М.В. Гуминенко, А.М. Возлядовская

СОЗВЕЗДИЕ БЛИЗНЕЦОВ

В созвездии Близнецов до сих пор не было обнаружено ни одной планеты, пригодной для обитания человека.

(Из лекции по космографии Брисксельской военно-космической Академии Земного Содружества).

Плохо искали!

(Комментарий на полях конспекта в тетради курсанта Река Дагварда).

Глава 1. Вместо пролога

Отец часто говорил: "Жизнь — такое же дело, как и любое другое. Ее надо делать". Наверное, сей мудрый человек достаточно часто повторял свои слова, потому что братья-близнецы Даниэль и Ричард Дагварды хорошо их усвоили. Хотя не исключено, что их представления о том, как нужно делать свою жизнь, расходились с отцовскими. Джон Раймон Дагвард всю свою жизнь посвятил ирландским танцам. Сперва танцевал сам, потом учил танцевать других. Конечно, ему было бы приятно, если бы близнецы пошли по его стопам. Но Даниэль и Ричард не слишком стремились посвятить себя искусству. Прямо скажем, к танцам у них не было большой склонности. Хотя они и унаследовали от отца музыкальный слух и чувство ритма. Но никакое чувство ритма не поможет, если нет желания.

Первые десять лет своей жизни братья провели на Земле. Потом, после того, как отец получил травму, не смог более танцевать сам и ему предложили вести престижный танцкласс на Марсе — семья эмигрировала на Марс. Следующие семь лет прошли под искусственным небом-крышей самой крупной марсианской колонии Новый Мир. А потом близнецы поставили родителей перед фактом подачи документов в военную академию и отправились делать жизнь такой, какой она им виделась.

К слову сказать, чего только ни "видится" в 17 лет. Например, слава отважных космических первопроходцев, или куча подвигов и генеральские погоны. Конечно, до всего этого нужно дорасти и доучиться. Но если уж взялся делать свою жизнь сообразно мечтам — отступать нельзя.

Шесть лет в академии на Брискселе — ближайшей из внешних (то есть, находящихся вне Солнечной системы) колоний — были захватывающе интересными и очень содержательными. Такими содержательными, что один из преподавателей сказал однажды: "Если прошло четверть часа, как близнецы исчезли из поля зрения — мне становится тревожно". Не со зла, а по большой природной любознательности, Датч с Рекоми часто стимулировали надпочечники своих преподавателей к активному выбросу адреналина. Из самых "простеньких" их "сюрпризов" — отремонтировали старый летательный аппарат из музея академии и на спор подняли его в воздух. Допотопная летающая колымага рухнула через десять метров — но пари близнецы выиграли.

Все это ничуть не помешало Даниэлю и Ричарду (точнее, Датчу и Реку, как они везде представлялись) окончить академический курс: Датчу с отличием, а Реку — не сильно от него отстав. После обязательной восьмимесячной службы в армии (в космических войсках, разумеется), братья вернулись на Марс. Решение не продолжать военную карьеру было вполне осознанное. 17 лет остались далеко позади, целых шесть лет назад, и, при взрослом, здравом рассуждении, мечты о генеральских погонах были отвергнуты. Но очень хотелось попробовать себя в Дальнем космосе. Поэтому было решено пойти в торговый флот.

Говорить о космосе можно много и в результате не сказать ничего. Космическое пространство приспособлено для людей гораздо меньше, чем воздух или вода. Одно дело путешествовать время от времени в качестве пассажиров, и совсем другое — отправиться в долгосрочный полет. Увы, далеко не все, кто заканчивает космическую академию, потом работают в космосе. Многие (большинство) один раз попав надолго в космос, возвращаются для того, чтобы больше никогда дальше Марса не летать. Или вообще предпочитают раздобыть тёпленькое служебное местечко в каком-нибудь крупном порту.

Уже зная, что так бывает, братьям очень хотелось испытать себя. Но, к их большому сожалению, отправиться осваивать Дальний космос пришлось только одному. Родители поставили им условие: должен лететь старший, потому что младший нужен дома и вообще, еще маленький. Конечно "младший" возмутился. Он считал, что факт его появления на свет на два часа позже брата не означает, что он "еще маленький". Но родители проявили настойчивость, да еще как специально подвернулось всего одно место на вылетающем в систему Знот корабле. Так что осваивать космос отправился Датч Дагвард, а Рек остался дома и устроился (не иначе, как из чувства протеста) на марсианский испытательный полигон. Впервые за 23 года жизни братья расстались надолго.

На тихом и мирном Марсе младшему брату пришлось пережить бурные приключения, описывать которые можно долго. А если вкратце: разразилась Война Роботов, в результате которой он лишился дома, пошел добровольцем в ОПП (отряды помощи полиции), проявил себя как сообразительный и бесстрашный человек, помог раскрыть преступные планы владельца автоматизированного металлоперерабатывающего завода, получил несколько наград и повышение, влюбился, разошелся, полетел с важным поручением на Маиси (реестровое название — "Бета-21"), оказался свидетелем правительственного переворота, присоединился к защитникам законного правительства, был схвачен, прошел через тяжелые моральные и физические испытания и в результате, после освобождения, попал в Островной Реабилитационный Центр на Земле.

Странный парадокс иногда можно наблюдать в жизни: одного человека родители оставляют в тихом и надежном местечке — и с ним начинают происходить невероятные и опасные приключения, а другой человек отправляется очень далеко, в неизведанные глубины пространства — и вместо приключений получает размеренную и спокойную жизнь.

Все это время Датч Дагвард исправно нес свою вахту на грузовом звездолете и привыкал к космическому пространству. Разумеется, и на его долю выпали кое-какие сложности, в основном связанные с обслуживанием огромного транспортника (из кокпита в кормовой отсек пешком — около часа, не меньше) и общением с остальными членами экипажа. Самая большая неприятность ждала его на пути обратно. Датч Дагвард слишком долго находился далеко от дома. Корабль, идущий на сверхсветовой скорости, опережает любые средства связи. В результате Датч получил известие о том, что их дом уничтожен, родители погибли, а его брат-близнец после всех приключений находится в Реабилитационном центре только тогда, когда звездолет уже возвращался из своего продолжительного рейса.

Не заглядывая на Марс, где уже некого было искать, Датч Дагвард поспешил на Землю.

* * *

Островной Реабилитационный Центр был не самым роскошным медицинским учреждением подобного рода на Земле. Зато он славился самыми квалифицированными и опытными врачами, медсестрами, сиделками, тренерами, массажистами — и особенно (!) — психологами. Лечение здесь стоило дорого. Зато оно, как правило, было результативным. Пока Датч гадал, кто оплачивает пребывание его брата в этом заведении, скоростной рейсовый катер доставил его к внутреннему причалу устроенного полумесяцем искусственного острова.

— У нас созданы все условия, чтобы никто не мог потревожить пациентов, — подчеркнул респектабельного вида врач, к которому обратился Датч.

Реабилитационный центр также производил очень благоприятное впечатление. Корпуса — бело-розовые дома в южном стиле, с обширными верандами и галереями. Почти все свободное пространство вокруг них занимал огромный сад: сплошные экзотические растения, увитые плющом беседки, бассейны с золотыми рыбками и высокая живая изгородь, почти полностью скрывающая не менее высокую железную ограду. В саду гуляли, сидели, играли в подвижные игры, читали, разговаривали, кормили рыбок или занимались еще чем-то обитатели центра. Картина мирная и пристойная. Хотя Датчу с его мрачным настроем здесь не понравилось.

Вежливая медсестра проводила его в один из тихих уголков сада. Очень кстати проводила, потому что сам он искал бы брата очень долго. Не из-за планировки сада. Устроено здесь было все просто и понятно. Датч мог просто пройти мимо и не узнать своего брата-близнеца.

Рек стоял у какого-то куста и с философским видом разглядывал живую изгородь, прячущую за собой высокую ограду. Он оглянулся только тогда, когда медсестра подошла и прикоснулась к его плечу. Выглядел он… в общем, совсем не так, как раньше. Ничего не выражающий взгляд показался Датчу пустым. Или его серые глаза выцвели и потускнели? Русые волосы будто полиняли и торчали "унылым ежиком". Датч привык считать, что у его брата атлетическое сложение (ну, и у него естественно тоже). Сейчас Рек казался ниже из-за ссутуленных плеч. Больничная одежда болталась на нем, как на пугале. Датч смотрел на него и недоумевал. До чего его довели в этом реабилитационном центре, что его узнать невозможно! А с другой стороны, может, сейчас наоборот ему лучше и в этом заслуга местных врачей? Но тогда, в каком же он был состоянии до того, как сюда попал?

Рек лениво глянул на человека в летной форме — и тут глаза на его лице ожили, словно внутри сработал какой-то выключатель, который долго и безуспешно искали местные медики. Отстранив сестру, готовую поддержать своего пациента (вдруг ему вздумается упасть в обморок от радости), Рек ринулся к Датчу и вцепился в него обеими руками.

— Забери меня отсюда!!

Сказано было требовательно и жалобно одновременно. Естественно, для Датча вполне хватило этих трех слов, чтобы решительно пресечь все попытки врача объяснить причины, по которым Реку было еще рано покидать центр. Датча как старшего в семье всегда учили принимать решения. И он решение принял. Быстро написал расписку, которую с него требовали — и забрал брата. Они успели покинуть остров на том же самом катере, на котором Датч прибыл не больше часа назад, оставив местную экзотику тем, кто в ней нуждался.

* * *

Вы когда-нибудь переживали инфляцию? Если да, то вам будет проще понять, почему братьям так понравилась идея сбежать в космос.

Можно всю жизнь копить деньги, откладывая их на счет в государственный банк. А потом произойдёт инфляция — и всех, накопленных за многие годы денег в результате хватит только на маленькую шоколадку. После такого мало кто захочет копить снова, а предпочтет сразу же тратить то, что имеет. Завелись деньги — лучше вложить их, к примеру, в заграничную поездку. Никогда не знаешь, что от них останется, если завтра придет очередная инфляция.

Так и тут: оставив надежный, уютный дом в безопасном месте, а по возвращении обнаружив на его месте развалины, поневоле задумаешься — не лучше ли вообще не заводить дома.

Но какой-то дом нужен. Тогда пускай он будет на колёсах! Очень практично: стало опасно здесь — можно переехать туда, где поспокойнее. Конечно, аналогия во всем этом лишь отдаленная. Невозможно сравнивать потерю каких угодно денег с потерей близких, родных тебе людей. Но результат может оказаться схожим: ни деньги копить не станешь, ни дом новый заводить.

Кстати, про дом на колесах. Нужно было подумать, что делать дальше. Оставаться на Земле — не хотелось. Возвращаться на Марс хотелось еще меньше. Лететь на какую-то третью планету казалось и вовсе глупым: чем она лучше первых двух? Как ни странно, космос в данный момент виделся близнецам более безопасным, чем твёрдая планетарная поверхность. Туда и хотелось удрать, удрать от всего и от всех.

Но просто так взять и улететь в космос братьям не удалось. Препятствие, в общем, не было неожиданным. Рек Дагвард не мог получить летную лицензию, необходимую для того, чтобы устроиться пилотом на космический корабль. Для этого нужно было пройти медкомиссию, а любая медкомиссия тут же выуживала из базы данных, что Рек, не долечившись, ушел из Островного Реабилитационного Центра. Да еще с диагнозом, неподходящим для того, чтобы хоть что-то пилотировать. Можно было просто взять и полететь в качестве пассажира. Но наниматель мог не захотеть, чтобы его капитан таскал за собой повсюду лишнего человека. Да и Рек не особенно жаждал становиться бесплатным приложением к своему старшему брату, чтобы всякие там наниматели косились на него и претензии предъявляли. Поэтому он и ляпнул, просто так, с досады:

— Проще свой собственный корабль завести. А что? Взять и купить!

Датч уставился на него в недоумении. Но тут же по лицу старшего Дагварда поползла улыбка.

— Отличная идея! — поддержал он.

Из них двоих Рек всегда был подавателем идей и сочинителем безумных планов. Но что безумного в том, чтобы завести свой собственный звездолет? Чем звездолет — не "дом на колесах"? Он всегда будет с тобой, как панцирь с улиткой. И не надо бояться, что однажды ты вернешься — а дома уже нет.

Они сидели в гостиничном номере, в маленьком городке при большом космопорту. Кораблей здесь не продавали, но всего в каких-то двухстах километрах отсюда располагались обширные космические верфи. Датч, скинув китель, принялся расхаживать по комнате, прикидывая в уме, сколько может стоить среднего класса космический корабль.

Но Реку своя собственная мысль на этот раз не показалась сильно гениальной.

— Не знаю, — уныло подался он на попятный. — Для того, чтобы купить космический корабль, нужно много денег.

Датч перестал улыбаться. Не от того, что финансовые проблемы показались ему неразрешимыми. Больше всех проблем его беспокоило душевное состояние брата. Рек, которого все их академические друзья дразнили не иначе, как "неизлечимым оптимистом" — казалось, излечился от оптимизма полностью. Сидел перед старшим братом на диване, ковыряя пальцем подлокотник и глядя куда-то в пространство пустым взглядом. Первый раз Датч увидел у брата этот взгляд, когда пришел за ним в Островной. И очень надеялся, что больше не увидит.

Датч хотел было встряхнуть его, или сказать, чтобы он прекратил немедленно унывать и раскисать. Но сразу понял, что это ровным счетом ничего не изменит. Превращать бредовую идею в практическое, реально осязаемое действие, в любом случае нужно было ему, Датчу. Отец всегда утверждал, что он, как старший, должен нести ответ за все, что они с Реком делают. А следовательно, и принимать решения, и осуществлять их на практике. И не ждать, что кто-то придет на помощь и сделает это вместо него.

— У нас есть кое-какая недвижимость здесь, и на Марсе, — тут же стал вычислять Датч. — Плюс все мои деньги, которые я заработал за год. Для начала этого хватит.

Он схватил со стола сумку и принялся рыться в ней так активно, что Рек поневоле заметил это и повернул голову в его сторону.

— Что ты ищешь? — поинтересовался он, без особого интереса в голосе.

— Блокнот… Где-то был телефон того агента… Ну, который занимался недвижимостью и помогал отцу купить дом на Марсе.

— Всего, что мы сможем выручить, хватит только на прогулочный ботик, вроде тех, что катают туристов вокруг Луны, — упорствуя в своем пессимизме, проговорил Рек.

Датч не удостоил его ответа, вытащил наконец блокнот и теперь спешно прогонял все свои записи за последние несколько лет. Он принял решение и теперь просто делал то, что по его мнению нужно было сделать прежде всего.

— Может, этот агент переехал, или вообще… — Рек вздохнул, оставил подлокотник и отвернулся к окну.

Датч, не отрывая взгляда от записей, категорично отмел его сомнения:

— Вот позвоню — тогда узнаю. Мы можем купить корабль в кредит. Для первого взноса денег вполне хватит… Вот он!

Рек покосился на то, как Датч тыкает в телефонные кнопки и пожал плечами.

— Если они согласятся что-то продавать в кредит, — философски заметил он. — И вообще…

Старший Дагвард предостерегающе поднял палец. Ему ответили…

В их плане покупки корабля было такое множество "если", что Рек мог и не трудиться их перечислять. Датч сам прекрасно все эти "если" видел. Если они смогут выгодно продать недвижимость, если вырученной суммы хватит на пресловутый первый взнос, если фирма-производитель оказывает такую услугу и вообще продаёт корабли в кредит. Космический корабль — такое непростое и очень трудоемкое сооружение, которое запросто может развалиться, если не повезет наткнуться на метеорит, или попасть в зону очередного межпланетного конфликта. Одно дело, если космический корабль покупает крупная фирма, которая в любом случае в состоянии оплатить счет, случись с кораблем авария. А потом еще и купить новый корабль для своих нужд. Совсем другое — если корабль купят они, то есть, частные лица. Если корабль, к примеру, разобьется, а они еще не выплатят всю его стоимость — они останутся без корабля, но с долговыми обязательствами. И вынуждены будут все равно выплатить всю сумму, добывая ее неизвестно где и непонятно как.

Впрочем, существовал только один способ избавиться от всех "если": решать каждую проблему в порядке очереди. И первое, что собирался узнать Датч — сколько они смогут выручить со своей недвижимости. А потом… Потом они поедут на верфи и посмотрят на месте, на что они могут рассчитывать.

В трубке сказали, что мистер такой-то сейчас подойдет. Датч кивнул, вполне удовлетворенный.

— Вот-вот! — тут же пристал к брату Рек, нимало не сомневаясь, что все эти переговоры — пустая трата времени. — А потом позвони в ресторан и закажи что-нибудь. Я есть хочу.

Датч снова кивнул, не собираясь вступать в сражение с пессимизмом брата. На данном этапе у него были дела поважнее.

* * *

Торговые и грузовые гражданские корабли, сходящие со стапелей Земли и ее колоний, условно делили на 2 класса: СГ (то есть, Скоростные Грузовые) и ТГ (Тяжелые Грузовые): огромные "монстры" в трюмах которых можно было разместить десять кораблей СГ. А у некоторых конструкций и того больше. ТГ далеко не всегда и не везде могли сесть и чаще разгружались и загружались прямо на орбите. Им требовалось огромное пространство для разгона и не менее огромное на торможение. А уж на сверхсветовой они могли идти только в строго рассчитанном направлении. Поэтому они шли обычно по прямому маршруту, на очень большие расстояния. Это делало их практически неуязвимыми для нападений, потому что большую часть времени они летели со скоростью в 2–3 раза превышающую скорость света. Их "младшие братья" СГ, конечно, очень далеко без дополнительных подзаправок уйти не могли. Но "очень далеко" или "не очень далеко" в космосе — понятие относительное. А СГ пользовались заслуженной популярностью по причине не только высокой скорости, но и маневренности. Они быстро разгонялись, быстро тормозили, могли идти по всем транзитным станциям и даже (если экипаж готов рискнуть) могли корректировать вектор движения прямо на сверхсветовой скорости. Как это ни парадоксально, они часто обгоняли прямо идущие ТГ просто потому, что в космосе кратчайшим расстоянием между двумя точками для тяжелого корабля является тщательно вымеренная кривая. А СГ использовали несколько точек, между которыми можно двигаться по прямой. Но кроме достоинств у СГ был и недостаток: они были не такими прочными, как их "старшие братья" и требовали гораздо более высокой квалификации пилотов. Проще говоря, чтобы использовать все их возможности, нужно было быть пилотом-асом, а таковых немного. Или тащиться потихоньку, по привычным трассам, вслед за пассажирскими кораблями.

Датч Дагвард считал, что у него есть все шансы стать асом. Нельзя сказать, что у него не было оснований для того, чтобы так считать. Во время своего первого полета в качестве стажера он превосходно справлялся даже с очень сложным пилотированием, когда надо было вести огромный ТГ на ручном управлении и осуществлять аварийную стыковку. Он быстро начал чувствовать габариты корабля. Тем более, он полагал, что справится с кораблем меньших размеров.

СГ 14289А, еще не получивший собственного имени, которое вносилось в реестр когда корабль сходил со стапелей, был четырехпилотным шаттлом. У кораблей серии А была одна важная отличительная черта. У них была экспериментальная броня. Таких кораблей вышло всего несколько. Если говорить точно, то этот был десятый. Металл с измененной кристаллической структурой покрывал корабль под обычной, поверхностной броней. Эта "поддевка" стоила дорого. Почти столько же, сколько весь остальной корабль. Военные корабли все имели такую броню.

Менеджер по продаже охотно демонстрировал СГ 14289А Дагвардам как "именно то, что им нужно". Датч согласно кивал. Рек, сунув руки в карманы брюк и ссутулившись, мрачно прятался за воротник плаща. В разговор он не вмешивался, предпочитая обсуждать финансовые проблемы без посторонних. В принципе, мама всегда учила их и словами и примером, что брать нужно лучшее, или вообще ничего не брать. Но сумма, все еще не названная, а от этого еще более пугающая, смущала младшего Дагварда и выводила из благодушного настроения, которое почти уже установилось после того, как брат забрал его из Островного. Впрочем, "за посмотр денег не берут". Сейчас дослушаем все дифирамбы, облизнемся — и пойдем своей дорогой. Но разве это не печально — ходить по магазинам с пустыми карманами? "И помажут, и покажут, а покушать не дадут!"

Когда-то, очень давно (целый год назад), Рек был другим. Датч привык смотреть на него, как на младшего, которому не хватает серьезности. Рек всегда был выдумщиком, заводилой, полным идей. Он гораздо легче сходился с людьми, потому что мог просто подойти и заговорить с кем угодно. Например, подойти к жутко строгому преподавателю, которого все боятся и сказать: "А как вы думаете, почему?…" Это "почему" могло касаться всего: от принципа действия гипердвигателя, до выяснения, почему именно этого преподавателя все боятся. В академии он мигом перезнакомился со всем курсом, включая инопланетян и слыл веселым, общительным малым. Датч рядом с ним олицетворял хладнокровие и спокойствие, рассудительность и расчет. Они всегда прекрасно дополняли друг друга. И кто вообще сказал, что Рек стал другим? Идея купить корабль принадлежала ему. От Датча требовалось лишь эту идею развить, проявив свои расчет и рассудительность.

Наконец они спустились со второго (или третьего) яруса "лесов", налюбовавшись общим видом шаттла и пообещали "подумать над предложением".

— По-моему, это то, что нам нужно, — заметил Датч, когда они наконец расстались с менеджером и шагали к стоянке такси.

— Они не продадут его в кредит. А всей суммы у нас нет. К тому же, если ты заметил, это четырехпилотник. А нас двое. И если помнишь, у меня нет лицензии.

Все это Рек выдал без пауз и не останавливаясь.

— Это поправимо. — Датч полностью игнорировал первую часть возражений. — Для начала можно нанять парочку человек.

— Можешь идти помедленнее? — не выдержал Рек.

Естественно, брат тут же встревожился.

— Устал? Тебе плохо?

— Нет. Просто не люблю разговаривать на бегу. Послушай, тебе совсем необязательно всем видом показывать, что у нас все будет прекрасно. Я и так поверю, — мрачно пообещал он. И добавил: — Если ты сам в это веришь.

Когда они вернулись в гостиницу, портье протянул им визитную карточку.

— Вас спрашивал мистер Генрих Дагвард.

Рек забрал у портье карточку и повертел перед глазами. Потом сунул ее брату.

— Интересно, что ему надо? — И пошел к лифту. Словно человек, который носил ту же фамилию, что и они, интересовал его не больше, чем бабушка утрешнего менеджера.

— Что-то не так? — Датч сунул карточку в карман.

Генрих Дагвард приходился близнецам родным дядей. Он был главой строительной корпорации, налаживающей в космосе транзитные станции. Своего старшего брата — отца Даниэля и Ричарда — он считал человеком, всю жизнь протанцевавшим, вместо того, чтобы заниматься выгодным и серьезным бизнесом. Племянниками Генрих Дагвард интересовался от случая к случаю (по причине постоянной занятости). Тёплых отношений никогда между ними не было, но и ледяными их тоже было назвать нельзя. Реку нравилось возиться с двоюродными братом и сестрой (они были лет на десять младше), когда выпадал случай.

— Ты виделся с дядей? — Датч подвел итог своим раздумьям.

— Он приезжал пару раз в Островной, — бросил Рек, нажимая кнопку их этажа.

Датч решил сильно не выспрашивать. Несмотря на свой авторитет старшего брата он знал, что на младшего нельзя "давить". Может упереться и вообще ничего не сказать. Но Рек сказал. Точнее, проронил, как нечто, не имеющее никакого значения.

— Я просил, чтобы он забрал меня оттуда.

— И?

— Приехал ты и забрал. Нет, я его понимаю. У него дети, бизнес… а тут я со своими проблемами. А знаешь, мне понравился тот корабль, — перескочил он на другую тему. — Будет здорово, если мы его купим.

Датч кивнул.

Дядя появился к вечеру. Просто пришел и постучал в дверь их номера. И с порога бросился обнимать Датча.

— Даниэль! Ты вернулся! И даже не сообщил.

— Прости, дядя, не было времени, — признался Датч.

Генрих Дагвард резво прошел в комнату. Энергичность была их фамильной чертой. В отличие от брата, отца близнецов, дядя Генрих был склонен к полноте, но это не мешало ему все, что он делает, делать быстро, двигаться напористо и успевать везде и всюду.

— Здравствуй, Ричард. Тебя уже выписали?

Рек покосился на него с дивана.

— Выпустили, — поправил он дядю.

Дядя приостановился, наткнувшись на его косой взгляд. Но тут же повернулся к старшему брату.

— Я забрал Река оттуда. Написал расписку и забрал, — пояснил Датч.

— Ты уверен, что это правильно? Врачи объяснили мне, что Ричарду еще требуется медицинская помощь.

Рек стянул с тарелки бутерброд и улез с ногами в большое кресло. Подальше от дяди и разговора. Он понимал, что дуется как мальчишка, но именно сейчас ему хотелось вести себя, как мальчишка. Просто так, ради развлечения. Даже если сам дядя ничего и не заметит.

— Дядя! С Реком все в порядке, — заверил его Датч и тут же постарался переменить тему: — Как ты узнал, что мы здесь?

— О! Это было нетрудно. — Дядя не стал противиться и последовал новой теме разговора. — Я узнал, что вернулся твой корабль. Навел справки через твоего нанимателя, что ты остановился здесь, в Портовой гостинице. — Дядя сел на диван. — А ты стал совсем взрослым, Дэнни. Не узнать. Вот как меняет человека самостоятельная жизнь. Ну расскажи, как проходил полет, что ты видел?

Датч терпеть не мог интерпретации "Денни", или более распространённой — "Дэн", как будто кто-то стукнул половником по чугунной кастрюле и она ответила: "Дэннн!". Именно поэтому и представлялся везде и вопреки всякой логике как "Датч". Точно так же, как Ричард вместо привычного "Рик" всегда назывался Реком. Естественно, дядя, как и родители, их странностей не поощрял.

Датч присел на край стола, напротив дяди.

— Это слишком долго рассказывать, — ответил он, не собираясь в данный момент делиться впечатлениями. — Но ты наверняка здесь по делу.

— Хорошо, что напомнил, — тут же оживился дядя.

— А то потеряли бы кучу времени, — подал голос Рек, продолжая ребячиться.

Дядя повернулся к нему, но увидел лишь коротко стриженый затылок.

— Ричард! Ты хорошо себя чувствуешь?

Рек меланхолично жевал бутерброд, словно ничего и не говорил.

— Так что за дело, дядя? — переспросил Датч, никак не обратив внимание на выпад брата.

— Дэнни! Я считаю, что вы уже взрослые люди и должны подумать о своем будущем, — серьезно сказал Генрих Дагвард. — Меня тревожит то, что вы остались одни. Ричарду безусловно нужна добрая семейная обстановка, тебе — хорошая работа и возможность сделать достойную карьеру.

Рек покосился через спинку кресла, но на этот раз ничего не сказал.

— Есть предложение? — догадался Датч.

— Ну конечно! — восторжествовал дядя. — Дэнни, у тебя прекрасная профессия, я не спорю. Но я могу предложить тебе и твоему брату нечто лучшее!

Как деловой человек дядя никогда не предлагал ничего пустячного. Как родственник он вовсе не был безразличен к судьбе своих племянников. Вот и сейчас у него был готов вариант, который должен был не только решить многие проблемы настоящего момента, но и обеспечить приличное будущее.

— Вам необходимо войти в пай в строительную корпорацию "Дагвард-Компани". Я тут подсчитал, — дядя вытащил из кейса блокнот. — Ваш взнос должен составить около 30 %. Это — достойное начало. И возможность войти в Совет Директоров. Что скажете?

Подобное предложение им никто бы не сделал. Вот только…

— Для того, чтобы внести хоть пол процента, надо иметь деньги, — заметил Датч. Но дядя не смутился.

— Разве вы не знаете, что ваш отец оставил вам небольшое наследство? Ну, относительно небольшое. На ваше имя имеется счет в банке. Я наводил справки и пришел к выводу, что…

То ли Рек отшвырнул хандру, то ли хандра от него шарахнулась. Так или иначе, он выпрыгнул из кресла, бросив недоеденный бутерброд мимо тарелки.

— Здорово! Дядя! Ты просто гений! А мы-то думали, откуда взять деньги?

Дядя недоуменно смотрел, как в момент оживший Рек носится по комнате в поисках чего-то, видимо, очень важного.

— Надо немедленно позвонить… Вот. — Рек вручил брату клочок бумаги с телефоном менеджера.

— Погодите, — догадался дядя, — Мне кажется, у вас какие-то другие планы.

Датч собрался уже ответить, но Рек его опередил.

— Мы покупаем космический корабль! Отличный такой кораблик. Прямо со стапелей, конечно. После первого пробега и всякой там подгонки приборов он уже дороже будет стоить. — Рек плюхнулся на диван рядом с дядей. — Здорово, да?! — Получив в ответ неясное междометие, Рек снова вскочил. — Хочешь кофе? Я сейчас принесу! — И умчался.

Дядя вопросительно посмотрел на Датча, ожидая объяснений. А Датч просто стоял и радовался. Ну вот, пришел дядя и решил их проблему: "одарил" племянников кучей денег и попутно излечил Река получше всяких там психологов. Что еще нужно? А снаружи еще и солнышко светит. Сплошное веселье!

— Спасибо, дядя, — сказал Датч, счастливо улыбаясь.

Глава 2. Космоспецназ. (Пять лет спустя)

За две сотни лет, которые земляне активно осваивают окружающее их космическое пространство, в земном реестре накопилось довольно много планет. Большинство из них оказалось совершенно непригодные и ненужные. Да и демографическая обстановка на земле оставляла желать лучшего. Лишь тогда, когда человечество справилось с призрачной угрозой перенаселения (справилась в своих головах, естественно), перестало во главу угла ставить экологию, "братьев меньших" и тому подобные сенсационные идеи, признанные в своё время глобальными, и серьезно занялось проблемами воспроизводства себе подобных, появилась возможность начать освоение некоторых планет. Естественно, самых выгодных и благоприятных. Или самых близких и удобно расположенных. А большинство "открытых", но мало на что пригодных миров, так и остались реестровыми обозначениями, хранящимися в памяти компьютеров. Все эти Беты-79, Сигмы-344, Гаммы-418…

Гамме-249 повезло больше. Она оказалась почти такой же, как Земля. И начала колонизироваться почти сразу, как только ее обнаружили. Но это — совсем другая история. Если бы не земляне, а кто-то из их звездных соседей, добрался до нее первым, они бы тоже не растерялись. На данный момент на Гамме-249 существовало целое государство, которому насчитывалось не меньше ста лет и которое однажды повело себя на столько своеобразно, что породило вопрос: "А стоило ли вообще осваивать эту планету?". Но машину времени пока еще не изобрели и повернуть историю освоения Гаммы-249 вспять не представлялось возможным.

Поначалу мало кто озаботился неожиданным появлением в галактике нового автономного государства. Тем более, что Гамма-249 располагалась далеко от Солнечной системы, а у Земного Содружества своих проблем хватало, чтобы не желать связываться с таким "счастьем…". Да и скорость, с которой плодились люди, все еще оставляла желать лучшего. Никто просто не верил, что на Гамме-249 эта проблема решится на столько, что у "счастьевцев" (более издевательски — "счастливцев") хватило сил заселить всю планету и превратиться во что-то реально сильное и грозное.

Военная угроза со стороны Гаммы-249 наконец стала на столько реальна, что говорить о ней начали прямо и неприкрыто. Особенно после того, как Полярный Блок пытался установить свою власть на Бете-21 (то бишь, на Маиси, пять лет назад, когда боевики, нанятые Блоком осуществили попытку захвата маисийского правительства во главе с президентом Виктором Златовым. Та самая история, в которой пострадал Рек Дагвард).

Именно реальность военной угрозы и некоторые другие сопутствующие обстоятельства и свели двух человек на конспиративной квартире, арендованной Разведуправлением Земного Содружества. Свели через пять лет после маисийских событий.

— Стало известно, что интересующую нас информацию счастьевцы хранят в компьютерной сети одной из своих периферических станций, — говорил пожилой человек в гражданском, совершенно не скрывающем его военную выправку, костюме. — Это здесь. — Он забыл про указку в руке и ткнул в звездную карту пальцем. — Система Знот. Колония "Олимпия".

Его собеседник — молодой человек в темно-синей форме торгового флота, с капитанскими нашивками — хмурил русые брови и смотрел на указанную точку без особого энтузиазма.

— Почему там? — потребовал он объяснений.

— Скорее всего потому, что счастьевцы сочли это место наиболее надежным и не привлекающим внимание.

Пожилой человек действительно был военный, полковник ОВРЗС (Отдела Внешней Разведки Земного Содружества) Марк Томлисон. Меньше всего полковник любил иметь дело со штатскими. Им нельзя просто приказать: пойдите туда-то и сделайте то-то. Их надо убедить, ответив на множество ненужных вопросов. Но в данном случае, сидящий напротив него капитан торгового космического флота стоил того, чтобы его поуговаривать. И полковник Марк Томлисон собрал в кулак свою железную волю, готовясь ответить на все вопросы капитана. Долго ждать не пришлось.

— Если они хранят стратегически важную информацию именно здесь — добраться до нее будет очень сложно.

— Это так, — согласился полковник. — Именно поэтому мне поручено попросить именно вас заняться этим делом. Руководство возлагает на вас большие надежды.

Капитан задумчиво погладил ниточку зажившего не так давно рубца на щеке. Демонстративно так погладил, напомнив, что надежды руководства прямо касаются шкуры тех, на кого их возлагают.

— Не знаю, как мы сможем это сделать, — признался он, явно готовый отказаться от участия в столь авантюрной операции.

Полковник Томлисон разочарованно вздохнул. Но попробовал еще раз.

— Капитан Дагвард! По нашим сведениям станцию "Олимпия" собираются демонтировать в ближайшие три месяца. Это значит, что не позднее этого срока счастьевцы применят свой план. И скорее всего начнется война. Если мы не получим эту информацию в ближайшее время, мы не сможем предотвратить их действия. Вы патриот?

Однажды близнецам Дагвардам задали такой вопрос, на который они дружно, хором ответили: "Нет, конечно!" Но сейчас старшему Дагварду было не до шуток. Поэтому он оставил последний вопрос без ответа.

— Мне надо поговорить с остальными, — "резюмировал" он. И поднялся, больше не глядя на карту. — Мы летим на базу около Сигмы-9. Это всего двенадцать с половиной часов в гипере до "Олимпии".

Полковник Марк Томлисон готов был вздохнуть с облегчением. Уговаривать пришлось не так уж долго. Как же легко манипулировать горячей молодежью! Правда, Датч вовсе не на "патриота" купился. Но об этом полковник не подумал.

— Уверен, вашему гениальному программисту будет нетрудно взломать их компьютерные коды, — поддержал полковник, поднимаясь вслед за капитаном.

— Нам нужна группа прикрытия, — перебил его Датч. — Лучше всего несколько штурмовых челноков с кораблем-носителем. И человек 15 пошустрее.

— Космоспецназ вам подойдет? — от щедрот предложил полковник Марк Томлисон.

Датч вздохнул и кивнул. В принципе, чтобы поднимать шум и отвлекать внимание этого должно было хватить.

* * *

Орбитальная станция с ничего не говорящим названием СХ-210567 вращалась вокруг огромной и неприветливой во всех отношениях планеты Сигма-9, в системе Знот. Довольно далеко от Земли: в гиперпространстве лететь 28 дней.

"Медуза" уже три дня как стояла во внутреннем ангаре станции. Дожидались обещанную группу поддержки.

— Космоспецназ? — переспросил Рек. — Название ко многому обязывает! Интересно, много ли у них общего с настоящим спецназом?

— Ничего! — отрезал Датч.

Не так давно какой-то "светлой голове" из руководства Земного Содружества пришла идея: создать универсальные вспомогательные отряды. Чтобы они могли и по космосу летать, и в ближнем бою сражаться. А еще чтобы они стреляли из любого оружия и чтобы любая техника им была знакома: подземная, надземная, подводная, наводная, воздушная и уж тем более космическая. И чтобы все бойцы были и хакеры, и полиглоты и знали все на свете виды рукопашной борьбы. А если мало — можно еще что-нибудь придумать, важное и необходимое.

Несколько отрядов было создано. Но поскольку готовить их слишком долго и тщательно не было времени и средств, качество изучаемых предметов заменялось их количеством. Как любые универсалы, бойцы этих отрядов обладали хаосом разрозненных поверхностных знаний и при этом очень много о себе воображали.

И вот один из таких отрядов предложили Датчу в качестве группы поддержки.

* * *

Мягко говоря, выглядел он несколько нелепо. Зачем на станции задирать воротник, как в непогоду? Плащ не-то коричневый, не-то зеленый, не-то серый, в общем, "истинно мужского цвета". Руки засунуты в карманы мешковато сидящих штанов. На темной рубашке пятном сияет малиновый галстук.

— Это вы — группа Мадина? — медленно, с расстановкой спросил этот странный тип. Голос у него был низкий.

— Допустим, да, — ответил лейтенант Пабло Мадин.

Тип в штатском криво ухмыльнулся, вынул из кармана руку и провел зачем-то по коротко стриженым русым волосам. Будто хотел самого себя приласкать за догадливость.

— Я — Рек Дагвард. — представился штатский, почему-то снова ухмыльнулся и добавил: — Ваш новый инструктор по стрельбе.

Бравые космоспецназовцы впали в некоторое недоумение.

— Только этого нам и не хватало, — ляпнула похожая на чемпионку по прыжкам с шестом белобрысая Хелен.

— Ну почему? Именно ТАКОЕ я себе и представляла, — скептически отозвалась темноволосая Ксанка. — Разве найдешь на этой станции хоть одного приличного военного?

К слову, девушек в отряде было всего две. Дагвард внимательно обозрел обеих (к некоторому их неудовольствию) и стал разглядывать что-то поверх голов. Рост ему это вполне позволял. Диалог он пропустил мимо ушей.

— Здесь все, или еще кого-то ждем? — спросил он наконец. У него была странная манера говорить медленно, с паузами. Словно каждое слово тщательно обдумывалось прежде, чем произносилось.

— Мистер Дагвард! — взял на себя инициативу лейтенант Пабло. — Мы здесь все. Как видите, все 15 человек. Но я думаю, что все же вы не нас ждете. Видите ли, — Пабло сделал шаг вперед и теперь говорил, доверительно заглядывая в глаза штатскому. — Дело в том, что мы — космоспецназ, военные!.. В общем, здесь такие люди, которые уже служили в армии, некоторые даже воевали. Вас, вероятно, неправильно информировали. Перед вами мастера своего дела! — Он сделал ударение на слове "мастера". При этом Пабло хотел продолжить: "А чему ты будешь нас учить? Где курок, а где мушка?", но решил, что со штатского и так достаточно того, что он уже произнёс вслух.

Рек кивнул, опустил голову и стал разглядывать свои ботинки. Словно на них было поименно указано, кого конкретно он ищет. На самом деле он боролся с желанием поиздеваться над "крутыми спецами". А заодно недоумевал, по какому принципу их отобрали в отряд.

Он помнил, что сам был такой же когда-то. Через желание показать себя суперкрутым все проходят. Ребенок выбрался из своей квартиры и познакомился с лестничной клеткой. Обнаружил, что на ней иногда бывает холодно. А еще что сосед курит и непотребно ругается. Потом ребенок походил самостоятельно по своей лестничной клетке, пару раз споткнулся и набил пару шишек. И вот уже решил, что достаточно хорошо разбирается в жизни. Тем более, если поглядеть в пролет, можно обнаружить, что сверху и снизу точно такие же лестничные клетки. Конечно, этих ребят в их космоспецназе круто готовят, и даже задания боевые дают. Но вот беда: судя по их самоуверенности, дальше своей "космоспецназовской" лестничной клетки они еще не заглядывали.

— Да, — покивал Рек своим мыслям и поднял голову. — Я так и думал. Отлично. Пойдемте, господа.

За ним пошли просто из любопытства. А кое-кто — предвкушая, как утрут нос "этому штатскому".

— Мистер… — начал Пабло. "Чушь какая! У него и звания то никакого нет".

— Дагвард, — подсказала Хелен нарочитым шепотом.

— Мистер Дагвард! Можно вопрос?

Штатский оглянулся на ходу, сверкнув малиновым галстуком.

— Можно, — позволил он.

— Вы хорошо стреляете?

— Да. Но еще лучше, когда я этого не делаю. — странно ответил он.

— На сколько хорошо? — не сдавался Пабло. — Лучше, чем в космоспецназе?

Штатский остановился перед одной из дверей и убежденно ответил:

— Лучше! — После чего ткнул не глядя пальцем в кнопку сканнера. Считав отпечаток, замок сработал и дверь бесшумно отъехала. — Прошу вас, — с приглашающим жестом отступил в сторону штатский.

Огромное помещение беглым взглядом определялось как УТЗ (Универсальный Тренажерный Зал, который по созвучию в академии называли Унитазом). Простой комбинацией с пульта зал легко превращался в тир, полигон, полосу препятствий и многое другое. Дорогостоящая игрушка, каковую могло себе позволить далеко не каждое управление. Даже в армии. И все же этот Унитаз явно отличался от привычных. Он казался безразмерным. Стены и потолок плавной сферой уходили в никуда. А сверху, через прозрачный колпак, поблескивали такие близкие с этой станции звезды.

Внимание Пабло срезу привлек громоздкий предмет, состоящий из металлических трубок и энергоблоков. Он лежал на стойке. Инструктор улыбнувшись, перехватил взгляд лейтенанта.

Тот нахмурился и взял "это" в руки.

— Мы будем стрелять из этого? — сурово спросил он.

— Как хотите, можно и из этого, — радушно согласился инструктор. Только что ножкой не шаркнул.

На предмет смотрели с явным недоумением. Кое-кто усомнился, оружие ли это вообще. А уж определить, где у него дуло, а где приклад, никто не взялся. Наконец Пабло, чтобы уж не совсем ударить в грязь лицом, перед штатским, взялся за предмет покрепче. Как ему показалось, он правильно определил, какой стороной эта штука стреляет. Но инструктор тут же, очень серьезным голосом, его остановил.

— Только не надо так расстраиваться и кончать жизнь самоубийством. Вы держите это ружье дулом к себе.

Пабло на всякий случай положил предмет, названный "ружьем" на стойку.

— Как же так? — спокойно продолжил инструктор. — Вас направили в систему Знот, а вы даже не припомнили, что здесь две обитаемые планеты и на одной из них используют оружие типа "Шаткр"? В академии это проходят.

Пабло чуть было не высказался, что они не из академии, а прямо из армии. Но подумал, что оправдываться будет смешно. Тут Рек Дагвард перегнулся через стойку и достал старенькое лазерное ружье.

— Хорошо. Начнем с более привычного, — решил он и обратился к Пабло как к старшему по званию.

— Сколько из двадцати летящих целей вы выбьете?

— Ну, допустим, двадцать! — не смутился тот.

— Я имел в виду, с завязанными глазами, — издевательски уточнил Рек.

Пабло не растерялся.

— Вообще-то мы стреляли на слух. Пятнадцать.

— Хорошо. — Рек Дагвард снова перегнулся через стойку и извлек оттуда черный шелковый шарфик. — Встаньте спиной к барьеру. Стрелять будете с разворота. — Он завязал сержанту глаза и отошел к пульту.

— Готовы?

— Да.

— Нет. Не думаю.

Пабло явно занервничал. Что он упустил?

— Вы не проверили, заряжено ли ружье, — любезно подсказал Дагвард, поправляя свой малиновый галстук.

Пабло стянул повязку. Но штатский покачал головой с явным неодобрением.

— Зачем? Это тоже надо делать не глядя.

Тут уж в команде не удержалась от смешков, а Пабло снова обрел уверенность в себе. "По-моему, он над нами издевается", — догадалась Ксанка, далекая от того, чтобы смеяться. Но останавливать Пабло Ксанка не стала. Пусть сам выкручивается, раз уж выскочил вперед.

— Послушайте, мистер Дагвард, — начал объяснения Пабло. — Это старая модель, AХ-DХ 221. Индикатор заряда в этой модели не рассчитан на то, чтобы его на ощупь проверяли. Он, знаете ли, цветовой.

— Знаю, — подтвердил Дагвард и протянул руку. Пабло вложил в его ладонь устаревшее ружье. — Думаю, все это знают? — обратился он к остальным. Удовлетворившись смешками и положительными возгласами, он опустил ружье стволом вниз и положил руку на зарядный блок. — Смотрите все. Сдвигаете вот эту пластину, кладете палец сюда — и понимаете, есть ли энергия, необходимая для стрельбы.

Пабло непроизвольно вздрогнул, когда инструктор провел пальцем по тонким пластинам (на выходе энергоблока при полной подзарядке было не меньше трехсот вольт). Зато инструктор не вздрогнул, задвинул пластину на место и протянул ему ружье.

— Покажите, как поняли.

Пабло решительно взял ружье. В основном, им двигало желание не пасовать перед этим странным типом. Он как послушный мальчик сдвинул крышку зарядного блока и уже собрал волю в кулак, намереваясь повторить жест инструктора. Дагвард, быстрее чем лейтенант коснулся контактов, взял его за запястье.

— Достаточно. Хочу, чтобы запомнили все: то, что перед вами стоит инструктор, не освобождает от необходимости шевелить своими мозгами.

— Можно, я покажу? — не выдержала Ксанка. Её дорожка в космоспецназ начиналась в своё время в секции по стрельбе. А стрелять подросткам давали как раз из "старья".

Дагвард протянул ей ружье.

— Вы сделали вот так, — Ксанка сдвинула крышку и провела пальцем над контактами. — Со стороны могло показаться, что вы их коснулись. На самом деле вы имели в виду вот что, — она положила другой, свободный палец на внутреннюю сторону крышки, подняла ружье и показала всем. — Сюда наносится смазка. Так раньше делали. Если смазка есть, значит ружье заряжено по новой. Если нет, значит, она испарилась: при стрельбе в этом месте температура достигает двухсот градусов.

Рек кивнул. Пабло недовольно проворчал, что "таким старьем" у них только музейщики интересуются. Остальные промолчали.

— Ружье готово к стрельбе, — отрапортовала Ксанка и кинула "старье" своему лейтенанту.

Дагвард снова протянул Пабло шарфик и отступил к пульту.

Выбить в слепую почти бесшумно летящие "тарелочки" оказалось сложнее, чем он думал. Здесь они действительно стартовали практически без щелчка. Да и летели без привычного тихого шипения. Пабло был из лучших снайперов, но попал всего в шесть. Что-то сильно не стыковалось сегодня. Не скрывая досады Пабло сунул ружье инструктору.

— А вы сами-то сколько выбьете? — резонно спросил он.

— Двадцать.

На этот раз Дагвард не усмехался. Кивнул Пабло на пульт и забрал у него черный шарфик. Дурацкий плащ должен был ему мешать, цепляясь за стойку, но Дагвард, похоже, находил свою одежду вполне комфортной.

Из чувства мелкой мести Пабло вовсю лукавил с пусковым устройством. Выпустил три "тарелочки" почти одновременно, а потом дал два холостых старта. В первые три мишени Дагвард попал не задумываясь. На два лишних щелчка даже не дернулся, остался стоять спиной к барьеру. Пабло пробовал всякие комбинации, но все двадцать "тарелочек" оказались жестоко расстрелянными.

Авторитет нового инструктора неуклонно рос.

Стрельба была его "коньком", увлечением еще со времен академии. Ну, и талант конечно помогал. Рек не упускал случая пострелять при первом же удобном случае и в определенных кругах пользовался популярностью как человек, который никогда не промахивается. И это почти соответствовало действительности. Впрочем, красоваться перед "детками" ему уже надоело. Он убрал ружье.

— Ладно. Займемся теперь более конкретными делами. — Рек энергично сбросил плащ на стойку. — Подходите ближе, господа.

Когда первый инструктаж подходил к концу, бритоголовый Базиль ввернул к слову:

— Кроме стрельбы много чего еще уметь надо.

— Надо, — покладисто согласился Дагвард. — Но ничего универсального в этой вселенной нет. Сами знаете. Каждый что-то умеет лучше, что-то хуже.

— Прописная истина. — сказала белобрысая спортсменка Хелен.

— Верно, милая дама, — еще более добродушно признал инструктор. — Поэтому стоит постараться и развить в себе то, что ты делаешь лучше всего. А остальное — достаточно на среднем уровне.

— Ну, для нас важно не только по яблочками палить, — начал Пабло. — Вот вы, кроме стрельбы, в рукопашную драться умеете?

— Умею. Но не собираюсь доказывать. В вашу задачу будет входить вовсе не рукопашный бой с инопланетниками и даже не стрельба из личного оружия. Вам придётся летать вокруг станции и отвлекать всё внимание на себя стрельбой из бортовых орудий по разным их датчикам и системам. При этом нужно и самим не попасться на мушку и отбиться от других крейсеров если понадобится. Самое главное для космоспецназа: виртуозно летать и метко поражать цель. Попробуйте пострелять по вон тем мишеням — он указал рукой через стеклянный купол. Снаружи, в космическом пространстве, болталось несколько "поплавков"-мишеней. — Катер системы HG-BNU 559 "Бивень" стоит в ангаре.

Никто из пятнадцати человек раньше не слышал это букво- и цифросочетание. Но сознаться в этом здравого смысла не хватило. Дагвард указал рукой на ангар, сунул Пабло электронный ключ и удалился. Созерцать ширину и глубину лужи, в которую он посадил несчастную группу Мадина, у него уже не было желания.

— Разрешить вылет "Бивню-559"? — спросил диспетчер станции.

— Нет надобности, — ответил Рек. — Они до вечера будут искать, где у него вход.

К вечеру этого же дня Рек Дагвард перестал казаться группе космических спецназовцев нелепым.

— Странный тип, но "сделал" он нас мастерски. — признал за всех Пабло.

— Задавала, — изрекла Хелен.

* * *

— Что ты здесь делаешь?

Ксанка обернулась, мотнув короткими черными кудряшками. За ее спиной стоял… Дагвард? Но почему-то в синем капитанском кителе. Непривычно было видеть его в форме, пусть даже не военной. А еще — это был он и не он одновременно. Лицо то, а вот все остальное — не то. И волосы длиннее.

— Заблудилась, — призналась Ксанка, старательно скрывая замешательство. — Эти станции всегда так планируются?

— Как?

— Чтоб без схемы никто ничего не понял.

Дагвард почему-то казался выше, а может, просто изменилось впечатление под влиянием летной формы. Он стоял, свободно расправив плечи и смотрел на нее сверху вниз.

— Пойдем. Я провожу.

Нет, не может быть чтобы это был Рек Дагвард. Но кто? Ксанка не стала гадать, а перешла в рискованное наступление.

— Капитан! Вы с нашим инструктором родственники?

— Он — мой брат. Мое имя — Датч Дагвард, — представился он наконец. — А ты, должно быть, Кассандра Ольтера?

— Так точно!

— Ты сама вызвалась для участия в этой операции?

— Нам каждому предложили. Конечно, можно было отказаться. С серьезными заданиями так всегда: предупреждают, что это дело добровольное и что ты можешь в нем не участвовать. Но кто захочет бросить группу? Не трусить же от одного упоминания об опасности.

Датч Дагвард шел и хмурился. Конечно, только опытный человек может не побояться показаться трусом. Эти ребята еще слишком чувствительны к постороннему мнению. А может, не совсем представляют себе опасность. С другой стороны, если бы их не сунули сюда, на эту операцию — послали бы куда-то в другое место, не менее опасное. Чтобы не посылали, надо в армию не идти. И зачем такие, как вот эта Ксанка, идут в армию?

— Когда я узнал о том, что в группе две девушки — я был против, — подвел он итог своим мыслям.

— Почему? — удивилась Ксанка.

— Женщинам не место в армии.

— Вы слишком предвзято относитесь к противоположному полу! — обиделась Ксанка. — Мы — такие же солдаты, как и вы!

Он сжал губы и некоторое время шел, как казалось — очень агрессивно. Потом бросил:

— Я не солдат. Я — капитан гражданского транспортника. И я очень предвзято отношусь к противоположному полу. Зачем это тебе?

— Что?

— Армия.

— Ну, допустим, я считаю, что могу в армии принести пользу.

— А если не в армии, то не можешь?

Вероятно, Дагвардам было свойственно задавать ставящие в тупик вопросы. Но Ксанка решила не поддаваться.

— Кроме меня достаточно женщин, которые не идут в армию! — отпарировала она.

— Не хочешь быть такой, как они?

— А что, я обязана быть такой, как они!? — Это было уже с вызовом. — Или лично мне нельзя служить в армии?

Дагвард остановился. Они дошли до развилки. Дальше продолжался знакомый коридор.

— Тебе туда.

— Вы на мой вопрос не ответили.

Датч Дагвард пожал плечами. Словно хотел сказать, что все и так должно быть ясно. Но ответил.

— По моему, нельзя. Ты уже три дня на станции, а не можешь коридоры запомнить.

Ксанка приткнулась. Ответить было нечего. Очень вовремя какой-то человек вынырнул из бокового ответвления и радостно всплеснул руками:

— Командор! Я тебя по всей станции ищу. Прости… я помешал?

Датч как старому знакомому пожал ему руку.

— Нет. Мы уже пришли.

"Командор, — подумала Ксанка. — А форма у него — капитана торгового флота. Наверное, камуфляж, вроде как у другого Дагварда плащ с малиновым галстуком". Она поспешила сообщить остальным "невероятное известие" о том, что у их инструктора, оказывается, есть брат-близнец. И такой же вредный.

* * *

Утро на станции — понятие относительное. Тем более, на такой станции, которая все время дрейфует в тени планеты, не спеша показывать себя всесожигающей двойной звезде Знот. Здесь придерживались земного времени. Так называемое "среднее общегалактическое", бывшее в ходу на других земных станциях, откровенно высмеивали: "От чего будем отсчитывать середину?". У Дагвардов на корабле вообще было заведено два хронометра. Один показывал их собственное время, по которому распределялись дежурства, а так же обеды и прочее по мере необходимости. В другой хронометр была введена программа, которая автоматически переключала прибор на то время, куда в данный момент прокладывал курс астроновигатор "Медузы". В настоящий момент этот хронометр был ориентирован на станционное, то есть земное время.

Разница между временем на "Медузе" и земным составляла около трех часов. При чем лидировала "Медуза". По этой причине Рек Дагвард не испытывал никакого дискомфорта из-за раннего (для группы лейтенанта Пабло Мадина — в 6 утра) инструктажа. Напротив, он уже успел позавтракать, размяться поисками закатившейся в мусоросборник очень важной гайки, обсудить с диспетчером станции вероятность прохождения метеоритного "дождя" в прилегающем секторе. В общем, он был готов к работе.

— Проинструктируй ребят насчет всяких непредвиденных ситуаций, — посоветовал накануне Датч. Именно этим Рек и решил заняться.

Нельзя сказать, что мешковатая фигура инструктора, возникшая в дверях отделения, сильно порадовала полтора десятка сонных космоспецназовцев. Но к Реку уже начали относиться как к неизбежному злу, с которым лучше смирится сразу. Поэтому на приглашающий жест постарались как можно бодрее потянуться следом.

Лейтенант Пабло Мадин дивился Реку Дагварду, который со стороны казался "так себе, среднего роста", но рядом с рослым Пабло вдруг выяснилось, что он даже немного выше космоспецназовца. Как это часто бывает с людьми правильного сложения, он не казался особенно высоким, когда смотришь со стороны. Это обнаруживалось, когда стоишь с ним рядом. Его брат — капитан Датч Дагвард (которого успели лицезреть уже все, а не только Ксанка) — казался выше Река минимум на пол головы. Но когда братья при встрече встали рядом, стало видно, что рост у них одинаков. Рек Дагвард как-то ненавязчиво скрывал себя. Его расхлябанная одежда на пару размеров больше была всего лишь камуфляжем. Да и малиновый галстук здорово отвлекал внимание от главного. Только через несколько дней в группе заметили, что у Река Дагварда за пояс брюк заткнута кобура с лазерным пистолетом. Ненавязчиво так, сбоку. В общем, он производил впечатление типичного полицейского или секретного агента (на сколько по киношным боевикам представлял себе полицейских и секретных агентов Пабло).

В комнате был полумрак, несколько пультов и нечто странное, возвышающееся на высоту человеческого роста в середине. Нечто было заботливо укрыто чехлом. Дагвард провел рукой над одним из пультов — и сразу стало светло. Потом дернул чехол. Кто-то присвистнул, кто-то протянул "ого-го", "м-да" и другие подобные возгласы.

— Судя по вашей реакции, мне не надо объяснять, что это, — кивнул Дагвард.

— Это и есть Сенсорный Генератор?

— Вы нас в обязательном порядке с этим познакомите, или кто-то может отказаться? — мрачно пошутила Хелен.

— Да, это тот самый Сенсорный Генератор, в просторечии именуемый "пыточной машиной". Вы все о нем слышали. Эту штуку раздобыли наши коллеги из разведки, когда был захвачен координационный центр на Сентаве. — объяснил Рек. — Хотели отправить в музей, на Землю. Но по причине временного отсутствия подходящего транспорта оставили здесь. И забыли. Можете потрогать руками, если не боитесь.

Рек присел на край главного пульта.

— Лучше бы ее сразу уничтожили, — высказала свое мнение Базиль, почесывая бритый загривок.

— Я тоже так считаю, — согласился Дагвард.

— А зачем вы ее нам показываете? — спросила черноволосая Ксанка.

— Для наглядности. Если вам все же не посчастливится попасться, запомните все: не надо сопротивляться и доводить до того, что к вам применят что-то подобное. Не надо строить из себя героев и пытаться скрыть несуществующие тайны. Надо просто вести себя естественно, охотно отвечать на все вопросы и ждать, когда вас вытащат.

— А как насчет того, чтобы не проговориться? — спросил Пабло.

— О чем? — теперь инструктор смотрел прямо на лейтенанта. — Какая тайна может быть важнее человеческой жизни? Конкретной вашей жизни?

— Жизни многих других, может быть? — подала голос Хелен.

— А какие такие жизненно важные тайны, от которых зависит жизнь других, вы знаете? Например?

— Ну, там…

— Какие? Что вы можете выдать? Фамилию начальника? Там всю жизнь мечтали знать его фамилию. Количество человек в отряде? Вас и так по головам сосчитают. Персональный код оборонного компьютера? Так вы его в любом случае не знаете. Такие вещи вообще не сообщают людям как вы, или как я.

— А если…

Он понял, что еще не убедил.

— Вы считаете, что способны сопротивляться этому? — Рек махнул рукой в сторону агрегата.

— Ну…

— Без "ну". Не способны. И требовать от вас невозможного никто не будет. Запомните это… или хоть постарайтесь запомнить. Единственная причина, по которой следует молчать — это если вы понимаете: если проговоритесь — вас прикончат, чтобы убрать свидетелей. Вот тогда действительно стоит помолчать. Хотя бы попытаться.

Может, и убедил. Во всяком случае, больше никто не возражал.

Группе уже было известно, что этот инструктаж — последний. На следующий день они отбывают к счастьевской колонии "Олимпия". Поэтому было самое время спрашивать о том, о чем спросить не успели.

— Можно вопрос? — подала голос Хелен.

Дагвард кивнул.

— Скажите, а что, на вооружении станции есть оружие типа Шаткр?

— Нет. Это — оружие вегов. Их планета хоть и недалеко отсюда, нас не интересует. На Олимпии пользуются более привычными конструкциями.

— Тогда зачем вы показывали его нам?

— Потому, что лейтенант Мадин схватился за него, как только увидел.

Действительно, им никто не предлагал этот агрегат, Пабло увидел его на стойке и тут же схватил. Подобная откровенность инструктора располагала вести расследование дальше. Пабло осмелел.

— А что насчет "Бивня"? Ну, катера HG-BNU 559? Мы полетим на нем? Или он тоже случайно в ангаре стоял? — сказано было в лёгком тоне издевательства.

— Нет, — Дагвард смахнул пыль с кнопок на пульте "UI". — Вы полетите на типовых катерах.

По группе прошелестело что-то вроде еле слышного ропота: все они предвидели, что инструктор только потешался над ними в первый день. Однако Дагвард продолжал:

— Но моделями типа "Бивень" пользуются счастьевцы. На "Олимпии" они есть. Если кого-нибудь из вас подобьют и вы будете вынуждены сесть, удирать придется на чем-то подобном. Поэтому уметь управляться с ними необходимо.

— Нас не предупредили об этом, когда отправляли сюда, — попробовал защитить всех Базиль.

Рек посмотрел на него и пожал плечами.

— Никто и не требовал, чтобы вы знали абсолютно все. На то к вам и приставили инструктора, — напомнил он. — Надо было просто спросить.

Больше вопросов не было. Впереди группе предстояла операция.

* * *

Совет состоялся в самой большой кают-компании станции и присутствовали на нем все, кому выпала честь участвовать в операции. То есть, 15 человек лейтенанта Мадина, Дагварды в количестве двух штук, капитан прибывшего этим утром военного корабля типа "Перехватчик", капитан станции и еще парочка человек из руководства.

Когда группа расселась, Ксанка увидела, что напротив нее, устроившись с ногами в углу дивана, сидит инопланетный ребёнок или подросток-кади. Он увлеченно выделывал что-то с мини-компом, даже головы не поднял на вошедших. Кадийцев Ксанке приходилось видеть несколько раз, в основном издали. Они не особенно часто посещали чужие планеты и не жаловали земную военную академию. Хотя их крайне агрессивный космический флот считался одним из самых мощных, наравне с эльдорианским и "счастьевским". Ксанка смотрела на рельефную, обтянутую темной в черную пятнышку кожей черепушку кади, (вернее кадёнка) и гадала, каким боком это создание относится к предстоящей операции. А еще, кади был странно одет. Точнее, странность состояла в том, что одет он был по земному. Легкомысленные зеленые брючки, пушистая розовая кофточка с кисточками на воротнике. Ксанка сидела напротив и гадала: девочка это или мальчик? Вряд ли мальчик нарядится в такой дурацкий блузон. Ксанка присмотрелась внимательнее. Даже кошку от кота можно отличить по морде (величина носа там, и прочее). Все-таки кади был девочкой. Этакая девочка-подросток.

Пабло тоже отметил присутствие кади, но значения этому не придал, больше заинтересовавшись голографической картой, раскрытой на самом видном месте кают-компании.

Пока Ксанка разглядывала кадийку, а Пабло — карту, капитан станции объявил, что все собрались и предложил слово Реку Дагварду. Как ни странно, тот был без плаща, но в пиджаке такого же неопределенного цвета, и малиновый галстук не забыл нацепить. Руки инструктора привычно покоились в карманах мешковатых штанов. Он прошествовал к центральному столу и некоторое время созерцал собравшихся.

— В общую часть плана, на сколько я знаю, большинство из здесь присутствующих посвящены, — начал он наконец, не забывая делать паузы на знаках препинания. — Так что перейду к главному. В операции будут участвовать две группы: основная и вспомогательная. Корабль сопровождения пилотирует капитан Элбрук, — Рек кивнул капитану "Перехватчика". Тот кивнул в ответ. — Вспомогательная группа на трех челноках покинет корабль сразу после выхода в обычное пространство в этом секторе. — Рек прошел к голографической карте, вынул руку из кармана и ткнул пальцем в нужную точку. — Ваша задача — отвлечь их систему обороны и посеять хаос. Не увлекайтесь, помните, что мы не воюем с Полярным Блоком.

— А что нам, холостыми по ним стрелять? — переспросил Пабло.

— Наносите удары только по автоматическим объектам. Главное — отвлеките их вот от этого места. Основная группа на десантном боте высадится здесь. Когда дело будет сделано, группа передаст сигнал "отбой". Отступайте сразу. Не пытайтесь доделать то, что не успели. Вот в эту точку. Капитан Дагвард, — Рек кивнул в сторону брата, — скоординирует навигационные приборы, иначе говоря, возьмет на себя дистанционное управление — и отправит всех домой. Наружный Навигатор действует в радиусе пяти километров. Именно поэтому важно, чтобы вы отступили все и сразу. Опоздавшие поставят под удар всю группу.

— А как будет выбираться основная группа? — спросил Пабло.

— Отход основной группы спланирован независимо от вспомогательной. Ее снимет со станции штурмовой челнок, который может уйти в гиперпространство без корабля-носителя. Поведет его лично капитан Элбрук. Еще вопросы?

Вопросов не было. Все ждали, когда будет названа основная группа. Рек кивнул сперва брату, потом капитану Элбруку и продолжил:

— Основная группа — 4 человека: программист и трое человек прикрытия. В их задачу входит пройти по воздухозаборникам, системе вентиляции и прочему подобному, добраться до терминала, взломать коды доступа и выслать интересующую нас информацию узким лучом. Здесь возникает главная головная боль: едва послание уйдет — группу запеленгуют. Таким образом на то, чтобы покинуть центр, у группы будет не больше десяти минут. Так что двигаться придется быстро.

Интересно, почему он так уверен, что группу раньше не обнаружат? Вопрос пришел многим, но никто не стал спрашивать. Раз инструктор уверен, значит, так и будет.

— А кто войдет в основную группу? — поинтересовался Пабло. Программист был и у них в отряде. Но лейтенанту Мадину показалось, что Дагвард имел в виду не его.

— Вопрос вовремя, — кивнул Рек и даже вынул руки из карманов. — Наш гениальный программист и непревзойдённый компьютерный взломщик — На-Ла. Прошу любить и жаловать!

Пабло несказанно удивился (и не он один), когда малюсенькая кадийка в углу дивана живо отвлеклась от своего дела и все увидели ее пятнистую рожицу. "Она же совсем ребенок!" — мелькнуло в голове лейтенанта Пабло. Но он и его группа не были первыми, кто попался на странную внешность именно этой кадийки. Ее трудно было посчитать взрослой.

Есть такие женщины, которые всю жизнь выглядят как девочки-подростки, а в старости как-то разом превращаются в сухоньких старушонок. До старушонки На-Ле было еще далеко. Но и стадию девочки-подростка она уже давно миновала. Иллюзии помогало то, что соотечественники На-Лы отличались от землян гораздо более мощным телосложением. А большинство и более высоким ростом. Но даже если взять кади и землянина одного роста — любой кади будет тяжелее раза в полтора, за счет более развитых костей и большего количества мышц. А На-Ла даже для землянина была маленькая и худенькая. Но в любой расе попадаются лилипуты и На-Ла была как раз одним из них.

Естественно, Мадин и его товарищи остались со своим недоумением.

Убедившись, что от нее пока ничего не требуется, кадийка снова уткнула нос в компьютер. Дагвард продолжил.

— На-Лу, как я говорил, будут сопровождать трое. И главное, что нужно от этих троих — быть хорошими снайперами. Поэтому одним из троих пойду я. — Рек оглядел группу и снова сунул руки в карманы. — Нужны еще двое. Добровольцев я не приглашаю. Выберу сам.

Сейчас им предстоит узнать наконец, кто по мнению Река Дагварда самый лучший стрелок в их маленькой группе. Ксанка почувствовала, что непроизвольно напряглась.

— Пойдут Пабло Мадин и Кассандра Ольтера. Самоотводы принимаю в течение трех минут.

Ликование было легко сдержать. После всего сказанного на совете задача основной группы виделась весьма сложной и весьма опасной. И все же Ксанка не могла не признать, что она довольна и если бы Рек назвал другого, непременно стала бы оспаривать свое право идти на задание.

— Ты выиграла! — сказал обиженный программист, которым даже не поинтересовались. Никто его от участия операции не отстранял, но он — лишь на правах бойца. Это не могло не уязвить его гордость: а может он гораздо лучший программист, чем эта кадийская шмакодявка! Им даже не поинтересовались, даже не протестировали, даже не спросили!..

На этом, собственно, самая интересная часть и закончилась. Еще немного обговорили детали и Рек Дагвард уступил место капитану станции, который в свою очередь кратко напутствовал главных действующих лиц и закрыл совет.

Когда Дагварды вернулись на корабль (они не ночевали на станции), Датч спросил:

— Ты на танцы собрался, что ли? Прихватил бы тогда и третью девицу!

— В отличие от остальных эта умеет думать. И стреляет хорошо. — Рек потянулся и демонстративно зевнул. — Давай лучше выспимся перед этим делом. Кстати, любой из их челноков запросто могут разнести одним попаданием. Так что у нас равные шансы.

Глава 3. Делаем дело

Высадились они прекрасно. Пока на станции разбирались с тем, кто на них напал, маленькая группка Река нашла "вход" и пробралась внутрь. Теперь уже минут двадцать они ползли по узким трубам, отполированным до зеркального состояния. Если бы не ребра швов, по этим трубам вообще бы было не пробраться. Особенно в тех случаях, когда приходилось сменять горизонтальное продвижение вертикальным.

Схему вентиляционных ходов заучили наизусть. Впереди полз Пабло. За ним На-Ла. Создавалось впечатление, что маленькой кадийке, как представительнице более ловкой расы, было все равно, в каком направлении двигаться: горизонтальном или вертикальном.

Ксанка была следующей. Клаустрофобией она не страдала, хотя змееподобный полированный тоннель в брюхе вражеской станции не мог не действовать на нервы. Они с группой Мадина уже лазали как-то по подобным местам, но то был законсервированный пустой завод, а вовсе не действующая станция потенциального противника: все было не так, не там и не в таких условиях. Замыкал группу Рек Дагвард. Плащ он оставил (вместе с галстуком), но был в прямой длинной куртке, которая на вид казалась еще более неудобной, чем плащ. А еще была широка и выпирала во все стороны.

В трубах гулял сквозняк, хотя это мало охлаждало, особенно на вертикальных отрезках. Приходилось здорово напрягаться. Даже специальная подошва ботинок, (а также специальные перчатки, налокотники и наколенники с увеличенным трением), помогали лишь отчасти.

Их группка остановилась перед подъемом в добрых два десятка метров. Труба по прежнему была гладкая и скользкая. Тут На-Ла неожиданно вызвалась идти первой. Рек, как старший группы, кивнул и передал ей трос. Девчонка (вот уж правду говорят, что все кади произошли от ящериц!) быстро полезла вверх и уже через пару минут сбросила конец троса.

— Пабло! Вперед, — скомандовал полушепотом Рек Дагвард.

Когда остальные доползли до верха (что было бы практически невозможно без троса), оказалось, что они выбрались в небольшое помещение. Из него выходило несколько дыр и одна вполне обычная дверь. Выбравшись последним, Рек некоторое время сидел на краю отверстия, не спеша сматывая трос. Пожалуй, он запыхался больше всех, да еще и обливался потом под своей не слишком приспособленной для лазания одеждой.

— Куртка не мешает? — съехидничала Ксанка.

— Мешает, — покладисто согласился Рек. — Но я терплю.

После чего он наконец встал и огляделся.

— Мы должны быть на два уровня ниже объекта. Попробуем открыть дверь, — постановил он.

Стоит ли перечислять, сколько еще вентиляционных труб, лифтовых шахт и тому подобного им пришлось преодолеть? Несмотря на то, что Ксанка, как и остальные, старательно заучивала все колена и повороты, она вынуждена была признать, что давно уже запуталась. В глухом лесу можно ориентироваться по солнцу, по звукам или по другим приметам. В замкнутом помещении, внутри безликих и однообразных труб, ориентироваться было не по чему. Ксанке казалось, что они будут ползти неведомо куда бесконечно. Она понадеялась, что остальные (впереди ползущий Пабло и позади волочащийся Рек) не заблудились и понимают, куда нужно двигаться. Когда за очередной снятой вентиляционной решеткой взорам открылось именно то, что они искали — один из компьютерных центров, пустой и гостеприимный — Ксанка даже удивилась.

— Заклиньте дверь, — скомандовал Рек. — Попробуем отсюда. На-Ла, проверь, это точно то, что тебе нужно?

Девчонка жадно набросилась на один из многочисленных пультов и только что не обнюхала.

— Подойдет, — сообщила она через минуту.

— Тогда приступим.

Рек стащил с плеч куртку и принялся выгружать из многочисленных внутренних карманов платы, сканнеры и тому подобное.

— А они нас не засекли с таким арсеналом? — засомневался Пабло.

— Нет. И не засекут, если не будем подавать им идею.

Рек не ограничился опорожнением карманов. Пока На-Ла нетерпеливо шарила по выгруженным "сокровищам" и раздумывала, с чего начать, Дагвард запустил руки за подкладку. После некоторых манипуляций, сопровождавшихся кряхтением и словами типа "так" и "щас", он вытянул на свет толстый, в полпальца, лист материала, похожего на целлофан. Лист был большой. Едва ли не на всю куртку в ширину. Подцепив ногтем край, Рек принялся снимать тончайшие пласты, из которых как оказалось состоит лист. До Ксанки дошло: экранирующая пленка! Вот почему ни один вражий сканнер не засек их арсенал. И вот почему Рек так запыхался.

— И сколько это весит? — спросила она.

— Примерно как рыцарские доспехи, — ухмыльнулся Рек, продолжая разматывать слои. — Не стойте без дела. Этой штукой надо покрыть все двери, окна и стены.

Пленка буквально присасывалась к любой поверхности, так что еще минут через пять комната была готова к работе. Теперь снаружи не могли просто засечь излучение работающей техники. Но их вполне могли обнаружить, попытавшись войти в комнату. Весь расчет был на то, что вспомогательная группа создаст много шуму и немногочисленный персонал будет занят собственной безопасностью.

— Включай, На-Ла. Вычислить работающий пульт в огромном числе терминалов они смогут только через час, не меньше. И то если догадаются, что включено что-то лишнее. А просто засечь нас снаружи экран не даст.

Кадийка охотно уткнулась в компьютер. Но чем больше она шарила по файловым системам, тем безнадежнее казались поиски созерцавшему её действия лейтенанту Мадину.

— Среди такого изобилия нам не то, что часу, нам месяца не хватит, — высказал он. Пабло было обидно, что пренебрегли их дипломированным программистом и послали эту пятнистую пигалицу. Теперь все они, посреди вражеской станции должны сидеть и ждать, пока она что-то выдумает.

— Это сколько ж паролей надо взломать?! — вырвалось у Пабло.

На-Ла не стала тратить время на споры, или вообще не услышала его возгласа. Рек сидел на краю пульта, поджав ногу и с увлечением массируя сустав. Он, похоже, безоговорочно верил в вундеркиндовские способности кадийской шмакодявки, остальным присутствующим казавшейся малолетней девчонкой. Пабло молча прислушивался.

Когда он читал книжки про шпионов и воров, его всегда волновал один вопрос: каким хладнокровием нужно обладать, чтобы зайти в чужую комнату, шариться там и не бояться, что кто-то войдет и тебя увидит? Ему казалось, что он никогда бы так не смог. Теперь он ходил по залу без определенной цели и проверял свое хладнокровие на практике. Не очень приятные ощущения. Но терпимые. Лишь бы эта Кадиийка-вундеркинд оправдала свое предназначение.

На-Ла оправдала. Минут через десять молчаливого ожидания она объявила:

— Есть! Я нашла!

Рек встрепенулся и подскочил к ней, забыв про щиколотку.

— Где? Отлично. Ты молодец! Надо наладить передатчик.

Специфика узко направленной передачи состояла в том, что его невозможно было заглушить или прервать. А чтобы не надо было перекачивать информацию из компьютера и шифровать ее, На-Ла просто присоединила передатчик к компьютеру. Одно было плохо — луч пеленговался так же хорошо, как любая другая передача. А это означало, что через пару минут их вычислят. А еще минут через десять покинуть здание станет невозможно.

— Ладно, поехали, — скомандовал Рек, когда передатчик был настроен. Приготовьтесь. Все лишнее оставляем здесь.

Несколько килограмм дорогостоящей пленки считались расходным материалом. Жизнь стоила дороже.

— Передача принята! — объявила На-Ла через тридцать секунд. — Даю "Отбой".

— Хорошо сработали, ребята, — похвалил Рек, закидывая на плечи изрядно полегчавшую куртку. — А теперь делаем ноги.

* * *

Умение метко стрелять особенно понадобилось на пути обратно. Уходили другим путем, наверх, через самые секретные и охраняемые части здания. Этим сбивали погоню со следа.

Впереди очередной коридор, утыканный лазерами. Останавливаться нельзя. Один стреляет в правую стену, другой в левую, третий в потолок. Стрелять нужно метко, на ходу выбивая точки лазерных контактов, почти неразличимые и в нормальных условиях. Тем более, в дыму, который мигом поднимается от подпаленных стен. На-Ла держится сзади, одной рукой вцепившись в куртку Дагварда, и каким-то чудом не мешает тому бежать очень быстро и стрелять очень метко.

Очередной лазер проворонил Пабло. Удивительного в этом не было, потому что в дыму, в незнакомых коридорах и в спешке проглядеть опасность было легко даже для очень опытных (и настоящих) спецназовцев. От вспышки Рек шарахнулся назад, оттолкнув Ксанку. Пабло успел отскочить самостоятельно. После чего все споткнулись о На-Лу, которая держалась сзади, и полетели кубарем. Быстро поднявшись на колено лейтенант Мадин реабилитировал себя, расстреляв обнаруженную лазерную точку.

— Быстрее! — подогнал всех Рек, вздергивая кадийку на ноги. Из-за лазера они потеряли секунд десять. Слишком много, когда твоя жизнь зависит от нескольких минут.

Их группу уже вычислили по грохоту и дыму. На очередном повороте Рек успел заметить, как в только что пройденный ими коридор выворачивают вооруженные люди. Времени прятаться не было. Выход на крышу совсем рядом. А там их должен ждать челнок Элбрука. Долго торчать на крыше он не может. С минуты на минуту поднимутся вражеские истребители (или уже поднялись, что вполне вероятно, если учитывать деятельность группы прикрытия). Значит, вперед, не останавливаясь. Пока еще погоня отстает на целый коридор. Главное, чтобы впереди не было засады…

* * *

Оказывается, когда в тебя попадают лучом станнера, это очень больно. Раньше Ксанке не приходилось попадать под эту голубую молнию. Словно миллион острых льдинок вонзилось в ее тело. Но это длилось мгновение. Потом чувства исчезли. Зрение осталось. Она успела увидеть, как на них опускается светящаяся сеть и как Рек зигзагообразно чертит по ней лучом бластера. А она, Ксанка, не может пошевелиться. Потом сеть распадается и крепкие руки подхватывают ее поперек туловища. Рек что-то кричит, но слух в отличие от зрения отсутствует. Точнее, в голове плещется такой шум, что услышать слова невозможно. На-Ла катится под ноги подбегающим фигурам в сияющих доспехах. Потом Ксанка оказывается лицом вверх и видит, как прямо на них опускается разверстый люк корабля. Пабло хватается за спущенный вниз трос и протягивает руку, чтобы подхватить ее, висящую у Река в руках. И тут новая вспышка переворачивает все вверх дном. А потом настает тьма.

* * *

Они успели выбраться на крышу здания, но за ними по пятам гналась охрана и палила из станнеров, явно имея приказ захватить врагов живыми. А в воздухе уже сновали катера и бегство с каждой секундой затруднялось все больше. В довершение в них выстрелили сетью. Челнок капитана Элбрука завис над самой крышей, но добраться до него оказалось сложнее, чем пройти все здание снизу вверх. Пабло, правда, успел уцепиться за сброшенный им трос и вскарабкаться к люку. Но помочь остальным он уже не успел. По челноку выстрелили чем-то более серьезным, чем ручные бластеры. Висеть и дальше над крышей не было смысла. Тем более, что преследователи догнали беглецов и завязалась драка. И все же, когда спасительный аппарат нырнул в сторону и вверх, Рек испытал досаду, близкую к ярости. И выместил ее на всех, до кого смог дотянуться. Пока его самого не оглушили.

Это он вспомнил, как только очнулся. Потом он открыл глаза и разглядел помещение с буроватыми железными стенами. Рассеянный свет резал глаза.

— Привет. Как дела?

Голос был знакомым. Рек повернул голову и увидел На-Лу. Кадийка стояла посреди камеры, обхватив руками худые плечики. Убедившись, что он очнулся, она тут же потеряла к нему интерес и стала смотреть в узкое окошко. Рек сунул палец в рот и, морщась, стал щупать зубы. Вроде, все на месте.

Рядом кто-то заворочался. Рек повернул голову. Ксанка, похоже, уже пришла в себя и теперь оглядывала камеру.

— Станнер — неприятная штука, — посочувствовал Рек, ненадолго вынув палец изо рта. — К нему непросто привыкнуть.

— Хочешь сказать, для тебя это обычное дело?

— Не то, чтобы обычное. — Рек на этот раз потрогал губу. — Но приходилось пробовать.

— Что с Пабло?

— Он успел уйти с Элбруком.

Ксанка разозлилась. Даже кулаком по полу стукнула.

— Он не смог бы помочь, — негромко пояснил Рек. — Только увеличил бы нашу компанию на одного пленного.

И в самом деле, откуда эта злость? Пабло сделал все, что мог. А Реку нужно было тащить на себе ее и На-Лу. А до этого он тащил эту дурацкую экранирующую пленку. А теперь они сидят в этом гадюшнике и не иначе, как будут проверять на себе способы выживания в экстремальных условиях…

— Как я выгляжу? — поинтересовалась Ксанка, чтобы хоть как-то справиться со страхом.

— Неплохо. Некоторые в подобных обстоятельствах выглядят куда хуже.

На-Ла повернулась к ним, не дав продолжить увлекательный диалог.

— Что если я залезу наверх и попробую расширить вон ту щель? — предложила она.

— Побереги силы, — осадил Рек. — Все равно в эту дырку мы не выползем. Сейчас надо набраться терпения и немного подождать. Нас не убили на месте, значит, есть шанс остаться в живых и выбраться отсюда.

— Или помереть в жутких корчах, — буркнула Ксанка, надеясь, что ее слова примут за шутку.

На самом деле это было не смешно. Хотя то, что они могут попасться, было предусмотрено. По счастью, их не сильно подробно обыскивали — некогда было — забрали только оружие. Миниатюрный маячок в воротнике Рек активизировал, как только очнулся. Это был их с Датчем собственный маячок, рассчитанный на определенную частоту, он передавал только сигнал бедствия и больше ничего. Принимали его сигнал только специально настроенные передатчики. Это — лишь для своих. Чтобы знали, где он находится.

Главное, чтобы брат побыстрее придумал, как их вытащить. В противном случае пройти через мало приятное дознание придется не только ему, но и этим девочкам.

На-Лу, похоже, ничего не заботит. Кадийка на столько доверяла Дагвардам, что происходящее воспринимала больше как досадную задержку, чем что-то серьезное. Ксанку Реку было откровенно жалко. Девочка хоть и утверждает, что их там в космоспецназе ко всему готовят, боится здорово. Еще не знает, как на самом деле будет страшно, а уже боится. И выносливости расы кади у нее нет. В самом деле, зачем он потащил их на это дело? Неужели нельзя было найти другого хакера и другого снайпера? Впрочем, теперь без толку рассуждать, как надо было делать, а как не надо. Теперь осталось надеяться. Конечно, он сделает все, чтобы оттянуть момент, когда за них возьмутся всерьез. Лишь бы Датч успел что-нибудь придумать.

* * *

Группа прикрытия вынырнула в обычное пространство минут через десять. Датч настоял на том, что все штурмовые челноки должны вернуться на корабль-носитель, прежде чем прокладывать обратный курс к станции. Это было необходимо, чтобы пересчитать людей и убедиться, что все выбрались из переделки. А еще — капитан Элбрук должен был отчитаться, смог ли он забрать основную группу. Связь на сверхсветовой скорости практически невозможна. А лететь до станции — почти двенадцать часов. У оставшихся на вражеской территории столько времени может не оказаться.

Три челнока с космоспецназом благополучно выбрались, точно выполнив указание возвращаться едва прозвучит команда "отбой". Капитан Элбрук прибыл на четыре минуты позже. К сожалению, с ним был только Пабло.

Датч не позволил себе паниковать. Нечто подобное могло случиться, они это предвидели. Начальник третьего отдела Марк Томлисон долго инструктировал Датча на такой случай, советуя сразу сообщить о том, что на станции остался кто-то из своих и обещая, что пленников можно будет вытребовать официально. Главное, что нужно Содружеству — это сорвать агрессивные планы Полярного Блока, не допустив военного конфликта. Эта часть работы выполнена, потому что блоковцы не решатся разворачивать операцию, о которой противник уже знает заранее. Но Датча совершенно не устраивало дожидаться, пока Земное Содружество направит запрос на это пресловутое "Счастье человечества", то есть на Гамму-249, а потом будет долго препираться с руководством Полярного Блока, доказывая необходимость выдачи своих шпионов. Допустим, пленников не расстреляют сразу, потому что Гамма-249 с Землей не воюют официально. Но их могут подвергнуть дознанию, даже поторопятся это сделать. Потому, что захотят узнать цель диверсии и потому, что будут ожидать, что Земля затребует обратно своих людей.

"Зачем было ввязываться в эту историю?" — думал Датч Дагвард. Но если кто-нибудь другой сделал бы то, что они сделали и так же попался в плен — было бы не лучше. Хотя возможно, они с Реком об этом бы не узнали.

Все эти размышления промелькнули у него в голове достаточно быстро. Датч решил действовать сам и не дожидаться помощи. Он не хотел ни минуты лишней оставлять своего брата и двух девушек в руках "счастьевцев". Самое время сильно пожалеть, что рядом нет их "Медузы". На своем корабле Датч чувствовал себя увереннее. Но для военных операций она не подходила. Значит, надо пользоваться тем, что есть.

— Все возвращаются на станцию, — распорядился Дагвард-старший. — Челнок я заберу.

— Что ты собираешься делать? — Элбрук чувствовал себя виноватым, хотя понимал, что сделал все, что мог.

— Вернусь за остальными. Теперь это мое дело.

— Как ты их найдешь?

— Если Рек смог активизировать маячок, я их вычислю. И не думаю, что их в ту же секунду отправят куда-нибудь, на Гамму-249.

— Я лечу с тобой, — решил капитан Элбрук. — Тебе может понадобиться помощь.

— Я тоже полечу, — подал голос Пабло. До этого он не смел встрять в разговор. Он чувствовал себя куда как более виноватым, чем капитан Элбрук.

— Этого мне не хватало! — высказался Датч.

Но Пабло проявил настойчивость:

— Я должен! Я их бросил.

— Самое время… — начал было Датч, но потом махнул рукой. — Ладно. Полетишь с нами. Остальные возвращаются. Информация вот в этом чипе. Доставите ее, куда нужно.

Глава 4. Тут мимо пролетал какой-то Хазар…

Ксанка очень не хотела паниковать, хотя справиться со страхом было не так то просто. За всю свою службу в армии и космоспецназе она ни разу не попадала в ситуацию, грозившую хотя бы пленом. Очень некстати в голову лезли все были и небылицы, которые она слышала о жестоком обращении жителей "Счастья человечества" с пленными. Да еще вспоминалась дурацкая "пыточная машинка", которую так любезно продемонстрировал им на станции инструктор. Ксанка старалась убедить себя в том, что она всегда была морально готова к худшему. Когда она шла в армию, она так и понимала, что военная жизнь изобилует неприятностями, но она, Кассандра Ольтера, к ним готова. Но теперь приходится признавать, что никакие моральные подготовки не помогают, когда ты действительно попадаешь в самый настоящий плен и имеешь реальный шанс испытать на себе, справедливо ли счастьевцев называют жестокими.

Рек не торопился ее успокаивать и убеждать, что все будет хорошо. Хорошо было бы, если бы они не попались. А теперь надо признать, что им уже плохо. И может стать еще хуже. В самом плохом случае их расстреляли бы на месте. Но этого не произошло. Очень странно — но их даже не стали допрашивать сразу. А должны были хоть грубо-предварительно спросить, зачем они сюда забрались и что им было нужно. Раз не спросили — значит, начальство сильно занято и заниматься пленниками им некогда. Или счастьевцам и без вопросов понятно, что тщательно охраняемая ими информация уже "уплыла". А тогда есть шанс, что вражеских лазутчиков вообще не станут ни о чем спрашивать.

Сбежать из этой камеры самостоятельно невозможно. Но разведка, пославшая их сюда, должна позаботиться и о том, как их отсюда вытаскивать. Если все же исходить из худшего, надо подготовиться к тому, что и как отвечать и тянуть время. Кадийка На-Ла не особенно задумывалась над тем, что будет. На-Ла была диковинным созданием, попавшим в компанию близнецов Дагвардов при странных обстоятельствах. Она привыкла держаться за спинами братьев и она мало чего боялась, когда хотя бы один из них был рядом. Поэтому она со спокойной совестью оставила все раздумья другим и развлекалась тем, что высматривала, что делается за окошком. Поэтому и заметила новый объект на небе.

— Какой-то корабль! — объявила она, ткнув пальцем в окно. Рек поднялся и подковылял к ней. Обзор из щелевидного окна был довольно ограниченный, да и точка на небосводе могла быть чем угодно, например метеоритом. Хотя нет, метеорит двигался бы по другому. Точка явно росла, а значит, приближалась.

— Может, это помощь с Гаммы-249, которую они наверняка вызвали, — предположила Ксанка. — Не могли они не связаться со своими, когда все это началось.

— Отсюда до Гаммы-249 четыре дня лететь, — не согласился Рек.

— Ну, может, какой-то из их кораблей был поблизости, настаивала Ксанка на своём пессимизме.

Хотелось надеяться, что это не к счастьевцам помощь летит, а к ним. Если к счастьевцам — дело совсем плохо. Кому-нибудь здесь может прийти в голову, что пленников лучше сразу отправить на Гамму-249, или на любую другую станцию. Тогда Датч будет искать их — как в стоге сена галактического масштаба.

Объект быстро увеличивался. Шел он прямо на станцию, а если еще точнее, прямо "в лоб" пленникам. Хотя, если это корабль, пилот может изменить траекторию в любой момент. Может, он просто использует то здание, в котором они сидят, как ориентир. Рек смотрел, как постепенно объект становится ближе, принимает конкретные очертания.

— Эльдорианский малый транспортник, — изрек Дагвард. Ксанка с некоторым усилием поднялась и встала рядом.

— Это хорошо, или плохо?

— Погоди еще минуту — узнаем, — ответила за Река На-Ла.

— Лорд Хазар, — медленно произнес Рек. — Это его "Обводка".

— Какой такой лорд Хазар? — встревожилась Ксанка, не ожидая от подобного словосочетания ничего хорошего.

— Один старый знакомый, — пояснил Рек.

Однако Ксанке это ничего не пояснило: знакомый может быть любым и по любому поводу. И не обязательно хорошим. Тут еще На-Ла добавила:

— Надеюсь, он не сбежал из очередной тюрьмы.

Какой-то эльдорианский лорд, который откуда-то сбежал. Может, он гоняется за головой Дагварда, который засадил его в тюрьму, а теперь попался сам. Эльдорианин узнал — и теперь спешит поквитаться?.. Фантастические предположения в голове Ксанки сменяли друг друга со страшной скоростью. Приближающийся эльдорианский транспортник ей категорически не нравился.

Теперь корабль было хорошо видно. Он снизил скорость, но продолжал идти прямо на их бойницеподобное окошко. Было жутко смотреть, как довольно большой, сияюще-гладкий эллипсоид движется так, словно решил протаранить здание перед собой, а заодно размазать своей массой пленников. Но не долетая до стены, корабль совсем сбросил скорость и завис, разворачиваясь, словно предлагал полюбоваться всеми оттенками синего на своих выпуклых боках. Пока по нему не стреляли. Может, он ведет переговоры с местными. Вот только по какому поводу? Неведение продолжалось недолго: из сияющего бока выдвинулась вполне боевая лазерная пушка. Ствол ее двигался, словно описывал воображаемое полукружье на стене, как раз вокруг их окошка. Ксанка решила, что была права и что, не договорившись с местными, этот лорд надумал просто распылить их на атомы. Но испугаться сильно она не успела.

До Река внезапно дошло, что сейчас произойдет. Он быстро оглядел камеру.

— Живо к двери!

Могло показаться, что их сдернул с места ураган. Не полагаясь на силу, своего окрика, Рек схватил обеих девиц под руки и поволок в самый дальний угол, швырнул обеих на пол и плюхнулся сверху.

Никто не успел возмутиться. Зашипело, заскрежетало и загрохотало, в глаза брызнул яркий свет, повалил едкий дым, а потом наружная стена пришла в движение, или их камера куда-то поплыла. Срезанный лазерным лучом кусок стены рухнул наружу. В камере стало очень светло, несмотря на обилие клубящегося дыма и пыли. А корабль за окном медленно поворачивался, словно раздумывал, каким боком лезть в пролом.

Рек вскочил, вздернув девиц на ноги. Из-за дверей камеры слышались топот и крики. Тут же загремел замок: охрана судорожно пытались его открыть, пока пленники не удрали. Счастьевцы оказались сообразительнее, чем Ксанка. Пролом в стене окончательно заслонила громада корабля. Рек орал: "Бежим!" и волок девиц к дыре. В борту разверзался люк. Рек схватил кадийку за шкирку и за штаны и швырнул навстречу кораблю. Кадиийка исчезла в люке, как аккуратный мешочек с картошкой. Ксанка поспешила выпрыгнуть своим силами, чтобы с ней не поступили так же. Немножко не допрыгнула, ударилась коленями в гладкий борт, успела уцепиться за край люка и вскарабкалась внутрь. Сзади раздавались вопли ворвавшейся охраны. Вот-вот должны были пойти в ход лазеры. А может, они уже схватили Дагварда?

По корпусу тяжело бумкнуло. Рек ухватился за неровность, но пальцы соскользнули. Ксанка успела схватить его за воротник. Живая цепочка была прекрасной мишенью. Ксанка мельком увидела торчащие из пролома ружья. Инструктор отяжелел и стал соскальзывать. Да еще корабль тряхнуло и наклонило. "Да что же он не помогает!", — разозлилась Ксанка, чувствуя, что пальцы готовы разжаться и отпустить воротник. Инструктор, естественно, был тяжелее ее. Он перетягивал.

— Эй! Кто-нибудь!!! Я сейчас вывалюсь! — завопила Ксанка.

Кадийка прыгнула сзади и, обхватила её ноги, повисла мёртвым, хотя и небольшим грузом. Ксанка почувствовала, что больше не вываливается, однако край люка, на котором она лежала животом, грозил перерезать её пополам. Дагвард не двигался, болтаясь тяжелой массой возле открытого створа. Совсем рядом срикошетил выстрел. Ксанка чуть не выпустила воротник… Сил втянуть беспомощно висящего инструктора не было.

Корабль все дальше отходил от стены. До земли — метров пятьдесят. Если корабль накренится еще круче — они вывалятся все.

— Да помогите же!!! Мне его не втащить!! — Ксанка очень надеялась, что ее слышит кто-нибудь кроме палящих из дыры счастьевцев.

Чудо! В ту же секунду Ксанка увидела рядом с собой холеные белые ручки, сплошь унизанные перстнями. Эти ручки крепко вцепились в плечо Дагварда. Корабль стал поворачиваться, это закрыло беглецов от выстрелов. Борт, на котором они висели, пошел вверх, создав наконец нужный крен — и объединенные усилия интернациональной женской бригады увенчались успехом.

* * *

Если эльдориан Ксанка видела хоть издалека, то эльдорианскую женщину она встретила впервые. Обладательницу ухоженных ручек инструктор назвал — леди Далила. Эльдориане всегда казались Ксанке высокомерными и чопорными. Видела она их только в "Новостях". Встречаясь с представителями других рас в политических кругах, эльдориане были не особенно расположены таскать за собой своих женщин. Политикой, войной и торговлей занимались исключительно мужчины. Увидеть настоящую живую эльдорианку можно нечасто. Тем более, если она носит статус леди. Почему-то эльдориане перевели труднопроизносимое для землян слово "элйейа", которым именуется эльдорианская аристократия, именно как "лорд". Не исключено, что познакомившись с земной историей и иерархией, они пришли к выводу, что только это понятие соответствует статусу их высшего света. И чем давать землянам коверкать слово из своего языка, стали именоваться по земному.

В душе Ксанка понимала, что так неприкрыто разглядывать представителей других рас неприлично. И вообще, нужно вставать с пола и что-то делать с раненым инструктором. Дагвард, по счастью, пришел в себя, как только за ними благополучно захлопнулся входной люк. Теперь истрепанный и помятый инструктор сидел посреди прохода, держался за плечо и как ни в чем не бывало, переговаривался со стоящей над ним роскошной эльдорианской женщиной в мерцающем от драгоценностей платье до пола и с абсолютно лысой головой. Эльдорианское понятие красоты заключалось в том, что женщины этой расы гладко выбривали себе голову, не оставляя ни единого волоса. Как ни странно, признать из-за этого эльдорианскую леди менее красивой было невозможно.

В ней было какое-то особенное, ненавязчивое достоинство, проглядывающее в каждом движении, в том, что она делала и чего не делала. Благодаря мастерским маневрам того, кто пилотировал этот корабль, роскошная эльдорианка, без сомнений, побывала в общей куче-мале. Но тем не менее, пока все остальные продолжали лежать (или сидеть) на полу, леди Далила уже стояла над ними. И невозможным казалось даже заподозрить, что она вообще среди кого-то и где-то валялась. Вела леди себя так, будто они с Реком расстались всего минуту назад.

— Мы были на причальной палубе "Олимпии", — объяснила эльдорианка мелодичным, негромким голосом. — Счастьевцы продали нам горючее. Лорд Хазар как раз закончил заправку корабля, когда пришел сигнал твоего маячка.

— Это просто здорово! — откровенно признался Рек. — В смысле, мы вам очень обязаны за помощь. — Он поморщился, сделав попытку ощупать плечо.

— Надо заняться твоей раной, — решила леди Далила. — Сможешь встать? Или девочкам придется тащить тебя на себе?

Вместо ответа Рек отцепился от плеча и, опершись здоровой рукой об пол, смог-таки переместиться на колени. Ксанка наконец опомнилась и вскочила, готовая прийти на помощь. Но Рек отстранился и от нее, и от На-Лы и поднялся на ноги. К слову, искусственная гравитация, немного пошалившая от резких рывков и разворотов корабля, уже восстановилась. Корабль шел плавно и не угрожал устроить тем, кто у него внутри, новых встрясок. Ксанке почему-то пришло в голову, что не будь здесь этой леди Далилы — инструктор и не пошевелился бы и предоставил им с На-Лой поднимать его и тащить.

— А я думала, тебя совсем подстрелили! — радостно заявила На-Ла, изучая его опаленный рукав.

Леди Далила наконец посмотрела на Ксанку.

— С вами все в порядке?

Ксанка ошеломленно кивнула. Одно колено ныло, ладони горели, по поясу скорее всего будет ссадина, но в общем, как ни странно, она была цела. Только руки дрожали от напряжения.

— Тогда пойдемте, — милостиво пригласила леди Далила, на ходу поправляя складки на своем длинном платье. Многочисленные украшения заиграли цветными бликами. — Мы всегда рады помочь друзьям.

Рубка управления на эльдорианском корабле плавно переходила в нечто вроде кают-компании. Поэтому они сразу увидели сидящего за пультом эльдорианина. Точнее, его гордо откинутую назад голову, увенчанную глянцево-черной, тщательно уложенной шевелюрой. Эльдорианин поднял руку в белой перчатке и покрутил кистью. На сколько могли знать те, кому доводилось общаться с эльдорианами, это означало дружеское приветствие.

— Спасибо за помощь, — ответил Рек, мешком валясь на диван.

— Я запустил расчет курса, — объявил лорд, по прежнему внимательно следя за тем, что делается вокруг корабля.

— Ни в коем случае! — Рек даже привстал. И тут же плюхнулся обратно.

— Почему, друг мой? — поинтересовался лорд, наконец-то оглянувшись.

— Очень скоро здесь может появиться Датч. Я не хочу, чтобы он искал нас на счастьевской станции.

— За нами гонятся их истребители, — с достоинством констатировал лорд. — Неразумно оставаться здесь долго.

— Просто оторвись от них! Далеко от станции они не полезут.

Лорд Хазар повернулся вместе с креслом, продемонстрировав тем, кто его еще не знает, красивое лицо, наводящее на мысль о древних сфинксах, расшитый золотом камзол и белые штаны.

— Хорошо. Я постараюсь, — милостиво согласился он. — Ты ранен?

— Пустяки. Слегка зацепило.

Лорд величественно кивнул головой и смахнул пылинку с ослепительно белых брюк. Потом обратился к Ксанке.

— Милая дама! Пожалуйста, позаботьтесь о нем. А то На-Ла, насколько я её знаю, еще долго не догадается.

* * *

Обратно на станцию СХ-210567 их доставил эльдорианский транспортник. Стыковаться с вернувшимся на выручку челноком, когда за тобой гонятся истребители, справедливо посчитали нерентабельным.

Поскольку перевязанный и накормленный болеутоляющими таблетками инструктор Рек Дагвард благополучно проспал до выхода на субсветовую скорость, а кадийка На-Ла всю дорогу вела длинную техническую полемику с капитаном корабля — лордом Хазаром — Ксанке осталось удовлетворять свое любопытство, общаясь с особой, которую Дагвард назвал леди Далилой. Заодно она вдоволь напрактиковалась во владении общегалактическим языком. Практиковалась, естественно, одна Ксанка. Потому что для эльдорианской леди общегалактический язык был родным.

Вопреки всем ожиданиям фантастов, ни в физиологии, ни в анатомии существенных различий между космическими расами не оказалось. И больше всего от своих соседей по галактике отличались низкорослые и очень густо обросшие Веги. Кадийцы со своей темной, покрытой коричневыми или черными пятнами кожей и устрашающим телосложением (На-Ла не в счет) стояли особняком и не представляли из себя идеала (разве что идеала мощи и неукротимой силы), а также отрады для глаз. А вот эльдориане с таинственными лицами сфинксов своим внешним совершенством привлекали многих. В том числе и Ксанку. Она даже готова была поверить слуху, что и Земля, и Илуо, и Талпо и даже Кади признали общегалактическим языком эльдорианский именно благодаря тому, что жители Эльдории всем казались верхом совершенства. Посмотреть хоть на их идеально правильные лица, большие глаза, гармоничные фигуры, роскошь и великолепие, окружающее их везде и во всем!

На самом деле эльдориане раньше освоили сверхсветовую скорость и благодаря этому установили связи со многими соседями по галактике. Т. е. эльдориане были первыми инопланетниками, которых увидели и кади, и земляне, и талповцы… Поэтому, получив представвление об их языке, остальные расы, встречаясь друг с другом, предпочитали говорить на уже знакомом эльдорианском, а не учить язык друг друга. Итак, эльдориане были первыми. А кади были вторыми.

Почему-то подавляющее большинство разумных обитателей галактики считали, что эльдориане и кади должны быть непременно врагами. Эту тему даже отражало некоторое направление расхожих анекдотов (например: "Вопрос: что будет, если запереть кадийца и эльдорианина в темном помещении? Ответ: будет решен вопрос электрификации в одной отдельно взятой комнате). Однако, при ближайшем рассмотрении, их отношения нельзя было назвать враждой. Скорее — соперничеством. Кадийцы никак не могли смириться с тем, что эльдориане опередили их и явились к другим расам первыми. Даже утверждали, что если бы на их планете на полгода раньше открыли способ получения SZX (реактивной составляющей современного гипертоплива), они безусловно достигли бы и Земли, и Илуо, и даже Шаблинв?(TM) Гвас гораздо раньше эльдориан. Но их аргумент не заставил межгалактическое сообщество изменить решение и признать язык кади межпланетным вместо эльдорианского.

Леди Далила оказалась любезной, приветливой — и очень таинственной. Она охотно обсуждала с Ксанкой всякие тонкости языка и объясняла, какие названия носят камни, которыми было щедро украшено ее платье. Но легко и незаметно уходила от вопросов на тему личностей и рас. Под конец Ксанку так сморило после всех волнений и трудов, что она сама не заметила, как задремала. И проснулась, когда кто-то стал трогать ее за плечо.

Ксанка вскочила, с удивлением обнаружив, что лежит на диване, под мохнатым пледом.

— Прибываем, — объявила ей На-Ла. — Через пять минут стыковка со станцией.

* * *

Хорошо иногда посидеть с друзьями у камина, поговорить "за жизнь" и поделиться впечатлениями.

Камина на станции СХ-210567 не было. Зато была уютная Малая кают-компания с удобными диванами. Группа Мадина завтра улетала. Дело, для которого их вызывали, было сделано.

Ксанка, Хелен и На-Ла сидели в укромном уголке, на диване. На-Ла закинула ноги на маленький столик, не спеша потягивая местный коктейль (что-то с манговым соком и некоторым количеством градусов). И Ксанка, и Хелен не прочь были напоследок завязать разговор по душам. Это сродни откровенностей с попутчиками в поезде: можно рассказать и услышать абсолютно всё и это не страшно: завтра мы расстанемся и скорее всего больше никогда не увидимся. А с другой стороны за такой короткий промежуток они прошли вместе и огонь и воду и даже трубы. Вентиляционные трубы, были правда, не медные, но зато очень длинные и скользкие.

— Завтра мы возвращаемся на базу, — повторила Ксанка то, что за минуту до этого уже сказала белобрысая Хелен.

— Не понравилось? — покосилась на них обеих кадийка.

— Что? — не поняла Ксанка.

— Ну, работать с Реком?

— Знаешь, — честно призналась Ксанка. — Это интересно. Только потом очень страшно, когда понимаешь, чем все могло кончиться. И вообще, у меня синяков полно от всех лазаний по вентиляции, прыжков без парашюта и лап Дагварда.

Другой ответил бы: не надо идти в армию, если синяков боишься. Но у кадийки свои понятия о юморе, поэтому На-Ла серьезно ответила:

— Вы, люди, вообще довольно хрупкие создания.

Она имела право на такой вывод. У любого кади и скелет крепче, и связки более эластичные, и кожа (пятнистая и коричневатая) толще.

— А ты совсем ничего не боишься? — спросила Хелен, решив прийти на помощь подруге и отвлечь разговор от выяснения, кто более хрупкий.

— С Дагвардами — ничего! — Кадийка беззаботно помахивала кисточкой на очередной цветастой кофточке.

— А ты давно с ними знакома?

На-Ла некоторое время серьезно думала, сунув нос в бокал с коктейлем. Потом оставила напиток и ответила:

— По вашему четыре года и семь месяцев.

И тут в начинающийся разговор по душам вклинился капитан Датч Дагвард собственной персоной.

— На-Ла, тебе пора спать! — Заявил он, входя в кают-компанию. В тоне капитана было нечто похожее на заявление родителя к ребёнку о том, что уже поздно. Но На-Ла не обиделась:

— Ты тоже не спишь, — возразила она.

— Через пять часов мы вылетаем.

На-Ла беззаботно отмахнулась.

— Ну и что?

Датч посмотрел на нее внимательно.

— Хочешь дремать за навигационным компьютером?

На-Ла оттолкнула бокал и даже вскочила, возмущенная. Рядом с высоким Дагвардом она казалась совсем маленькой. Ну, может, до подмышки и дотягивалась, если привстать на цыпочки.

— Когда это я дремала за компьютером? — потребовала объяснений она, словно намеревалась уличить капитана в преднамеренном введении окружающих в заблуждение.

— Мы завтра уже не увидимся, — поняла Ксанка. Они с белобрысой Хелен переглянулись и решили: раз последний вечер — то всё можно.

— Можно вас спросить?

Датч Дагвард оставил в покое На-Лу, сел и внимательно посмотрел на девушек.

— Можно, — согласился капитан.

В конце концов, они были симпатичные и молодые. Почему бы с ними не поговорить?

— Кто вы такие? — спросила Хелен.

— Я — капитан гражданского транспортника…

— Я не об этом, — немного нетерпеливо перебила девушка. — Можно быть одновременно капитаном торгового флота и еще кем-то, поважнее.

— У тебя есть предположение? — Датч Дагвард даже чуть улыбнулся.

— Да! Вы — Подразделение-10!

Легендарное и таинственное Подразделение-10 было притчей в армии. За любую информацию об этом таинственном отряде Полярный Блок (т. е. руководство "Счастья Человечества") готов был отвалить кругленькую сумму и заявлял об этом вполне открыто.

— Подразделение-10 — это миф, — спокойно ответил капитан Дагвард. Так спокойно, что девушки сразу почувствовали, что он хорошо знает, о чем говорит. Ксанка даже огорчилась: может быть, он посмеется над ней, как над легковерной дурочкой, а с другой стороны — в историю о легендарном подразделении так хотелось верить! Хелен ее полностью поддерживала, поэтому возразила тоном абсолютного недоверия:

— Миф мифом, но за любые сведения о нем готовы хорошо платить. Датч Дагвард посмотрел куда-то в пространство. У девиц появилось чувство, что они лезут не в свое дело.

— Подразделение-10, - сказал наконец Датч, — если вы знаете, было создано в начале войны с Талпо. Какому-то "гению" пришло в голову собрать отряд из лучших специалистов-военных, обучить, сделать суперкомандой, которая все может. Это сделали. А потом, испугавшись неожиданного нападения инопланетников, Подразделение-10 послали впереди всех. Решили, что такие вот асы все сделают, всех собой прикроют и выживут при этом. В несколько дней подразделение было уничтожено. Осталась легенда, которая позже обросла кучей подробностей.

— Вообще-то мы слышали, что Подразделение-10 возрождено уже в наши дни. Разве это не так? — В душе Ксанка мечтала сама попасть в это легендарное подразделение и согласиться с тем, что все, во что она верила — миф — ей было слишком трудно.

— Как только нам или кому-то еще вроде нас удается немного растревожить Полярный Блок или помешать очередным планам Гаммы 249, у них там начинают кричать про Подразделение-10. Вот теперь и ваш отряд добавил счастьевцам повод вспоминать легенды.

— Вы так спокойно рассказываете все это? Разве это не секретная информация? — удивилась Ксанка, а Хелен, соглашаясь с ней, энергично кивнула.

Датч усмехнулся: до чего же эти ребята помешаны на военных тайнах.

— О Подразделении-10 вы можете прочитать в любом учебнике истории. А о том, что мы все вместе сделали, счастьевцы узнали первыми.

— Выходит, подразделения-10 — нет?! — дрогнувшим голосом спросила Ксанка.

Ответ капитана Дагварда был однозначен и особых надежд не оставлял:

— Нет.

— Но ведь вы существуете! — поддержала подругу Хелен.

— Никакого отношения к Подразделению-10 мы не имеем.

Он был слишком серьезен и слишком убедителен. Ксанке стало совсем обидно. Может быть, еще и из-за того, что показала свою наивность этому взрослому, серьезному человеку. Хелен нахмурилась. Ей тоже было обидно признавать, что этот странный капитан торгового флота (который на самом деле неизвестно кто, потому что командует тайными операциями) прав и возразить ему нечем. Дагвард помолчал немного. Потом повернулся к кадийке:

— На-Ла! Ты как-то обещала, что будешь слушаться своего капитана.

— Обещала, — признала та.

Дагвард встал.

— Я хочу, чтобы не позже, чем через полчаса, ты была в своей кровати. До свидания, девушки.

Он повернулся и вышел из кают-компании. Вот и все прощание.

* * *

Рек сошел к 18-тому причальному ангару станции, в котором стояла их с братом "Медуза". Шаттл мирно посверкивал дежурными огоньками в рубке. Иногда Реку казалось, что их корабль — живое существо. Лежит вот так, дремлет, поджидает хозяев. А где-то в глубине его электронных схем и проводов плавно текут всякие спокойные мысли, или сновидения. Глупость, конечно. Со времен своего участия в Войне Роботов Рек избавился от иллюзии, что механические создания способны осознавать себя, окружающих и тому подобное. Но людям почему-то хочется оставаться в этой иллюзии. Очень хочется, чтобы то, что ты создаешь своими руками, стало живым. Только зачем? Достаточно того, что техника работает и выполняет то, к чему она предназначена. И все же к кораблю у него было особое чувство. Как к дому. Сюда, на этот корабль, возвращаешься — и понимаешь, что это то самое место, где тебе спокойнее всего. И нет во всей галактике второго такого места. Сейчас он наконец поднимется на борт и завалится спать. Датч обещал, что они с На-Лой обойдутся утром без него. Что и говорить, он заслужил хороший отдых. И хорошо бы еще, чтоб прекратило ныть так назойливо раненое плечо. Ничего, там в аптечке есть обезболивающее. Какая гадость — эти бластерные ожоги…

Пабло отлепился от переборки и скромненько шагнул навстречу. Судя по всему, он уже давно ждал. Рек остановился.

— Простите, что беспокою, — начал лейтенант. — Можно с вами поговорить?

Рек вздохнул, поправил спадающий с перевязанного плеча пиджак, вспомнил про обезболивающее — и кивнул.

— Только давай присядем, лейтенант.

Они устроились тут же, на ступеньках. Пабло хмурился и явно не знал, с чего начать. Но потом начал с главного.

— Я не знаю, как мне рапортовать командиру о своём поступке в бою…

— О каком поступке?

Пабло вздохнул:

— Ну, что я вас бросил с девчонками там… на Олимпии.

— И что? Ты считаешь, что нужно было спрыгнуть с катера и залезть к нам под сеть?

Пабло покосился на Дагварда, не понимая, шутит тот, или говорит серьезно.

— Я бы мог… — начал он. Но Рек не склонен был слишком долго слушать околесицу.

— Да ничего ты не мог! Ты сделал то единственное, что было правильным. Представляешь, схватили бы всех четверых. Кстати, дырка, которую проделал в стене лорд Хазар, была не очень широкая. Прыгать из нее приходилось по очереди. Разумеется я, как старший группы, выпустил бы вас троих вперед. А сам бы уже не успел. Охрана вбежала в камеру. Еще секунда — и меня бы схватили. А второй возможности они бы уже не дали.

Рек подождал, пока Пабло уложит все его слова в голове, потом хлопнул его по плечу и встал.

— Твоё отсутствие оставило мне шанс. А то знаешь, не люблю я в плену задерживаться.

Пабло поднялся следом. Его многочасовые терзания сменились некоторым недоумением: с этой стороны он ситуацию не рассматривал.

— Ты хороший солдат, лейтенант, — убежденно сказал ему Рек. — Но теперь, если ты не против, я пойду. Спать очень хочется. Завтра мы рано улетаем.

— Как?! — дошло до лейтенанта Мадина. — Вы не попрощаетесь с группой?

— Да мы уже, вроде, попрощались, — напомнил Рек.

— Ну, хоть напутствие какое-нибудь напоследок сказали бы.

Рек кивнул и чему-то усмехнулся.

— Ну, можешь передать остальным, что я желаю всем вам однажды дорасти до настоящего спецназа.

Напутствие Река было вполне объяснимо, если учесть, чем же являлся космоспецназ. Рек, одарив лейтенанта Мадина выклянченным у себя напутствием, повернулся, придерживая сползающий пиджак, и побрел к кораблю.

"Ну не может напоследок гадость не сказать!" — вздохнул лейтенант. Однако на душе у него было уже спокойнее.

Глава 5. О Кади и торговцах информацией

Рек однажды сказал: "Вселенная большая, но люди умеют сделать ее тесной". На-Ла хорошо понимала, о чем он говорит. Ей всегда казалось, что всем, ну просто исключительно всем, кого только она ни встречала в своей жизни, постоянно не хватало места. Эльдорианам было мало своей Эльдории и кучи колоний по всему своему сектору и трем соседским. Земляне только и делали, что открывали новые планеты и пытались их колонизировать, даже если атмосфера не подходила и расстояние от метрополии исчислялось месяцами полета в космосе. Ну, о всяких воинственных народцах типа вегов или талповцев и говорить не стоит. Те вообще умудрялись заполнить своим присутствием все космопорты и пробирались даже туда, куда их изо всех сил не пускали. И это все при том, что ни земляне, ни эльдориане, ни веги, ни кади не могли до конца освоить свои собственные планеты.

Все, что происходило в космосе, казалось На-Ле огромной очередью в супермаркет за дефицитным товаром. Она и не пыталась разобрать, кто за чем стоит и его ли это место. По мнению На-Лы вокруг было достаточно народу для того, чтобы решать неразрешимые вопросы.

Вот Дагварды, к примеру. Им как раз по уму и по энергии разбираться, что, где и почем. Рядом с ними На-Ле было спокойнее. Они не лезли напролом, не пытались сделать лучше для одних путем того, чтобы насолить другим. Они вообще не имели привычки делать несколько дел одновременно. Наверное, поэтому у них и получалось все, или почти все.

Иногда На-Ла проникалась почти что нежными чувствами к лорду Хазару за то, что он так удачно сторговал ее братьям. Да, именно сторговал. Иначе не скажешь. Было это больше четырех лет назад. Рек рассказывал ей, как это произошло. Однажды…

* * *

…На транзитной эльдорианской станции с многообещающим названием "Лойкамоийя", что в переводе с эльдорианского означает "Красивая жизнь", к ним подошел высокий эльдорианин и приглушенным голосом, глядя в неопределенное пространство над их головами, произнес:

— Не хотите ли… приобрести кади?

— Чего? — переспросил Рек, и в голосе его чувствовалась профилактическая угроза. Понятно, что станция эльдорианская и эльдориане здесь хозяева. Но это не значит, что всякий может подходить к землянам и издеваться. А Датч вообще промолчал.

— Купите кади, — еще тише повторил эльдорианин.

Датч только собрался объяснить, что эльдорианин их не за тех принял, что они не торгуют ни кади, ни кем другим, только набрал в легкие воздуха, но в это мгновение незваный собеседник вклинился между братьями, подсаживаясь за их столик.

— Это хороший специалист, компьютерщик. Вы не пожалеете…

Он бегло обвел их взглядом, понял, что его слова не производят должного впечатления и доверительным шепотом продолжил:

— Видите ли, я нахожусь в затруднительном положении. — Он замолчал и конспиративно оглянулся.

Датч отложил спланированный монолог о том, что они не работорговцы и над столиком воцарилась тишина, какая только может воцариться над столиком в достаточно многолюдном баре.

Эльдорианин решился продолжать, быстрым, приглушенным голосом, еле различимым в общем гуле:

— Я устроил этому кади побег из тюрьмы. Он за это оказал мне некоторую услугу… — эльдорианин нервно стрельнул глазами по бару. — Теперь все закончилось, но я в затруднении. С одной стороны получается, что я скрываю беглого и мой долг — немедленно выдать его властям. Но это будет с моей стороны непорядочно по отношению к самому кади. Ведь это я устроил ему побег. Хотя эльдорианское правосудие не будет в этом разбираться.

Близнецы помалкивали, ожидая, что он скажет дальше. Все это сильно смахивало на провокацию.

Со слегка утрированной жалостью эльдорианин сказал:

— Ну вы же сами понимаете: если вы его не возьмете, мне придется его сдать. Я же не могу его вечно скрывать.

— Гм-гм!!! — крайне агрессивно сказал Рек.

Почему-то эльдорианин воспринял это как нечто положительное. Он тут же воспрянул духом и сказал:

— Я пришлю его в закрытом контейнере перед самым вашим взлетом. А сумму я за него прошу чисто символическую. На тот случай, если вы с ним попадетесь, вы всегда могли бы отговориться, что вы не устраиваете побег эльдорианскому преступнику, а купили себе раба. Это существенно меняет ваше положение перед нашим законом. — Эльдорианин обозрел по очереди каждого Дагварда и решил пояснить, на тот случай, если они не поняли: — Разумеется, в положительную сторону! Если же я попадусь на этом мероприятии, я всегда могу отговориться, что преследовал личную выгоду, так как выдают властям преступника бесплатно, а я его продаю вам за деньги, соблюдая свой личный корыстный интерес. Для эльдорианского правосудия и то и другое — смягчающее обстоятельство.

Он оглядел братьев, явно ожидая от них одобрения. Поскольку они все еще молчали, он продолжил:

— Я всего-то хочу 10 кредиток.

10 кредиток стоила бутылка вина.

Датч собирался вежливо, но категорично отказаться. Вмешался Рек.

— Ладно, давайте, — сказал он и тут же достал из кармана и отдал эльдорианину деньги, столько, сколько обычно на Земле дают за щенков сомнительной породы, чтобы они прижились.

Эльдорианин, наградив их великосветской улыбкой, с достоинством удалился.

— Ты совсем спятил?! — рискуя привлечь внимание, набросился на брата Датч.

— Тебе что, 10 кредиток жалко? — невинным тоном переспросил Рек.

— Псих! А если это — провокация?!

— У меня тоже мелькала такая мысль, — невозмутимо признался Рек. — А вдруг это правда? Тогда из-за нашей трусости в лапы эльдориан попадет человек.

— И поэтому ты собрался скупать всех рабов?

— У них мягкая таможня на вывоз.

— Какая бы ни была "мягкая", но она все равно есть!

— Этот парень рискует больше, чем мы.

— Если только это не провокация! — не унимался Датч.

— Если только это не провокация, — с готовностью подтвердил Рек, потягивая коктейль.

Перед самой отправкой к ним на корабль был доставлен закрытый контейнер. Рек расписался в получении с молчаливого согласия брата. По уговору (слегка поругавшись предварительно) они вскрыли его только после того, как взлетели.

В контейнере оказался… ребенок-кади. Именно так, во всяком случае, показалось братьям на первый взгляд.

Первое, что пришло в голову обоим: "То ли это, что должны были прислать? Или там контейнеры перепутали?". Хотя вряд ли на ближайших складах станции случайно завалялась куча контейнеров, в каждом из которых сидит по кадийцу. Но если это тот самый кади — почему эльдорианин не сказал сразу, что продает кадийского ребенка?

Недоразумение, естественно, быстро разрешилось. Маленький, тощий кади оказался На-Лой — человеком взрослым, самостоятельным и вдобавок гениальным компьютерщиком. В отличие от своих высоких, мощных, шкофоподобных соплеменников На-Ла была что-то вроде кадийского лилипута. Ведь лилипуты, потенциально, встречаются в любой расе.

На "Медузе" На-Ла прижилась удивительно легко. Она выросла в очень густонаселенном доме своего бывшего эльдорианского хозяина и умела когда надо никому не мешать. Еще ей понравились Дагварды и она сделала все, чтобы понравиться и им в свою очередь тоже: большую часть жизни проведя за компьютером, она быстро постигла астронавигацию и таким образом решила проблему с третьим из четырех пилотов, необходимых для укомплектования экипажа. А еще — она наотрез отказалась отправиться на Кади. Так что отделаться от нее просто не возможно.

Естественно, как у любого живого существа, у На-Лы были свои недостатки. Но очень быстро близнецы пришли к выводу, что мелкие капризы и странности На-Лы — как приправа к блюду — только добавили остроты в размеренную жизнь скоростного транспортника.

Потом, когда уже прошло некоторое время и Дагварды успели поближе познакомиться с Лордом Хазаром, Рек спросил, откуда На-Ла знает этого эльдорианского лорда. Кадийка беззаботно ляпнула:

— Да мы с ним в одной тюрьме сидели!

— Как!? Лорд Хазар сидел в тюрьме?! — поразился Рек.

— А что тут необычного? — удивилась На-Ла.

— Нам он сказал, что устроил тебе побег, — заметил тогда Датч.

— Ну, это не совсем точно, — сказала На-Ла. — Побег устроили ему. Он ждал суда за ввоз какой-то грандиозной контрабанды. Точнее, ждал, когда его выкупят родственники. А они все время тянули. Тогда Далила устроила ему побег с помощью своих связей. А он милостиво прихватил меня с собой, рассчитывая, что я фальсифицирую ему счет в банке.

— И как со счетом? — поинтересовался Рек.

— Ну, я это сделала.

— Как же так! Этот парень так кичился своей честью, а тут кража денег.

— Ничего удивительного, — пояснила На-Ла. — Для эльдорианина честь отдельно, а деньги отдельно.

Способности На-Лы трудно было переоценить. Разумеется, близнецам Дагвардам совершенно не нужно было, чтобы кадийка воровала для них деньги. Но она превосходно разбиралась во всем, что касается компьютеров, программ и тому подобного. Эльдорианин оказался прав: они ни разу не пожалели о своей "сделке".

* * *

На-Ла проснулась от неприятного чувства свободного падения. Каюта тонула в полумраке, но уж точно никто никуда не падал. Некоторое время Кадиийка лежала и разглядывала потолок. Потом чувство повторилось, уже наяву. Несколько секунд — и все прошло.

— Опять они меняют направление на сверхсветовой! — проворчала На-Ла, спрыгивая с койки и натягивая веселенький, цветастый комбинезончик.

К слову, почти всю одежду ей покупали Дагварды. Просто не могли удержаться, увидев нечто, по их мнению симпатичное. Например, трогательную розовую кофточку, которая на ребенке смотрелась бы замечательно, но совершенно не шла взрослой кадийке, пусть даже и маленького роста. Правда, в размере братья никогда не ошибались. Глазомер у них был профессиональный. На-Ле было все равно, во что одеваться. И хотелось сделать своим покровителям приятное. Поэтому она безропотно носила то, что ей давали. Даже если во всем этом становилась похожа на разряженную цирковую обезьянку.

Другое дело — менять курс без ее ведома. На-Ла гордилась тем, что прекрасно справляется с навигацией, умеет учитывать всякие мелочи, которые делают путь на несколько минут, а иногда и часов короче. И ей не нравилось, когда ее "произведение искусства" беспардонно нарушали, не спросив. Пришли бы и сказали: "На-Ла! Нам надо не туда-то, а туда-то. Поменяй, пожалуйста, курс". Так ведь нет, лезут сами!

Путь в кокпит лежал через кают-компанию. Первое, что она увидела, войдя, это ноги на столе. Человек сидел спиной к коридору и его скрывала спинка дивана. Зато ноги его, в черных кожаных брюках и щегольских остроносых ботинках, было видно сразу.

— Не спится? — поинтересовался обладатель ног.

На-Ла обошла диван и уставилась на Река Дагварда.

— Что, собираешься на встречу со своими "политиканами"?

Рек погрозил ей пальцем и проговорил, в своей манере соблюдать знаки препинания:

— На-Ла! Не каждое словечко моего брата требует того, чтобы его повторяли.

— В таком наряде ты становишься другой, — признала кадийка.

Рек был в белоснежной шелковой рубахе (привет мушкетерам). На шею небрежно накинут черный шарфик. Руки в перчатках.

— Нравлюсь?

На-Ла фыркнула, что означало у нее полное безразличие.

— Ты мне в любом виде нравишься.

Рек провел рукой в перчатке по коротко стриженому затылку.

— Это приятно, — признал он.

— Ну, и что вы там творите с курсом? — Кадийка решила, что уже достаточно уделила внимания его персоне и переключилась на более насущные проблемы.

— Если помнишь, мы получили шифровку от нашего связного на Исти.

— Помню. Потом ты сказал, что забыл ключ к шифру.

— С кем не бывает, — оправдался Рек. — В общем, это от Вики. Он просит о встрече и сообщает, где его можно найти.

— И поэтому вы решили изменить курс?

Менять курс на сверхсветовой скорости не рекомендовалось категорически. Ничтожное отклонение на доли градуса могло создать вектор, уводящий корабль в неизвестное никуда. А так легко наскочить на звезду, или в астероидный пояс. На скорости, в несколько раз превышающей световую, даже приборы не могли достаточно быстро согласовать новый курс и ускорение, каждую секунду уносящее объект на многие миллионы километров.

— Мы опаздываем, — пояснил Рек. — А Вики пометил послание как очень важное.

— Могли бы меня разбудить! — обиделась На-Ла.

Рек оглядел ее с головы до ног и серьезно ответил:

— На-Ла! Ты и так днем и ночью нянчишься со своим обожаемым компьютером. Датч решил воспользоваться моментом, когда ты сама решила оторваться от этого нужного занятия и поспать. Не беспокойся: мы используем твою программу корректировки курса. Так что неприятные ощущения — доводка до нужного вектора. Противоперегрузочная система не успевает реагировать. — Он встал и накинул на плечи черную бархатную куртку. — Пойдем к Датчу.

На-Ла перестала обижаться, фыркнула и пошла за ним, в рубку.

— Выходим в обычное пространство через три минуты, — сообщил Датч Дагвард, отрываясь от приборов. — Включи защитное поле, На-Ла. Мало ли на какой метеорит наскочим.

Все заняли свои места — и корабль медленно начал торможение.

* * *

Это была, если так можно выразиться, фешенебельная забегаловка на транзитной станции "Венея-5". Таких похожих одна на одну станций было много в нейтральных секторах космоса, на орбитах необитаемых планет. Забегаловка гордо именовалась рестораном "Все на продажу", вероятно, в честь фильма знаменитого кинорежиссёра ХХ века А. Вайды. Главным ее достоинством было наличие отдельных кабинетов для деловых переговоров и интимных встреч. В одном из таких кабинетов за круглым столом сидел человек лет после сорока пяти. Одет он был в добротный черный деловой костюм (сшитый на заказ и очень дорогой). На шею человека был наброшен такой же, как у Река, шелковый шарф, только красного цвета. Еще у человека было худое лицо с резко прочерченными складками от мимических мышц и гладкие темные волосы без единой седой ниточки. За его спиной стоял здоровый тип в сером и умными глазами взирал на вошедшего.

— Привет, Рек! — воскликнул человек в дорогом костюме — и все многочисленные складочки его лица разом ожили, изобразив улыбку Чеширского кота. — Рад видеть тебя в добром здравии.

— Привет, Вики! — Рек сел напротив и с интересом поглядел по сторонам. — Ты со всеми встречаешься в таких забегаловках, или только со мной?

— Уж прости, некогда было подыскивать что-то другое, — не переставая улыбаться, развел руками человек по имени Вики. — К тому же, здесь подают неплохое вино. Выпьешь?

— Благодарю, не стоит.

— Ты неважно выглядишь, — перевел на другую тему Вики. Было видно, что здоровье Река Дагварда его искренне волнует.

— Надеюсь, мое здоровье — не единственная причина, по которой ты назначил встречу? — хитровато улыбнувшись, поинтересовался Рек.

Вики разулыбался так, что Чеширский кот лопнул бы от зависти.

— Нет, конечно. Я никогда не стал бы отрывать тебя от важных дел ради таких пустяков. А если серьезно? — Улыбка на подвижном лице Вики попригасла, когда он заговорил в серьезном тоне и стала просто доброжелательной. — Я кое что слышал о заварушке на "Олимпии". Как плечо?

Рек не удивился тому, что его старый знакомый Виктор Златов, бывший президент Маиси, ныне крутой бизнесмен и самый осведомленный человек в галактике, знает о тайной операции. У Вики были свои каналы связи, о части которых младший Дагвард знал достаточно хорошо. Другую часть он и представить себе не мог, но безоговорочно верил в то, что она существует. Тем или иным способом Златов вполне мог узнать, что Рек был ранен при проведении тайной операции земной разведки.

— Со мной все в порядке, — заверил бывшего президента Рек, в доказательство покрутив левой рукой. — Так что можно перейти к делу.

— Хорошо, — покладисто согласился Вики, вынул из кармана портативный генератор помех, нажал кнопку и положил на стол. Улыбка его поблёкла, пожухла и вообще готова была исчезнуть с лица. — Они здесь хвалятся тем, что отслеживают все подслушивающие устройства. Но будет лучше перестраховаться.

— Не спорю, — кивнул Рек.

— Рек! Я знаю, что у вас с братом куча друзей по всей галактике. Поэтому и обращаюсь к вам. — признался бывший президент Маиси Виктор Златов. — Одного нашего хорошего знакомого пытаются устранить с помощью наемных убийц.

Рек удивился такому началу разговора, но перебивать не стал.

— Он из высшего правительства Кади, — продолжил Златов. — Два покушения на него удалось предотвратить местными силами, но он понимает, что это только начало. Он очень просил о помощи.

— С помощью наемных убийц, говоришь? — Рек кивнул. Если речь шла о наемных убийцах и о Кади — ничего хорошего не предвиделось. — Кто его заказал?

— Один тип из своих. Метит на его место, или сводит личные счеты. Назначил вознаграждение. Ассоциация наемных убийц взялась за дело.

— Ассоциация? — Рек мрачно покачал головой. Из всех кадийских учреждений это он считал самым парадоксальным и, мягко говоря, не понимал терпение кадийских властей, до сих пор не упразднивших этот древний пережиток. — Тогда считай, что он уже мертв. Этих ребят ничто не остановит. Справятся с одним убийцей — за дело возьмется другой. И так далее.

— Рек! Это очень важно, — Златов подался вперед, оставил все свои улыбки и говорил очень серьезно. — Мы живем в опасное время. Политическая нестабильность, которую так старательно провоцирует Полярный Блок, может перерасти в большую войну. От того, на чьей стороне будет Кади, очень многое зависит. Этот парень, которого пытаются убить, поддерживает тех, кто настроен выступить на нашей стороне. А его противник души не чает в блоковцах. Если мы не найдем способ ему помочь, все будет куда сложнее.

Рек покивал головой, но скептического выражения не утратил. На самом деле ему было лестно, что такой человек, как Виктор Златов обращается к нему за помощью. Хотелось прямо тут же все бросить и помчаться решать кадийские проблемы. Но как их решить? И что он лично может сделать?

— Вы с Датчем — большие друзья кади, — продолжил Златов, видя его сомнение. — Вы помогали им, когда произошёл конфликт с Эльдорией. У вас половина планеты Кади в знакомых. Я знаю, что после Стамтона Датч у них едва ли не национальный герой. У меня таких связей нет. Может, вы попробуете поговорить с кем-нибудь и разобраться, что вообще тут можно сделать? И сообщите мне.

Рек задумчиво почесал нос, а потом решительно придвинулся ближе.

— Давай подумаем сперва сами, — предложил он. — Мы имеем дело с Кади, точнее с их знаменитой Ассоциацией наемных убийц. На сколько я понимаю, с ними разговаривать бессмысленно. Убрать самого их нанимателя — ничего не даст. Даже не говоря о моральной стороне любого убийства, вознаграждение наверняка уже лежит в местном банке. После смерти нанимателя ассоциация все равно продолжит дело и получит оставшуюся часть. Единственный способ это остановить — заставить самого нанимателя отменить вознаграждение. Пропадет материальный интерес — и Ассоциация отстанет. Но как это сделать? Прийти в их правительство? Вмешаться в их политические разборки? У нас много друзей и знакомых на Кади, но я не думаю, что из-за этого кто-то в их руководстве станет нас слушать.

Златов совсем не улыбался больше. Рек вдруг вспомнил, что приблизительно такое выражение у Вики было в ту первую встречу, на Маиси, в осажденном здании Правительства.

— Будет очень жаль, если это убийство произойдет, — признался Златов, подавляя вздох.

— Я поговорю с братом, — пообещал Рек. — Думаю, ему не понравится, что собираются кого-то убить.

Выразительное лицо Златова немного ожило.

— Поговори. Возможно, ваши связи с кадийцами нам помогут. Я со своей стороны сделаю все, что потребуется.

"Мне бы твою уверенность насчет наших связей", — подумал Рек. Конечно, это приятно, когда умудренный жизненным опытом человек вроде Златова обращается к тебе по столь важному и серьезному вопросу. Вот только что сможешь сделать ты, Рек Дагвард? Немного. Другое дело — Датч. Вот он действительно — гений и друг всех кадийцев. Ну, или многих из них. Он что-нибудь придумает!

Рек достал блокнот и толкнул его через стол.

— Напиши имена: нанимателя и жертвы.

Вики исполнил указание — и блокнот перекочевал обратно через стол. Рек только глянул в него и тут же стер надписи и убрал блокнот в карман.

— Сделаем, что сможем, — с долей сомнения пообещал он.

* * *

На корабле была одна На-Ла.

— Датч ушел договориться с тем танкером, что стоит на восьмом причале, насчет питьевой воды, — объяснила она.

Рек рассеянно кивнул и ушел в кают-компанию. Где предался размышлениям на тему: как бы так объяснить все старшему брату, чтобы тот не сильно возмущался и не бурно возражал. Проблема в том, что капитан Датч Дагвард терпеть не мог Златова. Ну, не то, чтобы совсем не мог. Но очень-очень недолюбливал. Потому, что был твердо убежден: именно из-за Златова Рек попал пять лет назад в Островной Реабилитационный Центр.

На самом деле Рек почти не рассказывал брату о том, что с ним было. А Датч почти не спрашивал. Ему хватило комментариев врача из Островного. Только один раз он спросил:

— Как ты во все это ввязался?

Это было пять лет назад, когда они только-только купили "Медузу". Рек пошутил тогда:

— Иду, никого не трогаю…

Но Датч на шутку не поддался. И тогда Рек рассказал…

* * *

…Взрыв грохнул внезапно и совсем близко. Машину отбросило взрывной волной, перевернуло, перекатило на бок. Рек выбрался вслед за водителем через аварийный люк в крыше. Несколько секунд назад площадь была обычной мирной площадью города. Теперь ее быстро заволакивал дым. От грохота и криков у Река заложило уши. Невозможно было понять, что так вдруг нарушило спокойствие мирного города, завертело, вторглось, взбунтовалось. Испуганные горожане бежали, потерявшись в дыму и грохоте, сталкивались, сбивали друг друга с ног. Какой-то мобиль наехал на тротуар, со скрежетом своротив фонарь. Из-под капота повалил дым, смешиваясь с дымом от взрывов. Пассажиры сделали попытку перебежать на другую сторону площади, туда, где начиналась одна из боковых улиц.

Рек старался высмотреть опасность, укрывшись за опрокинутой на бок машиной, но следующий взрыв бросил на него кучу щебня, дым прорезали лазерные вспышки. Оставаться посреди площади было не менее угрожающе, чем пытаться пересечь ее. Высмотрев, как ему показалось, наименее опасную траекторию, Рек выскочил из-за брюха такси и бросился к ближайшему зданию. Боковая лестница вниз, в полуподвальный этаж, спасла его от нового залпа. Скатившись вниз, он ломанулся в дверь, понимая, что должно быть заперто. Дверь распахнулась и он ввалился в пустой холл. Не успел подняться с пола: в затылок уперся металлический предмет. Пистолет, конечно же. Рек на всякий случай развел руки в стороны, чтобы не подумали, что он собирается сопротивляться.

— Кто ты такой?

Его вздернули на ноги. Теперь ствол смотрел ему в лицо. Два человека: у одного щека в крови, другой трясется и старается держать в поле зрения и Река и дверь.

— Лейтенант Дагвард. — Он понадеялся, что ребята не надумают пристрелить его сразу, на всякий случай. — Удостоверение в кармане.

Один, с окровавленной щекой, быстро запустил руку в его куртку. Другой покрепче вцепился в бластер, сунув ствол к самому носу Река и безуспешно борясь с дрожью.

— Полицейский? Очень кстати.

Бластер опустился.

— Что у вас происходит? — спросил Рек.

— Ты что, с Луны свалился? — мрачно съязвил охранник.

— Нет. Я с Марса, — чистосердечно признался Рек.

Как ни странно никто не улыбнулся.

— Оружие есть?

Рек продемонстрировал торчащий из-за пояса бластер.

— На нас напали Блоковцы. Боевики. Атаковали здание Правительства, — пояснил охранник с окровавленной щекой. — Смотри за дверью! — Это уже относилось к дрожащему напарнику. — Идем! Надо вывести отсюда президента.

Охранник метнулся вверх по лестнице. Рек побежал следом. Вопросов больше не было. Некто, о ком он слышал впервые, атаковал правительство Беты-21. Для полицейского этого достаточно, чтобы вмешаться.

Здание казалось муравейником, в который тыкают зажженной головешкой. Масса людей, бегущих, кажется, во все стороны разом, крики, дым, взрывы. Рек старался, чтобы его не сбили с ног и не оттеснили от бегущего впереди. Парень хоть знает, что делает. Пополнять собой общую толпу толку нет. Во всеобщем хаосе Рек так и не понял, как умудрился не потеряться в нескольких этажах и бесчисленном количестве переходов и коридоров. Внезапно беготня кончилась. Они ввалились в обширную комнату. Судя по относительной тишине, окна выходили не на площадь. Навстречу шагнул человек, без пиджака, в измазанной сажей белой рубашке.

— Что снаружи? Мы сможем эвакуировать людей?

— Этим занимаются люди Донсона, сэр. Вам надо уходить!

— Кто с тобой? Где Энди?

— Я оставил его у черного хода. Если боевики и до той двери доберутся — у нас не будет шанса. Надо торопиться!

Человек в белой рубашке повернулся к Реку.

— Это полицейский с Марса, — быстро представил того охранник.

Человек кивнул:

— Моя фамилия Златов.

— Дагвард. — Рек протянул ему удостоверение, вдруг осознав, что перед ним — тот самый знаменитый президент Виктор Златов. Его фамилия часто мелькала в новостях.

— Полицейский — это хорошо. Вы поможете нам, лейтенант Дагвард.

Рек огляделся. В комнате кроме Златова было еще трое. Один сидел на полу у стены. Нога выше колена прямо по штанине перетянута какой-то тряпкой. Двое других — энергичный толстяк и высокий лысый, с хищным носом, подхватили его под руки и подняли.

— Мы идем за вами, — скомандовал Златов. Его выразительное лицо было серым, под стать копоти на рубашке.

Реку всегда нравился маисийский президент, производивший впечатление человека волевого и умеющего принимать решения. Чего только ни кричали о нем оппозиционеры! "Он монополизирует власть", "он попирает демократию"… Однажды даже пропечатали сатирическую статью под названием "Император Виктор Первый". Рек признал статью глупой, юмор автора плоским, а редактора газеты — "примитивным писакой, который ради рейтинга любую гадость опубликует". По мнению Река Дагварда президент, способный не поддаваться на глупые выпады и делать то, что действительно нужно для его страны (или планеты) заслуживал только уважения. И Рек готов был защищать такого президента.

В следующую секунду они были в коридоре: охранник впереди, Рек сзади. Златов и те двое, что тащили раненого, в середине.

— Они больше не стреляют по зданию, — крикнул охранник.

— Значит, они уже внутри, — просто констатировал Златов.

Рек, с бластером наготове, озирался по сторонам. С этого этажа, должно быть, все ушли. Сколько у них лестниц? Может, именно отсюда, с его стороны, враг уже поднимается наверх, вот-вот покажется. Чутье, которое много раз выручало его в Войне Роботов, не подвело и здесь. Он увидел врага первым. И сразу понял, что человек в бронежилете с боевым лазером в руках — именно враг. Рек выстрелил в распределительный щиток над головой боевика. Стрелять по людям ему раньше не приходилось. Несмотря на активную пропаганду агрессии в средствах массовой информации, Рек никогда не стрелял в людей. Даже сейчас изменять свое убеждение Реку не хотелось. Выстрелом в щиток он своего добился: посыпались куски пластика, с треском полетели искры, повалил дым — и боевик резво отступил.

— Быстрее! — Рек выпалил еще несколько раз, коридор стало сплошь заволакивать дымом. Несколько лучей наугад прорезали эту завесу, но лишь опалили потолок и стену.

Они успели добраться до лестницы прежде, чем выстрелы из конца коридора сделались прицельными. Рек укрылся за мощным косяком и стрелял просто наугад, не давая врагу высунуться. Сверху полилась вода: сработала система пожаротушения. Это только увеличило хаос. Но хаос сейчас был даже кстати. Рек оставил косяк и добрался до панели управления в стене. Любое современное здание, если оно было хоть мало-мальски важным, оборудовалось бронированными заслонками каждого выхода на лестницу, как раз на случай штурма и тому подобного. Если удастся закрыть выход, появится несколько относительно спокойных минут. Рек разбил предохранительное стекло и потянул за рычаг. "Только бы сработало!" Как полицейский, он знал, что такие коридоры проектируются с учетом того, что здание могут обесточить. Заслонка должна работать механически: убирается предохранитель — и она падает под собственным весом. К счастью, ничего не переклинило. Бронированная сталь дюймов в десять толщиной рухнула откуда-то сверху, отрезав беглецов от их преследователей. Рек повернулся и побежал вслед за остальными.

Он бежал и думал: "Охрана президента не может состоять из двух человек! Куда подевались все остальные? Разбежались… Или погибли?" Спрашивать об этом было некогда. Наверху раздался особенно сильный грохот. В лестничный пролет посыпались осколки камней и искореженные куски металла. Потом крики и топот раздались над самой головой. Рек оглянулся на верхнюю площадку. Бластерный заряд рассыпался о литые перила прямо перед ним. Рек отпрянул от всплеска светящихся осколков, выстрелил вверх и побежал дальше. Перед глазами прыгало белесое пятно — результат полыхнувшего очень близко огня.

В какой момент он остался один со Златовым и тремя его помощниками — Рек не мог определить. Никто из четверки не был вооружен. В довершение, когда добрались до первого этажа, оказалось, что дверь уже заблокирована. Боевики заполнили все здание. Рек толкнул Златова в боковой коридор, понадеявшись, что остальные догадаются отступать туда же.

Он уже не раздумывал, куда и во что стреляет. В хаосе слишком неравного боя он стремился только к одному: чтобы каждый заряд создавал как можно больше проблем наседавшим боевикам. Их боевые лазеры были куда мощнее, разносили все, что попадалось под прицел. Рек постарался не думать о том, что будет, если хоть один из выстрелов заденет его самого. Да и некогда было об этом думать. К счастью, здание состояло из сплошных коридоров и поворотов. Окружить беглецов слишком трудно, а отстреливаться, используя как укрытие малейший выступ, косяк двери или колонну, вполне удобно. Рек только успел удивиться, почему наступающие не кинули парочку газовых гранат. Может, не так уж хорошо подготовились? Или противогазы не захватили?

Когда беглецы выкатились на очередную лестницу, Рек закрыл бронированную заслонку и выстрелом заклинил механизм.

— Дальше бежать некуда, — решил Златов. — Это — внутренняя лестница. Верхние этажи заняты, выхода на улицу нет.

— По крайней мере, попытались, — отозвался лысый человек с хищным носом. — Что теперь? Через пару минут они пробьют заслонку.

Златов повернулся к Реку.

— Ты сделал все, что мог. Попробуй подняться выше и сдаться. Они не станут никого задерживать, когда доберутся до нас.

Рек не спускал глаз с содрогающейся заслонки. И злился. На себя. За то, что ничего не может сделать. И за то, что вообще во все это ввязался. На слова Златова он предпочел не обратить внимания.

— Куда ведет эта лестница? — спросил Рек наконец, показывая бластером вниз.

— В подвал.

— А что в подвале?

— Гаражи, подсобные помещения…

— Идемте. Не могут они абсолютно все охватить. Надо попытаться…

До того, как их окончательно загнали в тупик, прошло еще минут двадцать. Рек все еще не желал признавать, что больше ничего нельзя сделать. Укрывшись за выступом стены он проверил бластер. Стоявший рядом толстяк с тревогой наблюдал за этой процедурой.

— Заряда — ровно на пятнадцать секунд, — признался Рек.

— Это все равно, что ничего, — убито простонал толстяк. Златов только головой качнул. Рано или поздно так должно было кончиться.

— Пятнадцать секунд — это восемь полноценных выстрелов.

Нет, Рек не мог сдаться. Если есть хоть малейший шанс, он его использует. Хотя руки уже давно дрожат от усталости, глаза слезятся от дыма и вонючей пластмассовой гари. Он жив и даже не ранен. Почему он должен сдаваться?

Златов положил руку ему на плечо.

— Не надо. Есть такие моменты, когда ты уже не в силах что-то изменить. Может, потом появится шанс.

Их окружили. Златов заставил Река отбросить пистолет, чтобы не провоцировать и без того жаждущих расправы боевиков. Возможно, они не ожидали столь продуктивного сопротивления. Наконец, все стихло по настоящему. Тогда появился некий тип, видимо командир. Его лицо изображало явное удовольствие.

— Все четверо? Прекрасно! А это кто? — он ткнул пальцем в сторону Река, одежда которого явно не соответствовала правительственной. Как ненужного свидетеля его логично было "убрать" в первые же секунды.

— Это мой секретарь, — бросил Златов и тут же резко переменил тему: — Кто уполномочил вас проводить военные действия против законного правительства Маиси?

Человек отвлекся от Река и перекинулся на Златова.

— Меня уполномочил мой начальник. Кто он — узнаете позже. Заприте их пока где-нибудь здесь, — скомандовал он. — Когда закончим наверху, вывезем их отсюда.

Их заперли в одной из подсобок и выставили охрану. Тот, что был ранен в ногу, снова сидел у стены. Отдышавшись, он вдруг сказал:

— Они хотят, чтобы никто не узнал, что мы живы. Это понятно. Чтобы за правительство никто не вступился — нужно его уничтожить.

Златов посмотрел на него, но ничего не сказал.

— А что? — По лицу раненого промелькнула усмешка, больше похожая на гримасу боли. — Кто захочет сражаться за то, чего уже нет? — Поскольку Златов и тут ничего не возразил, раненый добавил, тише и обреченнее: — Думаю, мы еще пожалеем, что живы. И этот мальчик, — он кивнул в сторону Река, — вместе с нами.

— Лучше было бы, чтобы его сразу пристрелили? — ответил наконец Златов. — Я так не думаю.

Раненый пожал плечами:

— Что ж, пусть будет так. Хоть у паренька есть преимущество, — заметил он напоследок.

— Какое? — поинтересовался из другого угла нервный толстяк.

— Он ничего не знает…

* * *

Датч спросил тогда Река.

— Что было потом? — Он тут же поправил сам себя: — Как ты выбрался оттуда?

Рек помнил, что во время своего рассказа он переживал, нервничал. Все еще было слишком свежо. Но тут он успокоился. Более того, посчитал, что у него вполне есть чем гордиться. Потому что именно благодаря его не слишком гениальной и совершенно неожиданной для всех выходке, он спас себя самого, Златова и всех остальных.

— Это оказалось не так уж сложно, — нарочито небрежно заявил он брату.

Датч молча ждал, когда он пояснит.

— Пока нас перевозили туда-сюда, таскали на допросы, я заметил, что у кое-кого из их охраны есть эти хитрые полицейские передатчики — Эм-Аш. Ну, "Машки"! На Н-волнах. Они маленькие, в кулаке помещаются. И носили их парни вполне по полицейски, в специальном кармашке на поясе. — Рек похлопал себя по поясу, показывая, где именно должен быть кармашек. — Я подождал удобного момента, устроил драку, выбил у одного передатчик. Потом просто зажал в руке — и все. Они не заметили.

— Так просто? — не поверил Датч.

— Ну… не совсем, — смутившись, но не собираясь вдаваться в подробности, признался Рек. — Зато потом этот умник Златов связался со своими и успел сообщить, что все живы. Этого было достаточно, чтобы вся общественность и все сторонники правительства подняли дикий шум. Но как там было и что — не помню. — Рек пожал для подтверждения своих слов (и предупреждения дальнейших расспросов) плечами. — На каком-то этапе я "отключился". Следующее пробуждение было уже в Островном.

Датч, хмурясь и качая головой, смотрел тогда на брата. Явно боролся с воображением.

— Кто-то заплатил за твое содержание на острове, — сказал он наконец.

— Знаю, — подтвердил Рек. — Мне говорили. Вики побеспокоился. Нет, я им благодарен за заботу. Они меня на ноги поставили. Просто под конец ко мне прицепили двух психологов… Очень хорошие ребята. И очень навязчивые.

Психологов Рек с той поры очень невзлюбил. А Датч невзлюбил Златова. И Рек очень быстро убедился, что уговаривать Датча полюбить Златова все равно, что убеждать его самого полюбить психологов.

Впоследствии Датч признал, что иногда от Златова можно получить кое-какую пользу. К примеру, когда бывший президент Маиси раздобывает им срочный заказ на перевозку особо выгодного груза. Или предупреждает, что с таким-то или с таким-то не надо связываться. Но в остальных случаях Датч Дагвард оставался непреклонен: "Твой Златов — политикан, к тому же от него одни неприятности!"

А Златов на выговоры и отношение к себе Датча совершенно не обиделся. И дальнейшему их знакомству тот инцидент не повредил. Но все же в данный момент второй пилот "Медузы" совершенно не был уверен, что его старший брат воспримет новую просьбу Златова с философским спокойствием.

* * *

— Что случилось? — с порога спросил Датч, едва увидел Река, сидящего в раздумьях на диване в кают-компании.

— Одного очень важного кадийца хотят убить, — опустив подробности, начал с самого главного Рек.

— Какого кадийца? Это Златов тебе сказал? Откуда он знает?

— На какой вопрос отвечать первым? — переспросил брата Рек.

— Несущественно.

В нескольких словах младший Дагвард пересказал все, что узнал от Златова. И только Датч собрался высказать в очередной раз, что он думает о задачках, задаваемых бывшим маисийским президентом, в кают-компанию вбежала На-Ла, обладающая фантастической способностью прерывать разговор тогда, когда это нужнее всего.

— Там диспетчер требует, чтобы мы наконец прислали ему свой график, — заявила она. — А то ему не составить посадочную карту, пока он не будет знать, сколько мы еще тут проторчим.

Датч встал.

— Мы летим на Кади, — объявил он.

— Вот за что я тебя люблю — так это за умение когда надо быстро принимать решение! — подытожил Рек.

А На-Ла состроила недовольную рожицу.

— Зачем?

— Спроси у Река, — посоветовал капитан. — А еще лучше — у Златова. Не хватало своих проблем!..

Высказав таким образом свое недовольство, Датч отправился улаживать отношения с местным координационным центром.

Глава 6. Пыльная планета

В кадийском космопорту они долго выясняли отношение с местной таможней, представителям которой не верилось, что "Медуза" не привезла вообще ничего такого, что могло бы хоть отдаленно напоминать груз. Рек, оставив свой блистательный наряд, более напоминающий костюм артиста, который собрался на творческую встречу (примерно так обычно одевался их отец, в прошлом известный танцор, когда собирался почтить своим вниманием поклонников) и облачившись в обычный потрепанный плащ и мешковатые штаны, долго выслушивал, как его брат втолковывает кадийскому чиновнику, что досматривать у них нечего и что это — пустая трата времени. Переговоры с властями всех возможных видов и назначений были обязанностью капитана и Рек в них не вмешивался. Через некоторое время Датч и без его помощи отбился от таможни, но потом они задержались из-за того, что местные экстремалы устроили гонки на грузовых тележках прямо между кораблями. Набралась порядочная толпа, криками и жестами подбадривающая соревнующихся, а местная служба безопасности гонялась за экстремалами на верткой полицейской посудине и вовсю сигналила, требуя прекратить безобразие. Трое космолетчиков оказались в заднем ряду толпы, не имея возможности просто пройти к выходу из космопорта. На-Ла к тому же расстроилась из-за того, что ей, по причине малого роста, ничего не видно и принялась дергать Река за рукав. Чтобы сохранить рукав любимого плаща в целости, Рек подхватил Кадиийку на руки и посадил себе на плечо.

— Теперь хорошо видно?

— Отлично! — На-Ла поерзала, пристраиваясь поудобнее.

Насладившись шумом от разгона экстремалов, они наконец добрались до стоянки местных такси, Датч выбрал скучающего пятнистого водилу (другое слово и не подберешь) и некоторое время что-то обсуждал с ним на местном языке. Наконец, они достигли соглашения и теперь катили, точнее летели над дорогой, защищенные от местной пыли побитым и поцарапанным колпаком кабины. Кадийский таксист сидел на переднем, ничем не отделенным от салона, сидении и забавлялся тем, что облетал и обгонял попутные и встречные машины, не придерживаясь никакой конкретной стороны дороги.

Средство передвижения, которое Рек непочтительно обозвал "корытом на воздушной подушке", вполне сносно двигалось по пыльной дороге, между не менее пыльных построек. Домами кадийские "шедевры архитектуры" можно было назвать с трудом. Более всего это напоминало древние катакомбы, которые ветер открыл человеческому взору из под слоя песка. Попадались среди них крупные экземпляры, наводящие на мысль о пирамидах инков, которые слегка раздавила чья-то гигантская рука. В общем, городок, раскинувшийся вокруг космопорта, вполне соответствовал тому, что ожидают увидеть путешественники, попадающие на Кади.

— А сейчас куда мы? — спросил Рек брата.

Датч задумался, словно этот вопрос все еще был открытым. Потом уверенно кивнул:

— Попробуем повидаться с одним моим другом. Просто пойти во дворец и потребовать встречи с членом правительства мы не можем.

— По твоему, у нас ничего не получится?

— Этот вопрос ты задаешь мне уже третий раз. Не знаю. Может, мы уже опоздали. Если нет — нужно постараться сделать все возможное.

* * *

Таксист заложил такой вираж, что волна песка достала до противоположной стороны дороги. При этом в машине что-то загремело, создав полную иллюзию перекатившихся в пустом корыте камней. А потом машина остановилась и осела на землю, что видимо означало, что они уже приехали. Датч, подождав чуть, чтобы пыль улеглась, толкнул колпак кабины и выпрыгнул наружу.

— Мы у цели, — сказал он без энтузиазма. — Только кажется, это уже не имеет значения.

Здание перед ними носило следы пожара. Сажа и копоть щедро покрывала стены, которые когда-то были палевые. Кое-где прямо на дороге валялись обломки. Черные провалы зияли на месте дверей и окон. Шофер вылез из машины и, прислонившись к пыльному боку своего аппарата, с видом истинного философа принялся изучать свои перчатки. Он решил подождать, не воспользуются ли снова его машиной, раз уж адресат не найден.

— Здесь жил твой знакомый? — негромко спросил Рек.

Датч кивнул.

— Надо поспрашивать у соседей, что произошло, — решил он и направился вдоль по улице.

Рек с На-Лой пошли следом. Водитель философски не двинулся с места.

В конце улицы был тупик. И из этого тупика, точнее из прилегающих к нему развалин на дорогу вышло несколько кади. Вроде бы они не проявили особого интереса к людям. Сперва. Но потом вдруг разом двинулись в их сторону.

— Что вам нужно? — резко спросил один из них на сносном общегалактическом.

Датч еще некоторое время шел, оглядываясь и не обращая внимания, пока не оказался в двух шагах от кади. Тогда он остановился.

— Я ищу своего друга, — сказал он спокойно, словно перед ним открыл дверь дворецкий. — Вы не знаете, что здесь произошло?

— Это не твое дело! — Так же резко ответил кади, при чем его друзья успели рассредоточиться и отрезать путь к отступлению. — Какие у тебя здесь могут быть друзья?

— Близкие, — так же спокойно ответил Датч.

— Убирайтесь лучше сами! — Воинственно потребовал кади.

— Терпеть не могу драться с кадийцами, — заметил Рек, придвигаясь поближе к брату.

Датч покосился на него.

— А что, приходилось?

— Нет. Но это не повод пробовать, — рассудительно заметил Рек.

На-Ла предпочла укрыться за их спинами. Не то, чтобы она боялась своих соотечественников, но они для нее были слишком чужими и непонятными. А значит, потенциально опасными.

Но воинственные поползновения местных "националистов" не успели перейти в агрессивные действия. Раздался чей-то резкий окрик — и кади отпрянули в стороны с завидной прытью. Еще одни кади, пожилой, абсолютно квадратный, скорее даже кубический, появился на дороге. И тут же увидел Датча.

— Дагвард?! Что ты тут делаешь? — Он повернулся к остальным. — Как вы смели напасть на этого человека?! — возопил он, картинно воздев к небу мощные руки. — Многие наши соотечественники обязаны ему жизнью и возвращением на родную планету! Кое-кто из ваших братьев и отцов сейчас в добром здравии лишь потому, что однажды встретили этого землянина! А вы смеете вставать у него на дороге без всякого почтения и угрожать ему?! Позор!..

Кадийцы переминались, устыженные его горячей проповедью. "Молодежь! — подумал Датч. — Что тут у них происходит?" Обычно на Кади не испытывали вражды к землянам. Пока он думал, На-Ла выглянула из-за его спины — и удостоилась внимания пожилого кадийца.

— Приветствую, уважаемая Наала-Дала!

На-Ла не поддалась на то, что ее так уважительно назвали полным именем и на всякий случай перепряталась за Река. Тут молодежь, опомнившись, собралась в кучу и дружно поклонилась обоим Дагвардам. Датч кивнул, дав понять, что не сердится. Рек пожал плечами: "С кем не бывает?". Ритуал примирения завершился тем, что старший кади фыркнул на молодых — и все быстро ретировались.

— Прости, друг! — Кадиец развел руками. — В последнее время столько всего произошло. Народ нервничает. Я так рад, что ты здесь!

— Я тоже рад! — Старший Дагвард наконец позволил себе расслабился.

Они горячо обнялись, так что Рек забеспокоился за брата: в объятиях кадийца Лорена-Мара достаточно рослый и широкоплечий Датч показался слишком уж хрупким и худеньким. К облегчению Река кади с ним обниматься не стал, а только уважительно поклонился, прижав к груди мощные кулаки — и жестом пригласил всех следовать за собой.

— Что случилось с домом, Лорен-Мар? — спросил Датч первым делом.

— Долго рассказывать. Пойдемте. Мои новые апартаменты недалеко отсюда.

— Что ж, пойдем. — Датч кивнул. — Расскажешь, что у вас здесь творится.

Водитель такси, который до сих пор всё также философски разглядывавший перчатки, убедился, что его пассажиров никто бить не собирается и звонить в службу охраны не нужно, а поездка обратно тоже не предвидится, сел в машину и укатил, подняв напоследок тучу пыли, такой естественной и привычной на этой планете.

* * *

Лорен-Мар, с которым Датч познакомился во время совместного пребывания на Стамтонском руднике (это — отдельная история), кратенько рассказал, что за последнее время на Кади много проблем из-за разлада в правительстве. Пропагандируя в общегалактических средствах массовой информации свою идеологию и "лучший образ жизни", руководство пресловутой планеты Гамма-249, (она же — "Счастье Человечества") соблазнило некоторую часть Верховного Совета Кади. Те, в свою очередь, повели кампанию за вступление Кади в Полярный Блок. Сторонники Земного Союза в ответ принялись горячо отстаивать свои позиции. А народ Кади, легко поддающийся любым мировым волнениям, тут же пустился в агрессивное отстаивание тех или иных идей в зависимости от симпатий к той или иной части правительства. На любой другой планете это привело бы минимум к гражданской войне. Но кади, вспыльчивые и легковозбудимые, так же легко успокаивались и мирились. То и дело вспыхивали ссоры, доходящие до драк, но итогом любой драки было примирение с многочисленными извинениями, объятьями и заверениями в лучших чувствах. Кади гудела, как потревоженный улей. Некоторые контингенты были уверены, что во всех пертурбациях в правительстве кади виноваты люди (Земляне), т. к. Полярный Блок (Гамма-249) — это бывшая колония Земли и живут на ней те же земляне. Земное Содружество, естественно, тоже состоит преимущественно из землян. И теперь в эти "местные", "землянские" разборки втягивают Кади! Это резко уронило авторитет землян среди коренных жителей Кади, чем и объяснима была только что состоявшаяся сцена. Местная молодежь прицепилась к Дагвардам из профилактических целей, "чтобы знали, что думает Кади о вмешательстве посторонних в свои внутренние дела".

— А ради какой профилактики подожгли ваш дом? — спросил Рек, когда Лорен-Мар дошел до этой части рассказа.

— Это — случайность! — живо ответил тот. — Слуги подрались у печки, опрокинули бутыль с горючей жидкостью.

Рек хмыкнул.

— Надеюсь, никто не сгорел? — поинтересовался он.

— Нет. Небольшие ожоги у драчунов. Огонь их отрезвил. К сожалению, дом у меня старый, внутри много сухого дерева. Трудно было потушить. Пришлось купить пол дома у соседа. Когда еще я смогу сделать ремонт… Но оставим мои проблемы. Поговорим о ваших.

Датч вкратце передал Лорену-Мару то, что они узнали от Златова.

— Мы навели справки. Пока еще министр Гван-Ло жив, — закончил он недолгий рассказ. — Более мы пока ничего не предпринимали. И не знаем, что предпринять. Так что я буду очень рад выслушать любые предложения.

Они сидели в полумраке гостиной, пили местный напиток, заменяющий кадийцам чай и очень надеялись, что Лорену-Мару, помощнику советника по экономике, придет в голову гениальная мысль, как предотвратить политическое убийство.

Лорен-Мар прошелся по комнате, задумчиво поглаживая пальцем широкую переносицу. На-Ла с интересом разглядывала соотечественника, запомнившего с мимолетной встречи год назад ее полное имя. Он был огромный и мощный, ростом с Дагвардов, но гораздо более ширококостный и тяжелый. Однако, как большинство кади, двигался легко, почти неслышно ступая узорчатыми сапогами по голому полу. Наконец он остановился и объявил:

— Это — решаемый вопрос. У вас есть деньги?

— В том то и дело, что нет, — признался Датч. Не то, чтобы у них не было денег вообще. Просто их было недостаточно, чтобы перекупить заказ Ассоциации.

Лорен-Мар подумал еще немного.

— Хорошо. Этот вопрос можно решить по другому. Как вы относитесь ко лжи?

Теперь Датч задумался надолго. В школе всех учат, что лгать нехорошо. Ну, на свете много чего такого, что делать нехорошо. С другой стороны, "цель оправдывает средства". Вот только стоит ли прикрываться этим ходовым изречением Макиавелли? Но возможно дело на этот раз на столько серьезное, что выбирать средства не приходится. Не из чего выбирать. Все эти раздумья последовательно отразились на лице Дагварда, в результате он выдал некое неопределенное междометие, истолковать которое каждый мог так, как захотел бы. Но его собеседника ответ вполне удовлетворил.

— Очень хорошо! Я так и думал. Надо убедить советника Табо-Нача (заказчика), что за ним самим будут охотиться наемные убийцы, если он не перестанет преследовать министра Гвана-Ло (жертву). — Лорен-Мар сел и принялся развивать свою мысль. — Допустим, кому-то пришло в голову, что господин Табо-Нач слишком много себе позволяет. Какой-нибудь могущественной организации, которая заинтересована в господине Гван-Ло. Тогда эта организация захочет уравновесить шансы и назначит вознаграждение за самого господина Табо-Нача. А заодно за головы всех его родственников, домашних животных и комнатных растений. И если господин Табо-Нач хочет, чтобы его голова осталась на его плечах, он должен отменить вознаграждение за голову господина Гван-Ло. Если мы дадим понять советнику Табо-Начу, что заказ исходит от кого-либо при поддержке Земного содружества, он встревожится. У такой большой организации много денег. Она может себе позволить подобные авантюры. Я имею в виду, в финансовом смысле.

Датч покачал головой и возразил:

— Для того, чтобы Ассоциация наемных убийц начала действовать, недостаточно просто сказать: "я назначаю вознаграждение!" Деньги должны реально лежать на счету одного из кадийских банков. Табо-Нач первым делом проверит, существует ли такой счет.

— Это сложно. Но вы ведь можете имитировать счет. Госпожа Наала-Дала, — хозяин дома поклонился в её сторону, — войдет в местную компьютерную систему и введет информацию о переводе денег со счета Земного содружества. Потом, когда все закончится, сотрет информацию. Думаю, уважаемая Наала-Дала справится со столь несложной задачей, — объявил он напоследок, оглядывая кадийку, заползшую с ногами в угол дивана.

Теперь уже На-Ла выдавила неопределенное междометие. Мимика кади загадочна для других народов, но на этот раз ее вполне можно было понять. На-Ла была, мягко говоря, слегка шокирована такой блестящей оценкой своих способностей. Хотя возражать вслух не решилась. Однако Датч все еще не был убежден в правильности идеи.

— Никто из нас не может назначить вознаграждение за Табо-Нача. На сколько мне известно, Ассоциация не имеет дела с инопланетниками. Это не в ее принципах.

— Вы чрезвычайно осведомлены о наших внутренних делах, — кивнул Лорен-Мар. — Я учел это. Вознаграждение за голову Табо-Нача назначит кто-нибудь из кади.

Рек хлопнул себя по колену.

— Отличная идея! Кстати, а почему бы вам, уважаемый Лорен-Мар, не взять это на себя? Или предложить это сделать самому министру Гван-Ло?

Кади задумался. Видно было, что с этой стороны он к проблеме не подходил. А Рек уже воодушевился.

— Ваша ассоциация давно осталась бы без работы, если бы вы так действовали: назначил кто-то цену за вашу голову — идете и заказываете его самого. А потом встречаетесь где-нибудь за кружечкой пива и обсуждаете общую проблему: либо помирать обоим, либо помириться.

Лорен-Мар некоторое время смотрел на него, будто не понимал, а потом засмеялся.

— Клянусь, это было бы прекрасной идеей, — сказал он наконец. — Но в этом есть одна загвоздка: ассоциация работает только за очень крупные суммы. Табо-Нач скорее всего заложил все свое состояние, чтобы оплатить их услуги. Если бы ассоциация не брала так дорого, половина из моих соотечественников давно бы извела друг друга.

— Хорошенькое дело, — ухмыльнулся Рек. — А жить этот Табо-Нач на что собирается?

— Это просто, — пустился в объяснения кади. — Если министр Гван-Ло погибнет, советник Табо-Нач встанет на его место и будет жить на жалование, притом не малое. Он найдет способ поправить свои финансовые дела!

Датч встал.

— Надо действовать, — решил он. — Благодарим вас за совет, уважаемый Лорен-Мар.

— Вы можете рассчитывать на мою помощь! — искренне ответил кади.

* * *

Некоторые факты ее наполненной событиями биографии могли бы объяснить, почему Кади не был для На-Лы родной планетой. По официальной версии (а никакой другой На-Ла не знала), ее родители были пленниками на Эльдории. Сама она родилась на Эльдории и росла в доме богатого эльдорианина. Даже первый язык, который она выучила, был эльдорианский. (Впоследствии это оказалось весьма удобным обстоятельством, потому что, как уже было сказано ранее, общегалактическим языком в свое время был признан именно эльдорианский). Хозяин На-Лы заметил ее способности и постарался дать ей приличное образование. Эльдорианин хотел сделать ее своим управляющим. Но однажды он разорился, а новый владелец На-Лы отдал ее на завод, программировать оборудование. Тут как раз начались беспорядки, постепенно переходящие в военную стычку между Кади и Эльдорией. Один из военнопленных рабочих-кади уговорил На-Лу устроить диверсию. Она согласилась и так запрограммировала управление конвейером, что эльдорианам пришлось менять всю компьютерную систему и завод простоял несколько дней. Разумеется, вычислить диверсанта не составляло труда. На-Лу арестовали и отправили в тюрьму, а кадийцев, по обмену военнопленными, отправили обратно на Кади. У эльдориан в тот момент было достаточно забот и без диверсантки, поэтому следствие затянулось и На-Ла успела сбежать, не дожидаясь дознания. Ей помог лорд Хазар.

В тот раз На-Ла впервые попробовала себя в качестве компьютерного воришки и у нее все получилось довольно просто. Нужно было всего лишь перевести некоторую, не очень большую сумму, на анонимный счет, с которого лорд Хазар просто перегрузил деньги себе на электронную карту. Однако, совсем другое дело — нарушить стройную работу банковской системы, поместить несуществующие, воистину виртуальные деньги на счет такого же виртуального кади. Да еще сделать это так, чтобы другой, вполне реальный кади, мог это проверить.

Хотя кресло перед компьютерным терминалом было тем местом, которое для На-Лы олицетворяло самое главное ее жизненное предназначение и в компьютерных системах она со времен оказанной Хазару услуги научилась разбираться гораздо лучше, для того, чтобы вклиниться в защищенную десятью степенями банковскую систему, понадобилась уйма времени. На-Ла возилась уже час. Это было непросто. Устроить диверсию, сидя за компьютерным управлением на эльдорианском оборонном заводе, было гораздо проще.

Пока На-Ла решала поставленную задачу, Датч Дагвард ходил у нее за спиной и думал. Вся эта конструкция, стоящая на фундаменте блефа, могла в любой момент лопнуть, в результате будет ещё хуже чем было: мало того, что они сейчас на Кади пытаются совершить уголовное преступление, взламывая банковскую систему и фальсифицируя счёт, кроме того, они просто зарекомендуют себя как мошенники на Кади и уж тогда им точно никто не поверит и ничего уже не удастся сделать. Способны ли работники банка, а также кадийская полиция и следователи поверить, что они взламывали системы защиты ради благополучия самих же Кади и по просьбе какого-то Златова? Нет! — И Датч решительно остановил На-Лу.

Некоторое время Рек наблюдал за братом, как тот носится из угла в угол, точнее из стороны в сторону, потому что углов у них на кокпите не было. Помещение было овальным. Вмешиваться в мыслительный процесс старшего Дагварда младший не хотел. И так все, что исходит от Виктора Златова, подвергается Датчем резкой критике. Лучше не злить брата лишний раз и вести себя тихо. Когда понадобится что-то обсудить, Датч сам скажет. К концу второго часа ожидания Рек пришел к выводу, что он единственный ничем не занят — и ушел готовить всем еду.

* * *

Советник Табо-Нач был удивлен тем, что у него просит аудиенции какой-то капитан Дагвард. Если бы ему доложили, что к нему прорываются журналисты с Земли, или там, с Гаммы-249, тогда другое дело. Можно было милостиво выделить им пять минут для короткого интервью и лишний раз напомнить всему миру, что Кади — планета серьезная и кадийцы сами знают, что им делать и кому сочувствовать. С другой стороны, этот капитан передал, что дело, с которым он пришел, очень важно для самого Табо-Нача. Это могло означать что угодно. К примеру, какой-нибудь предприимчивый землянин хочет продать советнику секретную информацию о новых военных разработках. Или собирается жаловаться на то, что ему не выплатили обещанную за доставленный груз сумму. Табо-Нач на всякий случай постарался припомнить, не нанимал ли в последнее время кто-нибудь из его людей земных пилотов для доставки каких-нибудь грузов. Ничего не вспомнил, но потом решил, что капитана Дагварда примет. Просто потому, что лучше быть в курсе, если дело действительно окажется серьезным. Вдруг этот землянин, если его не принять, пойдет к кому-нибудь из противников Табо-Нача, а информация действительно окажется стоящей?

— У меня мало времени! — не отрываясь от бумаг бросил Табо-Нач, когда землянина впустили в его кабинет.

— Я знаю, советник. Поэтому постараюсь быть кратким. Есть мнение, что вы пляшете под дудку Полярного Блока.

Советник оставил бумагу, поднял голову и уставился на высокого землянина в темно-синей форме.

— Что я делаю? — переспросил он.

— Убиваете своих соотечественников в угоду правительства Гаммы 249.

"Сейчас он прикажет меня вышвырнуть! И будет абсолютно прав", — подумал Датч. Впрочем, на сколько он успел узнать кади, их легко заставить себя слушать, если с первого момента чем-то ошарашить. Вытяни их на спор — и они оставят все дела и будут спорить. Другое дело, что с высокопоставленными персонами так не разговаривают.

— Интересное мнение, — совсем не разозлился Табо-Нач и совсем отложил свои бумаги. — Я хотел бы узнать, почему оно возникло.

— Вы намереваетесь совершить политическое убийство, которое очень выгодно правительству "Счастья". Для Блока это привычная тактика: убирать неугодных руками их же соотечественников. Вспомните заказное убийство лидера вашего демократического движения Нмера-Кинта. Как потом выяснилось, он был против вступления Кади в Полярный Блок — и они заплатили деньги трем вашим соотечественникам за то, чтобы те подложили бомбу под порог его дома. Конечно, счастьевцы отрицали свою причастность к этому прискорбному инциденту, но ваши средства массовой информации дали понять, что Кади знает, кто отвечает за злодеяние.

Табо-Нач встал и вышел из-за стола. Теперь они стояли лицом к лицу. Пятнистая кожа кади потемнела. Он разозлился. Но Дагвард решил, что отступать поздно.

— Для Гаммы 249 война со своими соотечественниками — привычная тактика. И они пытаются привить этот способ делать политику и другим расам. Теперь вы на Кади стараетесь внедрить счастьевские методы и убивать в угоду им своих соплеменников.

— Чушь! — рявкнул кади. — Как ты смеешь мне это говорить?!

— Вы сами знаете, что в истории Кади уже были такие прецеденты. Тот, о котором я упомянул, не единственный.

— Не землянину рассказывать мне, кади, историю моей родины!

— Нмера-Кинта убили всего три года назад. — Датч понимал, что рискует. Но даже если сейчас этот Табо-Нач ударит его, (а от кади, даже высокопоставленного, это вполне можно ожидать), советник уже вступил в спор. Он сперва постарается доказать, что аналогии неуместны, а уж потом прикажет выбросить наглеца вон. Поэтому Датч рискнул добавить: — Если вы забыли свою историю, почему землянину вам ее не напомнить?

Кади был приблизительно одного с ним роста. И даже не слишком квадратный. Но это был кади. Получить от него зуботычину очень не хотелось. Но Датч заставил себя не двинуться с места. Поэтому удар Табо-Нача очень легко достиг цели. Личные кабинеты высокопоставленных кади отличались тем, что были довольно маленькими и тесными. Лишь по этой причине Датч устоял на ногах: отлетел назад и уперся спиной в стену.

Должно быть то, что он не сделал попытки увернуться, немного охладило советника Табо-Нача. Он не стал продолжать рукоприкладство.

— Убирайся вон! — потребовал он, сопя и раздувая ноздри. — Не дожидайся, когда я прикажу арестовать тебя за оскорбление и клевету.

Датч отлепился от стены и осторожно потрогал скулу. Если бы кади ударил его по настоящему, рассеченной кожей и кровоподтеком не кончилось бы. Как лошадь, которая не ударит человека с той же силой, с какой влупит по другой лошади, кади даже в гневе умудрился учесть, что перед ним — создание несколько более хрупкое и ударил вполсилы. Датч выпрямился.

— Я не уйду, пока вы не выслушаете меня до конца, — сказал он как мог спокойнее.

Кади можно переубедить, или хоть заставить задуматься, если не испугаться его угроз и физической расправы. Советник отступил и даже, видимо, перестал злиться.

— Я не знаю, что тебе нужно, — сказал он Датчу. — Если ты хочешь, чтобы я перешел на сторону тех, кто против присоединения к Полярному Блоку, то тебе следует пересмотреть свои методы агитации.

Датч позволил себе чуточку расслабиться.

— Простите, советник. В мои намерения не входило оскорблять вас. Я всего лишь хотел, чтобы вы меня выслушали.

— Оригинальный способ.

— Если бы я просто сказал — отступитесь от Полярного Блока — вы не обратили бы на мои слова никакого внимания.

Табо-Нач вернулся в свое кресло.

— Довольно оправданий, — сказал он. — Ты добился того, что я тебя слушаю. Что еще ты можешь мне сказать?

Датч шагнул к столу.

— Я помогал кади бороться за независимость их родины не ради того, чтобы теперь мне пришлось бороться с самими кади за независимость моей. Если вы убьете министра Гван-Ло, сторонники Полярного Блока окажутся в большинстве. И скорее всего, они победят. Ни для кого не секрет, что Гамма-249 просила у Кади военной помощи. И вам придется ее оказать, если вы вступите в Полярный Блок. Земля всегда поддерживала Кади и ваш союз против нее будет предательством. Земляне всегда симпатизировали вам и верили. Вам перестанут верить. И Гамма-249 никогда вам не поверит. Если вы, после всей поддержки, которую оказало вам Земное Содружество, так просто выступите против него, значит вы и их можете бросить в любой момент. Они постараются воспользоваться вашим космическим флотом, а потом, сохранив свои силы за вашими спинами, расправятся с вами. Кади гордятся, что никогда не были рабами. Что ж, вы добьетесь того, что станете рабами "Счастья Человечества".

Табо-Нач подался вперед.

— Это всего лишь твои предположения, — высказался он. Хотя было видно, что расписывание перспектив возможного рабства его сильно задело. — Счастьевцы действительно просили нас о помощи. — Он постарался вывести разговор в обычное русло политических дебатов. — Они просили союза с нами для того, чтобы защитить себя от нападок Земного Содружества.

Датч пожал плечами.

— Вам со стороны должно быть виднее, что происходит между Блоком и Землей. Они очень громко кричат о том, что будут бороться за свою независимость. Но разве Земля не признает независимость их планеты? Разве флот Содружества оккупирует Гамму-249? Напротив, это счастьевское правительство спонсировало и всячески открыто поддерживало боевиков, свергнувших законную власть на Маиси. Это счастьевцы платят вегам, чтобы те нападали на земные колонии. Наверняка вы сами можете продолжить список того, что исходит от Полярного Блока.

Табо-Нач встал, но на этот раз отошел к защищенному пыленепроницаемой мембраной окну. Некоторое время он стоял и думал. Этот землянин был убедителен. А главное, он не говорил ничего такого, что не мог подтвердить сам Табо-Нач. Счастьевцы тоже красиво говорили. Даже очень красиво. Их послы умели заставить себя слушать еще и потому, что кади любят, когда говорят красиво. А еще счастьевцы жаловались и просили помощи. И благородные кади готовы были им помочь. Может, это было неверным решением — поддаться на их уговоры? А этот Дагвард защищает свою родину. И он сказал, что участвовал в военном конфликте Кади против Эльдории.

— Ты говоришь, что участвовал в войне за наши колонии? — Табо-Нач обернулся. За всем сказанным он не сразу отметил этот факт.

Датч кивнул.

— Я — капитан транспортника. Мы перевозили ваших беженцев из опасных районов.

Табо-Нач подошел к нему.

— Мне жаль, что я не знал этого раньше. Народ Кади ценит тех, кто был их друзьями в трудную минуту. Пожалуй, я изменю свой взгляд. Гамма-249 не так уж необходима моей планете, чтобы во что бы то ни стало стремиться к союзу с ней. Считай, что ты меня переубедил.

Датч не переставал удивляться кадийской логике. Вот и сейчас решение Табо-Нача было для него совершенно неожиданным. Если бы на месте кадийского советника был землянин, Датч решил бы, что он лукавит, не хочет продолжать спор. Но кади отличались фанатической верностью своему слову. Если только Табо-Нач скажет сейчас, что дает слово…

— Я даю слово, что перейду на сторону Земли и смогу убедить в этом своих сторонников.

Датч поклонился кади. На данный момент это было все, чем он смог поблагодарить его.

— Но Гван-Ло будет убит, — тут же добавил советник. — Это наши с ним личные дела.

Датч мысленно схватился за голову. Это было уже слишком.

— Зачем это вам? — только и мог проговорить он.

— Какая тебе разница? — тут же ответил советник. — Ты добился своего. Теперь даже если Гван-Ло будет убит, ничего не изменится.

— Как же вы любите убивать друг друга! — не выдержал Датч.

Табо-Нач не успел ему ответить. В дверь постучали и вошел пожилой кади. То, что он был пожилой, не оставляло сомнений. Его лицо было светлым и сморщенным. И он опирался на палку.

— Извини, что помешал, — с порога обратился он к Табо-Начу.

— Дедушка? — Табо-Нач вежливо поклонился, прижав кулаки к груди.

Но старый кади шагнул к Датчу.

— Дагвард! Я услышал твое имя и поспешил сюда. Как я рад тебя видеть!

Несмотря на явный старческий возраст, кади оставался достаточно мощным, чтобы быть примерно одной комплекции с капитаном Дагвардом. Датч с улыбкой обнял старика, горячо ответившего ему тем же жестом. Советнику осталось только удивленно взирать на то, что происходит.

— Я тоже очень рад, Табо-Рашан, — искренне признался Датч, чуть отстраняясь и оглядывая старого кади.

— Считаешь, что я постарел? — тут же спросил тот.

— Нет. Таким я тебя и помню.

Датч подумал, что решение проблемы было ближе, чем они представляли. Он просто запутался в кадийских родственных связях и именах и не смог догадаться, что Табо-Нач может оказаться родственником одного из его товарищей по Стамтону, Табо-Рашана.

— Что тут у вас произошло? — спросил между тем старый Табо-Рашан и, в пояснение своего вопроса, коснулся кровоподтека на скуле Дагварда. Впрочем, в ответе он явно не нуждался. — Вместе с этим землянином мы отвоевали свою свободу на Стамтонском руднике и смогли вернуться домой. Надеюсь, это достаточный повод, чтобы оказать ему всяческое содействие, а не выяснять отношения.

Уже через четверть часа они сидели в доме советника и отмечали неожиданную встречу.

* * *

С самого начала братьев беспокоило то, что кадийка по имени На-Ла, "проданная" в эльдорианском порту им "за бутылку" вынуждена скитаться с ними по космосу, не имея ни дома, ни семьи… Может быть она тоскует по родине и вообще… может у неё детство было тяжёлым… На-Ла никогда об этом сама не говорила, но это не мешало то одному, то другому об этом думать. Датчу уже рисовалось в воображении картины, как они "отпускают её на свободу", т. е. отвезут на Кади, где им предстоит трогательное прощание со скупыми слезами самопожертвования и благодарности.

Теперь, на Кади Датч ушёл разбираться с заказанными вельможами, а Реку оставил "что полегче" — в его отсутствие поговорить с На-Лой. На самом деле, в глубине души он вовсе не считал этот разговор чем-то "полегче". И был прав.

Рек начал издалека, и принялся расписывать красоты планеты Кади.

На-Ла его не поняла. И отрываться от компьютера не захотела.

Тогда Рек заговорил о её родственниках, которых он, вроде как, разыскал.

На-Ла помрачнела. Нахмурившись, она уже нарочито не отрывалась от компьютера. Демонстративно показывала, что то, что говорит Рек, её вовсе не интересует.

— Да послушай же! — Рек взял её за руку и повернул к себе.

На-Ла мгновенно вывернувшись, вцепилась в руку Река зубами. Маленькими и очень острыми!

Рек вскрикнул от неожиданности и отдёрнул руку. На-Ла моментально отскочила от него и забежала за кресло так, чтобы Рек не смог её сразу схватить. С её потемневшей от гнева мордочки сверкали злющие глазёнки. Похоже, она решила, что Рек схватил её за руку, чтобы сейчас же поволочь к родственникам, запереть на этой пыльной планете, а самому со своим братцем смотаться в космос без неё! На-Ла схватилась в спинку кресла и приготовилась драться до последнего за своё место на корабле.

Рек только головой покачал. Продолжать разговор на эту тему ему показалось крайне нерентабельным.

* * *

— Я прекрасно помню те чёрные дни! Ты стал нашим вдохновителем! — говорил Табо-Рашан Датчу Дагварду после очередной кружки пряного кадийского напитка. — И не скромничай. Скромность пристала юноше, а не взрослому мужу, за плечами которого много славных деяний.

— Нет, Табо-Рашан. Ты совершил большее, когда был примером стойкости для остальных, — уже в третий раз ответил старому кади Датч.

— Это — не одно и то же, — Кади покачал пятнистой головой. — Если бы не ты, я не дожил бы до встречи с семьей.

— А если бы не ты — мне было бы очень трудно объединить кади тогда.

— Это твой героизм объединил нас! Ничто так не воздействует на умы, как доблестный пример!

Датч перестал сопротивляться восхвалению своей персоны. Все равно в благодарности кади не переспоришь. Или это будет продолжаться до бесконечности. Они сидели в гостиной большого дома советника Табо-Нача. Гостиная была на столько же просторная, на сколько кабинет в министерстве был маленький. Здесь без труда помещалась многочисленная семья Табо, их домашний мастак (тварь вроде варана) и куча домашних растений (которым по плану Лорена-Мара Ассоциация должна была свернуть головы). И все (кроме растений) внимали взаимным перечислениям заслуг главы рода Табо и землянина Датча Дагварда. Даже мастак направил свои красные глаза-бусины на говоривших. Хотя возможно, он просто следил за незнакомым человеком.

Молодежь таращилась на землянина с еще большим интересом, чем мастак. Советник Табо-Нач думал, что если бы он слышал от деда словосочетание "Датч Дагвард", он бы насторожился, когда утром ему доложили о приходе капитана. Но почему-то Табо-Нач не помнил, чтобы дед называл при нем это имя. Возможно, за всеми своими политическими делами и дрязгами у него последние года два не было времени поговорить с дедом. А жаль! Остальные члены семьи, судя по реакции, рассказы о Стамтоне слышали не раз. Табо-Нач решил, что должен стыдиться своей неосведомленности. Вот прямо сейчас и начнет стыдиться и запомнит хорошенько все, что слышит.

По кадийским меркам Дагвард казался очень скромным. То и дело закрывался пакетиком со льдом, прижимая его к разбитой скуле. Кади на его месте более спокойно принимал бы похвалы. Под конец старейший Табо выгнал всех из гостиной, заявив, что они уже достаточно близко познакомились с капитаном Дагвардом.

— Когда ты заставил нас всех есть многоножек, ты так не скромничал, — весело напомнил старик Табо-Рашан.

Датч опустил руку с пакетиком.

— Тогда никто из вас не утверждал, что я — герой, каких в свете дня не сыщешь, — оправдался он.

— Да, — согласился старик. — Иногда мы были несправедливы и требовали невозможного. Терпение — не главная добродетель нашего народа.

Они осушили очередной кувшин Кадийского напитка — и старик ненадолго покинул гостиную.

Табо-Нач в раздумье смотрел на капитана Дагварда. Датч ломал голову и никак не мог догадаться что на уме у Табо-Нача. По выражению его лица трудно было понять, в каком он настроении. Может, все еще злится за вмешательство всяких там землян в свои дела. А может, наоборот чувствует себя неловко из-за того, что стукнул человека, которого так ценит его родной дед. Советник разрешил его сомнения:

— Сегодня мне открылось много нового, — сказал он наконец. — Я сожалею о том, что не потрудился вписать имя такого большого друга моего народа и моей семьи в глубины своей памяти.

— У вас очень достойный и выдающийся дедушка, — тут же поспешил заверить его Датч, надеясь, что его скромную персону оставят наконец в покое. — Это большая честь для меня — быть другом столь замечательного кади.

Табо-Нач серьезно поклонился. Потом подумал — и вообще встал.

— Я никогда не забуду того, что узнал сегодня. — Пообещал он. А потом добавил, прижав руку к мощной груди: — Только ради такого человека, как ты — я сниму вознаграждение, если Гван-Ло согласится подать в отставку.

* * *

Мрачная На-Ла тащилась за Реком, демонстративно волоча ноги по пыли. После его клятвенных заверений даже не заговаривать больше о родственниках, она согласилась пойти "подышать воздухом" в окрестностях космопорта.

Ветер гнал песчаную поземку по красно-бурой, покрытой пятнами темного мха дороге, между похожих на древние руины домов. На-Ла остановилась, присела на корточки и потрогала мох. Жесткий, колючий. Будто не растение трогаешь, а развороченный механизм, из которого торчат куски проводов и детали крепежа. Кожу кадийца может, и не сильно поцарапает, а вот землянин точно обдерется до крови, если споткнется и налетит на это.

Как можно жить на такой планете?

Дальше крупных городов с их космопортами На-Ла никогда на Кади не заглядывала. Может, здесь и есть обычная трава, лес, как на Эльдории или на Земле. Ей не хотелось проверять.

— Я хочу, чтобы Датч поскорее справился с этим делом, — заключила На-Ла мрачно.

— Я тоже, — отозвался Рек. И тут пикнул передатчик. — Слышу. Что у тебя?

— Мне нужно, чтобы вы кое-что сделали, — сказал голос Датча.

На-Ла оставила мох в покое и подошла.

— Мне здесь надоело! — громко объявила она, чтобы Датч ее услышал.

— Возвращайтесь на корабль. Пусть На-Ла подключится к общей сети. Я свяжусь с вами и скажу, что надо.

* * *

Первоначально на реализацию своей идеи Табо-Нач решил отдать почти всё принадлежащее ему состояние. Он был достаточно максималистической личностью и не боялся играть по крупному. Но теперь его планы радикально поменялись. И он пообещал отозвать оставшуюся часть денег (задаток Ассоциация уже забрала). Табо-Нач не только смирился со своим новым решением, но и успел сродниться с той мыслью, что его состояние, хотя и с некоторым ущербом, вернётся домой. Вот только нанятая им организация не захотела родниться со столь существенной финансовой переменой.

Ассоциация наемных убийц, разумеется, не была официальным объединением. Поэтому все ее услуги оформлялись как "совместное вложение капитала". Задаток вносился на счет некой организации, чего-то вроде ЗАО. Остальная, большая часть, вкладывалась в электронную ячейку и блокировалась двух частным кодом: первую часть кода знал только клиент, вторую — только представитель Ассоциации. По окончании "работы" клиент называл представителю свою часть кода — и оставшиеся деньги переводились на счет пресловутого ЗАО.

В практике Ассоциации бывало, когда заказчик передумывал и отзывал деньги до того, как нанятые агенты успевали что-то сделать. Задаток, разумеется, не возвращался. Обычно никто не возражал, это было даже выгодно: наемники еще ничем не рисковали и вообще ничего не делали, а некоторая (и довольно крупная) сумма была уже получена. Возможно Ассоциация была бы и не против, чтобы её клиенты сначала заказывали, а потом передумывали, а наемники сидели бы ничего не делая и ничем не рискуя и только собирали бы задатки.

Однако ситуация с Табо-Начем была совсем иной. Наемники уже дважды устраивали покушение на министра Гван-Ло. И оба эти покушения были предотвращены. Со стороны пресловутой Ассоциации имелись потери: один её член — чрезвычайно тяжело ранен, другой — задержан и находился в данный момент в тюрьме. Агент-посредник наемников объяснил Табо-Начу, что руководство отказывается сообщать свою часть кода потому, что уже два их агента пострадали, пытаясь выполнить заказ советника. Если бы никто не пострадал, тогда другое дело. Никто бы не возражал. Но теперь Ассоциация желала довести дело до конца и получить всю сумму.

Табо-Нач обещал, что заняв пост министра он обеспечит пенсион одному и возмещение морального ущерба другому. Но наемники решили, что деньги уже лежащие на счету лучше, чем устные обещания будущего министра.

