ТОЛКОВАНІЕ

НА ПАРИМΙИ

Епископа ВИССАРІОНА

ИЗДАНІЕ ВТОРОЕ, ВНОВЬ ПЕРЕСМОТРѢННОЕ

ТОМ ВТОРОЙ

ПАРИМІИ ИЗ КНИГИ ПРИТЧЕЙ, ИЗ КНИГИ ПРЕМУДРОСТИ СОЛОМОНОВОЙ, ИЗ КНИГ ПРОРОКОВЪ: ИСАІИ, ІЕРЕМІИ, ІЕЗЕКІИЛЯ, ДАНІИЛА, ІОИЛЯ, ІОНЫ, МИХЕЯ, СОФОНІИ, ЗАХАРІИ И МАЛАХІИ

С.–ПЕТЕРБУРГЪ

Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова

1894

От Московского Духовно—Цензурного Комитета печатать дозволяется. Москва, 1 Ноября 1893 года.

Цензор Священник Иоанн Петропавловский.

СИНОДАЛЬНАЯ ТИПОГРАФИЯ.

ПАРИМИИ ИЗ КНИГИ ПРИТЧЕЙ.

Книга Притчей принадлежит к разряду учительных ветхозаветных книг. Всех учительных книг в составе ветхозаветного Писания семь: книга Иова, Псалтирь, Притчи, Екклезиаст, Песнь Песней и две неканонические: Премудрости Соломоновой и Иисуса сына Сирахова. Самая употребительная в церковном Богослужении учительная книга есть Псалтирь. Из прочих учительных книг употребляются в церковном Богослужении книги: Иова, Притчей и Премудрости Соломоновой. Истолкование церковных чтений или паримий из книги Иова предложено нами [1]. Теперь следует заняться объяснением паримий из книги Притчей. Паримии из этой книги чаще чем из других ветхозаветных книг встречаются в церковных службах. Можно думать, что от преимущественно употребления в церковном Богослужении книги Притчей, по–гречески паримий, название паримий сделалось общим для всех известных под этим названием церковных чтений, взятых из разных священных книг, подобно тому, как псалмы в книге Псалтирь все называются иногда псалмами Давидовыми не потому, чтобы в состав её входили псалмы одного Давида, — в ней целая половина псалмов принадлежат другим песнопевцам, — а потому, что никто больше Давида не написал псалмов. — Паримии из книги Притчей слышатся ежедневно, за исключением субботних и воскресных дней, на вечернях св. Четыредесятницы, как лучшее назидательное чтение в эти дни поста и покаяния. Несколько чтений из книги Притчей положено на праздники, именно чтение из 3–й главы на праздники 10 июля (Ризы Господней), 1 августа, 13 и 14 сентября; чтение из 8 главы положено на праздники Обрезания и Благовещения; чтение из 9–й главы, на праздники Преполовения, Воздвижения, в честь святителей и преподобных; чтение из 10–й главы введено в состав церковных служб в честь святителей и преподобных с присовокуплением стихов из других глав книги Притчей, даже из книги Премудрости Соломоновой, как увидим в свое время.

Ι. Паримия на вечерне в понедельник первой седмицы Великого поста. Притч. Ι, 1–20.

В сей паримии сначала говорится о писателе притчей, о цели и сущности их, за тем предлагается наставление юношам слушаться родителей и избегать общения с людьми нечестивыми и беззаконными.

Гл. 1 ст. 1. Притчи Соломона, сына Давидова, иже царствова во Исраили.

Под притчами, составляющими содержание книги Притчей, разумеются отрывочные, иногда же связные, в последовательном порядке изложенные изречения, в которых предлагаются то разнообразные правила благоразумия и благоповедения в жизни религиозной, нравственной, общественной, семейной и хозяйственной, то умозрительные истины, то опытные наблюдения над ходом дел человеческих. В церковно-Славянской Библии эти изречения именуются притчами, в Греческой паримиями (παροιμιαι). Смысл обоих наименований одинаков. Паримия, по объяснению св. Василия Великого (Бес. на притчи Соломона), значит припутное (παρα — при и οιμος — путь), изречение, т. е. такое, которое служит указателем пути, руководствует человека на путях жизни, сообщая ему нужные сведения для благополучного движения по этим путям. Церковно—Славянское слово притча состоит из двух слов: при и тча (теча). Корень последнего слова: теку (бегу, поспешаю), — тот же самый, который слышится и в слове предтеча [2]. Стало быть притча значит то же, что Греческое паримия, именно путеуказательное изречение, такое, которое полезно и нужно помнить человеку, чтоб на отмеренном ему Провидением поприще жизни не сбиться с пути и благополучно пробежать это поприще. — Приточные изречения отличаются от других однородных с ними по содержанию наставлений и правил тем, что заключают в себе суждения, выраженные языком напоминающим народные присловия, поговорки и загадки. — От притчей (παραβολαι) Христовых притчи Соломоновы отличаются тем, что имеют вид суждений, тогда как притчи Христовы суть рассказы, представляющие истину под образом предметов и событий, взятых из окружающей природы и житейского быта. Многие из притчей Соломоновых представляют истину тоже в подобиях и образах, но без повествовательной формы и в этом отношении с ними сходны краткие приточные изречения Христовы, например: «слепец слепца аще водит, оба в яму впадут» (Матф. XV, 14).

Творцом притчей в рассматриваемом стихе именуется Соломон сын Давидов, царь Израилев. О Соломоне, как сочинителе притчей, свидетельствует также 3–я книга Царств (IV, 29–32), где в похвалу Соломона сказано: «И изглагола Соломон три тысящи притчей». Сын Сирахов (XLVII, 17) прославляет Соломона словами: «За песни и изречения, за притчи и изъяснения тебе удивлялись страны». Из притчей Соломона дошла до нас незначительная часть, содержащаяся в книге Притчей. В первых девяти главах книги притчи представляют речь связную, не переходящую от одного предмета к другому разнородному. В этой речи или является говорящим от своего лица сам Богомудрый наставник, или вводится говорящею его устами и призывающею к своим урокам сама премудрость. В дальнейших 10–24 главах (имеющих в Еврейской Библии особое надписание: притчи Соломона) собраны приточные изречения мудрости, большею частию отрывочные (афористические) и только к концу несколько связные. Следующие затем главы 25–29 надписаны так: «И сии также притчи Соломоновы, которые списали (т. е. из письменных памятников или из устного употребления извлекли и привели в настоящий вид) мужи Езекии, царя Иудейского». В этих главах притчи, как и в предшествующих (10–24), имеют вид афоризмов. В тех и других главах построение притчей состоит в сравнениях или противоположениях. Остальные две главы 30 и 31 составляют дополнительную часть книги. В 30–й главе (надписанной в Еврейской Библии: «изречения Агура»), содержатся притчи в виде отдельных, не связанных между собой изречений. В 31–й главе (надписанной в Еврейской Библии: «изречения Лемуила царя», неизвестного с этим именем в истории избранного народа) заключается связная речь с хвалебным изображением доблестной жены.

В следующих пяти стихах (2–6) рассматриваемой паримии указывается на цель и пользу книги Притчей.

2. Познати премудрость и наказание и уразумети словеса мудрости.

Итак, притчи изречены Соломоном для того, чтобы руководить к познанию или достижению премудрости, к усвоению наказания и к уразумению словес мудрости. Под премудростию разумеется вообще высшая степень совершенства в усвоении умом и сердцем (Притч. ΧVI, 23; X, 8) истины. Под наказанием, наставлением (παιδεία), разумеются нравоучительные правила, служащие к возбуждению и укреплению воли на подвиги добродетели. Словеса мудрости, по–русски речи разума, означают речи, идущие от умных людей и могущие сделать умным того, кто внимательно прислушивается к этим речам.

Далее притчи Соломоновы руководствуют к тому, чтобы —

3. Прияти извития словес и разрешение гаданий, уразумети же правду истинную и суд исправляти.

Притчи Соломоновы помогают прияти извития словес, — приучают к усвоению оборотливости в речах тем, что представляют готовое, заключающееся в них решение тех или других вопросов, разъяснение недоумений. Знакомый с притчами всегда найдется что сказать умного и дельного в беседе с кем бы ни было, пользуясь тою или другою притчей, подобно тому как хорошие знатоки пословиц при помощи их умеют вести свою речь складно и убедительно. — К разрешению гаданий, т. е. загадок, притчи руководствуют тем, что так как в числе их самих немало есть загадочных, замысловатых, то в читателях или слушателях они вызывают любопытство и усилие во что бы ни стало отгадать сокровенный в них под видом загадки смысл. Привычка к этим упражнениям изощряет ум и делает его способным к отгадыванию всяких других замысловатых речей. — Далее притчи помогают разумевать правду истинную, т. е. руководствуют к познанию того, как надобно поступать, чтобы быть истинно праведным человеком, истинным, нелицемерным исполнителем обязанностей в отношении к Богу, к ближним и к самому себе. — Затем притчи, заключая в себе обильный запас сведений, нужных для благоустроения нашей жизни, помогают всякому, ищущему в них руководства суд исправляти, т. е. производить прямой, беcпристрастный суд о том, что́ добро, что́ зло, непогрешительно отличать истину от лжи, честное от бесчестного, и согласно с этим устроять свою жизнь и свои отношения.

4. Да даст незлобивым коварство, отрочати же юну чувство и смысл.

В этом и следующих двух стихах идет речь о лицах, которых Соломон имеет в виду, говоря о цели и пользе своих притчей. Он изрек свои притчи прежде всего для незлобивых и незрелых в умственном и физическом отношении людей, да даст незлобивым коварство, отрочати же юну чувство и смысл. Под незлобивыми здесь разумеются люди чуждые лукавства и хитрости, доверчивые, и потому легко могущие попасть в сети людей хитрых и злонамеренных. Им недостает коварства, т. е. предусмотрительности, чтобы избежать этой опасности; у них есть незлобие голубиное, но нет мудрости змеиной, нет той догадливости и осмотрительности, какая нужна для охранения себя от козней лукавых людей, от их соблазнов и искушений. По своему незлобию они не подозревают вреда от общения с этими людьми, не примечают расставленных для них сетей, как птица не примечает иногда силков, прикрытых лакомою приманкой, — и подвергаются опасности погибнуть нравственно и физически, — и вот на помощь к ним приходит Соломон с своими притчами. Знакомство с заключающимися в них советами опытности и благоразумия научает незлобивых коварству не в худом смысле этого слова, а в добром, в каковом он употребляется и в других местах Писания (Притч. XIII, 16; ХIV, 15; VIΙΙ, 5, 12; XXII, 3. 2 Коринф. ΧΙΙ, 16). — Дальнейшие слова рассматриваемого стиха подобозначащи первой половине его. Соломон изрек свои притчи, да даст отрочати юну чувство и смысл. Под юным отроком здесь можно разуметь не только несовершеннолетнего по физическому возрасту, но всякого человека с отроческою незрелостию, неискушенного опытом жизни: притчи помогут ему приобресть чувство, т. е. знание (слич. Притч. II, 10; ІII, 20; V, 2. Исход. ХХVІII, 3), сметливость, духовное чутье для того, чтобы видеть, откуда ему ждать добра и зла, — и смысл, т. е. рассудительность.

5. Сих бо послушав, мудрый премудрее будет, а разумный строительство стяжет.

Связь этого стиха с предыдущим, выражаемая частицею бо, такая: неудивительно, что притчи полезны для неопытных и незрелых, ибо и мудрый, слушающий их, становится еще мудрее, и разумный приобретает строительство, т. е. искусство или навык к благоустроению жизни. Строительство, согласно с значением этого слова в греческом языке — κυβερνησις, значит собственно управление кораблем. Весьма знаменателен духовный смысл этого слова в рассматриваемом стихе. Жизнь человеческая похожа на море, плавание по которому сопряжено с разными опасностями от бурь, от подводных камней, от скрытых мелей. От кормчего требуется немало опытности и искусства, чтобы благополучно привесть корабль в пристань. Подобно сему и плавающий по житейскому морю, полному всякого рода напастей и греховных искушений, должен уметь при встрече с ними вести себя так, чтобы не потерпеть от них вреда для души и тела. Благоразумие и осторожность — вот руль, которым хорошо должен владеть пловец житейского моря, чтобы и себя спасти от потопления в нем, и других предостеречь от погибели своими советами и вразумлениями. В этом случае немалую помощь приносят каждому притчи, — готовые правила духовной и житейской мудрости, которыми, как бы кто ни был мудр сам по себе, нельзя пренебрегать. В них заключается благонадежное руководство для строительства, — для благоустроения жизни.

6. Уразумеет же притчи и темное слово, речения же премудрых и гадания.

Разумный при помощи притчей не только строительство стяжет, не только сумеет благоустроить свою жизнь религиозную, нравственную, семейную, общественную, и быть полезным для ближних своими советами, но еще навыкнет понимать замысловатые и загадочные речи, т. е. он приобретет не только практическую мудрость, но и умственную, так сказать, выправку. Древние высоко ценили это последнее благо. Царица Савская приходила в Иерусалим из дальней страны единственно за тем, чтобы испытать мудрость Соломона загадками, т. е. послушать его замысловатую речь и поучиться заключенной в ней мудрости, также с своей стороны предложить ему на разрешение загадки. Любопытство царицы было удовлетворено до такой степени, что она сказала Соломону: «мудрости у тебя больше, нежели как я слышала» (3 Царств. X, 1. 7). Мысль, заключающаяся в рассматриваемом стихе, одинакова с тем, что́ содержится в первой половине 3–го стиха. Разность только в том, что в последнем случае шла речь о пользе изучения притчей без упоминания о лицах незрелых и разумных, испытывающих эту пользу.

7. Начало премудрости страх Господень, разум же благ всем творящим его. Благочестие же в Бога, начало чувства: премудрость же и наказание нечестивии уничижат.

Слова этого стиха: начало премудрости страх Господень, имеют значение эпиграфа, такого положения, которое определяет дух и направление всей книги Притчей. Страх Божий — это такое духовное расположение, которое в этом же стихе называется благочестием в Бога, или в отношении к Богу, — и как страх Божий есть начало премудрости, так и о благочестии сказано, что оно есть начало чувства (ведения). Благочестие в Бога, значит благое чествование Бога, или истинное Богопочтение. Сему Богопочтению научил Сам Бог свой избранный народ, строго запретив ему чтить ложных богов и открыв ему все, что́ нужно знать и делать для угождения Ему, как единому истинному Богу. Если благочестие или истинное Богопочтение сопоставляется с страхом Божиим, этим внушается, что истинное Богопочтение немыслимо без страха, или благоговения пред Богом. Всякий чтитель истинного Бога не может не проникаться страхом пред Ним, сознавая с одной стороны беспредельное величие Господа, Его бесконечные совершенства, Его беспредельное всемогущество, святость, благость, праведность, премудрость, Его беспредельную власть и силу, с другой сознавая свое ничтожество пред Ним, свою греховность и виновность, свою не- благодарность пред Ним, свою зависимость от Него во всех отношениях. Это сознание не может не смирять человека, и следственно не может не повергать его в страх и трепет пред Тем, Кого трепещут безгрешные небесные Силы. В частности, мысль о близости к нам Господа, как Существа вездесущего и всеведущего, не может не возбуждать в истинно чтущем Бога страха в виду того, что наши нечистые дела и мысли не могут укрыться от Его всеведения. Особенно страх суда Божия присущ истинно чтущим Господа. Вот почему страх Божий при самом вступлении Бога в завет с Израильтянами положен в основание этого завета. «Собери ко Мне люди, — говорит Господь Моисею на горе Синайской, — и да слышат словеса Моя, да научатся боятися Мене вся дни, в няже сии живут на земли, и сыны своя да научат» (Второзак. IV, 10). Страх Божий столь тесно связан с благочестием, что без него невозможна истинная любовь к Богу, ибо эта любовь должна быть благоговейна; любя Бога, как Отца нашего, мы должны помнить, что Отец сей при всей близости к нам, как детям своим, есть вместе Господь наш и Владыка всего мира, Существо, пред беспредельным величием Которого не только мы, но и вся вселенная — ничто, — и сим памятованием удерживать себя от искушений гордости, дерзости и греховной беспечности. — Страх Господень есть начало премудрости в том смысле, что в цепи знаний, нужных для приобретения премудрости, Богопочтение должно занимать первое, начальное место, что оно должно быть главным и преимущественным предметом знания. Нет на свете существа выше Бога; нет потому ничего на свете важнее и выше Богопочтения, и следственно Богопочтению надобно учиться прежде и паче всего. Существенной потери для души не будет, если кто будет невеждою в делах мирских; но не знать того, что́ нужно знать для угождения Богу, для истинного Его чествования, было бы ничем невознаградимою утратой. — Страх Божий или благочестие есть начало премудрости также в том отношении, что в искателе мудрости оно должно быть господствующим духовным настроением. В своем стремлении к стяжанию мудрости он должен быть проникнут убеждением, что премудрость в строгом смысле принадлежит единому Богу, что Он есть источник премудрости (Притч. II, 6), что без света Его откровения ум человеческий вечно блуждал бы во мраке невежества и заблуждений относительно главнейших истин, что мудрость мира сего сама по себе есть безумие пред Богом (1 Коринф. I, 20). Из этого убеждения проистекает для искателя мудрости обязанность искать благословения Божия на свои труды для приобретения знания, этими трудами служить Господу Богу во славу Его и на пользу ближним, с опасением оскорбить Господа вольномыслием и суемудрием, и за успехи в мудрости благодарить Господа. В этом смысле страх Божий или благочестие поистине есть начало премудрости. — Дальнейшие слова стиха: разум же благ всем творящим его, составляют повторение слов псалма (СХ, 10). Они означают: все творящие страх Божий, т. е. упражняющиеся в благочестии, ревнующие о преуспении в нем, достигают благого разумения, преуспевают в ведении истины. Они благоговейно веруют в откровение Божие и из него почерпают знание всего, что́ нужно для благоугождения Богу. — Благочестие же в Бога начало чувства: мысль, как мы видели, таже, что́ в изречении: начало премудрости страх Господень, нами рассмотренном. — Премудрость же и наказание нечестивии уничижат. Не может быть сомнения, что мудрость, началом которой служит страх Господень, есть величайшее благо, и что следовать урокам мудрости есть священная для каждого обязанность. Но этим благом дорожат и эту обязанность свято исполняют только благочестивые. Нечестивые же ни во что ставят мудрость и уроки её, и от того делают множество безрассудств. Нечестие помрачает в них здравый смысл.

8. Слыши, сыне, наказание отца твоего и не отрини заветов матери твоея.

Сказав о страхе Божием, как начале премудрости, Соломон, обращаясь с своими наставлениями к молодым людям, заповедует им, также для преспеяния в ней, слушаться родителей, их наставлений (наказания) и заветов. Того, к кому Соломон обращается с своею заповедию, он называет сыном (сыне), в знак своего отеческого участия к нему и доброжелательства. В этом смысле слово сын неоднократно встречается в книге Притчей (I, 10; II, 1; III, 1). Внушая детям слушаться отца с матерью, уважать их наставления, Соломон имеет в виду то, что никто больше родителей не пожелает добра детям, ни в ком это желание не может быть столь искренно, как в отце с матерью. Положим, они своею жизнию не всегда подают детям добрый пример; но в таком случае дети должны следовать не примеру их, а их советам, проистекающим из любви к детям, проникнутым опытностию и знанием жизни, свойственным всякому, довольно пожившему на свете.

9. Венец бо благодатей (красот) приимеши на твоем версе (главе) и гривну (цепь) злату о твоей выи.

Послушание советам отца и матери служит лучшим украшением юноши. Это тоже, что прекрасный (благодатей) венок на главе, что золотая цепь на шее его. И со стороны приятно смотреть на эти драгоценные украшения. Тем приятнее, тем усладительнее впечатление, производимое на нас почтительным к родителям юношею. Но не одни люди любуются им, — на нем, как на верном исполнителе заповеди Господа, почивает благословение Его, благодать и милость.

10–12. Сыне, да не прельстят тебе мужи нечестивии, ниже да восхощеши (не соглашайся), аще помолят (пригласят) тя, глаголюще: иди с нами, приобщимся крове (участвуй в кровопролитии). Скрыем же в землю мужа праведна неправедно (понапрасну), пожрем же его яко ад жива и возмем память его от земли.

В сих и дальнейших 13–19 стихах Соломон предостерегает своего ученика, называя его сыном, от общения с людьми нечестивыми, от участия в их злодейских предприятиях. Соломон, изображая эти возмутительные предприятия, именно злодейские отношения к ближним, хочет показать в наглядной картине ту крайность зла, до которой может доходить нечестие, отсутствие страха Божия. Кто Бога не боится, заглушает в себе память о Боге и Его законе, тот способен на всякую несправедливость и жестокость в отношении к ближнему.

Сыне, да не прельстят тебе мужи нечестивии. Нечестивые злодеи знают, как трудно склонить молодого человека на злодеяния, столь возмутительные, что одно наименование их способно возбудить к ним отвращение. Но они же знают и то, как податлив человек на зло, если уверить его, что зло можно делать безнаказанно, если польстить его самолюбию и самоугодию. И вот от этого–то коварства и гнусной лести Соломон предостерегает своего ученика. Да не прельстят тебе, говорит он, т. е. да не увлекут тебя лестию мужи нечестивии, ниже да восхощеши, не соглашайся, аще помолят (будут приглашать тебя) глаголюще: «иди с нами, участвуй в кровопролитии». Но пролить кровь ближнего не по праву войны, не в наказание за преступление, по приговору человеческого правосудия, а по одному личному злому произволу, нельзя безнаказанно. Так может если не сказать, то помыслить юноша, слушая приглашение к участию в кровопролитии. Но злодеи–советники в успокоение его продолжают: скрыем (зароем) в земли мужа праведнаго неправедно; т. е. не бойся, мы будем проливать кровь праведного неправедно, без вины его, понапрасну; но будем делать это так, что не видно будет следов нашего преступления: мы зароем убитого в землю, и уличить нельзя будет. Пожрем его, продолжают злодеи, яко ад жива, т. е. мгновенно покончим с ним, сделаем с ним подобное тому, что́ делается с людьми погибающими во время землетрясения: под ними вдруг разверзается земля и заживо поглощает их ад — область смерти. Мы нечаянно нападем на невинного человека, не дадим ему опомниться, и уложим его в могилу во цвете сил и здоровья. — И возмем память его от земли: мы спрячем труп его в таком месте, что люди напрасно будут искать могилу. Сначала люди, не видя его среди себя, поговорят о нем, теряясь в догадках, куда он девался, что́ с ним стало, а потом забудут, словно он совсем не существовал на свете. — Соломон убеждает юношу не сдаваться на злые внушения нечестивых, если они будут склонять его к участию в их злодействах надеждою безнаказанности, искусством хоронить концы своих нечистых дел.

13. Стяжание его многоценное приимем, исполним же домы наши корысти.

Итак вот зачем нечестивые отнимают жизнь у ближнего: цель у них одна — завладеть собственностию его, — с жизнию они отнимают его имущество, — цель чисто разбойническая. Разбойники убивают с целию грабежа, не имея личной злобы на свою жертву. Уговаривая юношу к участию в злодействах, нечестивые сначала обнадеживали его безнаказанностию, теперь же рассчитывают на его корыстолюбие, искушают его надеждой обогащения.

14. Жребий твой положи с нами, общее же влагалище стяжем (будем иметь) вси, и мешец един да будет всем нам.

Нечестивые стараются вовлечь юношу в свое сообщество не только обещанием богатой добычи, но и тем, что эта добыча будет делиться между всеми по жребию, и участие в добыче для всех одинаково. Для новичка это соблазнительно. Он мог опасаться, что его не уравняют со старыми злодеями в дележе добычи, будут давать ему гораздо меньшую в сравнении с ними долю. Нет, говорят ему соблазнители: мы не будем обижать тебя, — жребий будет решать, кому что и сколько должно достаться из добычи, — и мешец — мошна — будет общим достоянием: все на нее будут иметь одинаковое право, без различия новичков и старых.

15. Не иди в путь с ними, уклони же ногу твою от стезь их.

