожившее божество.

Прежде чем Глори успела спросить, что он делает, Винченцо заговорил. Его голос сливался со звуками ночи.

– Хотя я умираю от желания, нужно совершить одно действо. Это ритуал первой брачной ночи, который соблюдался здесь раньше – до того, как в моду вошел модернизм и люди стали говорить банальности даже в порыве страсти. Я никогда не думал, что у меня появится шанс совершить этот ритуал, но всегда хотел этого.

Глори мысленно простонала и спросила:

– Что за ритуал?

– Своего рода стриптиз.

Ладно. Звучит неплохо. Именно то, что ей хочется сделать. Однако она не уверена, что ее нервы выдержат, если Винченцо начнет раздеваться.

– Нужно соблюдать определенные правила, – добавил он.

– Не мог бы ты поторопиться и объяснить, что это за правила, прежде чем я сойду с ума?

Он горделиво рассмеялся:

– Мы сыграем в игру. Победитель получает право диктовать условия близости.

– Но каковы правила игры, черт побери? Винченцо рассмеялся громче. Ему нравилось наблюдать, как она теряет терпение.

– Каждый делает самое дерзкое признание о партнере и рассказывает о самой потаенной своей фантазии. В зависимости от масштаба признания мы снимаем один или несколько предметов одежды.

Глори приуныла. Она не была готова раскрыть сокровенные мечты.

Но делать нечего. Она начала первой:

– До того как ты провел со мной собеседование, я видела тебя в зале заседаний. Пожимая тебе руку, я думала только об одном: какова на вкус твоя кожа. Так ли она приятна, как твой запах. Я хотела узнать, так ли ты восхитительно красив в порыве страсти. Я мечтала прогнать всех остальных мужчин и выяснить это немедленно. Я решила, что, если они не уйдут, я наброшусь на тебя в их присутствии.

С каждым ее словом его глаза становились все темнее. Винченцо пожирал женщину взглядом и одобрительно улыбался.

– Я боялся, что ты откажешься играть. Умница. – Он лениво и чувственно похлопал в ладоши, снял накидку и пояс и бросил их на пол. – Мы оба раздеваемся одновременно.

Глори вздрогнула, вырвавшись из гипнотического оцепенения, и принялась отстегивать шлейф, в спешке едва не разорвав его.

Теперь заговорил Винченцо:

– В тот момент, когда ты впервые вошла в мой кабинет и посмотрела на меня своими невероятными глазами, я захотел уложить тебя на стол, развести в стороны твои прекрасные ноги и заставить кричать от наслаждения.

По телу Глори распространился жаркий трепет.

Винченцо шагнул к ней и стал снимать камзол. К тому времени, когда камзол с глухим стуком упал на пол, она сорвала с себя фату, растрепав волосы.

– Когда ты впервые появился на пороге моего дома, – задыхаясь, произнесла она, – я решила, что больше никогда с тобой не расстанусь. Я фантазировала о том, что втащу тебя в дом, разорву на тебе одежду и буду наслаждаться близостью с тобой. И мне было все равно, если ты меня за это уволишь.

Винченцо расстегнул рубашку, обнажая мускулистую грудь, снял ее, а затем избавился от сапог и носков.

– Ты была девственницей, но твои мысли были весьма распутными.

Когда Глори наклонилась, чтобы снять туфли на высоких каблуках, он поднял палец, останавливая ее.

– Из-за девственности мои фантазии становились еще более распутными, – объяснила она. – У меня не было опыта, чтобы их подтвердить или опровергнуть.

Винченцо снял брюки и отбросил их в сторону.

– Что случилось с твоими фантазиями после нашей близости?

Глори, немного повозившись, сняла платье и осталась в белых кружевных стрингах, ювелирных украшениях и туфлях.

– Они закончились. – Увидев его хмурый взгляд, она прибавила: – Я поняла, что на самом деле мои фантазии были очень скромными. Ты превзошел все мои ожидания.

От вожделения Винченцо вздрогнул. Глори торжествующе улыбнулась:

– Я выиграла?

Его грудь тяжело вздымалась.

– Все эти годы я мечтал о том, что вернусь к тебе и увезу туда, где будем только мы. Везде – в лаборатории, на заседании коллегии, на саммите – я планировал, как мы будем заниматься сексом, шаг за шагом. Я хотел проводить с тобой ночи напролет, возбуждая тебя, доводя до исступления поцелуями и ласками, чтобы ты умоляла меня прекратить чувственную пытку. Я мечтал о том, как ты станешь рабыней удовольствия, которое я подарю тебе и которое ты подаришь мне.

– Винченцо, ты выиграл. – Она подошла к нему и прижалась грудью к его мускулистой груди. – Ты диктуешь условия, а я их выполняю.

Он обхватил руками ее голову:

– Я всегда вел себя, как охотник, постоянно доминировал во время нашей близости. Но я не переставал мечтать, что ты возьмешь инициативу на себя и сделаешь со мной все, что пожелаешь. Таково мое условие. Покажи мне свое желание, моя Глори. – В его глазах читалось яростное намерение. – Сделай это.

Глори, со страстью взглянув на Винченцо, начала демонстрацию своих сексуальных фантазий.

Она покрывала поцелуями его тело, трепетно прикасалась к нему, молчаливо демонстрируя, как сильно и мучительно долго хотела им насладиться. С каждой секундой Винченцо терял все больше самообладания. В какой-то момент он не выдержал, перебросил Глори через плечо и понес через всю комнату к кровати.

Всего мгновение он стоял, не двигаясь, и смотрел на свою прекрасную богиню – податливую и обезумевшую от желания. Сначала он снял с нее драгоценности, оставив только кольцо. Затем разул ее, а потом, окончательно потеряв сдержанность, сорвал стринги.

Опустившись на Глори, Винченцо быстро раздвинул ее ноги. Она выгнулась ему навстречу, вонзив ноготки в его плечи и, словно заклинание, повторяя:

– Поторопись.

Винченцо обхватил руками ее ягодицы и резко вошел в нее. Глори пронзительно вскрикнула от удовольствия.

– Глори, наконец-то ты моя…

Ее голова металась из стороны в сторону, волосы рассыпались на простынях и смешались с лепестками роз. Она лихорадочно выдохнула:

– Да, Винченцо, да… Возьми меня… Возьми меня снова…

Но Винченцо не шевелился. Он прижался лбом к ее лбу, стараясь хоть немного прийти в себя, он был в восторге от обладания Глори. А она смотрела на него глазами, полными любви и радости.

В конце концов Винченцо начал двигаться, постепенно ускоряя темп. Неизвестно, сколько прошло времени – минута или час, – когда вожделение достигло апогея. Винченцо слегка замедлился, желая, чтобы Глори первой достигла оргазма, а затем вслед за ней погрузился в блаженное забытье.

– Это было замечательно.

Глори очнулась от нежного бормотания Винченцо.

Она попыталась открыть опухшие глаза. Молодая женщина чувствовала себя разбитой, однако ему удалось подогреть ее сексуальный аппетит. Она снова хотела Винченцо – даже сильнее прежнего.

Открыв наконец глаза, она увидела, что он опирается на локоть, слегка нависая над ней, и смотрит на нее сверху вниз.

– Глори, как ты это делаешь? Как ты можешь быть еще красивее, чем раньше? Как тебе удается дарить мне столько удовольствия?

– Кто бы говорил… – Она притянула к себе его голову, а затем заставила Винченцо опуститься на нее.

Он начал целовать и ласкать Глори, но она уже была перевозбуждена. Она обвила ногами его талию и подалась вперед, молчаливо требуя, чтобы он в нее вошел.

Винченцо продолжал неторопливо ласкать ее.

– Просто возьми меня! – воскликнула она, изнемогая от желания. – Я так долго тебя ждала.

– После шести бесконечных лет ты получишь столько удовольствия, сколько сможешь выдержать, – пообещал он.

И Винченцо взял ее.

Глори очнулась от непродолжительного сна.

Она не открывала глаза, стараясь выровнять дыхание. Ее сердце учащенно колотилось.

Прошли примерно сутки или чуть больше с тех пор, как Винченцо принес ее в эти апартаменты наслаждения. После первых двух близостей он отвел Глори в ванную комнату, интерьер которой сочетал в себе старинные орнаменты Касталдини и современную роскошь. Потом они еще несколько часов занимались любовью, словно желали наверстать то, что потеряли за прошедшие годы.