Оказалось, что убедить выйти в отставку министра Гван-Ло гораздо легче, чем снять вознаграждение за его голову. Датч сгоряча решил, что это последний раз, когда он связывается с кадийцами. Убеждать теперь еще и наемников в том, что они не правы, у него уже не было сил. Поэтому он поступил проще: связался с кораблем и попросил На-Лу разблокировать счет. Что та и сделала, потратив минут тридцать на нехитрый, по ее мнению, пароль.

— Можете забрать свои деньги, — сказал Датч советнику передавая ему код доступа.

Табо-Нач поспешил вернуть свое состояние, ничуть не смутившись столь откровенным и неприкрытым взломом. По его мнению противоправное действие в данном случае было не самым худшим. Но, как искушенный политик, он уже придумал, что должен делать дальше, чтобы обезопасить себя от вполне вероятной мести разгневанных наемников.

— Они могут убить меня, чтобы показать остальным, что подобные действия с их организацией недопустимы, — достаточно хладнокровно объяснил он.

Датчу после такого объяснения особенно остро захотелось поскорее попасть на корабль и покинуть Кади. Конечно, о последствиях нужно было подумать тогда, когда он передавал советнику раздобытый На-Лой код. К тому же, пообещав снять вознаграждение, Табо-Нач взял на себя заботу о том, чтобы разобраться с Ассоциацией. Дагварду нужно было остановиться на этом и не вмешиваться. Но он предпочел поторопить события, потому что время шло и министра Гван-Ло по прежнему могли убить.

Теперь министру нечего бояться, зато под удар подставился советник Табо-Нач.

Но сам советник в уныние впадать не торопился.

— Присядь вон туда, на диван, чтобы тебя не было видно, — сказал он, направляясь к видеофону. — Мне необходимо как можно быстрее довести это дело до конца.

Агент-посредник, казалось, только и ждал его звонка.

— Я только что узнал о вашем вопиющем действии, — заявил он Табо-Начу. — Мое руководство не может допустить, чтобы с ними так обращались.

— Именно поэтому я и связался с вами, — спокойно ответил советник. — Вы готовы меня выслушать? Хорошо. Для меня было делом чести не допустить убийства после того, как я примирился со своим бывшим врагом. Вы должны понимать, что дело чести выше опасений за свою жизнь. Однако, я прекрасно понимаю, что поступил некорректно по отношению к Ассоциации и готов выплатить соответствующую компенсацию.

Некоторое время агент-посредник обдумывал свой ответ. Советник терпеливо ждал. Датч подумал, что скорее всего они согласятся. Если бы не собирались соглашаться, уже прервали бы связь.

— Я обсужу создавшееся положение с руководством и сообщу вам условия, с которыми Ассоциация отступится от этого дела, — сказал наконец агент. — Через десять минут, — добавил он и отключился.

— Предвижу заранее, что они потребуют, — пояснил Табо-Нач, отходя от видеофона. — То самое, что я предлагал им до того, как забрал свои деньги. Они захотят, чтобы я способствовал в освобождении того исполнителя, который был арестован и выплатил компенсацию другому, который был ранен. Скорее всего, даже захотят, чтобы компенсацию получили оба.

— Мне очень жаль, — начал было Датч, но советник его остановил.

— Не беспокойтесь. Компенсация — это не все состояние. К тому же, заняв пост министра, я смогу поправить свои дела.

Датч вернулся на корабль поздно вечером. Первым делом сбросил с себя пыльный китель и ушел принимать душ. Убедившись, что капитан жив и здоров, На-Ла тут же воткнулась в свой компьютер. Его возвращение означало, что скоро они улетят отсюда. А это на данный момент было пределом мечтаний На-Лы.

Рек пошел следом за братом.

— Как все прошло? — спросил он из-за двери.

Некоторое время Датч не отзывался, агрессивно смывая с себя пыль и пот, накопившиеся за день.

— Скажешь Златову, что он мой большой должник, — сказал он наконец.

— Так все получилось?

Вопрос был риторический. Датч еще некоторое время гремел и шуршал, наконец выключил воду.

— Утром мы улетаем, — распорядился он. — Куда ты задевал мое полотенце?

— Справа за дверью. Почему не сейчас?

— Потому, что я устал и хочу спать, — объявил Датч решительно.

— Мы с На-Лой могли бы сами…

— Ну уж нет! — Датч распахнул дверь и вышел, полуодетый, на ходу вытирая волосы полотенцем. — Тащи ее из-за компьютера и ложитесь спать.

Тут только Рек заметил его "украшение", оставленное тяжелой рукой советника Табо-Нача.

— Ого! А это что такое?

— Повод вставить в счет для твоего Залтова дополнительный пункт!

Датч направился в свою каюту. Рек вздумал было пойти следом, но старший Дагвард был настроен слишком категорично.

— Тебе неясен приказ? Укладывай На-Лу и проверь заодно, хорошо ли закрыт шлюз. Спокойной ночи.

Рек постоял немного перед закрытой дверью, потом пожал печами и пошел исполнять указание.

Наутро Датч был в более ласковом настроении, особенно после того, как позавтракал и обнаружил, что на корабле наведен порядок, все вещи на местах, инструмент там, где ему положено и на полу ни единой соринки.

— Можете — когда захотите! — буркнул он примирительно, размещаясь в своем кресле первого пилота.

На-Ла влетела в кокпит и прыгнула на свое место навигатора. Она явно старалась угодить капитану, потому что вырядилась в джинсы и оранжевый свитер. Этот наряд ей купил Датч.

— Так мы летим? — живо спросила она.

— Летим, — улыбнулся старший Дагвард. — Что нам еще остается?..

Глава 7. О маленьких встречах и больших неприятностях

Общегалактическим языком, как уже упоминалось, был именно эльдорианский. Когда-то эльдориане оказались первыми, кто добрался до ближайших "братьев по разуму" — планеты Земля. А до этого эльдориане уже установили контакт с Кади. Кадийцы к тому моменту тоже имели очень мощный космический флот, но оказались только вторыми. Поскольку, как уже говорилось, и кадийцы, и земляне уже изучили эльдорианский язык (оказавшийся вполне удобопроизносимый и для тех, и для других), им проще стало общаться именно на нем.

Вездесущие авантюристы-эльдориане все время умудрялись опережать соседей в налаживании контактов с новыми мирами. Законно предположить, что, и землянам, и илуоанцам, и многим другим народам приятнее было иметь дело с впечатляющими красавцами эльдорианами, а не с внушающими некоторый ужас, лысыми, пятнистыми кади, наводящими на мысли о пресмыкающихся. Неудивительно и то, что кадийцам не нравилось везде быть вторыми. Поэтому конфликты между Кади и Эльдорией возникали довольно часто. Экспансивные кадийцы стремились доказать свое превосходство. Хладнокровные и расчетливые эльдориане изо всех сил старались сохранить первенство. А пока они выясняли отношения между собой, молодой земной флот набирал силу и охотно дружил с теми, и с другими, изучая их технологии, торгуя и осваивая новые колонии. Одной из таких колоний стала планета, получившая земное реестровое название Бета-21. Местные, не слишком высокоразвитые племена звали ее — Маиси.

Коренные обитатели планеты Маиси называли это место — Вигрис. При чем никакого перевода этому слову на земной язык не было найдено. Поэтому оно не прижилось. Построенный здесь, на северном материке Маиси, космопорт стали называть Ямой. Собственно "ямой" можно было признать всю огромную котловину с расположенным в ней городом и космопортом. На Бете-21, или Маиси, и без таких злачных местечек было достаточно проблем. В городе Вигрис к тому же прочно обосновались любители легкой поживы всех мастей. Понаоткрывали игорных домов, кабаков и тому подобного. Никакой порядок здесь не соблюдался, корабли втискивались туда, где видели достаточно пространства для своих габаритов и взлетали тогда, когда вздумается. Диспетчерская ограничивалась тем, что давала прилетающим сводку погоды, что само по себе было не лишним, поскольку в котловине часто стоял плотнейший туман. Не опустить свой корабль кому-нибудь на головы становилось настоящим искусством. Единственно, что помогало — это радиомаяки, которыми из соображения безопасности было утыкано все летное поле. Ориентируясь ни их сигналы, опытный пилот мог определить примерные границы свободного пространства при отсутствии прямой видимости.

За что лорд Хазар любил подобные места — сказать сложно. "Яма" совершенно не соответствовала блестящему эльдорианину, даже если тот промышлял контрабандой. Рек однажды предположил, что "его лордство" специально посещает городки вроде Вигриса, чтобы по контрасту выглядеть еще великолепнее, приблизительно как золотая ложка в куче… По причине близкого присутствия На-Лы фраза осталась незавершенной.

Датч посадил "Медузу" так уверенно, словно видел сквозь туман, который в день их прилета превратил всю котловину в подобие огромной кастрюли с молоком.

— Теперь главное, чтобы никто не сел на нас сверху, — сказал Рек, высвобождаясь из креплений безопасности.

— Нас вызывает кто-то из своих, — доложила На-Ла и пояснила: — Код прямой связи. Чужие его не знают.

— Интересно, кого еще занесло в эту Дыру, — проворчал Рек. По вполне понятной причине появляться на Маиси он не любил.

— Хочешь сказать, Яму? — поправил его Датч.

— Без разницы. — Рек ткнул в пульт, включив передатчик. — "Медуза" на связи.

— Привет, парни! Потянуло на экзотику, или заблудились?

Голос был знакомый.

— Динко! Ты откуда здесь? Рад тебя слышать. — Датч перехватил у брата инициативу. Встреча была очень кстати.

— Мы кучкуемся тут со своей посудиной уже неделю. — пояснил тот, кого Датч назвал Динко. — Наткнулись на астероид. Пришлось срочно искать ближайший космопорт. Ближе этой дыры ничего не оказалось.

— Серьезные повреждения?

— Да нет! — весело отозвался Динко. — Уже все исправили. Как раз собрались завтра улетать. Так что на день позже вы бы нас уже не встретили. А как ваши дела?

— Пока живы, — вмешался в разговор Рек. — Если бы не приглашение одного знакомого, нас бы здесь вообще не было.

— При случае скажу ему спасибо, — пообещал Динко. — Может, заглянете "на огонек", пока его ждете?

— Мы придем, — пообещал Датч. — Если подробно опишешь, где тебя искать в этом болоте. Судя по пеленгу, ты на другой стороне Ямы. Кстати, как ты нас обнаружил?

Из передатчика раздался смешок.

— Все равно не скажет, — пояснил Рек. — Он у нас страшно скрытный.

— Да ладно, — весело объявил Динко. — Я торчал в диспетчерской, пытался добиться с этих красавцев, чтобы позволили до завтра остаться в ангаре: там посуше и поспокойнее, чем на поле. А тут вы. Если хотите, чтобы вас не узнавали, смените позывные "Медузы". А еще лучше, смените корабль.

— А ведь верно, — согласился Рек. — Ну и как с ангаром?

— Только что уладил этот вопрос. И сразу позвонил вам. В общем, третий ангар в Восточном секторе. Жду с нетерпением.

— Вот что, — Датч включил радиомаяк корабля, чтобы тот, кому придет в голову приземляться следующим, уловил, что место занято. — Давайте прогуляемся до диспетчерской и кое-что уточним. А потом навестим Динко. Это может оказаться полезным.

— Здорово, что он вернулся, — заметила На-Ла, которой старый друг Дагвардов понравился с первого их знакомства четыре года назад.

Рек посмотрел на нее, поплотнее запахнулся в плащ, прежде чем выходить в промозглую марь и кивнул.

— Датч! Может, включить наружную охрану?

— Хорошая мысль.

Джон Динко в прошлом был кадровым сотрудником Разведывательного Управления Земного Содружества. За свою богатую приключениями карьеру он организовал и провел несколько крупных спасательных операций, ныне подробно изложенных в учебниках для студентов соответствующих специальностей. Приходилось ему и проникать в тыл врага с целью добывания разведданных. Однажды ему не повезло и он попался весьма агрессивно настроенному клану вегов. Близнецы Дагварды волей случая помогли ему сбежать. Динко вскоре ушел в отставку. Пришел к выводу, что его провал был недвусмысленным намеком судьбы и более рисковать не стоит. Тем более, что у него к тому времени было уже трое детей. Именно с его "легкой руки" Дагварды стали помогать Управлению Внешней Разведке Земного Содружества. Сам же Динко, вместе с женой, занялся мирной прокладкой маршрутов и корректировкой навигационных карт. Работа, по его собственным словам, не менее точная и скрупулезная, чем работа разведчика. В космосе ничего не стоит на месте, все всегда в движении. Где вчера было пустое пространство — сегодня может оказаться астероидный поток. Нужно постоянно контролировать гравитационные поля и прочие коварные космические явления.

Корабль Динко с очень говорящим названием "Маленькая Планета" стал домом для всей его семьи.

* * *

На тех, кто видел его впервые, Джон Динко производил впечатление человека, которого не заметить и не запомнить просто невозможно. Во-первых, он был рыжий. И хотя его густую шевелюру и вечно-трехдневную небритость значительное количество седины превращало из рыжей в чалую, это не скрадывало, а лишь добавляло экзотичности. Во-вторых, несмотря на невысокий рост и худощавое телосложение, Динко был прекрасно развит и очень силен. А главное, подвижен, как ртуть на гладкой поверхности. Те, кому приходилось драться с ним врукопашную, могли бы засвидетельствовать, что схватить и удержать Джона Динко не легче, чем собрать голыми руками этот серебристый жидкий металл.

Удивителен был сам факт того, что человек с подобной броской внешностью и манерами много лет с успехом проработал полевым разведчиком. Либо Динко умел, когда хотел, становиться неброским и не запоминающимся, либо ему фантастически везло. Вполне возможно, что срабатывали оба обстоятельства. Но последнее особенно. Потому что Динко везло не только в разведке. Повезло ему и в женитьбе.

Высокий рост и роскошная внешность Мэрион Динко сделали бы честь любому модельному агентству. Но вместо того, чтобы красоваться с обложек модных журналов, Мэрион выучилась на космографа и занялась составлением звездных карт и исследованием космических глубин. Где-то в самый разгар своих путешествий она познакомилась с Джоном Динко и, как ни странно, очень быстро согласилась выйти за него замуж. Она родила мужу троих детей. Еще через некоторое время Джон вышел в отставку — и вся семья дружно переехала жить на космический корабль.

"Маленькую планету", как любое исследовательское судно среднего класса, снаружи как щетиной покрывали сенсоры, антенны и сканнеры. От чего оно походило на диковинного космического дикобраза. А еще — оно неизменно вызывало чувство легкой, ненавязчивой зависти у экипажа "Медузы". Потому, что было почти вдвое больше, гораздо прочнее (с учетом коварства неисследованных глубин космоса) и гораздо более благоустроенное в жилой части. Исследователи жили в таких кораблях иногда по году, за весь период раз или два стыкуясь с автоматическими заправочными станциями. Поэтому им полагалось иметь для нормального, здорового образа жизни все вплоть до тренажерного зала. А для продуктивной работы — запасы топлива, запчастей и установки переработки и насыщения воздуха.

Долго любоваться кораблем им не дали: по пандусу навстречу гостям разом вынырнул сам глава семейства и капитан "Маленькой планеты" Джон Динко. Первой в его объятия попала кадийка.

— Привет, На-Ла — маргинала! — провозвестил он, впрочем, тут же выпустив возмущенного такой вольностью астронавигатора Дагвардов.

На привычное прозвище На-Ла не обиделась. Но никаких объятий и хватания своей персоны (недопустимых с точки зрения эльдорианского воспитания) она не принимала. Зато с близнецами Джон Динко некоторое время охотно перепихивался и некоторое время вся троица шумно колотили друг друга по плечам и спинам. При чем Дагварды были в явном перевесе сил, так что Динко сдался первый.

— Идемте же! — пригласил он, отступая вверх по пандусу.

— Почему вы не приземлились в Светлове? — поинтересовался Рек. — Там ремонтные верфи. Или не дотянули триста миль до нормального космопорта?

— Зачем? Здесь у меня свои каналы поставок. Со старых времен остались. Через них получится дешевле и быстрее. — тут же возразил Динко, провожая гостей в недра корабля.

Жить в космосе непросто. Да и неподходящее это место для людей. Не всякий может переносить его воздействие. Психологи назвали это явление Синдромом Замкнутой Пустоты. И насочиняли кучу тестов, с помощью которых надеялись определять, кто годен к работе в Глубоком космосе, а кто нет. Разумеется, несмотря ни на какие тесты определялось это только тогда, когда человек начинал работать. Чаще всего человека очень быстро начинает давить замкнутое пространство корабля. А когда приходит осознание одиночества посреди огромной пустоты — замкнутость корабля становится еще тяжелее. Одно дело — небольшой перелет. Совсем другое, когда месяцами приходится находиться внутри корабля в космосе. Осмысление огромных, неподдающихся воображению расстояний и непредсказуемости космоса тоже добавляют свое. Многие не выдерживали и оставались в лучшем случае на ближних рейсах. Некоторые уходили совсем и искали себе работу привычнее и понятнее для человеческого разума. Те, кто оставался, ценились очень высоко. Кому-то ведь надо водить звездолеты между планетами.

Сверхсветовая скорость — это тоже испытание. Научная фантастика по всякому рисовала гиперпространство. Тут были и светящиеся полосы звезд, и мерцающие блики, и даже моментальное перемещение. Но когда звездолет летит на скорости в три раза превышающей скорость света, не видно ничего. Весь видимый свет отстает от корабля или не успевает восприниматься человеческим глазом. Создается впечатление, что за иллюминаторами осязаемый плотный мрак. Словно попал в самое сердце того, чему одно название: Ничто. Вот это оказывается по-настоящему серьезным испытанием для психики человека. И по этой причине иллюминаторы на пассажирских кораблях закрываются наглухо, когда корабль совершает сверхсветовой скачок. Мало ли как может подействовать на пассажиров эта непроницаемая завеса. Человеческая психика непредсказуема. Кто-то может начать паниковать, а остальные по "синдрому стада" могут присоединиться.

А еще существует не менее неприятный Синдром Привыкания. Это — другая крайность, когда человек быстро привыкает и начинает относиться к космосу как к обычной рутине. Такие тоже долго не протягивают. Космос не терпит рутинного к себе отношения. Здесь всегда нужно быть как в первый раз, всегда быть внимательным, готовым увидеть опасность, о которой ни один прибор не предупредит. Самые лучшие пилоты — это те, для кого космос остается загадкой, заставляющей себя уважать, но не отпугивающей окончательно. Такими были Дагварды. Таким был и старый отставной разведчик Джон Динко.

Но и кроме них в космосе жило довольно много всякого народу. Вот только нормально ли это? На этот вопрос Датч Дагвард сказал однажды:

— Нет, конечно. Просто так получается.

* * *

Лорд Хазар появился только к утру. Динко улетели часа на два раньше. Туман немного развеялся и эльдорианский малый транспортник без труда отыскал место поближе к кораблю Дагвардов. Минут через десять блистательный лорд вместе с не менее блистательной подругой — леди Далилой — поднялись на борт "Медузы".

— Рады вас видеть, — приветствовал гостей Датч. — Леди Далила! Прошу вас.

Он подал ей руку и усадил на диван.

— Капитан! Вы всегда такой галантный, — кокетливо отвесила комплемент эльдорианка. — Образец для нашей аристократии!

Рек обменялся с лордом Хазаром вполне земным рукопожатием. Обниматься, в отличие от кади, эльдориане не любили.

— Мы ждали вас вчера, — заметил младший Дагвард.

— Приношу извинения, — вежливо произнес лорд, устраиваясь поудобнее на диване и закидывая ногу на ногу. Безупречно белые штаны его могли соперничать с чистотой горных снегов. — Мы задержались в дороге и прибыли ночью.

— В Яме стоял такой туман, — перехватила инициативу леди Далила, — что мы решили переждать до утра на орбите. Вигрис — ужасно непредсказуемое место.

Красавица-эльдорианка, если говорить чистую правду, не была официальной женой лорда Хазара. Но для эльдориан подруга, которая сохраняет верность много лет, значит гораздо больше, чем жена, которая может сидеть дома, вести свою собственную жизнь и совершенно не видеться с мужем. При чем и жена, и подруга могут прекрасно знать друг друга и не испытывать при этом никакой ревности. У лорда Хазара не было официальной жены, но узаконивать свои отношения с леди Далилой он не спешил. Роскошная даже по эльдорианским меркам, леди Далила (леди — тоже неофициально) больше подходила ему в качестве свободной подруги. Она с легкостью находила место в сердцах у мужчин не только своей расы. И ловко этим пользовалась.

Датч Дагвард находил, что достаточно просто посмотреть на леди Далилу, чтобы увидеть, до какого совершенства может дойти внешность женщины. Особенно, если она приложит некоторые усилия для того, чтобы эту свою внешность преподнести. Большие чуть раскосые глаза, тонкий нос, маленькие просвечивающие розовым ушки, идеальной формы гладко выбритая голова, сверкающие драгоценности на длинном платье, и скрывающем, и подчеркивающем фигуру одновременно… Что ни перечисляй — все лишь детали. А в общем — совершенство во всех отношениях.

— Мы хотели попросить вас о помощи в одном деликатном деле, — продолжила леди Далила, решив видимо, что её слова будут убедительнее аргументов лорда Хазара.

Датч сел напротив и приготовился слушать. По опыту он знал, что леди Далила не любит быть краткой. Но ей он готов был это простить. Смотреть на эльдорианку было удовольствием. К тому же, лорд Хазар нередко оказывал близнецам достаточно большие услуги (например, совсем недавно вытаскивал Река из плена на Олимпии). Нелишним будет заметить, что и в свои авантюрные мероприятия лорд втягивал их не очень часто.

— Мы решили открыть здесь, на Маиси, свой бизнес, — рассказывала леди Далила. — В Барадской степи, которая расположена к югу от Вигриса и, соответственно, не очень далеко от этого места, добывают шанакот. Это такой корень, который вас, землян, интересует мало. А у нас, на Эльдории, он ценится очень высоко.

Так называемый шанакот для эльдориан был наркотиком, не вызывающим привыкания. Эльдориане курили эту дрянь и считали, что это полезно для долголетия. На землян он оказывал только слабое обезболивающее действие. Можно пожевать корешок, когда болят зубы, или помазать соком царапину, чтобы быстрее затянулась. Ничего особенного.

— Так вот, — продолжала леди Далила. — У нас есть то, что ценится вашими Вольными племенами, поселившимися в степи. Портативные генераторы, электрические печки, термопосуда, палатки из той ткани, которая удерживает тепло. В общем, много чего такого, что нужно человеку, если он ведет кочевой образ жизни. Мы хотели бы заключить контракт на поставку всего этого взамен на корни шанакот.

Близнецы переглянулись. Лорд Хазар мог получить все перечисленное вполне официальным путем, купив у оптовиков. Мог даже таможенную пошлину за вывоз и ввоз заплатить. А вот корешки он потащит контрабандой. Шанакот на Эльдории не рос и стоил очень дорого. На его ввоз и продажу было нечто вроде государственной монополии. Если лорда Хазара "прихватят" с подобным грузом, одним штрафом он не отделается. Но это ведь не их забота. И не им учить контрабандиста с 15-летним стажем осторожности.

— Скорее всего, вам придется иметь дело с Шеклой, — предположил Датч после короткого раздумья. — Рек! Ты ведь знаком с этим парнем.

Рек посмотрел на брата так, словно тот посоветовал съесть на обед живую крысу.

— Если я доберусь до этого типа — ему несдобровать. Ты это знаешь.

Датч нахмурился.

— Пора бы забыть эту историю, — заметил он. — Шекла, конечно, не ахти какой подарок. Но лучше иметь дело с ним, чем с Барадскими бандитами. К тому же, если помнишь, он многократно приносил свои извинения.

— А чем вам досадил этот Шекла? — тут же полюбопытствовала леди Далила.

Ответа она не дождалась. Рек был не таким образчиком галантности, как его брат. Теперь он сосредоточенно разглядывал мини-комп, оставленный На-Лой на столе кают-компании. За него ответил Датч.

— У предводителя Вольных племен своеобразное отношение к частной собственности. Как-то они с Реком из-за этого сильно поссорились.

— Это не помешает нашему делу? — тут же обеспокоилась леди Далила. Подробности ссоры ее не интересовали. Тем более, что и Рек, и предводитель Шекла, судя по всему, до сих пор пребывали в добром здравии.

— Шекла честно исполняет обязательства, которые на себя берет, — успокоил ее Датч. — Думаю, вы сможете с ним договориться.

— Да, но мы бы хотели, чтобы кто-нибудь из вас отвез лорда Хазара к этому предводителю и поспособствовал переговорам.

Неожиданно Рек поднял голову и выдал весьма агрессивную усмешку.

— А что? Я не против съездить, навестить старого знакомого.

Датчу не понравилось его боевое настроение.

— Может, лучше мне поехать?

— Нет, не надо. Я сам справлюсь. — Рек встал.

— Рек! Прекрати. Лорду Хазару нужно договориться с Шеклой, а не воевать с ним.

— Да брось ты! — отмахнулся Рек. — Я и не собираюсь с ним ссориться. Обещаю. И вообще, я лучше знаю, где они могут устроить свои стойбища. Я пойду, подготовлю флаер.

— Так когда мы можем отправиться? — спросил лорд Хазар, поднимаясь ему вслед.

Рек привычным жестом провел рукой по затылку и задумался.

— Часа через два. Как раз воздух прогреется.

— Тогда я буду у вас через два часа, — пообещал эльдорианин.

* * *

Когда лорд, переодетый "по походному" в очень элегантный серый костюм, отдалённо напоминающий гусарскую форму начала XIX века, появился около "Медузы", Рек все еще копался в раздолбанном флаере, на котором им предстояло ехать. Впрочем, раздолбанным флаером он стал за последние два часа. До этого он больше походил на кучу деталей и кусков корпуса. Внешне, конечно. Братьям никак не хватало времени придать своему старому и проверенному транспортному средству приличный вид. Ему несомненно не помешал бы капитально-косметический ремонт исцарапанной, много раз рихтованной обшивки. Особенно после того, как Рек сорвал с него "шкуру", неудачно вписавшись в поворот в каменистом каньоне на Марсе. Но, заботясь о внутренней начинке, Рек, в обязанность которого входило следить за флаером, каждый раз забывал пройтись краской по его бортам. Поэтому на посторонних флаер не то, чтобы производил удручающее впечатление, но заставлял опасаться, как бы эта "куча металлолома" не развалилась при попытке сдвинуться с места.

— Это поедет? — спросил лорд Хазар, повторив таким образом вопрос, который до него задавали многие.

Рек бросил в багажник свернутый бухтой металлический трос, захлопнул (со второго раза) крышку и повернулся.

— Эта посудина развивает скорость выше трехсот миль в час и прекрасно слушается руля. На ней мотор от штурмового катера.

— Я доверяю вашей компетенции, — вежливо кивнул лорд. — Можно садиться?

Рек откинул колпак кабины.

Аккуратно разместив на заднем сидении коробку с образцами продукции, лорд Хазар вынул белый платок, протер им обшитое пластиком сидение и уселся, не забыв расправить край куртки.

— Я готов, — объявил он.

Иногда Река забавляло, как этот лорд, который мог когда надо проползти на брюхе через канализационную трубу или возглавлять отряд бойцов в топях Эльдории, щепетильно заботился о чистоте одежды во всех менее критических случаях жизни. Конечно, это было эльдорианское аристократическое воспитание: всему свое время и место, и философскому отношению к грязи, и тяге к чистоте и совершенству.

— В Барадской степи действительно водятся бандиты? — спросил лорд, когда Рек устроился на месте водителя.

— С бандитами будут проблемы, если останемся пешком и без оружия. Эти твари боятся техники, а особенно бластеров, до потери сознания.

Рек вывел флаер с посадочной площадки на пыльную дорогу и стал набирать скорость. Медленную езду он не признавал. Лорд Хазар защелкнул ремень безопасности. По мнению эльдорианина, не у них с Реком была проблема избегать встречи с Барадскими бандитами. Это — проблема барадских бандитов — вовремя увернуться от флаера, за рулем которого Рек Дагвард. Впрочем, лорд Хазар был не против быстрой езды. Он знал, что когда-то Рек работал испытателем на Марсианском полигоне и доверял умению Река справляться со всем, что ездит по земле и над землей.

Барадская степь была не самым симпатичным местом на Маиси. Пыль, колючий кустарник и полное отсутствие каких бы то ни было дорог делал этот огромный регион непривлекательным для переселенцев. Хотя здесь были реки и рядом с этими реками водилось довольно много нормальной с точки зрения гастрономии живности. Но собственно степная фауна как правило была зловредной и несъедобной. Кое-где в степи попадались каменистые участки, даже невысокие, до пяти метров, скалы. Рядом с ними вообще ничего не росло. А на верхушках скал вили гнезда падальщики. По какому принципу эту степь облюбовали целых два племени — было загадкой.

Те, кого в просторечие именовали Барадскими бандитами, были местной расой: невысокие, коренастые, раскосые существа, внешне похожие на землян. На самом деле они отличались от землян куда больше, чем кади или эльдориане. Другой народ, который громко именовал себя "Людьми со звезд", Вольным племенем, был самыми настоящими землянами, потомками первых переселенцев. Когда-то некоторой части переселенцев захотелось быть "ближе к природе", поиграть в "толстовцев". Они отказались от большинства достижений науки и техники, ушли в степь и до времени затерялись, пока однажды не были обнаружены переселенцами Второй волны. Они вели дикий кочевой образ жизни и не интересовались тем, что происходит за пределами их степи. Убедить их в том, что они деградировали и что это нехорошо, никому не удалось. Тогда их просто оставили в покое. Упоминаемый Дагвардами Шекла был именно из этих одичавших переселенцев первой волны.

Рек вел флаер почти не смотря на дорогу. Точнее, на ее отсутствие. Пока у них по курсу не показалось ни одной скалы, это было не страшно. Правда, они спугнули стаю серых птиц, с увлечением терзающих останки какого-то крупного животного. Потом у очередной реки им попалось стадо зверушек посимпатичнее. Лорд Хазар успел разглядеть, что у зверушек были блестящие острые рога. В общем, развлекаться было особенно нечем. Пришлось развлекаться разговорами.

— Рек! Ты долго жил на Маиси? — спросил лорд Хазар.

— Не очень. Здесь живет наш дядя. А я бывал здесь всего несколько раз. Один раз задержался месяца на два. Сперва помогал налаживать новое полицейское управление в Вигрисе. Потом прилетал еще, перед мятежом. Для двух месяцев здесь было слишком много приключений. — Рек посмотрел на собеседника, одной рукой придерживая руль.

— У нас на Эльдории за тобой закрепилась бы репутация отчаянного человека, — заметил лорд, не переставая следить за проносящимся мимо пейзажем. — Мне кажется, твой брат Датч гораздо реже попадает в переделки.

— Просто он умнее меня. Попадает редко, но метко. Один Стамтонский рудник чего стоит. — Рек наслаждался быстрым полетом и был склонен к задушевным разговорам. — Наш отец часто устраивал мне выволочки за любовь совать нос куда не просят. Зато когда Датч во что-то вляпывался, нашему родителю оставалось только молча изумляться.

— Вот как? — лорд Хазар уже не разглядывал пейзаж. Он был любопытен во всем, что касалось жизни других народов и тонкости семейных отношений Дагвардов его сразу заинтересовали.

— Еще бы! — продолжил Рек. — Обычно братец попадал минимум в больницу, так что ругать его и устраивать разносы было просто негуманно.

Прямо по курсу возникла каменистая гряда. Рек потянул руль на себя и заставил флаер перелететь препятствие, даже не снизив скорость.

— Не думаю, что папе понравилось бы то, чем мы занимаемся, — признался он неожиданно.

— А чем бы он хотел, чтобы вы занимались?

— Он хотел, чтобы Датч стал артистом. Говорил, что артисты хорошо зарабатывают и не рискуют жизнью. — Рек усмехнулся. — А сам между прочим повредил себе позвоночник на съемках рекламного ролика. Свалился с приставной лесенки. Метров с пяти. Потом оказалось, что там крепление треснуло, а никто не заметил. Спину ему так до конца и не вылечили. Так что папа рано оставил сцену и потом всю жизнь проработал преподавателем танцев. Нет, он никогда не жаловался. И несмотря на травму был уважаем и любим многими. Он создавал прекрасные шоу и всегда говорил, что жаловаться на судьбу — последнее дело. Мужчина должен уметь справляться с неудачами.

— Несомненно, он был благородным человеком, — заключил лорд Хазар.

Рек кивнул, сосредоточившись на управлении. Стали чаще попадаться скалы. Целые гряды скал. Рек немного сбросил скорость и стал смотреть внимательней.

— Мы почти на территории двух племен, — пояснил он. — Можем проскочить пункт назначения. Они ведь кочуют. А как у вас на Эльдории с семейными традициями? Я слышал, что у вас очень трудно отказаться продолжать семейное дело.

Лорд Хазар неторопливо кивнул.

— У нас дети обязаны продолжать династию. Мы не выбираем. Мы просто готовимся к тому, что делали наши предки.

— Всегда?

Тонкая улыбка осветила красивые черты эльдорианина.

— Я понимаю, чем вызван твой вопрос. Но я, пока еще, не исключение. Мой отец был военным. А многие военные начинали с того, что были контрабандистами. У нас даже считается, что нельзя стать настоящим военным, если ни разу не попробовал быть контрабандистом.

Рек покачал головой.

— Интересно, — признался он.

— Я еще молод и могу выбрать военную карьеру, — продолжил Хазар. — Хотя в нашей семье с этим есть определенные трудности, но мой брат, на сколько ты знаешь, является адмиралом. Что это там, вдали?

Теперь и Рек увидел нечто, поднимающее неслабый хвост пыли. Он еще больше сбросил скорость и повел машину в обход скал, так чтобы некий пылящий объект оказался по другую сторону камней. Их флаер тоже пылил, но не так отчаянно. Его могли и не разглядеть издали. Наконец стало понятно, что происходит. Они наткнулись на охоту. Только не сразу разобрались, кто за кем охотится.

Посреди степи мчался отряд всадников (лошадей на Маиси завезли с самым первым рейсом и они в достаточной степени успели расплодиться). За отрядом мчался какой-то огромный зверь, издали напоминавший носорога. Только зверь был гораздо больше, массивнее и с более длинными ногами. И бежал быстрее лошадей, потому что неумолимо сокращал расстояние между собой и всадниками. Другой отряд гнался уже за зверем и пытался обойти его сбоку, но безнадежно отставал. Рек вырулил на открытое место и набрал скорость. Теперь они тоже шли наперехват "носорогу".

— Им не уйти, — оценил обстановку лорд Хазар. У него было великолепное зрение, какое землянам и не снилось. — Эти люди в панике. Они понимают, что им не спастись.

— Думаю, пора вмешаться, — решил Рек, вклиниваясь между первым отрядом и их преследователем. — Возьми руль и постарайся не лезть слишком близко.

Рек затормозил и откинул колпак кабины.

Он спрыгнул на землю как раз между отрядом и "носорогом". Флаер пролетел дальше. Лорд Хазар плавно повернул машину и остановился на некотором расстоянии.

Все происходило слишком быстро. Рек теперь стоял прямо на пути "Носорога". Расставив ноги и сжимая бластер обеими руками, он тщательно целился. "Слишком медлит", — мелькнуло у лорда. Зверь был совсем близко. Уже можно было разглядеть его безобразную морду и торчащий вперед толстый заостренный рог. Рек выстрелил, когда зверю оставались какие-нибудь метров тридцать до одиноко стоящего на его пути человека. "Носорог" споткнулся, сила инерции заставила его пропахать эти последние метры и рухнуть, подняв тучу пыли, мордой почти коснувшись сапог стрелка. Лорд Хазар выскочил из флаера и подошел. Рек медленно опустил руки и некоторое время еще держал чудовищную голову под прицелом. Но это уже было незачем. Животное умерло мгновенно, без агонии. Выстрел бластера прожег в его узеньком лбу над рогом маленькое отверстие. Даже крови не было видно. Рек расслабился и сунул бластер за пояс.

— Ты рисковал, — заключил лорд Хазар, прикидывая, сколько весила поверженная зверюга.

— Надо было попасть точно в середину лба, — объяснил Рек, Его немного трясло, но это было заметно только стоя вплотную. — Иначе эту уродину только разозлишь.

— А если бы он свалился на тебя?

Рек покачал головой.

— Не свалился бы. У меня хороший глазомер. Я прикинул его скорость и массу.

Оба отряда уже "подлетели" к ним и теперь гарцевали вокруг зверя. Один из всадников, в кожаной одежде, с ярким поясом и длинным, вполне дикарским копьем, соскочил с коня и подошел, поклонившись Реку и лорду Хазару.

— Это великий подвиг! — возвестил он на сносном межгалактическом.

— Я всего лишь застрелил его из бластера, — проговорил Рек, окончательно успокаиваясь.

— Никто не смеет вставать на дороге у Коугли, — не сдавался местный. Остальные подтвердили его слова приветственными криками. — Ты — храбрец, на столько безумный, чтобы стать великим.

— Любопытная местная похвала, — заметил эльдорианин.

— Что ты хочешь сделать со своей добычей? — перешел на практические рельсы местный.

— Дарю его вам. Все равно он во флаер не влезет, — серьезно ответил Рек.

Раздалась новая волна приветственных криков. Но крикуны успокоились, как только в круг въехал новый всадник. Одежда его была ненавязчиво украшена вышивкой, и за плечами развевался кожаный плащ с опушкой серебристого меха.

— Рад снова тебя видеть, Дагвард! — объявил всадник. — Я еще при нашей первой встрече сказал, что ты человек храбрый. Теперь повторяю это с удовольствием.

— Не могу сказать, что я так же рад встрече, — скептически отозвался Рек. И лорд Хазар предположил, что перед ними тот самый пресловутый Шекла.

— Послушай меня! — Шекла бросил поводья и развел руками, словно недоумевал. — Между нами не должно быть разногласий. Я ведь принес свои извинения.

— Это ты с моим братом говорил, а не со мной, — напомнил Рек.

Шекла расплылся в белозубой улыбке.

— Тогда скажи, чего хочешь ты. Чтобы я извинился еще раз?

Рек сунул руки в карманы брюк и оглядел Шеклу от копыт его коня до цветного тюрбана.

— Я не отказался бы поколотить тебя, Шекла. Но, учитывая твой высокий ранг, готов сделать это на равных условиях: кто кого.

Местный заправила пришел в полный восторг, принялся колотить себя по колену и что-то крикнул своим людям. Те тоже завопили на все лады. Кони не выдержали шума и принялись гарцевать, ржать и вскидываться. Это продолжалось не меньше трех минут и лорд не заткнул уши только из чувства собственного достоинства. Но Шекла вскинул руку — и крики как отрезало.

— Отличное предложение, — заявил он. — Здесь и сейчас?

— Здесь и сейчас.

Шекла соскочил с коня и скинул плащ прямо в пыль. Еще один взмах руки — и его воинство расступилось, освободив площадку размером с цирковую арену. Один край площадки ограничивал дохлый зверь, серая шкура которого напоминала камни, так часто попадавшиеся в этой степи.

Рек вышел на середину площадки, навстречу поджидавшему его местному вождю. Шекла был высок, широкоплеч, с живописно вьющимися черными волосами и красивой черной бородкой. На нем были расшитые цветными нитями штаны, широкий пояс и безрукавка. Он поигрывал мышцами и смеялся, медленно идя по кругу. А напротив его так же по кругу шел Рек. Коротко стриженный, в болтающемся плаще и мешковатых штанах он выглядел нелепо. Но с точки зрения лорда Хазара Рек выглядел пристойней и, если так можно сказать, правильней. У эльдориан было не принято выставлять напоказ так много голого тела, как у Шеклы.

Лорд Хазар уселся на побитый борт флаера, намереваясь со всем возможным среди степи комфортом наблюдать поединок, который на данный момент волновал его больше, чем чистота одежды. Эльдориане уважают сражения один на один. Даже если выяснение отношений между его другом Реком Дагвардом и этим вождем закончится тем, что о торговых сделках придется забыть, эльдорианин не станет огорчаться. Чего стоят какие-то там две-три тонны корешков по сравнению с поединком чести? Во всяком случае, с его, лорда Хазара, точки зрения. А печки и палатки можно продать любой экспедиции.

Соплеменники Шеклы теснили друг друга, стремясь попасть в первый ряд, но никто не смел загораживать обзор одиноко сидящему эльдорианину. Поэтому картина битвы открывалась перед ним во всех подробностях.

Рек смотрел сосредоточенно, словно боялся оступиться. Шекла прыгнул первым. Его прыжок сопроводили такими воплями, будто он уже победил. Но Рек увернулся и нанес ответный удар, который, впрочем, тоже не достиг цели. Вопли стихли. Противники снова пошли по кругу.

Лорд Хазар видел немало драк и, что греха таить, сам в них иногда участвовал. Он сразу оценил, что главарь Вольного племени был массивнее Дагварда и поэтому чувствовал себя уверенней. Он будто совершенно не сомневался в своем превосходстве. Позволял много лишнего, чтобы покрасоваться и продемонстрировать свою быстроту и силу. Даже там, где по мнению опытного лорда Хазара, это было совершенно излишним. Скорее всего, Шекле приходилось часто доказывать свое физическое превосходство. Недаром он командует и ему подчиняются. Хотя тонкостей иерархии Вольного племени и того, как она устанавливается, лорд Хазар не знал. Зато знал, что Рек дерется только в случаях крайней необходимости. У него может быть меньше практического опыта. Ну и что? Зато он умеет держать себя в руках и маскирует движения свободной одеждой.

Смеющийся Шекла то и дело кидался в бой. Несколько раз ему удавалось сделать подсечку, сбить Дагварда с ног. Рек не пытался устоять, перекатывался и вскакивал, не давал втянуть себя в ближний бой. Если ему удавалось сбить с ног Шеклу, он не пользовался моментом и ждал, когда тот поднимется. Через некоторое время Шекла перестал смеяться. Но улыбаться не перестал. Да, Рек был слишком обманчив в своем болтающемся плаще и слишком ловко уворачивался. Но на что он надеется? Взять вождя измором?

Лорду Хазару понравилось, что ни Рек, ни Шекла не наносят удары по лицу. Должно быть, это было запрещено здешним кодексом. Хорошо бы, здешний кодекс еще и зрителей призывал вести себя сдержаннее. Соплеменники Шеклы подбадривали своего главаря такими криками, что можно было беспокоиться за целостность их голосовых связок. Кое-кто для большей убедительности стучал копьями по земле и по другим копьям. Один раз, войдя в азарт, стукнули по борту флаера. При чем, совершивший необдуманное действие, каким-то чудом сообразил, что сделал и шарахнулся вместе с конем, вызвав дополнительный шум и крики, но уже в свой адрес. Лорд Хазар не оглянулся. Его внимание поглощало то, что происходило уже под самым боком мертвого "носорога", куда в пылу драки переместились противники. А может, один из них специально вынуждал другого отступать именно сюда, где развернуться мешала огромная туша.

Шекла перестал улыбаться, когда Реку удалось пнуть его под колено и, сбив с ног, прыгнуть сверху. Вождь оказался между Дагвардом, землей и боком носорога. Ловкий дикарь, конечно же, вывернулся. Почти. Но потом произошло нечто, неопределимое на глаз. Рек снова оказался наверху, прижав противника лицом к земле и ловко выкрутив ему руку за спину. Некоторое время Шекла пытался сопротивляться, но вырваться не смог.

— Ладно, — прохрипел он. — Я сдаюсь. Ты победил.

— И это все? — Рек продолжал довольно безжалостно выкручивать ему руку.

— Ты уложил меня лицом в землю при моих людях. Что тебе еще нужно? Предлагаю помириться и отметить это событие как полагается.

— И?..

— И я был не прав.

Рек еще немного задержался на его широкой спине, но потом медленно отпустил его руку и слез, отряхиваясь от пыли. Шекла тут же поднялся, не показывая ни малейшего недовольства.

— Ты молодец! Мне жаль, что я тебя тогда обидел.

— Еще напомни, — процедил Рек.

Шекла весело рассмеялся и вскинул руку. Соплеменники ответили ему громкими криками, смысл которых было трудно истолковать, исходя из результата поединка. Но видимо репутация вождя не пострадала от того, что он был побежден. Лорд Хазар решил, что если и будут недовольные, этот Шекла их усмирит. А проиграть человеку, который только что застрелил степного "носорога", может быть совершенно не зазорно.

Шекле подвели коня и подали плащ, который вождь вскинул на свои покрытые пылью и потом плечи.

— Поехали в стан! Отметим мир между нами. И пусть он длится, пока мы живы!

Рек кивнул лорду Хазару и полез во флаер. На пассажирское место. Эльдорианин без возражений взял управление на себя.

Часть племени осталось разделывать тушу "носорога". Остальные окружили флаер и теперь скакали, как почетный эскорт, по обе стороны.

— Ты не слишком пострадал? — вежливо осведомился лорд.

Рек качнул головой. Он давно уже отдышался, но пребывал явно где-то в своих мыслях. Привалившись к борту, он закрыл глаза.

— Глупость, — бросил он, непонятно что имея в виду.

Лорд Хазар следил за тем, чтобы всадники не сильно лезли под нос флаера.

— Это не помешает нашему делу? — спросил он. Теперь, когда поединок закончился, можно было вспомнить о бизнесе.

— Шекла не откажется от выгодной сделки из-за того, что проиграл, — ответил Рек. Судя по тону, он был не слишком доволен.

— Ты неудовлетворен? — Лорд несколько удивился.

— Мой здравый смысл говорит мне, что Шекла не сильно стремился к победе, — признал Рек, открывая глаза.

— Ты считаешь, что он специально проиграл тебе?

— Не знаю. Конечно, приятнее думать, что я был достаточно зол, чтобы его победить.

— Если это — дело чести и Шекла проиграл специально, то он считает себя по настоящему виноватым перед тобой, — рассудил лорд.

Рек состроил кислую гримасу и покосился на всадника, осмелившегося скакать вплотную к катеру.

— Дело чести, — повторил он устало. — Не знаю, можно ли так сказать. Просто мне было обидно и я поддался жажде мелкой мести.

Лорд Хазар рассудил, что самое время поинтересоваться, что же произошло. Он правильно выбрал момент. Рек не стал отмахиваться или делать вид, что не расслышал вопроса.

— Когда я первый раз прилетал на Маиси, этот Шекла угнал из порта грузовик. Я был молодой и глупый, погнался за ним в степь. А в степи Шекле был не страшен и отряд полиции, не то что один единственный полицейский. Они отобрали у меня казенный флаер и гнали пешком несколько миль, пока не надоело. Я для них был — дешевым копом, который посмел сунуться в их владения. В общем, мне было очень обидно. Года через два мы с братом сюда прилетали. И случайно столкнулись в порту с этим Шеклой. Он уже поладил с местной полицией и стал вождем в своем племени. Почему-то на него сильно подействовало, когда он увидел меня вместе с Датчем. У меня не было желания с ним разговаривать. Так что разбирался с ним Датч. Он, конечно, тут же признал в нем главного и рассыпался в извинениях на все лады. Мне потом Датч передавал все его словесные изыски. Извинялся он там перед братом или нет, а мне все равно было обидно. Ну, не то, чтобы я рвался ему мстить. Просто случай подвернулся.

Рек задумался. После его первой встречи с Шеклой много чего произошло. Он познакомился со Златовым и разделил участь бывших правителей Маиси, потом вернулся Датч и они купили корабль, участвовали в Кадийском конфликте, стали работать на разведку, Датч попал на Стамтонский рудник… Достаточно, чтобы не придавать значения досадному приключению, случившемуся будто в какой-то другой жизни. И что он взъелся на Шеклу? Есть в галактике люди куда как хуже этого парня.

* * *

Джон Динко всегда учил своих детей, что если вдруг корабль захватили, лучше сразу спрятаться. Если останешься на свободе — проще помочь остальным. Поэтому когда Джон-младший понял, что вовремя оказался в трюме, он просто залез за контейнеры с грузом и улегся на пол. Девятилетнему мальчику было страшно. Но от страха он знал верное средство: он закрыл глаза и постарался уснуть. Этому тоже учил отец. Спящий человек производит очень мало шуму. Даже дыхание его замедляется. К тому же, не будет искушения вскочить в неподходящий момент и полезть смотреть, что происходит.

А происходило то, что корабль Динко, "Маленькая Планета", столкнулся с военным крейсером Полярного Блока. Они только перешли на обычную скорость и не могли сразу совершить гиперпрыжок. Не могли и драться с крейсером. Теоретически Блок пока не трогал гражданские и грузовые суда. Поэтому когда крейсер нацелил на них всю свою артиллерию и приказал выключить двигатели, у Джона Динко появилось неприятное ощущение предательства. Либо они решили заняться пиратством, либо знали кого ловят. Очень не хотелось, чтобы предчувствие оказалось верным и подтвердилось первое. Но именно это и подтвердилось, когда их корабль загнали в трюм крейсера и выудили из него команду. Динко заметил, что Джона-младшего с ними нет и понадеялся, что мальчишку не обнаружат, пока не начнут разбирать корабль по винтикам.

— Рад, что вы посетили наш сектор, капитан Динко.

Джон не знал этого человека. Никогда с ним не встречался. Хотя слышал о нем неоднократно и сразу понял, с кем ему довелось столкнуться. Человека звали Март Акдак. Личный помощник Вождя "Счастья Человечества", его Правая Рука. Высокий, мощный, с коротким подбородком и длинным списком сомнительных дел. В большинстве миров этого человека называли — Железный Март. Когда-то Джон собирал информацию о нем.

— По какому праву вы задерживаете гражданское судно? Разве Полярный Блок воюет с Земным содружеством? — Уж если попался, надо хоть попытаться выяснить, что происходит.

— Нет, мы не воюем. Пока. — Железный Март сел и вытянул ноги. — Но слава о ваших подвигах, пусть даже прошлых, дошла до нашего Вождя и он решил, что именно такой человек нужен ему для выполнения одного деликатного задания.

— Не думаю, что смогу помочь. Я давно не работаю. А на вас вообще никогда не работал.

— Понимаю, — кивнул Железный Март. Он говорил отрывисто, словно бросал слова. — Но нам с таким трудом удалось вычислить твою посудину, что ты должен хоть из уважения компенсировать наши труды.

Значит, их давно ищут. Что ж, может дело и не в предательстве. Не так уж сложно узнать, что бывший разведчик Джон Динко сейчас числится в исследовательском флоте.

— А вам не приходит в голову, что для уважения в ваш адрес у меня маловато причин? — спросил Динко.

Их окружали человек двадцать солдат. Джона оттеснили от семьи и жена с девочками стояли сзади, вцепившись друг в друга и напряженно вслушиваясь в разговор. Безвыходная ситуация. Тем более, что они находятся внутри военного крейсера. Даже вести себя слишком вызывающе было нежелательно. У парней из Полярного Блока быстрая реакция на расправу, а Джону не хотелось, чтобы он устроили разборки на глазах у его семьи.

— Ты прав, — согласился между тем Железный Март. — Вождь и не рассчитывал, что ради добрых чувств к нам ты станешь что-то делать. Поэтому подумал, что лучшим стимулом будет, если твоя семья останется у нас погостить.

— Негодяй! — не выдержал Динко. — Это ваш вождь приписывает использовать подобные подлости?

Железный Март посмотрел на одного из солдат. Увернуться было физически невозможно. Удар шоковой дубинки пришелся как раз между лопаток и швырнул его на пол. Девочки закричали. Каково им было смотреть, как бьют их отца, Джон мог себе представить. Удар на какое-то время лишил его возможности дышать. Слишком было больно, чтобы заставить себя вздохнуть. Но он все же заставил, после чего сделал попытку подняться. Новый удар не дал ему это сделать. "Третьего не будет, — напомнил себе Джон. — Иначе ты отключишься, а им этого не надо". Поэтому он собрался с силами и снова стал подниматься. Ему помогли, подхватив под мышки и поставив на ноги.

— Обязательно выяснять отношения при детях? — поинтересовался Джон, с трудом переводя дух.

— Ты сделаешь то, что тебе прикажут, — бросил Железный Март. — И будешь вести себя вежливо, потому что в следующий раз я прикажу бить не тебя, а их.

— Ладно, уговорил. Что дальше?

* * *

Юрта, или что-то вроде этого, была растянута на прочном металлическом каркасе (рассказывайте мне о том, что прогресс — это плохо) и была вовсе не из шкур животных, а из плотной материи, из которой в армии шьют непромокаемое обмундирование. В центре горела печка с фильтром для улавливания дыма. Вокруг нее на коврах расположились Шекла, Рек, лорд Хазар (выкинувший на время из головы заботу о чистоте костюма) и несколько человек племени, приближенных предводителя.

Все выпили за успешное окончание охоты и примирение.

— Может, поговорим о деле? — предложил Рек.

— Не умеете вы, бродяги космоса, жить по-настоящему! — Шекла плеснул себе еще вина и подцепил на нож изрядный кус жареного мяса.

— А что по твоему значит: жить по-настоящему? Носиться в полуголом виде по степи? — Рек последовал примеру вождя и отхватил два куска мяса. Один предложил лорду Хазару. Тот вежливо поблагодарил.

— Мы никуда не торопимся, — прожевав мясо, пояснил Шекла. — Тратим на каждое дело столько времени, сколько оно стоит. Сейчас время отдыха и застольных бесед. Зачем спешить?

— "Застольные беседы" на полу в юрте — это интересно, — заметил Рек. — Только стола не хватает.

— Дагвард! Космос делает человека торопливым и нечестным.

— Еще интереснее. И в чем же ты видишь нечестность… ну, к примеру, меня?

— Ты, как все вы, прячешься под одежду, чтобы никто не видел, каков ты на самом деле. Вводишь противника в заблуждение.

— Брось, Шекла. Ты видел меня без одежды, когда приказал своим людям гнать меня по степи. Помнишь? Думаю, этого было достаточно, чтобы у тебя не создавалось обо мне превратного впечатления.

Лорд Хазар уставился на вождя, уже больше понимая, почему Рек был на него так обижен. Шекла расхохотался, ничуть не смутившись воспоминаний.

— Да, Дагвард! Ты умеешь поддеть. Хочешь, я подарю тебе коня?

— Зачем?

— Чтобы ты перестал обижаться. Хотя, я тебя понимаю. Мне бы тоже было нелегко простить такое оскорбление. Представляю, как тебе было трудно добираться до своих в городе.

— Ты тоже умеешь поддеть, Шекла.

— ?

— Не забываешь напоминать мне о том, как именно я был оскорблен.

Нельзя сказать, чтобы "Люди со звезд" были совсем дикарями. В глубине юрты стоял портативный передатчик, судя по всему, в рабочем состоянии. На шестах висели лазерные ружья, старые, как ледниковый период, но тщательно вычищенные. А уж печка с противодымным фильтром была из самых современных. Обычно такие берут с собой в экспедиции геологи. В ней можно жечь что угодно, любой хлам и мусор и даже сырую траву. И при этом будешь иметь достаточно высокую температуру для приготовления пищи и сушки одежды. Лорд Хазар успел оценить это техническое чудо и решил перевести разговор на коммерческие рельсы, не дожидаясь, когда Рек с Шеклой устроят еще один поединок.

— Трудно кочевать в такой безжизненной степи? — спросил он у Шеклы.

— Для цивилизованного человека — да! — Шекла с любопытством смотрел на эльдорианина. — Мы отбросили цивилизацию и чувствуем себя прекрасно. Вдали от войн и катаклизмов того мира, который так дорог людям вроде вас.

— Однако, — продолжил лорд Хазар, решив упустить перечисление всех благ цивилизованного мира, — вы нуждаетесь в некоторых предметах, которые совершенно необходимы в этой прекрасной степи. Вот, к примеру, эта печка. Она хороша и удобна. Но есть и более новые модели, более легкие и экономичные. Или теплоудерживающий материал для вашей юрты.

— Хотите мне все это продать? — живо спросил Шекла. — Мы не закупаем ничего оптом.

Шекла не стал вдаваться в подробности того, что племя не имело денежных сбережений. Разумеется, они торговали с ближайшим городом, поставляя туда свежее мясо, рога "носорога" Коугли и шкуры некоторых животных. А на вырученные деньги покупали кое-что по необходимости. Но лорд Хазар и сам догадался, что при таком образе жизни, которую вело Вольное племя, денег у них могло и не быть.

— Я хочу предложить сделку другого рода, — заметил лорд, смакуя местный напиток. — Отличное вино.

Шекла самодовольно усмехнулся. Ему польстило мнение эльдорианина, который наверняка дегустировал многие экзотические напитки.

— Это — местное вино. Мы делаем его из ягод, которые растут в этой степи.

— В вашей степи растет много чего. К примеру, шанакот. Я уверен, что вы слышали название.

Шекла пожал плечами.

— Да, это такой корешок, который любят жевать наши барадские соседи. Он вас интересует?

Лорд отставил кружку и выпрямился, сделавшись сразу представительным и даже величественным.

— Я предлагаю вам свои товары взамен на корни шанакот. Это — выгодная сделка.

На красивом лице Шеклы отразилась напряженная работа мысли. Он даже бороду почесал, но видимо так ничего оттуда и не "вычесал".

— Зачем вам этот корень? — спросил он.

Рек подумал, что торговаться эльдорианин с Шеклой будут долго. Поэтому он встал и пошел пройтись. Проверить, не разобрали ли местные его флаер. К его удовольствию, машина была цела: только багажник открыт и металлического троса как не бывало.

— Вот ведь паршивцы! — обозвал воров Рек и хотел уже пойти искать похищенное. Но передумал и сел на узкое крыло флаера. Невелика потеря. Стоит ли из-за нее мелочиться?

* * *

Мальчик купил в автоматической кассе билет, прошел в зал ожидания и сел на тот диван, где расположились пассажиры-земляне. Потом мальчик достал журнал с картинками и углубился в чтение. Со стороны могло показаться, что он вместе с остальными. Поэтому у охраны космопорта не возникло вопросов, куда может направляться девятилетний ребенок без родителей. Если бы кто-то из соседей по дивану стал задавать вопросы, мальчик ответил бы, что ждет папу, который велел ему сидеть здесь. Когда объявили нужный рейс, мальчик встал, поправил рюкзачок и пошел к выходу на летное поле. Межпланетный лайнер "Кирдирис" был кадийским. Поэтому на посадке никто не стал задавать мальчику вопросов, почему он один. А если бы и спросили, он бы ответил, что летит транзитом к родственникам на Оэр. Мальчик предъявил детский паспорт, билет и был пропущен без вопросов. Кадийцам было все равно, большой человек летит на их лайнере или маленький. Лишь бы он оплатил перелет. На корабле мальчик занял свою каюту, лег на кровать и продолжил читать журнал.

Джон-младший очень любил своего отца и у него не было других идеалов. Поэтому он старался делать все так, как сказал отец. Хотя и не мог удержаться от того, чтобы не вообразить себя "настоящим разведчиком". Впрочем, ему предстояло сделать серьезное дело и от того, как он его сделает, зависела жизнь его матери и старших сестер. И жизнь отца тоже.

Когда Джон Динко вывел свой корабль из причального дока счастьевского крейсера, он первым делом рассчитал прыжок, чтобы выйти из зоны прямой связи с кораблем Полярного Блока. Только после этого он отыскал в трюме сына. Джон-старший боялся, что на "Маленькой Планете" поставлено следящее устройство. Но такие устройства не работали на большие расстояния. Слишком мощный надо передатчик, чтобы сигнал проходил через гиперпространство. Да это было и незачем. Джона Динко и так контролировали. Он должен был добраться до Земли самым прямым маршрутом и сразу сообщить, что он на месте. Если он хоть немного отклонится от курса, это станет понятно по разнице во времени. Значит, надо действовать по другому.

Динко не мог ни с кем связаться — связь была под контролем счастьевцев. А связаться было нужно. Но кроме электроники было нечто, старое как мир и поэтому не предусмотренное Железным Мартом и его мудрым Вождем. Все время, пока корабль шел на сверхсветовой, Динко писал письмо. Обыкновенное письмо, на куске эластичной оберточной бумаги, похожей на ощупь на ткань. Любой информационный чип можно было вычислить, найти при обыске, а о бумаге могли не подумать. Потом письмо было зашито за подкладку курточки Джона-младшего. Динко высадил сына на транзитной станции, на которой не мог не остановиться. Корабль нуждался в дозаправке. Мальчик должен был добраться до ближайшего связного адреса Дагвардов. Еще причаливая к станции Динко попросил у диспетчера расписание вылетов пассажирских кораблей и строго наказал сыну покупать билет на один из двух инопланетных лайнеров. Свои, земляне, иногда бывают на удивление дотошны. Вдруг озаботятся одиноким ребенком и начнут задавать вопросы, на которые Джон-младший не сможет ответить.

Мальчик выполнил в точности все указания отца и даже удержался от соблазна побродить по незнакомому кораблю и поглазеть в иллюминаторы. Он добросовестно просидел в каюте большую часть полета и выходил только дважды, к ближайшему ресторану, в котором пообедал и поужинал. Ему всегда нравилась кадийская еда, поэтому он даже получил некоторое удовольствие от своего самостоятельного путешествия. Добравшись до Оэра, Джон-младший пересел на другой корабль и уже к концу первых суток был в Мизрет — конечном пункте своего странствия. Он нашел нужного человека и передал послание отца вместе с коротенькой запиской с просьбой приютить ребенка на ближайшее время. Связной устроил мальчика, потом перевел письмо в электронный вариант и передал по связи. Так что через 40 часов после того, как Джон Динко вывел "Маленькую планету" из брюха счастьевского крейсера, его послание принял терминал "Медузы".

Глава 8. Снежный ком

Железный Март дал Динко неделю. Два дня уже прошло. Еще через пять Железный Март должен узнать результат своего "гениального плана".

Команда "Медузы" сидела в кокпите и обсуждала полученное через связного послание от капитана "Маленькой планеты". Что делать и как предупредить возможное убийство семьи бывшего разведчика?

— Так может их уже убили? — предположила На-Ла. — Зачем счастьевцам держать его семью, охранять, когда можно просто сразу их убить? А то подержат-подержат, а потом жалко станет.

Рек покосился на кадийку. Сколько ни пытайся ее понять — все бесполезно. Кто она: циник? Или у неё какое-то нестандартное мышление? Или ее не волнует ничего, что напрямую её не касается? Хотя внешне На-Ла всегда кажется едва ли не равнодушной.

— Счастьевцы в любом случае не отпустят семью Джона, — рассудил он. — Если он сделает то, что они приказали, то они придумают следующее дело. И ему придется на них работать. Может, они вообще постараются его завербовать. В любом случае, пока еще Мэрион и девочки им нужны. Возможно, их отвезут на Гамму-249 и поселят там под надзором. Оттуда мы их точно не вытащим.

— Значит, у нас всего несколько дней, чтобы успеть это сделать, — заключил Датч.

— Что можем мы трое на гражданском грузовозе против военного крейсера? — качая головой, заметил младший Дагвард.

— Нам понадобится помощь, — согласился старший. — Придется попросить космоспецназ.

Рек посмотрел на брата. При словосочетании "космоспецназ" младшему Дагварду откровенно становилось плохо. Но для того, чтобы рассчитывать на какую-то более серьезную помощь, необходимо было разъяснить Отделу Внешней разведки Земли, что происходит. А если сказать, что Полярный Блок взял в заложники семью бывшего разведчика для того, чтобы заставить последнего уничтожить Командный Центр Земного Содружества, будет слишком много лишнего шума. Значит, надо смириться с космоспецназом. И лучше всего — попросить ту же самую группу. С ней они хотя бы знакомы, знают, чего ожидать. А с кем-то новым, возможно, придется начинать все заново. Обдумав все эти аргументы, Рек передумал падать в обморок и согласно кивнул.

* * *

Лейтенант… простите, теперь уже старший лейтенант Пабло Мадин, любил, когда его группе поручают ответственные задания. На этот раз их отправили на обычную транзитную станцию в пограничном с Полярным Блоком секторе.

— Вас встретят, — пообещало начальство.

И их встретили.

Когда пандус почтового корабля, на котором ради конспирации летела группа, опустился, на текстуратовых плитах внутреннего причала их встречал Рек Дагвард. Естественно, в неизменном разболтанном плаще, руки в карманах брюк, галстук (правда, не малиновый, а зеленый) там, где ему и положено.

— Да… Этого я и боялся! — протянул он — и тут же сам себя поправил: — То есть, я хотел сказать, что очень рад вас видеть!

Пабло решил не обращать внимание на его скептицизм и отрапортовал, приложив руку к голове:

— Группа старшего лейтенанта Мадина прибыла в ваше распоряжение.

— Руку опусти… конспиратор фигов! Вольно. Старшего, значит… Ну, поздравляю.

Пабло охотно пожал протянутую руку. Остальные без всякого порядка окружили своего инструктора.

— Пройдемте, господа. — Рек сделал рукой приглашающий жест. — Не стоит привлекать слишком много внимания.

Через пять минут старший лейтенант Пабло Мадин и его группа впервые вступили на борт шаттла "Медуза".

* * *

В кают-компании кроме Датча Дагварда были еще какой-то белобрысый мощный землянин и кадийка. Последняя восседала на диване и положив ноги на стол, о чем-то рассказывала капитану "Медузы".

— Привет! — крикнула ей Ксанка.

Кадийка слегка кивнула, не отвлекаясь от монолога. Ксанку это озадачило, но она решила не придавать значения. Кади все странные. Может, На-Ла уже думать забыла о какой-то там Кассандре Ольтера, с которой она вместе ползала по вентиляционным трубам и удирала на корабле лорда Хазара. Между тем космоспецназовцы расселись, кто где, заняв собой практически всю не очень большую кают-компанию.

Военная форма удивительно меняет любого человека. Кадийца особенно. Ксанка подумала, что На-Лу совершенно не узнать в ее кадийском кожаном одеянии, по земным меркам очень громоздком, тяжелом, состоящем из кучи непонятно как подходящих друг к другу деталей и щедро утяжеленного металлическими вставками и заклепками всех видов. Даже осанка у На-Лы стала другая. Да и вообще, она казалась крупнее и развитей. И голос как-то поменялся: стал более низкий и уверенный… Ксанка остановилась в наблюдениях: какая связь между костюмом и голосом? А может, это вообще не На-Ла? И что это за странный тип за ее спиной? Он был явно человеческой расы. Именно человек и никто другой. По почему-то в кадийской военной форме. Со знаками отличия и широким металлическим поясом. "Как только он под ней не падает, таская столько лишних килограммов?" — мелькнуло в голове у Ксанки. Тут, судя по всему, кадийка закончила свой монолог, старший Дагвард кивнул ей и повернулся к группе.

— Нам в помощь прислали группу лейтенанта Мадина, — сказал он, явно представляя их кадийке.

— Старшего лейтенанта. — подсказал Рек.

Датч кивнул и продолжил:

— Капитан Да-Лан-Хакау, — представил он кадийку.

— Можно просто — Ха-Лан, — снисходительно улыбнулась та.

Теперь Ксанка сама убедилась, что спутать эту особу с На-Лой невозможно. И как она сразу не догадалась?! Кадийские знаки отличия даже в академии проходят. На-Ла не была капитаном и вряд ли за несколько месяцев что-то успело бы измениться. К тому же, капитан Ха-Лан по сравнению с астронавигатором Дагвардов выглядела высокой, серьезной, даже мощной, как все кади. И вовсе не из-за военной формы.

— Второй пилот Алекс Анчура, — отрекомендовал белобрысого парня в кадийской форме Датч.

Белобрысый здоровяк кивнул в ответ на взгляды космоспецнозовцев.

"Неужели этот тип работает на Кади?" — подумала Ксанка.

— Мы кого-то еще ждем? — спросил Рек, устраиваясь на краю стола, прямо рядом с ногами в высоких, проклепанных металлом, сапогах.

И тут в кают-компанию влетела На-Ла. Разумеется, в чем-то цветастом. Разумеется, с мини-компом в руках. И нетерпеливо встала над креслом, которое успел занять один из космоспецназовцев. Парень тут же уступил место. Не поблагодарив, На-Ла впрыгнула в кресло с ногами и уткнулась в мини-комп.

Рек кивнул, обернул полой плаща колено и сцепил на нем пальцы.

— Можно начинать, — объявил он.

— Хорошо. — Датч оглядел собравшихся. — Прежде всего кратко расскажу, что произошло.

Минуты за две он передал смысл послания Джона Динко и проблему, с которой им предстоит справиться.

— На данный момент мы знаем, где находится крейсер и знаем, что скорее всего пленники находятся на нем, — заключил он.

— Можно вопрос? — как школьник, поднял руку коренастый и все такой же бритоголовый Базиль.

— Разумеется, — кивнул Датч.

— Почему вы уверены, что заложников не отправили на Гамму-249?

— Я сказал: скорее всего, — напомнил Датч. — Судя по тому, где сейчас крейсер находится и где он был, когда захватил "Маленькую Планету", он не ходил к Гамме-249. У него не хватило бы времени.

— Но они могли отправить заложников на вспомогательном катере.

— Зачем? Разве сам по себе крейсер — не надежная база? Пока у нас нет сведений о том, что заложники в другом месте, будем условно считать, что они на крейсере.

Некоторое время все обдумывали информацию. Молчание затянулось. Положение виделось безвыходным. Наконец Пабло спросил:

— У вас есть какой-нибудь план?

Датч покачал головой.

— Мы как раз обсуждали этот вопрос, — вступил в разговор Рек. — Ясно одно: брать крейсер штурмом мы не можем. А подключать к этому военный флот не имеет смысла. Они уничтожат заложников и объявят, что на них вероломно напали. Выход может быть в том, чтобы вынудить крейсер причалить к одной из ближайших станций. К примеру, для дозаправки. Но возможно, они не нуждаются в этом. А пищи и воды у них запас на несколько месяцев.

Датч пошел и сел на ручку кресла, рядом с На-Лой. Та показала ему что-то на мониторе. Датч кивнул. Но видимо, это не относилось к делу.

— Почему вы не обращаетесь к своей Разведке? — спросила со своего места капитан Ха-Лан. — Они могли бы расстараться и что-нибудь придумать.

Рек повернулся к ней.

— Боюсь, это может плохо кончиться для Динко и его семьи.

— Почему?

— В Управлении Разведки слишком много народа, который сразу узнает о том, что происходит. Кто-то может испугаться и ему придёт в голову, что нужно арестовать Динко, едва он появится. Так, на всякий случай, для своей безопасности. Скорее всего, счастьевцы очень быстро узнают об этом и поймут, что кто-то упредил их план. И уничтожат заложников.

Капитан Ха-Лан кивнула в знак того, что объяснение ее удовлетворило.

— Если надо, чтобы они пристали к какой-нибудь станции, может, надо сделать что-нибудь, чтобы они лишились топлива? — предложил кто-то.

— Идея неплохая. Но пробить броню крейсера нашим оружием невозможно. К тому же, топливо не жидкое, — заметил Рек. — Через дырку не вытечет.

— У нас как-то диверсию устроили, — сказала На-Ла, отрываясь от своего компьютера. — На Эльдории. Забили выхлопную трубу грузовика свеклой. (Разумеется, На-Ла назвала эльдорианский корнеплод, похожий на свеклу, название которого мы приводить не будем, так как в этом нет необходимости). В общем, он сломался.

Пабло подумал, что либо у На-Лы своеобразное чувство юмора, либо она откровенно издевается.

— Для того, чтобы забить выхлопную трубу военного крейсера, надо корнеплод минимум с "Медузу", — серьезно заметил Рек. Кое-кто хмыкнул на его замечание.

Некоторое время новых идей не было. На-Ла забыла про свеклу, вытащила из компьютера съемную плату и сунула в карман Датча. После чего запустила палец в образовавшуюся в компьютере щель и принялась что-то увлеченно вылавливать.

— Так больше нет идей? — поинтересовался Рек, косясь на то, как астронавигатор "Медузы" пытается влезть внутрь миниатюрного компьютера.

— Хорошо бы подсунуть им кого-нибудь, за кем они погонятся, — осенило Пабло. — Заманить их на станцию.

— Ну и что? — Рек, похоже, специализировался на разгроме чужих идей. — Вышлют они несколько штурмовых истребителей — и все. Это не повод стыковаться со станцией.

— А можно прослушать их разговоры? — спросила Ксанка.

Датч кивнул.

— Мы их и так прослушиваем. Ничего существенного.

В группе переглянулись. Вот так дела! Этот гражданский кораблик может прослушивать переговоры, которые ведутся с военного крейсера. Впрочем, аппаратуру слежения можно купить и вмонтировать даже в прогулочную яхту.

— А если сфальсифицировать приказ идти, скажем, к какой-нибудь станции? — Ксанке нравилась идея фокусов со связью.

— Слишком сложно, — терпеливо объяснил Датч, отбирая у На-Лы компьютер и вытряхивая на стол отвалившийся винт. — Нужно узнать индивидуальный код и волну их командующего и пройти несколько ступеней проверки, которые проходят все приказы. Тем более, что при нас их командующий ни разу с крейсером не связывался. Может, у них на такой случай вообще курьерская связь. А прямая лишь в крайних случаях.

— Проще войти в банковскую систему Кади, — хмыкнул Рек.

На-Ла отобрала у Датча компьютер и полезла к нему в карман за платой.

— Есть другой выход, — произнесла уверенно капитан Ха-Лан.

Датч повернулся к ней.

— На моем корабле есть потайной трюм, — начала Ха-Лан. — В нем волне поместится хоть три десятка человек. Я могла бы сделать вид, что меня послали сочувствующие Блоку Кадийские военные. К примеру, я скажу, что когда советник Табо-Нач, придя к власти порвал с Полярным Блоком, военными Кади это было воспринято очень негативно и меня откомандировали провести переговоры с Гаммой-249. Если станут проверять — убедятся, что я действительно из касты военных и мой корабль — действительно военный корабль Кади.

Рек с сомнением посмотрел на капитана Ха-Лан, но она продолжила.

— Это вполне правдоподобно, если учесть, что политическая ситуация на Кади изменилась в пользу Земли. Официально наши военные не могли бы связаться с Блоком. Но неофициально — совсем другое дело.

Ксанка подумала, что Реку самое время снова проявить скептицизм. На их общем собрании он явно исполнял роль разбивателя чужих идей.

— Они отправят тебя на Гамму-249, - словно подслушав ее мысли, заявил Рек. — Скажут, чтобы ты вела переговоры со старшим руководством.

Кадийка улыбнулась, продемонстрировав во всем великолепии острые белые зубы.

— Это поправимо, — возразила она, не переставая скалиться. — Я скажу, что мне рекомендовали сперва встретиться с этим, как его?… помощником их вождя. Железный Март, или как его еще? — Она нетерпеливо махнула рукой, досадуя на то, что никто не подсказал ей имя. — И разумеется, указали его личный флагман. Это ведь неофициальные переговоры.

Идея была хорошая, хотя и в ней, по мнению старшего лейтенанта Пабло, были изъяны.

— А не будет подозрительно, что на кадийском корабле — землянин? — спросил он осторожно, косясь на белобрысого типа с кадийскими знаками отличия.

На-Ла вскинула голову, словно именно этого и ждала и тут же предложила:

— А давайте переоденем меня в кади и я полечу вместо Алекса!

Рек явно собирался высказать нечто нелестное насчет ее идеи, но вышеназванный Алекс его опередил:

— Нет, я думаю, что это нерентабельно. — Предложение На-Лы ему не понравилось еще категоричнее, чем Дагвардам. — На-Ла привыкла к управлению этим шаттлом, но там совсем другой корабль — кадийский малый военный крейсер. Я ни в коем случае не ставлю под сомнения способности На-Лы, и я уверен, что она через очень короткое время сможет управляться с кораблём Ха-Лан, но у нас нет этого "короткого времени". И к тому же, если информацию о корабле станут проверять, то очень легко обнаружат, что я официально служу в кадийском флоте и летаю с капитаном Ха-Лан уже много лет.

Ха-Лан присоединилась к своему помощнику:

— Алекс должен быть со мной. Если спросят, почему на переговоры прислали именно меня, можно сказать, что у меня большой опыт общения с землянами. — Она кивнула белобрысому помощнику. — В общем, они меня примут. И запустят внутрь. Потом я пойду заговаривать зубы их начальнику, а что будете делать вы — это уже ваша проблема.

— Здорово! — воскликнул Пабло. — Мы думали, выхода нет. А выход — вот он!

— Стоп! — Ха-Лан выразительно подняла руку в толстой перчатке. — Это только "вход"! А "выход" вы будете искать сами.

— Ну, тогда мы устроим диверсию, — не спасовал старший лейтенант.

— Ага! — радостно воскликнула На-Ла, мигом переключившись на новое предложение. — Надо забить им выхлопную трубу изнутри!

Кое-кто уже не выдержал и рассмеялся. А Рек сказал очень серьезно:

— На-Ла! Где ты видела космический корабль с выхлопной трубой?

— Идея хорошая, — прерывая легкомысленное веселье, признал Датч. — Я имею в виду то, чтобы попасть на крейсер в трюме твоего корабля, Ха-Лан. Отход мы продумаем. Диверсионная группа проникнет на крейсер и разыщет заложников.

— Только не стоит всех 15 человек туда тащить, — заметил Рек. — А то собирай их потом по всему кораблю.

* * *

Кадийка Да-Лан-Хакау, или просто Ха-Лан, познакомилась с близнецами еще во время военного конфликта Кади с Эльдорией. Она легко сходилась с землянами, а Алекс к тому времени уже несколько лет числился ее вторым пилотом. С Датчем у Ха-Лан быстро сложилось нечто вроде дружеского соревнования. Родившаяся в касте военных, Ха-Лан пилотировала корабли с очень ранней юности и считалась одной из лучших, может быть, второй после своего отца. Ее восхитило то, с каким изяществом Датч управляется с громоздким шаттлом. Занимаясь спасением беженцев, он часто умудрялся сажать корабль на площадки с полуметровым запасом свободного пространства. Приземлялся туда, куда казалось, что "Медуза" просто не поместится. А уж выкручивать на транспортнике фигуры высшего пилотажа кроме него вряд ли кто-нибудь вообще брался. Датчу приходилось это делать, когда надо было уворачиваться от преследовавших его эльдорианских истребителей. Ха-Лан восхищалась его мастерством и смелостью и, разумеется, не могла не соревноваться с ним.

Ха-Лан очень дружески была расположена к Дагвардам и всегда устремлялась на помощь по первому зову, если оказывалась в зоне досягаемости их передатчика. Безумная затея проникнуть на военный счастьевский крейсер вовсе не казалась кадийке чем-то особенным. Кадийские военные считались "безбашенными" даже среди самих кади. Риск для них был чем-то вроде приправы к блюду. А отец Ха-Лан и среди военных Кади имел репутацию абсолютного психа. Естественно, сама Ха-Лан стремилась во всем походить на отца.

— Думаю, все получится, — уверенно сказала она своему помощнику Алексу, когда ее штурмовой двухпилотный "Шиидар" вышел из гиперпространства в секторе, где по мнению Дагвардов находился счастьевский крейсер.

— Рек сказал, что если не получится, число заложников резко возрастет, — заметил тот, не разделяя оптимизма своего капитана, но и не собираясь возражать.

— Брось! Нам не в первый раз выбираться с чужих крейсеров, — отмахнулась кадийка.

— Он запеленговал нас, — через минуту доложил Алекс. — Минут через пять мы будем в зоне прямой видимости.

— Отлично! Выйдем на связь сейчас.

Она переключила передатчик и выбрала стандартный общий канал.

— "Шиидар" вызывает крейсер планеты "Счастье человечества"! Мне необходимо говорить с вашим капитаном.

Некоторое время счастьевский тяжелый крейсер с громким названием "Победитель" никак не реагировал на позывные. Ха-Лан спокойно ждала. Сейчас ее общупают всеми возможными и невозможными сканнерами и придут наконец к выводу, что можно поговорить. Ей не нравился момент ожидания связи с военным кораблем, потому что это сильно напоминало попытки "общупать" чужую женщину. Разумеется, реальному мужчине Ха-Лан дала бы по рукам (или в зубы). И очень больно. Но дать по рукам военному крейсеру невозможно, поэтому остается ждать, когда там, на нем, убедятся, что ничего существенного их сканнеры через броню с отражателями не уловят. Наконец, крейсер ответил.

* * *

Две группы по пять человек, включая близнецов Дагвардов, очень медленно и осторожно продвигались от причального дока к носовой части крейсера. На этот раз всех девушек (за исключением капитана Ха-Лан) оставили на "Медузе". Больше всех возмущалась На-Ла. Пришлось объяснить ей, что она должна остаться на шаттле за главного, так как знает корабль и может справиться с управлением. Подходить ближе чем на 300 километров, то есть, в зону прямого пеленга, или выходить с кем бы то ни было на связь, ей было строжайше запрещено. Зато каналы "Медузы" были открыты и сама она располагалась так, чтобы возможная передача с крейсера в сторону Гаммы-249 сперва прошла через приемник гражданского транспортника. На всякий случай, конечно. Если план не сработает и их схватят, с крейсера наверняка захотят сообщить, что задержали диверсантов. Таким образом На-Ла и те, кто остался с ней, узнают, что оставаться и дальше в опасной зоне нет смысла. Останется только повернуть к Земле и сообщить связному из Разведки о том, что произошло.

Высадились они удачно. Обсмотрев "Шиидар" глазами и прощупав сканнерами, счастьевцы ничего подозрительного не обнаружили и оставили кадийский корабль мирно стоять в приемном доке. В самом деле, куда он денется? Да и придуманная миссия Ха-Лан выглядела вполне правдоподобно. Диверсионной группе осталось только выскользнуть через аварийный люк, проползти через весь крейсер (то есть, несколько сотен метров, если считать по прямой), вскрыть несколько помещений, в которых предположительно могут держать пленных, найти семью Динко, вернуться обратно и спрятаться во все тот же трюм. И сделать все это нужно самое большое за 60 минут, поскольку Ха-Лан сомневалась, чтобы у нее хватило красноречия заговаривать здешнему начальству зубы больше часа.

Разумеется, те корабли, которые строились на Гамме-249, не сильно отличались от земных т. е. от "типовых". Те же двигатели, причальные доки, те же каюты для экипажа, командный центр и прочее. На-Ле даже удалось найти в компьютере информацию о внутреннем расположении помещений на кораблях типа "Победитель". Так что обе диверсионные группы двигались к отсекам, в которых могла предположительно располагаться гауптвахта, по пути заглядывая в иные места, где теоретически могли запереть заложников. Затея была вполне в духе кадийских военных авантюр. Но ничего другого никто предложить не смог.

Препятствий на пути групп оказывалось предостаточно. Начиная от того, что приходилось буквально переползать от одного укрытия к другому и особенно внимательно высматривать камеры слежения и кончая тем, что далеко не все коридоры на пути оказывались открыты. Приходилось очень тихо вскрывать замки, да еще и закрывать за собой. Ведь любой бдительный счастьевский служака заподозрит неладное, наткнувшись на открытую дверь там, где пять минут назад она была закрыта.

Специфика любого космического корабля состоит в том, что на нем в ограниченное пространство надо впихать очень много необходимого. Конечно, лучше иметь прямые коридоры, чтобы в случае тревоги можно было быстрее попасть на свой боевой пост. Но прямых коридоров на космическом корабле мало. А неожиданных переходов и препятствий предостаточно. И каждое нужно пройти с максимальной осторожностью.

Примерно две трети всей длины крейсера занимали двигательные отсеки и причальные доки для кораблей и истребителей. Разумеется, здесь никто заложников не стал бы держать. Но и одной оставшейся трети хватит за глаза, чтобы иметь много шансов заблудиться. Бортовые орудийные установки, каюты экипажа, складские помещения и прочее, и прочее, и прочее укомплектовано со всевозможной экономией, из-за чего прямых путей от кормы до носа не существует. А ведь еще и люди есть, счастьевцы, которые далеко не все сидят по своим каютам.

Датч вел свою группу по верхним ярусам крейсера, где народу попадалось особенно много, но по счастью, было меньше закрытых отсеков. Минут через двадцать им все еще удавалось сохранить свое передвижение в тайне. И, судя по отсутствию сигналов общей тревоги, Рек со своей группой там, внизу, в извилистых внутренних переходах, тоже никому на глаза не попадался. У братьев были передатчики, но выйти на связь друг с другом можно было только в самом крайнем случае, когда уже будет все равно, запеленгуют их, или нет. Ха-Лан была не в лучшем положении. Если диверсантов обнаружат, она первая окажется под подозрением. Да и вообще, кто доселе пытался пробраться таким вот способом на военный крейсер? Чистое безумие. Одно дело, если бы им нужно было установить несколько бомб и смыться. Для этого от причального дока нужно было бы двигаться в противоположную сторону, к двигателям. Там снует поменьше народу. Но все равно это под силу разве что каким-нибудь камикадзе, которые готовы взорваться вместе с врагом. А может, именно то, что пробираться на военный крейсер таким образом — безумная затея — поможет это сделать? Здешнему начальству в голову не придет, что десять ненормальных (двенадцать — если считать Ха-Лан и Алекса) вздумают поиграть в прятки на чужой территории.

Датч сделал знак затаиться, опустился на пол и подполз к очередному углу. Им нужно было миновать пустое пространство метров в двадцать. В любой момент с противоположной стороны мог кто-то зайти. Да и что там, за дальним поворотом — тоже вопрос. Датч вынул из-за пояса бластер и осторожно поднялся. Эластичный комбинезон позволял двигаться свободно и бесшумно, но у него был существенный минус: если кто-то из здешних увидит человека в черном наряде диверсанта, он точно не спутает его со своим. Датч показал один палец, подзывая следующего из группы, чтобы тот занял его место. Потом глубоко вздохнул и шагнул в коридор.

"Настоящий спецназ справился бы лучше", — подумал капитан "Медузы", быстро пробегая по пустому коридору. Выше человеческого роста вдоль стен шли толстые швы кабелей, аккуратно упакованные в прочные чехлы. Ребристый потолок терялся во мраке. Не потому, что был высоко, а потому, что освещение было вынесено к середине и направленно вниз. Было ли то, что сделал Датч, продиктовано интуицией, или слух уловил звук шагов, на которые среагировало подсознание — он не взялся бы объяснить. Он только поддался чувству, дал знак спрятаться, подпрыгнул, уцепившись за неровности стены и быстро вскарабкался под потолок. Туда, где его черное одеяние почти слилось с такой же черной тенью. Неудобно было до ужаса. Долго провисеть в раскоряку, упираясь ногами в крошечные выступы, он бы не смог. И если бы вошедший в коридор человек поднял голову, он непременно заметил бы что-то явно лишнее за уровнем мягкого света ламп. Но люди вообще редко смотрят наверх. Поэтому счастьевец быстрым шагом миновал коридор и скрылся. Судя по тишине, остальные диверсанты не вылезали из своих укрытий и остались незамеченными. Датч уперся ногой в осветительную полосу и передвинулся к проему, заглянул за поворот. Больше никого не было видно. Тогда он спрыгнул и выглянул уже увереннее. Разглядел достаточно углов, за которыми можно будет прятаться дальше и удовлетворенно кивнул. Можно было дать знак остальным, чтобы быстро перебирались к нему. И тут с противоположной стороны, как раз оттуда, где осталась группа, появилось сразу двое. Датч метнулся за угол, ругая себя за то, что не оглянулся раньше. Может, свои и подавали ему сигнал об опасности. А может, нет. Меньше всего хотелось оставаться отрезанным от группы.

Двое счастьевцев были увлечены разговором и не заметили тень, мелькнувшую в конце коридора.

— Нет, ты послушай! До конца его увольнительной было еще целых пять минут. А дежурный ему: "Ничего не знаю. Твоя смена уже началась". Представляешь? Из-за этого гада парень получил двое суток и теперь сидит в карцере!

— Меньше надо шляться по кабакам. Сказано же: не посещать злачные места на транзитных станциях.

— Можно подумать, что нас не проверяли и перепроверяли на благонадежность! Почему не расслабиться, когда есть возможность?

— Не понимаю, как таких морально неустойчивых типов, вроде вас, берут на "Победитель"…

— Не подскажете, где каюта доктора?

Счастьевцы остановились, остолбенело уставившись на незнакомого типа в черном комбинезоне.

— Это не здесь… — начал было один.

Находясь на военном крейсере, далеко от каких бы то ни было планет, трудно сразу понять, что перед тобой чужак. Проще предположить, что это какой-нибудь механик или сантехник, который переоделся в черное перед тем, как лезть чинить ассенизационную трубу. Поэтому на месте здешнего начальства Датч не стал бы сильно винить парней в том, что они растерялись и не подняли тревогу сразу.

— А вы кто? — спросил однако второй счастьевец.

— Да мы здесь уборкой занимаемся, — ответил Датч, подтвердив мысль о том, что род его деятельности соответствует костюму.

— Мы? — переспросил счастьевец.

Датч указал рукой им за спины. Один послушно обернулся. Другой оказался сообразительнее, схватился за кобуру. И опустил руку. Бластер Датча упирался ему в шею. Подоспевшие диверсанты быстро разоружили местных. Те помалкивали, прекрасно сознавая, что время для геройства еще не наступило. Наступит, когда придется отчитываться перед начальством. Если их вообще не прикончат. Но Датч был не кровожаден. С парней стащили форму, а эластичными комбинезонами связали как смирительными рубашками, запихнули на выступ над проходом и прификсировали как могли, чтобы не пришла идея упасть кому-нибудь на голову. Естественно, рты счастьевским парням заткнули и завязали очень тщательно.

Двое, кому подошла местная форма, теперь шли впереди остальных, высматривая опасность и подавая сигнал, когда впереди чисто.

Неожиданная импровизация не совсем нравилась Датчу. Он понимал, что опасность того, что их обнаружат, не уменьшилась, если вообще не увеличилась. Связанные счастьевцы могли начать активно шевелиться под потолком и тот, кто будет проходить мимо, если не очень будет занят мыслями, непременно посмотрит на источник звука. С другой стороны, внутри крейсера никогда не бывает полной тишины. Глухой гул механизмов создает фон, в котором теряются негромкие шорохи. В противном случае, Датч услышал бы звук шагов того, первого счастьевца, от которого прятался под потолком, гораздо раньше. Но все равно, глупый маскарад может обойтись им дорого. Хотя выбора у него все равно не было. Уходить далеко вперед от остальной группы, прячась от этих двоих, было еще опаснее.

Датч глянул на часы. Еще десять минут прошло впустую. Они продвинулись совсем немного и так никого и не нашли. Необходимо оставить время на отступление. Еще минут семь-восемь — и им придется повернуть назад. По уговору, ровно через час все должны быть на корабле Ха-Лан. С результатом или без, шариться дольше будет бесполезно и слишком опасно. Их цель — найти заложников, а не попасться самим, подарив артийцам заодно кадийский военный корабль и одного из лучших кадийских асов.

* * *

Если бы второй пилот Алекс Анчура остался на "Шиидар", счастьевцы охраняли бы стоящий в трюме их крейсера чужой корабль более тщательно. Поэтому Алекс пошел вместе с кадийкой.

Как известно, кади очень красноречивы, любят произносить речи и не меньше любят их слушать. Любой другой ее соотечественник на месте Ха-Лан справился бы блестяще и растянул беседу часа на два. Даже отец Ха-Лан, вызывающе немногословный по мнению кадийцев, мог экспромтом составить цветастую хвалебную речь минут на двадцать. Ха-Лан пожалела, что в свое время отказалась брать уроки риторики. Умения длинно выражать свои мысли ей всегда не хватало. Но в данном случае от продолжительности переговоров зависела жизнь ее друзей. Поэтому она очень серьезно подошла к делу и для начала подробнейшим образом взялась описывать вероломство советника Табо-Нача, как кто из её соотечественников отреагировал на его отступничество от идей соединения с Полярным Блоком, что и с каким выражением было высказано, вплоть до подробностей мимики и жестов. При этом Ха-Лан старалась как могла раскрасить свою речь многочисленными похвалами и перечислением мыслимых и немыслимых заслуг счастьевского народа в деле установления мира и стабильности в галактике. При этом она бесчисленное количество раз обращалась к собеседнику, призывая подтвердить то, что описываемая ею картина достаточно понятна и не нуждается в новых пояснениях. Даже если пояснений не требовали, Ха-Лан все равно их давала, мечтая только об одном: чтобы не запутаться в собственных словах.

По мнению Алекса счастьевцы оказались очень вежливыми и терпеливыми. И их знаменитый Железный Март не выказывал нетерпения даже тогда, когда Ха-Лан бралась пересказывать одно и то же по третьему разу. На этом крейсере явно имели представление о том, что значит вести переговоры с кадийцами и, самое главное, хотели видеть этих самых кадийцев в союзниках. Ради такой цели можно было потерпеть избыточное многословие, которое, на сколько было известно Алексу, не приветствовалось на "Счастье Человечества". Железный Март же только кивал своей тяжелой головой и на лице его сохранялось спокойное выражение человека, который готов ко всему, в том числе и к чужому красноречию.

Грандиозными усилиями, Ха-Лан растянула разговор минут на сорок. Кадийка наконец истощила фантазию и, к явному удовольствию своего собеседника, продемонстрировала желание превратить наконец свой длинный монолог в диалог.

Кроме того, что кадийцы красноречивы, они еще и любопытны. И Ха-Лан с интересом разглядывала такую известную личность, как помощника счастьевского вождя. Для Ха-Лан всегда было непонятно, как можно отказываться от своей родной планеты. Кадийцы, даже если по каким либо причинам и не жили на Кади, все равно считали себя кадийцами. Для Ха-Лан, как и для любого ее соотечественника, другие планеты были чужими домами: интересно посмотреть, понюхать, если что ценное найдется — тащить это в свой собственный дом. Счастьевцы поступали совсем наоборот: ушли из своего дома и теперь тащат все, до чего дотянутся, на какую-то "левую" планету, да еще ругают то, что осталось на их родной Земле. Непонятные существа с непонятной логикой.

Одно из таких вот существ сейчас восседало перед ней в просторной кают-компании военного крейсера "Победитель". И имело наглость утверждать, что с его точки зрения кадийские военные поступают очень патриотично, стремясь вступить в Полярный Блок (это было сказано несколько раз, в паузах ее монолога). Если бы Ха-Лан не надо было играть роль парламентера, она подняла бы этого парня на смех.

— Наш народ очень порадует, что Кади столь дружественно воспринимают наши попытки добиться мира и стабильности в галактике, — повторил снова правая рука счастьевского вождя, Март Акдак, и в счастьевском, и во всех внешних секторах более известный как Железный Март. — К сожалению, земляне не понимают, как это важно.

"Земляне! — подумала Кадиийка. — А сам-то ты кем себя считаешь? Прямо как На-Ла: "Оденьте меня в кади". Ну, На-Ле это как раз простительно. Благодаря эльдорианам она превратилась в "космическую девочку ниоткуда". Динко так её и зовёт: "На-Ла — маргинала".

— Наши военные готовы взять на себя ответственность и начать переговоры с вашим правительством, — сказала она вслух, стараясь не думать о том, что сделал бы отец, услышь он это ее заявление. — Нам хотелось бы заручиться поддержкой столь высокопоставленного лица, как вы. Поэтому было решено для начала обратиться к вам.

— Я — всего лишь верный слуга своего народа, — со скромным пафосом заявил Железный Март. — У нас нет "высокопоставленных" лиц. Все мы работаем на благо своей родины. Я сделаю все, что от меня зависит.

— Этого достаточно, — согласилась Ха-Лан совершенно не веря в искренность его заявлений.

Алекс помалкивал, скромно не вмешиваясь в переговоры, которые ведет его капитан. Зато он успел оглядеть помещение и прикинуть, на кого конкретно нужно кидаться в первую очередь и как лучше удирать, если прозвучит сигнал тревоги. Этот Железный Март производил впечатление человека очень сильного и вполне способного доставить множество хлопот, если придётся драться в ближнем бою. А в каюте присутствовали еще и его помощники (или адъютанты). Наверняка вооруженные. А от Ха-Лан и Алекса вполне логично потребовали оружие оставить на своем корабле.

Разумеется, Железный Март, как радушный хозяин, предложил выпить прохладительных напитков. На это ушло еще некоторое количество времени. Разговор, вроде бы, подходил к концу. Час тоже. Ха-Лан решила, что пора возвращаться. И призналась себе, что будет этому очень рада. Несмотря на любопытство, она, как и Алекс, каждую секунду ждала, что по крейсеру прозвучит сигнал тревоги и придется пробиваться на выход с боем.

— Думаю, нам пора возвращаться, чтобы донести хорошие вести до тех, кто их ждет, — сказала она, вставая из кресла.

Алекс с готовностью отступил к двери.

Железный Март поднялся, снова продемонстрировав гостям свой огромный рост и устрашающее телосложение.

— Был рад познакомиться! — Он повернулся к ближайшему офицеру, — Лейтенант! Проводите наших гостей.

* * *

Бокс тщательно охранялся. То есть, рядом с запертой дверью стоял часовой. С чего бы счастьевцам выставлять часовых внутри корабля? А раз выставили, значит, за дверью кто-то важный. Предположение, что это могут быть заложники, напрашивалось само собой. К тому же, времени совсем не оставалось. Они должны вскрыть эту дверь и посмотреть, кого за ней прячут.

Рек кивнул Пабло. Старший лейтенант вынырнул из-за угла и заскользил вдоль стены, подбираясь к часовому. Рек на всякий случай держал бластер наготове, хотя очень надеялся, что пускать его в ход не придется.

У Пабло был один на всех ручной парализатор. Вещь, за которую старший лейтенант самолично расписался в журнале интенданта космоспецназа. Так что доверять ее кому либо Пабло не собирался. К тому же, он умел правильно с ней обращаться и немного гордился тем, что у Дагвардов такой нет. Теперь, благодаря маленькой рогатой штучке, способной в зависимости от переключения питания свалить существо весом от небольшой собаки до быка, Пабло шел первым. Он проделал все безукоризненно. Подобравшись, тихо уложил часового на пол. По инструкции проверил ему пульс и кивнул подбежавшему Дагварду.

Все шло гладко, пока они не вскрыли нехитрый замок камеры. Внутри вместо семьи Динко стоял парень в счастьевской форме. И больше — никого.

Хуже всего, что у парня оказалась моментальная реакция. Он кинулся вперед, всем своим весом откинув диверсантов от двери и лишив возможности затолкнуть себя обратно и запереть. Завопив как можно громче, парень бросился в боковой коридор. Один из группы схватился за бластер, но Рек ударил его по руке.

— Не надо. Все равно его уже услышали. Уходим.

Он мгновенно активировал передатчик и послал короткий импульс. После чего группа очень быстро отступила в обратную сторону.

На два яруса выше Датч поднес руку к уху и коснулся крошечного наушника.

— Отступаем, — скомандовал он.

* * *

— Мне всегда нравились кадийские корабли. — Лейтенант "Счастья Человечества" вежливо разглядывал сплюснутый эллипсоид, напоминающий лесного клопа космических масштабов.

— Среди малых штурмовых крейсеров этот — один из лучших! — похвасталась Ха-Лан. — У него увеличенная фронтальная броня и восемь спаренных лазерных пушек.

— То есть, четыре пушки? — переспросил лейтенант.

— То есть, шестнадцать пушек! И автоматическая наводка на цель. Нужно только задать направление. Но при этом можно отключить автоматику и стрелять вручную.

Ха-Лан часто меняла корабли, но каждый любила до самозабвения. И сейчас она пустилась расписывать, как хороша ее "Шиидар", с гораздо более искренним рвением, чем когда плела сказку о кадийских военных, которые якобы жаждут вступить в Полярный Блок.

У красноречия была и другая причина: кадийка была не уверена, вернулись ли на корабль группы Датча и Река и тянула время, не в силах просто взять и улететь, когда возможно кто-то из ее друзей не успеет покинуть вражеский крейсер. Вдруг им не хватило нескольких минут.

Алекс уже поднялся на борт и тихо надеялся, что Ха-Лан не слишком увлечется восхвалением своего корабля. Час уже прошел. Плохо, что они не знали, вернулись ли на корабль диверсанты. Снабдить Ха-Лан передатчиком Датч не рискнул: неожиданный сигнал в момент разговора с Железным Мартом может заставить того, в лучшем случае, насторожиться.

Однако стоять перед кораблём и ждать дальше было бессмысленно. Пока еще они не вызвали лишних подозрений. Внутренние ворота шлюза были раскрыты, рабочие покидали приемный ангар, выполняя указания стандартной техники безопасности. Хотя репульсорные двигатели, на которых шел в шлюз любой аппарат, не давали всесожигающей температуры, оставалась опасность излучения. Да и субсветовые двигатели могли включиться автоматически, если произойдет сбой в одной из многочисленных систем контроля.

Все чужое и незнакомое пугает. Во всяком случае, вызывает опасения. А от кади, стяжавших славу "безбашенных", и от их штурмового крейсера тем более можно ждать чего угодно.

Ожидание Ха-Лан было вознаграждено, едва она распрощалась с лейтенантом и повернулась к своей "Шиидар". В этот момент, отбросив выходящих в ворота техников, в помещение ворвались несколько фигур в черном, промчались мимо остолбеневшего лейтенанта и стремительно скрылись внутри кадийского корабля. Счастьевец только и смог вопросить:

— Кто это?

— Не обращайте внимания, — беспечно отмахнулась Ха-Лан и взбежала по трапу. — Это свои.

И тут помещение заполнил гром общей тревоги. Кадийка ткнула клавишу экстренной герметизации дверей и устремилась в кокпит, крича Алексу на ходу:

— Врубай! Взлетаем!

"Диверсия!" — Дошло наконец до ошалелого лейтенанта. Он кинулся к выходу из ангара, вопя еще громче:

— Шлюз! Закрыть шлюз!

Это была ошибка. Не надо было пытаться запереть внутри крейсера этого слишком шустрого "клопа".

Дисциплинированный счастьевский оператор набрал нужную команду. Створы шлюза поползли навстречу друг другу. Вроде бы медленно, но быстрее, чем поднимался и поворачивался к выходу корабль Ха-Лан.

— Питание на лазеры! — рявкнула кадийка, бессовестно врубая субсветовые двигатели внутри счастьевского крейсера.

По счастью, все успели покинуть причальный ангар. Операторы флагмана срочно закрывали дополнительные переборки, стараясь не столько запереть кадийский штурмовик, сколько обезопасить себя от ударных выбросов его двигателей. Пламя разом уничтожило все камеры слежения. Автоматика счастевского крейсера захлопнула бронированный щит на прозрачной стенке операторской, отгородив людей от бушующей в причальном доке опасности. Некому было смотреть на хаос и разрушения, чинимые одним единственным кадийским кораблем.

Ха-Лан ничего не делала вполсилы. Поэтому не только врубила крейсерскую скорость, но и активизировала все восемь спаренных (т. е. шестнадцать) лобовых пушек. Залп разорвал внутренние шлюзовые створы, вывернув наружу многослойную полутораметровую броню. Ха-Лан продолжала стрелять без перерыва. Окруженная пламенем, "Шиидар" вырвалась в космос вместе с обломками наружного створа. В образовавшуюся пробоину хлынули счастьевские истребители, куски стапелей, развороченные детали пола. Несколько мгновений обломки преследовали корабль Ха-Лан, словно сам флагманский крейсер жаждал мщения.

Убедившись, что укрепленная лобовая броня "Шиидар" не пострадала, Ха-Лан набрала команду на ускорение.

— Надо убираться, — заключила она.

Тонкие ноздри кадийки подрагивали. Она боролась с искушением повернуть назад и пострелять еще. Напряжение часовых переговоров и нервотрепки выплеснулось боевым пылом. Ха-Лан зло орудовала на пульте управления.

— Другая группа вернулась? — потребовала она у Алекса.

— Не знаю!

Проверять, все ли на месте и поворачивать обратно — всё равно невозможно.

* * *

Ураган космоса, ворвавшийся в причальный отсек, бушевал минуту, но проделал в гладком боку "Победителя" безобразную рваную дыру не меньше сотни метров в поперечнике. Большую часть высосанных космосом истребителей выловили и затащили в аварийный док. Ущерб от маленького кадийского кораблика еще раз продемонстрировал, как легко может один человек разрушить то, что другой, по наивности своей, считает очень надежным. Снаружи "Победитель" был очень хорошо защищен и выдержал бы атаку даже более тяжеловооруженного противника. Но враг действовал изнутри. Враг, которого сам Железный Март так легкомысленно впустил. Настроение у него было ужасное и подчиненные старались по мере сил не попадаться под взгляд начальства. Но злостью и переживаниями не исправишь того, что сделано. Поэтому Март Акдак, именуемый Железным Мартом, взял себя в руки и распорядился идти к ближайшей транзитной станции. Уйти в гиперпространство с дырой в боку было невозможно. Да, отсек перекрыли. Изнутри. Но внутренние переборки могут не выдержать нагрузки при сверхсветовой скорости. Да и поврежденная обшивка "поползет" по швам, едва крейсер начнет ускоряться. Такое состояние корабля обычно называют "Состоянием условной герметичности". Железный Март и представить себе не мог, что однажды именно с его флагманом такое случится: чтобы в бою побывать не успел, а в это самое "состояние условной герметичности" уже заработал.

"Что у меня за люди! — возопил про себя Железный Март. — Сборище идиотов. Если бы тот олух-лейтенант не отдал приказ закрыть шлюзы, крейсер был бы цел".

Лететь на малой скорости до ближайшей счастьевской колонии придется несколько месяцев. Проще попросить помощи и дождаться ремонтного бота, пристыковавшись к расположенной недалеко (всего несколько часов) транзитной станции "Феникс-4". Можно будет по мере сил начать починку. Конечно, на любой станции есть свои ремонтные бригады. Но Железный Март рассудил, что диверсанты могут повторить попытку. Тогда прикинуться ремонтниками будет для них самым логичным. Уж лучше подождать своих.

Железный Март подумал, что нападение вовсе необязательно было санкционировано кадийцами. Может, тех просто наняли, чтобы освободить заложников. Да и орудовавшие в крейсере диверсанты, по словам свидетелей, были людьми. Это значит, что Динко не исполнил своих обязательств и смог передать кому-то о том, что захватили его семью. Стоило бы наказать его за это. Ничего, всему свое время. Железный Март решил все же подождать до конца отпущенной Джону недели. Во-первых потому, что убивать беззащитных женщин и детей ему не слишком хотелось. Во-вторых, когда бывший разведчик убедится, что заложников не освободить, он уступит и сделает, что велено. А потом они встретятся и поговорят. Это будет любопытный разговор. И в результате придется Джону Динко "отрабатывать" ремонт крейсера. Неплохо бы еще прихватить диверсантов. Теперь, когда Железный Март готов к тому, что они повторят попытку, он найдет способ встретить их достойным образом.

Глава 9. Снежный ком готов развалиться

Получив сигнал Река об отступлении, группа Датча очень быстро и почти без препятствий вернулась на корабль Ха-Лан тем же путем, которым ушла. Реку с его людьми пришлось поплутать. Криками вырвавшегося из-под охраны арестанта заинтересовалось слишком много народу. Именно поэтому сопровождавший Ха-Лан лейтенант имел честь лицезреть их спешное бегство, вслед за которым наконец объявили общую тревогу.

Ушли без потерь. Но и без результата. Теперь вся группа старшего лейтенанта Мадина перешла на "Медузу", сидела в кают-компании и помалкивала. Датч с На-Лой вели корабль. Рек, успевший переодеться из ненавистного ему облегающего комбинезона в свой "приличный" костюм, сидел за столом, помечая на распечатанном плане "Победителя" (примерном, конечно) отсеки, которые они успели осмотреть. Этим занятием он маскировал свое уныние. Остальным маскироваться было нечем, поэтому они унывали открыто.

— Вы же сами искали способы вынудить "Победителя" пристать к какой-нибудь станции, — не выдержала наконец общего упадничества белобрысая Хелен. — Вот теперь он пристал к "Фениксу-4".

Ксанка не только унывала, но и злилась: ей было обидно, что их с Хелен не взяли в диверсионную группу. В глубине души она даже считала, что будь она там — возможно, все бы получилось!

Рек встал, взял кружку и вышел в коридор. Несколько человек сорвалось вслед за ним. Сейчас всем очень хотелось, чтобы этот странный человек, который знал и умел так много, выдал бы новый гениальный план.

— В конце концов, вы же говорили в самом начале, что надо заставить флагман состыковаться со станцией, — повторил за Хелен Пабло.

Рек сдвинул небольшую панель в стене. За ней оказался обыкновенный кран. Дагвард подставил кружку и налил себе кипятка.

— Это что? — удивился Пабло.

— Да так, местное изобретение, — машинально ответил Рек. — Вывели трубу охлаждения гипердвигателя. Удобно: вода проходит через двигательный отсек, а на выходе получается кипяток.

— А радиация?.. — не разобравшись, переспросил Пабло.

Рек философски отхлебнул из кружки.

— Да мы привыкли, — бросил он и пошел обратно в кают-компанию.

Ксанка фыркнула. Не может этот тип без шуточек. Что у него на уме? Поскольку до большинства еще не дошло, она с досадой пояснила:

— Ну где вы видели водяное охлаждение гипердвигателя?!

Теперь дошло. За панелью был всего-навсего обыкновенный титан. Космоспецназовцы потянулись вслед за инструктором обратно в кают-компанию.

Фантастическое устройство водяного "Титана" на основе охлаждения гипердвигателя было стандартной шуткой на "Медузе". Некоторые на нее попадались. Рек ответил на вопрос "это что?" по привычке. Голова его была занята совсем другим. Хелен была абсолютно права: они хотели, чтобы крейсер пристал к станции — и они это получили. Пусть даже таким вот сложным путем. Значит, надо действовать дальше. Железный Март наверняка будет их ждать. Но и они не дураки. Нет, конечно он понимает, что они не дураки и знают, что он их будет ждать. Но с другой стороны, они тоже понимают, что он понимает, что они не дураки и знают, что он будет их ждать… Рек решил не развивать любопытную мысль дальше. Вместо этого он с пол дороги повернул в кокпит. Очень вовремя. Как раз, когда он входил, на связь с "Медузой" вышла Ха-Лан.

— Тот ремонтный бот, который они вызвали, сейчас совсем недалеко от меня, — сообщила она.

— Хорошо, — ответил Датч. — Мы подойдем ближе и попробуем заглушить его волну, чтобы не смог ни с кем связаться.

— Я начну по вашему сигналу.

— Постарайся его не повреждать, — попросил Датч.

Одна из лучших кадийских пилотов презрительно фыркнула.

— За кого ты меня принимаешь?

— За первого аса в галактике, конечно, — ответил за брата Рек.

* * *

Ремонтный бот, передав все свои идентификационные коды, получил разрешение пристыковаться к транзитной станции "Феникс-4" рядом с "Победителем". Рабочие принялись выгружать свое оборудование, а их командир отправился на доклад к Железному Марту.

— Командир третьей бригады Молт Роз, — представился он. — Мы прибыли в ваше распоряжение и готовы приступить к работе.

Железный Март окинул взглядом высокого русого парня в сером комбинезоне и в очередной раз решил, что ученые "Счастья Человечества" не зря просиживают штаны, решая вопрос о наследственности и исправляя генетические аномалии, приобретенные человечеством на Земле. Ему было с чем сравнивать. Он всего четверть часа назад разговаривал с начальником станции: обрюзгшим типом с нездоровой кожей и искусственными зубами. Простой техник с Гаммы-249 выглядел образцом гармоничного и здорового развития на фоне этого земного убожества.

— Приступайте к ремонту, — позволил Железный Март. — Начните с диагностики. Некоторые из кабелей вышли из строя из-за высокой температуры.

Чем быстрее залатают дыру, тем быстрее можно будет убраться на Гамму-249, где крейсеру придется пройти капитальный ремонт.

Командир ремонтников щёлкнул каблуками и отправился к своим людям. Железный Март посмотрел ему вслед и подозвал одного из своих лейтенантов.

— Присматривайте за ними, — приказал он.

Очень не хотелось, чтобы подчиненные сочли тебя параноиком, но в душе Железный Март не мог быть спокоен. Где-то рядом, прямо на этой станции, могли бродить диверсанты. Наверняка бродили. Хорошо еще, что свои прибыли очень быстро. Ремонтный бот, разумеется, проверили. Но он предъявил все пароли и его командир производил впечатление вполне благонадежного. Жаль только, что невозможно знать всех ремонтников в лицо. Мобильные бригады техобслуживания были многочисленны и кроме того работали короткими недельными сменами. А тут еще за своими глаз да глаз нужен. Не то, чтобы экипаж флагманского корабля был неблагонадежным. Все прошли тщательную идеологическую подготовку. Но по мнению Железного Марта солдаты "Счастья Человечества" были слишком невинны перед внешним миром, в котором царит распущенность и разврат. Они поддаются дешевым соблазнам потому, что подготовка в этой области у них чисто теоретическая.

— Установите строжайший контроль за тем, чтобы экипаж не болтался по станции! — приказал Железный Март своим помощникам.

* * *

— Можете соблазнить мужчину?

Вопрос инструктора застал-таки врасплох. Девицы решили, что это очередное издевательство и Хелен небрежно переспросила:

— Вас, что ли?

— Я серьезно, — пояснил Рек. — Можете сделать так, чтобы мужчина за вами пошел?

Девицы обиделись. То ли того, что в них предполагают подобное легкомыслие, то ли того, что сомневаются в их женском обаянии. Рек потер затылок и поднял воротник плаща. Заодно обдумал, как поконкретнее объяснить свою мысль и кому из двух представительниц прекрасного пола в космоспецназе лучше подойдет роль соблазнительницы.

— В общем, так, — начал он…

* * *

Контроль контролем, но офицеры флагмана, которые и должны были осуществлять этот контроль, далеко не всегда придерживались мнения, что правила существуют для всех. Ремонт мог затянуться на несколько дней, может, даже на неделю. Упускать возможность хоть немного расслабиться не хотелось. Конечно, лучше было бы сойти на какую-нибудь планетку в нейтральном секторе. Там и выбор пошире и чувствуешь себя спокойнее. Но за неимением лучшего и станция хороша.

Лейтенант Эрг Терт вошел в полупустой бар и огляделся. Час для посещения подобных заведений был еще ранний, но оно и к лучшему. Меньше свидетелей. Несколько человек завтракали за столиками. У стойки бара, на высоком стуле сидела длинная ледащая девица. Одна. Красные шортики (или мини-юбка — он не разобрал) открывают ноги от туфель и до того места, после которого уже начинается спина. Белобрысые волосы коротко сострижены. Конечно, девица не ахти, слишком тощая, вроде спортсменок, которым ни груди ни задницы по определению не полагается. Но выбирать не было времени. Поэтому лейтенант Эрг Терт не спеша подошел и взгромоздился на соседний стул.

— Купить тебе выпить?

Девица окинула его ленивым взглядом. Для таких, как она, время еще не настало. Кроме того, лейтенант оказался счастьевцем. Девица презрительно хмыкнула.

— Хочешь сказать, что вам стали выдавать карманные деньги?

Она равнодушно отвернулась, всем своим видом показывая, что ничуть не верит в положительный ответ. Лейтенант обиделся и полез в карман.

— Эй, бармен! Налей нам. Знаешь, крошка, на хорошенькую зверушку вроде тебя у меня денег хватит.

Девица покосилась уже более заинтересованно.

— Соскучился? — уточнила она. — Ну ладно, угощай. Только не сильно торопись. А то на сладкое денег не останется.

Минут через пять лейтенант с девицей под ручку направился ко входу во внутренние помещения заведения, хваля родителей за то, что наградили его достаточно высоким ростом. Местная красотка оказалась не только тощей, но и длинной, как оглобля.

Рек отодвинул тарелку, встал из-за стола и не спеша направился следом за парочкой. Бармен сделал вид, что не заметил, что еще один рослый молодец живо присоединился к нему уже у двери. Он только подсчитал, на сколько больше, чем обычно, заработал за сегодняшнее утро. А что до счастьевских служак, так это их проблема, если они так легко попадаются на дешевых проститутках.

* * *

Датч вышел на крытый причал, делая вид, что осматривает наружные повреждения. Для того, чтобы с флагмана не засекли их переговоры, лучше было оказаться вне корабля. Поэтому, едва получив долгожданный сигнал, старший Дагвард нашел повод выйти наружу, внимательно слушал доклад брата и (тоже для виду) отдавал указания своим "ремонтникам", которые старательно копались с большим и громоздким подъемником.

Подъемники, предназначенные для наружного ремонта огромных крейсеров, запихивались в ремонтный бот только по частям. И, разумеется, не были абсолютно идентичными тем, которыми пользовались в космофлоте Земли. Но принцип сборки не мог сильно отличаться, к тому же команда Пабло успела ознакомиться с этим принципом. Поэтому сейчас космоспецназовцы, одетые счастьевскими ремонтниками, методично и без спешки таскали из грузового отсека ремонтного бота части этих самых подъемников и с педантичной скрупулезностью соединяли воедино части корпусов и механизмов. Они работали так тщательно, словно от этого зависела безопасность минимум всей вселенной. Короче говоря, тянули время.

Датч внимательно выслушал быстрые указания своего брата, прикрывая обычным переговорным устройством, какими пользовались счастьевцы, крошечный дополнительный наушник. Пока все шло хорошо. Реку удалось (сейчас неважно, каким именно способом) выведать у легкомысленного лейтенанта, где конкретно нужно искать семью Динко. Осталось найти повод пройти в нужный отсек корабля и вывести оттуда заложников. Прихватив в помощники бритоголового крепыша Базиля, Датч поднялся на борт "Победителя", нагрузив на космоспецназовца страшно дорогостоящий и страшно громоздкий сканнер в защитном футляре.

— Где-то еще закоротило кабель, — пояснил он приставленному к ним солдату. — От высокой температуры с этой стороны все сплавилось, а система продолжала работать. Поэтому надо искать, где пробило высокое напряжение.

Нельзя сказать, что солдат что-то понял, кроме того, что этот командир ремонтников лучше знает свое ремонтное дело, чем он, охранник. Солдат дисциплинированно пошел следом. А что ему оставалось?

* * *

Настоящему военному командиру помимо трезвой головы, умения отдавать нужные приказы и разбираться в подчиненных, необходимо быть немного параноиком. Война сама по себе подразумевает, что противник может выкинуть все, что угодно и пойти на любые уловки, чтобы добиться своего. Лучшее средство от неожиданных сюрпризов — по возможности перепроверять всю, даже самую достоверную информацию и ожидать нападения двадцать четыре часа в сутки.

Железный Март был хорошим командиром. Поэтому ему не давали покоя мысли о возможной новой попытке освобождения заложников. Он и так был сильно озабочен тем, что придется отчитываться за поврежденный крейсер и объяснять высшему руководству, как его, опытного военного, могла обвести вокруг пальца одна кадийская выскочка. Чтобы объяснения удовлетворили, лучше всего довести операцию с Динко до победного конца и предоставить результат. Может, тогда и объяснять ничего не придется.

Раз диверсанты сделали одну попытку, они постараются сделать и другую. Однако, пока ничего не происходило и никто не пытался вновь проникнуть на "Победитель". С момента стыковки со станцией прошло совсем немного времени. Теоретически можно было предположить, что самое интересное произойдет завтра, или через пару дней. Диверсанты захотят подождать, когда команда расслабится и потеряет бдительность… Но станут ли они долго ждать? Железный Март полагал, что нет. Даже если предположить, что враги смогли прослушать его переговоры со своими и убедились, что он всего лишь вызвал ремонтный бот, а не еще один патрульный крейсер, они не станут медлить. У них просто нет лишнего времени. И наверняка предусмотрена заранее еще хоть одна попытка. Тем более, что можно было предположить: если "Победитель" получит повреждения, он скорее всего вынужден будет пристать именно к ближайшей станции. А ближайшая — "Феникс-4".

До окончания срока, отведенного Джону Динко, осталось каких-то три дня. Сидеть и просто ждать, что произойдет, Железный Март не хотел. Обыскивать станцию было бессмысленным. Никто толком не запомнил диверсантов и не сможет их опознать. Да и лишних осложнений с местной администрацией не избежать. Как хороший военачальник, Железный Март думал и о лице своей родины, которое он представляет в этом враждебном мире. Да, враждебном. Солдат "Счастья Человечества" не спешили принимать с распростертыми объятиями. Прогнивший насквозь старый капиталистический мир не принимал идей молодой и сильной планеты, несущей настоящее Счастье человечеству!

Пока еще приходится мириться с этим. Время для решительных действий не настало. Поэтому надо не отпугивать заранее всех, кто попадется на их пути. Их солдат вне своей планеты должен быть образцом сдержанности, воспитанности и вежливости. На своем же корабле Железный Март и так принял все меры предосторожности от нового проникновения врагов. Что дальше?

Так и не решив, что конкретно еще добавить к своим мерам, Железный Март приказал адъютанту:

— Запросите у Центра досье на Молта Роза. Он командует ремонтным ботом номер 24-0-34. - помощник вождя подумал немного и добавил: — И передайте, что мне нужна хороший голографический портрет.

Это было предчувствие, которое редко подводило Железного Марта. Поэтому он поддался. Если с ремонтником все в порядке, можно будет списать излишнюю подозрительность на усталость и напряжение последних нескольких суток.

* * *

— Это что? — Офицер внутренней безопасности ткнул пальцем в черный ящик, который Базиль только что сгрузил с плеча.

— SX984FH, — без запинки выдал Датч.

— А зачем вы его сюда принесли? — Офицер был молодой и постеснялся переспросить, что это означает: не захотел глупо выглядеть.

— Где-то произошло замыкание кабеля высокого напряжения, — как можно более охотно начал Датч, все видом показывая, что он рад прочитать длинную лекцию на тему своего чудо-прибора. Он откинул крышку и продемонстрировал нечто, сплошь покрытое электронными шкалами и сенсорными датчиками. — SX984FH — очень новый и очень дорогой сканнер. Где мне только ни пришлось расписаться, прежде чем его получить. — Вовремя вспомнился Пабло, который трясся над вверенным ему парализатором и не выпускал его из рук. — Я работаю с ним исключительно сам. Это ведь еще и новейшая модель. Пиксар-11. Глубина сканирования до десяти метров. Разрешающая способность — 38 мегов. Сейчас мы найдем распределительный узел, установим сканнер на максимальный режим и…

— Достаточно. Я понял, — поспешил офицер. Он встречал в своей жизни людей, увлеченных сложными новшествами и решил, что беседа будет скучной. — Делайте свое дело.

Датч с видом оскорбленного профессионала, которого не стали дослушивать, захлопнул крышку, помог Базилю взгромоздить ящик на плечо и они двинулись дальше.

Хуже всего, что им приходилось идти по довольно оживленным коридорам. Вычислять сложный обходной маневр было некогда, да и заблудиться можно. Реку удалось выведать путь прямой и самый простой для короткого объяснения по связи. Ладно, когда к "ремонтникам" цеплялись офицеры. Эти не снисходили до расспросов "как там дома" и тому подобного, а лишь интересовались, куда они идут и зачем. Зато рядовые, если рядом не оказывалось офицеров, так и норовили перекинуться "парой слов". Один раз даже предложили помочь нести ящик. Вежливо, дружески, но совершенно некстати. Датч старался придать лицу как можно более деловое и серьезное выражение, но для рядовых, которые мотались в космосе уже несколько месяцев, этого было недостаточным, чтобы отпугнуть. Не иначе, как они приходили к выводу, что серьезное выражение может быть предназначено для старшего командного состава, а вовсе не для них, таких же трудяг.

Охранник молча шел следом, не вмешиваясь и не пытаясь помочь или поговорить. Это Датчу тоже не нравилось. Как раз в сопровождающем он хотел бы видеть больше любопытства и меньше серьезности. Парень слишком хорошо исполняет свои обязанности, не отвлекается и смотрит в оба. Молодец, конечно, хороший солдат, но от этого не легче. Пока Датч решал проблему, как отделаться от охранника, они почти дошли до конечной цели своего рискованного путешествия по флагманскому кораблю. Надо было что-то очень быстро решать. Если на следующем повороте они пойдут налево, охранник наверняка заинтересуется, что они забыли в арестантском отсеке. Датч замедлил шаг и сделал вид, что прислушивается. Потом совсем остановился и сделал Базилю знак положить ящик со сканнером.

— Не нравится мне это звук, — пробормотал он негромко, но так, чтобы охранник его услышал.

Как на зло, из-за поворота вышло несколько солдат. Датч нетерпеливо помахал им рукой, чтобы проходили скорее.

— А что случилось? — спросил один.

— Пока не знаю, — честно ответил Датч, присаживаясь на корточки и разглядывая пол.

Было что-то настораживающее в замершей фигуре "ремонтника". Особенно в его напряженной сосредоточенности. И солдаты предпочли поскорее исчезнуть из коридора.

— Подойдите ко мне, — подозвал Датч охранника.

Базиль шагнул назад, намереваясь если что подстраховать командира. Но Датч неожиданно передумал и встал, так что охранник едва не налетел на него.

— Надо проверить, откуда этот звук, — сказал ему Датч. — В арестантском блоке сейчас есть люди?

— Не могу знать! — Отрапортовал охранник.

— Пойдем посмотрим. Если что — лучше эвакуировать всех из этой части. Останься тут и присмотри за сканнером, — кивнул Датч Базилю.

Охранник засомневался: следует ли оставлять позади себя этого крепыша с тяжеленным ящиком. Но Датч уже ушел вперед. Так что парню ничего другого не оставалось и он последовал за ним.

Дальше все вышло очень просто. Убедившись, что в коридоре перед арестантским отсеком никого нет, Датч полез осматривать и выслушивать пол. Охранник наконец и сам почувствовал некоторую тревогу, но не потому, что один ремонтник остался позади, а потому, что нечто в отсеке издавало звук (которого он, как ни прислушивался, определить не мог). И этот звук тревожил специалиста по ремонту настолько, что он готов был лазить на карачках по полу. Картина возможного прорыва силовых кабелей, расцвеченная взрывами и молниями, возникшая в воображении охранника, отвлекла его от основного занятия и Базиль получил возможность подкрасться сзади. Потом охранника связали и оттащили от прохода, чтобы не привлекал внимания.

Когда дверь открылась и в камеру заглянул Датч Дагвард, Марион уверилась в том, что чудеса еще бывают. Когда на нее и на старшую девочку — Клэр — напялили серые комбинезоны, а младшую по причине недостаточного для ремонтника роста запихнули в большой пластиковый футляр от сканнера, Марион решила, что чудеса иногда влекут за собой необычные события. А дальше стало еще необычнее, потому что футляр с умятой внутрь Пэт мужчины вскинули им с Клэр на плечи. Не совсем, конечно. Симпатичный парень, который был вместе с Датчем, подхватил футляр за один конец. Дорогостоящий сканнер заперли в опустевшей камере вместе с оглушенным охранником. А потом очень быстро двинулись в обратный путь.

Было страшно, потому что вокруг ходили солдаты флагмана. Но Марион привыкла доверять мужчинам вроде своего мужа или Дагвардов. И Клэр держалась очень храбро, пряча юное личико за черным корпусом футляра. На этот раз группа, уменьшившаяся на одного охранника и увеличившаяся на двух "ремонтников", двигалась так быстро и уверенно, что у них на пути никто не вставал. Эта часть плана была самой "скользкой", но космический корабль слишком сложно устроен, чтобы проследить, откуда взялись люди, которые в него не входили. Всегда можно было предположить, что они прошли другим коридором. А отслеживать каждого охранника тоже никто бы не стал.

Чудеса в очередной раз подтвердили то, что они случаются, когда маленькая группка спустилась по огромному пандусу и оказалась на привычных текстуратовых плитах, коими покрыты были все знакомые Марион причальные платформы. Тут же футляр с Пэт подхватили подошедшие люди в таких же серых комбинезонах, как и она.

Датч оглянулся, чтобы убедиться, что вся группа находится в данный момент вне крейсера. Один из космоспецназовцев кивнул: "все снаружи". Дагвард прикинул, сколько счастьевских солдат рассредоточено по причальной платформе и решил, что медлить не стоит. Все равно совершенно незаметно им не уйти. Он поднял руку. В ту же секунду лже-ремонтники побросали все, что делали и кинулись прочь от корабля.

* * *

Прямая связь обходилась дорого по причине больших энергозатрат, но Железный Март никогда не мелочился, если речь шла о безопасности. А предчувствие на этот раз его не обмануло. Голографическое изображение командира ремонтников Молта Роза могло показаться похожим на того, кто сейчас распоряжался ремонтом крейсера только человеку, у которого были большие проблемы со зрением. Первый помощник вождя повернулся к своему адъютанту.

— Задержите этих людей. Только без лишнего шума. Нельзя, чтобы они раньше времени почувствовали опасность.

Но его приказ чуточку опоздал.

* * *

Наученный примером Дагварда, Пабло, как командир своей группы, отступал последним. Он оглянулся: не отстал ли кто? Охранники, не понимая что происходит с ремонтной бригадой, что-то кричали друг другу, показывая на них руками. Тогда на Пабло сошло вдохновение.

— Спасайся, кто может! — завопил он во все горло. — Сейчас рванет!!!

Что конкретно рванет — он не уточнил.

Главнейшая особенность паники — отсутствие логики. Чем меньше логики — тем больше паники. И вообще, кто видел "логичную панику"?

Большинство солдат поддалось и кинулось прочь от корабля. Поднажали так, что почти на себе вынесли лже-ремонтников с посадочной площадки. Кто-то бросился в соседний док. Кого-то сбили с ног, споткнулись и попадали сверху. Да так и остались лежать, закрыв руками головы и ожидая взрыва…

Военный звездолет — техника такой мощности, что авария на ней может разнести пол станции. К примеру, если реактор взорвется. Да и в эпицентре маленького взрыва никто по доброй воле оказаться не хочет. Так что крики и паника распространялись уже без поддержки Пабло. Добавили неразберихи местные докеры. Один, не иначе как со страху, вскочил на погрузочную тележку и погнал через весь причал. Еще несколько докеров решило, что он знает, что делает — и бросилось наперерез, оря и пытаясь заскочить на ходу. Как раз из корабля выбегали те солдаты, которых отправили в погоню за ремонтниками. Тележка, груженая докерами, влетела в самую гущу. Солдаты стали хватать докеров, приняв их за подмогу, пришедшую к лже-ремонтникам. Докеры оказали стойкое сопротивление.

Выскочивший на крики офицер пытался привести солдат в чувство:

— Отставить! Немедленно задержать ремонтников!

Но его мало кто слушал. А кое-кто из тех, кто уже знал, что ремонтники — диверсанты, тут же решил, что те, отступая, подложили им бомбу.

Для того, чтобы добежать до ближайшего входа в помещения станции, даже с 10-летним ребенком в ящике, понадобилось секунд пятнадцать. Прекратить панику за пятнадцать секунд оказалось невозможно. Последний серый комбинезон нырнул в боковой проем, а по площадке все еще метались офицеры, докеры и солдаты. К чести военной дисциплины флагмана, уже через три минуты часть солдат вразумилась криками и тычками офицеров и погналась за беглецами.

Отступали маленькими группами. Станция "Феникс-4" была знакома братьям, поэтому маршруты на случай бегства оговорили заранее. Удобным было то, что как в старом городе, на станции была масса сквозных проходов, запасных дверей в соседние отсеки и тому подобного. Первой группе с Реком во главе нужно было пробежать какие-нибудь несколько десятков метров до укрытия, в котором планировалось оставить ремонтные комбинезоны и все лишнее, что могло послужить ориентиром преследовавшим их солдатам.

К сожалению, воспользоваться удобным во всех отношениях закоулком не удалось. Поперек дороги стояли несколько контейнеров. Рек не стал разбираться, какому умнику приспичило выгружаться именно в этот момент. Он свернул с дороги и повел группу к немного более удаленному и менее удобному запасному укрытию. К счастью, вторая группа, прикрывающая их отход, отвлекла погоню на себя и первой группе удалось-таки избавиться от ящика.

Пэт вывалили из футляра прямо в руки дяде Реку. Тот подбросил ее на плечо и побежал очень быстро. Девочке было не очень удобно, зато уже не так страшно, как в душном ящике. Она и сама могла бежать, но почему-то ее об этом никто не спросил. А рядом бежала мама. И еще какие-то незнакомые парни в серых комбинезонах. Патриция попыталась разглядеть сестру, но Клары не было видно. Клара обнаружилась, когда они забежали в какую-то дверь и дядя Рек ссадил девочку с плеча. Высокая, невесть откуда взявшаяся девица в красных трусах, помогала ей стаскивать великоватый комбинезон.

— Быстрее, — поторопил дядя Рек, а потом наклонился к Пэт. — Испугалась?

— Не-а!

— Врешь.

Девочка с готовностью кивнула.

— У меня синяк будет на животе, — пожаловалась она.

— Терпи. Дальше сама побежишь.

— А где папа и Джеки?

— Ждут нас всех. Не будем задерживаться.

Он протянул девочке руку — и Пэт уверенно в нее вцепилась.

— Готовы? Тогда вперед, — скомандовал Рек.

Датч с Пабло уходили последними. Уследить во множестве переходов за тем, не отстал ли кто из своих, было практически невозможно. Сперва не удавалось даже просто остановиться, чтобы скинуть серую ремонтную форму. Кончилось тем, что оба нырнули в мусорный контейнер. Солдаты "Счастья Человечества" пробежали вперед.

Троим космоспецназовцам крупно повезло. Они наткнулись на медленно ползущую вереницу автоматических тележек. Прячась за их высокими бортами, ребятам удалось дойти почти до причала, у которого их ждала "Медуза". Потом тележки свернули не туда, куда надо, но это было уже не важно. Вся троица скользнула вверх по пандусу и исчезла в надежном чреве корабля Дагвардов.

Еще двоим пришлось залезть внутрь огромного распределительного щита. И в волнении ожидать, что случится быстрее: преследователи заглянут в незакрытую на замок дверь — или их убьет током по причине неосторожного движения. Ни то, ни другое не случилось. Через несколько минут оказалось возможным вылезти и побежать дальше.

Каждая маленькая группа добиралась как могла. В этом было столько же минусов, сколько плюсов. Да, счастьевцам было сложнее искать людей, которые предпочли разбежаться как тараканы в разные стороны, а не отбиваться всем отрядом. Но в случае столкновения пробиться по два-три человека было бы непросто. Как всегда, на станции было много народу и далеко не все приходили в восторг от того, что вокруг них носятся вооруженные и весьма агрессивные солдаты Полярного Блока. Кое-кто из инопланетников весьма категорично огрызался и хватался за оружие. Одному офицеру пришлось растаскивать начинавшуюся потасовку, в результате чего он пропустил момент, когда парочка серых комбинезонов проскользнула в грузовой отсек.

Два высоких парня (один в джинсах и легкомысленной цветной рубахе, другой в пятнистых штанах и майке, сверкая наколками) не привлекали особого внимания солдат. Они шлялись по станции явно без дела, да еще наверняка были навеселе. Тот, что с наколками, размахивал бутылкой. Им было забавно на странных военных с лазерными ружьями, заглядывающих за каждый угол и под каждый контейнер.

Бутылку Пабло прихватил в мусорном баке для достоверности. Своя одежда до этого момента пряталась под серыми комбинезонами. Датч надеялся, что ни у кого из счастьевцев не окажется феноменальной памяти на лица, но все же оттаскивал Пабло в сторону каждый раз, когда солдаты проходили слишком близко. Выглядело это вполне естественно: один, более старший и трезвый, старается удержать другого, молодого и менее трезвого, от лишних конфликтов с вооруженными людьми.

Они нарочно тащились очень медленно. Если кто-то из своих отстанет и попадется — у них есть шанс заметить это и вовремя прийти на помощь.

Солдаты рыскали уже по всей станции. Кое-кто из их начальников надеялся, что лже-ремонтники вернутся к тому кораблю, на котором прилетели. Более трезвомыслящие понимали, что у диверсантов может быть и другой корабль. Вот только какой? К этому часу на внешних и внутренних причалах было не меньше полусотни кораблей.

Железный Март срочно связался с начальником станции "Феникс-4":

— Немедленно закройте все летные ангары! — Он не мог сказать: "на меня напали земляне", так как за этим последовал бы законный вопрос: "А вы что, воюете с Землей?". И неизвестно на чьей стороне окажется командование "Феникса-4". Поэтому Железный Март пояснил: — На меня напали пираты!

Это было не меньшей ошибкой. Начальник, тот самый, с фальшивыми зубами, напыжился и стал доказывать, что они — свободная станция и не подчиняются Полярному Блоку. Железный Март испугал его своей информацией и теперь начальник тихо надеялся, что все пираты, сколько бы их ни было, успеют покинуть "Феникс-4", пока счастьевцы не устроили здесь настоящую войну с применением оружия. Стрельбы и возможных взрывов местный начальник боялся больше, чем счастьевцев. А пиратов — больше, чем стрельбы. Хорошо этому Железному Марту: у него военный крейсер. А как быть маленькому начальнику станции, если эти самые пираты захотят вернуться и отомстить? Нет уж! Пусть лучше убираются!

Если бы начальник станции еще и знал, что перекрыв причальный отсек на "Победителе" счастьевцы вынудили одного из "пиратов" (Ха-Лан) прорываться с боем — он открыл бы все, что возможно, в том числе внутренние двери и окна своего кабинета. Так что правая рука вождя "Счаситя Человечества" напрасно старался: ни одного ангара на "Фениксе-4" не перекрыли.

* * *

— Наконец-то! — На-Ла выскочила к Датчу с Пабло на пандус "Медузы". — Я думала, вас уже арестовали. Все на корабле. Можно лететь.

— Хорошо. — Датч побежал за ней в кокпит.

Пользуясь тем, что ее никто не задерживал, "Медуза" поднялась на репульсорах и поползла на выход. Когда шаттл вырвался со станции в открытый космос, все вздохнули с облегчением. А Датч связался с Ха-Лан, поджидавшей их километров на тысячу в сторону Земли.

— Все в порядке. Они с нами.

— Значит, я вам больше не нужна?

— Ха-Лан! Все мы очень тебе благодарны.

Бравый кадийский капитан хмыкнула.

— Пошлите вашу благодарность в электронном варианте. Я буду прикрываться ею, когда придется отчитываться перед отцом.

— Непременно это сделаем, — пообещал Датч Дагвард.

Осталось рассчитать курс и двинуться прямиком к прародине человечества.

* * *

— Со станции стартовал только один земной корабль, — доложил Железному Марту один из его адъютантов. — Грузовой шаттл. Тип СГ 14289А. Зарегистрировался здесь как "Георгин".

— Что значит "как"? Они здесь не проверяют идентификационные коды?

Адъютант замялся, не зная, как избежать гнева начальства.

— Здесь не всегда соблюдаются формальности. Верят на слово.

— Глупость какая! — бросил первый помощник вождя и жестом отпустил офицера.

Понятно, что ребята дали на лапу диспетчеру и назвали корабль первым попавшимся словом. Скорее всего, шаттла с названием "Георгин" не существует вообще.

У Марта Акдака было достаточно причин выйти из себя. Если до этого он надеялся заткнуть наиболее категоричных своих недоброжелателей на родной планете удачно проведенной операцией, то теперь за дыру в борту крейсера придется отчитываться всерьез. Как человек, искушенный во "внутрикабинетных баталиях" своего руководства, он представлял себе, чего это будет стоить. Личная привязанность к нему вождя — это очень хорошо. Но этого недостаточно. Личная привязанность руководство обычно обратно пропорциональна признательности коллег.

И зачем он согласился разговаривать с этой кадийкой?! Кади еще более вероломны, чем земляне! Что с них взять? У них на планете — настоящее средневековье, феодалы и прислуга. "Счастью Человечества" приходится считаться с ними только потому, что они умеют строить военные корабли. Кади алчны и глупы. А кто глупее? Он поддался и поверил этой сумасшедшей… ее "девицей"-то язык не поворачивается назвать.

Март Акдак, прозванный Железным Мартом, остановился посреди своей каюты и глубоко вздохнул. Ему нужно было успокоиться. Кади всего лишь наемники. Кто-то из землян заплатил им и они стали помогать. Главное — найти этого "кого-то". Или хоть того, кто непосредственно руководил операцией. Где и кого? Этот вопрос пока оставался открытым.

Железный Март сел и налил себе воды. Он не пил алкогольных напитков и презирал тех, кто пьет. А сейчас ему особенно нужна трезвая голова. Поисками можно заняться потом. Сейчас надо решить, что он доложит руководству.

Динко был обнаружен неожиданно. О его существовании знали. Знали даже название его корабля. Бывший разведчик давно перестал быть секретной персоной. Когда оказалось, что можно захватить его со всей семьей, Железному Марту пришло в голову уничтожить с его помощью земной командный центр. Хоть часть командования. Дело шло к войне и подобная диверсия пришлась бы очень кстати. Его план был очень хорош. Подвели подчиненные. Для начала — этот олух-лейтенант, что распорядился закрыть шлюзовой отсек. Если бы кадийский штурмовик просто вылетел из корабля, разрушений бы не было и его наверняка можно было бы подстрелить пока он не прыгнул в гипер… И вообще, можно было выслать перехватчики и не дать кадийке и ее белобрысому помощнику (еще один предатель своего рода!) уйти в гиперпространство. Заложников бы заметно увеличилось. Значит, виноват офицер, допустивший непростительную оплошность.

Теперь ремонтная бригада. Железный Март уже получил сообщение, что этих дураков высадили на другой транзитной станции и они на данный момент ждут, когда свои изволят выслать за ними корабль. Стоило бы оставить их там, где они есть. Для их же пользы. Потому что Железный Март намерен выяснить, как это их так легко высадили из их ремонтного бота и не убили.

Теперь о побеге. Да, он поздно узнал, что командир ремонтников совсем не тот, за кого себя выдает. А потом командиры допустили панику, испугались несуществующей бомбы и упустили беглецов. Раззявы! Если не сказать хуже. Ну и команда у него! И это элита космического флота "Счастья Человечества"!..

Железный Март пил воду и успокаивался. Пусть он проиграл, но это только первая партия. Противник оказался очень ловок и проворен. Тем больше чести с ним справиться. Потому что они просчитались, эти ловчилы. Март Акдак хорошо запомнил вроде бы мало примечательное лицо мнимого командира ремонтников. Если иметь две известные составляющие — можно со временем решить уравнение. Тип корабля и внешность человека, так или иначе с ним связанного — это уже кое-что. Железному Марту приходилось отыскивать врагов и по меньшему количеству примет. Врагов? Не работа ли это знаменитого 10-го Подразделения, слухами о котором в Полярном Блоке скоро будут пугать маленьких детей? Вот и возможность напасть на их след. Нет, конечно, он не собирается посвящать жизнь исключительно мести этим подонкам. Но по-своему, они сработали безукоризненно. Можно даже ими восхититься. Но если они однажды встретятся, им будет о чем поговорить. И Железный Март верил в то, что встретиться им придется.

* * *

"Медузу" окружал привычный непроглядный мрак гиперпространства. Сейчас она была неуязвима для всех вождей и их помощников, сколько бы их ни было. По этой причине внутри корабля, в кают-компании, было светло, тепло и весело. Когда трудное дело остается позади, его сменяет чувство довольства и усталой легкости. Сердце уже не замирает, потому что поток адреналина на время иссяк. Мышцы расслабляются. Зато настает пора поработать языку, который почти все время, пока остальное тело активно двигалось, а голова думала, оставался без дела.

Марион и девочек накормили и отправили укладываться спать, а космоспецназовцы, усталые и довольные, совсем уже привычно расположились на диванах, а кому не хватило места — прямо на полу, привалившись к ногам товарищей. Обсуждались нюансы происшедшего.

— Он не дал мне выстрелить!

— А толку? — Базиль вытянул ноги, поудобнее устраиваясь на полу кают-компании и, чтобы придать веса словам, скептически пожал плечами.

— Толку в чем? — переспросил Пабло.

— А и в том, и в другом, — высказался Базиль, вертя своей бритой головой в поисках ближайшей кружки. — Эй! А мне кто-нибудь нальет чаю? И стрелять не было толку, и останавливать тебя — тоже.

— По-моему, Дагвард слишком сентиментален, — предположила Хелен, протягивая ему свою кружку.

— Чушь! — высказал кто-то из-за дивана.

— Ну почему? — не согласился Базиль. — Он же не военный. Может быть сентиментальным.

— А если военный — можешь убивать всех подряд, кого хочет?

Космоспецназовцы встрепенулись. В дверях, подпирая плечом косяк, стоял предмет их обсуждения — Рек Дагвард — в белом свитере и с кружкой в руке.

— Нет, дело не в том, что военный, там, или не военный, — тут же взялся отстаивать свое мнение Базиль. — Просто тот парень, который выскочил из камеры, поднял шум. А если бы его сразу уложили — может быть, у нас было бы больше времени для дела.

— Уложили — то есть, убили? — переспросил Рек, продолжая подпирать косяк и не входя в кают-компанию.

— Ну, если по другому никак…

Рек кивнул, скорее своим мыслям, чем ответу Базиля.

— Я понимаю, — сказал он задумчиво. — В молодости очень трудно правильно оценить обстановку. Вы испытываете страх. Страх рождает панику. А за паникой следуют необдуманные действия. В данном случае — никому не нужное убийство. Только потом, со временем, научаешься понимать, что убийство — это зло само по себе. И самое главное: зло для того, кто его совершает.

— А, ну да! Угрызения совести и все такое… — подхватил Пабло, опередив Базиля, готового заспорить из-за того, что его обвинили в страхе и панике.

Рек снисходительно улыбнулся старшему лейтенанту Мадину.

— Это — нравственная сторона, — согласился он, оттолкнувшись от косяка и входя наконец внутрь. — Но можно рассмотреть ситуацию и с более прагматических позиций. Что бы могло быть? — Он поставил кружку на столик и повернулся к Пабло. — Вариант первый: диверсионная группа на корабле потенциального союзника проникает на флагман "Счастья Человечества". Вариант второй: диверсионная группа на корабле союзника проникает на флагман и совершает убийство находящегося на службе солдата этого самого "Счастья Человечества".

Рек взял паузу. Большинство просто ждали, что он скажет дальше. А Пабло думал. Пока не додумался:

— Вы что, хотите сказать, что мы могли бы спровоцировать конфликт между "Счастьем" и Кади?

— Вы могли бы спровоцировать, — подчеркнул Рек. — И не только между "Счастьем" и Кади, но возможно и между Землей и Полярным Блоком: диверсанты ведь были земляне.

Пабло не отвечал. Он уже начал привыкать к тому, что Дагвард умудряется находить у любого явления такие стороны, о которых ты не подумал. А Базиль скептически пожал плечами, оглядывая всех остальных. Но никто не взялся возразить инструктору.

— Хуже было бы прежде всего вам, — спокойно продолжил Рек. — Возможно, это и не привело бы к войне. Но подумайте сами: как бы к вам отнеслось ваше земное начальство после того, как вы едва не спровоцировали военный конфликт?

— По головке бы не погладили, — согласился за всех Пабло.

— Вот вам и логическое подтверждение тому, что убивать — нехорошо. И прежде всего — для самих себя, — разведя руками, суммировал Дагвард.

Датч заглянул в кают-компанию уже в конце этого принципиального разговора. Но обсуждать операцию после того, как она удачно завершилась, можно было до бесконечности. Тем более, что каждый в ней делал что-то свое и часто не имел возможности видеть то, что делают другие. Когда дошло до удачно спланированного похищения нерадивых флагманских офицеров, Рек заметил:

— Можно сказать, что нам повезло. Больше двух не понадобилось. Тот парень, которого Хелен заманила первого, либо слишком храбрый оказался, либо действительно ничего не знал. Зато второй охотно ответил на все вопросы.

— Охотно? — Датч взглянул на брата.

— Да мы с ними ничего особенного не делали, — тут же стал оправдываться Рек. — Просто сунули парням бластер под нос и пообещали прикончить на месте.

— А потом куда дели?

— Напоили до бесчувствия и сунули под лавку. В смысле, оставили в "комнате свиданий", в этом баре. И попросили хозяина, чтобы присмотрел. Если парни не дураки, когда вернутся к своим, будут помалкивать. Лучше отвечать за пьянку, чем за разглашение секретных сведений.

— В общем, справились почти гладко, — подвел итог Датч. И добавил: — Особенно отличился Пабло. Так заорал, что сейчас рванет — даже у меня сердце дрогнуло!

Ребята рассмеялись. Старший Дагвард оставил космоспецназовцев и ушел в кокпит, проверить курс.

— Мне вот интересно, — подал голос Базиль. — Откуда вы взяли такие шикарные красные мини-шорты?

Красные "мини-шорты" были нижним бельем На-Лы. Хелен порадовалась, что успела переодеться и предпочла вопрос не заметить. Но тут про ее подвиги логично вспомнил Рек.

— Ты все отлично сделала, "крошка", — похвалил он.

Стукнуть Дагварда Хелен не решилась. Потому вскочила и обвела хихикающий космоспецназ нехорошим взглядом.

— Если кто еще вспомнит про шорты — убью! — пообещала она.

Все поверили.

Пряча усмешку в воротнике, Рек встал и вышел из кают-компании. Ксанка направилась за ним. Нельзя сказать, что она не разделяла общего веселья по поводу удачно проведенной операции по спасению заложников. Умом Ксанка прекрасно понимала, что те чувства, которые она в данный момент испытывает, пристали больше обиженной школьнице: "Ах, на школьном спектакле ей не дали роли!".

Умом она все понимала, но чувство обиды не подчинялось уму. Сначала было решено, что все женщины останутся на "Медузе". Но На-Ла автоматически, раз Дагварды ушли, оставалась управлять кораблем. Даже для Хелен в результате нашлось место в операции. А о ней, о Ксанке, все забыли и она, как классическая женщина, просидела, ожидая возвращения мужчин с задания!

На этом этапе размышления Ксанка начинала понемногу злиться. Получалось так, что в прошлый раз, на Олимпии, выбрали ее, вопреки всем, вопреки даже этому бритоголовому Базилю! А сейчас? Ведь сам Рек говорил, что у нее "есть голова на плечах". Что же, на этот раз голова оказалась не нужна?

И обида опять пошла по кругу в душе Ксанки. В результате, непонятно зачем, она сорвалась вслед за Дагвардом.

— Сколько до Земли? — спросила она.

— А ты как думаешь? — Рек остановился и теперь смотрел на нее.

Ксанка отметила, что инструктор выглядит очень усталым.

— Теоретически дня два, — прикинула она.

— Ну, вот через столько и прилетим.

— А я думала, вы умеете менять вектора на сверхсветовой. Чтобы быстрее добираться.

Рек внимательно ее разглядывал. Он вообще всегда смотрел на человека очень внимательно, когда разговаривал с ним конкретно.

— Не обижайся, — сказал он вдруг. — На твою долю еще достаточно приключений будет. Если не уйдешь из этой команды.

Она хотела сказать, что вовсе и не обежается. Хотя это было не так. Но Ксанке показалось, что выйдет смешно, если она станет отнекиваться. Почти все время ей пришлось просидеть с На-Лой на корабле. С очень деловой На-Лой, утыкавшейся то в компьютер, то в пульт управления. А потом Рек решил, что Хелен лучше справится с ролью… А собственно, на что ей, Ксанке, сердиться? На то, что Рек Дагвард счел ее мало похожей на проститутку?

Ксанке самой стало смешно на свою обиду. Но Хелен лучше этот вывод не говорить. Вдруг оскорбится.

Пока она размышляла, Рек стоял и смотрел на нее. А потом он так же неожиданно вернулся на первоначальную тему.

— Менять направление на сверхсветовой скорости в данном случае не имеет смысла. Мы и так идем по самому кратчайшему курсу. Вот лучше что: возьми парочку ребят. У нас в багажном отсеке есть спальники, одеяла. Кому не хватит места на койках, выспятся на полу в кают-компании.

Заглянув через пол часа в кокпит, Рек предложил брату:

— Может, после того, как отыщем Джона, забросим ребят на их базу? Что им по перекладным мотаться?

Датч кивнул.

— Само собой.

Когда через трое суток они расставались, высадив команду старшего лейтенанта Пабло Мадина на одной из неприметных военных баз, прощание оказалось весьма теплым и дружеским. Только напоследок Рек выдал:

— Молодцы. Еще чуть-чуть — и станете настоящими "мастерами своего дела"!

Однако, память у Дагварда была прекрасная. И всегда-то он умудрялся продемонстрировать это некстати. "Вот ведь зараза! — подумал Пабло. — И тут не мог не сказать гадость напоследок. Сколько еще лет он будет припоминать мне этих "мастеров"?

Глава 10. Не всё так просто

Датч еще раз прошелся вдоль прохода, разглядывая приготовленные к отправке контейнеры. Что-то ему в этом грузе не нравилось. Или в поведении экспедитора (тот, кстати, семенил рядом, явно нервничая из-за того, что капитан "Медузы" так долго бродит по ангару и не подписывает договор доставки).

— Ладно, — сказал наконец Датч, остановившись у одного из контейнеров. — Вскрывайте этот.

Экспедитор опешил было, но тут же нашелся:

— Это нельзя вскрывать. Все в заводской упаковке. Как я буду отчитываться перед заказчиками, когда они увидят, что заводская упаковка нарушена?

Датч непреклонно смотрел на экспедитора.

— По правилам я имею право требовать, чтобы любой, на мой выбор, контейнер был вскрыт, — напомнил он. — Я хочу взглянуть на ваше… — он заглянул в документ, — медицинское оборудование.

Экспедитор шумно вздохнул и сделался как-то меньше ростом.

— Это не совсем медицинское оборудование, — вдруг признался он.

Датч вздернул одну бровь.

— Это исследовательская лаборатория, — рассекретился наконец экспедитор.

— Понятно, — Датч повертел в руках сопроводительные листы. — Вы хотите провезти исследовательскую лабораторию, не получив на это разрешение хозяев планеты. — Он сунул листы в руки экспедитора, отвернулся и пошел, бросив напоследок: — Когда оформите все, как полагается — можете обращаться ко мне.

— Капитан Дагвард! — Экспедитор рванулся следом. — Капитан Дагвард! Мы можем договориться…

— Нет.

— Но почему?

Датч остановился и повернулся к нему.

— Если вашу контрабанду обнаружат, вы, в худшем случае, отделаетесь штрафом и, возможно, сможете вернуть свою собственность. Я же, в лучшем случае, лишусь летной лицензии.

Экспедитор смотрел на него во все глаза.

— Вы можете выплатить мне такую сумму, которая компенсирует мне то, что я на неопределенный, возможно очень долгий срок, лишусь работы? — спросил Датч резко.

Экспедитор пожал плечами.

— Не можете, — ответил за него Датч. — Получите разрешение — и я с радостью соглашусь везти ваш груз.

Экспедитор остался стоять посреди ангара, глядя вслед удаляющемуся капитану Дагварду.

С первых же дней, едва близнецы приобрели свой грузовоз СГ класса, Датчу пришлось столкнуться с проблемами, о которых он в принципе не подозревал. Он не склонен был думать, что именно такие каждодневные проблемы станут основным поводом для его головной боли. Как капитану и владельцу корабля, Датчу пришлось искать заказчиков на перевозку, следить за тем, чтобы никто не подсунул контрабандный груз, чтобы все бумаги были в порядке, ругаться с таможней из-за лишних пятидесяти сантиметров в габаритах груза, с диспетчерами из-за места на летном поле, с заправщиками из-за того, что на пятнадцать минут задерживают вылет корабля… И с огромным и совершенно невообразимым сонмом других подобных проблем. Датч не мог переложить свои заботы на брата, и уж тем более на На-Лу. Это была его обязанность. Это делало его рабочий день (если, разумеется, они не летели в этот момент в гиперпространстве) совершенно ненормированным. А в промежутках старшему Дагварду пришлось изучить массу образцов оформления бумаг, полетных листов и прочей документации, проверить которую кроме него все равно было некому. Не будешь же каждый раз бегать за консультациями в те инстанции, которые определяли образец каждого конкретного документа.

Датч остановился посреди дороги и стал перебирать листки заказов, которыми разжился после долгих и убедительных переговоров с диспетчером. За перевоз медицинского оборудования (точнее, контрабандного исследовательского оборудования) можно было выручить больше всего. Хотя Датчу с самого начала показалось подозрительным, что такой выгодный груз осел в складах космопорта почти на неделю. Ну, что теперь о нем говорить? Оставался еще груз кожи и меха на Илуо. Датч не любил иметь дело с илуоанским ветеринарным контролем. Понятно, ребята ограждают свою планету от всякой внешней заразы, которую можно случайно завезти с грузом. Но сидеть на Илуо неделю и ждать, когда пройдет карантин и позволят вынести тюки с этими мехами и кожами из трюма "Медузы" они не могли себе позволить. Простой сведет на нет преимущества от этого груза. Остаются ткани и галантерея для одной из колоний и продукты питания для другой.

— Нет чтобы все сразу — и в одну колонию, — буркнул Датч и пошел дальше, перебирая листы и раздумывая.

И тут сработал передатчик. Датч нажал кнопку ответа. Миниатюрный прибор в правом ухе ожил.

— Капитан Дагвард?

— Да.

Он заранее приготовился выслушать какую-нибудь гадость. И не ошибся.

— Вам необходимо срочно предоставить в Координаторскую сведения о прохождении техосмотра.

— Это не может подождать пару часов? — Датч постарался говорить как можно спокойнее.

— Вас ожидают в течение часа, — сухо ответил голос — и связь отключилась.

— Вот так! — констатировал сам для себя Датч и вызвал "Медузу".

— Как с заправкой?

— До сих пор не подвезли топливо, — отозвалась На-Ла.

— Что значит — не подвезли?

— Говорят, что заправщик сломался, — беспечно бросила кадийка.

Датч снова остановился и заставил себя сделать пару глубоких вдохов и выдохов. Потом повернулся и пошел к административному зданию, подумав, что хотя бы Координаторская и Диспетчерская находятся почти рядом, с разницей в пару этажей.

По счастью, документы техосмотра у него были с собой. Придирчиво изучив каждую строчку, словно подозревая капитана "Медузы" в том, что он их сам за углом написал, чиновник наконец удовлетворенно кивнул и сунул пластиковый лист под сканнер. Датч посмотрел на часы и решил удовлетвориться хоть тем, что его задержали всего на двадцать минут. Следующая остановка была в Диспетчерской.

— Одну минуту, капитан, — отмахнулась от него чавкающая жвачкой девица за прозрачной стенкой. Она закончила что-то набирать на пульте и только потом подняла глаза на Датча.

— Я хотел уточнить, почему до сих пор не доставлено топливо для СГ "Медуза".

Девица очаровательно улыбнулась:

— Заправщик сломался, — мило сообщила она.

— Девушка! — Датч постарался, чтобы накопившееся с утра раздражение никак не просочилось в его голос. Но то, что не прорвалось в тоне, вышло в словах. — Не пытайтесь уверить меня в том, что на весь космопорт существует всего один-единственный заправщик.

— Капитан! Ваш корабль — не единственный на летном поле.

Датч кивнул, облокотившись на стойку. Спорить с диспетчерами, в общем, бесполезно. Их нужно убеждать неопровержимой логикой.

— Девушка! Если мой корабль вовремя не покинет ваше летное поле — следующий корабль, ждущий сейчас посадки на орбите, вовремя не сядет. А разбираться с отставанием в графике придется вам.

Девица перестала чавкать и тяжко вздохнула.

— Погодите пять минут. Я выясню, не освободился ли вспомогательный заправщик, — пообещала она.

Датч отошел от окошка и сел.

За стеклянной стенкой Диспетчерской (как экзотические рыбки в аквариуме), присутствовало как минимум десяток девушек, которые уже перебрасывались замечаниями в его адрес. Датч не жаловался на слух, поэтому слышал почти все, что они высказывали друг другу приглушенным шепотом.

— Красавчик…

— Это капитан Дагвард. Они здесь часто бывают.

— Ишь, какой строгий!..

— Девочки! Его брат — просто прелесть!

— Ну да?!

— Очаровашка…

— О-о!

Одна из девиц привстала, выглядывая из-за подруг. Встретилась взглядом с Датчем, хихикнула и исчезла. Как на зло, в диспетчерской кроме него никого не было. Поэтому, продолжая поглядывать в мониторы и отвечать на то и дело приходящие запросы, девицы продолжали коситься на капитана Дагварда, перемигиваться и хихикать. "И как им удается делать столько дел одновременно?" — с досадой подумал Датч, роясь в своей папке и пересматривая бумаги.

— Мы здорово поболтали с его братом в прошлый раз, — похвасталась одна из девиц в полный голос.

— И как?

— Он та-акой вежливый!

Новая волна хихиканья прерывалась писком вызывающих диспетчерскую сигналов.

"Так вот где ты болтаешься столько времени, — мстительно подумал Датч про брата. — Ну, погоди!… очаровашка".

— Капитан! — окликнула его диспетчерша с жвачкой. — Заправщик прибудет через пятнадцать минут.

— Спасибо, девушки! — громко высказал Датч, вскакивая и ретируясь за дверь под дружные пожелания "счастливого полета".

Едва взойдя по пандусу на корабль, Датч услышал недовольное переругивание.

— Если бы ты не кидала вещи на пол — жизнь была бы на много легче.

— Я не виновата, что автомат запрограммирован включаться каждые два часа!

— Вот теперь сама будешь выносить весь этот мусор!..

Датч появился в дверях и оглядел технический отсек. Рек сидел на краю открытого мусоросборника, рядом с какой-то коробкой. На-Ла стояла тут же.

— Что случилось? — потребовал отчета капитан, чувствуя, что до последней капли его терпения уже очень недалеко.

— У меня пропал разъем от универсального блока! — тут же заявила кадийка таким тоном, будто весь мир по непонятной причине сговорился воровать у нее детали от компьютера.

— Да На-Ла его просто на пол бросила! — наябедничал Рек. — Вот он. — Он продемонстрировал брату клок пыли и тряхнул рукой. Пыль полетела во все стороны, явив взору небольшой овальный предмет.

Вокруг, по полу, валялось множество пыльных клочков самых разнообразных форм и размеров. Некоторая часть извлеченного горячими поисками мусора уже была сложена в коробку. Датч понял, что уже озверел окончательно и ничто не поможет вернуть ему спокойствие. Во всяком случае, никто из экипажа "Медузы".

— Так! — заявил он, раздувая ноздри и наступая на Река с На-Лой. — Чтобы через пять минут вы мне здесь все вылизали! Понятно?

На-Ла бросилась к Реку и выдернула у него из рук свой драгоценный разъем. И тут же намерилась улизнуть. Датч поймал ее за шиворот.

— Сперва сделаешь то, что я приказал.

Кадийка смирилась, плюхнулась на четвереньки и стала поспешно запихивать клочки мусора и пыли в коробку. Рек вылез из мусоросборника и занялся тем же.

— Щетку возьмите, что ли… — проворчал Датч, отворачиваясь к двери. — Кстати, Рек! В следующий раз не ври мне, что в Диспетчерской была большая очередь.

— А что? — удивился младший Дагвард.

— Нечего по часу болтать с девицами, когда у нас каждая минута на счету.

Капитан вышел из технического отсека. Рек с На-Лой переглянулись.

— А ты убирай, убирай, — посоветовал Рек.

На-Ла сунула найденный разъем в карман и пожала плечами. Капитан вернулся злой. Лучше его не доводить. Рассудив так, кадийка вернулась к уборке мусора.

* * *

Виктор Златов не принадлежал к числу людей, которым нравится космос. Ему и в голову не приходило заводить собственный звездолет. А сперва и денег на это не было. Годам к тридцати он имел свою маленькую адвокатскую контору на Земле и вполне успешно зарабатывал деньги. Небольшие, но во всех отношениях очень честные. Личная жизнь Златова не ладилась, но он не унывал и готовился сделать очередное предложение одной из своих сотрудниц. Девица охотно общалась с ним, принимала подарки, ездила на совместные отдыхаловки, но не желала делить с Вики одну крышу и связывать себя обязательствами. Дошло до того, что Златов твердо постановил себе выяснить раз и навсегда, чем он ее не устраивает и в крайнем случае перенести свое внимание на другую сотрудницу, вроде бы смотрящую на него более благосклонно.

В самый разгар его заботы о создании семейного очага его посетил один из друзей детства — Кевин Лоро. Появление его было тем неожиданнее, что по сведениям Вики Кевина давно не было в живых. Официально он сгинул в какой-то авантюре со службой секретарем у диктатора Маиси — Бенгела Шу-Марана Первого. Дни диктаторства завершились очередным переворотом, а его личный секретарь Кевин Лоро числился в погибших при штурме диктаторских апартаментов. Однако перед Вики в тот день на ковре стоял именно Кевин, когда-то, еще в годы учебы, получивший прозвище — Проныра. Пронырой он и был. В этом Виктор Златов убеждался много раз.

Встреча оказалась роковой. Проныра Кевин открыл старому другу большую тайну, величайшую тайну, с помощью которой можно было уйти гораздо дальше скромной адвокатской конторы. Что-то было в предложении Кевина, заставившее Виктора Златова согласиться с ним сотрудничать. Что именно — сейчас Вики не мог вспомнить. Не иначе, как личное обаяние. Так или иначе, уже через несколько дней они вместе сели на пассажирский звездолет до Маиси. С этого момента для Златова началась совершенно новая жизнь. Жалел ли он о том, что оставил? Пожалуй, нет. Да, ему пришлось смириться с тем, что он вынужден проводить в космическом пространстве несколько больше времени, чем ему хотелось бы. Но мелкие неудобства окупались с лихвой.

Проныре Кевину нужен был организаторский талант Вики, которым сам он не обладал. Через несколько лет они сколотили организацию, которой вполне реально было спланировать политические перемены на целой планете. Правда, планета была не особого пошиба. Все та же Маиси, по земному реестру обозначенная как Бета-21. Но в том то и состояла задача: поднять мало привлекательную колонию, на которой сомнительные правители менялись по несколько раз в год, до уровня промышленной и развитой и установить наконец на ней такое правительство, которое будет способствовать процветанию и миру этого спорного объекта в галактике.

Они смогли многое. В результате Вики возглавил Правительство, став президентом. Самыми близкими и верными помощниками Виктора Златова и Кевина Лоро стали Карен Манцетти (честный и принципиальный толстяк, знакомый Вики со времени учебы в университете) и Гвидо Паверс. Тот самый знаменитый Гвидо Большеносый, который по молодости не побоялся вступиться за одну рмаркритку с Илуо. (Рмаркриты были одной из рас, проживающих на Илуо — планете Кадийского сектора. Они очень похожи на землян, но имеют некоторые существенные отличия, в частности, очень большую продолжительность жизни.) Дело было громким. Несмотря на протесты общественности, Гвидо судили и по соответствующей статье он был отправлен на марсианские рудники. Политическая обстановка того времени не позволила правительству Земли проявить лояльность к своему согражданину. Не то, чтобы на пресловутых марсианских рудниках было трудно работать. Там почти все было автоматизировано. Но тогда еще не совсем разбирались в том, что такое — излучение марсианской руды тирит. И не заботились о защите. Через пять лет Гвидо остался совершенно лыс, но не жалел об этом. Рмаркритка, за честь которой он вступился не совсем гуманным и не совсем законным способом, честно дождалась его возвращения и преподнесла в качестве благодарности свою любовь и красивое имение на Илуо. Большеносый с радостью принял и то, и другое. И хотя по причине разности рас у них не было детей, Гвидо считал себя полностью вознагражденным. Но к сожалению, по своему рмаркритскому закону прекрасная Елеань, когда ей исполнилось 130 илуоанских лет, ушла в горное убежище, нечто вроде монастыря, в котором скрывались все рмаркритские женщины, дабы ни один мужчина не видел их увядания. Гвидо со временем смирился. А поскольку этого самого времени у молодого, тридцатилетнего мужчины, стало хоть отбавляй, он охотно присоединился к компании Виктора Златова, с которым сталкивался еще тогда, когда Златов держал адвокатскую контору.

Новое правительство Маиси за несколько лет вывело планету из ранга "отсталых" в ранг "развивающихся". Это было большое достижение. На планете прекратились междоусобицы между коренным населением, Вольным Племенем землян (вождем которого стал небезызвестный Шекла) и переселенцами Второй волны. Отныне все разногласия решались путем переговоров. Города стали больше и заметно чище. Торговля справедливей. Контрабандисты и бандиты со всей галактики стали меньше использовать Маиси как свою перевалочную базу, потому что вынуждены были честно платить налоги и вести себя более корректно и цивилизовано.

Пять лет Златов возглавлял правительство на Бете-21. А потом боевики, нанятые Полярным Блоком, взяли штурмом Здание Правительства. Он решил тогда, что это самый черный день в его жизни. Он еще не знал, что еще более черные дни ждут его впереди.

Когда их освободили, логично было восстановить прежний кабинет правительства и постараться впредь быть умнее и предусмотрительнее. Но совершенно неожиданно Виктор Златов отказался вернуться на свой пост. Объяснить, почему он так поступает, ему было сложно. Получилось так, что он поступил правильно, сохранил другому человеку жизнь. Но потом на его глазах этого человека подвергли пыткам. Жестокая демонстрация того, во что может обернуться даже самое правильное решение, принятое за другого человека, сильно подействовала на Вики.

У Стефана Цвейга есть любопытное произведение: "Глаза извечного брата". Главный герой его — Вирата — считается справедливым и милосердным судьей и однажды судит человека, обвиненного в многочисленных убийствах. Поскольку смертная казнь видится ему слишком жестокой, он выносит решение: пусть преступник останется жив, но его поместят в подземную тюрьму на столько лет, сколько человек он убил и в начале каждого года выводят и бьют кнутом, чтобы своей кровью он искупил чужую пролитую кровь. Все поражаются милосердию и справедливости судьи. И только сам преступник не согласен. Он обвиняет судью в жестокости. Он говорит, что убивал, но не погребал людей заживо. Убивал, но не подвергал пыткам. Так кто же более жесток? И тогда Вирата решается испытать на себе, к чему он приговаривает, чтобы понять, так ли он справедлив на самом деле. Он посещает преступника в тюрьме и обменивается с ним платьем. Он принимает на себя удары кнута и за месяц в подземной тюрьме испытывает все страдания, какие выпадают человеку, запертому в глубокой и непроглядной яме. Потом его освобождают, весть о его смелом эксперименте только добавляет ему популярности. Остается ли он судьей? Нет. Он не может более судить других, принимать на себя решение их судьбы.

Нельзя сказать, что Виктор Златов чувствовал себя подобно цвейговскому Вирате. Разве что совсем чуть-чуть. Более того, подумай он хорошенько, он бы понял, что бегство с поста президента не избавит его от необходимости принимать решения в дальнейшем. Но Вики был слишком измучен, чтобы трезво посмотреть на происходящее. Поэтому он ушел. А за ним ушли и остальные. Это выглядело вполне естественно после того тяжелого испытания, через которое им пришлось пройти. На Маиси провели обычные выборы и к власти пришел обычный президент, "во всех отношениях положительный человек". Хотя до таланта Златова и его Кабинета ему было далеко.

Постепенно, придя в себя и осознав, что жизнь должна продолжаться дальше, Вики пришел к выводу, что его организаторский талант можно направить в более безопасное русло и вместе с друзьями организовал некое Братство. Чем занималось это Братство — со стороны было не совсем понятно. Больше всего это походило на торговлю информацией. Страшную тайну Кевина Лоро (то бишь Проныры) бывшее правительство унесло с собой. К слову, именно эту страшную тайну и пытались у них выведать боевики, нанятые Полярным Блоком. Специфика тайны состояла в том, что никто точно не знал, в чем состоит секрет небывалой осведомленности Вики и его компании. Поэтому что конкретно у них спрашивать, пленившие их люди не представляли.

Позднее Вики сказал Большеносому, что надо было не строить из себя героев, а дать боевикам то, что они требуют. Стоит ли какая-то тайна всех тех мучений? Рассудительный Гвидо ответил просто:

— Если бы мы рассказали им всё, они бы нас всех убили.

Гвидо Паверс был прав. Златов постарался выкинуть из головы ненужные колебания и занялся Братством так же активно, как когда-то занимался правительством.

Наверное космос, как и мир, всё-таки действительно тесен. Примерно через год он случайно встретился с человеком, очень похожим на Река. Это оказался его брат Датч.

На пике своей популярности Виктор Златов часто удостаивался внимания видеокомпаний. Поэтому Датчу не составило труда узнать бывшего президента Маиси. Рек появился тут же, вслед за братом. Но не успел сказать ни слова. Старший Дагвард, отметя Река в сторону, уже наступал на Златова, высказывая о нём всё, что думает.

— Вы, президент, должны были хоть задуматься о последствиях своих решений!

Это было уже третье или четвертое по счету соображение Датча.

— Датч! Ты извращаешь факты… — честно попытался вмешаться Рек.

— Помолчи!! — не оборачиваясь, оборвал его старший брат и отпихнул Река себе за спину. — Командовать целой планетой вы могли, — продолжил он отчитывать Златова. — А спасти одного единственного человека — нет!

Сорокапятилетний Златов стоял перед двадцатичетырехлетним Датчем Дагвардом, не поднимая глаз и покорно выслушивал все обвинения в свой адрес. По выражению его худого, подвижного лица могло показаться, что он испытывает боль. Но Датч, когда считал, что он прав, становился совершенно безжалостен.

— Если бы все политики, вроде вас, думали не о каких-то абстрактных величинах, а о каждом конкретном человеке, они… Они просто перестали бы заниматься политикой! Возможно, всем бы стало легче.

— Датч! — Рек не выдержал и снова сунулся вперед.

— Помолчи!! — осадил его капитан Дагвард, категорично задвинув обратно себе за спину. — Вы и только вы виноваты в том, что случилось с моим братом! — Не оборачиваясь, Датч ткнул в сторону Река пальцем. — Не думаю, что этому есть хоть какие-то оправдания.

Круто развернувшись, он прихватил Река за локоть и увлек за собой, к выходу, оставив бывшего маисийского президента стоять посреди зала ожидания.

— Зря ты так, — сказал Рек, когда они вернулись на корабль. — Я, между прочим, сам отлично умею нарываться на неприятности. И ничьей помощи мне не надо.

— Можешь не стараться, — посоветовал старший Дагвард. — И не выгораживай этого твоего Златова!

— А я и не выгораживаю. Просто ты ведешь себя, как… — Рек некоторое время пытался найти достойный эпитет, но в голову лезли только заученные с детства папины и дядины "наезды". — Было бы из-за чего устраивать разборки посреди космопорта, — высказал он наконец. — И вообще, ничего особенно страшного тогда не произошло.

Датч оглянулся и посмотрел так, словно именно в этот момент сильно засомневался, в уме ли его младший братец. Но Рек опередил его, не собираясь передавать инициативу:

— Я серьезно! То есть, поначалу, конечно, было довольно гадко. Но потом… Как только приходили эти люди, я сразу — брык! — и сознание терял. Защитная реакция. Не веришь?

Датч опешившим взглядом уставился на него, но так и не смог придумать достойное случаю нравоучение. А Рек и не собирался слушать.

— Вот спорим! — предложил он. — Увижу сейчас хоть одного из тех ребят случайно на какой-нибудь станции — тут же хлопнусь в обморок!

Жуткий юмор Река, ни в чём не переубедил Датча, однако, положил конец разговору.

В отличие от Вики Рек полагал, что счастливо отделался и, в отличие от Вираты считал, что стоило потерпеть ради того, чтобы остаться в живых. Он был искренне благодарен Златову и вторично очаровал своей непосредственностью. Тогда Вики задумал пригласить Река в Братство и посвятить наконец в то, ради чего они все так старательно страдали.

Почему-то именно сейчас Златову вспомнились эти события. Он был главой Братства и старался не пропустить опасность, как пропустил ее когда-то, будучи главой правительства.

Сейчас проблема состояла в том, что кто-то делал попытки воспользоваться их общим секретом, не поставив в известность остальных. Меньше всего Вики хотелось подозревать в нечестности людей, с которыми работал вместе много лет. Но где и что нужно искать знали только они. И Рек Дагвард. При чем последний сразу оказывался вне подозрений и Вики был намерен подключить его к своему "служебному расследованию".

Бывший глава правительства, а ныне глава Братства, ворочался на узкой койке в каюте Первого класса пассажирского звездолета "Тур-Север", летящего к Марсу, одолевался мыслями, не спал сам и не давал спать своему телохранителю. Последний сидел тут же, внимательно изучал свежую прессу и на каждое предложение не обращать внимания и постараться заснуть глубокомысленно кивал, не двигаясь с места. Дрыхнуть, когда его хозяин в таком волнении, телохранитель считал неэтичным.

* * *

Братья стояли за спиной На-Лы, наблюдая, как она копается в программах.

— Как ты думаешь, что нужно сделать, чтобы оторвать На-Лу от компьютера? — задумчиво спросил Рек.

— По моему, это невозможно, — с сомнением ответил Датч, покачав для убедительности головой.

— Нет, возможно, — воодушевился Рек. — Надо резко повернуть кресло к себе. Только очень резко. А то успеет соскочить.

Датч хмыкнул.

— Ну да. А потом удерживать в этом положении секунд 10–20… Нет, лучше 20–30. В общем, пол минуты минимум. Чтобы обратно не повернула. Возможно, после этого она станет способна хоть что-то воспринимать.

"Медуза", благополучно решив все проблемы на предыдущей стоянке, несколько часов назад прибыла с грузом продовольствия на Марс. И уже успела разгрузиться. Когда было необходимо, На-Ла прекрасно контролировала ситуацию и откликалась на первый зов. Но сейчас они сидели в относительно безопасном космопорту, решив большую часть насущных проблем и кадийка считала, что все остальное (вроде закупки топлива, провизии и заправки водяных резервуаров) может разрешиться без нее. Поэтому она с чистой совестью углубилась в свой личный и непонятный непосвященному диалог с компьютерной системой "Медузы" и совершенно игнорировала то, что ее уже несколько раз приглашали пообедать.

— Попробуй ее уговорить, — предложил Датч брату. — Если не получится, пойдем на более радикальные меры. Например, обесточим пульт.

Кадийка прекрасно слышала, о чем идет речь. Угрозы На-Ла не испугалась, потому что обесточивать пульт во время автоматической загрузки водяного резервуара было нельзя. Датч пожал плечами и пошел проследить за процессом.

Рек взял тарелку и сел на край пульта рядом с На-Лой. Наколов на вилку кусок давно остывшего мяса, он сунул это самое мясо ей под нос.

— Ну скушай кусочек! Ну пожалуйста!

На-Ла отстранилась, потому что рука Река мешала ей смотреть на экран. Младший Дагвард терпеливо переместил свое подношение вслед за ее носом.

— Ну что тебе стоит? Просто открой рот…

Кадийка сделала попытку отмахнуться, но Рек отодвинул вилку ровно на столько, на сколько было надо, чтобы На-Ла случайно не сбила с нее мясо.

— Надо есть! — Рек решил убедить ее логикой. — Если не будешь есть — не будет сил на кнопки нажимать.

— Ну сейчас, — досадливо буркнула На-Ла.

— "Сейчас" было два часа назад, — неумолимо напомнил Рек — и мясо снова оказалось под носом На-Лы.

— Сперва закончу! — Это было уже более категорично.

Но Рек не испугался. Наоборот, пересел поудобнее (окончательно загородив экран) и покрепче зажал вилку в кулаке. Так, на всякий случай, если На-Ла вздумает отбиваться.

— Ну пожалуйста! — самым умильным и вкрадчивым тоном попросил он.

На-Ла озверела, выхватила у него вилку и тарелку и принялась торопливо запихивать куски в рот.

— Вот видишь, как все просто, — удовлетворенно кивнул Рек.

Передатчик выдал звонкое "тирликанье". Кто-то вызывал звездолет по прямой связи. Рек оставил судорожно заглатывавшую куски На-Лу и пошел к креслу первого пилота.

— Здравствуй! Надо встретиться, — без предисловий начал Вики, едва Рек включил видеосвязь.

— Прямо сейчас? Вообще-то, мы тут погрузкой занимаемся.

— Я подожду. Когда ты сможешь прийти?

— Что случилось? — Рек поразглядывал лицо Вики и пришел к выводу, что глава Братства паршиво провел предыдущую ночь.

— Не хочу говорить об этом по связи, — сказал между тем Златов. — Так ты можешь прийти?

Рек кивнул.

— Где тебя найти?

— Я в гостинице "Альтаир", два квартала от космопорта.

Вики отключил связь.

— Почему, когда что-то случается, он зовет именно тебя? — На-Ла отставила пустую тарелку и теперь смотрела на озабоченного второго пилота "Медузы". — Их же там еще четверо. И все такие умные.

— Что ты имеешь в виду? — машинально переспросил Рек.

— Ты сам сказал как-то, что это исключительно умные люди. А выходит, что когда что-то случается, самым умным оказываешься ты.

— Ну, я тоже исключительный человек, — объяснил младший Дагвард.

И тут вернулся Датч.

— Кто звонил?

— Златов, — быстро ответил Рек, не дожидаясь, когда На-Ла начнет намекать на "политиканов". — Мне надо с ним встретиться.

— Тебе надо? — не поверил Датч. И добавил, дернув брата за воротник: — Брысь с моего места! Нам еще нужно пройти техконтроль. И отчитаться за отсутствие четвертого члена экипажа.

Не укомплектованность команды создавала особые проблемы, когда "Медуза" садилась в космопортах, числившихся за Земным Содружеством. К счастью, Рек в свое время смог получить летную лицензию на Кади. После маисийской истории и своего неоконченного лечения в Островном реабилитационном центре ему не приходилось рассчитывать на то, что хоть одна земная комиссия в ближайшее время признает его годным к работе пилота. Любой медицинский компьютер выдавал информацию о том, где он не долечился. Поэтому почти сразу после покупки корабля, укомплектовав экипаж первыми найденными специалистами, близнецы отправились на Кади. Кадийцы не доверяли ничьим медкомиссиям, кроме своих собственных и Река Дагварда обследовали, протестировали и проанализировали (т. е. детально изучили анализы) и признали вполне пригодным как физически, так и психически. Ему охотно выдали лицензию, которая являлась действительной так же, как и земная, в большинстве миров.

Кади тогда развязал очередной военный конфликт с Эльдорией, в который братья из благодарности тут же вмешались. Им в помощь дали кадийцев, потому что нанятые еще на Земле второй пилот и астронавигатор подрядились лететь только до Кади. И уж тем более, не возгорелись желанием участвовать в чужих военных действиях. Они сошли с корабля при первой же возможности. В дальнейшем близнецы честно пытались найти кого-то еще, чтобы четырехпилотный шаттл имел положенное количество человек в экипаже. Но по несходству характеров, или по каким-либо иным причинам, долго у них никто не задерживался. Одно время они даже взяли за правило нанимать помощников на один перелет. Конечно, они и вдвоем отлично справлялись с "Медузой". Но по существующим трудовым нормам за ними признавали такую недопустимую переработку, которая неизбежно должна была вести к усталости и потери бдительности. Из соображений безопасности, дабы пилоты не создавали аварийных ситуаций, кораблям типа "Медузы" полагалось иметь двух пилотов, астронавигатора и механика. Поэтому, когда на корабле появилась На-Ла, положение существенно улучшилось. Хотя выдерживать наступление контрольных служб из-за отсутствия четвертого члена экипажа все равно приходилось.

— Ты мне предлагаешь объясняться с диспетчерами? — спросил Рек у брата самым невинным тоном. — Между прочим, ты у нас капитан. Так что твоя прямая обязанность — растолковать этим ребятам, что мы и втроем отлично справимся.

— Я не успеваю делать абсолютно все, пока На-Ла таращится в компьютер, а ты бегаешь на свидания со Златовым.

Рек повернул свое кресло и сел.

— Хорошо. Что надо делать?

Датч отмахнулся. В принципе, они уже почти закончили с делами и недовольство старшего Дагварда касалось его личной нелюбви к Братству, а вовсе не погрузочно-разгрузочных работа на "Медузе".

Датч их недолюбливал. Так и не мог простить им того, что его брат пострадал на Маиси. Датч сам дал понять Братству, что их дела его не касаются. Компания Златова его желание уважала и не лезла. Теперь по мнению старшего Дагварда эти самые взрослые серьезные дяди, норовили снова ввязать его младшего брата во все свои истории. Но не признать того, что сотрудничать с ними очень часто бывает выгодно, Датч тоже не мог. "Медуза" была частным кораблем и заработать ее экипаж мог ровно столько, сколько мог заключить сделок на перевозки. От Вики всегда можно было получить информацию, где намечается выгодный заказ. И именно благодаря Вики они в свое время перестали перебиваться мелкими заработками, которых едва хватало на оснащение корабля и еду для экипажа. Так что с Братством Датчу приходилось мириться. К тому же, сам Вики не беспокоил их по пустякам и обращался за помощью только в очень серьезных случаях. И эти "очень серьёзные случаи", как правило также серьёзно оплачивались. Хотя последнее не слишком успокаивало Датча: если Вики позвонил, значит, произошло что-то чрезвычайное.

— Я скоро вернусь, — пообещал Рек, видя, что брат не собирается продолжать бесполезный спор.

— Не забудь переодеться, — крикнула ему вслед кадийка. Ее забавляло, с какой скрупулезностью Рек соблюдает самим собой установленное правило: не показываться перед членами Братства в задрипанном плаще и штанах на два размера больше.

Это был его собственный кодекс, который Рек никогда не нарушал. Никто не требовал от него "полного парада". Но он не чувствовал себя на равных, если оказывался в "штатском наряде полицейского" рядом с людьми, для которых внешний вид служил способом лишний раз подчеркнуть свое достоинство и принадлежность к серьезной организации. Поэтому младший Дагвард завернул в свою каюту и извлек из шкафа одежду, больше подходящую кинозвезде, чем второму пилоту транспортника. Хотя кто сказал, что пилот должен одеваться хуже кинозвезды?

* * *

Златов выбрал дешевенькую гостиницу с громким названием "Альтаир", поближе к космопорту. Его телохранитель встретил Река в маленьком фойе, где пропустить входящего было невозможно по причине слишком узкого прохода между конторкой портье и единственным диваном. Своими умными глазами скользнув по фигуре Дагварда (от ботинок до стриженой макушки), телохранитель молча встал и проводил его до скромного номера на четвертом этаже.

— У тебя странное пристрастие к дешевым забегаловкам и третьесортным гостиничным номерам, — заметил Рек, протягивая Златову руку.

— Здесь потише, чем в модных отелях, — ответил тот, пожимая его ладонь. — И не утруждают себя прослушиванием разговоров постояльцев. Я все еще не поблагодарил вас за то, как вы блестяще решили проблему с Кади, — вспомнил Вики.

Рек отмахнулся:

— Это моего брата надо благодарить. Ты оказался прав: он со своей популярности среди кадийцев живо нашел с ними общий язык и разъяснил, на сколько они заблуждаются. — Рек сел, внимательно глядя на Вики. — Судя по твоему лицу, случилось что-то очень серьезное, — признал он, переводя разговор к настоящему моменту.

Обычно очень подвижное лицо Златова оставалось каким-то вяло-расслабленным. Многочисленные складочки сбегали вниз. Вики и не пытался улыбнуться.

— Не знаю, на сколько это серьезно, — ответил он. — Все зависит от того, что мы обнаружим.

— Мы? — переспросил Рек.

Лицо Вики чуть ожило.

— Я надеюсь на твою поддержку. Хочешь выпить?

Рек отрицательно качнул головой.

— Меня беспокоит состояние базовой Программы, — начал Златов. — За последнее время "охранник", установленный вашей На-Лой, засек три попытки взлома. Это значит, что кто-то пытается войти без спросу, или вообще скопировать Программу.

Рек насторожился. Секрет Братства знали всего несколько его членов. Даже секретарям было неизвестно, что скрывается за безликим словом "Программа" и как это действует.

— Это кто-то из своих? — тут же спросил Дагвард.

— Мне не хотелось бы так думать. Да и что я могу думать?! — Златов встал и резко прошелся по комнате. — Кого я могу подозревать? Большеносого? Или Карена? А может, сам Проныра решил, что уже хватит иметь с нами дело, пора заводить собственное? Чушь!

Златов резко повернулся к Реку, словно поставил этим точку. Но тут же плечи его опали и сам он словно сделался меньше ростом.

— Я не знаю, — признался он. — Мало вероятно, что кто-то из посторонних мог бы так целенаправленно искать Программу. То есть, ее могут искать, но вряд ли додумаются, что искать нужно именно в той системе, в которой она находится. Об этом знают только свои. А свои… Если кому-то из своих что-то нужно, они могут просто связаться с тобой, или со мной и попросить. Но защита от копирования показывает, что Программу стараются именно скопировать. Зачем? — Златов снова прошелся по комнате. — Вывод как-то сам напрашивается, — признался он, искренне желая оказаться неправым.

— Кто-то решил, что иметь Программу в единоличном владении лучше, — закончил за него Рек. — Или вообще надумал ее продать.

— Конечно, надо проверить всех, — решил Златов. — Секретарей, помощников… Даже уборщиц. Мало ли кто мог узнать наконец, что такое Программа. Нельзя все время пребывать в благостной иллюзии, что вокруг тебя сплошные идиоты, которые никогда ни о чем не догадаются. Но мне хотелось бы сперва… не знаю, как бы поточнее выразиться.

— Избавиться от подозрения и проверить тех, кто о Программе хорошо знает, — подсказал Рек.

— Да, именно так, — согласился Вики.

— А меня ты исключаешь сразу.

Вики наконец улыбнулся — и его лицо преобразилось, напомнив, почему он так располагает к себе людей, не обладая особенно блестящей внешностью.

— Если бы ты задумал скопировать Программу, я бы никогда об этом не узнал, — напомнил он Реку. — Ведь у тебя ключ.

— И то верно, — согласился Рек, почувствовав себя вышеупомянутым идиотом. — Так что ты предлагаешь? — перевел он на другую тему.

Вики сел и придвинулся к нему.

— Поскольку в данных обстоятельствах я могу полностью доверять только тебе, нам надо вместе придумать что-то, чтобы проверить остальных. Если окажется, что никто из них в этом не виноват, мы извинимся, расскажем, в чем дело и попытаемся сообща провести расследование.

— А мне ты предлагаешь выступить в роли главного "придумывателя"? — самым невинным тоном поинтересовался Рек.

— Ты у нас — Хранитель. — Златов улыбнулся еще шире, словно как минимум самая сложная половина дела была уже сделана.

— Скажи лучше: оператор. — Реку никогда не нравилась эта напыщенность, которая по его мнению содержалась в слове "хранитель".

— Уверен, вместе у нас получится, — продолжил Златов. — У тебя мозги молодые, глазки остренькие…

— Ты прямо как наша мама, — усмехнувшись, подначил Рек.

— На-Ла может выдумать какую-нибудь ловушку? — спросил Златов.

— Может быть. Я поговорю с ней. Хорошо бы, конечно, поймать злоумышленника за руку.

Защита специальной Программы, когда-то похищенной Пронырой у диктатора Бенгела Шу-Марана Первого, была разработана На-Лой и представляла из себя сочетание самых неожиданных кодов и ссылок. Принцип был не так уж сложен (по мнению кадийки). Но сколько она ни втолковывала этот принцип Реку, тот так ничего и не понял и поверил на слово.

Чисто технически все выглядело просто. У каждого из "братьев" хранился длинный, многосоставной код. Но к коду требовался ключ. А ключ был только у Река. Когда кому-то требовалось активизировать программу, он связывался с Реком (или со Златовым, а тот находил Река), передавал свой код, к которому Рек добавлял ключ. И программа начинала работать через виртуальную сеть. Естественно, из любой части галактики в глобальную галактическую сеть выйти невозможно. Надо находиться на одной из планет, подключенных к сети. Но таких планет достаточно много, а Программу использовали не так уж часто. По особым случаям.

Как выглядит ключ и где его хранит Рек, по общему согласию "братьев" знал только Златов. Остальные потенциально могли вообразить себе что угодно. К примеру, что Рек наизусть помнит нечто, состоящее из хаотического набора букв, цифр, знаков и картинок и может воспроизвести все это на любом компьютере в любой момент.

Подобрать ключ — задача непростая. Можно долго составлять нечто, совершенно бессмысленное, а в результате окажется, что это не то и все нужно начинать сначала. Конечно, можно надеяться на то, что если болтать ложкой в стакане воды, случайно столкнутся несколько нужных электронов, из которых соберется кристаллическая структура золота. Но проще наверное найти золотой самородок в ближайшей речке.

Совсем недавно в Братстве встал вопрос о том, чтобы уничтожить Программу. Тем более, что пользовались ею все реже, а узнать о ее существовании со временем могло все больше и больше народу. И вот тут-то кто-то из своих сделал попытку взломать Программу и добраться до нее без ключа.

Обдумав все выше изложенное, Рек решил, что способ проверки существует. Нужно только очень сильно попросить На-Лу употребить свои гениальные способности. Учитывая ее любовь ко всему, что касается программ, эта часть плана не представлялась Реку особо сложной. Лишь бы у кадийки все получилось.

— Я попрошу На-Лу, — сказал Рек вслух. — Пусть соорудит ловушку. Потом мы разошлем послания и соберем всех на встречу по поводу уничтожения Программы. Что-нибудь этакое: — Вынув электронный блокнот, Дагвард углубился в составление текста. — Встречаемся… 25 по земному. Придумай — где, — бросил он Златову и продолжил: — Надо решать вопрос с уничтожением Программы. Принесите свои коды доступа…

За пару минут Рек объяснил ход своих мыслей. Пришлось согласиться, что это может сработать.