Путь нечестивых и стези их означают образ их жизни, поведение. В частности под стезями, т. е. неприметными тропинками, можно разуметь ту черту в их поведении, которая указывает на их привычку подкрадываться к намеченным ими жертвам исподтишка, неприметным образом, — указывает на их тайные козни против жизни и собственности ближних. Может ли быть что гнуснее и безнравственнее такого поведения нечестивых? Соломон убеждает соблазняемого этими нечестивцами юношу ни на шаг не поддаваться на их предложение следовать за ними, совсем не вступать на их путь. Подобное предостережение заключается в словах псалма: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых и на пути грешных не ста» (I, 1).

16. Нозе бо их на зло текут и скоры суть излияти кровь.

Эти слова встречаются у пророка Исаии (LIX, 7) и повторяются у Ап. Павла (Римлян. III, 15), у того и другого в составе обличительных речей, изображающих печальное нравственное состояние Иудеев. Предостерегая юношу, чтобы не вступал на путь нечестивых, Соломон поставляет ему на вид то, что если он вступит на этот путь, то уже трудно будет остановиться на нем, ибо нечестивые с такою быстротой двигаются по этому пути, что увлеченный ими юноша не успеет опомниться и понять глубину своего падения. Он скоро увидит, что слишком далеко зашел на том пути, на который дал увлечь себя, и уже поздно вернуться назад.

17–18. Не без правды бо (не напрасно) простираются мрежи пернатым. Тии бо убийству приобщающеся (участвуя в убийстве), сокровиществуют (собирают) себе злая, разрушение же (ниспровержение) мужей законопреступных зло.

Нечестивые обнадеживали юношу безнаказанностию тех преступлений, к участию в которых уговаривали его. Соломон уверяет юношу в тщетности этой надежды. «Не напрасно, — говорит он, — простираются сети для пернатых». Высоко летящая птица, томимая голодом, как только заметит корм, разбросанный поверх скрытых силков, тотчас устремляется на него и попадает в силки. Подобная участь постигает злодеев. Подобно хищной птице, свободно и безопасно летающей по поднебесью, они почитают себя безопасными, как бы недоступными для правосудия, умеют ускользать от него и насмехаются над безуспешностию попыток поймать их; но рано ли, поздно ли, они непременно попадутся. Хищная птица делается жертвою своей жадности, которая отнимает у ней свойственную ей осторожность. Равно и злодеев губит их кровожадность. Ища для себя повсюду жертв для удовлетворения своей кровожадности и корыстолюбия, они, усыпленные тем, что до сих пор не попадались, становятся менее осторожными, не замечают, что за ними давно следит правосудие, и наконец попадают в руки его на месте преступления, как птица попадает в силки, набросившись на приманку. Суд конечно беспощадно покарает тех, которые сами беспощадно поступали с людьми, и ниспровержение их будет самое гибельное. Они сами себе его приготовили: делая зло другим, сами собирали зло на свою голову.

19. Сии (таковы) путие суть всех творящих беззаконие: нечестием свою душу отъемлют.

Так, несдобровать душегубцам. Пути беззакония приведут их к погибели. Отнимая жизнь у других, нечестивые кончают тем, что свою душу отъемлют, — сами обрекают себя на казнь.

20. Премудрость во исходех поется, в стогнах же дерзновение водит (имеет).

До сих пор Соломон, как Богомудрый наставник, говорил от своего лица; теперь он вводит говорящею саму премудрость, которую представляет в виде наставника и влагает в её уста наставления и вразумления. Судя по свойству этих наставлений и вразумлений, должно думать, что олицетворяемая Соломоном премудрость — не человеческая, а Божия, ибо только последняя может говорить с такою силой и властию, так грозить и карать противящихся ей, как здесь представляется. Все это будет видно в дальнейших стихах, входящих в следующую паримию; в рассматриваемой же паримии видим только начало речи о Божией премудрости. Премудрость во исходех поется и на стогнах имеет дерзновение. Она есть такая сила, которая возвещает о себе в природе, в её мудром устройстве, в совести, в законе откровенном, в судьбе людей. Следы премудрости Божией всюду видны, и потому она воспевается повсюду устами её глашатаев, всех ревнующих о славе её: они открыто прославляют ее не только в тесном кругу домашнем, но и во исходех из дома, т. е. на улицах, под открытым небом, и на таких людных местах, как площади, она смело устами их возвышает свой спасительный голос, наставляющий, вразумляющий, обличающий, ободряющий, угрожающий. Стало быть, если с одной стороны есть много на свете соблазнителей. то не мало и предостережений против их козней каждый может иметь от лица Премудрости, всюду подающей свой голос.

Начиная с рассмотренной паримии из книги Притчей чтение большей части дальнейших паримий из этой книги назначено для дней В. поста потому, что по своему содержанию они соответствуют покаянному настроению духа в эти дни, как обильные обличениями грехов, призываниями к возненавидению их, к исправлению жизни, и разнообразными наставлениями касательно того, как подобает вести себя истинному чтителю Бога в разных положениях и отношениях.

II. Паримия во вторник первой седмицы Великого поста. (Притч. Ι, 20–33.)

В сей паримии содержатся обличения и угрозы Божественной Премудрости против непослушных её внушениям.

Гл. 1, 21–22. Премудрость во исходех поется, в стогнах же (на площадях) дерзновение водит (смелость имеет). На краех же (с вершины) стен проповедуется, у врат же сильных (властелинов) приседит, во вратех же града дерзающи глаголет.

Люди нечестивые и беззаконные, о которых шла речь в предшествующей паримии, употребляют все средства обольщения для совращения с пути истины людей малосведущих, незрелых в физическом и духовном отношении. Но и Премудрость Божественная не оставляет их без помощи среди направленных против них злых козней. Её предостерегающий, обличающий и угрожающий голос слышится повсюду. Она устами своих глашатаев воспевается на улицах и смело возвышает свой голос на стогнах [3]. Слуги Божественной Премудрости проповедуют её учение, учение истины и правды, с вершины стен, т. е. также открыто и всенародно, как если бы вопияли с высокой стены или башни. Такова и действительно была проповедь пророков, и впоследствии Апостолов, которым Христос повелел провозглашать громко на кровлях то, что́ им сказано было на ухо (Лук. ΧVI, 27). Вестниками Божественной Премудрости, её спасительного учения, служат не одни призванные к учительству, — наставники юношества, священники и пророки; Она приседит также у ворот властелинов, т. е. их устами изрекает суд и правду, когда они с своего судебного седалища у ворот своих домов объявляют судебные приговоры тем, которые ждут здесь решения своей участи. Она у ворот города дерзающи глаголет, т. е. смело, как свойственно убежденным в истине, в лице их возвышает свой голос посреди народных собраний, местом которых бывали городские ворота. Как много удобств знать истину и охранять себя от лжи и лукавства для тех, которым грозит опасность сбиться с пути истины со стороны людей нечестивых, и как посему безответны те, которые не пользуются этими, для всех открытыми удобствами! — Премудрость дерзающи глаголет всем; что́ же именно глаголет?

23. Елико убо время (доколе) незлобивии держатся правды, не постыдятся. Безумнии же, досады суще желатели (охотники до обид), нечестивии бывше, возненавидеша чувство (ведение) и повинни быша обличением.

Благо людям незлобивым, чуждым лукавства, доколе они держатся правды, не уклоняются с правого пути, не поддаются усилиям нечестивцев склонить их на свою сторону. Неуклонно идущие путем правды не постыдятся, не раскаются в своей неизменной верности долгу правды, тогда как если бы они поколебались в этой верности, сдались на злые внушения людей нечестивых, им пришлось бы жалеть о своей преступной слабости, и жалеть может быть поздно. Они достойны всякой похвалы за то благоразумие и самообладание, с каким они обольщениям и соблазнам нечестия предпочли строгие внушения Божественной Премудрости и послушной ей совести. Не так поступают охотники до обид: они поистине безумны, рассуждая, что правдой трудно жить на свете, что без обиды ближнему, без нанесения вреда его собственности, чести, жизни нельзя жить благополучно. Они, будучи нечестивы, возненавидели ведение. Нечестие ослепило их духовное зрение, убило в них здравомыслие; они не только презрели, но возненавидели ведение истины, внушения рассудка и совести; для них не существует различия добра и зла, честного и бесчестного, и потому они стали повинны обличениям, т. е. заслужили строгого суда, который изрекает на них Божественная Премудрость в следующих словах:

23. Се, предложу вам моего дыхания (духа) речение (речь), научу же вас моему словеси (скажу вам мое слово).

В предшествующем стихе Божественная Премудрость обличала нечестивых безумцев, непослушных ей; теперь она начинает грозить им. Её угрожающий голос — не мертвый звук, праздно бьющий воздух и бесследно рассеевающийся в нем, не кимвал звяцающий, — нет, это речь духа, одушевленная, из глубины духа идущая и духовною силой преисполненная, и потому действенная. Вот эта грозная речь:

24–26. Понеже звах вас и не послушасте, и простирах словеса (распространяла речь), и не внимасте, но отметасте моя советы и моим обличением не внимаете: убо и аз вашей погибели посмеюся, порадуюся же, егда приидет вам пагуба.

Понеже звах. Премудрость Божественная, или Премудрый Бог, хотящий всем человекам спастися и в разум истины приити, зовет людей к исполнению заповедей Своих и к покаянию многоразличными средствами: чрез откровение, чрез наставников, чрез обстоятельства жизни благоприятные, располагающие к благодарности, и неблагоприятные, располагающие к покаянию, чрез совесть. — И простирах словеса. Для преклонения людей к послушанию этому спасительному зову, Премудрость Божественная поступает с ними, как свойственно поступать учителю с учениками. Как учитель, с целию втолковать ученикам свой урок, не раз, не два, а многократно повторяет им свои толкования, в разных оборотах речи и с разных сторон обсуждая один и тот же предмет, так и Премудрость Божественная простирает свои словеса, — широко, так сказать, раскидывает свою сеть для уловления людей в послушание; употребляет непрерывные и разнообразные усилия, чтобы привлечь внимание людей к своим наставлениям, чтобы вразумить их, дать им понять, как они нехорошо поступают, уклоняясь от истинного пути. Но чем чаще и внушительнее проповедует Премудрость Божественная, тем пагубнее невнимание людей к её проповеди. Они отметают советы Божественной Премудрости, т. е. презирает кроткий голос её, не внемлют и обличениям, строгому суду о их поведении; они смеются над всем этим, и Господь долготерпит, ожидая от них покаяния. Но есть пределы долготерпению: после продолжительных и безуспешных призывов к покаянию, что́ остается делать Божественной Премудрости в отношении к упорным и нераскаянным, как не поступить с ними по всей строгости правосудия? Рано или поздно должна постигнуть их казнь за пренебрежение вразумлений. Я звала вас, простирала к вам мои словеса, а вы ни советам, ни обличениям моим не внимали: почему и Я вашей погибели посмеюся, порадуюся же, когда приидет на вас пагуба. Бедствие, как бы ни было велико, все же не так тяжело чувствуется, если терпящий бедствие встречает сочувствие со стороны других; горе значительно облегчается, если есть с кем разделить его. Но не таково положение нечестивых, постигнутых пагубой за пренебрежение уроков Божественной Премудрости: и в глазах людей посмеятельна нечестивых пагуба (Притч. XI, 2), — люди не жалеют их и рады тому, что наконец избавились от них, от их обид и притеснений. Но этого мало: сама Премудрость Божественная посмеется и порадуется их погибели. Это человекообразное представление о Божественной Премудрости указывает не на злорадство, несвойственное Богу, а на то, что она предаст упорных противников её на посмеяние людям, что люди будут глумиться над ними по попущению Божию, в наказание за то, что они сами смеялись над советами и обличениями её. В насмешках людей они усмотрят действие гнева Божия. Убеждение в этом, при невозможности поправить свое положение, будет для них самое горькое и мучительное.

27. И егда приидет на вы внезапу мятеж (смятение), низвращение же (ниспровержение) подобно бури приидет, или егда приидет вам печаль и градоразорение, или егда найдет на вы пагуба.

В сем стихе продолжается описание жалкого состояния нечестивых, отверженных Божественною Премудростию за пренебрежение её вразумлений. Она уже не пожалеет, а посмеется над ними, когда внезапно придет на них смятение. Они беспечно предавались своим нечестивым привычкам. Оставаясь долгое время ненаказанными за свое нечестие, они привыкли думать, что и вперед с ними ничего особенного не случится. Они говорили себе: «мир и безопасность», но тогда–то и «постигнет их пагуба» (1 Солунян. V, 7). Внезапность этой пагубы будет причиной их смятения: они растеряются от неожиданно разразившейся над ними беды, свойственная им дерзость и находчивость оставят их. — Ниспровержение же подобно бури явится. Положение нечестивых, застигнутых неожиданным бедствием, изображается здесь под образом бури, быстро несущейся из пустыни и все ниспровергающей на своем пути. Подобное сему случилось с детьми Иова, погибшими под развалинами дома, ниспровергнутого внезапною бурей. — Тоже положение нечестивых сравнивается с положением жителей города, в который вторгся неприятель и беспощадно стал здесь предавать все огню и мечу. Они надеялись на крепость и неприступность стен городских и не боялись осаждающего врага; но чем беспечнее они вели себя, тем ужаснее их положение, когда постигло их градоразорение, когда они увидели среди себя неприятеля, разрушившего их стены и все попадающееся ему опустошающего.

28. Будет бо, егда призовете Мя, Аз же не послушаю вас. Взыщут Мене злии и не обрящут.

Наказание нечестивых, имеющее разразиться над ними в здешней жизни, наипаче же по смерти, наконец образумит их и заставит обратиться к Божественной Премудрости, т. е. к Богу с мольбой о помиловании. Но уже будет поздно. Они призовут Его, но Он не послушает их, взыщут Его, но не обрящут. И это не потому, чтобы у Бога недоставало милосердия, а потому, что обращение их к Богу не будет искреннее и добровольное, а вынужденное. Их вопли к Богу будут выражать не раскаяние в грехах, не сознание мерзости их, а только мучительное ощущение гнева Божия. Они будут чувствовать нужду не в прощении грехов, а в избавлении от бед, так что если бы мольба их о пощаде была услышана, они принялись бы за прежнее, продолжали бы по прежнему нечествовать против Бога мыслию и делом. Они взыщут Бога только по чувству самосохранения и саможаления, а отнюдь не по искреннему раскаянию в своем нечестии. Им страшен будет только гнев Его, а не вина против Него. Подобное известно о фараоне: пока продолжалась та или другая Египетская казнь, он смирялся пред Богом и умолял Его чрез Моисея о помиловании; прекращалась казнь, — возобновлялось его ожесточение.

29–30. Возненавидеша бо премудрость, словесе же Господня не прияша, ниже хотеша внимати моим советом, ругахуся же (посмеявались) моим обличением.

Этими словами Божественной Премудрости подтверждается высказанное нами предположение, почему Господь не примет от нечестивых мольбы о помиловании. Мы сказали, что мольба их вызвана не искренним и добровольным раскаянием, а только саможалением. Можно ли ожидать искреннего и добровольного раскаяния от тех, которые не по немощи, не по естественной удобопреклонности ко греху отвергли внушения премудрости, а по ненависти к ним: возненавидеша премудрость? О них нельзя сказать, что они нечествовали по недостатку силы воли для борьбы с греховными соблазнами, по врожденной склонности творить не добро, которого хотим, а зло, которого не хотим: нет, их воля положительно направлена была ко злу: они усиленно желали и домогались поступать вопреки советам мудрости, даже смеялись над этими советами и обличениями, какие слышали из уст наставников мудрости. Настроение духа, свойственное диаволу!

31. Темже и снедят своих путей плоды и своего нечестия насытятся.

Мысль сих слов та же, что в словах Апостола: еже аще сеет человек, тожде и пожнет (Галат. VI, 7). В чем нечестивые находили свое удовольствие, то будет причиной их погибели. Их погибель есть плод их путей, т. е. образа их жизни. Они питались нечестием как пищею, и теперь должны будут до дна испить чашу гнева Божия за пристрастие к этой пище.

32. Ибо, зане обидеша младенцев, убиени будут и истязание (взыскание Божие) нечестивыя погубит.

Казнь временная по приговору человеческого правосудия и вечная по суду Божию будет вполне заслуженным возмездием людям, которые обижали младенцев, — обижали людей невинных как младенцы, и как младенцы беспомощных и безответных. Ни невинность, ни беспомощность этих младенчествующих не возбуждали жалости в нечестивых кровопийцах, за что́ и с ними правосудие Божие поступит беспощадно.

33. Мене же слушаяй вселится на уповании (будет жить надежно) и почиет (будет спокоен), без страха от всякаго зла.

Горе нечестивым, презирающим уроки Божественной Премудрости; но благо тому, кто слушается меня, говорит она: он будет жить надежно, т. е. безопасно под кровом Господа. Он будет спокоен, — его душевный мир не будет возмущаем страхом всякаго грядущего зла. Он уверен, что если и постигнет его зло, Божественная Премудрость обратит его в добро, и он, если не в сей, то в будущей жизни будет блаженствовать. Его духовного мира не будет смущать также благополучие нечестивых; он знает, как оно непрочно, тогда как благочестие, — плод послушания Божественной Премудрости, — на все полезно, ибо с ним соединено обетование жизни настоящей и будущей (1 Тимоф. IV, 8).

III. Паримия в среду первой седмицы Великого поста. (Притч. II, 1–22.)

В сей паримии идет речь о значении истинной мудрости в отношении к благочестию и добродетели.

Гл. II, 1–2. Сыне, аще приим глагол моея заповеди скрыеши в себе, послушает премудрости твое ухо и приложиши сердце твое к разуму, приложиши же ю в наказание (в научение) сыну твоему.

Сими словами Соломон, учитель мудрости, выражает надежду, что если кто с сыновним доверием (сыне) и смирением послушается его заповеди внимать урокам Божественной премудрости и свято, как свойственно сыну, соблюдать эту спасительную заповедь, то в учении Божественной мудрости он найдет такое благо, к которому привяжется всею душей. Божественная премудрость изрекает свое учение чрез посредство откровения, чрез совесть, также устами Богопросвещенных наставников. И благо тому, кто решится послушать это учение! Оно имеет увлекательную силу. Сначала он будет слушать его из одного любопытства, затем любопытство перейдет в сердечное сочувствие. Движимый любопытством искатель мудрости сначала склонит слух, а затем и сердце к учению премудрости: послушает премудрости твое ухо, и приложиши сердце твое к разуму (разумению), приложиши же ю в наказание (в научение) сыну твоему. Искатель мудрости не довольствуется тем, что будет прислушиваться к голосу Божественной премудрости; он позаботится еще об уразумении слышанного, об усвоении не только слухом, но и сердцем. Можно многого наслушаться; но если впечатления от звуков поражают только одно ухо, и не проходят в сердце, или в глубину души, не вызывают в ней размышления и желания уразуметь смысл доходящих до слуха слов, они остаются для меня чуждыми. Собственностию моею становится учение Божественной премудрости тогда, когда я приложу сердце к разумению его и чрез это достигну глубокого убеждения в истине и спасительности его. Но чем глубже убеждение, тем живее потребность поделиться им с другими, особенно с лицами близкими нам по крови. На что ближе сын к отцу? И вот благожелательный отец, чему сам научился от Божественной премудрости, то передает в научение (в наказание) и сыну своему, имея в виду то великое благо, которое стяжавается мудростию. Какое же это благо?

3–5. Аще бо премудрость призовеши и разуму даси глас твой, чувство же (ведение) взыщеши великим гласом, и аще взыщеши ея яко сребра и якоже сокровища испытаеши (будешь отыскивать) ю, тогда уразумевши страх Господень и познание Божие обрящеши.

Мудрость сама по себе есть величайшее благо, к стяжанию которого должны быть направлены все силы душевные; но еще важнее то благо, которое имеет с ним тесную связь отчасти потому, что служит началом мудрости, отчасти потому, что служит венцом мудрости, плодом усилий к снисканию её. Это благо заключается в страхе Божием и в познании Бога. Для того, чтобы достигнуть обладания сим благом в полной мере, от искателя мудрости требуется, чтобы он не только откликался на призыв Божественной премудрости, но сам призывал ее, чтобы разуму подавал свой голос, чтобы чувство (ведение) искал великим гласом. Этою иносказательною речью выражается та мысль, что искатель мудрости должен чувствовать нужду в её уроках с такою же силой, какая слышится в голосе ребенка, потерявшого из вида свою мать, и громко, со слезами зовущего ее к себе. Ребенок без матери — беспомощное и жалкое существо. Беспомощен и жалок и искатель мудрости, если, ища ее всеми силами души, он не догадается обратиться к Богу с мольбою о вразумлении его, если не взыщет себе помощи в страхе Божием, который есть начало премудрости. Таким образом призывание мудрости и ведения есть собственно призывание Бога, премудрости Наставника и смысла Подателя. В дальнейших словах рассматриваемого стиха искатель мудрости изображается ищущим ее с такою же ревностию, с какою искатели земных сокровищ домогаются обогащения себя серебром, отыскивают клады, скрытые в земле (сокровища), т. е. драгоценные металлы и камни, лежащие в недрах земли. Искатели земных сокровищ не жалеют никаких усилий и жертв, чтобы обогатить себя, хотя обладание этими сокро- вищами непрочно. Меньших ли усилий и жертв достойно стяжание мудрости, такого блага, которое несравненно превышает достоинством все земные блага, особенно потому, что, ища мудрости, источник которой есть Бог, человек укрепляется в страхе Божием и в вере, ибо тогда уразумевши страх Божий, и познание Божие (Бога) обрящеши. При изъяснении этих слов должно иметь в виду то, что в другом месте Соломон признает страх Божий и ведение Бога не плодом, а началом, источником премудрости. В виду этого суждения Соломонова об отношении страха Божия или религии к мудрости, сказанное об искателе мудрости: уразумевши страх Божий и обрящеши познание Бога, — должно понимать в таком смысле: проникнутый страхом Божиим и верой в истинного Бога, ревнитель мудрости по мере преуспеяния в ней, преуспеет в страхе Божием или благочестии и в вере. Он не только будет хранить страх Божий, иди благочестие, но и уразумеет его, сознательно утвердится в нем. Он обрящет познание Бога: это не то значит, чтоб дотоле он не имел познания о Боге, веры в Него. Нет, он имел это, но только в начатках. Но начатками он не удовольствуется и станет стремиться к совершенству, искать бо́льших и бо́льших успехов в познании истин веры, и наконец найдет то́, чего искал. Обрящет познание Бога, по возможности совершенное, в награду за то́, что искал этого блага со страхом Божиим, следственно с чувством нужды в помощи Божией, в которой не может быть отказа.

6. Яко Господь дает премудрость и от лица Его познание и разум.

Идет речь о премудрости преимущественно религиозной. Источником её служит откровение Божие. Чрез Свое откровение Господь умудряет всякого ищущего мудрости, сообщая ему познание о всем, что́ нужно знать и делать для благоугождения Богу. — От лица Его познание и разум. Это значит, что свет истины, возвещаемой в откровении от лица Самого Бога, просвещает всякого человека: во свете Твоем, Господи, узрим свет (Псал. ΧΧΧV, 10) знания и разумения истины. Иногда же учение мудрости усвояется человеком чрез тайное прикосновение к его уму и сердцу просвещающей благодати Св. Духа.

7–8. И сокровиществует (соблюдает) исправляющих (устрояющих) спасение, защищает же (охраняет) шествие их, еже сохранити пути оправданий (правды) и путь благоговеинствующих Его сохранит.

Господь, источник премудрости, есть вместе хранитель ищущих у Него умудрения в делах житейских и духовных. Он, когда видит, что они устрояют свое спасение, т. е. заботятся о своем благе временном и вечном, сокровиществует их, т. е. блюдет их, как дорогое сокровище. Он защищает шествие их, еже сохранити пути правды, т. е. помогает им Своею невидимою силой идти неуклонно путем правды, благочестия и добродетели. Он путь благоговейно чтущих Его сохранит, т. е. охранит их на жизненном пути от искушений и соблазнов, от бед и напастей. Ангелам Своим Он повелевает оберегать их на всех путях их в награду за то, что они не на свою мудрость и силы полагаются, ища безопасности и благополучия в жизни, а на мудрость и промышление Божие.