Когда Глори проснулась в следующий раз, была ночь. Винченцо рядом не оказалось.

Не успела она встревожиться, как дверь со скрипом открылась, и в комнату вошел он с огромным подносом в руках. На нем были облегающая серая рубашка и брюки; он походил на спустившееся с небес божество, которое хочет удовлетворить желания простых смертных в обмен на их души.

Снисходительно улыбнувшись, Винченцо поставил поднос на стол и помог Глори сесть. Простыня соскользнула, обнажив ее грудь. Не сдержавшись, он наклонился и поцеловал жену.

Потом неохотно от нее отстранился.

– Больше никаких соблазнений, принцесса. – Винченцо усмехнулся, увидев ее надутые губки. – Я буду делать все, чтобы удовлетворить желания Вашего Королевского Сладострастия, но сначала ты должна подкрепиться, чтобы выдержать следующую неделю.

Она удовлетворенно вздохнула, запустив пальцы в его густые шелковистые волосы.

– Последние два дня я неплохо держалась. Что такое особенное нам предстоит на следующей неделе?

– Во-первых, последние два дня ты не выходила из комнаты. Ты в основном лежала на спине или животе, а основную работу выполнял я.

Глори игриво шлепнула его и хихикнула.

– Но я намерен потребовать, чтобы на следующей неделе ты проявила больше инициативы, потому что наш медовый месяц продлится совсем недолго. А затем я приступлю к работе в Нью-Йорке.

У Глори екнуло сердце.

Заметив, какой удрученной она выглядит, Винченцо отвел от ее глаз взъерошенные локоны.

– Я буду работать только днем. Ночами я весь твой. Она улыбнулась:

– Все в порядке. Мне тоже нужно работать. Он бросил на нее собственнический взгляд:

– Только в дневное время, моя Глори. Ночи принадлежат мне.

Она мечтательно кивнула:

– Да.

Его глаза потемнели, когда он запустил пальцы между ее ног:

– И еще мне принадлежат перерывы на обед и любое время, когда ты не работаешь.

Она выгнулась ему навстречу:

– О да.

Ответ Глори заставил его забыть о намерениях покормить ее. Винченцо принялся ласкать ее грудь:

– Глори, ты сводишь меня с ума…

Он уложил ее на спину, раздвинул бедра и резко вошел в нее. Винченцо двигался в бешеном ритме, погружаясь все глубже с каждым толчком, рыча, словно зверь.

Когда оба пришли в себя после бурной близости, он приподнялся на локте и простонал:

– Пощади меня, Глори. Мне нужно передохнуть. Я уже не подросток.

Прежде чем она успела возразить, он вскочил и надел брюки:

– Мы поедим. Потом поплаваем под парусом. Мы продолжим то, что начали, на борту парусника. Ты когда-нибудь занималась любовью, раскачиваясь на морских волнах?

Винченцо никогда не отвозил ее на свой парусник. Наверняка он бывал там с другими женщинами. Глори начала ревновать.

Он усмехнулся:

– Ну, у меня тоже нет такого опыта. Значит, реализуем еще одну мою фантазию. Пока ты спала, я составил перечень из ста десяти пунктов и намерен серьезно проработать эти пункты на следующей неделе.

Глори чувственно выгнулась, проведя руками по груди и животу:

– Я думала, мы будем воплощать фантазии по очереди.

Он потянул ее за руку, заставляя сесть:

– Волшебница моя, я сейчас реализовываю твои фантазии. Ведь я овладел тобой без прелюдии, продемонстрировав грубое превосходство и подарив взрывное удовлетворение.

Винченцо читал ее как открытую книгу. Он поставил поднос на кровать, потом наклонился, поцеловал Глори в губы и быстро отстранился.

– Поешь, amore mio. Мне нужно подготовиться к следующей неделе. Я клянусь, что твои фантазии будут реализованы в точности.

Подмигнув ей, Винченцо вышел. Глори, опешив, смотрела ему вслед. Он назвал ее amore mio? «Любовь моя»?

Глава 10

Amore mio. Эти слова звучали в мозгу Глори, пока она стояла и оглядывала свою квартиру. Amore mio. Любовь моя.

Винченцо постоянно называл ее так, а также множеством других ласковых имен. По крайней мере, так он поступал в первые полтора месяца после свадьбы. Прошло уже больше недели с тех пор, как он вообще перестал как-либо ее называть.

Когда закончился медовый месяц, они прилетели в Нью-Йорк. Винченцо продлил их пребывание в Касталдини до двух недель, отчего многим людям пришлось пересматривать свой график работы, ибо они рассчитывали на приезд Винченцо на неделю раньше.

Глори затосковала, вспоминая четырнадцать дней, проведенных в раю. Перед самым отъездом она подумала, что если ей суждено скоро умереть, то она умрет, будучи самой избалованной и обласканной женщиной в мире.

Наконец они вернулись в Нью-Йорк. Винченцо занял новый пост, а Глори вернулась к прежней работе. Казалось, их жизнь должна стать размереннее, однако ее темп ускорился, и она была разнообразной. Винченцо сдержал обещание, даря Глори все ночи, а также свободное время в течение рабочего дня. Она поступала точно так же.

Он брал жену с собой на каждое мероприятие, демонстрируя ее, словно самое драгоценное приобретение. Он обращался к ней с вопросами, касающимися его работы, выслушивал ее мнение и следовал ее советам. Он приложил все возможные усилия, чтобы избавить Глори от проблем, связанных с ее работой, помогал ей воплощать в жизнь задуманное, хотя она ни о чем его не просила.

И еще он называл ее amore mio.

Винченцо называл ее так в прошлом. Глори верила тогда, что он говорит искренне. Но потом они расстались, и она поняла, что все его слова оказались пустым звуком. Теперь она просто не знала, чему верить. Ведь Винченцо признался, что назвал ей ложные причины их разрыва.

Так как же в действительности он к ней относится? Каковы его истинные чувства?

С каждым днем Глори все сильнее хотелось расспросить его об этом. Она несколько раз заводила разговор на эту тему, но Винченцо уклонялся от ответа, словно очень не хотел ворошить старое.

Глори могла понять такое поведение. Он, очевидно, решил жить настоящим моментом, не задумываясь ни о прошлом, ни о будущем. И она попыталась сделать то же самое, и по большей части у нее это получалось. По крайней мере, когда Винченцо был рядом. Как только он оказывался вдали, в голову Глори лезли навязчивые идеи и вопросы, на которые она так и не получила ответа. И все потому, что она совершила один непростительный поступок.

Дело в том, что Глори позволила себе надеяться. Надеяться на то, что их восхитительные отношения никогда не прекратятся.

А отношения действительно были восхитительными, по крайней мере до прошлой недели, когда Винченцо вдруг начал куда-то исчезать. Несмотря на то что он извинялся, оправдывался проблемами на работе, клялся, что это продлится недолго, у Глори возникло ощущение кошмарного дежавю. Хотя он по-прежнему занимался с Глори любовью, у нее появилось ощущение, что они скоро расстанутся. Она пыталась убедить себя, что медовый месяц закончился и такие изменения в отношениях бывают у всех пар. Что их близость уже не будет такой страстной и всепоглощающей, как после свадьбы. И это не означает, что их отношения разладились.

Но однажды она уже обожглась, поэтому остро реагировала на любое изменение настроения Винченцо.

Все ее беспокойства имели одно происхождение. Просто она не могла забыть, как этот ныне благородный человек жестоко обошелся с ней в прошлом.

Глори посмотрела на брачный контракт, который Винченцо оставил на бюро в прихожей. Казалось, это случилось много веков назад…

Внезапно до нее дошло.

Семья.

Боже, почему она не подумала об этом раньше? Должно быть, это все объясняет. Винченцо сказал, что ее отец и Даниэль долгое время совершали преступления. Что, если он узнал обо всех их махинациях еще шесть лет назад, когда расследовал причины утечки информации из своей лаборатории?

Следующая мысль выбила молодую женщину из колеи.

Тому, что Винченцо прогнал ее тогда, есть только одно объяснение: он считал ее соучастницей их преступлений. Или, еще хуже, решил, что она обманула его и похитила информацию. Именно поэтому он решил разорвать с ней отношения, лишая возможности ему навредить.

У Глори перехватило дыхание, когда ее подозрения переросли в убежденность. Она была вынуждена присесть.