* * *

Урсул Грек еще в юности вывел для себя жизненное наблюдение: первый очень легко становится последним. Достаточно, чтобы те, кто стоит за ним, повернули в противоположную сторону. Лучший на своем экономическом курсе, в 22 года получивший престижное место в одной уважаемой конторе, он в одни день лишился всего. Не потому, что лично он сделал что-то не так. А именно потому (как считал он сам), что все остальные, еще вчера смотревшие на него, как на новую восходящую звезду бизнеса, сегодня отвернулись и сделали вид, что знать его не знают. Ситуация, в общем-то, не такая уж необычная. Контора, в которой работал Урс, здорово "проштрафилась". Одни из работников перепутал документацию и успел отослать неверный отчет. Благодаря неверному отчету центральная фирма понесла большие убытки. Стали разбираться, в чем дело — дошли до виновника. А поскольку Урс работал с ним в паре (хотя именно этот отчет он не составлял) — вину свалили на Урса. Его напарник оказался сыном местного начальника. Естественно, увольнять своего собственного отпрыска начальник не захотел. И уволил Урсула Грека, "молодого и неопытного работника, который вполне мог допустить подобную небрежность в работе".

С такой неприятной рекомендацией, которую благодаря происшествию получил Урс, ему вряд ли светило найти приличную работу на родном Марсе. Да и несправедливость очень сильно подействовала на впечатлительного юношу. С горя он пошел и напился в ближайшем баре. А бар оказался ближайшим не только к горюющему Урсу, но и к местному космопорту. Именно поэтому состоялась встреча Урсула Грека и будущего консультанта маисийского правительства Гвидо Паверса.

Это произошло как раз тогда, когда абсолютно счастливый и довольный жизнью Гвидо осваивался в новой роли мужа рмаркритской красавицы и управляющего ее фармацевтических заводов на Илуо. Несмотря на то, что Гвидо пришлось пострадать на Марсианских рудниках, эта планета не вызывала у него дурных чувств. Напротив, Гвидо рассматривал Марс как некую отправную точку, которая помогла ему выйти из ранга простых смертных и оказаться на высоте илуоанского общества. Но это было не главным. Гвидо влюбился в свою миниатюрную (даже по рмаркритским меркам) жену, позволявшую дома таскать себя на руках, как ребенка и как-то сразу доверившуюся огромному землянину, один вид которого на большинство людей наводил оторопь. Для своей Елеань Гвидо был готов на все, тем более на такую малость, как помощь в управлении фармацевтической фирмой. И он честно учился всем премудростям бизнеса и вникал в тонкости производства.

На Марс Гвидо Большеносый прибыл по делам. Закончив с делами, он заглянул в ближайший бар, чтобы переждать время до отлета космического лайнера "Медерий", следующего по маршруту Марс-Илуо. Потягивая какой-то коктейль и косясь на часы, Гвидо предавался мечтам и романтическим фантазиям. Пока не заметил у противоположного конца барной стойки сильно подвыпившего молодого человека. В радужную картину того мира, который окружал счастливого Гвидо, молодой человек совершенно не вписывался. Он кривобоко хмурил густые брови, то и дело бросая злые взгляды на окружающих. Бурая грива его волос спутано торчала во все стороны, потому что молодой человек то и дело хватался за голову и принимался мять и тянуть густые пряди, словно именно волосы мешали ему жить счастливо. Столкнувшись взглядом с Гвидо, молодой человек шумно засопел, так что это было слышно в довольно шумном баре, и решительно отвернулся, едва не сбросив со стойки наполовину пустую бутылку и стакан. Гвидо Большеносый посозерцал некоторое время мощную спину, одетую в добротный, наверняка сшитый на заказ пиджак и пришел к выводу, что надо вмешаться.

Минут через тридцать Гвидо Паверс отправился в космопорт, оставив своему новому знакомому некоторое успокоение, а так же визитную карточку и талон на приобретение билета до Илуо за счет фармацевтической компании. Проспавшись, Урс им воспользовался. И стал секретарем Гвидо, справедливо рассчитав, что быть секретарем управляющего известной компании выгоднее, чем предаваться отчаянию и ругать весь мир за несправедливость.

Ему повезло. Урсул Грек даже счел, что невероятное везенье — плата судьбы за то, как с ним несправедливо обошлись. Работа на Гвидо и илуоанскую фармацевтическую компанию оказалась интересной и выгодной. Урс жил при Гвидо, на всем готовом. Свое довольно приличное жалование он вкладывал в банк. Повезло Урсу и избежать маисийского плена. Гвидо в тот раз оставил его разобраться со срочным делом на Илуо.

О Программе, точнее о существовании чего-то подобного, Урс догадывался. Но в чужие дела не лез. В этом был свой расчет: Урсул Грек надеялся, что достаточно доказал Гвидо свою преданность и свои деловые качества, чтобы однажды его посвятили в тайну по общему согласию. И тут сработала его "мудрость" о том, что первый часто легко становится последним. С точки зрения самого Урса, разумеется.

Он считал себя первым претендентом на то, чтобы стать полноценным членом Братства. И последним в этой роли мог представить Река. Урс работал на Гвидо уже тогда, когда никто из будущих "братьев" и не слышал ни о каком полицейском Реке Дагварде. Да и кто такой этот Дагвард?! "Второй пилот третьесортного грузовика". И этого самого второго пилота, с которым Златов и остальные были знакомы несколько дней во время маисийских событий, вдруг посвящают в тайну Братства. А Урс остается секретарем.

В то время Урсул Грек серьезно подумывал организовать свое собственное дело, все на том же Марсе. И Гвидо его охотно поддерживал. Златов и прочие относились к Урсу вполне по дружески. Он откровенно не понял, почему ему предпочли какого-то там Река. Урс, разумеется, обиделся. Но, как взрослый человек, предпочел обиду стерпеть и не предъявлять никаких претензий. Именно в этой ситуации Урс оказался терпелив. Только через пару лет, когда Урс окончательно ушел от Гвидо и занимался своим собственным бизнесом, ему наконец преложили вступить в Братство. Урс предложение охотно принял, потому что давно мечтал узнать о Программе. Он подозревал и догадывался о многом и раньше, но даже в самых смелых мечтах не мог представить, что на самом деле объединяет Гвидо со Златовым и остальными. Если так можно выразиться, у Урса голова закружилась, когда он осознал, рядом с чем живет последние несколько лет. Но Программа лежала где-то на Маиси, а доступ к ней был возможен только через Река, с согласия остальных. Что ж, Урс решил смириться с неудобствами. И постарался совсем забыть обиду. Но не тут то было!

Златов решил, что Программу надо уничтожить. Урс сперва не поверил своим ушам. Только он узнал, с чем имеет дело, только размечтался, какие перспективы перед ним открываются — и вот, всему приходит конец. Все соображения о межпланетной безопасности и о том, что о Программе стало догадываться слишком много народу, Урсул Грек пропустил мимо ушей. С тех пор, как Проныра выкрал Программу и предоставил ее в пользование своим друзьям, никаких глобальных катастроф не случилось. Так почему должно случиться теперь? И разве это справедливо: едва сообщить ему правду — и тут же все поуничтожать?

Урс честно пытался сдерживать свои эмоции. Но искушение оказалось слишком велико. "Дряхлые старики! — ругался про себя двадцатидевятилетний Грек. — Вы имеете под рукой такое "золотое дно" — и готовы выбросить его на свалку! Да вам просто не хватает воображения, чтобы понять, каких дел можно наворочать, обладая такой замечательной Программой!". И Златов, и Гвидо Большеносый, и остальные, прекрасно представляли себе, каких именно дел можно "наворочать". Именно поэтому и решили, что дальше хранить Программу нельзя. Но их доводы ничего не значили для Урса. Он слишком сильно ушел в свои планы. Как-то сама собой Урса посетила мысль, что если Программа больше никому из Братства не нужна, почему бы не забрать ее себе? Но между ним и Программой стоял Рек Дагвард. "Полицейская ищейка". Урс решил, что теперь знает, зачем Златову и остальным понадобился этот бывший марсианский коп. "Посадили его на поводок, в качестве Цербера, чтобы охранял их добро. Умно придумано". Урс даже стал спокойнее относиться к Реку, потому что глупо обижаться на то, что Златов завел сторожевого пса для своей собственности. В тонкости отношений между бывшими сокамерниками Урс вникать не собирался. Сейчас главной задачей для него стало — пробиться через поставленную Реком защиту и скопировать то, что возможно, уже в ближайшем будущем будет бессмысленно уничтожено. Урс решил рисковать. Кто сказал, что из последнего нельзя сделаться первым? Надо только повернуть все в свою сторону. А еще он сказал себе: "Если упустить шанс — потом его уже не окажется".

* * *

На-Ла просидела над "ловушкой" два дня. Еще около недели ушло на то, чтобы разослать членам Братства послания и получить от каждого подтверждение того, что он будет на назначенной встрече. Датч, разумеется, досадовал на задержку и мирился только потому, что Вики обещал оплатить неустойку и добыть для них хороший заказ на перевозку. "Медуза" занимала место в ангаре, а старший Дагвард развлекался тем, что проводил диагностику систем корабля, приводил в порядок бухгалтерию и полетные отчеты, или прогуливался (когда один, когда с Реком) по такому знакомому и такому чужому для обоих Марсу.

Далеко не всем нравится Марс. Точнее, он мало кому нравится. Эта колония под куполами, которая с орбиты создает впечатление, будто Марс зарос плесневыми грибами, появилась в свое время потому, что здесь обнаружилось много полезных минералов. Более романтически настроенные приводили и ту мысль, что человечество слишком долго мечтало о внеземной цивилизации на Марсе, чтобы отказать себе в удовольствии его колонизировать.

Воздух внутри колонии был слишком искусственный. Даже более искусственный, чем на корабле. Все постройки для простоты и экономичности располагались так, что марсианская колония производила впечатление огромной коммунальной квартиры. Но это были самые настоящие города, связанные сетью упакованных в тоннели дорог и светящиеся огнями через единую, очень сложно и прочно наведенную, систему прозрачных крыш.

В назначенный день Рек отправился на встречу с Братством, старательно убедив Датча, что ничего страшного и непредвиденного не произойдет и что провожатые ему не требуются. Худшее, что по его мнению могло произойти, это то, что одному из "братьев" придется долго и подробно объяснять, зачем ему понадобилось воровать их общее достояние.

Для встречи выбрали неприметную забегаловку, с обратной стороны которой был пристроен видеозал. Именно этот маленький зальчик арендовали на вечер члены братства. Присутствовали все пятеро. Шестым был Рек. Телохранители остались снаружи.

Вики был как всегда элегантен и улыбался своим подвижным лицом всем, кто собрался в этот вечер за одним столом. Рек устроился в кресле напротив. Он хорошо знал каждого. И он к каждому хорошо относился. Рек не мог не испытывать разочарование из-за того, что кто-то из этих людей может оказаться злоумышленником. А если это не они? Дагвард смотрел на каждого и пытался угадать, как они воспримут устроенную им проверку и что скажут, узнав о попытке украсть у них программу. Разозлятся? Обидятся? Или как всегда окажутся на высоте спокойствия и хладнокровия? Он не мог сказать, впервые задумавшись, что слишком плохо знает этих людей. Было бы честнее признаться, что он почти их не знает. Да и возможно ли хоть кого-то хорошо знать?

Рядом с Вики, как обычно, сидел Гвидо Паверс. Высоченный, абсолютно лысый. Его хищный нос выделялся на худом лице как гора посреди равнины. Его сосед, Карен Манцетти, казался маленьким и круглым в сравнении с ним. У толстяка не было ничего примечательного. Только внимательные глазки, которые то и дело пробегали по всем присутствующим. Карен нервничал и не скрывал этого. На сколько его знал Рек, он всегда нервничал. Дагвард уважал лысого Гвидо и даже восхищался им, потому что Гвидо был сильным, спокойным и умел сделать свою жизнь такой, какая его устраивала. Но и Карен не был слабаком. Толстяк занимался бизнесом, содержал огромную семью, мог жаловаться на неприятности, но умел их преодолевать. И Рек всегда считал его абсолютно преданным тем, кого Карен ставил в ранг своих друзей. Рек задал себе вопрос: "Может ли Карен или тот же Большеносый Гвидо оказаться вором"? Хотелось категорично ответить: "Нет"! Но тогда кто?

По другую сторону от Вики сидел человек, которого большинство его знакомых знали как Проныру. Кевин Лоро: красавчик, циник, авантюрист. Непредсказуем и даже вероломен для всего мира, но так же предан друзьям, потому что знает, что и они ему преданы. В маисийских событиях он пострадал сильнее других, потому что был серьезно ранен в ногу и, естественно, никакой помощи боевики ему не оказали и обращались с ним так же, как с остальными. Впоследствии Кевин Лоро не меньше года ездил по всем известным светилам медицины, но своего добился: ногу ему спасли и залечили так, что он даже не хромал.

Проныра не спеша потягивал какой-то напиток и разглядывал остальных так же внимательно, как Рек. Пока не столкнулся с ним взглядом. После чего ухмыльнулся, налил себе еще и продолжил наблюдения.

Проныру можно было с самого начала и не проверять. Хотя Проныра — он и есть Проныра — он никогда не стал бы разрушать то, что сделал своими руками. Когда-то Проныра положил начало сегодняшнему Братству. Рек сильно сомневался, что Кевин Лоро склонен будет уничтожать своими руками то, что прежде всего для самого Проныры было очень выгодно. А с другой стороны, мало ли, что может прийти в таинственную голову Проныры?

Последним, всего год назад, к этой компании присоединился коренастый и подвижный парень с улыбчивым лицом. Урсул Грек. Бывший секретарь Гвидо. С Большеносым он работает много лет. Урс недолюбливал Дагварда и не скрывал этого. Он ревновал, потому что несмотря на его многолетнюю службу предпочтение отдали не ему, а Реку. Однако, Урс был во всем достаточно прямолинеен. Он не лебезил и не подделывался под остальных, не делал вид, что он тоже уважает и ценит бывшего полицейского, ставшего равным бывшим правителям целой планеты. В глазах Река за прямоту Урс заслуживал только уважения. Если бы Река спросили: может ли Урс пойти на предательство по отношению к остальным "братьям" — Рек однозначно ответил бы "нет". Но разве он не может ошибиться? Тем более, что Урсула Грека он знал даже хуже, чем остальных.

Рек оставил бесплодные попытки копания в своей и чужих душах и задавания вопросов, на которые у него не было ответов и посмотрел на Златова.

— Господа, — начал Вики. — Рек попросил нас об общей встрече, потому что считает необходимым решить судьбу программы. Послушаем его.

Дагвард отложил мини-комп, который с самого начала извлек из кармана и крутил в руках.

— Мы собрались здесь чтобы решить важную вещь. Как я уже говорил в послании каждому из вас, я предлагаю уничтожить Программу. В противном случае я снимаю с себя обязательства хранить ее и передаю вам.

— Может, мы наконец поговорим о том, почему это так необходимо? — тут же предложил Большеносый.

Рек уже давно обдумал аргументы, поэтому ответил сразу:

— Видите ли, Мистер Паверс, всё в мире совершенствуется. И технологии взлома тоже. То, что придумал один человек, даже если этот человек — гениальный кади, всегда может разгадать другой. Сколько бы порогов, кодов и шифров не было в защитной системе, но со временем может найтись такой хакер, который всё это сможет взломать. Сейчас такая обстановка, что нельзя допустить, чтобы Программа попала к Полярному Блоку. Они готовятся к войне. Совсем недавно они сделали попытку перетащить на свою сторону Кади. В ближайшем будущем намечают попробовать то же сделать с Эльдорией. Это серьезнее, чем может показаться на первый взгляд. Поэтому я считаю, что лучше будет, если мы уничтожим лишний повод для беспокойств.

— В последнее время мы все чаще обходимся без нее, — добавил Вики. — Во избежание неприятных последствий, которые обязательно будут, если эта вещь попадет к Полярному Блоку, нам стоит позаботиться о ее уничтожении уже сейчас.

— Если дело обстоит так серьезно, Рек прав. — Это сказал Проныра.

От него такой податливости можно было ожидать меньше всего. В отличие от остальных ему пришлось дважды пострадать ради невольного наследства маисийского диктатора. Рек помнил его нежелание даже думать об уничтожении Программы и не предполагал, что он так легко согласится. Так же легко, как когда-то передал ее в общее пользование.

— Но ведь эту штуку можно перевести в неактивное состояние, — тут же продолжил Проныра. — И она сможет пролежать сколько угодно времени не привлекая внимания. До лучших времён.

В этом весь Кевин! Недаром получивший свое прозвище. Зачем спорить и не соглашаться? Лучше согласиться, чтобы собеседник не был готов к сопротивлению, а потом переубедить. В каждый разговор этот парень бросался, как в водоворот: сперва позволял утащить себя на дно, а потом находил неожиданный способ всплыть на поверхность.

Но Рек не поддался.

— Мало ли, что Программа в неактивном состоянии. Если кто-то знает, что ищет, он сможет всё равно найти ее, — напомнил он Проныре.

— Мы тут все скоро станем параноиками! Найдёт — не найдёт! До сих пор же никто не нашёл! — взвился нервничающий толстяк Карен.

— Пусть риск мизерный, но мы рискуем слишком многим.

— Что же теперь, все поуничтожать? Эта программа — наш хлеб! — не сдался Карен.

— Рек прав, — вступил в разговор коренастый крепыш с улыбчивым лицом. — Программу ищут счастьевцы, а их планета — серьёзная угроза для спокойствия в галактике.

— Спасибо, Урс, — поблагодарил Рек, хотя его и удивила поддержка Урсула Грека, обычно не упускавшего случая оспорить его мнение. — У кого-то еще есть возражения?

— Я думаю, что нам не стоит углубляться в прения, — решил за всех Вики. — Рек попросил всех принести свои коды к Программе. Надеюсь, они при вас.

Гвидо-Большеносый кивнул, соглашаясь. Его примеру последовал толстяк Карен, потом крепыш Урс. Проныра достал расческу, пригладил свои крашеные (в естественный цвет) волосы, картинно вздохнул и кивнул тоже.

— Для того, чтобы забрать Программу с того места, где она находится, надо соединить все пять кодов и добавить к ним ключ, — объяснил Рек. Эту ложь он придумал экспромтом. Ему было немного стыдно врать, чтобы таким вот недостойным образом выявить взломщика. Но выбора не было.

Никто из "братьев", даже Вики (пока Рек не объяснил ему), не знал, что все коды одинаковы. На-Ла сделала так для простоты. Поэтому и получилось, что в нужный момент невозможно стало определить, кто пытался взломать Программу. Человек заходил не со своего персонального компьютера, а код ни о чем не говорил.

— Передайте мне свои коды и я введу их в систему, — предложил Рек, включая комп.

В просьбе не было ничего особенного. Все честно выложили свои инфочипы.

Рек взял сперва инфочип Златова. Это было логичным, принимая во внимание, что Вики — глава Братства. Недрогнувшей рукой Рек ввел полученный код в свой компьютер. И мысленно выдохнул, потому что код оказался "чистым". Нет, он безусловно верил Вики. Но почему-то все равно испытал облегчение.

"Братья" наблюдали за Реком в некотором напряжении. Это было объяснимо: Программа была очень ценной и сложной, можно сказать, произведением искусства, а ее собирались уничтожить и необходимость такого действия понимал каждый.

Рек протянул руку и взял инфочип Гвидо. И понадеялся, что его напряжение не заметно со стороны. Еще через минуту Рек кивнул и отложил инфочип в сторону.

Златов тоже вздохнул с облегчением. Гвидо чист! Оставалось надеяться, что с остальными будет так же.

После проверки кодов Проныры и Карена Рек позволил себе поднять руку и вытереть лоб. Всегда можно было сослаться на то, что в помещении слишком тепло, а он в толстой бархатной куртке.

Урсул Грек оказался последним, потому что был младше других и естественно, не стал соваться вперед. Внешне Грек совершенно не выглядел напряженным. Он явно ничего не боялся. Или делал вид, что не боится. А может, ему бояться нечего. И Рек, и Златов готовы были расслабиться и уже почти надеялись, что взломщик оказался посторонним. Это очень сильно увеличивало их проблему, потому что проверять чужих окажется гораздо сложнее. Скорее всего, просто невозможно. Ну и что? Надо будет просто доделать начатое и действительно уничтожить Программу. Правда, уничтожить ее прямо сейчас, как сказал всем Рек, невозможно, потому что невозможно извлечь ее, находясь далеко от того места, где она находится. Естественно, Рек солгал и в этом. Придется объяснить остальным, что весь "спектакль" — вынужденная мера. Они — деловые люди. Поймут.

Рек ввел код Урса. На экран тут же выметнулась красная табличка. Рек заметно вздрогнул. (Что-нибудь одно: либо ссылаться на жару, либо на холод. Ах, да, на жару он еще не пожаловался. Тогда пусть думают, что это от сквозняка).

На всякий случай, чтобы исключить вероятность случайного сбоя программы, Рек удалил код и ввел его снова. С тем же результатом. Вторично он вздрагивать не стал. Златов и так уже все понял.

На-Ла не особенно мудрствовала. Просто придумала новый вирус, действующий именно на входе в Программу. Безобидненький такой вирус. Он всего лишь должен был незаметно прицепиться к коду. А для этого единственного и неповторимого вируса На-Ла разработала такую же единственную и неповторимую программу-антивирус. И программа обнаружила невидимого никому другому врага, тут же доложив об этом Реку.

Антивирус всегда разрабатывается после вируса. А поскольку никто больше никогда не видел уникального вируса, созданного На-Лой, у взломщика Программы не было ни единого шанса, что его система заметит маленький "хвост", прочно прицепившийся к его коду доступа.

— Это сработало, — признался Рек, потому что и дальше держать всех в неведении не было смысла.

Теперь Гвидо, Проныра и Карен смотрели на него с интересом и настороженностью. Эти люди мигом реагировали на малейший намек на опасность. Только Вики был спокоен. И Урс почему-то не особенно волновался. Может, был готов? Но к чему?

— На самом деле цель нашего собрания совсем другая. Чуть больше недели назад Вики сообщил мне, что кто-то предпринимает попытки скопировать Программу. — Рек говорил в своей привычной манере, медленно и с паузами. Это помогало ему сосредоточиться, а остальным — лучше осмыслить его слова. — Я решил проверить и поместил в "охранника" Программы вирус. Этот вирус должен был остаться на коде доступа у того, кто попытается вскрыть Программу без ключа, или скопировать ее.

Теперь на Дагварда смотрели не просто с интересом, а очень подозрительно. Гвидо даже подался вперед, словно так ему было лучше слышно.

— Кто пытался взломать Программу? — быстро спросил он, качнув в сторону Река большим носом.

— Последний из пяти кодов, которые я проверял, — просто ответил Рек, показав свой комп с яркой красной табличкой.

И все посмотрели на Урса.

Крепыш откинулся на спинку стула.

— Хорошо придумано, Дагвард. — Вынимая из пачки сигарету и закуривая он казался совершенно спокойным. — Ты не учел только маленького обстоятельства. Марс — моя родная планета, у меня здесь свой бизнес и свои связи. Извини…

В задней стене видеозала открылась дверь — и человек шесть с оружием успели окружить стол прежде, чем кто-то шевельнулся. С другой стены моментально ворвались четверо телохранителей. Кто-то из "братства" успел подать им сигнал. Может, и зря, потому что налетчики были готовы к этому. Телохранители выбежали прямо под лучи их станнеров.

Урс вышел из-за стола и подошел к Вики.

— Извини, Златов, — сказал он. — А теперь — все встали! И держите руки так, чтобы я видел. Особенно ты, Дагвард. Я заподозрил, что меня могли вычислить и, как видите, хорошо подготовился.

Их оттеснили от стола, и разоружили. Обманутые "братья" хранили презрительное молчание. Никто из них не ожидал такого оборота. Даже Рек со Златовым. Бывший президент Маиси в свою очередь подумал, что нужно было не гнаться за желанием разоблачить злоумышленника при всех, а сперва задержать его и запереть где-нибудь в безопасном месте. Но что теперь об этом говорить?

— Я верил тебе, Урс, — гневно проговорил Гвидо. — Как ты можешь так поступать?

— Я не собираюсь никого убивать, — пояснил Урсул Грек, не желая вдаваться в полемику. — Дагвард! Я думаю, у тебя больше нет причины скрывать ключ к Программе. Все равно вы собирались ее уничтожить.

— Жадность тебя погубит, — снова сказал Большеносый.

— Губит не жадность, а глупость, — резко бросил Грек.

— И это тоже, — согласился Гвидо.

— Отдай ключ, Дагвард! — Урс понемногу начал терять терпение. Он не хотел слишком долго препираться с людьми, которых знал много лет, а теперь предавал. — Вам больше не нужна Программа. Вот и отдайте ее мне. По-хорошему.

Рек не шелохнулся.

— Зря ты так, Урс, — сказал Вики. — Ты ведь умный человек. Подумай, сколько неприятностей будет у тебя самого, если ты завладеешь программой.

— Чушь! — бросил Грек. — Вы просто трусите. Ни у кого из вас не хватает духу сделать по-настоящему смелый шаг.

— Какой? — удивился Вики. — Может быть, продать Программу?

— Это — мое дело! — огрызнулся Урс. — Вас это больше не касается. Дагвард! Мне надоело ждать.

— Что бы ты ни сделал — он не отдаст тебе код, — с нажимом проговорил Златов.

— Правда? — Урс не поверил. — Я думаю, ты заговариваешь мне зубы, Вики.

Урс подошел к Реку, которого тут же схватили за руки двое его помощников. Некоторое время Урс разглядывал лицо Река и пыхтел сигаретой. Потом протянул руку, развязал на нем галстук и расстегнул на груди рубашку. Снова затянулся — и протянул руку с сигаретой к груди Река.

— Не делай этого, Урс, — тихо сказал Вики. — Мы отдадим тебе Программу.

Все, что угодно, лишь бы не переживать это снова! Бывший президент Маиси сам удивился, с какой легкостью он готов сделать, что от него требует Урс. Только бы не видеть снова, как будут мучить другого человека. Сейчас от их молчания жизнь не зависит. А Программа… Еще не факт — что Урс сможет ею воспользоваться. Никакого повода нет заставлять Река, или кого-то другого, страдать, а Урса — причинять страдания.

Урс повернулся к Златову.

— Так просто? — переспросил он.

— Скажи ему код, Рек, — попросил Вики. — Оно того не стоит.

Дагвард молчал. Разозлиться он успел раньше, чем испугаться. А злость всегда заставляла младшего Дагварда сопротивляться. В любых обстоятельствах. Кому угодно.

Он злился не потому, что Урсул Грек собирался присвоить себе общее достояние. И даже не потому, что Урс обманул всех, в том числе и Гвидо, которому прослужил много лет и от которого вряд ли видел что-то плохое. Причина злости Река было в другом: ради компьютерной программы Урс готов вести себя, как нанятые счастьевцами боевики. Что же это за человек такой? Рек просто не мог ему не сопротивляться.

— Не надо, Рек, — сказал с другой стороны Гвидо. — Урс сам не понимает, что делает. Если ты будешь ему противодействовать, все зайдет слишком далеко.

Рек отвел взгляд от сигареты в руке Урса и посмотрел ему в лицо.

— Я жду, — напомнил Грек. Сигарета в его руке дрожала.

Ничего не выражающий взгляд Дагварда сказал Урсу гораздо больше, чем любые самые цветастые выражения. Рек не собирался ничего отдавать. А мнение других просто не собирался слушать.

"Жду" чего? Все представлялось Урсу так просто. Они должны были испугаться угрозы и отдать Программу. Урс понимал, что это — только начало и что все проблемы начнутся, когда Программа окажется в его руках. Златов так просто не сдастся. Он попытается вернуть себе свою собственность. Но Урс считал, что сможет защитить себя. Если смотреть на моральную сторону дела, Проныра в свое время тоже заполучил Программу нечестным путем. Так что ничего особенного Урс не делает. Подумаешь, вор у вора украл ворованную вещь! Но Урс не подумал, что будет делать, если не сможет запугать и заставить отдать себе Программу сразу. И что теперь? Пытать всех этих людей? Допустим, Урс это сделает. А потом они обвинят его в нападении и нанесении телесных повреждений и пустят по его следу всю полицию, какую найдут. Ему придется бежать с Марса. Скрываться, прятаться. В общем, вести нелегальную жизнь. Распрощаться со своим бизнесом, возможно, сменить имя. Чтобы все это не пришлось делать, Урсу придется убить всех этих людей. Например, устроить несчастный случай.

В приключенческих фильмах подобные проблемы всегда обходят стороной. Главный герой добивается своего, уничтожает всех, кто между ним и его целью — и остается счастливый и безнаказанный. Вот только в жизни все не так, как в фильмах. В жизни, как это ни странно, частенько срабатывает правосудие и преступника отправляют за решетку. И Урс неожиданно это осознал. Допустим, он убьет Златова, Проныру, Гвидо, Карена, и этого бывшего копа. И обставит дело, как несчастный случай. Но у всех этих людей куча влиятельных друзей и знакомых. А они поверят в несчастный случай? Да у одного Река на Марсе должно оставаться куча друзей полицейских, которые перероют всё и вся, и наверняка поймут, что дело совсем не в несчастном случае. Или просто не захотят поверить и все равно будут искать, расследовать. Пока не докопаются до Урса. Даже очень тайные вещи неожиданно всплывают наружу, а Урсу придется всю оставшуюся жизнь жить в ожидании, что однажды его раскроют. И отправят на какие-нибудь очередные рудники, лет на 20. Или на 40. А есть еще его собственные люди, которые могут оказаться болтливыми, или начнут шантажировать его самого, вымогая деньги за свое молчание. Их тоже придется убить. И по какому же количеству трупов придется пройти ему, Урсулу Греку, чтобы жить спокойно?

Все было бы так просто, если бы его план сработал и Программу отдали сразу. Но план не сработал. И все эти неожиданные выводы и соображения мигом промелькнули в голове Урса, создав состояние лёгкой паники. Что делать дальше — он не знал.

Ну почему все пошло не так?! Почему как только он намечает себе конкретную цель в жизни, все обязательно срывается? Неужели он неспособен на такую простую вещь: отобрать компьютерную программу у людей, которые находятся у него в руках?

Какими бы ни были остальные "братья", в сравнении с ними Урс — неудачник. К тридцати годам у него есть только маленькое дело здесь, на Марсе — и больше ничего. Никаких перспектив. Никаких гениальных планов на будущее. Он уже стал тем, что он есть. Это Златов успел создать свою собственную адвокатскую контору, потом стать правителем целой планеты, добровольно отказаться от президентства и снова заняться бизнесом, оставаясь известной и уважаемой личностью в деловых кругах. Гвидо Паверс сидит на Илуо и командует огромной фармацевтической компанией. Проныра… Чем занимается Проныра — знает только сам Проныра. Но судя по нему, он ведет именно такой образ жизни, который ему выгоден. Манцетти как был бизнесменом, так им и остался. У него семья, уважение в обществе и все такое. А Урс? Что он имеет? Третьесортную фирму, о существовании которой знают несколько десятков марсианских дельцов. Так нельзя! Он достоин большего! Значит, надо заполучить Программу.

Вся авантюра не казалась Греку слишком сложной. Он понимал, что добровольно ему в единоличное пользование Программу не отдадут. Но понимал и то, что пройдя однажды через пытки, никто из этих людей не захочет повторить опыт. Это только дурак воображает, что если человек уже испытал какие-то мучения, вторично ему будет проще. Урс себя дураком не считал. И его ставка была абсолютно правильной. Он нанял боевиков и собирался "попугать" Златова с компанией. На самом деле он никого пытать не собирался. Слишком много будет проблем из-за этого. Гораздо больше, чем пользы. Но "не дурак" в одном — в другом Урс оказался-таки дураком.

Если бы Урс начал со Златова, а не с Река, этот бывший марсианский коп все бы ему отдал. Но у Урса всё-таки ещё оставались какие-то тормоза и он просто не посмел бы подступиться к Златову, тем более к Гвидо. Да ни к кому из "братьев", кроме Река он не посмел бы подступиться. Потому, что в его глазах бывший коп Дагвард продолжал оставаться на уровне слуги. Возможно, Рек и сам осознавал себя так же. Но в данный момент программа была у него. И он уперся. Урс слышал от остальных, что Рек Дагвард отличается способностью упираться так, что никакие уговоры на него не подействуют. Но фантастическое упрямство Река не озаботило Урса. А зря!

Теперь ни Гвидо, ни Златов, никто другой просто не могли докричаться до Река. Он игнорировал их слова и продолжал отсутствующим взглядом смотреть куда-то в пространство. Урсу показалось, что Рек вообще не слышит, что вокруг происходит. И что делать? Подтвердить свою угрозу действием? А если не поможет?

Пока Урс гадал, как быть, Рек чуть повернул голову и стал смотреть куда-то в пустоту. Когда-то, в бытность полицейского, Рек здорово натренировал себя реагировать на малейшее движение сбоку. И постоянно учился незаметно для всех перемещать взгляд так, чтобы бокового зрения хватало для оценки того, что происходит. Он не хотел, чтобы кто-то из помощников Урса или он сам заметили, что творится у стены.

Там шевелился телохранитель Вики. Рек не знал, как ему удалось так быстро прийти в себя после разряда станнера, но парень медленно и очень аккуратно перемещал руку к внутреннему карману. Значит, у него было запасное оружие (пистолеты телохранителей нападавшие собрали сразу). "Что бы ты ни задумал — делай это быстрее", — мысленно призвал парня Рек.

Телохранитель, казалось, откликнулся на его призыв. Прежде, чем кто-то что-то понял, державший Река слева человек охнул и осел на пол. Дагвард моментально вывернулся от второго и двинул Урса ногой в пах. И тут же Гвидо, вспомнив старые навыки, прыгнул назад, сбив с ног еще одного "нехорошего парня". Остальные тоже не растерялись.

Неожиданно оказалось, что семеро против шести — не такой уж большой перевес. Тем более, что первый налетчик уже лежал, держась за ляжку, Урс боролся с ощущениями, а еще один его помощник барахтался под очень злым Гвидо Большеносым, не в силах высвободиться из его больших и хватких рук. Оставшиеся стрелять из станнеров в ближнем бою не решались. Велика опасность задеть своего. Да им и не дали на это времени. Рек, Вики, Проныра и Карен храбро вступили в сражение против четырех оставшихся не у дела приятелей Урса. А телохранитель Вики, которому удалось ожить только частично, сидел на полу и на всякий случай держал под прицелом Урса. Тот как раз справился с ощущениями и собирался помочь своим.

В разгар драки Реку вторично помогло боковое зрение. Он вовремя заметил, что дальняя дверь снова открывается и в помещение вбегают новые люди. На всякий случай оценив их как помощников Грека, Дагвард отбросил от себя противника и выпалил в их сторону из отвоеванного станнера. Кто-то упал.

— Уходим!! — рявкнул Рек, пиная парня, успевшего оседлать Толстяка Карена. — Поднимайся!

Телохранитель Вики успел каким-то чудом подкатиться к двери и его просто выбросили наружу. Следом выкатился толстяк, которому Рек от души придал ускорение. Каким-то чудом успел прыгнуть в сторону выхода Гвидо. Луч станнера настиг его уже на пороге. Пришлось подхватывать его и вытаскивать.

— Молодец! — крикнул Рек телохранителю, когда они дружно навалились на дверь.

— Меня пустите! — взмолился Вики.

Его вытянули в щелочку и на дверь навалились всем скопом.

— Где Проныра? — спросил Рек, пока Вики из-под его руки пытался заклинить замок. Дверь была непробиваемая, поэтому в нее ломились просто весом.

— Не знаю. Он исчез куда-то.

— Надо вытащить тех, кто остался, — выдохнул Рек, стараясь одновременно помочь Вики и запихать обратно в зал чье-то плечо. Потом ему надоело и он врезал по настырному врагу прикладом станнера. Раздался особенно громкий вопль — и плечо исчезло.

— Не надо никого вытаскивать, — сказал кто-то сзади. Проныра выскочил раньше всех и теперь вернулся с одним из своих парней и оружием. — Я хотел смыться под шумок, — честно признался он.

— И что? — переспросил Карен.

— Выход перекрыт. Я и подумал: нехорошо бросать друзей.

Все поверили. Никто не обиделся: Проныра есть Проныра.

— Что там есть под потолком? — спросил Рек (обсуждать поведение мистера Лоро не было времени).

— Вентиляция.

— А еще?

— Распределительный кабель.

Рек отобрал у Проныры бластер и выстрелил в потолок, разнеся вдребезги несколько красивых, под старину, плиток. Осколки посыпались им на головы.

— Ты нас угробить хочешь? — взвыл Карен.

— Угробить нас хотят они!

Рек снова выстрелил. На этот раз попал куда нужно. Свет погас. Искры посыпались.

— Там еще подача кислорода, — предупредил Вики.

Дверь наконец не выдержала и подалась. Замок вылетел. Тут с противоположной стороны коридора тоже стали стрелять. Противник окружил их и не собирался упускать. Пришлось отстреливаться и пробиваться вглубь. Где-то на середине этой тьмы, дыма и воплей, их отряд высыпался на запасную лестницу. Гвидо тащили за собой как тюк. Телохранитель Вики передвигался сам.

Они смогли-таки заклинить и эту дверь и спуститься на этаж ниже. А потом Рек оторвал щит от вентиляционной шахты и все по очереди запихались в узкий проход. Когда вся компания добралась до соседнего дома и оказалась на пустой внутренней площадке, Большеносый Гвидо понемногу пришел в себя и теперь недоуменно тряс головой и силился понять, чем все кончилось.

— Надо сматываться отсюда, — предложил Рек.

— Может, подождать полиции? — предложил Карен. — На такой шум они быстро прибегут. Я их знаю, здешних.

— Я тоже знаю, — согласился Рек. — Сам когда-то был полицейским. Быстро соображают. Но парни Урса могут раньше сообразить, куда мы делись.

— Поймали медведя… — иронично протянул Проныра, намекая на латинское значение слова Ursus — Медведь.

Карен нервно рассмеялся. И тут же оборвал себя, вяло махнув рукой.

— Это так… последствия стресса, — попытался объяснить он, хотя никто в этом не нуждался. Тогда Карен глубоко вздохнул и вытащил из кармана платок. — Хорошо, что все закончилось, — высказал он, вытирая потное лицо.

— Ладно, пошли, — скомандовал Рек. — Нечего стоять тут и привлекать внимание.

"Братья" беспрекословно повиновались ему, как боевому командиру. Гвидо пришлось опереться на плечо Златова. Голова у Большеносого все еще кружилась. Но в целом они отделались практически без потерь.

— Надо было сразу задержать Грека. Запереть где-нибудь, — запоздало констатировал Вики.

— Раньше мы не знали, что это он, — заметил Рек, засовывая за пояс бластер Проныры (который так и не вернул владельцу).

— Надо было людей побольше взять, — назидательно изрек мистер Лоро, косясь на хозяйский жест Дагварда.

— Теперь это не важно, — напомнил Карен Манцетти, почти готовый простить Урсу предательство. Лишь бы больше на глаза не появлялся.

— Мы с Гвидо попытаемся вернуться в гостиницу, — решил Вики. — Встретимся в более спокойной обстановке. И еще, Рек… Спасибо.

Рек счел это за издевательство и отмахнулся. Не останавливаясь, он заправил выбившуюся рубашку в штаны и провел рукой по волосам.

— Вот зараза! — тут же заявил он. — Шарф потерял.

В следующую секунду шарф стал совершенно не важен.

— О, нет! — вырвалось у толстяка Карена.

* * *

Прямые на Марсе только связывающие города главные штреки и центральные улицы. Все остальное — лабиринт поворотов. Здесь даже ни одни подъемник не работает строго вверх или вниз. Между двумя уровнями лифтовая кабина несколько раз сворачивает то вправо, то влево, обходя несущие опоры, вентиляционные трубы и массивы домов. Если точно знаешь, куда тебе надо попасть и пользуешься указателями всех видов и размеров — попадешь в нужную точку. Но пытаться спрямить, срезать, пройти коротким путем, даже если очередная улица, как кажется, идет в нужную сторону, нельзя категорически.

Тем более, совершенно непредсказуемы мелкие проулки и переходы. Некоторые из них так петляют, что пройдя от начала до конца, можно вынырнуть всего на двадцать шагов в сторону от того места, откуда начал. И даже если у вас врожденное чувство направления, на Марсе это мало поможет. Разве что, будете постоянно досадовать, что очередная улочка уводит все дальше от нужной точки, а свернуть некуда.

Урс, хотя и родился на Марсе, ориентировался внутри колонии из рук вон плохо. Поэтому всегда следовал схемам и указателям. Но сегодня он был слишком "не в себе", чтобы смотреть по сторонам. Когда "братья" вырвались и удрали, Урс испытал огромное облегчение. Даже забыл удивиться тому, что собственная неудача его так обрадует. Естественно, он был уверен, что никто из компании Златова не станет заявлять в полицию. Значит, ставшая безвыходной ситуация разрешилась наилучшим образом. Да, ему не повезло, он просчитался. Зато теперь весь этот кошмар позади… И Урсул Грек шел, не разбирая дороги, просто чтобы уйти как можно дальше от места своего поражения. А нанятые им люди старательно топали следом, полагая, что начальник лучше знает, куда идти.

Почти уже успокоившись, Урс на ходу вытащил очередную сигарету и даже успел отметить, что руки больше не дрожат. Закурив, он позволил наконец себе полностью расслабиться и посмотреть по сторонам. Указателей не было и Урс поторопился свернуть за очередной угол, потому что на всяком повороте обязательно должен быть указатель…

И резко остановился. В двух шагах от Река Дагварда.

— О, нет! — воскликнул Карен.

Рука Река мгновенно метнулась от пояса вверх.

"О, нет!" — мысленно воскликнул Урс.

Черная точка ствола затянула взгляд Урса. Он вдруг увидел всю внутренность бластера, вплоть до готового выплеснуться ему в лицо сгустка энергии. И не видел, как замерли и "братья", и боевики. "Нет!" — захотелось крикнуть Урсу. Но губы не шевельнулись.

Рек целился с двух метров в лоб Урса. Палец до половины нажал спусковой крючок. Только тут Дагвард осознал, что вокруг происходит и что он делает. Указательный палец остановился. "Где же мои принципы? Наверное, страх сильнее". Выстрела не последовало. Сердце стучало громко, но ровно. И похоже, ситуация обернулась в его пользу. Люди Урса не шевельнутся, пока их хозяин под прицелом. А сам Урс… Бледный, как тесто. С сигареты осыпается пепел. Вероятно, все люди ведут себя одинаково, если видят перед глазами дуло бластера. Замирают и не двигаются. А дальше? Вдруг Урс дернется? Попытается отпрыгнуть?

Вот тут под ребрами выплеснулся настоящий холод. И сердце застучало сильнее.

— Все хорошо, Рек! — Это сказал Златов. Похоже, он один не собирался голову терять. — Урс! Он не выстрелит. Если твои люди не будут хвататься за оружие.

Понял ли Грек, что ему сказали? Златов был не уверен. Поэтому просто продолжил уговаривать:

— Урс! Просто скажи своим людям, чтобы они отошли. Слышишь? Просто пусть отойдут.

Похоже, смысл сказанного стал понемногу доходить до Грека. Рука с сигаретой дрогнула.

— Отойдите назад. — Златов сам приказал урсовским наемникам. Ему хотелось дать Реку возможность опустить оружие. Пока Рек целится в лицо Урсу, тот вряд ли начнет адекватно реагировать на уговоры.

Потоптавшись немного, наёмники отошли. Тем более, что их начальник продолжал молчать.

Взгляд Рек соскользнул с Урса и последовал за его людьми. Когда они допятились до противоположной стены, Дагвард медленно опустил руку с бластером. После демонстрации его молниеносных рефлексов наемники решили резких движений не делать. Стояли смирненько, как примерные школьники перед учителем.

Удовлетворившись расстановкой сил, Златов снова заговорил с Урсом:

— Все в порядке, Урс. Нам просто надо спокойно поговорить. Но сперва отпусти своих людей.

Рек подумал, что на месте Урса тут же послушался бы и сделал то, что говорит Вики. На Златова можно положиться. Бывший президент Маиси уже оценил обстановку, пришел к своим выводам и теперь всем будет лучше, если подчиниться ему и сделать, как он скажет.

Вероятно, Урс подумал примерно так же. И с видимым облегчением выдохнул. Плечи его расслабились. Отбросив сигарету, он повернулся к наемникам.

— Уходите. Убирайтесь живее!

И наемники охотно потянулись за угол.

Урс повернулся к Вики.

— Не знаю, что на меня нашло… — сказал он вдруг, словно решил срочно оправдаться, пока Златов не передумал с ним разговаривать.

— Пойдем! — бывший президент шагнул к нему и взял под руку. — Здесь рядом кафе. Поговорим там.

И Урс с готовностью подчинился, счастливый уже тем, что кто-то другой вместо него взялся распутать ситуацию.

Златов и Грек уже ушли вперед. Почему-то обычно мощный, если не сказать, квадратный, Урс показался Дагварду ниже и меньше. Может, он до такой степени смирился и сник? Даже со спины было понятно, что Златов — старший, опытный, уверенный в себе — пытается поддержать и утешить молодого, неопытного и раскаявшегося Грека. Ну дела!

Златов с Урсом свернули к двери кафе.

— Ты все-таки присмотри за улицей, — вполголоса посоветовал Реку Проныра.

* * *

Датч с На-Лой играли в шахматы, когда Рек вернулся на корабль. Крайне энергично протопав по коридору, он внесся в кают-компанию и тут же плюхнулся на диван.

— Как все прошло? — спросил Датч, не поворачиваясь. Он обдумывал, как бы так обойти непробиваемую защиту, выставленную На-Лой на игровом поле.

— Да все прекрасно, — бросил Рек бодрым тоном. Он явно был чем-то очень доволен. Датч заподозрил неладное и посмотрел на брата.

Закинув руки на спинку дивана и вытянув ноги в запыленных кожаных штанах, Рек, кажется, внимательно вглядывался в положение фигур на шахматной доске. Через порванный рукав его черной куртки торчал клочок белой, ещё с утра, рубахи. Часть пуговиц отсутствовала, шарф куда-то затерялся. Волосы над правым виском торчали дыбом, словно их подпалили.

— Что ты подразумеваешь под словом "прекрасно"? — поинтересовался Датч.

Рек оторвался от созерцания шахматных фигур и невинно посмотрел на брата.

— А что? Ну, отлично, если тебе это больше нравится.

— И чем вы так "отлично" занимались? — на правах старшего потребовал объяснения Датч.

На-Ла только покосилась на Река, определила, что с ним все в порядке и уткнулась обратно в шахматы.

— Да мы там предателя разоблачили, — легкомысленно пояснил Рек. — В общем, всем удалось благополучно удрать. Потом мы снова встретились и объяснили парню, что он не прав. Не знаю, на сколько искренне он согласился, — признался Рек. Но тут же добавил: — Зато теперь между нами нет никаких неясностей.

Датч уже заготовил было речь на тему Братства и его авантюр, но Рек его опередил.

— Да брось ты! Главное, что все получилось! — Он встал с дивана. — Знаешь, я что-то так устал с этой беготней. Пойду переоденусь и приготовлю что-нибудь поесть.

Не дожидаясь, когда Датч обрушится на него с обличительной речью и докажет, что Златов — источник всех неприятностей, Рек исчез из кают-компании.

— Твой ход, — напомнила На-Ла. И добавила: — Ты тоже помогаешь этому вашему Златову, когда он просит.

— Я не являюсь после этого в драной одежде, — заметил Датч.

Кадийка покосилась на него и фыркнула.

— Ну да. Только с разбитой скулой, — согласилась она.

Глава 11. Скажи "Прощай!.."

"Медуза" задержалась на Марсе. Вики пообещал выгодный заказ на перевозку запчастей навигационного оборудования. Поскольку все заказы, которые предлагал он, в конечном итоге действительно оказывались выгодными, Датч не стал возражать против двухдневной задержки.

— Будет время разобраться, почему барахлит морозильная установка в трюме, — решил он.

— Ага! А заодно выяснить отношения с техконтролем, — напомнил Рек, отлично понимая, что со строптивым агрегатом предстоит сражаться ему. — Они до сих пор ждут — не дождутся, когда ты к ним явишься.

Датч пожал плечами, не собираясь отмахиваться от очевидного факта. Он действительно откладывал "на потом" проблему с техконтролем, мотивируя это тем, что надо на всякий случай быть рядом с передатчиком корабля, пока Рек бегает неизвестно где, улаживая проблемы с Братством.

— Утром займемся и тем и другим, — рассудил капитан "Медузы". И повернулся к На-Ле. — Выключай пульт. Поздно уже.

Кадийка нажала несколько кнопок, далеких от выключения.

— На-Ла!

— Щас!

Датч вздохнул — и обесточил весь кокпит.

— Ну я же запомнить не успела!! — заорала возмущенная На-Ла.

Капитан молча смотрел на нее, не собираясь вступать в полемику. Кадийка смирилась, вылезла с кресла и поплелась на выход.

— Эй, погоди! — вскочил ей вслед Рек.

Но кадийка, угадав его мысли, сорвалась с места и помчалась куда-то. Через минуту Рек вернулся с разочарованным видом и плюхнулся в кресло.

— Что, На-ла успела-таки занять душ? — поинтересовался Датч, листая грузовые декларации.

— Вот всегда так! — пожаловался Рек. — Даже ты не изобретешь способа выжить На-Лу из душа раньше, чем через полтора часа.

— Брось! Пусть ребенок балуется, — не отрываясь от бумаг, успокоил его Датч. — А то вернулась бы и начала канючить, что пока ты в душе, она может еще пятнадцать минут за компом посидеть.

Но На-Ла появилась в кокпите минуты через две.

— У меня трусы кончились! — заявила она громогласно, вытаскивая что-то белое из кармана. — Вот: последние порвались!

Братья как по команде отвернулись носами к обзорному стеклу и замахали на нее руками.

— Все понятно, На-Ла! — уверил ее Рек.

— Понятно, купим, — поддержал Датч, милостиво разрешив: — Можешь не показывать.

На-Ла пожала плечами, сунула белую тряпку обратно в карман и пошла из кокпита, недоумевая: что она такое особенное сделала? Она же не на себе пришла их демонстрировать, а культурно принесла в кармане…

* * *

Встав раньше всех, Рек быстренько позавтракал, после чего два часа разбирал и собирал по винтикам все узлы и вспомогательные части морозильной установки, занимающей четвёртую часть их трюма. Чтобы под конец убедиться: причину температурных скачков надо искать не здесь. Сидя на пустом ящике из-под пива перед герметичной дверью установки и жуя зубочистку, второй пилот (и техник по совместительству) раздумывал, стоит ли продолжать в том же духе. Или лучше оставить все как есть. По крайней мере, пока им не попался груз, требующий соблюдения температурного режима. И тут снизошло озарение: а что, если где-то барахлят трансформаторы? С этой счастливой мыслью Рек вскочил, выплюнул зубочистку и помчался наверх, за сетевым тестером.

Капитан "Медузы" застал своего второго пилота висящим вниз головой в люке силовой шахты. Снаружи торчали только подошвы его ботинок.

— Как дела? — поинтересовался Датч, отодвигая люковую заслонку и заглядывая в полутемный лаз.

— Нашел! — раздалось снизу.

Ботинки исчезли в шахте. Потом раздался скрежет, позвякивание, шуршание и кряхтение. И наконец из люка показалась физиономия младшего Дагварда. Красная, мокрая, перемазанная — но вполне довольная.

— Во! — объявил он, водружая на край люка семикилограммовый трансформатор. — Сейчас заменю весь блок — и порядок. Тут на корпус пробило.

— Я иду в город, — напомнил Датч. — Разберусь с техконтролем и загляну в банк.

Капитан собрался уже уйти, как вдруг Река осенило (воистину, день идей!).

— Стой! Ты все равно мимо магазинов пойдешь. Купи На-Ле трусов.

Датч остановился, сверху вниз обозрев торчащего из дыры в полу брата.

— Как ты это себе представляешь? — Датч остановился и вся его поза выражала оскорблённую невинность.

— А что? — не понял Рек.

— Вот я! В капитанской форме! — и пойду покупать женские трусы.

— Так ты одень джинсы… — без задней мысли предложил младший Дагвард.

— Некогда мне переодеваться! — категорично отрезал старший, устремляясь к выходу.

— А мне есть когда! — возмутился ему вслед Рек. Но брат уже скрылся из видимости. — Вот всегда так.

Выбравшись из шахты, Рек приладил на место люк, отодвинул к стене снятый трансформатор и пошел, на ходу расстегивая перепачканную робу.

— Можно подумать, мне не надо переодеваться, — проворчал он, сворачивая в душевую.

Очередная попытка убедить Датча заняться покупкой женского нижнего белья привычно провалилась. Впрочем, смыв с себя разводы корабельной смазки и переодевшись, Рек пришел к выводу, что так будет даже лучше. Он уже окосел от ползания в брюхе корабля. Самое время прогуляться.

Проблема с покупкой нижнего белья для На-Лы вставала не так уж часто (потому что покупалось сразу много и с запасом). Отправлять ее саму в магазин было еще хуже, чем посылать туда Датча. Капитан Дагвард просто отнекивался и не шел, находя кучу уважительных причин. По своей инициативе он был способен покупать На-Ле только верхнюю одежду, причем в уже отягощающем кадийкин шкаф изобилии. А На-Лу они один раз отправили в магазин… Кадийка исчезла на несколько часов, благодаря чему "Медузе" пришлось задержать вылет. Братья обшарили все ближайшие отделы женской одежды, но там На-Лу даже не видели. Под конец она явилась сама. Оказалось, что все это время она проторчала в компьютерном отделе, где выбрала-таки наконец жутко дорогущий прибамбас величиной с кулак, способный по ее словам сильно облегчить жизнь на корабле. Неделю после этого На-Ла потратила на попытки адаптировать прибамбас к системам "Медузы". Под конец Датч озверел, отобрал у нее прибамбас и закинул в техшкаф, где он благополучно лежит и поныне.

* * *

Пробродив около часа и набив сумку всем, что по его мнению могло понадобиться На-Ле, Рек возвращался на корабль, когда одинокая женская фигура привлекла его внимание. Дама (иначе ее не назовешь) стояла на галерее над причальными доками, изящно отставив ножку на высоком каблучке. Рек узнал ее почти сразу. Даже удивился, что вот так просто узнал, через несколько лет.

Ева! Ева Фличер.

Он подошел. Зачем? Этого он и сам не ведал.

— Здравствуй, Ева!

Она обернулась, нахмурив тонкие брови. И тут же лицо ее из недовольного сделалось удивленным.

— Рек?

Он кивнул. Словно ее слова нуждались в подтверждении. И почувствовал себя дураком. Зачем было ее окликать? Что сказать дальше?

Она сменила удивленное выражение на выжидающее. Рек всегда поражался, на сколько быстро меняется ее лицо. Такое же, как пять… нет, шесть лет назад. Почти шесть. Хотя, это неважно. Она совсем не изменилась.

— Я шел мимо, — оправдался Рек. — Увидел тебя. Тебя невозможно не узнать.

— Правда? — Теперь она улыбнулась. — А ты стал другим… Откуда ты здесь?

Рек неопределенно кивнул в сторону летного поля.

— Мы здесь с братом. У нас свой корабль. Как дела у твоего банкира? — спросил он, не успев самого себя осадить.

Она разочарованно усмехнулась. Но ответила.

— Мы разошлись два года назад.

Рек увел взгляд в сторону, чтобы не смотреть ей в глаза.

— Меня это не удивляет, — признался он.

— А ты все еще на него злишься? — удивилась Ева. — Бедный Рек! Или ты злишься на меня? Прошло столько времени…

— Нет, — солгал Рек. — Просто я долго вычислял: чем этот парень был лучше меня? И вспомнил: у него были деньги.

— Он сделал мне предложение, — напомнила Ева. — А ты — нет.

Рек не собирался сдаваться.

— Просто я прагматично смотрю на вещи. Ты бы за меня не вышла. Мне было нечего тебе предложить, кроме своего полицейского жалования.

— А сейчас? — Она улыбнулась, хотя в улыбке была изрядная доля скептицизма.

— А сейчас у меня нет и этого, — признался Рек. — Зато есть пара новых шрамов и репутация законченного психа. Устроит?

Она повернулась к нему совсем и заглянула ему в глаза.

— Ты и тогда был законченным психом. Это меня устраивало.

— Значит, если я сейчас предложу тебе стать моей женой, ты согласишься?

— Нет, конечно, — ответила она и тонкая улыбка скользнула по её красиво очерченным губам. — Но мне будет приятно.

Рек отвернулся, бросил сумку под ограждение и облокотился на парапет, окружающий галерею. Эта женщина привлекала его сейчас так же сильно, как и тогда. Ему казалось, что все прошло и не вернется. Столько всего было между тем их коротким романом и этой встречей… Но вот, достаточно было Еве появиться и заговорить с ним — и он понял, что обманывал себя. Ничего не прошло. Даже если она еще сотню раз оставит его ради денег, карьеры, спокойной жизни. Можно ли винить ее в этом? Она — женщина. Ей нужно нечто большее, чем его зарплата полицейского или космический корабль в качестве единственного жилища или перспектива жены, вечно ждущей мотающегося по космосу мужа. А изменить свою жизнь он не мог и не хотел. Может, когда-нибудь… Но это вряд ли.

— Ты была права тогда, — признал он. — Мне нечего было дать тебе. И сейчас нечего. Просто я люблю тебя. Думал, что разлюбил. Но вот увидел — и все вернулось.

Она мягко коснулась его плеча. Рек вздрогнул и обернулся. Она стояла совсем близко, почти вплотную.

— Ты никогда не говорил ничего подобного.

— Я был мальчишкой. Считал, что подобные признания — чушь. Что ты только посмеешься. Разве взрослые люди говорят такие вещи? Они говорят: "Я хочу тебя" — и этого достаточно.

— Но сейчас ты так не считаешь?

— Я изменился, Ева. — Рек снова посмотрел на летное поле, раскинувшееся у их ног, уставленное космическими кораблями всех видов. — Мне уже все равно, что обо мне думают. А смех — не самое страшное, что приходится переживать…

Она шагнула к парапету и тоже посмотрела на летное поле.

— Который из них твой?

Рек покачал головой, не глядя на нее.

— Отсюда его не видно. Но если хочешь, — он снова повернулся к ней и внимательно посмотрел прямо в глаза, — я могу показать тебе. Если пойдешь…

На этот раз она отвела взгляд, спрятав ореховые глаза под густыми ресницами. И качнула пышной прической.

— Я здесь с мужем.

Почему-то он сразу подумал: "Конечно! Я так и знал!". Но от этого не стало приятнее.

— Очередной банкир? — Он сам удивился той степени горечи, что вылилась в эти два слова.

— Нет! — Ева тут же взглянула на него, позволив язвительной улыбке чуть скривить идеально подкрашенные влажной помадой губы. — Промышленник. Очень богатый, — упредила она очередной вопрос Река.

Теперь ее глаза светились вызовом. Совсем как тогда, шесть лет назад. Когда они только познакомились. Ева действительно не изменилась. Но возможно, изменился Рек. Потому что не принял ее вызов. Вместо этого он подобрал с земли сумку и закинул лямку на плечо.

— Я рад за тебя, Ева, — сказал он спокойно. — Надеюсь, теперь ты по настоящему счастлива.

Ева кивнула.

— Надеюсь, ты тоже, — сказала она. И улыбнулась.

* * *

Датч расставил по клетчатой доске белые и черные фигурки.

— Что-нибудь случилось? — спросил он, не поднимая головы.

Рек уже минут десять расхаживал по кают-компании туда-сюда. А вчера вечером вообще вернулся сам не свой, вручил На-Ле сумку с покупками и, отмахнувшись от всех расспросов, улез чинить трансформаторный блок.

— У Златова новые проблемы? — предположил Датч.

— Нет, — неохотно ответил Рек. Но потом перестал бродить из стороны в сторону и сел на диван напротив. — Я вчера встретил одну старую знакомую, — признался он.

Датч вопросительно поднял бровь. Но Рек снова ушел в размышления.

— Твоя очередь играть белыми, — напомнил старший Дагвард.

Младший рассеянно передвинул первую попавшуюся пешку.

— Я видел Еву, — сказал он наконец.

Датч внимательно посмотрел на брата.

— Интересно, — признался он. — Об этой Еве я за пять лет слышал от тебя десять слов. И половина из них — повторение ее имени.

Рек спрятал нос в ворот мохнатого белого свитера и некоторое время сосредоточенно разглядывал шахматную доску. Потом поднял голову.

— Вряд ли я могу рассказать о ней что-то связное, — решил он. — И вообще, разве кто-то на свете способен рассказать связно о своей первой любви?

— Не знаю, — честно признался Датч. — А это действительно была любовь?

— Только не смейся! — предупредил Рек.

— Да я серьезен, как на маневрах, — без улыбки сообщил Датч.

— Вот тогда и рассуди, что это было, — решил младший Дагвард. — Только мне придется начать не с Евы.

Датч передвинул фигуру и посмотрел на брата.

* * *

— Сколько тебе лет?

— Двадцать три.

— Мне нужны люди поопытнее.

— Я работал испытателем на полигоне и знаю, как устроены эти железные штуковины с электронными мозгами, — спокойно сказал Рек. — Если понадобится — обойдусь без вас.

Сказано было негромко, к тому же жилистый и подвижный комиссар уже устремился куда-то, перестав интересоваться новичком. Он мгновенно вернулся обратно.

— Что ты сказал?

Гектор Ледермен переменил свое решение и предпочел взять Река себе в напарники.

— Я буду спокойней спать, если парень вроде тебя будет под присмотром, — категорично заявил он.

Рек без возражений сел за управление тяжелого полицейского флаера и они помчались по искусственным улицам марсианской столицы.

— Ты действительно работал испытателем?

Рек кивнул, на полной скорости плавно огибая круглое здание-колонну, которое всем своим массивом держало свод крыши, громко именуемой здесь "небом". Центральные марсианские улицы достаточно широки, чтобы двигаться по ним в четыре полосы. И почти по всей своей протяженности оставляют много свободного пространства между поверхностью и "небом" для движения летающих объектов. Сложно только на перекрестках, потому что все боковые проходы — это скорее многоэтажные тоннели в толще города. Чтобы попасть на нужный уровень, надо взлететь и не промахнуться мимо своего "этажа". Иначе придется двигаться до следующего перекрестка. Соображения дорожной безопасности предписывают пилотам не поворачивать в обратную сторону и не менять своей полосы внутри тоннеля.

На Марсе всевозможные флаеры и ховеры почти целиком вытесняли обычный наземный транспорт. Слишком много времени надо потратить на то, чтобы взобраться с одного уровня на другой по сети сложных заездов и спусков. Марсианские города изначально строились настолько компактно, что колонистам пришлось ввести особые правила, которые предписывали оставлять определенное количество пространства и обеспечивать таким образом достаточное количество воздуха, чтобы человеческие существа могли обходиться без кислородных баллонов. Для этого же предпочтение отдавалось машинам с мощными фильтрами или вообще на электромоторах. А вентиляционные шахты, которые тянулись по всей толще городов и сходились у комплексов по переработке марсианской атмосферы, добавляли хитростей в это царство человеческого рационализма и фантазии.

Запутанные улицы и сложносоставные переезды из одного квартала в другой, как объемный лабиринт, притягивали именно кажущимся отсутствием логики. На самом деле логика была и Рек с Датчем быстро разобрались в ней, чем гордились очень сильно. Уже через месяц житья на Марсе юные Дагварды руководили собственными родителями на улицах, всегда безошибочно указывая, в какой именно проход надо двигаться чтобы попасть к тому или иному магазину, станции общественного транспорта и множеству подобных полезных объектов. Спустя тринадцать лет, ведя полицейский флаер, Рек совершенно машинально следовал по назначенному маршруту, не заглядывая в мелькавшие на экране сбоку знаки и предупреждения. Для него в этом не было необходимости.

— Смотри, куда летишь, — потребовал его новый командир минут через пять, убедившись, что Рек игнорирует автопилот. — Не надо доказывать мне, какой ты крутой.

Рек удивленно покосился на начальника.

— Я не доказываю. Это очень простой маршрут.

— Простой?!

Рек подумал, что вероятнее всего, инспектор Ледермен недавно на Марсе и еще не привык к тому, как здесь все просто. Поэтому решил пояснить.

— Если улица идет под сорок пять градусов влево и вверх, значит, через три километра она выведет на горизонтальный штрек.

— И что? — уже с некоторым интересом спросил его новый начальник.

— Воздуховоды здесь по правую руку, если считать от центра. — Для убедительности Рек указал куда-то на другую сторону улицы. — Значит, мы летим по направлению движения воздуха. Мимо двадцатого проезда не промахнемся. — Рек пожал плечами. — Это же очевидно.

Ледермен покачал головой.

— Грамотный! И долго ты тренировался?

— В чем?

— В езде по городу.

Рек пожал плечами в очередной раз.

— Да я еще в детстве понял, что здесь все подчиняется схеме вентиляции.

Гектор Ледермен не стал тогда признаваться, что все равно ничего не понял. Но про себя твердо решил изучить эту самую схему и докопаться до логики своего молодого помощника.

Двадцатый проезд кишел народом и транспортом по всей своей протяженности. Многоуровневую схему движения поддерживали свисающие со сводчатого "неба" автоматические регулировщики всех видов, начиная от обычных световых и кончая инфракрасными, подающими сигналы прямо в электронные мозги автопилотов проносящихся мимо машин. Рек уверенно завел флаер в нужный поток, не прозевав освободившееся всего на мгновение окошко для маневра. Полицейские машины могли использовать пустые воздушные коридоры, предназначенные для ремонтных бригад и другой обслуживающей город техники. Узкие, ничем конкретно не ограниченные воздушные эшелоны, поддерживались свободными только благодаря инфракрасным сигналам регулировщиков, бдительно следящих за тем, чтобы необходимое на случай чрезвычайных ситуаций пространство оставалось свободными.

Рек не стал пользоваться правом полицейской машины на свободный коридор. Вместо этого он нырнул в общий поток — и почти сразу опустил флаер перед нужным домом. Ледермен кивнул, оценив его искусство вождения и умение ориентироваться.

Около магазина столпился народ. Полицейские пытались разогнать зевак, но получалось плохо. По всему тротуару валялись пластиковые бутылки. Рек подхватил одну.

— Минерализованная вода из Беретского источника, — прочитал он этикетку. — Хорошая вода.

Ледермен, размахивая полицейским значком, наконец заставил прохожих расступиться и пропустить их с Реком к самому магазину.

— Что тут у вас? — спросил он у одного из полицейских оцепления.

— Хаос. Вышло из строя с десяток автоматов с напитками. Устроили настоящий обстрел. Несколько человек получили легкие травмы. Хозяин магазина рвет на себе волосы и кричит об убытках.

— Легкие травмы, — повторил Рек. — Заедет жестяной банкой по голове — будет тогда "легкая травма".

Полицейский покосился на него.

— Ладно — заедет. Большую часть товара тут же растащили. Кто-то крикнул, что магазин разорился и бесплатно выбрасывает продукцию. Народ и набежал.

— Понятно, — кивнул инспектор Ледермен. — Пойдемте внутрь, поговорим с хозяином. Надеюсь, эти автоматы отключили и больше они не станут ничем кидаться.

Магазин в тот день оказался лишь началом. Настоящий хаос разразился, когда вдоль одной из центральных улиц вышли из строя автоматические регулировщики движения. Не отключились совсем, а начали подавать самые неожиданные и противоречивые команды. Умение Река ориентироваться в городе и виртуозно водить флаер, оказалось весьма кстати. Им удалось предотвратить часть возможных аварий, провести за собой подкрепление в виде целой бригады машин, отключить всю электронику и по старинке, с помощью портативных инфракрасных указателей из арсенала местной дорожной инспекции, навести порядок.

Возвращаясь в конце смены в Управление, Ледермен пребывал в мрачном настроении, что было совершенно неудивительно.

— Никак не можем застать этого мерзавца на месте преступления, — сказал он, недовольно глядя перед собой.

— Того, кто перепрограммирует автоматы? — уточнил Рек.

— Бегает какая-то дрянь по городу… Возможно, их целая группа, — продолжил Ледермен. — Это началось пару недель назад. И чем дальше — тем больше. Магазины — меньшее из бед.

— Я знаю, — проговорил Рек, обращаясь скорее к самому себе, чем к инспектору.

Ледермен посмотрел на него. Спрашивать ничего не стал. Он уже получил досье на Ричарда Дагварда и знал, почему Рек пришел работать в полицию.

— А зачем им бегать по городу? — вдруг спросил Рек. — Они могли давно все сделать.

— О чем ты?

Рек объяснил пришедшую в его голову мысль. Гектор Ледермен крепко задумался. Версия Река выглядела весьма правдоподобно. И хуже всего, если это действительно так — впереди можно предвидеть еще очень много неприятностей.

— Так можно уничтожить все население Марса, — признал инспектор. — С другой стороны, если бы у кого-то была такая идея, все можно сделать гораздо проще. Например, перекрыть все воздушные тоннели, или послать в автоматические станции по переработке атмосферы сигнал пропустить какой-нибудь ядовитый газ. Это проще и быстрее, чем ломать машины. Значит, цель скорее — посеять панику, а не уничтожить.

Идея о том, что существует некий вирус, который постепенно выводит из строя технику, показалась в Управлении вполне логичной. Полицейские программисты посидели над проблемой, покопались в остатках тех автоматов, что уже вышли из строя, почти ничего не нашли, но склонны были признать, что следы некой программы имеются. Вероятнее всего, она самоликвидируется после того, как технику удается отключить. Масштабы возможных последствий могли оказаться грандиозными для такой замкнутой системы, которой являлся Марс. Программисты предположили, что необходимо срочно заняться перепрограммированием всего, в чем потенциально хватает электронных мозгов для внедрения вируса. Ледермена откомандировали обсудить предложение на самом верху, то есть, с мэром. Рек тогда ездил с ним.

— Вы представляете себе масштабы того, что предлагаете? — ответил мэр, выслушав инспектора Гектора Ледермена.

— Я представляю себе масштабы того, что может произойти, если мы этого не сделаем, — ответил инспектор.

— Нет! Вы ничего не представляете, — возразил мэр. — Все города Марса связаны между собой. У нас общая компьютерная сеть. Сколько нужно вашим программистам, чтобы обнаружить и уничтожить вирус?

Ледермен подумал немного и вынужден был честно признаться:

— Несколько дней, возможно, неделя. Мы не знаем, с чем имеем дело.

— Вот именно! — воскликнул мэр.

У Река, присутствующего при этом разговоре, создалось впечатление, что они зря теряют время.

— Неделя! — продолжил мэр. — Вы предлагаете отключить электронику. Попробуйте хоть представить себе последствия. Остановить все автоматические линии производства, движение транспорта, закрыть космопорт… Это все равно, что отрезать все население от системы жизнеобеспечения. Это вы предлагаете?

— Я понимаю, что закрыть космопорт и на некоторое время перейти на ручной режим работы — очень сложно, — согласился Ледермен. — Да, экономика пострадает. Да, будет много недовольных. Но если этого не сделать, экономика может совсем развалиться.

— Чушь! — Мэр наконец вышел из себя. — Это всего лишь ваши предположения. Если два или три раза техника вышла из строя — это еще не означает диверсию. У вас есть доказательства, что эти случаи связаны между собой? Нет! Знаете, что скажут люди? Они скажут: полиция не умеет работать, поэтому выдумывает проблемы всепланетного масштаба. Вы можете сказать мне, дать стопроцентную гарантию, что вирус действительно существует?

Ледермен покачал головой.

— Нет. Такую гарантию я дать не могу. Но будет хуже…

— Будет хуже, если я послушаю вас и соглашусь с вашими идеями. Несколько автоматов вышли из строя! И это — ваши основания для того, чтобы все мы ударились в панику?

Ледермен тоже постепенно выходил из себя.

— Господин мэр! Оцените и вы, что произойдет, если вирус действительно существует. Одно дело, когда автомат по продаже хот-догов начнет кидаться в прохожих сосисками и поливать их кетчупом. И совсем другое, когда вирус полностью завладеет основными коммуникациями города. Несколько дней назад колонна автоматических грузовиков разрушила два дома в предместье. Вчера на двадцатом проезде произошла авария: столкнулись несколько десятков машин. Потому, что инфракрасные регулировщики стали неправильно подавать сигналы. Вы правильно сказали: если отключить все линии производства, остановить работу космопорта, перекрыть движение транспорта — будет катастрофа. Но что вы предпочитаете: управляемое отключение, которым можно руководить, или бесконтрольный выход из строя, когда никто не сможет предсказать, в какой момент и где именно вся наша хваленая техника пойдет против людей?

— Это — всего лишь предположения, — не сдался мэр. — Или найдите мне доказательства существования вашего неуловимого вируса, или просто постарайтесь работать более расторопно.

Взбешенный Ледермен, когда они возвращались в Управление, выругался на "болванов, которые не видят дальше своего носа". Но потом совладал со своим горячим темпераментом и стал думать.

— Надо искать, какими путями могли внедрить вирус, — сказал он наконец.

И Рек, повинуясь его приказу, свернул в Центральное Диспетчерское Бюро Марса. Где они с инспектором узнали новое имя: Огвест Бремер.

Полгода назад он работал программистом, а теперь директор крупнейшего на Марсе металлоперерабатывающего, полностью автоматизированного завода.

— Он что, миллионер с причудами? — искренне удивился Рек. — В свободное время подрабатывает программированием автоматов с газировкой?

— Нет, конечно, — охотно объяснил молодому помощнику Ледермен. — Банальная история, хотя может и не совсем банальная. Его отец был владельцем этого завода, но у него был длительный конфликт со своим единственным сыном Огвестом Бремером. Он полностью отказал ему в какой-либо помощи, хотя был очень богат, и этот Бремер-младший перебивался подработками программистом в разных компаниях. В конце концов старый Бремер скончался и завод достался сыну в наследство. Это вовсе не секретная информация. Первым делом Огвест Бремер уволил директора, посчитав, что у него и самого хватит опыта руководить таким делом. Так что теперь он является и владельцем и единственным директором завода.

Когда они вернулись в Управление, инспектора Ледермена уже ждали.

— Вот что, — сказал он Реку тогда. — У меня сейчас ответственное совещание. Поезжай-ка ты на завод этого Бремера. Поговори с ним, послушай. Может, парень что полезное скажет. Ну и присмотрись там свежим взглядом. Мало ли что интересное заметишь. Кстати, на этом его заводе пока все тихо, никаких происшествий. Так что заодно предупредишь человека о возможной диверсии.

Рек кивнул. На третий день работы в полиции он уже получил самостоятельное задание.

* * *

Завод Бремера был не самым крупным на Марсе. Зато единственным полностью компьютеризированным и автоматизированным. Весь технический персонал, обслуживающий "марсианское чудо", состоял из трех десятков ремонтников, нескольких диспетчеров и программистов, самого директора и его секретарши. Пока Рек шел через крытую территорию к Главному корпусу, он столкнулся всего с тремя людьми, два из которых оказались такими же посетителями, как и он сам. Зато успел вдоволь насмотреться на самую разнообразную технику.

— Выглядит внушительно, — сказал он симпатичной секретарше с волосами цвета спелого каштана.

Девушка посмотрела на него строго и нажала кнопку связи с боссом.

— Мистер Бремер. К вам посетитель. Из полиции.

Реку показалось, что красивая секретарша при слове "полиция" глянула на него неодобрительно. Словно принадлежность к данной службе не делала ему чести.

— Проходите, — скомандовала секретарша, нажав другую кнопку.

Дверь в кабинет директора открылась.

— Большое спасибо! — Рек шагнул в сторону кабинета. — У вас шикарные волосы, — сказал он напоследок просто так, чтобы хоть немного отвлечь девицу от слишком уж серьезного настроения. Получилось или нет — разбираться было некогда.

— Чем я могу помочь полиции? — спросил человек за массивным столом, едва только Рек шагнул в его кабинет.

— Лейтенант Дагвард, — представился Рек вместо ответа, на ходу вынимая из кармана жетон и демонстрируя его директору. — Вы — Огвест Бремер?

— Да.

Рек остановился у края стола.

— Присаживайтесь, — предложил хозяин кабинета.

Рек не спеша сел, вытянув ноги. Отец всегда говорил, что солидный и уверенный человек не будет с порога выпаливать все, что хочет сказать. Он будет действовать не спеша, не боясь пауз, с чувством собственного достоинства. Самое время потренироваться.

— Вы работали программистом в Диспетчерском Бюро, несколько месяцев назад? — медленно спросил он, разглядывая директора завода.

Мистер Бремер пожал плечами, не собираясь отрицать очевидный факт.

— Да. Я уволился примерно пол года назад. А в чем дело? Видите ли, — директор изобразил на лице стандартную улыбку занятого начальника. — У меня на двенадцать часов назначена встреча в Мэрии.

— Понимаю, — Рек кивнул, не собираясь торопиться. Тем более, что по его часам было всего десять. — Я не задержу вас надолго. В городе происходят некоторые события, о которых вы должны были уже слышать.

Мистер Бремер внимательнейшим образом смотрел на него. Прямо весь превратился в знак вопроса: что же там произошло?

— Выходят из строя автоматы, машины начинают совершать непредсказуемые действия. Есть подозрение, что в сеть запустили некий вирус, который может активизироваться постепенно и выводить из строя все больше и больше техники.

— Это очень интересно, — признался Бремер. — Я что-то слышал о беспорядках в городе, но без подробностей. Простите, — он развел руками. — У меня много дел и мало времени на то, чтобы выслушивать подробности абсолютно всех городских событий.

— И на вашем заводе ничего за последнее время не произошло? — вроде бы удивился Рек.

— Думаю, что если бы произошло, полиция узнала бы об этом в первую очередь. Так что конкретно интересует именно вас?

Рек решил перейти к делу, потому что пока никакие его наблюдения не помогали.

— По официальной версии вирус могли внедрить некоторое время назад. Поскольку вы специалист по установке программ, мы решили обратиться к вам как к эксперту. Как по вашему можно было сделать что-то подобное и кто бы потенциально мог это сделать?

— Понятия не имею! — отрезал мистер Бремер. — Видите ли, э… лейтенант, я подрабатывал установщиком программ, но я не специалист по их составлению. К тому же, в последнее время я был очень занят налаживанием нескольких новых линий здесь, на заводе. И у меня решительно не было ни времени, ни сил, думать о чем-то кроме этого.

Рек разочарованно почесал подбородок.

— Жаль! — признался он. — Мы на вас очень надеялись.

— Мне тоже очень жаль, — кивнул Бремер.

Рек быстро соображал, что бы такое еще спросить, потому что хозяин кабинета явно намекал на окончание аудиенции, а возвращаться в Управление без ничего Реку не хотелось. Все-таки первое задание.

— Можно посмотреть на ваше производство? — спросил он, почти ожидая, что Бремер удивится столь странному любопытству.

Но директор удивляться не стал. Вместо этого он вызвал свою серьезную секретаршу.

— Мисс Фличер! Будьте добры, покажите нашему гостю все, что он пожелает увидеть. У нас мало людей, — повернулся он к Реку. — Сейчас все специалисты заняты. Но мисс Фличер в курсе наших новых технологий. В общих чертах она сможет ответить на все ваши вопросы.

Рек посмотрел на спокойное лицо мисс Фличер и как-то само собой понял, что секретарша не испытывает восторга по поводу этого поручения. Но не собирается спорить с шефом.

— Пойдемте, — снова скомандовала она, поворачиваясь спиной к молодому полицейскому.

Она подхватила какую-то кожаную папку со столика и направилась по коридору так решительно, словно шествовала по своему собственному делу и лейтенант Рек Дагвард ее совершенно не интересовал. Осталось пойти следом, по ходу разглядывая ее стройные ножки, как минимум на три четверти видные из под юбки. Рек поймался на этом созерцании, мысленно напомнил себе, что любоваться конечностями мисс Фличер не входит в его задачу и прибавил шагу. Чтобы поравняться с секретаршей и, во-первых, напомнить ей о себе, во-вторых, убрать все отвлекающие предметы из поля зрения. Дойдя до лифта, девица притормозила и обернулась к нему.

— Что вы хотите?

— В каком смысле? — не понял Рек.

— Шеф сказал, что я должна показать вам производство. Что конкретно вас интересует?

— А что вы имеете против полиции? — спросил Рек, потому что ничего конкретного на ее вопрос ответить не мог.

Она поджала губы и перестала скрывать свое недовольство.

— Вы приходите к людям, отрываете их от дела ради каких-то своих домыслов и подозрений. Кому это нравится?

Рек потер за ухом, пытаясь придумать достойный ответ. Ему не приходилось сильно теряться в разговоре с девчонками, когда он учился в Академии. Но эта особа была слишком непохожа на тех девчонок. Она выглядела настоящей женщиной, взрослой и слишком независимой. Смотрела на него прямо и требовательно. И, вероятно, не слишком высоко оценивала его умственные способности. К сожалению, это у себя за рулем флаера Рек был асом и мог ровным счетом ничего из себя не строить и никому не доказывать. А здесь, на этом заводе, асом была секретарша Бремера. Ну, может быть, не асом. Но она работала здесь давно и знала о своей работе гораздо больше, чем Рек о своей. Потому что работала секретаршей еще при старом директоре, а Рек стал полицейским ровно три дня назад. И теперь лейтенант Дагвард очень не хотел выглядеть неопытным мальчишкой (которым, собственно, и был) и очень хотел произвести впечатление (пусть даже сам и не осознавал этого желания).

— Я думаю, полицейскому приходится быть подозрительным, — сказал он наконец. — Для того, чтобы вовремя защитить простых людей от опасности.

"Ну высказался! — обсмеял он сам себя. — Защитник человечества!"

Мисс Бремер смотрела на него так, будто ничего более умного и не ожидала.

— Так что вы хотите посмотреть? — повторила она свой вопрос. И добавила совершенно уничтожающе: — Кроме моих ног.

— Не знаю! — резко ответил Рек, решив, что церемониться с этой особой не стоит, потому что она тоже не склонна с ним церемониться. — Я же не разбираюсь в том, как должно выглядеть это ваше образцовое производство. Вы здесь лучше ориентируетесь. Вот и покажите мне, что самое главное на вашем заводе.

Она скептически улыбнулась и нажала наконец кнопку лифта.

Из всей старательно прочитанной ему лекции о пользе подобных производств и о рациональности их устройства Рек понял только, что машины здесь "поумнее некоторых людей и уж подавно менее опасны". В основном в залах, по которым его водила мисс Фличер, было шумно и приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. Лишь оказавшись в обширной диспетчерской, к несказанному облегчению Река, стало относительно тихо. Это помещение было предназначено для людей и поэтому снабжено хорошей звукоизоляцией. Рек подавил в себе желание потрясти головой и зевнуть, чтобы избавиться от неприятного чувства заложенности в ушах. А еще он заметил, что на пульте валяются переговорные устройства с радионаушниками.

— Ваши техники, прежде чем лезть в этот хаос, надевают это? — спросил он, беря в руки одно устройство.

— Разумеется, — признала мисс Фличер. — Им ведь надо переговариваться друг с другом. И не смотрите на меня так. Я не держу подобные вещи перед дверью в кабинет директора.

— Уверен, сюда можно было спуститься на этом вашем лифте прямо из того коридора, — не сдался Рек.

В диспетчерскую вошел парень в оранжевом комбинезоне техника.

— Привет, Ева! — поздоровался он с секретаршей.

Девушка кивнула. Парень покосился на Река, взял что-то из-под пульта и вышел.

— Красивое имя, — заметил Рек.

Мисс Ева Фличер посмотрела на него недовольно.

— Я думала, что вам будет интереснее почувствовать здешнюю атмосферу.

— Ради того, чтобы поиздеваться надо мной, вы готовы подвергать ваш собственный слух таким испытаниям? — удивился Рек.

— Что еще вы хотите увидеть? — вместо ответа потребовала девушка.

— Что-нибудь, где не так грохочет. Надеюсь, на вашем заводе имеются подобные места?

Она кивнула и, не прикоснувшись к переговорным устройствам, вышла из диспетчерской. Рек вздохнул, потрогал ухо и направился вслед за ней. Минут через десять лифт доставил их на самый нижний этаж комплекса.

— Это — склады готовой продукции. — Ева Фличер обвела рукой пространство вокруг себя.

Здесь действительно было тише. Только где-то в отдалении пыхтели и стучали погрузчики.

— Милое местечко, — кивнул Рек с одобрением. — В самый раз, чтобы поговорить о деле.

Она изобразила искреннее удивление.

— Ради того, чтобы поговорить, можно было не расхаживать по всему заводу.

— Ну, мне так было интереснее. Во всяком случае, я оценил масштабы вашего производства. — Рек разглядывал штабеля металлической арматуры, будто они его действительно заинтересовали.

Ева Фличер ждала. И все ее нетерпение сказывалось в легком постукивании узеньким носком туфли по полу.

— Как вы относились к прежнему директору? — спросил наконец Рек.

— Хорошо.

Лаконичный ответ. Но Рек решил на нем не останавливаться.

— Новый лучше или хуже?

Она чуть дернула плечом.

— Не могу сказать. Они достаточно разные.

— Но и тот и другой регулярно платят вам зарплату? Это главное?

— Что вы можете знать о главном? — вскинулась вдруг она.

— Так расскажите мне о том, чего я не знаю.

— Это не ваше дело! Вы интересуетесь производством, хотя вам лично от этого нет никакой пользы. Теперь вы пытаетесь вмешаться в чужую личную жизнь. А на самом деле вам надо знать, кто придумал вирус, с которым вы не в состоянии справиться.

Рек буквально вцепился в нее взглядом.

— Откуда вы знаете про вирус? Или у вас практикуется подслушивание разговоров своего шефа с его посетителями?

Ева посмотрела на него ошарашено. Но тут же призвала весь свой хоть небольшой, но продуктивный опыт общения с посетителями автоматизированного завода. И в очередной раз этот опыт ее выручил.

— Разумеется, мистер Бремер интересуется тем, что творится в городе. Мы обсуждали с ним эту тему.

Рек прикусил язык и проглотил следующий вопрос, который тут же пришел ему в голову. Как мистер Бремер мог обсуждать вопрос о вирусе со своей секретаршей, когда рабочая версия полиции об этом самом вирусе появилась меньше двух суток назад? Неужели ему удалось совершенно случайно ухватиться за ниточку, которая может привести к развязке этого запутанного в немыслимые узлы дела? Или это случайность? Мало ли, откуда на самом деле этот Бремер, или его секретарша могли узнать о существовании вируса. Хоть от мэра. Но логика тут же подсказала Реку, что сразу после встречи с мэром инспектор Ледермен отправил его на завод. И директор завода был на своем рабочем месте. Не успел бы он за столь короткий срок повидаться с мэром и узнать новости. А может, мэр ему позвонил? Зачем?

— Вас что-то еще интересует?

Голос Евы Фличер вывел его из раздумий. Девушке, видимо, надоело ждать, пока он сосредоточится и найдет достойный ответ. Или придумает новый вопрос.

— Пока ничего, — к ее несказанному облегчению проговорил лейтенант Дагвард. — Я и так слишком вас задержал.

В любом случае, решил он про себя, прежде чем расспрашивать дальше, надо посоветоваться с Ледерменом. Будет хуже, если он спугнет этих людей и заставит совершать какие-нибудь непредсказуемые действия. Тут у Река вполне хватило благоразумия, чтобы понять, что у него слишком мало опыта в подобных делах и один он не в состоянии правильно оценить то, что узнал таким вот неожиданным образом.

— Если у вас случится что-нибудь непредвиденное — сообщите в полицию, — сказал он напоследок. — Нам важна любая информация, которая может помочь следствию.

Получилось вполне стандартно, почти как в полицейских боевиках. Рек поспешил в Управление, очень надеясь застать там своего начальника и поделиться с ним своими подозрениями.

* * *

Так получилось, что вновь попасть на завод Бремера Реку пришлось лишь через три недели. События, связанные с вышедшей из повиновения техникой, стали развиваться с такой быстротой, что полиция буквально сбивалась с ног, чтобы сохранить в городе хоть какой-то порядок. Этого мало: эпидемия "машинного бешенства" перекинулась на другие города Марса. Началось то, что впоследствии получило официальное название "Война роботов". Неточное и не соответствующее сути, оно закрепилось, как закрепляются множество подобных словесных ярлыков в памяти обывателей. Для полиции же "Война роботов" осталась "Делом в, — 783-11-01". Именно под таким заголовком оно хранилось и поныне в полицейских архивах Марсианской колонии.

Владелец автоматического металлоперерабатывающего завода мистер Огвест Бремер оказался слишком неприступный для того, чтобы можно было его в чем-то обвинить и предположения Река просто "взяли на заметку", что само по себе ровным счетом ничего не означало.

Мобильные отряды полиции вынуждены были сутками, сменяя друг друга, выезжать и сражаться с самыми разнообразными агрегатами. Иногда машины просто расстреливали специальными капсулами с особо корозийным веществом, потому что подобраться к ним более мирным способом не удавалось. В закрытых городах Марса невозможно было применение настоящей артиллерии, гранатометов и тому подобного. Слишком сильна была опасность повредить воздуховоды, купол или еще какие-нибудь жизненно важные объекты. Поэтому пришлось пользоваться едкими веществами, которые при точном попадании в считанные минуты выводили из строя двигатели и ходовые части механизмов. Тут нашел применение еще один талант Река — его снайперские способности, отмеченные в Академии особой наградой. Вместе с другими снайперами Рек колесил по городу, вооруженный устройством типа базуки и увешанный капсулами-зарядами. Под это все полагался химически непроницаемый комбинезон и бронежилет, превращающие охоту на машины еще и в отличное средство для сбрасывания лишнего веса. При чем даже для тех, у кого, подобно Реку, лишнего веса в помине не было.

Не обошлось и без курьезов, хотя смешными они не были. В городе появились группировки, громко именующие себя "защитниками роботов", "друзьями машин" и тому подобным. Некоторые из них были откровенно хулиганскими, потому что устраивать разборки и тащить под шумок все, что плохо лежит, людям вполне свойственно. Но были и такие идеологи, которые на полном серьезе стали утверждать, что "благодаря человеку машины обрели разум, и как разумные существа — они захотели свободы". С этими было особенно тяжко иметь дело, потому что они буквально пикетировали продвижение мобильных отрядов. У Река осталось неприятное впечатление от всех этих "борцов за свободу машин", чаще орущих из толпы дурацкие лозунги и кидающих камнями в снайперов, а иногда и открыто бросавшихся на людей с химическими "базуками" с целью отобрать оружие. Иногда ему казалось, что весь Марс вдруг разом сошел с ума. Но большинство напуганных людей и не думали о "свободе машин", а лишь хотели, чтобы все это как можно быстрее прекратилось. И Рек наравне с другими старался сделать все, что было в его силах.

В одно утро ему позвонил Ледермен и сказал, что возникла необходимость посетить старого знакомого.

— Все ниточки сходятся на том программисте, который вдруг с блеском стал директором завода.

— Огвест Бремер? — Рек кивнул, усилено протирая глаза. Ему не столько хотелось спать, потому что отряды придерживались строгого расписания и от бойцов требовалось, чтобы они регулярно не менее восьми часов спали. Просто накопилась усталость.

— Я собираюсь послать кого-нибудь к нему…

— Хорошо, я съезжу, — не дослушав, тут же решил Рек. — Только скажи, что мне надо делать. А то с базукой в руке я чувствую себя более умным, чем когда пытаюсь вести расследование.

— Если уж ты сам вызвался, — в голосе Ледермена слышалась неуверенность. — Впрочем, так будет даже лучше. Просто посмотришь, не изменилось ли чего. У тебя там, кажется, наметилась знакомая?

— Ага! Пышноволосая красотка, которая только и делала, что сажала меня в лужу.

— Вот и поговори с ней. Уверен, она будет не против поболтать с шикарным парнем вроде тебя.

Рек поморщился.

— Не уверен, — честно признался он, не поддаваясь на шуточку. — По моему, я не в ее вкусе.

Тон инспектора сделался серьезным.

— Просто поговори с ней. Ну, и может быть, с Бремером, если он тебя примет. Мисс Фличер может случайно что-нибудь сболтнуть. Я так понял, она не слишком хорошо умеет держать язычок за зубами. Разведай, не случалось ли чего нового на заводе. И еще, Рек! — Ледермен сделался еще серьезнее. — Никуда не лезь, даже если что-то заметишь.

— Понял, — кивнул Рек, будто Ледермен мог видеть его кивок через аппарат аудиосвязи. — Просто съезжу и поговорю. У меня как раз выходной.

— Мы смотрим за ним в оба, — добавил Ледермен. — Так что любое его телодвижение будет против него.

— Ты меня успокаиваешь? — Рек подумал, что уже не помнит, на каком этапе перешел с начальником на "ты". — Я не боюсь. С машинами сражаться страшнее, чем наносить визиты директорам заводов.

Через двадцать минут Рек ехал в своем служебном флаере в сторону Северного предместья. И думал, что ему даже льстит, что инспектор Ледермен не повел расследование в обход своего помощника, несмотря на то, что Рек уже полторы недели как перешел в другое подразделение.

* * *

Первой, с кем Рек столкнулся, приехав на завод, оказалась секретарша Бремера Ева Фличер.

— А я опять к вам! — разведя руки, словно собираясь ее обнять, объявил Рек. Он заранее решил вести себя так, будто две недели назад они расстались наилучшими друзьями.

Девушка на всякий случай чуть посторонилась и посмотрела на него с неодобрением.

— Я надеялась, что вы наконец-то оставите нас в покое, — призналась она.

— Ни в коем случае! — Рек сделал серьезное лицо. — На вашем заводе так тихо, — признался он.

Ева Фличер посмотрела на него совершенно уничижающе. Коридор, по которому они шли, не выходил к автоматизированным цехам. Здесь действительно было тихо. Но сказать о всем заводе "здесь тихо" — означало совершенно беспардонно и нагло солгать.

— У вас никакие машины не пытаются нападать на людей, — решил объяснить Рек.

— Надеюсь, это лишний раз доказывает, что мы не имеем к вашему машинному бунту никакого отношения, — отрезала Ева Фличер.

— Лично я так не думаю. — Рек сунул руки в карманы, словно этот жест должен был придать ему независимости.

— Что вы имеете в виду? — удивилась девушка, наконец-то почтив его своим взглядом.

— То, что у вас ничего не происходит, может доказывать совсем обратное, — заявил Рек, не глядя в ее сторону. — В прошлый раз вы оговорились, что знаете о существовании вируса, при чем от своего шефа. Хотя ваш шеф за двадцать минут до этого уверял меня, что он ровным счетом ничего ни о каких вирусах не слышал. Вы хорошо разбираетесь в программах, мисс Фличер?

Он остановился и посмотрел на нее. Секретарша мистера Бремера тоже остановилась и тоже смотрела, при чем с нескрываемым изумлением.

— Вы хотите сказать, что подозреваете меня? — Она тряхнула яркими каштановыми кудрями, словно прогоняя навязчивую мысль. — Какая чушь! И для этого вы сюда явились?

Рек продолжал серьезно на нее смотреть.

— У меня есть свое предположение на этот счет, — медленно и не слишком громко проговорил он. — Согласитесь, что ваша осведомленность выглядит, мягко говоря, подозрительно.

— В тот раз я сказала вам правду, — поспешила заверить его мисс Фличер. — Мы действительно говорили о вирусе с мистером Бремером. Как раз перед вашим приходом.

— Значит, я должен подозревать мистера Бремера?

Она глянула на него совершенно уничтожающе.

— Если уж в вашем Управлении смогли додуматься до того, что причиной всех бед стал вирус, то тем более, до того же самого мог додуматься человек, который сам является программистом.

Рек скептически пожал плечами.

— Ну и что? — переспросил он.

— Как это — что? — изумилась мисс Фличер. — Мистер Бремер догадался о существовании вируса задолго до того, как эта версия появилась у полиции.

— Да понял я! — отмахнулся Рек. — Но ваш директор соврал мне в глаза, что знать ничего не знает.

Девушка, кажется, уже кипела негодованием, но на этот раз не смогла сразу найти ответ на его вопрос. Сказать, что директор завода просто не хотел связываться с полицией, было явно недостаточно, а ничего другого в голову не приходило.

— Вы действительно так горячо поддерживаете нового директора? — спросил Рек, не дожидаясь ответа. — Или все же старый вам нравился больше?

— Это принципиальный вопрос? — удивилась мисс Фличер. — Разве это имеет отношение к делу?

— Допустим, имеет. И не отговаривайтесь тем, что это — ваша личная жизнь.

— Но это действительно моя личная жизнь, — заявила Ева Фличер, почувствовав себя немного более уверенно, потому что разговор ушел в сторону от предполагаемого вранья директора и знания или не знания о вирусе. — Почему это вас так интересует?

— Потому, что вы мне нравитесь, — вдруг сказал Рек.

Она фыркнула и посмотрела в сторону. Потом взгляд ее вернулся к Реку, но был полон скептицизма, если не сказать, презрения.

— Это что, полицейский ход? Рассчитываете, что я растаю и сразу выложу вам все, что вас интересует?

— А есть что выкладывать? — невинно поинтересовался Рек.

Она резко отвернулась и пошла по коридору.

— Полицейский! — Брошено было как ругательство.

Рек в два шага нагнал ее и пошел рядом.

— Не обижайтесь, — примирительно предложил он. — Я сказал то, что думал. Вы действительно мне нравитесь. И мне стало интересно, чем может привлекать такой странный и… немолодой человек, как этот Бремер. Деньгами? Связями?

— Вы ничего в этом не понимаете, — заявила она. — Возможно, вы слишком молоды, чтобы разбираться в том, почему мужчина может нравиться женщине.

— Еще скажите, что у вас роман и вы влюблены в директора. Ни за что не поверю.

— Если бы вы не были полицейским, я бы вас ударила, — пообещала мисс Фличер. — Но вашему ведомству привычно копаться в чужой личной жизни. Но я не стану говорить на эту тему.

— Ваше право, — признал Рек. — Меня больше интересует не ваше личное отношение к директору завода. Я хочу понять, почему вы заведомо готовы отрицать саму мысль о его причастности к перепрограммированию автоматики в городе.

— Почему я должна поддерживать вашу бредовую идею о том, что мистер Бремер стоит за всеми этими беспорядками?

— Беспорядками? — Рек вдруг схватил ее за руку и повернул к себе. — В городе полный хаос, машины нападают на людей, на заводе вашего Бремера тишь да гладь, а вы полагаете, что у меня нет оснований удивляться вашей стойкой верности своему директору? Вам не приходилось сталкиваться с грузовиком, который вдруг погнался бы за вами вместе со всеми своими тоннами веса?

— В ваших словах отсутствует логика, — призналась Ева Фличер. — И мы уже пришли. — Она высвободила свою руку. — Если кто-то поддерживает у себя на производстве порядок — это не означает, что он злоумышленник. Мой шеф — программист. И он в состоянии уследить за тем, что у него делается. Что же до моей личной к нему привязанности… Ее нет. Просто он мой директор. И было бы странно, если бы я считала его негодяем или преступником и продолжала при этом у него работать.

Секретарша мистера Бремера нажала кнопку вызова на своем столе.

— Мистер Бремер. К вам лейтенант Дагвард.

Рек отвернулся от нее, молча проследовав в открывшуюся дверь кабинета.

* * *

Разговор с Бремером занял не меньше получаса. Покинув кабинет директора и не обнаружив в приемной секретарши, Рек прошел к лифту. Кабина путешествовала где-то далеко. Рек нажал вызов.

И стал думать: не сильно ли он напугал директора этого "миленького заводика"? Да он и не пугал. Во всяком случае, специально не пугал. Само как-то получилось. Вдохновение снизошло…

Но разве это не странно, что на таком огромном предприятии работают всего два программиста? При чем, один (судя по отчетам) уже три месяца в отпуске по болезни. А на втором висит большая часть оборудования основных цехов.

Рек так и не понял, каким образом это обстоятельство проглядели его коллеги из Управления. А Бремер, глазом не моргнув, сослался на то, что наследство получил недавно и не успел еще за всем проследить. Чушь! Как может директор завода "не проследить" за самым главным? Ну, допустим, Бремер сказал правду. Тогда почему до сих пор эпидемия "машинного бешенства" не добралась до его машин?

"Вот сыщик выискался! — в который раз повторил себе Рек. — Может, я просто очень сильно хочу что-то найти и поэтому вижу то, чего нет?". Он глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Но неприятное чувство не проходило. То ли он действительно что-то проглядел, пока демонстрировал директору свои аналитические способности, то ли стыдно было, что разговор закончился едва ли не на повышенных тонах. Отличная реклама Полицейскому Управлению! Можно подумать, что именно без его грубости на копов еще не вешают всех дохлых собак Марса. Мальчишка…

Но ведь Бремер действительно испугался! Не просто разозлился. Не просто пришел в раздражение от того, что ему смеет предъявлять претензии какой-то там лейтенант Дагвард — "без году неделя" полицейский. Рек постарался представить себе лицо директора и понять, что именно убедило его в том, что он ходит так близко к разгадке, что этого мистера Бремера озноб прошибает. Что? Взгляд? Напряжение? Да, к концу Бремер сидел прямой, как палка. И смотрел такими глазами, что Река самого едва озноб не прошиб. Но говорить Бремер продолжал вполне вежливо. Только под конец высказался:

— Вы говорите так, будто готовы предъявить мне обвинение!

— Я? — тут же выпалил Рек. — Что вы. Я слишком маленькая фигура. Рядовой коп. Думаю, будет солиднее, если обвинение вам предъявит начальник Полицейского Управления. Уверен, он согласится с моим мнением, после того, как я введу его в курс дела.

Последние две фразы не стоило произносить. Но Рек не успел вовремя вспомнить наставление своего родителя, который говорил: "Никогда не обещай ничего людям, если не уверен в том, что действительно это сделаешь".

Рек решил, что лучше всего будет обсудить все свои "ляпы" с Ледерменом. Но для этого нужно побыстрее вернуться в Управление. Тут только он обратил внимание на то, что лифт до сих пор стоит где-то в недрах завода. И секретарша, как на зло, тоже куда-то делась. Ну не торчать же здесь, перед лифтовой дверью, вечно. Может, лифт вообще сломался.

Рек не был уверен, что в состоянии точно повторить путь по бесчисленным коридорам. Но потом вспомнил, что в первый свой визит выходил к еще одной лифтовой площадке, через ближайшую техническую галерею.

Он вышел на огороженную дорожку над огромным пространством машинного зала. Если это можно было назвать залом. Скорее, это походило на город механизмов, тянущийся на сколько хватало взгляда. Все пыхтело и грохотало. Поскольку не надо было защищать ничьи уши, уровню шума тут никто не уделял внимания. Станки и машины работали, подчиняясь строго заданной программе, по проходам сновали погрузчики, тягачи, еще что-то большое и железное, пыхтящее и страшное в своей бездумной подчиненности общему ритму. Рек чувствовал, как дрожь помимо воли пробежала по его телу, но не мог оторваться от созерцания простирающегося от самых его ног машинного царства. Ни одного человека не было видно. Это казалось закономерным. Сама идея присутствия живой плоти среди металлических и пластиковых рук, колес, подъемных стрел, лебедок, кранов казалась абсурдной. Механизмы не заметят, разорвут, растопчут любого, кто посмеет ступить на целиком и полностью отданную в их власть территорию.

Рек качнул головой, подумав, что ему не нравится хозяин всего этого. Каким извращенным умом нужно обладать, чтобы гордиться и приходить в восторг от кишащего металлического водоворота, способного, как казалось Реку, поглотить все живое на своем пути? И только стены завода удерживают эту массу в относительном повиновении. Но какие стены способны удержать миллионы тонн сокрушительного металла? Если металлический поток затопит улицы марсианского города, через несколько часов на поверхности не останется ни одного дышащего и способного чувствовать боль существа из плоти и крови.

Бортик галереи был чуть выше его колен. Рек посмотрел вниз, вдоль стены. Прямо под его ногами промчались открытые вагоны, наполненные до верху дымящимся шлаком. Волна горячего воздуха хлынула в лицо Реку. Ниже, в каком-то метре от того уровня, на котором он стоял, блестел высоковольтный рельс. Идущие почти вплотную к стене вагоны скользили по этому рельсу коротенькими боковыми пантографами. Самым разумным было отойти от края и перестать разглядывать то, что творится внизу. Что Рек наконец и собрался сделать.

Сильный удар в спину бросил его через перила. Рек взмахнул руками, почти по кошачьи извернувшись и успел вцепиться в какой-то идущий вдоль стены кабель. Чудо! Высоковольтный рельс остался метром выше. Рек уцепился покрепче, сделал попытку опереться о стену ногами. Ботинки соскользнули с гладкой поверхности. Повернув голову, Рек увидел, как прямо на него мчится головной вагон очередного состава с шлаком. Бросив взгляд вниз, Рек заставил себя оттолкнуться от стены. Он упал, распластавшись между направляющими рельсами как раз вовремя. Головной вагон промчался над ним. Вжимаясь всем телом в бетонную поверхность, Рек не смел даже вздрагивать. Волны горячего воздуха прокатывались через его спину. По ушам, словно молотом, бил металлический грохот. Но оторвать руки от поверхности и прикрыть ими уши Рек был не в силах.

Потом, в спокойной обстановке, Рек понял, что безумное решение спрыгнуть вниз было единственно верным. Выкарабкаться наверх было практически невозможно, потому что над головой маячила только одна опора — ничем не изолированный высоковольтный рельс. А останься Рек висеть на стене, идущий почти вплотную головной вагон сорвал бы его, или размазал по всему пути своего следования. Но лежа между направляющих и всем телом чувствуя, как проносится над ним многотонная махина, груженая раскаленным шлаком, Рек был совершенно не в состоянии думать. Только вжиматься в горячую поверхность бетона, цепляясь за нее и в страхе ожидая, что неожиданный выступ в днище вагона сорвет его и потащит всей своей нечеловеческой силой.

Он не сразу понял, что грохотать стало меньше, потому что почти оглох от грохота. Очень трудно было заставить себя открыть глаза. Еще труднее — повернуть голову и оглядеться. Следующий состав только входил в поворот зала. Рек поднялся и побежал между направляющих, словно собирался догнать предыдущий состав. Узенькая техническая лесенка шла вдоль стены наверх. Рек уцепился за нее и полез, впопыхах срываясь и соскальзывая. Он успел вылезти обратно на галерею, когда новый состав с шлаком загрохотал мимо. Рек отполз от края. И наткнулся на ноги в изящных туфельках.

— Вы живы?! Вы не ранены?! С вами все в порядке?!

Вопросы показались ему неуместными, но выдавить из себя достойный ответ Рек был не в силах. Поэтому просто приподнялся и сел.

— Ужас какой! — Ева опустилась рядом с ним на колени. — Я так испугалась!

Лицо ее показалось Реку бесцветной маской в обрамлении темных волос. Ева действительно была смертельно испугана. Хотя легче от этого не становилось. Рек постарался справиться с дрожью и на всякий случай еще немного отодвинулся от края.

— У вас кровь… Я позову кого-нибудь.

Рек остановил ее, схватив за руку.

— Нет… Все… хорошо. — Он сунул вторую руку в карман и достал платок.

Из носу действительно шла кровь, но похоже, это было единственным повреждением. Если не считать утихающей помаленьку дрожи, он чувствовал себя вполне сносно.

— Не надо, — сказал он наконец более членораздельно. — Я цел.

Она смотрела расширенными темными глазами, как Рек, сидя на полу, прижимает к носу платок. Дагварду стало почему-то неудобно, что он сидит тут как дурак, а эта девица ползает рядом с ним на коленях.

— Я видела, — сказала вдруг Ева Фличер. — Вас толкнул механический уборщик. Их тут много ездит.

Час от часу не легче! Рек оставил в покое нос и, с некоторым трудом (по причине слабости в коленках) встал на ноги. Протянул руку Еве.

— Мне надо ехать в Управление, — решил он вслух.

— Вам надо зайти в медпункт, — не согласилась секретарша мистера Бремера.

Рек огляделся, но ни одного уборщика, по счастью, поблизости не увидел.

— Со мной все в порядке. Я лучше пойду.

Неосознанное желание покинуть поскорее этот ужасный завод было на столько сильным, что Рек почти выбежал наружу, придирчиво проверил, не копался ли кто в его флаере, влез на водительское место и до самого Управления ни разу не включил автопилот. Глупость, конечно. Даже если кому-то очень захотелось от него избавиться, рисковать перепрограммировать полицейскую машину не стали бы. Разбейся Рек в лепешку — то, что называют "черным ящиком" уцелеет и полиция в десять минут разберется, что была подстроена диверсия. А его официальный визит на завод точно укажет направление, по которому нужно искать злоумышленников. Но Реку в тот момент было не до логики.

Ева, оставшись одна, тут же направилась к своему начальнику. Пережитый страх толкал ее на поиска логического объяснения тому, что только что произошло на ее глазах.

— Я видела… — начала было она. Но мистер Бремер перебил ее, даже не дослушав.

— Ну вот! Полиции не нравится, что на моем заводе ничего не происходит?

Затем он долго доказывал Еве, что полицейский сам нарушил технику безопасности. Никто не заставлял его подходить так близко к краю. А еще мистер Бремер громко сокрушался по поводу странного поведения автоматического уборщика и сетовал на то, что теперь есть все основания полагать, что эпидемия машинного бешенства достигла и его производства. И почему-то в этом мистер Бремер винил прежде всего полицию.

Ева Была удивлена. Ни разу до этого ее начальник не вел себя так агрессивно и не орал на нее, доказывая свою непричастность. При чем, она, Ева, его ни в чем и не обвиняла. Девушка заставила себя выслушать все обвинительные речи молча. Но про себя подумала, что уже не так уверена в правильности своей оценки работы полиции.

— Ну, ты успокоилась? — требовательно спросил ее директор производства, закончив свою обвинительную речь.

— Да, почти, — ответила Ева. — Все в порядке. Я просто испугалась. Все хорошо.

А хорошо ли? На этот вопрос она твердо вознамерилась найти ответ своими силами.

* * *

Ледермена в Управлении не было, а ни с кем другим Рек не был готов делиться тем, что произошло. Поэтому он отдал флаер техникам, посоветовал (на всякий случай) проверить автопилот. А сам уехал домой. Разглядывая в зеркале ванной несколько синяков на руках и груди, Рек решил, что ему очень не нравится завод Бремера. И если директор этого жуткого, по мнению Река, заведения хоть в чем-то замешан, то ему не поздоровится. Это Рек ему заочно и от всей души пообещал.

Звонок в дверь застал его в тот момент, когда, утомленный переживаниями и размышлениями, Рек едва успел задремать.

— Да ну вас!.. — буркнул Рек, заворачиваясь в плед и твердо решив не открывать.

Из Управления ему бы позвонили. Посетить его одинокую квартирку мог только хозяин дома. Или кто-то из соседей решил одолжить луковицу.

— В магазин надо ходить, — посоветовал Рек, закрывая глаза.

В дверь позвонили настойчивее. Рек укрыл голову пледом. Кто бы ни был за дверью, он ничего не дождется.

Звонок теперь звонил не переставая. Рек озверел, вскочил с дивана и кинулся, как был, в одних штанах, в прихожую.

— Убью! — пообещал он, возясь с замком.

За дверью стояла Ева собственной персоной. Рек остолбенел, не веря своим глазам. И так и остался стоять на пороге, во все глаза смотря на секретаршу мистера Бремера. А она смотрела на него, логично ожидая, что Рек либо спросит, зачем она пришла, либо просто впустит в квартиру. Но Рек не двигался. Сколько бы он так простоял — трудно сказать. Но, поняв, что с него мало толку, девушка заговорила сама.

— Можно мне войти?

Рек опомнился и торопливо отстранился, давая ей дорогу.

— Я узнала ваш адрес по Городской Справке. Мне надо с вами поговорить.

— Ну, проходите, — нашелся наконец Рек (хотя она и так уже вошла). Краем глаза он увидел свою долговязую фигуру в обтрепанных домашних штанах, отраженную в не слишком чистом зеркале. — Я сейчас переоденусь.

Он скользнул в спальню, на ходу отыскивая части своего разбросанного в расстройстве костюма. Через пару минут он вернулся в гостиную. Ева сидела на стуле, напряженно выпрямив спину и сжимая руками лежащую на коленях сумочку.

— Я принесла вам это, — она протянула ему небольшой черный предмет.

Стандартная коробочка для переноски записывающих устройств. Рек покрутил ее в руке и посмотрел на Еву.

— Что это?

— После того, как вы ушли, шеф повел себя так странно… — девушка раскрыла сумочку и достала носовой платок. — Он кричал, что полиция виновата в том, что и на его заводе появились взбесившиеся роботы. В общем, мне это показалось странным и я, после того, как он ушел, немного покопалась в его файлах. По моему, это, — она кивнула на коробочку в руках Река, — поможет вам разобраться, что происходит. Это часть программы.

Рек кивнул.

— Я не программист, — признался он. — Если это действительно часть программы, мне надо отвезти это в полицию.

Ева встрепенулась.

— Вы должны меня спрятать! — выдала она.

Рек посмотрел на девушку выжидающе. Она пожала плечами.

— Ну вы же понимаете, что шеф сразу обнаружит, что кто-то копался в его компьютере. А кроме меня никто не может просто так зайти в его кабинет. Я боюсь! — Голос ее скорее был требовательный, чем испуганный. — Он знает, где я живу и сразу же меня отыщет.

Рек кивнул.

— Поедемте со мной.

— Нет! — Ева решительно мотнула каштановыми кудрями. — Я боюсь выходить на улицу.

— Ну хорошо, — Рек оглянулся. — Оставайтесь здесь. Вряд ли ваш шеф догадается, что вы пошли ко мне на квартиру, а не в полицию.

Он тут же сорвался с места, подхватывая на ходу ключи от машины и куртку.

— Я закрою вас снаружи. Никому не открывайте.

Ева внимательно его слушала и кивала. Рек отыскал в карманах телефон и сунул ей в руки.

— Если будет надо — я позвоню вам вот на этот телефон. От того трубку не берите, — он ткнул в сторону стоящего на столе аппарата. — Проголодаетесь — холодильник на кухне.

Оставив девушку в своей тесной квартирке, Рек тщательно запер дверь и помчался через три ступеньки в подземный гараж. Если Ева действительно раздобыла что-то ценное — лучше, чтобы это как можно скорее увидел Ледермен.

* * *

Несколько дней, пока полицейские программисты разбирались с той информацией, которую принесла Реку Ева Фличер, девушка пряталась у него на квартире.

Она оказалась милой девушкой, Рек — покладистым парнем. И у них нашлись общие темы для разговоров и общие интересы для совместного времяпрепровождения.

К сожалению, не все в мире было так же идеально. Рек допустил ошибку, не сообщив сразу о том, что произошло с ним на заводе. Мистер Бремер успел хорошо подготовиться к возможному визиту полицейских. Арестовать его сразу не удалось. Потом было финальное сражение на заводе Бремера, которое оказалось практически последним в Войне Роботов. А затем целых два месяца Рек был абсолютно счастливым полицейским. Дело, разумеется, было не в наградах, которые он получил за участие в ликвидации бунта машин. Дело было в Еве Фличер и их счастливом романе. Но потом Ева встретила другого, более преуспевающего человека и ушла. Рек никогда ни с кем не обсуждал это событие. Ссылался лишь на то, что зарплата полицейского, даже вместе со всеми наградными (которые подозрительно быстро кончились), не могла обеспечить достойную жизнь такой женщине, как Ева. Она вышла замуж за банкира, имя которого Рек демонстративно запамятовал. А дальнейшие приключения, которые знаменовали его службу в полиции, заметно поистерли и ослабили впечатление от этого короткого романа. Рек только удивился, как легко вернулись именно эти воспоминания, едва он увидел женщину, которую, как ему казалось, уже давно забыл. Постарался забыть…

* * *

— Прибыл груз от вашего Златова, — сообщила На-Ла.

Датч поднялся.

— Пошли. А то еще сутки здесь простоим, — объявил он.

Обсуждать первую любовь Река было некогда. Да и незачем.

Глава 12. О Кади, вегах и других странных созданиях вселенной

Капитан Да-Лан-Хакау, или попросту Ха-Лан, уже сутки пыталась связаться с отцом, но прямая связь не работала, а диспетчерская Кади отвечала, что стратег Да-Кау отбыл вместе с флотом. Куда — секретная информация. Ха-Лан припугнула своим кодом допуска. Кадийский флот отличался абсолютно безбашенными пилотами и абсолютно педантичными диспетчерами. Поэтому диспетчер не испугался. Но снизошел до объяснения: связь может прослушиваться. Тогда Ха-Лан решила не толкаться в закрытые ворота и полететь туда, где по ее мнению скорее можно было узнать, куда девалась отборная кадийская эскадра вместе со своим главнокомандующим.

— Я доберусь за сутки, — пообещала она Датчу. — Так что ждите вестей.

Теперь ее кораблик, отдалённо напоминающий формой гигантского лесного клопа, мчался со всей возможной скоростью. Ха-Лан возвышалась перед пультом, не отходя от него, словно поставив своей целью продемонстрировать насколько Кади выносливы, и могут не есть и не спать сутками. Не то, чтобы она волновалась, но отсутствие эскадры там, где она должна быть, могло означать что угодно вплоть до объявления войны Эльдории. Ха-Лан очень надеялась, что Эльдория здесь ни при чем.

— Я могу подежурить и разбудить тебя, если понадобится, — предложил ей Алекс, пытаясь отстоять права сильного пола. Но Ха-Лан только качнула головой, не соглашаясь.

Она командовала, потому что была капитаном. Она была капитаном, потому что заслужила это звание. Но тут можно проследить очень сложную связь. Ха-Лан не стала бы одним из лучших капитаном, если бы у нее не было папы-стратега. Но это вовсе не означает, что ее называли одной из лучших, чтобы подольститься к ее отцу. С ней действительно мало кто мог сравниться.

А дело было просто. На Кади женщины имеют счастливую возможность не прикасаться к оружию. Не потому, что им это категорически запрещается. А потому, что в этом нет необходимости. Мужчины Кади достаточно сильны и агрессивны, чтобы планета Кади не испытывала дефицита в защитниках. Поэтому встретить среди военных, или даже среди гражданской полиции женщину — огромная редкость. У женщин есть занятия поинтереснее и почище, чем гоняться за нарушителями общественного спокойствия, или водить военные машины.

На Кади все общество делится не на государства, а на кланы. Или то, что кадийцы подразумевают под кланами. Кадийские кланы, естественно, не замыкаются в границы каких-то определенных территорий. Почти каждый город-поселение на Кади (как правило, занимающий территорию, равную небольшой земной европейской стране) внутри себя самого делится на несколько частей. И каждый клан занимается тем, чем ему приходится заниматься испокон веков. Естественно, при такой преемственности не теряется ни одна полезная технология и не забывается ни один полезный секрет.

Самый малочисленный клан Кади — военные. Малочисленный, естественно, в сравнении с другими кланами Кади. Общее количество военных-кадийцев ничуть не меньше, чем военных-землян, или военных-эльдориан. Почему-то девочки в клане военных рождаются значительно реже, чем мальчики. Тем более, их очень ценят и берегут именно как будущих женщин. К примеру, в семье стратега Да-Кау из восьми детей только одна девочка. Младшая. Очень долгожданная. И поэтому, очень избалованная вниманием отца.

Да-Кау — крайне вспыльчивый, ужасно строгий и во всем категоричный (спросите у его сыновей — они горячо подтвердят) — позволял маленькой Ха-Лан почти все, что только она пожелает. И с раннего ее детства делал то, чего наверное, делать не стоило: часто брал ее с собой на верфи, военные корабли, в казармы и прочие военные объекты. Больше всех игрушек девочка обожала сидеть в пилотских креслах, или возиться среди деталей оружия и ремонтных инструментов. Естественно, ее любили все, кто ни видел. Естественно, ей ничего не угрожало, потому что все любящие ее военные — сослуживцы отца — считали своим долгом чести за ней присматривать и ее развлекать.

Когда ей было шесть, отец впервые взял ее в тренировочный полет на малом крейсере. В десять она уже могла дотянуться до всех кнопок пульта управления и жадно запоминала, что как и чем делается. В двенадцать Ха-Лан доказала на практике, что если отец не возьмется учить ее всерьез, она непременно попытается сама — и ничем хорошим это не кончится. Пришлось учить.

Никакой кадиец не может похвастаться, что начал летать с шести лет. Пусть даже с папой. Ха-Лан начала летать так рано и налетала такое немыслимое количество часов, что летный опыт любого ветерана побледнеет. Да еще папа помогал, от души предоставляя своему любимому ребенку любой корабль самой новейшей модели. Естественно, Ха-Лан стала асом. По другому просто быть не могло. Так что капитанское звание было ею получено вполне заслуженно.

К несказанному облегчению Ха-Лан флот обнаружился там, где она предполагала. Хотя встретили ее не слишком дружелюбно и долго перепроверяли коды допуска, прежде чем подпустить к флагману. Наконец Ха-Лан спрыгнула на темный металлический настил причального дока.

Стратег Да-Кау был всего чуть-чуть повыше своей рослой дочери, достаточно стройный для Кади его лет. Казалось странным, что он с легкостью таскает на себе сложносоставные "доспехи" стратега, которые шились из многослойной толстой кожи и щедро украшались металлом. Но Да-Кау вес доспехов не замечал и двигался в них стремительно — сказывалась многолетняя практика. С дочерью он поздоровался сухо, лишь на миг прижав кулак к груди и тут же отвернулся, получив ответный жест. Ха-Лан этим не смутилась. Она понимала, что ворвалась прямо на совещание и то, что стратег вообще отвлекся, чтобы приветствовать ее внезапное появление, говорило о весьма теплых чувствах между ними. И о том, что Да-Кау ждал дочь и хотел, чтобы она появилась. Поэтому Ха-Лан заняла привычное для себя место справа от отца и постаралась вникнуть в суть происходящего.

"Справа от отца" вовсе не означало, что она села. Да-Кау ходил вокруг горизонтального стенда с картами и Ха-Лан попросту пристроилась рядом и стала ходить с той же скоростью. То обстоятельство, что некоторым из присутствующих военачальников пришлось поминутно уступать ей дорогу, ее не волновало. Потому что "справа от отца" было ее законными местом.

— Планетарная защита у планеты "Счастье Человечества" слишком хороша, чтобы пробиться силами всего одной флотилии, — продолжил прерванную мысль один из военачальников.

Да-Кау остановился. Ха-Лан тоже.

— Кто сказал, что надо пробивать их планетарную защиту? — вопросил стратег. Ему не ответили. Тогда он продолжил: — Сам знаю. Это — гениальный план тех, кто видит войну только через экраны мониторов.

— Этот план утвердило наше правительство, — рискнул напомнить кто-то из заднего ряда.

Да-Кау стремительно повернулся и сделал шаг в ту сторону. Ха-Лан отлично вписалась в его маневр. Она с детства привыкла к неожиданным и порывистым движениям своего родителя.

— Для моей флотилии ни один план не будет приниматься через мою голову!

Гневный рявк подействовал безотказно. Все притихли и уставились на своего начальника. Да-Кау нетерпеливо прошелся вокруг карты, сопровождаемый безмолвной дочерью и выжидающими взглядами.

— Мы не станем бомбить "Счастье". Никакая планета не заслуживает уничтожения. А бой на орбите будет именно уничтожением. Мы выманим их флот в космос и будем сражаться, как воины, а не как трусливые скрабы.

Да-Кау не стал рассматривать, как и когда именно следует выманивать флот так называемого "Счастья". Это не входило в план сегодняшнего совета и он жестом отпустил присутствующих, отрезав этим всяческие попытки возражения.

Ха-Лан не торопилась делать вывод, что Кади уже вступил в войну с Полярным Блоком. Она, как всякий Кади из клана военных, придерживалась мнения, что если ты не заключил с потенциальным врагом мирный союз, значит надо заранее подготовить тактику и стратегию для борьбы с ним. Сейчас, когда Кади отказалась вступить в Полярный Блок, было самое время позаботиться о последствиях.

— Я ждал тебя на прошлой неделе, — повернулся к дочери стратег Да-Кау. — Что тебя задержало?

— Попросили помочь Дагварды, потом стратег Кай-Да-Хан поручил мне сопровождать посольский корабль к Земле. Ты не сообщал, что я тебе нужна.

Да-Кау не дал ей замаскировать начало объяснения.

— Что это за история со счастьевским крейсером? Почему Полярный Блок кричит о Кадийских диверсантах?

Ха-Лан на всякий случай отошла в другой конец стола, но удивленной прикидываться не стала.

— Помощник счастьевского вождя взял в заложники семью одного нашего знакомого. — В нескольких словах она пересказала отцу историю освобождения семьи Динко.

— И ты не нашла ничего лучше, как разнести половину их флагмана? — Честно говоря, Да-Кау был не так уж сильно возмущен. Ввязывать семью в политические интриги у Кадийских военных считалось крайним проявлением подлости. А наследственная отвага дочери не могла вызвать у Да-Кау ничего, кроме одобрения.

— Ну, не то, чтобы половину… — призналась Ха-Лан. Она ожидала большего гнева, но стратег Да-Кау кивнул, удовлетворенный объяснением. Тогда Ха-Лан решила спросить:

— Мы готовимся к войне?

Игнорировав вопрос дочери, стратег Да-Кау набрал на пульте комбинацию команд и появилась карта знакомого Ха-Лан сектора.

— Это — Шаблин Гвас.

— Знаю. Я обещала Датчу быть там через несколько дней.

— Зачем?

— Он собирается присмотреть, как пойдут переговоры между "Счастьем" и Эльдорией.

— Тогда у нас одни цели! — Да-Кау положил руку на плечо дочери. — Отправляйся туда. Я хочу знать, чем все это кончится, в числе первых. Надеюсь, твоя проделка с их флагманом не помешает?

Ха-Лан потерлась щекой о ладонь отца.

— Я возьму другой корабль, — пообещала она. — К тому же Датч может там ничего не опасаться. Шаблин Гвас — нейтральная планета. А все, что узнает он — узнаю и я.

* * *

Шаблин'гвас во всех реестрах значилась как "Планета Закатов". Это не было переводом ее названия, которое местные предпочли скрыть. Благодаря отраженному свету нескольких спутников здесь действительно были потрясающие закаты. По крайней мере, в той части планеты, которая была обжита.

Когда-то на Шаблин'гвас добывали галтцениум, из которого выделяли одну из его составных частей — трилений. Это соединение, близкое к металлическому, обладало очень высокой прочностью и служило внутренним покрытием гипердвигателей. Никакие сплавы не могли сравниться с этим веществом. В марсианской руде тирит тоже был трилений. Но очень мало. Да и добывать его было сложнее.

Когда галтцениум на Шаблин'гвас иссяк, планета пришла в упадок и теперь вольный перевод ее названия как "Планета Закатов" иногда произносили как "закат планеты". Местные с этим мирились. А для поддержания хоть какой-то экономики, стали форсировать развитие шоу-бизнеса: предоставляли всем желающим проводить на Шаблин'гвас деловые переговоры и встречи, а также вечеринки и отмечание дней рождения и пр. Если на планете больше ничего нет — приходится превращать жизнь в праздник.

— Двигатели отключены, — оповестил экипаж "Медузы" Рек.

— Здорово, что мы забронировали место на летном поле заранее! — весело высказала кадийка.

— Здорово, — согласился младший Дагвард. И добавил: — Если бы бесплатно.

Датч отстегнул ремни, потянулся и повертел кистями рук, разминая запястья. Заодно подумал, что На-Ла права: летное поле Помур'чики было уставлено кораблями только что не в два этажа. Вытребовать себе место для посадки, не позаботься они об этом заранее, было бы просто невозможно. Больше всего места занимали корабли сопровождения счастьевской и эльдорианской делегаций. С ними соперничали небольшие скоростные суда прессы и всех видов средств массовой информации, расцвеченные яркими и броскими логотипами своих контор. На всех антеннах и опорах космопорта пестрели разноцветные флажки, вымпелы и масса другой невообразимой мишуры, на которую были очень щедры местные жители, едва у них на Планете Закатов намечалось хоть мало-мальски значительное мероприятие.

— Прям праздник! — бросила На-Ла, развлекаясь с камерой наружного обзора, пока братья приводили в порядок приборы и готовили "Медузу" к разгрузке.

— Ага! Праздник. Особенно для любителей скупать брикеты "Люкс", — без улыбки прокомментировал Рек.

На-Ла фыркнула.

— А что? — переспросил ее второй пилот "Медузы". — Ты сама прикинь: сколько здесь кораблей и сколько они должны притащить этого… добра на планету.

Большинство кораблей земного изготовления, равно как и многие инопланетные, строились по принципу, который Рек однажды определил: "сам себе безотходное производство". Системы жизнеобеспечения проектировались с таким расчетом, чтобы как можно меньше стояла проблема с водой и проблема с уничтожением мусора. На "Медузе" к примеру, было два отдельных резервуара для питьевой и для технической воды. Пополнялся только питьевой. Техническая вода после использования (помыться, там, или еще что) проходила через несколько степеней очистки и возвращалась обратно в резервуар. Некоторых людей, мало представляющих себе устройство очистки на космическом корабле, шокировал тот факт, что в систему очистки выводились так же все жидкие составляющие из клозета. Они тоже очищались до состояния дистиллированной воды и пополняли технический резервуар.

Весь мусор на корабле, после того, как от него автоматически отделялись металлические частицы, сжигался в специальном мусоросборнике до золы и поступал в специальный отсек, куда отправлялись и все твердые частицы метаболизма и вся органика, остающаяся от фильтрации воды. Все, что уже не представляло ценность для астролетчиков, смешивалось, прессовалось, паковалось в герметичные пластиковые пакеты и получало официальное и громкое название — брикеты "Люкс". Эти самые брикеты охотно скупались населением колоний и планет с бедным гумусовым слоем почвы.

Не то, чтобы на Шаблин'гвас (или планете Закатов) стояла проблема с удобрением почвы, но относительно дешевые брикеты "Люкс" охотно скупали и здесь. А присутствие в космопорту большого количества кораблей говорило о том, что этих самых пресловутых брикетов должно быть привезено огромное количество.

— Давайте пройдемся, — предложил Рек Дагвард, когда все необходимые операции по разгрузке и регистрации были сделаны. — Посмотрим, что в городе делается.

Предложение было принято и экипаж "Медузы", оставив корабль на заботу охранной системы, погрузился в свежевыкрашенный серебристой краской флаер и направился к выезду из космопорта.

* * *

Несмотря на поздний час народу на улице города Помур'чики было много. Вечером в портовых городах на Планете Закатов жизнь только начиналась.

— За нами какой-то катер летит, — безразличным тоном сказал Рек, выворачивая из одного очень широкого и извилистого проулка на другой, еще более просторный и еще более зигзагообразный.

Датч оглянулся. Угадать, кого конкретно имеет в виду Рек, ему не удалось. Слишком много машин сновало по освещенной желтыми и лиловыми тонами улице.

Рек сбросил скорость, позволив длинному автобусу обогнать их флаер.

— Сейчас покажется, — пообещал он.

На-Ла перевесилась через спинку сидения, заглядывая через плечо Река на приборную доску. Младший Дагвард постучал по экрану заднего обзора:

— Вот он.

Оранжевый катер вынырнул из-за ребристого бока местного общественного транспорта с такой скоростью, с какой журналисты обычно спешат на пожар. И тут же тормознул, на пару мгновений поравнявшись с серебристым флаером Дагвардов. А потом умчался вперед.

— Вег! — убежденно заявила кадийка, продолжая свешиваться между передними сидениями. — Морда волосатая.

— Давно он за нами едет? — спросил Датч, задвигая На-Лу обратно на заднее сидение.

— Почти от самого И'Моку'чики.

— Раньше не мог сказать? — возмутился капитан. — За нами от самой столицы едет какой-то Вег, а ты помалкиваешь!

— Это важно? — удивился младший Дагвард.

Старший промолчал. Хотя по его мрачно-сосредоточенному лицу и без слов читался ответ на вопрос.

— Вон он, с твоей стороны. В другой ряд перестроился, — махнул рукой Рек. — Гонщик-перегонщик! Хоть бы на знаки смотрел…

Датч углядел наконец оранжевый флаер. И встретился взглядом со странным мохнатым существом. Существо оскалилось и крутануло штурвал, вклинившись между двумя машинами поменьше и оказавшись благодаря своему рискованному маневру почти вплотную к серебристому флаеру. Некоторое время Датч и Вег смотрели друг на друга. Для Вега играть в гляделки оказалось более опасно, чем для Датча, так как Датч не сидел за рулем. Рек воспользовался свободным пространством и прибавил скорости. Вег, не отрывая взгляда от старшего Дагварда, проделал то же — и едва не протаранил впереди идущую машину.

— По-моему, самое время разобраться, — заявил Рек, не уточняя, с чем конкретно он надумал разбираться. И свернул в открытую движению боковую улицу.

Овальные дома на планете Закатов строились на расстоянии друг от друга. Практически любое здание можно было облететь вокруг. Рек заложил крутой вираж и влетел между двух веселеньких построек, подсвеченных разноцветными фонарями и не менее разноцветным закатным небом. Боковая улица была гораздо более пустынная, чем та, с которой они свернули. Здесь можно было не бояться неожиданных маневров. Рек заставил флаер зависнуть в метре от поверхности, не глуша мотор и поджидая, когда покажется их преследователь. Он намеревался пристроиться к оранжевому катеру сзади и заставить сесть. Но Датч неожиданно откинул верх кабины.

— Вылезайте! Живо! — капитан Дагвард так категорично выпихнул Река с места водителя, что тому пришлось выпрыгнуть на тротуар. На-Лу Датч просто подхватил за одежду и высадил. И тут же рванул машину вверх, на ходу захлопывая дверцу.

Почти в тот же момент оранжевый катер промчался мимо того закоулка, в котором они прятались. Рек выбежал на улицу, но обе машины уже взлетели и исчезли за соседним домом.

— Вот псих! — Наградил брата Рек.

Странная вещь — воспоминания. Они приходят совершенно непредсказуемо, когда ты к ним не готов. И вдруг будят эмоции, которых ты совершенно от себя не ожидаешь. Отчаянное желание поддаться своим эмоциям крушит здравый смысл, как чугунный таран — ветхие стены. И вот ты уже летишь сломя голову, повторяя изгибы улиц, стремясь только к одному: догнать, рассеять, распылить на атомы ни для кого другого не примечательный флаер оранжевого цвета. Потому, что в нем сидит враг. А враг ли? Ну уж не друг — это точно.

Вег то и дело исчезал из поля зрения, прячась между построек. Датч прибавил скорости, стремясь не потерять его из виду. Заложил крутой вираж вокруг напоминающего башню дома. Стабилизаторы не справились. Флаер вынесло центробежной силой, едва не расплющив вдоль палевой стены. Удар швырнул его вперед и вбок. Едва не теряя сознание, Датч машинально потянул штурвал на себя, отводя машину вверх и в сторону от предательских стен. Перед глазами разбегались яркие круги. Где-то глубоко, в его ответственном капитанском подсознании билась мысль: "Прекрати! Сбрось скорость". Когда через несколько секунд в глазах прояснилось, он обнаружил, что поднялся почти на предельную для их флаера высоту и теперь несется в верхних эшелонах, над крышами овальных и круглых домов. Над левой бровью пульсировала боль. Что-то сбегало, щекоча кожу. Датч смахнул скопившуюся над глазом кровь и чуть подал штурвал вперед, опуская машину ниже, обратно к улицам. Самое время оглядеться.

Он тут же увидел своего противника. Тот пристроился сбоку и будто выжидал, когда капитан Дагвард изволит прийти в себя. Датч резко свернул в его сторону. Теперь обе машины выписывали замысловатый танец, крутясь вокруг друг друга. Датчу удалось оказаться сверху и он резко бросил машину вниз. Вег увернулся, нырнув в сторону. Датч чуть тормознул, отстав, и повторил маневр. С тем же результатом. Они уже были ниже уровня крыш и неслись, не отцепляясь друг от друга.

Замысловатые улицы Помур'чики огибали дома в совершенно непредсказуемом порядке. Когда впереди вырос очередной дом, Датч оказался в более выгодной позиции. Сбоку. А флаер Вега шел прямо на стену. Вег мог бы сбросить скорость и свернуть. Но он будто не видел опасности.

— Поворачивай! — процедил старший Дагвард. — Сверни!.. Скотина!

В те несколько секунд ему в голову не пришло, что он сам может свернуть в сторону — и Вег получит место для маневра. Но Датч только крепче сжал штурвал.

В последний миг Вег оглянулся. На Датча сверкнули темные, без белков, глаза. Потом Вег резко рванул штурвал — и оранжевый флаер взмыл вверх, проехавшись пузом по стене.

Датч едва не лишил свою машину стабилизатора, чудом успев завалить флаер на бок. В переглядки с Вегом лучше было не играть. Сильно отвлекало. Он пронесся над самой дорогой, уворачиваясь от встречных машин и снова взлетел выше, успев заметить две знакомые фигуры внизу. Маленькая размахивала руками.

Лихорадка поединка отступила так же внезапно, как и возникла. Датч покрепче вцепился в штурвал, оглядываясь и высматривая противника. Рек давно уделал бы это шустрое создание вместе с его оранжевым аппаратом. Датчу не хватало габаритов космического корабля. Это было странно и необъяснимо логически. Но ведя маленький и юркий флаер, Датч чувствовал, что не ощущая привычного веса и скорости, начинает нервничать. И впервые подумал: а чего конкретно добивается Вег? Чтобы за ними обоими начала гоняться местная полиция? И с чего он, Датч, взъелся на этого типа? Самое разумное с его стороны было бы опуститься сейчас вниз, вызвать полицию и подождать, когда Вега привлекут к ответу за превышение скорости и фигурную акробатику в неположенных местах.

Оранжевый флаер появился внезапно. И ударил его снизу. Датч выровнял машину и свернул на очередную боковую улицу. Вег несся следом. Видимо, он тоже решил, что пришло время для решительных действий. Теперь он целенаправленно пытался сбить флаер Датча, толкнуть его сзади или протаранить. Пришлось до отказа прибавить скорость, чтобы не подпускать его к себе.

Выписывать мертвую петлю на флаере категорически не рекомендуется. Слишком мала высота, чтобы не врезаться в поверхность. Рек однажды проделал такое. Расцарапал обшивку и едва не сжег мотор. И получил заслуженную трепку от старшего брата. При этом долго отбрыкивался и утверждал, что проделывал более опасные вещи, когда работал на испытательном полигоне Марса. Капитан тогда оказался непреклонен и в качестве дисциплинарного взыскания месяца два не давал младшему Дагварду садиться за штурвал.

Он проделал этот маневр не задумываясь. Просто потянул штурвал на себя и не останавливался, чувствуя, как ускорение вжимает его в кресло. Мотор ревел, протестуя и грозя захлебнуться. Мир размазался, словно по внутренней поверхности огромного шара. Борясь с перегрузкой и желанием закрыть глаза, Датч только крепче вцеплялся в штурвал. Вниз, по пологой дуге. Оранжевая цель на сером фоне…

Удар оказался на удивление пружинистым. Внутренности подскочили и плюхнулись на место, отчаянно протестуя за такое с собой обращение. Датч чуть потянул штурвал, выровняв машину над поверхностью. Под ним, дымясь и кувыркаясь вдоль улицы, падал оранжевый аппарат. Борясь с тошнотой, капитан Дагвард, повел флаер на снижение, сбрасывая скорость и мечтая только об одном: чтобы все, кто есть на этой улице, догадались убраться с дороги и оранжевый флаер Вега не уничтожил вместе с собой всех, кто окажется нерасторопным.

Машина Вега чуть-чуть не уткнулась в стену дома. Разбитый двигательный отсек дымился. Датч выволок лохматое существо с пилотского места и усадил, прислонив к серебристому боку своей машины. Ему захотелось вытереть руки, потому что Вег был перемазан в саже и по его волосатому лицу текла кровь. Но больше потому, что одно прикосновение к этому существу вызвало у капитана дрожь омерзения.

Вег пошевелился и вполне осмысленно посмотрел на капитана Дагварда.

— Барча Дваса нашла тебя, — проговорил он вполне отчетливо. И добавил: — Моя нашла.

— Барча Дваса, — повторил Датч, разглядывая Вега и стараясь понять, на сколько серьезны его травмы. — Что тебе нужно? — спросил он наконец, так и не придя к определенному выводу.

— Ты прогнал народ Барчи Двасы со Стамтона, — заявил Вег, продолжая говорить о себе в третьем лице, как делали представители некоторых рас. — Ты лишил Барчу Двасу дома.

— Стамтон не принадлежал Вегам, — напомнил Датч.

— Ты победил Барчу Двасу три раза. — Вег пропустил его слова без ответа и приосанился, оскалив красные от крови зубы. — Теперь ты отвечаешь за народ Барчи Двасы.

— А Барча Дваса не хочет, чтобы я прибил его на месте? — теряя терпение, пригрозил Датч.

Вег закатил темные, без белков, глаза, словно собирался потерять сознание. Но Датч помнил, что эта гримаса означает всего лишь полное несогласие с предложенным. Поэтому подождал, что будет дальше.

— Ты не убил Барчу Двасу раньше. Не убьешь теперь, — заявил Вег, возвращая глаза в привычное положение.

Датч досадливо выдохнул. И почувствовал, что устал, что болит разбитый лоб. А это лохматое существо сидит тут и требует с него непонятно чего.

— Теперь ты должен командовать нами, — снова повторил Вег и принялся подниматься. Он уже достаточно пришел в себя и оказался вполне целым. — Таков закон Вегов! — для придания веса своим словам, добавил он.

— Мне это не нужно, — резко ответил Вегу Датч. — Завтра тебя победит другой и ты будешь служить ему.

— Нет. Барча Дваса — матриарх. Как Барча Дваса скажет, так и будет. А ты будешь командовать.

Датч смотрел на вега с брезгливым равнодушием.

— Веги служат Полярному Блоку, — холодно напомнил он. — Возвращайтесь к своим хозяевам.

И тут подбежали Рек с На-Лой.

— Ты цел? — Брат схватил его за плечи, разглядывая рассеченный лоб.

— А это кто? — требовательно высказала На-Ла, вцепившись в капитанский рукав и таращась на Вега.

— Барча Дваса, — машинально представил лохматую особу Датч. — Матриарх Вегов.

Рек оглянулся. Вега плохо держали ноги и он стоял, вцепившись одной рукой в дверцу их машины. Вокруг понемногу собирался народ. Полиции пока не было видно.

— Барча Дваса будет служить тебе, — поспешно заверил Датча матриарх Вегов, косясь по сторонам и скаля зубы.

— Поехали отсюда, — решил Датч, отцепляя брата и На-Лу от себя и Барчу Двасу от дверцы флаера.

— Если ты передумаешь, Барча Дваса будет в Огидор'чики, — заявил ему вслед мартиарх Вегов.

Датч не обернулся.

* * *

— И что? — поинтересовалась На-Ла, заглядывая через руку младшего Дагварда.

— Ничего! — отодвинул ее Рек. — Наш капитан боится, как бы я не разучился накладывать швы. Вот и старается, чтобы я почаще практиковался.

— Аккуратней можно? — призвал обоих Датч.

— Сам виноват, — отрезал Рек, шагнул в сторону и полюбовался на свою работу.

— Неплохо, — признал он. — Но было бы еще лучше, если бы некоторые не забывали про ремень безопасности.

Датч не ответил, думая о своем.

— Это ты на корабле привык: кнопочку нажал — тебя пристегнули, — не сдался Рек. Но тут же оставил эту тему. — Что такого произошло между тобой и этой… Барчей Двасой?

— Я усиленно мешал ей командовать, — задумчиво ответил Датч.

— А-а! — понимающе протянул Рек, собрал инструменты и сунул в стерилизатор. — Я думал, что Веги все мужского пола, — признался он, чувствуя, что расспрашивать Датча бесполезно. Захочет — сам расскажет.

— Кто их разберет? — признал Датч, думая о своем. — Я ей под хвост не заглядывал.

Рек выпихал любопытный нос На-Лы из аптечки и углубился в поиски.

— Где эта штука… Вот!

— Что ты там ищешь? — безразлично спросил старший Дагвард.

— Я введу тебе сыворотку против этой ихней дряни… На всякий случай.

Датч кивнул, закатывая рукав.

— А что, у них есть хвост? — переспросила вдруг На-Ла.

— Не знаю, — бросил Датч еще более безразлично. — Я им в штаны не заглядывал.

— На-Ла! — напустился на кадийку Рек. — Отвяжись со своими глупыми расспросами.

Второй пилот медузы побоялся, что тема чужих штанов и хвостов с помощью На-Лы зайдет слишком далеко.

— Передатчик, — кивнув в сторону кокпита, заметил Датч.

— Сейчас, — отозвался Рек, запихивая в аптечку все, что успел высыпать астронавигатор "Медузы". — Что ты тут ищешь? — с досадой спросил он у кадийки.

— Тут таблетки мятные были, — капризно заявила та, силясь дотянуться до отобранной аптечки.

— Поищи их у себя в карманах, — бросил Рек, захлопнул аптечку, сунул ее на место и почти вприпрыжку умчался в кокпит.

* * *

С точки зрения астрофизики космос представляет из себя строго упорядоченную систему, в которой все взвешено, отмеряно и находится на своих местах, вернее в заранее выверенном и рассчитанном точнейшим образом движении. Но с точки зрения социологии космос — это огромная помойка, на которой можно встретить кого угодно, где угодно и даже тогда, когда тебе это совершенно неугодно.

Вегов никто не относил к расам, украшающим галактику. С другой стороны, обитали здесь и более мерзкие и более агрессивные создания. Маленькие шустрые Веги тащили все, что плохо лежит. Их можно было нанять, если у тебя есть деньги. И даже подрядить на что-нибудь похуже, чем охрана Стамтонского рудника. Никто не понимал ни их психологии, ни их морали. Если у них вообще была хоть какая-то мораль. Но в общем целом присутствие в галактике Вегов было вполне терпимо. Особенно с точки зрения их малочисленности. Разумеется, никакую перепись населения среди Вегов никто не вел. Но даже самые пессимистически настроенные понимали, что на полтора десятка кораблей не поместится больше двух-трех тысяч Вегов. Какими бы низкорослыми и тощими они не были.

Один на один с Вегом справился бы кто угодно. Датч мог запросто подхватить за шкирки двоих — и они ничего не могли с ним сделать. Брали они числом, или оружием. Поэтому по одному и без оружия не ходили. Тем более странно было столкнуться с матриархом Вегов, рассекающим по городу в гордом одиночестве. Датч задумался: а зачем вообще понадобилось Вегам прилетать на Планету Закатов? Вряд ли Барча Дваса примчался (или примчалась) сюда исключительно ради его персоны. Хотя, кто знает. Она винила его в том, что он поднял восстание и отвоевал у нее Стамтон. Но Стамтон принадлежал счастьевцам. Тайная планета, координаты которой знали только ее хозяева. Было глупо и опасно попадать на нее. И Датч не любил вспоминать эту свою глупость. Поэтому появление Барчи Двасы не прибавило ему хорошего настроения.

Его арестовали вместе с какими-то драчунами на Лоо. Планета располагалась на окраине сектора Полярного Блока и полиция здесь была счастьевская. Датч старался объяснить им, что не имеет отношение к драке. Но его не стали слушать. Вместо этого сунули вместе с остальными в ближайший корабль и отправили на Стамтон. Уже на руднике он отчасти понял причину несговорчивости счастьевцев. Драку спровоцировали специально, чтобы задержать двоих неблагонадежных с точки зрения счастьевской власти людей. Датч оказался ненужным свидетелем их исчезновения. Поэтому его заставили исчезнуть вместе с ними.

Три месяца на Стамтоне показались ему тремя годами. И все эти три месяца Рек с На-Лой безуспешно искали своего капитана. Пока Датчу не удалось собрать надежную группу из людей и кадийцев и придумать план, в конечном итоге спасший всех пленных. Бежать со Стамтона казалось невозможным. Поэтому они подняли весь Стамтон, захватили передающую станцию.

Первым делом пришлось расшифровывать коды доступа в компьютерную систему, выискивать координаты планеты — и только потом делать попытки отправить сообщение. Просто так пытаться выйти на связь не имело смысла. Никто из пленных не знал, где находится. "Где-то посреди космоса. — А что вокруг? — Звезды". При чем, делать все нужно было быстро, пока не подоспела подмога с Гаммы-249 и повстанцев не разгромили. А их непременно разгромили бы, явись сюда на помощь Вегам парочка крейсеров, груженных хорошо вооруженными счастьевскими солдатами.

Сигнал получили сразу две транзитные станции. И тут же переправили в Службу Спасения. А уж там настал черед гадать, что это: чья-то ловушка или дурацкая шутка? Непонятно откуда пришедший, неподтвержденный сигнал. А информация в нем совершенно шокирующая и неправдоподобная. Рабские рудники счастьевцев! Ходили, конечно, слухи о существовании некоего Стамтона. Но больше как страшилка. Скептики считали, что это — лишь выдумки счастьевской оппозиции. Вот, мол, какие они там у себя на Гамме-249 неправильные и нехорошие, тайную планету содержат исключительно ради того, чтобы рабов мучить.

Непроверенные координаты могли завести куда угодно. Лететь наобум никто не решался. И только измотанный отчаянием Рек Дагвард согласился, если не сказать, напросился на эту безумную затею. "Медузе" удалось благополучно пройти по полученным координатам между гравитационных аномалий и метеоритных полей. Ради брата Рек рискнул бы и на большее, чем полёт в неизвестность.

И безумная надежда — "А вдруг Датч там!" — оказалась в итоге не такой уж безумной.

Веги удрали, как только поняли, что не в состоянии удержаться без счастьевцев. А счастьевцы, узнав о том, что координаты Стамтона стали общим достоянием, быстренько "умыли руки" и помогать Вегам, естественно, не стали. Чтобы выбелиться перед мировой общественностью, правительство Гаммы-249 во всеуслышание заявило, что "Счастье Человечества" никакого отношения к рудникам не имеет. Естественно, им поверил только те, кто хотел в это поверить. Однако, с доказательством противного тоже пришлось туго: счастьевцы заранее подготовили план отступления (самоликвидирующиеся маяки и пр.) и теперь обвиняли во всём вегов. Но и общегалактической погони за вегами тоже не возникло. Кадийцы (их на рудниках было большинство) философски заметили, что "спрашивать надо не с рук, а с головы". И прониклись к счастьевцам стойким презрением.

Крутя в пальцах фигурку черного короля, Датч размышлял о своем стамтонском приключении и о том, на сколько он на самом деле злится на Барчу Двасу. Брату он рассказывал о трехмесячном пребывании на руднике чисто поверхностно. Но ведь и Рек предпочитал не вспоминать подробностей своего плена на Маиси. Хотя Реку, судя по всему, пришлось хуже: он не мог сопротивляться. Во всяком случае, сопротивляться активно. А Барча Дваса имеет все основания ненавидеть Датча Дагварда, заставившего ее и всех остальных Вегов панически себя бояться. Да, они мстили за свой страх при любой возможности. Но убить не смели. Почему? Датч догадывался. Скорее всего, счастьевцы запретили им убивать пленных. Слишком дорого и хлопотно раздобывать новых рабов на рудник. А разреши ухлопать одного (даже в качестве исключения) — где гарантия, что потом Вегов можно будет остановить?

"Быть бы мне таким снисходительным, как кадийцы", — подумал капитан "Медузы", ставя шахматную фигурку на край стола. Он не чувствовал никакого снисхождения к Вегам. Маленькие мерзавцы сделали все, чтобы существование на Стамтоне стало невыносимым для всех, кроме них самих. Не ради выгоды, а просто потому, что очень хотели покомандовать и показать свою власть над более сильными. Правильно: где еще в жизни они могли бы командовать и властвовать?

— Почему все терпят Вегов?

Датч повернулся. Перевесившись через спинку дивана, На-Ла заглядывала ему в глаза, дожидаясь ответа.

— Почему ты решила, что их все терпят? — переспросил он.

На-Ла обошла диван и забралась с ногами в дальний угол.

— Ну ты же терпишь, — заявила она в ответ. — Если бы не терпел, размазал бы этого Барчу Двасу по стенке.

— По-моему, я именно это и сделал, — заметил Датч. — Почти.

На-Ла фыркнула.

— Ты почти выиграл у меня последнюю партию в шахматы. Но ведь не выиграл. И сам сказал, что слово "почти" ничего не значит.

— На-Ла! Веги — несчастный народ. У них нет собственной планеты. Их очень мало. Они не умеют ни с кем ладить. Неудивительно, что им так хочется хоть кого-то хоть в чем-то превзойти.

Неожиданно ему пришло в голову, что он оправдывает Барчу Двасу.

— То, что они ни с кем не ладят — их проблема, — категорично заявила маленькая кадийка.

Датч решил не спорить. Настроение На-Лы с ее "размазал бы по стенке" ему не понравилось. Поэтому он оставил тему Вегов, постучал пальцем по столешнице и спросил:

— Когда ты намерена заняться этим пятном?

На-Ла тут же приняла независимый вид и оскорблено заявила:

— Оно не оттирается.

— А ты пробовала? — поинтересовался капитан, поднимаясь.

— Это клей, — констатировала кадийка, соскальзывая с дивана в сторону выхода и намереваясь быстренько ретироваться. — Откуда я знаю, как его оттереть?

— Куда?! Вернись!

На-Ла неохотно подчинилась.

— Возьмешь в кладовке растворитель. Такая маленькая синяя бутылка с оранжевой этикеткой. Потом пойдешь на камбуз. Там у вас с Реком куча всякой ветоши. Возьмешь тряпку, вернешься сюда, нальешь на пятно растворитель и как следует, — он строго погрозил На-Ле пальцем, — очень как следует и очень тщательно вытрешь все это. Поняла?

На-Ла издала тяжкий вздох и потащилась в кладовку.

* * *

— Кто звонил?

— Леди Далила, — ответил Рек брату, появляясь в кают-компании. — У нее какое-то очень важное дело и она просила нас зайти.

Датч нахмурился было, но шов на лбу напомнил о себе, занудно потянув кожу. Старший Дагвард досадливо потрогал пластырь.

— Пойдешь один, — буркнул он Реку.

— Это почему еще?

— Я не могу показаться леди Далиле в таком виде, — огрызнулся Датч.

Рек скептически осмотрел брата с ног до головы.

— Ничего особенного, — выдал он резюме. — Подумаешь, пластырь на лбу…

— Я сказал — пойдешь один!

Рек пожал плечами. И пошел один.

Леди Далила встретила Река Дагварда и проводила в изысканную гостиную (язык не повернется назвать это место на корабле лорда Хазара кают-компанией).

— Я очень рада, что вы здесь, на Шаблин Гвас, — ответила на приветствие Река эльдорианка. — А где ваш брат?

— Он… немного занят. — Рек не удосужился выспросить у брата, что ответить на подобный вопрос и решил ничего от себя не сочинять.

Леди Далила из деликатности не стала переспрашивать.

— Особенно приятно встречать именно таких, как вы, — продолжила она. — Вы всегда такие галантные и воспитанные.

— Ну, это скорее относится к Датчу, чем ко мне, — признался Рек.

Леди Далила посмотрела на него с очаровательной улыбкой.

— Это относится к вам обоим. У нас на Эльдории говорят: иметь близнеца — значит, быть целым.

Рек вопросительно посмотрел на нее, ожидая, что эльдорианка пояснит не слишком понятную для землянина поговорку.

— Каждый человек рождается как бы в половинном состоянии, — охотно стала рассказывать эльдорианская леди. — Всю жизни мы ищем свою вторую половину, чтобы восполнить этот недостаток. Чаще всего целостность достигается в хорошо обдуманном и просчитанном браке. Иногда можно достигнуть целостности, найдя верного и преданного друга, способного понимать тебя, как самого себя. Рождение близнецов — дар, потому что человек сразу получает свою вторую половину. Он, как это у вас говорят… становится самодостаточен. У близнецов гораздо больше возможностей и сил, потому что главный выбор в своей жизни они сделали еще при рождении.

— Близнецы не всегда живут вместе, — заметил Рек. — Бывает даже, что совсем расходятся.

Леди Далила печально улыбнулась.

— Это так, — согласилась она. — Для нас, эльдориан, нет хуже несчастья, чем если близнецы расходятся и живут как чужие люди. Ведь одно дело — родиться с недостатком, и совсем другое — приобрести его, да еще и по своей воле. Поэтому мне всегда приятно видеть, что вы с вашим братом живете вместе и являетесь единым целым.

Эльдорианка налила ему вина и села напротив, разложив по дивану волной складок все свои пышные и многочисленные юбки.

— Мне очень жаль, что я беспокою вас, — наконец то перешла она к своей проблеме. — Но мне совершенно необходима ваша помощь.

Рек оставил бокал и внимательно уставился на леди Далилу. Нельзя сказать, что он сильно разбирался в эмоциональных тонкостях, свойственных эльдорианским женщинам, но ему показалось, что леди Далила сильно встревожена. И вежливое вступление к основной части разговора — лишь дань утонченному воспитанию.

— Сегодня утром я получила письмо, — проговорила леди Далила, извлекая из узкого рукава аккуратно сложенный желтый лист. — Я знаю, что могу рассчитывать на вашу деликатность. Поэтому — прочтите.

Рек развернул письмо. Шелковистая на ощупь бумага, на сколько он знал, была именно бумагой. Она рвалась, горела и вообще была не слишком практична с точки зрения современного делового человека. Но эльдориане соблюдали традиции и личные послания писали (или печатали) только на бумаге. (Возможно, именно потому, что при надобности их было легко уничтожить). Письмо оказалось отпечатанным изысканным шрифтом на идеальном аппарате. По счастью, общегалактическим считался именно эльдорианский и Реку не пришлось просить леди Далилу перевести текст.

"По случаю предстоящего бракосочетания лорд Хазар считает своим долгом уведомить Вас, что снимает с себя все обязательства, принятые им перед Вами и в качестве компенсации оставляет в Вашей собственности космический корабль и все имущество, на настоящий момент пребывающее в его пределах".

Все. Подписи не было. Рек поднял голову и вопросительно посмотрел на эльдорианку. Она тут же подвинулась в его сторону и, чуть прикрыв обрамленные длинными ресницами глаза, доверительно сообщила:

— Я уверена, что лорда Хазара держат в плену.

Рек принялся вертеть и разглядывать лист бумаги у себя в руках. Трудно было заставить себя задать вопрос, который по его мнению должен был смутить, или расстроить прекрасную эльдорианку. И все же он спросил (продолжая разглядывать лист):

— Почему вы в этом уверены? — И тут же принялся пояснять свою мысль: — Возможно, я не так хорошо знаю лорда Хазара, как вы. Но не может быть такого, что он…

— Нет! — Леди Далила положила свои тонкие, унизанные перстнями, пальцы на его руку. — Если бы лорд Хазар решил покончить с нашими отношениями, он сообщил бы мне это лично.

Сказано было так убежденно, что Рек не стал спорить. И что вообще он знает о тонкостях эльдорианских отношений? Или о том, на сколько эльдорианские мужчины способны лично сообщать любовницам о том, что намерены с ними расстаться?

Леди Далила откинулась на спинку дивана и взирала теперь на Река чуть ли не победоносно.

— Я должна просветить вас о некоторых вещах, — сказала она. — Дело в том, что лорд Хазар — выгодный жених с точки зрения многих семей на Эльдории. И его брат отнесся бы очень благосклонно к тому, кто вернет лорда Хазара к легальной жизни. Мы: я и Хазар, всегда опасались, что однажды кто-нибудь может пойти на насильственные меры в решении этого вопроса.

— То есть, вынудить лорда Хазара жениться?

Леди драматично кивнула.

— Я понимаю, что задаю не относящиеся к делу вопросы, — оправдался Рек на всякий случай. — Но скажите: а чей он брат?

— Его полное имя — лорд Хазар Дааса, — тут же ответила леди Далила, ожидая видимо, что Рек сам все поймет.

Пришлось крепко призадуматься, чтобы не разочаровывать эльдорианку в своих умственных способностях. Рек уже успел пожалеть, что Датч категорически отказался идти с ним. Наверняка его братец не выглядел бы таким дураком и сразу вспомнил, где слышал фамилию — Дааса. Стоп! Рек поднял голову, возликовав, что так быстро все вспомнил сам, без подсказки старшего брата.

— Адмирал Ярус Дааса! — доложил он леди.

Эльдорианка кивнула.

— Да. Адмирал Ярус Дааса — старший брат лорда Хазара Даасы. Теперь вы понимаете, что с такой родней и такими связями можно быть выгодным женихом.

Знаменитый эльдорианский адмирал не раз упоминался на занятиях в Академии. Даже кадийцы признавали его таланты и говорили, что для любого военного большая честь — быть противником адмирала Даасы. Рек никогда не интересовался фамилией лорда Хазара. Как-то не приходило в голову. А зря.

— Лорд Хазар ушел три дня назад, прогуляться по игорным домам, пока еще не начались переговоры, — продолжила леди Далила. — Я нисколько не тревожилась за него, пока не получила это письмо. Я уверена, что его держат в плену и вынуждают согласиться на брак. И я уверена, что он до сих пор не согласился. Иначе он написал бы мне лично. — Леди Далила снова придвинулась к Реку, доверительно коснувшись его руки. Этот ее жест, на сколько она знала, действовал безотказно на любого мужчину. — Помогите ему, — попросила она. — В таком деликатном деле я не могу довериться никому другому.

* * *

Отказываться от пищи и таким образом выказывать свое неуважение к дому соотечественника лорд Хазар посчитал ниже своего достоинства. Поэтому педантично съел все, что подали. И удалился… на кровать. Естественно, ему хотелось удалиться как можно дальше от этого дома. Но такой возможности ему никто не предоставлял. На окнах стояли пуленепробиваемые стекла, которые с успехом заменяли самые крепкие решетки. Дверь в комнату запиралась снаружи. И к ней, на всякий случай, прилагалось несколько охранников. Можно было попробовать покричать, повопить и пожестикулировать, надеясь на звукопроницаемость вентиляционных отдушин или любопытство местных полицейских. Но, как всякий эльдорианин, лорд Хазар совершенно не жаждал стать посмешищем и позориться, докладывая посторонним о том, что собственный троюродный дядя заманил его в ловушку, запер и обещает отпустить только в том случае, если лорд Хазар согласится на брак с его юной дочерью. И вообще между эльдорианами считалось неприличным выносить свой межэльдорианский "сор" из эльдорианской "избы" на суд иноплеменников.

Поскольку ни в какой брак лорд Хазар вступать не желал, а решить своими силами вопрос с неподдающимися стеклами, замком и охраной не мог, ему ничего другого не оставалось, как только удалиться под густо-синий балдахин кровати и демонстративно зашториться со всех сторон.

— Как только окончатся переговоры, мы сможем отправиться на Эльдорию, — пообещал ему голос хозяина дома из-за шторы.

Лорд Хазар решил не вступать в новую полемику.

— Уверен, когда ты познакомишься с Шимде поближе, вы быстро найдете общий язык. Хочешь, я прикажу принести ее портрет?

Лорд Хазар закинул руки за голову и принялся разглядывать узорчатый полог. Он мог бы ответить, что видел юную Шимде Витию два года назад. Но упоминание о ее портрете было лишь поводом для того, чтобы вызвать его на новый разговор. Поэтому он не нарушил молчания.

— Твое сопротивление тебе не поможет, — напомнил хозяин дома, не делая попыток проникнуть под опущенную штору. Он и так прекрасно знал, что его пленник не спит и слышит, что ему говорят. — Я отправил письмо Далиле.

Никакой реакции за синей тканью.

— Я решил, что твой корабль и имущество на нем стоят достаточно дорого, чтобы послужить достойной компенсацией. Поэтому написал, что Далила может оставить все это себе.

Поскольку пленник так и не откликнулся, хозяину осталось только покинуть комнату.

* * *

— Куда мы идем?

— Увидишь.

— Может, сначала объяснишь?

— Послушай: кто из нас служил в полиции? Ты или я?

— Допустим, ты, — кивнул Датч, совсем не убежденный в том, что это так уж важно в данный момент.

— Не "допустим", а именно я. — Рек сунул руки в карманы плаща и с самым независимым видом зашагал куда-то мимо разноцветных овальных домов Помур'чики. — На корабле командовать будешь, — пообещал он. — А здесь делай то, что я говорю.

— Ты не говоришь — ты отговариваешься, — резонно заметил Датч. И добавил: — Пинкертон несчастный!

Рек шел не оглядываясь, как человек, который знает, что делает. Обычно он сваливал принятие решений на старшего брата. Но бывали моменты, когда Рек вдруг становился совершенно неуправляем и непредсказуем. Хуже того: он замолкал, ничего не объяснял и действовал по какой-то своей, никому не понятной логике. С молчанием спорить трудно. Поэтому Датч оставил попытки и просто пошел следом.

Рек остановился у невысокого дома веселенькой радужной раскраски. Типичный дом на планете Закатов: овальной формы, так что ни единый угол не портит обтекаемости пористых стен.

— Нам сюда.

Двери (тоже овальные, разумеется) открылись автоматически — и близнецы вошли в прохладный, тщательно кондиционируемый и очищаемый от пыли холл. Рек тут же подошел к стойке и обратился к круглой особе в радужном платье, очень похожей на тот дом, в котором она сидела.

— Мне нужно расписание всех игорных домов в Помур'чики.

— Легальных или нелегальных? — сладострастным полушепотом уточнила дама (вероятно, все-таки дама, как решил про себя Датч, который так и не научился отличать по полу и возрасту ни Вегов, ни местных жителей Планеты Закатов).

— Всех, — кивнул Рек.

— Желаете проиграть, выиграть или просто провести время?

— Смотря по обстоятельствам, — мило улыбнулся младший Дагвард.

"Точно дама", — утвердился в своей догадке Датч. На женский пол обаяние его брата действовало независимо от расы и возраста. Дама в радужном платье нажала на какую-то кнопку и через десять секунд выдала Реку карточку с традиционно овальными краями.

— Желаю приятно провести время, — сказала она напоследок, словно напутствовала горячо любимого человека.

— Вежливый народ, — заметил Рек, отходя от стойки. — Так! Что у нас тут?

Надписи на карточке менялись по мере того, как Рек вел по ее поверхности пальцем. Справа налево — новая надпись, слева направо — возвращаемся на предыдущую.

— Вот смотри, — предложил Рек брату. — У нас двадцать четыре официальных игорных дома в районе космопорта. Двадцать работают круглосуточно. И еще пятьдесят три — нелегальных, то бишь, старающихся не платить налоги. М-да… Нам придется пройтись по радиусу от "Стит" — и до вот этого.

— Зачем?

— Будем искать иголку в стоге сена, — пообещал Рек. — А что тут такого? Обычная полицейская работа. С этого каждое расследование начинается. Будем ходить, спрашивать, пока что-нибудь не узнаем.

— Не проще ли найти списки всех эльдориан, которые сейчас на Планете Закатов?

— Ну, если ты считаешь, что это проще… — Рек пожал плечами. — Если бы я до сих пор был полицейским, я вытребовал бы себе базу данных по всем прибывшим соотечественникам лорда Хазара. Но тогда пришлось бы обходить их. Уверен, сейчас, перед переговорами, адресов остановившихся здесь эльдориан гораздо больше, чем игорных заведений в районе космопорта.

— А если мы ничего не найдем? — не без скептицизма поинтересовался Датч.

— Будем думать дальше, — пообещал Рек, выходя на улицу. — Вероятнее всего мы найдем людей, которые могли видеть нашего лорда. Или узнаем, что Хазар вообще не дошел ни до одного из этих игорных домов. Пошли. У нас много работы.

* * *

По эльдорианским меркам лорд Хазар еще не вошел в пору зрелости. Ему было всего-то сорок четыре года (если перевести с эльдорианского летоисчисления на земное). Но несмотря на столь молодой возраст Хазар уже был опытным и искушенным контрабандистом, прошедшим не одно заключение, равно как и массу других неприятностей разного рода. Чаще всего лорда Хазара выручал сам лорд Хазар. Только дважды молодой лорд-контрабандист становился обязанным своим спасением посторонним людям. Однажды ему организовала побег леди Далила, а в другой раз спасли от почти неминуемой гибели братья Дагварды. На этот раз жизни Хазара Даасы ничего не угрожало. Зато было сильно задето его самолюбие. Можно даже не говорить о том, что жениться сейчас — означало вернуться к законопослушной жизни (а лорд Хазар считал, что он еще молод и недостаточно "нагулялся"). Гораздо хуже было расстаться с леди Далилой. Хазар рассчитывал, что однажды им удастся скопить достаточно денег, чтобы уговорить какого-нибудь старого бездетного лорда удочерить леди (то есть не леди) Далилу. И тогда можно будет спокойно жениться на женщине, сто раз доказавшей ему свою преданность и свою любовь. Женившись сейчас на Шимде Вития, он лишится такой возможности. И скорее всего, навсегда. К тому же, лорд Хазар ненавидел, когда на него оказывают давление. Только ради того, чтобы воспротивиться насилию, Хазар был готов умереть, лишь бы не жениться. Ну, по крайней мере, жениться лишь в случае реальной угрозы физического уничтожения. Хазар тайно надеялся, что до подобных крайностей лорд Вития не дойдет. А еще больше надеялся сбежать и вообще больше никогда не видеть ни своего пленителя, ни его дочки.

Лорд Вития, мечтающий породниться с родом Дааса, совсем недавно приобрел дом в Помур'чики и еще не успел перестроить его по эльдорианскому вкусу. Поэтому звукоизоляция между комнатами и коридорами оставляла желать лучшего. Лорд Хазар услышал, что к хозяину кто-то пришел. А по обрывку разговора понял, что его соотечественник принимает у себя счастьевцев. Это был шанс, которым Хазар воспользовался не задумываясь. Дождавшись, когда гости вместе с хозяином окажутся достаточно близко (а они, благодаря планировке дома, при всем желании не могли миновать двери в его комнату), Хазар принялся настойчиво стучать в дверь, сопровождая свои действия не менее настойчивыми комментариями:

— Будьте любезны, откройте дверь! Я случайно захлопнул замок.

Как уже было упомянуто, у эльдориан не принято демонстрировать свои внутренние разборки. Лорд Вития просто вынужден был открыть дверь и не показывать при этом своей досады. Он совершенно не ожидал, что потенциальный жених его дочери падет так низко и устроит "комедию" при инопланетниках. А Лорд Хазар устроил. И, полный практически естественного смущения за свою неловкость, тут же вышел в коридор и присоединился к общей группе.

— Не представляю, как я мог забыть, что эти замки с обоих сторон открываются ключами? — очень натурально оправдался он.

Лорд Вития (не менее натурально) ответил:

— Вы очень неосторожны, мой друг. — Он с напряжением ожидал, что будет дальше и удастся ли сочинить благовидный в глазах иноплеменников предлог, чтобы запихать ускользающего жениха обратно.

— Я постараюсь впредь быть внимательнее, — пообещал лорд Хазар абсолютно искренне и отошел подальше от двери..

Шансы заполучить адмиральского брата в зятья стремительно сокращались. Оставалось только представить счастьевцам своего "гостя":

— Лорд Хазар Дааса.

— Неужели родственник великого адмирала Даасы? — живо отреагировал один из счастьевцев.

— Младший брат, — не слишком охотно пояснил Хазар. Откровенно врать про однофамильцев было совсем не кстати. Тем более при лорде Витии с его недовольным взглядом и любезной улыбкой.

Счастьевцы неожиданно пришли в неописуемый восторг от того, что они познакомились с братом знаменитого эльдорианского адмирала. Кратко выразив свои восхищения боевыми заслугами именитого брата, они тут же принялись звать Хазара посмотреть свой новый скоростной ботик, который как раз сейчас стоял на летном поле космопорта.

— Я надеялся, что ты останешься на обед, — резво выразил свое неудовольствие лорд Вития. Ему совсем не хотелось сдаваться. А еще хотелось остаться с Хазаром наедине и высказать ему все, что пришло в голову по поводу его безобразного поведения. Надо же! Устроить такой глупый спектакль перед этими счастьевцами! Замок он случайно захлопнул… Позор!

— Не стоит из-за меня волноваться! — с готовностью "успокоил" родственника Хазар, отступая поближе к счастьевцам. — Я только посмотрю на новейшее достижение наших союзников. Нельзя отказываться, когда тебе делают такое интересное предложение.

— Я буду тебя с нетерпением ждать! — косясь на счастьевцев прошипел лорд Вития, прекрасно осознавая, что любые ожидания окажутся напрасными.

— О! Нисколько не сомневаюсь! — со счастливой и жизнерадостной улыбкой только что освобожденного заключенного ответил лорд Хазар.

Поскольку в планы лорда-контрабандиста входило удрать из этого дома как можно резвее, он охотно пошел вместе со счастьевцами. Под мысленное скрежетание зубами лорда Витии, так лихо лишившегося своего пленника благодаря несвоевременному визиту потенциальных союзников.

Спустившись с порога дома своего дальнего родственника Хазар естественно быстро передумал куда бы то ни было ехать со счастьевцами.

— Я очень вам признателен, за предложенную экскурсию, — начал лорд Хазар вежливо улыбаясь, — но вы знаете, я неожиданно вспомнил, меня ожидает одно срочное дело. Я совсем забыл о нем, пока сидел в той комнате. Давайте отложим наш экскурс, скажем, до завтра.

— Да вы не волнуйтесь. Это не займет много времени, — со странной непреклонностью стали заверять его счастьевцы. Пред ним открыли дверцу синего мобиля, а несколько человек встало сзади, словно пресекая возможность отступления.

Лорд прикинул: того, что слева можно было двинуть ногой, с того, что справа — локтём. Вероятно вырваться не составит труда, особенно, если эти ребята верят в распространённую сказку об изнеженности эльдориан. Но прежде, чем предпринимать радикальные действия, нужно было убедиться в безопасности тылов. Хазар мельком обернулся на дом Витии. И тут же столкнулся взглядом с самим лордом. Тот с напряженным вниманием ждал, не откроется ли в последний момент возможность перехватить лорда Хазара у незваных союзников. А из-за плеча Витии выглядывали его слуги. Несостоявшийся жених прикинул, что если он сейчас вырвется от счастьевцев, то снова попадёт в лапы к Витии. Хазару показалось что он выбрал меньшее зло. Он вздохнул и полез в мобиль.

Глава 13. Еще о разведчиках, а потом о сыщиках

— Сядем в Огидор'чики, — решила капитан Да-Лан-Хакау, когда ее корабль снизил скорость до субсветовой и на обзорных экранах показалась Шаблин'Гвас. — Здесь народу меньше, чем в Помур'чики и до столицы — хоть пешком иди.

Алекс проверил приборы. Последние фиксировали приближение крупного объекта.

— Кто-то хочет нас опередить, — заметил он.

— Это кто еще?! — возмутилась Ха-Лан.

Объект, похоже, действительно стремился их опередить. Потому что очень быстро приближался. Кадийского капитана возмутило, что он шел с гораздо большей скоростью и грозил через пару минут догнать и перегнать малый военный крейсер Кади. Ха-Лан перехватила управление у Алекса и включила дополнительные двигатели.

— Наглец! — бросила она, обращаясь к неизвестному пилоту, посмевшему бросать ей вызов.

Алекс вывел на дисплей сканнера параметры корабля и рассмеялся.

— У нас соревнование с самым семейным кораблем в галактике, — заметил он. — Это "Маленькая планета".

— Ну вот! — огорчилась кадийка, но провоцировать семейного человека устраивать гонки, когда надо тормозить, не стала. Ха-Лан неохотно снизила скорость и выключила боевые двигатели. Зато включила связь. И тут же получила ответный сигнал.

— "Маленькая планета" вызывает кадийский крейсер. Привет, Ха-Лан!

— Привет, Динко! — отозвалась кадийка. — Ты что, умеешь видеть через обшивку чужого корабля? — Корабль у Ха-Лан как всегда был новый. — Или наконец научился отличать одного кади от другого?

— Не думаю, что у всех кади манера устраивать гонки с первым же чужим кораблем, — невозмутимо заметил бывший разведчик. — Привет, Алекс! — поздоровался он, не сомневаясь, что второй пилот на своем привычном месте.

— Мы решили садиться в Огидор'чики, — сообщила кадийка.

— Отличный порт, — похвалил Динко. — Мы летим за вами.

* * *

Армейские замашки Ха-Лан переносили далеко не все ее знакомые. Но Джон Динко всегда утверждал, что в его жизни бывало и хуже. И даже умудрялся улыбаться, когда кадийка принималась обниматься и хлопать друга по спине с такой силой и интенсивностью, словно он подавился. По счастью, бурное проявление чувств никогда не длилось слишком долго.

— А ты становишься все светлее, — заявила наконец Ха-Лан, отодвигаясь и показывая пальцем на заметно пересыпанную сединой рыжую шевелюру Динко.

— Что поделаешь, — развел руками тот. — Я старею, ты молодеешь.

Она отмахнулась от стандартного земного комплемента.

— Где твое семейство?

Ха-Лан знала, что даже если Мэрион и детей рядом нет — это вовсе не значит, что они не прилетели вместе с Джоном. Супружеская чета Динко отличалась своеобразным взглядом на воспитание. Дети не ходили ни в какие школы, учась всему что нужно у родителей. Компания, на которую работали Джон и Мэрион, оплачивала им помимо гонорара за работу ремонт, горючее, провиант и сверхдальнюю связь, без которой деятельность четы Динко была бы неполноценной, а откорректированные навигационные карты попадали бы к пользователям слишком поздно. Зарплата звездных корректировщиков плюс пилотский оклад и пенсия Джона обеспечивали семье неплохое существование. Они мало в чем себе отказывали и держали небольшой счет в банке. На тот случай, если захочется расстаться с кораблем, они могли устроиться в любой колонии, или даже на Земле, купить домик и прекрасно жить. Но они не торопились. Мэрион кипела страстью исследователя и ученого. Джон считал необходимым приложить свой пилотский опыт там, где это требовалось, раз уж он ушел из разведки. А корабль они, подобно близнецам Дагвардам, воспринимали как дом на колесах, который всегда с тобой и потому не боишься его потерять.

Поэтому на вопрос Ха-Лан Динко тут же ответил:

— Они ушли побродить по магазинам, пока еще не наехали все желающие присутствовать при переговорах. А где Алекс?

Ха-Лан и Алекс тоже почти никогда не расставались. Хотя и не были семьей.

— У него здесь какие-то личные дела, — объяснила отсутствие помощника кадийка.

— Надеюсь, вы зайдете к нам поужинать.

Ха-Лан кивнула:

— Обязательно! Может, заглянем? — она указала на двери ближайшего портового бара. — До ужина еще далековато.

Динко заказал себе какой-то ярко-синий коктейль, к которому кадийка отнеслась с большим недоверием.

— Это вкусно, — пояснил бывший разведчик. — От всей души советую.

— Не советуй, — скептически отозвалась Ха-Лан. — Все равно не поверю, что такой купоросочный цвет может быть у чего-то съедобного.

— Как поживает стратег Да-Кау? — увел разговор от коктейлей Динко.

— Прекрасно! Ты же знаешь моего отца: чем больше проблем, тем лучше он себя чувствует. По его мнению бездействие — это болезнь.

Динко важно кивнул:

— Да, это точно. Кстати, ты наверняка здесь не просто так, из любопытства.

— Пытаешься выведывать мои тайны? — Ха-Лан отбросила дурацкий (по ее мнению) зонтик, воткнутый в ее бокал и отхлебнула напиток вполне "съедобного" оранжевого оттенка. — Папа хочет, чтобы я на месте понаблюдала за тем, как будут идти эти переговоры.

Джон Динко познакомился с капитаном Да-Лан-Хакау еще тогда, когда громкое полное имя кадийке не полагалось по причине несовершеннолетнего возраста. Уже тогда юная Ха-Лан поразила земного разведчика своей брызжущей через все края энергией и своим исключительным положением в кадийском обществе. Еще бы! Единственная кадийская девушка, самостоятельно летающая по космосу на своем собственном корабле!

— Стратег Да-Кау ценит в тебе разведчика, — заметил Динко.

— Да кто меня только не ценит! — без смущения бросила Ха-Лан.

— Ну да, толпы поклонников… — хитро щурясь, пошутил Джон.

Ха-Лан восприняла шутку вполне серьезно и только досадливо отмахнулась.

— Ага! Тут как-то пришли две дуры. Поклонницы так называемые. И говорят: "Мы хотим быть такими же, как вы".

— Ну, и что ты ответила? — Динко подпер рукой небритый подбородок, всем своим видом подчеркивая готовность слушать очень внимательно.

— Долго смеялась. Думаю, они так и не поняли, почему. Потом сказала: подождите немного — эта дурь сама из головы выветрится!

— Твоя личность привлекает много внимания.

— Ничего особенного, — бросила Ха-Лан. — Моя исключительность — это мой папа. Что бы я была без него? "Самая бойкая девушка нашего двора" — и ничего больше!

— Ты себя недооцениваешь, — отвесил комплемент Динко.

— Ничуть. Я трезво смотрю на вещи, — отрезала кадийка. — Подумай сам. — Она развернулась вместе с высоким стулом в его сторону. — Он посадил меня за штурвал и стал учить управлять кораблем, когда мне было двенадцать лет. В четырнадцать я уже летала на однопилотном истребителе. В шестнадцать — на своем собственном корабле. Папа-стратег — это доступ к любой технике в любых количествах. Мой летный стаж исчисляется не часами, а годами. Была бы у меня такая практика, если бы мой папа не был стратегом?

Динко пожал плечами.

— Вот именно, — заключила Ха-Лан.

Динко усмехнулся.

— Не смейся, — предупредила Ха-Лан. — Я уже устала объяснять всем своим юным поклонникам, что в кумиры не гожусь. Во всем папа виноват: воспитывал меня, как мальчишку. Хорошо еще, что другие отцы так не поступают и я — все еще единственное и неповторимое исключение на всей Кади.

Динко подумал, что мнение Ха-Лан о себе разделят далеко не все современные женщины.

— У нас не так. Многие земные девушки стремятся быть, как мужчины, — заметил он. — Идут в армию, становятся военными пилотами.

— Ну и зря, — бросила кадийка. — Эй, бармен! Налей-ка еще такой штуки. Сказать тебе честно? — повернулась она к Динко.

— Скажи.

— Если женщина красива и умна, она должна чувствовать себя унизительно в таком положении. Равняться с мужчинами?! Нашли на кого равняться!

Динко искренне рассмеялся.

— Гениально! Действительно, зачем с нами равняться? Если нам нравится тыкать друг дружку мордой об стол — это не тот идеал, к которому стоит стремиться.

Ха-Лан серьезно кивнула. И тут же выдала:

— Женщиной меня не воспитали, но естественно, и в мужчину я из-за этого не превратилась. Так что не за чем стремиться быть на меня похожими! Ты меня понимаешь, — одобрительно кивнула она. — Знаешь что! — Кадийка подняла бокал с коктейлем. — За то, чтобы я и дальше продолжала оставаться полным и абсолютным исключением из правил!

— Именно за это! — поднял свой бокал Динко.

Они дружно выпили.

— Почему бы тебе, с такими мыслями, не бросить армию? — невинно поинтересовался бывший разведчик. — А что? Завела бы семью и все такое…

— Брось! Мы с папой уже много раз об этом говорили. Поздно. Я такая, какая есть. Ни одни нормальный кади не захочет себе жену, которая будет тыкать его по морде, чуть что не так и командовать. Ты бы женился на такой, как я?

— Нет, конечно, — живо откликнулся Динко, хитро улыбаясь.

— Почему это? — тут же переспросила Ха-Лан, делая вид, что готова вполне по-женски обидеться.

— Да я уже женат, — честно ответил бывший разведчик.

Недалеко от них двое землян и талповец с крашеными в цвет бледной свеклы волосами увлеченно резались в карты. Деятельной Ха-Лан уже надоело сидеть за стойкой, она подхватила бокал и пошла посмотреть на игру. Динко присоединился к ней.

— Во что они перекидываются? — спросила кадийка. Она, как все военные-кади знала две-три простейшие карточные игры. Ее соплеменники предпочитали навороченность в жизни, а не в играх.

— Это такая хитрая штука. Называется "Фождту Кай", — отозвался Динко. — Суть в том, что здесь правила меняются в зависимости от выпавшей масти. Сложная вещь, все равно что занятие разведкой.

Работая оперативным агентом-разведчиком, Динко пришлось изучить многие премудрости, в том числе и карточные игры. Никогда невозможно предсказать заранее, какое именно умение может понадобиться тебе в твоей работе. Хотя сейчас внимание Джона Динко привлекла вовсе не игра, а нечто, происходящее в противоположном конце бара. Ха-Лан очень кстати заинтересовалась игрой.

— Эта игра непопулярна в большинстве миров — слишком сложная, — заметил Динко, покрутив перед собой бокалом и попутно оценивая обстановку. — Третий столик слева от входа, — будничным тоном добавил он, вроде бы внимательно глядя за игроками.

Ха-Лан сделала еще шаг к игорному столу, благодаря чему повернулась боком к указанному месту. Какая-то парочка землян распивала пиво в компании существа с лохматым лицом. Вег. Очень интересно!

— У рыжих глаза на затылке? — поинтересовалась Ха-Лан.

— Поднимаю ставку до двадцати, — предложил одни из игроков, кидая на стол несколько монет.

— Принимаю, — откликнулся крашеный талповец, добавив свои.

Третий раздумывал, глядя в карты.

— Может, что-нибудь перекусить? — предложил Динко. — Более существенное, чем коктейли.

Ха-Лан согласно кивнула.

Они спустились на две ступеньки, в общий зал.

— До тех ребят с Вегом далековато, — заметила кадийка, прищурившись куда-то в противоположную сторону.

Динко покосился на нее, почесывая небритый подбородок зубочисткой, походя подхваченной с чьего-то столика.

— Думаю, мы решим эту проблему, — решил он.

Они нашли место, откуда прекрасно был виден нужный им стол. Джон поманил пальцем официанта.

— Сооруди-ка нам поесть, — попросил его Динко, продемонстрировав в широкой улыбке крупные белые зубы, не нуждающиеся в услугах стоматолога.

— Чего желаете? — вежливо поклонился официант, покачивая перекинутым через руку полотенцем. — Есть эльдорианские блюда, есть…

— Только не говори мне, что у тебя повара со всех планет. Все равно не поверю, — перебила его кадийка с нескрываемым скептицизмом.

— Давай нам жареного мяса и пива, — решил за двоих Динко. — Не возражаешь? — повернулся он к Ха-Лан.

Официант покосился на кадийку. Та кивнула.

— Присаживайтесь. Сейчас подадут. В лучшем виде, — посуетился он.

Динко выложил на стол миниатюрный плеер величиной со спичечный коробок.

— Самое время послушать хорошую музыку, — заявил он, протягивая Ха-Лан маленькой наушник. — Надеюсь, ты любишь классику?

— Смотря чью, — ответила та, послушно цепляя наушник к своему плотно прижатому к пятнистой голове уху.

Подслушивающие на расстоянии устройства использовались еще в конце ХХ века. Только были большие и громоздкие. Теперь весь прибор укладывался в размер мини-плеера. Но при всех достоинствах все равно нужно было направить его непосредственно на объект прослушивания. Этим чудом техники и воспользовался Динко. Настроить микрофон, сидя спиной к объекту, было непросто. Поэтому бывший разведчик и выбрал именно этот столик. Позади них открывался небольшой проход между столами, в конце которого и располагался нужный объект. Динко незаметно подрегулировал громкость, после чего они с Ха-Лан с чистой совестью занялись едой. Слышно было так, словно они сами сидели за столом с Вегом и теми парнями.

* * *

Вег заметно нервничал.

— Что предложить ты можешь Барче Двасе такого, что у нее нет? — спросил он, стремясь вывести разговор из состояния туманных намеков.

— У вас уже есть корабль. Он останется вам.

— Корабль? — Барча Дваса заворчал нечто нечленораздельное. Было это гневом, возбуждением или приступом алчности — инопланетнику понять невозможно. — Как сам сказал уважаемый, — заявил матриарх Вегов, не заботясь о порядке слов в предложении, — корабль уже у нас есть. Этого мало. Пусть твой вождь добавит что-то еще, иначе Барча Дваса передаст приказ — и корабль уйдет туда, куда захотят Веги.

— Мы так не договаривались, — быстро вступил в разговор другой землянин. — Ты сказала, что доведешь дело до конца.

— Барча Дваса передумала, — сварливым тоном заявил матриарх Вегов. — Нам обещали еще корабли.

— Тогда, когда закончатся переговоры, — тут же в тон ей договорил первый землянин.

Барча Дваса обдумывал ответ не меньше минуты.

— Все хотят, чтобы Веги то, что вы называете — "черная работа", за них делали. Разве твой хозяин не хочет того же? Барча Дваса не будет ждать. Пусть выполняет то, что обещал. Сейчас.

— Надо трезво смотреть на вещи, — снова перехватил инициативу второй землянин. — Как мы можем выполнить свои обязательства в сложившейся ситуации? Того, что вы сделали — недостаточно. Наши высокомерные друзья с Эльдории не уверены в том, что инцидент с их станцией не был случайностью.

— Это — ваши проблемы, — четко выразилась Барча Дваса.

— Нет! Это наши проблемы! Потому что если переговоры сорвутся — вы тоже ничего не получите.

— Как ты думаешь, о чем они говорят? — спросила Ха-Лан у Динко.

Тот прожевал кусок мяса и отрезал еще один прежде, чем ответить:

— Думаю, речь идет о переговорах. И о нападении земного военного крейсера на одну из внешних станций эльдориан. Ты наверняка уже слышала об этом инциденте.

Ха-Лан тихо присвистнула. Но тут же сделалась недоверчивой.

— Почему ты так думаешь?

— Давай дослушаем до конца, — предложил Динко.

На другом конце бара матриарх Вегов сопел от явного возмущения.

— Веги сделали все, что вы просили. Веги учились управлять этим кораблем, Веги привели его туда, куда вы сказали и истратили все оружие на разрушение места того, которое вы хотели, чтобы Веги разрушили.

— Хочешь сказать, что у вас не осталось боезапаса? — перевел ее слова первый землянин (счастьевец, как определил его Динко).

— Мы обговорим этот вопрос и постараемся снабдить вас всем необходимым, — пообещал второй.

Барча Дваса фыркнул, почесал шею и сдался:

— Я буду ждать в секторе 24-0801, у Палтаты. Через два ваших сутка.

Выйдя из бара, Динко с Ха-Лан пошли не спеша вдоль относительно тихой улочки, ведущей в Складской Тупик.

— Может, объяснишь, что происходит? — предложила кадийка, честно признавшись себе, что мало что поняла из разговора.

Динко посмотрел на нее заведуще.

— Не знаю, какое конкретно провидение привело нас в этот бар, — признался он. — Ты слышала про крейсер "Стерегущий"? Тот, что пропал несколько месяцев назад?

Ха-Лан поджала коричневые губы и, по лицу было видно, сделала попытку выудить из памяти нужную информацию.

— По-моему, кто-то сказал, что именно такой крейсер пару месяцев назад напал на одну из эльдорианский станций… Постой! Хочешь сказать, что им завладели Веги?

Динко оглянулся. Никого подозрительного не увидел и кивнул.

— Думаю, сами Веги не смогли бы захватить крейсер. Его захватили счастьевцы. Потом посадили на него Вегов и те, для них, напали на эту станцию. Эльдориане обидчивы. Они могут захотеть порвать с Землей и вступить в Полярный Блок. Инцидент со "Стерегущим" уже вызвал бурные перепалки между руководством Земли и Эльдории. Если, пока идут переговоры, случится еще что-то подобное — счастьевцы добьются своего.

— Чушь! Да это и вешалке понятно: земляне будут сидеть тихо и вести себя хорошо, пока идут переговоры. — Ха-Лан махнула в обратную сторону рукой и добавила: — Эти болваны сдурели совсем. Эльдориане не могут не понять: Землю кто-то подставляет.

— Это ты так думаешь, — не согласился Динко. — А для эльдориан вероломство — вполне понятное поведение. Они сами могут одновременно переговоры вести и продолжать военные действия. На всякий случай: вдруг ни до чего не договорятся — так чтобы время зря не пропадало. Но это не значит, что они не обидятся, если чей-то военный корабль станет атаковать их станции.

— И что делать? — признала его логику кадийка.

Динко пожал плечами.

— Ты так спрашиваешь, будто у меня должен быть заранее обдуманный ответ.

— Может, надо рассказать то, что мы слышали, эльдорианам? — тут же воодушевилась Ха-Лан.

Динко отрицательно покачал головой.

— У нас нет доказательств. Но придумать что-то надо.

* * *

Несмотря на довольно жаркий полдень народу на улицах Помур'чики было изрядно. Сказывалась близость столицы И'Моку'чики. Многие смогли зарезервировать места на летном поле только здесь, потому что столичный космопорт оказался не в состоянии вместить все эльдорианские и блоковские корабли, на которых прибыли главы двух планет и их многочисленные помощники и охранники, а так же всех прочих желающих наблюдать за переговорами.

Датч с Реком остановились, пропуская толпу туристов в одинаковых коротеньких шортах и с зелеными табличками на карманах.

— Вот этот дом! — Рек кивком головы указал на ничем особенно не отличающийся овальный дом в конце тихой улочки.