9. Тогда уразумевши правду и суд и исправиши вся стези благия.

Тогда, т. е. когда будешь следовать внушениям Божественной премудрости, наставляющей на путь правды, о чем пред этим сказано (ст. 8), — уразумевши правду и суд (слич. I, 3). «Уразумевши правду», будешь хорошо знать, как надобно вести себя, чтобы быть правым пред Богом, пред своею совестию, пред людьми. — «Уразумевши суд», — навыкнешь безошибочно и беспристрастно судить о том, что́ хорошо, что́ худо в нравственном отношении, отличать истину от лжи, честное от бесчестного. И исправиши вся стези благия, т. е. достигнешь того, что все твои действия будут доброкачественны, что все твои предприятия к благоустроенно жизни твоей и ближних твоих будут целесообразны и успешны.

10–12. Аще бо приидет премудрость в твою мысль (ум), чувство же (ведение) твоей души (душе) добро быти возмнится, (тогда) совет добр сохранит тя, помышление же преподобно (святое) соблюдет тя, да избавит тя от пути злого и от мужа, глаголющаго ничтоже верно.

Истинной мудрости, сказано в предшествующем стихе, свойственны стези благия, т. е. действия безукоризненные.

Иначе и быть не может, — от стезей не благих истинно мудрых сохранит добрый совет и святое помышление, присущее тому, кто умом восприял учение Божественной премудрости, для кого ведение стало приятным, усладительным делом. Премудрость и ведение представляются здесь в виде друзей, общество которых не только приятно, но и полезно. Добрые друзья всегда благожелательны, всегда готовы подать добрый совет тому, к кому дружески расположены. Мудрость, основывающаяся на страхе Божием, и ведение — лучшие советники касательно того, как надобно поступать, чтобы не уклониться с правой стези. Их добрые советы, их внушения, располагающие к преподобным помышлениям, т. е. к чистому и святому образу мыслей, — сохранят следующего этим советам и внушениям от пути злого, предостерегут от общения с мужем, ничтоже глаголющим верно, — от человека, который не скажет ничего заслуживающего доверия, ничего такого, что́ можно было бы принять к руководству в жизни, от которого скорее можно наслушаться одних гнилых и растлевающих речей. К этим–то зловредным людям Соломон обращается с следующими горькими упреками.

13–14. О, оставившии пути правыя, еже ходити в путех тмы! О, веселящиися о злых и радующиися о развращении злем!

Как жалки и какого негодования заслуживают люди которые променяли пути правые на пути тьмы! Ходить путями правыми для них тяжело и неприятно, потому что для сего надлежало бы обречь себя на борьбу с многоразличными искушениями и соблазнами, неизбежными для ревнителей правды, — и вот они избирают для себя пути тьмы, т. е. делают дела постыдные, которые боятся света (Ефесян. V, 11), и за которые уготована вечная тьма (Иуд. 6), — дела лжи, лукавства, хищения, распутства и тому подобное. Люди добрые и благочестивые, когда сделают грех, скорбят и плачут, и стараются умилостивить Господа слезами покаяния. Не так поступают нечестивые: они не только оскверняют себя постыдными грехами, не только делают зло, но еще веселятся о зле, радуются о развращении злом, — потешаются, когда успевают развратить ближнего и погубить его.

15. Ихже стези стропотни и крива течения их, еже далече тя сотворити от пути праваго и чужда от праведна разума (от правого суждения).

Чуждые мудрости нечестивцы ходят стезями стропотными, т. е. извилистыми, не прямыми; таковы же, кривы течения их по этим стезям. Прямого направления в своих движениях они всячески избегают, подобно ворам, имеющим обычай прокрадываться на добычу или с добычи окольными непрямыми путями с целию, чтобы их не заметили. В иносказательном смысле под стропотными путями и кривыми движениями должно разуметь козни или злоухищрения, в коих нечестивые постоянно упражняются и которыми, как сетями, они опутывают неопытных с целию удалить их от пути правого, от правильного образа жизни, и даже отчуждить от правого суждения. Нечестивые развратители не довольствуются развращением их сердца и воли, но еще помрачают их ум, колеблют в них честные убеждения, доводят их до превратного суждения о добре и зле, навязывают им такое безнравственное воззрение: не то́ хорошо, что́ честно и нравственно, а то́ что́ выгодно и льстить чувственности.

16–17. Сыне, да тя не постигнет (да не возобладает тобою) совет злый, оставляющий точнее: (пренебрегшая) учение юности и завета Божественнаго забывший (точнее: забывшая).

Доселе шла речь об опасности развращения со стороны лиц мужеского пола; теперь Соломон во имя мудрости предостерегает своего ученика, ищущего мудрости, от соблазна с женской стороны. Сыне, да, не возобладает над тобою злой совет, — да не обольстят тебя злые или пагубные внушения, идущие с той стороны, откуда со времени Евы так много бед явилось в мире, — именно от женщины. Да не возобладает над тобой та, которая пренебрегла учение юности, — пренебрегла все, чему учили ее в юности, — которая забыла завет Божественный. В юности ее, как и всякого члена избранного народа, учили страху Божию, заповедям Господним, к числу которых принадлежит заповедь о целомудрии и соблюдении супружеской верности. Но она пренебрегла эти заповеди, забыла то, к чему она, как дщерь избранного народа, обязана была заветом Бога Израилева. Или до брака, или по вступлении в брак, она погрязла в распутстве, пагубные следствия которого изображаются в следующем стихе:

18. Постави бо при смерти дом свой и при аде с земными (с земнородными) деяния свои.

Распутство пагубно и для промышляющей этим гнусным пороком, и для увлекаемых ею. Она у смерти поставила свой дом. Открывая свое жилище для любострастных людей, она мечтала зажить счастливо, в довольстве и неге. Но напрасно мечтала. Притон распутства есть вместе область смерти. Где распутство, там и буйство, жертвой которого нередко делается промышляющая развратом от соперничествующих поклонников непотребной женщины. Если же она убежала от мужа, ей грозит погибель от ревности разъяренного мужа. Дом её есть также место пагубы для ходящих к ней земнородных. Рано пли поздно всем земнородным суждено умереть, сойти в царство мертвых, — в ад. Но ад ближе всего к притону разврата. Попавшие в этот притон умирают преждевременно или друг от друга в припадке ревности и среди буйства и драки, или от раздраженного мужа.

19. Вси ходящии по нему (к ней) не возвратятся, ниже постигнут стези правыя (не ступят на стези прямые), не бо достигнут лет жизни.

Нравственное состояние распутных людей пагубно преимущественно в том отношении, что они не возвращаются на стези прямые. Разврат убивает в них нравственную силу, притупляет совесть и чувство стыда. С летами плотские похоти, правда, ослабевают; в старости с оскудением физических сил, распутство надоедает и даже само собою прекращается, так что волей–неволей приходится тогда подумать о покаянии. Но беда в том, что распутные не достигают всех лет жизни, т. е. не доживают до старости, преждевременно умирают или от истощения сил, вследствие неумеренных плотских наслаждений, или от насилия. Нм некогда образумиться.

20–21. Аще бо быша ходили в стези благия, обрели убо быша стези правы (правды) гладки. Блази (благонравные) будут жители на земли, незлобивии же (непорочные) останут на ней, яко правии вселятся на земли и преподобнии (свято живущие) останут на ней.

В указанных бедствиях, постигающих людей любострастных, никто кроме их не виноват. Вольно́ же им уклоняться от благих стезей, — стезей благочестия и добродетели. Иди они твердою стопой этими стезями, они обрели бы их гладкими для себя, собственным опытом изведали бы, что неуклонное шествие по путям правды привлекает на людей благоволение Божие и способствует даже внешнему благосостоянию их, согласно с обетованиями Божиими в Ветхом Завете. Ибо кому Господь обещал благополучную и долговременную жизнь на земле обетованной? Благонравным и Богобоязненным (Второзак. XI, 4. 9). Они будут жителями на этой земле, — непорочным обещано мирное пребывание на ней. Об исполнении этого обетования свидетельствует история избранного народа. Сынам избранного народа только тогда хорошо было жить в обетованной земле, когда они сохраняли истинную веру, не увлекались языческим нечестием, ревновали об пополнении закона Господня.

22. Путие нечестивых от земли погибнут, пребеззаконнии же изринутся от нея.

Блажени непорочнии, ходящие путем заповедей Господних. С благочестием и добродетелью соединено обетование благополучия временного и вечного. Но горе нечестивым! Пути их от земли погибнут, пребеззаконнии изринутся от нея. Это значит, что и следа от путей их, или от них не останется на земле, ибо Господь грозил не только сократить их личную жизнь, но и род их погубить, грозил наказывать беззаконие отцов в сынах и в сынах сынов до третьего или четвертого рода (Исход. XXXIV, 6–7). В частности подобное бедствие угрожает нарушителям седьмой заповеди. Сын Сирахов говорит о прелюбодейной жене: «её дети не укоренятся и ветви её не принесут плода» (Сир. ХХIII, 24). Это значит, что прелюбодеи не продолжат своего рода в своих незаконных детях. Эти угрозы, равно как и обетования, данные ветхозаветным людям, не теряют силы и в отношении к новозаветным, хотя последним указаны другие, высшие побуждения в жизни благочестивой и добродетельной.

IV. Паримия в четверг первой седмицы Великого поста. (Притч. III, 1–18.)

В сей паримии Соломон преподает ученику своему наставление о милосердии и верности в отношении к ближним, о смирении пред Богом и преданности Ему, указуя в этих добродетелях свойства истинной мудрости и залог счастия.

1. Сыне, моих законов не забывай, глаголы же моя да соблюдает твое сердце,

Богопросвещенный и опытный в делах духовных и житейских наставник предостерегает своего ученика (сыне) от забвения преподаваемых ему с отеческою заботливостию о благе его правил (законов) мудрости. Забывать можно или по слабости памяти, или по небрежности, по недостаточному вниманию к наставлениям. Само собой разумеется, что Соломон предостерегает своего ученика от забвения отеческих наставлений в последнем смысле. — Глаголы же моя да соблюдает твое сердце. Чтобы наставления мудрого были благотворны, надобно хранить их не только в памяти, но и в сердце. Для сего должно воспринимать их не с одним только любопытством, но и с сердечным сочувствием. Но есть разные степени сочувствия. Иной легко трогается и умиляется учением истины, быстро воспринимает его сердцем; но оно неглубоко укореняется в сердце и потому также легко и скоро теряет власть над сердцем, как легко и скоро воспринимается. Соломон требует от своего ученика такого внимания к своим наставлениям, чтобы они глубоко укоренялись в сердце и постоянно хранились в нем.

2. Долготу бо жития и лета жизни и мир приложат тебе.

Для поощрения своего ученика к исполнению наставлений, Соломон обещает ему награду за исполнение их — долгоденствие и благоденствие (мир). Эта награда отчасти есть плод благословения Божия, почивающего на ревнителях истинной мудрости, отчасти она есть естественное следствие того, что таковым ревнителям свойственно воздерживаться от тех грехов, которые расстраивают здоровье и внешнее благосостояние человека, сокращают и преогорчевают жизнь его, — например грехи пьянства, распутства, буйства.

3. Милостыни и вера (верность) да не оскудевают тебе: обложи же я на твою выю и напиши я на скрижалех сердца твоего, и обрящеши благодать.

Идет речь о том, как ученику Божественной премудрости должно вести себя в отношении к ближним. Под милостынями разумеются вообще дела милосердия, сострадания, готовности помогать ближним в их нуждах, утешать и ободрять в скорбях. Под верою разумеется здесь верность в исполнении обещаний и данных обязательств, также готовность каждому воздавать должное, с каждым поступать честно и справедливо. Смысл иносказательного выражения: обложи (верность и милостыни) на твоей выи, иначе — навяжи на твоей выи, может быть правильно понят, если положить, что Соломон для наглядного представления своей мысли имел в виду не обычай украшать себя драгоценными ожерельями, также привешивать к шее талисманы и амулеты, а обычай носить на груди печать с начертанием своего имени и достоинства на шнурке, спускающемся с шеи (Быт. ΧΧΧVIII, 18. Песн. Песн. VIII, 6). Носивший на груди печать постоянно имел ее на глазах, как вещь необходимую и знаменательную, как свидетельство своей личности и достоинства. В виду этого мысль рассматриваемого иносказательного выражения будет такая: дела милосердия и верности должны быть так близки к сердцу ревнителя мудрости, что ни одну минуту он не должен забывать о них. Мысль о святости долга быть милосердым и верным должна быть присуща душе его с тоюже неотвязчивостью, как если бы он имел постоянно перед глазами печать, лежащую на груди его. С целию помнить заповеди закона Божия Евреи позднейших времен носили на руках и на челе так называемые филактерии или повязки с словами Закона, буквально понимая слова Моисея (Исход. ХIII, 16. Второзак. VI, 8; XI, 18). Но что Соломон не требует ничего подобного от своего ученика, заповедуя помнить заповедь о милосердии и верности, это видно из следующих слов рассматриваемого стиха: И напиши я на скрижалех сердца твоего. Это наставление конечно должно понимать так, что милосердие и верность должны быть сердечною потребностию человека, должны быть исполняемы не по внешнему приказу только, а по сердечному влечению (Иерем. XXXI, 33), не менее обязательному, как и заповеди Закона, начертанные на каменных досках. — И обрящеши благодать: если будешь свято хранить в памяти и сердце милосердие и верность, то заслужишь благоволение от Бога, Который Сам есть милость и истина, — и от людей.

4. И промышляй добрая пред Господем Богом и человеки.

Что ни делал бы ты, промышляй, т. е. заботься о том, чтобы действия твои были добры, угодны пред Богом и людьми, достойны были похвалы от Бога и одобрения от людей. Люди, впрочем, могут одобрять действия недостойные одобрения, даже предосудительные. Истинно мудрому свойственно желать и искать от людей одобрения за такия, действия, которые были бы вместе угодны Богу.

5. Буди уповая всем сердцем на Бога, о твоей же премудрости не возносися.

Здесь дается заповедь о смирении пред Богом и преданности Ему. Буди уповая всем сердцем и д. Не думай горделиво, что для достижения успеха в твоих трудах на пользу себе и ближним достаточно одного твоего благоразумия (премудрости), осторожности, предусмотрительности. Одни собственные усилия к достижению блага, без помощи Божией, как показывает опыт, часто оказываются бесплодными. Самый умный человек не может предусмотреть случайных препятствий на пути к его цели. Помни, что Господь Бог есть источник всякого блага, есть Владыка нашей судьбы, что мы во всех отношениях зависим от Его всевластной воли. Посему всем сердцем уповай на Него, — от Него ожидай милости. Не прегрешат, — не посрамятся, — вси уповающии на Него (Псал. ХХХIII, 23). Может быть, Он не всегда даст нам то, чего мы желаем и просим у Него; но как бы с нами Он ни поступил, знай, что во всех Его распоряжениях относительно нашей земной участи проявляются Его промыслительная мудрость и отеческая любовь, устрояющая наше земное и вечное благо средствами, не всегда приятными для нашего самолюбия и чувственности, но вполне целесообразными. Потому во всем предайся Его святой воле. Смиренно признай бессилие твоей личной мудрости устроить свое благосостояние. При таком душевном настроении не страшны будут для тебя самые неудачи и невзгоды житейские, — ты легко примиришься с ними, помышляя о всеблагой воле Божией, тогда как они располагают к ропоту на Бога, к унынию и отчаянию людей, во всем полагающихся на одно свое благоразумие.

6. Во всех путех твоих познавай ю (мудрость твою), да исправляет ноги твоя.

Человеческая мудрость, оставленная одной себе, может привести человека к убеждению, будто он может достигнуть благополучия помимо правой, согласной с волею Божиею, жизни. Соломон предостерегает своего ученика от этого заблуждения и заповедует ему познавать, т. е. признавать свою премудрость или значение её в том, чтобы она, исправляла ноги его, — т. е. чтобы направляла его на путь истины и правды. Только в служении нравственным целям состоит достоинство человеческой мудрости; а это возможно для человеческой мудрости под условием соединения её со страхом Божиим, о чем идет речь в следующем стихе.

7. Не буди мудр о себе, бойся же Бога и уклоняйся от всякаго зла.

Не буди мудр о себе: не величай себя на словах и в мысли умником, не поддавайся обольщению самолюбия, внушающего тебе самодовольную уверенность в твоем неизмеримом превосходстве пред другими в умственном отношении. Вместо того, чтобы увлекаться подобным самомнением, бойся Бога и уклоняйся от всякаго зла, — от всякого греха. Страх Божий или благочестие есть премудрость, а еже удалятися от зла есть ведение (Иов. ΧΧVIIΙ, 28). Стало быть в ком оскудели благочестие и ревность к побеждению греховных искушений, к исполнению заповедей Господних, в том нет истинной мудрости. Но самомнение, чем бы ни было вызываемо, несовместно с страхом Божиим, требующим смирения, и может вести к нравственной распущенности. Недостаток добрых нравственных качеств легко извиняют в себе обилием умственных достоинств люди, самоуверенно приписывающие их себе.

8. Тогда исцеление будет телу твоему (здорово будет тело твое) и уврачевание костем твоим (сбережены будут кости твои).

Страх Божий и удаление от грехов благотворны не только для души, умудряя ее во спасете, но и для тела и костей его, т. е. для всего состава телесного, состоящего из мягких и твердых частей. Телесному здоровью благоприятствуют страх Божий и опасение впасть в грех потому, что удерживают человека от излишних чувственных наслаждений и от буйства, разрушительно действующих на тело.

9. Чти Господа от праведных твоих трудов и начатки давай Ему от твоих плодов правды.

Честь Господу должна быть воздаваема не одним смирением и страхом пред Ним, не одним отвращением от греха, но вместе внешними делами Богопочтения, к числу которых в Ветхом Завете относилась обязанность посвящать Господу начатки от плодов хозяйства. По закону Моисееву, владевшие полями сыны Израилевы должны были приносить в скинию или в храм первый сноп жатвы в праздник пасхи и два первых хлеба в праздник пятидесятницы. Над снопом и над хлебами священник совершал обряд возношения пред Господом (Левит. XXIII, 10–17). Кроме того Израильтяне не прежде могли употреблять в пищу древесные плоды, масло и мед, как посвятив наперед их своему Господу (Исход. ХХІII, 19 и д. Числ. ХVIIІ, 12–18. Второзак. ХХVI, 2 и д.). Этим посвящением выражаема была благодарность всеблагому Богу, от Которого исходит всякое даяние доброе (Иаков. I, 17), и освящалось право пользования ими. Приносившие сии начатки отдавали их священнику для поставления их пред жертвенником и при сем должны были исповедать пред Господом великую любовь Его, по которой Он рукою сильною и мышцею высокою привел народ Свой в землю обетованную, текущую медом и млеком, и от сей земли сподобил их принести Ему начатки плодов (Второзак. ХХVI, 2–10). По принесении к жертвеннику начатки обращаемы были на содержание левитам (Числ. ХVIII, 12). Равно и первородные из животных должны быть посвящаемы Богу, именно чистые животные приносимы были в жертву, нечистые были выкупаемы (Числ. ΧVIΙΙ, 15–18). Соломон напоминает своему ученику о том, чтобы он свято исполнял закон о начатках, но присовокупляет, чтоб начатки приносимы были от праведных трудов, ибо неправдой, с обидой ближнего приобретенные стяжания, если посвящаются Господу, Ему не благоугодны.

10. Да исполнятся житницы твоя множеством пшеницы, вино же точила твоя да источают.

От исполнения закона о начатках могло удерживать опасение оскудения вследствие этой щедрости. Соломон устраняет это малодушное опасение. Имея в виду обетование благословения Божия, изреченное в законе Моисеевом за исполнение его, Соломон говорит, что у приносящих начатки хлеба переполнены будут житницы пшеницы, у приносящих начатки винограда точила (корыта для выжимания виноградного сока) польют через край виноградное вино.

11. Сыне, не пренебрегай наказания Господня, ниже ослабевай, от Него обличаемый.

Под наказанием (παιδία) разумеется в собственном смысле учение и воспитание отроков. В рассматриваемом же стихе сим словом обозначены разные житейские бедствия, — болезни, лишения, житейские неудачи. Все эти беды названы наказанием или научением потому, что посылаются Богом с педагогическою целию, с целию вразумления и исправления. Есть отроки, которые пренебрегают уроками воспитателей и наставников, их выговорами и мерами строгости не вразумляются. На этих отроков похожи те, которые, терпя наказания от Бога за свои грехи, тоже не вразумляются ими, не исправляются, даже еще озлобляются. Соломон отечески предостерегает своего ученика (сыне) от подражания таковым, учит его смирению пред Господом. — Дальнейшими словами: ниже ослабевай, от Него обличаемый, Соломон предостерегает своего ученика от уныния, внушает ему не падать духом под тяжестью бедствий, посылаемых нам от Бога для обличения наших грехов, для возбуждения в нас чрез обличение раскаяния.

12. Егоже бо любит Господь, наказует (обличает), биет же всякаго сына, егоже приемлет.

Наказуемый Господом должен взирать на Него, как на отца. Отец наказывает сына за проступки не по злобе, а по любви к нему, по желанию ему добра. Так и Господь поступает в отношении к нам: напасти, которыми Он испытует нас, суть знаки Его отеческой любви, желающей отвести нас от пути неправды и наставить на путь правды. Тяжелы удары, которые наносит провинившемуся сыну бич отца, но сын не сетовать, а благодарить за них должен отца: отец не исполнил бы своего долга в отношении к сыну, если бы равнодушно, сквозь пальцы смотрел на его проступки, если бы не взыскивал с него за них, а потворствовал ему. Подобно сему и каждый из нас, наказуемый Богом, должен не сетовать, не роптать на Бога, а благодарить Его, с уверенностию, что наказания от Бога свидетельствуют о том, что Он приемлет его в Свое благоволение, печется о его благе. Слова рассматриваемого стиха Апостол Павел в послании к Евреям (XII, 5–6), приводит для утешения гонимых христиан и присовокупляет: «Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами как с сынами, ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания, то вы незаконные дети, а не сыны».

13. Блажен человек, иже обрете премудрость, и смертен (смертный), иже уведе разум.

По связи с предыдущими словами, должно думать, что в сем стихе ублажается тот, кто умудрен бедствиями, кто усмотрел в них руку наказующего и любящего Господа и путем их достиг благоразумия (разума), духовной и житейской опытности. Горьки бедствия, как горек корень учения, но плоды их сладки.

14. Лучше бо сию (премудрость) куповати, нежели злата и сребра сокровища.

Мудрость и благоразумие суть такие блага, для приобретения которых больше должно трудиться, чем сколько трудятся искатели золота и серебра, добывающие их в недрах земли и за дорогую цену покупающие те места, где находятся залежи (сокровища) этих драгоценных металлов.

15. Честнейши же есть каменей многоценных. Не сопротивляется ей ничтоже лукаво (не сравняется с нею ничто лукавое). Благознатна есть (хорошо знакомиться с нею) всем, приближающимся ей. Всякое же честное (все же ценное) недостойно ея есть (не стоит её).

Премудрость вообще, и в частности приобретаемая в терпении бед и скорбей, ценнее многоценных камней, например, бриллиантов, потому что драгоценные камни могут служить украшением только для тела, тогда как премудрость есть украшение души, и украшенные ею заслуживают несравненно больше уважения чем люди, любящие увешивать себя драгоценными камнями, но лишенные мудрости. — Не сравнится с нею ничто лукавое: особенно пред нею меркнет блеск всякого земного блага, приобретенного лукавством. Ибо лучше жить в бедности и обладать мудростию, чем обиловать вещественным богатством и быть скудну мудростию. — Хорошо знакомиться с мудростию всем приближающимся к ней: премудрость представляется здесь в виде лица, с которым ради его духовных достоинств весьма лестно познакомиться всякому, кому открыт доступ к нему. Много добра, много душевной пользы можно получить от такого знакомства. — Все же честное недостойно ея есть: всякое другое благо, ценное по одному внешнему блеску, не стоит того, чтобы мог позавидовать обладателю его обладатель такого блага, как мудрость.