Но его дальнейшие поступки означали, что Винченцо к ней неравнодушен. Он испытывал к Глори настолько сильное чувство, что отказался от ее уголовного преследования, хотя не сомневался, что она его заслужила.

Если следовать логике, то сейчас он не считает ее преступницей. А то, как он называет ее amore mio, означает…

В следующий момент все ее надежды разбились в пух и прах.

Даже если Винченцо не верил, что она принимала участие в незаконной деятельности своей семьи, он всегда считал ее обыкновенной любовницей. И разве может она судить его за это?

У Глори нет прав ни в чем его обвинять.

У нее саднило глаза, когда она оглядела квартиру. Глори пришла сюда, чтобы забрать свои вещи и расторгнуть договор об аренде. Винченцо попросил ее съехать еще пару недель назад. Она встревожилась, почуяв неладное, и уже придумала, как отклонить его просьбу. Глори собиралась объяснить ему, что квартира необходима ей для встреч с членами семьи и друзьями. Но Винченцо предусмотрел все. Он снял для нее другую квартиру, намного более роскошную, в нескольких минутах ходьбы от его дома. Казалось, он постоянно о ней думает, и делает все, чтобы ее существование стало проще и радостнее.

Но Глори не рассчитывала на продолжительные отношения с Винченцо. На этот раз она не ошибется. Ей следует помнить, что рано или поздно все закончится. Судя по тому, что происходит между ними, начиная с прошлой недели, они расстанутся скорее раньше, чем позже. Она должна быть готова к одинокому существованию, как только Винченцо окончательно ее отвергнет. Чтобы не слишком болезненно воспринять расставание с ним, нужно убедиться, что у нее имеются пути отступления.

Глори встала, подошла к чемоданам, которые недавно упаковала, открыла их и принялась раскладывать вещи на прежние места.

Через час, направляясь к входной двери, она остановилась у бюро. Глори долго смотрела на брачный контракт, потом взяла его с собой.

Выходя из душа, Винченцо насвистывал веселую мелодию.

Увидев свое отражение в запотевшем зеркале, он широко улыбнулся. Ему казалось, что теперь он постоянно насвистывает или напевает. Он изо всех сил старался не запеть от радости во время официальных встреч и переговоров, в которых участвовал. Самая важная встреча ему предстоит сегодня. Он готовился к ней с тех пор, как вместе с Глорией шесть недель назад прилетел в Нью-Йорк после медового месяца.

При воспоминании о медовом месяце по его телу пробежала чувственная дрожь. Винченцо продлил медовый месяц на целую неделю, заставив представителей десятка стран напрячься и скорректировать свои рабочие графики. Когда они начали жаловаться, Винченцо заявил, что они, наоборот, должны поблагодарить его невесту за то, что она согласилась прервать медовый месяц, сочтя вопросы, стоящие на повестке дня, гораздо более значимыми, чем ее собственные желания. Он потребовал, чтобы каждый представитель поблагодарил Глори, встретившись с ней на тех мероприятиях, на которых она сопровождала Винченцо.

Его распирало от чрезвычайной гордости. Глори была великолепна. О такой супруге он не мог и мечтать. Хотя она вернулась к работе, и у нее был довольно напряженный график, она всегда находила время для мужа. Глори помогала ему, направляла его и поддерживала, давая советы и сопровождая везде, где это было необходимо. Каждая минута рядом с Глори – в постели и вне ее – была намного лучше того, что предполагал Винченцо.

Он не подозревал, что можно быть настолько счастливым.

Размышляя о нынешней жизни, Винченцо не мог не омрачить свой восторг одной деталью.

Дело в том, что он не брал с собой Глори на приемы вот уже две недели. Из-за частых совещаний и связанной с ними бесконечной работы ему приходилось все реже видеться с ней. Честно говоря, у него вообще не оставалось времени для Глори. Последние три дня он даже не ночевал дома.

Винченцо расплачивался за то, что первые недели после свадьбы провел только с ней. Работа копилась и копилась до тех пор, пока он чуть не перестал контролировать ситуацию. Работы было так много, что он не успевал завершить старые дела, как появлялась куча новых. Ему необходимо было решить все накопившиеся проблемы, а потом все начать заново, учитывая систему распределения дел, предложенную Глори.

Хотя Винченцо мучительно не хватало жены, на работе он, по крайней мере, преуспел и решил наконец все отложенные задачи. Теперь он может немного передохнуть. Первый этап его миссии завершен.

Прежде чем Винченцо снова погрузится в дела, он устроит себе и Глори запланированный продолжительный отпуск. Вернее, второй медовый месяц. Он решил устраивать своеобразный медовый месяц регулярно.

Улыбаясь и нежась в ожидании, Винченцо вошел в кабинет, в котором не был уже многие недели.

Как только он переступил порог, сразу заметил на столе папку.

Брачный контракт.

Винченцо подумал было, что его подводит зрение. Он оставил контракт в квартире Глори более двух месяцев назад.

Терзаясь беспокойством, он приблизился к контракту, словно к гранате с выдернутой чекой. Быстро просмотрев документ, Винченцо понял, что перед ним тот самый экземпляр, который он передал Глори.

Почему контракт оказался у него в кабинете? Судя по всему, Глори не желала передавать его, стоя лицом к лицу с Винченцо. Если так, зачем она вообще его принесла? И это после того, что между ними было?!

Что она пытается ему сказать?

Неужели она таким образом возрождает его первоначальные условия, подтверждая, что именно так воспринимает их брак? Неужели она по-прежнему считает их отношения временным союзом враждующих людей? Но они перестали быть таковыми почти с самого начала. Винченцо заявил ей, что изменил свое мнение, уже через несколько часов после того, как они снова встретились. Неужели Глори не передумала, проведя рядом с ним несколько недель? Но она согласилась выйти за него замуж по собственной воле, затем свела его с ума своей страстностью и продолжает это делать до сих пор. Он сел, пристально глядя на проклятый контракт, словно на самую большую и непоправимую ошибку в своей жизни. А ведь так оно и есть.

И только он виноват, что ошибка его преследует. Винченцо избегал говорить с Глори о прошлом. Он и себе запрещал вспоминать о том, что произошло несколько лет назад. Он страшился испортить идеальные отношения, что связывали их теперь.

Но посмотрите, куда завел его страх.

Сейчас Винченцо вынужден был признаться самому себе, о чем он думал и что испытывал все это время.

Сначала он предположил, что Глори сменила тактику. Но когда ему не удалось найти даже намека на ее возможные уловки, стало ясно лишь одно: она всегда была честной, прямой, невероятной женщиной, в которую он влюбился. Из этого Винченцо сделал очередной вывод: в прошлом Глори была поставлена перед необходимостью предать его.

Существовало только одно объяснение. Как только Винченцо нанял Глори, те, кто охотился за результатами его исследований, добрались до ее родственников, а через них – до Глори. Молодая и любящая свою семью женщина была вынуждена выполнять приказы вербовщиков. Вероятно, они угрожали отправить ее семью в тюрьму за долги. Ведь когда Винченцо заговорил о суде и тюремном заключении для ее отца и брата, Глори тут же вспомнила об их долгах.

Но ей, должно быть, ужасно не хотелось шпионить. Глори удалось избавиться от преступников, и с тех пор она стала олицетворением добра.

Наблюдая за тем, как Глори общается со своей семьей, особенно с матерью, Винченцо понял, что она не догадывается о его подозрениях. Если бы она знала об этом, то поняла бы, почему Винченцо так жестоко ее отверг. Мать явно не рассказала ей о том, как в свое время бурно выясняла с ним отношения. Наверное, она стыдилась, что подставляет дочь под удар, чтобы спасти от краха остальных членов семьи.

А если все обстоит не так и он заблуждается?

Но, что бы это ни было, он верил: Глори никогда не относилась к нему хладнокровно и не скрывала своих эмоций. Каждой клеточкой своего тела Винченцо чувствовал, что она к нему неравнодушна и ему было наплевать на то, как она поступила с ним в прошлом. И только это имело для него значение прямо сейчас.

Если он когда-то и беспокоился, то только из-за того, что предложил Глори самой решать, выходить ей за него замуж или нет. Все воспоминания о прошлом стерлись из его памяти. Винченцо думал лишь о том, как он хочет Глори и как ее любит.

Однако она определенно не догадывается о том, что он к ней испытывает. Именно поэтому она принесла в его кабинет брачный контракт. Глори пыталась сказать ему, что он волен соблюдать условия контракта, если того пожелает.