— Надеюсь, что так, — отозвался Датч.

Хотелось верить, что все их труды и поиски действительно привели туда, куда нужно. Почти сутки они протаскались по всякого рода игорным заведениям и задавали странные вопросы, рискуя вызвать совершенно ненужный интерес к самим себе. В одном месте они даже нарвались на небольшую стычку, по счастью профессионально предотвращенную охранником игорного заведения. Вежливо, но очень настойчиво (настойчивость выражалась в портативном станнере и угрозе пустить его в ход) их с Реком выставили из игорного дома, под злорадные выкрики противной стороны. Река такое с собой обращение нимало не смутило.

— Хорошо, что обошлось без драки, — прокомментировал он. — А то понабежало бы местной полиции — и объясняйся с ними пол ночи.

Старший Дагвард, старался подавить в себе раздражение и не сказать в очередной раз, что по его мнению хождение по всяким сомнительным заведениям ничего не даст. Хорошо, что сдержался. Потому что хождение по игорным домам помогло. Утром они наконец стояли перед местным коттеджем, в котором жил некий эльдорианин, который вполне мог знать, где находится лорд Хазар. Вот только что было делать дальше?

Пока они раздумывали, дверь дома неожиданно открылась. Рек на всякий случай свернул к стене, потянув брата за рукав. Датч без возражений шагнул следом. Хотя прохожих было много и особого внимания они не привлекали.

Из дома вышли несколько человек, по виду — землян, по одежде — жителей Гаммы-249, то есть счастьевцев. А за ними следом — два эльдорианина.

— Это Хазар! — толкнул брата Рек.

— Вижу. А второй, наверное, хозяин дома.

Счастьевцы раскланялись с незнакомым эльдорианином и повернулись к машине. При этом лорд Хазар остался среди них. Второй эльдорианин стоял и напряженно смотрел как четверо счастьевцев и лорд Хазар двинулись к большой синей машине, судя по всему, вполне довольные друг другом, чего было нельзя сказать о нем самом.

— Пошли! — скомандовал Рек, выныривая из-за угла.

За ним тут же образовалась свободная от прохожих дорожка, потому что младший Дагвард проломился сквозь толпу как хороший ледокол сквозь подтаявшие льды. Капитану "Медузы" достался свободный кильватер, по которому он и устремился, стараясь не слишком отставать.

Лорд Хазар исчез внутри мобиля. Счастьевцы захлопнули дверцы. Машина рванулась с места. Рек успел лишь коснуться рукой задней дверцы.

— З-зараза! — наградил исчезающий в потоке машин мобиль второй пилот "Медузы".

— Быстрее! — крикнул откуда-то сзади Датч.

Рек обернулся. Старший Дагвард держался за открытую дверцу такси. Не разбираясь, откуда оно успело взяться и как Датчу удалось его поймать, Рек подбежал и быстро нырнул на заднее сидение.

— Поезжайте за синим мобилем! — скомандовал Датч водителю, захлопывая дверцу. — Догоните — платим вдвойне!

Возможно, у лорда Хазара были какие-то свои собственные дела с представителями Гаммы-249. Возможно даже, что через пару часов он вернется на свою "Обводку". Но убедиться в этом было не лишним. Поэтому упускать синий мобиль из виду совершенно не хотелось.

Местный таксист, конечно, не был кадийцем (а уж тем более, не был Реком) и не стал устраивать фигурный пилотаж на оживленной улице. Но он честно прибавил скорости.

— Надо было взять наш флаер! — досадливо высказал брату Рек, держась за спинку переднего сидения и борясь с искушением вытащить таксиста с его места и взяться за дело самому.

К сожалению, объезжать игорные дома, натырканные по всему предпортовому району через каждые сто метров (а местами и чаще) показалось близнецам не слишком удобным и они оставили флаер на стоянке около космопорта. А теперь большой синий мобиль, в котором увозили лорда Хазара, нырял где-то далеко впереди. К чести местного таксиста, он не терял нужный объект в общем потоке и смог даже приблизиться. Его такси было меньше и маневренней.

— Заплатим втрое! — выкрикнул ему Рек.

Водитель покрепче оплел руль сухими темными пальцами и ринулся в освободившийся на несколько мгновений проход между машинами. Потом резко свернул, едва не столкнувшись с местным автобусом — и оказался почти в прямой видимости за синим мобилем.

— Молодец! — похвалил Датч.

Еще немного усилий и маневров — и синий мобиль оказался всего в каких-то двадцати метрах впереди. И тут нечто большое и пыхающее вывалилось на дорогу из-за очередного дома. Таксист ударил по тормозам, свернул, избежал столкновения с выползающим на дорогу агрегатом. Зато врезался в ползущий гусеницей грузовой мобиль. Толчок сопроводился скрежетом и грохотом. Рек успел упереться в переднее сидение и не вылететь на голову водителя. Грузовой мобиль повернул, прежде чем остановиться и перегородил пол улицы. Машины съезжали и сворачивали, вовсю сигналя и требуя дороги. Вокруг уже ничего нельзя было понять.

Кроме одного: они приехали! Рек выскочил на дорогу, едва не попав под колеса пролетевшей мимо машины. Заглянув внутрь помятого такси, младший Дагвард к своему облегчению увидел, что ни его брат, ни водитель не пострадали.

— Скорее! — крикнул он Датчу.

— Вот, держите. — Датч быстро выложил водителю все, что было в карманах и кредитную карту в придачу. — Здесь хватит и на ремонт, и за неприятности.

Таксист совершенно не обиделся, не начал психовать и не испугался, как и положено настоящему таксисту Планеты Закатов. Зато тут же сгреб все, что дали и не стал задерживать своих клиентов. Пока вокруг собиралась толпа людей и машин, близнецы быстренько выбрались на тротуар. Космопорт был совсем близко. Они побежали через пешеходный проулок.

Синий мобиль стоял у служебного выхода на летное поле. Пустой.

— Куда они пошли? — спросил Рек непонятно у кого.

— Куда угодно, — рассудил Датч.

Рек сорвался с места и кинулся было на летное поле. Но тут же вернулся.

— И что делать? — поинтересовался он.

Датч уже вытащил передатчик и связался с На-Лой.

— Включи дальний обзор! — скомандовал капитан "Медузы". — Если взлетает какой-нибудь счастьевский челнок — проследи, к какому из кораблей на орбите он полетит!

— Сделаю! — отозвалась кадийка.

Им не оставалось ничего другого, как отправиться на "Медузу". Но там их ждал не слишком утешительный доклад:

— Одновременно вылетело два счастьевских челнока. Один направляется в сторону крейсера "Золотая звезда", другой — к кораблю "Иван Ефремов".

Рек со стоном повалился в кресло.

— Ну только не это! — взмолился он. — Что нужно лорду Хазару от счастьевцев? Или что им от него нужно? Теперь мы даже не знаем, где он.

— Кто из них вылетел раньше? — потребовал от На-Лы Датч.

— Да они одновременно взлетели, — отбрыкалась кадийка, косясь на капитана и быстро соображая, не сердится ли он на нее за что-нибудь, о чем она уже забыла.

Датч сердился не на На-Лу. Он досадовал на то, что придется сидеть и ждать, не вернется ли Хазар на свой корабль. В совершенном неведении, что с ним и куда он снова делся.

— Может, лорд Хазар уже у себя на корабле? — предположил Рек. И тут же принялся вызывать леди Далилу.

Но лорда Хазара на "Обводке" не было. Ничего не объясняя пока эльдорианке, близнецы пообещали сообщить ей, если что-нибудь узнают.

— Лорд Хазар едет куда-то в компании со счастьевцами, — суммировал Датч, как только отключилась связь. — А его брат — адмирал Дааса — противник заключения союза с Гаммой-249.

— Подозрительно это все, — туманно высказался Рек.

И в эту секунду запищал передатчик.

— У нас тут такие дела творятся!.. — Без предисловий оповестила братьев Ха-Лан, едва Датч включил связь.

— Это у нас тут дела творятся! — Перебил ее Рек.

Но Ха-Лан снова перехватила инициативу:

— Вам надо прилететь в Огидор'чики. И чем скорее — тем лучше.

— Может, объяснишь, что произошло?

— Не для связи! — лаконично отозвалась кадийка. — И вообще, дело скверное. Боюсь, если что-то не предпринять, хуже будет всем.

— Весьма обнадеживает, — съязвил Рек.

Но у Ха-Лан не было привычки поднимать панику по пустякам. Поэтому, оставив корабль на попечение На-Лы и строго наказав ей внутрь никого не пускать, братья забрали со стоянки флаер и поехали в Огидор'чики. Все равно проблему с тем, как выручать лорда Хазара, они в одиночку решить не смогут.

* * *

На неофициальной встрече посол Гаммы-249 улучшил минуту и подошел к адмиралу Даасе. Последний присутствовал на переговорах как верховный главнокомандующий и как человек, имеющий решающий голос в эльдорианской делегации.

— Адмирал, — сказал посол "Счастья человечества". — Я очень надеюсь, что мы достигнем взаимного согласия.

Не склонный верить счастьевцам, адмирал Ярус Дааса высокомерно смерил посла взглядом.

— Не знаю, — ответил он. — Мне лично не видится, что есть причина вообще находиться здесь и вести какие-либо переговоры. Вы хотите рассорить нас с Земным Содружеством, что само по себе совершенно не нужно Эльдории.

— Я уверен, что со временем вы поймете, что "Счастье Человечества" — лучший союзник, нежели вероломное и агрессивное Содружество, — заметил счастьевский посол. И добавил между прочим: — Вот ваш брат, лорд Хазар Дааса — на нашей стороне. Он даже согласился погостить на одном из наших кораблей.

Адмирал Дааса не переменился в лице и ничего не ответил, потому что был настоящим воспитанным эльдорианином.

— И долго он будет… гостить на вашем корабле? — только и спросил он.

— Думаю, что до конца переговоров, — предположил посол, дипломатично улыбаясь своему собеседнику.

* * *

— Кто знает, где на самом деле может быть лорд Хазар? — высказал свое мнение второй пилот Алекс Анчура и пожал для убедительности мощными плечами, и груда кожи и металла на его плечах энергично шевельнулась. — Может, проигрался вдрызг, тем же счастьевцам. И теперь выясняет отношения.

— Ну да! — подхватила ему в тон Ха-Лан. — Или выигрался вдрызг — и теперь пытается получить выигрыш. А вообще, эти счастьевцы не дураки, если догадались похитить брата эльдорианского главнокомандующего.

— Эй! — остановил ее Рек. — Я еще не сказал, что лорд Хазар — брат адмирала Даасы.

— Да я это давно знаю, — удивилась его реакции кадийка.

— А почему до сих пор не сказала?

— Так вы не спрашивали!

На это было нечего возразить.

— Нам нужно решить, что делать, — призвал к порядку Датч. — Если лорд Хазар до сих пор не вернулся и не связался с леди Далилой — значит, скорее всего, его держат как заложника.

— Хорошо бы все-таки выяснить что-то более определенное, — заметил Динко.

Ха-Лан уже осенило и она заявила, как всегда без малейших сомнений:

— Я пойду к Даасе. И все выясню!

— Что конкретно ты собираешься у него выяснять? — второго пилота Алекса Анчуру явно не устраивало подобное ведение дел. — А главное — как?

— Да обыкновенно, — не теряя оптимизма ответила кадийка. — Просто пойду к нему и спрошу: где Хазар?

— Я не уверен, — начал было Алекс, но Ха-Лан перебила.

— В чем? В том, что он меня примет?

— В том, что это безопасно.

Пока эти двое пикировались, остальные участники обсуждения просто сидели и ждали, чем дело кончится. Динко был в курсе старого соперничества между Ха-Лан и Ярусом Даасой. Дагварды понятия не имели, о чем идет речь.

— Да мы давно уже помирились! — заверила кадийка. — Последний раз, когда я сопровождала папу на переговоры, мы выяснили, что не имеем взаимных претензий. Так что это абсолютно безопасно.

— Ну, не знаю… — не расставаясь с сомнением начал Алекс.

— Не знаешь — помолчи! — без церемоний посоветовала Ха-Лан.

Экипаж кадийского малого крейсера продолжал выяснять отношения, а Датч Дагвард думал о своем. Мало узнать, где находится лорд Хазар. Надо найти способ вызволить его, если он действительно в заключении на одном из кораблей Гаммы-249. И нельзя забывать о второй проблеме: земной крейсер "Стерегущий", который сейчас находится у Вегов и громит по приказу счастьевцев эльдорианские колонии. Сообщить о нем в Разведку? А что это даст? Пока сообщение дойдет до того уровня начальства, которое в силах предпринять какие-то действия, пока свяжутся с ближайшей базой, пока на его поиски, в названный Барчей Двасой сектор, отправят парочку земных крейсеров, пока долетят до туда… Возможно, останется только убедиться, что Веги уже получили обещанный счастьевцами боезапас и скрылись в неизвестном направлении. Нет, решать нужно здесь и сейчас. Но что могут они? Да, у них есть "Медуза" и кадийский малый крейсер Ха-Лан.

На сколько знал Датч, крейсер "Стерегущий" относится к классу "ТРИТОН". Эта красивая аббревиатура подразумевает за собой всего-то боевой корабль дальнего радиуса действия, прекрасно оснащенный, с мощной броней и полным арсеналом пушек всех видов и размеров. Даже если Веги плохо умеют с ним управляться — это не то, что можно взять на абордаж силами скоростного грузового шаттла, даже если к нему присоединится корабль Ха-Лан.

Нужно решать проблемы по очереди. А значит, нужно понять, что сейчас главнее: "Стерегущий" или Хазар. До конца переговоров счастьевцы ничего с братом адмирала не сделают. Да и потом не посмеют. В какой-то мере, если Хазар действительно в руках счастьевцев, ему ничего большее не угрожает. Хуже со "Стерегущим". Веги могут еще много бед наделать, если их не остановить. А эльдориане не станут долго разбираться в вопросе: земляне на них напали или не земляне. На данный момент никаких доказательств, кроме подслушанного Джоном и Ха-Лан разговора, нет. А разговор… Попробуй докажи, что он не сфальсифицирован. Люди умудряются фальсифицировать записи знаменитых певцов так, что даже сами эти певцы не могут понять, действительно это их голос, или нет, даже если никогда в жизни ничего подобного не пели.

Нужны более весомые доказательства заговора счастьевцев и Вегов. Тогда и к записи разговора отнесутся серьезнее. А если при этом еще и Хазару удастся помочь — совсем хорошо. Доказательства… Но кто может предоставить такие доказательства? Может, Барча Дваса?

Датч поднял голову и с некоторым удивлением понял, что все давно замолчали и смотрят на него.

— У меня есть одна идея, — сказал он, не дожидаясь, когда ему повторят то, что он упустил из общего обсуждения. — Ха-Лан! Поговори с адмиралом Даасой. А я поговорю с Вегами.

— У тебя не кружится голова, после того, как ты во флаере врезался? — не слишком вежливо поинтересовался Рек у старшего брата.

— Нет! — отрезал капитан Дагвард. И поднялся. — Чем быстрее мы возьмемся за дело — тем будет лучше.

* * *

Жители Шаблин'гвас достаточно демократичны, чтобы не делать существенных различий между представителями других рас. Однако, корабль Вегов, напоминающий ржавую банку из-под консервов, был задвинут гостеприимными хозяевами в самый дальний и самый неприметный угол летного поля. Некоторое время Датч разглядывал это диковинное сооружение, которое производило угнетающее впечатление на всякого нормального астролетчика. Но дело было не во внешнем виде аппарата. Датч хорошо знал, что за отсутствием внешней эстетики часто прячется вполне приличная техника. Достаточно было вспомнить вечно перецарапанный и непонятно как не разваливающийся (если судить по внешности) флаер, который его брат наконец-то соизволил отрихтовать и покрасить. Барча Дваса отнюдь не дура, чтобы летать по космосу на откровенной развалюхе. Для своего личного флагмана она выбрала самое лучшее. И плоская "консервная банка", когда-то служившая курьерским кораблем талповцев, обладала огромным запасом прочности и скорости.

Датч вспоминал огромное летное поле Стамтона, уставленное кораблями и корабликами всевозможных видов, большая часть из которых принадлежала Вегам. На чем конкретно они покидали когда-то свою планету Зульдийы и как выглядят корабли жителей запретной для всех инопланетников цивилизации — никто не знал. Веги всегда летали на чужих кораблях.

На этом летал матриарх Вегов Барча Дваса.

— Останься здесь, — сказал старший Дагвард младшему.

Они стояли на пристроенной к ограждению летного поля галерее, по которой то и дело сновали техники и механики, использовавшие этот путь как кратчайший между полем и ремонтными мастерскими.

— А если они схватят тебя и удерут на этой развалюхе? — в последний раз возразил Рек.

— Вот поэтому я и говорю: останься здесь. И смотри в оба.

Датч направился к лесенке, спускавшейся на поверхность летного поля и через пару минут уже стоял у крутого пандуса корабля Вегов. Существа с заросшими лицами разгружали какие-то коробки с автоматической тележки и таскали внутрь.

— Мне нужна Барча Дваса!

Вег выронил коробку и уставился на землянина.

— Она на корабле? — переспросил Датч, ничуть не сомневаясь, что Вег прекрасно понимает общегалактический.

— Барча Дваса тут, — сказали откуда-то сверху.

Капитан Дагвард поднял голову и посмотрел на возникшую в черном проеме фигуру.

— Иди ко мне, — поманила фигура и отступила в тень.

Датч потрогал кобуру с табельным капитанским бластером и на всякий случай отстегнул клапан. Доверять Вегам не было причин ни у одного существа в галактике. Но уж если пришел, стоять на пороге не имело смысла. Поэтому он ступил на трап и поднялся к зияющему чернотой люку.

Как ни странно, за маленьким неосвещенным шлюзом начинался вполне освещенный коридор. И запах внутри корабля Вегов мало отличался от запаха других кораблей. Металл, пыль и пластик. Ничего особо характерного. В любой квартире всегда присутствует свой собственный аромат. И на любом корабле тоже. Здесь ничего такого не было. Либо Веги особо тщательно ухаживали за флагманом своего флота, либо у них очень хорошая вентиляция и мощные очистительные фильтры.

Барча Дваса стояла у одной из утопленных в стены дверей.

— Хорошо, что капитан принял приглашение Барчи Двасы, — оскалившись, заявила она. — Это мой корабль. А это, — она указала рукой на Датча, — мой гость.

Могло показаться, что она представила Датча своему кораблю. Хотя капитан Дагвард давно научился не удивляться этикету других народов.

За дверью оказалась просторная каюта, уставленная разнообразной (совершенно не корабельной) мебелью и устланная множеством разноцветных ковриков. Датч не задумываясь опустился на нечто, напоминающее диван. Барча Дваса тут же залезла с ногами в похожее сооружение напротив. И уставилась на Дагварда, словно ожидала, что он сейчас как фокусник вытащит из кармана живого кролика.

— Ты сказала, что готова признать меня своим… — она затруднился найти определение и поэтому выразился как мог проще: — Главарем.

— Барча Дваса готова, если ты тоже готов.

Теоретически, она не должна была питать к нему особенно теплых чувств. Еще совсем недавно Барча Дваса имела все, что ей было нужно. Она и ее люди охраняли рудники в Стамтоне. Их корабли ржавели на летном поле, потому что Веги терпеть не могут космос, хотя и вынуждены жить в нём. Стамтон был похож на их родную планету, с которой они были изгнаны. Слово "Вег" вовсе не означало жителя Зульдийы. Наоборот — оно означало изгоя, отщепенца. Просто другие расы этого не знали.

Когда Полярный Блок занял Стамтон, Вегов наняли выполнять черную работу, охранять рабов, которые трудились на рудниках. Но для Вегов подобная работа вовсе не была "черной". Из всех мыслимых видов работ она устраивала их больше всего. А потом на Стамтоне появился этот землянин… И Веги вторично стали изгнанниками.

— Моя готова слушать тебя, — повторила матриарх Вегов.

— Готова? — переспросил Датч. — А как же твоя служба Полярному Блоку?

— Они не нужны Барче Двасе.

— Докажи.

Матриарх Вегов огляделась по сторонам, словно искала, каким бы таким предметом обстановки доказать свои слова. Но потом снова уставилась на Датча.

— Что Барча Дваса должна тебе? — спросила она, как показалось Датчу, не слишком уверенно.

На Стамтоне капитан "Медузы" достаточно насмотрелся на Вегов и научился (отчасти) понимать, как выражаются их эмоции. Там это было жизненно необходимо: понимать, чтобы уберечь себя от лишних эксцессов.

Едва попав на рудник, Датч получил довольно ощутимый урок того, на сколько важно разбираться в противнике. Он тогда разозлился и, подхватив одного из лохматых надсмотрщиков (того, что больше всех выпендривался), поднял за шкирку над бортиком, отделяющим площадку от пятиметровой "пропасти" следующего яруса. И был очень удивлен реакции остальных. Веги сбились в кучу, таращась на него и закатывая глаза, а потом принялись скулить нечто нечленораздельное и только что не поползли в его сторону. Он разобрал, что все они повторяют одно и то же слово: "пощади". Стоявший неподалеку кадиец разрешил его удивление: "Ты держишь в руках их матриарха". Впоследствии Датч рассмотрел, чем конкретно отличается Барча Дваса от всех своих соплеменников. А в тот раз он просто отбросил ее в толпу вегов, понимая, что за необдуманный поступок придется поплатиться. Барча Дваса успешно приземлилась на четыре точки, отбежала подальше и принялась оттуда отдавать приказания. Близко к нему она больше не подходила. Но Датч признавал, что некоторых неприятностей он действительно мог избежать, если бы потрудился присмотреться к одинаковым на вид Вегам.

А сейчас Барча Дваса с явной тревогой ожидала, что он от нее потребует. Датч подумал, будет ли разумно сразу предъявлять ей ультиматум. Вдруг испугается и сделает какую-нибудь глупость? Например, действительно попытается задержать его на корабле и увезти с собой. На всякий случай он ненавязчиво опустил руку на бок, поближе к кобуре.

— Ты должна привести сюда "Стерегущий", — сказал он.

Матриарх Вегов округлила зрачки и наморщила нос. Явное удивление на ее заросшем лице не требовало расшифровки.

— Откуда ты знаешь про "Стерегущий"? — тут же спросила она.

Датч откинулся на спинку дивана и позволил себе усмехнуться. То, что Барча Дваса так открыто признала, что земной крейсер в ее руках, было хорошим знаком. Она скорее всего действительно стремится подружиться со своим бывшим подопечным. И его требование оказалось не таким уж ошеломительным.

— О том, что крейсер у вас, знают очень многие, — уклончиво ответил он, не собираясь сразу посвящать матриарха Вегов во все, о чем он знает.

— Барча Дваса оставит "Стерегущий" себе, — сварливо заявил предводитель, отодвигаясь вглубь своего дивана. — Барче Двасе подарили корабль.

— Блоковцы в очередной раз пытаются вас подставить, — жестко проговорил Датч. — Поэтому и отдали вам крейсер так охотно.

— Что ты знаешь про блоковцев? — тут же подался вперед Барча Дваса. Теперь глаза вега просто буравили землянина.

— Блоковцы захватили брата эльдорианского адмирала, — спокойно ответил капитан "Медузы", выкладывая тот "козырь", который, как он надеялся, особенно сильно подействует в его пользу. — Теперь они и без вас справятся. А вас снова подставят, как тогда, со Стамтоном. Да еще добавят, что это они нашли земной корабль и пытались спасти от вас. Чтобы продемонстрировать всему миру, какие они хорошие.

Барча Дваса недоверчиво засопела. Тогда Датч продолжил, стремясь сгустить краски:

— Если счастьевцы скажут, что корабль захватили вы и на эльдорианскую колонию тоже напали вы, ни одному Вегу не будет спасения. По вашему следу пустятся эскадры Земли и Эльдории. И блоковцы тоже станут гоняться за вами, чтобы доказать свою непричастность. А потом на Кади вспомнят, что вы держали их людей в плену на Стамтоне. Они с удовольствием помогут остальным. И другие союзники поддержат их. Вам будет некуда деться. — Датч сделал паузу, дав матриарху Вегов уложить его слова в голове. Потом закончил: — Да, галактика большая. Вы можете бегать от всех до бесконечности. Но если Веги не смогут зайти ни в один порт, вы останетесь без топлива, воды и продовольствия. Долго вы протянете?

Барча Дваса недовольно сопел, раздумывая, верить ли его словам. Но Датч не сказал ничего нелогичного и ничего такого, что он сам не мог предположить. Негодяй Железный Март никогда не нравился Барче Двасе. Заносчивый счастьевец считал матриарха глупым и грязным. Он может предать Барчу Двасу, даже бровью не поведя. Но он оставил у него в руках военный крейсер.

— Зачем мне приводить сюда "Стерегущий"? — осторожно спросил матриарх Вегов.

— Чтобы доказать, что счастьевцы сами похитили его. У тебя наверняка есть записи переговоров с ними, которые ты вела с крейсера.

Барча Дваса зашипел, крайне довольный собой.

— У Барчи Двасы есть записи, — охотно согласился вег, почувствовав себя гораздо увереннее. Но тут же поменял настроение. — Барча Дваса не отдаст крейсер. Записи отдаст, крейсер — нет.

Датч кивнул. Но это не означало согласие.

— А как твое обещание повиноваться? — поинтересовался он.

— Командуй нами, — тут же подался к нему предводитель. — Говори, что делать. Будь с нашим народом. Крейсер нам нужен, и ты нам нужен.

— И что, теперь вы будете носиться за мной по космосу? — поинтересовался Датч.

— Нет! Это ты будешь носиться за нами по космосу. И командовать нами, — тут же переиначил Барча Дваса.

Датч покачал головой, что вполне четко указало предводительнице Вегов на его несогласие с такой расстановкой сил.

Нужен был еще какой-то аргумент, чтобы переубедить эту лохматую особу. Может быть, менее логичный и более эмоциональный. Даже Веги, на сколько Датч наблюдал за ними, понимали, что "не хочу" иногда оказывается сильнее любых аргументов. Поэтому он сказал:

— Ты мучила меня, а теперь хочешь, чтобы я все забыл?

Барча Дваса в очередной раз округлила зрачки. Ей явно не хотелось, чтобы Датч вспоминал их стамтонские стычки. Куда приятнее было утверждать, что из-за Датча они, Веги, лишились дома. Но капитан Дагвард оказался достаточно злопамятным и в доказательство своей злопамятности он даже расстегнул рукав кителя, продемонстрировав собеседнице пересекающий локоть шрам.

— Помнишь? — Теперь он смотрел на вега не отрываясь.

Барча Дваса заворчал и принялся крутить головой, кося глазами на свидетельство своих стараний. Потом вдруг вскочил и пополз через стол. Понюхал его локоть и лизнул. Датч не отдернул руку. Он видел, и не раз, что Веги зализывают раны друг друга. И сейчас матриарх Вегов задним числом стремилась "зализать" его рану, таким образом принося свои извинения.

— Я отдам корабль тебе, — заявил вег, заглядывая в серые глаза землянина.

Датч был уверен, что в порыве раскаяния Барча Дваса сам верит в то, что сказал. Но кто знает, что этот вег подумает через пол часа? Однако, большего он не смог бы от него добиться. Значит, надо пользоваться моментом.

— Ты отвезешь меня на крейсер, — уточнил он. — А потом мы решим, что с ним делать.

Барча Дваса согласно заворчал, переползая обратно на свой диван. Датч опустил рукав и кивнул.

— Ты хочешь, чтобы я позаботился о твоем народе? — спросил он — и получил очень утвердительный рык. — Первое, что надо сделать — это не дать счастьевцам подставить вас. Я помогу тебе это сделать.

* * *

Компьютерный гений Наала-Дала сняла кроссовку и машинально положила на край пульта. Туда же закинула босую ногу и некоторое время разглядывала, не появится ли на пальце синяк. Дурацкий ящик! И кто его засунул на полку как раз над контейнером с запасными платами? Наверняка Рек постарался. Вот теперь сам будет запихивать обратно!

Приемный пульт был настроен на местные Новости. Краем уха На-Ла прислушивалась, не скажут ли дикторы чего-нибудь интересного. Например, что счастьевцы передрались с эльдорианами…

— По последним сообщениям неполадки на военном крейсере Гаммы-249 "Золотая звезда" вызвало короткое замыкание в системе…

На-Ла забыла про палец и бросилась к экрану. Быстренько перекрутила запись Новостей обратно, отслеживая заинтересовавшую ее информацию. Минуты через три астронавигатор "Медузы" набрала код вызова и связалась с временно превратившимся в КП кораблем Ха-Лан. Категорично смахнутая с пульта кроссовка отлетела к стене, благополучно заткнув одно из клапанных отверстий мусоросборника.

— Это На-Ла, — сообщил Алекс остальным.

Датч (только что вернувшийся от Вегов) тут же поднялся и подошел.

— Что случилось?

— Я знаю, где лорд Хазар! — выпалила счастливая На-Ла, едва услышала голос своего капитана.

— Где?

— На "Золотой звезде"!

— Откуда ты это знаешь?

— Это точно! У них там ЧП. Повылетали все спасательные капсулы. Теперь они их по всей округе ловят.

— Ну и что? — возразил Рек, подходя и становясь рядом с братом. — Если счастьевцы такие лопухи, что у них замкнуло пусковую систему — это еще не значит, что там лорд Хазар.

— Значит!! Слушай, что говорю! — возмутилась На-Ла.

— Это вполне может быть случайностью, — согласился с братом Датч.

— Много у тебя от случайностей спасательная капсула улетает? — поинтересовалась На-Ла. И тут же перешла в решительное наступление: — Хазар знает, что я рядом. Вот и сработал так, чтобы я поняла, где он. Пока мы с ним в тюрьме сидели, он такую же диверсию провернул.

— Диверсию? — не поверил Рек. — На-Ла! Остынь и не фантазируй! Какие в тюрьме спасательные капсулы?

— Сам остынь! — посоветовал астронавигатор "Медузы" ее же второму пилоту. — У них тюрьма на орбите! — Таким тоном можно было произнести: "Ты что, элементарных вещей не знаешь?".

— Где?

— На орбите! Может для того, чтобы удрать было труднее, а может из-за моральных принципов: вы, мол, такие плохие, что мы вас даже с планеты убрали! Мы договорились с Хазаром, что он заговорит всем зубы и выведет из строя автоматику. Я его научила, что как нужно сделать. Мы с ним должны были заскочить в одну из них. — (Все догадались, что "них" — это "спасательных капсул").

— И что? — все еще недоверчиво переспросил Рек.

— Ну, он там напутал: капсулы вылетели все, а мы не успели.

— На "Золотой звезде", значит? — переспросил Датч, отодвигая брата в сторону.

— Да! — с готовностью подтвердила На-Ла, довольная тем, что капитан ей наконец-то поверил.

— Хорошо. Следи за новостями. Мы подумаем, что делать дальше.

Нельзя сказать, что предположение На-Лы выглядело слишком правдоподобным. Представить себе, что лорд Хазар спокойно расхаживает по чужому кораблю и подстраивает диверсии, было сложно. Но Ха-Лан после аудиенции с адмиралом подтвердила, что Хазар находится в руках счастьевцев. И то, что его отправили на один из крупных кораблей Гаммы-249, тоже виделось очевидным. Так что вполне можно было принять за гипотезу, что лорд Хазар находится на "Золотой звезде". Осталось только придумать гениальный план по его спасению. И осуществить. Всего то!

Глава 14. О том, что прямой путь иногда бывает верным

— Датч! Завтра утром мы с тобой идём к Даасе, — констатировал Динко.

— Мне надо идти с вами! — отрезала на это Ха-Лан.

— Зачем? — невинно поинтересовался Динко. — Для облагораживания мужской компании?

Ха-Лан только хмыкнула заезженной шутке и серьёзно определила:

— Он вас не примет!

— Почему? — спросил Датч.

Хотя Ха-Лан, в отличие от других кади и недолюбливала уроки красноречия, на этот раз она снизошла до объяснений:

— Нет, конечно же, он вас примет. Назначит аудиенцию, скажем, эдак через недельку. Или через две, когда переговоры закончатся: чтобы не отвлекаться по мелочам. А что вы хотите? Адмиралы вообще — очень занятые люди.

— А тебя он, конечно же, примет, — уточнил Динко с некоторой иронией. — И несмотря на переговоры.

— Абсолютно точно! — изрекла кадийка, изобразив на своем рельефном лице уверенность с лёгким налётом высокомерия. — Вчера же принял! Да он просто не может меня не принять. Я — его бывший противник. Он подумает: "Вдруг эта Ха-Лан что-нибудь затевает". И примет. А вы для него — посторонние люди. Он о вас слыхом не слышал. Поэтому логичнее всего — он вас и примет, когда освободится после переговоров.

— Ладно! Идём вместе, — недолго думая согласился Динко и добавил: — Мы будем представлять из себя живописную картину: "Три капитана".

Ха-Лан оказалась права. Несмотря на весь скептицизм, которым просто сочился адъютант адмирала, Ярус Дааса принял их практически сразу.

— У меня мало времени, господа, — ответил он на их приветствия. — Но если дело действительно важное — я готов вас выслушать.

Он предложил им сесть и тут же сам опустился в кресло, чтобы гости не чувствовали себя скованно, по этикету дожидаясь, когда такая важная персона, как эльдорианский главнокомандующий, соизволит подать им пример.

На вид адмирал Ярус Дааса казался на столько старше Хазара, что вполне мог быть его отцом, а не братом. Неудивительно, что с ранней юности посвятив себя военной карьере, он уже получил адмиральское звание и чин главнокомандующего эльдорианских космических сил.

Он был не только старше, но и выше своего младшего брата минимум на пол головы. Словно и этим подчеркивал, на сколько его положение более значительное, чем положение Хазара. Как все эльдориане, Ярус Дааса выглядел безукоризненно. Повседневный адмиральский мундир, черный с золотом (при чем золота на нем было столько, что с таким же успехом можно было сказать "золотой с черным"), выгодно подчеркивал каждое движение его прекрасно развитого тела и даже то, как изящно и величественно он расположился в глубоком кресле. Глядя на самого молодого и самого значительного эльдорианского адмирала Яруса Даасу каждый мог теряться в догадках, по какой причине красавица Далила предпочла ему его гораздо более скромного брата. (Историю их любовного треугольника уже давно раструбила Ха-Лан). Однако, женская симпатия — загадочная вещь.

— Адмирал! — начал Динко, по старшинству беря инициативу на себя. — Мы принесли вам записи, которые могут коренным образом изменить ситуацию на переговорах вашей планеты с Гаммой-249.

Ярус Дааса внимательно смотрел на него, ожидая пояснений. Динко достал из кармана инфочип и положил его на стол.

— Здесь зафиксированы переговоры счастьевских военных с земным военным судном "Стерегущий".

— Что это значит? — спросил Ярус Дааса, сохраняя полное спокойствие.

— Будет лучше, если вы сами ознакомитесь с этим, — предложил Динко.

Нельзя сказать, что они ожидали бурной реакции. Эльдориане, особенно высокопоставленные, умеют держать эмоции в руках. Но адмирал превзошел все, что можно было представить. Терпеливо выслушав многочисленные записи, щедро переданные Датчу матриархом вегов, он сказал только:

— Это может быть подделкой.

— Эти записи можно подвергнуть самой тщательной проверке, — заметил Джон.

Датч и Ха-Лан молчали….

— Откуда они у вас? — Это было не любопытство, а приказ: "Хотите, чтобы я вам поверил? Докажите — или ваши записи ничего не стоят".

— Матриарх Вегов, Барча Дваса передала их капитану Дагварду. Чтобы он в свою очередь предоставил их вам.

— Почему она сама не принесла эти записи мне, или эльдорианскому послу? — задал вопрос адмирал.

— Барча Дваса боится, — возразил Динко. — Она понимает, что ваши соотечественники не станут испытывать теплых чувств к тем, кто осуществил нападение на их территорию.

— Барча Дваса правильно понимает, — кивнув тщательно причесанной головой, согласился эльдорианин. — Но это не повод — относиться к подобным записям серьезно. Разве Земля не может пойти на такую подделку ради того, чтобы снять с себя ответственность за нападение своего корабля? Нет! Вы меня не убедили.

Адмирал выложил инфочип на стол и поднялся. Троица напротив него не двинулась с места. А Датч сказал:

— Адмирал! Мы знаем, где находится ваш брат.

Лицо адмирала не изменилось. Он продолжал стоять.

— Лорд Хазар Дааса находится на счастьевском крейсере "Золотая звезда", — продолжил Датч. — Он — не только ваш брат, но и наш друг.

— Адмирал! — добавил Динко. — Вы вольны не обсуждать эту тему с нами, но мы все равно предпримем попытку его спасения. Возможно, неудачную. И будет только хуже.

— Вы же понимаете, что мы не станем сидеть сложа руки, — поддержала Ха-Лан, до этого момента предоставлявшая мужчинам самим справляться с проблемой.

Адмирал Ярус Дааса, сохраняя полное спокойствие, опустился обратно в кресло. Он решил слушать дальше.

— Если счастьевцам удастся таким нечестным способом склонить эльдориан к выходу из Содружества, это может привести к непредсказуемым последствиям, — с нажимом проговорил Динко.

— А Хазар все равно пострадает, — добавила кадийка. Она не была такой сдержанной, как бывший разведчик Динко. Поэтому высказалась вполне в своем духе: — Ручаюсь, у счастьевцев уже сейчас поджилки трясутся от собственной наглости. Они посмели шантажировать великого адмирала Даасу! Да они просто побоятся отпускать Хазара. Потому что Хазар — единственная их заслонка от вашей мести.

Адмирал отнесся к грубоватой речи Ха-Лан совершенно спокойно и на этот раз задумался надолго. Его не прерывали.

— Я не могу организовать операцию по его спасению, — сказал он наконец. — Пока Крейсер счастьевцев в космосе, на орбите — на него практически невозможно заслать диверсионную группу. А едва они поймут, что я пытаюсь освободить Хазара, они уйдут в гиперпрыжок. Или уничтожат моего брата.

— А если бы крейсер сел на планету? — тут же спросил Датч.

— "Если" — ничего не значащее слово, — с достоинством заметил адмирал. Теперь он склонен был прочесть гостям разъяснительную лекцию. — Я не могу послать свои истребители, чтобы они подбили корабль предполагаемых союзников. Счастьевцы тут же вызовут подкрепление, уничтожат Хазара и объявят о вероломном нападении. Эльдории не нужна война со "Счастьем Человечества". И земляне не станут нападать на счастьевцев, даже если я попрошу их об этом. Потому что им тоже не нужна война. Уверен, кади будут руководствоваться такими же мотивами. Мне придется выполнить требования счастьевцев и сказать свое слово в пользу союза с "Счастьем Человечества". А потом, когда все закончится, я подам в отставку и постараюсь, как частное лицо, освободить своего брата. Если они его не вернут, — добавил адмирал, не заметив, что сам употребил такое ненадежное слово "если".

Датч встал.

— "Золотая звезда" сядет на Шаблин'гвас.

Адмирал не спеша и с достоинством перевел взгляд на капитана Дагварда. Остальные сделали то же самое, но несколько шустрее.

— Что вы намерены делать? — спросил Ярус Дааса тоном короля, не сомневающегося в том, что его подданный мгновенно подчинится и ответит.

Динко смотрел на капитана Дагварда с тревогой, стараясь угадать, что придумал его молодой и все еще очень горячий друг. А Ха-Лан с интересом, потому что по опыту знала: раз Датч что-то обещает, значит, уже что-то изобрел.

— Держите наготове диверсионную группу, — вместо объяснений сказал Датч адмиралу. — Крейсер сядет. Но остальное будет делом ваших специалистов.

Адмирал Ярус Дааса не опустился до того, чтобы переспрашивать.

— Я буду ждать, — сказал он, за всю аудиенцию так и не изменив своему спокойному достоинству.

* * *

Поначалу Датча восхищали и даже пугали размеры военных крейсеров дальнего радиуса действия. Эти монстры сходили со стапелей, вдоль которых средним шагом можно было идти пару часов. Но потом Датч Дагвард попал в свой первый дальний рейс, после окончания академии, на тяжелый грузовоз. И "монстры" превратились в "монстриков". Таких вот "монстриков", как "Стерегущий", к примеру, на ТГ-4807 "Белая Омела" (тот самый, на котором ему довелось летать в первый рейс) можно было упихать десяток штук. И еще осталось бы место для продовольствия, запасов воды, воздуха. В общем, для всего, что понадобится экипажу, чтобы везти "монстриков" куда-нибудь в дальний сектор дислокации. Вот чем "монстрики" превосходили ТГ — так это количеством людей на борту. "Белую Омелу" обслуживало три десятка человек. А на любом крупном военном крейсере одного экипажа и обслуживающего персонала присутствовало не меньше тысячи. Плюс пилоты истребителей, команды десантных ботов и прочей техники, гнездящейся на военном корабле.

На крейсере типа "Стерегущего" близнецы Дагварды летали свои 8 месяцев обязательной службы после Академии. В составе одной из пилотских групп самого крейсера. Поэтому Датч имел достаточно хорошее представление об управлении крейсером и его возможностях. "Стерегущий" был старым кораблем. Одним из ветеранов земного флота. Еще несколько лет — и его наверняка списали бы из состава Военно-Космических Сил. Он, на сколько знал Датч, в последнее время даже не имел полной комплектации мобильных бригад. Может, поэтому его так легко захватили блоковцы? И отдали с рук на руки Вегам. Несколько самых маленьких корабликов Вегов стояли сейчас в приемных ангарах крейсера. Остальные летели, как почетный эскорт, по обеим сторонам "Стерегущего". Блоковцы сняли с него все истребители и прочую мобильную технику, что еще была на нем, оставив Вегам только сам крейсер. Но он и без истребителей представлял из себя мощнейшее оружие. И это оружие сейчас теоретически находилось в подчинении у него, Датча Дагварда. Во всяком случае, до тех пор, пока Барча Дваса не передумает ему подчиняться.

— Мы на месте, — сообщил матриарх Вегов, появляясь на мостике и вставая рядом с Датчем. — Что мы делать будем?

Датч ответил не сразу. Было так странно стоять на командирском месте и смотреть, как прямо у твоих ног чернеет пустота, наполненная миллиардами звезд. Он помнил свое чувство, когда сидел внизу, за пилотским пультом, вместе с десятком других пилотов и оглядывался наверх, на стоящего вот так же, как он сейчас, седого человека в капитанской форме. Наверное, он мечтал, как однажды сам выйдет на капитанский мостик и будет повелевать, как некое наделенное властью сверхсущество, по слову которого приходит в движение огромный корабль. Мечтал? Не может быть, чтобы не мечтал. Но почему-то совершенно спокойно отказался от этой мечты. И не жалеет. Потому что… Датч затруднился бы объяснить причину. Это чувствовалось — как эхо огромной тяжести. Как если бы весь крейсер он должен был нести на себе. Не физическую тяжесть. Скорее, моральную ответственность за ту нечеловеческую разрушительную силу, которой пришлось бы командовать. Датч боялся, что никто не поймет, если он скажет, какие чувства он испытывает. Он не помнил, когда впервые это почувствовал. Он только помнил картинку, случайно найденную им в библиотечной книжке. Кто-то использовал этот кусочек картона как закладку. На картинке был изображен драконий глаз. То, что глаз драконий — художнику удалось каким-то чудом передать. А под просвечивающим драконьим веком было видно, что в глазу у него крошечная соринка. Такая маленькая по сравнению с глазом, что дракон даже не замечает ее. Эта соринка была — человеческой фигурой в доспехах и с мечом.

Датч подивился тогда странной фантазии художника. А потом, попав впервые на военный крейсер, он вспомнил картинку и наверное, ощутил себя тем безымянным рыцарем, сгинувшем в драконьем глазу. Нет, он не испугался. Но подумал, что чем меньше в космосе военных крейсеров всех видов — тем меньше драконов.

— Мы будем ждать здесь, — сказал он Барче Двасе, наблюдая, как копошатся вокруг пультов внизу маленькие фигурки.

Они уже достаточно сделали. Барча Дваса рассказала, где блоковцы оставили экипаж "Стерегущего". Эту информацию Динко по своим каналам передаст куда нужно. После того, как откроется, что крейсер украли именно блоковцы, пленников можно будет вытребовать вполне официальным путем. Скорее всего, разразится очередной межпланетный скандал. Но это будет потом. А сейчас нужно было выполнить обещание, данное адмиралу Ярусу Даасе.

* * *

— Ты уверена, что все правильно рассчитала? — в очередной раз спросил Рек.

— Да ты не дергайся, — порекомендовала На-Ла второму пилоту "Медузы".

Рек не мог не дергаться. Ему не нравилось, что Датч один на корабле с Вегами. И вообще не нравился весь план старшего брата. По мнению Река это вообще был не план, а сущее безумие. Рек не ожидал, что его рассудительный и благоразумный брат может измыслить нечто подобное и даже высказал сгоряча, что рисковать подобным образом ради лорда Хазара, которому пока что, судя по всему, смерть не угрожает, совершенно незачем. Но Датч и На-Ла (вредное создание) на пару стали уверять, что при правильном и точном расчете риск минимальный и никакого безумия в затее нет. Ну, разве что, самая малость.

— Когда они подойдут к запланированной точке? — снова сунулся к кадийке Рек.

— "Золотая звезда" выйдет на расчетную траекторию через три минуты, — оповестила его На-Ла. — Да ты не волнуйся. Если они не поменяют скорость, не выключат двигатели и не повернут в другую сторону — все будет так, как надо.

— Спасибо! Ты меня утешила, — не удержался от сарказма Рек.

На-Ла покосилась на него и пожала плечами. В сущности, Рек взрослый человек. И с мыслительными способностями у него все в порядке. Он вполне может сам догадаться, что если корабль счастьевцев поменяет курс — можно просто послать Датчу "отбой" и пересчитать все траектории заново. А если Рек может сам обо всем догадаться, зачем ему это объяснять? Поэтому На-Ла просто сказала:

— Следи за локатором.

Совершенно ненужное напоминание, потому что Рек и так не спускал глаз с медленно ползущей по локаторному экрану кляксы, обозначавшей местоположение счастьевского военного крейсера.

Ха-Лан с Алексом тоже смотрели за локатором, со своего корабля.

И Джон Динко занимался тем же с борта "Маленькой планеты".

Сейчас никто из них не мог ничем помочь капитану Дагварду. Все зависело от его способности заставить Вегов точно исполнять приказания. И от того, на сколько хорошо На-Ла рассчитала время и траекторию гиперпрыжка для "Стерегущего". И от того, на сколько старый земной крейсер сохранил свой запас прочности и маневренность.

Последняя минута ожидания подходила к концу.

* * *

— Двигателям — полную мощность! — скомандовал Датч Вегам. Он потратил немало сил на то, чтобы убедить этих суетливых созданий выполнять его приказы буквально и сразу. — Включить ускорение!

Легкая вибрация, ощутимая по большей части потому, что Датч ожидал ее почувствовать, прокатилась по кораблю. Она почти сразу исчезла. Зато стала заметно нарастать скорость. По инструкции положено было занять свое кресло и пристегнуться. Или хотя бы взяться за поручень. Датч сделал последнее. Отсюда, с капитанского мостика, разбег корабля чувствовался совсем не так, как снизу, с координационной палубы. Может быть потому, что открывался полный обзор?

— Достигнем начала ускорения через тридцать секунд! — доложила Барча Дваса, очень довольная своими пилотами. Она тоже не отошла и не села, а только вцепилась в ограждение, будто твердо решила повторять все, что вздумается сделать капитану.

"Стерегущий" покинул свое убежище между астероидным поясом и необитаемой планетой с длинным реестровым номером.

— У нас всего один шанс, — сказал Датч Барче Двасе.

Та приосанилась, хотя шерсть у нее на загривке стояла дыбом.

— Если промахнемся? Что тогда? — спросила она, наверное, в десятый раз.

— Не промахнемся, — серьезно пообещал капитан Дагвард.

Чтобы не допустить паники среди Вегов, он старался вести себя как можно увереннее. По счастью, предводительницу Вегов вполне устраивало то, что высокий капитан-землянин стоит сейчас рядом и так хорошо все планирует и командует. И она стремилась всеми силами доказать, что ее люди не подведут, а она сама полностью доверяет его руководству.

"Стерегущий" вместе со своим необычным экипажем идеально проделывал намеченный маневр. Противоперегрузочная система старого корабля действовала еще идеальней, так что почти не чувствовалось ускорения. Звезды привычно превратились в линии, раздробились и погасли. Датч прикрыл глаза, всей кожей ощутив забытое чувство падения в пустоту. Именно так воспринимаешь полет через гиперпространство, впервые оказавшись перед огромным обзорным стеклом военного крейсера. На "Медузе" с ее тремя квадратными метрами видимости невозможно испытать ничего подобного. Находясь в своем маленьком и надежном грузовозе Датч все время чувствовал верх и низ (хотя в космосе это относительные понятия и "низ" — это всего лишь та сторона, на которую смотрит брюхо твоего корабля). А сейчас он вынужден был зажмуриться, чтобы ощутить искусственную гравитацию "Стерегущего" и не позволить своему вестибулярному аппарату зависеть от капризов психики. Через несколько секунд нормальное восприятие восстановилось и он разлепил веки. Он все еще стоял на мостике и держался за поручень. Впереди висела пустота, а рядом, зажмурившись, стояла Барча Дваса, матриарх и предводительница Вегов. Она открыла один глаз и покосилась на Датча. И тут же открыла второй глаз.

— Скажи своим пилотам, чтобы перед выходом из гиперпространства включили все сканнеры на круговой обзор, — скомандовал Датч.

Им оставалось меньше пяти минут до начала торможения.

* * *

Большим и очень большим кораблям нужно много места для маневров. И моментально менять скорость они не могут.

— В 11-м секторе сканнеры засекли тормозящий на выходе из гиперпространства объект, — доложил капитану дежурный.

Корабли то и дело прилетали на Шаблин'гвас и улетали с нее. Поэтому счастьевский капитан Мин Тор не сразу встревожился.

— Идентифицируйте его! — отдал он приказ. Потом подумал и решил все же подняться на мостик.

— Земной крейсер дальнего радиуса действия, — доложил дежурный.

Первое, что пришло в голову капитану: "земляне хотят вмешаться в переговоры". Но в следующую секунду все стало гораздо хуже.

— Это "Стерегущий"!

— Что?!! Этого не хватало…

Капитан Мин Тор накинулся на связиста.

— Срочно установите шифрованный канал! Вызовите Барчу Двасу! Что творит эта… особа? Зачем она прилетела?

— Капитан! Они не отзываются.

* * *

— Стабилизировать скорость! Начать разворот!

Датч в очередной раз пожалел, что вместо квалифицированной команды в его распоряжении несколько сотен диковатых и впечатлительных Вегов. "Стерегущий" вышел на ювелирно рассчитанную На-Лой траекторию и стремительно приближался к "Золотой звезде". Мощный бронированный нос смотрел сейчас почти что в бок счастьевскому кораблю. Счастьевцев не должен сильно взволновать этот маневр. Тормозящий с гиперскорости крейсер находился на достаточном расстоянии, чтобы погасить скорость и пропустить "Золотую звезду" спокойно следовать по занятой ею орбите.

Счастьевцы не испугались, потому что не знали конечной цели "Стерегущего" и его экипажа. Зато эту цель знали Веги. И вообразили, что уже сию секунду врежутся. Веги иногда грабили космические колонии. В исключительных случаях они брали корабли на абордаж, но никогда не таранили их. Причина проста: чаще их корабли были так ветхи, что таран мог быть бы их последней операцией.

Несмотря на проведенную Датчем (с помощью Барчи Двасы) разъяснительную работу, веги перепугались. Одно дело слушать чей-то план и кивать головами. Другое — увидеть своими глазами, прямо по курсу корабля, бок счастьевского крейсера.

Веги подняли галдеж и повскакивали с пилотских мест. Кто-то кинулся к центральному пульту и принялся жать на все кнопки подряд. В панике Вег забыл, как включается торможение. И отключить автопилот сразу не догадался.

Датч сбежал на координационную палубу, расталкивая мечущихся во все стороны Вегов. Мельком заметил, как какой-то замухрышка от страха спрятался за кресло.

— Держать курс! — заорал капитан Дагвард, чудом перекрыв шум. — Барча!!!

Матриархиня отстала. Датч схватил за загривок того Вега, что сражался с центральным пультом, и отшвырнул прочь. Быстро набрал несколько команд, стараясь удержать нужный курс. "Золотая звезда" росла, заслоняя обзор. Датчу показалось, что она ускользает слишком быстро, что они не успеют достать до двигательного отсека. Стиснув зубы, капитан Дагвард удержался и не стал прибавлять скорости. Дальномер говорил, что они движутся именно так, как надо. Расстояние сокращалось. Кто-то упорно пробивался на связь на волне счастьевцев. Датч вырубил передатчик.

Крики и гвалт пошли на убыль. Зато стали слышны гневные выкрики и шлепки: Барча Дваса щедро раздавала оплеухи, приводя в чувство своих людей. Потом она оказалась рядом.

— Врежемся! — рявкнула она прямо ему в ухо.

Датч озверел и рявкнул еще громче:

— Да!!! — И тут же добавил: — Забыла, зачем мы здесь?

Пульт замигал красными огоньками. Автоматический дальномер предупреждал о грозящем столкновении с большим объектом.

— Знаю! — ответил ему Датч, словно дальномер, как и веги, мог услышать.

Счастьевцы будто все еще надеялись, что "Стерегущий" пройдет мимо. Может, не верили, что Веги так и не погасят скорость. Они не пытались отклониться от курса. Если бы их капитан оказался более сообразительным (или недоверчивым), он приказал бы включить главный двигатель, едва "Стерегущий" оказался в зоне прямой видимости. Но теперь было слишком поздно. Потому, что двигатель сразу не включишь. И потому, что корабль такой массы, как "Золотая звезда" просто не мог повернуть моментально.

* * *

— Они тормозят! — завопила На-Ла, подскакивая в своем навигаторском кресле. — Смотри! Они тормозят! Тупые, трусливые… Надо идти быстрее!!! Веги!.. Трусы!

Рек молча следил за тем, как быстро движется на экране локатора "Стерегущий". Он хорошо понимал: На-Ла паникует зря. Ей просто не терпится, чтобы все произошло скорее. Она так старалась вычислить траекторию для старого корабля, которым сейчас командовал Датч, так тщательно работала над задачей по сведению скорости, массы и направления, что теперь боится, что ее работу загубят из-за какой-нибудь мелочи.

— Они не успеют! — снова завопила На-Ла. — Веги! Зачем они тормозят?!!

Она покосилась на Река, но второй пилот "Медузы" никак не реагировал на ее крики. Даже не кивнул в знак того, что ее поддерживает. Тогда кадийка обиделась, перестала прыгать и молча села.

* * *

— Почему они не тормозят?! — выкрикнул один из пилотов "Золотой звезды".

"Стерегущий" был уже совсем рядом. Громкие прерывистые звуки сирены предупреждали об опасности столкновения.

— "Стерегущий" на связи? — потребовал от связиста капитан Мин Тор.

— Они молчат!

— Вызывайте! Двигатели на полную мощность!

— Почему они не тормозят?

— Веги! Да они вообще управлять не умеют! Какой идиот отдал им этот корабль?.. Почему они не тормозят?!..

* * *

— Приготовиться к удару! — Капитан Дагвард сам уперся в край пульта.

Позади, сбоку, наверху, по всему кораблю Веги хватались за все, что оказывалось под руками.

Нос старого крейсера коснулся кормы "Золотой звезды".

* * *

Слишком поздно маневрировать…

Капитан "Золотой Звезды" Мин Тор услышал отдаленный гул. Секунда — и его перекрыл непрерывный вой сирен. Это походило на отдаленный толчок землетрясения. Началось в кормовом отсеке и прокатилось по всему кораблю. Капитан схватился за поручень.

* * *

"Стерегущий" был больше примерно на треть. И тяжелее на столько же. Рек смотрел на монитор, почти физически ощущая грохот и скрежет, которые раздавались сейчас там, на орбите. "Стерегущий", кажется, даже не снизил скорости. Видно было, как он гонит впереди себя несколько крупных обломков (скорее всего, кусков обшивки), постепенно разворачиваясь и отходя от счастьевского корабля.

— Здорово! — восхищенно вопила На-Ла. — Я говорила, что все получится!

Рек наблюдал за "Стерегущим", стараясь оценить повреждения, полученные крейсером. Судя по тому, как он гасил скорость и разворачивался, все еще задевая боком остатки двигательного отсека "Золотой звезды", они были минимальными.

— Здорово, — согласился Рек без особого восторга. Он слишком нервничал из-за опасности, которая угрожала его брату и не умел радоваться разрушениям. — Следи за связью. Вдруг Датчу понадобится наша помощь, — напомнил он кадийке.

* * *

— Повреждения? — потребовал отчета капитан Дагвард.

— Мы поцарапали нос, — не без высокомерия ответила Датчу предводительница Вегов.

— А точнее?

Барча Дваса задрала подбородок, что означало примерно: какая разница? Но все же снизошла до того, чтобы сказать:

— "Золотой Звезде" хуже.

Датч понял, что в данный момент от нее не будет толку и повернулся к пульту, вспоминая тонкости управления военным крейсером и стараясь запустить диагностику. С третьего раза у него получилось. Наружные сенсоры показали нарушение целостности верхнего слоя бронированной обшивки. Ничего серьезного. Датч переключился на управление и огляделся: помогает ли ему хоть кто-нибудь из Вегов?

Как бы не так!

Пасть духом и окончательно перепугаться экипаж "Стерегущего" не успел. Осознание победы над врагом перебило остатки неуверенности. Это был первый таран, хотя и мини-таран в их жизни. Веги снова принялись вопить. Гораздо громче, чем от страха. Они вопили, прыгали, крутились в креслах, трясли друг друга, толкались и лезли то к пультам, то к обзорному стеклу. Толпа на координационной палубе росла по мере того, как отовсюду сбегались все, кто был на "Стерегущем". Толпа перемещалась из стороны в сторону, как железные опилки за магнитом. Датч знал, что Веги умеют устраивать шум, когда захотят. Но не ожидал, что шум может оказаться такой силы. Из всех их выкриков капитан смог разобрать только два слова, повторяемые на все лады, скандируемые множеством на редкость объемистых глоток: "Барча Дваса! Барча Дваса!.."

Датч решил, что они радуются и выражают свой восторг за то, что она выбрала такого хорошего капитана, который подстроил такое хорошее столкновение.

С минуту старший Дагвард просто сидел, откинувшись на спинку кресла. Сирены перестали выть — и на том спасибо. Монитор продолжал выдавать данные о незначительных повреждениях обшивки и перегрузке (уже ликвидированной) в двигательной системе. Автопилот послушно завершал торможение и разворачивал корабль. Тогда Датч оставил пульт, встал, выловил из толпы Барчу Двасу и решительно встряхнул.

— Хватит!

Как круги от брошенного в воду камня — лица Вегов стали разворачиваться в его сторону. Крики пошли на убыль.

— Ты помнишь, что надо делать дальше? — напустился Датч на Барчу Двасу.

Обращенные к нему темные глаза Вегов поблескивали.

— Барча Дваса помнит и уже делает, — доложила предводительница, покладисто садясь перед пультом и включая открытый канал связи.

— Барча Дваса вызывает всех, кто ее слышит. Барча Дваса привела "Стерегущий". "Счастье человечества" больше не командуют Барчей Двасой!

* * *

— Двигательный отсек имеет значительные повреждения наружной обшивки, — доложили командиру "Золотой звезды", капитану Мину Тору. — Аварийные переборки закрыты. Мы не можем задействовать вспомогательный двигатель больше чем на тридцать процентов. Может не выдержать внешний слой.

Капитан яростно вздохнул и призвал на помощь свою тренированную выдержку. С такими повреждениями и речи нет о том, чтобы делать резкие движения. Разгерметизация защитных слоев на двигателях усилит неизбежную вибрацию при попытке увеличить тягу. Внешние слои обшивки могут начать отслаиваться, начиная с места первичного повреждения. И потянут за собой внутренние, гораздо более важные для безопасности всего корабля, пласты.

— Что еще?

— Диагностика окончена!

— Ну?!

— Капитан! Замкнуло несколько продольных линий. Отсутствует потенциал для гиперпрыжка. Ремонт произвести на орбите невозможно… — техник явно что-то не договаривал.

— Что еще?! — на этот раз почти крикнул капитан Мин Тор.

— Только что "Стерегущий" вышел на связь по открытому каналу. Они говорят, что привели "Стерегущий", чтобы сдать его землянам. Обвиняют во всем нас, капитан. Утверждают, что мы наняли их для нападения на эльдорианскую колонию.

Предатели! И кому только пришла идея поверить Вегам?! Кому пришло в голову нанимать эту Барчу Двасу?! Разве можно верить этим космическим выродкам? Мерзавцы! Грязные, мохнорылые мерзавцы!! Вот почему они не выходили на связь!..

Капитан "Золотой звезды" подавил гнев. Сейчас уже ничего не сделаешь. Надо думать о корабле и о ремонте и о том как он будет отчитываться перед начальством, почему он допустил столкновение. За то что наняли Барчу Двасу должны будут отвечать другие. А ему надо думать, как составлять отчет о столкновении. Или о намеренном таране?.. "Конечно о таране! — спасительное словосочетание пришло в голову Мину Тору. — И то, что это был именно таран, как раз и подтверждает выступление этой главарихи".

* * *

Капитан Датч Дагвард поднялся обратно на капитанский мостик и оглянулся. Обзорное стекло огромного старого крейсера позволяло ему видеть сразу висящую слева красноватую планету Шаблин'гвас и два самых крупных ее спутника, слева — корабль счастьевцев (с расстояния он казался почти не поврежденным), а впереди и сверху — множество звезд и другие спутники. Не так уж неприятно, в конечном итоге, ощущать себя капитаном военного крейсера. Разумеется, если риск, которому он подверг себя и Вегов, а так же простых служак с Гаммы-249, оправдается. Если "Золотая звезда" сядет на планету для ремонта, если Хазар на ней, если диверсанты адмирала Даасы сделают свою часть работы… В общем, очень много если. Как обычно.

— Я передала все, что нужно, — заверила его Барча Дваса, подходя и становясь рядом.

— Осталось вернуть крейсер тем, кому он принадлежит, — напомнил Датч.

Барча Дваса повела было глазами кверху. Но передумала изображать несогласие.

— Что ты будешь делать? — вместо этого спросила она.

— Мне надо вернуться на Планету Закатов. Незаметно. Иначе счастьевцы будут вопить, что вами командовали земляне.

Матриарх Вегов со значением (понятным ей одной) покрутила головой.

— Я лечу говорить с эльдорианами. Ты полетишь с нами. Автопогрузчик привезет нам наш груз. Ты сядешь в него и уедешь, — объяснила она Датчу, очень довольная тем, что все продумала. Абсолютно все. Даже то, о чем капитан Дагвард пока еще не догадывается.

Но Датч не смотрел на Барчу Двасу и не гадал, что у нее на уме. Он устал и хотел поскорее вернуться на "Медузу". Его пребывание на "Стерегущем" в компании Вегов и так слишком затянулось.

* * *

— Может, ты объяснишь мне, что происходит, — спросила Марион у своего мужа после того, как потратила целых 20 минут на укладывание детей в кровати.

На "Маленькой планете" поддерживался строгий график сна и бодрствования и обычно сильного сопротивления со стороны своих отпрысков чета Динко не встречала. Но на Шаблин'гвас, а еще точнее, в Огидор'чики, корабельное время не совпадало с местным часов на 11, а вокруг царило столько интересного, что поддержание дисциплины превратилось в испытание родительской воли.

Джон Динко потянулся в пилотском кресле и лукаво посмотрел на жену.

— Наши друзья эльдориане передумали вступать в Полярный Блок, — ответил он охотно.

— Замечательная новость, — признала Марион, ероша густую чалую шевелюру мужа. — А какое отношение к этому имеешь ты?

— Я? — очень естественно удивился Джон.

Когда Марион соглашалась выйти замуж за Джона Динко, она представления не имела, чем занимается ее муж. Догадывалась, правда, что его долгие командировки имеют вовсе не коммерческий характер и вряд ли ее муж зарабатывает должностью коммивояжера. Но помалкивала и не высказывала предположений вслух, понимая, что есть вещи, о которых ей все равно не скажут правды. Впервые Марион столкнулась с конкретным указанием на его работу, когда однажды, после его очередного долгого отсутствия, ей позвонили из госпиталя и сообщили, что с Джоном все в порядке и она может навестить его. При чем первое, что он сам сообщил жене, когда та пришла: он уходит в отставку. Марион сказала: "Я так и знала!", не уточняя, что конкретно она могла знать.

С тех пор прошло немало времени и Марион уже привыкла, что не только наладка звездных трасс занимает ум ее мужа и далеко не все важные события в мире происходят без его участия. То, что он ушел в отставку и больше официально не служит в Управлении Внешней Разведки Земного Содружества (она теперь точно знала, что он служил именно там), не вводило ее в заблуждение. Так же как и его невинный тон.

— Не прикидывайся.

— Ну хорошо, — покладисто согласился Джон Динко. — Признаюсь честно: моей заслуги тут — минимум. Я лишь случайно услышал один интересный разговор, который показался любопытным еще кое кому кроме меня. А в остальном мне осталась роль постороннего наблюдателя.

— А также постороннего слушателя, — поддразнила Марион, садясь в соседнее кресло. — Я знала, что иду замуж за очень неспокойного человека.

— Дорогая! Я — просто воплощение спокойствия, — не согласился Джон. — Когда я узнаю нечто любопытное, я сажусь и спокойно начинаю думать.

— И додумываешься до того, что без твоего вмешательства в галактике воцарится хаос. А потом ты начинаешь действовать.

— Ну, это не совсем так…

— Правда?

— Хорошо. Рассказываю вкратце…

"Вкратце" растянулось приблизительно на пол часа, но Марион, как примерная жена, слушала почти не перебивая. Один только раз уточнила:

— А как Датч заставил счастевский крейсер сесть?

— Видишь ли, — сбился со стройного повествования Джон. — В общем, я не могу рассказать тебе всего. Тем более, что официально ни один землянин в этом не участвовал.

— А неофициально?

— Ну, что я могу сказать?.. Веги — не слишком хорошие пилоты, случайно задели крейсер счастевцев… Так, слегка тюкнули носом по его двигателям, когда тормозили на выходе из гиперпространства. При чем тут Датч?

За неимением под рукой шевелюры мужа, Марион запустила пальцы в свои собственные волосы и тяжко вздохнула. Но решила не настаивать и оставила тему участия Датча в деле подбития счастьевского корабля.

— И что было дальше? — спросила она вместо этого. — Я имею в виду, когда "Золотая звезда" совершила вынужденную посадку для ремонта?

— Не знаю, — признался Динко.

— Как это — не знаешь?! — возмутилась его жена, ожидавшая чего угодно, только не такой откровенной лжи.

— Да честное слово, не знаю! — глядя на нее непорочными, широко распахнутыми глазами, ответил бывший разведчик. — Лорда Хазара спасали люди адмирала Даасы. Как они пробрались на охраняемый крейсер и вывели его оттуда — для всех нас полная загадка. Эльдориане — вообще таинственный народ. И если счастьевцы считают, что способны с ними тягаться — это их личная беда. Я на их месте не стал бы злить эльдорианского адмирала.

— На месте счастьевцев я не стала бы злить Джона Динко, — заметила Марион абсолютно серьезным тоном. — Иначе он ухватится за колесо истории и начнет поворачивать, так что никто не обрадуется.

— Ты слишком высокого мнения о моей персоне, — возразил Динко.

— Ты слишком часто оправдываешь это мнение, — вернула ему Марион. — Так что там было дальше с лордом Хазаром?

— Адмирал Дааса получил назад своего горячо любимого младшего брата, посадил под домашний арест до конца переговоров (на всякий случай, чтобы снова не похитили) и тут же заявил, что не считает возможным продолжать переговоры с правительством, которое использует в достижении политических успехов столь низкие и коварные приемы. А тут еще Барча Дваса напомнила о себе и своих записях, из которых весь мир узнал наконец, кто на самом деле захватил "Стерегущий". Естественно, после всего этого эльдорианам осталось только гордо встать и покинуть зал переговоров. Что они и сделали. И заметь, счастьевцы даже не попытались их остановить.

— А в сегодняшних газетах они объявят, что все это — тщательно продуманная и подстроенная Земным Содружеством мистификация?

— Может быть, — кивнув, согласился Джон. — Но для эльдориан это уже не будет иметь значение.

— И ты хочешь сказать, — начала Мэрион, — что все это вы провернули, пока мы ходили по магазинам?

— Ну что ты! — с готовностью опроверг ее предположение Динко. — Вы успели еще поужинать и поспать.

Марион рассмеялась.

— Да, немного дольше, — признала она. И спросила: — А Барча Дваса?

— О, эта особа напоследок преподнесла сюрприз: смылась вместе со своим воинством. И с крейсером, естественно.

— В общем, можно сказать, что мы все неплохо провели выходные, — подвела итог Мэрион.

— Отлично! — беззаботно подтвердил ее муж. — Можем смело возвращаться к нашим метеоритным потокам и черным дырам. Примерно через пять часов стартуем в свой любимый 342-й сектор.

Состояние коммерческих линий и корректировка навигационных карт была не менее важным делом, чем шпионские страсти на просторах галактики. Во всяком случае, по мнению жены бывшего разведчика Джона Динко. Поэтому она удовлетворенно кивнула и потянулась к пульту: проверить диагностику систем и убедиться, что посреди своих важных дел ее муж не забыл пополнить запасы воды и топлива для их "Маленькой планеты".

Глава 15. Горазды во все переделки соваться

И снова "Медуза" сидела на орбитальной станции с ничего не говорящим названием СХ-210567, на орбите неприветливой планеты Сигма-9 в почти необитаемой системе Знот. Подумаешь, орбитальная станция. Ничего особенного. Тем более, в той части нейтрального сектора, в которой и кораблей то пролетает — полторы штуки в сутки. Но близнецы проявляли к этому месту какое-то особое отношение. Здесь начинались многие их приключения. С другой стороны, персонал станции весь был знакомый и очень "свой". Самое подходящее место, чтобы копаться в мелких неполадках на корабле, а в перерывах попивать что-нибудь расслабляющее и вести разговоры с местными диспетчерами и техниками. Тем более, что диспетчера и техники станции тоже очень благосклонно относились к близнецам. (Кстати, шикарный белый свитер, который Рек носил исключительно на корабле и на этой станции, ему подарила на день рождения женская часть местного персонала. Вызнав по документам, когда у Река день рождения, вся женская часть диспетчеров скинулась и на собранную сумму Реку купили белый пушистый свитер, который вероятно являлся воплощением чувств диспетчерского состава станции: светлых, нежных и теплых.

Тут неожиданно кто-то вспомнил, что раз они братья-близнецы, то и у Датча должен быть день рождения в тот же день. И как-то неудобно получается — демонстративно сделать подарок одному и ничего не подарить другому. Срочно был пущен второй сбор. Но что купить в качестве подарка Датчу — никому не приходило в голову. В конце концов, сошлись на электронной записной книжке — подарке достаточно деловом и никаких особых чувств не выражающем).

Ну и немаловажно, что именно через эту станцию Разведывательное управление Земного Содружества передавало братьям деньги за выполненную работу.

Сигнал бедствия уловили не только операторы станции. С "Медузы" автоматика перекинула сигнал на передатчик, который всегда таскал вне корабля Рек. Поэтому просьбу о помощи Дагварды смогли выслушать, едва она пробилась сквозь помехи, создаваемые огромным пространством и несовершенной техникой.

Сигнал прислал Метеорологический Исследовательский центр в горах Талпо.

— Их атакуют группы местных экстремистов, — суммировал текст сообщения Датч.

— На сколько мне известно, этот центр должны были вывезти с Талпо ещё несколько месяцев назад, — заметил Рек, гоняя настройку и пытаясь выловить из передатчика еще хоть что-нибудь.

— Значит, талповцам надоело ждать, — серьезно заключил капитан "Медузы".

Своеобразный менталитет жителей Талпо приносил много бед другим планетам. Талповцы очень мало ценили свою жизнь, а жизнь инопланетников не ценили вовсе. Имея развитую промышленность, большую плотность населения и огромный космический флот, они постоянно воевали. А если все же другим державам удавалось усадить их за стол переговоров, талповцы старательно подписывали все бумаги, декларации и конвенции, но не придавали этому никакого значения и нападали снова.

Чрезмерная агрессивность Талпо привела к тому, что Эльдория, Кади и Земля объединили силы, победили в очередной войне и постановили на общей конференции: планета Талпо должна быть лишена военного космического флота. Над талповцами устанавливали протекторат Эльдории (как самого древнего и самого пострадавшего противника Талпо) и назначили эльдорианского диктатора. Кади и Земле Талпо обязана была выплатить компенсацию в межгалактическом денежном эквиваленте.

Самый конец этой войны застали Дагварды, когда проходили обязательную службу на патрульном крейсере, на границе Талпо и Илуо. С тех пор прошло шесть лет. И можно было сказать убежденно: без военного флота Талпо в галактике стало намного тише.

— Что будем делать? — поинтересовался Рек у старшего брата, когда они вернулись на корабль.

— Пригони диагностику, — скомандовал Датч. — Надо лететь на помощь.

Рек набрал нужную комбинацию на пульте. После чего повернулся к своему брату и командиру.

— Много мы можем сделать? — усомнился он.

— Сколько сможем — столько сделаем.

Датч уже вывел карту Талпо с нужным сектором. Исследовательский центр находился на южной стороне обширного плато, окруженного неприступными грядами скал. Вниз по склону должны быть скотоводческие угодья. Вверх — безжизненные камни.

Горы, горы, горы… Просто блеск! Есть где прятаться зениткам, если таковые у талповцев еще имеются. К сожалению, должны иметься. Оставлять планету совсем без защиты, когда разоружали ее флот, никто не собирался.

— Придется спускаться здесь, — решил Датч, указывая на каньон, не слишком просторный, чтобы в нем можно было без опаски маневрировать космическому кораблю. — Пройдем вдоль гор и выйдем прямо к этому плато. Вряд ли у талповцев много пушек, чтобы расставить по всем горам. Поджидать гостей они скорее всего будут здесь, у самого пункта назначения.

— Тут они нас и заметят, — предположил Рек.

— Постараемся двигаться пошустрее.

— "Медуза" может забрать не больше сотни человек за раз, — напомнил младший Дагвард. — В крайнем случае, сто пятьдесят.

— Двести, — вклинилась На-Ла, уже трудясь над задачей: как сделать прыжок до Талпо более коротким. — Ты сам как-то считал. Лететь недалеко. Потерпят, подышат пореже…

— А если среди них раненые? — возразил Рек.

— Мы всего в сутках от Талпо, — положил конец спору капитан Дагвард. — А от ближайшей военной базы на Потане — почти восемь стандартных суток в гиперпространстве.

— Логично, — признал Рек. — Можно сделать несколько рейсов и перевести кучу народу, пока помощь придет. И зачем им понадобился этот центр?..

Договоренность с Землей по вопросу ликвидации Исследовательского центра была заключена почти год назад. Талповцы настояли и эльдориане поддержали, чтобы лишний раз не раздражать и без того недовольных хозяев планеты. Но как обычно, с эвакуацией тянули, корабли вовремя не приходили и люди делали вид, что сидят на чемоданах. С тех пор, как было принято решение об эвакуации, покинули Исследовательский центр и поселок всего несколько десятков человек, не особенно привязанных к этому месту. Остальные жители колонии просто жили на насиженном месте и не торопились на выход. Они затратили много сил и средств, чтобы сделать высокогорное плато подходящим для человеческого жилья и не хотели расставаться с плодами своих рук. За что им пришлось очень неожиданно (хотя и закономерно) поплатиться.

Отношения коренных жителей и эльдорианского диктатора были весьма неоднозначны. Талповцы терпели диктатора Влада только потому, что эльдориане держали хорошо вооруженный гарнизон и грозили оккупацией планеты в случае неповиновения. А тут талповцы вдруг решили, что с них уже хватит и что надо немедленно выкинуть хотя бы землян для начала. И тут же взялись за дело вполне привычным для себя способом: развернули военные действия. А эльдорианский диктатор Эйле Влад то ли не заметил, что происходит, то ли не смог воспрепятствовать. Исследовательский центр пытался связаться с резиденцией диктатора, но резиденция оставалась глуха к их позывным. Осталось только занять оборону и посылать сигнал бедствия, надеясь, что свои придут и вытащат их оттуда, откуда они должны были убраться еще месяцев восемь назад.

У талповцев еще осталась наземная техника. Особенно у так называемых "повстанцев", или как там называются эти их "освободители от угнетателей"?.. Если они нашли оружие, чтобы напасть на Исследовательский центр, значит, у них еще есть из чего стрелять.

Датч еще раз осмотрел карту, но ничего другого не придумал. План был прост и вполне осуществим. Поэтому капитан включил связь с диспетчерской:

— Шаттл "Медуза" запрашивает разрешения на взлет.

* * *

При вхождении в атмосферу их никто не заметил. Планетарной системы слежения на Талпо действительно не было. Корабль в небе могли увидеть только редко разбросанные радары, да случайный зевака. Особенно бояться было нечего. Броня шаттла рассчитана на большие передряги, чем прямое попадание наземной артиллерии. Во всяком случае, хотелось верить, что предусмотрительные эльдориане не позволили своим подопечным иметь такие пушки, которые способны разбить космический корабль.

"Медуза" шла на "нижнем пределе". Так космолетчики называли самую маленькую скорость, с которой космический корабль может лететь в атмосфере на субсветовых и планетарных двигателях, не включая репульсоры — и не падать при этом. "Предел" "Медузы", учитывая ее массу, размеры и мощность двигателей, равнялся девятистам пятидесяти милям в час. Маневрировать на такой скорости между горных хребтов можно было только на автопилоте. Человеческий глаз улавливал лишь сплошной серо-стальной фон скал и синеватую полосу неба. Сканнеры предупреждали автопилот о поворотах и изгибах ущелья, неожиданных препятствиях и прочих местных "красотах" в сотые доли секунды. И громоздкий шаттл успевал вовремя менять траекторию, уходя от столкновений.

Они почти долетели. Оставался последний поворот. Сканнер уже показывал наличие большого свободного пространства впереди. Зенитка поджидала их именно здесь, на последнем километре. Либо она была пристреляна именно в этом направлении, либо наводчику невообразимо повезло. Он попал точнехонько в самое уязвимое место космического корабля.

Сперва почувствовался толчок, на столько сильный, что система гашения перегрузок смягчила его лишь до ощущения рывка во врезавшемся в столб автомобиле. По счастью, все были пристегнуты "боевыми" ремнями безопасности, которые фиксировали хрупкий человеческий позвоночник и все жизненно важное, что на нем крепится. Потом раздался взрыв, еще и еще. Завыла аварийная сигнализация, замигал свет. Но самое страшное — нарастающий где-то внутри, в самом сердце корабля, гул, который в несколько секунд дошел до отвратительной оглушающей вибрации — и так же внезапно прекратился. Рек несколько раз потыкал в кнопку, отключающую сирену. И каждый раз сирена включалась снова. Тогда он просто рванул на себя какой-то блок на пульте — и выдрал его с проводами. Сирена замолчала окончательно. Свет тоже перестал мигать.

— Отлетались! — крикнул он, глянув на показания приборов.

— Точнее! — потребовал Датч. Он машинально переключил все системы на ручное управление и теперь пальцы его крепко сжимали блестящие рычажки.

— Оба досветовых двигателя выведены из строя. По-видимому, прямое попадание.

— Из планетарных работает только один, — добавила На-Ла, и не думая паниковать.

И тут "Медуза" вырвалась из-за горного хребта на открытое пространство. Шаттл был слишком тяжел, чтобы планировать. Пока он продолжал лететь. Оставшийся двигатель "подталкивал" его, не давая скорости упасть до критической. Датч постарался держать нос корабля приподнятым. Вот он, момент истины. Тот самый момент, когда проверяется, на сколько ты хороший пилот. Хотелось закрыть глаза. А еще отчаянно билась мысль: если прозвучит еще хоть маленький взрыв — они пропали. Это собьет и без того зыбкое равновесие.

— Как с импульсными установками? — сквозь зубы спросил капитан "Медузы", сражаясь с внезапно отяжелевшим носом корабля.

— Что-то вырубилось, — доложила На-Ла. И добавила более определенное: — Репульсоры сдохли.

Час от часу не легче! Датч поджал губы и изо всех сил старался выровнять корабль. В задаче присутствовали все величины, но от этого она не становилась более решаемой. Без планетарных двигателей они не могут начать торможение. Без воздушной подушки ничто не защитит корабль от покрытой обломками скал поверхности плато. Если отключится последний двигатель — корабль "клюнет" носом и их управляемое падение превратится в неуправляемую катастрофу. На горизонте слева Датч заметил строения исследовательского центра. Оттуда им никто не поможет. Значит, единственный способ — понадеяться на авось и помаленьку уменьшать мощность двигателя. Корабль так и так снижается. Но чем тормозить?..

— Рек! Шасси!

Несколько щелчков тумблера, злой до отчаянности вздох.

— Нет. Не выходят. Автоматика не работает.

— Тогда держитесь!

На-Ла инстинктивно вцепилась в край пульта. Земля приближалась слишком быстро. Нос корабля все больше опускался. На такой высоте импульсники должны были включаться автоматически. Но они не включались. И тормозить было нечем. Сейчас действительно было страшно. Но думать о страхе тоже некогда. Датч еще уменьшил мощность двигателя. Еще чуть-чуть… И почему у "Медузы" такой тяжелый нос?.. Ему показалось, что вся тяжесть корабля сейчас висит у него на пальцах. Еще меньше скорость…

Шаттл коснулся прочным, рассчитанным на худшие передряги, брюхом поверхности земли. Скорость по прежнему была велика. Система гашения перегрузок справилась лишь отчасти и удар оказался очень ощутимым. Физически ощутимым, как падение с высоты на пятую точку. Впечатление было такое, словно позвоночник проткнул голову. В глазах вспыхнули яркие солнца. Новые броски и швырки перебили и это ощущение. Сознание вернулось. Датч понял, что жив и продолжает держать управление. Скорость корабля стала падать. Хотя понять это мог только очень опытный взгляд. Гигантский аппарат несколько раз ударился о землю и подскочил, как "блинчик", который запускают мальчишки на поверхности воды. Потом корабль окончательно рухнул и поехал на брюхе, дробя и сминая неровности каменистой поверхности плато. Управлять стало совершенно невозможно. Корабль заносило то вправо, то влево. Скрежет и грохот стоял неумолчный. Людей внутри норовило выбросить из кресел, или вместе с креслами. Хорошо, что это продолжалось не так уж долго. Наконец поверхность плато окончательно погасила скорость. Корабль развернуло в последний раз и он остановился, всего метрах в ста от противоположной гряды.

Некоторое время в кокпите было очень тихо. Потом пошевелился Датч. Машинально стер кровь, бегущую по подбородку и оглядел остальных.

— Живы? — хрипло спросил он. Слово застряло где-то в горле.

— Вроде того… Ох! — Рек потянулся, чтобы отстегнуть ремни.

Они были живы. Значит, еще не все потеряно. Младший Дагвард вылез (точнее, стек) из кресла на пол. На ноги ему удалось встать только с третьей попытки.

На-Ла выбралась из ремней и побежала помогать Датчу. Какая бы ни была она маленькая, она была кади с их более упругими связками, костями и более гибким позвоночником, и потому ее запас прочности оказался самым большим.

— Пошли, посмотрим снаружи, — скомандовал Датч, опираясь на маленькое плечо кадийки.

Пришлось повозиться с гидравликой, чтобы заставить шлюз сработать, а пандус опуститься.

— Не касайтесь обшивки. На ней сейчас горшки обжигать можно.

Предупреждение Датча было излишним. От обшивки исходил такой жар, от которого хотелось убежать как можно дальше. Они поспрыгивали (или попадали — кто как мог) на развороченную землю и пошли в обход корабля. Даже на беглый взгляд дела их были — хуже некуда. Прямое попадание зенитки разворотило кормовую часть и повредило большую часть двигателей. Внутренние взрывы довершили дело. Счастье, что система пожаротушения сработала на совесть. И автоматика перекрыла соседние отсеки. Черный дым на глазах редел, оставался лишь запах горелой изоляции и раскаленного металла. Честь и хвала прочности космических кораблей!

— Что скажете? — спросил Датч.

— Это нам за то, что подбили "Золотую звезду"… — брякнул Рек. Поймал взгляд брата и тут же поправился: — Без тяжелого оборудования двигатель не починим. Без планетарных не взлетим. Какие еще предложения будут? — Рек повернулся к На-Ле.

— А его вообще-то можно починить? — спросила та.

Вопрос повис в воздухе. Тут подкатила группа людей из исследовательского центра. Люди одинаково изумленно пялились на непонятным образом уцелевших космолетчиков.

— Вы живы?! — Возглас принадлежал парню с лейтенантскими нашивками, запыленному и помятому. Он первый добежал до потерпевшего катастрофу корабля.

— Бывало хуже, — буркнул Рек.

— Главное — сели, — добавила На-Ла.

— Капитан Дагвард, — представился Датч, переходя к делу.

— Лейтенант Смит, сэр. Чем мы можем помочь?

— Ничем. А чем мы можем вам помочь? На-Ла! — он повернулся к кадийке. — Передатчик работает?

— Нет. И пока не остынет обшивка — я не полезу проверять наружную антенну.

— Попробуй настроить аварийный, на ближний диапазон.

Кадийка повернулась и убежала.

Что Реку особенно нравилось в старшем брате, так это то, с какой решимостью в критические моменты Датч брал на себя руководство. В обычной обстановке он никогда не лез вперед. Но если случалось нечто серьезное и требовалось срочно принимать решения, Датч легко занимал командирское положение. Так, будто это с самого начала было его законным местом. Он как-то неуловимо менялся — и через минуту все уже без возражений делали то, что он говорит.

Сейчас Датч решительно шагал в сторону ближайших строений, выслушивая быстрый и сумбурный отчет лейтенанта Смита о том, что происходит. И кажется, уже забыл, что несколько минут назад выползал к выходу из разбитого корабля с чужой помощью. Все вынуждены были поспевать за ним.

— Обложили со всех сторон, — объяснял лейтенант. — С перевала мы их кое-как сдерживаем, не даем пройти. А с другой стороны, внизу, на скотоводческом уровне, у них затевается что-то серьезное, но пока только затевается. Технику какую-то пригнали. Раненых у нас много. Сперва мы пытались прорваться вниз. Хотя что в этом проку. Здесь хоть укрыться можно.

— Покажите карту.

Датч остановился. Лейтенант протянул ему планшетку.

— Это ваш перевал? Рек! Надо там побывать. По-моему, в таком узком проходе можно удержаться, имея всего 10 человек. Сколько у вас там народу?

Лейтенант окончательно растерялся.

— В общем, у нас там почти все. То есть, весь гарнизон. — Смит наконец решился высказаться. — А что делать? Капитан убит. Оружие у нас только старого образца. В общем, ничего хорошего…

— Ладно. Разберемся. Транспорт есть?

Вместо ответа лейтенант замахал руками куда-то в сторону ближайших строений. Оттуда выехал маленькой гусеничный вездеход, который в армии почему-то называли "бегалкой".

— Понятно, — кивнул Датч. — Рек! Как у нас с флаером?

— Боюсь и думать, — признался Рек, оглядываясь на корабль.

— А ты не бойся. Ты иди и проверь.

Рек кивнул и прихрамывая побежал к кораблю.

* * *

— К утру они попытаются атаковать. Значит, надо уничтожить эти их "осадные машины" ночью.

В сумерках внизу еле виднелись не-то три, не-то четыре транспортера с лазерными установками. Старье, как определил Датч. Но и это старье было способно разнести склон, за которым они укрылись, и половину горного поселка в придачу. Счастье еще, что талповцы не использовали летающую технику. Либо у них ее не было, либо они рассчитывали захватить Комплекс в как можно более целостном виде. Хотя лазерные установки наводили на мысль, что талповцам не так уж дорога целостность комплекса.

За день Датч с Реком придумали, как отпугнуть врага от перевала. Устроили небольшой камнепад и в результате получили такую неудобопроходимую тропу, что следить за ней и не пропускать врага могли несколько человек. Пора было заняться теми, кто подбирался снизу, со стороны Скотоводческой зоны. Здесь склон был довольно пологий и завалить его так же, как тропу, не представлялось возможным.

— У нас есть взрывчатка, которой прокладывают тоннели в камне, — сказал лейтенант Смит. С того самого момента, как Датч взял на себя командование обороной, парень был очень рад и старался выполнять все приказы как можно правильней.

— Больше ничего нет? — переспросил Датч.

— Нет, — крайне огорченным тоном сказал лейтенант. Он и сам понимал, что перетащить несколько килограмм "пакетов", заложить в каждый транспортер… в общем, мороки слишком много, когда нужно действовать быстро и почти что на виду у противника. К тому же, сильные взрывы могут повредить самому Исследовательскому центру. Ни его, ни поселок вокруг него не строили для военных действий. А горы непредсказуемы. Прежде чем что-то взрывать на склоне, нужно хорошенько обследовать его и двадцать раз подумать, чем это кончится.

Датч решил не мучить беднягу, хлопнул по плечу.

— Ладно. Придумаем что-нибудь. Пошли.

На-Ла корпела над компьютером, мало обращая внимание на то, что происходит снаружи. Когда появился Датч, она сразу же принялась перечислять все свои достижения.

— Мне удалось починить наружную антенну, но батареи разбиты, так что мощности хватает только на близкую связь. А на ближайшем расстоянии никого своего.

— Короче, наша задача — продержаться, пока к нам не придут на помощь.

Положение, в котором они очутились, было откровенно гадким. Датчу совершенно не пришло в голову, прежде чем лететь на сигнал бедствия, связаться с военными и хоть поинтересоваться, когда те смогут добраться до Талпо. Да и о том, что они сами полетят сюда, Датч никому не сообщил. В результате они разбили корабль и не вывезли ни одного человека. Только и осталось, что надеяться и укреплять оборону. И не рассчитывать особо на то, что каким-нибудь чудом помощь придет раньше, чем через пять-шесть дней.

Рек распотрошил распределительный отсек и теперь вытаскивал из образовавшейся ниши маленькие, с ладонь в длину, цилиндры — упакованный в защитную оболочку крезон (вещество, которое использовалось в качестве стимулятора топлива на большинстве кораблей). Он работал в защитных перчатках, но все равно чувствовал обжигающий охладитель, который предохранял рабочее вещество и не давал нагреться до температуры, при которой крезон переходил в активное состояние.

— Четырех хватит? — окликнул он брата.

Старший Дагвард прикинул в уме, сколько нужно, чтобы вывести из строя 10-тонный тягач и кивнул.

— Достаточно.

— Что вы собираетесь делать? — обеспокоилась На-Ла.

— Проберемся по темноте в лагерь талповцев и сунем эти штуки в двигатели их машин, — ответил Рек. — Когда они вздумают двинуть с места, крезон нагреется — и будет небольшой такой взрывчик.

Идея была хороша тем, что в отличие от обычной взрывчатки, способной разнести тягачи вместе с прилегающим склоном, малое количество крезона обеспечивало действительно "небольшой взрывчик", который разнесет двигатели машин, но и только. Даже водители не пострадают, в худшем случае, порежутся осколками стекол или наделают в штаны. Рек не возражал бы против последнего, чтобы немного попортить настроение талповским "экстремистам".

— Надо действовать быстро, — поторопил брата Датч.

* * *

— Значит так, — начал инструктаж Рек Дагвард. — У каждого из нас по одной упаковке крезона. Внизу четыре тягача. Я понимаю, что вы уже все поняли, но поясняю еще раз: если вы подползаете и видите, что не можете подобраться незаметно — даже не пытайтесь.

Один из солдат явно хотел что-то возразить, но Рек не дал ему это сделать.

— Запомните, что я говорю, буквально! Действовать только в том случае, если вы на сто процентов, на двести уверены, что вас никто не заметит. В противном случае поворачивайте обратно. Пусть мы подорвем два тягача, или три. Или вообще один. Но если они заметят что-то подозрительное, они обыщут машины — в результате мы не подорвем ни один. Не думайте, что талповцы такие дураки, что не смогут отличить трубочку крезона от плевка.

— Я сам пойду, — решил Датч, когда Рек окончил инструктаж и подошел к нему.

— Вот еще! Ты сиди здесь и командуй.

На этот раз Рек не дал возразить брату.

— Мне будет спокойнее, если отвлекающим маневром будешь командовать именно ты. Так что оставим этот вопрос. С тягачами я сам справлюсь.

— А ты не думаешь… — начал было Датч.

Но младший Дагвард был настроен слишком решительно:

— Не спорь! Я же отпустил тебя с Барчей Двасой.

* * *

Темень в горах — всегда очень темная. Где бы ни были горы: хоть на Талпо, хоть на Земле. А еще в горах ночью довольно холодно. Особенно когда ползешь по холодным камням и ощущаешь сквозь одежду ледяные трубочки с крезоном. Реку пришло в голову, что нужно купить парочку приборов ночного видения. Очень не помешает, если вдруг вздумается еще когда-нибудь поиграть в крутых спецов по проведению тайных операций. Талповцы, на сколько мог себе представить Рек, воевать любят и умеют. Так что обмануть их часовых будет непросто. А тягачи как на зло стоят в самом центре лагеря. Надеяться можно только на то, что те, кто остался наверху, все сделают правильно и поднимут шум в нужный момент, когда бравая команда подрывников (состоящая из четырех человек) подберется на минимальное расстояние к лазерным установкам. Но наверху командует Датч. Значит, по части своевременности поднятия шума можно не беспокоиться. А как насчет всего остального?

"Только не надо утверждать, что ты любишь такие приключения", — сказал сам себе Рек, соскальзывая в небольшую ямку и напряженно вглядываясь в темноту впереди себя. Если там и есть часовой — он отлично замаскировался. Тьма скрывает его полностью. Но ведь и сам Рек сейчас был в наиболее темной части спуска. Значит, и часовому ничего не будет видно. Может, у талповских часовых особо тонкий слух? Самое время это узнать.

Рек выскользнул из ямки и понадеялся, что ползает достаточно бесшумно. На сколько вообще возможно ползти бесшумно по осыпающемуся гравию.

Когда после академии их с братом отправили на обязательную службу на патрульный крейсер, никто не имел в виду, что им придется принимать участие в военных операциях вместе с десантом. Братья успели повоевать, когда Земное Содружество вместе с Эльдорией и Кади громило этих самых талповцев, от которых сейчас нужно было спасать своих колонистов. Разумеется, близнецы воевали не в составе наземных бригад. Поэтому старательно вырабатываемые на общей подготовке в академии навыки ведения операций на поверхности планет оказались ненужными в боевой обстановке. А вот в мирной жизни умение ползать и прятаться пригождались уже не раз. Впору попроситься в какой-нибудь оперативный отряд быстрого реагирования, на стажировку.

"Я — космический пилот — или кто?.. — в который раз за пятнадцать минут подумал Рек с досадой. — И зачем в горах столько камней?!". Когда сверху покатилась горящая бочка из-под солярки (или какой-то похожей дряни), а затем и сверху и снизу раздались крики и первые выстрелы, Рек приподнялся на локтях, оценил расстояние до ближайшего заграждения талповцев, вскочил и побежал, стараясь оставаться в тени и радуясь, что можно больше не изображать из себя "гада ползучего".

После того, как шум стих и противники, пощупав друг друга в ночном бою, разошлись подсчитывать потери, Рек со своим "отрядом" благополучно вернулся из рискованного рейда по позициям противника. Все четверо выполнили задачу. Дело тут было не в везении. Просто они очень старались. Нет ничего невозможного в том, чтобы забраться во вражеский лагерь под прикрытием темноты и изрядного шума. Особенно когда за плечами опыт отчаянных блужданий по флагманскому крейсеру "Счастья человечества" в поисках семьи Динко.

На рассвете все четыре тягача благополучно обездвижили, так и не добравшись до предписанной им огневой позиции. Некоторое время Исследовательский центр мог не бояться артиллерийского обстрела.

* * *

Дня два действительно было тихо. Но это не означало, что талповцы прекратили свои попытки добраться до Исследовательского центра.

Флаер появился на рассвете. Низко пролетел над горами и вынырнул почти над головами засевших на перевале людей. Ни один выстрел его не достал. Слишком быстро он проскользнул дальше, к поселку. Лежащая на брюхе "Медуза" его не заинтересовала. Но он должен был открыть огонь — и открыл. По крайним домам Центра. Лазерная пушка начисто отстрелила угол метеолаборатории и разнесла в пыль маленькую ветряную электростанцию. Потом он развернулся и полетел обратно к перевалу.

В его действиях не было особенной системы. Он должен был посеять панику — и он ее сеял. Но оборона перевала все же была его основной задачей. Поэтому тяжелый боевой флаер, вооруженный мощными лазерными установками, спикировал на практически беззащитных против него людей и стал расстреливать склон горы, мало обращая внимание на то, что разрушив тропу, он и своим отрежет дорогу к Центру. Флаер был беспилотным и действовал довольно примитивно.

Рек выбрался на улицу, едва раздались первые взрывы. Большой суматохи не было просто потому, что еще не все жители поселка проснулись, а те, кто проснулся, не успели еще осознать, что происходит. Рек поплотнее запахнулся в плащ. Было холодно, как и должно быть утром в горах. Холод одолевал тем больше, что к нему присоединялось напряжение прошедшей ночи. Они с Датчем поспали по очереди часа по четыре, не больше.

— Что там? Что? — спрашивали те, кто проснулся окончательно и вылезал вслед за Реком на улицу.

— Какая-то дрянь стреляла по поселку, — пояснил Рек, силясь разглядеть, куда именно эта "дрянь" исчезла.

А потом до него дошло, что флаер ушел в сторону перевала, на котором в предрассветный час дежурил Датч. Беспокойство за брата оказалось сильнее усталости и Рек побежал к окраине поселка.

У полуразрушенного лазерным выстрелом дома собралась толпа серых, усталых людей. Все смотрели в сторону гор. Туда улетел их очередной мучитель. Потом со стороны перевала показалось несколько бегущих фигур. Издалека можно было только догадываться, что это — люди и что они бегут к поселку. А вслед за людьми вылетел, блестя обшивкой, тот самый флаер. Реку показалось, что бегущие фигурки оборачиваются и он скорее понял, чем увидел, что солдаты отстреливаются. Флаер тоже стрелял. И огневые росчерки его пушек были видны даже с большого расстояния. Вот он развернулся, делая очередной заход. Еще залп — и небольшая гряда, вдоль которой двигались фигурки людей, разлетелась во все стороны. Люди попадали. Флаер продолжал двигаться вперед. Он теперь шел прямо на поселок.

Рек огляделся. К нему уже подбежало несколько солдат. Рек выхватил у одного тяжелое импульсное ружье. Закинув ружье на спину, он принялся карабкаться по стене ближайшего дома, вылез на плоскую крышу и встал, прилаживая тяжелую "базуку" к плечу.

Стоящий во весь рост на крыше человек был отличной мишенью. К тому же, человек держал нечто большое и целился — значит, представлял первейшую опасность. Поэтому автопилот флаера изменил курс и теперь шел еще быстрее, прямо на одинокую фигуру. Его счетверенная лазерная установка пришла в движение, сужая угол стрельбы.

Рек вспомнил маисийского "носорога" Коугли. У той твари было больше прав на существование, чем у этого металлического убийцы с компьютером вместо мозгов. Хотя и тот, и этот охотились на людей, поэтому заслуживали уничтожения.

Кто-то внизу, на улице, быстро понял, что происходит и принялся категорично разгонять толпу.

— Быстро, все в укрытия! Ложитесь! Не поднимайтесь!

Флаер был уже почти рядом. Его пушки заговорили метров на сто раньше, чем человек на крыше оказался в "мервом" прицеле. По улице взметнулись фонтаны камней и щебня.

Рек вздохнул с такой силой, будто втянул воздух сквозь твердую резину. Потом выровнял прицел и выстрелил.

Как в степи, с "носорогом". Один раз.

Перед глазами полыхнуло. Флаер превратился в огненный шар, пронесся над головой. Горячая волна сбила с ног. Взрыв осыпал улицу кусками обшивки и дождем горящего топлива. Взрыву отозвалось эхо.

И стало тихо.

Люди еще только выбирались из укрытий, шарахаясь от горящих обломков. А Рек уже спрыгнул со стены, сунул кому-то ружье и побежал. Через минуту его догнала гусеничная "бегалка". Рек на ходу вскочил на выступающий край. Водитель прибавил скорости.

Защитники перевала уже выбрались из оставленной лазером траншеи. Когда "бегалка" подъехала к ним, Датч поднялся с колен (он перетягивал ногу одному из солдат обрывком ткани) и обернулся. Рек спрыгнул с края машины и бросился к нему.

— Жив?!

— Как видишь.

Датч был с ног до головы покрыт пылью, исцарапан, но совершенно цел. Рек выдохнул и остановился, не в силах продолжать что-либо делать. Солдаты вокруг них помогали оглушенным и раненым влезть в "бегалку".

— Едемте к поселку, — позвал их лейтенант Смит, как-то незаметно оказавшийся рядом.

Датч кивнул брату.

— Пошли. Нечего торчать посреди открытого места.

И тут они увидели свой серебристый катер, который мчался к ним почему-то от поселка. Из катера выскочила На-Ла.

— Я вас везде ищу! Есть связь! — Объявила она. — Сюда идет "Максаковский". Будет через несколько часов. Да поехали скорее! Он ждет, когда вы с ним свяжетесь.

В Реке тут же проснулась жажда деятельности. Он выпихнул кадийку с водительского места. Датч спешно запрыгнул на заднее сидение. Когда флаер круто развернулся в сторону "Медузы", капитан Дагвард вдруг вспомнил:

— Катер же не работал.

— Да там проводок торчал, — отмахнулась На-Ла. — Я его всунула в гнездо — всё заработало. А что мне было, пешком к вам идти?

— В следующий раз не "заливай", что не разбираешься ни в чем кроме компьютеров, — посоветовал Рек.

— Чего? — не совсем поняла На-Ла.

— Не обманывай, — перевел Датч. — Так откуда взялся этот "Максаковский"?

— Они получили сигнал, когда возвращались из кадийского сектора, — охотно объяснила На-Ла.

— Совсем рядом. Очень кстати, — решил Датч.

Почти доехав до "Медузы" флаер вдруг чихнул и "клюнул" носом.

— Наверное, опять проводок отошел, — не смутилась На-Ла.

Пришлось бросить аппарат и бежать на своих двоих. Можно было предположить, что На-Ле не придет в голову закрепить пресловутый проводок. Хорошо она разбиралась действительно только в компьютерах и навигации.

Как оказалось, командовал "Максаковским" их старый знакомый, капитан Элбрук. Тот самый, что принимал участие в отвлекающем маневре около артийской колонии "Олимпия". Он подтвердил, что приблизительно через два часа крейсер окажется на орбите Талпо и сможет выслать десантные челноки, чтобы забрать беженцев.

— Продержитесь? — спросил он Датча.

— Думаю, да. Мы немного пугнули налетчиков, так что за ближайшие несколько часов они вряд ли что-нибудь придумают.

— Постараюсь не задерживаться, — пообещал капитан Элбрук.

— Нам придется оставить корабль, — сказал Датч, отключив передатчик. Впервые за последние трое суток на Талпо сказал вслух то, о чем думал почти все время.

На-Ла покосилась на капитана, но только пожала плечами. Мало ли, кто чего брякнул? По привычке ни о чем не волноваться, она тут же выбросила из головы то, что услышала.

Близнецы вышли из кокпита, оставив кадийку наедине с передатчиком. Им захотелось пройтись по кораблю. До этого момента им некогда было размышлять о том, что возможно, они расстанутся с "Медузой" навсегда. Теперь им на помощь шел "Максаковский", а талповцы на некоторое время притихли. Момент располагал к тому, чтобы подумать наконец о себе.

В кают-компании было темно и прохладно. Рек машинально провел рукой по сенсорной панели, включив аварийный свет. Не считая вывалившейся из стола шахматной коробки, здесь было чисто, будто "Медуза" не лежала вовсе разбитая, с взорванными двигателями. Датч подобрал коробку, но она раскрылась и шахматы рассыпались по полу. Капитан "Медузы" сел на край стола и наклонившись, стал собирать белые и черные фигурки и складывать их в коробку.

— И что делать? — спросил его Рек, словно ожидал, что старший брат сейчас выдумает, как оживить их мертвый корабль.

— Я не знаю, — признался Датч, не поднимая головы.

Этот корабль был их домом шесть лет. Шесть бурных, наполненных событиями лет, когда оглядываешься и не веришь, что столько событий могло поместиться в таком маленьком промежутке времени. Датчу не раз приходило в голову, что они могут лишиться корабля. Но с таким же успехом они могли лишиться и жизни. И потом, все эти мысли были чисто теоретическими. О них не хотелось думать серьезно. Теперь думать было поздно. Осталось только признать факт: они лишаются корабля, дома, единственной собственности и средства к существованию одновременно. В одном лице, если слово "лицо" применимо к космическому кораблю. А денег на новый корабль у них нет.

С их опытом работы в космосе, близнецы могли претендовать на хорошую работу у многих нанимателей. Хотя Датч понимал, что самым разумным будет обратиться именно к дяде. Придется выслушать от него все варианты того, что "он же говорил" и что "он предупреждал", покорно согласиться с его неопровержимой логикой, сесть на один из его тяжелых транспортников и смириться с новой жизнью. Нет, дядя очень хороший человек. Он, разумеется, выделит им самое лучшее из того, что у него есть.

— Значит, ничего другого нам не остается? — спросил Рек, думая приблизительно о том же.

— Вряд ли на "Максаковском" на столько много места, чтобы погрузить еще и "Медузу", — предположил Датч. — К тому же талповцы могут снова пойти в наступление и убираться придется очень быстро. Некогда будет думать о корабле.

— Я понимаю, — кивнул Рек. — Просто обидно, что так глупо вышло и придется бросить его на растерзание местным.

На-Ла как раз зашла, чтобы пожаловаться на очередную проблему с навигационным компьютером. Поэтому услышала его последние слова. И тут же пришла к выводу, что ее хозяева перегрелись, бегая по Талпо туда-сюда.

— Как это — бросить?! Ну, вы с ума посходили! У меня там компьютер барахлит…

— Вряд ли он теперь понадобится, — машинально ответил Рек.

— На-Ла! — Датч понимал, что кадийке трудно вникнуть в серьезность их положения, но решил, что лучше не тянуть и объяснить ей сейчас. — Забери все свои программы и обесточь пульт. Лучше подготовиться заранее. Когда придет "Максаковский"…

— Какие программы?! — На-Ла уразумела, что у капитана с головой совсем плохо и решила, что надо спасать положение. — Вы что? Вы серьезно?!

— На-Ла! — Датч мрачно посмотрел на неё и сказал как можно спокойнее: — Я не шучу. Это надо сделать прямо сейчас.

— Что прямо сейчас? Корабль бросить прямо сейчас?! Да вы совсем того… Сдурели на этой своей Талпо!.. — Далее следовало малопонятное слово.

Датч посмотрел на брата. Рек пожал плечами. На-Ла была знакома с такими тонкостями эльдорианского языка, понять которые мог только эльдорианин.

— На-Ла! — проговорил младший Дагвард как мог мягче, беря переговоры с астронавигатором на себя. — Давай не будем ругаться. Это, конечно, ужасно. Но у нас нет выбора…

— У вас нет выбора!? Да вы поймите! Это же ваш дом! Это… — На-Ла взмахнула руками, не находя приличных слов, чтобы выразить свое возмущение. — Но сюда летит корабль! Целый крейсер!! Мы починим "Медузу"! Они нас заберут…

— Крейсеру надо снять с Комплекса почти две тысячи человек, — перешел на более категоричный тон Рек. — У них просто не будет места для "Медузы". Сама подумай: в любой момент талповцы могут начать новую атаку. Хорошо, если вообще удастся снять отсюда всех людей сразу. Нам даже думать о корабле будет некогда. И речи о нем не зайдет. Людей спасать надо…

Какие чувства отразились на ее похожей и непохожей на человеческое лицо мордочке — сказать было трудно. Но то, что На-Ла пришла в отчаяние, можно было понять и не вникая в мимику кади. Для нее этот корабль был таким же домом, как и для близнецов, он олицетворял для неё покровительство, надёжное "сегодня" и гарантированное "завтра".

В отличие от братьев, На-Ла никогда не считала нужным держать себя в руках. Рек так правильно и понятно все разъяснил, что отчаяние кадийки сменилось вполне понятным гневом.

— Нельзя бросать "Медузу"!! — заявила она так, словно братья по своей собственной блажи собирался расстаться с кораблем.

— На-Ла!.. — снова начал было Рек.

— Нет!! Вы не бросите корабль! Ни за что!!!

На-Ла даже подпрыгнула во гневе. Она не смогла придумать никаких новых доводов. Поэтому просто схватила подушку с дивана и швырнула ее на пол.

— На-Ла! — Рек протянул было руку, чтобы взять ее за плечо, но тут же отдернул. Вспомнил, что кадийка может начать кусаться.

Тот, кому не приходилось видеть разгневанного кади (выросшего на Эльдории), вряд ли сможет представить себе это зрелище. На-Ла отскочила от Река и тут же принялась вопить и прыгать вокруг братьев. Некоторые идиоматические выражения, которые она тут же пустила в ход, с трудом перевёл бы даже очень грамотный эльдорианин. Потому что за свою жизнь на Эльдории На-Ла прошла чересчур многое, неподходящее для девочки, в том числе и эльдорианскую тюрьму.

Понятных слов становилось все меньше.

— Вы с ума сошли!!! — это было наиболее понятным. Дальше следовали фразы типа: — Сколько стоит корабль? А?!! Бросить его? Да?!! — щедро пересыпанные словами, об общем смысле которых, можно было догадаться. Даже без перевода.

Она на все лады повторяла, что они не смеют бросать корабль и с каждым воплем заводилась все больше. Схватила коробку тех самых антикварных (конца ХХ века) шахмат и запустила ею через всю кают-компанию. Фигурки рассыпались грохочущим фейерверком. Перекричать кадийку представлялось абсолютно невозможным. Остановить?.. Датч решил, что надо действовать и сдернул с дивана чехол.

— Рек! Держи ее! Прекрати, На-Ла!

Им ничего другого не оставалось, как только окружить кадийку с двух сторон и попытаться схватить, рискуя быть искусанными. Верткая, как зверек, На-Ла не давалась в руки и вопила все громче.

— Вы не бросите корабль!!! Нет!!! Никогда!!!

Чем дальше, тем бессвязнее становились ее вопли. И тем больше в них стало незнакомых и уже совсем непонятных эльдорианских слов. Может быть, если бы На-Ла была человеком, она разрыдалась бы. Но она была кади, к тому же невоспитанным, поэтому выражала свои эмоции яростными воплями и нападками. Под конец братьям удалось загнать ее в угол тесной кают-компании и накинуть на нее чехол. Отделавшись какой-то парочкой укусов на каждого, близнецы замотали ее в чехол и отнесли на диван.

— Принеси воды! — крикнул Датч, крепко обнимая бьющуюся и вопящую в его руках кадийку.

Рек посомневался, но все же отпустил сверток со своей стороны и побежал за водой.

— Хватит! Прекрати! Да послушай, что я говорю! — пытался урезонить кадийку Датч. К счастью, руки и ноги На-Лы были запакованы в плотную ткань и надо было только держаться подальше от ее зубов и следить, чтобы она не размоталась.

Рек вернулся очень быстро и выплеснул кадийке в лицо кружку воды. Это подействовало. На пару секунд. Но остудить боевой кадийский пыл какой-то там стакан воды не мог.

— Замолчи!!! — взревел Датч так, что Рек инстинктивно отпрыгнул, а На-Ла на несколько секунд закрыла рот. — Прекрати визжать, как истеричка! У меня уже в ушах звенит, — заявил ей капитан "Медузы". — Выброшу вон из корабля — и будешь орать снаружи, — пообещал он свирепо.

Подействовало. Кадийка замолчала и уставилась на него. Даже вырываться перестала. Воспользовавшись моментом, Датч сказал:

— Тебе не надо бояться, что мы останемся без корабля. Неужели мы трое не найдем себе что-то еще? Чушь! Бездомными не останемся. — Он перевел дух, довольный уже тем, что На-Ла молчит, таращась на него из замотки. — Пойми только, что сейчас здесь, на Талпо, очень много людей, которых нужно вывезти как можно быстрее. Поверь, мне очень этого не хочется, но "Медузу" придется оставить. Это — всего лишь корабль. Мы найдем другой, еще лучше, — пообещал он быстро, потому что На-Ла снова открыла рот.

Кадийка передумала орать и сидела теперь на коленях у Датча, а Рек стоял над ними с пустой кружкой и думал, что обещание брата найти другой корабль не так уж и смахивает на сказку. В самом деле, неужели три взрослых человека (точнее, два взрослых человека и один совершенно "невзрослый" кади) не смогут найти себе место в жизни? Найдут, если постараются. И как же хорошо, когда тихо и никто не орет.

* * *

Когда на плато приземлилось два челнока с эмблемой земного космофлота, люди уже буквально рвались покинуть планету. Кое-как военным удалось призвать всех к порядку и объяснить, что крейсер большой и что поместятся все.

— Мы высадим часть людей на станции, у Сигмы-9. - разъяснил Датчу командир десантников. — Их заберут спасательные корабли через несколько дней. У нас не хватит запаса пищи и воды на всех. Что у вас с шаттлом?

Датч глянул в сторону "Медузы" и покачал головой.

— Плохо. Разворочен весь двигательный отсек. Планетарные тоже вышли из строя.

Командир десантников тоже покачал головой.

— Действительно плохо.

— Вывозите людей, — сказал Датч. И добавил: — Нам придется его бросить.

"И вряд ли талповцы, или диктатор Влад захотят сохранить его для нас, пока мы не сможем его забрать", — добавил он про себя.

— Вы что?! — наскочил на братьев Элбрук. — Не надо разбрасываться кораблями! В причальном ангаре достаточно места.

Братья побоялись даже переглядываться. Они уже мысленно распрощались с кораблем.

— Я вышлю два эвакуатора, — продолжал распоряжаться Элбрук. — Они пришвартуются к вашему шаттлу и доставят его на "Максаковский".

Может, они ослышались, или что-то не так поняли? Неужели удастся забрать "Медузу"? Это было — как неожиданная отмена приговора.

Всё время, пока шла погрузка, в глубине души каждый из Дагвардов думал: сейчас что-нибудь случится, беженцы не поместятся, или талповцы внезапно нападут — и эвакуаторы не смогут забрать их корабль.

Но корабль все же забрали и это было для близнецов настоящим чудом.

* * *

Огромный военный крейсер Земного Содружества шел в гиперпространстве. Раненые с Талпо были размещены в медотсеке. Здоровые расположились в общих каютах, потеснив десантников, в спешно обустроенных пустых грузовых отсеках. В общем, везде, где нашлось место.

"Медуза", со всех сторон прикрепленная стальными захватами к палубе, покоилась в большом грузовом ангаре на самой нижней палубе. Рек с Датчем уже с пол часа стояли, облокотившись о бортик, на галерее над ангаром. И обалдело пялились на корабль, лежащий внизу. Огромный и неподвижный, изуродованный, с подпаленной обшивкой — но все еще (как это ни парадоксально) принадлежащий им, а не талповским мародерам. Понемногу ступор проходил и можно было более адекватно воспринимать окружающее.

— Надеюсь, нам выплатят страховку, — медленно проговорил младший Дагвард. — Ремонт будет серьезный.

— Надеюсь, — отозвался старший.

— А если бы его не удалось забрать?

— Ну, вот если бы не удалось, тогда бы и думали об этом.

— Помнишь, как мы его купили? — Рек повернулся к брату. — Я тут думал: всего пять лет прошло. А кажется, что мы всю жизнь на нем летаем.

— Не поддавайся настроению На-Лы, — попросил старший Дагвард. — Это ведь только корабль. Как бы паршиво он ни выглядел — мы его починим.

— А что На-Ла? — машинально переспросил младший.

— На-Ла едва смирилась с тем, что "Медузу" придется оставить на Талпо, а теперь, когда корабль забрали, уже недовольна, что ремонт нельзя начать прямо сейчас.

— На-Ла живет настоящим моментом, — рассудил Рек. — А в настоящий момент это вот, — он кивнул в сторону пришвартованной к палубе "Медузы", — больше похоже на "ужас кладбища кораблей".

— Ну, тогда пойдем, покопаемся в этом "ужасе", — предложил Датч. — Хоть определим, что там у нее с автоматикой произошло. Все лучше, чем стоять здесь и сокрушаться.

Глава 16. Безопасная планета

Кевин Лоро родился на свет для того, чтобы затевать авантюры. Во всяком случае, так считал он сам. И такого же мнения придерживалось большинство его знакомых. Он не обижался, когда его в глаза звали Пронырой и даже получал от этого некоторое удовлетворение. Нельзя сказать, что у него всегда все получалось. Несколько раз Проныре Кевину самому приходилось платить за авантюрные мероприятия, при чем не только в денежном эквиваленте, но и клочками собственной шкуры. Его это не расстраивало и не отвращало от приключенческого образа жизни. Напротив, каждый раз Проныра приходил к выводу, что в качестве компенсации за неудачу он просто обязан затеять что-то еще и добиться своего.

Его любили женщины и собаки, потому что он был красивым мужчиной, подарки делал исключительно очень дорогие (или никакие) и всегда знал, от какого лакомого куска не откажется ни один пес. Но при этом Проныра Кевин не собирался заводить собственную семью или обременять себя заботами о домашних животных. Расставаясь с очередной подругой, он щедро отдавал все до последней кредитки и начинал с полного нуля, чтобы через месяц-другой снова стать богатым и привлекательным.

Он предпочитал дорогие отели, ресторанную еду и свободу передвижений. Но это не мешало ему иметь тихий и неприметный дом на Планете Закатов, в Лилен'чики, о котором знали только самые ближайшие его друзья и в котором Проныра скрывался всякий раз, когда после очередных бурных приключений нуждался в отдыхе и уединении.

Лилен'чики, кстати, был одним из наиболее тихих, можно даже сказать, "сонных" маленьких городков планеты. Кроме Проныры в его доме жила парочка его секретарей (которые большую часть времени путешествовали вместе с Пронырой) и сторож (который, напротив, никогда не покидал дома). Прислуга была приходящая.

В этот раз все шло как обычно. Проныра заранее предупредил сторожа, чтобы тот в свою очередь заранее пригласил прислугу и привел в порядок дом. Кевин не собирался задерживаться надолго. Его ждала куча дел. Дом встретил его обычной тишиной, которая достигалась с помощью тщательной звукоизоляции (на столько непопулярной на Шаблин'гвас, что имея ее, вполне можно было стяжать славу большого оригинала). Обычной такой домик, овальной формы, в три этажа. И очень тихий.

Кевин отослал одного из секретарей на Марс, чтобы тот проследил, как будет идти торговая конференция между Землей и Илуо. Второй секретарь получил недельный отпуск и должен был присоединиться к Кевину, когда тот сам отправится на Марс. Прислуга, убрав помещения, тоже убралась, а сторож, сдав дежурство хозяину, отпросился в гости к родственникам. Таким образом, Проныра добился полного одиночества и намерен был с толком его использовать.

Сварив себе кофе, Кевин устроился перед дорогим и очень современным компьютером и углубился в ту работу, которая ждала его последние несколько месяцев, пока он носился по космосу и выискивал, что бы такое новое и выгодное затеять. К слову сказать, эта самая работа снабжала Проныру деньгами тогда, когда он оставался без прибыли. Примерно через час подсчетов и прикидок Проныра отвлекся, внезапно почувствовав, что он в доме не один. Ему послышался незнакомый звук. Сторож должен был явиться только на следующий день. С улицы звуки в дом не проникали. Во всяком случае, когда никто не открывал окон и дверей. Проныра понял, что это и был звук улицы, вдруг непонятным образом проникший в его тщательно изолированный дом.

Звук появился внезапно и через несколько секунд прекратился. Ошибиться Проныра не мог, потому что пользовался специальным слуховым аппаратом, который никогда и ни при каких обстоятельствах не вынимал из правого уха. Не исключено, что сторож по каким-либо своим причинам вернулся раньше, или прислуга забыла свою сумочку. И у того, и у другой были свои ключи от входной двери. Но тогда Кевин услышал бы, как они ходят по дому.

Проныра встал, вынул из ящика стола мощный бластер военного образца, привычным движением проверил зарядку блока питания. Потом подумал и сунул руку с бластером в карман домашнего пиджака.

Пол почти во всем доме имел мягкое ковровое покрытие ненавязчивых оттенков. Проныра бесшумно вышел из комнаты и некоторое время стоял на овальной площадке, от которой вниз, в обе стороны, спускалось нечто вроде пологих пандусов. Теперь Кевин четко услышал, как щелкнула пружина в одной из нижних дверей. Значит, кто-то действительно вернулся. И скорее всего, сторож. Кевин пожал плечами и собрался уже пойти обратно в комнату, но в последний момент решил все-таки проверить. Не то, чтобы он чего-то здесь опасался. Просто бурная жизнь приучила его на всякий случай контролировать даже самые незначительные мелочи.

Посторонние звуки улавливались крошечным прибором в ухе Проныры, становясь достаточно громкими, чтобы попытаться понять их этиологию. Такими слуховыми устройствами пользовались и в полиции, и в армии. Устройство автоматически отключалось, пропуская обычные звуки без изменений и реагировало только на то, что было на пределе слышимости или уходило за этот предел. Хотя пользовались устройством нечасто. К нему нужно было привыкнуть. Многие жаловались, что постоянные шорохи и звуки, которые улавливал прибор, только усложняют жизнь и мешают. Проныре устройство пришлось вполне по вкусу и он практически с ним не расставался. В тишине его пустого дома слуховой аппарат должен был работать особенно четко.

Спустившись по пандусу, Проныра огляделся и сразу заметил неплотно прикрытую дверь в одну из нижних комнат. Интересно, что понадобилось сторожу в хозяйской столовой? Не спеша ставить бластер на предохранитель, Проныра подошел к двери и осторожно толкнул легко скользящую створку. Дверь отъехала. В комнате никого не было. И тишина свидетельствовала об этом вполне красноречиво. Проныра оглянулся еще раз. Неудобство овальных домов Планеты Закатов заключалось в том, что коридоры никогда не шли прямо и через несколько шагов было уже не видно, что делается за поворотом. Во всяком случае, даже очень хороший слуховой аппарат, изготовленный на заказ Проныры, не уловил ни малейшего постороннего звука. Войдя в гостиную, Кевин огляделся и тоже ничего не увидел. Честно говоря, Проныра был так увлечен своей работой, что мог не обратить внимание на звуки, когда сторож или прислуга входили в дом, а уловить звук только тогда, когда человек выходил. Проныра пожал плечами и вышел из гостиной. Поднялся по пандусу и шагнул в кабинет…

…Некто черный целился ему в грудь из бластера.

— Оставьте оружие в кармане, мистер Лоро, — предупредил его незнакомец. — И покажите мне руки.

Краем глаза Кевин уловил движение еще двух черных фигур, справа и слева. Сопротивляться было неразумно. Осталось только выполнить приказ. Моментально тот, что был справа, запустил руку ему в карман пиджака и вытащил бесполезное теперь оружие.

— Кто вы такие? — спросил Проныра как мог спокойнее.

— Для вас, мистер Лоро, это не имеет значения, — ответил один из черных.

* * *

"Максаковский" возвращался после длительного патрулирования к Земле, поэтому доставил корабль Дагвардов до Лунной базы. А уже оттуда корабль переправили в Техническую зону на искусственных островах в Атлантике. Для "Медузы" нашлось место в Пятом ремонтном доке обширной технической зоны.

— Вам надо обратиться в Комитет Космической Службы Спасения, — уговаривал братьев капитан Элбрук, посетив их уже на следующий день в местной гостинице. — "Медузу" вы не сами разбили от нечего делать. Вы участвовали в спасательной операции. Они должны выделить деньги из Фонда на ремонт. А как же иначе? — вопросил он, видя, что не вселил в близнецов особой надежды. — Да я сам буду свидетелем на комиссии! Я же подбирал вас с Талпо!

— Не знаю, что получится из этой затеи, — признался Датч. — Но попробовать стоит.

Дело осложнялось тем, что за шесть лет эксплуатации "Медуза" успела основательно устареть. Нет, как хорошая, проверенная модель, корабли класса СГ 12489А до сих пор успешно использовались в космосе. Но заводы уже перешли на новые модели и доставать запчасти, тем более, целые двигатели, становилось все сложнее. Можно было поставить на корабль новые двигатели и просто подогнать некоторые системы. Но при этом получалось как с оснащением старого компьютера: заменив одно, неизбежно придется сменить еще другое, третье, четвертое… Невозможно обойтись одной лишь покупкой новых двигателей и их установкой. Дополнительных расходов будет еще на такую же приблизительно сумму. А заказывать на заводе двигатели старого образца — имеет ли смысл? Новые модели значительно лучше и экономичнее. К тому же спецзаказ устаревшего уже образца — тоже дорого.

Кроме двух пар планетарных, четырех импульсных и одного сверхсветового двигателя, годных только на то, чтобы украсить ими свалку, нужно было сменить и оставшиеся пары, потому что с новыми они не будут должным образом сочетаться. А если присовокупить туда же ремонт обшивки и внутренних разрушений — сумма получалась впечатляющей. Датчу с Реком просто в голову не приходило, где можно взять столько денег. На ссуду им рассчитывать не приходилось, потому что под разбитый корабль могли не дать нужной суммы. Другой собственности у братьев не было. Оставалась страховка. Датч уже связался со страховой компанией и теперь братья ждали эксперта, который должен был явиться и оценить ущерб, причиненный кораблю. Так что самое время было воспользоваться предложением капитана Элбрука и отправиться в Комиссию ККСС.

Это был далеко не самый удачный день в их жизни. В Комиссии, несмотря на представленные доказательства причиненного кораблю ущерба и свидетельства капитана "Максаковского" о том, что "Медуза" пострадала в спасательной операции, братьям долго и обстоятельно объясняли, по какой причине ничего для них сделать не могут.

Очень очаровательная блондинка (кажется крашеная, но это ей шло) с не менее очаровательной и обаятельной улыбкой объяснила близнецам, со всей доброжелательностью, на которую только способно такое создание, что:

Во-первых, они не состояли на официальной службе в ККСС. Это не страшно: спасательными работами могут заниматься и специально нанятые люди, а также просто добровольцы. Но они должны были или получить заказ от ККСС, или предложить свою помощь в спасении беженцев. Например, хотя бы отправить в ККСС сообщение. Тогда их корабль был бы учтён в спасательных работах. Если по каким-то причинам они не смогли связаться с ККСС, они могли бы послать сообщение в полицию или др. службу или даже просто другим кораблям Земли, но сделать это нужно было до того, как вы приступили к спасательным работам, а не после того, как ваш корабль разбился.

— Я понимаю, — жестом остановила Датча очаровательная блондинка, — вы не рассчитывали быть подбитыми. Но вы должны были понимать, что операция предстоит опасная и надо было хоть кого-нибудь поставить о ней в известность. Допустим, — продолжила она, — вы не связались ни с кем, но если бы вы совершили хотя бы один рейс с беженцами от Талпо до Космической станции и был бы сам факт спасения людей. Это несомненно дало бы вам право на ремонт корабля за счёт ККСС. Но к сожалению, вы не спасли ни одного человека.

Внешность очаровательной блондинки в стиле Мерилин Монро не произвела на Река должного психологического воздействия. Он мрачно вышел, только что не пнув дверь. Остальные доводы приводились Датчу без него.

— Да, мы ознакомились с заявлением капитана Элбрука. Но из его заявления следует, что он прибыл на орбиту Талпо 26 мая в 14.49. В тот момент на Талпо находилось 2 078 человек и разбитый шаттл "Медуза". Факта спасательных работ и он не может засвидетельствовать. Я понимаю, что вы действовали из благородных намерений: вы шли спасать людей, но благородные намерения не приложишь к делу. Что я могу предложить на рассмотрение комиссии ККСС? Они там точно спросят: А вдруг шаттл просто случайно мимо пролетал и его подбили? Где доказательства спасательной операции?

Датч мрачно слушал вооруженные неумолимой бюрократической логикой выкладки. Возразить было нечем.

— Не волнуйтесь, — очаровательно улыбнулась напоследок блондинка. — Наша организация ничем не может вам помочь, но ведь ваш корабль застрахован. Обратитесь в вашу страховую компанию. Они должны возместить вам все убытки и даже оплатить транспортировку корабля на Землю.

Датчу ничего не оставалось, кроме как последовать примеру брата. Река он нашел у каменного ограждения наружной лестницы. Тот сидел, вытянув ноги и не заботясь о людях, которые вынуждены были его обходить. Спрятавшись за поднятый воротник плаща, он мрачно смотрел куда-то в пространство. Датч сел рядом.

— Этого следовало ожидать, — рискнул сказать он.

— В следующий раз будешь ходить по этим чиновникам без меня, — предупредил Рек.

— Знаешь, мне это тоже не слишком понравилось, — вспылил Датч. — Но мы были должны хоть попробовать. Теперь одна надежда на страховку, — добавил он спокойнее.

Рек тяжело поднялся и побрел в сторону гостиницы. Он был подавлен и чувствовал себя примерно так же, как после Островного, когда брат забрал его и они долго думали, как жить дальше. Тогда у них не было корабля и они считали, что нет денег на то, чтобы его купить. Теперь у них был корабль, которого все равно, что нет, потому что нет денег на ремонт.

Когда нужно было что-то активно делать, спасаться из плена, или спасать кого-то, выбираться из почти безвыходных ситуаций, терпеть все, что угодно ради того, чтобы остаться в живых — Рек не унывал. Ему и в голову не приходило унывать. Времени на это не было. Но столкнувшись с чиновником, вооруженным кучей предписаний, через которые невозможно пробиться и не видя выхода из той ситуации, в которой они очутились, Рек почувствовал, что сил на борьбу у него нет. Пришла апатия. Захотелось скрыться от всех и просто сидеть, ничего не делая. Что он и осуществил, вернувшись в гостиницу, сев в кресло и уставившись в пространство.

Датч по опыту знал, что ближайшие несколько часов брат никуда из номера не денется. Поэтому поймал такси и поехал в Техническую зону. Надо было проведать, что делает На-Ла. Кадийка заявила, что будет сторожить корабль, пока они решают проблему с финансированием. Ответ страховой компании они должны были получить только через несколько дней.

Вернувшись вечером в гостиницу, Датч как ни странно застал Река не в кресле, а за разбором сумки с личными вещами.

— Доставили сообщение от Златова, — пояснил он.

Датч насторожился.

— Что ему надо?

— Ничего. — Рек поднял голову и посмотрел на брата. — Он уже некоторое время не может связаться с Пронырой. Просил сообщить, если вдруг мы с ним где-нибудь пересечемся.

Датч сел и стал смотреть, как Рек копается в вещах.

— Что ты ищешь? — спросил он наконец.

— А? Да вот… Кажется, нашел. У меня тут запасной зарядный блок для пистолета. — Рек сел на пол и принялся запихивать вещи обратно в сумку. — Я подумал: слетаю на Планету Закатов. У Проныры там дом. Расспрошу, может, кто-нибудь знает, куда он делся.

— Может, сейчас не время заниматься поисками? — предположил Датч, отнюдь не придя в восторг от того, что Рек собирается куда-то в одиночку.

— Слушай! — Рек посмотрел на брата. — Планета Закатов — тихое местечко. И с ближайшего космопорта есть прямые рейсы до Помур'чики. А оттуда два часа езды до Лилен'чики, где у Проныры свой дом. Это займет меньше недели. Я не собираюсь задерживаться. Просто посмотрю — и вернусь. — Рек подумал, какой бы еще аргумент привести — и продолжил: — Не могу я просто сидеть тут, или ходить за тобой следом и слушать все это. Да и вряд ли что-нибудь изменится за неделю.

Датч вздохнул и кивнул головой. В последнем Рек был прав. Как бы ни пошло дальше дело с ремонтом, за неделю вряд ли что-то существенно изменится.

* * *

Как и предполагал Рек, добраться до Шаблин'гвас рейсовым кораблем и доехать на общественном транспорте до Лилен'чики, оказалось самой простой частью приключения. Несмотря на мрачные думы о разбитой "Медузе" и еще более мрачные — о всяких страховых и спасательных конторах — Рек успел хорошо выспаться и теперь стоял перед домом Проныры, размышляя, что делать дальше.

Дом выглядел пустым. Типичное для Планеты Закатов строение овальной формы, с прозрачной наружной галереей и плоской крышей, усеянной антеннами и декоративными флюгерами. Наружная автоматическая дверь была наполовину открыта. Рек попросту налег плечом и открыл ее до конца.

Автоматика выключена. "Странно", — подумал он. Похоже было, что домом никто не пользуется. А почему, собственно, странно? Проныра — человек непредсказуемый. Может, он съехал отсюда еще месяц назад, продал дом, а новые хозяева еще не заселились.

Рек покачал головой, возразив сам себе. Это — любимый дом Кевина. И если бы он съехал, то обязательно сообщил бы, где его искать. Хотя бы Златову. Кстати, а где сторож? Обычно в отсутствие Проныры здесь живет какой-то местный. Жаль, что Рек не удосужился запомнить его имя. Хотя, вряд ли запомнил бы. У жителей этой планеты были совершенно неудобопроизносимые имена. А вот если бы запомнил, можно было поискать сторожа и порасспросить, куда все делись.

Было похоже, что дом покинули в большой спешке. А еще больше было похоже, что все здесь было совершенно бессистемно обыскано. Впрочем, обыскать дом могли мародеры из числа местного населения. В кабинете Проныры царила пустота, хотя Рек помнил, что здесь на столе был вмонтирован одни из таких мощных "Суперов" последней модели, которые Рек и видел то только дважды: на выставке оргтехники и у Проныры в кабинете. Значит, Кевин все же уехал и забрал комп.

Рек вспомнил полицейские навыки и тщательно изучил стол. После чего поменял свое мнение. Хозяин снял бы свою технику аккуратно, не повредив крепления. А тут явно работали в спешке. Вырвали кусочек столешницы, чтобы не возиться. Значит, все-таки мародеры. Что же здесь произошло?

Дальнейшее блуждание по дому не прояснило обстановки и Рек спустился в подвальный этаж. Здесь был выход в общую подвальную систему.

На Планете Закатов под городами располагались очень сложные и обширные системы подземных коммуникаций. Практически можно было попасть в любую точку города, не поднимаясь на поверхность. А кое-где попадались ходы, по которым можно было проехать на машине из города в город. Подвал под домом Проныры почти ничем не отличался от всех прочих. Большое помещение с многочисленными выходами в общую систему катакомб. Здесь был свален старый хлам и стояли какие-то древние агрегаты, похожие не-то на станки, не-то на куски древних "лунных" ракет. На всем лежал вековой слой пыли. И пол тоже равномерно покрывал ковер пыли. Рек вспомнил, что подобная пыль всегда сопровождает месторождения галтцениума, достаточно тяжелая, чтобы не крутиться в воздухе. Некая составная часть этого минерала, названием которой Рек никогда не интересовался, выкрашивается из основной породы и оседает. Если нет большого ветра, она наверное может оставаться веками там, где давным-давно выбран весь галтцениум.

А еще — здесь было светло. Длинные световоды соединяли подвал и катакомбы с поверхностью. Те прозрачные колпаки, похожие на грибы, которые в городе встречались на каждом шагу, на самом деле были выходами световодов. Как здесь осуществлялась вентиляция — сказать трудно. Особенно учитывая неподвижный слой пыли. Но воздух не был затхлым.

Рек осторожно спустился по пологой лестнице и остановился, не наступая на пол подвала. Если бы здесь и прошел кто-то, следов бы он оставил немало. Оставалось вернуться в дом и попытаться поискать Проныру в другом месте. Реку действительно вдруг захотелось отсюда уйти. Обычно он поддавался такому чувству, потому что оно означало какую-то опасность. К тому же подвал выглядел совершенно безжизненно. Зачем тревожить этот ровный ковер пыли? Следов Проныры здесь не найти. Если, конечно, пыль не собирается здесь за несколько дней (или часов). Другое подсознательно чувство говорило Реку, что можно возвращаться в космопорт, садиться на любой корабль до Земли и забыть о том, что вообще что-то искал. Все равно Проныры здесь нет и дом его брошен.

Странно, до какой степени иногда приживаются некоторые повадки. Шесть лет прошло с тех пор, как Рек уволился из полиции. Да и проработал он там меньше года. Правда, это было время, насыщенное событиями так, что хватило бы на десять лет. Теперь же, когда Рек столкнулся с ситуацией, в которой простой обыватель пойдет и пригласит полицейских, он вместо этого логичного действия начал расследовать сам. Привычка. Зачем звать полицейских? Он сам — полицейский, хотя и бывший.

Подвал притягивал Река и отпугивал одновременно. Не понимая, что так странно на него действует, Рек шагнул с последней ступеньки и ощутил, как его нога утонула в слое пыли. "Посмотрю, что там, за ближайшим поворотом", — решил Рек, обнадеженный тем, что пока ничего страшного не происходило. Страшного? А почему, собственно, он подумал о страхе?

Пыль глушила шаги. Казалось, что действительно идешь по ковру. Рек обошел подвал, заглядывая в каждый выход в катакомбы. Но везде лежала такая же пыль. И тишина. Ни живности, ни воды не было в этом гигантском лабиринте.

Рек знал, что эти катакомбы строила какая-то древняя вымершая цивилизация. Почему она вымерла — никто из здешних не имел представления. Думали даже, что они не вымерли вовсе, а просто взяли и улетели, нашли место получше. И никто никогда не говорил, что в катакомбах особенно опасно. Крепкие своды, без намека на трещины, могли простоять еще хоть тысячу лет.

Он дошел до тупика и свернул в один из проходов. Потолок терялся где-то в вышине. Настойчивое чувство тревоги бралось непонятно откуда. Легкое такое чувство, которое можно было счесть за предчувствие. Но чего? Опасности? Или того, что он на правильном пути?

Рек остановился и некоторое время осматривался и размышлял, не повернуть ли назад. Но потом заметил, что от следующего поворота пыль уже не выглядит однообразно. Похоже было, что там проволокли большой предмет. Рек осознал, что уже держал бластер наготове. Сам не заметил, как вынул оружие.

Проехало нечто на гусеницах, — определил он через несколько шагов. В пыли по всему следу четко виднелись поперечные полосы. Не меньше получаса он шел по следу. Досадно было то, что любой, кому вздумается следить за ним, запросто пройдет по его следам. Но что делать? Вокруг по прежнему было тихо и пусто. В проходах даже хлам не попадался. Возникало даже ощущение какой-то нереальности, словно ты во сне. Хотелось покрепче сжать бластер, просто для того, чтобы твердая рукоятка напоминала о материальном мире.

Когда Рек достаточно осознал, что внутри него поднимается глубинный подсознательный ужас, он остановился и сделал попытку обсудить сам с собой свое состояние. Ничего особенно страшного пока не происходило. Замкнутых пространств Рек, космический летчик, не боялся. Спускаться в катакомбы и тоннели ему и раньше приходилось, так что подсознательно бояться этих конкретных тоннелей просто за то, что они — тоннели и проходят под землей, он не стал бы. Значит, страх может приходить извне. Извне?.. Похоже на какой-то волновой трюк. Воздействие инфразвуком на подсознание. Недаром не проходит неприятное ощущение в ушах, словно их вот-вот заложит.

Один "умелец" завел на своем дачном участке машинку для отваживания бродячих собак и крыс. Пока эту его машинку не обнаружили и не расколотили всенародно, по району ходить невозможно было. Предполагали даже, что какая-то эпидемия распространилась, вроде заразной паранойи. Это Реку один знакомый с Марса рассказывал.

Скорее всего, сейчас на его подсознание воздействовали низкочастотные звуковые волны. Кто-то генерирует их специально, чтобы отбить желание посторонним сюда ходить. Если это так — то надо как раз идти на этот "звук", на этот генерируемый ужас. И придешь туда, куда нужно. Вот только кому нужно?..

Рек заставил себя сдвинуться с места и пошел вперед.

Когда след наконец-то свернул в нечто, напоминающее ворота ангара, нервы у Река были на пределе. Ощущение опасности в этом очередном гигантском помещении стало совершенно осязаемым. Хотя, на сколько хватало взгляда, ничего кроме многочисленных поломанных агрегатов, стоящих вдоль стен, здесь не было.

Маленький гусеничный тягач, оставивший след в лабиринте, нашелся стоящим посреди прочей рухляди. Но вокруг никого не было. Генератор, судя по всему, был установлен прямо на нём. Рек потрогал машинку, потом поднял какой-то щиток и наугад выдернул несколько проводов. Эффект был такой, словно из ушей вынули вату. Ощущение опасности исчезло, а вместо этого появились нормальные звуки вроде отдаленно капающей воды, шуршания невидимых насекомых. Исчезла "звуковая завеса". Даже дышать почему-то стало легче. А в катакомбах, оказывается, не так уж тихо. Непонятно только, зачем понадобилось устраивать эту самую "инфразвуковую завесу" в абсолютно пустом помещении. На всякий случай, Рек не стал убирать оружие. Все равно эта свалка металлолома ему не нравилась. И очень быстро стало понятно, почему.

На ум ему пришло одно слово, которое он и произнес вслух:

— Тени.

Боковым зрением Рек заметил… движение? Или просто задрожал воздух. Так над нагретым асфальтом колышется марево, создавая иллюзию подернутой рябью воды. Рек выпрямился. Железные остовы старых механизмов помогали маскировке. Многочисленные углы и выступы отвлекали взгляд. Но теперь, когда Рек разгадал оптическую иллюзию, серые фигуры проступили в полумраке вполне отчетливо.

В академии в одной группе с ними учились два эльдорианина. Большинство их сокурсников недоумевали, для какого такого престижа эти парни выбрали военную академию землян. Несмотря на присущий эльдорианским мужчинам несколько изнеженный, вальяжный вид, парни были отлично подготовлены. Особенно физически. Так что миф о том, что эльдориане слабее и изнеженнее людей, для Река развеялся очень рано. А вот другой "миф", похоже, превращался в абсолютную реальность.

О эльдорианской боевой маскировке говорили часто и много, но никто ее толком не видел. И та эльдорианская парочка в академии держала рот на замке и на все вопросы о "тенях" отвечала весьма и весьма уклончиво. Так что под конец решили, что эльдориане набивают цену и на самом деле нет у них ничего подобного. Но мифы на пустом месте не вырастают. Это Рек тоже давно понял.

Не меньше десятка фигур в сером отделилось от стен и механизмов и шагнуло к нему. Со всех сторон. Поняли, что прятаться дальше бесполезно. Чужак-пришелец их уже увидел. По мере того, как они подходили, их окраска менялась, становясь светлее и более "подстраиваясь" под цвет окружающей пыли. Хотя какая-то легкая иллюзия марева по прежнему окружала каждую фигуру, как тонкая прослойка между тканью и воздухом. А Рек Дагвард просто стоял и смотрел, испытывая совершенно не подходящее ко времени ликование по поводу того, что разгадал, что такое "тени".

Секрет оказался элементарно прост. Ну, как большинство секретов после того, как их разгадают. Ткань-хамелеон, особым образом отражающая свет, в сочетании с соответствующей тренировкой — вот и все. И, распластавшись вдоль какого-нибудь подходящего угла, человек становится практически невидим.

Эльдориане собрались вокруг Река, все более теряя иллюзорность. Вполне реальные, до зубов вооруженные, рослые эльдориане. Самое время перестать радоваться и подумать о своем незавидном положении.

Сопротивляться и отстреливаться — бесполезно и небезопасно. На него со всех сторон глядел десяток стволов. А прятаться в центре зала некуда. К тому же, в основном фигуры в сером оказались вооружены станнерами. А эта дрянь вырубает, даже если попадаешь под самый край создаваемого ею поля. Тем временем фигуры в сером приблизились почти вплотную, окончательно растеряв сходство с тенями. Один из них, видимо старший, стащил с головы защитную маску, явив свету типичное лицо эльдорианина, по пропорциям напоминающее лица сфинксов. В руках у старшего вместо станнера была дубинка с утяжеленным концом. Выглядел он мало дружелюбно. Действовал и того хуже: сказал что-то остальным (видимо, на каком-то эльдорианском диалекте, так что понять слова было невозможно, хотя смысл приказа выяснился моментально). Несколько фигур тут же подошло к Реку, пока остальные не отводили от него оружия.

— Не сопротивляйся, — предупредил эльдорианин. — Это бесполезно.

— Вижу, — ответил Рек, ругая себя за то что так глупо попался. С другой стороны, разве кто-нибудь попадается умно?

Его быстро и, что самое обидное, очень профессионально обыскали. После чего главный спросил:

— Кто ты такой и что тебе нужно?

— Могу возвратить вопрос. — Рек прикинул расстояние до главного и пришел к выводу, что прыгать на него сейчас действительно без толку. — Что вам здесь нужно? На сколько я знаю, Планета Закатов не является протекторатом Эльдории.

У каждого эльдорианина на груди и на боках поблескивали плоские коробочки, по-видимому, те самые устройства, что создавали маскирующее поле. Остальная одежда состояла из свободных скафандров (или комбинезонов) теперь уже обычного серого цвета. "Контрабандисты? — подумал Рек. — Или бандиты".

— Когда вернется главный — ты ответишь на его вопросы, — пообещал между тем эльдорианин. — А пока тебя отведут к остальным.

Река подтолкнули дулом станнера и действительно куда-то повели. Окружили плотным кольцом и держали под прицелом. Миновав один подвал, они оказались в новом, еще большем. Здесь стояли старые вагонетки и громоздились кипы небольших, размеров с чемодан, контейнеров. Потом Река провели мимо огромных куч какого-то шлака. Рек заинтересовался, быстро подобрал кусочек шлака и отделался всего лишь тычком в спину. Кусочек непонятной породы остался у него в руке. Никто и не думал отбирать.

Покрутив обломок между пальцами, Рек определил, что это скорее всего галтцениум. Однажды ему приходилось держать в руках эту породу. Из нее на Планете Закатов когда-то добывали трилений. Однако!

Трилением покрывали внутреннюю полость гипердвигалетей. Любой другой сплав, даже самый прочный, служил не больше двух лет. Не выдерживал нагрузок. Трилений мог служить практически столько же, сколько служит сам двигатель. Но галтцениум давно уже иссяк на Шаблин'Гвас (то бишь Планете Закатов). Хотя, судя по внешнему виду куч, они пролежали здесь изрядно.

Неожиданно до Река дошло: Проныра нашел старые запасы в катакомбах и присвоил их себе. И похоже, поплатился за свою хитрость. Да ладно бы он один. Так ведь и ему, Реку, понадобилось туда же впутаться.

Минут через пять они пришли. Эльдориане открыли решетку на одной из ниш и втолкнули Река внутрь. Решетка за его спиной захлопнулась.

* * *

Утром Датч встречался со страховым агентом. Новости были не слишком утешительные. Несмотря на то, что факт аварии, спровоцированной выстрелом талповской зенитки, был очевиден, выплатить всю сумму положенной страховки страховая компания отказывалась.

— Имеет место нарушение эксплуатации корабля, — разъяснил капитану "Медузы" агент. — Ваш экипаж не был укомплектован полностью. Когда вы проводили техкомиссию у вас было указано временное недоукомплектование экипажа. Дальнейших поправок не было внесено.

— Вы считаете, что если бы "Медуза" была набита пилотами под завязку, в нее бы не выстрелили?

— Мистер Дагвард! — Агент был настроен категорично, как и положено страховому агенту. — Для нашей компании имеет значение только тот факт, что на момент аварии у вас было три члена экипажа вместо положенных четырех. Я понимаю, что это не имело решающего значения. Комиссия признает, что между отсутствием четвёртого члена экипажа и повреждением двигателей из-за прямого попадания снаряда нет причинно-следственной связи (Иначе бы вам не заплатили ничего!). Но по существующим правилам мы не можем выплатить всю сумму владельцу, который систематически нарушал правила эксплуатации.

"Да пропади ты со своими правилами!" — едва не сказал Датч, но вовремя сдержался. Спорить было бессмысленно.

— Вам выплатят, вероятно, тридцать-тридцать пять тысяч, — напомнил агент. — Согласитесь, что это достаточно большая сумма.

Старшему Дагварду пришлось смириться с новой неудачей. Тридцати пяти тысяч едва хватило бы на то, чтобы установить новый гипердвигатель и подвести к нему систему управления. А остальное?

Датч шел обратно в гостиницу. Мысли крутились по замкнутому кругу: страховка, которой не хватает, заказ двигателей на заводе, на планетарные нет денег, потому что страховки не хватает…

У входа он наткнулся на Ха-Лан. Кадийка по каким-то делам прилетела на Землю и остановилась в той же гостинице, что и Дагварды.

— Приветствую! — Ха-Лан прижала кулак к груди, выразив этим искреннюю радость от встречи.

Ее помощник Алекс Анчура вполне по земному обменялся с Датчем рукопожатием.

— Что случилось? — спросил он, опередив вопрос своего капитана.

Датч позлился про себя и на себя за то, что по одному его виду можно понять, на сколько плохи их с Реком дела. После чего честно постарался оправдаться.

— Устал бегать по инстанциям, выбивая деньги на починку корабля, — ответил он. Чем, естественно, вызвал кучу вопросов. Пришлось рассказывать, как и при каких обстоятельствах разбилась "Медуза".

— А ваше правительство? — спросила Ха-Лан, едва он закончил краткий отчет. — Они должны что-то выделить за участие в спасательной операции.

— Ха-Лан! Уволь меня от перечислений того, что и в какой форме мне высказали по этому поводу. Вот, сегодня узнал от страховой компании, что мы все же получим некоторую сумму. Но этого не хватит. К тому же часть пойдет на оплату счета за перевозку корабля.

— А сколько исполнилось "Медузе"? — поинтересовалась Ха-Лан, по привычке ставя вопрос так, словно речь шла о живом существе.

— Пять лет, — ответил Датч. — Сама понимаешь, ее нельзя просто починить, поставить такие же двигатели, как были. Придется проводить модернизацию. Иначе что толку вообще ее чинить.

— А если достать новый корабль?

— Купить новый корабль совершенно нереально, — признался Датч. — Это еще дороже, чем ремонтировать старый. У нас есть корпус с очень хорошим тройным покрытием, лучше которого пока не изобрели. Навигационное оборудование мы поменяли совсем недавно. Нужно заменить часть обшивки, но это как раз меньшая из проблем. Двигатели! Этой модели — пять лет (а если учесть, сколько её строили — можно сказать, что все шесть). Такие двигатели уже сняты с производства. Их больше не выпускают. В ремонтном блоке мне предложили похожие. Они подходят к нашей системе. Но они чуть-чуть послабее тех, что были. Сама понимаешь — не хочется брать такие. А более мощные — уже не подходят к системе нашего охлаждения. Точно такие как на "Медузе" не выпускают уже около трёх лет. Можно, конечно, оформить спецзаказ, но спецзаказ обойдётся дороже, чем новые мощные. А кому захочется платить втридорога, чтобы восстановить старьё?! С гипером — вообще отдельные проблемы! В общем-то мы с братом прикидывали, что лет через пять всё равно придётся модернизировать "Медузу", даже если оборудование не износится — оно уже здорово устареет. Но мы рассчитывали что накопим денег за эти пять лет… А тут тебе пожалуйста — досрочная модернизация в обязательном порядке!

— У вас совсем нет денег? — участливо спросила кадийка.

— Страховки не хватит. Мы подсчитали с Реком: нужна большая сумма.

— Но ведь у вас много друзей! — грустно улыбнулась кадийка и подумала, что отдаст Датчу все свои личные сбережения, но для такого размаха, который описал Датч — это капля в море. Если она расскажет об этом отцу — тот тоже даст денег для ребят, но это будет две капли…

— В общем, — подвел итог Датч, — заказывать такие же, какие были — бессмысленно. А под новые пойдет перестройка внутренних систем охлаждения. Да и горизонтальные линии придется заменить.

— Это — серьезная работа, — согласилась Ха-Лан, а Алекс прикинул в уме, что распотрошить старые линии и наладить новые — все равно что сменить систему в компьютере на более мощную, а потом понадобится новый блок питания и куча всего еще. Только оболочка и останется старая.

— Не думайте, что я "с жиру бешусь", — сказал Датч. Хотя Ха-Лан его в этом и не обвиняла.

Его досадовали неудачи, а еще добавляло недовольства отсутствие Река, который умчался куда-то, "посмотреть, что там с Пронырой". На-Ла сидела на корабле и изображала из себя охранника, хотя на "Медузу" в доке никто не покушался. Но для кадийки было спокойнее видеть это самой, будто она всерьез боялась, что в ее отсутствие корабль отправят в переплавку. Впрочем, от На-Лы немного толку, когда приходится бегать по чиновникам. Да и от Река тоже. Но как моральная поддержка они очень даже были нужны.

Тут Датч подумал: "Куда это меня занесло? И что подумает Ха-Лан? Два взрослых человека не могут решить свои проблемы и плачутся всем, кому охота слушать". Поэтому он поспешил заверить кадийку:

— Да ничего страшного. Ну, возьмем наконец ссуду, потом будем выплачивать. С кем не бывает… Не хотел забивать тебе голову своими проблемами. Что-нибудь мы придумаем.

Тем не менее, Ха-Лан с Алексом оставили Датча в расстроенных чувствах, пообещав еще заглянуть перед отлетом.

* * *

Размер подземной камеры был вполне обозримый. И потолок не терялся в вышине, а конкретно висел над самой головой. Здесь царил такой же полусвет, как и в большинстве тоннелей. А еще здесь были люди, человек двадцать, или тридцать. Оглядывая их, Рек понял, что все это — женщины. Некоторые сидели на полу, некоторые стояли, привалившись к стенам. И большинство смотрело на новичка.

— Добрый день, дамы, — поздоровался Рек и, на всякий случай поправился: — Или добрый вечер.

Никто не кивнул в ответ, хотя смотрели на него с недоумением, а кое-кто с опаской, словно его появление могло означать перемены не в лучшую сторону. Рек решил, что в затянувшемся молчании нет ничего интересного и пошел осмотреться.

Помещение было достаточно сухим и просторным. В углу Рек обнаружил водопровод. Точнее, прямо из стены по желобу стекала вода и падала в чашу размером с раковину, потом переливалась через края и бежала по следующему желобу метра полтора, к дырке в полу. Дырка, судя по некоторому специфическому запаху, использовалась в качестве нужника. Около чаши, подальше от сливного отверстия, стояло несколько разнокалиберных сосудов и кружек.

— Удобно, нечего сказать, — рассудил Рек вслух. И повернулся к ближайшей женщине, напряженно наблюдавшей за его передвижениями. — Воду пить можно?

Женщина подумала немного и кивнула. Враждебности никто не проявлял, что Рек счел хорошим признаком. А еще он заметил, что все эти женщины одеты довольно странно: в помятые и запыленные, но явно предназначенные для деловых встреч, костюмы и платья. Вот эта ближайшая, к примеру, сидела накинув на плечи пиджачок, не имеющий ничего общего с рабочей одеждой. А под ним виднелась шелковая кофточка, в хорошие времена бывшая белой. Рек повернулся и сел рядом. Женщина дернулась было, но передумала и не стала отодвигаться.

— Откуда вы? Как сюда попали? — спросил Рек.

Женщина помедлила, но все же ответила:

— Мы были на конференции женщин-океанологов, в И'Моку'чики. Потом, когда возвращались в космопорт, на нас напали и нас увезли сюда. Заставляют работать.

— Ясно, — протянул Рек, хотя на самом деле ему мало что было ясно. — А на что смотрела местная полиция? И с каких это пор эльдориане воруют земных женщин?

"Чушь какая-то, — отозвалось у него в голове. Рек попытался настроить мысли на более информативный лад. Но получилось не более содержательное: — Ладно, разберемся".

— Ты сам-то кто такой?

Вопрос задали откуда-то сзади. Рек обернулся. В нескольких шагах от него сидела молодая девица с всклокоченными длинными волосами.

— Я — Рек Дагвард, — представился Рек. — А вас как звать?

— Это имеет значение? — Она явно была настроена агрессивно.

— Имеет, — спокойно ответил Рек. — Как иначе мне к вам обращаться? Девушка с длинными волосами?

— Ее Тина зовут, — опередила девицу женщина постарше, отделяясь от стены, подходя и садясь рядом с Реком. — Тина Шунтор. А меня — Дайана Ленс. Так откуда ты взялся, Рек Дагвард?

— Мимо шел. Нет, действительно мимо, — признался он. — Искал одного своего друга. Он пропал недели три назад. Вы не слышали, здесь есть еще пленники?

Женщина покачала головой. Но тут заговорила та, которая была в модном пиджаке.

— Я немного знаю это эльдорианское наречие. Как-то надсмотрщики говорили о том, что надо получше охранять… я не поняла, как они его назвали, но это было какое-то имя. Не помню точно.

— Уже хорошо, — решил Рек. — Есть надежда, что мой приятель жив.

— Ага! И ты решил составить ему компанию, — съязвила та, которую назвали Тиной.

— Ну, на данный момент я составил компанию вам.

Тина презрительно фыркнула.

— Правильно. Не стоит надеяться на то, что пришел спаситель, который решит наши проблемы.

— Да я и не собирался, — признался Рек, не собираясь ломать голову над тем, почему эта девица на него крысится. Бедняги, должно быть, здорово здесь натерпелись. Нервы у всех на пределе. Чему удивляться?

— Не знаю, сколько мы здесь, — призналась та, что в пиджаке. — Трудно ориентироваться, когда все время один и тот же полусвет. Нам дают несколько часов отдохнуть, а потом снова выводят на работу.

Женщины понемногу перестали бояться Река и он смог составить себе примерную картину того, что происходит. Женщины перебирали и сортировали галтцениум. Годный к употреблению раскладывали по контейнерам (тем самым, размером с чемодан, которые видел Рек). Куда он потом девался — никто не видел. Его грузили на автоматические тележки и увозили. Понемногу. Рек подумал, что много сразу эльдориане не могли отправлять. Они ведь действовали "контрабандой". А женщин они приставили к этой работе потому, что с ними проще справиться.

— Думаю, их здесь немного, — заключил Рек, кивая в сторону двери и имея в виду эльдориан.

— Мы видели человек десять, — сказала Дайана Ленс, присоседившаяся к Дагварду с противоположной стороны от женщины в пиджаке.

Понемногу интерес к Реку приобрел более всеобщий характер. Ему стали задавать вопросы, иногда неожиданные. К примеру, "где мы все находимся?". Оказывается, никто не знал, куда их привезли. Потом, когда общее оживление стихло, язвительная Тина спросила:

— Что делать-то будем? — Будто он должен был прямо сейчас дать ответ на этот вопрос. — А что? Ты же мужчина. Вот и придумай что-нибудь!

Слово "мужчина" эта девица каждый раз произносила примерно с таким выражением, с каким можно произнести слово "придурок". Но Рек не собирался принимать вызов.

— Непременно. Куда ж я денусь, — пообещал он вместо этого, хотя на самом деле не имел ни малейшего представления, что можно предпринять.

Он прикинул, что эльдориане вряд ли захотят уничтожить пленников, когда закончат свою работу. Эльдорианские контрабандисты всегда вели себя рационально и некровожадно. Но сколько времени придется сортировать для них породу? Месяц? Год?

На некоторое время все стихло. А потом пришли охранники, открыли решетку и сунули в камеру коробку с хлебом и сушеным мясом. Женщины тут же разобрали небогатый паек. Рек от своей доли отказываться не стал, но сунул хлеб в карман. То ли не проголодался за несколько часов блужданий по лабиринту, то ли был слегка "на взводе", а в таком состоянии он никогда есть не мог. Еще через пол часа всех погнали на работу. Для Река исключения делать не стали.

* * *

На-Ла сидела в кокпите и развлекалась с мини-компом. Общий пульт обесточили и других занятий кадийка для себя не нашла. А уходить в гостиницу ей тоже не хотелось. Потом пришел капитан, заглянул ей через плечо в комп, сел в свое кресло и сказал:

— Рек улетел на Шаблин'гвас. — И добавил: — Страховки на ремонт не хватит.

На-Ла оставила комп (он все равно был маломощный и ей уже надоело с ним возиться) и посмотрела на капитана.

— Сбежал? — переспросила она. — Ну, потом вернется — вы что-нибудь придумаете.

Кадийку уже не беспокоило будущее. Корабль не бросили, до ремонтной зоны дотащили. О чем волноваться?

Датч в свою очередь посмотрел на На-Лу и покачал головой.

— Не сбежал, — не согласился он. — Поехал проверить, куда делся Проныра.

— Да знаю я! — отмахнулась кадийка.

— Что ты знаешь?

— Рек терпеть не может, когда ему на нервы капают, — заявила На-Ла очень убежденно, хотя наверняка повторяла фразу, которую слышала от самого Река и в смысл которой мало вникала.

— На-Ла! Что ты понимаешь? — поморщившись, ответил Датч.

— Так свяжись с политиканами, — предложила На-Ла. — Что, у Златова не найдется несколько лишних тысяч?

Датч вздохнул. И некоторое время разглядывал внутренность дока через обзорное стекло.

— Несколько тысяч нас не спасет, — сказал он наконец. — Нам нужно тысяч шестьсот, а может, восемьсот.

— Ну и что? У Златова нет восьми сотен тысяч?

Датч отмахнулся.

— Лучше скажи, что не хочешь быть ему обязанным, — выдала На-Ла абсолютно уверенным тоном.

— Не хочу, — признался Датч. — Да, Златов ссудит нас деньгами. И возможно, даже без процентов. Но быть обязанным на такую сумму!.. Нет, не хочу.

— Как ты его не любишь! — съехидничала На-Ла. — Но когда он что-то просит — идешь и делаешь.

Датч сверкнул было на кадийку взглядом, но сдался.

— Конечно, если мы ничего лучше не придумаем, придется позвонить Златову. Хотя лучше бы это Рек сделал, — признался он и встал. — Хватит об этом. Ты когда последний раз ела?

Кадийка задумалась и пожала плечами. В принципе, нельзя было с уверенностью отрицать тот факт, что есть ей хотелось.

— Пошли, — скомандовал капитан. А поскольку На-Ла все еще сомневалась, стоит ли оставлять корабль, повторил более категорично: — Идем! Здесь есть приличная забегаловка поблизости. Никто не украдет "Медузу" в твое отсутствие. В карман ее не положишь.

* * *

Лорд Хазар с интересом осматривал своды катакомб, пока подъемник вертикальной шахты доставлял к открытому трюму его корабля контейнеры с галтцениумом. Эльдорианину приходилось слышать о подземных коммуникациях на Планете Закатов, но стоило это увидеть, чтобы оценить масштабы работ, проделанных неизвестной древней расой.

— Нашим строителям стоило бы поучиться у тех, кто это все возводил, — вслух сказал лорд Хазар, не в силах оторваться от созерцания.

— Хуже всего, что эти катакомбы совершенно бессистемные, — пожаловался Варад (такой же контрабандист, как и Хазар, только не аристократического происхождения). — У нас есть карта, но она очень приблизительная. Так что вычислить, в каких еще местах хранится порода, невозможно.

Лорд Хазар перевел наконец взгляд на собеседника. Тот счел это за вопрос и пояснил:

— Не то, чтобы совсем невозможно. Но на это потребуются месяцы. У нас нет столько времени.

— И как же вы обходитесь? — поинтересовался лорд Хазар, проходя вперед, чтобы получше рассмотреть каменную кладку.

— Стараемся убедить нашего подопечного, что для него лучше рассказать все без лишних эксцессов.

— Стараетесь?

Варад сдержанно усмехнулся.

— Земляне очень упрямы. Но реалистичны. Этот парень понимает, что сопротивляясь нам, он только делает хуже себе.

Лорд Хазар пошел вперед по проходу и Вараду пришлось его догонять.

— Хотите посмотреть, как устроены здешние залы? — спросил он.

— Разумеется. Это очень интересно.

Два эльдорианина вели себя как экскурсант и гид. В среде эльдорианских контрабандистов табель о рангах соблюдался так же строго, как в высшем обществе. Лорд Хазар был лордом и поэтому Варад, простой парень из средней семьи, вел себя предупредительно и вежливо и даже готов был демонстрировать так заинтересовавшие лорда чужие катакомбы.

Гусеничные транспортеры таскали контейнеры к отвесной подъемной шахте, над которой пристроился эльдорианский малый транспортник со странным (с точки зрения людей) названием "Обводка". Леди Далила скурпулезно подсчитывала ящики, которые люди Варада переносили с площадки подъемника в трюм корабля. Пока она была занята этим важным делом, лорд Хазар вместе с Варадом осматривали катакомбы. Они дошли до зала, в котором лежала еще не разобранная куча породы и копошились какие-то люди. Хазар только мельком глянул в их сторону, отметив про себя, что его соотечественники выбрали в качестве рабочей силы землян. Три охранника-эльдорианина со станнерами наперевес следили за работой.

Рек узнал эльдорианского лорда, едва тот вступил в зал. Но Хазар был занят созерцанием стен и потолка и едва заметил, что в зале есть кто-то еще кроме него самого. Закидывая куски породы в ящик, Рек прикидывал, что надо сделать, чтобы заставить лорда обратить на себя внимание. Окликнуть его? В принципе, эльдорианам должно быть все равно, если на них будет работать на одного человека меньше. Но вряд ли лорд Хазар уговорит их отпустить всех. А оставить женщин Рек не мог. К тому же, вдруг лорду Хазару нежелательно, чтобы Рек обнародовал свое с ним знакомство? Лучше бы он сам заметил Река. Но как на зло куча, которую разбирал Рек, лежала не на дороге и лорд Хазар мог уйти, так и не обратив внимание на тех, кто возле ее копошится.

Идея, которая пришла Реку в следующий момент, может и не была слишком хороша, но зато легко осуществилась. Краем глаза Рек заметил, как один из охранников подошел и стал подталкивать двух женщин к краю кучи, где по его мнению их работа могла быть более эффективной. Рек бросил ящик и прыгнул к нему. Главное было — не дать в себя выстрелить. Поэтому Рек вцепился в эльдорианина сзади и принялся отбирать у него оружие, оря как можно громче, чтобы тот не смел обижать женщин. Второй надсмотрщик кинулся на помощь первому, а третий закричал на женщин, чтобы отошли в сторону и подкрепил свое требование тем, что выпалил из станнера в пол. Психологическое воздействие оказалось верным. Большинство бросилось от голубой вспышки и сбилось в кучу. Оставшееся меньшинство на пару секунд растерялось, но потом последовало общему примеру. При этом некоторые завизжали от страха, а некоторые закричали, чтобы эльдорианин не стрелял.

Рек, вися у врага на загривке, старался как мог уклоняться от второго надсмотрщика, колотившего его прикладом. При чем из-за резких рывков дерущихся половина ударов доставалась не тому, кому она была предназначена. Избиваемый товарищем эльдорианин подвывал и ругался за двоих, не забывая при этом делать попытки скинуть Река со своей спины. Умудрился даже ткнуть локтем под ребра. Но по причине стесненности движений удар оказался недостаточно сильным, хотя и заставил Дагварда резко выдохнуть. Потом кто-то из них за кого-то запнулся — и оба упали под ноги третьему.

Можно было на этом и заканчивать, потому что лорд Хазар заинтересовался сражением еще на первых выкриках и по своей любви к рукопашным схваткам подошел достаточно близко, чтобы разглядеть Река. Но драка уже зашла слишком далеко. На зов Варада прибежало еще двое и общими усилиями они оттащили Река от своего товарища. После чего просто не могли не кинуться вымещать на землянине свой боевой пыл. Рек перестал сопротивляться, отлично понимая, что в данном случае лучший способ утихомирить врага — это дать ему беспрепятственно делать то, что он хочет. Прикрыв руками голову, он приготовился стерпеть все, что ему причитается. Но эльдориане не кровожадны и умеют быстро справляться со своими эмоциями. Варад закричал на подчиненных — и они прекратили избиение.

Кто-то толкнул его в бок.

— Вставай!

Рек осторожно убрал руки и поднял голову. И увидел прямо перед собой пару изящных эльдорианских сапог.

— Вставай! — потребовал кто-то сбоку. Не обладатель сапог — это точно.

Рек сосредоточился и стал подниматься. Помогать ему не стали, но и препятствовать тоже. Рек машинально отряхнул плащ и (с некоторым трудом) разогнулся. Прямо перед ним стоял лорд Хазар. Безразличным взглядом окинув растерзанного и вывалянного в пыли Дагварда, лорд Хазар сказал что-то Вараду, повернулся и пошел к выходу из зала. Река подтолкнули к женщинам и повели всех "на перерыв", обратно в камеру.

— Все мужчины — идиоты, или ты один такой? — прицепилась к нему девица, которую звали Тина.

— Оставь человека, — посоветовала ей другая. — Ему и без тебя плохо.

Рек стащил плащ и постелил его на пол. Потом лег на него и принялся размышлять о лорде Хазаре и о том, что тот сделает. Собственно, Река больше волновало то, что эльдорианин не сделает. "Узнавать" Река при своих соотечественниках он не стал. Вполне возможно, что все старания были бесполезными и Хазар не захочет ему помогать.

Кто поймет логику инопланетника? Рек с Датчем пошли на таран счастьевского крейсера, чтобы организовать спасение самого лорда. Но ведь до этого, на "Олимпии" лорд сам спасал их, отстрелив стену их камеры. Может сейчас лорд Хазар посчитает, что они квиты и никто никому не обязан. К тому же выгода для эльдорианина может оказаться важнее дружбы. Но попытаться стоило. Во всяком случае, объяснять свое поведение этим барышням и вселять в них надежду, которая для него самого виделась довольно сомнительной, Рек не стал.

— Может, водички попьешь? — сказал кто-то рядом.

Рек открыл глаза и увидел обладательницу модного пиджака. Женщина принесла ему кружку. Рек сел и забрал у нее воду.

— Спасибо.

Пить действительно хотелось.

Женщина принесла не только кружку, но и смоченный в воде платок, которым осторожно коснулась его лица, стирая кровь.

— Я очень боялась, что они тебя убьют, — призналась она.

— Не убили бы, — убежденно ответил Рек. — Эльдориане не такие кровожадные, как о них думают.

— Значит, они не станут нас убивать?

— А зачем им вас убивать? — удивился Рек.

— Ну, чтобы свидетелей не было. Вот погрузим эти камни, а потом они от нас избавятся.

— Успокойся. Они не станут этого делать.

К их разговору прислушивались многие. Поэтому снова ввязалась Тина:

— Откуда ты знаешь, что они станут делать, а что нет? Они — инопланетяне. Как ты можешь быть уверен в том, что они сделают?

Рек посмотрел на девушку и ему стало ее жалко. Жалко стало и всех этих женщин. Стоило бы сказать лорду Хазару пару ласковых при встрече, чтобы знал, что он, Рек, думает о манере эльдориан воровать людей.

— Я думаю, мы отсюда выберемся, — сказал он, отлично понимая, что пока это только пустые слова, которыми мало кого успокоишь.

— Оптимист, — фыркнула Тина. — Как? Как мы отсюда выберемся?

— Поговорим об этом позже, — предложил Рек. — Мне кое-что надо… — Он встал и направился в тот угол, где был сток для воды. — Я прошу прощения у дам…

Некоторые сразу догадались и поспешили сделать вид, что ничего не замечают. Остальные тоже оказались понятливыми. Только одна девица (она сидела ближе всех к воде) уставилась на его спину. Не то, чтобы с интересом. Она просто растерялась.

— Когда тебе понадобится, я тоже глаз не отведу, — пообещал Рек, не оборачиваясь.

Девица покраснела и потупилась.

"Вот ведь положение! — досадливо подумал Рек. — Если лорд Хазар решит, что не стоит вмешиваться в чужие дела, мы здесь рискуем надолго застрять. Очень бы этого не хотелось"…

* * *

Тем временем Лорд Хазар вернулся на корабль и сказал леди Далиле:

— У них там Рек.

— Как — у них?

— Работает. Не знаю, где они его прихватили.

— Ну так помоги ему, — не минуты не колеблясь предложила прекрасная эльдорианка. Рек был их другом и для леди Далилы было вполне естественно, что другу надо помочь. — Скажи им, что Рек — твой друг. Они его отпустят.

— Не все так просто, — признался Хазар, садясь за пульт своего корабля. — Он не один. С ним не меньше двадцати женщин.

— Что? — Далила решила, что она ослышалась. — Двадцать женщин?

Следующим вопросом было бы: "зачем ему столько?". Но лорд Хазар вовремя разъяснил ее недоумение:

— Они там тоже работают. Зная Река, можно предположить, что он не уйдет один, а захочет выручить всех остальных.

— Ну, значит, надо помочь всем, — тут же решила Далила, довольная тем, что Рек не потерял в ее глазах свой нравственный облик.

Однако лорд Хазар сомневался. Помочь Реку значило — обмануть своих. В этом нет уж очень большой беды. Эльдорианские контрабандисты люди полностью свободные от каких бы то ни было обязательств перед кем бы то ни было. Даже перед своими же эльдорианами. Поэтому контрабандисты с Эльдории старались не связываться друг с другом. В сущности, никто не обязывал лорда Хазара поступать честно по отношению к Вараду. Хазар мог в любой момент развернуться и улететь, присвоив себе часть "товара", которую уже успели погрузить в его корабль, вместо того, чтобы довольствоваться платой за перевозку. С другой стороны, и Варад тоже мог поступить нечестно и обмануть лорда Хазара при расчете, к примеру, подсунуть ему заблокированную платежную карту. С третьей стороны, они могли поступить и честно по отношению друг к другу, потому что это было бы залогом дальнейших деловых отношений. Все диктовала выгода. В данном случае выгоднее было поступить честно, потому что галтцениума могло оказаться очень много. Корабль Варада — тяжелый транспортник — стоял в ближайшем порту. Он не мог опуститься прямо на шахты: масса и недостаток маневренности не позволяли. А вывозя галтцениум на своих челноках люди Варада могут провозиться слишком долго и привлечь к себе нежелательное внимание: ближайший порт был не так уж близко. Относительно небольшая и лёгкая "Обводка" могла сесть на любую поверхность (в данном случае — погрузочным люком на подъёмную шахту), а также была достаточно вместительна. Поэтому Варад нанял лорда Хазара и даже развлекал его, пока шла погрузка.

Лорд Хазар, в отличие от запертых в катакомбах земных женщин, знал, что ничего страшного эльдорианские контрабандисты с ними не сделают. Когда закончится работа, их просто запрут, отлетят от планеты на безопасное расстояние и сообщат анонимно местной полиции, что в таком-то месте катакомб заперта куча народу. Значит, можно не особенно волноваться и за Река, и за этих женщин. Эльдорианские контрабандисты никогда не позволяли себе ненужных убийств. Контрабанда и так нелёгкое занятие, зачем его ещё больше осложнять убийством. В понятии деловых людей это вещи несовместимые. Если представители одной расы начнут убивать представителей другой расы, за ними начнут охотиться по-настоящему, настойчиво и заключая всякие союзы для наибыстрейшей поимки убийц с властями других планет. Лишние проблемы никому не нужны и поэтому лучше никого не убивать. А так… какие-то эльдориане, точно неизвестно какие (всего эльдориан по космосу миллиарда три-четыре будет), вывозили что-то (неизвестно что) с Планеты Закатов. Ну и что? Ах, да! Они задержали два десятка женщин (на что не имели санкционированного права). И заставили их работать… ничего не заплатив. Ну это и вовсе дело житейское: с каждым из нас такое случалось, что б нам хозяин за работу не заплатил. Таким образом, то, что сделали эти неизвестные эльдориане очень плохо и совершенно противоправно, но… никто за такой проступок не будет снимать свои вооруженные эскадры и бросать за ними в погоню. Тем более — кто они, эти нехорошие эльдориане? Имени не оставили, в порту Шоу-планеты зарегистрировались под вымышленным кодом…

Всё прекрасно! Выходит, можно сохранить деловые отношения с партнером и честно перевезти галтцениум, куда просят. А как потом разговаривать с Реком? Наверняка он обидится. Да и его брат тоже. Выходит, что лорд Хазар его бросил, пусть не на растерзание, но на бесплатную работу на своих эльдориан. Всё-таки, нехорошо!

Лорд Хазар выложил свои доводы Далиле, но та его сомнений не разделила.

— Милый, как ты можешь так рассуждать?! Ну и что, если ты обманешь компаньона? Зато ты спасешь друга! И вообще, тот отборный галтцениум, который уже лежит в трюме, можно продать, выручив больше, чем за перевозку. А найдет ли Варад что-то еще — неизвестно!

Далила моментально сразила лорда Хазала своей женской логикой. С такими доводами нельзя было поспорить, поэтому лорд Хазар потянулся к одному из многочисленных ячеек под пультом и вынул свой портативный парализатор, проданный ему "из-под полы" одним земным военным. Вообще-то, эльдориане сами неплохо изготовляли подобные игрушки и даже снабжали их регуляторами мощности. Но лорд не мог отказать себе в удовольствии купить то, что продавалось незаконным путем.

— Жди меня в корабле, дорогая. Я скоро вернусь, — пообещал Хазар, напоследок вальяжно поцеловав свою верную подругу.

* * *

Вернувшись после очередного неудачного похода по кабинетам чиновников, Датч, мрачный и злой, забрал с корабля На-Лу и в приказном тоне отправил спать в соседнюю комнату их гостиничного номера. А сам сел за стол… И через некоторое время понял, что просто сидит, уставившись в пространство, без единой мысли в голове.

Прошедшие полторы недели измотали его больше, чем сам Датч мог ожидать. Он надеялся на получение ссуды, но в каждой новой конторе ему почти одинаково отвечали: "Нет, мы не можем дать ссуду под залог корабля. Если бы у вас было поручительство — тогда другое дело. Обратитесь туда-то. Они наверняка занимаются такими сделками"… И Датч старательно обходил все адреса, которые ему выдавали. Провалиться бы им!..

Датч подавил вздох и придвинул к себе аппарат дальней связи (который в силу устоявшихся привычек называли телефоном). Мысль о том, что нужно позвонить дяде, приходила ему не однажды. Но каждый раз Датч надеялся, что проблему можно разрешить без его вмешательства. Время шло. Проблема не решалась. Датч достал записную книжку и вывел на дисплей личный номер Генриха Дагварда. Прикинул, что по времени в маисийском городе Светлове начинается рабочий день. И отбросил от себя книжку.

Стоит дяде Генриху узнать, что они разбили корабль, он устроит такое, что все походы по страховым компаниям и Комитетам Поддержки покажутся послеобеденной прогулкой в воскресный день! Он же спит и видит, как бы перетащить племянников в свою корпорацию. А тут такой удобный случай. Куда они без корабля денутся? Дядя соберет все доводы, убеждения и наезды, которые накопил за пять лет с того момента, как они грохнули все свое наследство и продали всю недвижимость, чтобы купить "Медузу". Позвонить дяде — это все равно, что вступить в космический бой без оружия. В принципе, победить можно. В принципе… Только на это больше сил надо.

А сил нет.

Датч сунул пальцы в свою русую шевелюру и сжал пряди волос, словно собирался их выдернуть. Но тут же убрал руки и выпрямился. "Еще головой об стенку побейся", — посоветовал он сам себе. Нашел о чем переживать! Дядя, между прочим, им никогда в помощи не отказывал. Заботился о них не меньше, чем о собственных детях. Так никто и не говорит, что он сейчас обязательно откажет. Корпорация "Строй Транзит Дагвард Компани" достаточно мощная, чтобы сумма в какие-то там восемьсот тысяч не пугала ее генерального директора. А чтобы не спорить с ним в данную минуту, можно сослаться на то, что межпланетная связь слишком дорогая и долго разговаривать Датч не может.

Датч снова придвинул блокнот и телефон. И уже набрал первые три цифры межпланетной связи: восемь — восемь — восемь… Все равно, с какой связной компанией иметь дело. Связь с Маиси проходит через одни и те же 287 спутников. И не убеждайте меня, что у вас секунда дешевле, чем у конкурентов! Не могут обходиться без рекламы…

Датч снова бросил блокнот и отключил набор номера, не дождавшись, когда интимный женский голос договорит, какие еще блага дает связь именно через их компанию.

Дядя Генрих и не станет говорить по связи. Он бросит все дела и прилетит сам, лично. И даже привезет в кармане кредитную карту на восемьсот тысяч галактических кредиток. Но сперва будет бой. И только в том случае, если дядя поймет, что Датч лучше убьется, а не изменит образ жизни, восемьсот тысяч будут им выданы. Дядю можно понять. Даже с чисто меркантильной точки зрения. Они починят корабль и будут старательно работать, чтобы отдать деньги. Но работать придется очень долго. Космический корабль "съедает" почти две трети заработанных денег только на собственные нужды вроде техосмотра, ремонта, горючего, оснащения, налогов, таможенных сборов и т. д. и т. п. Даже если сильно урезать то, что уходит на нужды экипажа, они будут отдавать эти восемьсот тысяч несколько лет.

Датч встал и прошелся по комнате. Если бы все упиралось только в деньги, было бы проще. Но дядя Генрих еще и очень искренне обеспокоен судьбой своих племянников. Он до сих пор так потрясен тем, что случилось с Реком на Маиси, что готов при нем ходить на цыпочках. На Река он никогда не станет орать и давить нравоучениями. Ему умные люди — врачи из Реабилитационного Центра — доходчиво объяснили (пять лет назад, точнее, пять с половиной), что психика Река очень сильно травмирована и с ним надо обращаться очень и очень корректно. То, что по мнению Датча, Рек давно уже полностью выздоровел, и даже то, что последние четыре года это признают все медкомиссии, на дядю никакого эффекта не оказывает. К счастью для Река. А потом еще Датч сам попал на Стамтон, о чем дядя Генрих узнал задним числом, из Новостей. Датча дядя больным не посчитал и при первой же встрече "обрабатывал" часа три, убеждая в авантюрности всего, что они с Реком делают. Датч подумал, что если дядя однажды узнает, на сколько он прав насчет авантюр — он упадет в обморок. Хотя, не упадет. У него достаточно крепкая нервная система. Но вряд ли ему хоть в кошмарном сне снилось, что дети его родного брата работают на военную разведку, суются улаживать конфликты между кадийскими министрами, или устраивают диверсии на кораблях "Счастья человечества".

Нет уж! Лучше пусть Рек звонит дяде. Вот вернется с Планеты Закатов…

Датч сел и с тоской посмотрел на телефонный аппарат. Ну разве это правильно: скидывать проблему на младшего брата только потому, что у него нет настроения разговаривать с собственным дядей? И потом, все равно разговора с дядей ему не миновать. Он же не станет прятаться по углам. Или требовать от Река, чтобы тот врал дяде, что Датча нет рядом и он не может подойти к телефону.

Датч уже не стал подавлять тяжелого вздоха. И подумал, что отлично понимает Река, которому было так тяжко ходить по инстанциям и выслушивать отказы, что он предпочел сбежать хоть на какое-то время, прикрывшись уважительной причиной.

А может, вообще не связываться с дядей? На-Ла сказала: свяжись с политиканами. Почему нет? Какая разница, кому отдавать деньги: дяде или Златову?

Датч схватил блокнот. Связной телефон Виктора Златова у него где-то был. На всякий случай. Правда, это действительно только связной телефон. Златов, подобно некоторой части бизнесменов, предпочитал не обременять себя недвижимостью. Он жил в гостиничных номерах-люкс, где можно не заботиться о постельном белье, столовой посуде, охранной сигнализации и проблемах с профсоюзом горничных. Попробуй найди его, где он сейчас.

Ну, про них тоже можно сказать, что не обременяют себя недвижимостью. Назвать недвижимостью космический корабль совершенно невозможно…

Точнее, сейчас как раз возможно, когда он, раскорёженный, стоит в ремонтном доке и никуда не двигается…

Датч почувствовал, что уже разозлился на бывшего президента Маиси и отложил блокнот. Нет уж! Вот Златову пусть Рек звонит сам. Ему привычнее общаться с этим Вики… Что за дурацкая интерпретация? Вики… Вот Датч, или Рек — совсем другое дело!.. Чушь какая! Что только ни придет в голову, когда сидишь вот так, один на один с телефоном.

Нет! Златову он должен позвонить сам. А то именно так и получится, что он подсылает брата, потому что самому ему лично гордость не позволяет обратиться к человеку, от которого, пока не пришла нужда, старательно воротил нос. Глупость какая!..

Нет, это что-то невозможное… Датч снова отодвинул аппарат и подумал: "Смешно! Два взрослых человека не могут решить простую проблему с починкой корабля без того, чтобы как маленькие не попрошайничать у дяди"!

— Что, телефон не работает?

Датч обернулся. В дверях стояла На-Ла, в оранжевой пижаме и почему-то в обнимку с подушкой.

— Почему ты не спишь? — проворчал он, отчасти довольный тем, что кадийка отвлекла его навязчивых мыслей.

— Я сплю, — убежденно ответила На-Ла. — Просто ты смотришь на телефон так, будто от него все проблемы.

— На-Ла! — Датч покачал головой. — Не убеждай меня, что видишь во сне через стену.

— Так я уже не сплю и стою здесь, — ничуть не смутилась кадийка.

— Вот и возвращайся к себе в кровать, — посоветовал капитан.

На-Ла с сомнением оглянулась через плечо на темнеющий проем двери. Потом снова посмотрела на Датча.

— Ты сам иди спать, — заявила она. — Все равно сидишь тут и никуда не звонишь.

После чего кадийка отвернулась и ушествовала вместе с подушкой в свою комнату. Датч вздохнул и протянул руку, чтобы выключить верхний свет. Проблема может подождать до утра.

* * *

Все, за что брался эльдорианский лорд-контрабандист, делалось исключительно изящно и просто. Хазар не любил лишнего шума, криков, сложных уверток. В конце концов, они же не на войне. Здесь нет надобности проявлять чудеса героизма, закрывать собой товарищей, тонуть в болоте ради того, чтобы незаметно подобраться к неприятелю. Нужно всего лишь появиться там, где нужно и в подходящий момент. Поэтому он прошелся по лабиринту туда-сюда, определяя, куда делись люди Варада. Рядом с камерой был всего один часовой. Собственно, могло и его не быть. Эльдориане ничего не опасались. Они собирались отдохнуть и загрузить еще одну партию ящиков в трюм "Обводки".

Лорд Хазар вышел из-за угла и пошел прямо к часовому.

— Где Варад? — спросил он, оглядываясь, словно ожидая, что главарь контрабандистов прямо сейчас выйдет на его зов. На самом деле это было совсем необязательно и даже ненужно.

— Он отошел по делам, — ответил часовой, не видя в лорде Хазаре никакой угрозы. — Мне поискать его?

Можно было ответить "Да" — и этот малый умчался бы искать Варада. Но тогда Варад мог появиться раньше, чем было нужно лорду Хазару. Поэтому лорд подумал и ответил:

— Нет. Я сам посмотрю.

И пошел дальше, мимо часового. А поравнявшись с ним, вынул руку из кармана и ткнул парня в бок. Тонкая "вилка" парализатора легко проткнула одежду — и часовой осел на пол, молча и сразу. Лорд Хазар перешагнул через его бесчувственное тело и открыл примитивный запор решетки.

— Рек! — позвал он, на всякий случай не входя внутрь.

Дагвард появился сразу, будто только этого и ждал.

— Я надеялся на тебя! — признался он.

Лорд Хазар позволил себе снисходительно улыбнуться.

— Я знаю, — ответил он. — Пойдемте быстрее. Часовой очнется минут через тридцать, но сюда могут заглянуть другие.

Рек оглянулся на женщин.

— Быстрее! Пошли все.

Не веря тому, что происходит, они тем не менее потянулись на выход. Чем дальше — тем быстрее. Лорда они посторонились. От лежащего часового кое-кто шарахнулся.

— Быстрее, вам говорят, — подогнал их Рек, потом проскользнул в камеру и принялся подталкивать тех, кто двигался по его мнению слишком неуверенно.

Лорд Хазар оставил на время свое медлительное достоинство и побежал впереди, показывая всем путь. Рек шипел на женщин, как рассерженный индюк и напирал сзади. Двоих особенно нерешительных он подхватил под руки и тащил силой, так что им оставалось только ноги переставлять. Так, довольно приличным темпом, они выбежали в тоннель и двинулись к подъемной шахте.

* * *

Кевин в очередной раз попытался высвободиться из наручников — и в очередной раз потерпел неудачу. Не то, чтобы эта идеально гладкая железка причиняла неприятные ощущения. Это были эльдорианские наручники, сделанные так, что совершенно не травмировали кожу. Разумеется, если не начать рваться из них силой. Но кроме неудобства по причине того, что твои руки все время впереди и их не развести дальше, чем сантиметров на десять, они мешали предпринять какие-нибудь решительные действия против эльдориан. Проныра в очередной раз подумал о "дамской ручке", которая выскользнула бы из таких наручников без труда. Потом вспомнил россказни о том, что какой-то человек умудрился вывихнуть себе суставы больших пальцев и после этого вынул руки из кандалов. Что-то подсказывало Проныре, что он этот подвиг повторить не сможет.

Какая только чушь не приходит в голову, когда сидишь взаперти, в подземелье, не зная, чем все кончится. Тот эльдорианин, который разговаривал с ним, первым делом доложил, что убивать Кевина они не собираются, что это не входит в их планы. На что было вполне естественно возразить: убивать не собираются, а собираются только ограбить.

— Вы сами грабите эту планету, продавая галтцениум в обход здешнего правительства, — логично возразил эльдорианин.

— По здешним законам, которые вам, разумеется, неизвестны, найденный на планете клад целиком принадлежит тому, кто его нашел, — объяснил Проныра.

— Тогда давайте сделаем вид, что это мы его нашли, — предложил эльдорианин.

— А иначе что? Вы меня убьете?

И разговор пошел по кругу. Когда эльдорианину надоело, он применил более крутые меры допроса — и Кевин сдался, указав на плане катакомб место, где хранился галтцениум. Но, разумеется, слукавил. Эльдориане провозились несколько часов и по указанному "адресу" ничего не нашли. Поэтому следующий разговор был уже без предварительной части. Проныра наконец-то вынужден был указать правильное место. Второй раз он не решился морочить им голову, а то совсем озвереют. Но зато Проныра скурпулезно вспомнил, где лежит самая маленькая кучка породы. Он так поступал вовсе не потому, что был сильно скупым, а просто из принципа, чтобы им "жизнь медом не казалась". Хотя кому именно должна была не показаться медом жизнь в данном случае — еще вопрос. Потому что эльдориане вернулись снова.

— Мы очень ценим то, что вы согласились указать нам нужное место, — вежливо сказал главный эльдорианин. — Но согласитесь, не может быть, чтобы это было все. Вы пользуетесь запасами в этих катакомбах уже давно и наверняка знаете, что есть еще места.

На этот раз им пришлось повозиться, но Проныра просто не мог не сопротивляться. Это было чертой его характера. Дело было даже не в галтцениуме. Кевин, разумеется, не считал какие-то камни, пусть даже очень ценные, ценнее своей жизни. Но не противиться насилию не мог. Поэтому следующее место на карте они получили от него с большими усилиями.

Проныра не мог не понимать, что своим поведением делает хуже прежде всего самому себе. Ведь теперь, даже когда он покажет эльдорианам все места хранения галтцениума, ему просто не поверят, что это всё, и будут продолжать что-то требовать. Было от чего прийти в ужас. Кевин, конечно, надеялся, что его долгое отсутствие заметит кто-нибудь из друзей или секретарей. Ради того он и тянул время. Но его могли и не хватиться. В Братстве не принято было лезть в дела друг друга без приглашения. Проныра понимал: остальные могут подумать, что он просто носится где-то со своими проблемами и не хочет, чтобы ему мешали. Но его секретари должны были встретиться с ним на Марсе еще неделю назад. Они-то догадаются, что надо искать своего хозяина! Если, конечно, не подумают, что на него нашла очередная блажь, как уже случалось раньше, когда он исчезал надолго, никого не предупреждая.

Дверь камеры открылась и появление двух эльдориан прервало его раздумья.

— Мистер Лоро! Мы пришли смиренно попросить вас о том, чтобы вы еще раз внимательно посмотрели на карту, — сказал один из них, тот, что все время с ним разговаривал.

Кевин покосился на его пояс. Серебристый чехол, в котором скрывался небольшой рогатый предмет, болтался на петле, примерно там, где носят оружие, только с другой стороны.

— Что вам еще от меня надо? — резко спросил Проныра, ненавидя эльдорианина и его подручных, вместе со всей их планетой и остальной галактикой заодно.

— Давайте рассуждать здраво, мистер Лоро, — предложил эльдорианин, подходя совсем близко. Но при этом его приятель зашел сзади, готовый схватить Проныру при первом же подозрительном движении. — Зачем вам осложнять себе жизнь, а нам наш бизнес. Вы же не хотите, чтобы вам снова причинили боль.

— Разве для вас это имеет какое-то значение? — спросил Кевин, ощущая спиной тепло, исходящее от второго эльдорианина. То ли у этих ребят температура была выше, чем у землян, то ли чувствительность самого Проныры обострилась так, что он может ощущать стоящего сзади человека сквозь бархатный домашний пиджак.