16. Долгота бо жития и лета жизни в деснице ея, в шуйце же ея богатство и слава; от уст ея исходит правда, закон же и милость на языце носит.

В этом стихе продолжается олицетворение премудрости. Она представляется раздаятельницей даров внешних и духовных. Она — обильный источник тех и других. Она обеими руками — десною и шуею, раздает любителям её долголетие, славу и честь. Выражение: десницей и шуйцей, все равно как выражение: «направо и налево», употребляется в смысле щедрости, с какою олицетворяемая здесь премудрость распределяет означенные блага. Но можно еще полагать, что указанием на правую и левую руки обозначается неодинаковое достоинство раздаваемых даров. Долголетие, конечно, дороже богатства и славы, и потому оно даруется правою рукой; а последние два блага — левою, менее чем правая важною в деятельности человека. — Кроме внешних благ любители премудрости получают от неё духовные. От уст её исходит правда, которая состоит в том, что обладающий мудростию судия со всеми поступает правомерно, беспристрастно и нелицеприятно. В лице судии она закон и милость на языце носит, — изрекает подсудимым приговор, согласный с требованиями положительного закона, и вместе растворенный милостию и снисхождением, руководствуясь в последнем случае духом закона и взвешивая смягчающие вину обстоятельства. Говоря о сих дарах мудрости, внешних и духовных, Соломон намекает на собственный пример. По вступлении на престол он просил у Бога мудрости судебной и правительственной. И Господь даровал ему не только то, чего он просил, но и то, чего не просил, — богатство и славу (3 Царств. ІII, 6–13). И богатство и слава даны ему в придаток к духовному благу — мудрости, которая и сама по себе может открыть путь к обогащению.

17. Путие ея путие добри и вся стези ея мирны.

Пути и стези мудрости, — правила и действия свойственные истинно мудрому, — добры, т. е. ведут к добру в делах духовных и житейских, — и мирны: — приводят к мирному и безмолвному житию, ибо руководимый мудростию избегает всего, что́ могло бы вовлечь его в какую–нибудь беду, в какое- нибудь опасное для мирного жития столкновение с ближними.

18. Древо живота есть всем держащимся ея, и восклоняющимся (опирающимся) на ню, яко на Господа, тверда (твердыня).

Бывшее в раю древо жизни предохраняло от смерти и болезней. После падения прародителей никакая мудрость человеческая не может спасти от смерти и всегда успешно врачевать и предотвращать болезни. Но Соломон, называя мудрость древом жизни, имеет в виду мудрость Богопросвещенную, началом и основанием которой служит страх Божий и откровение Божие. Такая мудрость не спасает от телесной смерти и болезни, но для питающихся ею она служит источником вечно–блаженной, чуждой болезней, печали и воздыхания жизни. В этом отношении она поистине есть древо жизни. Но и в земной жизни руководствующиеся правилами мудрости и благочестия дольше живут на свете и больше бывают здоровы, чем неразумно пользующиеся земными благами. Она же есть твердыня для опирающихся на нее, как и на Господа. Это значит, что она делает безопасным от бед и напастей, также от греховных искушений того, кто в ней и вместе в Господе, в Его помощи ищет для себя опоры во всех обстоятельствах жизни. Надеющиеся на Господа и от Него ищущие умудрения в трудных случаях, как неприступная Сионская крепость, не подвигнутся, не поколеблются от бури бед и напастей, спокойно вынесут их (Псал. СХХІV, 1). Господь, умудряющий и вразумляющий их, есть «твердыня и прибежище» (Псал. ΧVIΙ, 3).

Часть рассмотренной паримии, ст. 11–18, в виде отдельной паримии читается на праздники в честь Креста Христова, — на Воздвижение (14 сент.), на Ризоположение (10 июля) и на происхождение честных древ Креста (1 авг.). Это потому, что сказанное в 18 стихе о премудрости, как о древе жизни, Церковь применила к древу креста Христова. В распятии Христовом на кресте открылась высочайшая премудрость Божия (1 Коринф. I, 24), ибо только она могла измыслить такое необычайное средство примирения людей с Богом. После сего крест Христов поистине стал для верующих древом жизни и спасения. Грехопадение в раю удалило нас от райского древа жизни, привело нас к смерти телесной и сделало нас достойными вечной смерти или погибели. Христос крестною смертию победил смерть в том и другом смысле и сделал нас причастниками жизни в общении с Ним. Эта жизнь сообщается нам в таинстве крещения, ибо, по слову Апостола, «все мы крестившиеся во Христа Иисуса в смерть Его крестились. Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним» (Римлян. VI, 3. 8); также в таинстве причащения, ибо Христос сказал: «идущий (в сем таинстве) Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную» (Иоан. VI, 54).

V. Паримия в пяток первой седмицы великого поста (Притч. III, 19–34).

В сей паримии сначала прославляется миротворческая и мироправящая премудрость Божия, затем указываются благотворные плоды Богопросвещенной мудрости человеческой, предлагаются заповеди о милосердии и справедливости к ближним, и делается предостережение от подражания беззаконным.

Гл. III, 19–20. Бог премудростию основа землю, уготова же (поставил) небеса разумом. В чувстве (сведома) Его бездны разверзошася, облацы же источают росу.

В предшествующих стихах (см. предыдущую паримию) немало сказано в похвалу премудрости для возбуждения любви к ней и ревности к её снисканию. Теперь же с целию еще более возвысить цену такого великого блага, как премудрость, Соломон указывает первообраз её в премудрости Самого Бога, усматриваемой в делах мира и управления им. О славе Бога, как Творца мира, свидетельствует то, что Бог премудростию основа землю, — не только сотворил земной шар, но и дал ему возможность занимать твердое положение в пространстве, иначе: утвердил землю на основании её (Псал. CIII, 5), — на собственной её тяжести, по которой она в ряду планет солнечной системы держится в таком расстоянии от них, что ни они не мешают её правильным движениям вокруг солнца, ни она не мешает им в их движениях, и на пути своего движения никогда ни сталкивается с ними. О творческой премудрости Божией проповедует не одна земля, — тело, по своей величине едва приметное во вселенной, наполненной бесчисленным множеством несравненно громаднейших её небесных миров, — но и все эти миры: Господь поставил их в пространстве разумом. Следы этого Божественного разума открываются в том, что они стройным чином своим в расположении и движениях своих походят на благоустроенное войско, предводимое искусным военачальником и хорошо обученное воинскому строю, почему и называются в Писании небесными воинствами и силами (Второзак. IV, 19; ΧVIΙ, 3. Матф. XXIV, 29). — Господь Творец мира есть вместе и Миродержитель. Ибо все, что́ происходит в мире, происходит не случайно, но согласно с целями миродержавной премудрости Господа, Так в чувстве Его, т. е. сведома Его, по предвечному плану Его, бездны разверзошася, облацы же источают росу. Словами: бездны разверзошася обозначены разрушительные, по манию Господа, действия водной стихии, проявившиеся во всемирном потопе, который произошел вследствие того, что из бездн покрывающих землю морских вод, и из подземных водохранилищ, выступили воды и покрыли земной шар в такой мере, что затопили на нем самые высокие горы и таким образом превратили землю в то состояние, в каком она находилась до третьего дня творения, — до образования на ней суши. — По манию Миродержителя водная стихия является орудием не только грозной силы Божией, но и благотворной. Из водных испарений образуются облака, которые источают росу, благодетельную особенно там, где летом дождя не бывает и земля орошается росою, в обилии падающею на землю ночью.

21. Сыне, да не преминеши (не обходи), соблюди же мой совет и мысль (вразумление.)

Прославив премудрость Божию, миротворческую и миродержавную, Соломон переходит к наставлениям, идущим от мудрости человеческой, служащей отражением или отблеском премудрости Божией. Нельзя не благоговеть пред Божескою премудростию, при размышлении о её делах в области природы; но и Богопросвещенная мудрость человеческая имеет право на благоговейное внимание к её наставлениям. Итак не обходи без внимания и с пренебрежением, говорит Соломон своему ученику (сыне), но соблюди в уме и в сердце мой совет и вразумление, ибо этот совет и вразумление изрекаются мною по внушению той же Премудрости, которою сотворен и держится мир.

22. Да жива будет (да живет) душа твоя и благодать будет на твоей выи: будет же исцеление (здравие) плотем твоим и уврачевание (сбережение) костем твоим.

Соломон поощряет своего ученика к слушанию и исполнению своих наставлений обещанием следующих благ: 1) для жизни душевной: да жива будет душа твоя, т. е. душа твоя будет жить правильною, согласною с её Богоподобною природой жизнию. Правила мудрости, усвояемые ею от Богопросвещенного наставника, будут служить для ней пищею, столь же питательною, крепительною и приятною, как питательна, полезна и приятна для тела свежая и хорошо приготовленная вещественная пища. Ничто столько не украшает человека, как жизнь, устрояемая по этим правилам. Это достоинство служит таким же украшением для души, как благодать (красота) на выи, т. е. драгоценная, из многоценных камней и металлов сделанная цепь, висящая на шее. И носящие это внешнее украшение и сторонние любуются им: не гораздо ли вожделеннее должно быть для каждого обладание таким украшением, как строгое следование правилам мудрости? Оно и на других производит приятное впечатление, возбуждает в них уважение и удивление к счастливому обладателю. 2) Для жизни телесной. Правильному, здравому состоянию души будет соответствовать здоровье тела. Мудрость будет предостерегать обладающего ею от всего, что́ может быть вредно для тела, — от невоздержания, от излишней раздражительности, от непосильных телесных трудов и т. под. Тело, состоящее из мягких (плотей) и твердых (костей) частей, будет надолго сохранять свои силы я здоровье.

23. Да ходиши надеяся в мире (да надежно пойдешь в мире) во всех путех твоих, нога же твоя не поткнется (не споткнется).

Это обетование можно понимать прежде всего в буквальном смысле. Куда бы ни пошел человек, послушный наставлениям мудрости, в дальние или близкие места, он будет безопасен. Истинно мудрый есть вместе истинно благочестивый и потому находится под особенным покровом Господа, посылающего к Богобоязненному Ангелов Своих, да охраняют его на всех путях его от преткновения и опасностей, подобно тому, как мать или нянька охраняет от падения ребенка, только что начинающего ходить (Псал. ХС, 11–12). Таков ближайший смысл рассматриваемого обетования; но есть в нем и другой, высший смысл. Под путями, по которым ходиши надежно в мире, можно также разуметь обстоятельства жизни, какими каждый из нас, странников и временных жильцов на этом свете, ведется к небесному отечеству. Для человека, послушного руководству истинной мудрости, эти обстоятельства слагаются благоприятно. Под кровом Всевышнего, он или совсем не встречает на своем жизненном пути бед и напастей, или выходит из них невредимым. Он не преткнется о них: он не будет задержан ими в стремлении к небесному отечеству, — при встрече с искушениями и соблазнами не упадет малодушно под их тяжестию, сохранит присутствие духа и самообладание.

24. Аще бо сядеши (когда сядешь отдохнуть), безбоязнен будеши. Аще же поспиши, сладостно поспиши.

В предшествующем стихе шла речь о безопасности на пути, в состоянии движения; здесь обещается послушному ученику Богопросвещенной мудрости безопасность в отдохновении и сне. Сядет ли он отдохнуть, ляжет ли соснуть, в обоих случаях покой его ничем не будет нарушен. Под кровом Вышнего он «не убоится ужасов в ночи, стрелы летящей днем, язвы ходящей во мраке, заразы опустошающей в полдень (Псал. ХС, 5–6). Даже, когда придется ему уснуть сном смертным, он и посреди сени смертной не убоится зла, безбедно вступит в царство мертвых, — Господь не даст его в обиду темным силам.

25. И не убоишися страха нашедшаго (не убоишься внезапного ужаса), ниже устремления (от) нечестивых находящаго.

Послушный ученик Богопросвещенной мудрости бестрепетно встретит нападения со стороны нечестивцев, врасплох ли они нападут на него, или он будет предварен о грозящей от них опасности. В последнем случае он заблаговременно, с надеждой на помощь Божию, примет требуемые благоразумием меры для своей защиты; но и в первом он не потеряется, и осеняемый щитом Вышнего, сохранится цел и невредим: внезапное нападение, наводящее ужас, окажется для него безвредным.

26. Господь бо будет на всех путех твоих и утвердит ногу твою, да не поткнешися.

Истинно мудрый и следственно благочестивый и Богобоязненный во всех обстоятельствах своей жизни ищет опоры для себя не столько в своей мудрости, сколько в уповании на Господа, и упование его не посрамится. Господь будет сопутствовать уповающему на Него своею помощию на всех путях его, во всех обстоятельствах и действиях, предпринимаемых им ко благу своему, и благодаря этой помощи, нога его не поткнется. т. е. с твердостию, с непоколебимою стойкостию он выдержит напор искушений и бед, равно и среди благополучия не поколеблется в благочестии и преданности Господу.

27. Не отрецыся благотворити требующему, егда имать (может) рука твоя помогати.

С этого стиха начинаются наставления Богопросвещенного учителя о поведении в отношении к ближним. Прежде всего идет речь о благотворениях в смысле вещественной помощи. Она должна быть оказываема всякому требующему, не только соотечественнику и единоверцу, но и пришельцу и разноверцу, как это предписывает и закон Моисеев. Словами: егда имать рука твоя, дается понять, что от обязанности благотворить может освобождать только крайняя бедность, отсутствие всяких средств к благотворению.

28. Не рцы: отшед возвратися (приди в другой раз), и заутра дам, сильну ти сущу (тогда как ты можешь) благотворят Не веся бо, что породит находящий (завтрашний) день.

Имеющий возможность немедленно оказать помощь нуждающимся не должен откладывать ее до другого дня; не веси бо, что породит завтрашний день. Теперь у тебя есть средства для благотворения и нет никаких препятствий к немедленной помощи, а за день завтрашний ручаться нельзя: завтра обстоятельства могут перемениться, — либо средств у тебя не окажется, либо самого тебя не станет. Могут явиться непредвиденные и неотложные нужды, ради которых тебе придется отказать в помощи тому, кому ты скажешь придти к тебе на другой день.

29. Не соплетай на друга твоего зла, пришельца суща и уповающа на тя (не строй ков другу твоему, живущему с тобой и понадеявшемуся на тебя).

В сем стихе содержится предостережение от коварства и вероломства в отношении к другу. Бесчестно не только приводить в исполнение злые замыслы против чести, собственности и жизни приятеля, живущего постоянно под одною с тобой кровлею, или пользующегося временным у тебя пристанищем, вполне уверенного в твоей доброжелательности и следственно в своей безопасности в твоем жилище, — но и питать в душе эти злые замыслы, строить в уме ковы против него. Этого не одобрит и языческая мораль.

30. Не враждуй на человека туне, да не что на тя содеет зло (не заводи тяжбы с человеком напрасно, да не причинит тебе зла).

Горе человеку, склонному к сутяжничеству и начинающему тяжбу незаконно, без справедливых и уважительных причин: он не только проиграет тяжбу, но подвергнется строгой ответственности за свою неправду, сам попадет в яму, которую копал ближнему, сам понесет вред от того, кому хотел причинить зло. Положение его в последнем случае будет вполне безотрадно. Несправедливо обиженный находит утешение в сознании своей правоты; но этого утешения лишен несправедливо затеявший и проигравший тяжбу, ибо сам не прав, сам заслужил то зло, которое хотел сделать ближнему.

31. Не стяжи (не наживай) злых людей поношения, ни возревнуй путем их.

Люди злые, бесчестные, несправедливые и жестокосердые подвергаются справедливым поношениям, или укоризнам за то, что наживаются с обидой ближнему, построяют свое благосостояние на бедствии ближнего. Соломон предостерегает своего ученика от подражания таковым. Не наживай поношения злых людей: не делай ничего такого, за что́ заслужил бы подобных порицаний. Как бы ни были заманчивы успехи бесчестных людей в житейских делах, не возревнуй путям их, — бойся достигать подобных успехов теми беззаконными путями, какими они достигают,.

32. Нечист пред Господем всяк законопреступник, и с праведными не сочетавается (нет ему места с праведными).

Ненавистные людям, беззаконники ненавистны и Господу. Нечист пред Ним всяк законопреступник: Господь гнушается таковыми, хотя бы они казались благочестивыми, принося Ему узаконенные жертвы наряду с праведными. Господь благоволительно приемлет жертвы последних, но отвергает жертвы первых. «Беззаконник, закалающий вола, тоже, что убивающий человека; приносящий агнца в жертву, тоже, что задушающий пса; приносящий семидал, тоже, что приносящий свиную кровь; воскуряющий фимиам в память — тоже, что молящийся идолу» (Исаия LХVI, 3). Поистине беззаконному нет места с праведниками, хотя бы жертвы тех и других были одинаковы.

33. Клятва Господня в домех нечестивых, дворы же праведных благословляются.

Пусть домы нечестивых обилуют земными благами, пусть у них много детей, все это не признак благословения Божия; оно почивает только в жилищах праведников, над нечестивыми же тяготеет проклятие Господа: их благоденствие не прочно, они обречены Господом на погибель и в здешней и в будущей жизни. И потомство их недолговечно, — оно доживает, по судьбам правды Божией, только до третьего или четвертого рода (Исход. ХХХΙV, 6–7).

34. Господь гордым противится, смиренным же дает благодать.

Нечестивые высокомерно и презрительно обращаются с ближними. Но ничто так не противно Богу, как это высокомерие. Но негодуя на гордых и отвращаясь от них, Он дает благодать смиренным, — смиренно терпящим обиды и уничижения от гордых. Он и Сам благоволительно взирает на них, и в сердцах людей возбуждает к ним благорасположение.

Рассмотренная паримия читается также 13–го сентября на праздник Обновления храма Воскресения в Иерусалиме, вероятно потому, что имеется в виду некоторое сходство земного храма с небесами, о создании которых сказано в первом стихе этой паримии. Как небеса, так и храм служит местом особенного присутствия Божия. Посему Церковь научает нас обращаться к Богу с таким исповеданием: «В храме славы Твоея стояще (Господи), на небеси стояти мним».

VI. Паримия в понедельник второй седмицы Великого поста (Притч. III, 34–35; ΙV, 1–22).

В первых двух стихах сей паримии говорится о благоволении Божием к мудрым и неблаговолении к нечестивым. В следующих стихах до конца паримии богопросвещенный учитель премудрости сообщает молодым людям наставления о благоповедении, которые сам в юном возрасте слышал от отца своего.

Гл. III, 34–35. Господь гордым противится, смиренным же дает благодать. Славу премудрии наследят, нечестивии же вознесоша бесчестие.

Первый стих, служащий началом этой паримии, составляет также заключение предшествующей, где и объяснен. Дальнейшие слова (ст. 35) имеют некоторую связь с этим стихом, ибо яснее раскрывают мысль, содержащуюся в нем, — мысль о благоволении Господа к смиренным, и неблаговолении к гордым. Сказанное в одном стихе о смиренных и гордых, приложено в другом стихе к мудрым, и нечестивым. Смиренные, т. е. смиренно переносящие озлобления от гордых, поистине заслуживают название мудрых, ибо только мудрым свойственно самообладание и незлобие в обращении с обидчиками. Но истинная мудрость немыслима без благочестия; а где благочестие, там и благоволение Божие. Бог любит благочестивых, потому что они любят Бога. И как любимые Богом, они наследят славу: она неотъемлемое их достояние. Они, поступая во всем согласно с правилами истинной мудрости, ищут не славы от Бога, а стремятся к Богоугождению. Славы они не добиваются, но она сама придет к ним, как наследственная их доля. Дети суть законные наследники родителей, хотя бы по личным своим качествам не заслуживали наследства. Не гораздо ли больше имеют права на наследие славы от Господа люди, заслуживающие ее делами мудрости и благочестия, которые они совершают с сыновнею к Нему любовию и преданностию? Поистине достойно и праведно они наследят славу. И в здешней жизни Господь воздает им славою и честию, благоустрояя их внешний быт и утешая их благосклонностию к ним людей; но если им не всегда здесь хорошо живется, то непременно в будущей жизни им уготовано наследие вечного блаженства. Не такова участь нечестивых и вместе гордых: они вознесоша бесчестие, — достигли верха бесчестия. Чем высокомернее они ведут себя, ни Бога не боясь, ни людей не стыдясь, тем большего они заслужили унижения или бесславия от Бога и от людей. Рано или поздно им воздано будет по делам и в здешней и в будущей жизни.

Гл. IV, 1. Послушайте, дети, наказания (наставления) отча и внемлите разумети помышление (внемлите, чтобы научиться разуму).

Богопросвещенный учитель мудрости обращается с своими речами к детям в собственном смысле, как видно из ближайшого 3–го стиха, и притом к детям вообще, чьи бы они ни были. При этом он называет себя отцом их по отеческой любви, с какою он предлагает им свои наставления, и по отеческой доброжелательности, с какою требует от них послушания себе. Вся дальнейшая речь, как относящаяся к детям, или вообще молодым людям, имеет воспитательный характер.

2. Дар бо благий дарую вам, моего закона не оставляйте.

Под даром, который обещает дать детям учитель мудрости, разумеется закон, о котором говорится во втором полустишии. Этот закон, — или правила, обязательные к исполнению, — поистине есть дар, потому что он составляет такое благо, за которое ничем равным нельзя воздать тому, от кого получено это благо. Правила предлагаемого детям закона называет учитель мудрости не просто даром, но благим даром, по тем благотворным последствиям в нравственном и житейском отношении, какие проистекут от доброго, целесообразного употребления этого дара.

3. Сын бо бых и аз, отцу послушливый и любимый пред лицем матере.

Учитель мудрости побуждает детей к послушанию своим заповедям указанием на свой пример. Он сам в детском возрасте был послушливым сыном своего отца, царя Давида. Не даром он был также любимцем своей матери Вирсавии, когда пред лицем её, на виду её, под постоянным её надзором проводил время детства. Он заслужил любовь матери, без сомнения, ничем иным, как послушанием не одному отцу, но вместе ей.

4. Иже глаголаша и учиша мя: да утверждается (да удержится) наше слово в твоем сердце, храни заповеди, не забывай.

Соломон мог требовать от молодых людей внимания к себе в силу своего личного авторитета, как царь и Богопросвещенный муж; но отчасти по смирению, отчасти для подкрепления своих наставлений еще другим авторитетом, он находит нужным сослаться на своих родителей, учивших его всему доброму. Соломон очень хорошо помнит их учение, и желая поделиться с молодыми людьми тем, чему учили его самого, воспроизводит пред ними то, что́ глаголали и чему его учили родители.

Чему же именно они учили его? «Да удержится наше слово в твоем сердце, говорили они Соломону, — храни наши заповеди, не забывай». Главным предметом их речей, без сомнения, был закон Божий, содержащийся в Пятокнижии Моисеевом; но вместе с тем они преподавали Соломону и другие наставления в духе этого закона, какие внушала им любовь к сыну и многолетняя духовная и житейская опытность. — Дальнейшие стихи до конца паримии содержат в себе продолжение слов, слышанных Соломоном от родителей, особенно от отца его Давида.

5. Стяжи премудрость, стяжи разум (благоразумие.) Не забуди, ниже презри речения моих уст, ниже уклонися от глагол уст моих.

Премудрость и благоразумие — такое благо, о стяжании которого должно заботиться с бо́льшим усердием, чем о приобретении земных сокровищ (Притч. III, 14. Матф. ХІII, 46). Искатели земных сокровищ не жалеют огромных сумм для приобретения их. Искателю духовного сокровища — мудрости и благоразумия — не нужно делать вещественных трат: ему довольно пользоваться наставлениями родителей. Итак, не забуди, говорит Давид Соломону, ниже презри речения моих уст, — не удаляй из памяти и сердца, исходящих от меня наставлений; — ниже уклонися от глагол уст моих, — неуклонно руководствуйся моими наставлениями в делах духовных и житейских, и ты будешь обладать мудростию и благоразумием: эти блага достанутся тебе даром, как готовое наследство, знай только цену ему.

6. Не остави ея, и имется тебе (сдружится с тобою). Возжелей ея (возлюби ее), и соблюдет тя (сбережет тебя).