Настала пора во всем ей признаться, чтобы у нее не осталось сомнений в его намерениях. Он хочет ее. Он желает, чтобы она была его женой всегда.

Винченцо тяжело поднялся, превозмогая волнение, и швырнул брачный контракт в угол.

Жаль, что он показал контракт Глори. Нужно было сразу разорвать его на куски. Он бросит эти бумаги к ее ногам вместе со своим сердцем и жизнью. Он…

Зазвонил телефон.

Стиснув зубы и злясь на того, кто прервал его размышления, Винченцо поднял трубку.

Мгновение спустя он пожалел о том, что ответил.

Слушая глубокий мрачный голос, Винченцо чувствовал, как все внутри у него напрягается.

Что теперь делать?

* * *

– Спасибо, что приняли меня так быстро, принц Винченцо.

Беспокойство Винченцо росло. Брэндон Стил никогда не просил его о встрече. Наверняка назревает катастрофа.

– Мы одни, поэтому, пожалуйста, оставьте титулы, Брэндон.

Мужчина молчаливо склонил голову. Он, как всегда, выглядел одновременно учтиво и покровительственно.

Винченцо нанял Брэндона семь лет назад, чтобы тот помог ему защитить результаты исследований и исключил возможность кражи интеллектуальной собственности. В агентство «Стальная охрана», которым владел и управлял Брэндон, ему рекомендовал обратиться двоюродный брат, Эдуардо. По его мнению, это агентство – лучшее из тех, что раскрывают финансовые махинации и предотвращают промышленный шпионаж.

У Брэндона был безупречный послужной список. Он раскрыл десятки мастерских шпионских уловок и заговоров и помог Винченцо и его кузенам сохранить многие миллионы.

Однако было одно дело, после расследования которого Винченцо ужасно не хотелось снова встречаться с Брэндоном Стилом.

Именно Брэндон раздобыл доказательства того, что Глори предала Винченцо шесть лет назад.

Стил, как всегда, говорил напрямик:

– Простите, Винченцо, но я не понимаю, о чем вы думали. Вы женились на женщине, которая за вами шпионила.

Что такое? Брэндон явился, чтобы его отчитывать?

– Все не так просто, как может показаться. Брэндон недоверчиво выгнул бровь:

– Разве?

У Винченцо не было времени выслушивать его скептические замечания. Если бы не звонок Брэндона, он уже был бы рядом с Глори и все с ней решил.

Он вздохнул:

– Вы обнаружили очередную утечку информации из моей лаборатории? И сделали вывод, что Глори, на которой я недавно женился, каким-то образом имеет к этому отношение?

Брэндон посмотрел на него так, будто у него выросла вторая голова:

– Я вижу, вас не беспокоит перспектива утечки информации.

Странно, но Винченцо это в самом деле не беспокоило. Он абсолютно не испытывал всепоглощающего волнения и гнева, который охватывал его в те времена, когда работа занимала центральное место в его жизни. Отныне приоритеты Винченцо безвозвратно изменились. Вся его жизнь теперь вращалась вокруг Глори.

– Я был уверен, что ваша система безопасности самая надежная.

Брэндон отрывисто кивнул:

– Так и есть. И утечки не было.

– Значит, вы просто хотите пожурить меня за брак с Глори? Если вас это так волнует, то вы совершенно не знаете, какой она человек.

Брэндон одарил его сострадательным взглядом:

– Я обязан знать все и обо всех. Мне отлично известно, кто она и чем занимается. Работу, которую она провернула за последние пять лет, можно назвать феноменальной.

Винченцо еще раз вздохнул:

– Рассказывайте, раз пришли.

– Я считаю, что ее нынешняя работа – гораздо более изощренный способ отвлечь ваше внимание, чем тот, которым она пользовалась шесть лет назад.

Винченцо отмахнулся:

– Прошлое меня больше не волнует, Брэндон.

– Я говорю не о прошлом. Он насторожился:

– Вы же сказали, что никакой утечки не было.

– Из вашей лаборатории – нет. Но вы как представитель Касталдини ведете переговоры со многими международными организациями. Я обнаружил утечку жизненно важной информации, известной только вам. Утечка в конечном счете привела бы к тому, что ваша страна лишилась бы проектов и инвестиций, о которых вы пытаетесь договориться.

В жилах Винченцо забурлила кровь, он напрягся:

– Эта информация известна также тем, с кем я веду переговоры. По-вашему, их нельзя заподозрить?

– Нельзя.

Услышав категоричный ответ Брэндона, он потерял терпение и вскочил:

– С какой стати вы подозреваете Глори, если она вообще не участвовала в переговорах?

– Вы имеете в виду, что она не посвящена в детали ваших сделок и в ваши самые сокровенные мысли?

Винченцо покачал головой, чувствуя, что его мозг сейчас взорвется:

– Нет, я конечно же консультировался с ней. Ведь вы знаете, что она – прекрасный переговорщик. Я готов воспользоваться каждым ее советом, который принесет мне пользу. Но это не значит, что она…

Брэндон прервал его лихорадочные оправдания:

– При этом вы используете все меры безопасности, которые я для вас разработал?

Винченцо даже в голову не приходило, что ему нужно защитить себя от Глори.

– Слушайте, давайте остановимся прямо здесь. Глори ни при чем. Я уверен. Что бы ни случилось в прошлом, это произошло против ее воли. Она с тех пор усердно трудилась, желая изменить свою жизнь. Только благодаря своей доброжелательности и настойчивости она сделала для людей гораздо больше, чем я со своими деньгами и властью. Я ни за что не буду снова ее подозревать.

Брэндон посмотрел на него, как не одобряющий действия ребенка отец:

– Позвольте напомнить, что шесть лет назад речь шла не о подозрении. Я представил вам доказательства того, что она и ее ближайшие родственники причастны к шпионажу.

Винченцо чуть не заорал, окончательно потеряв самоконтроль:

– Я уже сказал, что прошлое никак не связано с настоящим. Кстати, тогда выяснилось, что она фактически спасла меня от непоправимой ошибки, ибо я обнаружил погрешность в расчетах.

– Неужели вы готовы постоянно оправдывать ее, Винченцо?

– Это я сам решу. Что было, то было. Сейчас я в гораздо лучшем положении – и все из-за того, что произошло шесть лет назад.

– Даже если выяснится, что она заслуживает наказания?

– Я уже ее наказал! – взревел Винченцо. – Я вынес ей приговор без суда и следствия, лишив возможности защищаться. И к чему привела моя жажда справедливости? Шесть лет я жил без Глори как в аду. Теперь она снова со мной, и я не желаю ее терять.

Брэндон долго-долго молча смотрел на него, затем поморщился и произнес:

– Боже, все еще хуже, чем я думал. Она вас околдовала.

– Я ее люблю.

– А она снова вас предала. Какой ужас! Винченцо едва не врезал ему:

– Перестаньте об этом твердить, Брэндон. Вы не всегда делаете правильные выводы, забыли? Ведь вы ошиблись в случае с женой Эдуардо.

– Я не ошибся. Джейд действительно взломала систему.

– Ее заставили, – процедил Винченцо сквозь зубы. – И она сделала это с целью установить надежную защиту, дабы никто не мог проникнуть в систему снова. Как я уже сказал, ваши подозрения не всегда оправдываются. Порой вы были правы, но иногда заблуждались. Сейчас вы снова ошиблись. Я не только люблю Глори, я ей доверяю.

Брэндон посмотрел на него с вызовом, расправил плечи и протянул Винченцо досье в папке с логотипом агентства «Стальная охрана». Винченцо по опыту знал, что в такой папке он приносит лишь итоговые отчеты и экспертизы найденных улик.

Встревожившись, Винченцо посмотрел на досье. Потом снова взглянул на Брэндона, будто боялся ослепнуть, если еще раз посмотрит на папку.

Брэндон взирал на него, как хирург, ампутирующий конечность:

– Не могу выразить словами, как я сожалею, Винченцо, но в этом досье лежат все электронные письма и текстовые сообщения, связанные с утечкой информации. Адреса отправителя были искусно спрятаны, однако я сумел их вскрыть. Все электронные письма и сообщения отправлялись с телефона и компьютера Глори.

Глава 11

Винченцо не помнил, что говорил Брэндону и когда именно тот ушел. Он обнаружил, что сидит в спальне, в которой проводил время с Глорией. Винченцо купил нынешнюю квартиру шесть лет назад, когда Глори согласилась стать его любовницей. Он покинул эту квартиру после их разрыва, но не смог ее продать. Винченцо опять появился здесь только в тот момент, когда решил вернуть Глори.