— Мистер Лоро, — сказал эльдорианин очень серьезно. — Мне лично не доставляет никакого удовольствия это делать. — Он отстегнул чехол и вынул из него металлическую рогульку.

Кевин нервно сглотнул, чувствуя, что язык его мгновенно пересох, зато по спине потекли капельки пота.

— Думаю, — сказал он, изо всех сил стараясь говорить спокойно, — что это очень даже доставляет вам удовольствие.

— Неправда, — не согласился эльдорианин, которого втянуть в полемику было довольно просто. — Вы, земляне, считаете нас едва ли не чудовищами. Но неужели вам, деловому человеку, не приходит в голову, что это — всего лишь бизнес. Уверен, ради этого самого бизнеса вы в своей жизни делали вещи ничуть не лучше. Возможно, предавали, шли на подлость, льстили, обманывали. Разве не так?

Кевин задумался. Конечно, его жизнь не идеальна. Она просто не может быть идеальной, потому что ради своих целей Проныре приходилось делать много чего такого, что вполне можно было назвать теми эпитетами, которыми воспользовался эльдорианин. Но есть одно "но".

— Ради своего бизнеса я никогда не пытал людей, — сказал он твердо. И добавил: — Даже тех, кто был не одной со мной расы.

Эльдорианин улыбнулся. Ему слова Кевина показались забавными.

— Разве это — самое страшное? — спросил он.

— Если говорить о данном моменте — да. Для меня, — признался Кевин.

— Тогда избавьте себя от этого, — предложил эльдорианин миролюбиво. Но прибор не убрал.

Проныра пожал плечами.

— А что, если я просто не хочу потакать вашему "бизнесу"?

Эльдорианин кивнул. Кевин дернулся было, но не успел: второй эльдорианин уже крепко схватил его за локти.

И тут в камеру влетел третий.

— Они сбежали! — выкрикнул он.

Проныру тут же отпустили и эльдориане исчезли из камеры, закрыв за собой дверь. Осталось только сидеть и гадать, кто сбежал и что за этим последует. Проныра поднял руки и вытер лоб рукавом пиджака. Что ж, на некоторое время его оставят в покое. Уже хорошо.

* * *

Подъемник доставил последних четырех женщин и Река к раскрытому трюму "Обводки".

— Быстрее, барышни. — Лорд Хазар пропустил беглянок внутрь корабля и повернулся к Реку. — Надо срочно улетать.

— Я остаюсь, — сообщил Дагвард. — Доставь их, пожалуйста, в надежный космопорт и помоги связаться с остальными.

— Как это — остаешься?! — не поверил своим ушам эльдорианин.

— У меня тут друг где-то, — быстро пояснил Рек. — Одолжи бластер, ладно?

При этом Рек уже отцеплял от пояса удивленного лорда кобуру.

— Я верну, честное слово.

— Да мне не жалко… — протянул Хазар, понемногу справившийся с удивлением. — Но это неразумно!

— Улетайте быстрее, — поторопил его Рек. — Пожалуйста!

И запрыгнул на площадку подъемника.

Спрыгнув, когда подъемнику оставалась пара метров до земли, Рек скользнул в один из боковых ходов и прижался к стене, прислушиваясь к тому, что происходит. Он успел вовремя. Эльдориане появились тихо и быстро, серыми тенями заполнив шахту. Рек замер. "Да улетай же ты!" — мысленно потребовал он от лорда Хазара. Эльдорианские контрабандисты уже завладели подъемником и готовы были последовать наверх, за беглецами. Но раздался долгожданный гул, быстро переросший в грохот — и контрабандисты ринулись вон из подъемника, стремясь сохранить свои барабанные перепонки в целостности.

Шахта очень направленно донесла до всех, кому была охота слушать, звуки продуваемых двигателей на эльдорианском малом транспортнике. Потом по стенам побежали тени — и через несколько секунд дневной свет беспрепятственно ворвался в шахту. "Обводка" лорда Хазара взлетела, освободив путь лучам неяркого местного солнца.

Удовлетворившись тем, что лорд Хазар улетел, Рек потихоньку стал продвигаться прочь от шахты. К сожалению, катакомбы были слишком большие и часто далеко просматривались. Чтобы раздосадованные предательством лорда Хазара контрабандисты не заметили, что один из беглецов остался, Реку пришлось уйти довольно далеко в противоположную сторону. Спрятавшись за выступ стены он стал наблюдать за тем, что происходит с большего, чем хотелось бы, расстояния.

Эльдориане некоторое время бурно что-то обсуждали, махая руками и указывая в сторону шахты. Звуки их голосов долетали достаточно хорошо. Но Рек не знал это эльдорианское наречие. Оно довольно сильно отличалось от официального эльдорианского языка. Различить в речи отдельные слова Рек не смог, как ни старался. Наконец эльдориане погрузились на один из гусеничных транспортеров и поехали в обратную сторону. Рек подождал, когда они скроются за следующим поворотом и побежал следом.

Нельзя сказать, чтобы транспортер ехал медленно, но Рек старался бежать как можно быстрее. Он боялся сильно отстать. Вдруг контрабандисты свернут не туда, откуда приехали? Вдруг они раньше высадят часовых? К счастью, шахта была не очень далеко от того места, которое эльдориане облюбовали под свой "штаб". Дагвард не успел чересчур уж сильно запыхаться. Зато перепугался, когда из бокового ответвления почти в его сторону вылетел аэрокар. Рек успел упасть и закатиться под самую стену, понадеявшись, что его неброский плащ сольется в неясном освещении катакомб с неровностями поверхности. Его действительно не заметили и аэрокар пролетел мимо.

Рек выглянул из своего ненадежного укрытия. Эльдориане бросили медлительный транспортер и принялись грузить оставшиеся ящики с породой в багажное отделение прилетевшей машины. Судя по всему, они собирались удирать как можно быстрее. Боялись, что лорд Хазар или бывшие пленницы сообщат о них полиции. Рек рискнул встать и двинуться вдоль стены в их сторону. Если надо будет действовать быстро, он стоит слишком далеко.

Аэрокар был типичным для этой планеты передвижным средством. Размером с небольшой автобус, он отлично вписывался в картину катакомб своей облупленной буроватой окраской. Скорее всего, решил Рек, эльдориане взяли его напрокат, или угнали у местных. Значит, из катакомб есть достаточно просторные выезды, а не только лестницы через подвалы домов и шахты подъемников. Рек подобрался еще ближе. Теперь между ним и аэрокаром было каких-то метров двадцать. Рек залег в желоб под стеной и принялся ждать. Что ни предпримут эльдориане, они должны решить судьбу Проныры прямо сейчас. Если, конечно, Проныра все еще здесь и вообще у них.

* * *

— Выходи, — потребовал эльдорианин.

— Зачем? — Кевин на всякий случай отошел подальше от входа.

Эльдорианин сказал что-то в дверной проем — и появилось еще двое. Со станнерами.

Проныра решил, что не стоит утруждать ребят и заставлять их зря разряжать свое оружие — и покладисто пошел на выход. За три недели ему уже здорово надоела его камера. Хотя он серьезно опасался, что вне ее лучше не станет.

Эльдориане грузили контейнеры в открытый кузов какой-то машины. Проныра задержался было, намереваясь спросить, куда его ведут, но тычок в спину пресек это его намерение. Пришлось подчиниться.

— Залезай, — скомандовал эльдорианин, распахнув перед ним дверцу машины.

— Послушайте! Может, я лучше останусь?

Эльдорианин молча ткнул его дулом станнера, не собираясь на этот раз вступать в какую-либо полемику. Пришлось подчиниться, в очередной раз пожалев, что нет способа избавиться от наручников.

— Лезь назад, — приказал контрабандист, подталкивая Проныру и захлопывая дверцу.

В этот момент машина дернулась. Холостые обороты двигателя сменились рабочими. Кевин не успел выполнить приказ и упал боком на переднее сидение. Кто-то заботливо поймал его за шиворот и вздернул в сидячее положение.

— Пристегнись. Пора убираться с этой вечеринки.

— Рек!?

Дагвард перевел рычаг управления вперед и машина сорвалась с места прежде, чем кто-то из эльдориан сообразил, что происходит. Из открытого багажника посыпались не закрепленные ящики с галтцениумом. Потом машину накренило влево. Правая дверца с грохотом захлопнулась, левая черкнула по стене.

— Извини, — непонятно кому сказал Рек, сражаясь с управлением. — Незнакомая система.

Он резко повернул в боковой ход. Машину занесло вправо. Левая дверца благополучно закрыла не успевшие вывалиться ящики.

— Откуда ты взялся? — спросил Проныра, вцепившись обеими руками в наручниках в край пульта. Провалиться бы этим наручникам!

— Тебя искал, — бросил Рек, гадая, правильно ли он понял, что в этой колымаге отвечает за торможение.

Их снова занесло, но проход был достаточно широк. Словно древние строители предугадали, что здесь будет летать именно Рек Дагвард. И именно на машине с малознакомой системой управления.

— Как бы избавиться от этой железки!? — не выдержал Проныра, дергая руку в надежде стряхнуть-таки ненавистные оковы.

— Сейчас всё брошу и буду с тебя наручники снимать! — пообещал Рек, прибавляя скорость.

Проныра смирился.

Рек не знал, если ли у эльдориан еще машины и на всякий случай стремился оторваться как можно дальше.

— Где ближайший выезд из катакомб? — спросил он Проныру.

— Не очень далеко, судя по тому, как ты гонишь, — ответил тот.

Рек наконец разобрался, что к чему и еще прибавил скорости. Это было неразумно. На поворотах аэрокар норовил размазаться по стенам. Если вдруг окажется, что впереди тупик, тормоза не успеют понадобиться. К тому же, у эльдориан может быть не один аэрокар. Хорошо, если он гонится следом. Хуже, если летит навстречу.

— Мы разобьемся, — мрачно предупредил Проныра, борясь с искушением закрыть глаза покрепче. — Думаешь, эльдориане рискнут ехать с такой же скоростью?

— Не хочу их недооценивать, — бросил Рек.

— А себя не переоцениваешь? Стой! Мы пропустили поворот!

— Зараза! — высказался Рек, чуть сбавляя скорость. — Когда пропустили? На что ты смотрел?!

— Думаешь, я носился по катакомбам как ты? Я тут пешком ходил. Да тормози ты! Там, впереди, на несколько миль ничего, ни одного выезда.

Рек затормозил.

— Глуши мотор: я послушаю, что сзади! — Слуховой аппарат эльдориане не отобрали. Наверное решили, что Проныра глухой и без аппарата их не услышит.

— А я потом его заведу? — с сомнением переспросил Рек, имея в виду мотор аэрокара.

Кевин не ответил. Наручники мешали вылезти нормально — и Проныра просто вывалился через дверцу, поднялся и отбежал на несколько метров от машины назад. Рек сидел и сам пытался услышать сквозь бормотание движка (который все же не посмел полностью отключить), есть ли позади погоня.

Кевин вернулся категоричный и мрачный.

— Сзади несколько двигателей, но далеко и непонятно с какой стороны.

Рек за шиворот затащил его обратно в машину.

— Возвращаться поздно. И выход они скорее всего теперь будут караулить. Ладно! Где-нибудь выскочим.

Аэрокар взревел и помчался дальше. Проныра помалкивал. Пути дальше он не знал.

Рек ехал чуть медленнее и теперь можно было разглядеть проносящиеся мимо ответвления лабиринта. Несколько раз они сворачивали, когда Рек вовремя замечал, что ответвление достаточно широко для их аэрокара. Но все когда-нибудь кончается, и нормальная дорога тоже. В очередной раз проход закончился широким залом, из которого, сколько хватало глаз, выходили тоннели, годные только для пешехода.

— Приехали, — объявил Рек, глуша мотор.

Возвращаться назад было рискованно: ближайшее пропущенное Реком ответвление нормальных размеров осталось слишком далеко.

— Пойдем пешком, — сказал Проныра, открывая дверцу. И тут же разозлился: — Может, поможешь мне снять эти дурацкие украшения!?

Рек вынул бластер. Проныра с готовностью вытянул руки. Рек разбил выстрелом среднее звено, но на то, чтобы снять блестящие металлические "браслеты" нужен был более подходящий инструмент.

— Ничего, — довольный и таким результатом, сказал Кевин. — Это уже более терпимо.

— Пошли, — скомандовал Рек, направляясь к ближайшему выходу из зала.

Почесываясь и разминая плечи, Кевин без возражений поспешил за ним.

— Есть идеи насчет того, где мы находимся? — поинтересовался Рек, заглядывая в проход.

— Идеи? — Проныра прислушался, но ничего, кроме шуршания насекомых и еще более отдаленных и непонятных звуков не уловил. — Возможно, мы уже не под городом.

— Это плохо или хорошо? — Рек тоже прислушался, но ничего определенного не наслушал.

— Плохо, — однозначно решил Кевин. — Если вылезем наверх — лучше бы затеряться среди людей.

— Если вылезем?

— Пошли быстрее!

Оба нервничали. Реку совсем не улыбалось заблудиться в катакомбах, или выскочить прямо на эльдориан. Проныре тоже.

— Я слышал, отсюда должно быть много выходов, — с надеждой сказал Рек, оглядываясь и держа бластер наготове.

— В городе, — обнадежил Проныра. — Там каждый подвал — выход.

— А между городами?

— Не знаю, — Кевин пожал плечами. — Я всегда ходил с картой, но на ней обозначены только проходы, которые ведут к старым хранилищам с галтцениумом.

— Чудесно! — хмуро прокомментировал Рек, убыстряя шаги. Неизвестно, что впереди, но сзади остался зал, в котором они бросили машину. Если эльдориане до него доберутся, они быстро вычислят, куда именно делись беглецы. Их выдадут следы на пыли, которой в этой части было меньше, но все равно достаточно.

В проходе было темновато. Световоды попадались редко. Хотелось надеяться, что легкий сквознячок означает близость выхода.

— У тебя компьютер сперли, — сказал Рек шагов через двести, просто чтобы нарушить тишину, которая начала уже действовать на нервы.

— Вот мерзавцы! — Проныра расстроился, но всего на пару секунд. — Куплю новый. В нем не было ничего особенного.

— А карта?

Кевин усмехнулся.

— Если бы в компьютере была карта, я бы эльдорианами не понадобился.

— И то правда, — признал Рек, вытирая вспотевшую ладонь о штаны и перекладывая бластер в другую руку.

— А кто там сбежал? — поинтересовался Проныра.

— Где?

— Мне как раз собирались задать пару вопросов, когда один из ихних крикнул: "Они сбежали!". Очень кстати.

Рек понял, о чем речь и пояснил:

— Эльдориане прихватили двадцать женщин-океанологов с какой-то их конференции, чтобы сортировать твой галтцениум. Меня тоже посадили к ним. Они и сбежали.

Проныра хмыкнул. Потом вдруг прислушался и скомандовал:

— Стой!

Рек замер. Пульс можно было сосчитать, не ища артерию. Казалось, сердце стучало прямо в ушах. Рек досчитал до двадцати, прежде чем Проныра перестал прислушиваться и кивнул.

— Показалось.

— Тьфу! — Рек сплюнул и пошел дальше.

— Не волнуйся. Я услышу их дыхание, если понадобится.

— А мое сердцебиение не услышал? — Рек злился на то, что так дергается. Хотя в этом нет ничего удивительного. Эльдориане должно быть уже достаточно озверели, а выхода из катакомб пока не видать.

Еще минут через двадцать им повезло. Они обнаружили узкую лестницу наверх. Пришлось выломать дверь в чьем-то пустом подвале, зато удалось выбраться на поверхность. Окраина города показалась обоим очень живописной.

— Надо как-то добираться до космопорта и сваливать отсюда, — предложил Рек. — Конечно, если ты не собираешься вернуться в свой дом.

— Повременю, — решил Проныра. — Идем. — Еще через пару минут он сказал: — Только ты и поехал меня искать…

— Ты сам виноват, — заметил Рек, не расположенный выслушивать благодарности. По крайней мере, пока. — Все уже привыкли, что ты исчезаешь, на сказав, куда и на сколько. Кто тебя станет искать?

— Но ты же стал, — просто пояснил Кевин.

— Да мне надоело таскаться за братом, пока тот выпрашивает деньги на починку корабля.

— А что у вас с кораблем?

Рек подумал, что меньше всего ему хочется сейчас пересказывать Проныре, как "мастерски" они расколотили "Медузу".

— Авария, — без подробностей ответил он. — Нужно сменить почти все двигатели, в том числе и гипер. Что-нибудь придумаем. Лучше скажи, как этим парням удалось тебя прихватить?

— Если без подробностей: забрались в дом, выманили меня из кабинета — боялись, что у меня есть "тревожная" кнопка.

— А у тебя она есть?

— М-м… еще не успел поставить.

— Молодец! — издевательски похвалил Рек. Пятнадцатилетняя разница в возрасте (в пользу Лоро) его не смущала.

— Не трави душу, — попросил Проныра. — Я думал, если есть в галактике безопасное место, так это — мой дом в этом вот городе… Кстати, это не Лилен'чики. Мы с тобой проскочили до Лилен'киби.

— А в чем разница?

— Ну, разница примерно, как между Парижем и Версалем.

— Вроде пригорода?

Рек оглянулся по сторонам, но особой разницы не увидел. Зато увидел, что их догоняет местный общественный транспорт. Нечто продолговатое на воздушной подушке. Рек помахал рукой — и этот вполне интернациональный жест сработал: автобус затормозил.

— Эта штука дотащит нас до космопорта? — рискнул спросить Рек, заглядывая в полупустой салон.

Кондуктор кивнул и протянул к Реку сухонькую ладошку. Порывшись в карманах, Дагвард обнаружил-таки чудом не вывалившуюся во всех приключениях местную монетку и сунул ее кондуктору. Тот для порядка подождал, не дадут ли еще (на чай), но потом без возмущений убрался в свой угол. Они устроились на заднем сидении. Местные с готовность, потеснились. Трудно сказать, что подействовало на них больше: вид бластера и остатков наручников, или потрепанный облик и соответствующий запах (как раз такой, какой должен быть у двух мужчин, один из которых не мылся три недели, а другой три дня).

— Мы в катакомбах заблудились, — пояснил на всякий случай Рек.

На них покосились еще подозрительнее. Местные жители не видели в катакомбах ничего сложного и запутанного. Поэтому скорее всего они подумали: "Как там можно заблудиться?!". И вряд ли пассажиры автобуса смогли сопоставить блуждание в катакомбах, бластер Река и странные браслеты на руках Проныры. Если заблудились — то почему с оружием? Сигналы подавать? И откуда наручники? Или это новая мода у землян: вместо браслетов носить разбитые наручники?

Так или иначе, приставать к странным чужакам никто не стал.

— Двадцать женщин! — мечтательно проговорил между тем Проныра. — И сколько ты просидел в этом "малиннике"?

— Два дня, — отмахнулся Дагвард.

— Надеюсь, это были не старые феминистки-мужененавистницы? Ты не слишком скучал?

"Треснуть бы его, — подумал Рек. — Ожил, развеселился и уже ни о чем не жалеет". Впрочем, что еще можно ожидать от Проныры?

* * *

Вернувшись на Землю и не обнаружив брата в гостинице, Рек для порядка заглянул в ремонтный док. Там вовсю кипела работа, грохотали подъемники, перекрикивались люди. "Медузу" было почти не видно из-за ремонтных лесов. Рек походил туда-сюда, гадая, не продал ли братец корабль в его отсутствие. А что? Кто-нибудь вполне мог купить старый грузовоз. Тот, для кого починка покажется дешевле покупки нового корабля. Потом Рек увидел Датча, быстро идущего в компании двух ремонтников. Датч размахивал какими-то листками и, судя по всему, был по привычке чем-то недоволен. Рек подождал, пока компания поравняется с ним и пристроился рядом. Брат только на мгновение стрельнул в его сторону взглядом и продолжил:

— Здесь нельзя собирать в обычной последовательности. Потом вам придется вскрывать корпус, чтобы наладить вентиляцию. Я лучше знаю этот корабль.

— У нас есть чертежи…

— Нет. Лучше повременить. С завода обещали прислать те чертежи, по которым строился именно этот корабль.

— Но это задержит нас на несколько дней. Мистер Дагвард! Вы ведь не единственный заказчик у нас.

Датч остановился.

— Я заплачу вам за дополнительные дни.

— В принципе, — вступил в разговор еще один ремонтник, — мы и так рискуем потратить несколько лишних дней. Мистер Дагвард прав. Лучше подождем чертежей.

— Ну, если на то пошло…

Ремонтники пошли своей дорогой, а Датч остановился.

— Рад тебя видеть, братишка!

Вместо того, чтобы предъявлять претензии и требовать с Река, где он задержался, Датч обнял его и похлопал по плечу. Несмотря на препирательства с бригадиром ремонтников, он был доволен.

— Еще недели три-четыре — и мы ее починим, — пообещал он.

— Я что-то важное пропустил? — Рек оглянулся еще раз на "Медузу", чтобы убедиться, что ее действительно ремонтируют. Ему все не верилось. — Откуда ты взял деньги? Комитет раскошелился?

— Ну да, сейчас! Пойдем. Здесь слишком шумно, чтобы разговаривать. Кстати, как дела с Пронырой?

Рек беспечно отмахнулся.

— Да нашел я его. Все в порядке. Лучше расскажи, что у тебя произошло.

А произошло чудо.

Приехала Ха-Лан и привезла кучу денег.

Естественно, Датч спросил: откуда они взялись?

Кадийка в двух словах пересказала, как явилась к отцу, опечаленная неудачей друзей, и все ему объяснила. А дальше сработало "Сарафанное радио". Капитана Дагварда на Кади очень многие знали и любили. На Стамтонском руднике вместе с Датчем было несколько тысяч кадийцев, и для них Датч был человеком, который устроил восстание, организовал победу над Вегами, связался с Большой землёй, а потом за ними и за Датчем пришел корабль, который пилотировал его брат. Конечно, они все поднимали это восстание, но ведь пока Датч не появился — сами они не смогли этого сделать.

А у этих нескольких тысяч освобожденных кадийцев со Стамтонского рудника было ещё несколько тысяч родственников или друзей, которые теперь передавали друг другу потрясающую новость: "Ты представляешь, Датч разбился, спасая людей с Талпо! Нет, сам он жив, но у него нет денег на починку корабля, а ему не хотят платить страховку! Надо собрать ему хоть что-нибудь! И мой сосед обещал принести денег для Датча. Мы понесём их к Ха-Лан — она передаст!"

И с утра до глубокой ночи, а иногда и глубокой ночью и ранним утром чуть свет в дом стратега Да-Кау приходили совсем незнакомые люди, некоторые стучали, будили его, совали деньги, говоря только одну фразу: "Передайте Датчу!" А другие даже не знали его имени, они говорили: "Это для того землянина, со Стамтонского рудника". Кое кто с большим почтением передавал деньги и начинал свой рассказ: "Я помню, как на Стамтонском руднике…" Но тут приходили третьи и тут же с порога спрашивали: "Как там землянин Датч?" И те, кто пришел раньше, понимали, что сейчас не время продолжать свой рассказ и с поклоном уходили, тихо улыбаясь своим воспоминаниям, а на встречу им попадались следующие, которые спрашивали: "Скажите, это здесь можно передать деньги для Датча?"

Да-Кау не роптал за то, что его лишают отдыха и покоя. Он с признательностью принимал от благодарных кадийцев деньги для Датча.

А кроме этих кадийцев был еще бывший министр Гван-Ло, которого Датч избавил от неминуемой смерти. И родственники бывшего министра Гван-Ло. И сторонники бывшего министра Гван-Ло, довольные тем, что Датч переубедил советника Табо-Нача ратовать за Полярный Блок. Не говоря уже о самом новом министре Табо-Наче, благодарном Дагварду за то, что тот помог ему мирно занять пост министра, вернуть деньги, а также за то, что спас главу рода Табо со Стамтонского рудника.

Разумеется, были и такие кадийцы, которые не одобряли разрыв с Полярным Блоком, или такие, которым было просто все равно до проблем какого-то там землянина Датча Дагварда. Но они не мешали собирать деньги, а только лишь не добавляли свои. Приходили даже дети и приносили какую-то мелочь, говоря о том, что про отважного Датча им рассказывал, например, дедушка. Сам Датч наверное бы решил, что он ещё не достиг того возраста, чтобы про него рассказывали дедушки своим внукам. Но внуки убегали, крайне счастливые сознанием того, что они помогали самому легендарному Датчу чинить его корабль!

Люди продолжали идти и за несколько дней набралась огромная сумма, которую Ха-Лан лично перевела в галактические кредитки и доставила Датчу.

Из многочисленных "капель" сложилось море.

Датч пытался допытаться у Ха-Лан у кого конкретно она взяла такую большую сумму. Но кадийка невозмутимо ответила:

— Ничего особенного. Просто восемьсот тысяч кади дали по одной кредитке.

— А откуда взялось восемьсот тысяч кади?!

— Ты смешной какой, — пожав плечами, заявила Ха-Лан. — На Кади жителей гораздо больше.

Как смогла, она объяснила, что будет смешно, если братья будут бегать по планете Кади и пытаться вернуть свой долг — каждому по кредитке.

* * *

Через три недели, когда работы по восстановлению "Медузы" переходили в финальную стадию, пришла еще одна благодарность. На имя Река. Он примчался в док, где Датч с На-Лой надзирали за прокладкой новых командных линий. Кадийка желала самолично убедиться, что ее навигационный пульт "найдет" все эти новые линии.

— Что-то случилось? — спросил Датч у брата, подозревая, что его довольный вид означает что-то важное.

— Нам посылочка пришла, — доложил тот. — От Проныры. Готовые трилениевые блоки для покрытия гипердвигателя.

— Ого! Щедрый подарок.

— Ну, Проныра вообще-то может быть каким угодно, только не неблагодарным, — объяснил Рек. К слову, до сих пор младший Дагвард не обмолвился о своем приключении на Планете Закатов.

— Так, ну-ка расскажи, за что это он тебя так горячо благодарит? — поинтересовалась На-Ла, вылезая из-под пульта.

— Да было дело на Планете Закатов… — Рек всё ещё слабо надеялся отделаться от вопросов.

На-Ла обменялась с Датчем хитрым взглядом.

— Ну и что же это за "дело", с благодарностью на такую сумму? — подступил старший Дагвард.

— Только не кричи, чтоб я меньше связывался с политиканами! Тут совсем отдельная история, — предупредил Рек, усаживаясь в кресло и прикидывая, как бы ему понезаметнее обойти тему "малинника". — Значит, началось с того, что дом Проныры оказался пуст и основательно ограблен…

Глава 17. Тот снежный ком был слишком маленький

Гвидо Паверс оставил машину на стоянке и пошел по каменистой тропинке наверх. Огромное каменное строение на склоне горы называли Тихим Пристанищем. Оно было удачно встроено в окружающий ландшафт и немного напоминало замок. Все современные дороги обрывались у подножия и попасть в Тихое Пристанище можно было только пешком. Или на чем-нибудь летающем. Но никому на Илуо не приходило в голову нарушать спокойствие обитательниц приюта и летать над их домом. Сюда чинно поднимались по узкой тропинке, оставив все технические средства на площадке внизу.

Рмаркритские женщины не обрывали связи с внешним миром окончательно. К ним можно было обратиться за помощью, за советом. Прожив длинную жизнь, они приобретали опыт и мудрость, которыми делились по мере необходимости. Разумеется, обращаться к ним следовало только в самом крайнем случае. Беспокоить Тихое Пристанище по пустякам было не принято.

Вдоль тропы стояли каменные скамейки. Гвидо присел на одну из них и стал смотреть на возвышающиеся впереди стены. Как и в предыдущие разы, Гвидо пытался угадать, не наблюдает ли Елеань за ним из какого-нибудь скрытого витражом окна. Она назначала день и час встречи и наверняка поджидала его, смотря на дорожку.

Скамейки, конечно же, были поставлены здесь не для того, чтобы можно было с комфортом разглядывать стены Тихого Пристанища. Да и невозможно было ничего увидеть за узорчатыми цветными стеклами. Приходящий сюда за советом должен был, прежде чем постучится в высокие ворота, посидеть и подумать. Сперва о том, достаточно ли важно его дело, чтобы нарушать покой почтенных женщин. Потом, если дело действительно важно, то пришедший мог бы посидеть и подумать, как ему лучше сформулировать просьбу. А уже перед самым последним подъемом, почти у ворот, полагалось просто посидеть и постараться успокоить свои мысли и чувства (а кому надо — и дыхание), прогнать ненужные страсти, чтобы в сдержанном почтении ступить на двор приюта. Это было традицией, которую соблюдал на Илуо каждый.

В первый раз Гвидо поднимался по этой тропинке через пару недель после того, как Елеань покинула его. Елеань сказала, что ей пора оставить его и поселиться в Тихом Пристанище, всего за несколько дней до ухода. Гвидо растерялся. Он и представить себе не мог, что нечто подобное однажды произойдет, хотя еще в самом начале замужества Елеань предупредила, что все рмаркритки уходят жить в Приют после того, как им исполняется 130 лет. Но Гвидо не пришло в голову отнестись к ее словам серьезно. Не то, чтобы он не торопился вникать в обычаи принявшего его общества. Просто он не знал, даже представить не мог, сколько лет его жене. Решил, что к тому времени, когда ей исполнится 130 — его уже в живых не будет. Елеань всегда выглядела прекрасно. Маленькая утонченная рмаркритская женщина, которая по земным меркам не выглядела и на тридцать. Елеань поняла тогда, что он ее не понял, но почему-то не стала ничего объяснять.

Никакого повода в тот первый раз у Гвидо не было. Он выдумал повод. Он должен был сам убедиться, что с его женой все хорошо, что она жива и здорова. Да и трудно было землянину согласиться с чуждыми обычаями, в которых он не видел смысла. Он даже хотел удержать Елеань силой, не пустить ее уйти. Но рмаркритка объяснила ему, что по их обычаю, если женщина не явилась в приют в положенный срок, она лишалась права приходить туда вообще и оставалась в миру, что для нее было большим позором. Если так произойдет, Елеань вынуждена будет скрываться в своем доме, не смея никому показаться и отвергнутая родственниками и друзьями. Если Гвидо согласился принять их обычаи, он не должен препятствовать ей уйти вовремя.

Смириться с ее уходом было необходимо. Но смириться не получалось. Поэтому он и придумал тогда "дело", по которому мог обратиться к Елеань. И пришел. Она прекрасно поняла его и не осудила. Постаралась успокоить, как могла и долго убеждала, что ей хорошо в Приюте и что ему не надо волноваться за нее. Настало время для Гвидо привыкнуть к положению одинокого хозяина дома.

Он мог бы покинуть Илуо, оставить вместо себя управляющего, вернуться на Землю, даже жениться, потому что теперь у него все равно что не было жены. Но Гвидо этого не сделал.

В свое время Елеань познакомила его со своими многочисленными родственниками, которые понимали ее согласие стать женой землянина и не возражали этому. Гвидо хорошо приняли. Он умел вести себя естественно и легко сошелся со всеми этими людьми, среди которых внешне очень сильно выделялся. "Как опора высоковольтной линии среди телеграфных столбов", — сказал бы Гвидо Паверс. Невоспитанный Гвидо Паверс. Тот, который много лет назад крайне свирепым способом заступился за честь рмаркритки. Или тот, который проработал пять лет на марсианских рудниках. Но сегодняшний, воспитанный Гвидо Паверс, принятый рмаркритским обществом, не стал бы сравнивать и ограничился бы тем, что сказал: "Внешнее отличие — не главное".

Гвидо постарался вникнуть в рмаркритскую жизнь, которая внешне не была чем-то радикально отличным от жизни землян. На первый взгляд рмаркриты были всего лишь более вежливые, утонченные и воспитанные. Особенно если сравнивать с той средой, в которой вырос Гвидо. Но умение не ковырять в носу, не вытирать об себя руки и правильно держать столовый прибор — не такая уж сложная наука. А врожденное чувство такта и умение наблюдать и делать выводы помогло Гвидо справиться с остальным.

Елеань жила в Приюте, а Гвидо руководил фамильным производством по выращиванию местной водоросли (из которой делали препараты, способствующие регенерации тканей), принимал у себя гостей, посещал когда надо родственников жены. И по прежнему не оставался в стороне от их проблем, потому что теперь это была и его семья тоже.

Второй раз Гвидо привели в приют дела одного из родственников Елеань, которому оказалось проще попросить совета через Гвидо. Они как обычно поговорили через плотную тканую загородку, через которую можно было лишь слышать голос, да уловить смутный силуэт. Хотя насчет силуэта Гвидо не был уверен. Может быть, он очень хотел увидеть силуэт Елеань и поэтому ему казалось, что он его видит.

Несколько следующих лет Гвидо не нарушал покой Тихого Пристанища. Но сегодня Елеань позвала его сама. И Гвидо Паверсу не нужно было размышлять о том, как бы поточнее и покороче изложить суть дела. Но он не стал нарушать традиции и сидел теперь на каменной скамейке, разглядывая склон и стену и стараясь угадать, смотрит ли жена на него из этих непроницаемых для чужого взгляда окон.

* * *

За своим компьютерным пультом На-Ла могла сидеть до полного одурения. Точнее, землянин бы одурел уже тогда, когда гениальный хакер Наала-Дала только "входила во вкус". Единственно, что иногда мешало На-Ле — это чувство голода. Когда оно становилось слишком назойливым, кадийка выбиралась из-за пульта и некоторое время бродила в поисках пищи. Но если ничего не находила — не расстраивалась и возвращалась за пульт.

Чаще всего, впрочем, кто-нибудь из братьев вовремя замечал ее поиски.

— Что-то На-Ла по коридору бродит. Наверное есть хочет, — замечал Рек (или Датч). — Пойду дам ей что-нибудь, пока она не передумала.

На этот раз на "Медузе" проходила последняя проверка всех систем после ремонта, поэтому пища готовилась вообще крайне нерегулярно. И не одна На-Ла рисковала остаться голодной. Периодически кто-нибудь из братьев, рассвирепев, забегал на камбуз, хватал из холодильника мясной полуфабрикат и совал его в печку. После чего убегал и забывал. К счастью, печка была автоматическая и еде не грозило превратиться в угольки. Зато грозило остыть и пролежать несколько часов в готовом виде. Потом свирепел другой, прибегал на камбуз, хватал из холодильника следующий полуфабрикат, открывал печку и обнаруживал, что там давно уже что-то лежит. После громкого негодования по этому поводу замороженный продукт бросался обратно в холодильник, а готовый выкладывался на тарелки. И дальше происходило самое интересное: тарелки начинали кочевать по кораблю. Сперва одна из них приносилась в кокпит, где в этот момент На-Ла обнаруживала, что одна из линий передачи на двигатели не откликается на запрос. Тарелка бросалась на край пульта — и оставалась там на неопределенное время. Потом вторая тарелка из камбуза непонятным образом перемещалась в кают-компанию, где и оставалась посреди чехлов от разных точных приборов, которые в этот момент были задействованы в наладке систем. Третья тарелка пропадала в неизвестном направлении так незаметно для всех членов экипажа, что потом возникал спор: была ли она вообще.

Следующим этапом тарелка из кокпита выносилась в коридор, потому что на пульте и без нее было мало места. Там она "оседала" на раскладной лесенке, пока кто-нибудь не пробегал мимо, подхватывал лесенку (естественно, не заметив тарелки) — и начинались громкие вопли: "Кто поставил тарелку на лестницу?!". Разумеется, никто не сознавался, а потом вопивший вспоминал, что десять минут назад сделал это сам.

Во время всей этой бурной и кипучей деятельности с тарелки в кают-компании само собой исчезало мясо. При этом никто не помнил, чтобы его ел и тому доказательством было чувство голода, которое наконец заставляло экипаж оставить все дела и столпиться у камбуза.

— Может, сделаем перерыв? — предложил за всех Рек.

— А что, больше еды нет? — удивилась На-Ла.

Датч с яростным вздохом шагнул к холодильнику и вытащил еще один шмоток замороженного мяса. Вскрыл обертку и кинул мясо в печку. Теперь вся троица стояла, завороженно смотря на чудо-прибор и сглатывая слюну. На-Ла не выдержала первая, вытащила коробку с хлебом и принялась жевать. Остальные последовали ее примеру. К счастью, голод был достаточно силен, чтобы не удовлетвориться какими-то корками. Иначе новой порции мяса грозила бы участь предыдущего.

Рек достал три бутылки пива и присоединил их к хлебу.

— Если так дальше пойдет, мы закончим дня за два, — высказал он.

— Закончим что? — не поняла На-Ла. — Мясо жарить?

— Корабль ремонтировать!

Датч сел на откидную скамейку и отхлебнул пива.

— На сегодня хватит, — решил он за всех. — Поздно уже.

— Так там немножко осталось, — начала было кадийка, но Датч на нее категорично глянул и заявил:

— Нет. Мы устали, можем что-нибудь пропустить. Завтра с утра сперва пройдемся со сканнером и проверим то, что сделали.

Печка подала долгожданный сигнал. Рек тут же ринулся к ней, опередив брата. Через пару минут все сидели в кают-компании, скинув со стола чехлы от приборов. Наконец-то можно было расслабиться и ощутить в полной мере усталость и удовольствие от еды. Но тут из кокпита донеслись настойчивые сигналы передатчика.

— Ну нет, только не это! — взмолился Рек. — Может, кто-то из дока?

— Не надо было передатчик включать, — ядовито изрекла На-Ла. — Сидели бы сейчас в тишине.

— А что, если это что-то важное? — Датч не разделял мнения астронавигатора. — Рек! Сходи узнай.

Рек хотел было возмутиться, но передумал. Тем более, что мясо он уже успел съесть.

— Надеюсь, мне принесут за это лишнюю бутылочку пива? — с надеждой спросил он, поднимаясь из-за стола.

— А что это ты на меня смотришь? — Кадийка подозрительно покосилась на него.

— Ну не капитана же гонять, — рассудил Рек.

Датч начал молча подниматься. Настойчивый вызов передатчика действовал ему на нервы.

— Да сиди-сиди! — тут же сорвался с места Рек. — Я уже иду.

В рубке он первым делом сбросил со своего кресла обрывки проводов и изоляции и уселся, закинув ноги на край пульта, а потом уж ответил на вызов. К его несказанному удивлению, с ними связался Гвидо Паверс.

— Здравствуй, Рек!

Младший Дагвард моментально сдернул ноги с пульта.

— Здравствуйте, мистер Паверс.

У него никогда не поворачивался язык назвать Гвидо просто по имени, как он называл остальных "политиканов". Гвидо был не таким, как Вики или Проныра. С ним, по мнению Река, не могло быть никакого панибратства. Для этого Гвидо Паверс слишком серьезен.

— У вас найдется несколько минут? Вы не слишком заняты? — вежливо осведомился Гвидо, пока Рек собирался с мыслями.

— Да нет!.. Мы тут с ремонтом заканчивали.

— Я слышал, что у вас проблемы с кораблем, — заметил Гвидо. — Может быть, требуется помощь?

— Нет. Мы уже почти закончили. Уже даже перелетели из дока на летное поле.

Гвидо кивнул своим замечательным носом.

— Хорошо. Я не сразу узнал, что с вами случилось. Вы могли бы сообщить, — сказал он. — Я бы ссудил вас деньгами.

— Нам кадийцы помогли, — ответил Рек.

Им с Датчем не очень хотелось занимать деньги у Братства. Ну, в самом крайнем случае они, конечно, обратились бы и к Златову, и к дяде. Но Вики и иже с ним — деловые люди. Будет неудобно долго не отдавать долг. С них и не потребуют. Но материальная зависимость от Златова и компании, перерастающая в моральную, Дагвардам не улыбалась. Хотя объяснять это Гвидо Рек не собирался. А Гвидо объяснений и не требовал.

— Я хотел пригласить вас с Датчем к себе на Илуо, — произнес Гвидо Большеносый.

Рек чуть не спросил: "зачем?". Но решил, что это невежливо и спросил менее определенно:

— А это очень срочно?

— Да, — тон Гвидо был категоричен. — Но это разговор не для связи.

— Мы будем готовы вылететь дня через два, — прикинул Рек.

— Хорошо. — Гвидо кивнул. — Я позабочусь, чтобы в Чересмерильском космопорту вас встретили.

Рек вернулся в кают-компанию притихший и задумчивый.

— Что случилось? — тут же спросил Датч. А На-Ла протянула ему новую бутылку пива.

— Это был Гвидо, — сказал Рек. — Он просил, чтобы мы прилетели к нему по какому-то важному делу.

Конкретно к Дагвардам Гвидо обращался первый раз. Почти всегда с ними связывался Златов. Иногда мог "по свойски" позвонить Проныра. Гвидо — он как бы существовал отдельно. Вместе со всеми — но всегда слегка в стороне.

Он был самый молодой из "политиканов" — лет на десять младше остальных и казалось бы, по возрасту он должен быть к Реку ближе всех. Но он наоборот был дальше, этот странный человек с экзотической внешностью и не менее экзотической биографией.

Рек его слегка робел. Хотя в этом никогда не сознавался. И дело было даже не в том, что этот человек огромного роста, с огромными руками, огромными ногами, огромным носом, мог внушить оторопь любому встречному. Он был непонятен и, наверное, это было самым главным.

И теперь этот экзотический человек ждал близнецов Дагвардов на Илуо, в своем имении, о котором Проныра как-то сказал: "Место, о котором только мечтать можно".

Датч, в отличие от Река, не робел перед Гвидо и уважал его. Капитан Дагвард относился к нему с гораздо большим терпением, чем к остальным "политиканам". Вдобавок ко всему, Датч был доволен завершенным ремонтом и модернизацией на корабле. И только что пообедал. Поэтому к идее слетать на Илуо отнесся спокойно.

— Все равно надо проверить в деле новые двигатели, — решил он. — Сразу груз не возьмешь. И на пути к Илуо есть техстанции. Мало ли, что придется подправить.

* * *

Привычка прятаться в свободной одежде появилась у Река после Островного реабилитационного центра. Когда надо было купить форму пилота, он, разумеется, выбрал на пару размеров больше, чтобы эта самая форма на нем свободно болталась. Но Рек не учел, что он был тогда сильно отощавший. Через пару месяцев активной и относительно спокойной жизни он поправился — и форма стала сидеть на нем, как на картинке "образцовый пилот". Хотя никакую форму Рек не любил и большую часть времени она висела в шкафу. Но тут пригодилась.

— Чего это ты не в этой своей куртке? — поинтересовалась На-Ла, когда братья совсем уже собрались к Гвидо.

— Рукав лень пришивать, — невинно ответил Рек, намекая на происшествие с разоблачением Урса. (Опаленные бластером волосы, кстати, уже давно отросли и были сострижены, но оторванный рукав почему-то сам не прирос.)

— Так отнес бы в ремонт! — проинструктировала На-Ла.

— Ему лень, — пояснил за Река Датч. Рек невинно промолчал.

— Ничего. Так даже интересней, — констатировала кадийка.

— Как — "так"?

— Ну, когда оба в форме. Что-то в этом есть!

— Ладно, пошли, — скомандовал Датч. — На-Ла! В корабль никого не пускай.

— Не впущу.

— Лучше вообще запри двери, — посоветовал Рек.

— Запру! — пообещала кадийка, скрываясь в свое кресло от поучений.

— И следи за связью, — напомнил Датч. — Будет что-то важное — дай сигнал.

— А когда мы вернемся, мы споем тебе песенку, — в тон брату проговорил Рек.

— Какую песенку? — Пятнистая мордочка высунулась из-за кресла.

— Какую-нибудь. Чтобы ты нас по голосам опознала и пустила домой.

— Если хочешь, чтобы я тебя опознала…

— Хватит! — Датч решительно пресек дальнейшие пререкания. — Пошли. Мы уже опаздываем.

Рек подмигнул кадийке. Та фыркнула и скрылась за спинкой кресла. Близнецы (а в летной форме не признать в них близнецов можно было только сослепу) наконец покинули корабль и направились к ожидавшей их почти у самой посадочной площадки машине.

Ладный, обтекаемой формы мобиль быстро доставил их в фешенебельный сектор ближайшего города, название которого Рек не взялся бы воспроизвести даже за деньги. В этом районе, напоминающем больше национальный парк, чем город, дома (точнее виллы) были раскиданы на площади в несколько сотен квадратных километров. Глаза космолетчика большую часть времени видят черноту за обзорным стеклом корабля. А здесь, между виллами, шли отдохновением для взгляда: леса, поля, озера и реки. Пока Рек гадал, сколько может стоить жилье в таком районе, они вывернули из-за очередного поворота и остановились перед вполне земного вида домом с наружной галереей, садом, бассейном с фонтаном и прочими принадлежностями загородной резиденции.

Во дворе их уже ждал невысокий человек (или рмаркрит) в зеленой одежде.

— Пойдемте, я провожу вас, — сказал он.

Они прошли по ухоженным дорожкам, посыпанным разноцветным песком и остановились перед чем-то, напоминающим не-то грот, не-то вход в пещеру. На самом деле это была лестница наверх, в дом, целиком утопающая среди вьющейся зелени. Сквозь растения можно было с трудом рассмотреть сложенную из больших камней стену, служившую фундаментом. Сам дом, гладко выбеленный, с резными рамами в больших окнах, начинался где-то на метр выше человеческого роста.

Близнецы поднялись вслед за провожатым, почти что раздвигая головами густые ветви и листья. И вынырнули из декоративных "джунглей" на сияющую от солнца и золотистой отделки террасу. Здесь их и ждал Гвидо Паверс собственной персоной. Высокий, в светлых брюках и мягком пиджаке, обрисовывающем его мощные плечи. Он приветливо пожал братьям руки и жестом пригласил за собой.

— Спасибо, что откликнулись на мое приглашение. Как вам понравился город?

Обычно с Гвидо, как и со всеми остальными "братьями", общался Рек. Но тут старший Дагвард взял на себя инициативу (чем порадовал младшего).

— Мы как-то были на Илуо. Но не заглядывали дальше космопорта. Здесь красиво.

— На этой планете жителей в несколько раз меньше, чем на Земле, — заметил Гвидо. — Это дает возможность селиться только в самых привлекательных районах. Но и рождает некоторые проблемы. Вы ведь участвовали в войне с Талпо и представляете себе, почему много лет назад жители Илуо просили Земное Содружество разместить здесь военную базу.

— Мы участвовали в войне последние восемь месяцев, — признался Датч. — Это была уже не война, а преследование последних остатков талповского флота.

Гвидо кивнул.

— Во всяком случае, вы сталкивались с талповцами и лучше поймете, в чем суть создавшейся ситуации. Той, которую я хотел бы с вами обсудить. Но для начала, думаю, вы не откажетесь со мною отобедать.

Гвидо умел принимать гостей и никогда не начинал с порога обсуждать дела, предпочитая, чтобы люди успели отдохнуть и почувствовали себя достаточно комфортно. Тем более, если гости прибыли прямиком из космопорта. Поэтому братьям сперва представилась возможность принять душ, избавиться от дорожной пыли, а уже после этого гостеприимный хозяин пригласил их к накрытому прямо на террасе столу.

— Я предполагаю, что вы вряд ли близко знакомы с политическим устройством на Илуо, — начал Гвидо после того, как с основными блюдами было покончено, гости и хозяин откинулись на спинки кресел, не спеша потягивая местное вино.

— Только в общих чертах, — подтвердил Датч, которому академический курс политологии всегда казался слишком кратким, чтобы можно было в дальнейшем утверждать, что ты знаешь, как устроена государственная власть даже на самой ближайшей планете.

Гвидо немного подумал, с чего бы начать экскурс. И решил начать с самого основного.

— Почему-то считается, что на Илуо живет три народа: рмаркриты, илуоанцы и земляне. На самом деле это не совсем так. Рмаркриты — илуоанская аристократия, а не отдельный народ. Хотя стороннему наблюдателю может показаться, что они слишком сильно отличаются от остальных жителей Илуо.

Уже много веков пять рмаркритских кланов правят этой планетой. Старший клан — императорская семья. Хотя оставшиеся четыре клана так же могут претендовать на императорскую корону, до сих пор никто этого не делал, потому что порядок и стабильность считаются самым главным как для процветания кланов, так и для всей планеты.

Гвидо встал и подошел к перилам террасы. Некоторое время он всматривался куда-то в даль. Близнецы ждали, когда он продолжит.

— Равновесие может нарушиться. — Гвидо повернулся к ним. — Равновесие, которое поддерживалось испокон веков. Это было бы плохо для любого народа, но для жителей Илуо это грозит стать катастрофой. Это трудно объяснить, потому что история Земли — это история постоянных войн и компромиссов. Мне самому было очень нелегко понять, как может существовать целая планета, на которой не знают, что такое — гражданская война. Война с внешним агрессором — да, это понятно. С тех пор, как в галактике наладились связи между планетами, войны и конфликты вспыхивают слишком часто. Нападение талповцев на Илуо в свое время привело к тому, что император Илуоанский был вынужден просить Земное Содружество разместить здесь военную базу. Но внутреннее устройство на Илуо не пострадало. Земляне оказались вполне приемлемыми соседями. Сейчас все может измениться.

Гвидо вернулся за стол и сел, по очереди посмотрев на обоих братьев, словно желая уяснить, достаточно ли понятно он объясняет.

— Вы хотите сказать, что под угрозой императорская власть? — спросил Датч, а Рек подумал, что у него очень умный брат, на которого можно положиться, если сам чего-то не улавливаешь.

Гвидо удовлетворился понятливостью старшего Дагварда и продолжил.

— К моей жене обратился за советом паж принца Аолия Рмаркритского. Примерно через месяц старый император должен передать корону и власть своему наследнику. К сожалению, принца втянули в очень скверную авантюру. Талповский диктатор — эльдорианин Эйле Влад — обманом вынудил принца подписать бумагу: прошение о ликвидации военной базы землян и вывозе всех инопланетных войск с Илуо.

— Как можно обманом заставить что-то подписать? — удивился Рек. — Его что, пытали?

Гвидо достал из кармана платок и вытер им нос. Похоже было, что он затрудняется ответить на вопрос Река. Возможно, способ, которым наследника заставили подписать бумагу, не казался Гвидо важным и теперь он вынужден был искать слова, чтобы объяснить.

— Точно я не смог это выяснить, — сказал он наконец.

Датч покосился на брата, надеясь, что он не станет больше перебивать и даст Гвидо довести свою речь до конца.

— На сколько я понял, Эйле Влад сделал вид, что просит принца ходатайствовать за какого-то преступника, чтобы его помиловали. Он просил подписать прошение. Одно на языке талпо. Другое — перевод на общегалактический. Эйле Влад просил принца подписать обе бумаги. Но Владу было известно, что язык талпо принц не знал.

Гвидо помолчал. Потом продолжил:

— Перевод действительно содержал прошение о помиловании преступника и в конце была подпись — принц Аолий Рмаркритский и число прописью. А вот "подлинник" на талповском языке, хотя и был внешне похож на перевод по количеству строчек, но на самом деле содержал обращение к земному содружеству о выведении военной базы с Илуо, т. к. надобность в ней отпала: Талпо разоружена и ей запрещено иметь свой флот, над ней стоит назначаемый каждые четыре года диктатор. Илуо ничего не угрожает, стало быть военная база не нужна. Зато она вносит некоторый дисбаланс в древние устои планеты. Это кратко. У места подписи стояло не "принц", а "император", дата опять-таки была написана прописью, чтобы Аолий не заметил подвоха. Принц подписал обе, не заметив подмены а через некоторое время Эйле Влад связался с принцем и поставил его в известность, что на самом деле то, что было написано на языке талпо — это прошение о ликвидации военной базы. Более того, талповская бумага датирован будущим числом и имеет указание на то, что подписана императором после коронации. Сейчас Влад не сможет обнародовать прошение, он предоставит этот приказ только после коронации. Но он требует, чтобы принц понемногу начал проводить политику убеждения, которая подготовит всех к восприятию его будущего приказа. Чтобы он постепенно насаждал своим приближенным мысль о том, что Талпо уже не имеет своего военного флота и нахождение земной базы на Илуо перестало быть актуальным.

— Принц мог бы отказаться от приказа и объявить, что диктатор Влад обманом заполучил его, — заметил Датч. Рек кивнул.

— В этом и заключается проблема. — Гвидо разлил оставшееся вино по бокалам и некоторое время молчал, глядя в пространство. — Принц не может просто пойти и признать, что его обманули, — продолжил он наконец. — Рмаркриты управляют планетой потому, что на протяжении нескольких прошедших столетий они прекрасно справлялись со своим делом. При них не было ни войн, ни революций, на народных бедствий, ни срывов в экономике. Династия Тайдманъйо-Ман занимает престол, потому, что это безупречная династия и потому они безупречные правители. Если выяснится, что принц, еще не успев взойти на престол, уже вляпался в какую-то авантюру, это вызовет резкой неодобрение среди ряда рмаркритов. Они могут захотеть поставить другую династию. В свою очередь, у принца может найтись и много сторонников или хотящих избежать новшеств. К тому же на трон могут претендовать сразу насколько династий. Смута среди рмаркритов неизбежна. А если среди рмаркритов возникнет смута, остальные илуоанцы не захотят себе такое ненадежное правительство. Несколько последних столетий власть на Илуо держалась на авторитете и полном доверии. Как это ни странно, — Гвидо слегка улыбнулся, — рмаркриты никогда не ошибались. Теперь илуоанцы могут не захотеть видеть у власти "ошибающихся" рмаркритов. Таким образом, самое малое, что угрожает в создавшемся положении: каскад дворцовых переворотов. В худшем случае — даже гражданская война.

Если принц Аолий Рмаркритский из династии Тайдманъйо-Ман позволил втянуть себя в столь неприглядную историю, как он будет в дальнейшем справляться со своими обязанностями? Даже если в течение всей оставшейся жизни принц не совершит ни одного необдуманного поступка, он все равно будет запятнан в глазах илуоанцев, и в глазах рмаркритов из других кланов. Если на белой скатерти есть хотя бы одно пятно — ее уже не положат на праздничный стол.

Близнецы попереглядывались. Трудно было поверить, что существует общество, в котором до сих пор никто не совершил ни одного неприглядного, или хоть сомнительного поступка. Но в данный момент было неважно, могут или не могут они, сыновья Джона Раймона Дагварда, поверить в то, что в мире существует совершенство.

— Значит, принцу необходимо вернуть бумагу со своей подписью? — спросил Датч.

Гвидо кивнул, довольный тем, что его понимают.

— Если бумага не будет возвращена за этот месяц, принцу придется признать, что она подлинная. Это повредит внешней безопасности, но сохранит внутреннюю. Конечно, диктатор Эйле Влад не остановится на одной этой уступке и будет продолжать шантажировать принца. Талпо запретили иметь свой флот. На Илуо флот достаточно развит. Возможно, в дальнейшем, Влад предполагает захватить илуоанский флот для Талпо, если не будет мешать военная база землян. Но это — только мои предположения. Возможно, он надеется, что постепенными уступками добьется возвращения былой военной силы Талпо, где он уже станет не диктатором, а законным (с его точки зрения) правителем. Тогда Илуо очень легко будет попасть в зависимость от Талпо. Скорее всего, это приведет к новой войне, потому что на Талпо не знают меры. В этом талповцы не сильно отличаются от Вегов. Но Веги малочисленны и плохо ладят с техникой. А на Талпо, я думаю, еще не забыли, как строить военные космические корабли, хотя у них и демонтировали все военные заводы.

— Короче, у Талпо есть все шансы взять реванш, — подытожил Рек. — Но что можем мы? Подобраться к Владу и выкрасть у него бумагу?

— Или найти, чем можно шантажировать его самого, — добавил Гвидо. — Так или иначе, я прошу вашей помощи.

— Почему вы не обратились к Златову? — спросил Датч. — У главы Братства много связей, он мог бы помочь нам всем в этом деле.

— Я думал поговорить со Златовым, — кивнул Гвидо. — Но в данном случае хотелось бы как можно больше конфиденциальности. Во-первых, он все равно предложил бы посоветоваться с вами, потому что у вас связи с земной Разведкой. Во-вторых, вокруг Виктора очень много народу и информация может попасть в нежелательные руки. Не потому, что я не доверяю лично ему, а потому, что чем больше людей участвует в этом обсуждении, тем больше вероятность, что дело станет достоянием слишком многих.

Датч кивнул, удовлетворенный объяснением.

— Ладно. Попробуем что-нибудь придумать. И хорошо бы узнать, где сейчас Влад. Если он на Талпо — полетим туда. Наш корабль вряд ли кто-то запомнил, так что опасаться особенно нечего.

— Кроме их экстремистов, которые уже прогнали одну земную колонию, — напомнил Рек.

— Мы — не колония. Мы занимаемся грузоперевозками. На сколько мне известно, талповские космопорты не закрыты для грузовых кораблей.

— Я полечу с вами, — категорично произнес Гвидо. — Я не собираюсь перекладывать эту заботу на ваши плечи и оставаться в стороне. К тому же, мне знаком язык талпо и я знаю, как выглядит этот эльдорианин — Эйле Влад.

Гвидо рассказал им не все. Принц понимал, что Влад хочет захватить военную базу Илуо, потому что на Талпо нет флота. Илуо угрожала оккупация. У Илуо достаточно мощный флот, а невоенные корабли легко модернизировать (или милитаризировать): установить пушки, укрепить броню и пр.

Принц не мог продолжать линию, навязанную Владом, потому, что понимал, что это приведет к захвату планеты. Обратиться за помощью к остальной аристократии, он тоже не мог, по выше означенным причинам. И потому после долгих размышлений, он смог найти только один выход для себя. Нельзя чтобы это прошение от имени императора пошло куда бы то ни было, а с другой стороны нельзя, чтобы жители Илуо усомнились в своем императоре. Поэтому единственно, что можно сделать — это то, чтобы этого императора никогда не существовало. Если например он отречется и уйдет в монастырь, то все поймут, что он что-то напортачил. У него один единственный выход — умереть. У него есть месяц до коронации, и он может только прийти и попросить помощи у людей, которым он может довериться. Как настоящий рмаркрит он обязан принимать всегда только правильные решения. На его месте ему только это решение видится правильным: чтобы избежать кривотолков, необходимо будет инсценировать его скоропостижную естественную смерть. А это возможно.

В конце принц позволил себе слабость, потому что принц был еще достаточно молодой человек. Он сказал Гвидо:

— Я очень не хочу умирать.

И эти слова так впечатлили Гвидо, что он решил во что бы то ни стало уничтожить опасную бумагу.

* * *

Нельзя сказать, что новость о предстоящем визите на Талпо понравилась На-Ле. Слишком свежи были воспоминания о едва не потерянном корабле. Кадийка пришла в такое расстройство, что даже про компьютер забыла. Спорить с братьями она не собиралась: корабль все же принадлежал им и они были здесь хозяева. Да, конечно, все страшное оказалось не таким уж страшным, они все живы и на звездолете новые двигатели, но На-Ла напряженно выдумывала неопровержимый довод, который бы заставил братьев переменить решение.

— Не бойся, — посоветовал Датч. — У нас говорят: в одну воронку снаряд дважды не попадает.

— Это зависит от плотности стрельбы, — рассеянно возразил Рек, подправляя что-то на пульте.

На-Ла помрачнела еще больше, а Датч с уставился на него.

— Обнадежил, — скептически заметил капитан. — Не думаю, что талповцы запомнили нас или наш корабль. Мы сядем вполне официально, разгрузимся и на месте посмотрим, что к чему.

Для "легенды" Гвидо подыскал Дагвардам заказ на поставку медицинского оборудования с Тиоры — планеты эльдорианского сектора. Так что, несмотря на эмоции На-Лы, "Медуза" прямым курсом шла к Талпо. Что делать, когда они туда прилетят и сдадут груз, Ни Дагварды, ни Гвидо, ни тем более На-Ла, не представляли. Поэтому все сидели в кокпите, игнорируя давящую на психику черноту за обзорным стеклом, и пытались составить план действий.

— Мы не знаем, где Влад хранит этот документ, — констатировал Рек. — Может быть, диктатор вообще отправил его на Эльдорию и положил там в какую-нибудь… банковскую ячейку. Кстати, а как он собирается объяснить, почему илуоанская просьба о выводе земной базы составлена на языке талпо?

— Возможно, у Эйле Влада есть этому объяснение, — предположил Гвидо, давая понять, что это не самый важный вопрос.

— Неплохо бы пошарить в его компьютере! — На-Ла торопилась предложить свои услуги. — У него ведь есть компьютер?

— Как у любого современного правителя, — кивнул Большеносый. — Неизвестно только, есть ли у него выход во всеобщую сеть, вне Талпо. И как часто он ею пользуется. Кстати, а что ты надеешься в нем найти? Электронную копию документа? Или точные указания того, где он лежит?

На-Ла поерзала на своем кресле, но открыть рот не решилась.

— Допустим, документ хранится у Влада, — предложил Датч. — Если это так — он будет хранить его в сейфе, поближе к себе. К примеру, в своем кабинете, или где там эльдориане хранят свои сейфы? Хорошо бы иметь план его дома.

— План есть, — неожиданно выдал Гвидо и полез в один из многочисленных карманов своего походного костюма. — Дом, точнее дворец диктатора на Талпо строили эльдориане, по своим вкусам. Вряд ли Влад что-то сильно изменил в нем.

— Откуда план? — тут же поинтересовался Рек, забрав маленький чип с записью из руки Гвидо и засунув в считывающее устройство на пульте.

— Купил по случаю у одного эльдорианского техника, — уклончиво ответил Большеносый.

Эльдорианские архитекторы любят шик и размах и дворец на Талпо строили в соответствии со своими пристрастиями. Большой, удобный и со множеством украшений как на фасаде, так и внутри. Все это означало, что пробраться в такой дворец непросто. В смысле безопасности и надежности эльдориане были так же пристрастны, как и в смысле удобств. Братьям планировка дворца не показалась обнадеживающей. Зато На-Ла воодушевилась. И хотя Гвидо наводил на нее оторопь своими огромными руками и огромным носом, она предприняла вторую попытку вмешаться в разговор.

— Можно, я скажу? У меня тут идея, — сообщила она осторожно, но достаточно громко, чтобы не было возможности сделать вид, что ее не расслышали.

— Что за идея, На-Ла? — Датч повернулся к ней, в принципе не ожидая ничего конструктивного. Однако На-Ла была лучше знакома с эльдорианами в их привычной обстановке. Можно сказать, что из всех присутствующих, у нее был самый большой опыт общения с этим народом.

— А давайте продадим ему меня как классного компьютерщика, а я пошарю в его файлах, — ничуть не сомневаясь в своей гениальности, предложила На-Ла.

Рек хмыкнул. Гвидо, как воспитанный человек, не стал удивляться.

— Считай, что мы рассмотрели твое предложение и отклонили его, — посоветовал Датч, возвращаясь к плану дома.

Но На-Ла уже осмелела.

— Можно под каким-нибудь предлогом войти к нему в дом, накинуть на голову мешок и вывести!

Рек пообещал, что ей самой на голову мешок наденет, если она будет лезть с дурацкими предложениями. Кадийка на время притихла, а Гвидо подумал, что у них тут на "Медузе" весьма интересная компания. Даже забавная. Но к сожалению, сейчас было не до забав. Слишком мало времени было в их распоряжении и слишком многое зависело от того, смогут ли они сделать то, за что взялись.

Подробное рассмотрение плана дворца ничего нового не дало. Потенциально и в такой дом, точнее дворец, можно пробраться, но каково будет, когда это станет актуальностью? Сразу возникнет куча проблем.

Во-первых, надо подобраться на виду у половины столицы к дому правителя, во-вторых, необходимо, чтобы охрана перепилась и заснула без просыпу, в третьих, кроме обычных камер наблюдения в доме, возможно, нужно будет обмануть еще и выводы на общие камеры слежения где-нибудь в расположенном рядом здании полиции… В общем, если все это получится, останется решать проблему, где искать покои самого Влада и где он хранит свой сейф. А заодно и шифры к сейфу, наверняка такие же изощренные, как и все, что придумывают эльдориане. В результате, можно ничего не получить, потому что неизвестно, действительно ли диктатор Эйле Влад держит нужную бумагу при себе.

На-Ла углядела на плане нечто, похожее на каминную трубу.

— А давайте спустим ему бомбу на веревочке! Вот через это! — она ткнула пальцем через плечо Датча в понравившееся ей место на плане.

— На-Ла!! — сказал Датч и посмотрел в ее сторону. — Свари нам кофе.

— Да я уже молчу!

— Я серьезно, — еще более настойчиво проговорил Датч. — Пожалуйста, сходи, свари нам кофе.

На-Ла молча встала и ушла на камбуз. Кофе даже она была в состоянии сварить. Для этого надо было только налить воды и нажать кнопку на кофеварке. При чем вода тоже наливалась нажатием кнопки, а порция кофе засыпалась автоматически, как порошок в стиральной машине. Отключалась кофеварка сама. Так что все кулинарное мастерство сводилось к тому, чтобы дважды нажать на кнопку, а потом разлить жидкость по чашкам. Поэтому проблем не возникло и минут через пять кадийка принесла поднос с готовым кофе, после чего села к своему компьютеру и до конца разговора больше не открывала рта.

Несмотря на устранение На-Лы от разговора, все равно ни до чего конкретного в этот вечер не договорились. Через пару часов Датч решительно объявил отбой, оставив за собой дежурство у пульта.

Гвидо выделили свободную каюту. Как ни странно, койка вполне подошла под его рост. Видимо те, кто проектировал "Медузу", учли, что космический летчик может быть любого роста, в том числе и очень высокого.

* * *

Прежде, чем садиться на планету, "Медуза" почти два дня крутилась на орбите. Оставаться незаметными, по мнению Датча, было не так уж сложно. Спутников внешнего наблюдения вокруг Талпо летало всего три. Датч пристроил корабль со "слепой" стороны одного из них. Орбиты спутников располагались так, что через каждые восемь земных часа два спутника непременно проходили совсем рядом друг с другом. Капитана Дагварда это не взволновало.

— Детекторы не засекут нас, если будем двигаться в тени одного из этих спутников, — объяснил он Гвидо. — Главное — держаться как можно ближе, чтобы другой спутник не зарегистрировал два металлических объекта там, где должен быть один.

Гвидо решил положиться на опыт старшего Дагварда, хотя летящий в нескольких десятках метров от "Медузы" спутник с торчащими как стволы пушек датчиками слегка его беспокоил. Раньше Гвидо летал только на пассажирских кораблях, иллюминаторы которых закрывались перед гиперпрыжком. Да и близко к потенциально враждебным объектам пассажирские корабли не подходили. После работы на марсианских рудниках Гвидо казалось, что он многое (если не все) в жизни видел, прошел "огонь, воду и даже какие-то медные инструменты", но сейчас у него создавалось впечатление, что ничего-то он еще в жизни не видел (из того, что можно вообще увидеть в этой жизни). То, что проделывали Дагварды, казалось ему то безумным, то слишком легкомысленным, то каким-то самоотверженным подвигом, а зачастую — бравадой.

С другой стороны, они достаточно опытные люди и понимают в космосе несоизмеримо больше, чем он, Гвидо Паверс. Значит, надо выкинуть из головы болтающееся в опасной близости металлическое "корыто" и заниматься делом.

Следить с орбиты за диктатором Владом было непросто. Мешали атмосферные помехи и отсутствие профессиональной аппаратуры слежения. Рек почти все время проводил лежа на животе в аппаратных шахтах, путаясь в проводах и от души негодуя на отсутствие очень больших денег, так необходимых на контрабандную покупку настоящего военного оборудования, такого, которым оснащены новые крейсера. И все же ему удалось скрутить нечто вроде усилителя — и корабельный сканнер заработал процентов на 20 лучше.

— Не знаю, что это даст, — объявил Рек, вваливаясь в рубку, на ходу стягивая защитную робу, — но большего не ждите.

— Отдохни, — посоветовал Датч.

Как раз в этот момент мимо проходил очередной спутник слежения и капитан "Медузы" на всякий случай подвел грузовоз почти к самому металлическому боку их ничего не подозревающего "укрытия". На языке военных это называлось "прилепил". Почти точное определение, если учесть, что расстояние между кораблями сократилось метров до пяти. При чем касаться талповского спутника, тем более с ним сталкиваться, было ни в коем случае нельзя. В лучшем случае спутник мог "почувствовать", что рядом крупный металлический объект, в худшем произойдет авария, которая скорее всего положит конец их миссии.

— Есть! — объявила На-Ла, мало обращая внимание на манипуляции капитана. Она ничего не боялась, когда за штурвалом сидел Датч.

Рек тут же бросил робу на пол и подошел к кадийке. Гвидо перестал напряженно разглядывать спутник и двинулся за Реком.

— Что ты нашла?

— Я нашла сеть их камер слежения.

— Хорошо бы определить, где сейчас Влад, — тут же задал задачку Рек.

Датч чуть отвел "Медузу" от спутника.

— Посмотрим для начала, как выглядит дворец Влада изнутри, — предложил он. — А то на нашем плане только архитектура.

— А что, если выследить этого Влада и спикировать прямо ему на голову? — предложила кадийка.

— Пока мы идем через атмосферу, нас засекут и Влад спрячется в ближайшее укрытие, — терпеливо объяснил Датч. — Устраивать ему засаду на дороге — тоже слишком сложно.

— Талпо — густонаселенная планета, — вклинился в разговор Рек, хотя его объяснение было адресовано Гвидо, а не На-Ле. — У них женщины не работают, а только и делают, что рожают и воспитывают. Народу — тьма. Там не спрячешься.

— Тогда что делать? — спросила кадийка.

— Когда сядем — тебе сидеть и сторожить "Медузу", — ответил ей Датч. — Есть у меня одна идея. Думаю, во дворец Влада пробраться можно.

* * *

Во всем, что касалось наземного транспорта, Датч без возражений доверял Реку.

Перекрашенный поглощающей свет черной краской флаер в темноте был почти не виден. Собственно, заметить его можно было только тогда, когда он двигался. Поэтому Рек вел машину метрах в трех от поверхности. Выше их могли засечь на фоне темного, но недостаточно черного неба. А неясная тень, мелькнувшая в темном закоулке, внимание почти не привлекала. Рек старательно облетал освещенные участки, чтобы не показать какому-нибудь любителю оглядываться силуэт флаера. Оставался звук работающего механизма, но на Талпо даже ночью не было тихо и негромкий шорох импульсного двигателя терялся почти полностью. А скоростной двигатель Рек не включал, потому что пословица "тише едешь — дальше будешь" в данном случае действовала буквально.

Дворец диктатора Эйле Влада при ближайшем рассмотрении оказался не таким уж большим. Рек развернул флаер и поднялся чуть выше, двигаясь к первой намеченной цели.

* * *

Эльдориане — достаточно отчаянный народ, когда речь идет о достижении поставленной цели. Но в спокойной обстановке они предпочитают надежность и полный контроль над ситуацией. Поэтому в покоях Эйле Влада с самого момента его назначения диктатором Талпо был установлен дублирующий наблюдательный пульт, связанный со всеми камерами как внутри, так и снаружи дома. К тому же Эйле Влад был эльдорианином в самом расцвете сил и любил засиживаться за работой заполночь. И в этот раз он, расставшись с роскошным мундиром правителя и переодевшись в не менее роскошный "домашний" наряд, корпел над несколькими не очень понятными ему документами, доставленными из отдаленной провинции. Прежде, чем ответить отказом на обычную просьбу о снижении налога на производство местного вина, Влад решил изучить информацию о просителе. Кто разберет этих талповцев. Вдруг именно этому лучше дать поблажку? По крайней мере, пока. Если этот тип развернет свое производство, потом с него можно будет получить гораздо больше.

Периодически Эйле Влад отрывался от своего дела и привычным взглядом окидывал экраны слежения. Потом возвращался к делу. Пока очередной взгляд не наткнулся на картину, которая оказалась слишком необычной. Эйле отложил документ и присмотрелся внимательнее.

В одном из коридоров дворца, обвиснув в кресле, спал охранник. Вообще-то ему платили именно за то, чтобы он не спал на дежурстве. Эйле нахмурил красивые брови и решил перевести охранника в кандидаты на увольнение. Но тут он обратил внимание на картинку рядом. В соседнем коридоре охранник спал, сидя прямо на полу. Сказать по правде, Эйле самому очень захотелось спать, будто поведение охранников было заразным, как зевота. Эйле перевел взгляд на соседнее поле экрана — и рука его инстинктивно протянулась к ящику стола.

* * *

Усыпляющий газ применяется во всем мире с незапамятных времен. Он бывает разных видов и действует на всех людей по разному. Тем более, по разному он действует на инопланетян. Эльдориане, к примеру, совершенно не поддаются обычному CNN, от которого земляне валятся как подкошенные часов на двенадцать. Зато RNN, от которого люди в лучшем случае зевают, валит эльдориан. Часа на два-три. И без всяких последствий. Зачастую потом даже невозможно установить, что вообще был какой-то газ.

Система вентиляции в эльдорианском доме достаточно защищена. Но, как известно, нет такого замка, который невозможно открыть и нет такой защиты, которая была бы абсолютной. В данном случае защищенная вентиляция всего лишь немного усложнила задачу, потому что капсулы с газом нужно было опустить одновременно в нескольких местах. Иначе кто-то заснет первым и спугнет остальных. И самое сложное было — запустить усыпляющий газ в покои Эйле Влада. В конечном итоге, именно он должен был заснуть последним. Но это не сильно тревожило, потому что по мнению налетчиков уважающий себя правитель так и так должен был уже спать.

Рек остался снаружи во флаере, контролировать ситуацию. В дом пробрались Датч и Гвидо, который разумеется не собирался оставаться в стороне. Гвидо знал Эйле Влада в лицо, а Рек лучше всех управлялся с флаером. Поэтому никак иначе маленькая группа действовать и не могла.

* * *

На Талпо все было чужое, все не как у эльдориан, "подушка душная, одеяло кусачее". Дело не в том, что талповцы были особенно плохие. Они были чужие. Приехать к ним на экскурсию можно, а вот жить среди них — не хотелось. Чтобы выйти из собственного хронического неудовольствия положением нужно было либо в корне искоренить культуру Талпо и насадить свою, что неминуемо будет связано с яростным сопротивлением и бунтами местного населения (этого Владу совершенно не хотелось), либо смириться и постепенно "оталповиться" (чего Владу хотелось еще меньше). Поэтому он нашел компромиссный для себя вариант: отгородиться от неприемлемой ему культуры изящными, но чрезвычайно прочными стенами классического эльдорианского дворца. В нем он чувствовал себя как дома, а на оставшуюся часть Талпо выходил как на суровую, нелегкую, "стахановскую" работу. После которой он мог расслабиться под звуки фонтана своего дворца и отдохнуть.

В эту ночь эльдорианская звукоизоляция делала дом диктатора особенно безмолвным. Датч с Гвидо старались двигаться как можно тише. Единственный звук, который они слышали — это их собственные шаги. Несмотря на то, что им то и дело попадались спящие эльдориане и судя по ним можно было понять, что усыпляющий газ подействовал как надо, это не было поводом для того, чтобы расслабиться и производить лишний шум. Камеры слежения, старательно отмеченные на плане, тоже старались обходить. Да и вообще, вся эта вылазка походила на самую настоящую авантюру. На-Ла хотя и заявила, оторвавшись от монитора, что от камер слежения в доме нет выхода на дисплеи ближайшего полицейского участка, этот факт нельзя было считать стопроцентным. Эльдориане предусмотрительны. Мало ли что могло прийти им в голову. Одно успокаивало: пока никто не пытался постучать в двери дома и осведомиться, все ли в порядке.

Гвидо добрался до этой комнаты первый просто потому, что Датч в этот момент решил заглянуть за соседний угол. В комнате было бы темно, если бы не светились экраны на пульте. Эти самые экраны и привлекли внимание Гвидо. Он шагнул внутрь, оглядываясь и водя по стенам узким лучом фонарика. Судя по всему, он попал в какой-то кабинет. Здесь было много резной мебели и портьер. Гвидо сделал еще шаг. Дверь за его спиной пришла в движение и прежде, чем Гвидо успел что-то сделать, дверь бумкнула о косяк и зажегся свет.

Напротив входа в кресле сидел в респираторе сам Эйле Влад и целился в Гвидо из бластера.

— Я люблю засиживаться за работой и имею в комнате дублирующий пульт просмотра, — с любезной улыбкой (видной через прозрачный "намордник") сообщил Гвидо диктатор. — Когда я понял, что с моими людьми происходит что-то странное, я воспользовался респиратором. Отойди от двери. Вот сюда! — Не отводя оружия, Эйле Влад указал Гвидо на ковер.

Пришлось подчиниться. Ругать себя за легкомыслие Гвидо не стал, тем более, что это не помогло бы делу. Зато живо представил все, что мог бы в этот момент сказать капитан Дагвард. Так глупо попасться, по мнению Гвидо, не мог даже школьник.

Капитан Дагвард, притаившись за дверью, примерно то и сказал. Про себя. Но быстро оборвал поток бессвязных мыслей и огляделся, понимая, что положение слишком серьезно, чтобы отвлекаться.

Влад в своем кабинете тоже думал о серьезности положения. Поэтому сказал:

— Хорошо. Теперь брось оружие и передатчик. Вот сюда.

Гвидо выполнил и это приказание, бросил свой бластер и ненужный теперь фонарик. Потом отцепил от уха наушник и кинул туда же.

— Теперь сними респиратор, — мило предложил Влад.

Гвидо медленно отнял от лица маску, невольно задержав дыхание. Потом все же вдохнул, не сводя глаз с лица талповского диктатора. Влад тоже смотрел не отрываясь. Ничего не произошло.

— Этот газ почти не действует на землян, — заметил Гвидо. — К тому же быстро разлагается.

Эйле Влад не поддался и респиратор снимать не стал. Красивые глаза эльдорианина продолжали изучать незваного гостя.

— Я вызову охрану снаружи, — решил наконец диктатор.

— Попробуй. — Гвидо был абсолютно спокоен. — Можешь даже высунуться из окна и помахать руками.

Общение с На-Лой все-таки оказало некоторое действие на серьёзного Гвидо. Почему-то то, как он это предложил, разохотило Влада звать кого бы то ни было. Вместо этого он не отрывая взгляда от прицела, который в свою очередь "глядел" в грудь Гвидо, нащупал и вынул из открытого ящика наручники.

— Подойди вон к той трубе, — скомандовал он, бросая металлические "браслеты" в Гвидо. — Застегни один наручник, перекинь другой вокруг трубы и пристегни к другой руке. Так мне будет спокойнее с тобой разговаривать.

Эльдорианина не мог не пугать этот высоченный землянин, имевший наглость залезть посреди ночи в очень охраняемый дом. Но убить Гвидо тоже было страшно. Если он не один — те, кто с ним, могли ворваться следом и убить самого Влада. Диктатор решил, что в качестве заложника Гвидо послужит ему лучшей защитой. К тому же, как всякий эльдорианин, Эйле Влад никогда не убивал просто потому, что в данный момент это легко сделать.

Подобрав наручники, Гвидо не спеша исполнил очередное указание Влада. Браслеты наручников не были рассчитаны на мощные запястья мистера Паверса. Они не защелкнулись. Но Гвидо сделал вид, что они защелкнулись, а Влад этого не заметил.

Не заметил Влад и того, что выбросив наушник передатчика, Гвидо не тронул закрепленный у него на воротнике маленький микрофон. Сейчас Датч за дверью и Рек в своем флаере слышали разговор, хотя и не могли ничего сказать Гвидо.

— Сколько вас здесь? — Влад немного успокоился, хотя держать незваного гостя под прицелом не перестал. — Только не пытайся убедить меня в том, что ты смог пробраться сюда один. Кто твои помощники?

Гвидо оглядывал комнату, не спеша отвечать.

— Так сколько вас здесь? — повторил Влад более нетерпеливо.

— Достаточно, — ответил наконец его пленник.

Эйле Влад и без того чувствовал себя не слишком спокойно. Ответ Гвидо ему не понравился. Но эльдорианина можно запугать, только если отнять у него оружие.

— Ничего, у меня дверь под прицелом, а часа через полтора-два охрана проснется. Подождем, — решил диктатор. — Что вам здесь надо?

— Ограбить решили.

Влад скривил свой безупречно очерченный рот.

— Ты и твои приятели пробрались на Талпо и усыпили двести с лишним эльдориан, чтобы украсть мои кредитные карты? Это, вероятно, ваш земной юмор, — предположил он. — Надеюсь, ты понимаешь, что я не поверил.

Гвидо очень хотелось почесать нос, но делать это в наручниках было неловко и слишком комично. А высвобождаться от них — рановато. Поэтому он, чтобы отвлечься от ощущений, принялся разглядывать диктатора.

Эйле Влад был по эльдорианским меркам достаточно молод. В таком возрасте еще не становятся на слишком важные должности. С другой стороны, вряд ли место диктатора на мятежной и опасной планете понравилась бы настоящему матерому политику. Зачем этому эльдорианину стравливать Талпо с Илуо? Неужели Влад мечтает стать настоящим правителем здесь? Надеется, что талповцы примут его с распростертыми объятьями, если он поможет им вернуть былую мощь, невыгодную Эльдории в такой же степени, как и всем остальным в этом секторе галактики.

Нет, дело не во власти. Вряд ли Эйле Влад страдает манией величия или на столько молод, чтобы не понимать, что делает. Скорее всего, дело в деньгах. Заплатить ему за услугу талповцы могут. А выгода — главное, что определяет жизнь эльдорианина.

— Эй! Ты собираешься отвечать на мой вопрос? — напомнил о себе Влад. Ему очень хотелось подойти к этому носатому землянину и потыкать его дулом бластера, скажем, под ребра. Чтобы стал более разговорчивым. Но Влад прикинул, что рядом с пленником он окажется не в прямой видимости двери. Опасно, если кто-то решится ворваться внутрь.

Рыская по коридору, Датч быстро осматривался в поисках какого-нибудь предмета, способного стать импровизированным щитом. Понятно, что этот хитрый эльдорианин держит под прицелом дверь. Но время идет. Охрана не будет спать вечно.

— Я попробую ворваться в комнату, — по связи сообщил он брату.

— Ты совсем сдурел? — поинтересовался тот, от души жалея, что нужно оставаться в катере. — Слушай! Я могу подлететь со стороны окна и…

— Что? Прошибить катером стекла? Не выйдет. У нас не штурмовой флаер. Только шум поднимешь.

— Но я отвлеку Влада…

— И перебудишь пол города, — осадил Датч брата. — Сиди где сидишь и следи за каналами их связи.

Рек собирался еще что-то возразить, но Датч выключил передатчик, положив конец спору. Рек все равно ворвется, если минут через пять Датч не включит передатчик снова. Но по крайней мере на пять минут он задержится, потому что не зная, что происходит, побоится отвлечь и помешать.

Забавный фокус с зеркалом, с помощью которого герои фантастических фильмов отводят бластерные лучи — абсолютная выдумка. Еще никому, на сколько знал Датч Дагвард, не удавалось таким образом отвести настоящий заряд настоящего бластера. Тем более, что выстрел — это не просто пучок света. Это еще и сильный тепловой импульс. Хотя у зеркала все равно оставались поклонники, утверждающие, что все дело в том, под каким углом движется энергетический заряд. Разработали даже несколько вариантов зеркального щита (громоздкая штука, которая отражала выстрел больше потому, что делалась из сверхпрочных материалов сложной многослойной структуры).

У Датча такого щита не было. Зато была металлическая заслонка от высоковольтной коробки, которую Дагвард снял в техническом коридоре. Неравноценная замена, надеяться на которую можно было только в смысле психологического воздействия. Но все лучше, чем лезть грудью вперед, прикрываясь голым патриотизмом и не в меру развитым чувством ответственности.

Приладив в одной руке громоздкий станнер, захваченный на случай таких вот обстоятельств и прикрываясь куском металла, Датч выбрал момент, когда Влад произносил очередную фразу: говорящий человек хуже слышит и меньше внимает обстановке.

Дверь распахнулась внезапно. Эльдорианин выстрелил. Датч скользнул под выстрел, упал, выставив над головой заслонку. Металл брызнул в стороны. Потом выстрелил Датч. Эльдорианин оказался проворным, успел скатиться с кресла. Гвидо рванулся от трубы, сорвав наручники вместе с полосками кожи. В следующую секунду он навалился на диктатора, прижав того к полу.

— Будешь вырываться — придушу, — пообещал мистер Паверс.

Эйле Влад решил, что момент для сопротивления уже прошел и послушно распластался на ковровом покрытии.

— Что вам нужно? Вы хотите меня убить? — спросил он на всякий случай.

— Все зависит от того, на сколько ты нас разозлишь, — пообещал Датч, подходя и останавливаясь над поверженным противником.

Собственно, действовать дальше было делом Гвидо. Тем более, что пугать диктатора ему было сподручнее: он сидел на эльдорианине верхом и держал того за шею. Поэтому Датч сделал то, что было сподручнее ему: отошел к двери и на всякий случай запер ее изнутри.

— Где бумага, которую ты обманным путем получил от илуоанского наследника? — потребовал Гвидо, поудобнее прилаживая свои огромные ручищи вокруг владовского горла.

— Какая бумага? — попытался удивиться эльдорианин, не ожидавший, что наследник доверит эту тайну хоть кому-то, тем более инопланетнику.

Гвидо слегка сжал пальцы. Когда-то он вот так же держал за горло другого человека, посмевшего оскорбить маленькую рмаркритскую женщину. Нельзя сказать, что Гвидо Паверс испытывал желание сломать крепкую эльдорианскую шею. Но он готов был действовать категорично, потому что не было времени и не было выбора. И Эйле Влад не мог этого не почувствовать. Эйле Влад не был трусом. Эльдорианская гордость боролась в нем со страхом за жизнь. Огромный безволосый землянин своими огромными руками сжимал его горло все сильнее и движение его напоминало пресс, неумолимо опускавшийся и страшный своим бездушным упорством. Диктатор косил глаза на руки Гвидо — и видел кровавые полосы у запястий. Почему-то кровь, хотя и чужая, пугала его особенно сильно. Давала понять, что этот странный тип, сумевший вырваться из стальных наручников, пойдет до конца.

— Документ в сейфе, — как-то само вырвалось у Влада.

Гвидо хватку не ослабил, хотя давящий эльдорианскую шею пресс приостановился.

— Где сейф?

— На другом конце дома.

— Не смешно, — заметил Датч, наклоняясь рядом с Гвидо. — Лучше скажи правду, — посоветовал он, надеясь, что Гвидо не переусердствует и диктатор не потеряет сознание от недостатка кислорода.

Эйле Влад сдался. Гордость — гордостью, но по эльдорианской логике, быть гордым и мертвым хуже, чем негордым и живым.

— За панелью, в правом углу комнаты.

На этот раз Гвидо расслабил пальцы, но отпускать диктатора совсем не торопился. Предоставил Датчу проверить, там ли на самом деле сейф. Оказалось — там.

Датч не стал трогать непонятные ему рычажки и кнопки. И так было понятно, что сейф эльдорианского производства и хвататься за него опасно.

— Как отключить напряжение? — спросил он, не оборачиваясь.

Гвидо на всякий случай взялся за владову шею покрепче.

— Отвечай, — посоветовал он. — И учти: если соврешь — я убью тебя. Стой! — это уже относилось к Датчу. — У меня идея.

Гвидо сгреб Влада за воротник, рывком поставил на ноги и подтащил к сейфу.

— Открой сам, — приказал он, обняв шею эльдорианина так, что Эйле понял: если он посмеет сделать что-то не то — этот мощный человек сломает ему позвоночник одним движением.

Влад заставил руку не дрожать и повернул нужный рычаг. Потом приложил палец, окончательно отключая защитную систему. Осталось только открыть замок.

Через минуту настала очередь Датча караулить диктатора. Гвидо выволок все какие есть бумаги на стол и принялся рыться в них. Капитан Дагвард подтолкнул диктатора к креслу и уткнул ему в грудь дуло станнера. Получить разряд с такого близкого расстояния было очень опасно, поэтому Эйле решил не двигаться. Хотя после крепких пальцев носатого землянина находиться под прицелом было даже приятно.

— Вот она! — Гвидо наконец выискал, что было нужно. На всякий случай прихватил несколько похожих бумажек. — Есть копии? — спросил он, поворачиваясь к диктатору.

— Нет!

— А ты уверен?!

— Я не подумал, что они понадобятся, — честно признался Эйле, покашливая и поежившись от предчувствия того, что сейчас его снова будут душить и угрожать сломать ему шею. Но как ни странно, ему поверили.

* * *

Рек врубил скоростной двигатель, полагаясь на свое чутье и на отсутствие прохожих, которые к середине ночи наконец-то разбрелись по домам. Он чувствовал себя — примерно, как озорник, который позвонил в чужую дверь и удирает, ожидая услышать вслед возмущенные крики хозяев. Разница была в том, что хозяева дворца вместо криков вслед, могли выслать вслед вооруженные наряды полиции.

— Есть погоня? — не оборачиваясь, крикнул он брату.

— Пока не вижу.

Рек все равно вдавил рычаг скорости, игнорируя проносящиеся мимо столбы и углы домов. Датч на всякий случай вцепился в ремень безопасности. Он доверял реакции брата, но темнота и извилистые улицы делали их бегство похожим на аттракцион "долети и не разбейся".

Хуже всего было то, что эффектно кувыркаясь в покоях диктатора, Датч сломал затвор станнера. Упирая в грудь диктатора оружие, Датч уповал на то, что разглядеть этот факт тот не сможет. По причине поломки обездвижить Влада напоследок они не смогли. На ремонт затвора потребовалось бы минут двадцать. Охрана могла проснуться быстрее. Поэтому эльдорианина просто связали и заткнули ему рот. Датч не признавал этот способ фиксации особенно надежным. Эльдорианская гибкость была ему хорошо известна. Но другого способа в тот момент не было.

Пока Рек демонстрировал свое умение управлять флаером, а Датч гадал, успеют ли они добраться до космопорта (если вообще до него доберутся) до объявления общей тревоги, Гвидо при свете фонарика еще раз рассмотрел бумагу.

— Сожги лучше, — посоветовал Датч, — вдруг нас все-таки схватят.

— Или съешь, — предложил Рек, в стиле идей На-Лы.

Младший Дагвард засомневался было в уместности такого совета. Но Гвидо не обратил внимания: он был занят. Оторвав от бумаги угол, он сунул его во внутренний карман. Оставшуюся часть вместе с другими, прихваченными "на всякий случай" поджег, укрывая пламя от сквозняка и держа его подальше от воспламеняющихся частей флаера.

— А уголок — в качестве сувенира?

— Подпись, — пояснил Гвидо. — Верну ее наследнику. Это доказательство, что бумага действительно у нас была.

Вылетев на открытое пространство, Рек неожиданно дал такой разворот, что едва не выбросил всех из флаера.

— Что?!. — Крикнул было Датч, но было и без слов понятно.

Рек дал задний ход и вломился в придорожные кусты прежде, чем кто-то вообще заметил их флаер. В космопорту было — как днем. Прожекторов не меньше, чем людей, а людей не меньше нескольких сотен. По всему периметру сновали патрульные машины.

Датч выскочил из флаера, прихватив бинокль. Но и без бинокля было видно, что они не успели.

— Солдаты! Их там — как грязи, — возмутился Рек.

— Что будем делать? — Гвидо выпрыгнул из машины вслед за Датчем.

Рек не выключал двигатель, до дрожи вцепившись в рычаг скорости. Хотелось ринуться вперед, проскочить… Сделать что угодно, но не стоять тут, в кустах.

Датч внимательно наблюдал в бинокль за тем, что происходит.

— Похоже, они решили арестовать все земные корабли. Их кроме нашего еще три. Влад не знает, на каком прилетели мы.

— Попробуем прорваться? — предложил Рек, горя нетерпением.

— Не прорвемся, — качнул головой Датч, оценив безнадежность такой попытки. — Они заметят нас, как только выйдем из тени. На освещенном поле их зенитки не оставят от флаера даже пыли.

Датч выдернул из кармана передатчик.

Несколько машин с вооруженной охраной окружили "Медузу". На-Ла стойко выполняла приказ "никого не впускать" и не реагировала на требования открыть входной люк. Датч набрал код и связался с кораблем по прямой связи.

— Где вы болтаетесь?! — тут же негодующе завопила На-Ла.

— На-Ла! Быстро сматывайся!

— ?!!!

— Это приказ! Ты что хочешь, чтобы корабль арестовали?!!

— А вы?..

— Мы не успеваем. Свяжешься с кем-нибудь из наших, скажешь, чтоб нас забрали отсюда.

— Не…

— На-Ла!! Это приказ! Сейчас ты потеряешь корабль и мы все пропадем!!

Вместо ответа они увидели, как "Медуза" высветила двигатели ускоренным (экстренным) прогревом. Каждый думал только об одном: "Быстрее, быстрее!"

Вокруг безмолвной "Медузы" сновали фигурки солдат. Потом вдруг все побежали в разные стороны, а через секунду донесся грохот. Корабль несколько раз дрогнул, оторвался от земли и круто пошел вверх. На-Ла врубила экстренный взлет, мало заботясь о тех, кто не успел отбежать на достаточное расстояние. На счастье талповцев, они вовремя сообразили попадать на землю, уворачиваясь от ударной волны новеньких двигателей "Медузы".

Близнецы искренне порадовались картине своего, уходящего без них и оставляющего их на враждебной планете, корабля. Зенитный огонь беспорядочно прорезал черноту, но даже зенитчикам было понятно, что корабль выходит из зоны досягаемости быстрее, чем летят ему вслед заряды установок. На летном поле суетились и бегали толпы солдат. Никто не догадывался, что совсем рядом, в полукилометре от освещенного пространства, в кустах стоят трое возмутителей спокойствия и смотрят вслед своему исчезнувшему спасителю.

— Может быть они решат, что мы улетели?

— На-Ла найдет кого-нибудь. Надо только продержаться, — успокоил всех Датч.

— Ага, — подхватил Рек. — Если будем хорошо прятаться, нас отсюда снимут. — Может завтра. Может через месяц. Или через год. Если вообще снимут…

Гвидо молчал.

— Что-то не так? — быстро спросил Рек.

Гвидо кивнул.

— Не так. — Потом помедлил и добавил, все еще смотря вслед исчезнувшему кораблю: — Если наследник не получит вестей до конца месяца — он покончит с собой.

— Что?!!

— Если наследник не узнает наверняка, что бумага уничтожена, он не станет рисковать. Он уйдет из жизни и не станет императором, чтобы Влад не смог предъявить документ. На Илуо не будет возмущения. — Гвидо перестал смотреть в небо. Ничего, кроме звезд, на нем все равно не было видно.

Датч опустил бинокль и уставился на Большеносого. До него как-то не сразу дошел смысл слов бывшего консультанта маисийского президента.

— Хочешь сказать, что мы зря старались? — настороженно переспросил Рек, опередив брата.

Гвидо ничего не ответил.

Датчу вдруг очень сильно захотелось схватить Большеносого за шкирку и как следует потрясти. Или дать ему в морду. Старший Дагвард со всей силы сжал в руке бинокль, борясь с совершенно несвойственным ему желанием.

"Если бы я знал!.. Можно было сказать На-Ле, чтобы связалась с женой Гвидо. Теперь — поздно". На-Ла уже вне досягаемости их маломощного передатчика на флаере. Все бесполезно. Орать на Гвидо и бить его — может и полезно… для самого Гвидо… Чтоб в другой раз думал, прежде чем в конспирацию играться!..

Капитан, плюнул, сел на борт флаера и высказал вслух только одно слово, которое подвело итог всем его мыслям и чувствам:

— Политиканы!

Глава 18. Прячемся и размышляем

У На-Лы никогда не было надобности задумываться над тем, как она живет. Сперва за нее думали эльдорианские хозяева, потом (временно) — лорд Хазар, а теперь — стали думать Дагварды. Кадийка никогда не беспокоилась о том, во что ей одеться или что она будет есть. И никакая призрачная и непонятная "свобода" не отягощала ее мысли. Зачем? Разве она, Наала-Дала, специалист по астронавигации, гениальный компьютерный хакер, в чем-то нуждается?

Однако, таких, как Дагварды, На-Ла не встречала никогда. Попав на "Медузу", она с первого взгляда оценила обстановку и решила, что непременно здесь останется. Для этого всего лишь нужно убедить близнецов в своей нужности. Она готова была на все, лишь бы понравиться. Дагвардам необходим хороший астронавигатор? На-Ла очень быстро освоилась с этой профессией. С ее талантом к точной технике и теми основами астронавигации, которые она успела изучить на Эльдории, ей было нетрудно восполнить то, чего не хватает. Она прекрасно ладила с любыми программами и увлеченно занималась их созданием и усовершенствованием. Она не просто так просиживала часы и дни у монитора. Она постоянно делала что-то важное, не на данный момент, так на ближайшее будущее. Ради своих предыдущих хозяев она так не старалась. Хотя и на Эльдории она была нужна. Но кроме нее у хозяев была куча народу, каждый из которых был чем-то нужен. И лорду Хазару она была нужна, потому что с ее помощью лорд Хазар мог поправить свои изрядно пошатнувшиеся финансовые дела. Но лорд Хазар, в отличие от Дагвардов не был склонен бегать за ней с тарелкой, беспокоясь о том, что На-Ла еще не обедала.

И вот теперь На-Ла сидела в пилотском кресле Датча, завернувшись в его капитанский китель. Вовсе не для того, чтобы почувствовать себя капитаном "Медузы". Так было менее страшно. Привычная одежда старшего Дагварда, с которой тот не расставался, в крайнем случае мог бросить на спинку кресла за своей спиной, сейчас для На-Лы олицетворяла то, что корабль не совсем пустой и хоть какое-то "присутствие" братьев на нем сохранилось.

Мало кто из непривычных к космосу долго выдерживает вид абсолютной пустоты за иллюминатором при сверх световой скорости. На-Лу это зрелище никогда не беспокоило. Беспокоиться по ее мнению, должны были другие, те кто взял на себя ответственность за ее жизнь. Она олицетворяла собой какое-то абсолютное, незыблемое доверие. Впервые со времен своего первого полета в космосе, еще с эльдорианским хозяином, На-Ла увидела пустоту за обзорным стеклом. Но ее это никогда не волновало. Потому, что никогда она не оставалась одна. А сейчас вдруг осталась. И все страхи перед космическим пространством, которые так любят изучать психологи и которые совершенно неведомы были маленькой кадийке, вдруг стали реальными и понятным. Она — одна. Вокруг — огромный пустой корабль — и малюсенькое обжитое пространство одновременно. А вокруг корабля — тьма гиперпространства, ничто, абстрактно-необозримая вечность, о которой можно сколько угодно спорить, но которую никто никогда не поймет.

На-Ла съежилась и обхватила руками худые плечи. Неужели то, что она сейчас чувствует — происходит только потому, что нет рядом Датча с Реком? А другой причины нет. И дело не только в их отсутствии в данный момент. На-Ла вдруг поняла (а она вообще много чего в этом самостоятельном полете поняла вдруг и впервые), что может больше никогда не увидеть Дагвардов. Они могут погибнуть, их убьют талповцы, прикажет уничтожить Влад или случится что-нибудь подобное, о чем она, На-Ла даже не узнает. И тогда она действительно останется одна. Совсем одна. И нет во всей вселенной никого и ничего, способного восполнить эту потерю.

На-Ла в сотый раз проверила таймер выхода из гиперпространства. Лететь до намеченной точки оставалось пару часов, но кадийка уже извелась донельзя и готова была выпрыгнуть из корабля и подталкивать его сзади, чтобы летел быстрее. По крайней мере, когда она окажется в обычном пространстве, можно будет попробовать найти кого-то из своих.

Несмотря на то, что произошло на Талпо, она была вполне в состоянии вычислить, куда лучше всего идти. Транзитная станция, к которой полным ходом шла "Медуза" находилась в ближайшей нейтральной точке от Талпо и на ней были усилители сигналов, с помощью которых можно связаться с отдаленными секторами прямой связью. Другая причина — подсознательная: станции такого типа строит тот смешной родственник близнецов, кажется дядя, который, по утверждению Река, "любит читать морали, но в строительстве станций разбирается хорошо".

На-Ле нужен был кто-то из совсем своих: Ха-Лан или лорд Хазар. А может быть, рыжий Динко. Она бы связалась и с оставшимися "политиканами", но к сожалению, ни у кого из "политиканов" не было своего корабля. С остальными кадийка надеялась связаться с помощью станционного усилителя. Но до станции оставалось… полтора часа. Точнее, час и тридцать восемь минут. На-Ла отвернулась от таймера, чтобы не пялиться на медленно ползущие цифры. Но за обзорным стеклом все поглощала тьма — и это было совсем страшно. А никакой компьютер и никакие программы, разбираясь с которыми, можно было скоротать время, не лезли в голову. Поэтому На-Ла еще раз просчитала, как будет связываться со станцией и посылать сигналы (потратила еще шесть минут), а потом уткнулась носом в капитанский китель и стала тихо злиться на время, которое никак не хотело двигаться быстрее и на корабль, который никак не хотел быстрее лететь.

* * *

Любое Руководство по выживанию на незнакомых планетах (в том числе и то, которое преподавалось в Академии) особенно подробно останавливалось на вопросе питания. Первый постулат гласил: "Если у вас есть запас провизии, постарайтесь пользоваться только им". Далее шли инструкции, как конкретно распределять припасы, чтобы их хватило на большее время, но чтобы это не вредило здоровью и не приводило к истощению сил. К сожалению, запасов продовольствия у братьев в катере не оказалось вовсе. Так что первую часть инструкции пришлось похерить.

Далее в инструкции шли еще более подробные описания, чем же нужно питаться, когда собственные запасы кончатся. Прежде всего, категорически воспрещалось использовать в пищу растения, плоды и тому подобное, какими бы знакомыми и аппетитными они ни казались. Даже если они растут в огороде местного жителя. Объяснялся запрет просто: даже на родной планете Земля, в соседней климатической зоне растет масса вроде бы знакомых, но на самом деле очень ядовитых представителей флоры. А на чужих планетах и подавно. Разве можно быть уверенным, что красивые на вид плоды не выращивают для получения сильнодействующего яда для уничтожения насекомых (или врагов), или для покраски тканей?

Следующая группа риска — рыбы и пресмыкающиеся. Тут все понятно: ядовитых рыб и в земных океанах полно, а пресмыкающиеся вообще бывают весьма зловредные во всех отношениях.

Птицы рекомендовались в пищу с осторожностью. При чем, только мясо, никаких яиц. Сами знаете, даже яйца обычной утки могут оказаться небезопасными для желудка.

Оставались млекопитающие. Не то, чтобы они совсем уж гарантированно не представляют угрозы. Но если будете питаться ими, шансов выжить будет больше. Вот только всегда ли можно понять по представителю чуждой фауны, к какому классу он относится? На эту тему в инструкции не давали четких разъяснений. Поэтому Рек пытался решить задачу сам.

Животное походило на средних размеров собаку. Слегка походило, особенно если напрячь воображение. Оно копалось в куче мусора на окраине города. Главным достоинством зверя было то, что оно выбрало пустынное место для своих поисков. Рек решил, что с близкого расстояния классифицировать зверя будет проще — и пристрелил его одним единственным точным выстрелом из бластера.

Морда зверя походила на рыло. Жесткая шерсть постепенно, к крупу, превращалась в длинные иглы. Тощие когтистые ноги покрывала морщинистая безволосая кожа. В общем, Рек предложил условно считать существо собакой и быстренько освежевал, выбросив (по инструкции) все внутренности. Нельзя сказать, что Реку часто приходилось свежевать животных. Он с детства предпочитал мясо разделанное и разложенное по упаковками в соответствии с категориями. Но плох тот мужчина, который не может прокормить себя в условиях дикой природы, или хотя бы окраины города на незнакомой планете.

Укромное место, которое братья отыскали для лагеря, находилось не больше чем в километре от космопорта, в перелеске, закрывавшем столицу от его шума и выхлопов. Для флаера нашли удобную ямку и тщательно закрыли машину ветками. Наблюдательный пост устроили так, чтобы в бинокль обозревать, какие корабли садятся на летное поле. Спать решили по одному, чтобы второй наблюдал за кораблями, а третий — за тем, чтобы их случайно не обнаружили.

Поначалу долго обсуждался вопрос, что теперь делать. Датч настоял на том, что время еще есть, почти две недели. За это время На-Ла может отыскать помощь и прислать за ними. Если же этого не случится, надо будет прорваться на менее охраняемый пункт связи и отправить сообщение на Илуо. Разумеется, их после этого неминуемо схватят, но если уж пропадать, так не зря.

— После передачи сразу свяжемся с Владом и скажем, что мы сдаемся, — предложил Рек.

— Мы и так к нему попадем, — заметил Гвидо.

— Если успеем. Талповцы — народ горячий. Представь, как они озвереют, когда обнаружат, что у них по городу спокойно ходят три диверсанта. Каждый по разу пнет — и всё. Владу ничего не останется, как только объявить благодарность местной полиции.

Перспектива была не слишком обнадеживающей, но другой Гвидо предложить не мог. Он сидел и угрызается совестью, что он так глупо лопухнулся ("ошибся", если сказать культурно), затащил их сюда, без каких либо гарантий, никому ничего не сообщив, пусть даже тому же Златову, да еще и не сказал сразу Датчу всего, скрыл обстоятельства непонятно зачем. Но Гвидо считал, что весьма глупо бегать кругами и рвать на себе несуществующие волосы. Публично просить прощения он тоже посчитал излишним в данных обстоятельствах и потому просто помалкивал. Теперь может получиться, что они все погибнут, а в довершении всего погибнет и рмаркритский наследник, который просто не узнает, что бумага уничтожена.

Датч был не злопамятен и перестал злиться на Гвидо уже минут через двадцать после того, как На-Ла увела "Медузу" из талповского космопорта. Это было бессмысленно и не помогло бы делу. Что касается того, кто втянул их в историю, так тут братья однозначно обвинили бы диктатора Эйле Влада, а не Гвидо. И то, что Гвидо "влип", сунувшись в покои Влада, тоже не было в глазах Дагвардов поводом для обвинений Гвидо. Стоит ли обвинять человека в том, что у него нет опыта в лазании по чужим домам. Поэтому то, что теперь Большеносый помалкивал и держался скромно, братья истолковали по своему: Гвидо — бывший консультант маисийского правительства, матерый политик, человек аристократического рмаркритского общества, особа, приближенная к наследнику престола Илуо. Неудивительно, что он держится особняком, "как король в изгнании: скромно, но с сознанием собственного достоинства" — охарактеризовал Гвидо Рек, будучи наедине с Датчем.

В общем, они друг друга слегка не поняли, но это было и не важно. Важно было то, что теперь им приходилось делить на троих все тяготы и проблемы, которые должны были расти по мере их пребывания на Талпо.

Первые сутки удалось прожить на случайно завалявшемся в багажнике сухом пайке. Некогда было искать что-то лучшее. Нужно было изучить местность, найти укрытие, прослушать все переговоры, какие только можно будет прослушать и так далее. Была безумная надежда на то, что удастся проскользнуть на один из трех земных кораблей. Но после того, как Влад убедился, что экипажи кораблей — совсем не те люди, которые напали на него, всех землян под конвоем рассажали по их звездолетам и выпроводили с Талпо.

— Может, захватить чей-нибудь корабль? — предложил было Рек, но сам себя перебил: — Еще не факт, что справимся с чужой системой, а знакомого, как на зло, ничего нет.

На вторые сутки остро стала проблема с водой. Местные речки были основательно загажены, как и подобает речкам, протекающим в густо населенной местности. Оставались наружные водопроводы, которые у талповцев строились как маленькие крепости, но по счастью, не запирались. И хорошо еще, что они вообще были. Подобраться к ним можно было только ночью. Поэтому Рек извлек из кустов флаер, дождался самого темного часа и слетал вместе с Гвидо к намеченному днем водопроводу. В багажнике флаера всегда лежали две канистры, как раз на подобный случай. Поэтому водой удалось запастись минимум на несколько суток.

Настал черед подумать о еде. Вот тут Реку и попалась местная "дворняжка", больше похожая на тощего дикобраза.

Костер разводили в ямке, под прикрытием из камней и дерна. Заниматься этим пришлось днем, потому что ночью случайный огонек могли заметить. Рек занимался мясом, которое, если честно, воняло, как некастрированный хряк и старый кобель одновременно. Некоторое время Датч косился на всю эту стряпню, а потом убежденно заявил:

— Я это есть не стану.

Рек перевернул кусок мяса на камушке и невинно спросил:

— Многоножки на Стамтоне были лучше?

— Они так не воняли! — категорично отрезал капитан.

Рек не стал спорить и продолжил свое занятие. Гвидо, наблюдавший эту коротенькую сценку, решил не чиниться и когда мясо (по утверждению Река) было готово, с благодарностью принял свою долю. Крепкие зубы и мощные челюсти помогли ему справиться с обедом.

Часа через два Датч перестал воротить нос, молча вытащил уже остывший кусок мяса и принялся есть.

— Лучшая приправа к блюду — отсутствие альтернативы, — прокомментировал Рек.

Брат покосился на него нехорошим взглядом, но спорить не стал.

* * *

Едва "Медуза" приблизилась на достаточное расстояние к станции, На-Ла вошла в местную компьютерную систему и подключилась к усилителю передающей антенны. Можно было официально попросить экстренный канал связи. Объяснить, что от этого зависит жизнь трех людей. Но На-Ла подумала: вдруг не поверят. А если ей не поверят и откажут — сложно будет "взять без спросу", потому что на станции могут ожидать, что она попытается воспользоваться передающей антенной без разрешения. Придется тащиться к другой станции. Слишком много проблем. Поэтому На-Ла никого не стала ни о чем просить, а всё сделала сама.

Первый сеанс связи прошел без результатов. Ха-Лан, которую попыталась "вызвонить" На-Ла, либо находилась в гиперпространстве, либо вообще отсутствовала в Кадийском секторе. На всякий случай На-Ла разослала во все стороны кодированный сигнал вызова, который могли принять и Ха-Лан, и Хазар и Динко. Но вероятность того, что они случайно окажутся в зоне досягаемости сигнала "Медузы" была слишком мала.

Пришлось ждать, когда усилитель станции накопит энергии для нового вызова.

Осуществлять связь через гиперпространство — не такое уж новое изобретение. Эльдориане, к примеру, использовали его еще до того периода, когда Земля связалась с первыми своими ближайшими соседями по галактике. Но научно-технический прогресс не раз находил тупики в своем развитии. Последние лет триста усовершенствовать гиперпространственную связь и сделать ее дешевой и доступной пытались многие. Не вышло. Расход энергии при сеансе связи оставался так велик, что позволить себе подобную роскошь могли в основном только военные. Хотя одиночные импульсы, несущие короткие кодированные послания, могли позволить себе даже более крупные транспортные корабли. Но говорить об устойчивой прямой связи, когда в твоем распоряжении только передающая антенна не очень крупного корабля, не приходилось. А передающие спутники, через которые осуществляли прямую связь между некоторыми планетами коммерческие компании, На-Ле подходили еще меньше, потому что ей надо было "дозвониться" до кораблей, летающих где-то в космосе, неизвестно где.

Расходовать станционную энергию На-Ла посовестилась. Тем более, что такое радикальное вмешательство в чужие энергетические запасы не осталось бы незамеченным. С другой стороны, попроси На-Ла об этом официально, ей все равно предоставили бы только энергию солнечных накопителей. А это — всего два полноценных пятиминутных сеанса за полтора часа. Остальное время необходимо для подзарядки солнечных батарей. Так тем более, зачем просить то, что и так можно взять без спросу? Обнаружат нехватку только в том случае, если со станции захотят срочно выйти на гиперпространственную связь. А это делают нечасто.

На-Ла подобрала ноги и натянула капитанский китель до самых ступней, изобразив из себя маленький аккуратный клубочек в кресле. И стала ждать нового сеанса.

Ей одиноко было даже здесь, рядом с огромной станцией, вращающейся на орбите непригодной для жизни планеты. На станции много людей, но состыковаться с ней На-Ла была не в состоянии. Она могла поднять "Медузу", вывести в космос и задать нужное направление. Взлетать — мимо неба не промахнешься. Но сложные маневры для четырехпилотного корабля, когда на борту всего один пилот, были невозможны. Грузовоз не был на это, рассчитан. В открытом космосе На-Ла справлялась с управлением. Но посадку, тем более стыковку с движущимся объектом, На-Ла осуществить не могла. Да ей бы никто этого и не позволил. Вопиющее нарушение техники безопасности представляло реальную угрозу для обитателей станции. Поэтому На-Ле, как только она объяснила, что осталась на корабле одна, предложили выслать аварийный экипаж. Но Кадийка еще не дошла до того, чтобы пускать на корабль посторонних людей. Поэтому отказалась и отговорилась тем, что ждет помощи своих знакомых.

Это было правдой, хотя не сильно обнадеживало. Тем более, что вокруг станции постоянно сновали приходящие и уходящие корабли, на орбите разгружались тяжелые транспортники, неспособные не только пристыковаться, но даже сесть на планету. Присутствие "Медузы" нервировало диспетчеров станции, но на время кадийку оставили в покое. Прогнать ее тоже не могли. Тем более, что по ее словам она терпела бедствие.

На-Ла зло оскалилась на развернутые в пяти направлениях причальные отсеки станции, из-за которых такой тип станций получил романтическое название "Орхидея", и подумала, что "уродская железка" больше похожа на жадного паука. Жадного и глупого! И пусть себе сидит, воображая, что к нему не подобраться другим путем.

Мысли все время возвращались к Дагвардам, оставленным на Талпо и На-Ла перестала скалиться на станцию, забыв о ней до ближайшего сеанса связи.

Мысли рассеянно блуждали по воспоминаниям. На-Лу всегда беспокоила периодически возникающая идея братьев "вернуть ей свободу", под которой На-Ла понимала то, что ее отвезут на Кади и бросят там, в чуждом для нее мире на произвол судьбы. На-Лу очень редко могло что-то огорчить или разозлить, но если только она улавливала хоть малейший намек на то, что ее хотят "выпустить на свободу", в ее понимании — бросить, она тут же зверела, заводясь "с пол-оборота".

На самом деле, она не верила в серьезность этих намерений. Она знала, что ее присутствие на корабле частично решает их проблему с укомплектованием экипажа, была уверена в своих способностях и понимала, что найти ей замену не так-то просто. А все эти разговоры Дагвардов о Кади воспринимала как их личную идею-фикс.

К каждому из близнецов На-Ла относилась по разному.

Датч был капитан, хозяин. Он позволял ей кокетничать, терпел очень многие ее выходки. На-Ла понимала, что забавляет его этим, но иногда чувствовала, что нужно прекратить. С Реком наоборот, можно было пререкаться и зубоскалить до бесконечности. На-Ла по опыту знала, что самый серьезный вид младший Дагвард принимает тогда, когда выдает особенно крутое зубоскальство или шуточку. С ним было просто. Он был свой.

На-Ла попала в их компанию почти в самом начале их полетов на "Медузе". Рек едва успел получить летную лицензию. Он был тогда тощий как вешалка и одежда болталась на нем гораздо сильнее, чем сейчас. Он плохо спал и часто приходил в дежурство На-Лы в кокпит, валялся в кресле и рассказывал смешные байки из своей прошлой жизни. Или дремал, утверждая, что под легкое пощелкивание, которое производит человек, работающий на компьютере, лучше спится, особенно если плохо себя чувствуешь. Но даже личные проблемы у него проходили как-то легко. Он ими не мучился. Наверное поэтому никакие проблемы его не брали. В худшем случае он говорил: "Это пройдет" — и это проходило. Прошла и бессонница, хотя про себя На-Ла иногда даже жалела об этом. Потому что Рек перестал появляться не в свое дежурство в кокпите.

В капитана На-Ла была даже немного влюблена. Не так, как влюбляются женщины (хотя На-Ла была без понятия — как влюбляются женщины). Просто Датч был олицетворением серьезного, делового командира, сильного и надежного. В представлении На-Лы Датч был идеалом хозяина, ради которого выполнишь любой, даже самый абсурдный его приказ. Хотя он никогда не отдавал абсурдных приказов.

Пульт ожил, сигнализируя, что станционные накопители энергии готовы к работе. На-Ла мгновенно выпрямилась, послав заранее подготовленный сигнал, на этот раз в сектор Эльдории. Потянулись пять минут ожидания, во время которых станционная антенна выдавала прямой гиперпространственный сигнал. На-Ла стучала пальцами по краю пульта и шипела, будто это могло что-то добавить к передаче. Но никто не отозвался. Индикатор показал, что батареи разряжены и ближайшие сорок три минуты от них не будет толку.

Опять безрезультатно! Корабли Динко, Ха-Лан и Лорда Хазара — все как один не в зоне досягаемости. Где они — кто знает? Она может просидеть так целый месяц и не досидеться ни до чего. Нужно лететь. Но куда? В сектор Кади и вызывать там Ха-Лан? Или в сектор Эльдории и разыскивать там Лорда Хазара? Динко говорил, что ему надо в Лпкуути. Может нужно полететь туда и пытаться связаться с ним? Это хотя бы конкретный пункт. Однако, если на Талпо временно ограничили посадку кораблям Земного Содружества, Динко может и не решить ее проблем. Лучше найти Ха-Лан или Хазара. И На-Ла снова и снова вызывала их. Она уже не задумывалась над тем, что рано или поздно на станции могут заметить, что кто-то использует их антенны и энергию. И скорее всего быстро заподозрят "Медузу". На-Ле были важны другие проблемы. Если что — разогнаться и удрать она успеет.

* * *

Талповец появился слишком неожиданно. Рек едва закрыл аккумуляторный отсек флаера после того, как удачно подзарядил аккумуляторы от никем не охраняемой (вроде бы) подстанции. Талповец мог быть кем угодно: возвращавшимся с попойки отцом чьего-то семейства или сторожем, наконец вспомнившим о своих обязанностях, или любителем поживиться собственностью другого талповца под покровом темноты. В любом случае, он был не виноват, что серенький предрассветный туман скрывал его до последнего момента. Да и не ожидал, что кого-то встретит. Поэтому остановился как вкопанный и уставился на чужаков.

Рек моментально сунулся внутрь флаера и выдернул с заднего сидения уже починенный станнер. Талповец осел на землю раньше, чем успел испугаться. Рек выпрямился, прислушиваясь, но более ни один звук не нарушал тишины. Только внутри подстанции равномерно и очень тихо, на пределе слышимости, гудел трансформатор.

Гвидо с другой стороны флаера очень старался не шевелиться. Моментальная реакция Река его впечатлила. Гвидо всю жизнь считал себя очень быстрым. Это действительно было так. Но действия Река отличались, если так выразиться, абсолютной рациональностью. Ровно столько движений, сколько нужно. Даже приклад громоздкого станнера ни обо что не задел. Единственный звук — звук выпущенного заряда, больше похожий на то, как если бы из ствола поршнем выдавили воду. А общий результат их неосторожности — бесчувственный талповец посреди дороги.

Рек, все еще вцепившийся в станнер, медленно подошел к лежащему телу. Не наклоняясь некоторое время пытался что-то разглядеть. Дрожал он не от сырости и прохлады раннего утра. Рек всей душой ненавидел, если приходилось наносить вред другому человеку, в драке, или вот так, выстрелив из станнера, потому что не было другого выбора. Но времени предаваться угрызениям совести или дрожать тоже не было. Поэтому Рек кивнул Гвидо, подзывая того к себе.

Вместе они отнесли талповца подальше от этого места, на другую дорожку, усадили под стеной дома и быстро вернулись к флаеру.

— Надеюсь, он не вспомнит толком, что с ним произошло, — сказал Рек, когда они летели к лагерю.

— Он едва успел увидеть две странные фигуры, — предположил Гвидо. — Ты быстро уложил его.

Рек покосился на мистера Паверса с его странным комплементом: "Быстро уложил". Достаточно ли быстро и стоило ли так рисковать? В следующий раз он постарается заряжать аккумуляторы ночью, в непроглядную темень.

Если бы кто-то из жителей Талпо набрел на землян и успел их разглядеть, сразу бы догадался, что это чужаки и что они прячутся. Талповцы хотя и похожи на землян, но не на столько, чтобы принять Река или Датча, тем более Гвидо за своего. К тому же, у талповцев совсем не росла борода, а Дагварды за пару дней без бритвы стали вполне конкретно обрастать русой щетиной. Гвидо это не касалось. Рек даже косился на него изредка, гадая, растут ли у Большеносого волосы на подбородке. Оказалось — не растут. Но Гвидо с его ростом и без того спутать с талповцем можно было только глубокой ночью в черных очках.

Одежда тоже не подходила под здешнюю моду. Датч и Гвидо остались в защитных комбинезонах, глядя на которые мысли о налетчиках и террористах навязчиво лезли в голову. Рек, которому во время операции предписывалось сидеть в катере, был одет как обычно, в неброский по земным меркам плащ "истинно мужского цвета". Он отлично затерялся бы и на Земле, и на Марсе, и даже на других колониях землян. Но не на Талпо.

— Что-то случилось? — спросил Датч, едва они вернулись и загнали флаер в привычную уже ямку под ветками.

— Пришлось уложить какого-то местного, — признался Рек.

Датч нахмурился.

— Я станнировал его, но не знаю, что он успел разглядеть и что вспомнит.

Датч вздохнул, но устраивать брату выволочку не стал. От чего-то подобного они не были гарантированы. К сожалению. Более того, Датч понимал, что чем дольше они сидят на Талпо, тем больше вероятности, что кто-то из местных их обнаружит.

— Ладно, — он оставил бинокль, с помощью которого только что разглядывал космопорт, и сел. — Поесть ничего не нашли?

Рек пожал плечами, устраиваясь рядом.

— Думаю, у живности свои каналы связи и в округе уже известно, что лучше близко не соваться.

Датч кивнул. Он уже смирился с тем, что у местных собак мерзкий вкус. Мириться с голодом было нельзя, но может быть, следующей ночью им повезет больше.

Гвидо попил воды и посмотрел на старшего Дагварда, привычно ожидая каких-нибудь указаний или планов на очередной день, который уже вовсю начинался в этой части планеты. Датч не стал разочаровывать ожидания.

— Твоя очередь идти спать, — распорядился он.

Гвидо кивнул и без возражений полез в катер, служивший помимо прочего еще и спальней.

Рек забрал у брата бинокль и принялся разглядывать посадочное поле.

— Хорошо бы подобраться поближе к тем кораблям, — заметил он.

— Зачем?

— Поглядеть, каково настроение их пилотов. Может, удалось бы договориться, чтобы нас забрали отсюда. Контрабандой.

— Это — корабли с Пелоры, если ты не заметил, — пояснил Датч. — Мало вероятно, что кто-то из их экипажей решится на вывоз беглецов.

— Тогда давай угоним один, — предложил Рек, оставляя бинокль и сползая с наблюдательного бугра. — Можно переползти через поле, потом дождаться погрузки и проскользнуть за всеми этими ящиками. А что?

Датч усмехнулся.

— Через поле? У нас конечно есть кусок маскировочной сети. Размером с дамский шарфик. И потом, где гарантия, что мы справимся с управлением пелорского корабля? Я изнутри ни один не видел. Ты, кстати, тоже.

— А какой-нибудь другой? — Реку очень нравилась идея с угоном. Особенно в это утро, после встречи с талповцем.

— Не выйдет. Из всего, что есть на летном поле — ничего подходящего. Да и не так это просто, как кажется.

Рек не стал спорить. Угнать космический корабль действительно очень нелегко. Особенно чужой, с системой которого никогда не сталкивался. А многие инопланетники вообще не афишируют устройство своих кораблей. Зачем? Никто не спорит, что человеку голова дана на то, чтобы можно было во всем разобраться и понять. Но кто знает, сколько для этого потребуется времени. Даже земные корабли снабжаются такой хитрой системой контроля, что сперва нужно отключить с десяток сложнейших охранных устройств, реагирующих на чужой голос, отпечатки пальцев, едва ли не на генетический код. "Медуза", к примеру, кроме обычного противоугонного пароля имела лично закодированное На-Лой устройство, которое открыть можно было только мощным боевым зарядом, если удастся последний загнать в "замок". Но при этом можно нарушить герметизацию наружного слоя, что приведет к тому, что входной люк не закроется, а следовательно, корабль будет уже не угнать. Разве что, погрузить внутрь другого корабля, что тоже очень сложно.

Корабль, рассчитанный на агрессивную среду космоса, слишком прочен, чтобы можно было рассчитывать угнать его, как какой-нибудь наземный мобиль. Специалисты, конечно, есть. Но Дагварды таковыми специалистами не являлись. Поэтому идея с угоном была осуществима только одним способом: зайти на корабль, когда экипаж в нем, приставить хозяевам пистолет ко лбу и вынудить себя вывезти. А если не испугаются?

— Может, мы вообще отсюда не выберемся? — предположил Рек, обдумав вопрос с уворовыванием чужого имущества и придя к выводу, что действительно ничего не выйдет.

— Может, — согласился Датч. Потом забрал у него бинокль и полез на наблюдательный пост. — Вот когда не выберемся, тогда и будем расстраиваться по этому поводу.

— А кто расстраивается? — возмутился Рек.

— Смотри за дорогой, — напомнил Датч. — Днем может кто-то и набрести.

Пресловутый обрывок маскировочной сети "с дамский шарфик" Датч развесил на ветках, чтобы можно было из-под него спокойно следить за космопортом, не боясь, что кто-то оттуда, в другой бинокль, случайно увидит наблюдателя.

Рек устроился поудобнее. Впереди был еще один длинный день сидения в зарослях, спанья в катере и размышлений о том, что еще ждет их на негостеприимной планете.

* * *

На-Ла подумала, что когда спишь, время идет быстрее. Между сеансами связи она просто не могла заставить себя что-то делать, поэтому сидела и пялилась на таймер. Чтобы хоть как-то это изменить, На-Ла настроила таймер так, чтобы он выдавал сигнал за три минуты до сеанса, и как можно громче. Побоялась, что если она уснет крепко, то может не услышать. После чего закрылась с головой кителем Датча и честно постаралась уснуть. А вместо этого вспомнила, как они возвращались после того, как вытаскивали семью Динко. Подвозили ребят из космоспецназа. Кто-то, вроде бы, Ксанка, спросила На-Лу, как та оказалась на "Медузе". На-Ла была занята и бесцеремонно отмахнулась, ляпнув:

— Они меня за бутылку у эльдориан купили.

На-Ла совершенно не стеснялась сего правдивого факта и не любила, когда лезут с вопросами между ней и компьютером. А такой ответ всегда отбивал охоту спрашивать дальше. Но не все учатся с первого раза. Чуть позже, (На-Ла слышала из кокпита), Ксанка переспросила у Река:

— А что, это правда, что вы На-Лу купили за бутылку?

На-Ла навострила уши, потому что Рек, на сколько она его знала, должен был на подобный вопрос ответить чем-то нелицеприятным. Он и ответил:

— Правда. Мы вообще только и делаем, что всех покупаем, кто плохо лежит. Специально возим с собой кучу бутылок. Не веришь? Загляни в холодильник.

— А если серьезно? — возмутилась Ксанка.

— Я серьезно. Хочешь — тебя купим?

На-Ла прямо-таки увидела, как Рек оглядывает девицу с головы до ног.

— А что? Ты покрупнее На-Лы. Вполне потянешь на две бутылки.

Но этим не кончилось. Потом к На-Ле прицепился Пабло.

Начало разговора выпало у нее из памяти.

— Не может быть, чтобы совсем не было известно, откуда ты взялась?

— На кадийцев напали Веги и продали всех в рабство, — бросила На-Ла, чтобы он отвязался.

— И что? — не отставал Пабло.

— В рабстве родилась я. Потом всех освободили, а меня оставили.

— А почему?

— 50 кадийцев взяли — 50 кадийцев отпустили. А я была пятьдесят первая. Вот меня и не учли.

— Горазды вы шутить, — не обиделся Пабло. — Ну, а потом, когда тебя выкупили? Искали родственников?

— Есть родственники, — неохотно призналась На-Ла. — Целых два клана на меня претендуют.

— Да ну?

— Одни даже больше, потому что у них тогда два ребенка пропало.

На-Лу волновали собственные родственники только потому, что она боялась, как бы братьев не убедили вернуть ее "в лоно семьи". С другой стороны, нельзя было совсем уж этих самых родственников не ценить.

— Они помогли мне документы сделать, — признала На-Ла вслух.

Пабло совсем удивился.

— Так они поддельные?

— Кто — родственники? — На-Ла уже отвлеклась на компьютер.

— Ну, документы, конечно!

— Конечно поддельные. Но настоящие.

— Это как?

— Прилети на Кади и скажи, что они поддельные. Увидишь, что тебе ответят, — пообещала На-Ла.

— Ну и дела! — Пабло уже не мог остановиться. — А откуда же известно твое имя? Ну, как могли родственники тебя узнать?

— Имена при рождении даются, — напомнила На-Ла. — Сказал кто-нибудь. Или у меня на шее табличка висела с именем.

Пабло видимо решил, что разговаривать с ней — надо иметь крепкие нервы. Во всяком случае, он был озадачен. Именно так выглядели лица землян, когда они не понимали, шутят с ними или говорят серьезно.

— А все же, как ты к Дагвардам попала?

На-Ла решила положить конец разговору.

— Ты же слышал: они меня за бутылку купили.

— Знаешь, я думал, что ты шутишь. И что? Получается, что ты — их рабыня? А ты не думала, что это унижает твое достоинство?

На-Ла посмотрела на него оценивающе.

— Вот укушу сейчас, — пообещала она. — Будет тебе унижение достоинства!

— Ну, какое же это унижение?

На-Ла отодвинулась, смерив космоспецназовца взглядом и как можно более цинично произнесла:

— Смотря за какое место укусить.

У Пабло, не иначе, взыграло воображение. Во всяком случае, он отвязался от нее и больше с вопросами не надоедал.

Таймер запищал так, что кадийка подпрыгнула. И тут же набросилась на пульт, делая новую попытку вызова. Еще пять минут ожидания, не услышит ли кто ее сигнал. И снова ничего.

Что толку здесь сидеть? Надо лететь к ним самой. Может, они в этом секторе полгода не покажутся. Но куда лететь: на Кади? В Кадийском секторе, даже если она не найдет Ха-Лан, должны хотя бы знать где она. Даже если это — закрытая информация — она свяжется со стратегом Да-Кау (На-Ла рассчитывала, что магическое словосочетание: "Я — астронавигатор Датча Дагварда" поможет ей в любом положении). На-Ла быстро набрала параметры Кади. Компьютер выдал траекторию, надо было добавить… Курс готов. Лететь?

С другой стороны, хотя Кади и Эльдория — союзники в бывшей войне с Талпо, но "бывший союзник" не слишком надежное звание в современной политике. Кадийцев не очень-то жаловали на подчиненной в данный момент эльдорианам Талпо. С Лордом Хазаром было бы гораздо проще. Его "Обводка" не вызвала бы никаких вопросов при посадке. Никто бы не стал его проверять и ему было бы проще простого вытащить братьев и Большеносого.

Так значит, лететь нужно в эльдорианский сектор?

На-Ла привычно быстро рассчитала курс на первую станцию "Ворота Эльдории". Теперь перед ней были два безупречно высчитанных курса.

Вся сложность в том, что Лорд Хазар "бывает дома" гораздо реже, чем Ха-Лан. И в отличие от Ха-Лан, на Эльдории может никто и не знать, где его искать.

Что же делать? Лететь к Динко, на Лпкуути? Тем более, что это на окраине Кадийского сектора. Третий курс был рассчитан так же тщательно, как два других. И снова На-Ла засомневалась. Если Динко не дадут посадку на Талпо, толку с него не будет никакого. Разве что, с ним можно посоветоваться. Он ведь бывший разведчик, много чего знает…

Пока На-Ла металась между тремя курсами, пришло время новой передачи.

* * *

Если на густонаселенной планете Талпо и были места, где "не ступала нога человека", к окрестностям столичного космопорта это не относилось. Народ шарился здесь постоянно. Кто знает, что конкретно интересовало талповцев в лесополосе, но и сюда они забредали довольно часто. Поэтому уже на третий день пришлось сменить место и отступить от летного поля на максимальное удаление, с которого в бинокль можно уследить за кораблями. Правда, братья не сразу заметили, что за их спиной очень близко начинаются чьи-то огороды. За это пришлось поплатиться.

Опасность вовремя заметил Гвидо, который в полдень дежурил, следил, чтобы никто не набрел на их лагерь. Он успел подать сигнал Датчу.

Талповцы появились неожиданно. Никаких дурных намерений у них не было. Они, видимо, зашли в лесополосу, чтобы скрыться от полуденного зноя. Работа на участках, не иначе, отнимала много сил, вот местные и решили передохнуть, прихватив с собой пузатый кувшин, к которому по очереди прикладывались.

Гвидо с Датчем успели скатиться в какую-то канаву и старались лежать как можно тише, прислушиваясь к разговору. Датч очень надеялся, что местные не заметят катер в кустах. Талповцы так шумели, что Рек не мог не проснуться и сейчас наверняка наблюдал за ними из своего укрытия. В любом случае, прежде чем вылезать из укрытия, он должен был убедиться, что все тихо. Датч очень надеялся, что Рек не забудет это сделать.

Влажная земля в канаве пахла плесенью. Датч осторожно огляделся и пришел к выводу, что если с другой стороны к краю канавы кто-нибудь подойдет, их с Гвидо увидят сразу. Можно было уползти подальше, выбраться в заросли… И оставить Река с катером в очень опасном положении. С другой стороны, что они могут сделать? Даже станнер остался в машине. Хорошо еще, что они каждый раз закапывали следы костра и закрывали дерном. Хотя даже если талповцы найдут место от костра, они не встревожатся. Мало ли кто мог костер жечь. Другое дело — если они найдут флаер. Рек, конечно, просто вырвется и улетит. Но их присутствие будет обнаружено.

Датч сделал знак Гвидо, чтобы лежал и не шевелился, а сам полез наверх. Осторожно выглянул из-под куста. Местные сидели, передавали друг другу сосуд и оживленно беседовали. Потом один встал и пошел как раз к тому месту, где стоял флаер. Датч медленно потянул из-за пояса бластер. Он понимал, что стрелять нельзя и что Рек во флаере в большей безопасности, чем они с Гвидо в открытой отовсюду канаве. Но было сложно себя перебороть. Однако местный парень всего лишь (вполне по земному) расстегнул ширинку и принялся справлять свою нужду на те кусты, за которыми была скрыта машина. При этом талповец вывернул голову в обратную сторону и принялся что-то оживленно объяснять остальным, на что те дружно загоготали. Датч держал его под прицелом, пока он не закончил и не отошел от кустов.

Совсем невесело стало примерно через час. К местным присоединилось человек десять и они стали разбирать какие-то металлические предметы, которые одни притащил в тележке. Потом веселящиеся талповцы разбрелись по лесополосе, перекрикиваясь и пощелкивая чем-то. Датч не сразу понял, что с помощью этих приспособлений талповцы обрезают разросшиеся ветки.

— Вставай! Быстро! — скомандовал Датч, скатываясь прямо на Гвидо. — Надо уходить отсюда.

— Что они делают?

— Прореживают лесополосу.

— А как же Рек?

— Флаер садовыми ножницами не вскроешь. Если Река обнаружат, он просто улетит от них.

Датч не стал тратить время на объяснения, что сейчас они с Гвидо в куда менее завидном положении. У них не было брони флаера, которая могла бы защитить их от садовых ножниц.

Им пришлось бежать по канаве, соскальзывая и производя слишком много шума. Потом они оказались у забора и снова бежали, пригнувшись и ныряя сквозь кусты. Гвидо старался не отставать, что с его длинными ногами было не так уж трудно. К тому же, бывший консультант маисийского правительства был в хорошей физической форме.

Датч надеялся, что удастся зайти в тыл подстригательной команде. Это было бы кстати, чтобы не отдаляться от флаера. Но Талповцы разбрелись совершенно бессистемно. Одно хорошо: они очень сильно шумели.

На очередном повороте Гвидо вдруг схватил Датча за плечи и буквально уронил на землю. Прямо перед ними прощелкали своими "ножницами" двое местных. Под кусты они не заглянули. Возможно, кусты оставались для другой бригады. Датч молча кивнул Гвидо, выражая благодарность и некоторое время они просто лежали, прислушиваясь и приводя дыхание в порядок.

— Долго мы так не пробегаем, — решил Датч наконец. — Надо найти укрытие.

Лучшее, что они нашли — это труба, через которую протекал под дорожкой к участкам грязный местный ручеек. Увидеть, что в ней кто-то сидит можно было только спустившись в канаву и раздвинув травяные заросли. Помещался в трубу только один человек, поэтому Датч решительно затолкал туда бывшего консультанта маисийского правительства, а сам залез на дерево и до темноты занимался тем, что наблюдал то за космопортом, то за той частью лесополосы, в которой прятался Рек с флаером. Датч надеялся, что талповцы, так же как и земляне, редко смотрят вверх. Периодически Датч нервно хватался за бластер, когда казалось, что кто-то лезет к трубе, к кустам, в которых прячется Рек, к дереву, на котором сидит он сам… Потом он замечал краем глаза заходящий на посадку корабль — и так же нервно хватался другой рукой за бинокль, чуть не забывая, что нужно еще и держаться за свое раскачиваемое ветром ненадежное убежище.

С наступлением темноты Датч слез, вытащил из трубы Гвидо и они вместе стали пробираться к месту лагеря. Флаер, судя по тому, что никакого шума Датч с дерева не наблюдал, так и не нашли. Если бы Река обнаружили и ему пришлось срочно улетать, наверняка местные сообщили бы в ближайшую полицию о подозрительном аппарате. Просто так переждать и вернуться в те же кусты Рек бы не смог и искать его пришлось бы непонятно где.

— Я уже собирался вас разыскивать, — встретил их Рек. — Думал, схватили вас или нет. И что делать, если схватили.

Датч молча вытащил из флаера канистру и принялся пить. Потом передал ее Гвидо.

— Наши приятели ушли, оставив груду веток, — заметил младший Дагвард. — Никто не заглянул в эти колючки. — Он кивнул в сторону машины. — Я говорил, что чем пакостнее кусты, тем лучше они для маскировки.

— Придется опять уходить, — сказал наконец капитан, пропустив мимо ушей восхваления в адрес густых и цепких растений, под которыми Рек так тщательно запрятал флаер. — Они наверняка вернутся, убрать мусор, который настригли.

— Тогда поехали, — предложил Рек.

— Куда?

— На охоту. Нам троим надо что-то есть.

Предложение было деловым, поэтому остальные проблемы отложили на неопределенное время.

* * *

— Шаттл "Медуза"! Вас вызывает диспетчер "Орхидеи-15".

На-Ла высунулась из капитанского кителя, перестав грызть сухарь.

— Шаттл "Медуза"! Ответьте диспетчеру.

— Что надо? — невежливо поинтересовалась кадийка.

— Вы находитесь слишком близко к станции. Ваш корабль мешает маневрам тяжелых грузовозов.

— Очень жаль, — посочувствовала На-Ла. — Посоветуйте их капитанам сменить свои грузовозы на что-то более маневренное.

Диспетчер, видимо, шутки не воспринимал.

— Если вы намерены состыковаться со станцией — примите на борт пилота…

— Обойдется! — На-Ла бросила сухарь на пульт. — Никаких посторонних я не пущу. Прилетят свои и помогут.

— Но ваш корабль мешает…

— Я отведу корабль подальше, — пообещала кадийка, прикидывая в уме, на сколько рентабельно отдаляться от передающей антенны. — Сменю орбиту.

— Ваш шаттл четырехпилотный. Маневрировать, имея менее двух пилотов на борту — невозможно. Вы создаете аварийную обстановку в зоне станции.

— Я не создаю аварийную обстановку!! — На-Ла совсем озверела.

— Вы потенциально ее создаете. — Диспетчер имел большой опыт переговоров с самыми разными созданиями, поэтому из себя не вышел. — Вы уверены, что вам не нужна помощь?

На-Ла фыркнула. Спорить с диспетчером было бесполезно.

— Хозяева этого корабля не велят мне пускать посторонних на борт, — заявила она, отключая связь.

К ее досаде, разговор начался за минуту до сеанса связи. Придется подождать минут двадцать, чтобы на станции отвлеклись от "Медузы". Иначе сразу поймут, что она делает что-то не то.

* * *

Бравый кадийский капитан Да-Лан-Хакау и ее помощник Алекс Анчура заводили новый крейсер "Плоокани" на посадку в военном космопорту Кади.

— Папа обрадуется, когда узнает, что мы наконец-то присоединимся к своему подразделению, — заметила Ха-Лан. Легкомысленно пройдя над самыми антеннами диспетчерской, кадийка заставила поворотливый крейсерок зависнуть над местом посадки и, к несказанному облегчению всех, кто это видел, плавно опустила "Плоокани" в перекрестье разметки.

— Глуши двигатели, — бросила она Алексу.

— Стратег устроит тебе головомойку за опоздание, — напомнил Алекс.

— Ну и что? — Ха-Лан отстегнула крепление и поднялась, с наслаждением потянувшись всем своим гибким телом так, что едва не повыскакивали пряжки ее кожаной одежды. — Должен же он как-то показать остальным, что нарушение дисциплины — это плохо и все такое. Не бери в голову. Он все равно рад.

— А я и не беру. Тем более, что разговаривать с ним все равно придется тебе. Вон, кто-то нас вызывает.

Ха-Лан брякнулась обратно в кресло и включила видеоканал. На экране тут же возникло очень далекое от выражения радости лицо стратега Да-Кау.

— Вы должны были прибыть два дня назад! — рявкнул он. — У тебя есть хоть элементарное представление о дисциплине?

— У нас есть уважительная причина, — не испугалась Ха-Лан.

— Охотно ее выслушаю. Немедленно ко мне! И поразмыслите о том, что гауптвахта — самое подходящее место для таких, как вы.

Стратег отключил связь.

Ха-Лан снова потянулась.

— Похоже, на этот раз нас обоих ждут с нетерпением, — заметила она с несколько злорадной улыбкой.

— Что-то не нравится мне упоминание о гауптвахте, — заметил совершенно не улыбавшийся Алекс, неохотно вылезая из кресла.

И тут снова замигал огонек связи. На этот раз компьютер определил ее как "отдаленную".

— Это еще кто? — риторически спросила Ха-Лан, нажимая соответствующую кнопку.

— Это На-Ла! Вы где?

Видео не было, но и так было понятно, что астронавигатор Дагвардов очень обеспокоена, если не сказать, в панике.

— Что случилось? — тут же переспросила Ха-Лан, игнорировав вопрос о своем местонахождении.

— Срочно нужна ваша помощь! Надо забрать Датча и Река… и одного их знакомого, с Талпо.

— Знакомого с Талпо? — не понял Алекс. — Какие могут быть знакомые на Талпо?

— Да не знакомого с Талпо, а их троих забрать с Талпо! — На-Ла проорала это так, что даже через помехи было понятно, на сколько она злится. — Они влипли!!! Влипли на Талпо! А я не могу их забрать. Корабль засекли и ждут. А они сидят в кустах возле космопорта.

— Как они туда попали? И где ты сама? — Ха-Лан повернулась к Алексу. — Двигатели на прогрев! — И снова На-Ле: — Так где ты?

— Я в 105-м секторе, около этой станции с дурацким названием…

— "Орхидея-15", — подсказал Алекс, хотя никогда и не мог понять, чем На-Ле не нравится название.

— Датч с Реком остались на Талпо. Мне приказали уводить корабль, и чтобы я нашла кого-то и сказала, чтобы их оттуда забрали, — объяснила наконец На-Ла.

Ближняя связь ожила и рядом на экране снова появилось лицо стратега.

— Почему вы включили двигатели?

— Извини, пап! Тут срочное дело, — бросила Ха-Лан, набирая взлетные команды.

— Что значит — срочное дело?! С каких это пор тебя можно напугать одним словом "гауптвахта"?

— Папа! Некогда объяснять. Дагварды, похоже, попали в переделку. Я лечу за ними.

— Стой! Объясни четче! Помощь нужна?

— Справлюсь! — Ха-Лан отключила связь. — Взлетаем! — скомандовала она, разворачивая новенького "Плоокани" и задирая его носовую часть в пыльное небо Кади.

* * *

Очередное утро застало их на чердаке пустого железного ангара. Космопорт отсюда был практически не виден, зато можно было наблюдать за заходящими на посадку кораблями, которые проходили почти над самой головой.

— Почему талповцы бросили это место и предпочли перенести космопорт?

Вопрос Гвидо был вполне обоснованным. Ночью никто из них не разглядел, среди каких развалин они теперь прячутся. Вокруг царил хаос неподдающегося уже никакой реставрации металла, покореженные балки, пустые каркасы, как мхом обросшие ржавчиной. Вытоптанная до камня земля без единой травинки производила неприятное впечатление.

— Видишь те ямы? — Датч показал рукой, куда именно надо смотреть. — Это следы взрывов. Здесь все, что могло оказаться полезным, давно повынесли. Чем закапывать эти кратеры, убирать ломаное железо, а потом только строить все заново, проще начать с нуля.

— Может, здесь была зараженная радиацией зона, — беспечно добавил Рек, разворачивая пакет с остатками недоеденной накануне "дичи" и раскладывая куски мяса на троих.

Гвидо уже знал по опыту, что не стоит нервничать из-за слов Река. Во флаере был портативный дозиметр и прежде, чем сунуться в это подозрительное место, Рек лично произвел замеры.

— А может, талповцев так много, что их специально загружают работой, время от времени перестраивая все на новых местах, — добавил между тем Рек, вытер руки о замусленный платок и обвел широким жестом импровизированный стол. — Завтрак подан, господа!

Датч опустил бинокль, с которым расставался только тогда, когда спал. Гвидо протянул ему полупустую канистру. Кроме воды к поданному блюду все равно ничего не было, поэтому все без возражений выпили воды.

— Просто чудо что нас все еще не обнаружили, — заметил младший Дагвард, забирая свой кусок мяса. — Может, хоть в этот ангар ближайшие несколько дней никто не заглянет.

Знаменитую детскую игру "в прятки" троица освоила в совершенстве, переходя с места на место вокруг космопорта. Но надеяться, что неведение хозяев планеты будет длиться бесконечно, не стоило. Говорят, если тигр и олень живут в соседних клетках, олень сдохнет быстрее, потому что его нервная система быстро истощится, испытывая постоянный стресс. Здесь, на Талпо, приходилось бояться всего, малейшей тени и всегда быть готовыми удирать и прятаться, прятаться и удирать. Достаточно, если их увидят один раз. Если увидят — начнут искать, охотиться. У местной полиции хватит людей прочесать все окрестности, пройдя плотным строем. Если такое случится — дольше суток будет не продержаться. Короче, с такими мыслями нечего мечтать о спокойствии. За неделю близнецы и Гвидо вымотались изрядно. Сон уже не помогал восстановить силы. Еду удавалось добывать крайне нерегулярно.

Датч без всякого аппетита жевал кусок пресного мяса и разглядывал остальных. Рек, небритый, всклокоченный, с кругами вокруг глаз, грыз свою долю завтрака с мрачной решимостью, словно делал очень ответственное дело. Его плащ был перепачкан всеми возможными видами грязи, отмыть руки скорее всего можно было только большим количеством растворителя, мыла и горячей воды, да еще и хорошей щеткой. Хотя, грязные они были все в достаточной степени. Умываться получалось только тогда, когда поблизости оказывалось много воды и никаких посторонних, а такого почти никогда не случалось. Воду в канистрах экономили потому, что каждая вылазка к колодцам увеличивала риск, что их обнаружат. Река, похоже, грязь не смущала. Датч признался себе, что его самого перестает беспокоить, как он выглядит и чем от него пахнет.

Гвидо как-то потемнел и осунулся, но не жаловался ни на что. Его знаменитый нос был щедро расцарапан, хотя царапин у всех троих было много (лесополосы на Талпо изобиловали колючими представителями древесного мира). Разве что у Гвидо любая царапина на физиономии была виднее по причине отсутствия волос. Большеносый, кстати, оказался очень полезным и послушным компаньоном. Делал то, что говорят, не возражая. Мог часами лежать не шевелясь, если это надо. Не дремал, когда была его очередь сторожить.

— Нам пора подумать о том, как послать сообщение на Илуо, — сказал Датч, логично перейдя от личности Гвидо к их общим проблемам. — Мы уже восемь дней на Талпо. Осталось меньше недели до конца месяца.

— Может, На-Ла уже добралась до кого-нибудь?

— Рек! Мне тоже очень хочется, чтобы это было так. Мы откладывали этот вопрос достаточно долго. Обидно будет сгинуть здесь и не довести дело до конца. Тем более, что основное мы сделали.

— Да я и не спорю, — сдался Рек. — Что ты предлагаешь?

— Та передающая станция в космопорту вполне подойдет для наших целей. — Датч отодвинул канистру и принялся чертить на пыльном полу. — Вот тут у них — пост охраны. Пробраться на территорию порта можно через летное поле. Эти заграждения могут послужить нам прикрытием. Зайдем в здание через служебный вход и поднимемся на лифте в диспетчерскую.

— Почему бы нам не попробовать пробраться на тот пункт связи, что мы видели позавчера? — предложил Гвидо.

Датч покачал головой.

— Туда легче проникнуть, но там может не оказаться нужного оборудования. И вряд ли у них достаточно мощности на гиперпространственную связь. А обычная может не успеть.

Гвидо кивнул, удовлетворенный пояснением.

— Значит, будем пробиваться сюда, — Датч ткнул в квадратик на своем плане. — Рек! На тебе персонал. Лучше всего вырубить их станнером.

Рек поморщился и зачем-то взялся за голову, но кивнул.

— Потом забаррикадируемся там, пошлем сообщение и сразу же свяжемся с Владом.

— А он не захочет сделать вид, что ничего не заметил? — предположил Рек. — А что? Оставит нас талповцам и избавится от ненужных свидетелей.

— После того, как мы уже вышли с кем-то на связь, Влад не станет рисковать. Слишком это будет смахивать на убийство.

— Ну и что? — Реку будто нравилась идея с низкоморальными качествами местного диктатора. — Он ведь ничего не сделал, когда громили наш исследовательский центр. А потом отговорился тем, что талповцы вышли из-под контроля.

— Думаю, Владу хватит тех неприятностей, — возразил Датч. — Побоится, что его сочтут совсем уж некомпетентным и снимут с поста. Что это за диктатор, у которого второй раз за короткое время всё выходит из под контроля?

— А если ему самому уже надоел этот пост на Талпо?

— Он — эльдорианин, — напомнил Датч. — Какой эльдорианин не будет держаться за подобную должность? И вообще, у тебя есть предложение получше?

— Нет.

— Гвидо?

Большеносый кивнул и подумал, что сейчас все равно уходить некуда.

— Ночью переберемся в ту посадку, от которой ближе к летному полю, — решил между тем Датч. — Уже пару дней как наши приятели-садовники ею не интересуются. Если еще через сутки никто не прилетит — будем действовать.

* * *

Добравшись до транзитной космической станции "Орхидея-15" Ха-Лан первым делом связалась с На-Лой.

— Я отправляю к тебе Алекса. Он поможет состыковаться с "Орхидеей".

— Обойдусь! Они там больше недели торчат! Летите скорее!..

То, что и На-Ла и Ха-Лан были кадийки, не добавляло им сходства. Особенно сейчас, когда На-Ла паниковала. И очень сильно паниковала. Потому что Дагварды остались на очень неприятной планете и неизвестно, что с ними. А На-Ла ни заботиться о самой себе, ни решения принимать, не привыкла.

Другое дело — Ха-Лан — военный капитан Кади. Она умела принимать решения, взвешивать обстоятельства, отвечать за свои действия. И спасение друзей для нее было такой же операцией, как любые военные действия. Ха-Лан знала, что успех любой операции зависит и от ее холодной головы тоже. Поэтому паниковать и дергаться не собиралась. Все равно прежде, чем лететь на Талпо, надо заправить корабль. До "Орхидеи" оставалось ещё двадцать минут полёта и соответственно, до возможности заправиться — тоже. Значит, надо посвятить эти 20 минут на объяснения с На-Лой, которая дергается, паникует и ничего не понимает.

Возможно, На-Ла подозревала Ха-Лан в равнодушии к судьбе друзей. Но как раз личные подозрения На-Лы интересовали кадийского капитана Да-Лан-Хакау меньше всего.

— На-Ла! — Ха-Лан приготовилась доходчиво объяснять прописные вещи. — Прежде, чем лететь туда, откуда возможно придется быстро удирать, нам надо пополнить запас топлива.

— А о чем вы раньше думали?!

Ха-Лан, как и все кадийские военные, легко выходила из себя. Но в данном случае маленькая паникерша На-Ла — недостаточный повод.

— Мы не успели заправиться на Кади, потому что торопились. Я уже связалась со станцией. На заправку уйдет не меньше двадцати минут. Вам с Алексом этого времени хватит, чтобы стыковаться с ней. И вообще, как они позволяют тебе болтаться у них перед носом?

— Они и не позволяют, — буркнула На-Ла. — Требуют, чтобы я либо состыковалась, либо улетала от их дурацкой станции.

Ха-Лан снисходительно усмехнулась.

— Ну, это тебе сказали бы на любой станции. Разве что, кроме какой-нибудь пиратской. Им все равно, что вокруг них болтается. Хотя, к нелегалам я тебе лететь не советую. Ты уже засветилась в открытом эфире, что у тебя на четырехпилотнике всего один пилот. Летать и стрелять одновременно ты не сможешь. Могут найтись типы, которые решат, что сейчас самое лучшее время для абордажа. А нелегалы тебе помогать не станут. Так что стыкуйся лучше здесь, — со снисходительной улыбкой объяснила Ха-Лан.

На-Ла позлилась молча, потому что возразить было нечем. И так вся округа уже знает, что на "Медузе" экипажа — один астронавигатор.

Алекс подвел челнок под универсальные стыковочные ворота "Медузы" и уже через пару минут был на борту. В коридоре валялась пустая коробка. По причине габаритов ее не смогли всосать отверстия мусоросборников. Братья всегда содержали корабль в идеальном порядке и эта пустая коробка будто вышла Алексу навстречу, чтобы засвидетельствовать об отсутствии хозяев. На-Ле было явно не до мусора.

В кокпите Алекс одним духом вытряхнул На-Лу из кресла первого пилота и занял место Датча. Это было объективно. Тем более, что сама На-Ла всегда была третьим пилотом. Ну, когда они с Реком искали Датча, пропадавшего на Стамтонском руднике — вторым. Кадийка прыгнула на место Река, но сверкала глазами так, что будь Алекс меньше занят — испугался бы, что она его зубами закусает.

Всё На-Ла понимала. Но это не мешало ей злиться. Может, она ожидала, что Алекс сотворит какой-нибудь ритуал почтения к креслу Датча. А он вместо этого, как ни в чём ни бывало, плюхнулся во всех своих кадийских "доспехах" на капитанское место.

Алекс крикнул нечто. На-Ла не сразу сообразила, что это на языке кади.

— Чего? — мрачно переспросила На-Ла.

На своем "родном" языке она знала всего несколько фраз уровня: "Вы не скажете, как пройти в библиотеку?". Что поделаешь — не научили. Зато на эльдорианском, то есть, на общегалактическом, который и был по-настоящему ее родным языком, она разговаривала виртуозно. Правда, после эльдорианского завода, тюрьмы, а до этого двух хозяев, весьма различавшихся друг от друга по характеру, возрасту и социальному положению, она была знакома с такими идиоматическими словосочетаниями, о которых не всякий эльдорианин имеет понятие. Но Алекс не знал, что На-Ла почти не понимает язык кади и повторил гораздо громче:

— …!!!

— Не ори! Говори по человечески!

Алекс наконец уставился на нее.

— Ну, по общегалактически! — соизволила объяснить На-Ла.

Алекс лихорадочно соображал, как будет на общегалактическом, то есть, эльдорианском: "Включай реверс. Поворачиваем!" Наконец, он справился с задачей.

— Так бы и сказал, — фыркнула На-Ла, выполняя маневр.

Станция дала разрешение и освободила им посадочный модуль. Алекс был уверен, что сейчас все местные диспетчера напряженно наблюдают за намозолившим глаза среднетоннажным транспортником.

За почти десятилетний стаж полетов с Ха-Лан Алексу пришлось сменить столько кораблей, что он давно уже сбился со счета. Начиная со спортивных, заканчивая флагманскими многопилотными крейсерами, включая между этими крайними пунктами всевозможные модели, (преимущественно кадийской разработки, но не исключая и модели союзников, преимущественно новейших марок). Модель "Медузы" хотя и была индивидуальна проектирована, но не отличалась радикально, от систем Земного Содружества. Однако управлять грузовозом Дагвардов было даже более непривычно, чем он ожидал. Военные корабли рассчитаны на большую маневренность. Настало время оценить по достоинству пилотское искусство Датча Дагварда, обращавшегося с грузовозом так, словно это был истребитель-перехватчик. А тут еще На-Ла добавляла проблем.

— Стыковочные захваты! — скомандовал Алекс (в очередной раз забыв, что изъясняться по-кадийски бесполезно, хотя, именно на этом языке он и "летал" с кадийцами много лет).

— Да говори ты по человечески!!! — возмутилась На-Ла.

— Где рычаги, которые крепят корабль на палубе? — высказался наконец мистер Анчура. — Держи ровнее! Включай репульсоры!

Грузовоз уже подошел вплотную к входным воротам. Пришлось быстро соображать, как выправить корабль по направляющему желобу и не перепугать до смерти причальную команду станции.

— Курс… Тьфу! На два градуса левее!

На-Ла в присутствии Алекса успокоилась и точно выполнила предписанный маневр.

— Не нервничай. — выдала она. — Уже почти сели.

"Медуза" прочно встала на шасси-захватах и можно было выключать двигатели.

— Выучи родной язык! Кадушка несчастная!.. — от души посоветовал Алекс, поднимаясь с кресла.

Последнее выражение На-Ла все равно не поняла, и потому не обиделась. Решила, что это какое-нибудь личное присловье Алекса типа "во блин!".

— А ты почаще разговаривай на общегалактическом, — парировала мрачная На-Ла. — Пригодится!

К моменту возвращения мистера Анчуры на "Плоокани" капитан Да-Лан-Хакау успела вычислить курс. До Талпо ее корабль дойдет за один прыжок. Неплохо будет придумать логичную причину для посадки на этой не слишком любимой и уж совсем не любящей кадийцев планете. Не любящей потому, что для талповцев они победители (хотя и в союзе с другими), которых не любят. Для эльдориан — теперь уже конкуренты, которые претендуют на контроль над Талпо. Ну ничего. Ха-Лан решила, что у них с Алексом достаточно времени, чтобы решить эту проблему.

Глава 19. Красная Шапочка! Ты снова — девочка!

Датч выглянул из ворот ангара. Тишину и темноту не нарушало ничего подозрительного. Впрочем, если до сих пор никто не вычислил присутствия на планете их троицы, можно особенно не бояться. Кому взбредет в голову лезть среди ночи в эти развалины? Бродягам, разве что.

— Пошли, — тихо скомандовал Датч.

На всякий случай стараясь двигаться как можно осторожнее, троица диверсантов выбралась из укрытия.

И тут вспыхнул свет.

Это было — как удар в лицо. Рек шатнулся назад, загородив глаза рукой. Оружие он выхватил как всегда машинально. Старый трюк со световой засадой срабатывает не всегда однозначно. Кто-то может бросить все и только беспомощно загораживаться от ослепительной волны, бьющей по глазам. А кто-то начинает в панике палить во что попало. Если при этом человек ничего не видит — это еще не гарантия, что он ни в кого не попадет.

Рек попал как раз в один из прожекторов. Но к несчастью, источников света было много и случайное попадание младшего Дагварда почти ничего не изменило. Кроме того, что раздался грохот — и на диверсантов оглушительно заорали из усилителей, требуя, чтобы они опустили оружие.

А могли бы просто расстрелять на месте, или пустить в ход станнеры.

— Рек, не надо! — это уже был голос Датча. Не такой громкий, как репродуктор, зато более отрезвляющий.

Рек опустил руку с бластером.

— Ну так нечестно, — вяло возмутился он. — Попасться в плен третий раз за пять с половиной лет — это уже слишком!

— Бросьте оружие! — снова скомандовал кто-то из-за пределов освещенного круга.

— Сейчас, — пообещал Рек. Понятно, что сопротивляться бесполезно. Но отдавать оружие — еще бесполезней. По крайней мере, пока не поймешь, в чьи руки им не посчастливилось попасть.

— Рек! Брось пистолет, — поддержал невидимых врагов Датч. — Это эльдориане.

Их не убили на месте и даже не открыли ответный огонь, после того, как младший Дагвард разнес один из их прожекторов. Датч решил, что им пришлось столкнуться именно с эльдорианами, а не с талповцами. Последние сперва разорвали бы их в клочья, а потом стали бы разбираться.

Рек подчинился, отбросил бластер и продемонстрировал брату пустые ладони.

— И что теперь?

Гвидо с Датчем тоже выбросили оружие. Свет чуть приглушили — и на освещенное пространство тут же двинулось человек пятнадцать. Действительно эльдориане. В диверсантов вцепились со всех сторон, обыскали, надели наручники — но и после этого продолжали держать. Будто боялись, что пленники каким-нибудь непостижимым образом вырвутся и удерут.

Поймать наглых возмутителей спокойствия для начальника охраны диктатора Влада было делом его эльдорианской чести. Поэтому на завершающий этапе операции он прибыл лично.

Засада (простая, как детская игрушка) сработала как и положено эльдорианской засаде: четко, вовремя и не оставив противнику ни малейшего шанса. Около сотни эльдорианских парней из элитного охранного подразделения, с оружием наперевес и в полной боевой экипировке, окружили врагов.

— Я хочу говорить с диктатором! — сказал громко высоченный землянин с большим носом. Он был даже выше большинства тщательно отобранных и очень рослых охранников-эльдориан.

— Поговоришь, — пообещал начальник охраны, подходя к пленным. — И мне доставит особое удовольствие после того, как он поговорит с вами, оказать вам честь и продолжить разговор.

— Кто ты такой? — резко спросил его большеносый землянин.

Начальнику охраны показалось, что этот человек явно не простого звания. Почему? Нет, конечно, не из-за высокого роста. Но он требовал ответа так, будто имел на это полное право.

— Я — капитан личного охранного подразделения талповского диктатора Эйле Влада, — представился начальник охраны, продемонстрировав элементарную эльдорианскую вежливость.

Но его вежливость не оценили.

— А-а! — протянул тот пленник, который был в балахоне (или это потрепанное пальто?). — Понятно, чего он так злится. Продрых без задних ног, пока мы разговаривали с его диктатором и наверняка получил за это по шее.

Начальник охраны просто онемел на несколько мгновений от подобной наглости. Он не совсем понял, что значит "продрых" и почему "без задних ног". Но его обвинили в том, что он злится. Естественно, он был выше того, чтобы показывать свои чувства и подосадовал, что землянин эти самые чувства разглядел. А тут еще третий землянин спокойно добавил:

— Не раздражай его. Он и так…

— Что? — тут же переспросил тип в балахоне. — Бросится бить мне морду? Или прикажет это своим людям?

— Я думаю, нам не о чем разговаривать с ним, — перебил его носатый. — Он — всего лишь подчиненный. Делает свое дело.

— Ага! И только что пообещал, что займется нами лично после того, как мы поговорим с Владом.

— Молчать! — рявкнул начальник охраны, придя в себя.

— А ты не угрожай, — посоветовал парень в балахоне.

Начальник охраны видел, как его люди крепко цепляются за этого наглого землянина и гадал, то ли парень действительно готов кинуться в драку, даже с руками, скрученными за спиной, то ли это такая бравада, чтобы скрыть страх. Предположить, что Рек сопротивляется исключительно из природной вредности характера, эльдорианину не пришло в голову. А Рек просто не мог не злить начальника владовской охраны и вообще всех этих красавцев-эльдориан, стоящих в картинных позах с оружием наперевес.

Чтобы с достоинством выйти из создавшегося положения и не продолжать оскорбительный разговор, начальник охраны коротко распорядился:

— В машину их!

* * *

Реку очень не хотелось мириться с их положением. Плен пугал его. На Планете Закатов он совершенно не испугался. Там всё было по другому. Он искал Проныру, эльдориане были такими же пришельцами, как и он, контрабандисты не стали бы усложнять себе жизнь и как-то сильно нехорошо обращаться с тем, кто попал в их руки. А здесь они — диверсанты. Они расстроили план этого не в меру изобретательного диктатора, не оставив ему шанса осуществить задуманное. Да еще и его самого порядком изваляли и напугали. Он не станет с ними церемониться. Что бы ни выдумал Гвидо — им троим придется отвечать на вопросы. Говорите что хотите о немстительности эльдориан. Мстить Влад и не будет. Но дознание прикажет провести по всем правилам. А знакомиться с этими самыми правилами и сравнивать их достоинства и недостатки с правилами дознания маисийских боевиков Рек решительно не желал.

Из мрачных размышлений его вывел старший брат.

— Куда ты засунул катер? — минут через десять езды в обществе охранников диктатора Влада, спросил он. При этом Датч воспользовался родным языком, который эльдориане заведомо знать не могли.

Три эльдорианских грузовика осторожно ехали по плохо освещенной дороге. В средний, между солдат, втиснули пленников.

— Оставил за кучей мусора в углу, — ответил Рек на вопрос брата. — Думаю, они его найдут, если очень постараются. И зачем тебе катер, когда мы все равно не можем им воспользоваться?

— Я забыл блокнот в бардачке.

Рек пожал плечами.

— В нем что-то важное? — переспросил он через минуту.

— Молчите! Или говорите на общегалактическом! — приказал им сидящий рядом эльдорианин.

— В нем адрес той диспетчерши, с которой мы познакомились в марсианском порту. Помнишь?

Эльдорианин сделал попытку стукнуть Датча локтем под ребра, но по причине тесноты это не возымело желанного действия. Старший Дагвард сделал вид, что не заметил.

— У нее еще были розовые кружевные чулки в цветочек, — продолжил Датч.

— Когда ты успел их разглядеть? Она же все время сидела в этой стеклянной будке.

— Так в стеклянной же.

— А почему я не видел? — возмутился Рек.

— Ты слишком увлеченно глазел на стенд с рекламой.

— Не мог толкнуть, — подосадовал младший Дагвард.

— О чем вы? — вмешался наконец Гвидо, оставив попытки высвободиться из наручников, которые, благодаря усилиям охранников Влада, в этот раз защелкнулись как полагается.

— Молчать!!! — заорали сразу два эльдорианина.

— Как страшно, — фыркнул Рек. — Датч потерял адрес красотки в розовых чулках, — сказал он на общегалактическом. И переспросил у охранника: — Так можно говорить, да?

Эльдорине, естественно, не поверили. Лишний пример того, насколько неправдоподобен порой может быть правдивый ответ.

Машины свернули с проселка и стали карабкаться по довольно крутому подъему к шоссе. Неожиданно грузовик с пленниками вильнул в сторону, накренился и стал заваливаться на бок. Эльдориане зашумели. Гвидо захотелось схватиться за что-нибудь. Но руки были скованы сзади и кроме жесткой и гладкой спинки хвататься было не за что. Потом машину тряхнуло еще сильнее. Гвидо вывалился со своего места и его швырнуло на что-то мягкое. Раздались вопли. На Гвидо свалился Рек (хотя теоретически это должен был быть Датч, потому что он сидел с этой стороны). В щеку мистера Паверса уткнулось что-то твердое и холодное. А потом уже ничего нельзя было разобрать. Эльдорианские солдаты вопили и ползали друг по другу, никто ничего толком не видел и не соображал, снаружи что-то грохотало. В уже зажившие запястья Гвидо наручники впились так, что он едва не закричал. Гвидо понял, что сейчас его безнадежно раздавят и принялся выворачиваться и выкручиваться всем своим мощным телом. Ему удалось сбросить кого-то со своих ног, но он зацепился наручниками за нечто, внезапно потащившее его назад. Гвидо напрягся — и вырвался вместе с наручниками, высвободиться из которых так и не удавалось. И тут под ним разверзлась пропасть — и Гвидо выпал из машины прямо под ноги каким-то людям. На него тут же выпал еще кто-то. Крики и стрельба (теперь было понятно, что идет бой) продолжались. Темнота и хаос не понравились бывшему советнику и он пополз на брюхе, стараясь отдалиться от машины на максимальное расстояние. Пару раз об него кто-то споткнулся, но шум стоял такой, что вероятные ругательства в адрес Гвидо тонули в общем фоне.

Потом кто-то споткнулся в третий раз, об его голову. И очень крепко. Гвидо на некоторое время потерял ориентацию в происходящем и очнулся тогда, когда его стали поднимать с дороги.

— Негербо! Негербо!

Гвидо не смог вспомнить, что на языке талпо означает слово "негербо", но зато сообразил, что его окружают уже не эльдориане. Но выбора не было и Гвидо пришлось бежать, увлекаемый толпой созданий, каждый из которых едва дотягивался ему до груди. Талповцы не просто тащили его за собой. Они его очень вежливо поддерживали и подхватывали, стоило ему споткнуться. А вокруг было темно и слово "негербо" перебивало все остальные крики и возгласы. "Быстрее", — вспомнил неожиданно Гвидо. ""негербо" означает "Быстрее". Но куда надо бежать быстрее, да еще в компании талповцев, Гвидо не знал. В отличие от эльдориан низкорослые создания явно были к нему расположены, потому что хватали и поддерживали едва ли не нежно.

Пробег длился бесконечно долго. Но наконец закончился, когда прямо перед Гвидо оказался открытый люк приземистой местной машины.

— Негербо! — снова сказали Гвидо и подсадили в люк.

— Кажется, все в сборе, — услышал Гвидо знакомый голос и тут же увидел Река. — Эй! Снимите с него наручники.

Кто-то схватил руки Гвидо и послышалось жужжание автоматической отмычки. Гвидо с немалым облегчением высвободил руки и устроился поудобнее на сидении (на этот раз мягком).

Вся троица тяжело дышала после встряски с эльдорианским грузовиком и беготни по пересеченной местности. Талповцы (не меньше десятка) запихались на первое и третье сидение, оставив среднее в полное владение землянам. Машина плавно понеслась, по темноте, не включая фары.

— Не тревожьтесь, — повернулся к ним один из парадоксальных, немыслимых и совершенно неожиданных спасителей. — Остальные отвлекут агрессоров. — На общегалактическом талповец говорил почти без акцента, только выбирал странные слова. — Мы едем в наше тайное убежище.

— Кто вы? — спросил Датч.

— Мы — Сопротивление. Мы ратуем за свободу Талпо. Вы здорово растревожили узурпатора!

— К сожалению, нам не удалось довести дело до конца, — перехватил разговор Рек.

Талповец сказал что-то остальным, а потом повернулся к Реку.

— Ваша попытка была доблестна. У вас есть опыт, у нас сила. Вместе мы закончим то, чему вы положили начало.

— Куда мы едем? — спросил Датч, отложив вопрос о том, как именно талповцы видят окончание этого "начала".

— Наш глава ждет вас в тайном убежище. Туда мы и направляемся.

— Звучит неплохо, — убежденно заявил Рек, которому талповцы стали казаться уже весьма симпатичными.

Невысокие, но вполне коренастые создания, понабившиеся в машину вокруг них, держались за оружие и так устремленно смотрели вперед, словно уже видели заветный рассвет своего освобождения от захватчиков.

"Возможно, с Владом было бы меньше проблем", — подумал Гвидо, понимая, что нежданный поворот может существенно отдалить их от намеченной цели. Талповцам ведь не предложишь выкуп. А как им объяснить, что надо связаться с Илуо? Гвидо подумал — и решил, что Рек непременно что-нибудь придумает. Он вообще горазд на неожиданные выдумки и выходки.

* * *

Эйле Влад выслушал доклад своего помятого начальника охраны рано утром, едва успел встать с постели. Самым неприятным было то, что земляне умудрились сговориться с талповцами. Когда твои враги договариваются между собой — это плохо. Это значит, что ловить беглецов придется своими силами. Местной полиции доверять нельзя, потому что если кто-то из них пришел к выводу, что земляне — не враги — к такому же выводу могут прийти и остальные. У жителей Талпо сильно то, что психологи называют "общественным сознанием". Но зачем земляне остались на Талпо? Случайно? Не успели добраться до корабля? Вроде, так все и выглядит. Но не кроется ли за этим нечто, гораздо более серьезное, чем просто уничтожение той бумажонки?

Слишком много вопросов, на которые у Эйле не было ответа. Он был почти готов связаться с Эльдорией и попросить, чтобы прислали в помощь войска. А тут еще вспомнил о некоем особом подразделении землян, специализирующемся на тайных операциях. Об этом самом подразделении иногда просачивались слухи, в основном от приверженцев Полярного Блока. Как они его называли? "Подразделение-10". Почему "10"? Обычный шифр? Но кто на самом деле стоит за этим шифром?

Эйле Влад отослал начальника охраны и углубился в изучение своей базы данных. Прежде, чем принять решение, надо добыть всю возможную информацию. В противном случае эльдорианское начальство придет к выводу, что у Влада слишком богатое воображение, или что он заразился от землян этой их болезнью под названием "паранойя".

На Илуо живут земляне, военные. А военные наверняка имеют доступ к тайным каналам "Подразделения-10". Принц Аолия обратился к земным военным, те связались с тайным подразделением. И эта хитроумная организация добилась своего, уничтожив все старания Влада так легко, словно их и не было.

А сейчас люди из "Подразделения-10" расхаживают по Талпо под ручку с самими талповцами. Что, спрашивается, им нужно? Эйле не верилось, что они остались здесь только потому, что не успели улететь. И вообще, кто сказал, что улетел именно их корабль? Они могли использовать этот земной грузовоз для того, чтобы проникнуть на Талпо. Они вообще могли прибыть сюда на чем угодно. Может быть, у них где-нибудь в ближайших горах спрятан другой корабль. Внешние спутники Талпо оставляли желать лучшего, не могли уследить за всем, что происходит вокруг планеты. Сюда можно попасть, просто угадав свободный от просмотра участок неба. А если договориться с талповцами — так это еще легче. Те не заметят целую эскадру у себя над головой, если это будет им выгодно.

Эйле Влад со вздохом признал себе, что докладывать начальству о том, что он своими интригами (и надо признать, неудачными интригами) с Илуо побудил к действию тайную организацию землян, ему не хочется. Значит, надо найти более приемлемое объяснение происходящего. А чтобы его найти, надо порыться во всех доступных базах данных и хоть намеком понять, какие цели могут преследовать земляне, связываясь с талповцами Измена? Диверсия? переворот? Земляне ведь бывшие союзники… "Бывшие!" — отметил про себя Влад. — "Может они мстят за разгромленную метеорологическую станцию частным порядком или пытаются сместить такого диктатора, какой им неугоден?". Нелегкая работа! Но пока не очень многочисленная гвардия диктатора носится в поисках беглецов (для них это, кстати, тоже дело чести), надо заняться составлением доклада.

* * *

— Лучшего убежища и придумать нельзя, — признал Рек, выглядывая с высоты последнего этажа административного здания космопорта.

— О том, что здесь наш штаб, диктатор даже не догадывается, — похвастался коренастый талповец, представленный как "Глава и Предводитель Сопротивления". На общегалактическом он, кстати, говорил очень неплохо. И без напыщенных слов.

Летное поле тонуло в сереньком рассвете, но спокойствие был кажущимся. Датч разглядел в торжественно возвращенный ему бинокль множество кораблей, обитатели которых сновали среди погрузочно-разгрузочных тележек и платформ. Туман скрадывал движения и глушил звуки. Хотя, последнее было иллюзией, существующей по причине наглухо закупоренных окон с самой современной звукоизоляцией. В космопроту никогда не бывает тихо.

— Нам нужно разработать совместный план действий, — говорил между тем предводитель талповского сопротивления. — Скоро прибудут мои полевые командиры и можно будет приступать к совещанию.

— Вы думаете, что у вас хватит людей? — спросил Рек, взявший на себя инициативу разговоров с местными. Не всё же брата заставлять делать.

— У нас несколько сотен боевиков. С оружием плохо. Но если мы начнем — остальные присоединятся, — убежденно заявил предводитель, помахав для пущей важности своей смуглой и очень жилистой рукой. — Тем более, если вы на нашей стороне и покажете, как проникнуть в дом диктатора.

— Это будет непросто, теперь он настороже, — заметил Рек, потирая затылок и раздумывая, как бы так повернуть разговор, чтобы убедить предводителя предоставить им связь.

— Но ведь один раз вы это сделали. А что помешало вам довести начатое до конца?

Рек сунул руки в карманы.

— Неучтенные обстоятельства, — изрек он пространно. — Но если вы убьете диктатора, эльдориане пришлют войска. Зачем вы вообще соглашались, чтобы над вами стоял диктатор?

— Наши политиканы не интересовались, что думает народ! — ответил талповец. — Согласились, потому что на них надавили.

Датч осклабился, услышав знакомое слово "политиканы", но вмешиваться в разговор не стал.

— Насчет эльдорианских войск не беспокойтесь. У нас все продуманно, — тут же добавил предводитель, явно довольный тем, какую гениальную операцию выдумал. — Мы устроим им ловушку и захватим их корабли. Потом перебьем эльдориан и воспользуемся их флотом, чтобы очистить сектор Талпо от посторонних. Как вам это нравится?

Рек подумал, что ему это совсем не нравится, но ответил более уклончиво:

— Каждый народ имеет право сам решать свою судьбу.

Гвидо заметил, что Датч уж слишком напряженно разглядывает летное поле и подошел.

— Что-нибудь интересное? — нейтрально поинтересовался он.

— Пока не знаю. Много кораблей сегодня. И туман мешает.

Понемногу в комнате стали собираться талповцы. Рек предположил, что это именно те самые "полевые командиры", которых ждал предводитель. Чтобы не мешать им приветствовать начальника, Рек кивнул последнему и отошел к Датчу и Гвидо.

— Как тебе идеи нашего Предводителя? — спросил Рек брата.

— Потрясающе!

— Не очень хочется участвовать в революции, которую намерены устроить эти господа, — тихо сказал Гвидо.

Датч внимательно прочесывал поле биноклем.

— Что-то на поле? — небрежно бросил Рек, не желая привлекать внимания талповцев.

— Сел кадийский военный крейсер.

— "Шиидар"? — с вялой надеждой спросил Рек.

— Нет, незнакомый…

Некоторое время он разглядывал крейсер молча.

— Как ты думаешь, среди кади много военных пилотов-женщин?

— Я кроме Ха-Лан никого не знаю.

— Вон, ругается какая-то с местным… Это Ха-Лан — вон Алекс!

Алекс не спеша спускался по пандусу. Его белобрысую голову, торчащую из кадийской военной формы не заметить было невозможно.

— Нужно выбраться отсюда, — решил Датч, опуская бинокль.

Рек обернулся, не вынимая рук из карманов и вроде бы никуда не торопясь. Экспромты были по его части.

— Пошли, — скомандовал он тихо.

Вся троица двинулась к выходу из комнаты, спокойно и не оглядываясь. Это было сделано на столько естественно, что в первую минуту никто не догадался спросить их, куда они идут. Только снаружи их окликнули по-талповски. Рек вместо ответа вынул руку из кармана, постучал пальцем по уху и сделал неопределенный жест, означающий, что он не понял вопроса.

По лестнице ринулись бегом. Этажом ниже Рек свернул в коридор. Датч и Гвидо бросились за ним. Здание космопорта было стандартной постройкой, типичной для очень многих космопортов. Его строили уже после того, как Талпо стала протекторатом Союза. Выход на запасную лестницу располагался там, где и должно быть. И снова вниз. На этот раз Рек свернул в общий зал, несмотря на ранний час наполненный всяким разным народом.

Никто из талповцев не ожидал, что они вот так без всякой подготовки сорвутся неизвестно куда. Местным "камрадам" не приходило в голову, что если люди будут "против Влада", это вовсе не значит, что эти самые люди будут "за них". Да и куда могли бежать эти трое, если за любым углом их могли поджидать взбешенные их бегством эльдориане, или те же талповцы, которые не знают, что они — "свои"? Рек и рассчитывал, что внезапность и абсурдность бегства задержит преследователей. Собственно, внезапность была их единственным шансом. Пока талповцы не поняли, что происходит, надо убежать как можно дальше.

Когда трое беглецов выскочили из здания, погоня отставала примерно на этаж. Рек этого не знал, но предполагал, поэтому ринулся к ближайшим кораблям, нетерпеливо подгоняя Датча и Гвидо.

— Быстрее! Они наверняка уже опомнились!

Тележки и погрузчики для быстрого бегства не годились, поэтому пришлось на ходу запрыгивать на подножку какому-то чуду техники с огромной цистерной. Рек вломился в кабину, выпихнув ошеломленного водителя с его места. Гвидо уже ворвался с противоположной стороны. За ним последовал Датч, в результате чего испуганный талповец-водитель оказался зажат между землянами и только пискнул.

— Спокойно, приятель, — ободрил его Рек, опытным путем осваиваясь с управлением. Машина несколько раз вильнула, угрожая завалиться вместе с цистерной. — Через пару минут поедешь куда пожелаешь, — пообещал младший Дагвард.

— Не лихач зря, — посоветовал Датч брату. — Эта штука не такая маневренная, как флаер.

Гвидо постарался на тех обрывках талповского языка, которыми владел, успокоить водителя, опасаясь как бы парень не напустил в штаны со страху, или (что гораздо хуже) не сделал какую-нибудь глупость, например, обесточив пульт.

Рек вывел машину на свободную полосу и прибавил скорости. Каменные плиты летного поля были не чета текстуратовым. От горячих выхлопов двигателей и больших нагрузок они крошились и изобиловали выбоинами. Рек обругал местных жадин за то, что экономят в ущерб безопасности. От взбесившегося цистерновоза все, что могло двигаться, кидалось врассыпную. Дважды пришлось резко тормозить и сворачивать с риском перевернуться, когда невесть откуда на дорогу выкатывали тележки погрузчиков. Рек не волновался за погрузчики, но очень не хотел оставить за собой кучу раздавленных талповцев. Хотя бы из чувства благодарности: хочешь — не хочешь, а они освободили его от Влада. Наконец грузовик оказался в нужном секторе и впереди вырос кадийский малый крейсер. Рек затормозил, успев удивиться, каким огромным кажется новый корабль Ха-Лан.

Погоня наверняка отстала не на много, поэтому вся троица кинулась по пандусу внутрь на предельной скорости.

— Ха-Лан! Можно лететь! — крикнул Рек, не оборачиваясь.

Кадийка махнула Алексу, оставила недоумевать двух таможенников и ринулась следом.

— Быстро вы! — заметила она, пробегая мимо и без лишних уточнений устремляясь в кокпит.

— Ха-Лан! Ты — чудо!! — признался Рек, падая в координаторское кресло, предназначенное на кадийских военных кораблях для случайного начальства, которое потребовалось куда-нибудь отвезти. Датч с Гвидо заняли запасные места за его спиной.

— Взлетаем! — скомандовала кадийка, улыбнувшись комплементу. — Мне нравится твоя оценка моих способностей, — добавила она Реку.

— Если хочешь, напишу тебе любые благодарности в любых количествах. Или самолично слетаю к твоему отцу и расскажу, как кстати ты всегда появляешься.

Ха-Лан отмахнулась.

— Погоди. О форме и количестве благодарности поговорим чуть позже.

— Может, мне взять управление огнем на себя? — ту же предложил Рек, срываясь с места.

— Сиди! Сами справимся, — осадила его Ха-Лан.

— Осторожнее! — предупредил Датч. — У них две зенитки в охранении космопорта.

— Что могут сделать их дурацкие пушчонки с моим боевым кораблем? — пренебрежительно бросила кадийка, поднимая крейсер на репульсорах. — Давай, Алекс! Сматываемся!

— Одна из таких "дурацких пушчонок" разворотила "Медузе" все двигатели, — напомнил Датч.

Ха-Лан пожала плечами и изрекла:

— Так не надо задницу подставлять.

Гвидо с интересом посмотрел на пятнистый затылок и решил, что общение с военными еще не украсило манеры ни одной дамы.

— Мы тебя едва узнали, — признался Рек. — Опять новый корабль! Ты меняешь их — как перчатки.

Ха-Лан поглядела на свои толстые, грубые коричнево-пятнистые перчатки, простроченные и проклепанные железом, подумала и убежденно ответила:

— Нет. Перчатки я меняю реже.

— Погони нет, — доложил Алекс.

— Жаль, — посетовала кадийка. — А то поиграли бы в "догоняшки". Ладно, парни, я тоже рада вас видеть!

— А мы-то как рады! — честно признался Датч. Он не столь бурно, как Рек, выражал свой восторг, но судя по голосу испытывал настоящую радость от того, что им не пришлось участвовать в революции на Талпо.

Гвидо решил, что самое время вмешаться в разговор.

— Простите! Если у вас работает дальняя связь, надо срочно послать сообщение на Илуо. Мы не успеваем вернуться к сроку, — пояснил он.

— Не вопрос, — бросила Ха-Лан, переключая что-то на пульте. — Говорите, что и куда отправлять.

Гвидо объяснил.

Корабль Ха-Лан не был оборудован гиперпространственным передатчиком. Поэтому Ха-Лан прикинула, что ей придется послать сигнал на ближайшую транзитную станцию и отправить сообщение по спутниковой связи. Дороговато, конечно. Но для друзей, тем более, если дело срочное, она не стала мелочиться. Тем более, что звонок можно оплатить через военное ведомство. Ха-Лан решила, что и так уже слишком много себе позволяет и надо вести себя поскромнее. Поэтому прежде чем отправлять послание, она скурпулезно вычислила по секундам, что и как нужно сказать. Только представиться — говорит капитан Да-Лан-Хакау — уйдет не меньше двух секунд. Еще две-три секунды — передать адрес назначения — Рмаркритский приют и имя жены Гвидо. При этом тараторить нельзя иначе приём сигнала может быть искажен, придётся повторять снова и драгоценные секунды пойдут насмарку. Значит, сама фраза должна быть как можно короче, слова три — четыре. В результате Ха-Лан составила сообщение так, что это сделало бы честь любому военному рапорту. Уложилась в десять секунд.

— Готово, — объявила кадийка. — Алекс! Как там у нас с выходом в гипер?

— Прыжок рассчитан, — отрапортовал ее напарник.

— Кстати, мне пришлось слить воду. — Ха-Лан подкорректировала курс и повернулась к Алексу. — Включай ускорители.

— Есть, капитан!

Новый корабль Ха-Лан чуть дрогнул, когда включились на разгон гиперпространственные двигатели. Через несколько минут о Талпо можно было забыть по настоящему. "Плоокани" вышел на сверхсветовую скорость. Датч только сейчас позволил себе вздох облегчения.

Рек поинтересовался:

— А вода тут причем?

— Мне нужен был повод чтобы сесть, — весело пояснила кадийка. — Пришлось слить воду. Кстати, нас не успели заправить.

— Так ты вспомни, где ее слила, — посоветовал Рек. — Вернемся — всосем обратно.

— Кем будем всасывать? Тобой? — подхватила Ха-Лан. — Не беспокойся! Питьевую я оставила. Но ее мало, так что мыть вас нечем.

Рек откинулся на спинку кресла и закинул руки за голову. Приятно было оказаться на корабле, пусть даже не на своем.

— Тебе нас нюхать, — философским тоном ответил он Ха-Лан.

— Потерплю, — оскалилась капитан Да-Лан-Хакау, переводя корабль в режим автопилота.

Глава 20. Илуо

— Мы, вообще-то, торопимся, — пробросила Ха-Лан через несколько часов, высаживая близнецов и Гвидо на "Орхидею-15".

— Срочное дело? — переспросил Рек.

Ха-Лан почему-то не спешила ответить.

— Ее папаша на гауптвахту отправляет, — пояснил Алекс.

Кадийка тут же повернулась к своему второму пилоту.

— Между прочим, нас туда двоих приглашали! — напомнила она, весело оскалившись. — Так что не надейся отсидеться на корабле или куда-нибудь слинять.

— А что случилось-то? — вклинился в их перебранку Рек. — По какому поводу?

— Да мы на маневры опоздали, — отмахнулась Ха-Лан.

— Точнее, вообще забыли прилететь, — закончил за нее Алекс.

— Ага! Понятно, — кивнул младший Дагвард. — И что вы там делать будете? На гауптвахте. Картошку чистить или другой местный корнеплод?

— Нет, — ответил за своего капитана Алекс. — Кадийцы считают, что для деятельного человека нет хуже наказания, чем безделье.

— Хоть отоспимся, — серьезно решила Ха-Лан. — А что? Пока техники наш корабль "вылизывают" — самое время отдохнуть. А вы куда?

Датч с Реком приняли приглашение Гвидо отдохнуть у него в поместье. Поэтому "Медуза" вылетела почти сразу вслед за "Плоокани" и взяла курс на Илуо.

* * *

Первое, что сделал Гвидо, выйдя вечером на террасу своего дома — поднял голову и пересчитал спутники. Сегодня их было девять. То есть, из девятнадцати спутников Илуо почти все, видные в этом полушарии. Еще один чуть выйдет из-за горизонта перед рассветом.

Девятнадцать спутников Илуо, разумеется, не были такими крупными, как земная Луна. Хотя некоторые из них и напоминали (для человека с хорошим зрением) Луну в миниатюре. А большинство выглядели как просто очень большие и яркие звезды. Ученые-астрономы утверждали, что удивительный природный баланс на Илуо поддерживается не без помощи этих девятнадцати "лун". И что исчезни хоть одна из них — это пагубно повлияет на планету.

Гвидо от души пожелал спутникам находиться всегда там, где положено. После чего не менее придирчиво обежал глазами освещенный разноцветными фонариками сад. Заботливые слуги успели вернуть на место все клумбы и декоративные решетки.

Когда этим утром наемное такси привезло его и Дагвардов из космопорта, мистер Паверс был неприятно удивлен: с ворот сняли декоративный "щит" из вьющихся по тонкому каркасу воздушных растений, вроде земных орхидей. На Илуо цветы — не только украшение, но и выражение чувств. Если в доме скорбное событие — убирают с видных мест все растущее и цветущее, что можно убрать. Первое, что пришло в голову Гвидо: что-то случилось с Елеань. Но навстречу выбежали слуги, окружили горячо любимого хозяина и сразу же рассеяли его заблуждение: погибшим сочли самого Гвидо.

Получив лаконичное послание с военного корабля Кади (слишком тщательно укомплектованное кадийкой, чтобы не напрашивался сам собой вывод: Гвидо либо тяжело ранен, раз не послал сообщение сам, либо вообще его нет в живых), Елеань известила о результатах принца, а сама послала распоряжение управляющему. Тот в свою очередь подготовил дом к возможному трауру.

На Илуо не предаются панике и не делают поспешных выводов. Поэтому настоящий траур не объявили до выяснения обстоятельств. Но Гвидо Большеносого собственная оплошность очень расстроила. Он оставил братьев и На-Лу на попечение слуг, забрал из гаража личный флаер и помчался в Тихое Пристанище. При этом успел порадоваться, что на "Медузе", в отличие от корабля Ха-Лан, вода была и он успел привести себя в относительный порядок.

Каким-то чудом Елеань увидела его, когда он поднимался к воротам Тихого Пристанища. Гивдо даже подумал: может, она сидела у окна все время после того, как получила послание. Ворота открылись, едва он одолел последние ступени.

Елеань, разумеется, не нарушила обычаев своего народа и из-за тканой загородки не вышла. Но она сказала достаточно, чтобы Гвидо Паверс почувствовал, как много на самом деле значит для этой женщины. А заодно с новой силой помучился совестью за то, что заставил ее страдать в неведении.

Потом Гвидо помчался во дворец. Надо было передать наследнику вещественное доказательство удачно оконченной операции (в виде обрывка документа с его подписью). Простая формальность — как склонен был думать мистер Паверс. Пришлось удивляться во второй раз. Конечно, рмаркритский наследник был рад, что спасена его честь. Но едва увидев Гвидо, он увел его в свой личный кабинет и сказал:

— Я поступил глупо, рискуя вашей жизнью. Если бы вы не вернулись — моя часть так и осталась бы запятнанной. Хотя никто кроме меня не знал бы этого.

— Вам нужна была помощь и я сделал все, что мог, — возразил Гвидо. Подумал и добавил (смирившись с пафосом фразы): — Разве это не долг подданного?

Аолий Рмаркритский смотрел печально.

— Увы, я не смог понять раньше, что одна единственная ошибка может привести к непоправимым последствиям, — сказал он. — Я благодарен вам за то, что вы не дали себя убить и вернулись. Благодарен не меньше, чем за все остальное, что вы сделали.

Гвидо подумал, что понять рмаркрита может только рмаркрит. С этой неутешительной мыслью он кратко пересказал, что и как произошло на Талпо. Покидая дворец, Гвидо в очередной раз возблагодарил то стечение обстоятельств, которое привело его когда-то на незнакомую улицу и позволило вступиться за совершенно незнакомую женщину, оказавшуюся рмаркриткой. Пусть он не понимает рмаркритов, но он очень рад тому, что стал своим на этой планете.

Через несколько часов Гвидо вернулся домой и присоединился к гостям, успевшим облюбовать один из его бассейнов с регенерационными водорослями. К слову сказать, то количество синяков и ссадин, которое все участники экспедиции (за исключением На-Лы) получили на Талпо, заслуживало внимания. А вода бассейнов излечивала и возвращала силы.