Мысль стиха та же, как и предшествующего. Разница только в том, что там премудрость сравнивалась с дорогою вещью, здесь же она представляется под образом лица, знакомства с которым надобно искать и всячески поддерживать, чтобы приобресть в нем верного друга. Итак не остави мудрости, держись её, и она сдружится с тобою, будет верным и полезным твоим другом. Верному другу свойственно оберегать нас своим любвеобильным советом и всякого рода помощию, от бед и напастей. Подобную услугу оказывает истинная мудрость всякому, ищущему в ней опоры в затруднениях. Итак возлюби ее, как благонадежного друга, и она сбережет тебя.

7. Начало премудрости: стяжати премудрость и во всем стяжании твоем стяжи разум (приобретай разумение).

Начало премудрости стяжати премудрость. Т. е. если желаешь быть мудрым, начни с того, чтобы учиться мудрости у других: стяжи ее от тех, которые уже стяжали ее. Истинно мудрые люди всегда готовы поделиться тем благом, которым сами обладают. — И во всем стяжании твоем стяжи разум. Смысл: если бы ты стяжал всякие земные блага, не почитай обладание ими достаточным для себя, пока не приобретешь разумения. Все земные блага, тобою приобретенные, как бы ни были многоценны и обильны, не имеют цены, если владеющие ими лишены главного блага — разумения, т. е. если не знают и не умеют ценить того, что́ нужно знать и делать для души, для удовлетворения духовных потребностей — истины, добра и мира с Богом и совестию. Самое обладание земными благами, без разумения того, как надобно употреблять их, непрочно: глупому сыну не впрок отцовское богатство.

8. Огради ю, и вознесет тя. Почти ю, да тя объимет.

Огради ю, и вознесет тя. Ограда премудрости есть страх Божий. Кто в стяжании и употреблении премудрости руководствуется страхом Божиим, тот тверд в истине и безопасен от заблуждений, как жители, укрепившиеся в хорошо огражденной крепости, безопасны от стрел неприятельских. — И вознесет тя. Потребны немалые усилия, чтобы достигнуть таких успехов в усвоении мудрости, так утвердиться в истине; но велика и награда за эти усилия: мудрость, основанная на страхе Божием, на живой вере в Бога и в Его откровение, вознесет обладателя её, возвысит его в очах Божиих и людских. — Почти ю, да объимет тя. Кто высоко ценит благо мудрости, кто дорожит ею паче всего на свете, того поистине можно назвать наперсником её. Она обнимет его, т. е. будет для него источником духовного мира и довольства. Как наперсник мудрости, он будет себя чувствовать также хорошо, как хорошо чувствует себя ребенок, покоющийся в объятиях матери.

9. Да даст главе твоей венец благодатей (красот), венцем же сладости (приятности) защитит (покроет) тя.

Все идет речь о воздаянии за любовь к мудрости. Она будет лучшим украшением для мудрого, несравненно привлекательнейшим венцов красоты и приятности, т. е. сделанных из цветов красивейших и благоуханнейших венцов, покрывающих голову победителя, жениха и невесты. Эти вещественные украшения непрочны, скоро повреждаются и потом бросаются в огонь. Но мудрость есть неувядаемый венец: она на всю жизнь украшает мудрого и до смерти привлекает к нему почтительные взоры, да и по смерти оставляет по себе добрую память.

10. Слыши, сыне, и приими моя словеса, и умножатся лета живота твоего, да ти будут мнози пути жития.

За принятие к руководству в жизни своих наставлений Давид обещает Соломону долгоденствие. Но долгоденствие само по себе еще не составляет блага, если не соединяется с благоденствием. Потому Давид желает сыну своему, чтобы с умножением лет его жизни открывались для него многие пути жития, т. е. благоприятствующие счастливому житию условия.

11. Путем бо (путям) премудрости учу тя, наставляю же тебе на течения (стези) правая.

Выразив в предшествующем стихе надежду и желание сделать сына своего счастливым, Давид теперь высказывает, на чем основывается его надежда и желание. Основание к сему он видит в том, что «учит его путям премудрости и наставляет на стези правые». Пути премудрости, т. е. ведущие к премудрости, и стези правые, — стези правды и добродетели, — суть вместе пути и стези, ведущие к благополучию. Ждущие этими путями и стезями, не уклоняясь от них в сторону, не отвлекаясь от них соблазнами и искушениями, могут быть уверены, что достигнут долгоденствия и благоденствия.

12. Аще бо ходиши (если пойдешь), не запнутся стопы твоя, аще ли течеши (если побежишь), не утрудишися.

Земная жизнь есть время странствования к небесному отечеству. В этом странствовании неизбежны встречи с скорбями и бедами. Юноша, каким был Соломон, когда получал наставления от отца, не должен был мечтать, что он минует эти скорби и беды, — они неминуемы; но правила мудрости, если он постоянно будет следовать им, облегчат ему борьбу с житейскими невзгодами, так что, при встрече с ними, неизбежной на земном пути, не запнутся стопы его, т. е. он не упадет под тяжестию их, бодро выдержит приражение их, и сколько бы ни пришлось ему возобновлять борьбу с ними, он не ослабеет в своих усилиях восторжествовать над ними. Борьба с ними вызовет в нем еще большее напряжение сил, больше мужества и смелости для продолжения этой борьбы. Он течет далее, не утруждаясь. В этом отношении он похож на скорохода, который быстро пробегает отмеренное ему поприще и если споткнется, немедленно поднимается и без устали продолжает свой бег.

13. Имися (держись) моего наказания (наставления), не остави (не опускай), но сохрани е себе в жизнь твою (в этом жизнь твоя).

Давид заповедует Соломону не только принимать от него наставления, но постоянно держаться их, постоянно поступать согласно с ними. Иной отрок с радостию принимает дорогой подарок, но вскоре перестает любоваться им, выпускает его из рук, как надоевшую вещь, и совсем бросает. Подобным образом относятся иные молодые люди и к духовным подаркам, — мудрым наставлениям. Сначала они с радостию выслушивают родительские наставления, принимают их к сердцу; но проходит несколько дней, даже часов, и они начинают тяготиться принятыми советами, по лености или по трудности исполнять их, и перестают их ценить и ими руководствоваться, — выпускают из рук этот дорогой подарок. Нет, говорит Давид Соломону, крепко держись моего наставления, не опускай его, неопустительно следуй ему, — сохрани его в жизнь твою, — помни, что соблюдение моего наставления есть жизнь, т. е. непременное условие истинно Богоугодной и благополучной жизни.

14. На пути нечестивых не иди, ниже возревнуй путем законопреступных.

От путей премудрости могут отвращать юношу примеры людей нечестивых, соблазны с их стороны, также то, что путь нечестивых спеется, что нечестие не мешает им жить благополучно. И вот от этой–то опасности совращения на путь нечестивых и беззаконных, от увлечения их образом мыслей и нравами предостерегает своего сына Давид. Как бы ни казалась приятною и увлекательною жизнь нечестивцев, не ходи вслед их и не возревнуй путем их, — не подражай им, знай, что их мнимое счастие покупается ценою преступления.

15. На немже аще месте воя соберут (в каком бы месте ни ополчились они), не иди тамо, уклонися от них и измени (пройди мимо).

Нечестивые и беззаконные, от которых Давид предостерегает Соломона, суть враги общества, ибо живут неправдами и обидами ближнему. Для сего они вступают между собою в законопреступные союзы, и соединенными силами стараются нанести как можно больше вреда ближним. Эти союзы принимают вид ополчений, вооруженных скопищ. Не всегда эти злоумышленники пускают в ход вещественное оружие; но их злые козни, их усилия подкопаться под благосостояние ближнего хитростию, обманом и лукавством.

не менее пагубны, чем смертоносное оружие. Указывая Соломону на таких нечестивцев, Давид предостерегает его, чтобы по свойственному молодым людям легкомыслию, он не увлекался их приглашениями вступить в их товарищество, не принимал участия в их заговорах против общества, или против своего отца — царя, не искал опоры себе в их содействии, — чтобы он всячески чуждался сближения с ними и проходил мимо тех мест, где они собираются.

16. Не уснут бо, аще зла не сотворят, отъимется сон от них и не спят.

Привычка делать зло людям обратилась у нечестивцев в непреодолимую потребность, как бы во вторую природу, так что им не спится, если они не успели сделать задуманное зло, и готовы проводить ночи без сна, чтобы только сделать зло. Потребность злодейства в них сильнее естественной потребности — успокоения сном: им не до сна. — Но иные этот стих толкуют несколько иначе, — именно: нечестивые спят днем, а ночи проводят в бодрствовании, подобно зверям, ищущим добычи ночью. Это толкование больше вяжется с смыслом последующего стиха.

17. Тии бо питаются пищею нечестия, вином же законопреступным упиваются.

Нечестивцы потому проводят ночи без сна, что они злом поддерживают свое существование. Чуждаясь честнаго труда, они питаются пищею нечестия, такою пищею, которую приобретают нечестивыми, безнравственными средствами, — и пьют вино законопреступное, — которое достается им воровством, или грабежом. Благоприятное время для этих беззаконий есть ночь, и потому они не спят по ночам.

В следующих двух стихах Давид для возбуждения отвращения в сыне своем к подражанию нечестивым рисует привлекательными чертами жизнь праведных и противополагает им судьбу нечестивых.

18. Путие же праведных подобно свету светятся (блестят), предходят (пролегают вперед) и просвещают (светят), дондеже исправится день (пока не наступит день).

Пути жизни праведных сравниваются здесь с солнечным светом. Солнечный свет начинается с появления утренней зари, постепенно усиливается и в полдень достигает наибольшего напряжения. Подобно сему жизнь благочестивых представляет ряд постепенных успехов в нравственном отношении: чем дальше пролегают их пути, т. е. чем больше продолжается их жизнь, тем она становится чище и светлее, от низшей ступени нравственного совершенства они восходят к высшей, пока наконец не достигнут того состояния, о котором предречено: «тогда праведницы просветятся яко солнце, в царствии Отца их» (Матф. ХIII, 43).

19. Путие же нечестивых темни: не ведят, како преткнутся (обо что споткнутся).

Путь праведных — свет, жизнь нечестивых — тма. Неосвещаемые светом закона Божия, даже закрывая глаза от сего света, нечестивые глубже и глубже погружаются во тьму неведения истины и правды, и не помышляя ни о тяжести, ни о последствиях своих беззаконий, дерзко продолжают творить их. Но горе им! Они не ведят, обо что преткнутся Надежда на безнаказанность ослепила их очи, закрыла от них опасность погибели. Ослепленные тем, что они всегда удачно ускользали от беды, от кары правосудия, они наконец натолкнутся на беду там, где совсем не подозревали. Она разразится над ними неожиданно: преткнутся там, где мнили быть безопасными.

20. Сыне, моим глаголам внимай, к моим же словесем прилагай ухо твое.

Частое повторение этого наставления объясняется тем, что молодые люди, к которым оно обращено, склонны к рассеянности. Их надобно почаще побуждать к вниманию. В настоящем случае этого внимания требуют и предшествующие и последующие наставления.

21. Да не оскудеют ти источницы твои. Храни я в сердце твоем.

Под источниками здесь разумеются правила мудрости: они напояют душу истиною, очищают сердце от греховных скверн и укрепляют нравственную силу, подобно тому, как вещественная вода, текущая из источника, утоляет телесную жажду, смывает грязь и нечистоту и освежает силы утомленного путника для продолжения пути. Чтоб правила мудрости не теряли над нами столь благотворной силы, их надобно хранить в сердце, а не в уме только и памяти.

22. Живот бо суть всем обретающим я и всей плоти их исцеление.

Если правила мудрости, названные в предшествующем стихе источниками, столь же благотворны для души, как вода для тела, то заповедь хранить эти правила в сердце, как охраняют воду в источниках, должна быть ревностно исполняема, — ибо они суть живот всем обретающим я, — питают и поддерживают истинную жизнь души в тех, которые обретают их в сердце, в чьем сердце они хранятся свято и благоговейно. — Благотворные для души, они благотворны и для тела, ибо в случае телесной болезни действию врачебного искусства значительно споспешествует душевное спокойствие, самообладание и преданность воле Божией, требуемые правилами истинной мудрости.

VII. Паримия во вторник второй седмицы Великого поста (Притч. V, 1–15).

В сей паримии содержится предостережение от развратной жизни.

Гл. V, 1. Сыне, моей премудрости внимай, к моим же словесем прилагай ухо твое.

Учитель мудрости с отеческою любовию и доброжелательством требует от своего ученика внимания к своим речам, как речам премудрости. Ученик мудрости должен прилагать к ним ухо свое, т. е. с таким вниманием слушать их, чтобы не проронить ни одного слова учителя, ибо каждое из его слов есть слово истины, духовного и житейского благоразумия.

2. Да сохраниши мысль благую (доброе вразумление), чувство же (ведение от) моих устен заповедает тебе.

Усиленное внимание к речам премудрости, требуемое в предшествующем стихе, нужно для того, чтобы доброе вразумление, получаемое от них, не пропало даром, крепко засело в уме и сердце и осталось навсегда руководством в жизни, как дорогой и священный завет или заповедь отца к сыну. Немало заповедей премудрости преподается в притчах Соломона, но в настоящем случае ведение от уст его, т. е. ведение истины, изрекаемой его устами, заповедует следующее:

3–4. Не внимай злей жене, мед бо каплет от устен жены блудницы, яже на время наслаждает (услаждает) твою гортань, последи же горчае желчи обрящеши (ты найдешь, что она горче желчи) и изощрену паче меча обоюду остра.

Премудрый заповедует своему ученику не внимать речам злой, именно блудной, жены. Ласковы эти речи, приятны для слушающего, как мед приятен для вкуса, но последствия увлечения ими пагубны: увлекшийся ими будет испытывать такое же горькое и мучительное ощущение от своего безрассудного увлечения, какое испытывает вкусивший горькой желчи и получивший глубокую и широкую рану от меча обоюдоострого. Это горькое и мучительное состояние будет происходить отчасти от укоризн пробудившейся совести, отчасти от тяжести внешних бедствий, неизбежно следующих за увлечением в развратную жизнь.

5. Безумия бо нозе низводят употребляющих ю со смертию во ад, стопы же ея не утверждаются.

Горе людям, употребляющим ю (блудную жену), т. е. пользующимся её постыдными ласками и разделяющим с нею разврат: их ноги поистине суть ноги безумия, т. е. они идут путем, которым свойственно идти безумным. Похоть плотская ослепляет их разум, и они не видят впереди пагубных последствий своего неразумия, не догадываются, что идут путем, ведущим со смертию во ад. И погибают они жертвой своей недогадливости: они умирают для жизни истинно человеческой, проводя жизнь скотскую, и вместе с тем преждевременно сходят в царство мертвых (во ад). — Стопы же её не утверждаются, — яснее: следы её (блудной жены) не остаются. Это значит, что погибающие от постыдной связи с блудницею, погибают так, что не остается следов её участия в их погибели.

6. На пути бо животныя не находит (потому что она не ходит по стезям жизни), заблужденны же (обманчивы) течения ея и не благоразумны (не распознаваемы).

Понятно, почему не остается следов участия блудницы в погибели уловленных ею жертв: она не ходит путями жизни, — она не знает честной жизни, но знает, что не безопасно вести бесчестную жизнь, и потому течения её обманчивы и не распознаваемы. Это значит, что она прибегает ко всяким хитростям, чтобы отвести глаза людей от своих преступлений. Она умеет так совершать их, что когда погибает от ней кто–либо попавший в её сети, трудно законным образом уличить ее в злых кознях. Она покрывает некоторою благовидностию свое поведение и всегда готова сказать в свое оправдание, что она никого не принуждает идти путем погибели, каждый сам идет этим путем, у каждого своя воля.

7–8. Ныне убо сыне, послушай мене и неотриновенно сохрани моя словеса (не оставляй слов моих без внимания): далече от нея сотвори путь твой (вдали от ней ходи путем твоим) и не приближися к дверем домов ея.

Премудрый, предостерегая своего ученика от развратной жизни, отечески убеждает его избегать случаев к разврату. К числу таких случаев относится хождение около домов разврата. Без крайней надобности лучше совсем не ходить по дороге, лежащей близ этих домов, чтобы не слышать приглашений зайти сюда, как бы на перепутье, для простого невинного препровождения времени. Нельзя ручаться за свою твердость, нельзя оправдывать свою податливость на эти приглашения желанием удовлетворить только свое любопытство. Любопытство в этом случае есть первый шаг к увлечению в разврат. Лучше совсем не делать этого шага, — подальше от греха.

9. Да не предаст иным живота твоего и твоего жития (имущества) немилостивым.

Сближение с блудною женой обещает одни наслаждения. Но за них приходится платить слишком дорогою ценой. Смотри, говорит Премудрый, предостерегая от этой опасности своего ученика, не предала бы развратная жена иным живота твоего и твоего имущества немилостивым. Это значит, что ему грозит разорение и нищета. Попав в сети разврата, он будет жить для иных, т. е. проживаться для чужих людей, — для промышляющей развратом и для окружающих ее приспешников. Свое имущество, скопленное может быть тяжелым трудом его или отца его, ему придется предать немилостивым. Придется окончательно разориться и свое семейство оставить без куска хлеба. Виновники этого разорения — блудница и окружающие ее, поистине суть немилостивые люди: они безжалостно обирают попавшуюся в их руки жертву.

10. Да не насытятся инии твоея крепости, твои же труды в домы чуждые внидут.

Мысль та же, что и в предыдущем стихе. Развратному человеку грозит опасность, что все, что́ он приобрел крепостию своих мышц и тяжким трудом, пойдет на продовольствие не его и его семейства, а в пользу чужих людей послужит к обогащению их: чужие будут сыты, а ты с семейством будешь голодать и бедствовать.

11–12. И раскаешися на последок твой (в последние дни твои), егда иструтся плоти тела твоего (когда износится плоть тела твоего), и речеши: како возненавидех наказание (научение) и от обличений уклонися сердце мое?

К внешнему бедствию, о котором шла речь выше, присоединится внутреннее мучение позднего раскаяния. Среди оргий разврата и разгула не был слышен голос совести и благоразумия. Но вот наступит время, когда уже нельзя будет продолжать разгульную жизнь, когда истощенное распутством тело износится от времени и от болезней, сопровождающих разврат, и жар плотской похоти потухнет. Тогда волей- неволей придется опомниться, вполне признать свою вину, свое неблагоразумие, и вместе увидеть невозможность возвратить то́, что́ утрачено, — здоровье и имущество; тогда придется спросить себя: како возненавидех научение, и от обличений уклонися сердце мое? Как это я мог дойти до такого безумия, что не только не внимал советам доброжелательного участия ко мне, но еще ненавидел их, с озлоблением относился к ним? Я терпеть не мог чьего бы ни было вмешательства в мои дела. Было время, когда я, сделав легкомысленный шаг, мог еще остановиться, удержаться от дальнейшего движения на пути беззакония: меня обличали за беззаконие ближние мои, друзья, отец, мать, жена; но от обличений уклонилось сердце мое, — я так был настроен, что никакие обличения не могли тронуть мое сердце; мне невыносимо было слышать обличительный голос правды; я не хотел верить угрозам, которые однако сбылись. Время, когда я мог отвратить беду, прошло, его не воротишь, — остается только бесплодно сожалеть об этом.

13. Не послушах гласа наказующего мя (наставника моего) и ко учащему мя не прилагах уха моего.

Продолжается самообличение. Пришедший в себя беззаконник с горечью вспомнит то состояние нечувствия, когда он не только не слушал, но и слышать не хотел наставления и обличения.

14. Вмале бех во всяком зле (едва не навлек я на себя всякое зло) посреде церкве и сонмища.

Разврат есть такое преступление, которое не может не вызывать негодования общества, чтущего святость семейной жизни. Виновному в этом преступлении грозит от негодующих сограждан (сонмища) всякое зло, — порицания, отвращение от общения с ним в делах житейских, даже смертная казнь, которая совершаема была над подобными преступниками всем сонмищем, всем народом по приговору церкви, т. е. собрания старейшин (Левит. XXX, 10. Второзак. XXII, 22 и д.). Подобной опасности всякого зла подвергся и я, будет говорить оплакивающий свое поведение развратник.

15. Сыне, пий воды из своих сосудов (водоемов) и от твоих кладенцев источника (и из тих родниковых кладезей).

Предостерегая от распутства, Соломон убеждает своего ученика довольствоваться законною женой, которую представляет под образом водоема с дождевою водой и родниковых источников. Для каждого домовладельца, особенно в странах скудных водой, служит предметом особенного удовольствия иметь для житейского обихода свои водоемы и и свои родниковые колодцы, и не иметь нужды брать воду у соседей или в общественных водохранилищах. С подобным удовольствием Соломон сравнивает обладание законною женой, чистое, без нарушения супружеской верности, сожитие с нею одною.

VIII. Паримия в среду второй седмицы Великого Поста (Притч. V, 15–23, VI, 1–3).

В сей паримии предлагается наставление о соблюдении супружеской верности и предостережение от поручительства за друзей.

Гл. V, 15. Сыне, пий воды от своих сосудов и от твоих кладенцев источника.

Этот начальный стих паримии есть повторение последнего стиха предшествующей паримии и там объяснен.

16. Да преизливаются тебе воды от твоего источника, во твои же пути да происходят (по твоим путям пусть проходят) твоя воды.

В сем стихе, в соответствие сказанному в предыдущем о долге супружеской верности, идет речь о плодах супружеской верности, — о законных детях, которые здесь представляются под образом вод, текущих из собственного, а не чужого источника. Дети и вообще потомки представляются под этим образом и в других местах Писания (Числ. ХХIV, 7. Исаия XLVIII, 1; LI, 1–2). Многочадие есть свидетельство благословения Божия. Этого благословения желает Соломон ученику своему, выражая это желание словами: да преизливаются тебе воды от твоего источника, т. е. да произойдут от тебя многочисленные дети, и как из одного обильного водой родника льются обильные ручьи, текущие из него в разные стороны, так да будут твои дети сами родоначальниками, основателями своих домов. Словами: по твоим путям пусть проходят воды твои, выражается желание, чтобы дети шли по стопам своего отца, были также целомудренны и также строго соблюдали супружескую верность.

17. Да будут тебе единому имения и да никтоже чужд причастится тебе да не (участвует с тобою).

Супружеская верность есть залог семейного благосостояния. Тогда как развратные расточают свое имущество на чужих, верный законной жене муж собирает его только для себя и своего семейства, — никто из чужих не участвует в его собственности.

18. Источник твоея воды да будет тебе твой, и веселися с женою, яже от юности твоея (какая есть у тебя от юности твоея).

Наставление тоже, что и в 15–м стихе, с присовокуплением: веселися с женою, яже от юности твоея, т. е. довольствуйся сожитием с женой, с которою соединился в юном возрасте, и постарайся устроить свои отношения к ней так, чтобы и на старости лет ты мог обретать в ней утешение и радость.

19. Елень любве и жребя твоих благодатей (она, лань любви и юница твоих утех), да беседует тебе твоя же, да предидет тебе и да будет с тобою (и как твоя, пусть ходит подле тебя и пусть будет с тобою) во всяко время, в дружбе бо ея спребываяй (ибо ты, сопровождаемый дружбою её), умножен будеши.

Законная жена, как подруга мужа от юности, выразительно сравнивается с молодою ланью и всяким другим молодым животным из четвероногих. Молодые животные своею миловидностию и игривостию представляют немало привлекательного и забавного для человека, — они легко привыкают к человеку, ласкающему их, привязываются к нему и не отходят от него. Подобные отношения бывают обыкновенны между молодыми супругами. Соломон, напоминая мужу о долге супружеской верности, выражает желание, чтобы нежные отношения между мужем и женой, установившиеся на первых порах их совместной жизни, не ослабевали с течением времени, чтобы между ними до старости сохранилась взаимная привязанность, чтобы муж, любящий жену и ею любимый, не имел побуждений искать развлечений на стороне, находил удовольствие в беседе с нею одной, в её дружбе. Счастие его в супружеской жизни будет притом зависеть не от одной дружбы с женой, но также от того, что он умножен будет, т. е. будет многочаден и в детях своих, покорных ему и любящих его, будет находить источник новых семейных радостей, которых не променяет ни на какие развлечения вне домашнего очага.