И вот его жизнь снова рушится.

Да что же это такое! Он опять ошибся.

Он отказывался в это верить. Должно быть какое-то объяснение поступку Глори, несмотря на очевидные доказательства ее вины, предоставленные Брэндоном. Но он не желает искать какие-либо объяснения. Он вообще не будет думать об этом. Лучше он подождет, пока Глори сама ему все не расскажет.

Вероятно, прошло несколько часов, прежде чем Глори появилась в пентхаусе. Ощущение дежавю почти ошеломило Винченцо. В тот злополучный день, шесть лет назад, он ждал Глори в этой самой комнате, прислушиваясь к ее шагам…

Наконец Глори вошла в спальню. Сначала она не заметила Винченцо, поскольку он сидел на диване, в дальнем углу, у окна, занимающего всю стену. Выражение его лица было смиренным и задумчивым. Внезапно Глори вздрогнула и обернулась, словно присутствие Винченцо ее испугало.

Увидев его, молодая женщина сразу же улыбнулась. Ему показалось, что свет и тепло ее улыбки прогоняют холодную тьму, поселившуюся в его душе.

Глори поспешила к Винченцо, и мужчине показалось, будто к нему возвращается жизнь. Его очаровала ее стремительность. Она уселась на колени Винченцо.

Он позволил ей окутать себя нежностью и страстью.

Ее поцелуи становились все ненасытнее, Глори прерывисто дышала:

– Я скучала по тебе… скучала, милый Винченцо.

А как он по ней соскучился! Три дня и ночи он провел вдали от нее и чуть не обезумел от одиночества.

Глори принялась возиться с его одеждой. Винченцо не сомневался, что как только она дотронется до его обнаженного тела, он потеряет рассудок и погрузится в сладостное забытье. Необходимо ее остановить. Он накрыл ладонями руки Глори.

Она напряглась. Затем медленно, словно боясь разрушить что-то хрупкое, если будет двигаться слишком быстро, Глори, только что целовавшая его шею, подняла голову. Резко глотнув воздух, она отвернулась, напряглась сильнее и уставилась на диван. Рядом с Винченцо лежало досье агентства «Стальная охрана». Он знал, что она сразу догадается о содержании папки. Однако Глори смотрела не на досье, а на брачный контракт.

Она слезла с его колен и, сделав два шага, тяжело опустилась в кресло напротив. Женщина посмотрела на Винченцо так, словно ждала удара.

Он хотел услышать правду из ее уст, поэтому спросил:

– Зачем ты сегодня положила его на мой стол, Глори?

– Сегодня? – Она округлила глаза. – Я… я положила его туда больше недели назад. Я была уверена, что ты давно его увидел, но ты ничего не говорил, поэтому я подумала…

– О чем ты подумала?

– Теперь я не знаю, что и думать.

– Что, по-твоему, я должен был почувствовать, увидев его? Что ты хотела этим сказать?

Взгляд Глори стал затравленным, она говорила с придыханием:

– Это был мой ответ на то, что ты, как мне казалось, говорил мне. Когда ты…

– Когда я что?

– Когда ты перестал брать меня на мероприятия и начал отменять свидания.

– И что, по-твоему, я хотел этим сказать?

– Ты уже все сказал, когда не ночевал дома последние три дня. Этим ты ясно дал понять, что ко мне испытываешь. На этот раз ты устал от меня гораздо раньше – даже не через шесть месяцев.

Ее губы и подбородок дрогнули. От огорчения у Винченцо едва не разорвалось сердце.

– Но я ожидала этого с самого начала, – выдавила Глори. – И теперь, когда я понимаю, как ты воспринял то, что случилось в прошлом, мне невдомек, отчего ты вообще захотел снова сойтись со мной. Именно поэтому я принесла тебе брачный контракт. Я подумала, ты сожалеешь, что не соблюдаешь его условия, и, должно быть, беспокоишься, как бы я не перестала их соблюдать. Я правильно поступила, не послушав тебя и не продав свою квартиру. Я перееду туда сегодня вечером.

– Глори…

Она проигнорировала его мольбу. Казалось, ей было больно слышать его голос.

– Я притворюсь, что мы по-прежнему вместе, поэтому никто ни о чем не догадается, а через год ты всем объявишь, что мы расстались. До тех пор всякий раз, когда будет нужно, чтобы я появилась вместе с тобой на каком-то мероприятии, просто звони мне. Если я не буду в командировке, то исполню роль, которую согласилась играть.

Винченцо вскочил, опустился на колени перед Глори и обхватил руками ее красивую голову. Она подняла глаза и одарила его обиженным взглядом.

– Все, что ты наговорила, безосновательно, – заявил он. – Я не устал. Я скорее устану дышать, чем устану от тебя.

Ее глаза покраснели, а губы подрагивали.

– Н-не надо так говорить… Ты и сам в это не веришь. Давай не будем повторять то, что уже было.

– Я сказал, что ты мне надоела, один-единственный раз, в тот день, когда изгнал тебя из своей жизни. Это была ложь. Я любил… Я люблю тебя. Я никогда не любил никого, кроме тебя. Никто кроме тебя не был мне так дорог.

По щекам Глори струились слезы.

– О боже, Винченцо… Я не могу… Я не…

– Ты должна мне поверить. – Он притянул женщину к себе и страстно поцеловал в губы, а потом отстранился и внимательно посмотрел на ее ошеломленное лицо. – Но ты сказала, что понимаешь, о чем я думал в прошлом. Ты хочешь сказать, что понимаешь, почему я тебя бросил?

Она с трудом кивнула:

– Ты узнал о преступлениях моего отца и брата и решил, что я их сообщница?

– Намного хуже.

Глори широко раскрыла глаза:

– Что может быть хуже?

И наконец Винченцо ей признался. Во всем. Однако о разговоре с Брэндоном он умолчал.

К тому времени, когда Винченцо закончил, Глори сидела как замороженная. Даже слезы перестали течь по ее щекам. Она не дышала.

Казалось, прошел целый час, прежде чем она пробормотала:

– Результаты твоих исследований украли, а моя мать… Она рассказала тебе… Она…

Глори не смогла договорить. У нее сдавило горло, словно туда натолкали битого стекла. Вид у нее был до того тоскливый, что Винченцо стало тошно.

– Сейчас я убежден, что тебя вынуждали так поступать. Я уверен, что ты ни в чем не виновата. Кстати, и к последней утечке информации ты не имеешь никакого отношения.

Она испуганно переспросила:

– Какая последняя утечка?

Чувствуя себя так, словно выплевывает острые бритвы, Винченцо произнес:

– Совершенно секретные данные о моих нынешних международных переговорах. Я узнал об этом из досье, полученного сегодня из агентства безопасности. Вся информация передавалась исключительно с твоего телефона и компьютера.

Глори содрогнулась так, словно Винченцо в нее выстрелил.

Он схватил ее за плечи, умоляя:

– Я больше не могу об этом думать, Глори, и не буду. Пожалуйста, расскажи правду, и я улажу все проблемы. На этот раз я на твоей стороне. Так будет всегда, несмотря ни на что.

Глори начала качать головой, обхватив ее руками, словно боялась, что та лопнет.

– Любовь моя, пожалуйста, поверь мне. Позволь помочь…

Ее внезапный крик заставил Винченцо замолчать. Глори вскочила на ноги. Через секунду она бросилась вон из спальни и вылетела из пентхауса.

Винченцо побежал за ней следом, но ее и след простыл.

Глори пристально смотрела на женщину, которая, как она считала, любила ее больше собственной жизни. На женщину, чье предательство сломало ее судьбу.

Мать молча плакала, с мольбой глядя на Глори.

Чего же она ждет от дочери? Понимания? Прощения? Разве может Глори понять и простить, если ее душа выжжена? Матери удалось разрушить все. Глори не испытывала ничего, кроме шока и разочарования. Удивительно, как еще у нее не разорвалось сердце. Она едва держалась на ногах.

– Ты должна узнать все до конца, дорогая, – выдавила Гленда Монаган.

Так это еще не конец? Глори не желала больше ничего слышать. Она должна выбраться отсюда и скрыться или вообще исчезнуть.

Вырвавшись из объятий умоляющей о пощаде матери, она снова побежала.

Выскочив на улицу, она понеслась вперед.