Теперь, стоя на террасе, Гвидо Паверс разглядывал поочередно то небо, то сад и размышлял. О своих гостях. И о том образе жизни, который они ведут. Космос никогда не привлекал Гвидо. Ему в голову не приходило, как можно неделями и месяцами созерцать только внутренность своего корабля. При этом спать на узкой, как доска, койке и дышать сто раз очищенным воздухом с привкусом металла. Все равно, что пить воду из ржавого крана. Можно. Но зачем?

Гвидо нужен был этот сад, эта планета с ее странными жителями, с ее девятнадцатью спутниками, когда они где-то в небе, над головой, с этими бассейнами наполненными удивительными водорослями и многим-многим другим…

Жить в обманчиво защищенном тесном мирке космического корабля он никогда бы не смог. А Рек может. Рек вообще много чего может, особенно если вспомнить их первую встречу, на Маиси. Тогда молоденький полицейский лейтенант Ричард Дагвард, полный максималистических идей, яростно встал на защиту свергаемого правительства. Пострадал сам, но сделал все, что только пришло в его русоволосую голову, чтобы выбраться самому и выручить умудренных жизнью дядь, тайны которых были от него так же далеки, как та планета, с которой он явился. Сейчас Река уже не обвинишь в юношеском максимализме. А уж тем более, не обвинишь в этом Датча. Капитан Дагвард — серьезный человек. И вообще, терпеть не может Братство. Но Гвидо попросил — и они оба пришли на помощь.

Размышления о Дагвардах прервались, когда они сами вышли на террасу и присоединились к хозяину.

Пока Гвидо ездил сперва к жене, а потом в столицу, младший Дагвард успел подружиться со всеми, кого только нашел в доме. Начал с камердинера Гвидо (оставленного ухаживать за гостями), продолжил на кухне, а закончил в окружении садовников и служителей бассейнов. Датча и На-Лу накормили и всячески обустроили. Но ни Датч, ни На-Ла в похождениях Река участия не принимали, предоставив тому развлекаться так, как он хочет. Естественно, к Реку отнеслись с большой симпатией, потому что он только и делал, что расхваливал Гвидо и пересказывал в красках талповское приключение (само собой, без упоминания причины, по которой Гвидо умчался на Талпо). В результате Реку удалось пообедать минимум трижды, а все местные илуоанки прониклись к нему нежными материнскими чувствами.

— Вас здесь очень любят, — высказал Рек Большеносому, поделившись таким образом своими впечатлениями, приобретенными в течение дня.

Гвидо улыбнулся, от чего его своеобразное лицо не стало краше. Особенно в свете всех еще не до конца сошедших царапин.

— Теперь и вас здесь любят, — сказал он.

Старший Дагвард только кивнул, думая о своем. Из всех "политиканов" Гвидо всегда казался ему самым основательным и достойным уважения. Вот, он занимается серьезным делом, содержит дом, принимает гостей, помогает своему правительству… Интересно, он действительно принял илуоанское гражданство? Датчу показалось, что спрашивать об этом будет нескромно.

— Я еще не сказал вам, — повернувшись к обоим Дагвардам, произнес Гвидо. — Император Аолий Рмаркритский ждет вас завтра во дворце.

Фраза прозвучала так просто, как можно было сказать: "Моя тетя хочет с вами познакомиться. Как насчет завтра?".

— Император? — переспросил Рек.

— Коронование было сегодня утром, — с готовностью ответил Гвидо. — Мы немного опоздали на церемонию.

— Здорово, — согласился Рек. — Но неожиданно. А как император объяснит, зачем он нас позвал?

— Мы, разумеется, принимаем приглашение, — несколько официально ответил Датч мистеру Паверсу.

Гвидо, тоже немного официально, поклонился Датчу.

— Это хорошо, — сказал он. После чего повернулся к Реку и объяснил: — император объявил, что вы оказали ему очень большую услугу. А у рмаркритов не принято переспрашивать: "Что это за услуга?". Достаточно слов императора.

— Ну, тогда другое дело, — милостиво согласился Рек.

Гвидо кивнул, вполне удовлетворенный.

* * *

Дворец императора Рмаркритского поразил Река не роскошью, и не необычностью архитектуры. Самое удивительное было в людях, которые в нем обитали.

— А какие они, эти рмаркриты? — принялась выспрашивать На-Ла, когда братья вернулись с приема.

— Пошла бы с нами — увидела бы сама, — заметил Рек.

— Вот еще! — На-Ла не снизошла до пояснений, почему она не захотела идти. — И вообще, здесь кругом илуоанцы. Они ведь должны быть такие же, как рмаркриты.

Рек задумался, как бы так пообразнее объяснить, чем таким особенным ему запомнились рмаркриты и в чем разница между ними и остальными жителями планеты.

— Они отличаются от простых илуоанцев так же сильно, как… лебедь от гуся, стекло от хрусталя, облако от… — Рек помахал рукой, подыскивая сравнения, подходящего не нашел и сдался: — От грозовой тучи. Но и это все не то.

— А что? — На-Ла смотрела на него, раскрывши рот. — Ну что? Скажи.

Рек чуть улыбнулся, стараясь отчетливей представить себе то, что видел.

— Это трудно определить, — признался он. — Они совсем не так смотрят на людей, друг на друга, на все, что их окружает. Они… Жизнь для них — настоящее чудо. Каждое создание — целый мир, с которым они готовы общаться, слушать, понимать.

— А почему ты сказал, что они похожи на птиц? У них перья?

Рек рассмеялся досадливо. Ну как ей объяснить?

— Нет у них перьев. Ну, представь, что ты встретила очень честного и хорошего вега и очень честного и хорошего эльдорианина. Между ними будет разница?

На-Ла задумалась.

— Что-то не могу я представить хорошего вега. Но разница, наверное, будет. И что?

Они сидели на берегу пруда. Рек оторвал веточку мха и кинул в воду.

— Видишь? Она плывет, потому что легкая. А если кинуть камень — он утонет. Никто же не говорит, что камень хуже ветки. Каждый хорош на своем месте.

На-Ла озадачилась еще больше, но не отстала.

— Так они по другому относятся к жизни?

Рек кивнул.

— Они видят в каждом его уникальность. И относятся ко всем, как к чему-то хрупкому и очень ценному. Хотя, это все не то. Вряд ли я смогу объяснить.

На-Ла принялась плескаться ногами в воде.

— Эльдориане говорят, что человек — это как если кинуть что-то в воду — и пойдут круги, — изрекла вдруг она. — Эти круги сталкиваются с другими кругами. Гасят друг друга, или усиливают. Это — главное. А что бросили в воду — не важно.

Рек посмотрел на нее внимательно.

— Где это ты набралась такой философии? — спросил он, удивленный этим неожиданным монологом.

— Не помню, — пожала плечами На-Ла. — А разве не так? Я — камень, который бросили во вселенную, — торжественным голосом проговорила она. — От меня идут круги и это меняет то, что вокруг.

Кадийка рассмеялась и принялась баламутить воду с еще большим воодушевлением. Рек отодвинулся.

— Ну да, — решил он. — Сидишь ты за своим пультом и баламутишь компьютерную сеть. Тут много кому мало не покажется. Но наверное, что-то в этих твоих эльдорианах есть. В их философии.

Рек подумал, что вряд ли смог бы объяснить На-Ле, чем таким ему показались особенными рмаркриты.

* * *

Фармацевтическая компания, которой руководил Гвидо, специализировалась на получении способствующего регенерации клеток вещества из местной водоросли. Огромные плантации этой самой водоросли располагались во множестве естественных подземных водоемов, в не менее огромных пещерах. Получение вещества из водоросли было очень сложным процессом. Для этого требовалось вручную выбирать созревшие до определенной консистенции листья и перерабатывать не позднее, чем через пол часа после сбора. Поэтому сам фармацевтический завод располагался почти напротив дома Гвидо. По счастью, при обработке водоросли не использовалось никаких сильно пахучих химикатов и все производство отличалось исключительной чистотой.

Водоросль, как водится, имела очень сложное и длинносоставное название, знать которое считали своей обязанностью большинство медиков галактики. На некоторых планетах пробовали разводить подобную водоросль. Илуоанцы неохотно, но все же могли продать побеги, которыми она размножалась. Но предупреждали, что из затеи скорее всего ничего не выйдет. Так оно и было. Водоросль не хотела жить в искусственно созданных водоемах, как бы ни подгонялись к естественным условия содержания, состав воды, воздуха и прочее. А если и жила — активного вещества в ней накапливалось слишком мало. По этой причине Илуо оставалась самой крупной и известной планетой, производящей регенерационные пленки и прочие подобные средства для медицинских и косметических нужд. А завод Гвидо на Илуо оставался одним из самых крупных заводов по выращиванию и переработке сырья.

В естественных условиях буроватая, мясистая водоросль оставалась на столько неприхотливой, что достаточно было оставить в воде частички стеблей, чтобы через несколько месяцев дно водоема покрывалось сплошным пружинящим "ковром". Более того, водоросль энергично выделяла в воду то самое активное вещество, за которое она ценилась. Поэтому использовали и воду. Правда, ее нельзя было разлить в бутылки. Вещество разрушалось, а консервировать его до сих пор не нашли способа. Зато процветали курорты, на которых можно было поплавать в водоемах, полных целебной водоросли. Или пить воду, зачерпывая ее прямо из бассейна.

Для курортов бассейны устраивались особым образом. Плантации Гвидо для этого не подходили. Поэтому работали только на получение регенерационного вещества. Хотя сам Гвидо, естественно, бассейнами пользовался. И предоставлял такую возможность гостям и родственникам. Но это — совсем другое дело. Гостеприимство на Илуо считалось чем-то неотделимым от жизни. Таким же, как необходимость дышать или принимать пищу. Гостеприимный хозяин не станет скрывать от гостей лучшее, что у него есть.

— В естественной среде любое растение неприхотливо, — объяснял Гвидо, демонстрируя Датчу Дагварду необозримо огромный цех по первичной переработке сырья. — Каждый день сюда поступает около двух тонн сырых листьев. Это не только не обедняет бассейны, а напротив, им помогает. Водоросль растет очень бурно и сильно мельчает, если вовремя не прореживать.

Датч с интересом наблюдал за тем, как одетые в белую униформу илуоанцы распределяют листья по длинным стойкам.

— Сколько готового вещества получается из тонны сырья? — поинтересовался он.

Гвидо кивнул, одобряя профессиональный подход к информации.

— Примерно пятая часть, — ответил он. — Почти четыреста килограмм. Прибавь две трети вспомогательных веществ и получишь шестьсот-шестьсот пятьдесят килограмм готовой продукции.

— И так круглый год?

Гвидо кивнул.

— Больше двухсот тонн готовых препаратов в год поступают в торговлю только с этого завода, — разъяснил он.

Датч прикинул в уме, что всю годовую продукцию плантаций Гвидо можно единовременно упихать в трюм "Медузы".

— Не слишком впечатляет, да? — с чуть заметной улыбкой спросил Гвидо, наблюдая за сосредоточенным лицом капитана Дагварда.

— Зато понятно, почему регенерационная пленка Илуоанского производства считается таким дефицитом, — признался Датч.

Гвидо сделал приглашающий жест — и они направились по подвесному мостику над цехом.

— Существует немало аналогов, — заметил Гвидо. Ему нравился искренний интерес Дагварда к своему бизнесу. — Но все они существенно уступают оригиналу. К сожалению, удовлетворить спрос в полном объеме Илуо не может.

Датч, которому за последние годы привычно стало вникать в тонкости товаров и дефицитов, цен и налоговых сборов, охотно поддерживал беседу, которую Рек наверняка счел бы скучной и малопонятной. Прикинув в уме оптовую стоимость регенерационной пленки производства Илуо на фармацевтическом рынке Земли, Датч тут же углядел несоответствие между закупочными и продажными ценами.

— Вы отдаете свою продукцию за бесценок, — уверенно заявил он.

Гвидо погладил переносицу и степенно кивнул.

— Это так, — признал он. — Но илуоанцы не считают возможным заламывать цены на продукт, себестоимость которого на планете ниже, чем себестоимость, скажем, мяса или молока. Хотя, — честно признался мистер Паверс, — я не считаю это правильным. Тем более, что оптовики-перекупщики сбывают ту же самую продукцию по гораздо более высоким ценам и не стесняются того, что закупают ее в несколько раз дешевле. Это — не илуоанский рынок.

— На месте илуоанцев я бы обиделся, — честно сказал Датч.

Они перешли в следующий цех. Гвидо остановился.

— Илуоанцы — не мы, — констатировал он. — Они считают, что их обязанность поступать честно. А то, как поступают другие — личная беда других. Но даже если перекупщики с других планет будут поступать честно и завышать цену в разумных пределах, дефицит не пропадет. Скорее всего, будет только хуже.

Датч кивнул.

— Понимаю, — согласился он с Гвидо Большеносым.

Мистер Паверс готов был объяснить капитану Дагварду, почему, с его точки зрения, будет хуже. Но решил промолчать. Его очень заинтересовало, как понимает это Датч.

— Если оптовиками регенерационная пленка будет продаваться дешево, — медленно начал тот, постепенно укладывая пришедшую ему мысль в слова, — ее начнут перекупать мелкие предприятия типа косметических фирм и салонов. Тех, которые по разным причинам не могут сами закупать пленку оптом и довольствуются тем, что своим ходом привозят пару чемоданов пленки непосредственно с Илуо. А поскольку пленка производится в ограниченных количествах, ее начнет не хватать крупным медицинским ассоциациям и самому главному потребителю — армии. С современным бластерным оружием противоожоговый эффект пленки очень нужен именно военным. А кроме них — спасательным службам, которые находятся в ведомстве крупных медицинских ассоциаций. Вот и получается, что оптовики поступают мудро, набавляя цену. В принципе, если бы Илуо сама брала за пленку дороже, было бы то же самое.

— Они не станут этого делать, — убежденно сказал Гвидо. — За двенадцать лет на Илуо я так и не научился понимать илуоанцев, — признался он. — Но в этом уверен абсолютно.

* * *

Рек поднял послушную машину чуть выше и прибавлял скорость до тех пор, пока указатель не дотянулся до максимальной отметки. Хорошо. Ни малейшей вибрации на ускорении. Разработанные илуоанцами воздухозаборники придавали флаеру идеальный баланс. Рек бросил машину в крутой вираж, огибая холм.

— Хорошо, крошка, — похвалил он своего нового "металлического друга". — А что ты еще можешь?

Флаер им подарил император Аолий Рмаркритский. Предложил на выбор любой из императорского гаража. Там стояло десятка два машин самого различного производства и марок. Принц признался, что в юности увлекался машинами. Особенно флаерами, потому что в отличие от мобилей они не зависели от наличия или отсутствия ухоженных дорог.

У Река, разумеется, глаза тут же "разбежались" и он, как восторженный школьник, не думая выпалил:

— А можно два?..

— Конечно, — просто ответил император Рмаркритский, которому не жалко было отдать всю свою коллекцию за спасение жизни и чести.

Рек, разумеется, воодушевился.

— А можно… — начал он.

— Хватит! — осадил его Датч. — Больше двух не поместится в транспортном отсеке. Или его придется поместить в твоей личной каюте. По диагонали.

Рек сдался. И быстро выбрал две машины, заслужив уважение императора еще и потому, что хорошо разбирался в скоростных транспортных средствах: он забрал самое лучшее. Кстати, на "Медузе" изначально полагалось иметь два флаера. Но один по какой-то уже забытой причине отсутствовал с самого начала, а второй они потеряли безвозвратно. Так что немного перестроив палубные захваты, Рек торжественно поставил два новеньких аппарата на как специально для них предназначенные места.

Потерянный станнер и прочие мелочи император им так же компенсировал. Единственное, что не мог возместить Аолий Рмаркритский — это утерянный на Талпо адрес красотки в розовых чулках. Но с этим братья готовы были примириться.

Естественно, Рек не удержался от соблазна испытать обе илуоанские машины в действии. Он изучил карты местности и выбрал, по совету Гвидо, живописную дорогу на Озерные пустоши.

— Эта дорога достаточно пустынна, чтобы никто не мешал, — заметил Гвидо. — Так что можешь не стесняться.

— Не говори Реку, чтобы он не стеснялся, — попросил Датч самым серьезным тоном. — Иначе он от радости устроит такой "высший пилотаж", что от нового аппарата ничего не останется.

Рек высокомерно глянул на брата.

— Если я и бью машины, то не потому, что не справился с управлением, — напомнил он.

— Может, мне лучше поехать с тобой? — невзначай предложил старший Дагвард. — На всякий случай.

— Нет! — решительно отказался младший. — Ты испортишь мне все удовольствие. Успеешь еще покататься.

Дорога действительно оказалась довольно пустынной. Пару раз Рек перегонял чьи-то мобили, ползущие (в сравнении с ним) со скоростью улитки между покрытых серебристой травой холмов. Это было совсем не похоже на марсианские полигоны — каменистые, усыпанные бурым гравием и серыми глыбами льда. Но петляя и закладывая виражи на скорости 400 миль в час, Рек невольно ощущал себя мальчишкой, которого допустили-таки наконец до испытательных полетов. А он уже не мальчишка. И сидит не в экспериментальной модели, от которой не знаешь чего ожидать, а в новейшем скоростном илуоанском флаере, отлаженном, доведенном до совершенства. В машине, о какой он тогда, на Марсе, в 23 года, не смел и мечтать.

Как тут удержаться от соблазна? С очередного виража Рек заставил машину крутануть "бочку". Потом надавил штурвал вперед, нырнул к земле и помчался над самой поверхностью. Чуткий указатель высоты предупредил об опасности. Рек и без него видел, точнее чувствовал, что брюхо флаера разметывает траву. Он чуть приподнял послушную машину, завалил на бок, проскальзывая между двух небольших холмов. И вырвался на абсолютно ровную долину. Взлетел, сбросив скорость и разворачивая флаер. На сколько хватало взгляда — впереди, слева, справа — тянулась серебристая трава. И вода. Озера. Дорога извивалась и ветвилась, словно тот, кто ее прокладывал, не знал, какому озеру и с какого боку отдать предпочтение. Может, так оно и было. Рек взлетел еще чуть выше, расслабившись и правя одной рукой. Приятно было просто лететь, без определенной цели, не встречая препятствий. И мельком видеть отражение неба, облаков и своего флаера в идеально гладких, как исполинские зеркала, водоемах.

Ему захотелось пролететь всю Озерную пустошь. Неподходящее название. Когда говорят "пустошь" — хочется увидеть что-нибудь вроде однообразных полей без единого деревца. Хотя деревьев и здесь не было. Рек снова набрал скорость, надеясь, что успеет вернуться до темноты. Озера и трава внизу слились в единое размытое нечто, а горизонт по прежнему оставался пуст.

"Как в космосе", — подумал Рек, наблюдая за приборами и вычисляя, что бы такое сделать, чтобы заставить машину лететь еще быстрее. "Включить автопилот и поспать, — сказал он себе. — Или включить передатчик и поболтать с кем-нибудь. Жаль, что какой-нибудь эффект Перемещения здесь не действует. Хотя, для начала надо изобрести гипердвигатель для флаера". Рек фыркнул.

Горизонт слегка поменял конфигурацию. Рек сбросил скорость и опустился ниже. Как раз вовремя, чтобы заметить людей на берегу одного из озер. Рек сделал круг, опустившись еще ниже. И понял, что люди внизу могут быть только землянами. Пятеро в военной форме. Почти у самой воды стояли два флаера. Рек наметанным глазом определил марку и даже примерный год выпуска. Такие он испытывал шесть лет назад, на Марсе. Универсальная модель. Ее охотно брали и военные.

Сделав еще один круг, Рек качнул машину с крыла на крыло. И получил ответное приветствие: ему помахали руками. Он повернул со стороны воды и, совсем сбросив скорость, на одном электромоторе, бесшумно спланировал на берег.

* * *

Этим же вечером Рек стоял на террасе и смотрел на утопающий в полумраке сад. И думал, что привычка Гвидо стоять вот так и смотреть, как постепенно кончается день, вполне объяснима. Понемногу в траве и на деревьях загорались цветные огоньки и чем ниже садилось солнце, тем больше поместье Гвидо начинало напоминать эльфийские сказки. А может, не в сказках было дело. Если выключить в корабле освещение, останутся только огоньки на пульте и звезды за обзорным стеклом. Привычная картина, которая успокаивала и вселяла уверенность в то, что все хорошо, все как обычно. Правда, на "Медузе" не было того аромата, который плавал в воздухе засыпающей планеты Илуо.

— Ты, часом, не уснул здесь? — К Реку подошел Датч и привалился к увитой растениями колонне.

— Я вспоминал, — признался Рек.

— Что?

— Всякое. Встретил сегодня на озерах парней с нашей военной базы.

— И что?

Рек пожал плечами.

— Поговорили, — ответил он задумчиво. — В основном о том, как хорошо, что они служат именно здесь.

Датч прищурился, разглядывая тоненький цоколь цветного фонарика над головой Река. Мягкий, рассеянный свет становился ярче по мере того, как становилось темнее.

— Тебя это удивляет? — спросил наконец старший Дагвард младшего.

— Нет, — признался Рек. — Илуо — прекрасно защищенная планета. Красивая. Жители вежливые… Кстати, ты помнишь, сколько раз нападали на Илуо?

Датч пожал плечами.

— Несколько, — ответил он. — К чему ты клонишь?

Рек тоже пожал плечами.

— Ни к чему. Подумал: ни разу ни одному захватчику не удалось высадиться на Илуо. Все кончалось драчкой на орбите, после которой, если верить историкам, всякие там внешние агрессоры убирались восвояси. Я подумал: зачем им земная военная база?

— Ну, у илуоанцев не такой уж большой военно-космический флот, — заметил Датч. — Может, раньше они считали себя достаточно сильными, а теперь не уверены, что справятся сами.

— И что? — Повернувшись к нему, Рек махнул рукой в сторону сада. — Это все можно защитить одной-единственной военной базой?

— Не думаю, — признал Датч. — Но возможно, илуоанцам нужна не реальная защита, а нечто другое. Союз. Земля — достаточно развитая планета и земляне пришли на помощь и вступили в войну с Талпо по первому зову. Наверное, илуоанцы подумали, что земляне окажутся самыми лучшими союзниками и пригласили именно нас, а не, скажем, эльдориан или кадийцев.

— Ага, — согласился Рек, хотя в его голосе старшему Дагварду послышалось некоторое разочарование. — Знаешь, пугало на огороде ничего не может сделать птицам. Но птицы боятся. Я сегодня разговаривал с нашими парнями и пришел к выводу, что земная база — такое вот "пугало". Илуоанцы сами могут себя защитить. Но предпочитают, чтобы весь мир видел: у них есть поддержка. Тогда никто не станет и пробовать.

— По-моему, мудрое решение, — усмехнувшись, предположил Датч. — Только я не понимаю, что лично тебе в этом не нравится.

— Мне? — Рек повернулся к нему. — С какой радости мне должно что-то нравиться, или не нравиться? Я ведь не на военной службе.

— Тогда что с тобой?

Рек вздохнул и снова принялся смотреть на сад. Точнее, на цветные огоньки. Стало уже совсем темно.

— Мне кажется, что мы никогда их не поймем, — признался младший Дагвард. — Живя здесь, можно увидеть только то, что сами илуоанцы готовы показать. Точнее, нарочно выставляют напоказ, чтобы отвлечь от того, чего показывать не хотят.

— Логично, — кивнув, одобрил старший.

— Абсолютно логично. Я понимаю, что это правильно, что нет причины рассказывать все свои тайны первому встречному. Что, возможно, это самый главный залог безопасности. И не только для этой планеты, а вообще для любой. — Рек перевел дух и уже более спокойно признался: — Но мне жаль. Знаешь, я думал о рмаркритах. Об их императоре.

— Да, удивительное создание, — кивнув, поддержал Датч.

— И все остальные тоже, — добавил Рек. — Может, мне очень сильно захотелось понять, что они такое. Но я не смог.

Датч чуть вздохнул и взял брата за плечо.

— Может, я и не понимаю рмаркритов. Но я понимаю Гвидо, — заметил он. — Они — как старая песня, которая все еще очень нравится, хотя слов ее уже никто не разумеет. Точнее, мы уже не разумеем.

Рек только кивнул.

— Вот за это я тебя и люблю, — честно признался он.

— За что? — не понял Датч.

— За понимание!

Датч кивнул. И тут же вспомнил про новость, которую собирался сказать.

— Кстати, о понимании. Пришло сообщение от нашего старого знакомого с Земли.

— От кого? — насторожился Рек.

— От мистера М. Томлисона. Помнишь такого?

Рек поморщился. Майор Марк Томлисон был начальником третьего отдела Внешней Разведки. Если он давал о себе знать, дело как правило оказывалось нешуточным. В последний раз он упросил братьев помочь добыть информацию с "Олимпии" — одной их внешних станций Счастьевского сектора. Как раз тогда, когда они впервые познакомились с бравой командой космоспецназа во главе с Пабло Мадином.

— И что ему нужно? — поинтересовался Рек без особого энтузиазма.

— Просит прибыть по возможности быстрее. Сообщение с пометкой "особой важности". Пришло по личному каналу связи прямо сюда.

— Да уж, — признал Рек. — Разведка умеет находить тех, кто ей нужен.

Глава 21. Четыре дня, которые потрясли "Медузу"

Пролог

— Что-нибудь еще? — Март Акдак, глава Службы Безопасности "Счастья Человечества", более известный как Железный Март, оторвал взгляд от оперативных сводок и посмотрел на своего адъютанта.

— Вы приказали навести справки о земных кораблях типа СГ 14289А.

Железный Март продолжал смотреть на него, поэтому адъютант спешно продолжил:

— В настоящее время на межпланетных линиях работают всего восемь грузовозов такого типа. Здесь сведения по их экипажам.

Железный Март взял предложенный ему инфочип и не спеша вставил в один из многочисленных разъемов под крышкой своего стола.

— Откуда получена информация? — спросил он, пока на экране разворачивалась картинка.

— Нам удалось получить базу данных через один из коммерческих каналов, которыми пользуются фирмы при найме транспортных кораблей.

— Да, я посмотрю, — благосклонно кивнул своему помощнику Март Акдак, просматривая файлы с кратенькими личными данными вроде года рождения и номера полетной лицензии и — что гораздо важнее — с фотографиями капитанов кораблей.

Он не слишком надеялся на успех. Корабль мог быть случайным, взятым для прикрытия. Нет никакой гарантии, что его владелец знает о перевозе диверсионной группы на своем транспортнике. А если знает — возможно, ему просто заплатили и посоветовали не вникать в подробности. Но почему бы не проверить данные, если уж их удалось заполучить? Железного Марта все еще волновало подлое нападение землян на его флагман "Победитель", из-за которого пришлось расстаться с должностью командующего космическими силами. Тот факт, что на месте главы ССБ было спокойнее и безопаснее, не разохотил его искать возможности поквитаться с наглецами из мифического "Подразделения-10". Хотя превращать месть в смысл своей жизни Март Акдак тоже не собирался. Бросать все силы счастьевской разведки на обнаружение и вылавливание командира диверсионной группы, расстроившего его планы по использованию бывшего разведчика Джона Динко, было глупо. Тем более, что никакой информации у Железного Марта не было. Разве что, своя собственная память. Но именно память на этот раз оказалась решающим фактором.

Железный Март внимательно изучил фотографию. Потом кивнул, удовлетворенный увиденным и сказал:

— Попробуйте раздобыть более подробные данные на Даниэля Дагварда, капитана СГ "Медуза". — Все, что удастся найти, любые мелочи. И еще: разошлите идентификационные коды этого корабля по всем диспетчерским.

Мало вероятно, но вдруг эта "Медуза" забредет в счастьевский сектор.

— Если корабль обнаружат — я хочу узнать об этом сразу, — добавил Железный Март для убедительности. После чего отдал инфочип адъютанту и вернулся к насущным проблемам: — А теперь я хочу наконец получить отчет о беспорядках на Яласской верфи.

* * *

Им не так часто приходилось бывать на Земле. После солнечной Илуо Западный космопорт родной планеты показался унылым. Не-то мелкий дождик моросил, не-то туман собирался крупными каплями. Датч ездил на встречу с мистером М. Томлисоном один, на новом флаере. Нельзя было не признать, что Рек хорошо разбирается в наземной технике. Машина оказалась на редкость послушной. В отличие от их старого "боевого друга", брошенного в ангаре на Талпо, у нее была идеальная балансировка двигательной части. Казалось, что аппарат чувствует мысли того, кто им управляет.

Датч показал пропуск и проехал прямо через летное поле Западного космопорта Земли, размеченное и снабженное множеством знаков для вспомогательного и погрузочного транспорта. "Медуза" стояла в секторе средне тоннажных грузовозов. Видимо, На-Ла заметила возвращение капитана, потому что пандус транспортного отсека открылся, как только он подъехал.

На корабле царил легкий хаос. Видимо, команда в лице Река только что закончила погрузку и распределение припасов и еще не удосужилась убрать обрывки упаковочных лент и пустые контейнеры. Последние аккуратно громоздились около двери на камбуз. А строго по середине коридора шла влажная дорожка, как если бы что-то большое и не слишком чистое проволокли от входного люка через весь корабль.

Датч только головой покачал и пошел в рубку, где и застал брата, горячо спорящего с На-Лой.

— Если по твоему это — норма, то что можно назвать… — Рек повернулся к капитану. — Наконец то!

— Что не поделили? — бросил тот, проходя к своему креслу.

— Да я тут собирался собрать белье, чтобы сдать в прачечную. Пока мы все равно сидим и ждем, — стал объяснять Рек. — Ну, и открыл на свою беду шкаф На-Лы.

Датч посмотрел вопросительно, поэтому Рек пояснил:

— Да я просто сказал: собери грязные вещи. Так ведь никакой реакции. Тогда я пригрозил, что займусь этим сам. Не помогло. Пришлось осуществлять угрозу.

Датч подумал, что еще не было случая, чтобы Реку удалось заставить На-Лу делать что-то, чего она делать не хотела и повернулся к кадийке. Та сунулась в монитор с самым деловым видом, на какой только была способна.

— Не делай вид, что не слышишь, — посоветовал Датч. — Или я должен показать тебе, как складывают одежду?

На-Ла смиренно отлипла от монитора. С капитаном она предпочитала не спорить. Но тут из-под пульта раздалось странное попискивание, очень непохожее на звуки, издаваемые приборами.

— Это еще что? — вопросил капитан.

Рек нырнул под пульт и извлек оттуда… котенка.

— Как он здесь оказался? — удивился Рек, сажая пищащего котенка на пульт. — Может, забрел, когда люк был открыт?

— Так! — Датч встал. — Дожили! Сколько раз я должен повторять, чтобы вы следили за тем, что у вас на корабле делается? Когда-нибудь найдете… корову за пультом, которая с соседнего пастбища забрела.

— А что? — тут же оживился Рек. — Корова — это хорошо. У ней почти все едят. А шкуру можно постелить в кают-компании вместо коврика.

— Твой прагматизм меня восхищает! — без тени восхищения изрек Датч. Потом поднял котенка и сунул брату в руки. — Теперь прояви свой прагматизм и пристрой куда-нибудь этого зверя. Может, его уже хозяева ищут. И побыстрее. Кстати, что это за мокрая дорожка в коридоре? Ваш кот написал?

— Да нет! Это я… — со странной покорностью признался Рек и пояснил: — ящик проволок. С мясом.

— Хочешь сказать, что оно растаяло?

Рек тяжко вздохнул и помотал головой.

— Нет! Его снаружи в лужу уронили. Я решил сперва в трюм загрузить, в холодильную камеру. А потом подумал, что лучше сразу на камбуз.

— У нас что, на корабле погрузчика нет? — Датч не стал дожидаться ответа. — Понятно: лень стало за ним возвращаться.

На-Ла в дискуссии участия не принимала. Что за зверь залез им на корабль, она не знала. Может, это то, из чего делают мясо, которое они в замороженном виде покупают. В свете рековых рассуждений о корове это виделось ей вполне вероятным.

Котенок ее не заинтересовал, зато появилась надежда, что Датч забудет о беспорядке в ее вещах. Но надежда оказалась тщетной. Капитан Дагвард был явно не в духе.

— На-Ла! У тебя пол часа чтобы убрать в своей каюте, — скомандовал он не оборачиваясь. — Марш быстро! Приду — проверю.

На-Ла вылезла из-за пульта, проворчав мрачно:

— Прямо как эльдориане!..

Капитан живо повернулся к ней.

— Ты что-то сказала? — поинтересовался он нарочито спокойным, даже тихим голосом.

Кадийка решила, что на сегодня исчерпала свой лимит на шуточки и отговорки и угрюмо убрела выполнять приказание.

Рек одел свой тщательно отстиранный и отчищенный от талповской грязи плащ, сунул котенка за пазуху, задрал воротник — и вышел под моросящее серое небо космопорта. Было промозгло, зато свежо. Рек решил, что до диспетчерской можно добраться и без флаера и энергично потрусил через поле.

Диспетчер — пожилая дама — даже глаз не подняла, когда он появился. Она привыкла общаться с космическими пилотами, а так же с бригадирами грузчиков, техниками, уборщиками и прочим людом, работавшим в космопорту. По мнению диспетчерши, весь этот контингент не стоил того, чтобы обращать на него внимания больше, чем следует по делу. Однако, Рек слишком активно отряхивал плащ, а потом выложил нечто на стойку прямо перед глазами строгой дамы. В довершение "нечто" принялось шевелиться и пищать. Котенку совсем не понравилось, что его выудили из теплой пазухи и посадили на холодную пластиковую стойку.

— Это что? — грозно спросила диспетчерша.

— Кот. А может кошка, — предположил Рек, мило улыбаясь. — Он к нам в корабль забежал.

— Я вижу, — остановила его объяснения диспетчерша. — Что он делает здесь?

— Какая у вас прическа красивая, — почти не соврал Рек.

Строгая дама не поддалась, всем своим видом показывая, что она ждет, когда Рек заберет котенка и исчезнет.

— Вы сами подумайте: куда мы его денем? — Рек не собирался исчезать. — Может, его подбросили, а может, он потерялся. Вроде породистый даже. Надо бы хозяев поискать.

— Ничего не знаю, — приняла оборонительную позицию строгая дама. — О пропаже никто не заявлял.

— Так это пока не заявлял. Может, еще заявит кто, а мы уже улетим. Девушка! Милая! Помогите его куда-нибудь пристроить, — вежливо попросил Рек, стараясь быть как можно более очаровательным.

Но диспетчерша не собиралась оттаивать только потому, что какой-то там пилот-космолет назвал ее "милой" и "девушкой".

— Некуда мне его пристраивать! К вам забежал — вот и оставьте себе. Тем более, если породистый.

Рек вздохнул. По хорошему не вышло. Диспетчерша глядела на него категорично и ждала, что он заберет котенка. Младший Дагвард принял позу хулиганистого подростка (то есть сунул руки в карманы штанов и хмыкнул).

— А зачем он нам? — это было сказано уже с полным безразличием и к коту и к диспетчерше. — На корабле кошкам не место. Засосет случаем в мусоросборник. А потом колонисты будут удивляться, почему из брикета "Люкс" торчат кошачьи усы.

У строгой дамы оказалось богатое воображение.

— Изверги! — воскликнула она, мигом сгребая котенка со стойки.

Рек разулыбался и поспешил на выход. Проблема благоустройства кота была решена. Во всяком случае, для второго пилота "Медузы".

К его возвращению На-Ла кое-как справилась со сложной задачей приведения в порядок своих вещей (верхние сложила как могла красивее, нижние утрамбовала поплотнее, чтобы не видно было из-под верхних) и вся команда собралась в кокпите.

— Я виделся с Томлисоном, — сказал наконец Датч. — Он хочет, чтобы мы слетали на Гамму-249, то есть на "Счастье Человечества".

— Хочет? — Рек сунул пальцы в свои коротко стриженные волосы, словно что-то стряхнул. Возможно, уличную морось. — А больше он ничего не хочет?

— Я неверно выразился, — поправился Датч. — Он очень просит, чтобы мы полетели на Гамму и встретились с одним человеком. Получили от него информацию и вернулись обратно.

— А почему именно мы? — поинтересовался Рек.

— Конечно, можно было бы послать настоящего разведчика, чтобы он под видом туриста прилетел на Гамму пассажирским рейсом и встретился с кем надо. Но за прилетающими туристами счастьевцы смотрят очень внимательно. Слишком очевидное прикрытие. А грузовые корабли приходят на Гамму каждый день. Они ведь продолжают торговать и пока еще не объявили свою зону запретной для земных кораблей. Мы зайдем на Бету-18, возьмем подряд на доставку груза (Томлисон обещал, что это будет вполне реальный и ожидаемый груз). Доставим его на Гамму. Там у нас будет пара дней на разгрузку и погрузку груза, который нужно будет с Гаммы доставить на Маиси. Как всякие пилоты, мы прогуляемся в свободное время по ближайшим кабакам. Там к нам подойдет человек и передаст, где забрать его послание. В общем, как всегда разведка продумала все до мелочей.

— Они всегда все продумывают до мелочей, — заметил Рек. — Но забывают, что в мире такое море мелочей и все они настолько хаотически появляются и исчезают, что предвидеть всё — не хватит мозгов десяти разведуправлений.

— Можно отказаться, — напомнил Датч.

— Да нет. Зачем? — Рек махнул рукой. — Не так часто они к нам обращаются. Да и заказ нам будет кстати. Надеюсь, деньги за перевозку мы тоже получим?

— Естественно. Тут все оформлено по настоящему. Плюс вознаграждение, если передача состоится и мы вернемся с сообщением. Нет — ничего не потеряем.

В принципе, их видел один из счастьевских военачальников и кое-кто из его команды. Но на это нельзя ориентироваться: их пол галактики видели в лицо. А Железный Март вряд ли будет лично сновать по космопорту или шататься по тем кабакам, в которых они будут с кем-то встречаться. Поэтому на Гамму решено было лететь.

Рек вышел в коридор и только тут заметил, что мусора уже нет.

— Ну надо же! — протянул он. — Неужели капитан заставил-таки На-Лу взяться за швабру?

— Мечтатель, — отозвался Датч. — Пока ты бегал с котом, приезжал уборщик. Я дал ему кредитку, чтобы забрал мусор и вытер палубу.

Рек разочарованно вздохнул.

— Что ж, по крайней мере, это освобождает меня от лишней заботы, — решил он, отправляясь в транспортный отсек, проверить, хорошо ли закреплены их новые катера.

День первый

Далеко не все люди помнят себя в два года. Слим Ульт помнил. Он помнил, как женщина с длинными волосами брала его на руки — и это было очень высоко. А еще он помнил голос женщины, которая говорила ему: "Кем бы ты не стал, когда вырастешь, ты должен гордиться тем, что ты — новый член нового общества". Возможно, женщина говорила и не так конкретно. И вообще говорила что-то совсем другое. Но за свои двадцать четыре года Слим Ульт на столько привык слышать отовсюду именно эти слова, что был абсолютно, на сто процентов уверен, что, начиная с двух лет, слышал именно их. Да и что еще могла сказать настоящая патриотка "Счастья Человечества" своему ребенку?

Слим Ульт очень гордился и тем, что он счастьевец и тем, что он работает именно здесь, в "Заветной Мечте" — главном коспоморту планеты.

В самом названии этого места был заложен глубочайший смысл. Разве не должен мечтать каждый в галактике посетить ту планету, которая стала олицетворением самой справедливой и счастливой жизни, какую только можно себе вообразить? Конечно, еще есть немало недочетов, не все так гладко и красиво, как хотелось бы. Но разве в этом виноваты счастьевцы? Нет! Если бы внешние агрессоры не отвлекали народ "Счастья Человечества" и ее правительство на улаживание конфликтов и защиту своей свободы, можно было бы потратить больше сил и энергии на то, чтобы наконец сделать из родной планеты настоящий достойный подражания мир. Хотя, он и так был достоин подражания, по убеждению Слима Ульта.

Слим Ульт, конечно, был простым диспетчером и, как множество других старых и молодых диспетчеров, скромно выполнял свою работу. Но главное было не в том, что Слим Ульт по интеллектуальным тестам не мог претендовать на более высокий пост (к примеру, начальника космопорта). Главное — это осознание своей нужности и ответственности, которая лежала на плечах молодого диспетчера. Откуда только не прилетают корабли на "Счастье Человечества"! Нужно быть особенно внимательным и бдительным, потому что враг никогда не дремлет и за скромным на вид транспортником с другой планеты может скрываться угроза всему тому, чем так дорожит Слим Ульт. Там, в глубинах космоса, обитали создания, опасные и развратные по самой своей природе, неспособные мыслить так широко и открыто, как любой член счастьевского общества.

Перед тем, как позволить ему впервые опуститься в кресло перед диспетчерским пультом номер 10, его тщательно проинструктировали обо всем, что может случиться непредвиденного и о всех, кто потенциально может стремиться проникнуть на "Счастье Человечества" под видом мирных людей и кораблей. А то, что невозможно было уложить в предварительную лекцию по причине дефицита времени, лежало в ящике под пультом, укомплектованное в два очень толстых тома должностных инструкций.

Еще в самом пульте Слима Ульта, как и любого другого диспетчера, была специальная программа поиска, которая позволяла в считанные секунды получать сведения об огромном количестве кораблей. Достаточно было получить идентификационный код подлетающего корабля, ввести его в машину — и через несколько секунд она выводила полный отчет о том, что это за корабль, какой планете принадлежит, какую веру исповедует и на сколько его прибытие потенциально важно или угрожающе для "Счастья Человечества". Ходили слухи, что подобные системы есть в любом галактическом космопорту и что практически любой корабль можно было проверить хотя бы на принадлежность его к той или иной державе. Но Слим Ульт был уверен, что совершеннее их счастьевской системы все равно нет. Потому что их Родина заботилась о безопасности своих граждан так, как не может заботиться ни одна другая планета.

Смена Слима Ульта только началась, когда общий пульт управления космопортом переадресовал на его терминал сигнал и идентификационный код очередного запрашивающего посадку корабля.

— Шаттл "Медуза" запрашивает посадку! Планета принадлежности — Земля. Груз — запчасти транспортных средств…

Далее следовал привычный набор ссылок на таможенные разрешения, номера и имена заказчиков и тому подобное. Пока корабль держался выше уровня атмосферы и не торопился начинать посадочный цикл. Естественно! Слим Ульт даже усмехнулся. И тут же покосился на соседа: не заметил ли тот его легкомысленности на служебном месте. Но как тут немножко не позлорадствовать? Земляне — эти насквозь пропитанные коррупцией трусливые душонки — боятся соваться на "Счастье Человечества" лишний раз. Правильно! Нужно держать их в строгости, чтобы понимали, что им не вечно командовать во вселенной.

Почему он решил, что они командуют? Да не важно! Так начальник сказал. Командуют — и всё!

Система идентификации в его пульте была похожа на антивирусную программу. Перечисляются файлы (то бишь, характеристики прилетевшего корабля), зеленым обозначаются неопасные с точки зрения программы объекты, желтым — сомнительные, с которых нужно запрашивать дополнительные пароли и много чего еще. А если появляется потенциально опасный объект — система тут же выдает красный сигнал: Найден "вирус"! Большинство прилетающих кораблей, особенно если это были не счастьевские корабли, обозначались желтым — и начиналась самая интересная часть работы диспетчера: как можно тщательнее и со знанием дела исследовать, так ли нужно этим кораблям на "Счастье Человечества". Может, могут и без этого обойтись. Только небольшое количество кораблей получало "зеленый свет". И то часто рядом с зеленым маленькими синими буквами и цифрами обозначались пометки вроде: "Строжайший таможенный осмотр", "Обязательный карантин для команды", "Сообщить Главному диспетчеру" и т. п.

Шаттл "Медуза" терпеливо ждал на отведенной для таких случаев высоте. Слим Ульт пробежал глазами по данным пульта, не заснул ли тот. Идентификация заняла лишних пол минуты, как минимум. И загорелся красный предупреждающий сигнал. Выработанным на тренировках движением Слим Ульт набрал команду ввода для Службы Безопасности. И только тут почувствовал, как сосет под ложечкой, а во рту появился неожиданный сладковатый привкус. Адреналин послушно выбросился в кровь, мобилизуя человека для отражения опасности.

— Что у вас? — по деловому и совершенно спокойно спросил голос в наушнике. Этот голос немного успокоил Слима Ульта. Свои, специалисты по защите, рядом и готовы перехватить инициативу.

— Земной шаттл "Медуза". В списке выведен под знаком "Х".

Только тут Слим Ульт сообразил, что мирно ожидающий на орбите враг обозначен как требующий немедленного оповещения самой высшей охранной инстанции — самого Марта Акдака.

— Передавайте данные, — потребовали в наушнике.

Слим Ульт поспешно переключил нужные кнопки.

— Разрешить посадку! — раздалось через несколько секунд. — Посадочный сектор — 99.

Слим Ульт сглотнул и совершенно успокоился. Начальство знает, что делает. Он почти наяву увидел, как стягиваются к 99-му "особому" сектору одетые в неприметные коричневые комбинезоны люди со станнерами и в бронезащитной поддевке. А с ничем не отличающихся от всех остальных зданий, расположенных вокруг 99-го сектора, в сторону заходящего на посадку корабля разворачиваются смертоносные параболические лазерные установки. Естественно, замаскированные. И эта картина, представшая перед глазами простого диспетчера, только что исполнившего свой долг перед Родиной, наполнила его гордостью за тех, кто охраняет его планету и тех, кто так хорошо воспитывает ее диспетчеров.

* * *

— Не нравится мне все это, — признался Рек. — У счастьевцев вечно приходится ждать и болтаться снаружи, как будто им больше заняться нечем и они мурыжат каждого, кто вздумал осквернить своими нечистыми ногами их летное поле.

— Уймись, — посоветовал Датч. — Все в порядке: они ждут наш груз. Код принят. Через минуту выходим на посадочную траекторию.

На Гамме-249 им приходилось бывать только однажды, еще в самом начале совместных полетов на "Медузе". Датч (в отличие от Река) хорошо помнил каждый груз, который они куда-либо подвозили. А если поднапрячься, мог даже назвать примерные габариты и оценку. Полет на "Счастье Человечества" запомнился особенно, потому что их действительно промурыжили около получаса на орбите, выспрашивая на все лады, что именно они везут и по какому такому праву. Кое-как избавившись от двадцати тонн тюков искусственного волокна, они пробыли здесь предписанные хозяевами "Счастья Человечества" ровно 12 часов, едва успев загрузить топливо и прогуляться по прилегающим к портовой зоне улицам. Здесь было относительно чисто, куча патрулей (замаскированных под гражданских) и дрянные закусочные с красивыми плакатами о пользе тех или иных продуктов вроде сои и патоки и скудным ассортиментом безвкусных блюд. В город можно было попасть только в том случае, если ты сподобился получить пропуск. Но пропуска им никто не давал, так что пришлось возвращаться на корабль и убираться восвояси.

— Шаттл "Медуза"! — раздалось наконец из передатчика. — Вам разрешена посадка. 99-й посадочный сектор. Курс…

Датч ввел полученный курс в навигационную систему и оглянулся на Река с На-Лой.

— Садимся. Надеюсь, нам не придется задерживаться здесь больше чем на положенные 24 часа.

Не встречая никаких препятствий, они миновали атмосферу и включили репульсоры, заходя на ничем не отличавшуюся от множества других размеченную радиомаяками площадку 99-го посадочного сектора. Как всегда Датч опустил корабль очень мягко, дал ему утвердиться на выползших из-под брюха горизонтальных шасси — и только после этого дал команду заглушить двигатели. В их сторону уже следовали крытые погрузочно-разгрузочные тележки.

— Опустить пандус? — спросил Рек, ощущая почему-то полное нежелание этого делать.

— Сначала пойдем осмотримся и поговорим с этими парнями, — решил Датч. — Открой передний люк. Пусть покажут накладные, прежде чем тянут лапы к своему грузу.

Рек поглядел на брата и решил, что Датч тоже нервничает. Иначе не опустился бы до выражения "тянут лапы". Неудивительно. Не так уж часто им приходилось садиться на чужие планеты, чтобы встречаться с резидентами разведки.

— Ладно, пошли, — со вздохом сказал он, решив не заговаривать на эту тему. Все, что нужно, они уже обговорили по дороге сюда. — На-Ла! Не закрывай за нами сразу.

Они миновали длинный коридор и спустились к пассажирскому люку, возле которого уже торчал какой-то тип в коричневом комбинезоне.

— Приветствую вас на "Счастьи Человечества"! — объявил тип, вскидывая руку в приглашающем жесте.

Датч, а за ним Рек, спустились по узкой лесенке и ступили на поверхность враждебной и готовой к неожиданным сюрпризам планеты…

Глава 22. День второй

Он открыл глаза и увидел белый потолок. Замечательно! Такое уже бывало раньше: открываешь глаза — и можно биться об заклад, что закрыл их вчера совсем в другом месте. Вот только где? И точно ли вчера? Некоторое время он размышлял над этой проблемой. Может, попробовать зайти с другой стороны? Он повернул голову в надежде обнаружить что-нибудь знакомое. И увидел стену в ненавязчивом таком рисуночке. Естественно, на стене не было написано, куда он попал. Тогда он посмотрел в другую сторону. Обыкновенная комната, в которой он лежит на обыкновенной кровати. Ну все, хватит! Он откинул одеяло и сел, осторожно свесив ноги на пол. Под ногами оказался полосатый ковер. А на нем самом было надето нечто, напоминающее больничный халат, тоже с дурацкими полосками. Вот уж точно, он бы себе такую вещь не купил. Зато теперь понятно, что он в какой-то больнице. Самое время прислушаться к своим ощущениям. Голова слегка кружилась, но в общем, все было вполне сносно. Даже можно попробовать встать и выглянуть в окно.

Рек ненавидел больницы. Но в этот раз ненависть была особенно сильной. Почему? Память не спешила подсказывать, поэтому Рек почти уже решил осуществить свое намерение выглянуть в окно. Но тут дверь открылась и вошла женщина, точнее девушка. Рек тут же уставился на нее. Симпатичная блондинка, высокая и в белом халатике поверх одежды. Коротюсеньком халатике, совершенно неспособном закрыть от постороннего взора её хорошо сложенные породистые ноги.

— Наконец-то вы проснулись, Ричард! — мягко сказала девушка.

Рек оторвался от созерцания ее ног и посмотрел девушке в лицо.

— Я — ваш персональный доктор, — с милой улыбкой пояснила блондинка. — Вы находитесь в клинике. Помните, почему вы сюда попали?

Он старался вспомнить, что же произошло и одновременно разглядывал девушку. Враз производить два этих действия получалось плохо. Вернее, разглядывать девушку получалось хорошо, а вот вспомнить почему он здесь — плохо. Девушка терпеливо ждала.

— Как вас зовут? — Он решил оставить попытки сделать то, что получается плохо, и сосредоточить все усилия на том, что получается хорошо.

— Эвиза, — ответила блондинка. — Вы можете звать меня просто по имени. Как вы себя чувствуете?

— Не то, чтобы очень… — Вот оно! Память не отшибло, она просто пребывала в не проснувшемся состоянии. Теперь он все вспомнил. Их благополучно принял космопорт "Счастья Человечества", но едва они вышли из корабля — на них набросились солдаты, схватили… Куда дели Датча и На-Лу — Рек не мог сказать, но не потому, что не помнил, а потому, что не знал. Их сразу же разделили, не дав и парой слов перекинуться. Рек помрачнел и задумался. Повторять свои воспоминания блондинке он не хотел. Разглядывать ее и дальше тоже пропала охота. Однако, нужно было что-то отвечать.

— Голова кружится… — признался он честно. — Я, знаете ли, плохо переношу пытки.

— Пытки? — она искренне удивилась, уставившись на него огромными зелеными глазами. — Что вы такое говорите? О чем?

— Ну, не знаю… Как у вас называется намеренное причинение человеку физической боли с целью получения каких-либо сведений? — Интересно, подумал он, сколько времени назад его привезли в это заведение и действительно ли это больница?

Эвиза серьезно покачала головой.

— Видимо, вы еще не окончательно пришли в себя, — решила она. — Вы помните, что ваш корабль совершил аварийную посадку?

И думать нечего. Сели они вполне нормально. А вот потом начались неприятности, в результате которых он здесь, а остальные неизвестно где и даже неизвестно, живы ли. Но спрашивать об этом у Эвизы бесполезно. Она либо не знает, либо намеренно ответит какую-нибудь околесицу.

— Ладно, — согласился он покладисто. — В этот раз действительно больше пугали, чем что-то делали. Что дальше?

Девушка кивнула и улыбнулась ему ободряюще. Она вообще смотрела на него с сочувствием, как можно смотреть на больного ребенка, который сам должен понимать, что болтает несуразицу.

— Так ты — доктор? — переспросил Рек, просто чтобы что-то спросить.

— Я — психолог.

Рек взялся за голову.

— Только не это!

— Почему? — искренне удивилась девушка.

Рек решил не объяснять, до какой степени "достали" его бравые психологи из Островного реабилитационного центра. Собственно, если бы не они, возможно, Рек гораздо быстрее пришел бы в себя после неудачной попытки спасти правительство на Маиси. С тех пор психологи стояли у младшего Дагварда на несколько порядков ниже, чем космоспецназ, даже если последний взять в самых наихудших его проявлениях. К сожалению, Эвиза не знала, на сколько "упала" в его глазах, объявив о своей профессии.

— Ладно. Проехали, — сказал Рек вместо объяснений.

— Знаете, у меня есть идея, как вам помочь. — тут же бодро заявила Эвиза. — Вам просто необходимо прогуляться, подышать воздухом. Я покажу вам наш городок.

Выйти отсюда? Это уже интересно. Он даже не ожидал, что ему предложат что-то подобное. Но это не повод для оптимизма. Если его могут выпустить вот так просто, с этой девицей, значит заранее знают, что он не сбежит и ничего лишнего не "выкинет". А с чего он взял, что эта девица не возьмет с собой охранника, или сразу десяток? Ну, это нетрудно проверить.

— Предлагаете мне погулять прямо в этом? — Он оттянул халат на груди. Для наглядности.

— Нет, конечно. Вся ваша одежда здесь.

Эвиза была — само очарование. Она открыла неприметный стенной шкафчик и вынула из него одежду. Действительно, именно его одежду. Только вычищенную и отглаженную. Последними она вынула ботинки, то же доведенные до вида почти новых. Одежду она разложила рядом с ним на кровати, плащ истинно мужского цвета повесила на спинку, а ботинки поставила у самых его ног.

— У вас все психологи подрабатывают камердинерами при своих пациентах? — поинтересовался он.

Эвиза снова очаровательно улыбнулась и поправила пышный хвост золотистых волос.

— Я ваш личный врач. И занимаюсь только вами, до полного вашего выздоровления и адаптации на нашей планете. У нас молодым, начинающим врачам, часто дают задания по реабилитации конкретного больного. Это учит доводить лечение до конца во всех отношениях.

Вот так, значит… Он взялся за застежку халата. Однако, это они здорово придумали. Зачем давать ему местную одежду? В своих собственных тряпках он куда приметнее. За несколько миль можно рассмотреть, что не счастьевец.

— Может, выйдите на пару минут?

— Зачем? — явно не поняла девушка.

— Мне надо переодеться.

Она пожала плечами.

— Переодевайтесь. Я вам не помешаю.

Он наконец-то разозлился и скинул дурацкий халат. Хотя все же отвернулся. Эвиза присела на край кровати. Он просто затылком чувствовал, что она его разглядывает. Они здесь наверное все так воспитаны, без стеснения. Ну и ладно. Если они ведут себя бесстыдно, почему он должен стыдиться?

— Вы в хорошей физической форме. У вас пропорциональное телосложение, без недостатков. Чего вы стесняетесь? — спросила она вдруг. — Зачем прятать себя под большое количество одежды?

— Я так привык, — бросил Рек, старательно застегивая рубашку на все пуговицы. Нужно было придумать, как выбраться и найти остальных. Но торопиться не стоило. Наверняка здесь наблюдают за ним и за этой красивой дурочкой. Рек привычным движением обшарил карманы пиджака.

— Вы это ищете? — Эвиза протянула ему аккуратно сложенный малиновый галстук.

Он забрал галстук, не глядя повязал кусочек шелковой ткани на привычное место и поправил воротник. Затем надел плащ. Застегиваться не стал, но поднял воротник. И сунул руки в карманы брюк. Только после этого он повернулся к Эвизе.

— Так мы куда-то идем?

Она улыбнулась, встала и распахнула перед ним дверь. Он шагнул в коридор. Самый обычный коридор. Только пустой. И тихий, словно во всем здании кроме них никого не было. Ну и кого они хотят обмануть? Так он и поверил, что рядом нет охраны с оружием. А может, он убеждает себя, что охрана есть? Может, тут так все надежно и продуманно, что бежать просто некуда и невозможно и все, что он может — это тащиться вместе с приставленной к нему девицей смотреть этот ихний "городок".

Они спустились на лифте, миновали просторный холл и вышли на улицу. Свой халатик Эвиза успела незаметно оставить и теперь шла в миленьком таком платьице, открывающим ее крепкие загорелые бедра. Он только криво усмехнулся. В сущности, ему было плевать на эту девицу. Особенно после того, как она назвалась психологом. Да, она красивая. Вероятно считает себя неотразимой. Но после того, как их схватили, арестовали, пытали, а теперь эта девица демонстрирует ему здешнюю идеологию, невозможно относиться к ней с доверием. А ее обаяние рассеялось благодаря ее профессии.

— Это — наш медицинский городок, — подала голос Эвиза, и не подозревая, о чем он думает. — Здесь все устроено для удобства пациентов. На территории есть лес, речка. Здесь можно отдыхать и заниматься спортом, можно даже устраивать пикники с друзьями. Никаких ограничений. Вам нравится?

— Я бы предпочел посмотреть на что-то менее романтическое.

Она снова посмотрела на него, как на ребенка.

— О чем вы говорите, Ричард?

— Я говорю о том, что знаю, как выглядят больничные городки. Может, будете так любезны и покажете мне обычный город? А заодно подскажете, где здесь можно поесть. Я, знаете ли, голоден.

Эвиза улыбнулась, словно ожидала чего-то подобного.

— Можно поехать в Откровение.

— В… куда?

Девушка задорно улыбнулась.

— Это ближайший город. Очень крупный. Один из лучших наших городов. Там есть хорошие общественные столовые, и есть много такого, что вам будет интересно. Пойдемте, здесь есть машина.

— Личный транспорт молодого доктора?

— Зачем? — удивилась Эвиза. — У нас нет ничего личного. Частная собственность развращает людей. Мы берем то, что нужно, и когда это нужно, и возвращаем на место. Так гораздо удобнее. Пойдемте!

— Действительно удобно. Если понадобится транспорт — не надо угонять.

Она только головой покачала.

— Я понимаю…

— Что?! — резко бросил он.

— Вы выросли в обществе, в котором господствует капитал. Ваша психика изуродована ложными ценностями, которые восхваляют ваши средства массовой информации.

Он остановился.

— Я что-то не понял. Какими ценностями хвалят массовую информацию?

Эвиза обреченно вздохнула и взяла его за руку.

— Не волнуйтесь. Вы привыкнете и поймете, что всё не так плохо. Здесь вы научитесь быть по настоящему свободным человеком.

"Интересно, кто из нас несет околесицу?" — подумал Рек. Но только кивнул и пошел дальше. Он не совсем верил, что их так просто выпустят с территории городка. Но их никто не задержал и через пять минут маленький ховер нес их над ухоженной автострадой, скорее всего рассчитанной на колесный транспорт. Вокруг все было ухоженное и подстриженное. Ровные квадраты полей и перелесков наводили на мысль о шахматной доске.

Когда-то, лет сто назад, когда планету только начинали осваивать, вокруг месторождений редких металлов ставили обычные рабочие поселки с разборными блочными домиками и передвижными электростанциями. Потом поселки начали превращаться в города, а для их снабжения в подходящих местах строили фермы и засеивали поля. А между городами проводили дороги. Так на самом большом материке "Счастья Человечества" появилось то, что из космоса больше всего напоминает раскиданные по зеленому серые кляксы.

Эвиза сосредоточенно вела машину и помалкивала. У Река тоже пока не возникало желания разговаривать. Но ехали они недолго. Минут через двадцать из-за очередного поворота стали видны металлические шпили и башни, а потом стали различимы белые стены первых высотных домов. Это их Откровение было совсем рядом. Ховер обгонял редкие машины. Над головой распростерлось белесо-голубое небо. И отчетливое ощущение, что бежать здесь просто некуда, заставило человека в нездешней одежде, сидящего рядом с красавицей-блондинкой, опустить голову и закрыть глаза.

Куда отсюда бежать? Единственный освоенный материк "Счастья Человечества", на котором они находились, похоже, просматривался вдоль и поперек. Рек подумал, что на густонаселенной Талпо скрыться было, как это ни парадоксально, проще. Во-первых, потому что там было много народу, свалок, леса, бродячих животных, развалин и всего прочего, что "так мило оживляет" индустриальный пейзаж (особенно с точки зрения маскировки). Во-вторых потому, что на Талпо никому точно не было известно, что рядом кто-то посторонний. А на вычищенном и строго распланированном материке с его геометрически вымеренными полями и вытянутыми в ниточку просматриваемыми лесополосами укрыться было чрезвычайно сложно. К тому же на "Счастье Человечества" отлично знали о присутствии посторонних. Скорее всего, сейчас за машиной Эвизы наблюдали все, кому не лень. На других материках джунгли и непролазные леса, но до них — многие мили океана. А этот материк — точно остров и Рек заперт на нём, как в клетке.

Как только станет понятно, что очаровательные девушки не производят на него должного впечатления, начнется худшая часть знакомства второго пилота "Медузы" с "совершенным" счастьевским строем. От этой мысли у Река заныло где-то в солнечном сплетении. Ну уж нет!

Он глубоко вздохнул, открыл глаза и сказал себе, что приходилось выбираться из худших положений. Проблемы надо решать по мере их поступления. Сейчас главное — узнать, где остальные. И эта Эвиза поможет ему в этом, хочет она того, или нет.

* * *

Посреди площади стоял большой, выше человеческого роста, постамент. А на нем скульптура: красивый, гармонично сложенный мужчина с мощными руками целеустремленно протягивал кому-то невидимому большой куб. Весь памятник возвышался метров на двадцать и прямо-таки нависал над площадью.

— А это что за изваяние?

Эвиза вдохновенным взглядом посмотрела на памятник.

— Это — Гор Анкерм, изобретатель искусственного сахара.

— Мощный мужик. А что это у него в руках? Кусок сахара?

— Это — аллегория, — охотно взялась объяснять Эвиза. — Человечество все время своего существования жило под страхом голода. Открытие простого и экономичного способа получать искусственные сахара из каменного угля, путем расщепления его энергией солнечного света, навсегда избавило наше общество от дефицита сахара. Сейчас наши ученые работают над получением пищевых белков и жиров из нефти. Представьте, Ричард! Никаких плантаций сахарного тростника или свеклы. Никакой грязной и тяжелой работы по возделыванию земли и выращиванию скота. Масса времени для творчества свободной личности!

Эвиза так воодушевилась, что схватила его за руку и то и дело потрясала в своих. Но Рек не воодушевился.

— Что-то у вас не сходится, — серьезно сказал он, едва образовалась пауза в пламенной лекции молодой счастьевки. — Это как раз сахарный тростник или свекла могут воспроизводиться бесконечно. И коровы могут рожать себе подобных. А каменный уголь и нефть как раз конечны. Именно поэтому первые колонисты отправились когда-то с Земли в поисках планет, богатых полезными ископаемыми. И вообще, суррогаты еще в двадцатом веке делать умели.

— У вас неверные сведения, — перебила Эвиза, которой совсем не понравилось, что ее лекция не возымела должного действия.

— При чем тут сведения? Вы тут у себя на "Счастье Человечества" в школу ходите?

— У нас прекрасное образование! — непререкаемым тоном заявила девушка.

— Хорошо. Тогда вспомните, что вам говорили о том, откуда берутся полезные ископаемые. Такие, как уголь или нефть. Нужны тысячелетия, даже миллионы лет, чтобы образовывался каменный уголь. Добывать его ради получения сахара вам придется в тысячи раз быстрее, чем образовывается новый каменный уголь. Ваше поколение всё выработает, а последующие будут голодать, потому что будут утрачены и семенной фонд растений, и технологии его выращивания и переработки. Да и культура населения относительно сельского хозяйства тоже к тому времени деградирует. — Рек подумал, что сам не хуже Эвизы читает лекции. Но остановиться не позволяло вопиющее желание переубедить её с помощью здравого смысла. — Ваши внуки ничего не будут знать о сельском хозяйстве, ничего не будут иметь и всё вынуждены будут покупать с других планет: сам сахар или в лучшем случае семена тростника и свеклы вместе с технологией её переработки.

Рек выдохнул, почувствовав, что доказывая очевидные вещи, изрядно утомился. Или это была слабость после вчерашнего допроса?

Эвиза не дала ему долго копаться в причинах слабости.

— Все, что вы говорите, имеет определенный смысл. Но только в очень узких рамках. Нужно мыслить шире, чем говорит вам закосневшая в старых привычках буржуазная наука.

— И как же это — мыслить шире? — Рек повернулся к ней.

Эвизе показалось, что улыбка, промелькнувшая по его губам, была издевательской. Хотя, это была вовсе не улыбка. Скорее гримаса. Рек и не надеялся, что в разговоре победит здравомыслие. Эвиза продолжала:

— Синтетические продукты — это выход именно для наших потомков. Мы живем ради того, чтобы проложить дорогу тем, кто придет вслед за нами. Неужели вы не видите очевидных вещей?

Рек огляделся сперва направо, потом налево. Потом и вовсе отвернулся в обратную сторону, словно искал вокруг себя "очевидные вещи", о которых толковала Эвиза.

— Что вы ищете, Ричард? — удивилась девушка.

Он обернулся.

— Ищу другие памятники. Ну там, изобретателю искусственного молока, синтетических сливок, или еще каких-нибудь суррогатов.

Эвиза вздохнула и уже решила не обижаться на человека, который по ее мнению был даже более неразумный, чем ребенок. Но Рек останавливаться не собирался. Широко взмахнув рукой, он издевательски-пафосным тоном заявил:

— А что? Представляешь, изобразить этакого красавца и в руке у него — кубическое вымя. А там, подальше, еще одного, чтоб держал под мышкой окорок, из которого листья растут, или молекулы нефти. И назвать все это — "Аллея благодетелей человечества".

Она все же обиделась, поджала губы и отвернулась.

— Вы невозможный человек! Пойдемте дальше.

— Как скажете.

Эвиза хмурила тонкие брови и что-то обдумывала с минуту. Потом хмурость ее разгладилась и она посмотрела на землянина почти победоносно, словно только что открыла новую истину.

— Знаете, в чем дело? Мы с вами начинаем полемику со слишком сложных для вас вещей. Вы выросли и сформировались под давлением ложных представлений, которые отпечатались в вашем мозгу на уровне подсознания. Нужно начать с более простого.

Рек решил не спорить. Все равно бесполезно.

Прохожие, все как один исключительно деловые, не обращали на них внимание. Широкие тротуары, вымощенные белым местным камнем, сверкали идеальной чистотой. Машины внутри города скользили почти бесшумно. Наверняка, использовали аккумуляторы, чтобы ни один случайный выхлоп не нарушил общее благообразие. Если здесь все города такие, сколько же времени и сил должно уходить на то, чтобы поддерживать их в столь идеальной чистоте? Или эта Эвиза специально ведет его по самым элитным районам?

Столовая, точнее, Комбинат Общественного Питания, Река совершенно не удивила. Те же красивые плакаты, которые он уже видел возле космопорту в предыдущее посещение счастьевского сектора. И та же безвкусная еда, в которой, впрочем, можно было опознать вполне натуральные продукты.

— Вы же говорили, что получаете пищу из всякой там нефти, — заметил Рек, уныло ковыряя вилкой в пресном картофельном пюре (естественно, сделанном на воде).

Эвиза посмотрела на него строго. Но потом решила объяснить.

— Наше правительство пришло к выводу, что в первую очередь в искусственных продуктах нуждаются колонии и промышленные комплексы. Там, где проблема с пищей стоит острее.

— Ну да, — согласился Рек. — Сами вы эту дрянь жрать не хотите.

— Вам не нравится еда?

— Нет, почему, — тут же отозвался младший Дагвард, в доказательство подцепив на вилку кусок котлеты. — Соя! — определил он. — Ну, хоть не каменный уголь.

На них уже начали оглядываться. Эвиза решила не отвечать, потому что только так можно было избежать новых критических замечаний от ее подопечного. Рек ничего не имел против того, чтобы помолчать. Поэтому разговор продолжился, когда они снова оказались на улице.

— Допустим, вашему развращенному на кулинарных излишествах вкусу не нравится счастьевская пища. — установила Эвиза, — но город? Разве он может не понравиться? — и она обвела жестом вокруг.

Вопрос вывел Река из задумчивости. Он оглянулся.

— Ужасно… То есть, я хотел сказать, прекрасно.

— Вы сказали именно то, что хотели. — Она внимательно наблюдала за ним. Глаз не спускала. По крайней мере, после того, как перестала обижаться.

— А что вы хотели от меня услышать? — не выдержал он. — Что я очень рад, что посетил это прекрасное место?

— Почему бы вам не постараться отбросить личную неприязнь? — предложила Эвиза. — Просто скажите: нравится вам город, или нет.

— Нет! — резко ответил Рек. И добавил, оглядываясь: — Здесь всегда так пусто?

— Пусто? — не поняла Эвиза.

— Очень мало народу на улицах.

— Каждый из граждан — на своем трудовом месте: наше общество наконец-то смогло осуществить на деле право каждого индивидуума на труд, — пафосно объяснила девица.

— То есть, все должны вкалывать, — перевел Рек.

— Ричард! Какая вульгарная интерпретация моих слов! Принцип нашего общества: от каждого по способностям — к каждому по потребностям.

— А потребности у вас ограничиваются соевыми котлетами?

Эвиза возмущенно отвернулась.

— А где дети? — не обращая внимание на ее возмущение, спросил Рек. — Их тоже заставляют вкалывать?

— Все дети — в КОВах.

— Где? — переспросил Рек, уверенный, что ослышался. — В каких оковах?

— В комбинатах общественного воспитания, — тут же исправила оплошность Эвиза, напомнив себе, что перед ней человек, который ничего не знает о разумном устройстве их общества.

— И что там с ними делают?

— Выращивают и воспитывают, — назидательным тоном ответила счастьевка. — Мы избавились от старых представлений о родительских обязанностях.

— И что же, у вас отбирают детей у родителей?

— Но разве родители могут по настоящему правильно воспитать ребенка? — возразила Эвиза тоном, каким вероятно отвечают на уроках счастьевского обществознания. — Для этого у нас существуют специалисты, которые всю свою жизнь посвящают именно проблемам воспитания. Таким образом, родители, а особенно женщины, освобождаются для других полезных и плодотворных занятий. Величайшее достижение человеческого общества — победа над слепым материнским инстинктом — уже достигнута!

Эвиза даже встала в позу, вполне подходящую для статуи с "Аллеи благодетелей человечества".

Рек тяжко вздохнул и решил, что лучше ему не спрашивать, каких еще побед хотят достичь на этой планете.

— Я вас удивила? — спросила она.

— Нет.

— Почему вы все время поднимаете воротник? — оставив лозунги, спросила Эвиза. — Погода теплая.

Он остановился и стал разглядывать маленький сквер с запихнутыми в каменные вазы кустами.

— Считается, — продолжила Эвиза, — что подобный жест присущ человеку эгоцентричному и замкнутому на самом себе. Я могу вам помочь.

"Расстаться с жизнью", — подумал он. Но вслух сказал другое:

— Допустим, я не хочу, чтобы мне помогали.

— Вам надо научиться высвобождать в себе положительные эмоции, — назидательно изрекла девушка. — Хотите, я научу вас специальному аутотренингу…

— Не хочу.

— Почему?

— Потому, что не хочу.

— Это не ответ. — Она подошла к блестящей как зеркало скамейке и присела. — Каждое наше желание, каждый поступок имеет причину. И ваше "не хочу" тоже.

— Ну допустим, — он почему-то решил подойти и присесть рядом. — По вашему, надо докапываться до причины каждого слова? А времени хватит?

— На что? — удивилась она.

— Ну, к примеру, на лекции о полезности пищевых суррогатов.

Эвиза покачала головой.

— Не пытайтесь иронизировать над вещами, о которых ничего не знаете. Это выглядит глупо. Мне вас жаль, — она действительно смотрела сочувственно. — Я вижу, что общество, в котором вы выросли, повредило вас гораздо больше, чем мы предполагали.

— А "мы" — это кто?

Она ушла от ответа.

— Вам просто необходима психологическая помощь. Если бы вы мне доверились, я постаралась бы сделать так, чтобы все ваши прежние сомнения, страхи, неуверенность покинули бы вас. Конечно, это случится не в миг. Послушайте, — она нежно взяла его за руки. — Я за вас в ответе. Вы — мой пациент. Вам нужно только чуть-чуть постараться. И, я уверена, скоро вы поймете, что оказались среди друзей, на планете, на которой рады каждому…

Он забрал руки и на всякий случай сунул их в карманы.

— Вы меня не убедили.

Она вздохнула и погладила его по плечу. Это было уже слишком.

— Представьте себе, — решил таки объяснить он, заранее смирившись с тем, что это бесполезно. — Представьте, что вы высадились на какой-нибудь планете, а вас тут же схватили, сунули в местную тюрягу, устроили допрос по всем правилам, а потом вдруг стали утверждать, что все вокруг друзья и все, что делается — делается для вашего же блага.

— Но ведь вы прилетели сюда как шпион, — спокойно пояснила девушка. — И арестовали вас для того, чтобы обезопасить наше общество.

Он криво усмехнулся.

— А как же авария, в которой вы меня убеждали в больнице?

Эвиза смутилась лишь на мгновение.

— Прежде, чем с вами встретиться, я изучила все предоставленные мне материалы. Ричард! Здесь все знают ваше имя, знают, с какой целью вы прилетели. Знают о вас все. Но на нас нет вины за то, что вы не справились с управлением и претерпели аварию. Разве в ваш корабль кто-нибудь стрелял?

— Нет, зачем? — Рек пожал плечами. — В этом не было необходимости. Мы и так садились. А, позволь спросить, с протоколом моего допроса тебя тоже ознакомили?

Эвиза вздохнула печально.

— Я понимаю, что с навязчивыми идеями трудно бороться, — она усердно пыталась запудрить ему мозги. Хотя периодически забывала, что нужно говорить, а что нет. — Но это необходимо. Вам будет трудно, если вы заранее будете настраивать себя на мысли о том, что вокруг вас враги.

— Ладно. — Рек поднялся. Сидеть рядом с ней стало неуютно. — Теперь вы хотите, чтобы я поверил, будто вы готовы забыть, что я — шпион — и принять меня в свою компанию?

— Хорошо, я скажу вам правду. — Эвиза тоже встала и повернулась к нему. Тон ее просто-таки вопил о том, что это именно Рек вынудил ее на крайние меры. — Вы — психически неполноценная личность. Мы понимаем, что в вашем обществе не принято говорить человеку правду. Это, кажется, считается жестоким. Но это неправильно. Наше общество позволяет реализовать себя всем. А для того, чтобы человек захотел саморазвития, он должен знать о своих недостатках. Конечно, вы не сможете сразу стать таким, как мы. Но постепенно, со временем, мы сможем вылечить вас, научить жить по-настоящему, не зажимать свои естественные склонности. Вы сможете познать, что такое настоящая дружба и любовь, что такое — служить на благо человечества. Мы сделаем из вас полноценную личность.

— Стоп! — скомандовал Рек. — А с чего вы взяли что я — неполноценная личность?

— Но это же очевидно, — не поняла его недоумения Эвиза. — Разве вам не известно, что рождение близнецов — вредная аномалия? Женщина не в состоянии выносить два плода без ущерба для одного из них. Если один из детей родится полноценным, то другой неизбежно рождается с психическими и умственными отклонениями. Ваш брат — умный, полноценный человек. Вывод очевиден и вам жизненно необходимо признать его, потому что это послужит первым шагом на пути вашего развития.

Рек непременно взялся бы за голову, но руки он заблаговременно спрятал в карманах. Так вот почему им так небрежно занимались накануне! Для них он — дурачок, от которого заведомо не будет много толку. "Бедный Датч! — воскликнул он мысленно. — Что же они должны делать с тобой, если тебя признали умным"? Мысль была достаточно ужасна, чтобы на время забыть о разглагольствованиях Эвизы. Очнувшись, он даже не понял, упустил ли что-то из ее монолога и как долго этот самый монолог продолжался.

Эвиза не знала о его мыслях и все больше воодушевлялась. На ее щеках ярко проступил румянец, глаза почти светились. Она сама словно светилась изнутри. Хотя возможно, эффект был из-за контраста серо-белых стен и ее светлого, словно светящегося, платья.

— Вы, Ричард, впервые в жизни находитесь на уникальном положении человека, перед которым вдруг открылись безграничные возможности. И вы оттолкнете от себя такую возможность? — Теперь она просто сжигала его взглядом.

— Бред какой-то, — буркнул он и принялся разглядывать тощее растение напротив скамейки.

Одно дело слышать, что есть такая вот планета, а совсем другое — попасть на нее.

— Вот так с ума и сходят, — заключил он. — И я должен верить своим ушам. Это вы серьезно все сейчас говорили?

— Конечно серьезно! — воскликнула она.

— Ну, тогда объясните, что это за безграничные возможности вы мне сулите?

— Вы не понимаете? Вы станете свободным человеком.

— Вот спасибо. А до этого я, безусловно, был несвободен. — Он снова сел и прищурился снизу вверх на девушку. — А вы — свободны?

— Конечно, — с жаром подтвердила Эвиза.

— Совсем-совсем?

— Да.

— И можете делать то, что хотите?

— В каком смысле? — Она почувствовала подвох.

— Ну, например, вы можете привести меня в космопорт, посадить на корабль, ну, хоть на мой собственный и отпустить на все четыре стороны?

Она обреченно поникла.

— Я вижу, что мы с вами говорим о совершенно разных вещах.

— Я заметил.

— Зачем вам улетать? Ну подумайте сами. Чтобы снова вредить нашему народу? Я пытаюсь объяснить вам, почему вы должны остаться.

— Могли бы не объяснять, — он встал и засунул руки в карманы. — Зачем? Разве у меня есть шанс уйти от вас? А если нет — к чему убеждать? Так и так вы меня здесь оставите.

Она была готова к тому, что каждое слово придется много раз "объяснять на пальцах". Поэтому просто кивнула.

— Свобода — это сложное, всеобъемлющее понятие. Гораздо более сложное, чем вы себе представляете. Вот, к примеру, я могу выбрать себе профессию сообразно со своими природными склонностями.

— Ну, это все так делают.

— Я могу жить сообразно со своими потребностями, — не смутилась Эвиза. — Мне не грозит голод, безработица. Меня никто не может оскорбить или унизить мое человеческое достоинство.

— Солнце светит на небе, — перебил он ее.

— Что? О чем вы?

— Я сказал, что солнце светит на небе.

Она пожала плечами, в очередной раз напомнив себе, что перед ней — человек ненормальный.

— Ричард! Зачем заострять внимание на очевидных вещах? Разумеется, солнце светит. Сейчас день. Мы говорим о другом.

— Как раз об этом. То, что солнце светит — очевидный факт. — Он вынул одну руку из кармана и решительно ткнул пальцем в сторону солнца. — Вы ведь не твердите мне через каждые пять секунд, что солнце светит. Зато твердите о том, что вы здесь свободны. — На этот раз он ткнул пальцем в сторону самой Эвизы. — Но если свобода — такой же очевидный факт, как солнце — зачем постоянно о ней твердить? Кого вы хотите убедить в том, что вы свободны? Меня? — последовал категоричный тычок себе в грудь. — Или себя?

В грудь Эвизы он тыкать не стал, но девушка все равно подалась назад от его пальца.

— Вы ничего не понимаете! — горестно воскликнула она. — Мы по настоящему свободны, в отличие от жителей других планет.

Он подумал, что разговаривать с этой особой бесполезно. В свою очередь о том же самом подумала и она. На некоторое время разговор увял. После некоторых раздумий Эвиза печально покачала головой.

— Почему вы не хотите меня понять?

— А вы хотите меня понять? — Рек злился.

— Да.

— Это вам кажется. Для вас слово "понять" значит — "переубедить". И хватит об этом. Вон та штука летает? Та, у противоположной стены?

Эвиза оглянулась. Рек вдруг сорвался с места и размашистым шагом пошел через улицу. Девушка с запозданием устремилась за ним.

— Куда вы?

— Давай покатаемся, что ли, — невинно предложил Рек, в две секунды разобравшись с тем, как открывается дверь. — А то этот ваш город мне уже оскомину набил.

Эвиза сделала доблестную попытку его остановить.

— На этом катере кто-то прилетел.

— У вас же всё общее. Покатаемся — вернем обратно. Только сначала вот что. — Он вынул из кармана узкую полоску мягкого металла.

— Нет-нет, вы не правильно поняли, то есть катер можно взять, но нужно сначала объяснить вышестоящему начальнику и обосновать, что в данный момент тебе катер действительно необходим для общественно полезного дела!

— Мы непременно это сделаем! Только чуть позже.

Она искренне встревожилась. Но еще больше она встревожилась, когда Рек решительно схватил ее за талию одной рукой, а другую запустил в ее пышные золотистые волосы. Эвиза ойкнула, когда он резко сдернул с её волос заколку, от чего прическа стала еще эффектнее, хотя лицо несколько скисло. Но возможно, это было и лучше, чем светящееся лозунгами идеологов "Счастья Человечества" целеустремленное выражение.

— Не дергайся. — Он отпустил девушку и посмотрел по сторонам. Потом наклонился и кинул обе полоски в водяной сток.

— Поехали.

Он категорично подхватил девушку под руку и почти забросил в машину. Прыгнул следом и захлопнул дверцу. Нужно было как можно быстрее уехать от выброшенных передатчиков, пока те, кто следят за ним и Эвизой, не поняли, что случилось.

— Ты не понимаешь, — попыталась встрять девушка. — Эти передатчики для твоей же пользы. Ты ведь здесь новый человек. Можешь заблудиться…

— Правда? А ты тоже можешь заблудиться? — Он запустил мотор, искренне радуясь, что счастьевские модели мало отличаются от земных.

— Ты о чем? — переспросила девушка, когда они вывернули на дорогу и Рек прибавил скорости.

Дагвард криво усмехнулся. Эта девица старалась быть серьезной и уверенной, но на самом деле уже, кажется, начинала его бояться.

— Тебе-то зачем передатчик? Или у вас все с такими штуками ходят?

Она попыталась еще раз воздействовать на его здравый смысл:

— Всё равно ты не сможешь далеко улететь.

— Правда?

Рек уверенно повел катер по улице, даже по правильной стороне. Пока еще он не собирался привлекать к себе внимание. Эвиза со вздохом пристегнулась, понимая, что выпрыгивать на ходу будет глупо, а ее пациент не собирается возвращаться.

— Не вздыхай так тяжко, — посоветовал Рек. — И не волнуйся: тот, первый передатчик, который ваши оставили на виду в моём плаще, я выбросил в палате этой вашей больницы, пока переодевался.

Таким образом, передатчиков было выброшено три: один, который оставили на видном месте — ещё в больнице, а два хорошо спрятанных — здесь, в сливной канаве. Когда смысл сказанного дошел до Эвизы, она наконец по-настоящему испугалась. И это лучше любых слов сказало Реку, что больше сюрпризов не имеется.

— Как… Как ты догадался? Что теперь будет? Зачем?!

— Я не вчера родился, милая. Расслабься. Воспринимай это как приключение. В твоей жизни маловато приключений!

— Ричард! Тебе не следует так поступать!

— Почему? Впрочем, неважно.

Он решительно вывел катер по ближайшему маршруту из города. И уже оказавшись среди полей и холмов прибавил скорости.

— Теперь давай, говори, где остальные?

— Я не знаю.

Рек повернулся к ней, небрежно управляя одной рукой и совсем не смотря на дорогу.

— А что ты вообще знаешь?

— Я хочу тебе помочь…

— Согласен на любую помощь, если покажешь хоть приблизительно, где те люди, которые были вместе со мной.

Он решил больше ее не пугать и положил вторую руку на штурвал. Побоялся, что Эвиза может со страху сделать какую-нибудь глупость (например, упасть в обморок или вцепиться в него и помешать вести машину).

— Ты ведь сама сказала, что мне отсюда не уйти. Я просто хочу убедиться, что с моими товарищами все в порядке. Неужели ты совсем не можешь мне помочь в этом? А потом, ты сама утверждаешь, что отсюда никуда не деться, так чего бояться? Вы же свободные люди! Почему вы скрываете от меня судьбу моих друзей? Боитесь?

Эвиза нервно вздохнула.

— Вот ещё! Никто ничего не боится. Если это действительно тебе нужно… — с неохотой сдалась она. — Это далеко. Но я знаю только где ваша служанка.

Рек чуть не переспросил "Кто?". Но вовремя понял, что речь идет о На-Ле. Как видно, информация о пресловутой бутылке просочилась и на "Счастье Человечества". Что ж, пусть считают, как хотят. Может и к лучшему, что ее сочли простой служанкой: не будут мучить.

— Говори, куда мне ехать, — скомандовал он.

* * *

Маленькая кадийка, одетая как попугай, никому не показалась важной персоной. О компьютерных подвигах На-Лы нигде никаких сведений записано не было. Ее действительно сочли прислугой (кто-то ведь должен был варить близнецам обед и стирать носки). С точки зрения идеологического переубеждения На-Ла тоже не представляла особого интереса, поскольку была с Кади, а Кади теперь уже не дружила со "Счастьем Человечества". Поэтому На-Лу заперли в первом же охраняемом месте и оставили в покое (если можно вообще назвать покоем нахождение у кого-либо в плену).

От нечего делать (компьютеры арестованным не выдавали) На-Ла почти все время торчала у окна, сперва разглядывала ближайшие дома, потом, когда достаточно изучила все, что было в зоне досягаемости ее взгляда, стала разглядывать мелькающие под окном машины.

Нельзя сказать, что На-Ла была сильно напугана. Вся предыдущая жизнь с Дагвардами убеждала кадийку, что бояться, в принципе, нечего, даже когда реально стояла угроза потерять корабль, а потом еще более реальная угроза потерять его хозяев. В итоге все эти угрозы благополучно развеялись. Поэтому на этот раз На-Ла решила не переживать и не расстраиваться и спокойно ждала, когда Дагварды разберутся с возникшей проблемой, заберут её и можно будет убраться с негостеприимной планеты "Счастье Человечества", на которой, к слову, еще и кормили безвкусной дрянью. Не то, чтобы На-Ла была особо разборчива в еде. Но поскольку делать было абсолютно нечего, она поневоле заострила внимание на странных кубиках, которые хотя и давали упражнение челюстям, определить их принадлежность к тому или иному продукту кадийке не удалось. Хорошо хоть вода была не хуже, чем на "Медузе".

Катер привлек внимание На-Лы, потому что остановился за углом напротив. Сверху был виден только его торчащий овальный "нос". Судя по тому, что "нос" слегка покачивался, На-Ла определила, что хозяин машины не спешит глушить двигатель. На-Ла взобралась на узкий подоконник и стала наблюдать, не произойдет ли чего еще интересного.

— Это здание? — уточнил Рек, которого На-Ла разумеется не могла разглядеть в прячущемся за углом катере.

Пока погони не было видно. Но этим не стоило обнадеживаться. Скорее всего, выброшенные датчики уже обнаружили. Второй пилот "Медузы" не надеялся, что удастся долго оставаться незамеченным. Наверняка кому надо, тому уже известно, куда они с Эвизой направились.

— Ее скорее всего держат на четвертом этаже, в изоляторе, — предположила девушка.

— Там решетки? — спросил Рек.

— Нет, — ответила Эвиза. — На нашей планете нет решеток! Но там, где нужно — стоят пуленепробиваемые стекла, — добавила она, рассчитывая остановить Река.

— Отлично! Сейчас попробуем, на сколько они непробиваемы катером.

Эвиза потеряла дар речи от такого заявления. Но едва катер двинулся с места, этот дар вернулся и она завопила:

— Ты что! У этого флаера предельная высота подъема — десять метров. А здесь почти двенадцать!!

— Одиннадцать с половиной, — невозмутимо поправил Рек.

— Мы же упадем!!

— Возможно, — хладнокровно констатировал младший Дагвард, набирая скорость и высоту одновременно.

Странный маневр флаера был замечен не сразу. Они слишком быстро взлетели, а парень с оружием, стоящий около ворот здания, как и большинство людей вверх смотрел мало. Машины сновали по улице туда-сюда и шума было достаточно, что так же отвлекало и не позволяло услышать, что происходит у тебя над головой.

Рек, не обращая внимание на протесты Эвизы, повел аппарат вдоль окон, мало заботясь о том, что кого-то внутри здания может заинтересовать его любопытство. Времени было мало, а другой способ в голову не приходил.

— Мы упадем! — закричала во все горло девица, крепко держась за привязной ремень. — Нельзя подниматься выше!

Эвиза не знала, что заставить младшего Дагварда опуститься вниз можно только одним: попытаться выйти на ходу. Он не позволил бы девушке разбиться. Но Эвизе это не пришло в голову, или она была абсолютно уверена в его психической неполноценности и посчитала, что он игнорирует её падение.

Наконец он увидел На-Лу. Кадийка тоже его увидела и принялась усердно жестикулировать. "Отойди!" — крикнул Рек, (хотя она вряд ли его услышала) и махнул ей рукой, как бы отбрасывая от окна.

Богатый жизненный опыт тут же подсказал На-Ле похожую ситуацию, когда Лорд Хазар отстреливал кусок стены, освобождая их из плена на Олимпии. На-Ла опрометью бросилась подальше от пуленепробиваемого стекла.

— Нет! Не делайте этого! Мы разобьемся!!! — замирая от ужаса уже не вопила, а только шептала Эвиза.

Ускорение вдавило ее в кресло. Стена здания понеслась навстречу. В последний момент Рек тормознул, придав удару именно такую силу и направление, которых хватило, чтобы разбить стекло и при этом не превратить флаер в намертво засевшую затычку для окна изолятора. Машина зависла и опасно накренилась назад, выворачивая раму. Эвиза наконец обрела голос. Зато заглох двигатель.

Рек справился с заглохшим двигателем, выровнял аппарат и подал назад, высвобождая образовавшуюся дыру.

— Все уже! — объявил он, поворачивая катер боком и открывая дверцу со своей стороны.

На-Ла уже высунулась наружу.

— Вот здорово!! — орала она, размахивая руками.

— Прыгай! — Реку некогда было обсуждать свой удачный маневр. Внизу наконец обратили внимание на шум. В любой момент могли начать стрелять.

Кадийка прыгнула прямо ему в руки и полезла через плечо назад. Рек захлопнул дверцу и бросил катер вниз и вбок. Рывок помог На-Ле быстрее оказаться на заднем сидении.

— Где Датч? — принялась выспрашивать кадийка, как только перевернулась ногами вниз. — А это кто?

— Это Эвиза, — представил Рек, успешно увернувшись от вынырнувшей навстречу машины. — Держись!

Стены домов понеслись с устрашающей быстротой. Катер тряхнуло, бросило вбок. Проскрежетав обшивкой о белую стену и выплеснув сноп искр, аппарат выбросился обратно на дорогу. Рек управлял одной рукой, потому что другой пытался найти, где у машины включается пульт заднего обзора, погасший, когда ее носом таранили окно. Наконец он плюнул и оглянулся.

— Спрячь голову, — рявкнул он на На-Лу.

Ему показалось, что за флаером гонятся как минимум три машины. А еще Рек обнаружил, что они летят по встречной полосе. Пришлось смотреть вперед.

— На-Ла! — крикнул он.

Пятнистая голова вынырнула у его уха.

— Нет заднего обзора, — пояснил Рек. — Будут идеи, как это включается?

Кадийка с энтузиазмом перевесилась через сидение и принялась тыкать в кнопки. Тут что-то ударило сзади. На-Ла вылетела вперед, успела подставить руки. Решив, что так будет и лучше, кадийка подтянула ноги и оказалась на коленях у Эвизы.

— Она мешает! — заявила На-Ла, имея в виду Эвизу.

— Смирись! — посоветовал Рек.

Улица внезапно закончилась площадью, в центре которой возвышался очередной непонятный монумент. Рек резко повернул, увидев наконец, что почти вплотную к ним летит большой, похожий на полицейский, флаер. Высказав в адрес преследователя все, что он о нем подумал, Рек несколько раз вильнул и снова оказался на встречной полосе. Машин на площади было много. Преследователи поднялись выше, чтобы не столкнуться со своими же соплеменниками. Рек воспользовался мгновением свободы и свернул на боковую улицу.

На-Ла наконец разобралась с управлением и включила экран.

— Готово! — довольно заявила она.

— Лезь назад и держись крепче, — посоветовал Рек.

Теперь он видел как минимум четыре аппарата, следующие строго за ними. Это были гораздо более мощные аппараты. Пришлось вилять и искать, что бы такое оставить между собой и преследователями. На-Лу его маневры приводили в восторг, она вопила от упоения и колотила кулаком в спинку переднего сидения. Эвиза вопила еще громче, но не от восторга, а от ужаса. Несколько раз катер почти врезался в стены домов, во встречные машины. Они снесли ажурное ограждение и несколько каменных тумб. Катер швыряло так, словно кто-то бил в него с разных сторон. Но в результате счастьевцам никак не удавалось зажать его и вынудить остановиться.

Рек давно уже потерял направление, но это сейчас было не главным. Город был достаточно рельефным, чтобы использовать этот его рельеф и не даваться погоне. Но это не могло продолжаться бесконечно. Рано или поздно их перехватят. Мощным счастьевским флаерам ничего не стоит подняться выше, перелететь через дома на соседнюю улицу и перекрыть им дорогу.

— Это уже третий, — вдруг заявила На-Ла.

Рек лихорадочно оглянулся. Флаер вильнул, в очередной раз чиркнув боком о ближайшую стену.

— Где — "третий"?!

— Ты сказал, что в одну воронку дважды снаряд не попадает. А это уже третий. Сперва Талпо, теперь эта Гамма-249.

— Нашла время, — буркнул Рек. — И вообще… Это другая воронка.

На-Ла весело кивнула.

— Ну да! Зато снаряд тот же самый!

— Нас имеешь в виду? — Рек хмыкнул. На это было нечего возразить.

Эвиза ничего не поняла, зато завопила снова, когда он свернул на узкую улочку и поднялся над рядом ровных стриженых деревьев. Впереди появился заслон. Две машины стояли поперек улицы, еще три парили над ними. Насколько знал Рек, на полицейском жаргоне это называлось "загнать в…". Слишком грубо, чтобы произносить при двух девушках. Зато очень точно. Потому что сзади напирала погоня, а впереди — разбейся или сдавайся. Перелететь эту преграду ему бы не дали.

Рек недолго колебался.

— Не вижу, чтобы у нас была альтернатива, — заявил он и прибавил скорости. Флаер быстро пошел на разгон.

— Ты собираешься их протаранить?! — воодушевилась На-Ла.

По ним начали стрелять. Рек бросал машину из стороны в сторону, уворачиваясь, не иначе как благодаря чуду. Выстрелы иногда задевали борта машины и вышибали снопы искр. Рек вел аппарат по какой-то немыслимой траектории, но умудрялся сохранять первоначальный курс — прямо в центр вражьего заграждения. На-Ла, разгадав его маневр, принялась вопить что-то весьма восторженное и колотить кулаком в спинку переднего сидения. Страх за свою жизнь был ей совершенно неведом. Эвиза снова начала визжать и уже не могла остановиться.

В следующий миг дорога впереди вдруг оказалась свободна. На-Ла обернулась и успела заметить, что машины прыснули в стороны и разлетаются, как вспугнутые воробьи. Не удивительно. Тренированные нервы счастьевских вояк не выдержали. Если бы тяжелый катер на полной скорости врезался в их строй, он превратился бы в груду обломков. Но очень многих ждала бы та же участь. А теперь беглецы выиграли секунд десять. Преследователям необходимо было сперва вернуться на дорогу и набрать скорость. За десять секунд свободы их катер далеко вырвался вперед. Рек некоторое время забавлялся с управлением, ведя машину только что не вверх брюхом.

А потом город резко кончился. Подстриженные поля и однообразные перелески, ровные, как по циркулю, противопожарные пруды и металлические домики. Началась здешняя "сельская местность".

— Вам все равно не уйти, — подала вдруг голос несколько успокоившаяся Эвиза.

— Правда? — Рек летел теперь относительно ровно. — А мы попробуем.

Рек нажал на педаль. По прямой флаер мог набрать большую скорость. Преследователи уже показались на экране заднего вида. Расстояние сокращалось не очень быстро, но все же сокращалось.

— А я то думал, чего это их так долго нет, — пробормотал Рек, сражаясь с управлением и надеясь выиграть хоть немного скорости.

Они с ходу проскочили какое-то чистенькое поселение, распугав прохожих и едва не столкнувшись с многотоннажным фуражиром. Потом Рек решительно свернул и повел аппарат прямо через поля, к видневшимися невдалеке горам.

Скалы впереди приближались чуть-чуть быстрее, чем погоня сзади. Дорог больше не было, но счастьевские полицейские флаеры от дорог не зависели. Поэтому Рек выжимал из машины все, что только мог выжать. На какое-то мгновение могло показаться, что и горы сейчас распрыгнутся в испуге. Рек взялся за управление всерьез — и катер завилял замысловатым зигзагом между однообразных серых скал. Они кружили по каменному лабиринту, рискуя встретить на пути что-нибудь, что не успеют облететь. Потом Рек бросил машину в узкое ущелье. Пришлось опрокинуть аппарат на один борт и так лететь, почти что задевая камни. Стабилизаторы протестующе выли. Река держали ремни безопасности. На-Ла перевалилась на переднее сидение, прямо на Эвизу, да так и осталась на ней, устроившись поудобнее. Наконец Рек снизил скорость. Они затерялись в каменном лабиринте. Погоня либо отстала, либо свернула не туда. Углядев внизу подходящее местечко, Рек выровнял машину, совсем сбросив скорость. Еще немного — и они занырнули под нависающие камни как в пещеру. Рек посадил аппарат, откинул дверь кабины и отстегнул ремень.

— Все. Приехали. Техническая остановка. Можно выйти и оправиться.

* * *

Рек уковылял куда-то за ближайшие камни. На-Ла объявила, что ей "оправляться" нечем, так как сегодня она почти ничего не ела, и вообще, есть здешнюю еду можно только с большой голодухи. Поэтому кадийка осталась караулить все еще не окончательно вышедшую из столбняка Эвизу.

Они остановились в каньоне под гигантским скальным карнизом. Часть низеньких гор и горизонт были видны отсюда как на ладони. Одновременно их катер можно было увидеть только в том случае, если кто-то подлетит именно к этому месту и именно с той же стороны, что и они. К тому же Рек надеялся, что в этих горах, как и почти во всех горах обжитого материка "Счастья Человечества", содержалось много металла. Это должно было притупить чувствительность сканнеров и не дать преследователям просто засечь металлический объект, спрятанный под скальным карнизом.

Что ж, самое время остановиться и подумать.

Рек повыглядывал из-за камней в разные стороны. Пока никого не было видно. Тогда он поковылял обратно. Не доходя до катера, опустился на камень. Хотелось отдышаться после напряженного бегства и выкрутасов, которые они устроили. На-Ла, увидев его, выпрыгнула из машины и подбежала.

— Как стемнеет, выберемся на катере до ближайшей дороги и попробуем поймать другую машину, — коротко объяснил ей свой план Рек.

— То есть, отобрать?! — радостно предположила кадийка.

— Возможно, — нехотя согласился Рек, которому уже порядком надоело изображать из себя угонщика машин.

На самом деле проблем у них было даже слишком много. Рек не знал, что с братом и понимал, что от Эвизы на этот раз толку не будет. Ему и так крупно повезло, что он нашел На-Лу.

Оторваться от погони удалось скорее всего потому, что по пересеченной местности счастьевские полицейские водили машины не так отчаянно, как Рек. А уж в горах его преимущество и вовсе стало абсолютным. Хотя, может быть, счастьевцы не стали повторять его "подвиги" просто потому, что надеялись задержать беглецов, не ломая собственные шеи. В самом деле, куда они денутся? Обнаружить их могли в любой момент. Наверняка уже вызвано подкрепление, которое прочешет каждый камень в горах. Ночь их не остановит.

Рек никогда бы не признался, что ко всему прочему панически боится опять оказаться в руках этих людей. Они "пугали" его во время допроса, рассчитывая на то, что он сделается более сговорчивым и покладистым. Что ж, они своего добились. Испугали. И какой дурак сказал, что если человек один раз прошел через пытки, то потом он их не боится и ему проще пройти через всё это снова!? Рек готов был сделать что угодно, лишь бы этого "снова" не произошло. Но что он может сделать?

Рек встал с камня и подошел к машине. Эвиза так и сидела пристегнувшись и смотрела на него снизу вверх. Он прислонился к открытой дверце, чувствуя одновременно досаду из-за того, что эта девица напичкана лозунгами по самую макушку и смущение из-за того, что симпатичную девушку, в общем-то ни в чем не виноватую, напугал до полусмерти.

— Нам с На-Лой надо выбираться отсюда. — Глядя на крышу флаера он сказал первое, что пришло в голову.

— Вы не сможете, — тихо отозвалась Эвиза. Видимо, она уже справилась кое-как со своим страхом. — Вам надо сдаться. Зачем вам надо было усложнять свое положение? — Понемногу голос ее окреп. — Если бы не ваш безумный поступок, все могло бы быть гораздо лучше. Вы привыкли бы и наконец-то поняли, что здесь вам могут помочь. Послушайте! Если вы вернетесь, я уверена, что вас простят, возьмут на поруки…

— Заткнись! — Рек шагнул от флаера и отвернулся. Слушать ее лекции он не собирался.

— Ричард! — она отстегнула ремень и поднялась. — Вы сами не понимаете, что хотите…

Он так резко обернулся, что Эвиза чуть не шлёпнулась обратно на сидение. Рек прижал её к флаеру.

— Ты!.. Психолог!!! — Заорал он, вложив в слово "психолог" все свои чувства к ее профессии, которые приобрел в Островном реабилитационном центре с его высококвалифицированными психо-специалистами. — Я знаю, что я хочу! Я хочу никогда больше не видеть этой твоей распрекрасной планеты!

— Пустите! — она схватилась за его запястья. — Мне больно!

Рек оторвал свои пальцы от ее плеч, яростно вздохнул и отошел. Чтобы не было искушения снова схватить и потрясти её как следует.

На-Ла со стороны наблюдала за сценой. Для нее отношения этой девицы и Река были абсолютно непонятны. Но если Рек считает, что её нужно трясти, то ему виднее. И На-Ла предпочитала не ввязываться.

Испуг не помешал Эвизе продолжить прерванную речь. Должна же она была хоть что-то сделать, ведь это было её первое самостоятельное задание. Теперь она попыталась воздействовать логикой.

— Ричард! Зачем вы убегаете? Вы посреди чужой планеты. Допустим, сейчас вы оторвались от погони, но вы же понимаете, что не сможете всю оставшуюся жизнь прожить, прячась в этих горах. В конце концов, вам нужна будет пища и одежда, во флаере кончится горючее… Вы всё равно должны будете выйти к людям, рано или поздно. Почему бы не выйти сейчас? Лучше всего самому сдаться, вас поймут и простят, у нас на "Счастье Человечества" самое гуманное общество…

— Помолчи лучше! — резко оборвал ее Рек.

Но Эвиза не замолчала. Наоборот, принялась убеждать еще горячее.

— То, что вы пытаетесь скрыться совершенно бесполезно! Вас всё равно поймают! Вы посреди главного материка "Счастья Человечества", вам отсюда никуда не уйти. То, что вас ещё не схватили — только временное везение. Против вас полиция, даже армия если понадобиться — масса вооруженных людей и техника. Вы ничего не сможете! Бросьте это глупое сопротивление! Вы только делаете хуже себе и окружающим.

Он глянул так, словно собирался пристукнуть её на месте.

Эвиза посторонилась, но не сдалась. Не могла сдаться. Потому что если она его не переубедит — он снова начнет носиться как сумасшедший, подвергая риску себя и других. Но она затем с ним и полетела, чтобы объяснить ему, на сколько он не прав.

— Вас все равно поймают, — повторила она тихо, но решительно. — Неужели вы этого не понимаете?

Рек уже отвернулся и никак не среагировал. Он осматривал горы, на сколько хватало взгляда из-под скального карниза, под которым они прятались.

— Ричард! Зачем так рисковать? — Эвиза заговорила громче и постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более убедительно. — Вы создаете опасную ситуацию. Неужели вам станет легче, если вы разобьете машину или убьете кого-то?

— Значит, верите, что мне тяжело? — не оборачиваясь, спросил он вдруг.

— Я не думаю, что все это доставляет вам удовольствие, — согласилась Эвиза. — Вы непохожи на человека, которому приятно причинять страдание окружающим. Ричард! Вы так водите машину, что действительно можете кому-то повредить. Что если вы собьете человека…

Он повернулся так резко, что девица умолкла на полуфразе.

— Скоро стемнеет, — сказал Рек, обойдя Эвизу и подходя к машине.

— Ричард! Почему вы меня не слушаете?

— А он не любит, когда его называют — "Ричард", — съехидничала На-Ла.

Эвиза непонимающе уставилась на нее.

— Надо ехать, — решил наконец Рек. — Пока они не обложили нас в этих горах. Хотя, может быть, уже обложили.

— Прорвемся! — уверенно заявила кадийка, залезая в машину на место Эвизы.

Река это не устроило.

— Нет. Полезай назад. Мне нужно, чтобы она сидела рядом. — Он повернулся к Эвизе. — Сядь в машину!

Она не стала сопротивляться, хотя не ждала ничего хорошего. Разве у неё был выбор? Первое её самостоятельное задание, которое главный врач признал очень простым…

Уже коснувшись сидения, она подалась назад. Это невозможно! Сейчас он опять понесется как ненормальный! Да он и есть ненормальный! Ей стало страшно. А что делать-то? Бегать по горам и кричать: "Охрана! Охрана!"?

— Сядь, — попросил Рек, не делая попыток затолкать ее силой.

Нет! Эвиза не могла просто взять и бросить своего подопечного. Это невозможно. Точнее, теоретически это возможно. Она вполне в состоянии развернуться и убежать. Даже если Рек за ней погонится, у нее есть шанс спрятаться и дождаться, пока их найдут свои. Но тогда получится, что она опустила руки, сдалась, не оправдала доверия. Эвиза решила, что должна оставаться с Реком и попытаться все же как-то до него "достучаться". Очень не хотелось, чтобы её первое самостоятельное дело оказалось последним. А раз так, надо хоть как-то пытаться изменить окончательно вышедшие из под ее контроля события.

— Вам не следовало бы садиться за руль, — высказала она уже без особой надежды его остановить. — Вы совершенно не имеете представление о том, что такое — порядок на дороге.

Рек захлопнул дверцу, не собираясь спорить.

* * *

Командир ООП (объединенного охранного подразделения) "Счастья Человечества" наблюдал на экране, как рассредоточиваются его люди. Он был ветераном на своей службе и понимал многое, чего не мог еще сразу понять его молодой помощник, нервничающий на соседнем сидении.

Металлодетектор выдавал целый спектр самых разнообразных помех. Горы здорово мешали. Но не могли помешать тепловым датчикам. Командир знал, что как только землянин включит двигатели, его станет прекрасно видно. На что он надеется? На ночь и темноту? Что ж, это очень глупо. Вообще все это его бегство — глупая затея, предпринятая скорее всего от отчаяния.

— Если бы мы просто прочесали весь сектор с прожекторами, мы бы его уже нашли. — Нервничающий молодой помощник высказал наконец вслух свое недоумение.

— Если бы нам надо было уничтожить его, мы бы так и поступили. — Ветеран снисходительно взялся пояснять. — Кто-то на самом верху отдал приказ взять его живым и (по возможности) невредимым. Ты видел, что этот псих выкинул в городе. Если мы зажмем его в горах, он сделает очередную глупость, угробит себя, а заодно и кое-кого из наших. Всех, до кого успеет дотянуться.

— Им там легко отдавать приказы… — начал было молодой, но осекся, решив, что сказал лишнее.

Командир глянул на него строго и пожал плечами.

— Это не наше дело — определять, легко или трудно отдавать приказы. Все гораздо проще, чем ты думаешь. — Он бросил взгляд на приборы. — Как только он включит движок — мы его увидим. Проследим, в какую сторону он летит и встретим на выходе из гор. Просто встретим и полетим следом, не давая остановиться. В его флаере осталось не так много горючего. Как только горючее кончится — мы спокойно возьмем его. Он надеется на темноту, но для тепловых датчиков не нужно дневного света.

Помощник немного успокоился.

— Значит, просто будем пасти его, пока он не выдохнется? Понятно.

Командир ООП позволил себе самодовольную улыбку. И снова стал смотреть на монитор. Светящиеся точки, рассредоточившиеся на выходах из нескольких ущелий означали, что его команда не глушит моторы и готова к действию. Сколько еще этот землянин будет прятаться?

— Ну давай, выходи. Ты ведь не можешь оставаться здесь до утра, — пробормотал командир, будто беглец мог его услышать.

И действительно, "услышал". Новая точка зажглась посреди темного поля, обозначающего горы.

— Вот он! — тут же воскликнул помощник.

— Я вижу, — внешне спокойно сказал ветеран. И взялся за рацию. — Пятому и седьмому! Он движется по Восточному ущелью в вашу сторону. Приготовьтесь.

Было даже немного жаль этого сумасшедшего с Земли. Впрочем, он сам выбрал свой путь. Осталось надеяться, что он не разобьет флаер и не погибнет прежде, чем его удастся схватить. Такой исход грозил неприятностями, а получать взыскания за невыполнение приказа ветерану было несолидно и в некоторой степени даже опасно. Некоторые за оплошность, сделанную накануне пенсии, лишаются всех привилегий, ради которых трудились всю жизнь.

Слабо светящаяся точка передвигалась медленно.

— Идет на электродвигателе, — решил командир. — Экономит топливо. Это ненадолго отсрочит финал, приятель. Зря стараешься.

Боевые машины охраны расположились по обе стороны узкой горловины ущелья, готовые перехватить беглеца, едва он покажется. И тут мерцающая точка возгорелась ярче и свернула в сторону под прямым углом.

— Что он делает?! — воскликнул помощник.

— Меняет направление. — Командир оставался спокоен. — Это ему не поможет. Хотя и умно: он ожидает, что мы где-то рядом и пытается сбить нас со следа. Четвертый! Это по твоей части. Будь готов.

Это напоминало старинную компьютерную игрушку: передвижение светящихся точек на экране, одной нужно уйти, остальным — не упустить. Командир играл за большинство и смело передвигал свои светящиеся точки, перекрывая возможные пути отступления для той единственной, что играла сейчас на противной стороне.

Беглец свернул на этот раз почти у самого спуска на равнину и полетел под углом вглубь гор. Еще несколько поворотов, после чего он снова перешел на электродвигатель и пополз с черепашьей скоростью в месте, на схеме обозначенном как "Пальцы". Нагромождение скал, среди которых и при свете дня трудно пробираться. А этот парень наверняка еще и фары не включает. Действительно псих! Но и это ему не поможет. Пусть он хоть десять раз псих, у него не так много вариантов действий. А если он окончательно заблудится и проболтается в горах до утра — им придется пойти к нему самим и выкурить оттуда. Впрочем, как бы он ни экономил топливо, на всю ночь ему не хватит.

Командир подкорректировал расположение своих людей и приказал помощнику передвинуть флаер немного влево. Сейчас беглец летел прямо на них. Не следовало загораживать ему выход. Увидит раньше времени — помчится обратно. Сумасшедших лучше зря не нервировать. Будет обидно, если он разобьется.

Еще около часа точка, означающая беглеца, перемещалась совершенно бессистемно, сворачивая и то уходя глубже в горы, то подбираясь к самому краю. Если зафиксировать все его передвижения, на экране повиснет замысловатый узор кривых линий.

Когда флаер снова свернул и включил двигатели на полную мощность, командир не сразу понял, что произошло. Тепловая точка довольно быстро отдалялась от района, окруженного точками полицейских машин. До командира внезапно дошло и он закричал в комлинк:

— Третья и шестая команды! Немедленно перемещайтесь в восьмой квадрат! Немедленно!.. — Рука с рацией опустилась. Командир уже прикинул, что им не успеть.

— Но там же скальная гряда такой высоты, что мощности мотора не хватит! — Помощник понял, что происходит непредвиденное.

— Мощности хватит, — тихо сказал командир, завороженно наблюдая за беглецом. — Если хватит смелости. А этого ему не занимать, — заключил он, испытывая одновременно досаду и восхищение.

Была еще надежда, что беглец, плохо знающий чужие горы, предпочтет повернуть назад, испугается выходить на открытое место. Но светящаяся точка перевалила через опасный хребет и стала быстро удаляться за пределы действия тепловых сканнеров. Там, на самом краю экрана, иногда промелькивали другие еле светящиеся точки: машины на отдаленном шоссе. Еще немного — и тот, кого они преследовали, растворился среди других огоньков и исчез с экрана.

— Все на Южное шоссе! — опомнившись, отдал приказ командир. — Ничего! Мы возьмем его, — подбодрил он своих подчиненных, хотя понимал, что поиски могут затянуться на много часов.

А начальство ждет результатов уже к этому утру.

* * *

— Вы — авантюрист! — выкрикнула Эвиза. — И сумасшедший! Неужели вам самому не понятно, что все это напрасно?!

— Что-нибудь одно: либо я сумасшедший, либо мне должно быть что-то понятно.

Рек свернул на шоссе и погнал обычный колесный грузовик по идеально гладкому асфальту. Грузовик они "одолжили" в ангаре какой-то фермы. Во всяком случае, по запаху это была именно ферма, а запах из кузова грузовика развеивал все заявления Эвизы о том, что на "Счастье Человечества" изживают тяжелый и грязный труд. Рек мог бы поклясться, что на этой штуке вывозили навоз на поля.

На этот раз все трое втиснулись на переднее (и единственное) сидение. Эвизу поместили в центре, чтобы у неё не было искушения выпрыгивать на ходу. После гонок в темноте через горы молодой психолог особенно сильно горела желанием оказаться как можно дальше от Река. И уже не особенно верила в силу логики убеждения. Но Рек настойчиво тащил ее за собой. Чтобы ей не пришло в голову добраться до ближайшего пункта связи и сообщить их координаты. А заодно — на каком транспорте они едут. Возможно, шофера с фермы не сразу заметят отсутствие грузовика: на дворе глубокая ночь.

Мысли Эвизы давно перестали быть стройными и последовательными. Проще говоря, прыгали и скакали.

"Меня лишат квалификации!"

Это было из наиболее понятных. Потому что Эвиза не могла не признать, что не справляется с ситуацией. И приходила от этого в отчаяние.

"Надо выпрыгнуть!"

Но для этого надо было сперва выкинуть На-Лу. И смириться с тем, что скорость, с которой Рек гнал грузовик, не сделает её прыжок ни изящным, ни приятным. А самое главное — безопасным.

"Как я брошу диверсанта?!. Он может причинить вред обществу!.."

Это уже совсем ужасно. А что делать-то? Делать-то что?!.

"Я проявила преступную халатность!"

Похоже на заученный лозунг.

"Да зачем же он так гонит?!!"

Ну, хотя бы по существу. И вообще, у нее нет выбора.

"Либо мы разобьемся, либо меня объявят врагом народа", — всхлипнув, заключила Эвиза и воззвала к Реку:

— Теперь вы крадете чужой транспорт! — она пыталась пробудить его совесть.

— Как я могу его красть, если у вас нет собственности? — в очередной раз сразил её своей логикой Рек.

— Вы сделали неправильные выводы из моих слов! Собственности у нас действительно нет. Но мы пользуемся техникой только в общественно-полезных целях…

— Для моего общества то, что я делаю очень полезно. Дорог тут у вас…

— Что? — переспросила Эвиза.

— Я говорю, дорог вы тут понастроили где надо и где не надо.

— Это плохо?! — вспылила она.

— Почему? Очень хорошо. Удобно: куда ни поверни — выберешься на дорогу.

— Куда мы едем? — весело поинтересовалась На-Ла. Ночная езда вызывала у неё едва ли не больше восторга, чем днём, а страхи рядом с Дагвардом кадийке были абсолютно неведомы.

— Если я правильно запомнил, нам надо двигать на восток. Если правильно определил — эта дорога как раз в ту сторону.

На-Ла покрутила головой, не смогла понять, почему Рек решил, что восток — именно там, куда они едут, но спорить не стала.

— А что на востоке? — вместо этого спросила она.

— Космопорт. Мы его не пропустим, — пообещал Рек. — Сейчас темно, а в космопорту круглосуточно горят прожектора. Свет отражается, либо в облаках, либо в тумане. Мы увидим, в какой стороне подсвечивается небо и поедем туда.

— И улетим? А как же Датч?

Рек стиснул зубы и промолчал. Вряд ли им так просто удастся улететь. А Датч… Если не удастся раздобыть корабль и вырваться отсюда, они ничем не помогут Датчу. Значит, надо угнать корабль. Затея — безумнее некуда. Может, эта Эвиза и права, считая его сумасшедшим.

Сельскохозяйственный грузовик не мог сравняться в скорости с флаером. Но дорога была ровная и Рек рисковал вести машину на столько быстро, на сколько хватало мотора. Эвиза, измотанная всеми их приключениями и своими скачущими мыслями, на время замолчала, тупо пялясь в темноту. Устала даже На-Ла, хотя и была вынослива как все кадийцы. Но На-Ла с проблемой справилась проще: положила свою гладкую пятнистую голову на плечо счастьевки и задремала. Эвизе было не до того, чтобы дремать. На этот раз мысль прозвучала очень четко:

"Я должна что-то сделать!"

Но что? Убеждать бесполезно. Он ничего не понимает. Хуже: все ее слова выворачивает наизнанку. Остановить силой? Эвиза осторожно покосилась на Река. На фоне окна разглядела только профиль. Нет, это невозможно! Она не справится!

Она считала себя очень физически развитой. Но Дагвард ее тренированности и хорошей физической формы будто не замечал. Когда ему было нужно — он просто хватал ее и запихивал в машину, или выдергивал из машины. Или тащил туда, куда ему надо. Общепризнанно на "Счастья Человечества" считалось, что земляне все изнеженные и испорченные дурной наследственностью. Что их мужчины не в состоянии быть противниками простой женщине с "Счастья Человечества". Поэтому они и строят корабли и делают оружие, пытаясь компенсировать себе то, чего у них уже давно нет — обыкновенную физическую силу. Эвиза всё пыталась найти в Реке подтверждение этим выводам из учебника, но почему-то никак не находила.

Эвиза оглянулась в друге окошко. Какая-то фосфоресцирующая полоса бежала вдоль дороги, по которой они ехали. До неё вдруг дошло, что эта полоса — ночная разметка. Грузовик несся так, что светящиеся столбики сливались в единый поток.

Что же делать? Стукнуть его по голове? Чем? И когда? Сейчас? Страшно: машина потеряет управление на такой скорости… А потом, когда они остановятся, проснется кадийка. И будет следить за ней своими шустрыми глазами. Ну и что? Надо улучшить момент… Но как она может?! Бить этого несчастного сумасшедшего только потому, что она, Эвиза, не может найти нужных слов! Позор! А как иначе?

Рек оглянулся на нее.

— Поспи, — посоветовал он.

— Остановитесь! — взмолилась Эвиза.

Рек хмыкнул.

"Я должна испортить машину", — решила девушка. Но тут же передумала. Ей просто не дадут этого сделать. Да и как можно портить народное достояние, дорогостоящий механизм, который принадлежит ее народу? А вдруг, если она расколотит каблуком эту панель, они все тут же разобьются в лепёшку?.. Мыли Эвизы, обгоняя одна другую, сливались во что-то непостижимое, как размазанная полоса знаков ночной разметки за окном. Вдруг, она воспрянула. Она должна попытаться привлечь внимание к грузовику! Любой ответственный гражданин ее Родины придет на помощь, если поймет, что в грузовике — иноземный шпион.

Они миновали какое-то поселение. Грузовик взлетел на горку и Рек увидел, что огней впереди существенно прибавилось, а вдалеке, на горизонте, как заря светит нечто большое. Либо там был город, либо космопорт.

Начались предместья. Эвиза неожиданно ожила и стала оглядываться. Если она и сейчас ничего не сделает — все пропало. Когда грузовик проносился мимо освещенных постов на въезде в город, Эвиза вдруг сунулась через На-Лу и толкнула окошко.

— Помогите! Остановите машину! — закричала она как можно громче. — Сообщите в охрану!

На-Ла встрепенулась и стала озираться.

— Что, уже приехали? — спросила она.

Рек не придал значения ни крикам Эвизы, ни вопросу На-Лы. Они пронеслись слишком быстро, чтобы люди на посту уловили что-нибудь членораздельное в вопле из мелькнувшего мимо грузовика. Их это, разумеется, встревожит, как всякое нарушение ночного порядка. Но Рек надеялся, что успеет проскочить город прежде, чем кто-то возьмется за выяснение причин криков всерьез.

Вторую попытку завопить в окно Эвиза предприняла, когда они свернули в сторону ярко горящих огней космопорта.

— Здесь диверсанты! — завопила она как можно громче, пытаясь прорваться к окну через очень недовольную На-Лу. — Помогите! Тревога!!!

— Заткнись ты! — разозлилась На-Ла.

Но Эвиза не заткнулась, а заорала еще громче.

— Хочешь, я ее укушу? — от всей души предложила кадийка, оскалив свои мелкие, но очень острые зубы.

Это было уже несущественно. Охрана космопорта должна была их заметить еще на въезде в город и одиночные вопли девицы не делали погоды.

— Не надо! Если ей охота, пусть озвучивает происходящее, — позволил Рек.

Как ни странно, Эвиза после этого замолчала.

На повороте к летному полю их ждал опущенный шлагбаум, снабженный системой, которую на Земле называют "лежачий полицейский". Рек вовремя заметил опасность и затормозил так резко, что машину занесло вбок.

— Приехали! Быстро наружу! — скомандовал он, подхватил Эвизу и вытянул из кабины.

На-Ла уже выпрыгнула и бросилась в обход заграждению. Едва не попалась прямо в руки выбежавшему из будки охраннику. Увернулась и нырнула под заграждение. Рек бросился следом, таща Эвизу за руку, как упрямую собачку на поводке.

— Скорее к кораблям!

— Стойте! — понеслось им вслед. — Территория закрыта!

Беглецы игнорировали бессмысленные с их точки зрения требования и припустили на столько быстро, на сколько позволяла бегущая в арьергарде Эвиза. Но Река совершенно не устраивала упирающаяся девица. Он на бегу подхватил её и вскинул себе на плечо. Эвиза тут же принялась орать и колотить его кулаками в спину. Рек игнорировал и то и другое.

— Прекратите! — кричала она. — Вам не уйти! Вы должны сдаться! Вас простят!..

Они бежали по летному полю. Бросать Эвизу Рек не спешил. В случае чего ею можно было грубо и пошло воспользоваться как заложницей. Они вместе пронеслись мимо кучи контейнеров, безмолвных автопогрузчиков и прочей подобной дребедени.

Расстояния в космопорту не для пешеходов, даже не для бегунов. К удаче, они выскочили на летное поле с того края, который предназначался для техобслуживания, а не для пассажиров. Отсюда до первых кораблей было ближе. Относительно, разумеется. Да еще Эвиза добавляла проблем.

— Вам не уйти! Зачем?!. Да поймите же!!! — в отчаянии вопила она, до последнего не теряя надежды что-либо изменить.

— Не крутись! — рявкнул Рек, для убедительности хлопнув ее по заду.

Он побежал медленнее, ныряя среди контейнеров и начал оглядываться, надеясь увидеть что-нибудь подходящее, какой-нибудь транспорт побыстрее погрузочных тележек. Вспомнился цистерновоз на Талпо. Но ничего похожего как на зло поблизости не было и они продолжали бежать, полагаясь только на быстроту своих ног. Погоня не отвяжется — в этом Рек был уверен. И тут На-Ла, умчавшаяся далеко вперед, завопила:

— "Медуза"! "Медуза"!!!

Характерный вытянутый силуэт шаттла невозможно было спутать с грузовыми кораблям "Счастья Человечества". Стоял он на самом краю летного поля (а им и дали посадку на самом краю поля, только они не догадались, что это было сделано намеренно, чтобы не привлекать лишнего внимания к их аресту). Рек, впрочем, глазам верить не спешил.

— Может, другой?! — крикнул он вслед На-Ле.

В следующую секунду появились проблемы более серьезные, чем разглядывание кораблей. Рек с Эвизой на плече налетел на охранников, которые бежали в обход. Рек не остановился, даже не затормозил. Врезался с разбегу в ближайшего охранника психологическим задом счастьевки. После чего с прикрытием пришлось расстаться, посадив этот самый "психологический зад" на голову охраннику. Миновав рухнувшую кучу и увернувшись от удара прикладом, Рек пнул одного из противников под колено, тут же заработав скользящий удар от другого. Упав и перекатившись, он успел глянуть в ту сторону, куда убежала На-Ла. В этот миг он тоже узнал свой родной корабль. А в следующий едва успел подставить локоть, чтобы не получить тяжелым сапогом в бок. Пришлось откатиться еще и вскочить.

— Стоять! — заорал на него один из охранников, наведя бластер.

Но Рек был чересчур раздражен, чтобы выполнять чужие требования. Охранник стоял слишком близко. Рек прыгнул прямо к нему и выбил оружие из рук. Зато в дело вступил второй охранник (уже отделавшийся от вопящей Эвизы), который так и рвался в ближний бой. Краем глаза Рек уловил в стороне движение. "Подмога прибежала!" — промелькнуло у него в голове.

Эвиза поднялась на колени. И увидела, как кадийка бежит к кораблю, а Рек лупит охранников.

— Нет! — всхлипнула Эвиза. Она уже ничего не думала. Она только смотрела, как убегают вражеские шпионы, которых она не смогла остановить.

На-Ла забралась по опоре к кодовому замку люка. И обнаружила, что люк опечатан, а код не работает.

— Идиоты! — диагностировала счастьевских программистов На-Ла, быстро вводя контр-код и активизируя ею лично введенную программу, обнаружить которую было несложно, если знать, что она вообще существует. Больше всего На-Ле нравилось вводить всяческие модернизации в электронику. Некоторые из них оказывались весьма полезны. Секунд через пять замок открылся и пандус грузового люка плавно пошел вниз.

— Готово! — заорала кадийка, прыгая в отверзавшийся люк.

Рек услышал ее, отбросил одного охранника (второго удалось на время отправить в нокаут) и кинулся к "Медузе".

Эвиза рыдая упала на четвереньки… И ощутила под ладонью громоздкий предмет.

Взбежав по пандусу, Рек стукнул кнопку экстренной герметизации, понадеявшись, что местным воякам не пришло в голову обесточить внутренние системы корабля. Пандус дрогнул, словно был недоволен, что люди сами не знают, чего хотят. Но послушно пополз вверх. Рек обернулся. Убедиться, что никто из охранников не запрыгнул следом…

И для того, чтобы увидеть внизу Эвизу с бластером в руке. Именно в этот момент она нажала на курок.

Импульс отбросил его назад, на пол грузового коридора, согнул пополам. Пресек дыхание. Пандус встал на место и Рек успел заметить, как смыкаются внутренние переборки. Потом появилась мордочка На-Лы.

— Взлетай!.. — хотел крикнуть он, но только шевельнул губами.

На-Ла исчезла.

* * *

Перед глазами плыли какие-то пятна. Рек понял, что все еще в сознании и попытался отползти к стене. Знакомое вздрагивание пола говорило о том, что На-Ла исполняет приказание. Зажимая руками живот, Рек чувствовал под пальцами что-то мерзкое, непохожее на ткань одежды. К горлу подкатила тошнота. Стало страшно в пустом коридоре.

"Рана в живот"… Но если он не умер моментально от болевого шока, значит проживет минимум несколько дней… Или хотя бы один день.

Корабль вздрогнул. Противоперегрузочная система немного отставала при экстренных взлетах. Река вдавило в пол, потом оттолкнуло к стене, до которой он и сам пытался добраться. Ему удалось сесть и упереться спиной в ребристую переборку. Перед глазами все плыло, но сознание терять он, видимо, не собирался.

Рек не мог заставить себя отвести руки от раны, посмотреть. Но тут же в сознание прорвалась мысль: На-Ла не справится одна. Надо убираться отсюда. И как можно скорее, пока истребители не начали стрелять.

Его снова вдавило в пол. Некоторое время оформленных мыслей не было. Но потом всплыло последнее решение: "Надо идти". Хотя принять это решение было проще, чем осуществить.

Ему удалось-таки заставить себя отцепить одну руку от живота. Цепляясь за неровную поверхность стены, он попытался встать. Сперва на колени. Потом на ноги. Дальше — легче. Хотя коридор "Медузы" показался второму пилоту Реку Дагварду бесконечным.

Когда он увидел перед носом свое кресло в кокпите, он был даже удивлен. Последний рывок — и он плюхнулся на свое место. Некоторое время необходимо было, чтобы прийти в себя, но и это было некогда.

Экран заднего обзора показывал точки стартующих вслед кораблю истребителей.

— Нас догонят, — косясь на него, констатировала На-Ла.

Рек вцепился одной рукой в пульт. Пальцы были липкие и это почему-то его особенно раздосадовало.

— Держи направление, — выдохнул он, борясь с нежеланием отцеплять от живота вторую руку. Потом все же решился.

Ничего особенного не произошло, хотя стало еще больнее. Рек нащупал кнопку в подлокотнике и включил автоматические крепления. На-Ла, глянув на него, вспомнила о безопасности и проделала тот же маневр.

Боевые крепления прочно охватили тело и прижали к спинке кресла. Рек постарался дышать неглубоко, справился с очередным приступом дурноты и взялся за управление всерьез.

— Где они?

— Сзади, через полторы минуты догонят, — оценила На-Ла.

Рек пробежал глазами по показателям приборов. Ничего существенного им не отключили.

— Что будем делать? — Вопрос На-Лы был вполне к месту.

— Придется драться… Сколько до выхода из атмосферы?

— Четыре минуты до безопасного разгона. Не успеем.

Рек закрыл глаза и сосредоточился. Драться со счастьевскими истребителями было бессмысленно. "Медуза" — не военный корабль. У нее есть табельное оружие, которое полагается иметь любому самому гражданскому кораблю. Но этого недостаточно, если тебя преследуют настоящие военные.

Драться бессмысленно. Значит, надо удирать.

— Считай прыжок, — скомандовал он.

На-Ла оторвалась от монитора и уставилась на него. Но Рек уже принял решение.

— В худшем случае сожжем обшивку или развалимся. Считай прыжок. Короткий, за зону их спутников слежения. — Рек включил атлас и нашел подходящий сектор космоса. — Вот к этой луне.

На-Ла молча кивнула и запустила навигацию.

— Так! Сотня-другая километров на торможение… — Рек продолжал думать. Просто отлететь в сторону недостаточно. — Вот от этой точки — на теневую сторону планеты. Их системам слежения такой маневр не уловить.

— Расчет готов.

На-Ла ткнула в соответствующие кнопки.

Автопилот включился автоматически, реагируя на опасный, по мнению системы, маневр.

На-Ла выключила автопилот и послала команду снова.

Драгоценные секунды убывали. Истребители приближались.

Автопилот вновь погасил команду.

На-Ла озверела — и отключила автопилот совсем. Для верности выдернула соответствующий разъем под пультом, обесточив дублирующую систему управления.

— Давай! — крикнула она Реку.

Рек отвел рычаг гиперпривода — и корабль завибрировал всем корпусом, в тщетной попытке погасить слишком внезапную перегрузку. Истребители были уже совсем рядом, когда грузовой шаттл "Медуза" вдруг ринулся в ускорение прямо в верхних слоях атмосферы. За бортом, кажется, взорвался воздух. Оставив дымный шлейф, корабль исчез. Наблюдателям с планеты и пилотам истребителя осталось только гадать, ушел ли он в гиперпространство или сгорел мгновенно. Небо было пусто. Так или иначе экипажу "Медузы" удалось уйти.

Глава 23. День третий

Чистый блеск металла — вот что ему особенно нравилось. Начищенная до блеска металлическая поверхность пола наводила на мысли о чистоте мира, ради которого стоило побороться. А Земля с ее развращенными людишками, мелкими дрязгами, разногласиями, амбициями и пороками, была рассадником всего, что он ненавидел. Здесь, на "Счастье Человечества", у человечества появился шанс начать жизнь заново, отказаться от насквозь прогнивших представлений о том, как должен быть устроен мир. Но вместо того, чтобы с благодарностью принять старания граждан "Счастья", земляне предпочли свои заблуждения. Когда-нибудь они поплатятся за это. Возможно, это время настанет не скоро и ему самому не удастся увидеть новую зарю человечества. Зато он знает, что его труды не пропадут напрасно. Он — один из тех, кто начинает великое дело. Разве это не прекрасно? Его память будет жить в благодарных умах будущих людей. А сейчас, к сожалению, приходится делать грязную работу. Но это вполне естественно. Чтобы стало чисто, надо вынести грязь.

Март Акдак, личный помощник Вождя, его Правая рука (и прочее, и прочее, и прочее), заслуживший как на "Счастьи Человечества", так и во внешнем мире громкое прозвище — Железный Март — отвернулся от окна и кивнул своему ординарцу.

— Приведите его.

Маленькое дельце, на которое Железный Март не собирался тратить слишком много времени, обернулось неожиданной удачей. Он заполучил досье человека, посмевшего бросить ему вызов и спутать его планы. Железный Март не собирался носиться по космосу в поисках этого наглеца. Он всего лишь разослал предупреждение по всем счастьевским объектам: сообщить, если в зоне досягаемости окажется шаттл СГ класса, только не несуществующий "Георгин", а "Медуза" (идентификационный код корабля содержался в досье). Железный Март даже не ожидал, что однажды эта самая "Медуза" посмеет запросить посадку в одном из самых крупных портов "Счастья". Еще меньше ожидал, что окажется совсем рядом, когда это произойдет. Но удача несомненно сопутствовала его целеустремленности. Чудо произошло. Осталось только выяснить, ради чего эти наглецы явились на их планету. Нет, даже не это главное. Теперь, когда они в его руках, Железный Март поступит великодушно. Он не станет убивать врага. Он его переубедит.

Дверь открылась. Железный Март не спеша обернулся, оценивающим взглядом обежав пленника.

— Снимите наручники, — скомандовал помощник Вождя. — Это ни к чему.

Да, перед ним стоял тот самый человек, представившийся ему как командир третьей ремонтной бригады Молт Роз. Только сегодня он был в немного помятой синей форме капитана гражданского флота землян, а не в сером комбинезоне счастьевского ремонтника. Русые волосы длиннее, чем у его брата-близнеца. Лицо вроде бы ничем особенным не примечательное, но Железный Март его запомнил. Так же, как эту едва заметную полоску шрама на правой щеке.

Пленник смотрел спокойно, если не сказать: без всякого выражения. Просто ждал, что будет дальше. Ему не давали пить и спать почти двое суток, держали в ярко освещенной комнате. У него наверняка болят глаза. Громила отметил про себя и воспаленные веки и высохшие, потрескавшиеся губы. "Ты не станешь показывать своей слабости, — подумал он. — Принципиально не станешь. Ты слишком горд для этого".

— Присаживайся, — Март Акдак указал на одно из кресел у своего стола.

Датч подошел и сел. После чего прижал руки к глазам и некоторое время боролся с искушением так и остаться сидеть, ничего не видя.

Железного Марта этот жест даже удивил. А потом он удивился еще больше, потому что Датч наконец опустил руки и сказал серьезно:

— Я очень хочу пить. И спать. Если хочешь, чтобы я с тобой разговаривал, дай хотя бы воды.

Похоже, землянин не собирался изображать из себя особо принципиального. Железный Март тоже решил вести себя проще и подвинул к нему поднос с прозрачным графином и стаканом.

Датч тут же налил себе воды и сделал глоток. Ему показалось, что вода мгновенно всосалась в его пересохшем рту, не успев прокатиться дальше.

— Не сердись на моих людей, — развел мощными руками Железный Март. — Они не понимают, что всякие мелочи вроде того, чтобы не давать человеку спать или пить, не для серьезных людей.

— Ага, а теперь соври мне, что ты ничего не знал, и наивно ожидай, что я в это поверю. — Датч отмахнулся и сделал еще два глотка.

Железный Март не стал продолжать эту тему.

— Прекрасный вид, не правда ли? — он повел рукой в сторону окна.

Вид действительно был потрясающий. Комната, ограниченная идеально прозрачными стенами (от чего она казалась больше и просторней), располагалась в башне, высоко поднятой над поверхностью. В восходящих лучах солнца металлические крыши города внизу пылал расплавленным золотом. Изящные шпили придавали ему что-то нереальное, сказочное.

Датч понемногу пил воду и разглядывать здешние виды не собирался.

— Тебе не нравится?

— Красивый город, — признал Датч, не собираясь хранить полное молчание.

— Всего лишь "красивый город"? И тебе не хочется наградить его каким-нибудь менее безликим эпитетом?

— Я видел города и хуже, и лучше.

— Мне нравится твое хладнокровие. — Железный Март обошел вокруг него, сделал знак своему телохранителю, чтобы тот вышел.

— Ладно. Поговорим о деле. Мне известно о тебе всё.

Датч поднял бровь.

— Всё? Это интересно, — без интереса в голосе проговорил он и долил себе воды из графина.

— Не так трудно было установить, что никакого корабля под названием "Георгин" не существует. Таких, как ваша "Медуза", сошло со стапелей меньше полутора десятков. Имена и личные данные всех их владельцев вполне доступны. А твое лицо я достаточно хорошо запомнил.

Датч пожал плечами.

— Ты меня не удивил, — признался он. — Это действительно вполне доступная информация.

"Я — идиот", — спокойно добавил он про себя.

Железный Март удовлетворенно кивнул.

— Это не всё. Когда я узнал твое имя, я смог получить твое досье, которое почему-то хранилось в вашей земной Разведке под кодом… кажется "Н". Так ведь у вас отмечают дела особо важных индивидуумов? Признаюсь, я читал о твоих подвигах с большим увлечением. Особенно о том, что касалось Стамтонской истории. Я пришел к любопытным выводам.

Железный Март сел, забрал к себе поднос и налил воды в другой стакан. И отметил про себя, что Датч ревниво смотрит за его манипуляциями. Вода явно привлекала больше его внимания, чем слова первого помощника счастьевского Вождя.

— Слова "Подразделение-10" тебе что-нибудь говорит? — вкрадчиво спросил Железный Март, придерживая рукой поднос с графином и не спеша отдавать его Датчу.

— Почему всех так интересует эта старая легенда? — пожал плечами Датч, протянул руку и забрал графин с подноса.

Больше всего Датч боялся, что ему станут задавать вопросы о том, по какому случаю им понадобилось приземляться на "Счастья Человечества" и с кем они должны были встречаться. Но Железный Март вместо этого откопал в очередной раз историю о давно не существующем подразделении. Датч решил, что его вполне устраивает такое направление разговора.

— Так это легенда? — переспросил Железный Март, усмехнувшись на пустой поднос. — Что ж, возможно, сейчас та организация, к которой ты принадлежишь, сменила название. Но это не важно. Смысл остается тот же.

— Если в этом вообще есть смысл, — буркнул Датч, наливая себе еще стакан воды и подумал: "Ну и разговорчик: В огороде бузина, а в Киеве — дядька". — А если я не принадлежу ни к какой организации? — добавил он.

— Даже к Управлению Внешней разведки Земного Содружества?

— Даже, — абсолютно правдиво ответил капитан "Медузы", ведь он был внештатным её членом.

— А теперь соври мне, — снисходительно улыбнувшись, вернул ему фразу Март Акдак, — что занимался спасением семьи разведчика Джона Динко по своей личной инициативе, частным порядком. И наивно ожидай, что я поверю.

— Ты меня с кем-то путаешь, — пожав плечами, спокойно ответил Датч.

— Ну хорошо, — покладисто согласился помощник Вождя. — Я понимаю, что вытягивать из тебя сведения о деятельности "Подразделения-10", или того, как оно называется сейчас, достаточно бессмысленно. На это уйдет много времени. Возможно, потом ты сам мне все расскажешь. Поговорим о другом.

Железный Март встал и прошелся по комнате.

— Я очень хотел познакомиться с человеком, так часто нарушавшим мои планы, — сказал он, глядя на пламенеющий внизу город. — Такие люди, как ты, рождены для более высокой судьбы, чем рисковать жизнью для тех, кто не в состоянии по достоинству оценить настоящий талант. Ты нужен мне, нужен моему миру. И я предлагаю тебе принять участие в устроении лучшего общества.

— Что ты подразумеваешь под "лучшим обществом"? — Датч благоразумно не торопился ссориться с Железным Мартом. Особенно после его отнюдь не призрачных угроз типа: "потом сам расскажешь".

— Послушай! Народ, к которому я принадлежу, не хочет никому зла. Мы вырвались из-под власти землян и стали строить свою собственную жизнь. Конечно, было немало просчетов. Но мы нашли способ улучшить нашу жизнь и построили наше общество, учитывая прежние ошибки человечества.

— А кто вам мешал? — спросил вдруг Датч.

Март Акдак оглянулся на него, сбитый со своей лозунгической речи.

— Я хотел сказать: кто вам мешал строить свою собственную жизнь? — переспросил капитан "Медузы". — В Конституции Земного Содружества написано, что каждая колония имеет право на самоопределение.

— Демагогия! — отрезал Железный Март. — Конституции пишут ради того, чтобы у простых обывателей создавалась иллюзия, что они на что-то имеют право.

Датч пожал плечами, выливая остатки воды в стакан.

— Значит, счастьевская конституция — тоже иллюзия? — поинтересовался он.

Некоторое время Железный Март просто стоял и смотрел, как Датч медленно глотает воду, стараясь растянуть этот процесс подольше.

— С тобой я буду откровенен, — решил первый помощник счастьевского вождя, подошел и снова сел на свой стул. — На пути прогресса всегда множество препятствий. Заставить преодолеть их рядового человека — слишком сложно. Потом, когда цель будет достигнута — он скажет спасибо. Но до тех пор, если в перспективе не будет пряника, а позади — кнута — рядовой человек не сдвинется с мертвой точки.

— А если человек не хочет? Если ему достаточно того, что у него есть?

Железный Март сдвинул брови, от чего выражение его лица стало не просто жестким, а даже жестоким.

— Чушь! — рявкнул он. — Человек не хочет, потому что не знает, чего нужно хотеть.

— И вы готовы поделиться опытом, — кивнув, утвердительно сказал Датч. — Мрачная перспектива, — признался он равнодушно и зевнул. — Спать-то как хочется…

Железный Март резко отодвинулся, словно его действительно задело такое явное равнодушие к счастьевским идеям.

— Если весь мир заблуждается — почему бы не изменить мир? — сказал он резко. — И начать с тебя. Или с твоего брата.

Человек очень сильно зависит от состояния своей материальной оболочки и часто никакая воля не помогает побороть усталость. Становится очень трудно контролировать свои действия. Но на этот раз Датчу удалось сохранить равнодушное выражение на лице.

— Вы, как-то, очень сильно восставали против обвинения в применении пыток на "Счастья Человечества", — заметил он. — Это такая же иллюзия, как ваша конституция?

Март Акдак снисходительно усмехнулся, совершенно успокоившись.

— Лазутчики и предатели ни в какие времена не могли рассчитывать на вежливое обхождение, — просто ответил он. — Я и мне подобные стоят на страже спокойствия и порядка своей планеты. Рядовым гражданам неинтересно, какими средствами мы этого спокойствия и порядка добиваемся. Их интересует результат.

— Поэтому вы всегда врете, — резюмировал Датч. И подумал, что если этот "громила" хочет запугать его как можно сильнее — он зря старается: сильнее уже некуда.

— Не землянину обвинять меня во лжи! — заметил Железный Март. — Любой политический акт, принятый на Земле со времен праотцев — приправленная правдой ложь. Мы говорим правду!

Датч решил не вступать в полемику. У него не было на это ни сил, ни желания.

— Правда — очень многогранное понятие. Говоря иначе — у правды много лиц) — продолжал между тем Железный Март. — Каждому мы показываем правду с той стороны, с которой он готов ее воспринимать.

Датч допил воду. В графине больше ничего не было.

— Что с моим братом и с кадийкой, которая была с нами? — спросил он вместо того, чтобы развивать предложенную тему.

— О них заботятся мои люди.

— Так же, как обо мне?

— По твоему, шпионам полагается что-то лучшее? — Железный Март решил, что самое время объяснить этому землянину, что у него нет выбора.

— Я должен их видеть, — просто сказал Датч, ставя на стол пустой стакан. — В противном случае можешь не трудиться, убеждая меня в том, на сколько твое общество лучше моего.

— Я понимаю, что тебе трудно сразу понять меня и принять правильное решение. — Железный Март решил проявить категоричность. — Ты увидишь своего брата, если согласишься сотрудничать. У тебя есть немного времени, чтобы подумать.

— Это-то зачем тебе понадобилось? Своих разведчиков дефицит?

— Человек, который захватил Стамтонский рудник, который организовал похищение документов из самого центра "Олимпии", который участвовал в нападении на нашу космическую лабораторию, способен на многое. Ты поможешь мне сделать так, чтобы "Подразделение-10" работало на "Счастье Человечества".

"Даже про лабораторию разнюхал", — недовольно подумал Датч. А это было так давно. Да и оказались они с Реком в этой заварушке случайно. Спасли Динко (о котором до того момента знать не знали), благодаря чему познакомились с Разведкой. И вот, теперь расхлебывают результаты.

— А для того, чтобы я согласился на это, ты прикажешь пытать меня? Или будешь издеваться над моим братом?

Железный Март покачал головой.

— Ты так уверен, что я не найду способов тебя переубедить? — предположил Железный Март. — Или надеешься, что кто-нибудь придет на помощь? Не пытайся выглядеть более наивным, чем ты есть. Способов переубедить тебя у меня достаточно.

Самое время было разъяснить этому землянину, что ждет его дальше.

— Я расскажу тебе, почему ты все равно будешь работать на меня. Из судового журнала вашего корабля мои люди установили, что следующий пункт назначения "Медузы" — "Орхидея-18". Туда уже отправили сообщение от вашего имени. О поломке. Незначительное повреждение переменной горизонтальной линии. Ничего страшного, но прежде, чем соваться в гиперпространство — надо починить. Но ведь жители "Счастья Человечества" — все сплошь бюрократы. От них трудно добиться помощи. — Март Акдак испытывал даже некоторую жалость к сидящему перед ним человеку. Потому, что именно сейчас его последние надежды должны были рухнуть полностью и окончательно. — Вы договорились-таки о ремонте. Но, естественно, это может затянуться на неопределенное время. Не меньше, чем на неделю. А теперь подумай сам, — Железный Март подался вперед, не спуская глаз с Датча. — Если вы действительно частные лица — сообщение никого не взволнует. Ваша поломка и ваш простой — это только ваша проблема. А если вы здесь с заданием — ваша Разведка тоже не станет торопиться заявлять ноту протеста против того, что на "Счастье Человечества" задерживается земной грузовоз. У них останется надежда на то, что поломка настоящая и они побоятся вам помешать. Ведь если они поторопят события — на вас может упасть подозрение. Естественно потом, позднее, когда они поймут, что вы слишком долго не появляетесь — они постараются вас выручить. Но уж неделю точно подождут. Если отнять те двое суток, что уже прошли — это больше ста двадцати часов в моем распоряжении.

Датч молчал. Железный Март не сказал ему ничего, о чем он сам не мог бы догадываться. Но произнесенное другим человеком иногда оказывает гораздо большее действие. Счастьевец спокойно смотрел на него, ожидая, когда Датч справится со своими мыслями и хоть что-нибудь ответит. А в том, что он обязательно что-то ответит, Железный Март был уверен. И не ошибся.

— Допустим, я скажу: я согласен на тебя работать. Ты отпустишь нас?

Железный Март довольно откинулся на спинку стула.

— Отпущу, — кивнув, признал он. — Не сразу, конечно. У меня должны быть гарантии. Я дам тебе двух пилотов и вы слетаете кое-куда. На "Медузе". И сделаете для меня кое-что. Разумеется, твой брат и эта ваша служанка побудут здесь. Но это не займет много времени. День-два самое больше. А потом я отпущу вас всех. И даже дам доделать то дело, ради которого вы сюда прилетели.

— Иначе говоря, я должен сделать нечто, что ты потом используешь как компромат? — уточнил Датч.

Железный Март позволил себе улыбнуться просто и откровенно.

— Разумеется. Ты и сам знаешь, как совершается перевербовка. Пойми: работать на "Счастье Человечества" гораздо выгоднее, чем работать на Землю. За нами — будущее. И мы умеем быть щедрыми к тем, кто нам помогает. Так как же?

Датч разглядывал полированную столешницу.

— Не знаю, — сказал он просто. — Мне не нравится быть предателем.

— Ты им все равно станешь, — пообещал Железный Март, нажимая кнопку и вызывая охранников. — На сколько я знаю из вашего досье, твой брат пять лет назад, на Маиси, прошел через интенсивный допрос с применением сенсорного генератора.

На этот раз выдержка подвела: Датч невольно сглотнул — и это не осталось незамеченным. Железный Март кивнул, вполне удовлетворенный, и сказал своим людям:

— Проводите капитана Дагварда. И разместите его где-нибудь в более приемлемом месте. Нет смысла обращаться с ним слишком жестко.

Едва Датча увели, к первому помощнику Вождя вбежал его ординарец.

— Срочное сообщение из ООП: Ричард Дагвард погиб!

— Что?!!

— Ему удалось освободить кадийку, он пытался бежать вместе с ней. Они проникли в космопорт и пытались угнать свой корабль. Психолог сопровождения выстрелила из бластера в упор — этому есть несколько свидетелей. Тело осталось на корабле. Кадийка пыталась взлететь одна. Шаттл атаковали наши истребители. Шаттл пытался совершить гиперпространственный прыжок, находясь в атмосфере. Корабль взорвался.

— Обломки корабля обследовали?

— Обломки ушли в гиперпространство.

— Плохо.

Железный Март всю жизнь был уверен, что стоит передать свое дело в чужие руки — его сразу же испортят. То, что произошло, лишний раз подтвердило его уверенность. Не надо было поручать этого сумасшедшего Ричарда Дагварда другому ведомству. Впрочем, главный его пленник об этом происшествии не знает. И не должен узнать, пока Железный Март не решит, что это уже не принципиально.

* * *

— Кажется, живы. — Рек медленно потянулся к кнопке, отключающей боевую фиксацию.

— Почему так темно?

— Погоди, сейчас компьютер закончит диагностику систем.

В момент прыжка автоматика, которая существовала отдельно от выключенного На-Лой автопилота, переключила подачу энергии на внешнюю защиту. Понемногу перераспределение двинулось в обратном направлении. Свет разгорелся до одной трети нормы. Рек потянулся к пульту.

— Пусть так и будет. Без полного освещения мы — просто обломок космического мусора. Никто не увидит.

Рек даже успел порадоваться, что все еще в состоянии говорить. Значит, все не так страшно.

— Мы и так чуть не превратились в обломок мусора, — напомнила На-Ла.

Перегрузка едва не угробила их, но "Медуза" не развалилась и теперь дрейфовала по высокой орбите на теневой стороне второй луны "Счастья Человечества". Никто никогда не выходил в гиперпространство из атмосферы. Считалось, что это способ эффектного самоубийства (существовало даже несколько армейских анекдотов "чёрного юмора" на эту тему, скорее мрачных, чем смешных). Но "Медуза" летела и ее экипаж даже дышал при этом.

Рек осторожно освободился от ремней и со страхом стал оглядывать себя. Картина — не для слабонервных, а хуже всего то, что это — картина на его собственном брюхе. Пиджак и рубашка к середине живота исчезали а под ними было… Точно понять трудно.

— Что? — На-Ла смотрела на него с крайним интересом. — Что там?

— Ожог. Надеюсь, поверхностный. — Рек старался поменьше шевелиться и дышать неглубоко.

— Бластер был разряжен?

— Вряд ли охрана бегает у них с разряженным оружием, — Рек поморщился. — Скорее всего, от удара расфокусировался импульсный модуль. — пояснил он. — Так бывает… М-м… С некоторыми моделями.

Благодаря тому, что бластер был расфокусирован, ожог получился обширный: буквально от края до края. Точнее, от бока до бока.

— Процентов десять, — определил Рек с помощью ладони. — Ничего. Жить можно. Тащи сюда подарок Гвидо.

— Тебе повезло, — заметила кадийка, когда помогала ему растягивать буроватую пленку по всей поверхности ожога.

— Если бы мне повезло, — выдавил из себя Рек, — она бы промахнулась.

— Как ты меня напугал! — призналась кадийка.

— Спорим, я испугался сильнее!

Она помогла ему освободиться от лохмотьев и наложить повязку поверх регенерационной пленки, той самой, которую производили на Илуо.

— Может, еще рубашку принесешь? — жалобно попросил Рек и потянулся за аптечкой.

Пока На-Ла бегала в поисках целой рубашки, Рек успел ввести себе противоожоговую сыворотку и наглотаться обезболивающих таблеток. Минут через пять существование стало более-менее сносным и голова наконец согласилась думать о деле.

* * *

Его наконец-то оставили в покое. Ненадолго, конечно. Но хоть на какое-то время. Датч вытянулся на узкой койке (еще более узкой, чем стандартные спальные места на "Медузе") и закрыл глаза. Очень сильно хотелось спать. Но если до разговора с Железным Мартом сон старательно отгоняли счастьевские охранники, то теперь тем же самым занялись собственные мысли.

Самое время посвятить себя раскаянию и самоосуждению. Датч всегда считал себя трезвомыслящим, ответственным. Он привык сам принимать решения, и непременно правильные решения, и отвечать за них. И другие его считали правильным, ответственным, очень серьёзным и всегда принимающим правильные решения. И в глубине души он был согласен с таким мнением о себе. И вот его самомнение наказано: он принял решение, которое нельзя было принимать. Мало того, что он втянул всех в скверную и опасную историю, так еще теперь он не знал, как из нее выбираться. Что с Реком и На-Лой? И зачем они вообще поперлись на "Счастье Человечества"? Он, Датч, как наивный пацан, захотел "выпендриться" перед этим типом из разведуправления. Ну вот, довыпендривался. А мог бы, кажется, предположить, что вычислить "Медузу" и раздобыть сведения о ее хозяевах — задача несложная даже для менее могущественного человека, чем первый помощник вождя "Счастья Человечества".

Ругать себя можно до бесконечности, но это не решит проблему. Выбор у него невелик: либо соглашаться со всем, что требует от него Железный Март, либо не соглашаться и терпеть все, что он придумает для него самого и для Река с На-Лой. Рано или поздно земная разведка поймет, что ее агенты с треском провалились и найдет способ вытащить их отсюда… Если еще будет, что вытаскивать.

Датч сел и уставился на противоположную стену. В сущности, выбора у него нет вообще. Потому что даже если он согласится работать на этого… железноголового Марта, Река и На-Лу со "Счастья Человечества" всё равно выпустят только после того, как он, Датч, сделает какую-нибудь придуманную счастьевцами гадость. А если Датч свяжется со своими и объяснит ситуацию, Железный Март уничтожит заложников. Объяснит это тем, что со шпионами во все времена разговор короткий и понадеется на извечный политический прагматизм: нельзя же развязывать войну из-за двух человек. К тому же, этим двоим война уже не поможет.

Значит, надо ни на что не соглашаться. А сил хватит? Представить себе страшно: люди Железного Марта начнут мучить его брата, или На-Лу. Может, уже мучают. Просто так, из вредности.

Датч лег и закрыл глаза. Если он не прекратит психовать, толку не будет. Сейчас самое главное — решить, как вести себя с Железным Мартом и что такое сказать, чтобы избавить брата и На-Лу от страданий. Их обязательно спохватятся. И обязательно найдут способ их вытащить. Все, что от него нужно — это перестать психовать и начать думать. Просто думать…

Датч прижал пальцы к глазам, стремясь оградить себя и от того неяркого света, что оставили в его камере.

Думать, что сказать Железному Марту и как сказать. Думать…

Двое суток без сна все же сделали свое дело. Вместо того, чтобы думать, он не заметил, как уснул. Крепко и без сновидений.

* * *

Все было бы слишком просто, если бы Эвиза была обыкновенной истеричкой, не способной здраво рассуждать в критической ситуации. Эвиза, как и большинство детей на "Счастья Человечества", была "правильно и рационально" выкормлена и грамотно подготовлена. Гармонично развитое тело и стойкая психика — вот что было обязательным для любого члена "нового общества", которое так старательно строили Вождь и ему подобные. Конечно, Эвиза испугалась, столкнувшись с таким человеком, как Рек и с такой особой, как На-Ла. В этом нет ничего удивительного. Раньше Эвиза не имела дело со столь открытой враждебностью. Но враги исчезли, вероятнее, погибли. Так что в целом с Эвизой должно было быть все в порядке. А вот что при всем при этом творилось в ее голове — об этом ее порасспросить не догадались. Более того, когда девушка пыталась обратиться со своими проблемами к старшим товарищам, ее просто не поняли и наговорили в ответ кучу лозунгов типа: "враг — не человек", или "ты поступила как настоящий член развитого общества". Непосредственное начальство Эвизы вообще пришло к выводу, что она достаточно натерпелась от пришельцев и теперь ее ненависть к ним поможет девушке побороть обычное для человека неприятие насилия.

Почему-то Эвизу это не удовлетворило.

Первый раз в жизни девушка стреляла в человека. И попала. Это она точно помнила. А медицинская подготовка ясно говорила ей, что почти на сто процентов Рек должен был умереть от подобной раны в ближайшие несколько минут. Тем более, что беглецы не располагали на своем корабле реанимационным оборудованием. Значит, Эвиза убила Река. Да, она убила врага. Убила ненормального, от которого в любом обществе одни неприятности. Убила психа, способного расшвыриваться и своей жизнью и жизнью других людей ради своих маньяческих целей. В этом Эвиза своими глазами убедилась при его перелёте на флаере через горный хребет в полной темноте. Правы их учителя, когда говорят, что порождаемые дурной наследственностью и испорченной экологией генетические мутации давно уже превратили землян в маньяков, опасных для всей галактики. Да, она правильно поступила, выстрелив в этого недочеловека…

Кого она успокаивает? Себя, конечно. Только успокоение не приходит. Она взяла оружие, выстрелила — и убила. От этой мысли можно с ума сойти…

Чтобы полностью и окончательно убедить Эвизу в правильности ее действий, в воспитательных целях ей продемонстрировали Датча Дагварда (конечно же, через одностороннее стекло, чтобы он ее не видел). Но вместо ожидаемого положительного эффекта от созерцания потенциального врага, страх вернулся к девушке с новой силой. Да, этот человек имел мало общего с братом. В нем все было другое: манера одеваться, жесты, мимика. К тому же он не стригся так коротко, как Рек. Есть такие лица, которые прическа изменяет до неузнаваемости. Датч во всем был другой. Но он был такой же. Это были те же черты, возможно более спокойные. Он казался совершеннее своего брата во всем. Но он был брат того человека, которого убила Эвиза. Не просто брат, а брат-близнец. Там, где училась Эвиза, на уроках генетики ей подробно объяснили, почему рождение близнецов является нездоровой аномалией. Для того, чтобы выносить полноценного ребенка, организм не должен быть отягощен лишней нагрузкой. Все это Эвиза знала. Оставалось только предположить, что Даниэль Дагвард вобрал в себя все то, чего не хватило его брату. Но все эти выводы вовсе не избавляли Эвизу от ее собственных проблем. Она поняла, что ее не понимают — но и только.

Вернувшись в ПИП (свой исследовательский институт по Проблемам Исследования Психики), Эвиза постаралась занять себя работой, тем более, что ей как любому молодому специалисту, полагалось писать массу отчетов о каждом своем практическом опыте. Но никакие отчеты не лезли в голову. Сидя перед монитором Эвиза то и дело ловила себя на том, что отчет не продвинулся и на букву, зато сама она раз от раза погружается в одну и ту же картину: освещенный квадрат люка, твердая скобка курка под пальцем, вспышка — человека отбрасывает назад, он исчезает — пандус поднимается, закрывая от нее свет. Потом кто-то отдернул ее от корабля. Один из охранников оттащил Эвизу на безопасное расстояние, спас от тепловой волны репульсорных двигателей.

Эвиза отвернулась от монитора и схватилась за голову. Почему?!. Почему ее никто не может понять?! Что правильного в том, что она убила этого несчастного?

Ей захотелось убежать от воспоминаний, закрыть глаза, а потом проснуться и обнаружить, что все, что она пережила — всего лишь сон. Может быть, ее коллеги правы, она все правильно сделала. А она просто истеричка, которая не умеет контролировать свои подсознательные реакции.

Эвиза встала и пошла из кабинета, на ходу взяв с вешалки белый халат и накинув на плечи. Начальник уехал на конференцию и она была предоставлена самой себе. Ей захотелось пройтись по институту, в надежде встретить еще кого-нибудь, с кем можно поговорить о своих проблемах. Может, ей посоветуют принять транквилизатор.

Так получилось, что навстречу Эвизе действительно попался один из коллег, которому срочно понадобилось, чтобы девушка помогла ему перерегистрировать кое-какие документы из картотеки. Это заняло не меньше часа. Едва закончив с картотекой, ее деловой коллега умчался, бросив напоследок:

— Я слышал о твоем выстреле. Молодец! Умеешь сориентироваться в нужный момент.

Это была последняя капля, и все титанические усилия отвлечься от кошмарного выстрела полетели насмарку. Разумеется, коллега хотел ее подбодрить. Но только напомнил о грызущих Эвизу сомнениях и страхах. Она ушла на улицу и некоторое время бродила вокруг корпусов. Пока не сунула руку в карман. Что-то кольнуло ее в палец. Эвиза тут же отдернула руку. Остановилась и пощупала карман. Угол прямоугольного кусочка пластика. Эвиза вытащила карточку и почувствовала, как в солнечном сплетении распространился неприятный холод. Эвиза держала в руках карточку доступа своего начальника. По рассеянности она надела его халат. Все халаты одинаковы. А теперь она пол дня проходила в халате начальника и таскала в кармане его идентификационную карту, доступ которой был минимум на два порядка выше, чем у Эвизы.

Эвиза повернулась и быстро пошла к корпусам. Карточку нужно было срочно вернуть. Эвиза могла представить, какие неприятности ожидают ее начальника, если станет известно, что он так легкомысленно забыл важный документ в кармане халата, а сам уехал в другой город. Но ведь начальник в данный момент отсутствует! Замедлив шаги, девушка задумалась. И решила, что не стоит идти к секретарше и спрашивать, когда он вернется. Тем более, лучше ничего не говорить о карточке. Лучше запереть ее в свой личный шкаф, а отдать завтра, когда шеф вернётся, лично ему в руки.

А вдруг шеф уже спохватился? Если там, куда он уехал, понадобится карта доступа, он может позвонить и сказать секретарше, чтобы сходила и забрала документ из кармана халата. Если вспомнит, что оставил его именно в халате. "Лучше пойти сейчас, — решила Эвиза. — Объясню, что халат надела случайно и только сейчас заглянула, что лежит в кармане".

Эвиза остановилась. Много она могла объяснить в последнее время? Она с ума сходит из-за того, что выстрелила и возможно, убила человека. Но никто не в состоянии понять, что с ней. Все только лозунги какие-то говорят! Так кто сказал, что поймут сейчас? Всё-таки неудача её первого задания с Ричардом Дагвартом, что бы ей не говорили — это действительная неудача. А тут ещё попытка присвоить карточку допуска своего начальника. В свете последних событий, ей могут не поверить, что она унесла её случайно и не обнаружила её несколько часов.

Нет! Лучше карточку уничтожить. Пусть начальник сам гадает, где он её забыл, раз он такой раззява и бросает её в кармане рабочего халата. А халаты — все одинаковы — у них на "Счастье Человечества" нет частной собственности. Халат она просто повесит на вешалку. Пусть шеф сам объясняет, где он посеял карточку и когда!

Эвиза повернулась и быстро пошла обратно к своему корпусу. Она переложила карточку в карман платья, сняла халат и пошла к техническому отделению. Санитар как раз заталкивал в ворота прачечной тележку с грязным бельем. Эвиза бросила халат в тележку и пошла прочь. Так даже лучше.

Карточку лучше сжечь. И как можно быстрее, пока её никто не увидел в руках Эвизы. Но… если её всё равно жечь… то может быть можно ею один раз воспользоваться?.. Эта мысль пришла сама собой. Эвиза в третий раз поменяла направление и побежала к стоянке машин. Никакой логики больше не существовало. Она должна была сделать то, что задумала, прямо сейчас, пока есть решимость. И пока нет начальника.

Человек это создание напичканное противоречиями. Только что Эвиза хотела скрыть все следы того, что карточка начальника была в её руках, а теперь она мчится получать этот доступ в камеру второго пленного землянина, хотя не может не знать, что её подлог самое позднее завтра будет раскрыт.

* * *

— На-Ла! Брось этот генератор. Иди сюда.

Рек сел на край ящика с инструментами. Несколько часов они с На-Лой пытались привести в порядок то, что вышло из строя.

Кадийка оставила прибор прямо посреди коридора и подбежала.

— Антенна все равно не заработает, — заключил Рек, поворачивая запястье и смотря на часы. Еще минут тридцать — и можно будет принять новую дозу обезболивающего.

— Что мы будем делать без дальней связи? — На-Ла не то, чтобы огорчилась, но была нехарактерно для себя озабочена. — Нашего передатчика хватит только до "Счастья Человечества".

— Отлично, — фыркнул Рек. — Если им вздумается поболтать с нами — дозвонятся. Вот что! Починим движок и полетим к ближайшей станции. Оттуда свяжемся с Динко и с этими парнями из разведки. Датч — инопланетный гражданин. Мы свидетели, что его держат в плену. Можно официально потребовать, чтобы его освободили.

Проводить полную диагностику систем было некогда, но где-то между главным двигателем и главным компьютером, иначе говоря, на одной из передающих линий, произошел сбой. И его требовалось устранить. Иначе они никуда не улетят. Рек нашел сканнером место сбоя, но для того, чтобы его починить, надо было лезть в узкую техническую шахту. Не то, чтобы Рек чувствовал себя совсем плохо. Но от всех медикаментозных средств, которые он успел употребить, да и от последствий ожога тоже, голова у него шла кругом, при малейшем усилии прошибал холодный пот. К тому же он не мог согнуться. Короче, он не представлял, каким именно образом он полезет в нужную шахту и будет что-то делать. А На-Ла без него вряд ли будет в состоянии сделать то, что нужно.

— Вот что, — решился он наконец. — Полезешь за мной. Будешь тащить вот этот ящик.

— Что бы ей не промахнуться? — бормотал Рек минут через десять, лежа на спине и копаясь в переплетениях проводов. — На-Ла! Держи его! Крепче.

На-Ла, лежа рядом, посильнее вцепилась в плоскогубцы.

— Оно выскальзывает, — сообщила кадийка недовольно.

— Прижми выше. Да возьми рукой! Он не кусается. — Рек вздохнул сквозь зубы и вытянул наконец нужный разъем. — Сейчас…

— Зачем они сунули тебе эту… со светлыми волосами?

"Самое время", — подумал Рек.

— Чтобы было кому палить из бластера, — бросил он, присоединяя новый блок на место перегоревшего.

— Шутишь?

— Почему? Именно это она и сделала. Знаешь что! Если уронишь эту штуку мне на голову, обратно меня на себе потащишь, — пообещал он.

Кадийка покрепче вцепилась во все, что ей надлежало фиксировать.

— Я держу, — мрачно сообщила она.

— Спасибо. Ф-фу! — Рек сунул левую руку в ящик, нащупывая нужного размера крепление. — Пожалуй, в любом случае потащишь.

На-Ла покосилась на него.

— Может, я буду прикручивать, а ты подержишь? — предложила она от чистого сердца.

— Еще и издевается, — буркнул Рек.

Поскольку астромеханика у них на корабле не было, Рек с На-Лой делили эту должность между собой. Во время полета они переключали технический пульт на свои и следили за датчиками. Когда нужно было ремонтировать, На-Ла отвечала за функционирование систем и программ, а Рек за "железо". Пожалуй, он с закрытыми глазами мог бы разобрать и собрать любой узел, определить, какой кабель куда идет. И сейчас мог бы. Но чтобы ворочать корабельное "железо", нужно было еще и физическую силу прилагать. На этот раз физической силы Реку явно не хватало. Так что ремонт затянулся часа на полтора вместо ожидаемых двадцати минут. Выбравшись наконец из шахты, Рек растянулся на полу и только вяло помахал рукой.

— Иди, проверь.

На-Ла, в сущности, была очень даже понятливая, когда это надо. Поэтому сперва сбегала за аптечкой и принесла ему лекарство. А уже потом помчалась проверять, как работает установленный ими блок. Реку показалось, что и минуты не прошло.

— Порядок, — сообщила она, опускаясь рядом с его головой на пол. — Но двигатель все равно на полную тягу не включается, — тут же вывалила кадийка другую новость.

Рек приподнялся на локте.

— Значит, вылетело что-то еще. Помоги мне.

Рек твердо решил заставить На-Лу саму ползать со сканнером. Ему нужно было хоть пару часов отдохнуть.

— Справишься? — он сунул ей пульт управления датчиками.

На-Ла даже обиделась сперва. Чтобы она — и не справилась с каким-то там сканнером! Но тут же кадийка решила, что обижаться на болящего глупо. Он сам не понимает, что говорит.

— Сделаю, — заявила она.

Испытывая нежную благодарность к На-Ле, Рек подумал, что лучше добраться до дивана в кают-компании. До нее метров пять. А до койки в его каюте метров десять. А зачем вообще куда-то идти?

С тем он и остался лежать на полу в коридоре.

Глава 24. День четвёртый

Эвиза оставила ховер на стоянке и огляделась. Она была здесь совсем недавно, когда ей предоставили возможность полюбоваться на опасного пленника. Зачем она шла сюда снова? Поговорить. Никто из ее коллег и начальства ее не понял. Может быть, поймет этот чужак… Но чтобы он понял, в чем ее проблема, надо объяснить, что ее мучает. То есть, признаться, что она застрелила его брата. А что, если этот Даниэль Дагвард придушит ее на месте?

Такую возможность Эвиза учла. Поэтому прежде, чем сюда направиться, она открыла с помощью начальнической карточки сейф и взяла один из хранившихся там портативных парализаторов. В принципе, эти вещи не считались серьезным оружием, способным нанести настоящий вред. Их выдавали, если нужно было идти в отделение к буйным пациентам. Для самозащиты. На "Счастья Человечества" было не так много народу, чтобы приставлять к каждому врачу по паре санитаров в охрану.

Хотя на карточке значился гражданин "Счастья Человечества" мужского пола, автоматическая система считывания в таких вопросах не разбиралась. Генеральные планы "Счастья Человечества" по разведению людей почему-то работали очень плохо, поэтому где это было возможно работников заменяли автоматами. Любая бабушка-вахтерша справилась бы лучше, сразу определив, что перед ней не тот человек, которому принадлежит карточка. Но бабушки были на "Счастья Человечества" еще большим дефицитом, чем санитары. Куда девались старые люди на "Счастья Человечества" — рядовым молодым гражданам не докладывали. Считалось, что существуют специальные дома на другом материке, специально для того, чтобы старики могли спокойно доживать свой век. А еще во время учебы Эвиза слышала такое понятие, как "эвтаназия", как обязательное условие гармонично развитого общества. Но не совсем поняла, к каким конкретным случаям применяют данное понятие.

Эвиза заполучила парализатор и сунула его в один из карманов комбинезона, в который оделась, чтобы выглядеть как можно более деловой.

Карточка допуска, забытая начальником в кармане халата, позволила девушке не только вооружиться парализатором, но и получить пропуск и даже направление, в котором значилось, что она, должна провести психологические тесты с представителем Земли на предмет его врожденной либо приобретенной вследствие воспитания агрессивности.

В общем, задачу с допуском она решила. А вот когда дело дошло до того, чтобы войти в комнату, в которой находился пленный, Эвиза по настоящему оробела. Хорошо еще, что охранник оказался понятливый.

— Первый раз будете беседовать с землянином? — спросил он. Его дежурство только началось и он не видел Эвизу, когда ту приводили посмотреть на Датча.

Девушка кивнула.

— Да, это… немного непривычно.

— Хотите, я надену на него наручники, или побуду рядом?

— Нет, — Эвиза лихорадочно искала объяснение своему нежеланию, чтобы кто-то присутствовал при разговоре. — Это будет отвлекать землянина от тестов. Спасибо. Просто будьте поближе к двери.

Она собрала всю свою тренированную счастьевским аутотренингом силу воли и вошла в любезно открытую охранником дверь.

Датч успел выспаться и сразу поднялся, когда услышал щелчок замка. Он не был удивлен, когда в камеру заглянул охранник. Но немного удивился, когда охранник исчез и вместо него вошла шикарная блондинка.

— Здравствуйте. Мне надо поговорить с вами, — начала она, прячась за официально-деловой тон, но робея и испытывая больше желание сбежать.

Но охранник уже закрыл дверь.

Датч тут же вообразил, что от блондинки можно ожидать чего угодно. Например, что ее подослали соблазнять его всякими благами "Счастья Человечества" (для начала — в ее лице). Меньше всего он ожидал услышать то, что поспешила выпалить Эвиза.

— Я стреляла в вашего брата.

Далее последовала небольшая пауза, во время которой Эвиза боялась дышать и только лихорадочно соображала: не пора ли выхватывать парализатор. Но ничего не происходило и она решилась пояснить:

— Два дня назад, когда они сбежали на своем корабле.

Он ничего с ней не сделал. Даже в лице почти не переменился. Просто стал смотреть еще более внимательно. Выжидающе. Но она замолчала, поэтому он спросил:

— Как это произошло? Расскажи.

Скорее повинуясь его требованию, чем по своей воле Эвиза начала рассказывать всё, с самого начала, когда ей было поручено взять под опеку вражеского шпиона Ричарда Декарда. И остановилась только тогда, когда описала последнюю сцену и свой выстрел.

Он держал ее взглядом, как ей показалось, даже не моргая.

— Что было дальше? Корабль сбили?

— Я не знаю точно. Я видела вспышку… Нет, не вспышку. Это было как огненный шар, как если бы взорвался воздух. — Эвизу, в школе учили облекать мысли в красивые сравнения. Поэтому она добавила: — Потом он исчез. Его будто бы всосало, поглотило само небо. Ничего не осталось.

Датч продолжал смотреть на девушку, но мысли уже летели, обгоняя друг друга. Как огненный шар… Исчез, то есть, ушел вверх. Взрыв газа в атмосфере. Это похоже… Да, включился гиперпространственный двигатель. Значит, Рек был еще жив. На-Ла никогда не сделала бы ничего подобного сама. Раз так, они могли уйти. Хотя могли и взорваться. Рек! Ты всегда был немножко чокнутым. Но если ты жив и ушел… А если эту девицу специально подослали? Зачем? Какой смысл убеждать его, Датча, в том, что заложников у Громилы больше нет? Глупо! Значит, это вполне может быть правдой. Но если эта девица стреляла в него…

— Ты уверена, что попала? — переспросил он резко.

Бледная как стенка, Эвиза кивнула.

— Я… Я видела. Он упал. Какая теперь разница! — она вдруг опустилась на край койки и закрыла лицо руками. Никакой парализатор не помог бы ей, потому что Эвиза забыла и о нем, и о Датче. Рассказав о своем поступке, пережив все что произошло снова, она была на грани нервного срыва. Вопрос Датча оказался последней каплей. Девушка не выдержала. Слезы рвались наружу и никакие аутотренинги, никакие идейные лозунги не могли это остановить.

Эвиза вздрогнула, когда Датч взял ее за плечи. Почему-то ей уже не было страшно, что сейчас этот человек ее задушит. Она отвела руки от мокрых глаз.

Датч смотрел без злобы, скорее с сочувствием.

— Ты не виновата в том, что произошло. Тебя так учили действовать.

Она не сразу нашлась, что сказать. На столько ее поразили его слова.

— Я… Нет, подождите. Вы меня оправдываете?

— Я тебя не оправдываю. — Датч не отпускал ее плеч. — Наших военных учат, как грамотно стрелять в противника, как уничтожать цели, в общем, как вести войну. Но ни одного военного не учат, что убивать — это правильно и хорошо. Тебя с самого детства учили, что убить человека — это хорошо, если человек — не такой, какой должен быть по вашим меркам. И ты поступила так, как учили. Теперь ты понимаешь, что это неправильно.

Он не спрашивал. Он утверждал.

Она растерялась, но все же это больше походило на научный спор, которые их учили вести. Поэтому она вступила в спор.

— Я думаю, что вы не совсем правильно понимаете то, чему нас учат. Нас учат быть счастливыми и делать все, чтобы мир становился лучше. Вы же изолируете вредных животных, чтобы они не нападали на людей. Вы даже изолируете людей, которые совершают преступления или не могут отвечать за свои поступки. Мы добились того, что в нашем мире нет преступников. И нет людей с отклонениями в психике. Почти… Но остаются внешние враги, которые могут проникать сюда с целью подорвать наши устои…

— Хватит! — оборвал ее Датч, убрав руки. — Вас хорошо научили повторять то, что написано в ваших учебниках. Но что ты почувствовала, когда поняла, что возможно убила человека?

— Я… — Эвиза опять растерялась. Так всегда происходит, когда материал заучен наизусть. Стоит кому-то сбить с фразы — и все вылетает из головы. — Я не знаю, — призналась она. — Меня это преследует. Это неправильно. Я не должна сомневаться…

— В чем?

— Я не должна сомневаться в том, что поступила правильно. — Его категоричный тон заставил Эвизу сопротивляться.

— Значит, стреляя в человека, вы поступаете правильно? Вы имеете отношение к медицине?

— Да. Я врач-стажер на психиатрическом отделении.

Она ощущала себя глупой школьницей, которую учитель уличает в том, что она не выучила урок. Датч встал и смотрел на нее сверху вниз.

— Вы знаете, что происходит с человеком, когда луч бластера с короткого расстояния попадает ему в живот? Представьте себе с медицинской точки зрения, как это происходит. Бластерный разряд — это мгновенный направленный поток плазмы в несколько тысяч градусов. С двадцати метров он прожигает человека насквозь. Все: кожу, мышцы, внутренности… Пробивает кости.

Эвиза подняла руки, словно хотела оградить себя от ужасной картины.

— Вы — жестокий человек, — только и могла сказать она.

— Я всего лишь говорю. А вы это сделали. — Теперь уже ему было не остановиться. Эта девица заставила его брата страдать. Может быть, убила. — Вы когда-нибудь испытывали сильную боль? Постарайтесь представить себе, что вы причинили боль, в сто раз сильнейшую этой. А еще страх. Раненый человек всегда испытывает страх. Очень сильный. А теперь скажите, как с вашей точки зрения: если человек не такой, как вы все, не такой, как вам хочется, его нужно убить столь жестоким способом?

Эвиза замотала головой, схватившись за виски. Ей было плохо. Дагвард заставил ее воображение отвечать на каждое слово. Это было невыносимо. Это все она слишком живо представляла себе в последнее время. Живо, но не так. Не так страшно. А Дагвард просто стоял и смотрел на нее. Как судья, который сейчас должен решить ее судьбу. Она его ненавидела. Зачем эти люди вторглись в ее жизнь?!

— Ты ведь понимаешь, что это плохо. — Датч снова сел рядом. — Мой брат отказался от военной карьеры потому, что не хотел, чтобы однажды ему пришлось стрелять в людей.

Эвиза посмотрела на него. Землянин все время ухитрялся удивить ее.

— Но защищать свою родину… — начала было она.

— Для этого необязательно убивать других.

Она уже ни в чем не была уверена. Знала только, что хуже, чем сейчас, ей не было ни разу в жизни. И никто не может понять ее. Никто!.. Кроме этого чужака с Земли. Почему? Потому, что он ее пожалел? А потом так жестоко заставил прочувствовать то, что она сделала когда… выстрелила.

— Вы… — Эвиза запнулась. — Вы меня запутали. Вы — враг. Вы пришли, чтобы вредить моему народу. Вы надо мной издеваетесь, — вдруг выдала она.

Датч протянул руку и погладил ее по волосам, как ребенка.

— Помоги мне выбраться отсюда, — вдруг сказал он.

Эвиза встала и оглянулась на дверь. Это нужно было сделать сразу, немедленно. Пока есть решимость. Но как? Девушка вынула из кармана парализатор и протянула Датчу.

— Возьмите.

Маленький плоский предмет спрятался в его руке. Эвиза тут же шагнула к двери и решительно постучала. В этот миг ей пришло в голову, что в камере должно быть видеонаблюдение. Если охранник видел, что она сделала и слышал, о чем они говорили, все пропало. Но охранник почему-то ничего не ожидал.

— Уже уходите? — спросил он, открывая дверь.

— Да. Я закончила.

Датч прикинул расстояние до двери и моментально прыгнул вперед, отпихнув Эвизу. С пустыми руками он ничего бы не сделал. Только шум бы поднял. Но охранник получил разряд в бок и молча осел на пол.

— Что вы!.. Вы его убили?!

— Ты не знаешь, что такое парализатор?

Датч быстро наклонился, пощупав пульс.

— Он очнется через несколько минут. Быстрее!

Может, у них и не было нескольких минут. В любой момент в коридор мог заглянуть другой охранник.

Ужас вернулся к Эвизе, но Датчу было некогда приводить ее в чувство. Он просто схватил ее за руку и, как Рек, потащил за собой. Через пару минут они были на улице, каким-то единым порывом вырвавшись из здания. Эвиза уже очнулась и первая бросилась на место водителя. Стремительное бегство по коридорам вывело ее из ступора.

— Вас не выпустят. Въезжала я, — объяснила она коротко.

Датч нырнул за сидение. Наружная охрана не особенно вглядывалась в глубь машины, удовлетворившись предъявленным пропуском. Еще несколько секунд — и они выехали с охраняемой территории. Эвиза свернула в город.

За поворотом девушка остановила машину.

— Садитесь за руль. — Она вылезла из кабины и обежала ее с другой стороны.

Датч охотно подчинился. Теперь они ехали по оживленной дороге, сливаясь с общим потоком машин. Эвиза некоторое время сосредоточенно молчала.

— Если нас задержат, я скажу, что вы увезли меня силой, — сказала наконец девушка. — Это будет концом моей карьеры. Меня сочтут безнадежной, я дважды не справилась с одним и тем же. Но мне все равно. Сверните здесь. Поезжайте быстрее.

Датч глянул на нее и действительно прибавил скорости. Превосходный пилот в космосе, он здорово уступал брату в вождении наземного транспорта. Привычка к большим габаритам, как говорил он сам. Но это вовсе не значило, что он не в состоянии справиться с обычной машиной на воздушной подушке. Поэтому ехали они очень быстро. Эвиза нервничала и несколько раз просила ехать быстрее. Вероятно, она ожидала от него такого же лихачество, как и от Река. Под конец Датч плюнул на габариты и безопасность и погнал так, что встречные машины проносились неясными полосами.

Эвиза не знала, куда ведет этого человека, но стремилась лишь к одному: уйти как можно дальше от того места (тюрьмы? Да, именно так она сейчас назвала бы Управление Внутреннего Порядка), где держали этого землянина.

Эвиза не думала о том, что делать потом, когда между ними и тюрьмой протянутся десятки, если не сотни, километров. Зато Датч думал, и очень напряженно. Девица явно не понимала, на сколько она рискует на самом деле.

— Как вы добились разрешения со мной встретиться? — спросил Датч, внимательно следя за проезжающими машинами.

— Я взяла карту доступа своего шефа и получила с ее помощью пропуск.

Датч покачал головой. И после этого бедняжка надеется, что кто-то поверит, будто он сам ее выкрал. С нее теперь с живой не слезут, если не удастся сбежать. Обвинят в том, что ее завербовал инопланетный шпион.

— Что вы будете делать? — спросила девушка, оглядываясь по сторонам.

— Мне надо найти передающую станцию. — решил Датч, понимая, что повторить подвиг Рек и угнать корабль не удастся.

Эвиза задумалась.

— Я не знаю, как это сделать, — призналась она. — А если мы найдем передающую станцию? Что это даст?

— Это будет зависеть от того, что удастся сделать мне. Я должен связаться с кем-нибудь из своих. Постарайся вспомнить: может, поблизости есть что-нибудь вроде пункта связи, станции внешней передачи…

Эвиза нахмурилась. Потом качнула головой.

— Где-то здесь стоит старый космический маяк, — произнесла она без энтузиазма. — Ими пользовались как ориентирами, когда заселяли планету. Сейчас почти не пользуются, но не демонтируют, потому что иногда они нужны. Скорее всего он закрыт и опечатан.

— Подойдет, — кивнул головой Датч. — Где это?

Эвиза включила карту. Едва они нашли на ней нужное место, Датч свернул с дороги. Ховер понесся через поля и кусты.

Датч прикинул, сколько у них может быть времени. Охранник мог очнуться минут через десять. Но еще раньше его могли обнаружить и забить тревогу. Скорее всего, погоня не на много отстает. На какой машине приехала и уехала Эвиза, хорошо известно. По постам наверняка уже сообщили, кого надо задерживать. Значит, надо двигаться без дорог. Если повезет — у них есть минут двадцать форы. Но возможно, у них нет и пяти минут. Хорошо бы этот маяк, к которому они мчатся на предельной скорости, не оказался обесточен.

Радиомаяки Гаммы-249 снаружи были похожи на любые другие земные радиомаяки, устроенные для ориентации космически кораблей. Этот строили явно еще тогда, когда колонизация "Счастья Человечества" только начиналась. Но был в приличном состоянии. Датч загнал ховер под какой-то навес, привалил его облезлым плакатом, валявшимся на земле: авось не заметят с дороги.

Огромная железная конструкция поднималась метров на 100 в высоту. Под ней ржавел металлический домик — координационный пульт управления и жилье одного из первых переселенцев, назначенного следить за столь нужным тогда строением.

Датч кинулся к закрытым наглухо воротам и осмотрел замок.

— Нам не войти, — Эвиза тоже боялась погони. С одной стороны, она сама привела землянина к этому маяку. Она хотела ему помочь. А с другой, воспитание "долбило" ее навязчивой мыслью о том, что она возможно совершает предательство.

Датч быстро обошел ворота и стал рассматривать стену. Выше человеческого роста виднелось решетчатое окошко. Металл здорово проржавел и выкрошился от времени. Датч подпрыгнул, уцепился за край решетки и довольно быстро выломал ее.

— Давай, я тебя подсажу, — скомандовал он, спрыгивая.

— Нет, — уперлась Эвиза. — Я не полезу. Я останусь здесь!

Она осеклась под взглядом Датча и позволила подсадить себя в зияющую дыру.

Внутри все было не таким уж ветхим. Датч пошарил в поисках света и очень быстро разобрался, что к чему. Маяком действительно иногда пользовались. Он был в лучшем состоянии, чем казалось снаружи. Но попробуй разберись сразу в оборудовании, о котором слышал только на уроках истории космических колонизаций.

Эвиза покорно побежала за ним следом по захламленному проходу. Ее волновали другие проблемы.

— Я не знаю, зачем я это сделала, — призналась она.

— Ты пыталась избавиться от чувства вины, — бросил Датч, попутно вычисляя, где здесь можно найти ближайший водопровод. Ему хотелось пить с того момента, как он проснулся в камере.

За очередной дверью он нашел небольшую, но вполне чистую уборную. Водопровод тоже работал, хотя представить себе это было очень трудно. Датч нахлебался ржавой воды, не дожидаясь, пока она стечёт и помчался дальше.

— Что вы намерены делать?

— Понять, как это работает.

Датч нашел кусок проржавевшей арматуры и принялся расшатывать крепления съемной стенки пульта. Эвиза смотрела на эти его манипуляции с замиранием сердца. Ей показалось, что скрежет должны услышать на всей планете. Когда стенка с грохотом отлетела, Эвиза отскочила, прижав руки к вискам.

— Это ужасно! — высказала она.

— Будет ужасно, если эта штука не заработает, — бросил Датч, углубляясь в переплетения проводов и блоков. — Сядь и успокойся.

Эвиза покорно села, уже почти смирившись с тем, что обоим Дагвардам свойственно непременно что-то ломать или пользоваться общественными вещами как своими.

На лице ее светилась только одна мысль: что же теперь будет! И с ней самой и с ним, этим непонятным землянином, и вообще со всем окружающим миром, в который он вторгся как завоеватель. "Что же теперь будет?!"

Несколько минут ушло на то, чтобы разобраться в "допотопной" технике. Датч вынырнул из-под пульта и обежал взглядом кнопки и рычажки. Так! Антенна скорее всего работает (что с ней сделается?). Надо заранее понять, что конкретно какой кнопкой включается. Как только он приведет в действие всю эту установку, их запеленгуют местные. Значит, на передачу и на то, чтобы убраться с маяка, будет несколько минут. Но сколько? И как далеко отстала погоня?

Датч вскрыл щит и взялся за рычаг.

— Иди к окну и приготовься, — скомандовал он. — Нам придется очень быстро уходить.

Девушка охотно вскочила и побежала обратно по проходу. Тогда Датч повернул главный рубильник — и с облегчением услышал, как с характерным бульканьем и писком оживают многочисленные приборы космического радиомаяка.

* * *

Рек отвалился от приборной доски и целые десять секунд просто сидел, закрыв глаза и расслабившись. Потом протянул руку и не глядя вытащил из упаковки еще одну таблетку.

— Сейчас отдышусь, — пообещал он. — Как только закончится диагностика систем, попробуем включить двигатель. И сразу убираемся. Надо срочно достучаться до разведки. Сколько Датч может торчать на этом "Счастье Человечества"!

Им действительно стоило поторопиться. Неизвестно, что происходит в эти минуты с его братом. И чем больше проходит времени, тем меньше для Датча остается шансов выбраться.

Рек прикинул, как бы так понезаметнее покинуть сектор Гаммы-249. Пока "Медузу" никто не обнаружил, но едва она вынырнет из-за обратной стороны "луны", ее может "увидеть" ближайший спутник слежения, счастьевские автоматические спутники имели сферический обзор, то есть в отличие от талповских к ним нельзя было подойти со "слепой" стороны. У них ее просто не было. На сколько Рек знал устройство подобных спутников, "Медуза" находилась в опасной близости к границе просматриваемого ими пространства. Напичканный электроникой "сторожевой пес" "Счастья" мог засечь тепловой выброс их двигателей. И послать сигнал на ближайший патрульный корабль. Если хоть один из них ближе чем в двухстах километрах от "Медузы", их дела станут совсем плохи. Уйти от крейсера "Медузе" будет посложнее, чем прыгнуть сквозь атмосферу в гиперпространство. И тогда у Датча совсем не останется шансов. Впрочем, как и у них.

Допустим, в зоне досягаемости нет крейсера счастьевцев. Если все сделать грамотно — "Медуза" уйдут в гиперпространство быстрее, чем запрошенная спутником помощь окажется в прямой видимости. Но счастьевцы поймут, что к Датчу может прийти помощь.

Рек сглотнул, почувствовав, как внезапно пересохло в горле. Так уже было. Давно. Он выкрал передатчик у одного из боевиков и Златов сообщил своим, что они живы. Обнаружив это, захватчики решили, что терять нечего, надо торопиться. Последнюю ночь в подвале того здания Рек почти не помнил. Голова отказалась это запоминать. Может, к лучшему…

Значит, надо сделать все возможное, чтобы ускользнуть незаметно. Если счастьевцы поверили, что "Медуза" взорвалась — пусть они и дальше останутся в этом заблуждении.

— Нас вызывают!

Рек вздрогнул и открыл глаза.

— Что?! Кто вызывает?

— Это наши позывные, — определила кадийка. — Но почему-то они идут с "Счастья Человечества".

— С "Счастья Человечества"? Какого… — Рек сдержался (ругань ничего не даст). — Пеленгуй. Может, они хотят определить, где мы?

— А откуда у них наши позывные и наша волна?

Рек протянул руку к передатчику.

— "Позвонили", значит… Датч не сказал бы им наш код. А зачем им вообще спрашивать наш код?

Передатчик настойчиво продолжал пищать. Рек колебался. Если счастьевцам удалось вытянуть из Датча их код, "Медузу" запеленгуют, едва они ответят. И что?

* * *

Как только Датч включил установку, обнаружить его стало легче легкого. Все маяки должны были иметь общий пульт и наверняка на этом пульте уже зажегся роковой сигнал.

То, что вызывать корабль — почти безнадежное занятие — Датч знал с того самого момента, как решил искать передающее устройство. Но никакой альтернативы в его голову не пришло. Разве что напасть на правительство "Счастья Человечества" и захватить их как заложников. На что он вообще надеялся? На чудо? Тогда самое время признать, что чудес не бывает и уносить ноги от этого маяка. Но заставить себя оторваться от передатчика у Датча не было сил. Еще несколько секунд! Еще немного!