20. Не мног буди (не будь привязчив) к чуждей, ниже объят буди объятиями не своея.

К нарушению супружеской верности могут склонять соблазны со стороны чужих женщин, — их красота, молодость, ласки, наряды и тому под. Но как бы ни были сильны эти соблазны и как бы в сравнении с чужою ни казалась непривлекательною своя жена, никак не следует увлекаться этими соблазнами и предпочитать свою жену чужой.

21. Пред очима бо суть Божиими путие мужа, вся же течения его назирает (Бог).

Неверный муж может успокаивать себя надеждой, что люди не узнают его преступных сношений с посторонними женщинами и что он может безнаказанно прелюбодействовать. Но он должен удерживать себя от этого греха не страхом обличения и наказания от людей, но страхом Божиим, ибо от Вездесущего и Всеведущего ничего нельзя утаить, и праведный суд Божий рано или поздно накажет прелюбодея посрамлением пред людьми и другими способами. При встрече с искушением каждый муж должен подобно Иосифу целомудренному призвать мысль о Боге и сказать: како сотворю глагол сей злый и согрешу пред Богом, всеведущим и всеправедным?

22. Законопреступления мужа уловляют, пленицами же (цепями) своих грехов кийждо затягается (опутывается).

Блудник напрасно думает, что если захочет, легко может отстать от греха. Привычка ко греху, без особой помощи Божией, делает человека бессильным для борьбы с ним. Раб привычки похож на птицу, уловленную в сеть, из которой она не в силах вырваться, на узника, скованного цепями, которые сбросить с себя не в состоянии. Можно конечно в этом смысле понимать рассматриваемый стих; но по связи его с последующими словами ближе к истине такое изложение его: напрасно блудник мечтает при помощи хитрости, друзей, денег избежать наказания за грех от людей; напрасно также надеется, что так долго щадивший его Господь и вперед не накажет его. Нет, рано или поздно его беззакония приведут его к погибели временной и вечной. Чем больше беззаконничает, тем большей подвергается опасности запутаться в собственных сетях, очутиться в таком положении, в котором должен признаться, что он сам себе приготовил погибель, одного себя признать виновником её, ибо что́ посеял, то́ и пожинает (слич. Псал. IX, 17; LXІХ 23. Притч. III, 26).

23. Сей скончавается с ненаказанными, от множества же своего жития извержется и погибнет за безумие (избыток же жизненности его иссяк и утратился от безумия его).

Горе распутному ненаказанному, т. е. не приявшему вразумления! Он умирает с ненаказанными, как обыкновенно умирают таковые, т. е. преждевременно. Он в самом себе носит семя разрушения: он мечтал прожить до глубокой старости в одних наслаждениях, надеялся, что обладая избытком сил, до конца жизни сохранит их для чувственных наслаждений. Такая мечта и надежда — поистине безумие, за которое он будет наказан; он увидит, что избыток его жизненности преждевременно иссяк и утрачен, и он преждевременно состарился, стал хилым и изможденным, преждевременно приблизился к смерти.

Гл. VI, 1. Сыне, аще поручишися за твоего друга, предаси твою руку врагу.

В сем стихе предлагается совет житейской мудрости. Соломон предостерегает своего ученика от поручительства даже за друга. Ручаться за кого значит принимать на себя обязательство в случае неустойки его отвечать за него. Обязательство непременно должно быть исполнено под опасением в противном случае нажить себе врага (предаси руку твою врагу) в лице того, перед кем принято обязательство, например, подвергнуться лишению свободы, закабалить себя в рабство ему.

2. Сеть бо крепка мужу свои устне и пленяется устнами (речами) своих уст.

Дать ручательство за кого–либо легко, ибо для сего нужно только слово молвить. Но последствия этого слова могут быть весьма тяжки. Дал слово, держись его, — не сдержишь его, попал в сеть, т. е. в беду, из которой не выпутаешься, пока не исполнишь того, к чему обязался за друга твоего.

3. Твори, сыне, яже аз заповедаю ти, и спасайся.

Неблагоразумно ручаться за другого; но если дано ручательство, надо принять меры к тому, чтобы спастись от беды. Какие же? Те, которые будут предложены в следующих стихах (имеющих войти в состав новой паримии). Ученику Премудрого остается только беспрекословно творить то́, что́ заповедано ему будет относительно этих мер.

IX. Паримия в четверг второй седмицы Великого поста. (Притч. VI, 3–20.)

В сей паримии содержится наставление поручителям, вразумление ленивым и обличение коварным.

Гл. VI, 3. Твори, сыне, яже аз заповедаю ти, и спасайся. Идеши бо в руце злых за твоего друга: буди не ослабевая, поощряй же и твоего друга, егоже испоручил еси (за которого поручился).

Неблагоразумно ручаться за своего друга, ввиду беды в случае несостоятельности друга. Во что́ бы ни стало надобно принять меры к тому, чтобы спастись от сей беды, и для сего беспрекословно творить то́, что́ мудрый Соломон хочет заповедать или предложить своему ученику. Неопытный ученик не предвидит пагубных последствий неосторожного поручительства; но их хорошо знает опытный наставник мудрости, и предостерегая от них, говорит неблагоразумному поручителю: идеши бо в руце злых за своего друга. Те, которые одолжают твоего друга за твоею порукой, оказывают ему добрую услугу; но не полагайся на их доброту, знай, что эти услужливые люди хороши до тех пор, пока надеются на исправность должников и верность поруки за них; но они злы, т. е. безжалостны и беспощадны к должникам и поручителям, не исполняющим принятых обязательств. Горе должнику, если он попадет в руки этих злых людей; но если есть за него порука, то вся тяжесть ответственности падает на поручителя. Во что́ бы ни стало надобно позаботиться о самосохранении. Итак не ослабевай в усилиях изыскать средства к тому, чтобы не попасть в беду за неосторожное поручительство, и поощряй друга твоего, — словом и делом старайся помочь ему удовлетворить своего заимодавца и выпутаться из затруднения, в какое он поставил себя, связав себя сделкой с заимодавцем, и выпутать из затруднения своего поручителя.

4–5. Не даждь сна твоима очима, ниже да воздремлеши твоима веждома, да спасешися яко серна от тенет и яко птица от сети.

Не дождь сна твоима очима…, не давай себе покоя ни днем, ни ночью, пока не придумаешь благонадежного способа для избежания пагубных последствий неблагоразумного ручательства. Покуда беда еще угрожает, ее еще можно предупредить, и предупредить грядущую беду легче, чем избавиться от беды уже постигшей. И серна, и птица могут не попасть в расставленную им ловушку; но если попадут, то или совсем останутся в ней в добычу охотнику, или им будет стоить неимоверных усилий вырваться из тенет. Подобное затруднение грозит неосторожному поручителю. Итак, или совсем не ручайся ни за кого, чтобы не попасть в руки безжалостного заимодавца, как зверь и птица попадают в руки охотника, или, если связал себя неблагоразумным поручительством, постарайся каким бы то ни было способом выпутаться из положения, подобного тому, в каком находится серна и птица, пойманные тенетами.

6. Иди ко мравию, о лениве, и поревнуй, видев пути его, и буди оного мудрейший.

Есть некоторая связь сего и последующих стихов с предыдущими. Там шла речь о самосохранении в случае необдуманного поручительства за другого. К числу способов для самосохранения относится трудолюбие. Оно даст возможность не только самому трудящемуся жить безбедно, но и других выручать из беды, платить за них долги в случае поручительства за них. Трудолюбию противоположна леность, уклонение от трудов. Лентяя Соломон обличает примером муравья, насекомого известного своею хозяйственною предусмотрительностию. Если не ногами, то мыслию пусть ленивый перенесется к муравейнику, и посмотрит на пути, т. е. на образ жизни этих насекомых, с тем чтобы поревновать им в той своего рода мудрости или сметливости, с какою они заботятся о своем продовольствии. Но человек должен быть мудрее муравья: буди мудрейший онаго. Мудрость муравьев — инстинктивная. Как ни удивительны их хозяйственные занятия, они исполняют их без напряжения умственных сил, единственно по вложенному в их природу чутью; усовершить свое хозяйство они не могут и делают свое дело также однообразно, как делали за тысячи лет назад. Человек должен превосходить их мудростию, как существо, поставленное во главе земных тварей, одаренное способностию не только поступать по внушениям разума, но и усовершаться в разумении и согласном с ним действовании. Лентяй, уклоняющийся от работы для приобретения и сохранения средств жизни, поступает в высшей степени неразумно, не только несообразно с человеческим достоинством, но и хуже муравья, и если не у людей, то по крайней мере у этого неразумного животного должен поучиться трудолюбию и благоразумию, печать которого носят его труды.

7–8. Он бо не сущу ему земледельцу, ниже нудящаго его имущий, ниже под владыкою сый, готовит в жатву (во время жатвы) пищу и многое в лето творит уготование. Или иди ко пчеле и увеждь, коль делательница (какая она работница), делание же коль честное (важное) творит: еяже трудов царие и простии во здравие употребляют и любима же есть всеми и славна. Аще силою и немощна сущи, но премудростию почтена произведеся.

Пример трудолюбивого и предусмотрительного муравья поистине способен устыдить человека, живущего в праздности и лености. Муравьи похожи на людей, которые не занимаются земледелием, а только приобретают готовые произведения земледелия и ими продовольствуются. Муравьи ни сеют, ни жнут, но ухитряются пользоваться плодами земледельческих трудов. Они ходят на добычу в поля во время жатвы и оставшиеся на полях зерна переносят в житницы, устроенные ими в своих муравейниках, и берегут их до зимы для продовольствия на время зимы. В холодных странах муравьи зимой спят, но в теплых они поддерживают свое существование запасами, приготовленными в жнитво. Трудолюбие и хозяйственная смышленость муравьев тем изумительнее, что они принадлежат к разряду бездарных животных, хотя живут общежитиями. Их некому понуждать к работе, за ними нет надсмотрщиков; они никому не дают отчета в своих работах, ибо у них нет владыки, т. е. начальника и судьи, и однакож они работают неутомимо и исправно, и притом благовременно. Инстинкт внушает им в продолжение лета запасать то́, что́ нужно потреблять в продолжение зимы. Как все это вразумительно и обличительно для людей, которые единственно по лености и беспечности живут одним настоящим и не заботятся о том, чтобы обеспечить себя от нужды и нищеты на будущее время, хотя к трудолюбию понуждает их закон Божий, долг семейный и общественный! Сами ничего ни делая для пропитания себя и своего семейства, они живут на чужой счет, в тягость обществу.

Иди ко пчеле… Пчела — новый образец трудолюбия в укор лентяю. И какой прекрасный плод пчелиного трудолюбия! Пчела своим медом питает не только себя, но и людей, так что мед составляет любимое кушанье не только для простолюдинов, но и для царей, употребляемое во здравие. Притом пчела славится не за одно трудолюбие, но также за величайшее искусство в приготовлении меда. Новый урок для людского трудолюбия! Должно не только трудиться, но трудиться умеючи. Иной и усердно работает, но неумелыми руками только портит дело, за которое взялся.

9. Доколе, о лениве, лежиши? Когда же от сна возстанеши?

В сих словах, обращенных к ленивому, слышится и упрек ему за сонливость, и вместе сожаление в виду дурных последствий сонливости и беспечности, изображаемых в следующих двух стихах.

10. Мало спиши, мало же седиши, мало же дремлеши, мало же объемлеши перси руками.

В сем стихе имеются в виду отговорки ленивца и сонливого в ответ уговаривающему его подняться с постели и приняться за дело. Ленивец не отказывается встать, но только просит не торопить его. Дай, говорит, еще немножко забыться сном, или посидеть на постели и понежиться на ней в легкой дремоте, с прижатыми к персям руками. Ленивый не видит в этом беды; время не уйдет, рассуждает он, еще успею наработаться. Но не так рассуждает учитель мудрости. Положим, говорит он, ленивцу, ты требуешь небольшой льготы, небольшой отсрочки для труда и работы; но вред для твоего благосостояния может происходить не от одного непробудного или постоянного лежания на постели и ничегонеделания, но также от того, что, пробудившись от сна, ты не вдруг поднимаешься с постели и требуешь, чтобы тебе не мешали немножко вздремнуть и понежиться на ней. Привычка уклоняться от труда под предлогом, что немножко понежиться не беда, приводит к пагубным последствиям. К каким же именно? — Вот к каким:

11. Потом же найдет тебе (придет на тебя), аки зол путник, убожество, скудость же аки благий течец (скороход).

Нищета и убожество, — вот неизбежные последствия лености, уклонения от труда. Ленивый не дает себе труда подумать о возможности этих последствий и в этом отношении похож на беспечного путешественника, который не принял мер предосторожности на случай встречи на дороге с разбойником, и сделался жертвою своей непредусмотрительности. Иной разбойник не всегда вдруг нападает на неосторожного прохожего, а сначала присоединяется к нему в качестве сопутника, сближается с ним, входит в его доверие, — и наконец оказывается, что это — злой сопутник, — он дочиста грабит неосторожного прохожего. До подобного положения доводит человека леность. Убожество — непременный её злой спутник. Он незаметно подкрадывается к ленивому и делает его своею добычею. Напрасно ленивец убаюкивает себя мечтою: авось на его век для прожития достанет оставшихся кое–каких сбережений. Он не хочет знать, что прожить несравненно легче, чем нажить, и вот скудость хоть и не вдруг, но скоро является к нему, как благой, т. е. отличный скороход. Ленивец медленно принимается за работу или совсем не принимается, но нищета не медлит: поистине отличный скороход!

Горе ленивому, но благо трудолюбивому: —

Аще же не ленив будеши, приидет, яко источник, жатва твоя, скудость же, аки злый течец, от тебе отбежит.

Леность приводит к нищете, трудолюбие же награждается обильными плодами. Жатва на поле трудолюбивого земледельца будет походить на обильный поток, так что её достаточно будет не только для продовольствия домашнего и для удовлетворения нуждающимся, но еще останется избыток, — как из обильного потока пьют и берут воду все кому угодно, и поток не убывает. Трудолюбие восстановляет то́, что́ утрачено от лености. Нищета скоро приходит к ленивому, но она бежит от трудолюбивого, как злой скороход. В первой половине стиха нищета названа благим скороходом, а здесь злым, т. е. плохим, не очень быстрым. Мысль та, что нищета скорее приходит, чем уходит. Приходит она как легкий скороход, уходит не так быстро, хотя и это хорошо.

12. Муж безумный и законопреступный ходит в пути неблаги.

В чем состоят неблагие, т. е. неодобрительные пути или поведение мужа безумного, — нечестивого, или чуждого страха Божия, служащего началом мудрости, — и законопреступного, — о том говорится в следующих стихах.

13. Той же намизает (мигает) оком и знамение (знак) дает ногою, учит же (научает) помаванием перстов.

Изображается свойственное нечестивому и законопреступному мужу лукавство и коварство, состоящее в том, что под услужливостию и ласковостию он скрывает измену. Обращаясь с одним услужливо и ласково, он в тоже время условными знаками — движением глаз, ног, перстами рук — дает понять другому, своему соумышленнику, свои настоящие замыслы, клонящиеся ко вреду того, кто доверчиво принимает от него ласки и услуги. Он поступает подобно Иуде предателю, который устами дружелюбно приветствовал Христа, а знаком поцелуя выдал Его врагам.

14. Развращенное же сердце кует злая. На всякое время мятежи (смуты) составляет (причиняет) граду.

Лукавый и коварный человек делает зло ближним не случайно, не вследствие вспышки, неблагоразумия, неосторожности, но обдуманно: он кует зло в развращенном сердце, прежде чем обидит их делом. Привычка к кознодейству обратилась у него в потребность. И горе городу или обществу, где водворились такие злые люди: они во всякое время сеют смуту между гражданами, вооружают одних против других наговорами и клеветами, с сатанинскою целию насладиться зрелищем их вражды или извлечь из ней для себя какую–нибудь выгоду, чего и достигают, поддерживая одних в борьбе с другими.

15. Сего ради внезапу приходит ему погибель, разсечение (разложение) и сокрушение (крушение) неисцельное.

По суду правды Божией и человеческого правосудия великие преступления лукавых и коварных людей не остаются ненаказанными. Рано или поздно к ним внезапу приходит погибель. С ними случается подобное тому, что́ происходит с хрупким глиняным сосудом. Господь сокрушает их, яко сосуды скудельничи. Уроненный на землю скудельный сосуд мгновенно разбивается на черепки и разбивается так, что уже нельзя восстановить его, дать ему прежний вид. Долго терпит Господь людям, кознями своими делающим много зла ближним, в ожидании их раскаяния, но на нераскаянных изливает наконец свой гнев в такой мере, что они безвозвратно погибают: крушение их неисцельно.

16. Яко радуется о всех, яже (о всем что) ненавидит Бог, сокрушается же (гибнет) за нечистоту души.

Все, что́ ненавидит Бог, есть грех и беззаконие. Но лукавый и злокозненный человек радуется тому, что́ ненавидит Бог. Он с радостию совершает грехи и беззакония, с радостию смотрит на зло, какое причинил ближнему, и на успехи других в достижении злых целей. Радуется он всему этому, но придет время, когда и Господь посмеется его погибели. Его ждет сокрушение, т. е. гибель, за нечистоту души. Он может совершать свои преступления так благовидно, что люди, обманутые благовидностию, могут и не винить его, снисходительно смотреть на него. Но Бог зрит греховную нечистоту не в её только наружном проявлении, но и в самом корне, в душе беззаконника. Душа — потемки только для человека, но не для Всеведущего, — и как праведный Судия и Мздовоздаятель, Господь выведет на свет, обличит душевную нечистоту и потребит нечестивца.

17–18. Око досадителя (обидчика), язык неправедный (лживый), руце проливающие кровь праведнаго, и сердце кующее мысли (замыслы) злы, и нозе тщащиеся (поспешающие) зло творити, потребятся.

При исчислении преступлений, влекущих казнь от Господа, имеются в виду преступления, свойственные лукавым и коварным. Они делают зло ближнему оком, языком, руками, сердцем, ногами. В их взоре выражается презрение и злоба к ближнему. Их язык соплетает всякую ложь и клевету на ближнего. Их руки обагрены кровию невинных. В их сердце куются злые умыслы на честь, собственность и жизнь ближнего. Они ждут удобного случая для приведения в исполнение этих злоумышлений, и представившимся случаем немедленно пользуются: их ноги спешат на место, где решено сделать задуманное преступление.

19. Разжизает лжы свидетель неправедный и насылает суды (производит тяжбы) посреде братий.

Речь все идет о коварном человеке. Он разжизает лжы. О лживости его было упомянуто в предыдущем стихе; но там разумелась лживость вообще, здесь же говорится о лжи пред судом. Злокозненный человек в качестве неправедного свидетеля является пред судом и здесь разжизает лжы. На суде он не довольствуется оклеветать в чем–нибудь в одном невинного человека, но нагромождает одно обвинение на другое, старается увеличить виновность обвиняемого прибавлением одного лжесвидетельства к другому, подобно тому, как для усиления огня в костре подкладывают в него одно за другим полено. Поистине разжизает лжы. Этого мало: для того, чтобы быть лжесвидетелем пред судом, он возбуждает наперед раздор между ближними, вооружает одних против других наговорами и клеветами, с тем чтобы они перенесли свое дело в судилище. Особенно он любит производить тяжбы между братиями, между близкими родными. Он знает, что, по пословице, «брат на брата пуще супостата». Он радуется этому, и своим вмешательством в их вражду только усиливает ее.

20. Сыне, храни законы (заповеди) отца твоего и не отрини наказания матери твоея.

Наставление, содержащееся в этом стихе, имеет связь не с предшествующими стихами, а с последующими, входящими в состав новой паримии.

X. Паримия в пяток второй седмицы Великого поста. (Притч. VI, 20–35.)

В сей паримии внушается отвращение к прелюбодеянию.

Гл. VI, 20. Сыне, храни законы (заповеди) отца твоего и не отрини наказания (уставы) матери твоея.

По закону Моисееву родители обязаны быть вместе учителями своих детей, должны не только сами содержать в сердце заповеди Божии, но и детям возвещать о них (Второзак. VI, 7). Соломон напоминает своему ученику, чтобы он не забывал заповедей закона Божия, преподанных ему в детстве отцом и матерью, хранил их в сердце и руководствовался ими во всех обстоятельствах жизни.

21. Навяжи же я на твою душу присно и обяжи их о твоей выи.

Навяжи я… присно. Пусть заповеди Божии, преподанные родителями, постоянно будут присущи душе твоей; пусть мысль о них неотвязчива будет от ума твоего и нудит тебя к исполнению обязанностей, в них указываемых. — Обяжи их о выи твоей: мысль таже, что́ и в предшествующем полустишии, т. е. пусть они будут у тебя на виду постоянно, ни на минуту не отвлекай от них внимания, не спускай с них глаз, подобно тому, как цепь с твоею печатью, спускающаяся на твою грудь с шеи, всегда у тебя пред глазами (слич. гл. III, 3 и толкование на этот стих в паримии в четверг 1–й седмицы В. поста).

22. Егда ходиши, води ю (заповедь), и с тобою да будет. Егда же спиши, да хранит тя, да восстающу ти глаголет с тобою.

Заповедь закона (24) представляется здесь под образом учащего и руководящего лица. Соломон внушает своему ученику быть неразлучным с этим учителем и руководителем. Идешь ли куда, иди не один, но вместе с ним, т. е. и на дороге размышляй о законе Господнем. — Спать ли ложишься, засыпай с мыслию о законе Господнем, — пусть размышление о нем охраняет тебя во сне от греховных искушений, так чтобы сон твой был неукоризнен в нравственном отношении. — Да воставшу ти глаголет с тобою. Это значит, что если во время сна не возмущали тебя греховные помыслы и желания, то и по пробуждении от сна, свободный от воспоминания о них, ты будешь иметь возможность немедленно вступить в беседу с твоим руководителем (глаголет с тобою). Мысль таже, что́ и в словах псалма, сказанных о праведнике: в законе Господни поучится день и нощь (Псал. I, 2).

23. Зане светильник заповедь закона, и свет и путь жизни, и обличение, и наказание (научение).

Заповедь закона Божия есть светильник и свет, ибо открывает нам все, что́ нужно знать и делать для Богоугождения. Она есть путь жизни, ибо указывает пути, ведущие к истинному благополучию. Она есть обличение и научение, ибо дает нам видеть наши погрешности, заблуждения, пороки и научает нас достигать противоположных им достоинств в нравственной жизни, и между прочим научает нас соблюдению целомудрия, — именно:

24. Еже сохранити тя от жены мужаты (замужней) и от наваждения (обольщения) языка чуждого (чужой).

Закон Господень научит тебя тому, чтобы ты не только сам не искал законопреступного сближения с замужнею женщиной, но чтобы остерегался её заискиваний, её обольстительных речей для вовлечения тебя в свои сети.

25. Сыне, да не победит тя доброты похоть (увлечение красотою), ниже уловлен буди твоима очима, ниже да совосхитишися (да не будешь пленен) веждами ея.

Не увлекайся впечатлениями, производимыми красотою соблазнительницы, её бровями, и так как проводником этих впечатлений служат глаза, то не давай им воли, не засматривайся на то, что́ может заронить в твою душу нечистую мысль.

26. Цена бо блудницы, елика единаго хлеба, жена же мужей честныя души уловляет (ибо блудница хотя стоит столько же, сколько один хлеб, но она, как женщина, уловляет в сети дорогие души мущин).

Сама–по–себе блудница — презренная, ни на что́ не годная тварь: цена ей грош, платимый ею за один хлебец, из–за которого она продает свои постыдные услуги. Не прискорбно ли, что это грошовое существо уловляет в свои сети драгоценные души мущин, людей почтенных, своим умом и трудами способных приносить пользу обществу? Вовлеченные в распутство, они теряют честь и доброе имя.