Но невозможно убежать от собственных мыслей.

Все оказалось гораздо хуже, чем в ее наиболее пессимистичных прогнозах. Но одна мысль была тяжелее остальных.

Винченцо, подозревая ее в измене, был отнюдь не жесток с ней. Он имел полное право сообщить обо всем полиции. Но не сделал этого. Почему?

Ответ прост: он действительно ее любил.

Винченцо так сильно ее любил, что даже неоспоримые доказательства ее предательства не заставили его принять ответные меры. Он лишь пытался защититься, разорвав с ней отношения. Но Глори не оставила его в покое, поэтому он оттолкнул ее от себя самым, как ему казалось, безболезненным способом. Он наврал, что быстро найдет ей замену, поскольку не сомневался, что Глори ничего к нему не испытывает, а просто им манипулирует.

А она-то всегда думала, что, получив ответы на свои вопросы, забудет о страданиях, преследовавших ее целых шесть лет. По правде говоря, Глори недоумевала, как ей удалось пережить прошедшие годы.

Отчаяние и напряжение доконали ее, когда она окончательно осознала масштаб того, что произошло.

– Глори!

Винченцо. Он нашел ее. Его отчаянный призыв вкупе с горем и страхом разрывал ей душу. У нее словно открылось второе дыхание, и она побежала еще быстрее.

Нельзя останавливаться. Нельзя позволить ему остановить ее.

Не сейчас, когда Глори наконец поняла, что он всегда ее любил. Не теперь, когда она уверена, что они никогда не будут вместе.

* * *

Винченцо подъехал к дому семьи Монаган в тот момент, когда из него выбежала Глори. Было очевидно, что разговор с матерью ее доконал.

Человек, находящийся в здравом рассудке, просто догнал бы Глори. Но отчаявшийся Винченцо позвал ее по имени, и ему осталось лишь наблюдать, как она побежала быстрее и стала на ходу ловить такси.

Он все-таки ее догнал и остановил, когда она открывала дверцу машины.

Он обнял Глори так, словно она была самым дорогим, что осталось в его жизни:

– Глори, пожалуйста, давай поговорим. Она слабо оттолкнула его:

– Разговаривать не о чем, Винченцо. Просто забудь о моем существовании. И кстати, если ситуация позволяет, сообщи обо мне и о моих родных полиции.

Прежде чем Винченцо успел произнести хотя бы слово, Глори высвободилась из его объятий и уселась в такси.

Сначала ему хотелось вытащить ее из машины, отнести на руках домой и сказать, что он больше никогда ее не отпустит.

Однако Винченцо этого не сделал, понимая, что бессмысленно удерживать Глори, не выполнив еще одной миссии. Следовало снова поговорить с ее матерью. Он должен был раз и навсегда избавить Глори от подозрений и обвинений.

Такси уехало. Нервы Винченцо были на пределе, когда он повернулся и пошел к дому Монаганов.

Ему открыла дверь женщина, которая выглядела такой же опустошенной, как Глори. Винченцо хотелось стереть ее с лица земли за все то горе, которое она причина ему и Глори, но он не мог. Женщина выглядела такой хрупкой и безмерно уставшей. Она была похожа на Глори, поэтому Винченцо не смог ее возненавидеть. Он даже почувствовал, что Гленда Монаган ему нравится. Странное ощущение. Она слегка сжала его руку:

– Глори не хотела меня слушать, но, пожалуйста, Винченцо, выслушайте меня.

Посмотрев в голубые глаза Гленды, которые унаследовала Глори, он сразу все понял.

Глори ни о чем не догадывалась. В шпионаже виновата ее мать.

От осознания этого Винченцо пошатнулся, словно от удара. Почему он не задумывался о такой возможности?

– Это вы. И шесть лет назад, и сейчас. По лицу Гленды текли слезы.

– Я… я сделала это, чтобы спасти Дермота и Даниэля!

От ее рыданий у него чуть не разорвалось сердце. Итак, Гленда Монаган оказалась тем человеком, которого вынуждали за ним шпионить.

Она рыдала так сильно, что Винченцо испугался, как бы с ней не случился припадок.

Он обнял ее и подвел к ближайшему дивану. Он присел рядом, успокаивающе поглаживая дрожащие руки женщины:

– Миссис Монаган, пожалуйста, успокойтесь. На этот раз я не сержусь и обещаю, что не причиню вреда ни вам, ни членам вашей семьи. Просто объясните, почему вы так поступили. Позвольте мне помочь вам.

– Никто не может мне помочь! – завопила она. Винченцо заставил себя улыбнуться:

– Вы, очевидно, не понимаете, какой властью обладает ваш зять. Ради Глори и ее семьи я готов перевернуть мир с ног на голову.

– Вы ученый и принц. Вы не представляете, как следует обращаться с этими… монстрами.

– Кого вы имеете в виду?

– Мафию!

Винченцо полагал, что уже ничто и никогда не сможет его удивить.

– Расскажите мне все с самого начала, – попросил он.

Она кивнула, и слезы брызнули у нее из глаз. Он обнял Гленду, стараясь хоть немного успокоить ее. Запинаясь, она заговорила:

– Пятнадцать лет назад у меня диагностировали лимфому. Дермот запаниковал, потому что наша страховка позволяла оплатить только небольшую часть стоимости лечения, а мы и так уже были в долгах. В то время мы с Дермотом работали в огромной транснациональной корпорации; он – в бухгалтерии, я – в отделе информационных технологий. О наших финансовых проблемах вскоре узнали все, и однажды сослуживец Дермота предложил нам быстро заработать большие деньги.

Помолчав, Гленда протяжно и прерывисто вздохнула.

– Дермот рассказал мне об этом предложении, и мы решили отказаться. Но вскоре мне пришлось бросить работу. Денег не хватало, а счета накапливались. Мы влезли в дополнительные долги. Дермот начал играть на деньги, потом подделывать бухгалтерские отчеты и вскоре так серьезно погряз в аферах, что, когда вербовщик снова к нему обратился, он ответил согласием.

Какое-то время я была настолько измучена болезнью, что радовалась только одному: у нас больше нет долгов. Я поверила рассказам Дермота о том, что он вступил в партнерство с процветающей организацией, которая занимается импортом и экспортом. Потом ситуация резко ухудшилась, так как мафиозные боссы требовали от него выполнения ужасных заданий. Но хуже всего было то, что он втянул в эти грязные дела Даниэля, а мальчику было всего девятнадцать лет.

Не желая выполнять распоряжения босса, Дермот приказал нам собрать вещи, и мы сбежали. Мы переезжали с места на место, стараясь скрыться от мафии. Во время ремиссии я работала дома, но, когда начинались рецидивы, все деньги опять уходили на оплату лечения. Дермот и Даниэль пытались сделать все возможное, чтобы мы остались на плаву. Но по крайней мере нас перестали преследовать мафиози. Я решила, что нас оставили в покое.

Однако шесть лет назад мне позвонили. Незнакомый мужчина сказал, что его фирма всегда хотела нанять меня, как настоящего эксперта, и у них есть для меня работа. Я должна ее выполнить, если мне дороги жизни моего мужа и сына. Мафия все-таки нас разыскала. Они шантажировали нас не только долгами, но и прежними правонарушениями. Они отдали бы моих мужчин под суд, если бы я отказалась сотрудничать.

У Винченцо скрутило живот, когда он вспомнил, что однажды тоже использовал против Глори запрещенный метод – шантажом заставил ее выйти за него замуж.

– Но они могли и не посадить их, – продолжала Гленда, – а просто убили бы, если бы я отказалась. Мне приказали заняться вами. Они узнали о ваших с Глори отношениях и решили, что я стану идеальным шпионом.

Винченцо уставился на тещу, понимая, что из-за нее шесть лет он провел в страшных мучениях вдали от Глори.

Гленда разрыдалась сильнее:

– Чтобы я им поверила и не посмела отказаться, они избили Даниэля, и он пролежал в больнице целый месяц. Глори мы солгали, сказав, что ее брат подрался в баре. После этого я согласилась на все. И я начала шпионить за вами. Я воспользовалась тем, что Глори полностью мне доверяла, а вы безоговорочно доверяли ей. Я взломала ее и ваш компьютеры. Вскоре вы обнаружили утечку информации. Я ужасно испугалась. Дермота и Даниэля могли признать единственными виновниками. Я решила, что у меня только один выход, и сообщила вам, что во всем виновата Глори.