Эвиза ждет у окна, не решаясь вылезать без него. А он, вместо того, чтобы поступить благоразумно и оставить бесполезную затею, продолжает ждать ответа. Может быть, "Медуза" на столько повреждена, что не в состоянии двинуться с места. А может, они уже где-то так далеко, что допотопному маяку до них и за год не дотянуться. Надо идти… Но вместо этого Датч снова послал серию кодовых сигналов.

— Ответь же! — Это была даже не мольба. Это был отчаянный вопль.

Если Рек решил, что надо лететь за подмогой, звать его бессмысленно.

— Еще немного, — сказал Датч себе и послал еще одну серию сигналов. — Брат! Ответь! Ответь же! Если ты меня слышишь…

* * *

— Мы будем отзываться? — На-Ла с нетерпением смотрела на сигнальный огонек. По ее мнению нужно было либо отвечать, либо срочно удирать.

Рек решился, протянул руку и включил передатчик.

* * *

— "Медуза"! Ответьте же наконец!

Обратная связь сработала. Датч понял, что его услышали.

— Рек! На-Ла! Ответьте!

— Датч?!! — Это был голос его брата. — Датч, где ты?!

— Я бежал. Заберите меня! Как можно скорее.

— Где ты находишься?

— Передаю координаты. — Датч уже обдумал, куда им с Эвизой отступать, учитывая погоню и тщательно изученную карту местности. — Я буду двигаться…

Передатчик свистнул, что-то хлопнуло — и пульт погас. Датч с досады стукнул кулаком, но это не помогло. Более того — свет погас везде. А в воздух просочился запах горелой изоляции. Капитан "Медузы" сдержал желание броситься искать неполадку. Он уже не успеет восстановить связь. Рек ответил, скорее всего засек, откуда пришел сигнал. Осталось понадеяться на его сообразительность.

Датч перестал колотить бесполезный пульт и побежал к Эвизе.

— Уходим! Давай руку.

Невероятно, но в тот момент, когда их ховер развернулся от маяка, погони все еще не было видно.

— Что теперь? — крикнула Эвиза.

Датч не стал отвечать и погнал машину через поля. На повороте ему показалось, что он заметил какие-то точки, съезжающие с автострады. Скорее всего, не показалось. Одно было хорошо: точки появились не с той стороны, куда он вел машину. Теперь все будет зависеть от того, как долго будет продолжаться погоня и от того, успеет ли Рек ее опередить.

* * *

— Что делать?!

Рек смахнул внезапно выступивший на лбу пот. На-Ла высказала вслух его вопрос. Что делать?!!

Ринуться, невзирая ни на какие спутники и понадеяться, что удастся найти Датча раньше, чем их собьют? Именно это в первый момент он и хотел сделать. Но уже в следующий понял: "не то!". Сплошное поле пеленгации не миновать.

Сделать "дыру", т. е. вывести из строя спутник? Во-первых, как это сделать? А во-вторых, что это даст?

На-Ла, разумеется, тоже думала.

— А давай скакнем через гипер прямо к ним на планету!

— Ты серьезно?

— Ну мы же уже прыгали из атмосферы в гипер. Теперь прыгнем наоборот.

Рек отвернулся.

— А что? Р-р-раз! — На-Ла энергично взмахнула рукой. — И мы прямо в центре "Счастья Человечества", на середине их главной площади!

— Ага! Чтобы счастьевцы долго гадали: что это за мокрое место у них посреди площади образовалось.

Рек чувствовал, что весь взмок от усилий что-нибудь придумать или на что-нибудь решиться. Нужно не просто демонстрировать степень своей "безбашенности". Нужно прорваться и забрать Датча. И нужно сделать это как можно быстрее. А он сидит и не может придумать, как прорваться на висящую под самым носом планету.

— А если пролететь на северный полюс? — кадийка не собиралась устраняться от решения задачи.

— А чем северный полюс лучше любой другой точки? Думаешь, как раз северный полюс они не охраняют, в отличие от других районов планеты? Все равно засекут.

Если бы даже им удалось обойти спутник, останутся еще наземные радары. Чтобы оказаться ниже их действия, надо опуститься почти к самой поверхности. Так что у счастьевцев будет вагон времени, чтобы заметить их корабль. Что же делать?

Он снова провел рукой по лбу. Мысли неслись вихрем, но разумное решение догнать не могли. В любом случае корабль собьют и они не помогут Датчу. Оставить его и лететь к своим? Но если Датч выбрался, а потом его снова схватят? Что они с ним сделают? Может, убьют на месте, или уже убили. В пору действительно прыгать по совету На-Лы…

А ведь это выход!

— Что ты делаешь? — спросила кадийка, когда Рек включил субсветовые двигатели.

Недостатком любой следящей системы было то, что засечь неподвижно висящий в пространстве корабль с выключенными двигателями оказывалось практически невозможно. Сенсоры не отличали его от метеорита, или другого космического мусора с большим содержанием железа. Многие спутниковые системы слежения просто фиксировали все, что вокруг них плавало в космосе и отслеживали — какой "мусор" попадается постоянно, а какой появился только что. Но для того, чтобы проанализировать информацию, требовалось время. Зато движущийся корабль любые системы могли определить практически сразу.

Ближайший к ним спутник слежения как раз исчез за краешком "луны", в тени которой они прятались. Сенсоры "Медузы" привычно зафиксировали движущийся в зоне досягаемости предмет.

— Это ведь счастьевский спутник, — удивилась На-Ла странному интересу Река.

— Конечно! Как только он вынырнет из-за "луны" я быстренько чикну ему по видеосенсорам, пока он не успел ещё нас зафиксировать. На мониторе счастьевцев будет только вспышка, они не успеют увидеть корабль, как видеосенсор вырубится.

— Ну и что, они изменят траектории других спутников, чтобы просматривать "слепое пятно", к тому же в атмосфере нас увидят локаторы…

— Локаторы ничего не поймут!

— Почему?

— Увидишь! — Реку уже было некогда объяснять.

Он активировал все системы. В кокпите вспыхнул свет. "Медуза" разворачивалась и набирала скорость. Рек проверил боезапас. По счастью, счастьевцы не додумались обесточить их единственную спаренную лазерную установку — штатное оружие на случай нападения пиратов, каковое имелось на любом корабле, вплоть до прогулочной яхты. Рек прикинул, что когда спутник окажется в зоне досягаемости их пушки, он их почти сразу "увидит". Но не в миг. Даже очень хорошей и совершенной системе надо от трех до пяти секунд на то, чтобы зафиксировать внимание на объекте и проанализировать ситуацию. "Пять" — слишком хорошо для "Медузы" и слишком плохо для счастьевского спутника. Значит, надо рассчитывать на "три". Три секунды! Да это целый контейнер времени! Можно почистить зубы и почитать журнал… Рек оборвал бессвязные мысли.

— На-Ла! Бери управление и делай то, что я скажу, — включая систему наведения, пробросил он.

Кадийка кивнула, переключая все горизонтальные линии на свой пульт. Она была готова…

* * *

— Сигнал с одного из спутников, — доложил капитану счастьевского подразделения внешней обороны (СПВО) одни из наблюдателей. — Сектор 21-011. Неполадки третьего внешнего сканнера.

— Что за неполадки?

Капитану совершенно не улыбалось ЧП перед самым концом смены.

— Видимо, коротнуло что-то в системе. Диагностика еще не разобралась.

— Доложите, как только разберется.

Капитан повернул свое горбоносое лицо, которое местные женщины считали красивым и мужественным, к одному из экранов. Нажав несколько клавиш, капитан вывел данные нужного спутника.

— Так. Т-10-21-011. Первая неполадка за два года работы. Как некстати…

Он не очень доверял спутникам новых моделей. Ему нравились старые агрегаты вроде этого. Сбой в его работе капитан воспринял как личную неудачу. Но все только начиналось.

— Капитан! Что это?!

Это был взрыв. На мониторе точка спутника на секунду "расцвела". Но взрыв был не сильный, потому что в следующую секунду изображение спутника снова вырисовалось. Вот только двигался он уже не по привычной траектории.

— Что происходит? — Капитан подался вперед, словно надеялся разглядеть, что со спутником, сквозь экран монитора.

— Видимо, взрыв одного из направляющих двигателей. Он сошел с орбиты.

Капитан выругался, но это не помогло. Новый взрыв окончательно сбил спутник с того места, где ему положено было находиться.

— Похоже, отказала система стабилизации, — доложил наблюдатель. — Данные поступают. Отстрелился поврежденный отсек. Аварийные двигатели работают наполовину.

К сожалению, иногда даже очень совершенные машины выходят из строя. Капитан это знал, но испытывал досаду, что произошло это именно в его дежурство и именно с тем типом спутников, которые были дороги его сердцу. Но к сожалению, помешать процессу было невозможно. Помощник доложил, что отключилась система управления и с земли невозможно ничего предпринять. Можно только наблюдать, как дорогостоящий, старый, верный "сторож" космической границы все круче отклоняется от своего курса. Новому взрыву уже не удивились.

— Куда он упадет? — спросил капитан.

Наблюдатель быстро произвел расчеты.

— Приблизительно в 320-й, или в 321-й сектор.

— Что ж, это необитаемый район. С одной стороны хорошо, с другой — плохо. Далеко лететь за остатками. Свяжись с технической группой. Пусть вышлют ремонтный бот, подобрать то, что не сгорит. Разберемся, кто виноват в этом ЧП.

Капитан сделал пометку об аварии и связался с Управлением СПВО. Придется переместить орбиты спутников так, чтобы их сканнеры компенсировали разрыв. Надо только очень быстро произвести расчеты и понадеяться, что специалисты в СПВО решат задачу с перемещением так же проворно. Нужно было в кратчайший срок перекрыть образовавшуюся брешь в обороне "Счастья Человечества". Внешние агрессоры только и ждут, чтобы найти лазейку на их планету.

* * *

Никто не заметил, как под прикрытием дымного шлейфа от падающего спутника и шлейфом отваливающихся обломков уже пристроился земной транспортник СГ класса. Рек вел "Медузу" как можно ближе к поврежденному аппарату, подталкивая его, когда надо, выстрелами. Спутник разваливался и сейчас давал столько бликов и помех, что силуэт шаттла радары просто не в состоянии были дифференцировать. Главная сложность — нужно было лететь со скоростью ускорения свободного падения спутника. И они летели (или падали, как кому угодно это назвать). Если на радарах и было что-то заметно, это могли счесть отсоединяющимися в атмосфере обломками.

Рек старался держать корабль ровно. На сколько это возможно. Но в "нос" "Медузы" били куски металла. Дым закрывал обзор. Младший Дагвард боялся налететь на остатки спутника — и тормозил. Пугался, что они сильно отстанут — и прибавлял скорость, чтобы снова ничего не видеть из-за дыма. Корабль дрожал так, что стабилизаторы выли, а противоперегрузочная система захлебывалась в протестующем свисте. Может, их уже заметили?..

Рек заставил себя не дергаться и смотреть на приборы, а не пялиться в дым за обзорным стеклом.

Счастьевцы не дураки. Особенно счастьевские военные. Проанализировав досконально ситуацию и рассмотрев катастрофу во всех подробностях, они поймут, что это не случайная авария. Но на это должно уйти некоторое время. От пары часов до нескольких суток. Счастьевцы вряд ли могут себе представить, что у кого-то окажется такая нехватка мозгов, что он решится изобразить из себя падающий метеорит. Скорее всего они считают, что "Медуза" взорвалась при попытке включить гиперпространственный двигатель в атмосфере.

Нужно только не отставать от падающего спутника. Остальное — неважно. Об остальном некогда думать.

Рек не отрываясь смотрел на счетчик высоты. Ему даже показалось, что цифры прыгают прямо у него в голове, а не на счетчике. Успеют ли они вообще затормозить и повернуть? Грузовоз — не истребитель.

На-Ла завороженно смотрела прямо в гущу дыма и огня за обзорным стеклом. Какое-то злое торжество не давало кадийке испугаться, осознать, что может быть сейчас они разлетятся в пыль и исчезнут. Все эти счастьевцы с их глупостями и близко не валялись с человеком, который сейчас вцепился в рычаги управления кораблем. Разве можно с ним чего-то бояться? А уж тем более, с его братом, которого эти самые глупые счастьевцы пытаются удержать и не выпустить. Все равно Дагварды одержат верх! Иначе просто не бывает! Они всегда выходят победителями! В Река только что стреляли в упор, а он жив. О чем тут можно волноваться?

— На-Ла! Энергию на пушки! — скомандовал Рек.

Еще один выстрел — и то, что осталось от спутника, разлетелось грудой обломков. Огненный шар заслонил собой "Медузу". Обломки спутника полетели в разные стороны и это погасило скорость его падения. Рек выключил ускорители, ведя корабль прямо через пылающее облако. Только бы тормозной двигатель сработал!.. Рек прикусил губу.

Их с На-Лой буквально вжало в крепления боевой фиксации, когда тормозной двигатель резко сработал против движения. Рек так и не понял, как умудрился вытянуть штурвал и задрать нос корабля. Несколько бесконечных мгновений ни дышать, ни видеть было невозможно. Потом в глазах просветлело. Или они просто вырвались из дыма.

У самой поверхности Рек еще больше затормозил и ухитрился перевести корабль в горизонтальный полет. Ему показалось, что он ворочает гранитную глыбу. Но в результате всех усилий они были сейчас ниже действия радаров. Их еще могли засечь из космоса другие спутники. Но нельзя же решить все проблемы одновременно.

Ведя корабль горизонтально, Рек снова набрал скорость. Управлять кораблем стало гораздо легче. Но минуя океан и оказавшись над обжитой частью "Счастья Человечества", придется снизить скорость до минимума. Иначе они рискуют пролететь над тем местом, где может находиться Датч. И встанет старая проблема: тяжелая "Медуза" — не планер. Чтобы не упасть, она должна сохранять соответствующую своей массе и габаритам скорость. Если хочешь идти медленнее — пользуйся репульсорными двигателями. Хоть виси на них на одном месте. Но это уже слишком медленно. Значит, надо идти на планетарных. И надеяться, что если "Медуза" начнет падать, репульсоры включатся автоматически… В общем, задачка не сложная. Для такого пилота, как Датч. Но не для его младшего брата.

— Почему я не Датч? — высказал Рек минуты через две, когда "Медуза" неслась над пустынным материком, едва не задевая макушки деревьев.

— Потому, что ты — Рек, — охотно объяснила На-Ла.

— Как-то не обнадеживает.

Они летели ниже уровня атмосферных радаров. Это только кажется, что современные устройства слежения безупречны. Во всяком случае, Рек предпочел считать счастьевские локаторы и сканнеры далекими от идеала. Иначе почему они до сих пор не засекли "Медузу"? Гораздо хуже, если их давно обнаружили и решили устроить засаду где-нибудь впереди, где счастьевцам будет удобнее сбить нагло вторгшийся в их воздушное пространство земной грузовоз.

Они летели очень медленно для корабля таких габаритов. Но все равно слишком быстро. Поля, поселения, озера проносились внизу с такой скоростью, что разглядеть подробности было невозможно. Рек ужасно, просто почти до слез, жалел о том, что у Датча нет радиомаяка. Но в счастьевских следственных органах работают слишком умные люди, чтобы не заметить при обыске такую очевидную вещь, как маленький, величиной с таблетку аспирина, маячок, зашитый почти что на самом видном месте.

Передающая антенна, с которой пришел сигнал от капитана, была единственным четким ориентиром. Хотя, Рек понимал, что Датч не мог остаться рядом с ней.

— На-Ла! Далеко еще?

— Нет. Тормози. — Кадийка сверилась с точкой пеленга. — Почти перед нами. Вот она!

Маяк выглядел безжизненно. Рек опустился ниже и перевел корабль на репульсоры. В любом случае, если бы Датч был здесь, он уже услышал бы грохот корабельных двигателей.

— И что дальше? — поинтересовалась На-Ла.

Рек заложил еще один круг, но ничего существенного не разглядел.

— Датч должен был уйти отсюда, — размышлял он. — Но куда? Что он будет делать, чтобы мы его нашли? На-Ла! Что бы ты стала делать, чтобы тебя обнаружили с корабля?

— Ну, не знаю… — беспечно отозвалась кадийка. — Я бы залезла на самый высокий шпиль и стала размахивать руками.

Рек едва не зарычал на нее.

— Ты… Мне не до шуток!

— А что ты от меня хочешь?! — огрызнулась На-Ла. — Сам же перед любой посадкой все время твердишь Датчу: "если потеряемся — встретимся на северном полюсе".

Рек хотел было рявкнуть на нее, что это была шутка. Но передумал. Выбора все равно не было. Значит, надо лететь на север и надеяться, что Датч тоже вспомнит эту самую идиотскую присказку. Если его уже не схватили. Рек даже думать об этом не хотел, но едва счастьевцы обнаружат их корабль и вышлют истребители, придется уносить ноги и надеяться, что удастся вторично вырваться из атмосферы. Или их собьют — и они уже никому ничем не помогут.

* * *

Датч рванул штурвал вправо. С грохотом проехался по боку полицейской машины. Счастьевец подался в сторону. Тогда Датч крутанул штурвал влево. Грохот снова ударил по ушам. Морщась от боли, капитан Дагвард вдавил акселератор, выжимая из флаера последние капли скорости. Из-под капота валил дым. Еще чуть-чуть — и счастьевцам не надо будет ждать, когда у беглеца кончится горючее. Движок сдохнет раньше.

Эвиза цеплялась за ремень безопасности и только вздрагивала. Датч не смотрел на нее. Только дорога. Только погоня. Рывок, бросок в сторону, удар, повернуть обратно, снова рывок… Ему уже начало казаться, что эта неистовая гонка никогда не прекратится.

Не меньше десяти мощных полицейских машин никак не могла заставить остановиться одну единственную. Как только совались ближе — Датч начинал кидать флаер из стороны в сторону. Так отчаянно, что преследователи предпочитали отступить, ждать: еще немного — и у беглеца закончится горючее.

В борт ударил выстрел. Датч удержал управление, снова заставил машину вильнуть. Дым из-под капота застилал видимость. Пот заливал глаза. Датч летел уже просто наугад. Неважно куда, лишь бы двигаться. Голова совсем очистилась от мыслей. Словно все силы сконцентрировались на одном: лететь, лететь, лететь…

Серебристую точку на небосводе не заметил никто. Тем более, что она приближалась сзади.

Машину тряхнуло так, что штурвал на мгновенье вырвался из рук. Датч сердито вцепился в шероховатую дугу, изо всех сил пытаясь удержать машину. Мышцы на руках уже дрожали от напряжения. Машину тряхнуло снова. Может, от толчка в голове открылась какая-то дверца…

"Держать надо мягко, но крепко. Будто руки резиновые, а пальца приросли к штурвалу". Кто это говорил? Когда? Датч заставил флаер вилять из стороны в сторону, надеясь, что это не даст счастьевцам стрелять прицельно. Резиновые…

Погоня неслась стремительно. Но серебристый объект в небе — еще быстрее. Уже можно было разглядеть вытянутый силуэт шаттла. Можно. Но на небо смотреть было некогда.

Машину тряхнуло, бросило вбок. Датч удержал руль, но их продолжало неудержимо разворачивать. А потом все замелькало и закружилось. Штурвал стал бесполезной игрушкой. Приборная доска вспыхнула аварийными огнями.

Выстрел разбил один из двигателей. Флаер понесло боком, развернуло. Одна из счастьевских машин не успела освободить дорогу. Аппараты столкнулись, понеслись, вращаясь, будто им приспичило станцевать вальс. Пилот-полицейский сдуру выключил двигатели, стремясь отделаться от неуправляемой машины Датча. А может, двигатели сами заглохли. Полицейский аппарат клюнул носом к земле. Машина Датча споткнулась, взлетела, переворачиваясь в воздухе — и рухнула наземь.

Лобовое стекло исчезло. Его просто вышибло вперед.

И тут огромная тень заслонила место аварии. В воздух поднялась туча пыли, вывороченной земли, травы. Разбитые машины скрыла сплошная волна взметнувшегося мусора.

— На-Ла! Держи прямо над ними! — орал Рек, спешно щелкая переключателями и разворачивая корабельную пушку.

— Держу!

Внизу счастьевцы наконец осознали свою оплошность, раздались в стороны. Теперь они палили в хаос под днищем корабля просто наугад. Палили и по кораблю, которому маломощные лазеры полицейских даже обшивку не царапали.

— Вот за-р-разы! — ругался Рек. — Ну, держитесь!

Залп разворотил землю.

— Они отступают! — выкрикнула На-Ла. — Отступают!

Можно было подумать, что она мечтает, чтобы Рек разнес все флаера счастьевцев в пыль. Мог бы. Пушка "Медузы" была рассчитана на броню космических пиратов.

— Разворачивай! — снова рявкнул Рек. — Медленно!

Пушка "Медузы" выстрелила еще дважды. Волна земли и камней окатила тех, кто еще не сообразил дать задний ход. Наконец, счастьевцы оценили, кто здесь сильнее — и ринулись вон с места аварии. Очень быстро. Потому что пушка стала подниматься выше. А получить прямое попадание никто не жаждал.

— Садимся? — потребовала указаний На-Ла.

— Сосчитай до десяти! — посоветовал Рек, ведя в прицеле убегающих счастьевских полицейских.

— Зачем?

— Триста миль в час — десять секунд — удерут на 50 миль, — быстро выдал Рек.

— Они с такой скоростью не полетят, — не согласилась На-Ла.

— Да и плевать на них. Садимся.

— А 10 секунд?

— Уже прошли.

Огромный шаттл выдвинул шасси и резко опустился, почти упал, вниз. В воздухе металась туча пыли.

Грохот сменил тональность и поэтому Датч догадался, что корабль сел. Песок и пыль так засыпали глаза, что увидеть, что происходит, было почти невозможно. А сидеть и ждать, когда просветлеет — некогда. Капитан Дагвард рывком сдернул ремень безопасности с себя, потом с Эвизы — и волоком вытащил девушку из флаера. Разбираться, что с ней, было некогда. Поэтому Датч просто подхватил Эвизу на плечо (это у них, вероятно, семейное) и побежал к кораблю. Благо темный силуэт вырисовывался четче. Пыль оседала.

Рек на всякий случай перевел пушку в сторону разбитой полицейской машины. Вдруг кому-то вздумается пострелять вслед беглецу. Действительно, кто-то высунулся. Видимость пришла почти в норму. Парень с бластером наладился было пострелять. Узрел корабельную пушку. И мгновенно исчез.

Датч этого не видел. Вбежав по пандусу, он пронесся через весь корабль.

— Взлетаем. Быстро! — крикнул он, врываясь в кокпит.

Эвиза шевельнулась — и он ссадил ее прямо в кресло астромеханика.

— А она зачем здесь? — вопросил было Рек, но Датч быстро пристегнул Эвизу к креслу.

— Она с нами! — бросил он, занимая свое место у пульта.

Патрульные флаеры счастьевцев не были помехой для корабля. Но наверняка с ближайшей базы уже снялись настоящие истребители. Датч плюнул на перегрузки и круто повел корабль вверх.

— Как ты? — быстро спросил он у брата. — Ранен?

— Потом покажу, — пообещал Рек, испытывая одновременно облегчение от того, что Датч жив и сам ведет корабль, и тревогу от мыли о том, как они будут вырываться с планеты, на которую так трудно было попасть.

— Они идут на перехват, — сообщила На-Ла, следя за сканнерами корабля. — Будут в зоне досягаемости минут через семь-восемь.

— Успеем.

Датч прикинул оптимальное ускорение и решил, что выгадает у счастьевцев еще минуту, если пойдет строго вертикально.

— Что впереди?

Рек пробежался по приборам. Что ж, они должны были с ним столкнуться!

— Впереди спутник слежения. Заметил нас. Открывает боевой порт.

— Вижу! — Датч стиснул губы. Теперь, когда он снова сидел за пультом управления "Медузы", сдаваться он не собирался.

— Курс — 001.

— Прямо в лоб?! — Рек в который раз за этот день схватился за гашетку спаренной пушкой.

Табельное оружие любого транспортника было не слишком надежным, если речь шла о противостоянии настоящему боевому кораблю. Самое время сейчас попробовать, на сколько спутник "Счастья Человечества" крепче пиратского корабля или полицейского флаера. Один спутник слежения они уже разбили (правда, серией прицельных последовательных выстрелов).

Рек дал спутнику навести на них жерло лазерной пушки и нажал на гашетку. Поляризованные лучи сошлись — точнее не бывает. Взрыв между спутником и кораблем на пару секунд закрыл обоим обзор. Но Датч рассчитал точно: "Медуза", всем своим немалым весом, налетела на автоматический аппарат, на сотню тонн легче себя. При этом Рек снова нажал на гашетку, пустив впереди корабля весь оставшийся боезапас. Самое время было вспомнить капитана Ха-Лан и ее эффектное бегство с счастьевского флагмана. Своим чрезвычайно прочным носом "Медуза" разнесла то, что не успело взорваться от прямого попадания. Вырвавшись из очередного (третьего по счету) огненного облака обломков, грузовоз устремился прочь от негостеприимной планеты, на которой его так невежливо встретили.

Глава 25. Свободный полет

День пятый

Эвиза проснулась. Помещение напоминало ответвление коридора, при чем не слишком широкого. От края узкой койки до противоположной стены при желании можно было дотянуться рукой. Эвиза села и огляделась. Ну конечно же! Она на корабле. Она чувствовала, именно чувствовала, а не слышала, неясный гул гипердвигателя. Кажется, вчера этот Даниэль Дагвард напоил ее вином (мотивируя тем, что это поможет ей расслабиться) и уложил спать.

Эвиза встала, откинув клетчатый плед. Неплохо было умыться, а еще лучше принять душ. Девушка одела туфли, шагнула к двери — и вышла в коридор. Будь между койкой и дверью больше одного шага, Эвиза успела бы вообразить, что ее непременно должны держать взаперти. Возможно даже, она сильнее бы удивилась. А так осталось принять как факт незапертую дверь и пойти дальше.

В коридоре было пусто. Пол блестел идеальной чистотой. Немного пахло смесью металла и пластика, как и положено, если ты внутри большого механизма. Эвиза огляделась, никаких конкретных ориентиров не увидела и пошла туда, где, как ей показалось, коридор был немножко светлее.

Самое поразительное, что в ее голове почти не было никаких мыслей. Краем сознания Эвиза понимала, что должна вспоминать все последние события и ужасаться, или пугаться. Но она не ужасалась и не пугалась. Она просто шла по коридору незнакомого корабля и прислушивалась.

Дверь в кают-компанию на "Медузе" почти никогда не закрывалась. Поэтому Эвизу, как бабочку на свет, повлекло именно сюда. Но едва она выглянула из-за поворота — настало время ужасаться, или, по крайней мере, пугаться. На диване, сунув руку под голову и закрыв глаза, валялся Ричард Дагвард собственной персоной. Рубашка на нем была расстегнута, открывая Эвизе широченную повязку закрывавшую часть груди и живота. Не успела Эвиза ретироваться, как Рек открыл глаза. И уставился на нее.

— Доброе утро, — мрачным тоном приветствовал он девушку.

Эвиза уразумела, что шарахаться обратно в коридор поздно. Все равно этот человек — хозяин на корабле и никуда она от него не денется. Он не бросился на нее вчера, и не собирается, судя по нему, бросаться сейчас. Хотя кто его знает…

Рек схватился за спинку дивана и, с некоторым трудом, принял сидячее положение.

— Ты очень кстати, — сказал он, как ей показалось, ехидно. — Я как раз думал, к кому бы обратиться.

Еще немного усилий — и он встал, взял со стола какой-то пакет и шагнул к Эвизе. Та мужественно устояла на месте, так и не решившись на бегство.

— Держи, — он сунул пакет ей в руки.

— Что это?

— РП-24.

— Что? — переспросила она, чувствуя, что аббревиатура ей знакома, но затрудняясь выудить нужное знание из памяти.

— Регенерационная пленка. — Он окинул ее взглядом, словно оценивал, на сколько ей можно доверить ответственное дело. — Сама сделала дырку. Помнишь? Вот теперь и заштопывай!

Она не всё поняла, но на приглашающий жест покорно шагнула внутрь.

— Перевяжешь меня, — пояснил Рек уже более конкретно. И стянул рубашку. — Если есть вопросы — инструкция на упаковке.

Как пользоваться регенерационной пленкой — Эвиза знала. Даже логотип на упаковке оказался знакомый: один из лучших производителей всяческих регенерационных пленок, гелей, пластырей, кремов, эмульсий и тому подобного. Эвиза знала, что все эти средства стоят дорого. На "Счастье Человечества" закупали их только на нужды военных. Остальные граждане могли довольствоваться товаром подешевле и попроще, местного производства.

— Надо снять повязку, — сказала наконец девушка и решившись принялась это осуществлять.

Нельзя сказать, что Рек косился на нее совсем без злорадства. Это была его мелкая личная месть: зрелище предстояло не для слабонервных. Ожог и так никогда привлекательным не выглядит, а когда на нём регенерационная пленка — продукция водорослей подземных бассейнов — картина ещё хуже. Плёнка адсорбировала продукты распада и потому местами набухала. Там, где с неё всасывались антисептические составляющие, она истончалась до такой степени, что иногда просто рассасывалась. При этом она имела свой собственный цвет — буровато-красный — и через 12 часов это существенно оживописывало картину и без того жуткого ожога: он становился гораздо более рельефный и гораздо более красочный, чем на самом деле. Если к этому добавить, что отжившая своё время и наполненная продуктами распада плёнка ещё и свешивалась лохмотьями, то картина будет полной. Как раз это и предстало взгляду Эвизы.

Отваливающиеся куски плёнки нужно было осторожно удалить ватным тампоном с дезинфицирующей жидкостью, а затем наложить новую.

Эвиза побледнела. "Сейчас грохнется в обморок", — подумал Рек и тут же запоздало раскаялся: он не сможет подхватить её, потому, что схватить её, не коснувшись своего живота, невозможно. И наклониться, чтобы поднять с пола, если она упадёт, он тоже не сможет: он ещё не в состоянии согнуться. Придется звать кого-то на помощь. Ну не На-Лу же! Разумеется, Датча. А за этим наверняка последует длинное и вполне заслуженное нравоучение. И что за дурацкая идея пришла ему в голову?!

Однако, Эвиза в обморок не упала, а взяла себя в руки и принялась снимать тампоном остатки предыдущей пленки. Потом аккуратно наложила новую и перебинтовала рану. К концу этой процедуры на белое лицо девушки даже вернулось некоторое подобие краски.

— Спасибо, — поблагодарил Рек.

Она заботливо подала ему рубашку и вышла, не найдя лучшей альтернативы, как вернуться в каюту, напоминающую шкаф.

* * *

После всех вольных манипуляций с кораблем (вроде прыжков в гиперпространство из атмосферы, планирования со скоростью ускорения свободного падения и протаранивания счастьевских спутников) оставлять "Медузу" без своего капитанского присмотра Датч не решался. Поэтому он довольно быстро угнал На-Лу спать и сидел теперь в кокпите, косясь на приборы и прикидывая, какие сюрпризы их ждут, когда шаттл перейдет на торможение.

Очень хотелось поддаться расслабляющему чувству безопасности, когда ты внутри родного дома, никто больше за тобой не гонится, никто не пытается убить, распылить на атомы, завербовать на свою сторону… Датч тряхнул головой, отгоняя дремоту. Может, и надо было поспать чуть больше, чем три часа. Ну ничего. Он успеет выспаться, когда убедится, что все неприятные сюрпризы остались позади.

— Не спится. — Рек появился из-за его спины, цепляясь за подлокотники опустился в свое кресло.

— Как ты себя чувствуешь? — Датч оставил заботы о корабле и озаботился состоянием брата.

— Уже лучше. По сравнению с тем, что было вчера. — Рек помолчал немного и добавил: — А по сравнению с тем, что могло бы быть, если бы бластер не был расфокусирован — так вообще отлично! Кстати: долго ты намерен тащить за собой эту девицу?

Рек не сомневался, что Датч утащил Эвизу как заложницу. Он и сам намеревался прикрываться ею, когда пытался бежать с Гаммы-249. Но в понимании младшего Дагварда брать ее на корабль было уже слишком.

Датч вопросительно посмотрел на брата, поэтому Рек продолжил:

— Сам подумай: увезли женщину из родного дома! Как она будет добираться обратно? Не думаешь, что самое время высадить ее на станции, куда мы летим и купить обратный билет?

— Она останется с нами, — серьезно ответил Датч, продолжая на него смотреть.

Рек решил, что это уже слишком.

— Зачем? И вообще, может пора проявить гуманность? Она что — боевой трофей или компенсация за твои страдания на "Счастье"? Какая бы она ни была, но она всё-таки человек!

— Ты говоришь глупости! — Датч нахмурился.

— Глупости? — Рек подумал о брате, как о неисправимом рабовладельце.

Датч, подумав, снизошел до объяснений.

— Рассуди сам, что бы ее ожидало на "Счастье". Чтобы встретиться со мной, она выкрала карту доступа своего шефа и парализатор. Потом она помогла мне сбежать. Для ее соплеменников она — предатель идеалов "Счастья Человечества", завербованный инопланетниками. С нее с живой бы не слезли! Она ещё сама этого не понимает. Во всяком случае, не понимает до конца. Но ты-то должен понимать!

Рек отвел глаза и некоторое время изучал приборную доску.

— Ты прав, конечно, — признал он. — Я об этом не подумал. Выходит, мы ее спасли.

— Спасли?! — Датч был просто сражен аналитическими способностями своего брата. — Это она нас спасла! Причем всех!

Рек уставился на него. А Датч начал раскладывать по пальцам:

— Она помогла мне бежать. Пойми, это был безумный риск. Не для меня даже, а для нее самой. Я не знал, жив ли ты, не знал, смогу ли с кем-то связаться. В худшем случае меня схватили бы снова. А потом свои официально вытребовали бы меня как инопланетного подданного. А вот ее бы не выпустили никогда: она гражданка "Счастья". Наша родная разведка при всём своем желании ничего не смогла бы для неё сделать. К организации моего побега ей приплели бы и твой, а заодно и На-Лу. Как бы она доказала этим фанатикам, что её никто не завербовал?

Поскольку Рек молчал, Датч решил продолжить:

— Про то, где содержится На-Ла, тебе сказала Эвиза? — Датч дождался утвердительного кивка и сам кивнул. — Она бы могла просто сказать: "Не знаю!" и ты бы целый месяц летал и заглядывал в каждое окно. Потом, пока вы носились по планете, Эвиза могла бы тебе помешать десятью способами. Например, выкинуть ключ зажигания, или снять туфлю и разбить каблуком управление. Вместо этого она помогла тебе вытащить На-Лу, не пытаясь вредить…

— И выпалила в меня напоследок.

Уже в момент произнесения этой фразы Рек понял, что сказал лишнее. В конце концов всё же кончилось хорошо, ожог уже почти зажил и эта его дурацкая фраза — только обидчивость злопамятного ребенка. Он прямо-таки загривком почувствовал, что сейчас брат преподнесет ему соответствующее случаю нравоучение (Рек заранее счел его заслуженным). Но Датч вместо этого широко улыбнулся и сказал:

— Ну должен же у нее быть хоть один недостаток! А то прямо ангел получается со всех сторон.

Так было у них всегда. Или почти всегда. Датч принимал решение, остальные могли на него повлиять, могли не повлиять. Но он, как настоящий капитан, всегда оставлял решающее слово за собой. Сказать, что он был уверен в своей непогрешимости, было бы неверно. Просто он считал, что у него лучше получится. Другие могут делать глупости, а он — само благоразумие. Поэтому шансов оказаться правым у него больше, чем у окружающих. А вот с Гаммой-249 вышла промашка. И очень крупная. Значительная, потому что мнение о собственном благоразумии развалилось, оставив непривлекательную кучу обломков. Но копаться в них и сожалеть было некогда. Поэтому Датч оставил кучу там, где она была и занялся более насущными проблемами. И в очередной раз принял решение: Эвиза останется с ними. Что при этом думала она сама, Датч не удосужился спросить.

* * *

Ровно через двенадцать часов по корабельному хронометру, вывешенному в коридоре перед кокпитом, Эвиза нашла Река. На этот раз вполне целенаправленно. В руках у нее был пакет "РП-24", который девушка самостоятельно нашла в показанной ей На-Лой корабельной аптечке.

— Вам пора делать перевязку, — напомнила Эвиза.

Рек растерялся. Он хотел было сказать, что это совершенно лишнее и что сам справится. Да и вообще, после разговора с братом, он не собирался подвергать нервы Эвизы новым испытаниям. Но вместо этого захлопнул рот и послушно пошел в кают-компанию.

В коридор высунулась На-Ла.

— А мы обедать будем?

Рек, не оборачиваясь, ткнул пальцем в сторону камбуза и бросил:

— Если ты приготовишь.

Кадийка забросила полотенце в каюту и без возражений пошла на камбуз. После счастьевской диеты, состоящей из безвкусных кубиков, На-Ла готова была отнестись к нормальной еде с большей ответственностью, чем обычно. Поэтому она вытащила из холодильника несколько упаковок побольше и следующие четверть часа честно пыталась угромоздить их внутри печки. Упаковки не помещались, вываливались на пол и создавали столько грохота, что под конец на камбуз заглянул капитан.

— Что ты тут делаешь? — поинтересовался он.

— Еду готовлю! — отрезала На-Ла, делая попытки захлопнуть дверцу печки.

Датч подошел ближе.

— На-Ла! Это так не делается. Что написано на коробке?

— А я читала? — пожала плечами На-Ла, не собираясь отступать.

— Вынь и прочитай, — серьезно сказал Датч.

— Ага! — пообещала На-Ла.

Датчу наконец надоела ее возня и он категорично отодвинул кадийку от печки. Дверца распахнулась, коробка выпала… На ногу капитана.

— Ой! — пискнула На-Ла вместо капитана и на всякий случай отскочила в сторону.

— На-Ла! — Капитан проявил небывалое мужество, не разразившись громкими криками. Вместо этого он почти нежно проговорил: — Подними коробку.

Кадийка повиновалась, подняла коробку и протянула ее Датчу, глядя на него абсолютно круглыми глазами.

— Читай, — все так же тихо распорядился капитан.

— Способ приготовления: снять упаковку… — послушно начала читать На-Ла.

— Вот видишь, — перебил ее Датч. — Здесь написано: "снять упаковку".

Кадийка с готовностью кивнула.

— Читать дальше? — поинтересовалась она.

— Читай, — тяжело вздохнув, разрешил капитан.

* * *

Вопреки всем "стараниям" На-Лы, экипаж "Медузы" дожил-таки до обеда. Зато теперь кадийка устроила бурные дебаты по поводу предпринятого Реком в атмосфере Гаммы-249 маневра.

Они уже успели вкратце рассказать Датчу те моменты их бегства, которые были ему неясны. Но На-Ла явно не собиралась слишком быстро выкидывать из головы необычный маневр.

— Нет, ты мне объясни! — потребовала На-Ла. — Мы ведь это сделали. Значит, выход в гиперпространство из атмосферы возможен.

— Хорошо. — Младший Дагвард охотно бросил мясо и поднял руку. — Объясняю. Смотри сюда. Что происходит? Гипердвигатель при включении выбрасывает поток заряженных частиц — составляющих гипертоплива. — Рек загнул один палец. — Частицы эти с некоторыми газами вроде кислорода и водорода дают взрывчатую смесь. Это тебе известно?

На-Ла кивнула и Рек для убедительности загнул еще один палец.

— Теперь смотри дальше: Мы получаем взрыв газов, посильнее ядерного. Корабль уходит из эпицентра взрыва, но при этом мы все еще находимся в атмосфере. — Рек загнул третий палец. — Обшивка корабля разогревается до критической температуры. Эти три фактора сливаются с запозданием в доли секунды. Двойной запредельной нагрузки обшивка не выдерживает. — Рек сжал руку в кулак и махнул им для убедительности. — Это как раз и произошло с печально известным "Матадором" лет десять назад. После чего экспериментировать и делать попытки выхода в гиперпрыжок из атмосферы запретили и вписали сей пункт во все летные инструкции.

— Тогда почему это получилось у нас? — тут же вступила На-Ла. — Мы опередили взрыв?

Рек усмехнулся.

— Если тебе все еще непонятно, я продолжу: экспериментальная броня "Медузы". Такую навешивают только на военные крейсера. У нас двойной слой защиты. Корабли типа нашего быстро сняли с производства, потому что стоит это удовольствие дорого, существенно утяжеляет корабль и снижает полезную грузоподъемность, каковая, как тебе известно — самое главное качество грузового звездолета. Совершать прыжки из атмосферы гражданским транспортникам ни к чему. Так что решено было, что овчинка не стоит выделки.

На-Ла кивнула, наконец-то удовлетворенная объяснением. Но тут же встрепенулась:

— Значит, военные корабли так могут?

— Ну, у военных свои проблемы, — заметил Датч, решив, что На-Ла уже достаточно утомила его брата. — Огромный боезапас и пушечные порты, которые закрываются, когда крейсер совершает разгон. Если хоть одна деталь не выдержит — будет взрыв. Да и не нужно большим тяжелым крейсерам маневрировать в атмосфере. Это не их занятие. Броня им нужна для того, чтобы рассеивать лазерные лучи. А на маленькие корабли или истребители броню не ставят, чтобы не утяжелять и не лишать маневренности. Так что повторить ваш маневр могут, теоретически разумеется, только те 14 кораблей типа "Медузы", которые входили в число экспериментальной группы.

На-Ла разочарованно кивнула.

— Как жаль, — заметила она. Но спорить больше не стала.

Датч повернулся к Реку.

— В тот момент, когда вы с На-Лой проделали этот маневр, ты обо всем этом не думал?

Рек скромно потупился.

— Нет, конечно, — признался он, но тут же поднял глаза на брата. — Но другого выхода у нас в тот момент не было.

Датч кивнул. С этим нельзя было не согласиться.

— Через пол часа переходим на обычную скорость, — напомнил он вместо "спасибо", поднимаясь из-за стола. — На-Ла! Не забудь сложить посуду в посудомоечную машину. И закрепи на всякий случай ту полку, которая уже падала.

— А как я ее закреплю? — возмутилась было кадийка.

— Сходи в багажный отсек, возьми гибкое крепление и пристегни им полку.

— Я сам прикреплю, — вмешался было Рек.

— На-Ла справится, — пресек его нездоровое желание Датч. — Лучше отдохни. Ты мне понадобишься, когда начнем торможение.

Рек не стал спорить, только переглянулся с На-Лой, которая скорчила недовольную рожицу и пожала плечами.

День шестой

Как большинство транзитных станций, "Доннод-53-146" была очень шумным местом, полным всякого народу и живущим своеобразной жизнью межпланетного супермаркета. Оказавшись в подобном месте впервые, можно было потеряться в обилии впечатлений, смешении стилей, языков, валют, кораблей, магазинов, складов, улиц и лиц. Строгий порядок бросался в глаза только в работе диспетчеров и операторов, умудрявшихся не теряться в обилии самой разнообразной техники, которую нужно было правильно принять, распределить по причалам и докам, обеспечить погрузчиками и заправщиками и всем, что так жаждут получить на транзитной станции команды космических кораблей.

За шесть лет в космосе близнецы Дагварды изучили множество таких станций. Порядки, пропускная система, даже тон, которым следовало говорить с диспетчерами каждой конкретной станции, был ими хорошо освоен. Поэтому они довольно быстро добились того, чего хотели и получили разрешение на стыковку, прождав на орбите всего лишь минут двадцать. На этот раз маневр вхождения в причальный док оказался большей проблемой, чем обычно. "Медуза" плохо слушалась на минимальной скорости. Но диспетчер не нервничал, а значит (хвала экипажу), со стороны это оказалось почти незаметно.

— Я займусь кораблем, — объявил Датч, едва они выключили двигатели — и почти сразу исчез.

В обязанности любого капитана, да и вообще любого начальника, входит столько всяческой работы, что в пору мечтать: хоть бы в сутки было сорок восемь часов вместо двадцати четырех. Нужно было договориться с поставщиками топлива, найти ремонтную бригаду, организовать их работу, оформить кучу документов, достать запчасти (желательно по приемлемой цене) и сделать еще массу всего необходимого и срочного. Датч не хотел задерживаться на станции слишком долго. Но прежде, чем отправляться дальше, нужно было осуществить хотя бы самый необходимый ремонт. А у них только по приблизительным данным пришла в негодность часть внутреннего покрытия гипердвигателя. Того самого, которым Проныра щедро поделился с ними после своего освобождения на планете Закатов. Увы, оно сильно пострадало при прыжке из атмосферы. Но если бы не оно — пострадал бы сам двигатель. Кроме этого разладились направляющие импульсные линии и поврежден правый стабилизатор. Со всем этим еще можно кое-как "телепаться" по космосу, но часть неполадок лучше постараться залатать хотя бы по грубому. А более существенный ремонт лучше делать на настоящих ремонтных доках, до которых еще предстоит добираться.

— Я пройдусь немного, — предупредил Рек На-Лу.

Кадийка оторвалась от диагностики и поглядела на него. Рек был в плаще (который, как ни странно, не попал под выстрел и уцелел) поверх белого "домашнего" свитера. И в кожаных штанах. В руках он держал кружку.

— Я думала, ты спишь, — призналась На-Ла.

На выходе из гиперпространства и при посадке на станцию Реку пришлось здорово попотеть наравне с братом и поэтому его, как болящего, от дальнейших работ отстранили.

— Мне надо кое-что купить, — пояснил Рек, вскрывая очередную пачку обезболивающего. Сунув в рот маленькую капсулу и запив водой, Рек поставил кружку на край пульта. — Унеси потом, ладно?

На-Ла пожала плечами и кивнула. По ее мнению Рек был достаточно взрослым человеком, чтобы оценивать свое состояние. Хочется ему где-то шататься — его дело.

Пока они летели сюда, Рек все поглядывал на счастьевского "ангела с одним единственным недостатком" (следы которого благополучно сходили с его живота) и думал. Всё думал-думал, пока не додумался: может, действительно эта девица была права, когда на Гамме-249 заявила, что он — Рек — просто псих. Не видит же он очевидных вещей. Несколько дней назад он готов был задушить эту белокурую красотку собственными руками. Допустим, у него есть извиняющее обстоятельство: не так много времени прошло с тех пор, как Эвиза в него выпалила. Память о пережитом страхе еще слишком свежа. Он просто поддался эмоциям. Но нужно же уметь держать себя в руках и трезво оценивать происходящее! Они живы и удалены от Гаммы-249 на миллионы километров. Благодаря Эвизе, между прочим.

Придя к таким выводам, Рек озаботился отсутствием у Эвизы вещей первой необходимости. Они, конечно, выделили ей полотенце и зубную щетку из своих запасов. Да, и еще халат. Но этого, по мнению Река, было слишком мало.

Покупку женского нижнего белья была старой проблемой для команды "Медузы". Периодически оно требовалось для На-Лы и бравый капитан Даниэль Дагвард давно уже возложил сию операцию на своего младшего брата. Рек многократно пытался приобщить его к этому занятию. Но каждый раз — безрезультатно.

— Некогда мне этим заниматься! — каждый раз утверждал Датч.

— Так и скажи, что стесняешься, — не сдавался Рек.

— Ничего я не стесняюсь! — оскорбленным тоном отвечал Датч. И тут же переходил в наступление: — Ты будешь делать за меня мою работу? Бегать по всем этим бюрократам, поставщикам, заказчикам?..

— Да понял я, понял, — сдавался Рек каждый раз и каждый раз оставался при своём убеждении: Датч просто стесняется.

Наконец, он усвоил, что кроме него этим заниматься некому. На-Лу отпускать в магазин без присмотра было нельзя: трагикомичный опыт это уже доказал. А Эвиза? Ее ведь тоже отпускать нельзя. Она совсем из другой жизни. Она ничего не знает, может потеряться, испугаться, наделать глупостей… А вылет через два часа откладывать нельзя: им забронировали на 5 апреля ремонтный док на Маиси. Датч договорился. Значит, обязанности Река по отношению к На-Ле распространяются теперь и на Эвизу.

Рек вышел с территории доков и поглядел по сторонам, ожидая увидеть какой-нибудь транспорт. Как на зло, не было видно ни одного "ползуна". Эти миниатюрные машинки на электромоторе с двумя-тремя открытыми вагончиками были популярны на всех крупных станциях. Двигались они чуть быстрее пешехода, зато могли тащить багаж и тех, кто не расположен ходить своими ногами. Рек еще немного подождал, надеясь, что хоть один "ползун" вернется к причальным докам. Потом решил, что быстрее доберется пешком и побрёл в центральную часть станции.

Обычно он рассматривал толчею и суету станций как нечто, составляющее часть самой их жизни. Сегодня Рек был бы не против, чтобы его толкали поменьше. Он даже успел мысленно поругаться с кучкой веселой молодежи, которые в ожидании своего рейса устроили прямо посреди прохода бурные дебаты по поводу развлечений, которыми их явно обошли на этой станции. Но когда он подошел достаточно близко, его вдруг заметили и расступились. Возможно, подействовал его далекий от дружелюбия взгляд, усугубленный кругами вокруг глаз. Рек решил, что ему сейчас совсем некстати распугивать окружающих. Там, куда он шел, это было совершенно излишним. Поэтому когда автоматические двери магазина услужливо распахнулись, Рек приклеил к лицу легкую улыбку и вежливо обратился к первой же девушке с табличкой на лацкане.

— Здравствуйте… — он быстренько прочитал имя на табличке. — Здравствуйте, Селестина!

Девушка профессионально-приветливо улыбнулась в ответ, сделав приглашающий жест. Рек с готовностью прошел в глубь магазина.

— Мне нужна ваша помощь, — доверительно сообщил он. — Как вас зовут друзья? Тина?

— Да, сэр! Как вы угадали?

Улыбка девушки стала менее искусственной. Она явно начала поддаваться очарованию младшего Дагварда (как и полагается для хорошего продавца, который рассчитывает привлечь покупателя).

Вместе они оказались перед прилавком, за котором стояла еще одна девушка. Рек улыбался теперь вполне искренне. И даже немного смущенно. Так что на его интересную бледность и круги вокруг глаз уже не обращали внимание.

— Чем мы можем вам помочь, сэр? — подбодрила его вторая девушка.

— Мне нужно сделать несколько очень важных покупок, — сообщил Рек, изучая табличку на груди у второй девушки. — Лоуди? Я правильно прочитал?

Девушка за прилавком мило поправила пушистую прическу.

— Друзья зовут меня — Джуди, — сообщила она немного кокетливо.

Рек небрежно (но очень аккуратно, чтобы не прижать живот) облокотился на стойку.

— Так вот, мои очаровательные Тина и Джуди! Я постараюсь вкратце обрисовать вам ситуацию. — Он еще понизил тон и теперь говорил совсем доверительно, заглядывая поочередно то в черные глаза Тины, то в зеленые глаза Джуди. — Одна моя знакомая сбежала из дома.

Продавщицы переглянулись, явно заинтригованные. Рек посозерцал для порядка край стойки, улыбаясь с совершенно непосредственным смущением. Девицы терпеливо ждали продолжения. Наконец он поднял голову и продолжил:

— Ну, вы же понимаете, что в таких обстоятельствах не думают о багаже.

Девушки широко заулыбались и согласно кивнули.

— Да, сэр! — подтвердила их общую сообразительность Тина. — Так что ей нужно?

— Я бы сказал, что ей нужно всё, что нужно. Примерно… — он увидел еще одну продавщицу, которая вышла из соседнего отдела, прикинул габариты "психологического зада" у себя на плече, во время бегства по космопорту Гаммы-249 и резюмировал: — Примерно вот такого размера. Вы не возражаете, Полли? — разглядел он имя третьей девушки. — Только ростом она чуть-чуть повыше. Вот на столько. — Он показал рукой, на сколько по его мнению была выше его сбежавшая из дома девушка.

— А всё, что нужно — это… — начала было Полли.

— Всё — это всё! — категорично заявил Рек. И тут же изобразил такую смущенную улыбку, только что ножкой не покрутил. — Совсем всё. Ну, что бы вы взяли для себя, если бы ехали далеко и надолго. Белье, там, зубную щетку, пижаму… Вы ведь лучше меня в этом разбираетесь, — осклабился он, умильно взирая на всех троих.

Минут через тридцать ему собрали целый фирменный мешок вещей. Рек из скромности не стал досконально требовать, зачем нужна каждая из них.

— Я вам доверяю, — сообщил он девушкам, еще минут пять поболтал с ними о всякой чепухе, после чего расплатился и потащился на корабль.

* * *

— Можно мне выйти с корабля?

Эвиза задала этот вопрос На-Ле, потому что Датч ушел по каким-то своим делам, а Рек тоже исчез в неизвестном направлении. И только кадийка (в легкомысленной радужной кофточке, из которой совершенно комично торчала ее пятнистая голова), сидела в кокпите.

Сперва Эвизе показалось, что На-Ла ее даже не услышала. Трудно было поверить, что при всей своей увлеченности На-Ла способна контролировать то, что происходит вокруг. Но прежде чем Эвиза решила, что ей делать (повторить вопрос или уйти, не дождавшись ответа), На-Ла оторвалась от монитора и посмотрела в ее сторону.

— Только не уходи далеко, — предупредила она совершенно серьезно. — Ты ничего там не знаешь. Станция большая, — пояснила она. — Заблудишься. А нам надо вылететь точно по графику, потому что капитан забронировал нам ремонтный док на Маиси. — Подумав немного, На-Ла решила еще более подробно объяснить и добавила: — Если ты не вернешься вовремя, тебя придется искать. Без тебя мы не улетим. А времени потеряем неизвестно сколько.

Эвиза кивнула и пошла на выход.

Люк открылся, едва она нажала на кнопку. Подсознательно Эвиза все еще не верила, что ее не станут запирать. Мало ли, что сказала кадийка. Люк мог быть заблокирован каким-нибудь кодом, на тот случай, если девушке придет в голову покинуть корабль. Но шероховатая заслонка послушно скользнула в сторону — и Эвиза шагнула на пологий пандус корабля, наружным концом лежащий на причальной поверхности.

Девушка медленно спустилась на причал, текстуратовое покрытие которого, на сколько хватало глаз, было идеально чистым и гладким. Вокруг ходили люди. И чем дальше от причала — тем больше становилось людей. А впереди виднелись многочисленные коридоры и проходы, вдоль которых ползали автоматические погрузчики, груженые контейнерами и тюками. Там, впереди, начинался совсем незнакомый мир. Эвиза почти сразу поняла, что заблудиться в этом незнакомом мире будет очень легко и просто, поэтому благоразумно отступила от соблазна пойти дальше. Она вернулась к причалу и пошла вдоль причальных отсеков, за каждым из которых возвышалась громада очередного космического корабля. Интересного и здесь было достаточно. А самое интересное было в том, что она, Эвиза, спокойно бродила здесь, видела незнакомые лица. Некоторые (особенно мужчины) замечали ее и улыбались. Незнакомый парень в синей униформе, проплывая мимо на передке автоматической тележки, весело крикнул ей:

— Хороший денек, мисс!

Хотя основная масса людей, спешащая по своим делам, не обращала внимание на незнакомую высокую девушку в сером комбинезоне. Здесь, в причальной зоне, мир был сугубо деловой. Каждый корабль ждал, когда его погрузят или разгрузят, обеспечат топливом, водой, продуктами. Тут же, на текстуратовых плитах, договаривались о чем-то самые разные люди и инопланетники, размахивая пластиковыми листами документов в сторону того или другого корабля или погрузочной машины, доказывая что-то друг другу.

Потом Эвиза вышла на более свободное пространство. Здесь видимо начиналась менее деловая зона, по внутренней стене пошли стеклянные витрины магазинов и кафе. Эвиза оглянулась, чтобы определить, не слишком ли она далеко зашла. Но причалы все еще были рядом. Поэтому она пошла дальше.

Ничего сверхъестественного Эвиза на станции не увидела. Хотя с ее точки зрения там все было сверхъестественное. Сначала она встретила группу пожилых туристов, которые вместо того, чтобы изнемогать в нищенском состоянии и быть обреченными на голодную смерть (как объясняли на "Счастье Человечества"), бодро путешествовали по космосу и осматривали достопримечательности дальних миров.

Потом Эвиза столкнулась с каким-то бродягой. Она поняла, что перед ней бродяга, по степени оброслости молодого человека и откровенной надписи на его сумке: "Я — бродяга". Эвиза тут же прониклась сочувствием: "Элита загнивающего мира выбросила его на улицу, сделав безработным!". Бродяга оказался очень разговорчивым и поднял Эвизу на смех: "Вот еще! Буду я на кого-то там работать! Я и без работы прекрасно проживу!". И тут же принялся расписывать прелести выбранного им образа жизни и очень энергично приглашать Эвизу с собой, путешествовать автостопом по космосу, заведуще расписывая ей закаты на Шаблин Гвас, девятнадцать естественных лун-спутников планеты Илуо, размеры станции "ВаВ", которая по сути уже превратилась в искусственную планету, дальние рейсы, заокраинные миры и прочее, и прочее, и прочее. При этом бродяга охотно вытащил из сумки мини-комп и стал хвастаться коллекцией рекламных картинок, которые ему удалось заполучить за время полетов.

Эвиза все же нашла в себе силы расстаться с бродягой, который пошел "прощупать обстановку" на эльдорианском грузовозе "Гич".

Эвиза побрела дальше, разглядывая витрины. Больше всего ее поразила витрина отдела игрушек. Игрушки были всевозможных видов и материалов. Нигде на родной планете Эвиза не видела такого полета прикладной художественной фантазии. Игрушки в ее мире полагались строго до 7 лет и были все устремлены на воспитание патриотизма и прочих общественно-полезных навыков будущих граждан: это были в основном модели военной и гражданской техники, игрушечные орудия труда, например вёдра и лопаты, а также некоторое количество стандартных кукол для девочек, чтобы подготовить их к дальнейшему воспроизводству себе подобных.

Здесь же, на витрине космическое станции, Эвиза не увидела ни единой модели пистолета или бластера, даже ни единой модели пушки или военного крейсера. Только улыбающиеся куклы (при чем каждая с индивидуальным лицом), симпатичные зверушки, кубики и тому подобное. А где же игрушки, воспитывающие милитаризм в детях Земного Содружества? Но царство игрушечной страны в витрине не задумывалось о политике и идеологии.

Потом ей попался очень вежливый полицейский охранник, который, видя, что она долго стоит перед витриной магазина игрушек, заинтересовался, не потерялась ли она и не нужна ли помощь. Сперва Эвиза от него шарахнулась, потому что о земных полицейских на ее планете тоже ничего хорошего не говорили. Но охранник оказался очень любезным, а напоследок ткнул пальцем в витрину и сказал, что непременно купил бы своему сынишке того большого плюшевого медведя.

Да все это — чепуха. Дело не в том, сколько нищих с компьютерами и пенсионеров-путешественников она встретила. То, чего она совершенно не увидела, смутило ее не меньше. Отсутствие какой-либо агрессии в адрес Гаммы-249. С детства Эвизе внушали, что весь окружающий мир только и делает, что жаждет напасть и поработить "Счастье Человечества". Что об этом только и говорят все, особенно земляне и что там "у них" пропаганда агрессивных настроений против граждан "Счастья Человечества" процветает на каждом углу, что каждую секунду на любой другой планете или станции, на которую хоть как-то может проникнуть Земное Содружество, всем внушается, что надо браться за оружие и настраиваться на открытые враждебные действия. Ничего такого Эвиза не увидела. У нее вообще создалось впечатление, что до ее родной планеты никому нет дела. Один раз она уловила знакомое слово, но оказалось, что его произнес диспетчер, объявив, что "автоматический грузовоз, следующий транзитом по маршруту "Маиси — Доннод — Гамма-249" совершает стыковку на 10-м причальном модуле". И все. И никаких возмущенных криков и призывов "уничтожить счастьевцев" за этим не последовало.

Вернувшись часа через полтора на корабль, Эвиза молча прошла в отведенную ей каюту. Ей было о чем подумать. Не то, чтобы она увидела нечто потрясающее. Но все было не так, как она представляла себе на "Счастье". У них на планете очень много времени уделялось на то, чтобы разъяснять молодежи, как живут люди на других планетах, на станциях Земного Содружества. Их знакомили с чужой жизнью с помощью многочисленных лекций, демонстраций видеозаписей и всевозможного другого материала. Эвиза хорошо помнила свое возмущение и даже негодование, такое понятное каждому счастьевцу, по поводу "ужасов" "упадочного общества". Никаких таких "ужасов" она не увидела. И благоразумие подсказывало девушке, что это вовсе не кто-то специально ради того, что на причал спустилась некая Эвиза, убрал все "ужасы" и подстроил все так, чтобы Эвиза этих самых "ужасов" не разглядела.

Едва Эвиза, под грузом впечатлений и не зная, что думать, присела на кровать, как раздался стук в дверь.

Когда она открыла, Рек вручил ей огромный пакет.

— Это тебе. На первое время.

— Что это?

— Сама посмотришь.

Он тут же отвернулся и ушел в свою каюту, где с чувством исполненного долга растянулся на койке, даже не сняв плаща. Принесенное им в материальной форме (в виде нижнего белья, шампуня, зубной щетки, тапочек, халата и тому подобного) извинение успокоило его самого и Рек уснул, оставив Эвизу наедине со своим подарком и ее впечатлениями.

День седьмой

И снова "Медуза" шла полным ходом в гиперпространстве. На этот раз к Маиси.

Напоминающие шкаф каюты на грузовозе не были предназначены для того, чтобы сидеть в них подолгу. Их предназначение — быть спальней и хранилищем одежды. Для экипажа "Медузы" весь корабль был домом.

Эвиза, хотя и не причисляла себя к экипажу, долго не высидела в крошечном помещении и вышла снова. Столкновение с Реком показало ей, что в принципе никто не собирается убивать ее на месте или что-то еще с ней делать. Поэтому девушка, для разнообразия, отправилась в противоположную сторону. А поскольку в другой стороне располагалась рубка управления кораблем, неудивительно, что Эвиза именно туда и попала.

В кокпите не было никого, кроме На-Лы. Кадийка пялилась на монитор, по которому бегали непонятные Эвизе цифры, знаки и графические объекты в большом количестве. Как только бегающие цифры и знаки начинали меняться медленнее, На-Ла принималась тыкать в разные клавиши (возможно, вводила новые данные или что-то в этом роде — Эвиза не поняла) и подвигала компьютер на новый всплеск активной работы. Возникшую рядом Эвизу На-Ла полностью проигнорировала.

После тех впечатлений, которые остались у Эвизы от транзитной станции, в пору было задуматься о своих не слишком верных представлений о том, что ее окружает. И Эвиза вспомнила, что еще недавно считала На-Лу всего лишь служанкой Дагвардов. Эвиза припомнила, какое активное участие эта маленькая кадийка принимала в пилотировании кораблем. Значит, она никакая не служанка и наверняка имеет повод обижаться на то, что ее таковой посчитали. Она — такой же член экипажа, как и Дагварды, вероятно третий пилот. Эвиза не могла припомнить, называла ли На-Лу служанкой, когда они втроем носились по счастьевским дорогам. Наверное, нужно было на всякий случай извиниться, тем более, что На-Ла наконец соизволила покоситься на нее.

— Я хотела сказать, — начала Эвиза, не зная, как бы так не обидеть На-Лу снова, напоминая о своей оплошности. — Извини меня за то, что я назвала тебя служанкой. Я не знала, кто ты на самом деле.

На-Ла отмахнулась.

— А я и не служанка. Я — их рабыня!

— Что?! — Эвиза даже слегка отшатнулась. И тут же решила, что либо ослышалась, либо На-Ла над ней издевается в отместку за то, что ее обозвали служанкой.

— А что тут такого? — очень непосредственно удивилась На-Ла. — Они меня у эльдорианина одного купили на транзитной станции "Лойкамоия", в эльдорианском секторе. За бутылку "Шадо Маро".

Как кошка, когда она любимица семьи и сознает это, любит разложить свой хвост посреди самой толчеи и терпеливо ждать: не наступят ли на него случайно, чтобы был повод дико заорать, а потом долго наслаждаться, когда люди вокруг нее начинают кричать друг на друга, размахивать руками и требовать отчета: "Кто наступил кошечке на хвост?!!", "Под ноги смотреть надо!!", "Всегда идете и не смотрите, куда шагаете!" и т. д. и т. п. и ещё много чего подобного.

Так и На-Ла любила бравировать фактом своей покупки, когда знала, что контингент, ее окружающий, кипит идеями о свободе личности, демократии, равноправии, феминизме, "равенстве и братстве" и тому подобным. На-Ла любила блеснуть экзотическими подробностями вроде марки той самой бутылки вина "Шадо Маро" и прочим подобным. А потом долго, с самодовольной улыбкой, слушать идейные вопли окружающих. Если бы рядом оказался эльдорианин, На-Ла не стала бы так себя вести, потому что для эльдориан факт покупки раба — нечто банальное. От эльдорианина она наоборот постаралась бы это скрыть. А вот с космоспецназом, или с такой особой, как Эвиза, вполне можно было рассчитывать на развлечение.

На-Ла, разумеется, не ошиблась. Девушка была поражена и хотя и не принялась, в отличие от космоспецназа, кричать о том, что подобный факт оскорбляет На-Лу как личность, однако, растерялась она очень сильно. Но поскольку ожидаемых воплей в должном количестве не последовало, На-Ла решила усугубить картину:

— А что ты удивляешься? Тебя они вообще бесплатно увезли.

На такое заявление Эвиза вовсе потеряла дар речи, однако изменение выражения ее лица и прогрессирующая бледность показали На-Ле, что все-таки ожидаемого эффекта она достигла.

Эвиза повернулась и пошла. Она и сама точно не понимала, куда идет, но почти сразу налетела в коридоре на Датча.

— Когда следующая остановка… у этого корабля? — спросила Эвиза, отбросив варианты "нашего корабля" или "вашего корабля".

Капитан "Медузы" повесил на шею полотенце, которым как раз вытирал лицо, и спокойно ответил:

— На Маиси.

Эвиза плохо разбиралась в чужих планетах. Счастьевское образование было направлено на другие проблемы. Поэтому название "Маиси" ей почти ничего не сказало. Но это было и не важно. Вот если бы Датч сказал: "На Землю", или "на Эльдорию"… Хотя и тогда это не имело бы решающего значения.

— Высадите меня там, — потребовала она.

— Зачем?

Эвиза растерялась. Зато не растерялся Датч, взял ее за локоть и повлек за собой.

— Пойдем, поговорим.

Она подчинилась, потому что сама точно не представляла, чего хочет.

В кают-компании на этот раз никого не было. Должно быть, Рек ушел спать. Датч посадил девушку на диван и сел рядом.

— Тебе лучше остаться пока с нами, — сказал он мягко.

Она вскинула на него глаза. Землянин выглядел не таким всклокоченным, как на "Счастье". Его густые русые волосы были аккуратно зачесаны со лба назад. Исчезла светлая щетина с подбородка. Он был без кителя, но в отглаженной рубашке, застегнутой на все пуговицы. Клетчатое полотенце свисало как шарф. И взгляд старшего Дагварда стал другим. Не таким категоричным.

— С вами? — повторила девушка. — А что я буду с вами делать?

— Просто поживешь у нас, посмотришь, что на других планетах делается. Ты сама все увидишь, — пообещал Датч.

— Это правда, что вы купили эту кадийку? — решилась спросить Эвиза и кивнула в сторону прохода.

— Правда. — Он не собирался обманывать ее, чтобы произвести лучшее впечатление.

— Но ведь это…

— Каждая планета живет по своим законам. У эльдорианина, который продал нам На-Лу, были свои причины так поступить. Тебе не стоит сильно торопиться осуждать или принимать то, что ты увидишь и услышишь. Просто побудь с нами. Многое ты поймешь сама. Эвиза! — он взял ее за руки. — Это совсем другой мир, не такой, к которому ты привыкла. Просто присмотрись к нему. Сделай выводы сама. Не пользуйся готовыми, из тех учебников, по которым тебя учили. А теперь пойдем.

— Куда? — встрепенулась она.

— Я покажу тебе корабль.

Примерно через час капитан "Медузы" широким шагом вошел в кокпит и категорично развернул к себе На-Лу вместе с креслом, взявшись за оба подлокотника и удержав вполне объяснимое желание кадийки повернуться в исходную позицию.

— На-Ла! Я прекрасно знаю, что ты любишь бравировать перед посторонними подробностями своего появления на этом корабле. Я согласен, что порой это бывает очень забавно. Но сейчас — не тот случай. Оставь свои шуточки для космоспецназа, — посоветовал Датч, не торопясь ее отпускать. — Ты меня поняла?

— А это и не шуточки! — не стерпела На-Ла.

— Неужели так сложно понять, что Эвизе и без этого плохо?

— Ага! А в Река кто выпалил? — тут же припомнила На-Ла.

Датч с тяжелым вздохом посмотрел куда-то в сторону, но кресла не отпустил.

— На-Ла! — На этот раз в его голосе слышалась усталость. — Неужели я и тебе должен все объяснять на пальцах? — Он проникновенно посмотрел в вишневые глаза кадийки, чем смутил и заставил потупиться.

На-Ла перестала делать попытки развернуться к пульту. Почувствовав это, старший Дагвард оставил в покое подлокотники ее кресла и прошелся по кокпиту.

— "Медуза" — это наш мир, — сказал он. — Мир, замкнутый в очень крошечном пространстве жилой части корабля, где приходится проводить безвылазно много часов, много дней, а иногда и месяцев. Хотим мы этого или не хотим, но мы никуда не можем отсюда деться и вынуждены общаться друг с другом. И больше ни с кем. Ты сама знаешь, как трудно ужиться с новым человеком. Мы до сих пор не можем найти себе астромеханика, не потому, что мы — плохие парни, а потому, что условия на кораблях дальнего следования очень тяжелы, можно сказать неестественны для человеческой психики. Каждый из нас должен всегда стараться сохранить мир в этом нашем маленьком мирке "Медузы". Иначе будет не полёт, а кошмар. И поэтому не надо ради своего собственного развлечения пугать или стараться шокировать чем-то другого человека, даже если это тебе со стороны очень смешно. Наоборот, нужно постараться помочь вернуть ему покой в душе, тем более, если он и сам готов этот покой в любой момент потерять.

— Да я что?! — сдалась На-Ла. — Я и не собираюсь никого покоя лишать.

Датч посмотрел на нее, еще не до конца уверенный, что На-Ла действительно все поняла. На всякий случай он добавил, вполне конкретно:

— Просто помни, что когда ты лишаешь кого-то этого самого покоя, ты вынуждаешь меня тратить время на то, чтобы исправить последствия твоих неуместных шуток. Мне тоже иногда нужно отдыхать. Я не могу каждую секунду бегать по кораблю и контролировать, не передрались ли вы все без моего присмотра.

— Да молчу я! — буркнула На-Ла. — Вообще больше ничего не скажу.

Она отвернулась к компьютеру. Единственным человеком, который вообще мог заставить ее почувствовать стыд, был Датч. На-Ла терпеть не могла это чувство и ужасно переживала, когда до нее доходило, что она по настоящему расстроила своего капитана.

Датч положил ладонь на покрытую плотной пятнистой кожей голову кадийки.

— Все хорошо, — сказал он. — Ты ведь меня понимаешь.

На-Ла покосилась на него. Если Датч старается ее приласкать, значит, больше не сердится. Можно выдохнуть и заняться своими делами.

— Я скоро сменю тебя, — напомнил капитан — и ушел.

Положенные самому себе шесть часов отдыха он уже частично растратил. Осталось понадеяться, что в следующую минуту не случится еще чего-нибудь, во что придется срочно вмешиваться.

День восьмой

Рек сидел в кают-компании. Капитан все еще не допускал его до дежурств, в приказном тоне высказав, что до Маиси Рек должен заниматься исключительно поправкой своего здоровья. Рек заикнулся было, что благодаря регенерационной пленке чувствует, что почти пришел в норму. Но Датч категорично заявил, что "почти" его не устраивает.

Поскольку больше было нечем заняться, а спать не хотелось, Рек извлек на свет шахматы и теперь сидел, развалясь на диване и положив ноги на низенький столик, у самой шахматной доски, на которой выстроил мудреную комбинацию фигур. Увидев Эвизу (которая появилась в кают компании по той же причине: ей нечего было делать), он сделал приглашающий жест.

— Проходи.

— Я не помешала?

Рек рассеянно качнул головой.

— Нет, конечно.

— А что это? — девушка указала на стол.

— Одна старинная игра. Называется "Шахматы". Никогда не видела?

— Нет, — призналась Эвиза. — Сложная игра?

— За те две или три тысячи лет, которые она существует, она не сделалась проще и понятнее. — Рек потер затылок, разглядывая фигурки у своих ботинок. — Мы эту партию начали с Датчем месяца два назад. Потом все некогда было.

Рек скинул ноги на пол, подался к столу, поводил в нерешительности рукой над фигурами, но так и не решился ничего передвинуть, откинулся назад и принял прежнее положение.

— Наверное, будет проще сдаться сразу, — решил он.

Эвиза разглядывала белые и черные фигурки и пыталась понять, что может быть сложного в игре, которая вся укладывается в несколько десятков клеточек. Так и не придя к определенному выводу, девушка стала смотреть на Река. Пока он не спросил:

— У вас так принято?

— Как? — не поняла она.

— Все время разглядывать других людей.

— Вам это неприятно? — удивилась девушка.

Рек пожал плечами. Во всем этом снова засквозили воспоминания о всяких "психологических штучках", которые он терпеть не мог.

— Не знаю. Меня редко рассматривают так пристально. И как я выгляжу?

Она неторопливо покачала головой.

— Вы похудели. За эти несколько дней.

Тут она спохватилась, что причиной этому был ее выстрел, но Рек исправил ситуацию, повернув разговор совсем в другую сторону.

— Я всегда худею, когда сижу и ничего не делаю.

Эвиза не поняла, серьезно он говорит или шутит.

— Зато ты выглядишь прекрасно, — добавил Рек. "Какой я обходительный!" — подумал он про себя не без сарказма.

— Куда вы полетите после того, как отремонтируете корабль? — спросила девушка, оставив его комплемент без ответа. И тут же принялась объяснять: — Я не потому спросила, что это для меня важно. Просто я совсем не знаю ничего о внешнем мире.

Рек улыбнулся.

— Честно говоря, я пока не знаю, куда мы полетим дальше. Может быть, Датчу удастся найти приличный заказ на перевозку. На Маиси это всегда возможно.

— У вас такие вопросы решает ваш брат?

— Конечно! Он же капитан. Это по его части. Что тебе кажется странным? — тут же спросил он, уловив, что девушка о чем-то задумалась.

Эвиза пожала одним плечом и задумчиво поправила пышную гриву золотистых волос.

— Я много чего не понимаю, Ричард. Вас всего трое. Разве вы не должны сообща принимать все решения? На нашей планете много людей, но все вопросы всенародно обсуждаются.

— Абсолютно все?

Эвиза встрепенулась и посмотрела на него.

— Ну конечно же! Это — главный принцип нашей демократии.

— Зачем заседать всей планетой? Разве это разумно?

Эвиза решила, что он ее не понял и охотно стала объяснять. Тем более, что все объяснения были из хорошо заученного материала, который не спешил покидать ее украшенную пышной прической голову слишком быстро.

— Все люди должны принимать участие в обсуждении решений, которые касаются их жизни, работы, того мира, в котором они живут. Нельзя, чтобы один человек что-то придумывал, а остальные вынуждены были довольствоваться тем, что за них решили.

— И как часто вы… заседаете? — тут же спросил Рек. — То есть, как часто вы всенародно обсуждаете все новое, что у вас происходит?

— Точно не скажу, — призналась Эвиза. — Это происходит не регулярно. Иногда раз в месяц, иногда реже.

Рек протянул руку и взял ее за пряжку на комбинезоне.

— Не слишком ли редко? Ведь если все так, как ты говоришь, у вас должны обсуждать изготовление каждой новой пряжки, вроде этой, формы пуговицы, дверных ручек, оконных шпингалетов, болтов, гаек или длины шнурков в ботинках. Пришлось бы заседать круглые сутки без выходных. На то, чтобы еще что-то делать, времени не останется.

— Вы зацикливаетесь на мелочах, — парировала девушка, слегка "заводясь" и высвобождая свою пряжку из его пальцев. — Как вы не можете понять самого главного?! Любое новое изобретение или событие должно всенародно обсуждаться. У нас есть специальные помещения, в каждом районе, в каждом исследовательском центре, на каждом заводе, в которые приглашают наших граждан для всенародных обсуждений. Там нам демонстрируют с экрана доклад очередного изобретателя или рассказывают о предполагаемом событии. Там же проводится электронное голосование, результаты которого сразу передаются в главный вычислительный центр. Например, ученый-биолог изобрел новый способ получения коллагена из водорослей. Его доклад демонстрируется на всю планету и все мы принимаем решение, нужно ли нам его изобретение, на сколько оно рентабельно и следует ли данному ученому-биологу продолжать свою работу. Разве это не правильно?

Рек водил пальцем по верхней губе, весело поглядывая на неё. Эвиза решила дать ему время усвоить преподанный материал. Наконец он прервал паузу и выдал:

— Что дворник дядя Вася может понимать в коллагене? И какое он может вынести решение?

Эвиза не растерялась.

— У нас каждый гражданин всесторонне образован и может высказать свое мнение.

— Абсолютно все не могут обладать такой широкой компетенцией, — не согласился Рек.

— У нас в обществе это возможно. При правильной постановке учебного процесса усваивается весь необходимый материал.

Рек усмехнулся.

— Как же ты можешь это утверждать, когда ты сама не знаешь где находится Маиси и что это такое?

Эвиза на мгновение смутилась, но быстро нашла оправдание:

— Мы обладаем всеми необходимыми знаниями в масштабах своей планеты. То что сверх этого — дело специально подготовленных людей. Если существует необходимость в пополнении знаний, можно воспользоваться их услугами и узнать о внешнем мире то, что необходимо для работы.

— Хорошо, — Рек не стал заострять внимание на том, что видимо на Гамме-249 существуют люди, которых держат исключительно для того, чтобы просвещать граждан в вопросах, которые не смогли вместить их головы. — Скажи, а масштабах вашей планеты обсуждался наш с братом арест? Арест двух людей из Земного содружества, которые прилетели на гражданском транспортнике и ничего плохого на вашей планете не сделали. Это тоже обсуждалось всенародно?

— Не об этом речь! — заявила Эвиза, слишком увлеченная своей лекцией, чтобы сразу переключиться на новый вопрос.

— Почему же не об этом? — Рек пожал плечами и задумчиво почесал шею под мохнатым воротом своего белого свитера. — Мне очень интересно: хоть кому-то сказали, что собираются задержать гражданский транспортник Земли? Что его экипаж схватят, едва он выйдет из корабля, сунут в тюрьму и будут допрашивать?

— Но… это — вопрос безопасности, — с трудом нашлась Эвиза. — Подобные вопросы нужно решать быстро и люди, которые поставлены охранять нашу независимость, должны проявлять инициативу и действовать быстро.

— Интересно, — протянул Рек. — И чем же нарушал вашу безопасность гражданский звездолет? Мы всего лишь привезли груз. Кстати, где-то даже накладные остались.

Эвиза внимательно посмотрела на него. Так внимательно, что было сразу понятно: у нее в запасе вопрос, который должен как минимум разбить все его доводы.

— Ричард! Скажите мне честно: у вас действительно не было никакой тайной миссии? Я не спрашиваю, что вы должны были сделать, зачем вы прилетали. Я понимаю, что на такой вопрос вы можете не захотеть отвечать. Просто скажите: была у вас какая-нибудь тайная миссия?

Рек откинулся на спинку дивана и рассмеялся. Положительно, эта девица была гораздо умнее, чем он склонен был думать о ней с момента их знакомства. Стоит ей бросить свои заученные наизусть лозунги — и она становится интересным собеседником, с которым надо держать ухо востро.

— Я спросила что-то смешное? — удивилась его реакции девушка.

— Нет, — Рек перестал смеяться и сделал очень серьезное лицо. — Признаюсь честно: тайная миссия была!

Эвиза подалась к нему, готовая восторжествовать.

— У меня была миссия — украсть самую красивую девушку с Гаммы-249, - все так же серьезно, если не сказать, покаянным тоном, возвестил Рек.

Выражение ее лица сделалось растерянным.

— К сожалению, — пояснил Рек, разведя руками, — у меня это не получилось. Зато повезло моему брату!

Эвиза разочарованно отодвинулась, не зная, злиться ей на его шутки или смеяться.

— С вами невозможно разговаривать серьезно! Скажите, Ричард, ваши друзья всегда понимают, когда вы говорите правду, а когда шутите?

Рек откровенно пожал плечами.

— Не знаю. Об этом нужно у них спросить. Хотите, я научу вас играть в шахматы? — поменял он тему.

День девятый

Проходя у себя на "Счастье Человечества" психологические тесты на интеллект, Эвиза неизменно получала не меньше 18-ти баллов, но как правило никогда не набирала 25-ти возможных. Это означало, что ее мыслительные способности развиты хорошо, но особенно умной она не является и уж тем более в гении не выйдет. 18 баллов давали ей возможность заниматься научной работой под чьим-либо началом, но не предвещали, что когда-нибудь она сможет сама выйти в начальники. Глубоко в душе это ее не могло не расстраивать хотя бы потому, что обидно было признавать себя "обыкновенной", неспособной на настоящие открытия. Разумеется, с окружающими Эвиза своими тайными разочарованиями не делилась, поскольку считала это недостойным человека развитого общества, в котором каждому должно принадлежать определенное место. Ведь весь смысл построение счастьевской жизни состоял в том, чтобы человек занимал именно ту должность, к которой у него есть способности. Порядок обеспечивал свободу от недовольств, зависти и тому подобных пороков. К тому же, у каждого члена счастьевского общества воспитывалось представление о том, что саморазвитие возможно и даже если ты получаешь на интеллектуальных тестах меньше десяти баллов, это еще не значит, что ты всю жизнь будешь работать на обслуживании других людей. Если сможешь творчески подойти к своим обязанностям, будешь стараться и развиваться, рано или поздно можешь перейти в другой интеллектуальный класс.

Дальше сократить.

Эвиза верила в то, что упорным трудом разовьет свои способности до более высокого уровня. Но за всю свою жизнь она ни разу не видела человека, который перешел бы из низшего интеллектуального класса в более высший. Даже самый старательный уборщик не становился директором комбината общественного питания. Но с другой стороны, она сама слышала и видела выступления людей, которые предваряли свои доклады заверениями, что благодаря упорному труду и при поддержке всего общества вышли на уровень исследовательской или руководящей работы "из простого рабочего", или "из рядового землекопа". Значит, надо продолжать саморазвиваться и надеяться на то, что все получится.

Девушке всегда казалось, что продвигаться к вершине интеллектуальных возможностей ей мешает излишняя эмоциональность. Она не может хладнокровно оценивать происходящее потому, что слишком сопереживает. Ей мешает внутренний голос, который посреди важных научных изысканий вдруг начинает говорить, что обследуемый ею пациент устал и не может больше адекватно реагировать на ее деятельность. И вместо того, чтобы продолжать работу, Эвиза делала перерыв, задерживала сдачу очередного доклада и почти всегда тащилась "в хвосте", вслед за своими более энергичными и целеустремленными коллегами.

Эмоции слишком часть руководили ею. Эмоции тащили ее в разные стороны. Она поддалась эмоциям и пошла искать поддержки у врага, шпиона-землянина. И вот, она обречена скитаться по галактике. Она не может вернуться на родную планету. Но разве вне "Счастья Человечества" плохо? Столкнувшись с незнакомой жизнью на "Доннод 53-146", Эвиза обнаружила, что жизнь эта не такая уж страшная и даже привлекательная. Но оставшись наедине со своими мыслями, сейчас, когда корабль шел через гиперпространство, Эвиза снова ужасалась: Что же будет с ней завтра?!

Эвизу учили, что влияние чуждой идеологии действует развращающе на неокрепшие умы. "Вам непременно дадут увидеть все самые привлекательные моменты их жизни. То, что воздействует на темную сторону вашего подсознания, взывая к похоти, жадности и другим порокам, живущим в глубине каждого человека". Эвиза помнила об этом, но в жизни получалось наоборот. Она просто видела и понимала, что люди вне Гаммы-249 (она все чаще называла планету именно так, как называли ее братья Дагварды, а не "Счастье Человечества") живут как нормальные люди и ничего такого особенного не пытаются сделать, чтобы привлечь ее, Эвизу, к аморальному образу жизни. Эмоции кричали ей, что она — предательница своего народа, она должна покаяться и вернуться. И одновременно твердили, что возвращаться нельзя, незачем и совершенно не нужно ей самой прежде всего.

Никаких логических доводов этим самым эмоциональным всплескам Эвиза найти не могла. Ей ужасно не хватало руководства. Что бы кто-то объяснил ей все "за" и "против", просто и логично. Поэтому Эвиза предпочла сделать так, как уже однажды сделала: пошла за разъяснениями к "шпиону-землянину". То есть, к капитану "Медузы" Даниэлю Дагварду. Этот человек и пугал и привлекал ее своей резкостью и прямотой. Эвиза была уверена, что разговор с ним внесет ясность в ее мысли.

— Я хотела бы вас спросить, — начала она, входя в кокпит.

Датч оставил какие-то вычисления и обернулся.

— Садись, — он махнул на кресло, которое обычно занимал его брат.

— Спасибо! — Она постояла немного, не зная, что лучше: сесть или все же говорить стоя. Потом, так и не сев, продолжила: — Могу ли я когда-нибудь вернуться на… Гамму-249?

Он смотрел на нее, не торопясь отвечать, потому что видел, что девушка еще не все сказала.

— Что со мной сделают, если я вернусь? — Она сцепила пальцы и смотрела куда-то в сторону. — Я понимаю, что без разрешения покинула планету, улетела с вами… — Наконец Эвиза нашла в себе силы посмотреть прямо на капитана. — Но ведь я могу объяснить… они могут понять.

— После того, как стреляла в моего брата, тебя поняли? Когда ты пыталась объяснить, что тебя мучает?

Эвиза покачала головой, потом резко шагнула вперед и села.

— Наверное, это было совсем другое, — попыталась предположить она.

Датч подумал, что ему очень жаль эту девушку, но соврать ей будет только хуже.

— Тебя не захотели понять даже тогда, когда к тебе не относились как к врагу.

Она вздрогнула, потому что слово "враг" не приходило ей в голову.

— Подумай сама, — предложил Датч. — Если бы ты, живя на Гамме-249, услышала, что кто-то, неважно мужчина или женщина, выпустил предполагаемых шпионов, помог им сбежать. Что бы ты подумала об этом человеке?

Это было ужасно, но согласиться и признать, что он прав, было свыше ее сил. Нужно было во что бы то ни стало ответить, что это не так.

— Я не знаю. Возможно, я бы подумала… — Эвиза не захотела говорить вслух, что бы она на самом деле подумала. — Я понимаю, что совершила плохой поступок. Но неужели мое раскаяние никто бы не принял? Да, скорее всего меня сослали бы в какую-нибудь отдаленную область и я не могла бы уже заниматься той работой, которой занималась…

— Ты сама веришь в это?

Она отшатнулась от его вопроса. Но Датч, как она уже заметила раньше, порою бывал беспощаден.

— Тебя, как человека, совершившего по вашим представлениям предательство, никто не стал бы понимать и щадить. В лучшем случае ты провела бы остаток своей жизни на каком-нибудь отдаленном руднике, или в тюрьме, если у вас есть тюрьмы, в которых заключенные содержатся пожизненно. Все, кто тебя знал, постарались бы забыть твое имя.

— Откуда вы знаете!? Какие рудники? Это выдумки! — Она вскочила, готовая кинуться на него или наоборот сбежать.

— Один такой рудник я видел своими глазами. Это было два года назад. Может быть ты слышала о восстании или бунте на Стамтоне в колониях Гаммы-249? В основном на нем работали пленные с Кади. Но были и счастьевцы, которые оказались неугодны вашему правительству и за это просто исчезли, словно их и не было никогда на "Счастье". Они хорошо понимали, что попав на Стамтонский рудник, получили лучшее из того, на что могли рассчитывать.

Эвиза опустилась в кресло и закрыла лицо руками.

— Неужели это правда?! Нам сообщили о захвате нашей колонии Стамтон Земным Содружеством, но я не знала, что там был рудник, я думала… — в отчаянии прошептала она. Потом она выпрямилась и посмотрела на Датча. — Скажите мне еще… В госпитале, когда я только познакомилась с вашим братом, он сказал мне, что его пытали. Прежде, чем назначить меня за ним наблюдать. Это правда?

Датч не изменился в лице, только взгляд его стал более сосредоточенный. Он не знал. Рек не рассказывал ему подробности своего пребывания на "Счастье". Поскольку с самим Датчем ничего особенного, с его точки зрения, сделать не успели, он понадеялся, что и Река пока не трогали. А уж тем более не должна была никого волновать На-Ла, которую судя по всему вообще приняли за служанку с их корабля. Значит, Река пытали? От этой мысли стало холодно.

Мысли промелькнули довольно быстро. Эвиза не заметила заминки. Датч вздохнул и ответил:

— Я не знал об этом. В эти последние несколько дней я совершенно упустил Река из вида. Ни разу не спросил, что с ним было. — Датч покачал головой, глядя в пол. Но потом снова посмотрел на девушку. — Если Рек сказал, значит это так. Однажды, несколько лет назад, ему уже пришлось пройти через подобное. Он никогда не станет шутить или бравировать такими вещами.

Эвиза глядела на него не отрываясь.

— Что было бы с вами, если бы вы не сбежали? — настойчиво спросила она.

Датч криво усмехнулся.

— Ну, как раз со мной было бы все нормально. Потому что Рек сбежал. Он сообщил бы своим и меня вытребовали бы с Гаммы как иностранного гражданина.

— А если бы… Ричард не сбежал?

— Все равно, мы совершали вполне законный рейс. Маршрут был зафиксирован на предыдущей станции и еще много где. Рано или поздно нас бы спохватились. Может, не так быстро, как хотелось бы. Возможно, ваш военачальник Март Акдак надеялся, что к тому времени сможет нас завербовать. — Датч подумал немного и добавил: — Хотя хороших вариантов мало. На Гамме могли бы сделать вид, что "Медуза" уже улетела в неизвестном направлении и фальсифицировать это во всех отчетах космопрота. Корабль могли отогнать на какую-нибудь военную базу или уничтожить. И не осталось бы никаких следов или доказательств.

— И что тогда?

— Тогда мы бы погибли.

Эвиза снова взялась за голову. И снова повторила фразу, которую уже произнесла в этом разговоре:

— Неужели это правда?! А что было бы со мной, если бы за нами тогда не прилетела "Медуза"? — Она так и спросила: "за нами", потом правда поправилась: — То есть, за вами.

— Земное содружество не могло бы добиться твоей выдачи. Ты — гражданка "Счастья".

— Значит…

Девушка держалась из последних сил. Она готова была назвать капитана "Медузы" жестоким и безжалостным, но не произнесла этого вслух. Если она скажет, что он безжалостен, он, как и тогда, в камере, скажет ей: "Я всего лишь это говорю, а вы это делаете!" и будет прав.

Она вздрогнула, когда Датч взял ее за плечи. Капитан стоял рядом, склонившись к ней.

— Я понимаю, что тебе тяжело, — сказал Датч. — Но я не могу врать тебе. Просто поверь, что та жизнь теперь кончилась, и тебе надо начать другую.

Наконец она не выдержала и разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. Датч терпеливо успокаивал ее, потом, по уже сложившейся традиции, снова напоил вином и уложил спать.

Эвиза пробовала слабо возмущаться:

— Если так пойдет дальше, я стану алкоголичкой! — По видимому на Гамме-249 была очень сильна антиалкогольная пропаганда.

— Не станешь, — заверил Датч.

И Эвиза провалилась в сон.

* * *

Обычно для того, чтобы покинуть гиперпространство, корабль использует обратный эффект самого гипердвигателя. При этом внутренняя оболочка чаши гипердвигателя подвергается обратимым структурным изменениям благодаря изменению потока заряженных частиц, что является дополнительным фактором износа покрытия. Частично "обнаженный" (по принятой среди звездолетчиков терминологии) гипердвигатель "Медузы" уже перенес критическую для себя нагрузку при выходе к станции "Доннод-53-146". Вторично проделывать тот же маневр Датч бы не стал. Это могло привести к аварийной ситуации. Поэтому принял решение тормозить в ручном режиме, с помощью вспомогательных субпространственных двигателей. Данную операцию приходится хотя бы раз проделывать любому курсанту летной школы. Это называется "Критическое торможение в случае аварии гипердвигателя". Правда, в летной школе маневр проделывается на исправном корабле, когда в случае ошибки всегда можно воспользоваться целым и неповрежденным гипердвижком. При этом, используются военные модели звездолетов малого и среднего класса, а не грузовые транспортники.

— Надо постараться, — призвал Датч брата, объяснив, что он намерен проделать. — Если что-то пойдет не так, мы конечно воспользуемся обратным потоком гипердвигателя. Но скорее всего окончательно сожжем то, что осталось от покрытия.

— А если не впишемся в маневр — превратимся в летящий по инерции обломок, — добавил Рек. И тут же объяснил (не иначе, как Эвизе, пристегнутой к креслу астромеханика за их спинами): — С нами ничего не случится. Но придется вызывать помощь и надеяться, что нас посадят на Маиси, прицепив к какому-нибудь эвакуатору. В общем, легким ремонтом будет не отделаться.

— Лучше делай дело, а не пугай народ, — посоветовал Датч.

Рек послушно обежал взглядом приборы.

— Через сорок секунд выключаю гипердвижок, — объявил он.

Датч привычно ощупал рычаги управления, чтобы напомнить пальцам, что где находится. Он давно уже не нуждался в подобных операциях, но неукоснительно следовал летной инструкции, за что его хвалили — не могли нахвалиться его инструктора из академии. Датч давно уже усвоил: если хочешь показать себя виртуозом в критической ситуации, стандартные процедуры надо выполнять на уровне рефлекса.

На своем курсе Датч был лучшим. Диплом и медаль ему вручал сам адмирал космического флота, что было немалой честью. Рек всегда держался в кильватере старшего брата. Правда, по мнению Датча, это происходило не потому, что Рек знал и умел меньше или хуже усваивал учебный материал. Рек часто отвлекался на свои собственные идеи и не мог сосредоточиться на учебном процессе, в который по его мнению "понавставляли" слишком много лишнего. На старшем курсе Датч просто "испилил" его вдоль и поперек, заставляя не отвлекаться и выполнять все, что требуют преподаватели. Главным аргументом было то, что оказавшись в разных категориях выпускников, они могут получить распределение в противоположные концы галактики. Разумеется, на самом деле это было поправимо и им как братьям пошли бы навстречу. Но Датч не собирался отступать и требовал, чтобы Рек выкинул из головы все лишнее и сосредоточил свою энергию на том, чтобы не отстать от старшего брата. Вершиной его категоричных стараний было то, что Датч однажды запер Река в их комнате с конспектами к предстоящему экзамену и заявил напоследок:

— Если ты вздумаешь вылезти через окно, я с тобой вообще разговаривать не буду!

Результатом всех усилий было то, что Рек получил высшие баллы по всем профилирующим дисциплинам и скромное "хорошо" по тем, которые считал ненужными. Так он все равно оказался в числе первых учеников, хотя и не удостоился чести пожать руку самому знаменитому адмиралу Земного Содружества.

Тормозить "Медузу" со сверхсветовой скорости обычными двигателями ее команде не приходилось ни разу. Датч не знал, как именно поведет себя корабль, но надеялся, что это не будет сильно отличаться от того, что он помнил из тренировочного полета. Скорее всего, главные проблемы начнутся, когда скорость приблизится к досветовой отметке. Потому что если проблемы начнутся раньше, будет очень и очень плохо. Может сместиться продольная ось движения. Тогда корабль превратится в гигантскую центрифугу. Никакая противоперегрузочная система просто не справится. Корабль рассыплется на части, хотя людям станет все равно гораздо раньше.

В принципе, никто никогда о таковых катастрофах не слышал. Всему виной было неожиданно разыгравшееся воображение. "Веселенькие мысли, когда нужно о деле думать!" — разозлился на себя Датч. Надо было честно признаться себе, что не только у Эвизы и Река есть повод жаловаться на взвинченность нервов. Отдых необходим всем. Значит, надо попасть на Маиси. А для того, чтобы благополучно добраться до планеты, нужно взять себя в руки и быть всего лишь чуточку внимательней, чем обычно.

— Рек!

— Десять секунд, — отозвался младший Дагвард. — Даю обратный отсчет: девять, восемь…

На-Ла в последний раз проверила, правильно ли она рассчитала тормозное расстояние и учла ли все метеоритные потоки и блуждающие спутники на их пути. За две секунды до торможения она кивнула капитану: все в порядке.

Датч плавно утопил кнопку включения субсветовых двигателей, так точно рассчитав движение своего пальца, что момент выключения гипердвигателя и включения обычного совпали практически со стопроцентной точностью. Могло показаться, что переключения и не было вовсе, просто поменялся характер звука.

— Движки тянут, — не совсем понятно выразился Рек, но капитан только кивнул.

Еще не все проблемы были решены, но главной, похоже, можно больше не пугаться. Сейчас корабль шел по инерции и субсветовые двигатели работали вхолостую. Предстояло медленно и очень аккуратно заставить всю систему сопротивляться скорости. И при этом надо помнить, что слишком уж большого расстояния на маневр у них нет. Корабль приближается к обычным звездным трассам в этом секторе, причем на скорости, все еще почти вдвое превосходящей скорость света.

— Начинаю маневр, — решил Датч, когда На-Ла в очередной раз кивнула, проверив вектор движения.

Эвиза мало понимала в том, что происходит, но смотрела во все глаза. Тот единственный полет, когда ее, еще школьницей, с группой других детей везли на экскурсию на одну из внешних счастьевских станций, она все время между посадкой и высадкой провела в каюте без иллюминаторов. Теоретически девушка знала, как выглядит выход из гиперпространства. Но увидеть это воочию оказалось на столько впечатляющим, что невозможно было заставить себя моргнуть. Это было ни на что непохоже. То, что происходило за обзорным стеклом, не укладывалось в рамках воображения. Искажение восприятия при переходе на обычную скорость, порождало странные и фантастические картины. Описать их Эвиза никогда бы не взялась. Могла только сказать, что зрелище того, как свет приобретает свои привычные свойства, отличалось от всего, что она видела наяву и в снах и от всего, что могла вообразить по чужим рассказам. Когда наконец свет приобрел очертание более понятных сполохов и светящихся полос, Эвиза сделала вдох. Действительно ли до этого момента она не дышала, Эвиза понять не смогла.

Полосы и сполохи света быстро превращались в расплывчатые очертания звезд. И вот тут-то "Медуза" дрогнула первый раз.

— Левый стабилизатор — тридцать процентов мощности! — скомандовал Датч, стремясь сохранить устойчивое положение корабля.

Рек уменьшил подачу энергии на указанный стабилизатор. Отклонение уменьшилось, но не на много.

— Крен — восемь градусов, — быстро доложил он. И добавил: — Продолжает расти.

Датч оценил, на сколько их будет поворачивать и решил, что центрифуги уже не получится. Хотя перегрузки могут оказаться очень неприятными.

— Попробую удержать продольную ось правым двигателем, — решил он и тут же приступил к делу.

Следующие минут десять пришлось бороться с настойчивым желанием корабля изменить свое положение в пространстве. Словно звездолет наконец решил объявить свой решительный протест тому, что с ним выделывали в последнее время. Датч сердито смаргивал: пот заливал глаза, но оторвать руку от управления и смахнуть его не было возможности. Корабль держался одними двигателями. А для того, чтобы двигатели гасили назревающее вращение, нужно было ежесекундно маневрировать, меняя мощность.

— Вышли на субсветовую скорость! — объявил наконец Рек.

Датч мысленно выдохнул и проделал то, что не догадался бы проделать даже инструктор летной школы: он переключил субсветовые двигатели на движение вперед и на полную мощность. Сейчас они все еще не были конкурентами ускорению корабля. Но зато стабилизировали продольную ось. Это было все равно что и без того несясь с очень крутой горы на велосипеде, начать изо всех сил крутить педали. Полет стал управляемым. "Медуза" смирилась с волей своего капитана и перестала вырываться, норовить завалиться на один борт, перевернуться или проделать все это одновременно.

Когда скорость выброшенного из гиперпространства корабля наконец сравнялась с предельной скоростью обычных двигателей, Датч позволил себе убрать одну руку с управления и вытереть лоб. Вокруг, на сколько хватало обзора, простиралась обычная галактика с обычными точками звезд.

— Маиси прямо по курсу! — гордо доложила На-Ла, крайне счастливая, что они не отклонились ни на градус от проложенного ею курса.

— А где бы ей быть? — задал вопрос Рек. — Ты же расчеты делала.

— Капитан у нас хороший, — заявила вдруг кадийка.

Датч глянул в ее сторону. Дождаться столько откровенного комплемента от На-Лы было очень трудно. Хотя то, что они сохранили курс, действительно было его заслугой.

— Спасибо, На-Ла, — сказал он наконец. И тут же добавил: — Приготовьтесь. Я меняю курс. Идем в космопорт "Светлов".

— Что так? — поинтересовался Рек.

— Я разве не сказал? — искренне удивился капитан. — Я забронировал док на дядиной ремонтной верфи.

Рек понимающе кивнул.

— Что ж, это даже кстати.

Эвиза не удивилась, что капитан "Медузы" снова принял решение единолично. Вокруг происходило много нового и необычного, чтобы заострять на этом внимание.

Глава 26. Недоразумения

— Я пойду с тобой.

Близнецы повернулись к Эвизе и одинаково вопросительно обозрели девушку.

— Что? — Она пожала плечами. — Вы же сами сказали, что я должна посмотреть, как другие люди живут.

— Логично. — Рек повернулся к брату. — Пусть идет. Мне будет даже веселее, с компанией.

— Ну да, ты всегда любишь с девушками ходить, насколько я помню твое приключение на "Олимпии". — Датч не стал при Эвизе вдаваться в подробности. — Только постарайся больше не попадать в подобные ситуации, — предупредил он. — Это не та девушка.

— Я понял, — кивнул Рек. — Ничего необычного и не будет. Просто я заберу наконец эту программу, а то уже перед Златовым неудобно. И повидаюсь с дядей.

Когда Эвиза вышла из кокпита, Датч сказал Реку:

— Поздравляю: Эвиза больше не признает тебя за "психически неполноценную личность". Вон, даже в незнакомый город идти с тобой не боится.

— Ну вот еще, — опроверг младший Дагвард. — Просто теперь она решила, что все земляне такие крутые, что даже идиоты у них умные, как я. На-Ла! — повернулся он к кадийке. — Я иду в город. Если тебе надо что-то купить — скажи.

Не отрываясь от монитора, На-Ла махнула одной рукой:

— Ну ты посмотри сам у меня в шкафу, чего не хватает…

Близнецы молча переглянулись. Даже после пяти лет житья бок о бок, кадийка умудрялась порой повергать обоих в молчаливое изумление.

* * *

— Как называется этот город?

— Светлов.

— А почему?

Рек пожал плечами.

— По-моему, его назвали в честь основателя. Или в честь первооткрывателя этой планеты. Я запамятовал.

Нельзя сказать, чтобы Рек был хорошим гидом. Честно сказать, гидом он был никаким, потому что мало интересовался историей маисийских городов. Все, что он знал, касалось корпорации их с Датчем дяди и знаменательного штурма маисийского правительства во главе с Виктором Златовым. Про корпорацию было рассказывать неинтересно. Про Златова, может быть, и интересно, но Реку не хотелось копошиться в давно прошедших приключениях. Поэтому большую часть пути Эвизе пришлось довольствоваться прочтением табличек на фасадах домов, чаще всего оповещающих прохожего о том, на какой улице он находится.

Им пришлось обходиться без флаера, потому что один из двух, имевшихся на "Медузе", был нужен Датчу, а второй благодаря всем манипуляциям с кораблем сорвался со своего места в трюме и прочно застрял между переборками. Чтобы извлечь его оттуда, нужно было разобрать часть переборки. Датч оставил проблему с катером напоследок и занялся поисками бригады для более существенного ремонта. Рек мог бы взять такси. Но решил ради Эвизы пройтись пешком. Тем более, что космопорт располагался очень близко к деловому центру Светлова.

Эвиза старалась поменьше оглядываться, потому что на её родной планете "Счастье Человечества" проявлять излишнее любопытство считалось признаком несдержанности и дурного тона. Но не оглядываться было трудно. Вокруг было слишком много нового. Взять хоть архитектуру. Счастьевские города строились довольно однообразно. Одинаковые, радующие глаз своей белизной дома с металлическими крышами, строились по одному и тому же проекту в любом обжитом районе. Считалось, что это — явление временное, поскольку потом, в будущем, когда отпадут более насущные проблемы, можно будет подумать об индивидуальных проектах. А здесь, в столице Маиси, явно трудились архитекторы с самыми разнообразными взглядами на то, как должны выглядеть жилища людей. Едва покинув территорию космопорта, приезжий сталкивался здесь со смешением стилей и фантазий. Кварталы высоченных небоскребов, сплошь блестящие зеркальными стеклами, плавно переходили в районы с желтоватыми и розоватыми домами "под старину", с колоннами и арками. Улица, на которую свернул Рек, была вообще застроена какими-то немыслимыми особняками с резными и литыми оградами и буйно лезущими наружу любопытными деревьями. Тротуар был замощен цветным булыжником разнообразных геометрических форм и цвета, так что издалека казалось, будто улицу устилает пестрый ковер.

— Здесь везде так строят? — спросила Эвиза, разглядывая причудливые орнаменты литых решеток.

— Это — гостиничный комплекс. Здесь в основном останавливаются приезжие, — пояснил Рек. — Там дальше, где деловой центр, архитектура построже.

— А как далеко этот самый деловой центр?

— В двух кварталах. Сейчас будет площадь Правительства.

Эвиза, видимо, решила изводить его вопросами, раз уж сам он мало что объясняет.

— Почему — площадь Правительства? Там живет президент Маиси?

— Почти угадала. — Рек взял ее за локоть и отвел от края тротуара. Мимо проехала поливальная машина. — Раньше там было здание правительства.

Остатки его существовали и сейчас. Рек и Эвиза увидели их сразу, как вышли на площадь. Остов здания с почерневшими, растрескавшимися стенами. Эвиза как остановилась, так и осталась стоять, широко раскрыв глаза и оглядывая этот своеобразный памятник разрушению посреди прибранного, делового города.

Руины расчистили на столько, на сколько было нужно, чтобы они не мешали движению. Еще поставили вокруг низенький заборчик, вроде оградки на кладбище. И табличку прикрепили, гласящую на общегалактическом и на местном языках, что "здание было разрушено во время штурма в таком-то году" и т. д.

И Рек остановился, оглядывая руины.

— Вот там была лестница в подвальный этаж. — Он показал рукой на кучу щебенки и более крупных обломков среди металлической арматуры и сохранившихся опорных станин. — Лифтовые шахты разнесло первым же взрывом. А лестница держалась до последнего. Рухнула уже после пожара.

— Почему они его не восстановят? — удивилась Эвиза.

— Не знаю. Может, решили организовать здесь мемориальный комплекс. — Рек пожал плечами и уже совсем собрался идти дальше.

— Не желают ли молодые люди узнать историю этого места?

Рядом откуда-то взялся старикашка. Маленький и худенький. Минуту назад он отметил своим цепким взглядом, что эти двое явно нездешние. На девушке был форменный комбинезон не Маисийского покроя. Мужчина, правда, был одет обыкновенно, как одеваются множество мужчин. Но это вовсе не значило, что он непременно маисиец.

Эвиза оглядывала старика с не меньшим интересом, чем руины здания, на "Счастье", как уже упоминалось таковых не водилось.

— Я могу рассказать вам о том, что привело к разрушению здания, которое по праву считалось одним из шедевров нашей архитектуры, — пояснил старик.

— Расскажите, — попросила Эвиза, понимая, что от Река ничего больше не дождёшься.

— Это то самое здание, — воодушевлено начал старик, — в котором раньше заседал знаменитый совет президента Виктора Златова. Это случилось всего шесть лет назад…

Рек почти его не слушал. Всю эту историю он знал куда лучше, но не собирался вмешиваться. В сущности, старикашка не так уж грешил против истины.

— И вот, здание было атаковано, — подошел старик к самой занимательной части истории. — О! Это была настоящая бойня! Кабинет правительства держался до последнего. Но силы были неравны. Здание просто расстреляли из пушек. Президенту удалось спрятаться в подвальном этаже, в то время как все остальные, кто здесь был, сдались и покинули дом. Кстати, с членами правительства был один пришлый парень, полицейский с Земли. Когда оставшихся в живых арестовали, он был тут же. Это целая отдельная история, но я вижу, что вы торопитесь и перескажу только самое главное. Пройдемте. Вот здесь, в соседнем здании, держали пленных. А в том дворе расстреляли практически всех, кто работал в правительственном здании. Кроме Златова и троих его советников. И того парнишки. Но их судьба была куда как тяжелее. Их всех замучили до смерти. Тот парень, полицейский с Земли, чудом остался жив. Он регулярно приезжает сюда. Никто не знает, зачем. Просто приходит к руинам, стоит, а потом уходит.

— Спасибо за рассказ, — серьезно поблагодарил Рек. — Вот только на том дворе никого не расстреливали. Ну, это не важно, конечно. Если пересказывать эту историю туристам, то так даже драматичней. Можно еще сказать что на месте той вот лужи разливалось море крови и так далее. Вот тебе две… нет, три кредитки.

Старичок разулыбался, принимая гонорар за свою "экскурсию".

— Зря вы мне не верите, молодые люди, — заметил он напоследок.

— Пошли, Эвиза. Здесь рядом есть симпатичный магазин одежды. — Рек отвернулся от старика. — Хочу купить себе новый плащ.

Она почувствовала, что ему что-то не нравится, поэтому спросила:

— Он много наврал? Это было не так?

— Да нет. В принципе, все правильно. И вообще, ты же читала мое досье, — съехидничал Рек.

Эвиза задумчиво произнесла:

— Знаешь, теперь я уже не знаю, что там было правда, а что нет.

— Я действительно был полицейским, — объяснил он. — Только не с Земли, а с Марса. Приехал по какому-то делу, уже сейчас не вспомню, в чем оно состояло. Ввязался во все эти события, за что и поплатился. В общих чертах старик рассказал верно.

— У нас говорили, что правительство Маиси — угнетатели, — заметила Эвиза. — Что президент Златов проводит политику против местного коренного населения в поддержку переселенцев. Что его свергли местные племена, которые смогли вооружиться и разработать план по своему освобождению.

Рек смотрел на нее с интересом.

— По-моему, ты уже не слишком уверена в том, что это правда.

— А что было на самом деле? — вскинулась Эвиза.

— И для Земли, и для "Счастья" эта планета — удобное место для размещения военной базы. На случай военных действий. А Златов всего лишь хотел, чтобы Маиси были именно Маиси, а не колония "Счастья" или Земли под реестровым названием "Бета-21". Ни к каким местным племенам это не имело отношения. Местные племена и тогда ничего не волновало, и сейчас не заботит.

* * *

В магазине Рек долго выбирал и наконец выбрал длинное пальто серого цвета, широкое и свободное. И долго вертелся перед зеркалом (прикидывал, удобно ли под ним прятать оружие). Эвиза с интересом разглядывала все его манипуляции и телодвижения. Поведение младшего Дагварда часто ставило ее в тупик. То ли он действительно немного ненормальный, то ли прикидывается. Крутится перед зеркалом, как какая-то модница, хотя до этого момента наверняка много лет ходил в своем задрипанном плаще и совершенно не пекся о том, как это выглядит.

Рек перехватил ее взгляд и в очередной раз решил, что ему не нравится, когда на него так смотрят.

— Слушай, сходи в соседний отдел и подбери себе что-нибудь попрезентабельнее, — посоветовал он, протягивая ей кредитную карту.

Эвиза послушно сделала, что велели, взяла карту и ушла в соседний отдел. Где тут же попала под перекрестное внимание сразу двух милых женщин. Быстро разобравшись, что девушка мало что смыслит в современной моде, ей перепоказывали кучу вещей, особенно предлагая смотреть на то, как сочетаются ее шикарные золотистые волосы с тем или иными цветом. Наконец ее нарядили в черный деловой костюм и полусапожки на невысоких каблуках, а поверх в ярко-красный плащ, тоже широкий и длинный. Заодно быстро подобрали под все это чулки, сумочку и прочее.

Когда Эвиза вернулась, приблизительно через час, Рек как раз только что закончил с покупкой пальто. Увидев преображенное создание, признать в котором Эвизу было очень трудно, Рек открыл было рот, потом закрыл так ничего и не сказав и только кивнул головой. И подумал, что очень кстати приобрел обновку. Хорош бы он был в своем видавшем виды плаще неопределимого цвета рядом с такой роскошной девушкой.

Эвиза скромно держала в руках аккуратный сверточек, в который запаковали ее комбинезон.

— Здорово выглядишь, — признался Рек, так и не придумав ничего более оригинального.

— Спасибо.

— Давай, я уберу это в сумку.

Он забрал у Эвизы сверток и задумчиво пошел к выходу. Очевидно, что в их с Датчем манере покупать На-Ле "что-нибудь симпатичное" отсутствует логика. Вот, женщина сама одевается — и сразу видно, что каждая деталь на своем месте. "Надо будет попросить, чтобы она для На-Лы что-нибудь выбрала", — решил Рек. Проверив в последний раз, чтобы ничего не осталось в карманах нужного (маячок пропал ещё на "Счастье"), он свернул плащ и (сердце все же слегка дрогнуло за такую родную и привычную вещь) бросил в ближайший мусорный бачок. Серое пальто хотя и болталось на его широких плечах, как на вешалке, гораздо больше ему подходило. И позволяло носить оружие так же незаметно, даже если оно будет в большем количестве. К тому же, черные кожаные штаны и свитер под его новое пальто подходили куда больше.

Минут через 15 они входили в просторный холл гостиницы.

— Я заказывал номер на имя мистера и миссис Дагвард, — бросил он тощему парню за стойкой.

Через минуту им вручили новенький ключ.

— Лаборис! Прими у мистера Дагварда багаж и проводи, — приказал парень кому-то в приоткрытую дверь.

Моментально появился еще один тощий тип, подхватил сумку Река и пошел, приглашающе оглядываясь и кивая головой.

— Мистер и миссис? — Эвиза была удивлена.

— На семейные пары меньше обращают внимания. Так будет меньше вопросов, — пояснил Рек, шагая за услужливым коридорным.

Номер оказался большим, с просторной гостиной и двумя спальнями. Рек выставил коридорного и бросил сумку на диван.

— Неплохо для начала.

— И что мы будем делать?

Рек повесил пальто на вешалку и пожал плечами.

— А чего бы тебе хотелось?

— Узнать, как долго мы здесь задержимся.

Рек плюхнулся в кресло, дотянулся до сумки и сдернул ее с дивана на столик перед собой.

— Располагайся. До завтра точно задержимся. Куда я дел этот… Ага, вот. — Он извлек из сумки бритвенный прибор, полотенце и еще какие-то свертки. — Предлагаю принять душ и поесть. Для начала. Дядя скорее всего будет у себя не раньше пяти. Так что мы вполне успеем.

Эвиза огляделась.

— Здесь две ванные комнаты, — пояснил Рек, выкладывая еще одно полотенце. Он не любил пользоваться гостиничными, поэтому прихватил с собой сразу два.

— Наверное, это самая дорогая гостиница во всем городе, — решила Эвиза.

— Это — обыкновенная гостиница для Маиси. Здесь везде так. Но дороже всегда найдется. Хочешь, переедем в Палас-Отель?

— Спасибо, не стоит, — быстро отреагировала Эвиза.

Она не привыкла долго копаться, поэтому живенько приняла душ, вымыла голову и просушила гостиничным феном. Гостиница уже начинала ей нравиться. Ничего лишнего, но на всем легкий оттенок заботы о постояльцах. Она вернулась в гостиную, с удовлетворением отметив, что на все — про все ей хватило двадцати минут. Река все еще не было видно.

— Я хочу есть, — объявила Эвиза громко, решив не церемониться и посмотреть, что из этого выйдет. Ей все было внове в этой неожиданной жизни, в которую она попала.

— Закажи что-нибудь, — отозвался Рек. — Там рядом с фикусом — телефон.

— Что ты подразумеваешь под фикусом? И под телефоном?

Дверь распахнулась и появился Рек. Босиком, в гостиничном халате, на ходу вытирая свои короткие русые волосы своим собственным полотенцем.

— Вон, какая-то дребедень в горшке.

Эвиза разглядела наконец, что он имеет в виду. "Фикусом" оказалось нечто явно из здешней фауны, больше напоминающее длинные трубчатые грибы.

— Давай, я сам, — решил Рек.

У телефона действительно была обыкновенная трубка, как на старинных аппаратах в музее.

— Принесите обед в… 318-й номер. Ну, что-нибудь получше. И без здешней экзотики. — Он положил трубку и сделал попытку пригладить короткий "ежик" волос. Как всегда безрезультатно.

— Расскажите про вашего дядю, — попросила Эвиза. Для неё родственные отношения было одной из непонятных отраслей внешнего мира.

— Ну, это очень милый человек, Генрих Дагвард. Он — президент строительной корпорации. "Дагвард-Компани" специализируется на строительстве транзитных космических станций.

— А ваши родители?

Рек задумался. Прошло всего шесть лет, хотя сейчас ему казалось, что они с братом живут самостоятельной жизнью в космосе как минимум двадцать. Очень много событий произошло с того дня…

— Мы с братом остались одни во время войны Роботов, — сказал он наконец.

Эвиза почувствовала, что подробности лучше не спрашивать. Поэтому переключилась на знакомое понятие, о которой на "Счастье Человечества" говорили довольно много, когда Эвиза еще училась в школе.

— Я знаю о войне Роботов.

Рек посмотрел на нее с любопытством.

— И что же ты знаешь?

В дверь постучали. Симпатичная горничная вкатила в номер изящный столик на колесах, уставленный в два этажа всякой едой. На глазах у непривыкшей к такому сервису Эвизы горничная быстро расставила блюда, разложила приборы и салфетки, очаровательно улыбнулась Реку, принимая от него кредитку — и исчезла.

— Надеюсь, тебе понравится здешняя еда. — Рек заглянул под крышку супницы и принюхался. — Куриный суп, — пояснил он. — Фирменное блюдо любой здешней гостиницы. Так о чем мы говорили?

Эвиза увлеклась, наблюдая, как он разливает по глубоким тарелкам золотистый бульон. Поэтому не сразу вспомнила, о чем шла речь.

— Я сказала, что мы проходили марсианскую Войну Роботов в школе.

Рек поставил перед ней тарелку.

— Очень интересно, — признался он. — Я не думал, что местный марсианский конфликт будут освещать на Гамме-249.

— Вряд ли вы со мной не согласитесь, — начала она, болтая ложкой в тарелке. — Причиной войны Роботов явилось несовершенство самого марсианского общества.

Рек посмотрел на бокал с легким столовым вином и кивнул.

— В общем, можно и так сказать, — согласился он, чем воодушевил Эвизу.

— Даже машина, если ее снабдить интеллектом, выстроенном на капиталистических понятиях, захочет получить власть.

Но с этим Рек уже никак не мог согласиться, поэтому поставил бокал на стол и посмотрел на девушку.

— О каком интеллекте идет речь?

Эвиза пожала плечами.

— Вы сами должны это знать, — заявила она. — Правительство Марса разрабатывало программу, благодаря которой можно было уволить очень много людей и заменить их разумными машинами, которые не требовали бы зарплаты. Но не было учтено, что став разумными, машины могут взбунтоваться, так же как люди и захотеть стать главными, чтобы угнетать других.

— Ну и бред! — высказался Рек. — Вам действительно именно так объясняли, что произошло?

Эвиза обиделась.

— Я не понимаю, почему вы называете это бредом. Разве это не логично?

Рек с усмешкой налил себе еще вина, задумчиво выпил. Потом положил на тарелку еще кусок мяса и занялся им, явно не собираясь отвечать. Эвиза немного подождала, после чего решила, что не даст этому странному человеку отделаться молчанием.

— Если вы считаете, что я сказала что-то не то, объясните, почему, — потребовала она.

— Подумай сама, — предложил Рек, покрутив вилкой в тарелке. — Ты же умная девушка.

На это можно было еще больше обидеться, но Эвиза уже начала привыкать к тому, что обижаться на Река бесполезно. Поэтому целую минуту действительно думала, перебирая в памяти все, что когда-то слышала.

— Не знаю, — призналась она.

Рек отложил вилку.

— Начнем с того, что никакого искусственного интеллекта не существует, — заявил он и тут же перебил собиравшуюся перебить его Эвизу. — Не возражай, сперва послушай. Есть очень совершенные компьютеры, которые действительно могут так много, что может создаться впечатление о том, что они стали разумными. Но количество мыслительных операций, которые может процессор совершить за единицу времени — не показатель того, что машина стала живым существом. Ты можешь запрограммировать машине проявление любых чувств и эмоций, но не заставишь ее саму синтезировать эти самые чувства и эмоции. — Он развел руками. — Я не знаю, как это объяснить. Машина не осознает ни себя, ни окружающих, даже если в нее поставили программу распознавания конкретных голосов, или внешности. И как, по твоему, она сможет прийти к выводу, что ее эксплуатируют или что ей нужна власть?

Эвиза в свою очередь развела руками.

— Но ведь это случилось.

— Что?

— Машины взбунтовались.

Рек открыл было рот, но выдохнул и закрыл. Надо было подойти к объяснению с другой стороны.

— Ну хорошо, — кивнув, начал он. — Попробую объяснить саму суть. Некоему светлому уму пришло в голову, что в обстановке искусственных городов Марса очень легко внедрить новые технологии, позволяющие автоматизировать большинство работ. Собственно, это старая выдумка. Просто на Земле до таких масштабов еще не дошли. А на Марсе дошли. И соединили всю автоматику в единую сеть.

Эвиза с готовностью кивнула. Пока что слова Река не противоречили тому, что она вызубрила на занятиях.

— Машины работают сами собой, — продолжил Рек. — Все программы поступают с одного центрального пульта. Даже автономные агрегаты можно обеспечивать программами автоматически. Каждый вечер они возвращаются в машинные парки, присоединяются к сети и получают свою порцию заданий на завтра. Как видишь, пока все просто.

— Ну, это ведь только начало, — без сомнений высказала Эвиза.

Рек кивнул.

— Да. Начало. А теперь представь себе, что на Марсе живет некий программист, который очень хочет заработать кучу денег. И он находит способ внедрить в компьютерную сеть вирус.

— Зачем?

— Просто чтобы испортить автоматику.

Эвиза с сомнением водила пальцем по краю тарелки.

— Не слишком ли это просто? — переспросила она. — Тогда объясни, как можно, испортив автоматику, заработать кучу денег?

— Ну, это еще проще. Новый вирус еще никому не известен. Да и выглядит так, что его очень трудно обнаружить. А наш программист приходит и говорит: у меня есть способ избавить вас от проблем. У всего вашего руководства нет, а у меня есть. Это потом кто-то сказал, что слишком разумные машины решили захватить власть. Тебе нужна власть?

Эвиза удивленно на него посмотрела.

— Не думаю… Мне как-то не приходило это в голову…

— И мне не приходило. Ручаюсь, что власть не нужна и моему брату, и многим нашим знакомым. Не так уж много существует людей, которые рвутся к власти. Просто те, кто рвутся — гораздо заметнее. И уж тем более не станет рваться к власти машина. Людям свойственно приписывать другим существам свои страсти и пороки. Поэтому во все времена появлялись фантазии на тему того, как машины стали разумными и захватили власть.

— Но что же, по вашему, было на самом деле?

— Власти захотелось человеку, — спокойно констатировал Рек. — Этот человек ввел в машины такую программу, которая заставила их устраивать вокруг себя хаос и крушить все, что попадется. Как он потом признался, в его планы входило посеять панику среди населения колонии. А потом, в самом разгаре, объявить, что знает способ, как справиться с проблемой, выйти в правители, заработать кучу денег, в общем, захватить все в свои руки.

— По моему, это глупо, — решила Эвиза.

Рек согласно кивнул.

— Абсолютно глупо. Но, знаешь, за время моей службы в полиции, я поверил в то, что преступления всегда совершают люди ненормальные. Должно быть в человеке какое-то отклонение, чтобы он смог убивать. А от того типа бед было много.

— И ваши родители?..

Рек мрачно глянул на неё, пытаясь дать понять не понимающей таких простых вещей девочке с Гаммы-249, что на этот раз подробностей не будет.

— После того, как всё это произошло, я и пошел в полицию. Добровольцем. Для того, чтобы отлавливать все взбесившиеся механизмы, нужно было много народу. Я, кстати, участвовал в поимке того программиста, когда его вычислили. Мы добрались до завода, на котором ставил свои эксперименты этот парень. — Опустив подробности (в том числе и Еву), Рек перешел к самому решающему моменту поимки злоумышленника. — Разумеется, он приготовил нам "сюрприз" в своем стиле…

* * *

Было не очень приятно находиться в огромном помещении, полном многотонных железных агрегатов. А еще хуже стало, когда автопогрузчик — гора металла тонн с двадцать весом, на сверкающих гусеницах и с пятиметровой "рукой"-захватом — включился сам собой. Массивный корпус с лязгом развернулся в их сторону.

Рек невольно попятился, когда эта штука сфокусировала свои оптические датчики на троих полицейских.

— Бегите к лестнице, — скомандовал Рек тихо. — Найдите пульт управления. Я отвлеку эту штуку.

Затея — глупее не придумаешь! Но ничего более разумного не пришло ему в голову. Не слишком-то поразмыслишь, когда огромная железяка катит в твою сторону, размахивая рукой-захватом. Двое коллег постарше и вовсе ничего думать не стали: повернулись и помчались к лестнице на галерею, охотно подчинившись младшему. "Правильно! — успел подумать Рек. — И главное — разумно". На него самого благоразумия явно не хватило.

Погрузчик подтвердил, что именно наверху — самое важное. Потому что тут же повернулся и устремился к лестнице. Река он проигнорировал.

— Эй! Уродина! — крикнул погрузчику Рек.

Машина, нечувствительная к оскорблениям, продолжила путь.

Повернувшись вокруг себя, Рек увидел пустой металлический ящик.

— Пойдет!

Раскрутив ящик, лейтенант Дагвард запустил им в готовую проехать мимо махину. Помогло… Эта штука подкорректировала курс и теперь шла прямо на него.

Рек выстрелил пару раз, но бластерные импульсы срикошетили от толстого металла. Третий раз стрелять было некогда. Погрузчик оказался очень проворным. Пришлось спасаться бегством.

— Глупая железяка! — наградил Рек машину, заскакивая за штабеля ящиков, один из которых так удачно использовал для привлечения внимания.

В огромном зале было не очень много места для маневров огромного погрузчика. Он наехал гусеницей на край полуразобранной эстакады. "Чтоб ты перевернулся!" — пожелал ему Рек, забираясь повыше. Но машина остановилась, потеряв его из виду. Массивная башня повернулась, бесцельно махнув рукой-захватом. Оптические датчики не фиксировали ничего, кроме металлической арматуры и старых агрегатов разнообразного назначения. Тогда погрузчик счел свою миссию выполненной и дал задний ход.

— Эй! Куда это ты собрался? — крикнул Рек с кучи ящиков.

Башня повернулась обратно. Тогда Рек прицелился и выстрелил, метя в один из сегментов, который по его мнению напоминающий механический глаз.

Сегмент взорвался. Машина крутанулась на месте, так что взвыли все ее сервомоторы. Рек чуть не оглох. А тут еще отвес погрузчика задел те самые ящики, на которых он сидел. Аккуратные штабеля пошатнулись. Рек почувствовал, как опора поехала из-под ног — но мог только беспомощно взмахнуть руками. Еще один поворот тяжелой башни — и ящики посыпались во все стороны.

Каким-то чудом Рек ухитрился спрыгнуть в сторону. Пришлось прокатиться по острым ребрам рухнувшей железной кучи. Нечто тяжелое и острое врезалось ему в плечо и отбросило еще на несколько метров. Рек спешно открыл глаза (зажмурился, пока катился по ящикам) — и увидел в метре от себя ползущую и сияющую гусеницу. Он вскочил. И тут обнаружил, что выронил бластер. Где — можно не спрашивать. Бесполезно. Повернувшись, он побежал обратно по залу, надеясь, что железная уродина не сразу его заметит. Не тут то было! Лязгая гусеницами, машина ринулась за ним.

"Да где они ходят?!!" — мысленно возопил к сослуживцам Рек. Он успел прыгнуть, откатиться от металлического захвата, увернуться от гусениц и спрятаться за большой контейнер. Погрузчик ринулся было следом, но застрял. Пятиметровая суставчатая "рука" широко размахнулась, ища опору. Ближе всего оказался тот самый контейнер, за которым спрятался Рек. "Рука" вцепилась в верхний край и потянула в сторону. Прижавшись спиной к стене, Рек смотрел, как ловко орудует погрузчик. Еще несколько секунд — и он "увидит" распластанную вдоль стены фигуру. Осталось только прыгнуть вперед и уцепиться за дверцу контейнера. Что Рек и сделал. Его потащило вместе с огромным ящиком. Потом (Рек не понял) то ли сорвался захват, то ли край контейнера не выдержал. "Рука" погрузчика взметнулась, проехав по стене. С оглушительным скрежетом порвала ползущие вдоль стены кабели. К счастью Река, зал обесточили заранее. Один из кабелей, падая с высоты, хлестнул Дагварда по спине, как гигантский бич. Сорвавшись с дверцы, Рек покатился по полу. Почти что под гусеницы погрузчика.

Рек сам не понимал, почему до сих пор не раздавлен и не разорван. Ему даже удалось оказаться между гусеницами, а не под ними. Проскользнув вперед, Рек вынырнул позади погрузчика и быстро вскарабкался на его "слепой" с этой стороны корпус. Где-то сверху на погрузчике должен быть распределительный щит. Если добраться до него, можно оборвать несколько проводов и обездвижить механического урода, пока его не слишком торопливые сослуживцы ищут центральный пульт. Как на зло, в очередной раз потеряв врага из виду, погрузчик дал задний ход. Прежде, чем Рек успел подняться выше, его прижало спиной к ребристой поверхности какой-то машины. "Раздавит!" — мелькнуло у Река. Сопротивляться двадцатитонной махине он не мог, поэтому заорал, пока еще была возможность. Чисто с испуга.

Акустический датчик погрузчика уловил новый звук. Настоящих мозгов у него не было. Поэтому он просто развернул свою башню на крик. Рек проехался спиной по угловатой стенке, но удержался. Свобода! Он висел, живой, не раздавленный, на заду у погрузчика, пока тот сканировал стену в поисках врага. Рек срочно вскарабкался наверх. И жестоко разочаровался. Распределительный щит был наглухо заварен по всему периметру. Рек с досады стукнул кулаком по металлической крышке. Напрасно! Погрузчик "услышал" и махнул рукой-захватом, чтобы снять со своей крыши наглого человека.

Рек увернулся, но не удержался и покатился по пологому боку чудища. Упал прямо на гусеницу. Больно ушиб плечо и бедро о блестящие "суставы". Отдышаться было некогда. Гусеница дрогнула. Машина двинулась с места. Рек перекатился с гусеницы на пол, порадовавшись, что по крайней мере у пола оказалась гладкая поверхность.

Ему казалось, что он уже несколько часов увертывается от механического монстра. На самом деле все продолжалось не более десяти минут. С трудом поднявшись, Рек заставил себя побежать, припадая на ушибленную ногу. Погрузчик двинулся следом, нацеливая руку-захват на Река и набирая скорость.

Реку удалось добежать до стены и он полез наверх. В голове уже не было никаких оформленных мыслей. Только желание уйти от механического убийцы за своей спиной.

Это как во сне, когда в ужасе пытаешься убежать, а движешься как сквозь плотное желе. Соскальзывая со стены и цепляясь за все, что подвернется, Рек вдруг почувствовал, что нога за что-то зацепилась. Он рванулся сильнее, чтобы высвободиться. Но его потянуло вниз. Мотор погрузчика взревел сильнее. И Рек в ужасе осознал: эта дрянь схватила его за ногу! "Сейчас откусит!.." — панически промелькнуло в голове. Вцепившись в ребристую стенку, Рек повис, в отчаянии пиная врага свободной ногой.

На его счастье, захват не был рассчитан на толщину человеческой щиколотки. Нога Река попала как раз между крупными зубцами захвата. На этом счастье и заканчивалось, потому что вырваться из огромного стального капкана было невозможно. Рек понял, что либо надо отпустить руки, либо… Он все равно их отпустит, когда погрузчик примется отрывать его со всей своей многотонной силой. А потом этому погрузчику никакого труда не составит шарахнуть Река о ту же самую стену или об пол. И все…

В критической ситуации человек часто совершает бессмысленные поступки. Наверное, потому что очень хочет жить. Рек вцепился в стену, готовый сражаться до последнего. Вся его одежда промокла от пота. Пальцы почти срывались со ставших скользкими металлических реек. Но Рек напряг мышцы, готовый противостоять механическому чудовищу.

Внезапно капкан на его ноге разжался, а потом смолк рев машины. Реку даже показалось, что он оглох. Внизу раздавались голоса. Реку пришлось крепко зажмуриться, а потом уже посмотреть вниз, потому что все расплывалось. Может быть, пот затек под веки. А может, это был и не пот.

Внизу суетились вооруженные люди. Свои. Полицейские. Они что-то кричали и даже, кажется, собирались лезть к нему. Рек с трудом разжал пальцы и скользнул вниз. Его подхватили.

Едва коснувшись пола, Рек вдруг ужасно разозлился на всех этим людей, которые бегали неизвестно где столько времени, пока он сражался с механическим убийцей. Он ругался долго и, как потом утверждали его сослуживцы, очень замысловато. Никто не возражал. Его только поддерживали со всех сторон, чтобы не упал. А то вдруг его ноги не держат. К тому моменту, когда он закончил свою бессвязную, он очень цветастую речь, вокруг собралось человек пятнадцать. Рек наконец стал вырываться. Его тут же отпустили и даже освободили дорогу, потому что уже было понятно, что он достаточно твердо стоит на ногах. Тогда Рек пошел к груде ящиков и принялся целенаправленно искать свой пистолет.

Окончательно он пришел в себя только тогда, когда вернулся в Управление. В душевой на него глазели все, кому не лень. Было на что. Рек с ног до головы был покрыт синяками и ссадинами всех видов и размеров.

— Может, заглянешь к доктору? — озаботился кто-то.

— Кости целы, — буркнул Рек.

Это был последний день войны Роботов. Как только отключили центральный пульт управления, все машины в марсианской колонии, до которых успел добраться злоумышленник-программист, перестали вести себя агрессивно. За несколько последующих дней их полностью перепрограммировали.

* * *

Маисийский офис корпорации "Строй Транзит Дагвард Компани" впечатлял своим лоском. Обширный, мощеный синтетической брусчаткой двор с декоративной подсветкой, подземная автостоянка с контрольно-пропускным пунктом, сплошной металлопластик, односторонние стекла, отражающие свет и создающие эффект тысячи зеркал. В общем, все в самом современном духе. Широкие двери сами раскрылись перед Реком и Эвизой. И они вошли в просторный зал, размерами и оформлением напоминающий космопорт.

Охранник (двухметровый амбал с ничего не выражающим лицом) преградил им дорогу.

— Вы к кому, господа?

— Привет, Бобби! — вместо ответа приветствовал его Рек.

— Мистер Дагвард? — Лицо амбала изменилось, словно телевизор переключили на другую программу. Он просиял и посторонился. — Сэр! Простите, что не узнал сразу.

Рек уже шел мимо, увлекая за собой Эвизу.

— Ничего, Бобби, — бросил он напоследок. — Как здоровье Флоры?

— Прекрасно, сэр! Спасибо!

— Его дочке плохо подходит здешний климат, — пояснил Рек.

Они прошествовали не снижая скорости через весь холл. Видимо, охранник Бобби дал знак лифтеру, потому что тот услужливо распахнул перед ними дверцы служебного лифта.

— Вас здесь хорошо знают, — заметила Эвиза, оглядываясь по сторонам.

— Бобби служит у дяди последние десять лет. Если бы была не его смена, пришлось бы объяснять, кто мы такие и что нам нужно.

— Здесь так строго с пропуском?

— Как везде, — признал младший Дагвард. — Это очень крупная компания. Будет совершенно лишним, если по зданию начнут бродить все, кому не лень.

Они вышли на двадцать втором этаже и оказались в сплошь застланном ковром коридоре. Это больше походило на длинный зал. В конце зала было расширение. Здесь сидела миленькая секретарша, которая едва завидев широко шагающих прямо на нее Река и Эвизу, встрепенулась и приняла оборонительную позицию.

— Простите, но шеф занят.

— У него совещание?

— Нет, но он занят.

Рек кивнул. И решительно шагнул к двери. Эвиза пристроилась следом. Так что секретарша оказалась в последнем ряду.

— Мистер Дагвард никого не принимает!

Рек уже открыл дверь. И обнаружил приблизительно то, что ожидал: мистер Дагвард корпел над какими-то бумагами.

— Привет, дядя!

— Ричард? Все в порядке, мисс Марчел.

Секретарша ретировалась в коридор и закрыла дверь. Эвиза огляделась. Огромный кабинет был под стать всему зданию. Окно во всю стену, скромные серые ковры на полу, изящные светильники. На столе несколько бумаг, тонкий как тетрадка компьютер и статуэтка — модель какой-то сложно навороченной космической станции.

Глава корпорации вышел из-за стола им навстречу, пожав руку племяннику, похлопал его по плечу.

— Эвиза! — объявил Рек. — Перед тобой генеральный директор "Дагвард Компани" Генрих Дагвард. Дядя — это Эвиза.

Девушка оказалась под очень пристальным вниманием главы корпорации. Он оглядел ее с головы до ног и вместо того, чтобы ограничиться привычным Эвизе рукопожатием, поцеловал ей руку.

— Присутствие женщины облагораживает. Надеюсь, вас облагородит тоже, — назидательно (или мечтательно) произнёс дядя. — Рад приветствовать вас на Маиси! — (Это уже относилось к Эвизе).

Генриху Дагварду было лет около сорока пяти. Эвиза отметила между ним и близнецами явное фамильное сходство. Хотя дядя смотрелся попроще: лоб менее рельефный, нос покороче, нижняя челюсть сглажена более пухлыми щеками. Генрих Дагвард имел легкую склонность к полысению и у него начало уже отрастать брюшко.

— Дядя! Мы к тебе по делу, — заявил Рек, усадив Эвизу в одно из кресел.

Глава корпорации еще немного посмотрел на девушку, присутствие которой ему явно нравилось. Для Генриха Дагварда красивая молодая особа рядом с его племянником говорила прежде всего о том, что близнецы взялись за ум и стали более серьезно смотреть на жизнь. Того и гляди женятся, перестанут носиться неизвестно где и неизвестно как. С обсуждения вопроса об их приключениях дядя и начал, проигнорировав пока заявление Река о деле.

— Я слышал, у вас были неприятности?

Рек насторожился. Но дядя имел в виду не те события, о которых еще ничего не знал.

— Что у вас произошло на Талпо?

Рек насторожился вторично: на Талпо за последнее время у них было два приключения (две воронки, как выразилась На-Ла). Какую именно воронку имел в виду дядя, нужно было вовремя определить. Чтобы не сболтнуть лишнего в том случае, если дяде известно только об одной.

— А что у нас произошло на Талпо? — невинным тоном переспросил Рек.

— Я имею в виду то, после чего потребовался капитальный ремонт! — отрубил дядя.

"Значит, о приключении с Гвидо он ничего не знает" — обрадовался Рек и на радостях честно признался:

— Ну, вообще-то, нас подстрелили. Я имею в виду корабль.

Дядя взял со спинки стула свой прекрасно сшитый пиджак, одел и поправил галстук, будто это помогало ему переваривать информацию. Ему еще шесть лет назад, в Островном реабилитационном центре внушили, что с Реком нужно обращаться очень бережно после того, что он пережил. Поэтому дядя всегда старался сдерживаться, когда разговаривал с младшим племянником. Будь здесь Датч — тому пришлось бы несладко. Генрих Дагвард спросил, как мог спокойнее:

— Зачем вы ввязались в военные действия? Вы же — гражданский транспортник. — В отличие от племянника дядя говорил напористо и без лишних пауз.

— Ну, мы получили сигнал бедствия, — как всегда медленно и с расстановкой начал Рек. — С исследовательской станции. И собирались эвакуировать людей, — в тоне Река сквозило лёгкое недоумение: как это дядя (их дядя!) мог предположить что они (они с Датчем!) игнорируют сигнал бедствия.

Дядя признал про себя, что в космосе негласный закон взаимопомощи действует даже сильнее, чем на море. Это его отчасти успокоило. Но только отчасти.

— Вам должны были выплатить страховку, — заметил он.

— Её выплатили, — сообщил Рек и тут же поправился: — Частично. Ты же знаешь, что у нас сложности с укомплектованием экипажа. Страховая компания придралась. Хорошо, что вообще хоть что-то получили.

Дядя подумал, что тема не укомплектованности экипажа "Медузы" и так слишком болезненна для Река и решил на неё лишний раз не давить. Но было и то, о чем Генрих Дагвард никак умолчать не мог. Поэтому следующий его вопрос прозвучал несколько напряженно:

— Но почему вы мне не сообщили?!

— Не успели, — нехарактерно быстро ответил Рек.

— Вы взяли деньги у каких-то кади! — не сдержался дядя на этот раз. — А родного брата своего отца даже не поставили в известность!

Слово "кади" Генрих Дагвард произнес с таким выражением, что Рек признался:

— Знаешь, дядя! Я никогда не думал, что ты расист.

Дядя нахмурился.

— Дело не в этом!

Несомненно, присутствие молодой женщины облагораживало прежде всего самого дядю, так как по своему опыту Рек знал: в подобных обстоятельствах дядя кипятится гораздо больше.

— Ричард! Ты никак не можешь понять — что мы — одна семья! Вы должны были обратиться ко мне в первую очередь, а не побираться по космосу… — Генрих Дагвард оборвал сам себя, потому что почувствовал, что повышает голос. И закончил сдержанно: — Что у вас случилось на этот раз?

— Ничего.

— Ничего?! Вы снова становитесь на капитальный ремонт. С прежнего ремонта прошло всего два с половиной месяца! А ты говоришь мне: "ничего"! Что случилось?

— Да так, с одной планеты удирали, — сообщил Рек как можно невиннее, только что ножкой не покрутил. — Пришлось врубить гипердвигатель в атмосфере. Внутреннее покрытие пострадало…

Дядя взялся бы за край стола, но до такой степени показывать эмоции не позваляло воспитание.

— Ричард! Тебе не кажется, что вы должны остановиться?

— В каком смысле?

Генрих Дагвард помолчал, переводя дух и соображая, как бы так поприличнее выразиться в присутствии Эвизы.

— Ричард! Тот образ жизни, который вы ведете — не закончится ничем хорошим. Вам с братом не по четырнадцать лет. Вы должны понимать, что вы делаете.

Рек не стал оспаривать это заявление, поэтому дядя продолжил:

— Я в ответе за вас перед памятью моего брата — вашего отца.

Поскольку Рек и тут ничего не возразил, дядя немного успокоился и перешел к более конкретным вещам:

— Я и раньше говорил вам и повторю снова: самое лучшее для вас — вступить в нашу корпорацию.

Это было больным вопросом и дядя Генрих даже удивился, что Рек не перебил его. "Может, действительно взялся за ум?" — с некоторым удовлетворением подумал дядя. И добавил, чтобы поддержать положительные перемены в племяннике:

— Я устрою так, что не понадобится никакого взноса.

Поскольку Рек и тут не кинулся возражать, дядя как само собой разумеющееся повернулся к Эвизе, вероятно, рассчитывая на её поддержку.

— Будет гораздо лучше, если вы примете мое предложение. Работа в корпорации — это стабильное финансовое положение, перспективы роста. Наконец, это положение в обществе.

Не встречая привычного сопротивления, дядя совсем успокоился. И принялся развивать тему:

— Я много раз говорил вам об этом, что я готов принять вас в любую минуту. Вы займете подобающее вашей фамилии место. И в конце концов, я хочу, чтобы дети моего брата были вместе со мной.

Теперь Генрих Дагвард совсем повернулся к Эвизе, словно рассчитывая, что в корпорацию должна вступить в первую очередь именно она. Девушка невольно кивнула на его последние слова — и это дядя счел очень обнадеживающим признаком. Хоть она его понимает и поддерживает! К тому же, обращаться к симпатичной блондинке было куда приятнее, чем к упрямому и несговорчивому Реку.

Вот только Рек не дал дяде окончательно расслабиться и почувствовать удовлетворение от хорошо и логично проведенной агитации.

— Зачем? — спросил он, пожав плечами и явно не собираясь соглашаться с разумными доводами. — Что мы будем делать в корпорации?

Дядя сделал попытку удержать позиции:

— То же, что делаете сейчас: летать по космосу. А если не понравится, будете посылать других это делать.

— Ну, когда-нибудь, возможно, — пообещал Рек, окончательно разбивая дядины надежды. — Когда выйдем на пенсию. Дядя! Давай поговорим о деле, ладно? Мне нужна карточка допуска в маисийский архив.

От радужного настроения дяди, приобретенного в результате перечисления выгодных перспектив вступления племянников в его организацию, не осталось и следа. От огорчения дядя забыл даже о присутствии в кабинете молодой девушки, и о необходимости беречь нервы Река и потребовал довольно резко:

— Что произошло на этот раз?

— Ничего, — в своей любимой манере ответил Рек. Но на этот раз пояснил: — Просто мне надо забрать одну вещь.

— Какую вещь?

— Мою личную. Это — давнее дело. Ничего особенного. — Вдаваться в подробности Рек не хотел.

Но дядю такое объяснение не устроило.

— Как ты мог что-то положить в Архив, если у тебя нет допуска?

— Раньше у меня был допуск. Временный.

Дядя продолжал смотреть на него очень пристально, поэтому Рек добавил:

— Мне его дал один знакомый.

— Вот пусть тебе знакомый и даст допуск, — решил дядя. — Ты и меня пытаешься во что-то втянуть! — присутствие Эвизы и предупреждения докторов реабилитационного центра спасали всё меньше и меньше.

— Я не собираюсь тебя ни во что втягивать. Просто сейчас у моего знакомого допуска нет. — Рек понимал, что хождение вокруг да около только злит дядю. — Я просто хочу забрать то, что меня просили.

— Кто просил? Ричард! Я не собираюсь участвовать в твоих махинациях.

— Ну хорошо, — сдался Рек. — Меня попросил забрать кое-что Златов.

— Какой Златов?

Рек посмотрел на него с удивлением.

— Дядя! Ты забыл, кто такой Златов? Виктор Златов. Бывший президент Маиси.

Генрих Дагвард призадумался. Виктора Златова на Маиси конечно же прекрасно помнили. Дядя считал, что случайно ввязавшись в историю с захватом президента, Рек предпочтет поскорее забыть о тех событиях. Дядя до сих пор чувствовал себя неуютно, когда вспоминал свое посещение реабилитационного центра и все наставления и пояснения лечащего врача Река. До сего момента Генрих Дагвард не предполагал, что Рек со Златовым продолжают какие-либо деловые отношения. Неудивительно, что Рек не интересуется бизнесом. Дядя логично сделал вывод, что племянник занимается политикой. И это его очень опечалило.

Молча сев за компьютер, дядя запросил код доступа, потом достал из сейфа пластиковую карту и ввел на нее полученный код. После чего вручил карточку Реку.

— Ричард! — сказал он со вздохом. — Пойми меня правильно: судьба политика куда более переменчива, чем судьба бизнесмена.

Рек отметил про себя, что его урок о том, что нужно говорить о бизнесе своим детям, не пропал даром. Но вслух ничего не сказал.

— Спасибо, дядя! — искренне поблагодарил он главу корпорации.

Река обеспокоило только одно: теперь Эвиза может сделать вполне законный вывод, что они действительно занимаются политикой и действительно могли шпионить на Гамме-249. Но выставить девушку в коридор прежде, чем разговаривать с дядей, Рек не догадался.

Но Эвиза никаких особенных выводов не сделала. Она так мало поняла из всего диалога, что дошедшие до ее понимания крохи информации не могли сформулироваться в какой-то определенный вывод или вопрос.

И тут распахнулась входная дверь и в кабинет ворвалась высокая голенастая особа. Первым делом углядев Река, особа раскинула руки и ринулась к нему.

— Рики! Ну надо же! Это ты!!!

— Привет, Юла, — Рек сунул пластиковую карточку в карман пальто и поспешил заключить долговязую особу в свои объятья. Девица бесцеремонно повисла у него на шее и чмокнула его в губы.

— Рики! Ты почему не сообщил, что ты тут?

— Не успел еще, — ответствовал Рек, высвобождаясь из ее объятий. — Знакомьтесь. Это моя двоюродная сестра Юлия. Попросту — Юла. А это Эвиза.

Юла радостно пожала Эвизе руку, откровенно оглядывая ее с головы до ног.

— Вот это плащ! — заявила она. — Прямо как у Дины Пикто.

— А кто это? — удивилась Эвиза.

— Местная достопримечательность, — объяснил за сестру Рек. — Певица.

Эвиза в свою очередь тоже оглядывала Юлию Дагвард. Та была одета в коротюсенькое модное платье, обтягивающее ее как перчатка. На ногах — босоножки, точнее сказать шлепанцы "два ремешка и полуметровый каблук". Даже просто встать на такие каблуки было бы подвигом. Но Юла двигалась быстро и неудобств не замечала. Хотя умение носить модную одежду было в ней не главным.

Любой человек, увидев ее портрет, счел бы, что ей не повезло с внешностью. Длинная (даже не высокая, а именно длинная), голенастая, с крупными чертами лица, с большими руками и большими ногами (кажется, ее босоножки на устрашающем каблуке были не меньше 43-го размера), теоретически она никогда бы не могла претендовать не то, что на звание красивой, но даже симпатичной. Однако все черты и особенности ее фигуры пронизывал какой-то необъяснимый шарм, благодаря которому Юлия Дагвард действительно становилась неотразимой. И она это знала и пользовалась этим.

— Ты представляешь, — уже рассказывала она. — Я ехала мимо. Дай, думаю, зайду к папочке. Ну так, ни за чем. А Бобби мне говорит: "Мистер Дагвард здесь". Я ему: "Какой? Нас тут много". А он: " Тот самый". Я бегом сюда. А как Данечка?

— Да как всегда. Возится с кораблем. А как Стива?

— Братец сдает сессию. Слушай! — На Юлу видимо сошло вдохновение. — У нас сегодня будет классная вечеринка! Приходите все!!

Рек скривился.

— Ты же знаешь, как я отношусь к вечеринкам.

— Ну пожалуйста, Рики!! Обещаю: будут только свои!

— Ага. Человек двести. А нас ты представишь в качестве гвоздя программы. Нет уж!

— Тогда мы заглянем к вам сами. Где вас искать? Скажем, завтра.

— Ладно уж, — Рек рассмеялся. — Мы в гостинице в, — 18, за два квартала отсюда. У нас пока много дел, но быстро мы не улетим. Так что успеешь поговорить с Данечкой.

— Ура! — Юла чмокнула его в щеку. — Так я пошла, пап. — Это уже относилось к спокойно пережидающему бурю Генриху Дагварду.

— Постарайтесь не сильно шуметь, — предупредил тот свою дочь.

Юлия Дагвард, еще раз обнявшись с братом и горячо пожав Эвизе руку, исчезла на своих страшных каблуках-гвоздях.

— Нам пора, — решил Рек. — Дядя! Спасибо за допуск.

Дядя отмахнулся.

* * *

Тихое гудение множества работающих в Архиве компьютеров не только слышалось, а как бы ощущалось, чувствовалось кожей. В зале присутствовало довольно много народу и почти все они молчаливо корпели каждый над своим монитором. Почти все. Трудно было избавиться от чувства, что кто-то из них вполне может наблюдать за чужаками. Наверняка все эти люди торчат здесь почти каждый день и привыкли к виду друг друга. Рек должен казаться им новичком. В последний раз он посещал Архив года два назад. Когда нужно было поменять коды доступа. Потом Златов обращался к программе только через внешнюю сеть (и через Река). На Маиси бывший президент не показывался.

У программы имелся один существенный недостаток: она должна была располагать конкретной базой. В свое время Златов решил, что для хранения главного дистрибутива Архив Маиси подходил идеально. Чтобы найти программу в океане информации, которая хранилась в здешних анналах, нужно было как минимум знать, что искать. Да и попасть в Архив, просто зайдя с улицы, было невозможно. Поэтому программу поместили именно сюда и впоследствии было решено там ее и оставить. Только с новыми кодами, разработанными по просьбе Виктора Златова гениальной Наалой-Далой.

Рек вручил Эвизе несколько журналов и предупредил, что провозится долго. Он намеревался найти программу, отключить, забрать из Архива планеты и отправить туда, где она будет недосягаемы для посторонних. А лучше вовсе уничтожить. Но простое действие было сложнее, чем он предполагал.

Представьте себе, что нужно удержать в памяти многозначный код, в котором каждая буква и каждый знак должен быть на своем месте. Если у человека не идеальная память, способная удержать любую бессмыслицу, обращаться с разработанной На-Лой защитой было не так то просто. Записывать код Архива было нельзя из соображений секретности. Пришлось его запоминать. Но прошло много времени и много событий. Рек не был уверен, что вспомнит все хитросплетения На-Лы сразу, хотя когда-то ему и казалось, что он понимает их логику.

Что из себя представляла программа и почему она была столь важна?

Когда-то, в эпоху Информационных войн… Да, это была целая эпоха. Несколько десятков лет. Закончилась она, когда Дагварды учились в средней школе. В эпоху Информационных войн один из знаменитых узурпаторов — Бенгел Шу-Маран Первый — предложил своему программисту создать такую программу, которая легко проникала бы в любую компьютерную сеть и выкачивала любое количество информации. Идея старая, но нужно было подойти к ней по новому. В общем, программист сидел несколько месяцев и наконец изобрел. Это было гениально. Программа запускалась в любую сеть и становилась как бы своей в этой сети.

Есть такие программы, которые сразу же охватывают все, что есть в системе. Они не взламывают коды и шифры, а как бы берут их под контроль. Если программа действует извне, обычно рано или поздно ее можно почувствовать, вычислить. Как вирус. А если она адаптируется к любой системе, то ее перестают воспринимать как вирус и считают своей. В конечном итоге и ее можно вычислить. Точнее, ее след. И то, если в этот момент она в активном состоянии. В худшем случае примут за вирус, удалят (удаляется он очень легко) и перестанут беспокоиться. А программа спокойно проникнет снова и никакие защитные системы ей не помеха. В общем, программист объяснил бы это лучше. Рек не был программистом, поэтому просто принимал существование программы как факт, не вникая в подробности.

Когда программу активизировали, она начинала работать как стандартная поисковая система, только проникала в любые самые секретные файлы, и выкачивала информацию. Когда пользователю было надо, он вызывал программу и подавал ей конкретный запрос. Например, номера банковских счетов такого-то. Можно сказать, что вся эта программа — не что иное, как безотказный моментальный взлом, да еще и без следов. В общем, можно жульничать, сколько хочешь и качать чужие денежки. Ну, это мелочь, конечно. Ради покражи чужих денег не стоило бы огород городить. Есть более простые способы. Система могла отследить любую информацию, лишь бы ее обладатель был подключен к сети. Диктатор Шу-Маран Первый сразу понял, что обладает ключом ко всему миру (или к значительной его части).

Осталась такая малость: как следует припугнуть гения-программиста, чтобы не вздумал сам пользоваться своим изобретением. И не болтал лишнего.

Ничего в своей жизни Бенгел Шу-Маран не делал вполсилы. И на этот раз постарался от души. Уж припугнул — так припугнул! Программиста как магнитным завихрением сдуло. При чем в неизвестном диктатору направлении. По некоторым данным, он сменил имя, фамилию, сделал пластическую операцию, с помощью органохимии изменил отпечатки пальцев, вступил в общество исследователей дальнего космоса и улетел с самой дальней экспедицией, лет эдак на сто, не оставив ни координат, ни планов.

Короче, отыскать беглеца-программиста не удалось. Но это — пол беды. Шу-Маран Первый попытался использовать программу — и обнаружил, что настал черед самому пугаться. Диктатор понял, что не в состоянии ее запустить. Всех диктаторских познаний хватило лишь на то, чтобы запутаться окончательно и бесповоротно и почувствовать себя человеком, который держит в руках золотой самородок, а продать его, чтобы купить еды, не может. Пришлось диктатору звать другого программиста, чтобы тот разобрался в программе и научил его ею пользоваться. А программист на сей раз оказался Пронырой (как по прозвищу, так и по сути). Он не стал дожидаться, когда его начнут пугать — и сбежал заранее. Вместе с программой. Ему повезло, потому что диктатора через несколько дней свергли. Так что менять пол, возраст и отпечатки пальцев, а также отправляться в дальнюю экспедицию Проныре не пришлось.

Удирая ближайшим же рейсом, Кевин Лоро (тот самый Проныра, о котором уже шла речь), всю дорогу от Беты-21 до Земли не смел выпустить чип с программой из руки. Так и держал ее, шалея от своей собственной наглости и смелости. Он остался единоличным обладателем программы. Но сразу сообразил, что шарить по чужим банкам — рано или поздно нарвешься на неприятности. Утечка денег есть утечка денег. Это вполне материально и поддается расследованию. А вот торговля информацией — другое дело. Мало ли, откуда что может быть известно. Еще Проныра понял, что то море, обладателем которого он стал, в один рот не выхлебаешь. И он предложил программу Виктору Златову, на равных правах.

Поначалу с помощью программы Златов планировал устроить дела Маиси, обезопасить себя, превратить планету в процветающую державу. А уж потом можно было законсервировать программу до времени. Как впоследствии узнал Рек, именно эта программа так требовалась блоковцам, когда они захватили президента Златова. Но откуда они узнали? На этот вопрос трудно было ответить. Знали, по счастью, только о существовании некоего дистрибутива. Что он представляет из себя воочию — по сей день известно только тем, кто его видел, то есть всего пяти человекам. Но искушение ею завладеть может многих заставить потерять голову. Ведь любые банки разоряются, люди тратят счета, пополняя счета других людей, меняются коды и шифры, приходят и уходят правительства и т. д. и т. п. А программа продолжает работать. И находить новые подходы к новым данным.

Через пару часов Рек вышел из компьютерного зала. Не то, чтобы мрачный, но разочарованный.

— Пойдем, перекусим, — предложил он Эвизе.

Девушка отложила очередной журнал и встала.

— Что-то не получается? — спросила она.

Некоторое время Рек шагал молча. И только когда они вышли на улицу, бросил неопределенно:

— Надо с На-Лой переговорить.

В маленьком кафе почти никого не было. Рек заказал обед для себя и Эвизы, после чего связался с кораблем.

— Без тебя не обойтись, — обрадовал он кадийку.

— Так меня в ваш Архив не пустят, — ответила та. — Сам же говорил, что еще один пропуск достать сложно.

— Ничего. Я теперь знаю, что спрашивать. Так что объяснишь на словах.

Эвиза с интересом пробовала местную еду. На то, к чему она привыкла, это походило мало. К тому же, основу блюда снова составляло мясо. Кроме него присутствовали какие-то незнакомые овощи и зелень. И никакой крупы. Даже в качестве добавки. Эвиза попробовала синеватые ломтики местного овоща — и пришла к выводу, что это очень даже вкусно.

— Проблемы начинаются, когда доходишь до пятого уровня, — объяснял Рек На-Ле, успевая попутно подхватывать куски с тарелки. — Нет, не зеленая табличка, а красная. Что значит: не там набираешь?

Из его слов девушка совершенно не могла понять, в чем суть проблемы. Собственно, с его слов никто бы ничего не понял. Рек разговаривал с На-Лой тем языком, который сложился у них за пять лет применительно к таким случаям, когда никому постороннему лучше не знать, о чем идет речь. Наконец, Рек видимо удовлетворился объяснениями.

— Ладно, до встречи, — бросил он напоследок и отключил передатчик.

Для того, чтобы забрать Программу, оказалось недостаточным знать, как ее активировать. Что ж, На-Ла не может без сюрпризов. Хуже только то, что невозможно все предвидеть и спросить заранее. Рек отмахнулся на время от Программы и обратил наконец внимание на Эвизу.

— Как тебе местное блюдо?

— Вкусно, — призналась девушка. — Здесь вообще много… интересного.

Рек почувствовал, что Эвиза созрела для новых расспросов, мысленно вздохнул и напомнил себе, что когда-то, в детстве, тоже задавал много вопросов. А Эвиза — все равно, что маленькая. Она во внешнем мире ничего не знает.

* * *

Карен Манцетти остановил машину в двух кварталах от Архива и вылез наружу, тяжело отдуваясь. Воздух Маиси всегда казался Карену Манцетти особенно душным. Даже в холодное время года. Может, дело было не в воздухе, а во все увеличивающемся весе Карена. У него с детства были нелады с обменом веществ, а с возрастом это сказывалось все сильнее. Да и сердце уже не так послушно работало (или ему так казалось). Врачи выписывали ему кучу лекарств и отправляли на всякие курорты. На курорты Карен охотно ездил, от большинства таблеток отмахивался. Это временно помогало. Но Карен уже стал привыкать к мысли, что избавиться от всех болезней ему не удастся.

Если бы случайному прохожему сказали, что этот потный толстяк, привалившийся к борту белой как молоко "Астарты", прожил жизнь, полную приключений, умеет обращаться с оружием и облетел по молодости почти всю обозримую галактику, он бы не поверил. Карен Манцетти больше походил на человека, который всю жизнь просидел в своем кабинете, лапал секретарш и предавался чревоугодию.

Карен вытащил платок и обтер лицо. Потом подумал и вытащил из кармана тубу с сердечными таблетками (из того числа прописываемых ему медикаментозных средств, от которого он все же решил не отмахиваться). Сунул одну в рот и привычно скривился от ее едкого вкуса.

— Если так дальше пойдет, я совсем развалюсь, — пробормотал он вслух.

Надо было взять себя в руки. А главное, перестать нервничать. Пару часов назад мистер Манцетти увидел Река Дагварда, хотел к нему подойти, но к своему удивлению заметил, что за Реком следят. Это была именно слежка, при чем не слишком профессиональная. Неприметно одетые парни прятались по углам и делали вид, что совершенно случайно идут в ту же сторону. Если бы Рек не был занят оживленным разговором с какой-то эффектного вида блондинкой в ярко красном пальто, он и сам бы заметил слежку. Когда Дагвард свернул в сторону Архива, Карен насторожился окончательно.

— Вам плохо?

Карен вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял подросток лет 14-ти, чистенький, с книгами под мышкой.

— Может, вызвать врача? — предложил подросток. — Здесь рядом есть больница.

— Ничего. Спасибо. Просто немного укачало, пока ехал. Спасибо.

Воспитанный подросток с сомнением пожал плечами, но пошел своей дорогой.

Карен почти совсем успокоился. Таблетка подействовала. Толстяк оглянулся по сторонам. Народу по улице проходило достаточно много. Большинство спешат по делам. Им некогда разглядывать остановившегося отдохнуть человека. Значит, можно пока оставаться здесь. Хотелось бы, чтобы все это было излишней предосторожностью.

Один из шпионов поднялся по широкой лестнице, словно намеревался зайти в здание Архива. Карен насторожился, косясь через улицу. Очень не хотелось, чтобы преследователи разошлись в разные стороны. Тогда следить за ними будет слишком трудно. Придется все же войти в Архив и поискать Река. И упустить из виду второго шпиона.

На его счастье, первый шпион постоял перед дверью, но так и не вошел. Предпочел отойти в сторону и спрятаться за колонной. Его спина в коричневой куртке была хорошо видна мистеру Манцетти. Поэтому Карен вздохнул с облегчением и, достав платок, снова вытер потное лицо.

К Реку Дагварду Карен испытывал самые теплые чувства. Можно сказать, любил почти как своих собственных детей (которых у Карена было семеро). И сейчас бывший член правительства терпеливо торчал посреди улицы, готовый если что прийти на помощь. Естественно, он пытался связаться с Реком по телефону. Но то ли младший Дагвард выбросил телефон за ненадобностью, то ли сменил номер.

Карен не очень любил приключения. А еще меньше он любил неприятности, потому что это доставляло много хлопот и отвлекало от других, более важных дел. Именно то, что должность политика оказалась чреватой неприятностями, заставило мистера Манцетти оставить свой пост и почти сразу после освобождения подать в отставку. К слову, он и согласился-то на должность помощника президента только по настоятельным просьбам Златова, которого знал много лет и уважал за ум и организаторские способности. Сам Манцетти неплохо разбирался во всем, что касалось финансов и рынка (да и много в чем еще) и был для Виктора Златова ценным помощником, способным правильно оценить экономические проблемы и предложить правильный выход. Расставшись с постом, Карен Манцетти вернулся в бизнес. К слову, его семья хотя и переживала по поводу постигшего их главу испытания, в конечном итоге была довольна тем, что он вернулся в привычное для себя дело. Кроме семерых детей, у Карена были жена, престарелые мать и отец, куча родственников и деловые связи. В общем, все, что нужно человеку для того, чтобы сказать: жизнь прошла не напрасно. А политикой пусть занимаются те, кому это нравится.

Шпион за углом здания обменялся какими-то знаками с шпионом за колонной. Но никто не двинулся с места. Карен убрал платок в карман и подумал, что нужно найти логичное объяснение тому, что он так долго торчит на одном месте. Им самим могли заинтересоваться. Карен легко начинал нервничать, особенно после того, как побывал в плену. Но при этом умел не поддаваться настоящей панике и поэтому в основном принимал правильные решения. Как сейчас, например. Ведь если он не сдержал бы себя и подошел к Реку сразу, как только заметил слежку, за ним самим начали бы следить. Кто знает, может быть тех парней, одетых неприметно, и не двое вовсе, а больше. В таких случаях всегда лучше остаться незамеченным. Так он лучше поможет Реку, если возникнет настоящая опасность. А помочь Реку Манцетти считал для себя первейшей необходимостью и ради этого даже отказался от делового визита, который сам же назначил. Он только позвонил компаньону, с которым должен был встретиться и коротко извинился за то, что у него поменялись планы.

В полицию Карен Манцетти не обратился. Мало ли чем занят Рек. Может, привлекать внимание полиции окажется излишним. Своего же личного охранника, единственного, которому он полностью доверял, Карен как на зло отпустил на все утро. Можно было ему позвонить, но пока охранник доберется до сюда, Рек может уже покинуть Архив а шпионы могут уже напасть. Поэтому Карен оставил все, как есть и следил сам.

Чтобы меньше привлекать внимание, мистер Манцетти залез обратно в машину, снова начиная нервничать, потому что Река не было видно очень долго. Карену пришло в голову, что в Архиве могут быть еще люди, которые нападут на Река прямо там. Поразмыслив немного, Карен пришел к выводу, что волноваться сильно не стоит, потому что в Архиве довольно много своей охраны и беспорядок сразу заметят. Да и нетерпение тех двоих шпионов разгоралось все сильнее по мере того, как уходило время. Один, тот что прятался за колонной, вышел и несколько раз демонстративно прогулялся мимо высоких дверей здания, поглядывая на часы. Другой (которому полагалось быть за углом) все чаще высовывался наружу и только что не подавал больше никаких знаков напарнику.

— Кто они такие? — пробормотал Карен, шаря по карману в поисках лекарства.

На местную полицию ребята не походили. Полицейские города Светлова отличались профессиональным спокойствием и умели часами сидеть или стоять не сдвигаясь с места, если требовалось наблюдать за каким-нибудь объектом. Именно поэтому их тоже можно было разглядеть. Когда один и тот же человек в течение пары часов торчит неподвижно на каким-нибудь углу, можно заподозрить, что он — переодетый полицейский. Но если те, кто следят за Реком — не полицейские — кто они? Очередные блоковцы, которые решили взять реванш и заполучить-таки программу? Полярного Блока больше не существует, но еще существует его идейный центр — Гамма-249, то есть "Счастье Человечества". Карен Манцетти похвалил себя за то, что не расстается с личным оружием. Ввязываться в стычку ему очень не хотелось, но главное — уберечь Река от неприятностей. Хотя, оружие для Карена имело скорее психологический смысл. Можно увереннее чувствовать себя и лишать уверенности противника.

Решив, что он стоит слишком далеко от входа в Архив, Манцетти завел мотор и проехал на своей сияющей белизной "Астарте" еще квартал, остановившись рядом с углом дома так, чтобы видеть, что происходит и при этом не привлекать внимания. И тут он понял, что не зря принимает меры предосторожности. У тротуара, в конце дома, стояла еще одна машина, темно-серый "Фантом", больше и мощнее его "Астарты". Карену даже показалось, что это — настоящий флаер. В современных моделях мистеру Манцетти всегда было трудно сразу разглядеть, к какому классу относится тот или иной аппарат. Тем более, что некоторые фирмы умудрялись (не иначе как для того, чтобы вводить в заблуждение) сооружать некий гибрид с колесами и прочими деталями мобиля, совершенно не нужными настоящему флаеру.

Людей в сером "Фантоме" было не меньше двух и они явно наблюдали за входом в Архив. Подозрительный Манцетти тут же сделал вывод, что они тоже следят за Реком. Трудно было предположить, что в один день и час две независимые друг от друга группы следят за разными людьми.

Карен подумал, что программу нужно было уничтожить давным-давно. От нее одни неприятности. Вот как сейчас, к примеру. Если, конечно, за Реком действительно следят из-за программы. Может быть, у Дагварда свои дела на Маиси. Так или иначе, Карен решил дождаться, чем все кончится и убрал в карман тубу с лекарством, которое так и забыл принять.

* * *

Для того, чтобы восстановить все коды, которые он сам же и вводил по указке На-Лы, а так же выполнить все ее новые инструкции, Реку потребовалось еще два с половиной часа. Но младший Дагвард умел не раздражаться на неудачи и быть терпеливым. Когда хотел. Поэтому добился своего: смог извлечь нужный файл. Еще пол часа ушло на то, чтобы тщательно вычистить всю систему от каких-либо остатков программы. Наконец Рек сунул в карман нового пиджака извлеченный из прорези на панели компьютера инфочип и отключил терминал.

Эвиза отложила очередной, ставящий её в тупик, журнал и посмотрела на него.

— Можно идти, — сказал Рек, поднимаясь.

Невозможно было поверить, что все пройдет так гладко. Поэтому когда они выходили из здания Архива, Рек с трудом подавил желание оглядеться. Но оглядываться было и необязательно. Знакомый холодок вдоль позвоночника дал понять, что неприятности ближе, чем он думал.

— Мистер Дагвард! — Обратившийся к ним был землянином. Ничего примечательного в лице, коричневая куртка и джинсы. — Меня послал ваш дядя. Ему срочно необходимо вас видеть.

— Зачем? — Рек изобразил недовольство, при этом ненавязчиво взял Эвизу за руку. Если бы дяде понадобился Рек, он позвонил бы прямо в Архив (в отличие от Карена дядя знал его новый телефон). Или в гостиницу.

— Прошу вас. Это не на долго. У меня тут машина.

— Спасибо, мы пешком прогуляемся, — ответил Рек, понимая, что рука незнакомца в кармане держит оружие. У Река тоже был бластер. Но где гарантия, что реакция у этого парня не окажется быстрее? Рек решил пока не рисковать.

— И все же, я настаиваю. — Незнакомец вынул пистолет и быстро предупредил: — Вас держат на прицеле. Так что не советую делать резких движений.

— Спокойно, парень. — Рек медленно вынул руки из карманов и показал, что у него ничего нет. — Что вам надо?

— То, что вы забрали из Архива. — признался "парень", сообразив, что на дядю Рек не купился. — Пройдемте к машине и вы передадите нам это. Тихо и незаметно. Никто не пострадает.

И тут в поле зрения влетел еще один мобиль. Похоже было, что водитель пьян, или накачался "дурью". Он вилял по дороге. Потом его занесло на повороте и блестящий белизной борт со скрежетом врезался в стоящего у тротуара серого монстра. Рек воспользовался моментом и успел врезать незнакомцу, очень непрофессионально покосившемуся на скрежет. Пистолет полетел на дорогу. Те, что сидели в машине, уже опомнились и повыскакивали.

— Быстрее, за угол! — скомандовал Рек, увлекая Эвизу за собой.

В принципе, это было не лучшее решение. За углом начиналась длинная, ничем не защищенная улица. Оставалось надеяться на счастливую случайность. Но на этот раз обошлось без случайностей. Блестящий мобиль вывернул за ними следом и затормозил. Водитель вовсе не был пьян.

— Рек! Быстрее сюда.

— Карен!?

Разбираться было некогда. Рек засунул Эвизу на заднее сидение, и вытеснил Карена с водительского места.

— Дай порулить!

Мобиль сорвался вперед как раз в тот момент, когда из-за угла вывернули их преследователи.

— Держитесь крепче, — посоветовал Рек, выжимая газ. — Ты откуда здесь?

Карен пристегнулся и на всякий случай вытащил еще одну таблетку.

— Кому-то нужно было вас прикрыть, — пояснил он. — За вами следят последние часа три. Ты совсем ничего не заметил?

— Хорошо! — непонятно чему обрадовался Рек, переключая скорость.

— Что — хорошо? — удивился Карен.

— Что я краснеть разучился! — прорычал младший Дагвард, обгоняя чистящую панель оранжевую таратайку. — Позвонить не мог?

— Звонил, — отозвался Карен.

Но Рек уже сам вспомнил, что его старый передатчик канул во время обыска на "Счастье". А сообщить всем друзьям код нового Рек еще не успел.

Вынырнув на широкий проспект, Рек принялся яростно крутить штурвал. Их "Астарта" завиляла в потоке машин, резво обгоняя все, что двигалось хоть чуть медленнее предельной для себя скорости. Преследователи не отстали.

— Вот настырные! — ласково обозвал их Рек.

— Осторожнее! — взмолился Карен, цепляясь за ремень безопасности.

Младший Дагвард скривился, будто ему предложили пересесть на паровой каток. И ловко перестроился на два ряда к центру.

— Расслабься и получай удовольствие, — посоветовал он Карену.

Эвиза на всякий случай взялась одной рукой за ручку безопасности, а другой за спинку переднего сидения. Пока еще она не нашла для себя причин сильно пугаться. Хотя и особого удовольствия в гонке не видела.

На лихачей маисийская дорожная полиция смотрела сквозь пальцы. В самом деле, зачем гнаться за человеком, если он ничего и никого еще не сбил и сам в лепешку не превратился? Можно просто связаться с другими патрулями и предупредить, чтобы проследили за нарушителем. Чем больше километров он накатает с превышением скорости, тем больше штраф заплатит. И ему в назидание, и благосостоянию дорожных служб полезно.

За штурвалом мобиля Рек чувствовал себя… в общем, почти как дома. Если бы преследователи в своем сером "Фантоме" не становились ближе с каждым нырком между машин добропорядочных граждан Маиси, младший Дагвард счел бы себя абсолютно счастливым. Но у настырных парней аппарат оказался явно мощнее. Вот уж точно — переделанный монстр. И только густой поток местного транспорта мешал ему приблизиться к мобилю Карена вплотную. Рек решил, что положение дел ему не нравится. А тут еще замигал красный сигнал — и машины начали сбрасывать скорость. Рек прикусил губу и бросил шикарную "Астарту" Карена поперек потока, успев вынестись на перпендикулярную улицу. Вписался в поворот, не задев ни встречные машины, ни заграждение.

— Осторожнее! — завопил Карен и пояснил: — Девушку напугаешь!

Хотя ему хотелось крикнуть: "Я боюсь"!

— Ничего! Она привычная, — успокоил Рек. — Правда, Эвиза?

Эвиза уже слегка заразилась "синдромом На-Лы": что может случиться, когда ты с Реком? Но тут она действительно испугалась. Потому что поймала в зеркале заднего вида заинтересованный взгляд. Эвиза чуть было не крикнула громче Карена: "Смотрите на дорогу"! Но Рек уже сам это сделал. Пришлось промолчать.

Как на зло, на неширокой улочке машин оказалось мало. А преследователи уже справились с маневром и теперь быстро догоняли их мобиль. Рек решил, что так даже интереснее — и свернул снова. На совсем уже узкий проулок. Пришлось-таки сбить мусорный контейнер, чтобы не вылететь на тротуар, по которому вообще-то ходили люди. Рек как начал сигналить, так и не прекращал, пока они не проскочили весь проулок и не оказались на более широкой дороге.

— Помни: у меня дети! — снова не выдержал толстяк.

Если Карен и страдал какими-то синдромами, то уж не "синдромом На-Лы" — это точно. Ему совершенно не нравились те живописные зигзаги, которые Рек изображал на дороге. Но возмущаться более категорично мистер Манцетти не посмел, боясь помешать Дагварду и тем самым сделать еще хуже.

— Помню я! — серьезно ответил Рек, косясь на монитор (в котором, в отличие от зеркала, невозможно было рассматривать выражение лица Эвизы, зато можно было наблюдать за тем, кто едет сзади).

Рек очень хотел знать, на сколько серьезно настроены парни в догоняющем их "Астарту" "Фантоме". Пока они не пытались открыть стрельбу. Если бы рядом не сидели Карен с Эвизой!.. И если бы они не мчались по улицам мирного и порядочного города!!. А если бы вместо мобиля у него был боевой флаер!!!

Воображению помешал автобус. Рек едва успел отвернуть в сторону, чтобы не врезаться в самую середину салона. Машину занесло. Карен с Эвизой в один голос воскликнули:

— А-а!..

И тут же заткнулись. Машину тряхнуло: они врезались бортом в резную решетку парапета. Рек удержал управление. Виляя и занося зад, мобиль вылетел на набережную.

— Ну всё! — заявил младший Дагвард таким тоном, что у пассажиров желудки подскочили куда-то наверх, а сердце — наоборот, вниз.

— Ты уверен? — выдавил из себя мистер Манцетти.

— Уверен! — весело подтвердил Рек. — Сейчас повеселимся!

— Рек! Я тебя люблю, как сына! — воззвал Карен. — Ты же не станешь калечить собственного отца?!

Дагвард не стал отвлекаться. Теперь он вилял между машин, ослепительно белым пятном, чуть сбросив скорость и напряженно высматривая подходящие для габаритов "Астарты" зазоры. На марсианские испытательные каньоны это мало походило. Там все посторонние объекты стояли неподвижно и не пытались броситься тебе поперек дороги. "Зато дышать можно без скафандра", — обнадежил себя Рек, удержавшись от искушения свернуть перед носом у очередного автобуса. Тот был полон людей. А верить наугад в крепкие нервы и компетентность водителя Реку не захотелось. Мало ли чего…

Скоростная езда — не игра в шахматы. Но что-то общее было. Рек вовремя выбрал момент, чуть прибавив скорости. И бросил "Астарту" влево, в сторону съезда на боковую улицу. Преследователи сделали то же. Рек моментально вернулся на полосу, вписавшись в заранее намеченный зазор. Преследователи следующий ход заранее не предугадали. Поэтому вынуждены были отстать и разворачиваться.

Они наверстали упущенное довольно быстро. Но тут Рек повторил маневр, вильнув влево так круто и так убедительно, что Эвиза ойкнула, а "Фантом" в очередной раз азартно вылетел из потока, едва не протаранив медленно выворачивающий на набережную грузовик.

Догнав и снова пристроившись сзади, в третий раз парни не поддались и дергаться не стали.

Состроив злорадную гримасу, Рек кинул мобиль на мост, вправо — и лихо перелетел на противоположную сторону реки. "Фантом" промчался мимо.

Карен оглянулся.

— Все равно нагонят, — определил он. — У них слишком мощная тачка.

— Им же хуже! — продолжая скалиться, заявил Рек. Чем вселил в мистера Манцетти уверенность, что "сын родной" — Рек Дагвард — его страхам не внял и намерен продолжать устраивать врагам (а заодно и ему с Эвизой) жизнь веселую и экстремальную.

Подавив вздох, Карен вытащил бластер и начал оглядываться, попутно отирая бегущий по лицу пот. Дышал он, прямо скажем, очень неровно. Но готов был действовать самым решительным образом.

И тут их нагнали. Рек вильнул справа налево. Машина сзади вильнула слева направо. Карен опустил форточку и проверил заряд бластера. Чем отвлек внимание Река от погони.

— Убери оружие! — потребовал Дагвард.

— Хватит уже!

— Убери!!

— Они тоже могут начать стрелять!

Рек просто озверел и вообще перестал смотреть на дорогу.

— Вот тогда и достанешь! — заорал он. — Что за манера: чуть что — хвататься за бластеры?! — Для убедительности младший Дагвард бросил руль и хлопнул по приборной доске. — Убери!!!

Карен сдался. Он был готов на все, лишь бы Рек не забывал о дороге. Поэтому поспешно закрыл окошко и сунул бластер в карман.

— То-то! — удовлетворенно заявил Рек.

Карен вытер пот и полез в другой карман за таблеткой.

Серый "Фантом" преследователей снова приблизился вплотную. Прибавлять было нечего: они и так мчались вопреки всем скоростным ограничениям в городе. И вдруг "Фантом" сделал рывок и "поддал" сзади, так что задок "Астарты" неприлично подбросило. Заднее стекло потемнело и пошло трещинами, но выдержало. Рек высказал что-то замысловатое — и заставил машину вильнуть через пустой тротуар. Оторваться удалось на несколько секунд.

— Где ты взял эту тачку, Карен? На помойке?

— Я говорил: у них двигатель от штурмового флаера, — возмутился толстяк. — Ни одна машина не пересилит!

Рек перестал осторожничать, изобразил сложный "серпантин", распугав машины помельче и посшибав цветочные клумбы на краю дороги. Теперь он постоянно маневрировал. Пассажирам оставалось только покрепче вцепиться во все, что под рукой.

Преследователи не отставали. Рек разозлился еще пуще и круто повернул назад. Они едва не вылетели с дороги, проехав на двух боковых колесах. Преследователи пролетели мимо и вынуждены были тормозить и разворачиваться.

— Все-таки я вас уделаю, — пообещал Рек.

— Где ты учился водить машину?! — оправившись от очередного испуга, взвыл Карен. — У кади?!!

Рек сощурился, бросил сияющий (все еще) мобиль в боковое ответвление дороги и повернул за ближайший дом.

— Нет, — ответил он почти спокойно. — Это они у меня учились.

В столице Маиси не строили глухих дворов. Поэтому за несколько поворотов Рек оторвался от потерявших его преследователей и вывел мобиль на соседнюю улицу. Здесь он притормозил, запятил "Астарту" задом в пустую подворотню. И заглушил мотор.

— Приехали.

Эвиза почти ожидала, что он скажет: "можно выйти и оправиться". Но вместо этого Рек предложил:

— Пошли, прогуляемся.

"Пошли" — оказалось мягко сказано. Вытянув толстяка Карена и Эвизу из машины, Рек припустил крупной рысью, в своей манере таща девушку за руку и попинывая мистера Манцетти (точнее, по сыновнему толкая в спину), чтоб быстрее двигался. Троица слегка шарахнулась от пышущего жаром капота "Астарты" и ринулась вглубь двора. К чести почтенного бизнесмена и отца семерых детей, Карен удержался от возмущений и побежал достаточно быстро, чтобы быть вне досягаемости "пинательных" происков младшего Дагварда.

Все трое, как на крыльях, взлетели на несколько лестничных пролетов ближайшего подъезда — и только тут Рек сжалился: остановился, отпустил руку Эвизы и великодушным жестом махнул в сторону пыльных ступенек.

— Присаживайтесь, господа!

Карен тут же рухнул на ступеньки, отдуваясь и отирая потное лицо платком. Эвиза отнеслась к словам Река как к приказу и села рядом. На толстяка она смотрела с состраданием.

— Ничего, я сейчас отдышусь, — пообещал тот, тронутый ее тревожным рассматриванием своей персоны.

Рек встал за оконной рамой, аккуратно выглядывая во двор. Карен с Эвизой, не найдя более причин пялиться друг на друга, посмотрели на него. Дагвард посозерцал нечто, им невидимое и кивнул, вполне удовлетворенный.

— Никуда они не денутся, — раздельно сказал он, суя руку под пальто и что-то нащупывая. Эвиза вдруг поняла, что Рек тоже вооружен. Но он не собирается применять оружие. Даже толстяку это запретил. Или собирается?..

— Кто это такие? — спросил наконец Карен, решив выяснить, от кого же они все-таки убегают прячутся.

— А я знаю? — довольно беспечным тоном бросил Рек. — Наверняка очередные охотники за программой.

— А программа?..

Вместо ответа Рек кивнул. Мистера Манцетти это вполне устроило. Он тоже кивнул. Эвиза решила, что сейчас не время и не место заявлять, что она ничего не поняла и требовать объяснений.

Страшно ей не было. Разве что, самую малость. Но Эвиза уже решила для себя, что Рек и приключения — что-то неотделимое друг от друга. Разъединить эти два понятия ей пока не представлялось возможным. А еще той памятной ночью, в горах Гаммы-249, Эвиза перебоялась достаточно сильно, чтобы теперь для возникновения страха нужно было нечто посущественнее гонок через незнакомый город с вооруженными бандитами на хвосте.

Дагвард небрежно привалился к стене и поглядывал на двор. Эвизе показалось, что для него вся ситуация — лишь очередная задачка. При чем не очень сложная. Теперь он вел себя так, будто это он был охотником. Вот сейчас добыча прибежит на приманку — и попадет в расставленную сеть. Неудивительно, если учесть, что ему удалось бежать со "Счастья Человечества", а потом вернуться за своим братом. Эвизе на мгновение стало даже жаль глупых преследователей, так неосмотрительно связавшихся с Ричардом Дагвардом. Ну что они против него могут?!

— Все будет хорошо, вот увидите, — вдруг поддержал ее Карен.

Эвиза отвлеклась от Река. Мистер Манцетти, уже отдышавшись и не зная, какие мысли бродят в ее голове, пришел к выводу, что надо приободрить красивую девушку и дать ей понять, что бояться нечего. Он пожал ее запястье и улыбнулся.

Теперь Эвиза разглядывала его. Наконец-то она встретила именно такого землянина, каких ей показывали на записях в счастьевской школе! Толстый, задышливый, с пухлыми руками и огромным золотым перстнем на пальце. Прямо-таки образец из учебного фильма про "насквозь прогнившее правительство Земного Содружества". "Вершитель судеб капиталистического мира". В фильме существа вроде него заседали в огромных креслах, доказывали что-то с пеной у рта, потрясая пухлыми кулачками. Комментировалось это так: совет Земного Содружества решает вопрос об ужесточении режима в такой-то колонии. Карен Манцетти никаких таких вопросов, судя по всему, решать не собирался. Он сидел на полутемной лестнице и уговаривал ее, Эвизу, не волноваться.

Через раскрытую форточку было слышно, как во двор заехала машина. Рек подался чуть дальше за край рамы. Карен насторожился.

— Они?

Младший Дагвард кивнул, вынимая руку из-под пальто. Оружие он так и не достал.

— Приехали, красавцы! Трое вышли. Водитель остался в машине, — прокомментировал он.

— Что будем делать?

— Думаю, самое время — поменяться транспортом, — решил Рек.

Он быстро объяснил, что нужно делать.

Когда Рек возник из-под арки подворотни, на него сперва уставились, словно не поверили, что это именно он. Но потом решительно пошли в его сторону, выставив оружие.

— Стой где стоишь! — посоветовали ему.

— Да я стою, — пожав плечами констатировал Рек.

Карен дождался, чтобы все трое ушли как можно дальше от машины, оставил девушку за приоткрытой дверью и, пригнувшись, на сколько ему позволяла бочкообразная поясница, подобрался сзади к "Фантому" с контрабандным мотором. Водитель выглядывал из открытой дверцы, но вылезать не собирался. Карен сдержал дыхание, пожалел, что не взял в рот таблетку, но благополучно подкрался сзади. Когда в затылок водителя уперся твердый холодный предмет, он вздрогнул и замер.

— Вылезай, — потребовал Карен. — Держи руки так, чтобы я видел. В машину! — шикнул он Эвизе.

Девушка быстро подбежала и забралась на заднее сидение.

Карен заставил водителя лечь и держал под прицелом, не глядя затискивая свое тело на водительское место. Потом быстро хлопнул дверцей — и бросил бандитский мобиль вперед (благо мотор не был заглушен).

Троим преследователям так и не удалось добраться до Река. Пришлось расскочиться в стороны. Младший Дагвард без особого изящества уцепился за открытую дверцу и втянул себя внутрь, когда серый "Фантом" пролетал мимо. Карен прибавил скорости, надеясь, что больше не придется лавировать и создавать на дорогах города аварийных ситуаций.

* * *

Административные здания и пассажирские кассы располагались в правой части космопорта города Светлов и оттуда очень легко было попасть в старые районы города. Диспетчерская и другие службы более специфического свойства помещались в левой части, за распростертым на площади в несколько квадратных километров летным полем. Служащие попадали сюда по кольцевой дороге, бегущей вдоль всей территории.

Кассандра Ольтера (она же Ксанка) — боец специального космического подразделения — выполнила порученное ей особо важное задание по выяснению расписания грузовых рейсов в сторону Земли. Возвращаться в город ей предстояло от самой дальней точки, то есть, на кольцевом автобусе. Но ей повезло: один из рабочих космопорта оказался сговорчивым и взялся подвезти ее на своей автоматической тележке прямо через летное поле. Поэтому она и углядела знакомый силуэт скоростного грузового шаттла. А подъехав ближе, углядела и знакомую эмблему транспортника Земли: синий круг с оранжевым ромбом посередине. Это еще ни о чем не говорило, но Ксанка внимательно изучила борт корабля (благо тележка ползла медленно) и увидела примету поточнее: длинную "заплату", цвет которой немного не совпадал с основным цветом корабля. "Медуза"!

— Я поздороваюсь со знакомыми, — сказала Ксанка рабочему и соскочила с тележки.

Пандус был откинут, хотя входной люк закрыт. Ксанка поискала на внутренней стороне створы кнопку вызова и позвонила.

— Кто там? — откликнулся голос На-Лы.

Как ни странно, кадийка девушку сразу вспомнила и открыла люк. В прохладном чреве звездолета знакомо пахло пластиком и металлом. И немного — горелой изоляцией. Ксанка медленно прошла по коридору, разглядывая ребристые стенки и ровное, без единой соринки, покрытие пола. По ногам тянуло сквозняком. Ксанка сообразила, что работает автоматическая очистка палубы. Вдоль самого пола чернели открытые клапаны. Ксанка не удержалась, уронила на пол бумажку от жвачки и понаблюдала, как сквозняк затянул мусор в одно из отверстий. Потом Ксанка спохватилась, что здесь могут быть камеры наблюдения и быстро пошла вперед, надеясь, что никто не заметил ее экспериментов. А то неудобно, что она развлекается как маленькая.

— Привет! — поздоровалась она с На-Лой, войдя в кокпит.

Судя по тишине, на корабле больше никого не было.

— Чего пришла? — спросила На-Ла без особого интереса в голосе.

— Увидела знакомый корабль. Дай, думаю, навещу. Куда это все подевались?

На-Ла выключила свой монитор, пересела в кресло второго пилота и включила пульт.

— Датч ушел выяснять что-то насчет ремонтного дока, — ответила она, не отрываясь от дела. — А Рек с Эвизой в городе болтаются.

Ксанка удивилась.

— А кто такая — Эвиза?

На-Ла пожала плечами, словно не понимала, что существенного может быть в какой-то Эвизе.

— Ее Датч на корабль взял, — ответила она равнодушно.

— Ин-те-ре-е-е-сно!

Ксанка очень постаралась вытянуть из неразговорчивой На-Лы побольше сведений о некой особе, которую капитан Дагвард взял на свой корабль, но смогла только выяснить, что Эвиза "с некоей планеты" и что они оттуда вместе сбежали. Никаких подробностей На-Ла объяснять не стала. Буркнула только, что их перепутали с кем-то и арестовали, когда они привезли груз в бывшую метрополию бывшего Полярного Блока.

"Конспираторы!" — слегка обиделась Ксанка.

Капитан как всегда появился внезапно. Ксанка не слышала, чтобы открывался входной люк.

— Здравствуй! — поздоровался он, даже не удивившись тому, что на корабле посторонняя.

— Мы временно квартируем на Маиси, — тут же объяснила Ксанка, решив не дожидаться, когда он ее спросит, откуда она взялась. А то вдруг он вообще не спросит. — Я проходила мимо и увидела ваш корабль.

Датч кивнул. Ксанка отметила про себя, что капитан нисколечко не изменился за те несколько месяцев, что прошли с их предыдущей встречи. Такой же строгий, такой же неприступный. Образцовая картинка — а не капитан. Разве что верхняя пуговка рубашки расстегнута. Девушке захотелось, чтобы он хоть для разнообразия улыбнулся, или сказал что-нибудь, вроде: "Привет, Ксанка! Как жизнь?". Но вместо этого Датч обратился к На-Ле.

— Рек не возвращался?

Кадийка отрицательно мотнула головой.

— И ничего не сообщал?

Тот же ответ.