27–29. Ввяжет ли (вложит ли) кто огнь в недра, риз же своих не сожжет ли? Или ходити кто будет на углиях огненных, ног же не сожжет ли? Тако вшедый к жене мужатей не без вины будет, ниже всяк прикасаяйся ей.

Уловление в сети прелюбодейной женщины предваряется простым знакомством с нею. Завязать это знакомство не всегда представляется опасным мущине. Он думает, что никакой нет беды посещать её дом, беседовать с нею, вообще коротко обращаться с нею; он надеется удержаться от преступной связи с нею. Но надежда его напрасна. Как невозможно, чтобы не прогорела одежда от огня, вложенного в пазуху, чтобы не обожглись ноги, ступившие на горящие угли, так невозможно не впасть в вину прелюбодейства, избежать грубого плотского греха человеку, вхожему в дом к жене замужней в качестве короткого знакомого и прикасающегося к ней руками и устами. Эти посещения и эти, по-видимому, невинные прикосновения легко возбуждают огонь плотской похоти и доводят до греха прелюбодеяния. — Но можно понимать рассматриваемые стихи и в другом смысле. В них идет речь не об опасности впасть в вину прелюбодейства, а об опасности быть уличенным в этой вине и потерпеть строгое возмездие за нее. В таком случае слова: вошедший к замужней жене и прикасающийся к ней указывают не на короткое только знакомство с нею, а на действительное прелюбодейство, в каковом смысле эти слова встречаются и в других местах Писания (Быт. VI, 4; XIX, 31; ХХХVIII, 9. Суд. ХV, 1. Быт. XX, 6; 1 Коринф. VII, 1). Посему мысль рассматриваемых стихов можно изложить так: невозможно, чтобы преступление прелюбодейства не огласилось и осталось не наказанным, как невозможно не обжечься от прикосновения к огню. Такому изложению благоприятствуют дальнейшие стихи.

30–31, 33. Не дивно бо, аще кто ят будет крадый (если какой вор будет схвачен), крадет бо, да насытит душу свою алчущую. Аще же ят будет, воздаст седмерицею и вся имения своя (пожитки свои) дав, избавит себе. Прелюбодей же за скудость ума погибель души своей содевает.

Идет речь о возмездии прелюбодею. Ему грозит возмездие гораздо тягчайшее, чем вору. Не дивно, — в порядке вещей, если вор будет схвачен и лишен свободы за то, что он украл для того, чтобы насытит алчущую душу, т. е. украл не по нужде, а по ненасытной алчности к наживе; поделом вору мука. Но для вора есть возможность избавиться, т. е. возвратить себе свободу, если, дорожа свободой, он для возвращения её готов удовлетворить потерпевшего гораздо в большей мере, чем требует закон (Исход. XXII, 1 и 2), если он за покражи воздаст в семеро больше того, чего стоит украденное, даже расплатится всеми пожитками. Несравненно хуже положение прелюбодея. Он за скудость ума погибель души своей содевает. Вор покупает себе свободу потерею состояния, а прелюбодей в наказание за неразумное увлечение плотскою похотию, находится в опасности погубить жизнь свою (душу свою) или пострадать личностию своею. В чем же именно состоит возмездие ему?

33. Болезни же и бесчестие понесет, поношение же его не загладится во век.

Болезни прелюбодей понесет от побоев разъяренного мужа неверной жены и за бесчестное поведение потерпит всякое другое бесчестие от него же и от других. О тяжести последнего возмездия можно судить по тому, что для людей, дорожащих честию, она есть такое благо, которое дороже жизни. «Лучше мне умереть, говорит Апостол, нежели чтобы кто уничтожил похвалу мою» (1 Коринф. IX, 15). Бесславие или поношение прелюбодею всегда останется на нем, даже после того, как он понес тяжкое телесное озлобление.

34. Исполнена бо ревности ярость мужа ея: не пощадит в день суда.

Страшна участь прелюбодея, впавшего в руки озлобленного мужа прелюбодейцы. Ярость его под влиянием ревности не знает пределов. В день совершения своего мщения над врагом его семейной жизни он не пощадит его, — с величайшим злорадством будет смотреть на позор его, когда или сам учинит над ним собственную жестокую расправу, или предаст его судебной власти.

35. Не изменит ни единою ценою вражды, ниже разрешится многими дарами (не променяет вражду ни на какой откуп, ни на большие подарки).

Оскорбление, нанесенное мужу неверной жены, он так глубоко примет к сердцу, что для примирения с оскорбителем не согласится ни на какие выгодные сделки.

Гл. VII, 1. Сыне, храни моя словеса, моя же заповеди скрый у себе.

Эти словеса и заповеди одинаково могут быть относимы и к предыдущим и к последующим наставлениям, ибо в обоих случаях идет речь о пагубных последствиях любострастия.

2. Сыне, чти Господа и укрепишися (будешь крепок), кроме же Его не бойся никого.

Благо человеку, чтущему Господа и сохраняющему заповеди Его: под кровом Всевышнего он укрепится, т. е. будет силен побороть все препятствия к устроению своего благополучия и к побеждению греховных искушений. — Кроме Его не бойся никого. Нет причины бояться людей тому, кто боится Бога. Он говорит с Давидом: «Господь просвещение мое (свет мой): кого убоюся? Господь защитник жизни моея: кого у страшуся?» (Псал. ΧΧVI, 1).

XI. Паримия в понедельник третьей седмицы Великого поста. (Притч. VIII, 21.)

В сей паримии изображается Божественная Премудрость, как наставница людей, привлекающая к себе богатством своих даров.

Гл. VIII, 1. Сыне, премудрость проповеждь, да разум послушает тебе.

Премудрость проповеждь: идет речь о Божественной Премудрости. или о Самом Боге, виновнике её. Она представляется здесь такою силой, которой должен подчиниться разум. Соломон требует от своего ученика, чтобы он возвестил (проповеждь) своему разуму учение Премудрости и склонил его выслушать сие учение, смиренно подчиниться руководству Премудрости. Откуда же ученик Соломона может знать учение Премудрости, которое должен передать своему разуму? О сем говорится далее:

2. На высоких бо краех есть (на высоких вершинах находится), посреде же стезь стоит (останавливается).

Премудрость Божественная дает всюду слышать свой голос. Она на высоких вершинах находится: она громко, во всеуслышание, устами своих слуг провозглашает свое учение; слуги Премудрости не прячутся от людей со своею проповедию, безбоязненно являются пред ними, стараются быть нарочито на виду у всех, чтобы обратить на себя внимание, подобно стражам, стоящим на высоких стенах и башнях и оттуда подающим условные знаки для извещения об угрожающей опасности или о чем–нибудь другом, что нужно знать жителям. — Посреде стезь стоит. Учение Божественной Премудрости отнюдь не походит на учение какой–нибудь философской школы, двери которой открыты только для избранных слушателей и замкнуты для толпы. Божественная премудрость не чуждается многолюдства, а ищет его и для сего останавливается посреде стезь, — на перекрестках, где бывает большое стечение прохожих. Это значит, что Божественная Премудрость устами своих слуг призывает к вниманию своим наставлениям всех людей без разбора, — образованных и необразованных, богатых и бедных, знатных и худородных, старых и малых, лиц мужского и женского пола: всякий приходи к ней и учись у ней, она никого не отгонит от себя, и чем больше соберется к ней слушателей, чем чаще одни из них сменяются другими, как на перекрестках одни прохожие сменяются другими, тем лучше. Свет истины, исходящий от Божественной Премудрости, просвещает всякого человека.

3. При вратех бо сильных (властителей) приседит, во входех же поется.

При вратех сильных приседит. Это значит, что Божественная Премудрость устами властителей, т. е. судей и начальников, производивших суд и управу у ворот своих домов, правосудно изрекает приговоры и решения гражданам, ожидавшим от них суда и правды. — При входе же поется: голос Премудрости можно слышать также в народных собраниях, происходивших при входе в город или селение. Шумны эти собрания, но и среди шума празднословящих и препирающихся не менее громко, как бы чрез громозвучное пение, раздаются речи поучительные и назидательные из уст ревнителей и вестников Божественной Премудрости (слич. Притч. I, 22. Паримия во вторник 1–й седмицы вел. поста).

4. Вас, о человецы, молю и вдаю (издаю) мой глас сыном человеческим.

Божественная Премудрость обращается с мольбой к человекам, — к пожилым или может быть знатным людям, — и к сынам человеческим, — к молодым или может быть незнатным лицам. В последнем значении слова сын человеческий употреблено в псаломском стихе: не надейтеся на князи и на сыны человеческие (Псал. CXLV, 3). С какою же мольбой Премудрость обращается к людям?

5. Уразумейте незлобивии коварство (учитесь незлобивые сметливости), ненаказаннии же (неучи) приложите сердце.

Уразумейте, незлобивии, коварство. Хорошо быть незлобивым, чуждым хитрости и лукавства; но без коварства, т. е. без сметливости, осторожности и предусмотрительности незлобие до беды доводит: незлобивые легко попадаются в сети людей злонамеренных, внушениям которых доверчиво подчиняются, не подозревая злого умысла против их чести и собственности. Для избежания этой беды с незлобием должна быть соединяема сметливость: будите мудри яко змия, и цели яко голубие (Матф. X, 16). — Ненаказаннии приложите сердце. Сердце, по употреблению этого слова в Писании, есть источник не только чувствований, но также мыслей и разумения (Екклес. I, 13. Евр. ΙV, 12. Лук. I, 51. Ефес. I, 18). Способность мышления и разумения прирождена каждому; но она, доколе остается без упражнения, тупеет, человек делается несмысленным, глупым. Посему словами: ненаказаннии приложите сердце, внушается, чтобы ненаказанные, т. е. неучи, старались поумнеть, развить свой ум упражнением, учились различать истину от заблуждения, добро от зла, чтобы не сбиться с пути истины и не принять зла за добро.

6. Послушайте (выслушайте) мене, честная бо (важное) реку и изнесу от устен правая (верное).

Наставления, к выслушанию которых приглашает людей Божественная Премудрость, называется честными, важными, потому что относятся к предметам знания, самым важным в жизни человеческой, — и правыми, верными, потому что в них нет ничего погрешительного и ложного.

7. Яко истине поучится гортань моя, мерзки же предо мною уста лживые.

Истина, присущая Божественной Премудрости, так дорога для неё, что она не только ревнует (поучится) о том, чтобы устами своих слуг изрекать ее в наставление людям, но ненавидит все противное истине, — для неё омерзительна ложь, из чьих бы уст она ни исходила.

8. С правдою вси глаголы уст моих, ничтоже в них стропотно, ниже развращенно (нет в них ничего кривого и узловатого). Вся права разумевающим (все они ясны для разумных) и проста обретающим разум (знание).

В глаголах Божественной Премудрости все непреложно, истинно и справедливо; но, по-видимому, не все в них удобоуразумеваемо и удобоприемлемо. Между ними есть изречения замысловатые, загадочные, представляющие истину не прямо, но под образами, иносказаниями, намеками. Но при всем том в них нет ничего правого и узловатаго, — нет тех хитросплетений и двусмысленностей, которыми уснащается речь людей коварных и обманщиков для отвода глаз от истины и для вовлечения в заблуждение. Глаголы Премудрости могут казаться кривыми, чуждыми прямоты, и узловатыми, запутанными только для людей неразумных, неопытных, неучей: но все они ясны и просты для разумных, для привыкших углубляться в смысл слова Божия и обретающих в нем знание, удовлетворение своей любознательности.

10. Приимите наказание (умудрение), а не сребро, и разум (знание) паче злата искушенна, избирайте же ведение паче злата чиста.

Умудрение или стяжание истины есть стяжание столь великого блага, что если бы предложили вам на выбор одно из двух, или серебро и чистое золото, или мудрость, вы не колеблясь выбирайте мудрость. Кто польстится на земные сокровища и презрит мудрость, тот обманется в надежде найти счастие в земных сокровищах. Обладание ими при отсутствии мудрости подает повод или к безумной расточительности, оканчивающейся разорением, или к скряжничеству, делающему из скряги добровольного нищего.

11. Лучше бо премудрость камений многоценных, всякое же честное (все ценное) недостойно ея есть (не стоит её).

Многоценные камни, например бриллианты, употребляются для украшения тела, тогда как мудрость, дар Божественной Премудрости, служит украшением души и есть такое благо, в сравнении с которым ничего не стоит все ценное по одному внешнему блеску. Украшенные мудростию пользуются несравненно большим уважением, чем люди, любящие увешивать себя драгоценными камнями, но лишенные мудрости. Смотрящие на них любуются не личностию их, а красотой и дороговизной вещей, носимых ими (слич. Притч. ІII, 15. Паримия в четверток 1–й седмицы великого поста).

12. Аз, премудрость, вселих совет (поселилась в совете), и разум и смысл аз призвах.

В сем стихе Божественная Премудрость говорит о своем участии в совете, в решении затруднительных вопросов по делам духовным и житейским. Я, говорит Божественная Премудрость, поселилась, водворилась в совете, т. е. являю свое присутствие там, где обсуждается какое–нибудь трудное дело. Я призвала разум и смысл, т. е. осеняю ум обсуждающих счастливою мыслию и помогаю им прийти к окончательному решению обсуждаемого дела, — к совету.

13. Страх Господень ненавидит неправды, досаждения же (обиды) и гордыни, и пути лукавых (лукавствующих): возненавидех же Аз (и я) развращенные пути злых.

Божественная Премудрость отождествляет здесь свои свойства со свойствами страха Господня. В ком есть страх Господень, тот не только сам никого не обижает, ни перед кем не гордится и не ходит путями лукавых людей, но и в других ненавидит эти пороки и противодействует им, особенно если несет судейскую должность. Богобоязненный судья есть враг всякой неправды. Но если так поступают люди, имеющие страх Господень, если они ненавидят неправду, кольми паче ненавидит пути, поведение злых людей, Премудрость Божественная, или Сам Бог, источник премудрости. Пред лицом Божественной Премудрости всякая неправда и гордость есть безумие, поругание здравого смысла, требующего от каждого не делать другим того, чего не желаем себе.

14. Мой совет и утверждение (у меня совет и безопасность), мой разум, моя же крепость (сила).

Безопасность от зла и напасти в жизни частной и общественной достигается и поддерживается советом, т. е. целесообразными мероприятиями, какие придумывает человеческая мудрость. Но мудрость людская в сем случае не должна забывать своей зависимости от Божественной Премудрости и по своему происхождению, ибо произошла от разума Божия, есть свет от Его света, — и по тайному действию на разум человеческий силы Божией премудрости, не подозреваемому человеком, тем не менее действительному. Одна Премудрость Божественная обладает в совершенстве советом, разумом и силою, нужною для приведения в исполнение её мероприятий ко благу человека, — без её содействия мудрость человеческая бессильна.

15. Мною царие царствуют и сильнии (правители) пишут правду.

Цари, как орудия промышления Божия о народах, поставляются и сохраняют свою власть по воле Господа, Царя царствующих, проявляющего чрез них Свою премудрость в устроении народного блага. Равно и в законах и распоряжениях, исходящих от правителей, проявляет Свою силу Премудрость Божественная, руководствующая законодателей и властелинов в их усилиях водворить в народе правду и изгнать всякую неправду.

16. Мною вельможи величаются (возвышаются) и властители мною держат землю.

Советниками и помощниками царей служат вельможи. Возвышением своим они должны почитать себя обязанными не своему только уму, но вместе Божественной Премудрости, содействующей им в их служении царю. — Мною властители держат землю. Случается, что держат землю, или владеют ею властители (τυράννοι), захватившие власть насильственно и употребляющие ее деспотически. Но если народ видит в них мудрость и уменье устроять его благосостояние, он легко примиряется с их деспотизмом. Премудрость Божественная не пренебрегает и такими орудиями своего промышления о людях: не без воли Божией они держат землю.

17. Аз любящие мя люблю, ищущии же мене обрящут благодать.

Божественная Премудрость готова всякого обогатить своими дарами. Что же нужно для приобретения их? Любовь к ней. Кто любит меня, говорит она, дорожит паче всего общением со мной и вследствие сего ищет меня, ревнует о стяжании моего благоволения, тот заслужит мою любовь и благоволение (благодать) и получит от меня духовные и земные блага.

18. Богатство и слава моя (у меня) есть и стяжание многих (многого) и правда.

Божественная Премудрость, говоря о себе, что у ней богатство и слава, говорит то же, за что́ прославляет Господа праведная Анна по рождении от неё чудесно дарованного ей сына Самуила: «Господь убожит и богатит, смиряет и высит. Восставляет от земли убога и от гноища воздвигает нища посадити его с могущими людей и престол славы в наследие им» (1 Царств. II, 7–8). Слова: у меня стяжание многого и правда выражают мысль, что в наделении людей обилием земных благ проявляются судьбы правды Божией. Иногда земными благами обилуют люди недостойные, но это значит не то, что Бог не по правде с ними поступает, а то, что им дается возможность обратиться к Богу с покаянием из благодарности за Его милости и щедроты.

19. Лучше есть плодити мене (получать плод от меня) паче злата и камения драга, мои же плоды лучше сребра избранна (отборного).

Когда человек паче всего на свете дорожит общением с Богом, как источником премудрости, и с терпением земледельца, в поте лица возделывающего землю в надежде получить плоды от ней, ищет от Бога умудрения, тогда он получает то, чего ищет, труд его не бесплоден и награждается от Господа вожделенным успехом. Стяжание этого плода или успеха, без всякого сомнения, само по себе благо, драгоценнейшее золота серебра и драгоценных камней.

20–21. В путех правды хожду и посреде стезей оправдания (правосудия) живу, да разделю любящим мя имение и сокровища (сокровищницы) их исполню благих (наполню благами).

Дар мудрости, исходящий от Божественной Премудрости, превосходнее всех земных даров; но Божественная Премудрость не отказывает ищущим мудрости и в сих дарах в награду за их ревность к снисканию её. И в сем случае Божественная Премудрость поступает с величайшею справедливостию. Она ходит по путям правды, чтобы никто не имел причины жаловаться на несправедливость в распределении земных благ. Она посреде стезей правосудия живет, т. е. не уклоняется с пути правды ни направо по пристрастию к одним. ни налево с обидою другим. Она воздает каждому соответственно его достоинствам. — любящим ее она являет свою любовь и благоволение, никого из них не обделяет, всякому разделяет правосудно имущество и наполняет сокровищницы их благами.

XII. Паримия на праздники Обрезания Господня 1–го января и Благовещения 25–го марта. (Притч. VIII, 22–30.)

В сей паримии Божественная Премудрость изображает себя, как личное существо, бытие которого предвечно и предшествует началу бытия мира, и которое участвовало в творении мира.

Гл. VIІІ, 22. Господь созда (поставил) мя начало путей Своих в дела Своя (в делах Его).

Сими словами Божественная Премудрость изображает свое участие в творении мира. В делах творения открылись пути Господа. Это значит, что на сих делах напечатлены следы совершенств Божиих. Премудрость Божественная говорит о себе, что Господь поставил ее началом путей своих в творческих делах, — в том смысле, что она существовала до творения мира, что Господь сделал ее главнейшим деятелем (началом) миротворения, что от ней ведут свое начало пути Божии в делах Его, в ней положено основание проявления силы Божией в творении.

Не без основания древние отцы и учители Церкви под этою предвечною и миротворящею Премудростию разумели ипостасную Премудрость, второе Лицо Святой Троицы, отождествляя понятие о ней с понятием Слова, которое, по учению Иоанна Богослова, изначала было у Бога, само было Бог, чрез Которое «все произошло, и без Которого не начало́ быть ничто, что́ произошло» (Иоан. I, 1–3). Сына Божия представляет орудною причиною творений и ап. Павел, когда говорит, что чрез Него Бог сотворил веки (Евр. I, 2), т. е. все, что́ существует во времени. Началом создания Божия называется Сын Божий также в Апокалипсисе (Апокалипс. III, 14). О Сыне Божием разумели рассматриваемый текст и ариане, но на основании этого же текста они доказывали свое лжеучение, что Сын Божий есть тварь, ибо сказано: Господь созда (εκτισε) мя начало путей своих. В ответ арианам одни из православных богословов ссылались на Еврейское чтение этого текста, ибо слово, переведенное по–гречески словом — созда, следовало бы точнее с Еврейского перевести — стяжал, и говорили, что стяжал здесь значит тоже, что — родил, в каковом смысле Ева по рождении от нея Каина сказала: стяжах человека Богом (от Бога) (Быт. ΙV, 2). Другие, не отступая от непосредственного смысла слова: созда, относили его к вочеловечению, т. е. Бог Отец от вечности предопределил единородному Сыну Своему восприять человеческую тварную природу, хотя от Него получили начало твари. По мнению других, созда значит здесь тоже, что и — родил, произвел на свет. Этому мнению благоприятствует сказанное в паримии ниже: прежде всех холмов рождает мя (25). По иным слово — созда равносильно слову — сделал или поставил, — именно поставил меня главою своих творений (начало путей своих). На последнем мнении и мы остановимся.

23–25. Прежде век (предвечно) основа мя в начале, прежде неже землю сотворити, прежде неже бездны соделати, прежде неже произыти источником вод, прежде неже горам водрузитися, прежде всех холмов раждает мя.

Что здесь идет речь не о человеческой мудрости, а о Божественной, ничего яснее не может быть. Человеческая мудрость возникла вместе с человеком, который сотворен в шестой день мироздания. Но Премудрость Божественная, о которой здесь идет речь, говорит о довременном своем существовании, предшествующем не только сотворению человека, но сотворению самой земли, на которой он обитает. Прежде нежели положены основания для мира, Господь предвечно, в начале основал меня, — т. е. дал мне твердое, непоколебимое, ни от каких случайностей независимое, самостоятельное бытие, или самосущую жизнь. — Как же она получила бытие, или жизнь? Так ли, как прочие существа, т. е. посредством сотворения? — Нет, говорит Божественная ипостасная Премудрость, — не посредством сотворения, но посредством рождения: Господ рождает мя, т. е. изводит меня из своего существа, делает меня единосущным Себе, как сын человека единосущен отцу, но с тем различием, что сын человека рождается во времени и имеет предков, но ипостасная Премудрость, единосущный Сын Божий рождается довременно. Он существовал прежде, чем явилась земля. Она сотворена в первый день мира, покрытая бездною, — т. е. сплошною водою. Уже на третий день вода, покрывавшая землю, заняла на ней определенные места и стала напоять ее из своих вместилищ (источников) — воздушных (облаков), речных, и из бездн морских и подземных, — явились на земле материки с своими горами и холмами. И в этом виде земля существует несколько тысячелетий, но как бы ни была велика древность её, — она ничтожна в сравнении с древностию бытия ипостасной Премудрости, рожденной от Отца. Она уже существовала не только тогда, когда на земле не было живой твари, но когда даже не было самой земли.

26. Господь сотвори страны и ненаселенные, и концы (окраины) населенные поднебесной.

Идет речь о поднебесной, т. е. о земном шаре. Одне его части (страны) неудобны к обитанию человека и потому до сих пор пустуют или по крайней мере не имеют оседлых жителей, другие от края до края обилуют населением. Те и другие сотворил Господь, следственно те и другие, по своему происхождению, ничего не имеют общего с Божественною, ипостасною Премудростию, которая в предшествующем стихе заявила о себе, что Господ рождает ее, т. е. она произошла от Бога не посредством сотворения, а посредством довременного рождения от существа Его.

27. Егда готовяше небо, с Ним бех, и егда отлучаше (ставил) престол свой на ветрех.

Речь идет о небе воздушном, т. е. о том пространстве, окружающем землю, которое наполнено воздухом, необходимым условием для дыхания, для распространения звука и света. Ветры суть движения воздуха, необходимые для освежения его, для разогнания облаков и туманов и для привлечения воздушной влаги с одного места на другое. Ветры названы местом престола Господа в том смысле, что они служат проводником вседержавной силы Божией, благотворно или разрушительно действующей в мире, что хотя сами по себе они суть слепые стихийные силы, но движением их властно, по Своей благости, премудрости и правосудию управляет Сам Господь, проявляющий в них Свое присутствие, как бы поставивший на них Свой царский престол. Когда Премудрость Божественная ипостасная говорит о себе, что была с Господом при устроении неба и поставлении престола Его на ветрах, это значит, что она была не простою зрительницей дел Божиих, но принимала участие в них, как это яснее открывается из следующих стихов.