Винченцо тоскливо простонал:

– Боже, зачем? Неужели вы не задумывались о том, что будет с ней и со мною? Разве вы не понимаете, как сильно я любил ее?

– Я поступила так только потому, что не сомневалась в вашей любви к ней. Ваша любовь была такой сильной, что вы простили бы Глори все преступления. Или по крайней мере ни за что не согласились бы наказать ее. Вы позволили бы девочке уйти и не преследовали бы ее, а заодно и всех нас. И я оказалась права. Вы ее отпустили.

Он покачал головой:

– Вы не считаете, что сами наказали дочь, разбив ей сердце?

– Мне пришлось выбирать: либо ее разбитое сердце, либо гибель моего мужа и сына.

Наступило молчание. Винченцо смотрел в заплаканные глаза Гленды и чувствовал, как из отдельных кусочков в его голове складывается целостная картина.

Потом он произнес:

– Но это произошло еще раз. Она снова расплакалась:

– Они дали мне новое задание, как только появилось сообщение о вашей свадьбе. Я умоляла их отпустить меня, пыталась убедить, что на этот раз у меня ничего не получится, и вы обо всем узнаете. А они ответили, что, пока Глори рядом с вами, вы не сможете себя защитить. И даже если вам все станет известно, вы не решитесь подставить под удар ни ее, ни меня. Им было наплевать, каким способом я добуду информацию. Мне надо было расплатиться с ними за прошлую ошибку. Ведь шесть лет назад я предоставила им бесполезную информацию. И они по-прежнему угрожали убить моего мужа и сына. И я снова шпионила. Но на этот раз я ждала, когда же вы наконец меня поймаете.

– Но вы опять оставили улики, указывающие на Глори. Вы в очередной раз пытались сыграть на моих чувствах к ней.

Гленда скривилась:

– И я снова оказалась права. Даже после двойного предательства вы не причинили бы ей боли.

Винченцо стало тошно.

– Я уже причинил ей неописуемую боль. Я только сейчас начинаю понимать, сколько зла и страданий принес Глори.

Гленда вцепилась в его руку:

– Прошу вас, не вините себя. Во всем виновата я.

Винченцо накрыл ее руку ладонью:

– Я и сам виноват. Я любил ее и должен был позволить ей оправдаться. Но не сделал этого. Я так сильно ее обидел, что она больше не хочет иметь со мной никаких дел.

– Нет, Винченцо. Глори вас обожает. Она на время скрылась, чтобы зализать раны. Она в шоке и обижена на меня. Не отказывайтесь от нее, умоляю вас.

Винченцо обнял Гленду, успокаивая:

– Я скорее пожертвую жизнью, чем откажусь от Глори. – Он отстранился и вытер слезы с ее щек. Винченцо надеялся, что его теща скоро будет нянчить внуков, которых подарят ей он и Глори. – Назовите мне их имена. Я расквитаюсь с теми, кто превратил вашу жизнь в сущий ад.

Выполнить обещание, данное Гленде, оказалось гораздо труднее, чем предполагал Винченцо. Два бесконечных дня у него не было времени, чтобы связаться с Глори.

Но в конце концов от проблем удалось избавиться. Вопреки мнению Гленды, он смог справиться с уголовниками. Ему удалось с ними договориться. Винченцо заплатил им немалую сумму, компенсируя таким образом «потерю» Гленды – одного из самых талантливых агентов. И еще он дал им понять, что они лишатся гораздо большего, если не оставят семью Монаган и лично его в покое.

Оставалось решить еще одну задачу – вернуть Глори. Единственную женщину в его жизни.

– Мы успеем ее перехватить, ваше высочество. Винченцо стиснул зубы, услышав заверение Алонсо. Он не знал, успеют ли они. Менее чем через час Глори улетит в Дарфур. Она должна в этот момент проходить таможенный досмотр. Но Винченцо ничто не остановит. Даже если она успеет сесть на самолет, он разыщет ее на краю света.

Через несколько минут, которые показались бесконечностью, Алонсо подъехал к зоне вылета аэропорта. Когда Винченцо пулей выскочил из автомобиля, он опустил окно и завопил ему вслед:

– Принц, позвоните, когда разыщете свою принцессу! Я отвезу вас домой!

Винченцо побежал. Последние слова Алонсо пронзили его сердце. Если он не догонит ее, то никогда не вернется домой. Без Глори у него нет дома.

Но мало догнать жену, нужно еще уговорить ее вернуться.

Винченцо ворвался в аэропорт и остановился только для того, чтобы спросить о рейсе Глори. Через двадцать минут должна была начаться посадка.

Он купил билет, предъявил дипломатический паспорт и попросил таможенников поторопиться, чтобы он сумел догнать беглянку. Затем он понесся по аэропорту, натыкаясь на людей. К тому моменту, когда Винченцо добежал до зоны посадки, он успел попросить прощения за беспокойство сотни раз.

Глори стояла в очереди, держа в руке посадочный талон и какую-то невзрачную сумку. Выглядела она отвратительно. Однако Винченцо показалось, что краше ее никого нет. Он был готов любоваться ею до конца жизни.

У него так сильно екнуло сердце, что он бросился вперед, расталкивая очередь, торопясь добраться до Глори. Она была так поглощена раздумьями, что заметила созданный Винченцо переполох только тогда, когда в нее кто-то врезался. Подняв на Винченцо небесно-голубые глаза, она посмотрела на него с болью и отчаянием.

Дрожащими от тревоги и облегчения руками Винченцо обнял ее и простонал, целуя в щеку, в шею и в губы:

– Поехали домой, любовь моя. Я тебя умоляю. Глори не шевельнулась в его объятиях.

Внезапно тело ее стало неподвижным.

Только благодаря оцепенению она позволила Винченцо обнять себя и не упала навзничь, ощутив прикосновение его прекрасного тела.

У Глори все-таки нашлись силы, чтобы оттолкнуть Винченцо, хотя ей казалось, будто она отталкивает от себя источник жизни.

Глори отшатнулась, едва осознавая, что за ними наблюдают сотни людей. Она видела только Винченцо, замечая каждую морщинку на его лице. От любви и тоски у женщины сжалось сердце. Оставалось надеяться, что ей удастся пережить их встречу.

Винченцо снова потянулся к ней, протягивая руки, уговаривая, гладя по спине, по лицу. Ей хотелось запомнить каждое его прикосновение.

– Поехали со мной, любовь моя, – снова попросил он.

– Я не могу. – Ее голос был мертвенно-безучастным, под стать тому, что творилось у нее на душе.

– Ты не можешь не поехать. Мы с тобой принадлежим друг другу. Ты моя единственная женщина.

– Это неправда. Этого никогда не было и никогда не будет.

Винченцо опустил руки и посмотрел на нее так, будто она только что разрядила пистолет ему в живот.

– Т-ты… – Он прикусил нижнюю губу, его голос надломился от боли и ужаса. – Ты не любишь меня?

Оставалось только сказать, что она его не любит. И тогда Винченцо перестанет винить себя за то, что измучил ее, и не будет стараться загладить свою вину. В конце концов, именно ради этого он сейчас догнал ее в аэропорту. И она больше ни в чем его не обвиняет. Она просто хочет освободить его от себя.

И все же Глори не смогла солгать.

Она уклонилась от ответа:

– Я не подхожу тебе, Винченцо. Найди другую женщину. Ту, семья которой не имеет уголовного прошлого.

Выражение опустошения на его лице сменилось облегчением.

– Значит, тебя это беспокоит?

– Прошлое твоей жены должно быть безупречным, – бросила она.

– Кому это важно?

– Всему миру, – ответила Глори.

– Ты считаешь, меня интересует, что обо мне думает или не думает весь мир?

Винченцо развел руки в стороны, охватывая пространство вокруг них. Люди смотрели на него и переговаривались, узнавая принца д’Агостино. Некоторые фотографировали пару или записывали на видео.

Глори смутилась:

– Ведь ты женился на мне, чтобы улучшить свой имидж. Как только откроется правда…

– Это никогда не произойдет.

– Пострадаешь ты и Касталдини. Вот почему тебе лучше выбрать женщину, у которой нет родственников с криминальными связями.

– Мне не нужна другая женщина. Мне нужна только ты, и точка.