"Какую такую Эвизу он мог взять на корабль и зачем?" — подумала Ксанка. Она не могла себе представить, чтобы капитан опустился до такого легкомыслия и притащил на "Медузу" хоть что-то, напоминающее женщину. Это совершенно не в его стиле. На-Ла не в счёт — она кадийка и к тому же напоминает не женщину, а ребёнка-вундеркинда.

— Я слетаю в город, — решил тем временем капитан.

На-Ла наконец оторвалась от монитора и посмотрела на старшего Дагварда.

— Думаешь, у них там что-то случилось?

— Не знаю. Просто проверю, — решил Датч, судя по всему совершенно забыв о присутствии Ксанки.

— А как с ремонтом? — поинтересовалась На-Ла. Она тоже была слишком занята, чтобы обращать внимание на девушку.

— Бригада будет только завтра, — ответил капитан, застегивая верхнюю пуговицу на рубашке и подтягивая чуть ослабленный до этого момента синий форменный галстук.

И тут, очень кстати, у Ксанки пискнул передатчик.

— Слушаю.

— Ты где?

— В космопорту.

— Срочно отправляйся на улицу Роз, дом 218. Наши там.

Датч (наконец!) с интересом посмотрел на нее.

— Я тебя подвезу, — решил он. — Мне в ту же сторону.

* * *

— Где вы научились так хорошо водить машину? — спросила Эвиза, когда они шли по гостиничному коридору. — Тогда, ночью, в горах, это было… очень впечатляюще.

— У меня была хорошая практика, — ответил Рек, покручивая на пальце ключ от номера. — После службы, когда Датч улетел в рейс, я устроился работать на марсианский испытательный полигон. Там доводились до ума всякие машины для освоения внеземелья. После марсианских каньонов ваши счастьевские "горки" — детский аттракцион.

Он толкнул дверь — и к своему удивлению обнаружил в их номере свою двоюродную сестру.

— Мы тут вас уже час ждем! — объявила голенастая девица, выныривая из прихожей с подносом, полным еды.

Рек, видимо, совершенно не рассчитывал, что Юла осуществит свою угрозу и придет сама. Да еще и не одна.

— Это — Мебиус, — кивнула Юла на коренастого молодого человека, во все глаза уставившегося на Река с Эвизой.

— Кто? — не понял Рек.

Молодой человек наконец поймал свою челюсть и ринулся навстречу.

— Мебиус. Фрэнк Мебиус, — повторил он, робко протягивая руку. — Такая вот фамилия. Некоторые не верят, но это так, — зачастил он, расплываясь счастливой улыбкой, оттого что Рек ответил ему вполне дружеским рукопожатием.

Фрэнк Мебиус радостно пожал руку и Эвизе, после чего с готовностью отступил в сторону, чтобы не мешать встрече родственников.

— Привет! — поздоровалась Юла с Эвизой и водрузила поднос с едой на стол.

— Что ты рассказываешь своим друзьям о нас с Датчем? — поинтересовался Рек, бросая пальто на край дивана.

— А что? — удивилась Юла.

Рек усмехнулся, кивнув на Фрэнка Мебиуса. Молодой человек воспринял это как разрешение:

— Я всегда мечтал познакомиться со столь знаменитой личностью, как вы! — объявил он радостно.

— Да? И что же во мне знаменитого? — Рек сел. — Да ты присаживайся, не стесняйся.

Эвизе стало весело от этого милого человека, даже от того, как он просиял, садясь на один диван со "знаменитой личностью".

— Вы были участником стольких событий, — объяснил Фрэнк Мебиус. — Вы летаете по всей галактике на своем собственном корабле.

— Ну, это еще не причина считать меня знаменитостью, — заметил Рек. — Юла! Ты вводишь людей в заблуждение, расписывая в красках мои заслуги. Объясните-ка лучше, как вы сперли ключи от номера?

Юла весело рассмеялась.

— Рики! Это же Маиси! Я показала свою визитку, дала портье на чай — и он сразу признал во мне твою сестру.

Эвиза вдруг поняла, почему Юла так некрасива. Крупные фамильные черты, которые выгодно сказывались и в ее отце, Генрихе Дагварде, и в её двоюродных братьях, совершенно не подходили женщине, тем более юной девушке.

— Как долго вы задержитесь на Маиси? — задала Юла вполне животрепещущий для себя вопрос.

— Не знаю, — признался Рек. — Смотря как пойдет ремонт.

По-видимому такой ответ вполне её удовлетворил. Живо расправляясь с ужином и перешучиваясь, Юла перевспоминала все интересные моменты их прежних встреч, а Фрэнк Мебиус вдоволь понаслаждался обществом ее знаменитого брата. Когда все было съедено, Рек решил напомнить всем, что время позднее и им пора возвращаться домой. Мало того, что благодаря неожиданному визиту, они задержались на целых два часа лишних в гостинице. Плюс к этому — Рек из головы выпустил свое обещание позвонить Карену Манцетти и сообщить, ему что они добрались благополучно.

* * *

Не дождавшись звонка от Река, Карен решил, что Дагвард об обещании забыл и сам связался с "Медузой". Наткнулся на На-Лу.

— Они еще не возвращались, — ответила та.

Карену сразу стало тревожно.

— А капитан Дагвард? — тут же спросил он, расстегивая еще пару пуговиц у горловины.

— А капитан Дагвард только что улетел им навстречу.

Манцетти дотянулся до графина и налил себе воды. Что-то задержало Река, так что даже его брат встревожился. Учитывая то, с каким рвением их сегодня преследовали по всему городу, могли случиться любые неприятности. Нельзя просто сидеть и ждать. Надо что-то делать. Карен как всегда занервничал. Но поскольку он часто нервничал, но почти никогда не паниковал, он оставил стакан и снова взялся за телефон.

* * *

— Может, вызвать такси?

Юла отмахнулась.

— Да ну! Тут самая жизнь вечером начинается. Мы прогуляемся пешком. И вообще, у меня слишком много впечатлений. Хочу переварить.

Она обняла брата, с жаром пожала руку Эвизе и исчезла в коридоре, сопровождаемая своим Фрэнком Мебиусом.

— Нам тоже пора, — сказал Рек Эвизе, подбирая с пола свою кожаную сумку.

Что-то его толкнуло подойти и посмотреть в окно, как уходит его двоюродная сестра. Эвиза, тоже под впечатлением от веселого разговора, взялась за пальто.

— Она — хорошая девушка.

— Кто? Юлия?

— Ну да.

Рек кивнул, выглядывая из-за кружевной занавески. Больше всего ему не понравилось, что в городе как всегда экономят на освещении боковых улиц. Горели только обычные фонари. Вся декоративная подсветка, которая делает ночной город светлым, как днем, предназначалась для центра. А около входа в гостиницу почему-то вообще ничего не горело, даже обычные фонари, хотя, совсем недавно, когда они с Эвизой подходили к гостинице, они исправно светились…

— Перегорели, что ли? — досадливо пробормотал Рек, ощутив где-то в районе только зажившего бластерного ожога смутное беспокойство.

Наконец он увидел, как парочка (Юла и Мебиус) вышли из гостиницы. Юла обернулась, зная, что он смотрит, и помахала рукой. Рек хотел ответить, но вдруг заметил нечто, что заставило его замереть и предостерегающе протянуть руку к Эвизе. Тень у стены. Слишком рельефная и слишком большая, чтобы быть, скажем, ящиком для мусора. К тому же тень пошевелилась. Рек всмотрелся внимательнее и заметил еще парочку теней. Те отделились от стены и пошли вслед за его сестрой. Не торопясь, вроде просто в ту же сторону, но Рек уже не сомневался, что пора вмешиваться. Он сорвался к двери, крикнув Эвизе.

— Звони в полицию! Один — два ноля — девять.

— Что случилось? — встревожилась Эвиза.

— Звони! Скажи, что около гостиницы "Леканти" неизвестные напали на Юлию Дагвард.

От двери Рек внезапно повернул назад. Если некто устроил засаду, в коридоре может остаться наблюдатель. Значит, надо выходить из номера по другому.

— Никому не открывай, пока не убедишься, что это я, — скомандовал он напоследок, убегая в соседнюю комнату и выскальзывая в приоткрытую балконную дверь. Встревоженная Эвиза осталась наедине с телефоном.

Едва Эвиза дозвонилась до полиции и опустила трубку, как телефон зазвонил сам. Поскольку инструкции Река касались только входной двери, девушка решила, что ответить можно и взяла трубку.

— Это Манцетти! Где Рек?

Эвизе сразу стало легче, потому что можно было переложить часть волнений на надежного (в этом она убедилась) толстяка Карена.

— Кто-то напал на его сестру, — тут же выпалила девушка. — Рек сказал вызвать полицию. Я вызвала, но они еще не приехали.

— А где Рек? — Повторил свой вопрос Карен. Голос мистера Манцетти сделался очень тревожным, если не сказать, испуганным.

— Ричард? — зачем-то переспросила Эвиза. — Он вылез через балкон и побежал к ним на помощь!

— Я перезвоню, — пообещал Карен и бросил трубку.

Эвиза оставила телефон и быстро подбежала к окну, осторожно выглянула, но ничего не увидела. Все уже скрылись за углом дома.

* * *

Юла вскрикнула, когда кто-то схватил ее сзади. И, потеряв равновесие, шагнула назад. Аккуратно гвоздем своего каблука на чью-то ногу. Позади раздался вой — и хватка на локтях Юлы ослабла. Двоюродная сестра близнецов Дагвардов не растерялась, оттолкнувшись тем самым каблуком, которой вонзила в свод стопы посмевшего схватить ее злоумышленника. И вырвалась на свободу.

Рек успел заметить, как одни из нападавших шарахнулся от его сестры и осел на колено. На всякий случай Рек двинул его по уху, окончательно уронив на мостовую. Прежде, чем неожиданную подмогу заметили, Рек успел уронить еще одного. И выпихнуть Юлу на тротуар.

— К стене! — скомандовал он, надеясь, что девица узнает его голос, потому что в неясном свете ближайшего к ним (метрах в пятидесяти) фонаря она вряд ли различила бы брата по внешнему виду.

— Рики! — Девушка с готовностью выполнила его указание, резво ускользнув от возникшей прямо на дороге кучи-малы.

Ее приятель оказался не менее резвым, тут же оказавшись рядом и заслонив свою рослую любовь от нападавших. По счастью, большая часть их была занята: двое валялись на мостовой, а еще двое делали попытки защищаться от разъяренного Дагварда. И только один повернул было вслед за Фрэнком Мебиусом. И наткнулся на стойкое сопротивление, потому что приятель Юлы вовсе не был слабаком. Наоборот, очень гордился своей физической подготовкой и был готов продемонстрировать ее в полном объеме. Как только он сцепился с злоумышленником, Юла, вполне по-женски, завопила во всю мочь своих легких.

Рек боялся, что у кого-нибудь нападавших окажется парализатор или еще какая дрянь в этом роде. Но поборол искушение выдернуть из-за пояса бластер. Устраивать стрельбу пока никто не собирался и не надо было подавать такую идею. На крик сестры он не мог не среагировать, что позволило одному из противников вцепиться в его руку. Но, вероятно, парализатора ни у кого не было. Потому что ему, вполне по-мужски, врезали под ребра. Рек согнулся, но зато высвободил свое плечо и успел толкнуть второго противника так, что тот шлепнулся на задницу. К сожалению, не слишком крепко, потому что сразу вскочил. Но Рек уже успел справиться с пресекшимся было дыханием и усиленно заработал кулаками. Пока нечто не повисло на его ногах. В пылу он упустил, что рядом валяется еще один противник, поверженный грозным каблуком Юлы. Решив видимо, что помогать своим главнее, чем плакаться из-за собственных повреждений, этот парень уцепился за то, до чего дотянулся. Рек почувствовал, что теряет равновесие, но сдаваться было не в его принципах. Поэтому он оттолкнулся от того, кто лез к нему спереди и всем весом упал на того, кто подобрался к его ногам сзади. Перекатился в сторону под аккомпанемент сдавленного рычания и ругани и тут же вскочил. Искушение выхватить оружие едва не пересилило здравый смысл. Пришлось снова кидаться в бой, чтобы хоть чем-то занять руки.

Лучи фар вырвали всю сцену побоища из полутьмы улицы.

— Отставить! — рявкнул командный голос.

И драка действительно замерла.

— Капитан Дагвард! — воскликнул лежащий на мостовой "бандит" и принял сидячее положение.

Датч захлопнул дверцу флаера и шагнул ближе. Из-за его спины выскочила Ксанка и бросилась к поверженному на холодные камни сослуживцу.

— Пабло Мадин? — капитан Дагвард разглядел наконец всю мизансцену.

Рек стоял в самом центре и за его рукав цеплялся один из помощников старшего лейтенанта Мадина. Второй замер в двух шагах, так и не осуществив свое намерение наброситься на Река с тыла. Пабло сидел почти у ног Река, держась одновременно за ухо и за бок, а в стороне еще один его сослуживец делал попытки встать на нетвердые ноги. Позади, у стены дома застыли в "дружеских объятьях" еще двое. А из-за них вдруг выскочило длинноногое существо и кинулось в обход с воплем:

— Данечка! Миленький!!!

Датч поймал сестру в объятья и тут же на всякий случай отправил себе за спину.

— Что здесь происходит? — потребовал он грозно.

Пабло наконец поднялся, опираясь на плечо Ксанки и морщась от боли.

— Простите, сэр! Но мы здесь выполняем спецзадание.

— Какое еще спецзадание?! — не выдержал Рек, отцепляясь от посторонних рук и наступая на него. — Какого фига вы нападаете на мою сестру?!

— Простите, сэр! — повернулся к нему Пабло. При этом он неудачно оперся на поврежденную ногу и зашипел, вцепившись в ксанкино плечо еще крепче. — Мы должны были задержать мужчину и женщину, которые выйдут из 218-го номера.

— Это мой номер! — не менее грозно, чем его брат, заявил Рек. — Что вам от меня надо?!

Пабло смутился совсем, но решил не сдавать позиций.

— Если это ваш номер, значит, нам нужно было задержать вас.

— Зачем это? — перебил брата Датч. — Что за чушь ты несешь? Кто приказал вам кого-то задерживать?

Пабло решил, что лучше говорить начистоту и признался:

— Нам надо забрать то, что сегодня днем вы забрали из Архива.

Рек присвистнул.

— Ну дела! А вы в курсе, что хранящиеся в Архиве данные являются частной собственностью того, кто их положил?

— Погоди, Рек, — остановил его Датч. — Что значит — забрать?

Рек злыми глазами оглядел сбившихся в кучу космоспецназовцев и подумал, что команда Пабло Мадина сильно поменялась в составе. Но это по его мнению был еще не повод нападать на него и вообще на кого-либо.

— Нам сказали, что человек из этого номера забрал в Архиве некий чип с данными, с какой-то программой.

Рек перебил его.

— Можешь передать тому, кто тебя послал, что программа была частной собственностью и я ее уничтожил по просьбе ее хозяина.

— Уничтожили?!!

Датч не стал дожидаться, когда брат подтвердит свое заявление и сказал:

— Я сам свяжусь с вашим начальством и объяснюсь с ними. И хватит об этом.

— Нет! Ну надо же! — искренне расстроился Рек. — Если бы я только знал, кто за мной гоняется по городу! Мог бы догадаться, что такие кретины бывают только в космоспецназе!..

Пабло было вскинулся, но вспомнил, что Рек никогда не жаловал их подразделение и к тому же на этот раз у него была уважительная причина: он был сильно взбешен тем, что на его сестру напали.

— Мы не знали, что это вы, — сказал старший лейтенант Мадин оправдываясь.

— Где Эвиза? — перебил разговор Датч. Отсутствие девушки его беспокоило.

— Я оставил ее в гостинице, когда увидел, что за Юлой кто-то следит, — ответил Рек. И тут же переключился на космоспецназ: — Зачем было устраивать гонки по всему городу?

Лицо Пабло приобрело удивленное выражение.

— Какие гонки? Мы не гонялись ни за кем по городу, — ошалело переспросил он.

— А кто меня сегодня днем преследовал?

— У нас четкие инструкции, — уверенно заявил Пабло. — Ни за кем мы не должны были гоняться. Нам запрещено устраивать преследования по городу. Это привлекло бы внимание и могло создать аварийную обстановку…

— Ага! А "Фантом" с двигателем от штурмового флаера — скажешь, не ваш?

— У нас нет ничего подобного!

Рек немного остыл и задумался.

— И вы не подкарауливали нас у выхода из Архива?

Пабло отрицательно помотал головой.

— Мы получили инструкцию всего два часа назад.

Из-за дальнего поворота вывернула машина. Потом еще две. Все три подъехали ближе, так что можно было разглядеть рельефные "носы" мощных аппаратов марсианского производства. Кроме того, из машин вышли одетые в однообразные плащи люди и остановились, разглядывая их живописную группу.

— Должно быть, это как раз те, которые вас преследовали, — предположила Ксанка.

На этот раз Рек и не заметил, как бластер очутился в его руке.

— Не хватит ли приключений? — вполголоса спросил он неизвестно у кого.

Космоспецназовцы оглядывались на своего травмированного командира Пабло в надежде получить от него указание, что им делать. Датч положил руку на кобуру с табельным капитанским пистолетом. В отличие от ребят Мадина капитан "Медузы" не замер, парализованный ужасом, а повернулся уже совсем собрался запихать Юлу в машину, как вдруг его сестра вывернулась и с явным облегчением закричала, размахивая руками:

— Это свои! Эй, Чарли! Что случилось?

Один из парней в плащах тут же направился к ним.

— Мисс Дагвард? Нас послал ваш отец.

На этот раз несказанное облегчение почувствовали все (или большинство), потому что оказалось, что новой стычки не предвидится.

— Мистеру Дагварду позвонил мистер Манцетти, — объяснил охранник по имени Чарли. — Сказал, что на вас напали у гостиницы. Мы сразу же поехали сюда.

— Мило, — заметил Рек. — Я, вообще-то, сказал Эвизе, чтобы она позвонила в полицию, а не к Карену.

Чарли пожал плечами. Объяснить, почему Эвиза вместо полиции сообщила о происшествии мистеру Манцетти, было не в его компетенции.

И тут наконец появилась настоящая полиция. Превзойдя охранников Генриха Дагварда, они приехали сразу на четырех машинах. Пришлось предъявлять им Юлию Дагвард и ее двоюродных братьев и утверждать, что произошло недоразумение.

— Мы в темноте не узнали друг друга, — объяснила полиции Юла. — Так что все в порядке.

Остальные согласно кивали ей, а Пабло старательно прятал травмированную ногу в тени парапета.

Полицейские посомневались было, но присутствие охранников мистера Дагварда оказалось самым красноречивым и внушительным доказательством порядка. Поэтому опоздавшая и пропустившая все самое интересное маисийская полиция погрузилась в свои четыре машины и убралась восвояси.

* * *

Оставив космоспецназ выбираться самостоятельно, братья забрали Эвизу, Юлу, Фрэнка Мебиуса и направились под надежной охраной из трех мобилей, битком набитых охранниками, к особняку дяди. Заманчивая идея улизнуть на корабль без объяснений была признана неправильной, потому что с Генрихом Дагвардом все равно пришлось бы разговаривать. Они задерживались на Маиси на неопределенное время и собирались ремонтировать "Медузу" на верфи его корпорации. Но даже и без этого лучше было сразу успокоить дядю и дать ему возможность воочию убедиться в том, что и с детьми и с племянниками все в порядке.

Генрих Дагвард первым делом осмотрел с ног до головы свою дочь. Юла успела понемногу прийти в себя от испуга и теперь принялась весело расписывать, как по недоразумению знакомые Река с Датчем напали на них, перепутав их в темноте. Дядя, разумеется, ее выслушал.

— Хорошо, что все хорошо закончилось, — сказал он наконец. — Располагайтесь пока, — преложил он всем присутствующим. — Даниэль! Я бы хотел с тобой поговорить.

Датч подавил вздох и направился вслед за дядей в его кабинет.

К сожалению, никакие врачи никакого реабилитационного центра не предупреждали дядю, что он должен беречь нервы и своего старшего племянника тоже. Да и симпатичной женщины, присутствие которой сдержало бы праведный гнев Генриха Дагварда, в кабинете, к сожалению, тоже не оказалось. Поэтому когда через пол часа дядя и племянник вернулись к остальным, Датч был очень мрачен и не проронил ни слова, пока всех угощали наспех собранным ужином.

Обратно на корабль они возвращались в молчании, на своем илуоанском флаере, в сопровождении машины дядиных охранников. Датч некоторое время напряженно думал о чем-то, потом вздохнул и выпрямился.

— Ладно. На наше счастье никто не пострадал. Осталось выкинуть эти неприятности из головы. Всё хорошо, что хорошо кончается.

Рек, сидящий за рулем, неожиданно встрепенулся:

— Это точно! Но кто же на самом деле гонялся за нами по городу?

Датч посмотрел на него и окончательно помрачнел. Но до самого корабля больше не проронил ни слова.

Глава 27. Ответы на вопросы

— Я забираю флаер, — объявил Рек, показываясь рано утром в кокпите.

Датч оторвался от приборной доски и вопросительно посмотрел на него.

— Можно вытащить другой из переборки, — предложил младший Дагвард. И добавил: — Если он понадобится.

— Куда ты собрался? — не акцентируя на машинах, спросил Датч.

— Мне нужно навестить одного знакомого.

Датч не собирался спорить и доказывать, что после вчерашних происшествий Рек должен вести себя осторожно. Это и так было понятно.

— Через час мы переводим "Медузу" в ремонтный док, — напомнил он вместо этого.

— Я пойду с Ричардом, — подала голос Эвиза.

— Нет! — без объяснений отрезал Рек, исчезая за дверью.

Эвиза удивилась. Поэтому Датч пояснил за брата:

— В свете того, что кто-то гонялся за вами по городу, это может оказаться опасным.

— Как же я буду знакомиться с окружающим миром? — не сдавалась Эвиза.

— В кают-компании стоит телевизор. Здесь хорошо ловятся многие программы. Так что пока можешь знакомиться с жизнью с его помощью!

Флаер из личного гаража илуоанского императора был слишком мощный для центральных городских улиц. Конечно, никто не потребовал бы с его владельца обязательно пересесть на более приемлемый и медлительный аппарат. Но приходилось строго соблюдать определенное положение в пространстве и ограничение в скорости, чтобы не носиться над головами добропорядочных граждан. Реку это было скучно и неинтересно, поэтому он довольно быстро свернул на окружную улицу, где ограничения были не столь строги. И помчался над крышами светловских мобилей.

Он любил движение, когда все проносится мимо, сливаясь в сплошные полосы. Когда автонавигатор становится предметом первой необходимости, предупреждая человека о препятствиях за несколько десятков метров. Когда скорость твоей собственной реакции исчисляется долями секунды. Словно руки подчиняются глазам: ты видишь отметку расстояния на дисплее — и пальцы реагируют прежде, чем твой мозг успел осознать опасность.

Реку приходилось обходиться и без автонавигатора, когда, летая над ржавой, изрезанной марсианской поверхностью, он нарочно выключал приборы и пользовался только собственными глазами. Там, один на один с пустынным Марсом, можно было позволить себе имитировать неполадки приборов, управления и тому подобные неприятности, которые могут случиться в жизни. Там можно было уйти вверх, к небу и миновать опасный участок, ускользнуть из внезапно ставшего узким ущелья, увернуться от незнакомой скалы. Это было очень опасно, но это захватывало, заставляло снова и снова возвращаться, садиться в самые разнообразные, часто незнакомые машины и снова выезжать на изменчивые, коварные марсианские ландшафты.

Его быстро оценили как смелого, но разумного человека, который сделает все, чтобы довести машину до совершенства (откалибровать приборы, проверить настройку автоматики, отладить и испытать амортизационные устройства) — и при этом не разбиться вместе с ней по причине бездумного ухарства. Ему было всего 23 года, когда про него стали говорить: "Этот родился за штурвалом флаера". Разумеется, дома он благоразумно помалкивал о том, что устроился на полигон не каким-то там техником, а испытателем. И не напрасно.

Но рано или поздно нечто подобное должно было случиться. На одной из скоростных моделей вышел из строя стабилизатор. Рек сделал все, что мог, чтобы погасить скорость, но при посадке аппарат крепко тряхнуло и проволокло по каменистой земле, прежде чем он врезался левым бортом (той стороной, на которой в большинстве моделей располагается кресло пилота) в бетонное заграждение. От удара Рек потерял сознание, поэтому медицинская бригада полигона без промедления отправила его в госпиталь. По счастью, томография никаких серьезных повреждений у него не выявила. Но на всякий случай Река оставили на ночь под присмотром медиков.

Родителям позвонили из больницы и сказали, что с мистером Дагвардом все в порядке и его можно утром забрать. Так дома узнали, чем конкретно он занимается. После чего утром (уже дома), отец устроил ему такой "разгон", что пришлось матери вмешиваться и утихомиривать главу семейства. Рек, разумеется, счел отцовский нагоняй вполне заслуженным. Но работу не бросил, проявив ту черту своего характера, которую некоторые считали стойкостью, а некоторые — упрямством.

На улицах Светлова, разумеется, было не место для демонстрации высшего пилотажа (достаточно вчерашних приключений и длинно списка штрафов, выписанных мистеру Манцетти), поэтому автонавигатор Рек не выключал и смотрел очень внимательно. Когда впереди показалось знакомое серое здание Главного Управления маисийской полиции, он сбросил скорость и, по привычке, плавно скользнул вниз, к воротам служебной стоянки. Спохватился в последний момент, попятил машину назад и, испытывая легкую досаду, дисциплинированно посадил флаер на стоянку для посетителей.

Многоэтажный серый дом не сильно выделялся среди похожих домов административного назначения. Совсем рядом, за две улицы отсюда, процветал пышный и блестящий центр Светлова. Здесь же царила деловая обстановка, архитектура отличалась скорее рациональностью, чем красотой, даже в освещении отсутствовали декоративные изыски. Рек бывал здесь несколько раз, в то время, когда сам работал в полиции.

Марс и Маиси тогда дружили. И весьма крепко. Настолько крепко, что даже обменивались полицейскими. То и дело командировали людей для стажировки с Марса на Маиси и с Маиси на Марс. Реку Дагварду эти командировки нравились. Тем более, что 23-х летнего ветерана Войны Роботов принимали на Маиси очень хорошо. Если не считать тех двух раз, когда он поссорился с будущим предводителем степняков Шеклой и угодил в самую гущу штурма маисийского правительства. Но ни Шекла, ни нанятые Блоком боевики в состав полицейского Управления Маиси не входили. Поэтому и не могли испортить впечатление.

Рек миновал высоченные двери Управления и оказался в знакомом, похожем на вокзал, помещении, в котором сновали, сидели, разговаривали множество людей в форме и без оной, поблескивали застекленные будки диспетчеров, подозрительно всматривались в проходящих охранники у боковых проходов, ведущих в служебные помещения. Рек приостановился, не для того, чтобы оглядеть весь этот хаос, а скорее для того, чтобы поймать подзабытое чувство своей причастности. Воздух здесь представлял из себя неповторимый "коктейль" из запахов пота, кожи, металла, горючего, ружейной смазки, дешевых и дорогих духов, кофе, лежалых бомжинских тряпок и кто знает какой еще принадлежности. Кондиционеры и вентиляторы только отчасти разбавляли этот "коктейль", доводя его до приемлемой концентрации, способной не отпугнуть посетителей и не заставить повернуть от дверей обратно тех, чьи носы оказывались непривычными к подобным смесям.

Бывший старший лейтенант марсианской полиции Рек Дагвард кивнул старым воспоминаниям и двинулся вперед, минуя окошечки для "непосвященных" посетителей — и сразу отыскал выход на лестницу. Здесь сидел охранник, надзирающий за тем, чтобы проходящие добросовестно пользовались электронным устройством, считывающим номера временных и постоянных пропусков.

— Мне нужен Гектор Ледермен, — сказал он, приветственно кивая охраннику, но обращаясь к его соседу в стеклянной будке.

— Комиссар Ледермен ждет вас? — осведомился пожилой мужчина, оглядывая Река с ног до головы и решая, показалось ему или не показалось, что этот парень в длинном пальто ведет себя как свой, просто по какой-то причине не имеющий пропуска, человек. Рек слишком направленно подошел и спросил и держался слишком уверенно, чтобы быть здесь первый раз.

— Вообще-то, мы давненько не виделись, — признался Рек. — Так он все еще служит в Управлении?

— Разумеется, — с некоторым подозрением ответил пожилой полицейский.

— Если он здесь, свяжитесь с ним и скажите, что его спрашивает Рек Дагвард. Он наверняка меня вспомнит.

— Рек Дагвард? — Полицейский в будке еще более подозрительно осмотрел Река с ног до головы, потом с головы до ног. И неожиданно подозрительность на его лице расплылась в широкую улыбку.

— А я-то смотрю: где я мог тебя видеть! Дагвард!

В следующую секунду полицейский вывалился из своей будки и тряс его руку.

— Дагвард! Сколько лет!..

Рек силился вспомнить этого парня и не показаться слишком уж забывчивым.

— Ну, вспомни! — настаивал полицейский. — Фейнский квартал! Тот игорный дом. Ты был с нашей группой, а я страховал тебя, когда лезли в окно второго этажа.

Рек, к несказанному своему облегчению, вспомнил.

— Дейрет?

— Ну да! Огги Дейрет! Забыл старых друзей…

Рек с облегчением рассмеялся. Они уже привлекли внимание всех, кто только мог оказаться рядом. Старина Дейрет, не особенно талантливый и не имеющий связей, чтобы прорваться в руководство, но такой же приветливый и шумный, тут же пустился пересказывать кому-то, кто такой Рек Дагвард. Неожиданная встреча задержала Река минут на двадцать, зато потом его торжественно пропустили, дав провожатого, чтобы Реку не пришлось блуждать в поисках нового кабинета комиссара Ледермена.

* * *

— На-Ла! Я отключаю холодильник. Возьми коробку из-под приборов, или еще что-нибудь и перенеси все, что в нем есть, в морозильную камеру в трюме.

Датч собрался было пройти дальше по своим делам, но кадийка состроила такую рожицу, что капитан остановился.

— Что-то неясно? — переспросил он. — Мне надо обесточить жилую часть.

— Разве в обязанности астронавигатора входит уборка холодильника? — проворчала На-Ла.

— По-твоему, это обязанность капитана? — поинтересовался Датч.

На-Ла с готовностью отвергла этот предположение.

— Тогда, наверное, это обязанность второго пилота? Вот Рек вернется из полицейского управления, где он пытается выяснить, почему на него напали и угрожали оружием, а потом преследовали по всему городу — и, конечно же, будет разгружать холодильник.

— Ну, нет… — еще более недовольно признала На-Ла, поглядывая по сторонам и понимая, что удирать от капитана бесполезно. Только хуже будет.

— Раз так, будь добра — сделай то, что тебе говорят. — Датч посмотрел на часы. — У нас не так много времени.

На-Ла нехотя поднялась из-за компьютера. Если бы на корабле была дверь, которой можно хлопнуть, то На-Ла непременно бы ею хлопнула. Но такой двери не было, все они открывались автоматически, закрывались с заданной скоростью и хлопать не хотели. Поэтому На-Ла просто мрачно удалилась.

Проходя мимо открытой двери кают-компании, она увидела Эвизу.

— Во! — заявила кадийка, шагнув внутрь и хватая девушку за руку. — Пошли. Вот тут холодильник. Вот коробка. Выложи всё, что внутри сюда и отнеси в трюм. Там поставь в такую большую морозильную камеру за синей дверью.

Эвиза не стала возражать, выключила телевизор, по которому она знакомилась с местной жизнью, и молча взялась за дело. Ей и самой было неудобно сидеть и глядеть в экран, пока Датч с На-Лой бегали и готовили корабль к ремонту. Минут через десять Датч застал ее с коробкой в руках. Эвиза искала кнопку, которая открывала бы дверь в трюм. До синей двери морозильной камеры она еще не добралась. Датч ничего не сказал. Только забрал у нее коробку и отнес, куда надо. И вернулся в кокпит.

На-Ла старательно прогоняла диагностику, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень занятости.

— Если бы я хотел поручить разгрузку холодильника Эвизе, я бы обратился непосредственно к ней, — сказал капитан кадийке, игнорируя ее манипуляции.

— Она всё равно ничего не делала! — нашла контр довод На-Ла.

— Если тебе не нравится подчиняться приказам капитана, или ты находишь их несправедливыми, ты можешь просто уйти с корабля.

— Вот ещё! Бред! — огрызнулась На-Ла.

— Вовсе не бред. Ты отличный специалист, На-Ла. Если тебя не устраивает работа на этом корабле, ты с легкостью найдешь себе другую. Тебя достаточно хорошо знают. Уверен, тебя с радостью возьмут на любой корабль, из тех, что сейчас стоят в этом космопорту. Конечно, если у них есть вакантное место.

Кадийка покосилась на него дикими глазами.

— Тебя тут никто не держит насильно, ты вольна выбирать. Но если ты хочешь остаться — ты должна выполнять приказы капитана, — неумолимо подытожил Датч.

Яростно сопя, На-Ла выбралась из навигационного кресла и ушла. Доразгружать то, что еще не успела перетаскать в трюм Эвиза.

"Ужас какой! Уйти с "Медузы"!.. Да она лучше убьется — а не допустит такого. Здесь ее дом. Здесь та самая "крыша", которая укрывает ее от неприятностей и всяких там катаклизмов. Здесь Датч с Реком. Они заботятся о том, что На-Ла будет есть и во что одеваться. И вообще, никакой другой жизни На-Ла себе представить не могла. Она не привыкла озабочиваться завтрашним днем. Она отлично знала, что другая жизнь существует. И совсем рядом. На тех самых кораблях, на которые ей предложил попроситься Датч. Она будет сама по себе. И нравоучений ей читать никто не станет. Так же, как и заботиться о всех ее насущных надобностях. И как, скажите пожалуйста, ей тогда жить?

Всю её "нелёгкую рабскую жизнь" о На-Ле постоянно кто-то заботился. "Крыша" у нее была всегда. Эта "Крыша" охраняла ее не только от непогоды: климатической и политической. Кто-то ей всегда запасал еду, покупал трусы, заботился о документах, о ее жизненном пространстве, налогах, здоровье, сохранности и многом-многом другом, чем На-Ла привыкла не забивать себе голову.

Проще говоря, где бы она ни находилась, хоть в эльдорианской орбитальной тюрьме, она всегда ощущала под ногами нечто твердое и незыблемое. Эту "почву" давали ей те, кто брал на себя ответственность за кадийку Наалу-Далу, если называть её полным именем. Даже когда ее арестовали после диверсии на заводе и сдали с рук на руки начальнику тюрьмы — На-Ла и глазом не повела (хотя на кадийцев-собратьев она все же зверски обиделась, и вероятно в этом были истоки её неприязни к Кади). Сбежав с лордом Хазаром, кадийка спокойно позволила себя продать (за ту самую пресловутую бутылку "Шадо-Моро", которой теперь На-Ла бравировала перед всеми, кому не лень). Потому что хозяин всегда был для нее залогом стабильного и относительно спокойного существования. И тут возникла угроза все потерять: и крышу, и корабль, и дом и завтрашний день… На-Ла впервые за свою почти тридцатилетнюю жизнь ощутила зыбкость почвы под ногами: Датч Дагвард вдруг напомнил, что она — свободное существо (как и мечтал этот дурачок Пабло из космоспецназа). И неожиданно такая надежная и твердая во все времена "почва" заколебалась, как веревочные качели. Давай, балансируй, если ты такая ловкая!

На-Ла озверело распихивала коробки и банки по полкам огромной морозильной камеры в трюме. И не менее озверело злилась… Почему-то не на Эвизу, а на того же Пабло. Будто его дурацкие рассуждения о свободе каким-то образом могли преодолеть все временные и пространственные законы и переселиться в голову капитана Дагварда. Нет, это Рек виноват! Это его происки. Это он мечтал, чтобы На-Ла осталась с родственниками на Кади!..

Она яростно пнула никак не вмещающийся куда надо контейнер — и тот совершенно неожиданно задвинулся на место. На-Ла так обрадовалась, что тут же перестала думать о Реке плохо. Рек никогда бы ее не выгнал. Рек вообще, очень надежный парень. Просто иногда на него находит. Но это мелочи.

На-Ла закрыла морозильную камеру и забросила ненужную больше коробку за косяк (чтобы из коридора не видно было). Датч же не говорил, что ее нужно куда-то отнести, или там, в мусоросборник отправить. А еще кадийка решила, что лучше всего к Эвизе не приставать. Себе дороже! Лучше не провоцировать капитана на всякие там космоспецназовские идеи.

* * *

Жилое пространство корабля не слишком больше. Поэтому некоторую часть разговора, точнее, наезда Датча на На-Лу, Эвиза слышала. И пожалела маленького и такого беззащитного с виду астронавигатора "Медузы". А пожалев, тут же высказала свои соображения капитану.

— Мне кажется вы очень строги с На-Лой. Ведь она же — совсем ребёнок и многого не понимает.

— Ребёнок? — переспросил Датч. — А ты знаешь, сколько ей лет?

— Сколько?

— Она на год младше меня. — констатировал Датч. — Ну и Река, соответственно, тоже.

Датч со вздохом выключил пульт (корабль был наконец готов к переводу в ремонтный док), осознав в очередной раз, что перевоспитание На-Лы это занятие неблагодарное и бесполезное. Воспитывать На-Лу было поздно уже тогда, когда она только попала на "Медузу". На-Лу можно было усовестить в каждом конкретном случае, но в общем целом заставить ее изменить взгляд на жизнь не удавалось.

— Странно, — призналась между тем Эвиза. — Она кажется сущим ребенком.

— Многим так кажется, — согласился Датч. — Но На-Ла не ребенок. И должна наконец научиться отвечать за то, что делает.

"Если хоть кто-то в состоянии ее этому научить", — добавил он про себя, а вслух продолжил:

— Она не ребенок. Она… Ей просто нравится кокетничать и строить из себя ребенка. Но она — хороший специалист. Остальное, в принципе, можно потерпеть.

* * *

Те семь месяцев, что Рек прослужил в полиции, до сих пор оставались для него едва ли не самыми рекордными по количеству событий на единицу времени. Эти месяцы оставили серьезный след на его образе мыслей, на его характере, привычках, даже на внешности. Отделываться от этого следа Рек не старался, да и не хотел. Все равно, что пытаться избавиться от наколки, которой сдуру "украсил" свою кожу в юности. Нужно просто признать как факт: это было. Плохо или хорошо ты прожил те семь месяцев — не важно. Главное — что прожил. Кстати, многие и по сей день считают, что когда Рек ушел из полиции — потеряла только полиция.

Его бывший начальник, Гектор Ледермен, отреагировал на появление Река в своей манере, то есть, очень бурно.

— Дагвард! Вот это новости!

В следующую секунду комиссар Ледермен уже хлопал его по плечам, тряс и вообще всячески выражал свой восторг. На сколько его помнил Рек, Ледермен всегда выражал свои чувства очень непосредственно.

— Бродяга! Ну, бродяга!! — Ледермен сгреб Река в охапку — и тут же отодвинул от себя, пытливо всматриваясь в лицо. — За пять… нет, почти шесть лет не мог ни разу навестить старых друзей! Убить тебя мало!

Рек понимал, что глупо ухмыляется, но был слишком растроган неожиданно горячим приемом, чтобы строить из себя хладнокровного "звездного волка".

— Прости, — только и выговорил он.

— Сейчас! — пообещал Ледермен, наконец бросив его обниматься и толкая к креслу. — Сядь! И не вздумай говорить мне, что притащился по делу.

Рек предпочел вообще ничего не говорить, пока Ледермен копался в шкафу и извлекал на свет бутылку коньяка и два стакана. Он просто сидел и наслаждался приятным во всех отношениях чувством, что его не только не забыли, а даже так бурно приветствуют. Без возражений приняв от бывшего начальника стакан, он разглядывал человека, с которым последний раз виделся шесть лет назад.

Комиссар Гектор Ледермен принадлежал к тому типу людей, которым годы только добавляют своеобразия, ничуть не делая менее привлекательными. Все та же густая грива черных волос, то же лицо со сросшимися бровями и орлиным носом. Новые морщины лишь делают это лицо еще более мужественным. Но самое главное, что особенно склонен был оценить Рек в комиссаре Ледермене — это неизменная горячая привязанность к старым друзьям. На это Рек очень сильно рассчитывал.

Та, последняя встреча, на сколько запомнил Дагвард, была чисто деловая. Рек собирался на Маиси и что-то обсуждал с начальником в другом его кабинете, на Марсе… Нет, они виделись еще раз. Ледермен навещал его в Островном. Но как Рек ни старался, он не мог вспомнить ни слова из того, что говорил ему тогда Ледермен.

Они выпили. После чего комиссар Ледермен перешел в еще более решительное наступление.

— Я все жду, когда ты начнешь оправдываться на тему того, чем же так хороша жизнь бродяги в космосе, что ты до сих пор не надумал вернуться, — объявил он уверенно, словно Река застали на месте преступления и не оставили ничего другого, как честно во всем признаться.

— Ну-у, это сложный вопрос, — протянул младший Дагвард, ища в уме такое алиби, которое умилостивило бы его бывшего начальника. — И ты вряд ли поверишь на слово, — на всякий случай предупредил он.

— А ты попробуй, — посоветовал Ледермен. — Вот он я, сижу тут, — он действительно сел и подпер уже чуть затемненную щетиной щеку рукой. — И я готов тебя внимательно слушать.

Рек покрутил стакан, обозрел потолок — и с вымученной улыбкой посмотрел на Ледермена.

— Ну, не знаю, — честно признался он. — Ничего не приходит в голову.

— Да ладно, Рек! — комиссар снова вскочил, резво пересаживаясь в кресло напротив. — Не морочь мне голову. Тут столько хлама, как ни на одной другой планете. Будь у меня хоть парочка таких ребят, как ты — я бы всю здешнюю шпану с ушей обратно на ноги переставил. А ты пропал — и даже оправдываться не хочешь. И что мне с тобой делать?

— Отпустить на волю, — посоветовал Рек, понимая, что бывший начальник шутит лишь отчасти.

Ледермен сдался, вздохнул и потянулся за бутылкой.

— Что ж, — решил он. — Буду довольствоваться твоим обществом, пока ты еще здесь.

Они снова выпили.

— И все-таки, это хорошо, что появился повод сюда зайти, — уже более бодро заявил Рек.

Ледермен с интересом воззрился на него.

— Да я серьезно, — тут же пояснил Рек. — Я и сам не знал, что соскучился по всему этому… И что меня столько народу все еще помнят.

— А ты пореже появляйся, чтобы тебя совсем забыли, — съязвил Ледермен. — И все же, я буду надеяться, что ты однажды передумаешь и вернешься. И это произойдет раньше, чем я уйду на пенсию.

— Когда я только пришел в полицию, ты меня вообще брать не хотел, помнишь? — поддел Рек бывшего начальника.

— Ну ты и злопамятный! — весело развел руками Ледермен. — Тебе было… двадцать три, точно! Этакий юнец, который тут же натыкал меня носом и объяснил, что я совершенно не ориентируюсь в марсианских улицах и не умею водить флаер. Кстати, если помнишь, я быстро переменил свое мнение.

— Помню. Ты взял меня помощником.

— Так тебя одного отпустить было нельзя, — рассмеялся Ледермен. — Ты тут же влипал в историю. То ты поссорился с мэром, то тебя сбросили под колеса автоматического поезда на том заводе, то за тобой гонялся автопогрузчик, то банда Шеклы выгнала тебя в чем мать родила из своей степи. Я все время удивлялся, как этот сумасшедший парень ухитряется отделываться синяками и не переломает себе костей.

Рек улыбнулся далеким и совсем не страшным теперь воспоминаниям.

— Мне везло, — решил он.

Комиссар Ледермен задумался. Единственное, что ему не захотелось напоминать Реку — это боевиков, напавших на правительство Златова. До сих пор Гектор Ледермен был уверен, что именно из-за тех событий Рек ушел из полиции. Во всяком случае, не захотел возвращаться, а предпочел улететь вместе с братом куда-то в космос.

— Кстати о везении, — перебил его мысли Рек. — Вчера за мной по городу гонялись какие-то типы в переделанном "Фантоме" с мотором от штурмовика.

Ледермен хлопнул себя по колену.

— Так это был ты! Нужно было догадаться. Я услышал, что кто-то из людей мистера Дагварда прислал в полицию эту колымагу. Но не совсем понял, откуда он ее взял. И совершенно не подумал связать этот факт с твоим прибытием на Маиси.

— Стареешь, — подначил Рек.

Ледермен весело отмахнулся.

— Так откуда ты взял эту штуку, бродяга?

Рек в пару минут пересказал комиссару свое приключение, упустив только причину своего появления в Архиве. Но Ледермена это и не заинтересовало. Мало ли зачем Реку понадобилось посещать знаменитое компьютерное заведение столицы.

— Этот "Фантом" значится за одним типом из здешних "авторитетов". — Комиссар Ледермен перешел к своему столу и быстро потыкал в клавиши на пульте. — Джорджи! Найди того инспектора, что занимается несанкционированными установками моторов на мобили. Мне надо кое-что у него уточнить.

Еще через десять минут Рек знал имя и адрес владельца машины со всеми подробностями его деятельности и рекомендациями по тому, как и где его лучше найти.

— Я могу устроить так, чтобы его вызвали прямо сюда, — предложил Ледермен. — Все равно он должен явиться за своей тачкой и заплатить штраф.

— Большой? — поинтересовался Рек.

— А ты как думаешь? — поднял густую бровь Ледермен.

Рек задумался.

— А можно устроить так, чтобы вернуть ему его собственность без штрафа?

— Ну ты задачки задаешь! — развел руками комиссар. — В общем, я могу кое с кем переговорить. Думаешь, он будет более сговорчив?

— Я думаю, что лично моей персоной этот парень не интересуется, — признался Рек. — Его кто-то нанял. Или его машину. Если он хоть намеком скажет, кто его нанял, мне будет проще разобраться, кому и что от меня нужно.

Ледермен неожиданно выпрыгнул из-за стола.

— Едем! — скомандовал он. — Так и быть, я сам поговорю с этим типом. Я его лучше знаю. И он поверит мне на слово, если я пообещаю вернуть ему тачку. Я ведь всегда держу свое слово, ты знаешь.

— Идет, — обрадовался Рек. — У меня тут свой транспорт. Или ты предпочитаешь на казенном, для солидности?

— Не имеет значения, — бросил комиссар, уже связываясь с кем-то. — Меня не будет часа два, — предупредил он.

На улице Ледермен обошел флаер Река дважды, прежде чем заглянуть внутрь. Потом выпрямился и уставился на своего бывшего напарника.

— Я должен был ожидать чего-то подобного. Где ты разжился таким аппаратом? Уверен, он не входил в комплект к вашему старому грузовозу.

Рек демонстративно смахнул пылинку с блестящей крыши флаера.

— Это подарок, — небрежно ответил он. — Настоящей илуоанской сборки.

— Да я вижу, — не скрывая восхищения, кивал Ледермен, продолжая не без зависти разглядывать флаер. — Можно мне сесть за штурвал? Ты все равно не знаешь, куда лететь.

Рек рассмеялся, польщенный тем, что его бывший начальник столь высоко оценил их с Датчем приобретение.

— Садись, — милостиво позволил он.

* * *

Группа Пабло Мадина ждала отлета с Маиси. Они пробыли здесь месяц и наконец возвращались на базу. Новичков в его группе было не меньше половины. Как раз сколько надо, чтобы скоротать время за рассказами о том, кто такие Дагварды и о старых приключениях. Особенно после неожиданной встречи с Реком, который ухитрился оказаться в компании своей двоюродной сестры с потрясающе длинными (как все запомнили) ногами и еще одной белокурой особой в роскошном прикиде.

— Классную девчонку отхватили эти Дагварды! — заявил кто-то, в очередной раз вызвав восторженные выкрики и смех.

— Еще бы! Имей ты собственный корабль — на тебя тоже клевали бы шикарные блондинки.

Ксанка в общем разговоре участия не принимала. Ей не нравилось, что группу "оставили в дураках", что Рек Дагвард, оказывается, уничтожил (или соврал, что уничтожил) то, ради чего они здесь вообще торчали. А меньше всего Ксанке нравилась та самая блондинка, о которой язвили мужики. Не то, чтобы лично Ксанке было горячо или холодно от того, что Дагварды притащили себе на корабль какую-то девицу. Мисс Ольтера не имела никаких видов ни на одного из близнецов. И житье в космосе на их корабле ее не привлекало. Но все же ей было почему-то обидно…

В первый раз, когда они только встретились, она оказалась на столько лучше других во всей группе Мадина, что именно ее выбрал Рек Дагвард как хорошего снайпера и наблюдательного человека. Как всякой девушке, Ксанке льстило внимание к своей персоне. Хотя сама она и считала себя выше каких-то там "дамских" переживаний. Возможно, если бы Рек не выделил тогда Ксанку из остальных, она бы сейчас совершенно не переживала по поводу того, что ей предпочли другую. Когда группа встретилась с Дагвардами во второй раз, спасая заложников со счастьевского флагманского крейсера, из-под самого носа зловеще знаменитого Железного Марта, Ксанку оставили не у дел. Вот тут она обиделась. Получилось так, что она почти все время, пока остальные вытаскивали семью этого парня (Ксанка забыла его имя), просидела на корабле, "как какая-то дура с гражданки". В один единственный момент, когда нужна была девушка, выбрали ледащую белобрысую Хелен, у которой ни груди, ни задницы, и тем не менее именно ее признали более сексуальной. Сейчас, кстати, ее уже нет в отряде. Она вышла замуж за Базиля. Тот пошел на повышение (не иначе как за свое семейное положение), а Хелен сидит оператором, на какой-то станции, на которой служит ее муж. По мнению Ксанки это было глупостью — сменить карьеру военного на должность мужней жены, а боевую группу — на непыльную работенку оператора: "Корабль налево, корабль направо, мы рады вас приветствовать!.." и тому подобный вздор. Каждому свое, конечно.

Если бы Рек предполагал, что его выбор на орбитальной станции СХ-210567 приведёт к таким выводам в душе у девушки, то он естественно, никогда бы этот выбор не сделал. Но во-первых, его опыт общения с девушками, был не таким уж обширным, во-вторых, ему хотелось сделать из этого и воспитательный момент для ещё достаточно неопытной группы: "ваши крутые мужики ничего не стоят — любая девчонка умнее вас!" Ксанка ведь действительно единственная из всех сообразила, как определить по лазерному ружью старой конструкции, заряжено ли оно. В-третьих, ему это показалось и безопаснее: попадётся или нет их диверсионная группа — неизвестно, по-хорошему, она вообще не должна была попасться, а вот остальные, производящие "отвлекающую атаку" идут под прямой огонь. Он и предположить не мог, что его действия неосознанно трансформируются в душе девушки в какие-то ожидания предпочтения, обиды и ревность… Женщине необходимо, чтобы ее предпочитали другим, чтобы ее выбирали, при чем всегда и все. Женщине нужно сознание того, что она — королева на любом балу, а применительно к данной ситуации — королева любого спецназа. И при этом вовсе не значит, что она мечтает войти в отношения с каждым из своих поклонников. Ксанка попалась на это чисто женское качество и сама этого не поняла.

А теперь, если верить На-Ле, Датч Дагвард выкрал некую Эвизу с какой-то планеты и оставил ее на своем корабле. Она носится по городу с Реком Дагвардом, а в довершение вся группа Мадина сидит и только ее и обсуждает весь вечер. Как будто поговорить больше не о чем!

Ксанка сама не заметила, как увлеклась, воображая: вдруг бы она получила богатое наследство, а тут как раз Дагварды вдрызг расколотили свой обожаемый корабль и она, Ксанка, милостиво покупает им новый. При этом она сама гордо отвергает их бурные благодарности и уходит… Неважно куда. Просто уходит — и всё! Или кто-нибудь из Дагвардов попадает в плен, а она выручает его, появляется в дыму и грохоте посреди взорванного дома, с бластером наперевес. И, разумеется, гордо отворачивается, когда ее начинают усиленно приглашать, как крутого спеца, в их компанию.

У нее хватило ума оборвать саму себя: "Размечталась, как маленькая!" Однако, что-то там её свербело и мешало выбросить всю эту чушь из головы. Чтобы хоть как-то отвлечься она вышла в коридор (подальше от искушений). Где и наткнулась на Пабло.

— Ты куда? — спросил он. — Мы отправляемся через пол часа.

— Я — никуда! — огрызнулась Ксанка. — Выйти нельзя?

— Да нет… — Пабло удивила столь агрессивная реакция, поэтому он спросил: — Что-то случилось?

Ксанка постаралась взять себя в руки и как могла сурово посмотрела на командира.

— Хочешь, скажу, за что я ее презираю?!

— Кого? — удивился Пабло.

— Их белобрысую красавицу!

Старший лейтенант Мадин был старше не только по званию. И не только по возрасту. Он продолжал командовать мальчиками и девочками, приходящими в космоспецназ с полными надежд и романтических (или замаскированных под скептицизм) ожиданий, потому что сам прошел через все стадии подготовки и набил достаточно шишек, чтобы понимать, как и почему эти самые шишки набивают другие. А главное, был готов разглядеть все эти шишки и проблемы, вместо того, чтобы просто отвернуться и сказать: "Я уже крутой, а сосунками пусть другие занимаются". Вот и сейчас Пабло видел, что с одним из его бойцов творилось нечто неладное. И причиной была какая-то там белобрысая девица, которую Ксанка увидела в компании с Реком Дагвардом. Далась Ксанке эта особа…

И почему женщины всегда воображают, что они могут наравне с мужчинами служить в армии? Для этого им надо перестать быть женщинами и уж всяко не обращать внимание на других особ женского пола, в эту самую армию и не сующихся. Поразмыслив, Пабло решил не поддаваться на Ксанкин тон и сказал спокойно:

— Мне кажется, ты ей просто завидуешь.

Ксанка в момент рассвирепела, но Пабло продолжил.

— Знаешь, Кассандра! Ты отличный боец. Но по-моему, тебе пора о себе подумать. Уходи-ка ты на гражданку. Заведи себе кучу шикарных платьев, туфли как у этой сестрицы Дагвардов. — При этом Пабло поморщился и аккуратно переставил травмированную ногу в более удобное положение. И продолжил: — От тебя же куча мужиков с ума тронутся. И завидовать никому не надо будет.

Ксанка обиделась ещё больше и молча ушла обратно в комнату. Первой мыслью было — попросить перевода в другую группу. После чего она уселась в кресло и стала рассуждать про себя. Хорошо, допустим, она перейдёт. А также вместе с ней перейдёт слух о том, что она ушла от Мадина просто так, без особой причины, "по своему фортелю". Либо скажут, что "баба дура, потому, что баба", либо решат, что у неё неуживчивый характер (остальные-то от Мадина сами не бегут), либо ещё чего доброго решат, что она влюбилась в кого-нибудь в группе, например, в того же самого Мадина… Ксанка задумалась: "А ещё хуже, если просочится слух о Дагвардах и в космоспецназе решат, что она влюбилась в кого-нибудь из них! Это бред, но знает-то об этом только Ксанка. А для слухов критерия "бред" не существует. Чем бредовей слух, тем охотнее ему верят!"

Мрачная Ксанка вернулась к остальным. Нет уж! Она останется в этой дурацкой группе Мадина и докажет им, какая она крутая и как ей наплевать и на Дагвардов и на Мадина, и вообще на мнение окружающих!

* * *

— Надеюсь, у тебя есть оружие, — скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал Ледермен, когда остановил элегантный флаер илуоанской сборки у грязноватого дома в не менее грязноватом проулке.

На Маиси ношение оружия дозволялось только определенной группе лиц, имеющих на то разрешение. Как ни странно, пилоты космических кораблей входили в эту элитную группу. Поэтому Рек не стал запираться и кивнул.

— Тогда пошли, — скомандовал комиссар, отстегивая ремень безопасности.

"Как в старые добрые времена", — подумал Рек, скользнув рукой под пальто. Бластер привычно лег в ладонь. Словно только и ждал, когда хозяин о нем вспомнит.

Облезлая кошка не спеша посмотрела в сторону вошедших в подъезд людей. Кошек завезли еще первые переселенцы, движимые предностальгическим синдромом "хоть что-то родное взять с собой". Рек молча пнул кошку. Та не поверила в агрессивность его выходки. А по сему обмякла задом, обвисла вокруг носка его ботинка и подалась ровно на столько, на сколько ее отпихнула в сторону нога младшего Дагварда.

Ледермен поднял руку, требуя тишины. И некоторое время прислушивался.

— Пусто, — сказал он наконец, опуская руку с пистолетом. — Здесь частенько всякая шпана толчется.

Ледермен уверенно взбежал на пять пролетов и остановился у обшарпанной двери. Рек подумал, что его бывший начальник с годами формы не теряет, догнал его и встал сбоку, за массивный косяк. Ледермен позвонил. Вполне исправная камера над дверью повернулась в их сторону.

— Открывай, Зугрида! — потребовал комиссар. — Я знаю, что ты дома.

Рек насчитал минимум пять замков, которые прощелкали один за другим, сверху вниз по всей двери. Потом дверь приоткрылась на узенькую щелочку.

— А что надо-то? — недружелюбно поинтересовались изнутри.

— Поговорить, — вкрадчиво проговорил Ледермен.

— А есть о чем?

Рек мысленно сосчитал до трех, цапнул край двери и рванул. Ширпотребовская цепочка не выдержала и звонко лопнула. Хозяин вылетел на лестничную клетку, разразившись бессвязной руганью.

— Вы что!? — устояв таки на ногах, воскликнул он напоследок.

Ледермен поймал его за воротник халата, толкнув обратно в распахнутую настежь квартиру. Рек зашел следом и прикрыл дверь. (Действительно, пять замков!).

— Что вам надо?!! — все еще возмущался хозяин, ловя слетевший тапочек. — Это частная квартира! Как вы смеете…

— Заткнись, — посоветовал Ледермен, двинувшись по коридору вглубь. — У тебя что, гости?

— Нет у меня никого!

— Тогда что не пускаешь? Я же сказал — поговорить надо.

— Знаешь, комиссар! Мне с вашем братом разговаривать не о чем, — уже более спокойно выговорил хозяин, поймав наконец свой тапочек и плетясь следом.

Рек заглянул на всякий случай в ответвление коридора. Ничего интересного, кроме пустой уборной, не узрел — и пошел следом.

Парень, которого Ледермен назвал "Зугрида", оказался плотным крепышом среднего роста, лысоватым, но даже симпатичным. И жил, судя по всему, вполне прилично. Только почему-то в самом неприличном районе Светлова.

— Ты почему за своей тачкой не явился, когда звали? — дружелюбно поинтересовался Ледермен, усаживаясь на стул.

Рек подпер плечом косяк и решил пока не вмешиваться. Хозяин квартиры и так косился на него куда усерднее, чем на знакомого комиссара. Не иначе, гадал, что можно ждать от ретивого незнакомца.

— Какой тачкой? — переспросил лысоватый крепыш. Но тут же расплылся в широчайшей улыбке. — А-а! Мой "Фантом"! Ну, так все недосуг было. Как раз собирался к вам наведаться. А что там с моей тачкой? Я как раз хотел сообщить, что потерял ее.

— Так уж потерял? — не поверил Ледермен.

— Ну, одолжил, — сдался крепыш. — Может, чаю желаете?

— Кому одолжил? — игнорировав тему чая, спросил Ледермен.

— Так ведь, сами знаете, господин комиссар, — разведя руками, начал оправдываться хозяин квартиры. — Племянничек мой мотор в ней переставил. Нехорошо, не по правилам. Я машину-то в ремонт собрался отправить. Ну, чтобы мотор был какой положено. А они поди там, в ремонте, покататься решили.

— Я должен поверить? — улыбнувшись во все тридцать два зуба, поинтересовался комиссар Ледермен. И тут же перестал улыбаться. — Другому кому расскажи. Так кому ты ее на этот раз сдал в аренду?

Рек зевнул. Чем почему-то напугал владельца переделанного мобиля. Тот даже подался в сторону Ледермена.

Еще минут пятнадцать разговор топтался вокруг мертвой точки, пока Ледермен не выжал наконец из этого (кажется, Зугриды), что машину и его ребят (племянника с друзьями) нанял один человек. Но затем хозяин машины опомнился и принялся бубнить что-то невразумительное о клиентах, которые ему доверяют.

— Засунь свою принципиальность знаешь куда?.. — выразил свое мнение Рек, хотя от косяка пока отлепляться не стал.

Наконец, хозяин машины сдался. После того, как его просветили наконец о том, за кем гонялись на его переделанном "Фантоме". И пообещали вернуть машину без штрафа. Парень рассудил, что ему совершенно не светит оплачивать адвокатов, которые будут доказывать, что он не имеет никакого отношения к вооруженному нападению на бывшего полицейского Река Дагварда и бывшего члена правительства, ныне преуспевающего бизнесмена, мистера К. Манцетти. Да и штраф владельцу мобиля платить тоже не хотелось.

— Моих ребят нанял эльдорианин, — признался он наконец. — Только не спрашивайте, какой именно. Естественно, он не представился. И вообще, не я с ним разговаривал. Мое дело было — добыть хороший транспорт.

Никакие угрозы и посулы далее уже не помогали. Связи с эльдорианином у владельца машины не было, а бегать по городу и искать "того парня, через которого велись переговоры" в какой-то мере было бессмысленно, потому что это могло занять слишком много времени. Когда Рек с комиссаром ехали обратно, Ледермен сказал:

— Я могу поприжать всех его дружков, но скорее всего имени эльдорианина узнать не удастся. Лучше подумай, чем таким ты мог насолить эльдорианам, что они нанимают всякий сброд за тобой охотиться.

Рек пожал плечами, косясь на руки Ледермена, сжимающие штурвал его флаера. Сослаться на то, что Рек не знает дороги обратно в управление, было нельзя. Но бывший начальник и друг быстренько занял место пилота, сделав вид, что все так и надо.

— Сомневаюсь, чтобы у меня были враги среди эльдориан, — сказал Рек, немного подумав. — Хотя… — Он вспомнил эпизод на Планете Закатов с краденым галтцениумом Проныры. — Да нет. Вряд ли.

Ледермен покосился на него с интересом.

— Что, все-таки что-то есть?

— Знаешь, я их немного обманул как-то раз. Но эльдориане не такой народ, который будет из-за подобных вещей проникаться мстительностью. К тому же, они не знали моего имени. Есть правда, еще один…

Рек кстати вспомнил диктатора Эйле Влада (хотя с ним разговаривал, не Рек, а Датч, это мало меняет дело: близнецы на одно лицо). Ледермен по его физиономии сделал вывод, что потенциальных недоброжелателей среди эльдориан у Река вполне достаточно. Но Рек отмахнулся от своих догадок. Какой-то внутренний инстинкт говорил ему, что дело не в тех эльдорианах, из рук которых он выручал Проныру, и не во Владе, которого они с братом оставили без компромата на илуоанского наследника. Дело в программе. Но откуда эльдориане могли узнать о существовании программы и о том, что Рек с нею связан? Ну, это как раз можно объяснить во множестве вариантов. От счастьевских боевиков, шесть лет назад державших в плену Златова, от удравшего невесть куда Урсула Грека, от кого угодно из тех, кто догадывается о существовании некой секретной программы, которая судя по всему перестала быть секретом еще тогда, когда Златов был президентом Маиси. Но рассказывать о программе Ледермену Рек не захотел. Во-первых, слишком много рассказывать. Во-вторых, зачем грузить на хорошего человека лишнюю головную боль? В-третьих, дело может быть и не в программе. Мало ли, что говорит инстинкт. Иногда и он ошибается.

— Я займусь этим сам, — вслух заключил Рек. — У меня кроме неизвестных недоброжелателей есть еще и друзья среди эльдориан. Разберусь.

— Смотри, — кивнул Ледермен. — Надеюсь, ты не увязнешь так, что тебя придется вытаскивать за уши.

Рек наградил его рассеянным взглядом: он уже думал о том, как побыстрее связаться с лордом Хазаром.

— А когда меня приходилось вытаскивать? Вроде как, я выбираюсь сам.

Ледермен свернул на служебную стоянку и посадил флаер между серых полицейских машин.

— Если не считать того, что все управление собирало деньги, лишь бы тебе не пришлось оплачивать потерянный тобой в степи казенный флаер — ты действительно выбираешься сам. — Комиссар положил руку на его плечо. — Только я все равно хочу, чтобы ты мне кое-что обещал.

Рек кивнул.

— Хорошо. Что именно?

— Если ты поймешь, что дело серьезно и этот твой неизвестный эльдорианин (а может, и не эльдорианин вовсе) угрожает настоящими неприятностями — ты сообщишь об этом мне и не погнушаешься помощью.

Рек хмыкнул.

— Ну, если у меня будет такая возможность…

* * *

Вопрос с лордом Хазаром решился неожиданно. Оказалось, что лорд-контрабандист собственной персоной прибывает в космопорт Светлова через пару часов. Он как раз сидел в своем любимом местечке, в Вигрисе, то бишь в знаменитой маисийской Яме. А тут надумал посетить столицу.

"Медуза" уже стояла в ремонтном доке. Датч лазал в компании бригадира ремонтной бригады по поврежденным отсекам гипердвигателя, решая, как бы починить поврежденную облицовку, не снимая оставшиеся целыми дорогостоящие блоки триления. У дядиного ремонтника и капитана "Медузы" возникли серьезные разногласия во взгляде на данную проблему. Поэтому к обсуждению был подключен еще и инженер — и вся группа вторично полезла в двигатель.

Трилений в обиходе часто называли — "живой минерал". Его можно было обработать только один раз. Любой металл, в принципе, можно переплавить, а трилений при обработке менял кристаллическую структуру и, по выражению металлургов, "умирал". Готовые блоки переплавить, нарезать или как-то другим способом изменить было нельзя. Поэтому они делались по специальному заказу под каждый конкретный тип двигателя. А процедура вживления блоков в гипердвигатель превращалась в очень точное и сложное искусство. У блоков оставлялся так называемый "живой край" — необработанный, но доведенный до нужной конфигурации трилений. Устанавливая блоки, специальным высокотемпературным прессом и соответствующими химикалиями их соединяли между собой намертво. Но если чаша гипердвигателя получала повреждения, на месте выбоин еще можно было поставить "пломбы" — специально по слепкам изготовленные вкладки триления с "живым краем", которые при обработке впечатывались в целые блоки исключительно прочно.

Денег на то, чтобы поменять полностью все трилениевое покрытие, у Дагвардов не было. А менять покрытие на более дешевое не хотелось. Поэтому Датч настаивал на "пломбах". А дядин специалист-ремонтник, не особенно жаждущий возни с трилением, искал доводы сменить покрытие и в сотый раз твердил, что "так будет лучше" (не уточняя — кому именно).

К тому моменту, как "Обводка" лорда Хазара приземлилась на летное поле Светлова, они как раз закончили выяснять, чье мнение более правильное. Рек не стал прерывать деловой разговор у двигательного отсека, лишь показал брату издали на часы и изобразил пальцами "шагающего человечка". Что недвусмысленно означало: "Мне пора. Я ушел". Датч кивнул и сосредоточил свое внимание на пламенной речи бригадира ремонтников, так до конца и не убежденного в том, что прав капитан звездолета.

Леди Далилы на корабле почему-то не было, а спрашивать — где она — Рек счёл нескромным. В личной жизни лорда-контрабандиста было много тайн и загадок. Начиная с того, что Реку никогда не доводилось видеть на его корабле прислуги, ни живой, ни механической. Но представить себе, что леди Далила ползает с тряпкой или пылесосом или готовит еду, было решительно невозможно. А вообразить, что все это делает сам лорд Хазар — и того невозможней. С периодическим отсутствием леди Далилы, в общем, было проще. Она вовсе не обязана все время сопровождать лорда на его корабле. Может, она осталась в гостинице, в Вигрисе. Или вообще улетела погостить к родственникам.

— Не люблю я приключения, — признался Рек, сидя в гостиной лорда Хазара. (Язык бы не повернулся назвать это место кают-компанией).

— Мой друг! По тебе этого не скажешь, — не поверил лорд, разливая вино по высоким и поразительно изысканным бокалам, которые в равной степени могли быть редчайшим антиквариатом, а могли — продукцией какого-нибудь современного эльдорианского массового производства.

— Это приключения меня любят, — высказал Рек. — Иногда мне кажется, что все вокруг просто изнывают от желания меня во что-нибудь впутать.

— Может быть, это твоя судьба, — рассудил лорд Хазар. — Так что случилось?

Рек попробовал вино и в очередной раз убедился, что эльдорианский лорд-контрабандист не станет держать у себя то, что не соответствовало бы самым требовательным вкусам.

— В общем, на меня напали какие-то типы из здешних.

— Напали? — лорд Хазар отставил бутылку.

— Ага! Угрожали оружием и требовали, чтобы я поехал с ними.

— Тебя действительно любят приключения, — кивнул лорд, на самом деле очень озабоченный. Ведь Рек был его другом. А к друзьям лорд Хазар относился очень сочувственно, настолько сочувственно, что мог не задумываясь отстрелить угол тюрьмы на планете враждебного сектора, ради того, чтобы вытащить друга. — Но что им могло быть нужно? Этим людям?

Рек пожал плечами. Про программу он говорить не собирался.

— Самое странное заключается в другом, — заинтриговал он лорда. — В принципе, я допускаю, что за моей шкурой могут охотиться… ну, в общем, некоторое количество народа.

— Это точно, — глубокомысленно согласился лорд. — Иногда я думаю, что в этом ты очень похож на эльдорианина. У тебя всегда потенциально есть некто, кто может за тобой охотиться.

— Не знал, что это свойственно эльдорианам, — признался Рек, отхлебывая изысканное вино.

— Свойственно. Но мы — люди интеллигентные. — Лорд Хазар употребил слово "интеллигентные", потому что земляне использовали это слово для обозначения самых разнообразных качеств: от умения красиво одеваться до манеры красиво убивать. Это слово казалось лорду предметом со множеством граней, на котором всегда можно найти такую сторону, которая подойдет именно к тебе. — Мы можем преследовать друг друга, но мы всегда способны договориться.

— Я не совсем понял, — помотал головой Рек. — Ну, не важно. Те типы не были эльдорианами и вряд ли собирались вести себя интеллигентно.

— Ты сказал, что странное — не в этом, — напомнил лорд, пока еще удерживающий нить беседы.

— Ну да! Я поговорил кое с кем из своих знакомых. — Рек подождал, пока лорд Хазар нальет еще вина в высокие бокалы с тончайшим резным узором. — Я когда-то служил в полиции, ты же знаешь. В общем, мне удалось выяснить, что тех парней нанял какой-то эльдорианин.

— Эльдорианин?! — изумился лорд. — Зачем какому-то эльдорианину тебя преследовать?

— Этого я не могу сказать. — Рек развел руками, на всякий случай предварительно поставив хрупкий на вид бокал на столешницу.

— Да нет, это просто исключено! — изрек лорд. — Я не думаю, что за последнее время ты чем-то досадил моим соотечественникам на столько, чтобы они стали нанимать инопланетников.

Последнее было сказано с таким апломбом, что Рек пришел к выводу: вмешивать в свои дела инопланетников эльдориане стали бы только в том случае, если бы он, Рек, развернул пропаганду массового истребления эльдориан по всей галактике. "Плохо дело", — подумал он.

— Может быть, дело и не в эльдорианине, — с сомнением проговорил Рек, поглаживая подлокотник кресла. — Эти типы могли соврать.

— И все же, я готов помочь тебе всем, чем смогу, — поспешил заверить его лорд Хазар.

Рек кисло улыбнулся.

— Я действительно надеялся на твою помощь.

— Расскажи все, — предложил лорд. — Может быть, что-то натолкнет меня на мысль.

Рек кивнул и отхлебнул еще вина. Лорд Хазар сделал то же самое — и пододвинулся к Реку.

— Они поджидали меня у выхода из Архива, — начал Рек.

Лорд Хазар весь подался вперед. И Рек подумал, что хорошо иметь столь сочувствующего друга. Вообще эти эльдориане — странный, но весьма достойный народ. Вполне возможно, они совершенно ни при чем и хозяин переделанного мобиля соврал, лишь бы от него отвязались.

— Меня выручил один знакомый, — продолжил Рек свой рассказ. — Вынесся на своей машине прямо на этих типов. Им пришлось бросаться врассыпную. А потом мы, как психи, носились по столице, распугивая прохожих.

— А этот твой знакомый, он кто?

Рек пожал плечами.

— Один здешний бизнесмен, — ответил он — и вернулся на прерванную тему: — Эти мерзавцы разжились "Фантомом" с переделанным мотором. Так что на прямой у меня не было бы шансов. У моего друга "Астарта-208" — средненький такой мобильчик, очень престижный, но совершенно не для погонь. Этакая красивая безделушка. — Рек вывел рукой в воздухе неопределенный узор, словно хотел изобразить, на сколько именно мобиль мистера Манцетти был "безделушкой".

— И твой бизнесмен… кстати, а как он сам оказался у Архива?

— Какая разница? — удивился Рек. Вопросы лорда Хазара показались ему слегка не по теме. Но кто поймет эльдорианскую логику? — Он живет недалеко от Архива, на той же улице. Увидел, что за мной следят — и решил помочь.

— И что?

— Помог.

— Может, он как-то с ними связан?

Рек отверг подобное предположение самым решительным образом.

— Мой друг — тихий человек, ни во что не вмешивается, живет на Маиси давно.

О прежних подвигах Карена Рек умолчал. Ему вообще показалось странно, что разговор ушел в эту сторону. Поэтому он решил повернуть обратно.

— Эти типы со своей переделанной колымагой гоняли нас по всему городу. Представь: выжимать из посредственного мобильчика такие виражи, как будто это Ха-Лан на своем боевом истребителе. Наверное, ни одну клумбу мимо не объехали. Нет, у Ха-Лан это получилось бы лучше: она просто раздавила бы этих типов вместе с их машиной. Но у меня такой возможности не было.

— Да, Ха-Лан — оригинальная девушка, — перескочил на другую тему лорд Хазар. — Я вообще поражаюсь, как другие расы относятся к своим женщинам.

— А что? — не понял Рек.

Лорд Хазар энергично взмахнул узкой ладонью, словно витиеватость его мыслей должна была выпрямиться, следуя этому жесту.

— Я как-то думал: вот вы, земляне, к примеру. Я иногда поражаюсь: ваше отношение к женщинам… По вашему, женщина создана для военных действий?! Или для физической работы? У вас женщины участвуют в делах мужчин, а зачастую делают вашу мужскую работу. Хотя, — лорд Хазар откинулся на спинку дивана, задумчиво помахав изящной ладонью (уже не так категорично, как в первый раз), — это неудивительно. Даже закономерно.

— И что же именно, по твоему, закономерно? — переспросил Рек, сам увлекшись новой темой.

— У нас считается, что если женщина стала главой дома, значит, мужчина уже ни на что не способен. Если вы используете женщин, значит, сами чего-то не можете. Разве это не так?

— Это где это я использую женщин?! — возмутился Рек.

— Ну вот, хотя бы, — с великосветской улыбкой напомнил лорд. — Когда я снял тебя с "Олимпии", с тобой были две женщины. Ваша На-Ла и та темноволосая, из военных. Ты же взял их с собой, чтобы они тебе помогали, Значит полагал, что сам не справишься.

Рек поджал губы. Возразить было нечем.

— Не подумай, что я вас в чем-то обвиняю, — тут же стал уверять его Хазар. — Что поделаешь, если ваши мужчины недостаточно сильны.

— Ну, это еще не факт! — возразил Рек. — И не такие уж мы слабые.

— Гораздо слабее кади и слабее эльдориан.

— Ну, это касается далеко не всех! — и не думал сдаваться Рек.

— Я понимаю, что задеваю твою гордость, — снисходительно высказал лорд. — Но к сожалению — это истина.

— Среди землян есть слабые люди, но далеко не все, — снова повторил Рек.

— Давай проверим! — тут же предложил лорд Хазар.

— Зачем так сразу?

— Боишься? — Лорд Хазар великодушно улыбался, уверенный, что в любом случае выйдет победителем.

"А почему бы и нет?" — мелькнуло в голове Река, он ведь не пари сюда выигрывать пришёл, а вытрясти как можно больше информации.

— Хорошо, — согласился младший Дагвард. — Как будем меряться?

— К примеру, на руках, — предложил лорд. — Вы, люди, любите это развлечение. Приз — ящик вина. Надеюсь, тебе это по карману?

Рек усмехнулся и снял пальто.

— Это мы еще посмотрим, кто кому будет ящик вина покупать, — пообещал он, чем очень подзадорил лорда Хазара. Эльдорианин вскочил, расстегивая свой шитый золотом камзол.

Хозяин корабля живо убрал со стола свои шикарные бокалы. Рек подхватил бутылку с остатками вина и, не найдя ничего лучшего, поставил на пол. После чего спорщики засучили рукава. Рек вложил свою ладонь в ладонь эльдорианского лорда, мысленно понадеявшись, что проиграет не слишком быстро. Изящная и вроде бы не слишком мощная рука лорда Хазара под белой кожей таила сухие, крепкие мышцы. А цену этим мышцам Рек узнал еще учась в академии, когда несколько раз пытался меряться силами с тем эльдорианским парнем, что учился с ними в одной группе. Курсант Эрера был совсем молоденьким юношей. А лорд Хазар — взрослым, развитым мужчиной. "Но ведь и я не задержался в детском возрасте", — напомнил себе Рек.

Ему пришлось сильно поднапрячься, чтобы не дать лорду Хазару уложить себя сразу. Продолжать беседу было затруднительно. Хотя самому лорду мерянье силами мало мешало развивать начатую мысль.

— Вот, к примеру, кади, — продолжил он, одновременно пытаясь сломать сопротивление Река. — Ты не можешь не признать, что они сильнее людей. Ты вспомнил про Ха-Лан. Но ведь Ха-Лан у них — абсолютное исключение, можно сказать: исключение, подтверждающее правило. Да, она делает мужскую работу. Она — капитан корабля. Но остальные женщины-кади, все, на всей планете, занимаются той работой, которая предназначена для женщин: смотрят за домом, растят детей и тому подобное. А если говорить не о кади, а об эльдорианах — у нас такого примера нет ни одного! У нас не просто не прилично привлекать женщин к мужским делам. Вот я, — лорд торжественно взмахнул свободной рукой, — ни на одно ответственное или рискованное дело просто не возьму с собой женщину!

"Кстати, а где леди Далила?" — подумал Рек. Но вслух не сказал.

— Ну да, — заметил он вместо этого, стоически сопротивляясь (поскольку это единственное, что ему оставалось делать). Рука лорда Хазара была очень сильная, но не на столько, чтобы говорить об абсолютном преимуществе. — А как же тот эльдорианский тип на планете Закатов, который захватил тридцать женщин и заставил их на себя работать?

Лорд Хазар на мгновение смутился, так что Реку даже удалось перехватить инициативу и поколебать стальную эльдорианскую хватку. Но лорд тут же и нашелся, вернув свое преимущество:

— К сожалению, такое в принципе может произойти. Но Варад — не благородный эльдорианин, это во-первых. А во-вторых, он же не заставил этих женщин стрелять, бегать с оружием или проникать на охраняемые объекты. Он просто попросил их помочь себе в сортировке руды. Их жизни ничего не угрожало. — Лорд Хазар заключил свою речь тем, что поднажал сильнее — и Рек почувствовал, что продержится еще не более минуты.

— Я лично никогда не одобрял Варада! — Добавил лорд, — и поэтому так охотно вывез всех этих женщин, которых он держал взаперти. И я никогда не смогу понять тех землян, о которых ты только что говорил мне: как они могли погнаться за машиной, в которой сидела женщина! Подвергнуть ее такой опасности!

Рек открыл было рот, чтобы спросить, откуда лорду Хазару известно, что с ними в машине была ещё и женщина. Лорд вообще не должен знать о существовании Эвизы. Но Рек определённо имел к полицейскому делу талант, потому что он ничего не сказал и закрыл рот. Эльдорианин получил возможность увенчать свою речь убедительной победой: рука Река коснулась стола. Хотя бывшему старшему лейтенанту полиции Реку Дагварду это было совершенно не принципиально (с его точки зрения победил именно он). Он узнал, что хотел.

Лорд Хазар, весьма собой довольный, не стал акцентировать на своей победе и вернулся на прерванную тему.

— Так что было дальше в вашей погоне?

Рек поразмял уставшую кисть и пожал плечами.

— Я загнал их в один из дворов и поменялся машинами.

— Удивительная история, — признался лорд Хазар, облачаясь в свой великолепный камзол и застегивая многочисленные пуговицы.

— Мне тоже так кажется, — согласился Рек. — Кстати, а это не ты (случайно) — тот самый эльдорианин? — спросил он вдруг.

Не вдруг, конечно. Рек просто посчитал себя обязанным откровенно спросить об этом лорда Хазара.

— Я?!! Как ты мог такое подумать?! — Красивое, сфинксоподобное лицо Хазара изобразило искреннее возмущение. Лорд даже оставил на мгновение пуговицы и добавил своему лицу выражения несказанного удивления. — Как я могу!? Ты — мой друг!!!

Рек скептически пожал плечами.

— Ну, я не знаю, на сколько это в данном случае имеет значение, — признался он. Чем возмутил эльдорианина еще больше.

— Это имеет огромное значение! Я никогда бы так не поступил. Если бы мне что-то понадобилось от тебя, я бы честно пришел и спросил, или предложил бы продать… — Хазар осекся и решил, что сказал слишком много. Он тут же перевел разговор на более деловые рельсы: — Я разузнаю, кто мог тебя преследовать. Если этот эльдорианин нанял местных, чтобы тебя задержали, значит он сам где-то поблизости. Я обещаю, что уже завтра буду знать, что ему надо. Ты можешь на меня рассчитывать!

Рек с сомнением покачал головой, но спорить больше не стал. Бесполезно доказывать что-то эльдорианину. Тут никакого терпения не хватит.

* * *

Настроение у Лорда Хазара заметно упало, едва Рек покинул корабль. Эльдорианин подождал несколько минут, чтобы убедиться, что Рек ничего не забыл и не вернется обратно. Потом проверил текущий счет (денег почти не осталось) и быстро отыскал самый приемлемый по цене и самый ближайший к космопорту прокат машин.

Привередничать не приходилось. Лорд слишком торопился и выбрал лучшее, что только можно было найти в той свалке, которую шустрый земной парень, занимаясь саморекламой, гордо обозвал "шикарным гаражом, единственным в своем роде". Воспитанный эльдорианин не стал делиться догадкой, почему гараж "единственный в своем роде". Если бы у него были деньги, он бы нанял нормальный автомобиль. Или вообще купил бы его. Но после того, как он заплатил втридорога за высококачественное топливо эльдорианского производства для "Обводки", с кредитками стало совсем туго. На Маиси с подзаправкой корабля всегда возникали сложности. Земляне не слишком разбирались в маркировках эльдорианских топливных смесей. Поэтому стремились закупить что подешевле. Чтобы в будущем сбагрить тем же эльдорианам, как можно дороже и при этом делать такие лица, будто оказывают великое одолжение, за которое клиент обязан им до конца жизни.

Лорд Хазар не придерживался расхожего мнения, что лучше дешевле — но больше. Для своего единственного и во всех отношениях любимого транспортника он всегда брал только самое лучшее. Сколько бы это ни стоило. А раздобыть деньги на все остальные нужды он вполне в состоянии.

"Ну кто бы мог подумать, что именно Рек окажется тем человеком, который должен прийти в Архив и забрать программу?!" — однако, Лорд Хазар не позволил досаде слишком уж отвлекать себя от того, что делается на дороге.

Свернув на широкое и прямое, как взлетная полоса, шоссе, он попробовал переключить машину на третью скорость. Вышло почти плавно. От Светлова до Янтарных Холмов — несколько сотен земных миль. Лучше было бы посадить корабль прямо там. Но в Янтарных Холмах нет космопорта. Поэтому лорд и перелетел в Светлов, поближе к месту событий. Вообще, рискованной операцией лучше руководить издали, оставив себе место для маневра. Но лорд Хазар только что убедился, что все идет вовсе не так, как запланировано, и решил осмотреться на месте. Как раз на этом этапе его вызвонил Рек.

Больше всего Хазару Даасе хотелось, чтобы его наемные исполнители справились до того, как он узнал, за кем охотится. Ну да, эти наемники напали бы на его друга. Но Хазар поставил четкое и неукоснительное условие: никого не убивать. Опыт общения с землянами давно убедил лорда, что эти ребята не особенно церемонятся и наживают себе неприятности там, где вполне можно обойтись без них и решить всё мирным и цивилизованным путем. Во всяком случае, почти цивилизованным.

Человек, продавший ему информацию, утверждал, что вещица, которую предстоит раздобыть, обеспечит его до глубокой старости. Досадно. С другой стороны, Рек не похож на миллионера с причудами. Тут что-то одно: либо парень на транзитной станции вообще врал, либо программа не такая уж всемогущая. Либо слишком принципиальный и честный Рек не хочет пользоваться ею, по моральным соображениям.

Ну почему бы не узнать немного пораньше, что владелец программы именно Рек!

Обгоняя попутные машины, лорд Хазар стал вспоминать их совместную поездку в стан Шеклы. Это было занимательно. Очень занимательно. Особенно поединок. Ну, и то, как Дагвард обращается с флаером. Если бы он был эльдорианином, он забрал бы все призы в Больших Сезонных гонках на Эльдории. Но, к сожалению, элитные и очень заманчивые в смысле призов гонки на его родной планете были закрытыми состязаниями. До участия допускались не просто эльдориане, а лишь эльдориане определенного круга. И до сих пор никому не пришло в голову изменить древние правила.

Лорд Хазар сам ни разу не участвовал в гонках. Не считал себя достаточно хорошим водителем для этого. Вот если бы можно было выдать Река за эльдорианина!.. Слишком рискованно. Да и Рек не согласится.

Нужно было догадаться, что в засаду попадет Рек! Но как догадаться? Это было совершенно, решительно невозможно! Условный сигнал не имел конкретного адресата. Описание вероятной внешности? Можно подумать, что в галактике мало землян высокого роста с русыми волосами. Не мог он, лорд Хазар догадаться. Или мог?..

Программа принадлежала бывшему президенту Маиси Виктору Златову. А Рек — его хороший знакомый. И, на сколько знал лорд Хазар, принимал участие в каких-то делах Златова. Но обратить внимание на этот факт лорду Хазару не захотелось. Почему? Да просто потому, что ему нужны деньги, а программа (если все же поверить в ее свойства) — это даже лучше, чем заброшенные залежи Галтцениума на Шаблин'Гвас. И вот результат…

Нужно срочно исправлять положение, пока догадка Река о том, что его подставил родной друг, не получило более существенных подтверждений.

Хазар сосредоточился и перевел машину на четвертую скорость. Сигнальный бортик дороги слился на экране в единую полосу. Что бы здесь ни гнать, когда впереди ни одного препятствия, а автонавигатор услужливо подсказывает, через сколько секунд ты догонишь следующую машину, которую нужно будет обогнуть. Лорд Хазар честно признался себе, что настоящие гонки не для него. И снова подумал о Реке. Что толку предаваться досаде и раздражению. Можно сказать, что на этот раз он проиграл — и подумать о других способах обогащения. Хотя… все-таки жаль!..

Он заметил, что миновал отметку въезда в Янтарные Холмы. Пришлось сбросить скорость и придерживаться общих правил езды. Еще через несколько минут Хазар остановил мобиль у скромненького барчика с неприметной вывеской, на которой общегалактическим (родным!) языком было написано: "У дороги". Лорд достаточно "проветрился" быстрой ездой и теперь готов был действовать спокойно и с достоинством.

Заняв место у стойки, эльдорианский лорд вопросительно посмотрел на бармена. Глаза у того расширились, но тут же приняли первоначальный размер. Справившись с удивлением, бармен быстро пододвинул эльдорианину стакан с коктейлем и бросил, как мог равнодушнее:

— Товара пока нет.

И тут же шарахнулся в сторону других посетителей, словно боялся, что клиент набросится на него прямо через стойку. Обычно лорда Хазара забавляла манера некоторых землян пугаться и воображать себе какую-то мнимую эльдорианскую агрессивность. Но в данный момент лорд Хазар был совершенно не склонен развлекаться. Поэтому принялся спокойно пить коктейль, надеясь, что бармен не слишком долго провозится с парочкой, обосновавшейся с другого края длинной стойки.

Бармен вернулся минуты через две. Он уже успел выстроить в уме соответствующее оправдание. Которое и пустил в ход.

— Парню помогли ускользнуть. Надо еще время…

— Где главный? — не собираясь выслушивать объяснения, перебил лорд.

— Ребята обещали очень постараться… — не в силах так вот взять и переключиться на другую тему, выпалил бармен, схватил пустой стакан и принялся яростно натирать салфеткой.

— Я понял, — терпеливо, но настойчиво прервал его Хазар.

Бармен уставился на него, шевеля губами, но больше ничего не говоря. Ясно, что он мечтал об одном: чтобы лорд Хазар исчез как можно быстрее. Эльдорианин вынул мелкую монетку. Но вместо того, чтобы бросить ее на стойку и уйти, накрыл ладонью. И проговорил тихо, но как мог более внятно.

— Мне нужно поговорить с главным.

Бармен окончательно разнервничался и даже обежал глазами ту часть лорда Хазара, которая была видна из-за стойки. Словно искал признаки оружия, которым его прямо сейчас, на месте, грохнут. На его счастье, в бар снова кто-то зашел — и бармен с готовностью умчался им навстречу. Хотя продолжал коситься в сторону лорда Хазара.

Эльдорианин сам начал нервничать, хотя внешне постарался сохранить полное спокойствие. Наверняка бармен догадался, почему он хочет видеть главного. Единственная и вполне предсказуемая причина — он недоволен и хочет снять заказ. Но до тех пор, пока лорд Хазар этого не сделал, наемники будут продолжать преследовать Река. Надо как можно быстрее встретиться с этим шустрым малым, который пообещал, что его люди все сделают "в лучшем виде". А вместо этого приходится сидеть и ждать, пока пугливый связной (он же бармен) не надумает собрать свои мозги в кучу (они у него от нервной дрожи явно разбежались). И не свяжется со своим боссом.

Наконец посетители получили, что хотели, причин прятаться в конце стойки не осталось и бармен вернулся.

— Позвоните ему сами, — скороговоркой выпалил он. И тут же спохватился, выхватил из вазочки салфетку и написал несколько цифр. — Он вот по этому номеру.

Лорд Хазар вынул еще одну монетку.

— Я воспользуюсь твоим телефоном, — разочаровал он бармена и, вместо того, чтобы уйти, исчезнуть и больше не показываться, спокойно и даже вроде не особенно торопясь направился к аппарату, услужливо вывешенному у выхода из зала.

Бармен проводил его взглядом, а потом, игнорируя новых посетителей, исчез за узкой дверью в кухню. Там бармен схватился за личный аппарат и быстро набрал ту же комбинацию цифр, которую только что написал эльдорианину (обмануть чужака он не посмел).

— Это я! — почти выкрикнул он, крайне счастливый, что оказался чуть-чуть ближе к телефону и что ему, в отличие от эльдорианина, не надо было блюсти свое достоинство и двигаться не торопясь. — Боюсь, дело плохо…

* * *

Настроение Река было так же далеко от досады лорда Хазара, как солнечный маисийский денек от черной дыры в соседнем секторе. Младший Дагвард вывернул с летного поля, почти что под носом у почтового клипера. Ему выразительно просигналили, что вероятно означало: "Совсем сдурел!" — или что-нибудь в этом роде, еще менее лестное. Крутанув штурвал, младший Дагвард пристроился в хвост скоростным вагонеткам, летящим порожняком в сторону складов, насвистывая быстрый ирландский мотивчик. Когда-то, (не спрашивайте, как давно это было), они танцевали под него в папином шоу. Рек некоторое время строго придерживался направления, почти касаясь носом флаера задка последней вагонетки.

В принципе, повод веселиться у него был.

— Ну, Хазар! — пробормотал Рек, отвлекшись от симпатичной музыкальной композиции. — Ну, молодец! И что мне с тобой делать?

Последнее относилось не только к эльдорианину, но и к сбросившим скорость вагонеткам. Пришлось резко тормознуть, чтобы не наподдать им (гораздо крепче, чем наглому коту в подъезде дома).

Облетев хвост вагонеток, Рек снова набрал скорость и вернулся к прерванному высокохудожественному свисту. Жизнь еще никогда не казалась ему столь занимательной и прекрасной. Хотя где-то, не так уж глубоко в душе, Рек уже высказал все, что думал о крепких эльдорианских головах, на которые их экзотические вина явно действуют не так прошибающе, как на головы землян.

— И все равно я выиграл! — подбодрил себя второй пилот "Медузы", выворачивая с территории космопорта и очень надеясь, что летит достаточно прямо, чтобы не вызывать подозрения у представителей дорожной инспекции. А чтобы лететь прямее, лучше всего лететь быстрее. Поэтому Рек поднажал — и помчался так, что чуть не проскочил пункт назначения. Пришлось описать круг, возвращаясь назад, к нужной точке.

Весь экипаж "Медузы" расположился в четырех комнатном номере гостиницы для космолетчиков, совсем рядом с ремонтными доками. Рек поставил флаер на охраняемую стоянку и весело (во всяком случае, оптимистически) пробежался через две ступеньки на третий этаж. Очень хотелось, чтобы последствия эльдорианского вина поскорее выветрились из головы. Он и так уже дважды нарушил свои же собственные правила (не говоря даже о правилах, принятых в любом здравомыслящем обществе) — не садиться за руль после выпивки.

Бросив пальто на вешалку, младший Дагвард ввалился в гостиную — и тут де прыгнул в ближайшее кресло.

— На-Ла! Ты захватила шахматы? — потребовал он, продолжая пребывать в боевом и приподнятом состоянии духа.

— А то! — отозвалась кадийка.

— Мы тут заказали ужин, — подала голос Эвиза.

— Отлично!

Кадийка расставляла по квадратикам резные фигурки.

— Все равно проиграешь, — пообещала она.

— Я сегодня уже выиграл нечто поважнее шахмат, — отмахнулся Рек, как всегда делая первый ход наугад. — Знаешь, На-Ла! Для того, чтобы выигрывать в жизни, в играх иногда приходится уступать.

— Только не пытайся меня уверить, что поддаешься, — профырчала кадийка, не особенно настроенная верить в какие-то там выигрыши Река.

Датч вышел из ванной и только собрался поинтересоваться причиной бурного настроения своего младшего брата — как в дверь постучали.

На пороге возник еще один не расположенный к веселью персонаж — бывший разведчик Джон Динко.

— Мы только прилетели, — пояснил он мрачновато.

— Привет, Джон! — крикнул ему из комнаты Рек.

Датч пожал рыжему руку и заподозрил: мрачный вид Динко свидетельствует о том, что бывший разведчик уже в курсе их посещения Гаммы-249. "Только этого мне сейчас не хватало", — устало подумал Датч. И повернулся к Эвизе.

— Эвиза! Это — наш добрый друг капитан Джон Динко. Джон — это Эвиза.

Девушка протянула руку, с интересом разглядывая невысокого человека с буйной рыже-чалой шевелюрой и внимательными, если не сказать, цепкими глазами.

— Очень рад, — вежливо пожав ей руку и улыбнувшись, проговорил Динко. Присутствие незнакомой девушки слегка поостудило его праведный гнев. Бывший разведчик копил его с тех пор, как трое суток назад услышал о задании, за которое по просьбе Центра взялись Дагварды. Налетать на Датча при Эвизе ему не захотелось.

— Я слышал, "Медуза" опять на капитальном ремонте? — спросил, вернее утвердительно произнёс Динко.

— Да, в дядином доке, — весело отозвался Рек, разноцветного настроения которого не могли поколебать никакие мрачные взгляды бывшего разведчика.

— По какому поводу?

— Гипер сдох, — радостно объявил Рек и тут же поправился: — Ну не сдох, конечно, но тяжело болен!

— Ну-ну, — поддакнул Динко. — А как же вы долетели?

— Отлично долетели! — с восторгом отозвался Рек. — Тормозили головой!

— В каком смысле?.. — опешил Динко.

— Ну не головой, конечно. Я имею в виду: руками.

— Что-о-о?!! Вы что, с ума сошли?! — тихо, едва ли не заговорщицки, переспросил Динко.

— А что? — честно не понял Рек. — Такой прием в лётной академии отрабатывается, да и не только в академии — в любом мало-мальски уважающем себя лётном училище. На случай аварии гипердвигателя. Ты что, сам не проходил?

Датч во время диалога благоразумно помалкивал.

— Так, значит… Авария у них… гипердвигателя. И как же так она приключилась?

— Ой, Джон, давай об этом потом! — отмахнулся Рек, ещё не до конца распрощавшийся с эльдорианскими винными парами и хорошим настроением. — Сейчас обед принесут. Давай сначала пообедаем!

Динко перевёл взгляд на старшего Дагварда.

— Мы могли бы поговорить?

Датч подавил вздох и кивнул.

— Пойдем, — сказал он, махнув рукой в сторону соседней комнаты.

Беседы с бывшим разведчиком все равно было не избежать и Датч решил не тянуть попусту время.

* * *

Некоторое время бывший разведчик Джон Динко просто ходил туда-сюда. Обдумывал только что сделанное Датчем честное признание: они согласились лететь на Гамму-249 — и попали в руки Железного Марта. Скорее всего, их вычислили уже давно и все диспетчерские счастьевского сектора были заранее оповещены о том, какой прием необходимо оказать земному шаттлу "Медуза".

— Как только мы прилетели на Маиси, я послал в Центр отчет о том, что произошло, — закончил краткое резюме Датч.

Динко наконец повернулся к нему.

— Я понимаю, что дома известны не все ваши блестяще проведенные операции по наживанию себе врагов из числа высшего руководства Блока, — сказал он мрачно. — Но вы то сами! Тебя этот Железный Март своими собственными глазами во всех подробностях видел! Ты сам хвастался. И что?

Датч стал смотреть в сторону.

— Я не хвастался… — не менее мрачно, чем Динко, отнекивался он.

Динко просто рассвирепел.

— Головой думать надо! Головой!!. А не только тормозить! А ты каким местом думал… на туловище?

Капитан Дагвард отвернулся, чтобы не ответить что-нибудь резкое. Всегда неприятно, когда тебя тыкают носом в ту кучу, которую ты сам же и нагородил. Джон Динко, разумеется, прав. И ничего особенного он сейчас не говорит, кроме того, что Датч сам себе уже несколько раз сказал. Но слушать со стороны о твоих собственных глупостях куда неприятнее, чем заниматься самообличением.

— Датч! Я просто не хочу, чтобы вы проходили через то, через что в свое время пришлось пройти мне, — в менее категоричном тоне стал объяснять Динко. — Все наши руководители из разведуправления, все эти Томлисоны, Элбруки и прочие — они очень умные. Но они не всеведущие. Тем более, что ты не служишь официально в их ведомстве и не удосужился доложить, что лично, нос к носу, сталкивался с самим Мартом Акдаком, правой рукой счастьевского вождя и, кстати, как говорят — довольно мстительным типом. Ты сам-то должен был понимать, на что идешь. Вам, ребята, вообще крупно повезло, что вы выбрались.

Датч скрипнул зубами, но промолчал. Динко прав. Хотя от осознания того, что кто-то прав, обычно легче не становится. За всеми делами, починкой корабля, выяснением отношений с дядей и т. д. и т. п. Датч уже отвлекся от приключения на Гамме-249. И вот, очень кстати, ему о них напомнили.

— И как вы выбрались? — потребовал подробностей Динко.

— Долго рассказывать, — отмахнулся капитан Дагвард.

Динко сел, сцепив пальцы и уставился на него.

— У меня есть время.

Датч рассудил, что все равно придется объяснять появление Эвизы (о которой в кратком отчете для Разведуправления доложил так суперкратко, что едва ли тот, кто будет разбирать этот отчет, раньше третьего прочтения поймет, что там вообще присутствует какая-то девушка с Гаммы-249). Динко мог подсказать, как и в дальнейшем замять по максимуму все, что касается Эвизы. Датч не хотел, чтобы ее персоной заинтересовались и принялись лезть с расспросами.

— Ей поручили присматривать за Реком, — начал он наконец.

Лучше бы было, чтобы Рек сам поведал ту часть истории, которая касается его самого. Тем более, что старшем брату он пересказал свои приключения еще более виртуозно по краткости, чем сам Датч написал в отчете про Эвизу. Но Датч не хотел напоминать Реку о том, что тот пережил.

— Я не стал расспрашивать подробнее, — признался он Динко. И добавил: — Его пытали.

Дружный и прямо таки вызывающий взрыв хохота из соседней комнаты создал любопытный контраст с тем, что сказал Датч. Рек явно был в ударе и пересказывал девицам очередную смешную байку из своей полицейской практики. Динко покосился на дверь. Потом на Датча.

— Только этого не хватало, — проговорил он, непонятно, что имея в виду: веселье за стенкой, или информацию, которую выдал капитан Дагвард. — Ты это видел?

Почему-то Датч безошибочно угадал, что к веселью вопрос не имеет никакого отношения.

— Нет. Эвиза сказала, — пояснил он. — Сперва это, а потом он еще и ранен был. Только-только оправился.

Смех возобновился с новой силой. На этот раз Рек что-то очень громко говорил, чтобы перекричать шум. Датч не разобрал слов, но за стенкой дошло уже до истерических рыданий от смеха.

— И все из-за твоей глупости, — заметил Динко, которому звуки из соседней комнаты совершенно не мешали, если не помогали. Прямо как по законам конспирации: включи музыку погромче — и только потом обсуждай важные вещи.

Датч поморщился и отмахнулся.

— Сам знаю, — бросил он, торопясь оборвать дальнейшее обсуждение темы. — Я поступил как идиот. Ничего нового ты мне тут не скажешь.

— Так повторю старое, — пообещал Динко, отняв руку от своей рыже-чалой шевелюры и уставив в сторону капитана Дагварда указательный палец. — Чтобы дольше помнил и никогда больше так не делал. Прописные истины нуждаются в том, чтобы их периодически повторять.

Датч в очередной раз постарался держать себя в руках и не сопротивляться, даже вздохнул поглубже. Но все же сказал:

— Кто может быть беспощаднее старого разведчика?

Динко подхватил ему в тон:

— Который сам через все это прошел. В том числе и через желание выпендриться и показать начальству, какой он крутой.

Хохот за стенкой пошёл на новый вираж. Видимо, компания в соседней комнате и не думала выдыхаться.

— Пойдем, пройдемся, — предложил вдруг Датч. — А то тут… — он неопределенно махнул рукой. — Разговаривать невозможно.

— Вы обедать там собираетесь? — потребовал Рек со своего кресла, едва увидел, что Датч с Динко вышли в прихожую.

— Я скоро приду, — вместо ответа, предупредил капитан "Медузы".

Они вышли из гостиницы и пошли в сторону ремонтных доков. Динко истратил запас нравоучений (или просто решил ненадолго прерваться).

Поэтому Датч логично перешел к рассказу про Эвизу. Точнее, про то, как она их с Реком спасала. Как она помогла Реку найти На-Лу, не мешала сбежать. Потом воспользовалась чужой карточкой доступа и принялась спасать его самого. Естественно, в красках расписывая, как рисковала девушка ради них и по какой причине ее никак нельзя было оставлять на "Счастье". Его рассказ на этот раз был очень длинный и подробный. Посему и оказал должное воздействие.

— Смелая девушка, — сухо отвесил комплемент Динко, когда Датч закончил подробностями их эффективного контакта со вторым счастьевским спутником. Но тут же заметил деталь, не менее любопытную, чем перечисление всех достоинств Эвизы. — Хочешь сказать, что вы разбили два счастьевских спутника слежения? Ну, ребята, вы даете! Хорошо, если правительство Гаммы не предъявит ультиматум Земному Содружеству и не потребуют компенсации. Хотя, — тут же перебил он сам себя. — Не станут. Вы со своей "Медузой" везде числитесь как частные лица. Выходит, счастьевцы еще и виноваты, что напали на гражданский грузовоз.

— Я тоже думаю, что никаких заявлений они делать не будут, — согласился Датч. — Это все равно, что признаться в том, что обыкновенный гражданский транспортник может разнести их военную оборону.

— А это ловко! — наконец-то и Динко слегка развеселился.

Чем тут же решил воспользоваться капитан Дагвард.

— Помоги мне сделать документы для Эвизы, — попросил он.

Динко разом перестал веселиться.

— Ну, знаешь!.. По твоему, у меня комбинат по производству фальшивых паспортов?

— Нет. У тебя — связи, — напомнил Датч. И придвинулся поближе, непосредственно глядя (сверху вниз по причине преобладания в росте) прямо в глаза бывшему разведчику. — Сам подумай: не может же она носиться по космосу без документов. Нехорошо.

Динко признал аргумент весомым, подумал и сдался. Достал блокнот.

— Ладно, — уговорился он. — Ради нее. Я постараюсь. Её имя?

Датч задумался.

— Эвиза.

— Сколько ей лет?

— Около двадцати, я думаю. Подожди.

Датч вытащил комлинк и потратил с минуту, вспоминая новый номер передатчика Река. Возраст — не та вещь, которую обязательно скрывать. К тому же старший Дагвард сам заинтересовался, сколько Эвизе на самом деле.

— Рек! Спроси у Эвизы, сколько ей лет, — без предисловий потребовал Датч, едва его не в меру веселый братец добрался до своего средства связи.

Рек старательно озвучил его вопрос на всю комнату гостиницы.

Судя по всему, девушка не сразу сообразила, что он нее хотят. Неудивительно. Наконец она, чуть запнувшись, ответила:

— Де-девятнадцать… почти.

Датч кивнул и, не дожидаясь, когда Рек повторит, что он и так услышал, отключил комлинк.

— Девятнадцать, — повторил он.

— Фамилия?

Датч еще немного подумал и выдал:

— Пиши ее — Дагвард, как мою жену. Меньше сложностей.

— Ну, тогда надо регистрацию брака, — рассудил Динко.

— Давай и регистрацию заодно, — махнув рукой, согласился капитан "Медузы".

Динко подумал немного. Потом подумавши переспросил, проницательно глядя на Датча:

— А она, вообще, в курсе?

— Естественно, я ей скажу! Когда вернусь.

У Динко было достаточно подвижное, выразительное лицо (которое ему совсем не мешало, точнее, по его словам, даже помогало, когда он выполнял тайные задания Разведуправления). Джон достаточно владел своей мимикой, чтобы изображать именно то, что ему выгодно. Но сейчас никаких актерских талантов не понадобилось. Его физиономия вполне чистосердечно приняла выражение изумления и даже некоторой растерянности.

— Ну, мне нравится современный способ делать предложение! — поделился он впечатлениями. — Я-то, как дурак! Ухаживал за Марион, старался, предложение делал!.. — Сунув блокнот во внутренний карман, бывший разведчик посмотрел на Датча и продолжил: — Потом, между прочим, ждал с трепетом, что она мне ответит… А оказывается, все гораздо проще: купил… то есть, оформил документы — и никуда она не денется!

Начни Датч сейчас оправдываться и спорить с Динко — если дело дойдёт до спора — того вообще не остановишь. Поэтому Датч поджал губы и сурово промолчал.

* * *

Рек не стал вдаваться в подробности своего разговора с лордом Хазаром. Тем более, не поделился с братом личными догадками. Отговорился тем, что эльдорианин обещал посодействовать. Утром следующего дня Рек забрал флаер и уехал в город.

Стопроцентной уверенности в том, что он поступает правильно, у Река не было. Лорд Хазар мог оказаться ни при чем. Да и верить безоговорочно владельцу переделанного "Фантома" было нельзя. Может, он сказал, что его нанял эльдорианин просто для того, чтобы от него поскорее отстали. Хотя, зная пылкость и категоричность комиссара Ледермена, парень мог и не рискнуть откровенно соврать.

Рек свернул на стоянку и аккуратно пристроил флаер между двух шикарных машин, вид которых говорил скорее о роскоши, чем о блестящих эксплуатационных качествах. В любом из этих ярких мобилей неплохо прокатиться с компанией девочек, куда-нибудь к морю. Его скромный сине-серый флаер потерялся между ними, как чистокровный конь в простой упряжи между разряженных цирковых пони. Рек покрутил на пальце электронный ключ, испытывая смутное желание сесть обратно в машину и вернуться в гостиницу. Или хоть позвонить брату, или комиссару Ледермену и предупредить о том, что он задумал. Но смутное желание так и не переросло в конкретную потребность. Рек отвернулся от машин и пошел со стоянки.

Отсюда до космопорта было каких-то два квартала. Рек прикинул, что искать его по всему городу никто не станет. Будут следить там, где он наиболее вероятно будет находиться. Раздумывая о том, как он мог не заметить слежки первый раз, когда ходил с Эвизой в Архив, Рек не спеша брел вдоль витрин маленьких магазинчиков. Вся улица здесь была занята этими разнокалиберными и разношерстными лавчонками, хозяева которых никогда не зарабатывали очень много, но всегда имели стабильный доход. Только лишь потому, что однажды смогли арендовать место в непосредственной близости к космопорту. Большинство кораблей прилетали, быстро разгружались или загружались и следовали дальше, подчиняясь своим собственным жестким графикам. Их экипажам некогда было бродить по городу и искать что-то особенное. Все, что нужно, они закупали здесь и отправляли срочной доставкой на свои корабли. Рек с Датчем делали так же, если приходилось транзитом бывать на Маиси.

Рек заглянул в один из магазинчиков, купил приглянувшийся ему галстук и пару носовых платков. Сквозь стеклянную витрину, занимавшую всю стену первого этажа, было удобно наблюдать за улицей. Рек удовлетворенно кивнул, заметив человека в кожаной куртке, пристроившегося напротив, у автомата с напитками.

— Желаете что-то еще приобрести? — вежливо поинтересовался продавец.

Рек постучал пальцами по витрине со всякой мелочью.

— У вас найдутся приличные булавки для галстуков?

— Конечно!

Рек прокопался еще минут десять, выбирая подходящую булавку. За это время человек в куртке перешел к следующему дому и присел на край фундамента, потягивая какой-то напиток из банки.

— У вас есть другой выход? — поинтересовался Рек, расплачиваясь за булавку.

— Есть.

Хозяин не слишком удивился, словно к нему каждый день подходят люди, которым необходимо выйти из его магазинчика не тем путем, которым они вошли.

Рек вышел на заставленный пустыми ящиками и контейнерами двор и быстро нашел проход между магазинчиками, вернувшись на ту же самую улицу на несколько домов дальше. Парень у магазина уже перешел улицу и заглядывал через витрину. Потом бросил банку в мусорный бак и быстро зашел внутрь.

Рек не спеша направился в обратную сторону. Так что выскочив через минуту из магазинчика, парень в кожаной куртке почти наскочил на него. Рек приветливо улыбнулся ему, как старому знакомому.

— Хорошая погода сегодня, — заметил он, останавливаясь.

Парень подался от него в сторону, но поспешно кивнул.

— Да, конечно. — И добавил, непонятно зачем: — Извините, я спешу.

Рек вежливо отстранился, давая ему дорогу.

— Приятно было поболтать, — высказался он все с той же улыбкой, жестом предлагая проходить мимо.

Должно быть, парень испугался, что Рек стукнет его сзади по затылку, потому что он почти что проехался спиной по стене, поспешно проходя мимо.

— Найдите мне хоть одного профессионала в этой компании, — мрачно высказал Рек себе под нос, когда парень отошел достаточно далеко. — Ага! А сам-то ты кто? — осадил он себя и пошел дальше, сунув руки в карманы и не оглядываясь.

Рек серьезно опасался, что эти люди предпочтут для начала стукнуть его по голове, чтобы легче было транспортировать. Поэтому внимательно слушал и старался держаться на виду у прохожих. До тех пор, пока не увидел витрину, пестреющую обложками модных журналов самой разнообразной степени пристойности. Разглядывание ярких картинок и прочтение соблазнительных надписей, казалось, поглотило его целиком. Он даже не отстранился, когда отражение услужливо показало ему двух подошедших почти вплотную людей (одного того же самого, в куртке, другого в пальто). Рек, не дрогнув, дал одному из парней извлечь из кармана маленький предмет. Это не могло быть парализатором, потому что они стояли на людной улице и утренних прохожих становилось все больше.

— Не дергайся, — посоветовал парень в пальто, утыкая твердый предмет ему в бок.

— Да я не дергаюсь, — откликнулся Рек. — Только убери свою пушку. Стрелять в меня ты все равно не станешь.

Парень в куртке быстро и не слишком профессионально принялся шарить в карманах Река.

— Если ищешь пистолет — возьми левее, — посоветовал Рек. Ему стало очень скучно от этих двоих. — Ваш наниматель может с чистой совестью урезать вам гонорар.

— Помолчи! — не выдержал тип в пальто, чуть повышая голос. — Ты пойдешь с нами.

— Тогда, может, пойдем уже? — предложил Рек. — Хватит уже привлекать внимание всех, кто мимо проходит.

С противоположной стороны улицы скользнул самый обычный мобиль. Рек без возражений влез на заднее сидение и вытащил из кармана носовой платок. Парень в пальто, лезший следом, вскинул было оружие.

— Да успокойся ты, — посоветовал Рек. — Я не держу в платке цианистый калий.

Шофер, на сколько Рек мог судить по его седеющему затылку, был старше своих подельщиков. Едва дверцы захлопнулись, он рванул с места — и мобиль быстро помчался в сторону космопорта. Когда они свернули к воротам на летное поле, Рек кивнул, вполне удовлетворенный. У шофера оказался пропуск — и мобиль доставил всю компанию прямиком к пандусу эльдорианского малого грузовоза.

— Выходи! — потребовали от Река.

Он охотно подчинился, косясь на знакомые, похожие на иероглифы, узоры над входным люком. На-Ла утверждала, что там написано некое старинное изречение, расшифровать которое она не может, потому что это — один из древнеэльдорианских "секретных" языков, известный ей только внешне.

Их тут же пустили внутрь. Рек так бодро двинулся по проходу корабля, что его пленители вынуждены были поспешить.

— Ты и теперь будешь утверждать, что не имеешь к этому никакого отношения? — спросил младший Дагвард, едва переступил порог знакомой гостиной.

Лорд Хазар развел руки в великолепном своей искренностью жесте.

— Ты же понимаешь, — признался он, ничуть не смущенный, — что я просто не мог тебе в этом сознаться. Что бы ты обо мне подумал? Ты — мой друг!

Рек хмыкнул весьма скептически.

— А что, по твоему, я должен сейчас подумать?

Эльдорианин тут же повернул свое, наводящее на воспоминания о сфинксах, лицо к столпившимся на пороге наемникам.

— Если бы вы серьезно относились к своим обязательствам, я не попал бы в столь неудобное положение! — заявил он тоном короля, распекающего своих подданных.

Тот, что постарше, выдвинулся вперед.

— Мы сделали то, ради чего вы нас наняли, — с нажимом сказал он, опасаясь, что эльдорианин попросту выкручивается, чтобы не платить.

Рек решил про себя, что так оно и есть. Но вмешиваться не стал. Вместо этого он прошел по гостиной и не спеша опустился в кресло. Лорд Хазар, судя по всему, удовлетворился тем, что Рек не стоял больше, как укор совести, а воспользовался его мебелью и этим дал понять, что особых претензий не имеет.

— Вы следили за этим человеком, — воодушевившись, наступил на наемников лорд, кивая благородной головой в сторону Река. — Вы знаете, что вчера он приходил на мой корабль! Ваш связной должен был передать вам, что я ищу с вами встречи! Вы поняли, что я хочу снять заказ и испугались, что не получите всей суммы!!

Против этого, по мнению Река, наблюдавшего со скучающим видом за происходящим, возразить было нечего. Но наемник отважно попытался.

— Не понимаю, о чем вы говорите! — вспылил он, изображая возмущение и удивление одновременно.

— Нет! Вы отлично меня понимаете!! — Лорд Хазар возвысился во весь свой великолепный рост (плюс уложенная кверху шевелюра) над человеком, так что тот невольно отступил поближе к остальным. — Я звонил вам 384 раза! Но вы не брали трубку.

— Мне никто не звонил…

— Если вы хотите, чтобы я изобличил вашу ложь, я могу тут же, при вас, запросить счет телефонной компании. Если нет — извольте довольствоваться тем, что у вас останется мой задаток и убирайтесь с моего корабля!

Когда на тебя надвигается разгневанный эльдорианин, все доводы и возражения почему-то моментально улетучиваются из головы. Рек не стал бы уличать местного "мафиози" в трусости. Напротив, искренне ему посочувствовал. И не менее искренне заинтересовался хлопающей челюстью "мафиози": возразит — или не возразит Хазару? Казалось бы, чего особенного? Ну, наступает на тебя инопланетник. Ну, высокий (почти под два метра, плюс уложенная кверху шевелюра). У него ведь даже оружия нет. Вроде бы… Во всяком случае, в руках. А "мафиози" дал такой задний ход, что чуть не врезался в своих подельников. Хотя челюсть его и продолжала хлопать в безуспешной попытке выплюнуть какое-нибудь возражение.

— Идите же! — возвестил лорд Хазар, вскинув руку жестом, полным благородного нетерпения.

Подействовало. Люди ринулись на выход. А их главарь наконец справился со своей челюстью.

— Погоди, и до тебя доберутся, — прошипел он напоследок, при этом постарался, чтобы свои это услышали, а эльдорианин — нет. Кто и почему должен был добраться до лорда Хазара — осталось его личной тайной.

Лорд Хазар проследил по экрану наблюдения, что они вышли (и вышли все, кто вошел), после чего нажал на пульт дистанционного управления, закрывая за ними люк. Самое время было переключиться на Река и произвести попытку как можно более тщательно обелить себя в данной ситуации.

— Какие нечестные люди! — возмутился лорд Хазар, обращаясь к младшему Дагварду.

— Да уж! — протянул тот, придирчиво глядя на лорда из своего кресла.

Лорд Хазар пришел к выводу, что если просто взять и закрыть тему не удается, надо попробовать плавно повернуть.

Если бы на месте Река оказался эльдорианин, лорд Хазар совершенно не стал бы волноваться. Даже если один эльдорианин чем-то очень сильно досадил другому эльдорианину, это рассматривалось, как пройденный этап, и никто из них никогда не затаивал обиду, а уж тем более не мстил. Это было так естественно и так привычно, что точно такие же качества хотелось видеть в представителях других народов. Но лорд Хазар достаточно наобщался за свою жизнь с землянами, чтобы усвоить: земляне придумали себе пословицу "после драки кулаками не машут" именно потому, что сами совершенно не умеют забывать даже самых маленьких обид и конфликтов. Вот и сочинили присказку, которой стараются сами себя сдерживать.

Для лорда Хазара Рек был другом. Другом в том смысле, который в это слово вкладывают эльдориане. То есть, человеком, которому абсолютно доверяешь свою жизнь, и он делает то же самое. Никто не говорит, что другу нужно докладывать о всех своих авантюрах. И друг не обязан посвящать тебя в свой бизнес. Это — личное дело каждого. Во всяком случае, для эльдориан.

Произошло недоразумение. Эльдорианин бы понял, а Рек?

А Рек сидел и пялился на хозяина корабли и думал.

Нельзя сказать, что в отличие от лорда Хазара Рек знал, как теперь себя вести. Будь на месте того землянин, Рек много чего ему сказал бы. Возможно, в очень ярких выражениях. Но что толку предъявлять претензии лорду Хазару? Эльдориане — они совершенно не понимают, почему люди иногда обижаются. Скажи сейчас лорду Хазару, что он должен был еще в прошлую встречу честно во всем признаться, а не "пудрить" мозги человеку, которого сам же называет другом — он вообще не поймет, о чем речь. Или повторит: "Ну я же не мог в этом сразу сознаться!"

Придя к такому неутешительному выводу, младший Дагвард вздохнул и решил ничего не говорить. На эту тему. И так все ясно. Значит, надо выяснять более существенные вопросы.

— Может, объяснишь наконец, что тебе было от меня нужно? — спросил он.

По его тону эльдорианин безошибочно понял, что Рек больше не дуется и готов разговаривать как деловой человек. Лорд Хазар возликовал и решил про себя, что общение с эльдорианами (в его лице) явно идет Дагварду на пользу. Он уже начинает вести себя гораздо более логично. Самое время поощрить это начинание.

— Для начала я хочу выпить с тобой, в качестве окончательного примирения, — высказал лорд, направляясь прямиком к стилизованной под резной шкафчик нише, в которой в специальных температурных условиях хранил особо ценное вино.

Рек от вина оказываться не стал, попутно отметив, что на этот раз бокалы оказались еще более шикарные, отделанные серебристым металлом и тончайшей инкрустацией. Содержимое тоже оказалось выше всяческих похвал.

— Как ты считаешь, — тут же поинтересовался лорд Хазар, — оно стоит моей рекомендации?

— Да… уж, — согласился Рек, чувствуя внутри себя приятное тепло и от этого более тепло глядя на эльдорианина.

— Я знал, что тебе понравится, — признался лорд. — А теперь, когда мы помирились и все окончательно выяснилось, я хочу тебе кое о чем попросить. Как друг — друга. Я знаю, что наша дружба для тебя значит так же много, как для меня. Вы, Дагварды, сколько лет я вас знаю, всегда были верными друзьями и отличными партнерами в любом бизнесе. Я высоко ценю все, что вы для меня сделали и чрезвычайно рад, что среди землян есть столь достойные и столь благородные, прямо скажем, интеллигентные люди.

Рек окончательно сменил остатки придирчивости во взгляде на любопытство. Хотя и проговорил не без некоторого скепсиса:

— Кадийцы лопнули бы от зависти, услышав такое красноречие. Хотя, я тоже бесспорно ценю нашу дружбу и даже готов выслушать, чем я могу тебе помочь. Но давай по порядку: сначала расскажи, что ты надеялся заполучить с помощью тех парней, которые за мной гонялись?

— Это напрямую связано, — сказал лорд со значением, поведя в сторону Река своими большими, таинственными глазами.

"Неудивительно, что эльориане так очаровали в свое время землян, — подумал Рек. — Люди всегда мечтали и прекрасных и загадочных пришельцах из глубин космоса". Вслух младший Дагвард сказал только:

— Очень интересно.

— Действительно интересно, — поддержал его лорд Хазар. — Один человек рассказал мне, что существует некая программа, которая когда-то принадлежала президенту Виктору Златову. Ну, и в общих чертах описал, что это за программа и как можно ее добыть. Он не называл имен, но пообещал, что укажет, у кого именно можно эту программу заполучить, если я обеспечу остальное.

— Хотел бы я встретиться с этим милым человеком, — живо признался Рек таким сладеньким тоном, что почему-то вызывал у некровожадного эльдорианина ассоциацию с жаждущим добычи ночным хищником с родной планеты.

Разочаровывать Река лорду Хазару не хотелось. Да, эльдориане не злопамятны. Но Хазар подозревал, что человек, продавший ему информацию, предал Река. А предательство не считалось мелочью даже у соотечественников лорда Даасы.

— Я сожалею, — откровенно признался лорд Хазар. — Но при всем моем желании я не смогу помочь тебе и назвать точное имя и координаты этого человека. Он наверняка сделает все, чтобы его нельзя было найти. Но оставим на время то, что нельзя сделать. И вернемся к тому, что сделать возможно. Мы могли бы договориться, — добавил лорд, придвинувшись к Реку. — Продай ее мне. На сколько я знаю, Златов все равно собирался ее уничтожить. Вам она больше не нужна, а мне могла бы пригодиться.

— Мне очень жаль, Хазар, — не собираясь поддаваться на эльдорианское обаяние и ничуть не сожалея о том, что приходится разочаровывать лорда Хазара, сказал Рек. — Я не смогу тебе помочь.

— Но почему? — еще более проникновенно глядя собеседнику в глаза, переспросил Хазар.

Рек что-то углядел у себя на пальце и принялся сосредоточенно рассматривать, поднеся руку почти к самому носу. Заглядывать под опущенные веки младшего Дагварда стало слишком сложно. Разве что, опуститься перед ним на пол. Чего лорд Хазар, естественно, делать не стал.

— Ее не то, чтобы собирались уничтожить, — протянул Рек, обсматривая край ногтя. — Ее уничтожили.

Тут он наконец поднял голову и решительно заглянул в загадочные глаза Хазара. Чем ничуть не заставил себе поверить.

— Ты уверен? — вкрадчиво поинтересовался эльдорианин.

— На столько, на сколько вообще можно хоть в чем-то быть уверенным в этой галактике, — уклончиво ответил Рек.

— Но может быть, ее можно как-то восстановить? — тут же предложил лорд, не видя пока повода отступать.

Рек вздохнул. Придумать веский аргумент, чтобы раз и навсегда прекратить этот разговор, у него не получалось. Но он должен был сказать что-то, что наверняка заставит лорда Хазара прекратить попытки тем или иным способом завладеть программой. Поэтому Рек сказал:

— Хазар! Мы знакомы с тобой несколько лет. Можешь ты пожаловаться, что я хоть когда-то не держал свое слово?

— На сколько я тебя понял, ты предпочитаешь по возможности не давать никаких слов. — Лорд Хазар медленно откинулся на спинку кресла и перестал сверлить Дагварда взглядом. — И я не стану вынуждать тебя это делать.

Рек кивнул.

— Спасибо, — просто сказал он.

"Интересно, — подумал Рек, — если бы я не был твоим знакомым и другом, ты поступил бы со мной так же, как твои соотечественники — с Пронырой? Вряд ли ты надеялся, что тебе отдадут программу просто за красивые, в буквальном смысле слова, глаза. Вот так знаешь эльдорианина — и совершенно не подозреваешь, на что он способен".

Лорд Хазар подлил вина в бокалы, задумчиво поразглядывал игру золотистого напитка за хрустальной стенкой — и тоже кивнул, с неохотой отцепляясь от мысли о программе и возможности переубедить Река. Лорд предпочитал проигрывать с достоинством. А в данном случае ему весьма недвусмысленно дали понять, что выиграть честно и без применения крайних мер он не сможет. Значит, надо искать деньги другими способами.

— Хорошо, — отпив глоток вина и еще раз кивнув, подытожил Хазар. — Оставим это раз и навсегда. Но могу ли я тебя кое о чем спросить?

— Ну, я не знаю, — пожав плечами, признался Дагвард. — Смотря о чем. Попробуй.

— Что за красивая девушка была с тобой в машине?

— А откуда ты знаешь, что со мной была девушка?

Лорд Хазар открыто улыбнулся, продемонстрировав, что у эльдориан все прекрасно, в том числе и зубы.

— Мне позвонил человек, которого я нанял и сказал, что в Архив пришли двое: мужчина и красивая белокурая девушка. И уточнил, должны ли они задержать обоих.

— И что ты ответил?

— Естественно, я сказал, чтобы девушку не трогали. Хотя… — эльдорианин задумчиво посмотрел на землянина. — По вашей привычке вмешивать в опасные дела женщин, можно было предположить, что за программой пришла именно она. А мужчина — что-нибудь вроде прикрытия.

— Ее зовут Эвиза, — сообщил Рек. — И она действительно не имеет к программе никакого отношения. И если бы я знал, что какие-то придурки начнут гоняться за мной по всему городу, я никогда не взял бы ее с собой.

Отбросив проблемы, Рек охотно выпил с лордом-контрабандистом мировую и покинул его гостеприимный корабль.

* * *

На этот раз Рек вернулся в гостиницу почти трезвый и в гораздо более спокойном расположении духа.

— Так ты выяснил, кто за тобой охотится? — спросил его Датч.

— Да, — отмахнулся Рек. — Это был лорд Хазар.

— Что-о-о?!!

— Ну, он же не знал, что охотится за мной!

Датч заподозрил, что Рек гораздо более "навеселе", чем кажется. Поэтому постарался как можно более конкретно переспросить:

— А зачем лорду Хазару за тобой охотиться?

— Ну, ты странный такой, — хмыкнув, заявил Рек, стаскивая с себя пиджак и ботинки. — Я же говорю: он не знал. И вообще, это все из-за программы. Какая-то зараза наболтала ему о том, что это очень ценная вещь.

— И что?

— Ничего, — в своей любимой манере ответил младший Дагвард старшему. — Мы все выяснили и решили, что каждый остается при своем.

Датч тут же вспомнил, что самые большие неприятности у Река когда-то были из-за программы (а в конечном итоге, из-за авантюр Златова). Ему очень не захотелось, чтобы нечто подобное повторилось вновь.

— Где она? — спросил он.

— Кто?

— Эта программа.

— Да забудь ты о ней, — бросил Рек, скрываясь в спальне. — Лучше скажи, как там "Медуза".

— Ничего, — в его манере, откликнулся капитан Дагвард. Но все же пояснил: — Ремонт затянется на неделю. Нужно ждать, когда изготовят пломбы для покрытия.

— Вот видишь, — появляясь вновь, с полотенцем под мышкой, заявил второй пилот "Медузы". — У нас тут дел невпроворот, а вы как сговорились все приставать ко мне с этой программой.

— Ну, знаешь!.. — возмутился было Датч.

Но Рек уже заперся в ванной комнате.

Глава 28. С корабля — на бал

Постановка фразы, посредством которой Датч проинформировал Эвизу о предпринятых им действиях, в ее глазах вполне соответствовала его обычной манере поведения:

— Я решил оформить тебя как свою жену. Тебе сделают документы на имя Эвизы Дагвард.

— Да, — кивнула Эвиза, уже вооруженная некоторым опытом жизни во внешнем мире, — я понимаю: так будет меньше вопросов. Рек тоже регистрировал нас в гостинице под именем мистера и миссис Дагвард.

Тут капитан Дагвард задумался. Как-то неправильно все выходило. В чём-то Динко определенно прав и за женщинами всё-таки надо ухаживать! Капитан решил, что обязательно купит самый большой и самый красивый букет, какой только можно купить на Маиси и сделает Эвизе официальное предложение.

Все проблемы Датч предпочитал строго раскладывать "по полочкам", по мере их первоочередной значимости для текущего момента. Поэтому он определил полочку и для проблемы с букетом и предложением, положил проблему туда до времени — и занялся другими, более насущными делами.

Ремонтная верфь "Строй Транзит Дагвард Компани" была одной из лучших ремонтных верфей. Своим оборудованием и персоналом она могла соперничать даже с военно-космическими заводами. Но все это вовсе не значило, что можно расслабиться и оставить ремонтные работы на усмотрение местных мастеров. Большинство капитанов, впрочем, так и делали. Но их корабли числились за дядиной компанией, а "Медуза" была частным кораблем. К тому же, из уникальной партии, которую некоторые считали удачной и достойной подражания, а некоторые — впустую потраченными капиталовложениями и усилиями конструкторов. Во втором случае, приходилось отбиваться от фанатичного стремления что-нибудь в твоем корабле перестроить и "улучшить".

К сожалению бригадир, приставленный обслуживать СГ 14289А "Медуза", считал данный тип кораблей — наказанием всем ремонтникам во всей галактике. О чем он выразился вполне конкретно. Датч подобного, естественно, не стерпел. Он вообще после приключений на "Счастье Человечества", дядиных наездов и выволочек бывшего разведчика Джона Динко пребывал в состоянии туго скрученной пружины, которую в стабильном положении удерживает тоненький волосок.

Чтобы не дать волю обуревавшим его желаниям, Датч не стал заводить спор с ремонтником. Вместо этого он позвонил дяде и поинтересовался, есть ли у него на верфи люди, которые разбираются в малых транспортниках.

— Странный вопрос. Ты считаешь, что компания работает только на тяжелых грузовозах?

— Нет. Я так не считаю, — признался Датч. — Просто я хотел спросить, не посоветуешь ли ты специалиста, который в состоянии будет разобраться с "Медузой".

Дядя очень удивился.

— Даниэль! Я не слишком понимаю суть твоих претензий. Я лично распорядился, чтобы к вашему кораблю приставили лучшую бригаду.

— Спасибо, — без тени иронии поблагодарил Датч. — Дядя! Я не оспариваю квалифицированность твоих людей. Я просто хочу, чтобы кораблем занялся кто-нибудь попроще, но со знанием именно этой модели. Или хотя бы без желания делать что-то сверх того, что необходимо.

— Передай трубку бригадиру, — поняв наконец суть претензии, распорядился дядя.

Лицо бригадира ремонтников во время короткого разговора с шефом быстро сменило целый спектр выражений, от осознания собственной значимости, до покорности судьбе. С обреченным вздохом вернув передатчик Датчу и глядя при этом куда-то в сторону, бригадир примирительно проговорил:

— Извините. Так что конкретно, как вы считаете, нужно делать в первую очередь?

Датч удовлетворенно кивнул и вытащил из планшета схему.

До обеда пришлось расписывать график работ, во время обеда ездить на металлоперерабатывающий завод и уточнять сроки изготовления трилениевых пломб. А после обеда мчаться в Управление ремонтных доков, потому что оказалось, что слепки, снятые с поврежденной чаши гипердвигателя до сих пор не отправлены по назначению. В результате выяснилось, что при изготовлении слепков на смеситель поставили новичка — и он засыпал чуть больше формообразующего вещества. Часть пломб после сушки оказались более хрупкими, чем им положено. И хорошо еще, что Датч (по своей скрупулезности и дотошности) заглянул в упаковочный ящик.

— Знаете, что это? — хмурясь и только что ноздри не раздувая, заявил капитан Дагвард, показывая бригадиру крошечные серые пылинки на ладони. — Это — частички формы. Пока вы доставите эти слепки на завод, часть из них выкрошится. А на заводе разбираться не будут: просто изготовят пломбы — и пришлют обратно вам. Тогда либо некачественные пломбы не полностью закроют зазоры, а поскольку снаружи этого не будет видно, узнаем мы об этом только при включении двигателя. Либо, если брак будет вовремя замечен, придется выбрасывать дорогостоящий трилений, заново изготавливать слепки и заново заказывать пломбы. В любом случае, завод найдет способ доказать свою невиновность и платить за дополнительный ремонт придется вам.

Бригадир ремонтников, хоть и был лет на десять старше Датча, на этот раз мрачно промолчал. Он действительно не проследил за слепками, понадеявшись, что ими занимается достаточно квалифицированный помощник. Теперь ему осталось понадеяться и на то, что капитан Дагвард не сообщит об этом разгильдяйстве своему дяде. Но Датч оказался еще более мстительным: он остался на все время изготовления новых слепков и только что не обнюхивал каждый грамм формообразующей смеси. И не успокоился даже тогда, когда последний слепок после его тщательного контроля был бережно упакован в специальные ящик: поехал вместе с сопроводителем на металлоперерабатывающий завод. Чтобы лично проследить, что слепки не рассыпались в пыль и не изменили форму вопреки законам физики.

В довершение столь насыщенного и плодотворного дня, в гостиницу Датч вернулся почти одновременно с Реком. И узнал потрясающее известие: оказывается, за его младшим братом-близнецом охотился лорд Хазар. А потом Рек, не пожелав ничего объяснять толком, нагло занял ванну перед самым носом у своего старшего брата!

Датч с досады хотел было плюнуть на все и завалиться спать прямо так, в пыльной и пропотевшей за день одежде. Но воспитанное с раннего детства чувство собственного достоинства вкупе с отвращением, которое старший Дагвард испытывал к неряшливости, не позволили ему пасть так низко. Пришлось дожидаться, когда его непутевый братец освободит занимаемое им санитарно-гигиеническое помещение.

* * *

Рек вернулся из очень успешной командировки в топливную компанию, по поручению брата уладив важный вопрос с закупкой высококачественных крезоновых трубок для гипердвигателя. Поскольку директором компании оказалась женщина, переговоры прошли в непринужденной и приятной атмосфере взаимопонимания.

— Где команда? — бодро спросил Рек, предъявляя брату договор на поставку крезона на льготных условиях.

— На-Ла с Юлой ушла, — ответил Датч брату. — Там друг нашей сестры — Фрэнк Мебиус — какие-то программы самолично написанные очень жаждал ей показать. Как специалисту.

Поскольку лицо Река выражало некоторое сомнение, Датч спрятал договор в свой планшет и продолжил:

— Не волнуйся. Юла прекрасно знает, как надо обращаться с На-Лой. Когда они закончат, приведет её обратно за руку.

Отпускать астронавигатора "Медузы" без специально обученного сопровождения строго не рекомендовалось. На-Ла вполне могла уйти бродить по компьютерным магазинам. Нет, она ничего не покупала: наученные горьким опытом братья, кредитную карту давали ей в руки только под собственным надзором. Но На-Ла могла шататься по отделам электроники и глазеть на параметры недосягаемых для неё агрегатов часами, как в зоопарке. Её обычно безнадёжно теряли и находили только с помощью радиомаячка и то, если она, задумавшись о каком-нибудь компьютерном чуде, машинально не выключала маячок. После нахождения На-Лы обычно близнецов ожидало следующее испытание: кадийка неукоснительно начинала клянчить кредитки на покупку чего-нибудь очередного "очень нужного для усовершенствования корабельной электроники".

— А что ты Эвизу не отпустил с ними? — спросил Рек. — Чего ей в гостинице сидеть, пока мы по ремонтным докам бегаем?

— Нет, — решительно отверг его предложение старший брат. — У Эвизы и так в голове порядком хаоса. Общение с нашей "прогрессивной" студенческой средой может только увеличить его количество. Я принес ей несколько образовательных программ по истории. Так что ей есть чем заняться.

Рек решил, что брат прав. Хотя с семьей Динко Датч Эвизу все же отпустил. Вероятно, он счёл для неё более безопасным фланирование по магазинам, нежели пребывание в компании суперпрогрессивной молодёжи, напичканной идеями, каждая из который способна была перевернуть весь мир несколько раз.

Благодаря всем стараниям Датча (или вопреки упирательствам руководителя ремонтной бригады), ровно через неделю гипердвигатель "Медузы" был исправен. После чего корабль перевели из дока на летное поле Светлова. Еще часть дня команда проверяла и перепроверяла внутрикорабельные системы. На этот раз ремонт был не такой капитальный, как после первого посещения Талпо. Поэтому обошлось без многочасовых наладок внутреннего оборудования.

Через восемь дней с начала ремонта (и одиннадцать с момента прибытия на Маиси) капитан Дагвард осчастливил команду "Медузы" известием о том, что глава корпорации "Строй Транзит Дагвард Компани" предложил им небольшой и несложный заказ на перевозку электронных блоков для новой транзитной станции "Орхидея 28". Еще сутки ушли на погрузку контейнеров с блоками, пополнение запасов топлива, питьевой воды, предполетную проверку систем и прочие необходимые мелочи. Датч как всегда слегка позверствовал, заставляя На-Лу с Реком перепроверять все по десять раз. Потом он самолично прошел со сканером каждый сантиметр огромной, отливающей матово-зеленым, внутренней чаши гипердвигателя, перепроверил, хорошо ли рабочие закрепили груз в грузовом отсеке и убедился, что с корабля удален весь посторонний мусор типа обрезков проводов, кусков упаковочных коробок и старых кроссовок На-Лы. Посыльный от Динко явился в самый неподходящий момент, когда капитан Дагвард наконец связался с диспетчерской и запросил разрешения на предполетный запуск двигателей. После любого ремонта по правилам требовалось проверить всю двигательную часть на холостом ходу.

— Это тебе передали, — сказал брату Рек, появляясь с плотным, со всех сторон запечатанным конвертом.

— Что?

— Послание от Динко.

Датч не глядя сунул конверт в карман.

— Покажи Эвизе, как работает фиксация кресла, — распорядился он.

Через четверть часа "Медуза" стартовала из стандартного горизонтального положения, прошла свободным коридором вдоль взлетно-посадочного поля, плавно уложилась во взлетную кривизну и устремилась в сияющее белыми облаками небо Маиси. Еще через двадцать минут грузовоз Дагвардов вышел из атмосферы и включил гипердвигатель, уходя в разгон по рассчитанному курсу к пункту назначения.

Только когда за обзорным стеклом воцарилась привычная непроницаемая тьма, Датч позволил себе расслабиться и откинулся на спинку кресла. И подумал, что на данный момент у него есть все основания считать себя вполне счастливым человеком.

* * *

"Счастливым человеком" Датч был не меньше минуты. Пока не вспомнил: "Букет!" Он совсем забыл о самом большом и самом красивом букете, какой только есть на Маиси и который собирался купить для своего официального предложения, которое намеревался сделать Эвизе. Как он мог забыть?!! И что теперь делать? Немыслимо кидаться сейчас и срочно рассчитывать кривую торможения, потом останавливаться, вторично рассчитывать курс обратно на Маиси из точки "Х" в которой они остановятся, а потом возвращаться "за букетом". То есть, теоретически, это всё можно было проделать. Но практически что же — вся остальная команда должна сидеть пристёгнутая к креслам, пока он бегает за цветами? По-моему, это глупо. В принципе, можно купить букет на промежуточной станции. Но… букет уже будет не самый красивый и может быть не самый большой, а уж какой придётся…, к тому же он может оказаться залежалым или даже вовсе синтетическим. А может быть ещё хуже. Датч не знал, насколько развита сервисная служба на только что введенной в эксплуатацию "Орхидее-28". Может, там вообще не будет никаких цветов. Цветы, в принципе, роскошь, и на едва запущенной станции может ещё и не оказаться расторопных представителей малого бизнеса. До станции лететь двое суток. Неразумно сидеть и ждать эти двое суток, в надежде, а вдруг на "Орхидее-28" всё-таки окажутся цветы. Лучше уж повернуть на Маиси…

Датч высветил траекторию курса и некоторое время посозерцал её. Пожалуй, придётся смириться с тем что букета нет.

Датч извлёк из кармана послание Динко. О нём он тоже забыл на некоторое время. Конечно же, в нем лежали обещанные документы для Эвизы и регистрация для мистера и миссис Дагвард.

Датч поднялся и пошёл в кают-компанию. Нет смысла откладывать разговор на двое суток. По пути он заглянул в каюту брата.

— Ты не сменишь меня на часок? Посмотри за приборами. Нужно проследить, как будет вести себя гипер.

— Без проблем, — отозвался Рек. — А что случилось?

— Мне надо поговорить с Эвизой.

Рек кивнул.

— Ладно. Уже иду.

Датч сделал было шаг в коридор, но вспомнил, что младшему брату он о принятом решении даже не намекнул.

— И вот еще что, — добавил капитан, возвращаясь в исходную позицию — Динко передал документы для Эвизы.

Рек с интересом посмотрел на него.

— Я попросил оформить ее как мою жену, — пояснил Датч.

Старший Дагвард был уверен, что младший не будет возражать. И оказался прав. Рек даже не сильно удивился.

— Здорово! — искренне откликнулся он и тут же поспешно добавил: — Поздравляю!!

Войдя в кокпит и занимая свое место второго пилота, Рек уведомил На-Лу:

— Датч женился.

На что кадийка тут же наморщила нос и переспросила:

— Надеюсь, не на той чернявой космоспецназовке?

— Нет, конечно! — возмутился Рек. — На Эвизе.

— А-а! Понятно, — бесстрастно проронила На-Ла. И невозможно было установить: положительно она отнеслась к этой информации или отрицательно. Логично напрашивался вывод, что по большей степени ей всё равно: ведь Эвиза на её место у компьютера не претендовала.

* * *

В галактике существует достаточно много традиций на тему, как нужно делать предложение девушке, с которой хочешь заключить брачный союз. Изучая одни только земные обычаи, можно составить многотомную энциклопедию. Несомненно, тот вариант, которым воспользовался капитан Датч Дагвард, мог внести в эту энциклопедию хотя бы несколько свежих строчек. Хотя изначально его способ жениться был не таким уж новым. Еще дикие варвары воровали себе девушек из соседних племен и брали их в жены. Современные исследователи полагают, что предки поступали так для прилития свежей крови. Хотя вполне возможно, дело было не в генетике, а в недостатке свободных женщин в своем собственном племени.

Естественно, похищая Эвизу, капитан Дагвард не руководствовался ни соображениями генетики, ни отсутствием на "Медузе" свободных девушек. В тот момент он просто сделал то, что считал необходимым. И сейчас, идя в кают-компанию и неся в руке (вместо букета) новый паспорт для беглой жительницы "Счастья Человечества", Датч поступал сообразно со своими представлениями о том, как правильно поступить в данном конкретном случае.

Предложение обернулось длинной лекцией на тему того, что их брак должен быть не фиктивным, а эффективным. Своей неопровержимой логикой Датч доказал, что Эвиза ему очень нравится, что он будет заботиться о ней и любить ее и что именно на положении его жены, настоящей и фактической, ей будет лучше всего взаимодействовать с окружающим миром.

* * *

То, что в свободное от патрулирования время бравый кадийский капитан Да-Лан-Хакау со своим вторым пилотом Алексом Анчурой могли улететь в любую отдаленную часть галактики, не делало их экипаж менее ценным для кадийского флота. Во-первых, Ха-Лан совершенно справедливо считалась одним из непревзойденнейших асов среди военных пилотов. Во-вторых, во время военных действий она превосходно справлялась даже с очень сложными ситуациями и командовала своим звеном легких штурмовых крейсеров абсолютно безукоризненно. В-третьих, ее летный стаж превосходил даже стаж некоторых ветеранов. И наконец, она достаточно часто вспоминала о том, что нужно нести патрульную службу, как и положено командиру боевого корабля. И если уж бралась исполнять обязанности, делала это со всей ответственность, на какую только была способна.

Транзитная станция "Орхидея-28" налаживалась в пограничном секторе галактики, между двумя очень важными космическими трассами. Они соединяли Землю, Илуо и Кади. Поэтому проект охотно финансировали все три державы. А кадийцы даже считали своим долгом патрулировать пространство вокруг нового перевалочного пункта и делали это крайне старательно. Именно поэтому первым, на кого наткнулась "Медуза", едва закончив торможение, оказался кадийский малый штурмовой крейсер "Плоокани" (как ни странно, Ха-Лан не сменила корабль целых два месяца). Естественно, Ха-Лан опознала друзей первая и тут же вышла на прямую связь.

— Привет, бродяги! Как жизнь?

— А кто запросит идентификационные коды? — весело отозвался Рек, включая передатчик.

— Вашу стрелянную посудину я по одному инверсионному следу узнаю, — последовал ответ. — Так что приберегите свои коды для диспетчерской.

— Ладно уж! — согласился Рек. — Мы тут груз кое-какой привезли. Так что давай дорогу.

— Да катитесь на здоровье! Все равно нас попросили проверить порядок внешней стыковки нового узла станции. Так что встретимся часа через полтора.

— Идет, — ответил за всех Рек. — Если на этой штуке есть хоть одна приличная забегаловка, ищи нас в ней.

"Плоокани" успела на всякий случай, для лучшей проверки узла, дважды пристыковаться к новому внешнему модулю "Орхидеи-28", пока на внутреннем принимали и разгружали "Медузу". После чего оба экипажа, вполне собой довольные, встретились в уже открытом новеньком кафе.

Ха-Лан и Эвизу тут же познакомили друг с другом.

Настоящих кадийцев Эвиза видела только в "Новостях", транслируемых на Гамме-249. На-Лу можно в расчет не принимать, потому что На-Ла — это недоразумение, а не кадиец. И капитан Да-Лан-Хакау очень легко убедила в этом Эвизу. Одним своим появлением она навела на девушку легкую оторопь. Впрочем, кади много на кого наводили оторопь одним своим появлением.

Рослая, мощная и одновременно гибкая кадийка в своих многосоставных "доспехах" показалась Эвизе существом, способным просто так, на развороте, прошибить случайно стенку — и этого не заметить. А с ней был еще один кадиец… Но за горой толстой строчёной кожи и железа виднелась вполне земная белобрысая голова Алекса. Когда он заговорил, приветствуя друзей и Эвизу, девушка осознала, что второй пилот Алекс Анчура — землянин, причем самый настоящий.

Особого внимания экипажа "Плоокани" Эвиза не удостоилась. Мало ли с Дагвардами летает случайных людей. Хотя, Алекс отметил про себя, что на этот раз пассажирка — весьма привлекательная блондинка. А Ха-Лан дружески ей кивнула.

— Как это стратегу Да-Кау удалось заставить вас вылететь на патрулирование? — спросил Рек, после того, как с официальными представлениями было покончено.

— Считай, что и во мне иногда просыпается совесть, — абсолютно серьезно ответила Ха-Лан, поглядывая в сторону Эвизы. — И во сколько переделок вы успели попасть, пока нас рядом не было? — поинтересовалась она.

Прежде, чем Датч успел вставить хоть слово, Рек ответил:

— Да всего ничего: мы чуть не лишились гипердвигателя и Датч женился.

Несколько секунд Ха-Лан честно пыталась установить логическую связь между этими двумя событиями.

— А двигатель вы чуть не сожгли, удирая от родителей невесты?

— Почти угадала, — снова опередил брата Рек.

— Что, в самом деле?! — Кадийка попробовала выпытать подробности: — И кто же оказался такой шустрый, что вы от него еле ушли?

Датч наконец вмешался в разговор:

— Это длинная история, Ха-Лан. Как-нибудь в другой раз.

Кадийка тут же уловила намек и оставила тему преследователей "Медузы". А Алекс теперь уже с большим интересом разглядывал красавицу-блондинку, которую где-то раздобыл, едва не спалив двигатель, капитан Дагвард.

С момента их последней встречи прошло чуть больше двух месяцев. Никакой Эвизой два месяца назад и не пахло. Ха-Лан хоть и принадлежала к очень вспыльчивому и скорому на решения народу, в данном случае не могла не признать, что даже для кади те скорости, с которым Дагварды меняют свой социальный статус, совершенно немыслимы.

— Что же вы на свадьбу не позвали? — упрекнула она.

— Да, как сказать, свадьбы как таковой, в общем-то, не было… Мы просто поженились — и все, — не вдаваясь в подробности, объяснил Датч.

— Что?!! — бурно возмутилась Ха-Лан. — Как это свадьбы не было?! О чем вы вообще думаете?!

Эвиза на всякий случай сделала легкое движение назад, чтобы ненавязчиво, но надежно оказаться у Датча за плечом. Видимо, она посчитала его плечо крепче стенки, которую потенциально может проломить Ха-Лан, не заметив.

— Не было времени, — пояснил кадийке Датч.

— Так! — Кадийка огляделась, словно искала вокруг себя время, которое самым наглым образом посмело спрятаться от ее друзей. — Вы уже разгрузились?

— Естественно, — с готовностью ответил Рек.

— Тогда летим.

— Куда?

— На Кади!

Она уже набирала что-то на своем передатчике. Поскольку между новой станцией и Кади через спутники была установлена прямая связь, ответ последовал быстро.

— Папа!!! Ты представляешь?! — тут же выпалила Ха-Лан, без предварительной подготовки. — Датч женился! И у него не было свадьбы!

* * *

На этот раз Рек не стал долго задерживаться в диспетчерской. Позубоскалил минут пять с двумя агрессивного вида девицами, которые в тот момент, когда он пришел, ругались из-за испорченного бланка. Довел-таки девиц до смеха, а испорченный бланк до мусоросборника. Отметил полетные листы и с чистой совестью исполнившего долг миротворца отправился на "Медузу".

Еще минут десять младший Дагвард потратил, идя от диспетчерской к девятнадцатому причальному сектору. Не потому, что было далеко идти, а потому, что на пути то и дело попадались знакомые пилоты транспортников. Из ремонтного дока Маиси просочился слух о втором за пару месяцев капитальном ремонте "Медузы". А поскольку ремонт корабля — животрепещущая тема для любого пилота — просто отмахнуться от многочисленных вопросов Рек не мог. Пришлось вкратце излагать "официальную версию", заготовленную как раз на такой случай: они врезались в вышедший из строя и поменявший траекторию заградительный спутник Гаммы-249. Такая версия должна была теоретически устроить и счастьевцев. Хотя вряд ли они будут носиться по галактике и отслеживать, что именно наврут Дагварды о своем эффектном побеге с планеты.

Очередной раз Река окликнули, когда он уже почти свернул к причалам.

— Дагвард!

Рек оглянулся на знакомый голос. И остановился.

Коренастый крепыш спрыгнул с подножки "ползуна" и быстро пошел в его сторону. На ходу обеими руками пригладил волосы. Безрезультатно. Густая шевелюра так и осталась бурой гривой, не собираясь выглядеть более цивилизованно. Это был Урсул Грек собственной персоной.

— Я не ожидал тебя встретить, — признался Урс, подходя и останавливаясь в шаге от Река.

Некоторое время Рек просто смотрел на него, еще не определив, как относиться к этому человеку: повернуться и уйти, или послушать, что скажет. Видимо, его сомнения просочились в выражение лица. Потому что Урс заговорил быстрее.

— Я хотел сказать… Я не знаю, что на меня тогда нашло на Марсе. У тебя есть пара минут?

Рек еще немного подумал, потом кивнул, так и не решив ничего определенного. До этого момента он был почти убежден, что именно Грек разболтал лорду Хазару о программе. С другой стороны, никогда не надо лишать человека шанса объясниться. Поэтому младший Дагвард повременил выдвигать претензии.

— Я просто хотел сказать: мне очень жаль, что все так вышло, — сказал Урс.

Рек даже удивился: неужели Урс извиняется?

Что ж, Урс всегда был прямым и откровенным.

— Я разговаривал с мистером Паверсом, — добавил Грек, на этот раз посмотрев куда-то в сторону. — Он сказал, что извиняться мне нужно перед тобой и перед Златовым. Я сделал большую глупость.

— Мягко сказано, — ответил наконец Рек. Просто не смог сдержаться, потому что именно в этот момент вспомнил зажженную сигарету в дрожащей руке Урса. Стоило бы забыть об этом, но всего три недели назад, на Гамме-249, его так же держали несколько человек за руки и… Ну, сигареты у них не было, но смысл происходящего очень сильно походил на поползновения Урса выпытать программный код. И Рек все еще не был уверен, что не Урс сделал попытку сторговать программу эльдорианскому лорду. Пропади она пропадом, эта программа! Вместе со всем этим "Счастьем Человечества"!

Урсул Грек не стал отводить взгляда и мямлить невразумительные извинения. Он наконец взял себя в руки и посмотрел прямо в глаза младшему Дагварду.

— Я знаю, что сделал. — Это было сказано уже резче и категоричнее. — Думай, что хочешь. Ты никогда мне не нравился, Дагвард. Но в том, что я сделал, не было ничего личного. Просто мне очень хотелось заполучить эту программу. Я был не прав.

"Врет или не врет"? Реку хотелось поверить. Особенно в то, что Урс раскаивается. Но этот "прямой и откровенный" Урс вынашивал планы, как ему захватить Программу — а никто и не догадался. Кто знает, что у него сейчас на уме?

Когда-то Джон Раймон Дагвард — их отец — сказал: "Не отталкивайте человека, если он протягивает руку". "А если в его руке парализатор — ты протянешь ноги", — не без скептицизма прокомментировал Рек про себя. И все же кивнул, принимая извинения.

— Никогда больше так не делай, — от души посоветовал он и подумал "Может, действительно раскаивается? Хорошо, что я тогда не выстрелил".

* * *

На орбите Кади долго ждать не пришлось. Земной транспортник "Медуза" получил добро на посадку почти сразу, как закончил торможение и перешел в указанный Ха-Лан сектор.

— Не бойся, — посоветовал Эвизе Рек, заметив, что девушка немного нервничает. — Кадийцы — такие же люди, как и мы. Только побольше, помощнее и все в пятнах.

Посадка прошла гладко, как по учебнику. Приятно было сознавать, что шаттл наконец-то полностью приведен в порядок. Датч даже позволил себе чуточку расслабиться и опустить "Медузу" на поверхность летного поля, не глядя на показания приборов. Все равно мимо разметки он не промахнулся. Сейчас он был уверен и в себе, и в корабле, и в экипаже.

— Ты только погляди, какая толпа! — Рек ткнул пальцем в сторону буроватого здания. — Это что, массовое переселение? Или кого-то встречают?

Датч бросил взгляд в указанном направлении и пожал плечами.

— По-моему, встречают какую-то "шишку".

— Если бы переселялись — были бы с вещами, — вставила На-Ла.

Эвиза посмотрела на Датча — не скомандует ли, что можно отстегнуть крепления безопасности и встать. Но, поскольку капитан был сильно занят приборами, решила подождать.

— И зачем они нас здесь посадили? — проворчал Рек, следя, когда на пульте погаснут все нужные кнопки. — Прямо перед входом в космопорт.

"Прямо перед входом" — было не меньше чем метрах в двухстах от площадки перед административным зданием. Действительно близковато для обычного грузовоза.

— Может, подождем, пока они там встретят — кого встречают? Чтобы не путаться под ногами, — предложил младший Дагвард.

— Ага! Посидим здесь часок-другой, — поддержала На-Ла.

— Не стоит заставлять Ха-Лан ждать, — не согласился капитан.

— Ну, как хочешь, — смирился Рек. — Ладно, На-Ла! Пошли.

— А корабль кто будет караулить? — запротестовала кадийка.

— Охранная система, — осадил ее Рек. — Давай, вылезай.

Небольшой военный вездеход на воздушной подушке вынесся из боковых ворот и ринулся прямиком к "Медузе". Через несколько секунд он уже лихо развернулся прямо под опускающийся пассажирский пандус шаттла.

— Похоже, проблема с тем, как бы обойти эту толпу, решена, — заметил Рек.

Вместо того, чтобы ехать прямиком к воротам с летного поля, вездеход зачем-то повернул к главному зданию. Кадиец за рулем весело оскалился, притормозил и медленно проехал мимо столпившихся у заграждения соотечественников. Толпа просто взревела от восторга, некоторые умудрялись забраться на заграждение, перевешиваться через перила и дотягиваться руками до машины.

— Так это нас встречают?! — неуверенно высказался Рек. Ему никто не ответил. Наверное были поражены его догадкой.

Они миновали толпу, взревел мотор — и вездеход ринулся к воротам, круто сворачивая в сторону жилых кварталов города.

* * *

Город Истандалаги выгодно отличался от других городов Кади тем, что располагался в северной части основного материка. То и дело проглядывала растущая прямо по обочинам зелень — следствие частых дождей. Когда-то, лет сто назад, как объяснил сопровождавший экипаж "Медузы" Тай-Лон (третий старший брат Ха-Лан, как он сам представился), здесь не было никакого города. Был только очень большая, почти идеально плоская возвышенность, поросшая местными растениями-кровососами.

При упоминании кровососов На-Ла дернула Река за рукав и прошипела ему в самое ухо:

— Может, отобрать у него руль и полететь обратно?

— Погоди, пусть дальше расскажет, — так же тихо ответил Рек. — Интересно же. — И тут же обратился к их водителю и экскурсоводу: — Уважаемый Тай-Лон! А что сейчас с этими растениями?

Кадиец оглянулся через плечо, сверкнув крупными белыми зубами.

— Да мы от них почти избавились, — охотно похвастался он. — Кое-где еще пробиваются. Но, к счастью, редко. Ужасная дрянь!

На-Ла тут же принялась озираться, выглядывая среди пыльной зелени потенциальных врагов. А Тай-Лон философски продолжил:

— Город начали строить, когда перенесли сюда военную базу. Стратегически удобное место для ремонтных верфей. Они там, ниже, — Тай-Лон повел мощной рукой, указывая, в какой стороне располагаются верфи.

Дом стратега Да-Кау занимал обширную часть улицы в Южном предместье города. В своих постройках кадийцы не руководствовались никаким конкретным планом. Они просто занимали удобное место и возводили на нем прочные, с толстыми стенами и узкими бойницами вместо окон, дома. При чем стены "раскидывали" с большим запасом, учитывая такой очевидный факт, что дети быстро растут и заводят собственные семьи.

Иногда бывало, что один единственный кадийский "дом" тянулся практически вдоль всей улицы. А напротив тянулся точно такой же дом другого кадийского рода. И получалось, что на довольно длинной улице живут всего две семьи.

Четыре сына Да-Кау женились уже давно и сами имели по несколько детей. Еще четыре сына женились недавно и с нетерпением ожидали рождения наследников. Почти все они были военными. Не поддержал военную традицию семьи и подался в политики только одни. Он служил атташе министра по внешним связям Кади и его семья почти все время проживала в столице, а не в доме отца. Но сегодня и он приехал в город Истандалаги, чтобы лично поприветствовать знаменитую, героическую и во всех отношениях славную личность — капитана Датча Дагварда.

Когда шустрый военный вездеход, выданный для транспортировки дорогих гостей, свернул наконец на нужную улицу, Тай-Лон сбросил скорость и поехал так, словно на сидениях его машины вместо героя Стамтонского сопротивления россыпью лежали особо ценные и дорогие яйца местной птицы. Осмотрительность третьего старшего брата Ха-Лан была вполне объяснимой: улицу перегораживала огромная толпа кадийцев. Все они приветственно кричали один другого громче, от чего отдельных слов невозможно было понять при всем желании. Зато можно было очень легко оглохнуть. Толпа подавалась в стороны только тогда, когда ее начинал теснить массивный носовой щит вездехода. Тай-Лон не останавливался, позволяя машине постепенно проделывать себе коридор, который моментально смыкался за его задним бампером.

Датч был явно смущен столь бурной встречей. А Эвиза смотрела на все, что творится за бортами их вездехода, с веселым ужасом. Девушка понимала, что бояться ей нечего и что все эти огромные и буйные кадийцы очень рады видеть Датча, а следовательно (как это ни странно, парадоксально и непредсказуемо) и ее тоже. Они липли к окошкам вездехода и вопили что-то восторженное, часто на языке кади, которого Эвиза не понимала. Но и на общегалактическом невозможно было бы разобрать отдельных слов.

На-Ле присутствие вокруг множества кадийцев не нравилось. Поскольку никакой альтернативы не было, она держалась поближе к Реку, хотя при этом сохраняла на своей подвижной мордочке равнодушно-скептическое выражение: "И что можно особенного увидеть на этой Кади?".

Наконец вездеход совершил последнее усилие и, раздвинув толпу, остановился у раскрытых ворот дома. Навстречу гостям вышел отец Ха-Лан в сопровождении своей дочери (законно занимавшей место за его правым плечом). Толпа постепенно стихла. Датч подал руку Эвизе и помог ей выбраться из машины.

Сегодня Да-Кау принимал у себя почетного гостя и по этому случаю сменил свои доспехи стратега на длинную тунику из белой шерсти и широкий пояс, собранный из тяжелых металлических пластин. Он вежливо поклонился Датчу и Эвизе, после чего взял их обоих за руки и повел внутрь дома. Рек и На-Ла последовали за ними. При чем Наалу-Далу не раздобрили даже вежливые поклоны и полные восхищения взгляды молодежи. Несмотря на малый рост она прямо-таки источала высокомерие. Хотя у приветливых кадийцев ее скептицизм и надменность явно вызывали еще большее восхищение. А как же иначе? Знаменитая Наала-Дала, гениальный хакер, виртуозный астронавигатор и близкий личный друг Датча Дагварда — этого списка вполне достаточно, чтобы иметь законное право зазнаваться.

Кончилось тем, что Рек, ненавязчиво склонившись к ее маленькому, плотно прижатому к голове уху, прошептал:

— Прекрати так раздуваться. Свадьба у Датча, а не у тебя.

На-Ла хотела было возмутиться и заявить в ответ, что вовсе она не раздувается. Но потом передумала. Затевать склоку на глазах у восхищенных ее особой кадийцев она посчитала ниже своего достоинства.

* * *

Если очень хочешь узнать про те заслуги и приключения собственного брата, о которых он сам предпочел умолчать — приходи на его свадьбу. Естественно, если свадьбу празднуют кадийцы и если твой брат — знаменитая на Кади личность. К таким мыслям Рек пришел после первых же поздравительных речей. Уютно устроившись за одним из боковых столов, младший Дагвард с интересом наблюдал за тем действием, которое разворачивалось с его ракурса как на ладони.

Второй пилот "Медузы" скромно оделся в пилотскую форму. По двум причинам: потому, что темно-синий пилотский китель меньше выделялся среди темных тонов одежды кадийцев и потому, что забыл вовремя сдать в ремонт свою "парадную" бархатную куртку.

На-Лу Рек посадил рядом с собой, по левую руку. Чтобы ей не пришла в голову идея улизнуть на корабль к своему обожаемому компьютеру. А с другой стороны рядом с Реком расположилось совершенно очаровательное семейство кадийцев с почтенным старцем во главе. Старец походил на высохший заскорузлый корень, завернутый в большое количество одежд. Но глаза его блестели вполне оптимистически и он с явным удовольствием обменивался с Реком замечаниями по поводу гостей и всего того, что происходило.

— Это — Хан-Мирта-Шади, — пояснял он, указывая на очередного дождавшегося своей очереди приносить поздравления гостя. — Ювелир, каких даже в столице не сыщешь. Великий художник. Весь его род скорбел, когда пришло известие о его гибели. А потом оказалось, что он жив и на Стамтоне.

А Хан-Мирта-Шади, великий ювелир-художник, который по мнению Река оказался еще и великим виртуозом по части произнесения речей, в красках расписывал очередной подвиг Датча Дагварда. Рек пожалел, что при нем нет записывающего устройства. Все эти речи вполне можно было дословно перевести в печатный вид и продавать за большие деньги, как образец устного сказительства народа Кади. Естественно, Датч изо всех сил прятал смущение и искренне улыбался ювелиру, когда тот вспоминал не только героические, но и забавные моменты (как ни странно, происходили на Стамтоне и такие).

Особенно всем понравилось пожелание ювелира, высказанное в конце речи:

— Я искренне желаю, чтобы через четверть века каждый второй землянин, которого мне доведется встретить в галактике, носил фамилию — Дагвард!

Естественно, его с шумом и увлечением поддержали все, кто это слышал. И Рек с радостью присоединился к общему шуму.

Как понял из пояснений своих соседей Рек, настоящую свадьбу Датчу устраивать не стали. Да и зачем? Он ведь не кадиец и чужие обычаи ему скорее всего будут непонятны. К тому же, он женился уже некоторое время назад. Поэтому устроили просто большое и шумное застолье в его честь. Ну, и в честь его жены разумеется.

Очередь из желающих принести свои поздравления давно уже разрослась, разветвилась и скрывалась где-то за порогом дома. Некоторых особо почетных гостей пропускали вперед. Но никого не перебивали и не просили говорить покороче. Потом очередной оратор, под дружные восклицания, пожимал Датчу руку или просто кланялся и отправлялся за стол к своим родственникам.

— Сколько же в среднем столов нужно держать в доме на случай таких торжеств? — поинтересовался младший Дагвард в промежутке между речами, у своего почтенного соседа.

— Держать? — не понял престарелый кадиец. Но потом, видимо, уяснил суть вопроса и тут же охотно пояснил: — О, это совершенно ни к чему! У нас на особо людные праздники каждая семья приходит со своим столом. Мы просто делаем все столы одной высоты. Чтобы легче было составлять их вместе.

— В прошлом году на свадьбе Бел-Кама общая длина столов была — 48 гратцев, — похвастался один из внуков престарелого кадийца. Рек живо произвел в уме вычисления и присвистнул. Все семейство уставилось на него.

— Прошу прощения, — поспешил извиниться младший Дагвард. — Я просто очень удивился. Это получается около мили по-нашему.

— Ну и что? — тут же придвинулся сосед слева. А слева сидела На-Ла. Маленькая кадийка отставила локоть, не собираясь уступать ни миллиметра. Кадиец тут же вернулся в исходную позицию, но естественно, локоть На-Лы не заткнул ему рот.

— На тот сбор урожая у моих родственников в Дадонашади столы были целых 50 гратцев!

— Правильно! Только половину этих столов твои родственники сами поставили и созвали всех, кто мимо проходил, — заспорил внук почтенного кадийца. — А у Бел-Кама одних родственников и друзей было 35 гратцев!

— Что плохого в том, чтобы позвать всех, кто хочет прийти?

— Это хорошо! Просто отлично! Но считать надо по столам родственников…

Почтенный старец положил конец спору:

— Уверен, у уважаемого стратега Да-Кау столов будет в три раза больше, — изрек он. — И пусть будет благословен дом, который вмещает в себя столько друзей великого человека — Датча Дагварда.

Рек степенно кивнул. Но продолжить содержательную беседу о длине столов и своем брате не успел.

— Ну почему у этих кади все не как у людей! — прошипела На-Ла со своей стороны. — Был бы здесь обыкновенный стол, я проползла бы под ним до двери и спокойно удрала. А тут: ножки, ножки, ножки…

— А что случилось? — поинтересовался второй пилот "Медузы".

— Мне надо сматываться отсюда! — заявила маленькая кадийка, явно растеряв по какой-то объективной причине свое высокомерие.

— На-Ла!

— Они на меня пялятся!

Рек догадался, что речь не о ножках — и посмотрел через стол. Целое семейство кадийцев умильно скалилось в их с На-Лой сторону.

— Родственники? — дошло до Река. — Стой! Ты все равно не выйдешь через эту толпу.

— Я пролезу, — заявила маленькая кадийка, совсем уже вознамерившись осуществить свое намерение.

— На-Ла! Есть более простое решение проблемы. — Рек тут же выловил за руку одного из распорядителей свадьбы (ради сохранения порядка их сновало вокруг довольно много). — Госпожа Наала-Дала очень удручена, что не может увидеть и других своих родственников, — объяснил Рек кадийцу.

Тот вежливо кивнул и ответил:

— Эта непростительная оплошность будет немедленно исправлена.

— Ты совсем сдурел?!! — возмутилась На-Ла.

— Не ори! Друг перед другом они не станут к тебе лезть. А если страсти накалятся, пока они будут выяснять между собой отношения, ты всегда успеешь смыться.

Каким-то чудом кадийцы умудрились освободить место для семейного стола второй семьи, претендующей на родство с На-Лой. Теперь "родственники" кроме умильных взглядов, отпускаемых На-Ле, ещё и ревниво зыркали друг на друга. Но на какие-то конкретные действия в адрес маленькой кадийки они не решались, дабы не спровоцировать противную сторону.

— Вот видишь! — Рек, вполне собой довольный, стянул к себе на тарелку поджаристую мясную колбаску из какой-то местной дичи (птицы или пресмыкающегося — он не разобрал).

На-Ла немного успокоилась, хотя вернуть свое скептическое высокомерие ей пока не удавалось.

— Сиди и ешь, — посоветовал Рек, отрезая ей половину деликатеса. — У твоих родственников на несколько часов есть чем заняться.

— Это чем это?

— Будут надзирать за поползновениями друг друга.

Через некоторое время за их спинами установило свой столик и третье семейство, претендовавшее на родство с На-Лой. У них в роду не рождались женщины-лилипуты, как в первом, и не пропадал новорожденный ребёнок во время нападения крейсера Талпо на гражданский транспортник Кади, как во втором. Но у них потенциально мог бы пропасть ребёнок. Хотя этому факту не было ни каких доказательств и никаких свидетелей, по их мнению такое вполне могло произойти. Поэтому представители этого рода также претендовали на родство с На-Лой. Шансы заполучить её к себе были совершенно ничтожны, по сравнению с шансами первых двух родов. Посему представители третьей семьи не бросали никаких ревнивых взглядов, а просто любвеобильно созерцали астронавигатора "Медузы".

* * *

Кадийцы — признанные мастера говорить речи. При чем свое красноречие они строят вовсе не на произнесении большого количества стандартных хвалебных и поздравительных слов. Они рассказывают. Они делятся тем, чему были свидетелями или тем, что слышали от родных, друзей и знакомых. Они цветасто и красочно описывают то, что потрясло и затронуло их самих. Поэтому подвиги Датча Дагварда разворачивались в этих заздравных речах во всех подробностях и впечатляли гораздо больше, чем они впечатлили самого Датча в тот момент, когда он их совершал.

Кроме Стамтонских, были воспоминания и о других деяниях капитана Дагварда, например о его роли в военном конфликте с Эльдорией шесть лет назад. Тогда Датч с Реком участвовали в спасательной операции, вывозили беженцев из атакованной эльдорианами колонии. Очередной рассказчик напомнил именно об этих давних событиях.

— Мы все потеряли надежду. Вокруг шел бой. Посадочная платформа нашей станции была разбита. Уцелел всего лишь маленький клочок ровной поверхности. Вообразить себе было невозможно, что хоть один пилот отважится провести под обстрелом и посадить транспортный корабль на этот жалкий обломок. Все, кто остался, понимали, что обречены на гибель. И тут мы увидели, как из дыма прямо к нам летит какой-то корабль. Сперва я подумал: это враг! Ибо корабль не был кадийским транспортником. Но он шел к нам и по нему стреляли враги. И тогда у всех, кто был рядом со мной, появилась надежда. Мне показалось, что само время во вселенной замерло неподвижно, когда мы смотрели, как этот грузовоз разворачивается над крошечной площадкой! Я не верил своим глазам. Мне хотелось крикнуть: "Уходи! Ты только погибнешь напрасно, стремясь спасти тех, кому уже ничто не поможет!" Я сам видел, как лазерные лучи дважды попадали прямо в обшивку шаттла. И много раз выстрелы вражеских истребителей прошивали пространство совсем рядом с кокпитом. Но капитан шаттла бесстрашно шел сквозь огонь и твердо держал штурвал! Он посадил свой корабль! И спас всех нас! И все, кто был со мной тогда, подтвердят мои слова: мы никогда бы не увидели больше нашей родной Кади, если бы не капитан Дагвард!

Ха-Лан, каким-то образом оказавшись позади Эвизы, вполголоса пояснила:

— Мы с Алексом в тот день прикрывало эвакуацию. Это было классно! Датч — потрясающий пилот! Тогда мы с ним первый раз познакомились.

Эвиза оглянулась, но отважная дочь стратега уже просочилась куда-то дальше, к соседним столам.

Рек помнил тот давний эпизод, о котором повествовал очередной рассказчик. К тому моменту летали они с Датчем на "Медузе" ровно две с половиной недели. При чем большую часть этих двух с половиной недель ушло на пробный перелет через Солнечную систему и путь до Кади, где Рек рассчитывал получить летную лицензию. Опыта вождения звездолета через самую гущу боя у них не было совсем никакого. Даже когда они служили после академии в составе шестой летной бригады на патрульном крейсере, космические бои им пришлось созерцать всего дважды, через радары наблюдения.

На-Лы с ними ещё не было. В качестве астронавигатора к ним приставили мощного пожилого кадийца (кажется, его звали Эйдо-Моло… или Айдо-Моло, а может, даже Моло-Айдо). Естественно, кадиец-астронавигатор очень расстарался и рассчитал курс так, что "Медуза" перешла на досветовую скорость почти в эпицентре боя.

Они врезались в самый центр вражеского построения. Но поскольку скорость все еще была велика, "Медуза" пронеслась сквозь строй эльдорианских боевых кораблей как взбесившаяся пчела. Эльдориане не успели понять, что это было, а экипаж грузовоза не успел испугаться.

Датч до предела врубил мощность тормозных двигателей, стремясь погасить скорость и не врезаться со всей дури в заградительную линию кадийцев. Но этого было мало.

— Перехожу на ручное управление! — крикнул старший Дагвард, одновременно с произнесением фразы исполнив свое намерение. — Маневровые на полную мощность! Курс — лево-двадцать!

Рек выполнил приказ прежде, чем успел подумать о перегрузках. Их вдавило в кресла. Пространство накренилось и пошло колесом. Маневрировать, едва перейдя на досветовую скорость — все равно, что добровольно прыгнуть в соковыжималку. А не маневрировать — хоть в кого-нибудь да врежешься. Даже если с твоей дороги убираются очень быстро — слишком много объектов болтается на пути все еще не до конца затормозившего грузовоза.

Пугаться и рассуждать было некогда. Они стремительно приближались к кадийской эскадре.

— Позывные! — едва выдавил капитан, вовремя вспомнив, что для кадийцев их корабль совершенно чужой и неизвестный.

Рек включил канал и выслал вперед корабля коды, которыми их обеспечили перед вылетом. Скорость наконец снизилась до вполне управляемой. Теперь "Медуза" просто летела очень быстро, выворачивая из огромной спирали и выравнивая курс. Ей спешно освобождали проход к колонии. Дышать наконец стало возможно. Рек смог даже покоситься на кадийца-астронавигатора. Тот восторженно кивал и явно был доволен и собой, и их бешеными маневрами.

— Следи за экранами! — скомандовал брату Датч.

Рек послушно отвлекся от кадийца и просмотрел данные кругового обзора.

— Четыре эльдорианских истребителя! — тут же поспешил "обрадовать" он. — Курс 7-11. Датч! Они подрежут нас!

Датч окончательно выровнял траекторию и вел "Медузу" по кратчайшему пути к колонии-спутнику. На истребители он и не посмотрел. Отбиваться от эльдориан было задачей прикрывавших их грузовоз кадийцев.

— Максимальное сближение! — доложил брату Рек.

Проиллюстрировав его предупреждение, корабль вздрогнул. Лазерный импульс эльдорианского истребителя ударил в атмосферный стабилизатор. Рек машинально вцепился в край пульта, когда "Медуза" резко "провалилась" на правый борт. По экрану побежали данные о повреждениях.

— Правый ускоритель! — скомандовал Датч.

Рек поспешно оторвался от пульта и выполнил команду.

— Повреждения! — тут же потребовал отчета Датч.

— Отслоился наружный слой правого крыла, — ответил Рек, успев удивиться, что его собственный голос звучит почти спокойно. — В атмосфере нас будет заваливать влево.

— Ничего. Выровняем импульсниками, — решил Датч.

Рек вовремя заметил огонек ближней связи и включил передатчик. С ними вышли на связь эльдориане.

— Земной корабль! Вы находитесь в зоне военных действий! Немедленно измените курс и уходите!

Рек понял, что выстрелом по стабилизатору благородные эльдориане только предупредили их о том, что их не хотят сбивать сразу. Но непременно это сделают, если грузовоз не изменит траекторию движения. Им предлагали убраться восвояси. "Хорошая идея", — как-то само собой подумалось второму пилоту "Медузы". Но вслух он ничего не сказал.

По правилам всякий гражданский звездолет, оказавшись в зоне военных действий, обязан был сразу же выходить на периферию и оповещать при этом всех и каждого, кто он такой. "Медуза" никого, кроме кадийцев не оповестила и продолжала целенаправленно двигаться в самый центр боя. Так что со стороны эльдориан было очень благородно предупреждать, а не разнести первым же выстрелом в пыль. "Не разнесут, — успокоил себя Рек. — Одним — не разнесут. Разве что, двумя…"

— Включить ускорение! — скомандовал Датч, никак не отреагировав на приказ эльдорианина.

Ответом был еще один залп. На этот раз импульс промчался вдоль обшивки. Бело-зеленое пламя мазнуло вдоль обзорного стекла. Создавалось впечатление, что эльдориане были готовы изменить своим принципам и напасть на гражданский грузовоз по настоящему. По счастью, светофильтры справились и лазерная вспышка не ослепила экипаж.

— Мы лишились внешней антенны, — доложил Рек.

Датч напряженно сражался с ручным управлением.

— Следи за ними, — процедил он.

Рек понял, что брат старается просто делать то, за чем они прилетели и не паниковать попусту. Все равно вступить в бой с эльдорианскими истребителями они бы не смогли.

И тут один из преследователей дернулся и рыскающим зигзагом пошел в сторону. За его двигательным отсеком потянулось белесое облако. Подоспела подмога. Кадийский малый крейсер (приблизительно так можно было назвать эту плоскую посудину, напоминающую гигантское насекомое, если исходить из земных стандартов). Он был всего вдвое меньше "Медузы", но по маневренности не уступал эльдорианским малышам-истребителям. Подбив одного, крейсер крутанул "бочку" вклиниваясь между оставшимися двумя и "Медузой".

— Все в порядке! — сказали им из динамика очень бодрым тоном. — Я займусь этими "гельди".

Рек оглянулся на кадийца-астронавигатора. Тот охотно пояснил:

— "Синий нос". Так мы называем их пилотов-истребителей.

Маленькие боевые машины, отпрянувшие от "Медузы" действительно были синие. Хотя Рек честно засомневался, чтобы эльдориане перед боем мазали свои собственные носы синей краской. Но додумать мысль снова не хватило времени.

Одному истребителю удалось увернуться от боя с кадийским крейсером и подойти достаточно близко к корме. Шел за ними, как приклеенный. Датч бросил "Медузу" сперва вправо, потом влево, не давая врагу выстрелить прицельно.

— Скорость — 4–2, - скомандовал он.

Рек не успел удивиться, зачем нужно тормозить и послушно выполнил приказ. Эльдорианин почти что ткнулся своим "синим носом" им в корму. Датч выровнял грузовоз и прежде, чем кто-то успел испугаться, включил гипердвигатель. Корабль лишь едва заметно для экипажа дернулся вперед. Компьютер тут же взбунтовался и перекрыл линию гиперпривода, заглушив импульс и разразившись длинным предупреждением о том, что ему не додали расчет вектора ускорения.

Рек увидел на экране заднего обзора, как кувыркаясь, исчезает вдали эльдорианский истребитель. Мгновенный импульс гипердвигателя сбил его с курса. Рек с трудом сглотнул. Во рту пересохло. Теоретически, лобовая броня истребителя достаточно прочная, чтобы выдерживать подобные воздействия. Скорее всего, импульс вывел из строя стабилизирующую систему и через пару минут машина снова станет управляемая. Но Рек слишком живо представил себе, как ослепительная голубая волна выплеснулась прямо в лобовое стекло незнакомому красавцу-эльдорианину. Эльдорианская техника — само совершенство и скорость реакции защитных светофильтров — выше всяческих похвал. Парню придется немного побороться с белесым пятном перед глазами. Не больше, чем его машине — с неполадками стабилизаторов. И все равно Реку большого труда стоило побороть дрожь. Он сердито отер рукой бегущий по лицу пот и сосредоточился на управлении.

— Отличный маневр! — похвалили их.

Рек вспомнил, что они так и держат канал связи открытым. А Датч почти твердым голосом ответил невидимому помощнику:

— Спасибо.

Астронавигатор кивнул, присоединяясь к похвале соотечественника и добавил:

— Путь впереди свободен, капитан. Через три минуты войдем в атмосферу.

— Тут к вам еще гости, — не замедлил обрадовать голос из передатчика. — Я отвлеку их.

— Спасибо, капитан…

— Капитан Ха-Лан, парни. Еще встретимся.

Кадийский малый крейсер сделал разворот, уходя наперерез новым врагам. Рек наблюдал за тем, как истребители стремятся обойти шустрого кадийца, но их помощник на этот раз решил сделать все, чтобы грузовозу не пришлось повторять непредусмотренные его конструкцией маневры.

А дальше была "ювелирная" посадка на клочок текстурата величиной — только-только под их корабль. И не менее "ювелирный" полет обратно. Датчу удалось вывести "Медузу" из атмосферы в более-менее свободный сектор пространства, чтобы почти сразу уйти в ускорение. Не подставляя бока под выстрелы ретивых эльдориан, они благополучно удрали с места действия.

* * *

Кадийцы — народ крепкий, могут праздновать сутками. В отличие от землян. Так что под вечер почетных гостей препроводили в отведенные им комнаты. Рек заупрямился и ушел "воздухом дышать". За ним, естественно, увязалась На-Ла.

— Нет чтобы пойти ночевать на корабль, — проворчала она.

Рек сел на теплый каменный выступ внизу стены и лениво отмахнулся от нее.

— Чем ты недовольна? — поинтересовался он. — Ты тут, можно сказать, знаменитость. Летаешь с самим Датчем Дагвардом.

— И хочу, чтобы все так и оставалось, — в тон ему заметила кадийка, усаживаясь рядом.

— На-Ла! — Рек повернулся к ней. Уже почти стемнело, но они сидели под большим желтым фонарем, в свете которого лицо кадийки казалось еще рельефнее, чем оно есть. — Неужели ты всерьез думаешь, что кто-то будет удерживать тебя здесь силой? Или что нам с Датчем пришла в голову идея остаться без астронавигатора?

— Нет, конечно, — тут же ответила На-Ла.

— Тогда что тебя так тревожит?

— Ничего меня не тревожит, — заверила его На-Ла. — Просто мне здесь не нравится.

— Просто ты привыкла капризничать, — заметил ей Рек. — Ты лучше подумай: сколько всего случилось за этот год!

На-Ла сосредоточенно задумалась.

— Год назад мы удирали с той счастьевской колонии, с "Олимпии", — вспомнила она.

Рек кивнул. И стал загибать пальцы.

— Потом мы летали сюда и Датч улаживал кадийские разборки. — Он загнул второй палец. — Спасали семью Динко. Разбили корабль на Талпо… — Еще два пальца. — Кстати, если бы не кадийцы — неизвестно, чем бы все кончилось, — напомнил он. — Ха-Лан собрала деньги на починку.

— Ты ездил с лордом Хазаром в степь к Шекле, — напомнила На-Ла, чтобы побыстрее миновать тему кадийской щедрости.

— Да. — Рек сжал руку в кулак. — Это уже пять. Потом я искал Проныру на Планете Закатов. — Рек перешел на другую руку. — Мы со Златовым разбирались с Урсулом Греком. Ну, это там, где мне рукав оторвали.

— И до сих пор не пришили. Потом спасали лорда Хазара от счастьевцев, а Датч гонялся за этой лохматой…

— Барчей Двасой, — увлеченно подсказал Рек. — Но это — цветочки. Потом мы снова попались на Талпо, уже с Гвидо Большеносым. Ты летала за помощью. И после этого нас всех угораздило вляпаться в историю на "Счастье человечества". Мы удрали, а потом на Маиси за мной принялся охотиться космоспецназ параллельно с лордом Хазаром.

Рек вынужден был признать, что на его двух руках пальцев не хватает.

— И это все — за какие-то двенадцать месяцев! Да за все предыдущие пять лет едва ли наберется столько же.

— А еще Датч нашел себе жену, — подсказала На-Ла. — Раньше у него не было жены, а теперь есть. Вот интересно: а что нашел ты, Рек?

Младший Дагвард задумался и пожал плечами.

— Не знаю, — признался он. — Наверное, много жизненного опыта… и новое пальто. Не так уж плохо.

* * *

Второй день празднества начался с сюрприза. Но теперь уже не для Датча, а для На-Лы. Неожиданно заявились "с поздравлениями" посланники Ассоциации Наемников Кади и попросили возможности обратиться к Наале-Дале.

— Мы долго думали, стоит ли нам приходить сюда после того, что уважаемая Наала-Дала содеяла против нашей ассоциации! — начал посланник.

"Ну естественно, — подумал про себя Рек. — Очень наивно было надеяться, что они не поймут, кто влез в их сеть и разблокировал счет". Машинально второй пилот "Медузы" пощупал то место, где обычно прятался его полицейский бластер. Хотя тут же одернул себя. Во-первых, они под охраной хозяина дома. Во-вторых, посланники не пришли бы сюда, если бы жаждали отмщения. А в-третьих, оружие на свадьбу брата он все равно с собой не взял.

— Шесть лет назад несколько членов Ассоциации пребывали в качестве военнопленных на эльдорианском заводе, где уважаемая Наала-Дала по их наущению провела диверсию. Впоследствии они подло удрали, игнорировав свою соотечественницу. Поэтому уважаемая Наала-Дала имеет право на месть.

Высказав все это, посланник Ассоциации вежливо поклонился и даже улыбнулся На-Ле. Но маленькая кадийка только зашипела в ответ. Тогда посланник решил рассказать о подвигах На-Лы более подробно.

— Необходимо помнить, что блестяще проведенная уважаемой Наалой-Далой диверсия нарушила производственный процесс на несколько дней и это, бесспорно, имело благоприятные последствия для Кади. Часть эльдорианских военных кораблей не было построено в срок. Но к нашему глубочайшему сожалению, уважаемая Наала-Дала была арестована и отправлена в эльдорианскую орбитальную тюрьму. Общим голосованием почетных членов Ассоциации было решено, что этот факт перекрывает ту неприятность, которую уважаемая Наала-Дала доставила Ассоциации, незаконно вторгшись в банковские компьютерные сети.

Посланник Ассоциации поклонился гневно таращившейся на него во все глаза На-Ле и закончил:

— Мы официально объявляем, что не имеем никаких претензий к уважаемой Наале-Дале и с радостью присоединяемся ко всем поздравлениям ее капитану в честь его бракосочетания.

— Ну, если бы я знала!.. — страстно зашипела На-Ла, но так тихо, что услышал ее только Рек. — Они бы свои денежки вообще не нашли. Никакие!

Рек весело посмотрел на нее.

— Не утверждай после этого, что ты — не кадийка! — подначил он. — И ты еще говоришь, что у тебя эльдорианское воспитание?! Да никакой эльдорианин никогда не опустится до мести! Разве нет?

На-Ла поджала губы и ещё пуще разозлилась. Однако возразить Реку было нечем.

Эпилог, или начало?

Закат показался экипажу "Медузы" удивительно красивым. Мутно-желтое светило перестало быть обжигающе раскаленным. Небеса редкой для кадийской атмосферы чистоты переливались между насыщенно-голубым и белесо-зеленым. Длинные перья золотых облаков тянулись от горизонта до горизонта.

— Жаль, что вы не хотите остаться, — призналась Ха-Лан, стоя рядом с вездеходом, на котором привезла Дагвардов (сейчас уже трех) и На-Лу в космопорт и наблюдая, как земляне, задрав головы, разглядывают небо. На-Ла, как самая неромантичная, уже убежала к кораблю.

Они прожили на Кади больше недели, пользуясь гостеприимством стратега Да-Кау и его домашних. И все это время были в центре внимания очень большого количества кадийцев. Под конец с Реком связался Гвидо Паверс. И естественно, Рек тут же выложил ему новость о женитьбе своего брата (умолчав о двигателе). Гвидо как щедрый хозяин и хороший друг тут же пригласил старшего Дагварда провести "свой первый медовый месяц" на Илуо. Когда Рек полюбопытствовал, почему "первый", Гвидо ответил:

— С таким количеством друзей и знакомых, как у вас, вполне можно ожидать, что впереди будут еще и второй и третий. Но я искренне надеюсь, что успел опередить остальных и у меня вы покажетесь в первую очередь.

— Илуо — прекрасная планета, Гвидо — хороший друг. Не стоит отказываться, — решил Датч. После чего они дружно и долго благодарили кадийцев за гостеприимство и кое-как, на третий день после того, как начали благодарить, отправились наконец в космопорт.

Рек разглядывал закат, а попутно щебечущих о чем-то Ха-Лан и Эвизу. И подумал: "хватило же им несколько дней, чтобы прекрасно сдружиться". А потом пожал плечами и пошел к кораблю.

"Что тут такого? — размышлял он про себя. — За несколько часов мы подружились с Динко. За две встречи — с Хазаром. А с той же Ха-Лан так вообще с первого раза".

Он привычно прошагал по полутемному, прохладному коридору родного звездолета и присоединился к На-Ле, успевшей уже занять свое место в кокпите.

— Начинаю предстартовую подготовку, — объявил Рек, падая в кресло второго пилота.

— А Датч с Эвизой?

— Они там с Ха-Лан прощаются. Сейчас придут.

— А чего прощаться-то? — удивилась На-Ла. — Все равно все мы в одном космосе летаем.

Рек провел диагностику и кивнул, вполне удовлетворенный. Как всегда, "Медуза" пребывала в идеальном порядке, так что даже Датчу в самом придирчивом настроении не удалось бы найти, к чему прицепиться.

— Мы готовы, — объявил капитан, входя с Эвизой в кокпит и первым делом усаживая и пристегивая жену.

Рек хмыкнул, заметив, как брат быстро поцеловал улыбнувшуюся ему супругу — и тут же с самым деловым видом занял свое капитанское место.

— Ну, если готовы… Тогда командуй.

— Включаю горизонтальные ускорители, — объявил капитан Дагвард. — Взлетаем по 0-6-4.

— Боишься растрясти? — съязвил Рек.

— Если бы ты знал, как это приятно — взлетать по всем правилам, без спешки, ни от кого не удирая… — сказал вдруг Датч.

— Ну, тогда другое дело.

* * *

Самый большой, красивый и дорогой букет прислал с поздравлениями Эвизе бывший президент маисийского правительства Виктор Златов.

Content

М.В. Гуминенко, А.М. Возлядовская
СОЗВЕЗДИЕ БЛИЗНЕЦОВ

Глава 1. Вместо пролога

Глава 2. Космоспецназ. (Пять лет спустя)

Глава 3. Делаем дело

Глава 4. Тут мимо пролетал какой-то Хазар…

Глава 5. О Кади и торговцах информацией

Глава 6. Пыльная планета

Глава 7. О маленьких встречах и больших неприятностях

Глава 8. Снежный ком

Глава 9. Снежный ком готов развалиться

Глава 10. Не всё так просто

Глава 11. Скажи "Прощай!.."

Глава 12. О Кади, вегах и других странных созданиях вселенной

Глава 13. Еще о разведчиках, а потом о сыщиках

Глава 14. О том, что прямой путь иногда бывает верным

Глава 15. Горазды во все переделки соваться

Глава 16. Безопасная планета

Глава 17. Тот снежный ком был слишком маленький

Глава 18. Прячемся и размышляем

Глава 19. Красная Шапочка! Ты снова — девочка!

Глава 20. Илуо

Глава 21. Четыре дня, которые потрясли "Медузу"

Глава 22. День второй

Глава 23. День третий

Глава 24. День четвёртый

Глава 25. Свободный полет

Глава 26. Недоразумения

Глава 27. Ответы на вопросы

Глава 28. С корабля — на бал