Глори принялась качать головой, ее сердце учащенно забилось от пробуждающейся надежды и решимости Винченцо. Он обхватил ладонями ее лицо. – Я притворялся, что меня беспокоит то, как меня воспринимают люди. Просто я хотел заполучить тебя, не признаваясь при этом в своих истинных чувствах. Все прошедшие годы я искал способ тебя вернуть. Потому что без тебя я не жил по-настоящему. И теперь не могу без тебя жить. Меня беспокоили преступления твоей семьи только потому, что я думал, будто ты в них тоже вовлечена. Но в последнее время меня даже это не заботит. А теперь все проблемы решены. Мне удалось аннулировать неприятное прошлое твоей семьи.

– Как ты это сделал?

Винченцо быстро обо всем ей рассказал.

– Я не подозревала. Я всегда считала… – По ее щекам покатились жгучие слезы. – Я годами злилась на папу и Даниэля, считая их безответственными людьми, преступниками, а они…

Винченцо обнял ее, желая облегчить горе:

– Теперь ты воссоединишься с семьей. Прости их и просто люби.

Молодая женщина подняла глаза на Винченцо. Она еще не до конца понимала масштаб того, что произошло:

– Как ты можешь быть таким… добрым и щедрым после того, что они с тобой сделали?

– Ты помогла мне простить их преступления. К тому же им угрожали. Отныне их никто не будет шантажировать.

Глори начала было протестовать, но Винченцо подхватил ее на руки и припал к ее губам. Погружаясь в пучину блаженства, она слышала одобрительные крики и аплодисменты.

Он отстранился от нее и простонал:

– Глори, я люблю тебя. Я схожу по тебе с ума. Я хочу тебя.

Наконец-то Винченцо раскрыл ей душу и позволил почувствовать то, о чем она не могла даже мечтать. Он не просто ее любит. Он обожает ее, как и она обожает его.

Но именно ради любви к нему Глори решила уйти. Она не желала разрушать его жизнь и судьбу.

Она должна защитить Винченцо, тем более что он явно не готов защитить себя сам.

– Ты не можешь следовать велению своего сердца, – запротестовала Глори. – У тебя есть обязанности, статус, а я…

Он снова поцеловал ее в губы, заставляя замолчать:

– Ты – моя первая обязанность. Я обязан тебя любить и уважать.

Она покачала головой:

– Моя семья… Если узнают правду… Винченцо, у твоей жены не должно быть таких родственников.

Выражение его лица стало решительным.

– Твои родственники всегда будут моими родственниками, и они станут нянчиться с нашими детьми.

– Наши д-дети? – Произнеся эти два магических слова, Глори почувствовала, как ее переполняют желание и радость. Напряжение ушло из ее тела. Она обмякла в объятиях Винченцо.

Он обнял ее еще крепче:

– Да, наши дети. Их будет столько, сколько ты захочешь, и когда захочешь.

Глори в ошеломлении молчала, с огромным трудом пытаясь представить то, что описывал Винченцо. Они будут вместе, проживут в любви и счастье. И у них будут дети.

Воспользовавшись ее молчанием, он, продолжая держать Глори на руках, зашагал к выходу из аэропорта, переговариваясь с сотрудниками, а затем звоня по телефону. Нежась в его крепких объятиях, она наблюдала за происходящим, словно во сне. Каким-то образом до нее дошло, что Винченцо договаривается о том, чтобы ее багаж сняли с рейса.

Потом она услышала сигнал автомобиля.

Изумленно оглядевшись, Глори увидела машину Винченцо, за рулем которой сидел Алонсо. Последний махал им руками, требуя поторопиться, поскольку остановился в зоне высадки пассажиров.

Через несколько секунд пара оказалась в прохладном салоне лимузина. Пока Алонсо плавно выезжал на трассу, Винченцо усадил Глори к себе на колени.

После умопомрачительного поцелуя он отстранился от нее и произнес:

– Мы должны договориться раз и навсегда, Глори, что больше никогда не будем говорить или думать о прошлом. Ты не имеешь никакого отношения к ошибкам твоей семьи. Ты моя единственная любимая женщина и моя родственная душа. Честно говоря, мне наплевать, что ждет меня впереди, пока ты рядом со мной.

Глори положила голову ему на плечо; от желания у нее отяжелели веки. Слушая заявления Винченцо, она ласково гладила его по щеке и чувствовала, как ее душа парит от восторга.

– Ты хотя бы понимаешь, что, вероятно, мне придется до конца жизни привыкать к твоим невероятным признаниям? – спросила она.

Винченцо опять жадно поцеловал ее в губы, будто подтверждая свои намерения:

– Я не думаю, что можно привыкнуть к тому, что между нами происходит. – Он крепче обнял свою женщину. – Мы будем восхищаться нашими отношениями, дорожить ими и благодарить судьбу за дарованное счастье.

И вдруг улыбка сошла с лица Винченцо, он посерьезнел. Сердце Глори дрогнуло. Неужели что-то не так?

Однако он с торжественным видом спросил:

– Ты выйдешь за меня замуж еще раз, Глори? Теперь, когда любовь навсегда связала наши судьбы?

От радости она расплакалась и принялась целовать его лицо и руки:

– Да, Винченцо. Да, да, да! Я твоя навсегда. Восторженно улыбаясь, с глазами полными слез, он поцеловал свою возлюбленную в губы.

– Вот и отлично! – воскликнул Алонсо. – Я не только получил обратно мою принцессу, но и организую еще одну свадьбу. Но теперь, когда истинная любовь все преодолела и предотвращена угроза расставания, нужно устроить более пышную церемонию.

Глори уставилась на Винченцо:

– Разве можно сделать церемонию пышнее той, что уже была?

Он снисходительно посмотрел на нее и игриво ущипнул за ягодицу:

– Ты до сих пор не поняла, что Алонсо может все?

Глори беззаботно расхохоталась. Она уже не помнила, когда в последний раз смеялась от души.

Но она считала, что должна высказать свою точку зрения:

– Мне очень понравилась первая церемония, Алонсо, но на самом деле я предпочла бы, чтобы вторая была… поскромнее.

Алонсо ухмыльнулся, глядя в зеркало заднего вида:

– Похоже, будет не так весело, как я надеялся. Принцесса оказалась филантропом.

Глори хихикнула, и Винченцо с любовью отвел от лица ее спутанные волосы. Потом он поймал взгляд Алонсо в зеркале заднего вида.

– Почему бы нам не устроить обе свадьбы в один день? – предложил принц.

Глори взглянула на Винченцо и на Алонсо и воскликнула:

– Неужели Джио сделал предложение?

На губах Алонсо играла поистине счастливая улыбка, его зеленые глаза затуманились:

– Ах да. И как он его сделал!

Она подождала, пока машина остановится на светофоре, крепко обняла Алонсо и поцеловала его в щеку.

Потом Глори вернулась в объятия мужа. Мягко поглаживая ее по голове, Винченцо удовлетворенно вздохнул:

– Отвези нас домой, Алонсо.

Много-много часов спустя, довольная и пресыщенная Глори повернулась в объятиях своего любовника, мужа и принца, упиваясь его красотой:

– Не сплю ли я? Разве может быть так хорошо? Винченцо передвинулся, чтобы крепче прижать ее к себе, и стал поглаживать ее спину и ягодицы:

– Если тебе для успокоения требуются несовершенства, то у меня их куча. Кстати, я намерен начать международные переговоры с нуля и сделать тебя своим главным консультантом. Еще я собираюсь постоянно брать тебя на все мероприятия.

Чем дольше говорил Винченцо, тем сильнее она округляла глаза:

– Боже, Винченцо… Это правда? – Увидев, как он улыбается и кивает, Глори опрокинула его на спину, стала целовать и щекотать. Он расхохотался. Глори отстранилась, нахмурившись. – Постой, но ты снова предлагаешь мне нечто идеальное. – Улегшись на спину рядом с ним, она закрыла глаза и воскликнула: – Я больше не могу!

Винченцо приподнялся над ней, потом нежно коснулся рукой ее груди. Его взгляд стал озорным.

– Не можешь? Значит, я должен оставить тебя в покое?

Она притянула его к себе:

– Не вздумай.

Винченцо поцеловал ее, и Глори возблагодарила щедрую судьбу за то, что ни предательство, ни боль, не отчаяние, ни расставание не смогли убить то прекрасное чувство, которое навсегда соединило ее с одним на всю жизнь возлюбленным.

Content

Оливия Гейтс
Приказано жениться
Роман

Пролог Шесть лет назад

Глава 1 Настоящее время

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11