28–29. И егда крепки творяше вышния (укреплял в верху) облаки, и егда тверды полагаше (твердо ставил) источники поднебесные (под небом), и егда морю полагаше предел его, да воды не мимо идут (так что воды не перейдут за черту) уст его, и крепки творяше (делал крепкия) основания земли, бех при нем устрояя.

Потребна была величайшая мудрость, чтобы дать обитаемой нами земле целесообразное и приспособленное к развитию на ней жизни устройство. Для сего надлежало укрепить вверху облака, т. е. заключить воды в облаках, чтобы сдерживаемые облаками воды не проторгались из облаков с неудержимою силой, как было при всемирном потопе по действию гнева Божия, и не затопляли земли. Подобное надлежало сделать с водами, находящимися на земле, заключенными в источниках поднебесной и в морях. Господь твердо ставил источники поднебесной, т. е. текущие по земной поверхности воды, орошающие землю, осеняемую воздушным небом. Эти воды твердо поставлены, т. е. заключены в своих вместилищах, как бы в крепких затворах, и удерживаемые в них, не производят опустошительных наводнений. Равным образом и морю Господь положил предел, за черту которого оно не переходит. Этот предел составляют берега, — морские воды не переступают их, как речь не выходит из замкнутых уст. Воды текущие по лицу земли и вмещающиеся в морях, питаемых подземными источниками, составляют такую огромную массу, что можно по–видимому опасаться, как бы они не размыли земли, не поколебали ее в основании. Но такое опасение напрасно. Господь утвердил землю на крепких основаниях. Каменные громады, опоясывающие земной шар, составляющие непроницательную кору его, суть такие твердыни, которые могут уступить давлению водной стихии только по особенному, чрезвычайному действию силы Божией, как было при всемирном потопе. Дивны дела Твоя, Господи, вся премудростию сотворил еси! Но чрез кого Господь проявил столь изумительную творческую мудрость? Чрез Премудрость Ипостаснѵю. Аз бех при Нем устрояя, говорит Она о Себе, о Своем участии в благоустроении земли

30. Аз бех, о нейже радовашеся, на всяк же день веселяхся пред лицем Его на всяко время.

Господь сотворил мир единственно по благости Своей, для того, чтобы иметь причастников Своего блаженства. Сам по себе Он не имел нужды в тварях; к полноте Его блаженства они ничего не могли прибавить, потому что источник блаженства в Нем Самом заключается. О человеке говорится, что ему радость не в радость, если не с кем ее разделить, счастие не счастие, если он одинок и не встречает сочувствия к себе с чьей–нибудь стороны. Но если для полноты блаженства нужно его разделять с кем- нибудь, то у Бога и до сотворения мира было с кем разделять его. Он един, но никогда не был одинок. Ибо Бог Отец вечно имел Единородного и Единосущного Сына, от вечности имел исшедшего от Него Св. Духа. От вечности жизнь Божества состояла в общении трех Лиц Божественных, и это общение было неиссякаемым источником блаженства для них. Этим удовлетворительно объясняются слова Божественной Ипостасной Премудрости: Аз бех, о нейже радовашеся Господь, т. е. Я от века была предметом Его радости, на Мне от века почивало Его благоволение и любовь, Он возлюбил Меня прежде сложения мира (Иоан. XVII, 24). Равно и Я Сама, продолжает Премудрость, на всяк день веселяхся пред лицем Его на всяко время, т. е. как для Самого Бога Отца Я была радостию и веселием, так и Я непрерывно радовалась, наслаждаясь приискренним общением с Ним.

Рассмотренная паримия читается в праздник Обрезания Господня за тем, чтобы видно было для всякого, что приявший обрезание осьмидневный Младенец Господь Иисус есть предвечно от Отца рожденный Сын Божий, что осьмидневный по Матери, Он безначален по Отцу, что, вступив в завет с Богом посредством обрезания, Он предвечно имел по Своему Божеству общение с Ним, как Единородный Его Сын. С этою же целию — утвердить в нас мысль о безначальности Христа по Божеству, хотя по человечеству Он приял начало от земной Матери, таже паримия читается в праздник Благовещения, — в праздник зачатия Христова по плоти от Приснодевы Марии. Но для чего в оба праздника проводится эта мысль? Для того, чтобы мы научились благоговейно чтить и вседушевно любить Того, Кто из любви к нам, будучи Богом, уничижил Себя до восприятия нашего естества, Кто, будучи безначальным, нас ради человек и нашего ради спасения сделался младенцем.

XIII. Паримия во вторник третьей седмицы Великого поста. (Притч. VIII, 32–36; IX, 1–11).

В сей паримии Премудрость приглашает всех к слушанию своих уроков и повинующимся ей обещает благополучие. Затем блага или дары Премудрости изображаются под образом пира, приготовленного в седмистолпном здании.

Гл. VIII, 32. Сыне, послушай мене, и блажени, иже пути моя сохранят.

Сими словами требуется не только внимательное слушание уроков Премудрости, но и сохранение путей её, т. е. следование её руководству в жизни. И благо тем, которые внимают ей и живут по её руководству: блажени слышащии слово Божие и хранящии е (Лук. XI, 28).

33. Услышите премудрость и умудритеся, и не отмещите.

Если уроки Божественной Премудрости, исходящие из уст слуг её, умудряют смиренно слушающего их, то пренебрегать этими уроками, отметать их, было бы признаком непростительной самонадеянности. Итак желающие умудрения, да почерпают его из уроков Божественной Премудрости.

34. Блажен муж, иже послушает мене, и человек, иже пути моя сохранит, бдяй при моих дверех присно, соблюдаяй праги моих входов (стоя на страже у порогов моих входов).

В чем состоит блаженство, обещаемое послушному ученику Премудрости и хранителю её путей, сказано будет в следующем стихе. Здесь же только говорится, что оно будет наградой за труды для приобретения мудрости. Велики эти труды, но и плоды мудрости так велики, что искатель её не пожалеет никаких усилий и жертв для стяжания её. Он бодрствует у ворот Премудрости и стоит на страже у её входов. Этими выражениями обозначается неутомимое стремление и любовь к мудрости в искателе её. Образ, употребленный для этого обозначения, заимствован или от искателей школьного образования, которые с неослабным терпением ждут выхода к ним учителя и позволения вступить в его школу, или от людей, заискивающих благоволение сильных земли и для сего в ожидании их выхода терпеливо стоящих у порогов их жилищ.

35. Исходи (выходы) бо мои — исходи живота и уготовляется хотение от Господа.

Выходы её — выходы живота. Это образное выражение о Божественной Премудрости соответствует сказанному о ней в предыдущем стихе. Там сказано, что ищущие умудрения терпеливо ждут от ней милости, как желающие учиться терпеливо ждут появления учителя, или заискивающие благоволения сильных земли — выхода их. Здесь же идет речь об удовлетворении ищущих умудрения у Божественной Премудрости. Они удостаиваются того, что Божественная Премудрость, призываемая ими, выходит или является на их призыв, и её выходы суть выходы живота, т. е. жизни благополучной, и уготовляется хотение от Господа, т. е. все, чего они хотели получить от Господа, предназначается им в награду за их труды в искании мудрости.

36. Согрешающии же в мя (против меня) нечествуют на своя души (вносят нечестие в свои души), и ненавидящии мя любят смерть.

Благо послушным ученикам Божественной Премудрости и жалко положение уклоняющихся от общения с нею. Согрешающие против нея, т. е. не дорожащие её уроками, вносят нечестие в свои души, принимают на свою душу тяжкий грех нечестия, т. е. делаются отступниками от Бога. И ненавидящие мя, продолжает Божественная Премудрость, любят смерть: это не то значит, чтобы ненавистники учения Божественной Премудрости сами себе желали смерти или погибели, а то, что они идут путем ведущим к погибели, поступают так, что неизбежно должны испытать пагубные последствия своего пренебрежения и ненависти к урокам Премудрости и в здешней жизни и в будущей.

За сим следует величественное изображение Божественной Премудрости, как устроительницы Царствия Божия на земле с его благами. (Гл. IX, I — 11).

Гл. IX, 1. Премудрость созда себе дом, и утверди столпов седмь.

Под Премудростию, устроившею дом, разумеется таже ипостасная Премудрость, о которой говорится в предшествующей паримии. Так именно разумеют отцы и учители Церкви: св. Игнатий Богоносец, св. Амвросий Медиоланский, бл. Августин [4]. В предшествующей паримии была речь об участии ипостасной Премудрости в творении и промышлении (Притч. VIII, 27–29). Здесь же ипостасная Премудрость говорит об устроении Царствия Божия или Церкви среди людей для их просвещения и освящения. — Премудрость созда себе дом. Под домом здесь разумеется Церковь Христова. Сим именем она называется и в Новом Завете. Да увеси, пишет Апостол Павел Тимофею, како подобает в дому Божием жити, яже есть Церковь Бога жива, столп и утверждение истины (1 Тим. III, 15). Под домом Премудрости разумеет Церковь св. Афанасий Великий [5]. Почему Церковь Христова называется домом? Потому что в ней Сам Иисус Христос обитает Своею благодатию, согласно непреложному Своему обетованию (Матф. ХХVIII, 20), особенно в таинстве Тела и Крови Своей, и потому что члены Церкви суть тоже в её составе, что камни в вещественном здании (1 Петр. II, 5). Дом Премудрости утвержден на седми столпах. Это значит, что Церковь Христова снабжена всем, что́ только нужно для её благоустройства, процветания и славы. Ибо определенное число 7 в Писании нередко употребляется в смысле неопределенном, как число полноты и совершенства (Псал. XI, 7. Матф. ХVIII, 21–22. Быт. IV, 24). Впрочем, достойно уважения и мнение тех, которые под седмью столпами разумеют или седмь даров Св. Духа (Исаия XI, 12), или седмь таинств, или седмь вселенских Соборов. Все это такие принадлежности Церкви, которые составляют её силу, красоту и славу.

2. Закла своя жертвенная и раствори в чаши своей вино и уготова свою трапезу.

Не столпами только красен дом Премудрости, а гостеприимством хозяина, учредившего в нем обильную для гостей трапезу. На ней предложены в пищу яства из закланных животных, а для пития вино, растворенное водою, без которой оно было бы слишком крепко, и без которой потому не употреблялось на Востоке. Кому незнакома эта таинственная трапеза Премудрости? Кто не догадается, что здесь идет речь о том великом священнодействии в Церкви Христовой, в котором действенно воспоминается крестная смерть Агнца Божия, за нас грешных предавшего Себя на заклание и пролиявшего Свою Кровь, и в котором под видом хлеба предлагается верующим самое Тело Спасителя, а под видом вина, растворенного водою, пречистая Кровь Его? — Впрочем, не одно таинство Евхаристии здесь разумеется, но вообще все блага Церкви Христовой, которые в Новом Завете изображаются под образом трапезы (Лук. ХΧΙΙ, 30) и вечери (Лук. ХIV, 24. Матф. ХΧΙΙ, 1 и д.). Между этими благами особенно должно упомянуть о слове Божием, ибо в Писании ему приписывается питательность хлеба и млека и сладость меда (Матф. ΙV, 4; 1 Коринф. III, 2; Псал. ХVIII, 11).

3. Посла своя рабы, созывающи с высоким проповеданием на чашу, глаголющи:

Кого должно разуметь под рабами, которых Премудрость посылает приглашать гостей на приготовленный пир? Всех проповедников и распространителей Евангельского учения. Устами сих слуг Своих Премудрость созывает гостей с высоким проповеданием. Не тайно, но во всеуслышание, и на местах открытых и для всякого видных раздается голос Премудрости, приглашающей гостей на свою вечерю. Это означает, что проповедь Евангелия долженствовала огласить весь мир, все народы, а не ограничиться тесным кругом немногих слушателей, подобно учению школы. Шедше научите вся языки (Матф. ХXVIII, 19), заповедал Христос Апостолам, и действительно во всю землю изыде вещание их и в концы вселенныя глаголы их (Римлян. X, 18).

Премудрость возглашала следующее:

4–5. Иже есть безумен, да уклонится ко Мне (пусть обратится ко Мне). И требующим ума рече: приидите, ядите Мой хлеб и пийте вино, еже растворих вам.

Что это за безумные, или невежды, и требующие ума, — т. е. несмысленные, к которым Премудрость обращается с Своим приглашением? Все люди, непросвещенные верою и не вкусившие благодати Христовой. Они могут быть очень умными и многосведущими в делах земных и житейских, но по отношению к тайнам и средствам спасения, которые открыты Иисусом Христом, они должны признать себя полными невеждами. Если в каком, то преимущественно в этом отношении, «мудрость мира сего есть безумие пред Богом» (1 Коринф. III, 19). Ни одному мудрецу не могло придти на мысль, что для нашего спасения и примирения с Богом Самому Сыну Божию надлежало сойти с неба на землю, принять зрак раба, пострадать и умереть, что орудием нашего спасения может послужить орудие позорной казни, что для усвоения заслуг Искупителя каждому из нас надлежит родиться свыше и вступить в теснейшее общение со Христом преимущественно в таинстве Евхаристии. Все это могла измыслить для нашего спасения одна Премудрость Божия. Все это составляет «тайну, сокровенную от веков и от родов, а ныне (и только ныне) явленную святым» (Колос. I, 26), и ничего не имеет общего с «премудростию века сего и князей века сего престающих» (1 Коринф. II, 6); а потому эта последняя премудрость должна смиренно признать себя невежеством в отношении к тому, что́ Божественная Премудрость нашла нужным для нашего спасения, и с доверием к её руководству последовать её внушениям. — Что́ же внушает невеждам Божественная Премудрость? Чего от них требует? Приидите, ядите Мой хлеб и пийте вино, еже растворих вам. Здесь разумеются вообще все блага благодатного Царствия Христова, могущие вполне насытить алчущих и жаждущих правды, т. е. оправдания (Матф. V, 6), как и выше в ст. 2–м, а в частности таинство Евхаристии, к которому Спаситель так призывает: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. Пийте от нея (чаши) вси: сия бо есть Кровь Моя (Матф. ХХVI, 26–27). Примечательно, что Кровь Богочеловека в Евхаристии, как и вино на трапезе Премудрости, растворяется водою, в воспоминание того, что во время крестной смерти Спасителя из прободенного ребра Его изыде кровь и вода (Иоан. XIX, 34).

6. Оставите безумие, и живи будете, да во веки воцаритеся, и взыщите разума да поживете, и исправите разум в ведении.

Премудрость, приглашая невежд к Своей трапезе, повелевает им оставить неразумие, т. е. неверие, сомнения и заблуждения касательно того, что́ она внушает им, и вступить на путь разумения, т. е. покорить разум в послушание веры, в ней искать просвещения и руководства ко спасению. Трудно это для человека естественного, склонного судить невежественно. Ему начнут говорить о рождении свыше, как необходимом условии для вступления в Царствие Божие; а он поспешит сделать неуместное возражение: како может человек родитися, стар сый? Еда может второе внити во утробу матере своея и родитися (Иоан. III, 4)? Пред ним станут изображать блаженство общения со Христом чрез вкушение Тела и Крови Его; а он поймет это в грубом смысле и скажет тоже самое, что́ некогда сказали Самому Иисусу Христу слушавшие Его беседу об этом предмете: «какие странные слова! Кто может это слушать» (Иоан. VI, 60)? Пред ним заведут речь об искуплении грешного человека крестными страданиями и смертию Богочеловека; но слово крестное не может вместиться в плотском уме: для Иудеев оно соблазн, для Еллинов безумие (1 Коринф. I, 23). Самые Апостолы, доколе не были просвещены Св. Духом, не вмещали сего слова, разрушавшего их плотские мечты о Царстве Мессии (Матф. ΧVII, 23). Но как ни трудно, а надобно отказаться от плотского образа мыслей о предметах веры, чтобы он не препятствовал нам вступить на путь веры. Что́ же нужно для удаления этого препятствия? Нужно как можно сильнее и глубже восчувствовать в себе потребности духовные, — потребности возрождения, обновления и освящения духовной природы. По мере того, как эти потребности будут усиливаться в нас, по мере того, как будет укореняться и возрастать в нас чувство нашей духовной немощи в борьбе со грехом, скудости наших естественных сил для истинного просвещения и освящения, чувство нужды в благодати Божией, — по мере всего этого сам собою будет в нас падать плотской образ мыслей касательно того, что вера предлагает нам для спасения. Так например проповедь о кресте Христовом уже не будет казаться безумием тому, кто решится беспристрастно оценить нравственное свое состояние пред судом совести и закона Божия, и потом взвесить всю тяжесть вины пред Богом грешника, всю великость ответственности его пред бесконечным правосудием Божиим; он поймет тогда, что для примирения с Богом грешника, бесконечно Его оскорбившего, потребно бесконечно великое удовлетворение, бесконечно великая жертва, и что, следственно, нечему удивляться, если для принесения такой жертвы нужно было Самому Сыну Божию смирить Себя до смерти крестной. А поняв все это, человек с радостию вступит на путь веры в Распятого за нас Сына Божия, ибо только в ней одной он найдет успокоение для своей смущенной грехами совести и просвещение для своего ума, блуждающего во мраке невежества и сомнений.

Тем, которые вступят на путь истинного разумения, то есть на путь веры и свой разум просветят ведением истины, Премудрость обещает даровать жизнь и воцарение во веки. И будете жить: разумеется жизнь благополучная здесь на земле и блаженная в вечности. — Да во веки воцаритеся: под воцарением во веки разумеется участие в благах Царства Небесного.

В следующих четырех стихах Премудрость, прерывая свою речь к невеждам, обращается к своим слугам или провозвестникам её воли с наставлениями о том, как они должны употреблять данную им власть обличать и вразумлять.

Наказуяй (поучающий) злыя приимет себе бесчестие; обличаяй же нечестиваго, порочна сотворит себе (запятнать себя самого). Обличения бо нечестивому — раны ему.

Сими словами Премудрость предостерегает слуг своих от близкого общения с людьми, явно упорствующими против истины, насмехающимися над ней. Старание вразумить таковых, наставить на путь истины, не только будет безуспешно, но и подвергнет вразумляющего бесчестию или поношению с их стороны; они не могут простить обличителей, ибо обличения — раны для нечестивого, т. е. раздражают его, как тяжело уязвленного горькою правдой со стороны обличителей. А если ревность увлечет учителя мудрости до препирательства с нечестивыми, до резкого обличения их заблуждений, то этим увлечением он сам наложит на себя пятно или отпечаток лжеименной мудрости, любящей словопрения.

8. Не обличай злых, да не возненавидят тебе. Обличай премудра и возлюбит тя.

Слуги Премудрости не должны открыто и резко обличать людей, явно упорствующих против истины, еще и потому, что сим обличением могут навлечь на себя не одно презрение и насмешки этих людей, но и ненависть и злобу их, и чрез то могут подвергнуть опасности свою свободу и жизнь. Не давая свободы своей ревности в обращении с врагами истины, провозвестники её чрез это самое и их спасут от греха насилия и себя соблюдут для дальнейших подвигов проповедания истины. Наставление не вступать в близкие сношения с явными врагами истины, повторено Иисусом Христом: не дадите святая псом, ни пометайте бисер ваших пред свиниями, да не потрут их ногами своими и вращшеся расторгнут вы (Матф. VIΙ, 6). Должно впрочем заметить, что в том и другом наставлении внушается не безусловное запрещение, а только осмотрительность в обращении с хулителями истины. Любовь обязывает нас везде распространять добро и пещись о спасении всех, по примеру Самого Бога. Который хощет всем спастися и в разум истины приити. Между тем благоразумие требует пред известными людьми в некоторых случаях лучше молчать, нежели говорить истину, когда, то есть, наперед ясно видно, что благонамеренные внушения будут отвергнуты с презрением. Сим правилом руководствовался Сам Спаситель. Пред судом Анны, Каиафы и синедриона Он почти ничего не сказал в обличение врагам Своим. Ревность о спасении заблуждающихся и желание предостеречь других от их заблуждений побуждали Спасителя произносить сильные обличения вообще против фарисеев; но в редких случаях эти обличения Он направлял против кого–нибудь лично. Он щадил даже Иуду предателя. Нередко Свои обличения Он прикрывал притчами.

Обличай премудра, и возлюбит тя. Вместо того, чтобы без пользы тратить время и труд на вразумление врагов истины, гораздо благоразумнее поступит слуга Премудрости, если будет иметь дело только с людьми премудрыми, то есть способными принять наставления. Только они могут оценить эти наставления и с любовию выслушать даже обличения.

9. Даждь премудрому вину (случай) и премудрейший будет: сказуй (вразуми) праведному, и приложит приимати (приумножит усердие к приятию).

Приемлемость к истине и правде в тех, которые любят и высоко ценят истину и правду, представляет такую почву, на которой посеянные семена наставлений и обличений принесут обильнейший плод мудрости и правды. Иже бо имать, дастся ему и преизбудет (Матф. ХІII, 12).

10. Начало премудрости страх Господень и совет святых разум. Разумети бо закон помысла есть благаго.

Итак вот почему искренно любящие мудрость и правду не оскорбляются обличениями и с охотой принимают уроки истины и правды: это потому, что основанием их стремлений к мудрости, главным предметом их изучения есть страх Божий, или обучение себя благочестию, и что для них дороже всех познаний в мире преуспеяние в вере и благочестии. А кто руководствуется страхом Божиим и непрестанно имеет в мыслях своих Господа, тот не станет гордиться своими достоинствами, чтобы такою гордостию не оскорбить Того, пред Которым он чувствует себя прахом и пеплом, тот всегда беспристрастен и строг к самому себе и потому не сочтет унизительным для себя выслушивать и от других указания своих недостатков и советы. Для него не тяжко слышать совет людей святых. В этих советах находит он источник разума, правого разумения закона Господня. Ибо разумети закон помысла есть благаго. Кому как не святым, преуспевшим в Богоугождении, свойственно благомыслие? И, следственно, у кого лучше, как не у них учиться познанию закона Божия? Зная его, они готовы делиться с другими своим знанием.

В остальном стихе паримии Премудрость возобновляет речь Свою к невеждам, прерванную замечаниями о правилах благоразумия в обличениях и вразумлениях. Премудрость продолжает раскрывать то́, что́ сказано в конце предшествующей речи её к невеждам. Там она обещала им за послушание её урокам жизнь: «и будете жить», а здесь она подтверждает это обещание. Она говорит:

11. Сим бо образом многое поживеши время и приложатся тебе лета живота твоего.

Обещание долголетия за исполнение уроков мудрости не раз встречается в книге Притчей (слич. III, 2. 16. 21; ΙV, 10. 15). Нет сомнения, что такое обещание относится главным образом к настоящей жизни, подобно многим другим тогоже рода обещаниям в награду за исполнение закона Божия, столь обычным в книгах Ветхого Завета (Второзак. VIIΙ, 1; XXX, 20). Долголетие есть, можно сказать, естественное последствие жизни согласной с правилами мудрости и благочестия. Провождающие такую жизнь обыкновенно избегают излишеств, губительных для здоровья и преждевременно сокращающих жизнь, и потому благополучно доживают до глубокой старости. Обетование Божие еще более споспешествует тому, что́ должно быть по естественному порядку вещей. Но одну ли только временную жизнь имеет в виду Премудрость, когда обещает долголетие послушным ей ученикам? Нет, этой одной награды было бы для них мало. Праведницы во веки живут (Премудр. Соломон. V, 15), по слову другого мудреца. «Благочестие, — говорит святой Апостол, — на все полезно; ибо ему принадлежит обетование настоящей и будущей жизни» (1 Тимоф. ΙV, 8). Должно думать, что и долголетие, обещаемое Премудростию её ученикам, не ограничивается настоящею жизнию и служит только предначатием блаженной жизни в вечности.

Часть рассмотренной паримии (гл. IX, 1–11) читается в Богородичные праздники. Это потому, что под Премудростию, о которой идет здесь речь, должно разуметь Сына Божия — Ипостасную Премудрость. Но Ипостасная Премудрость изображается здесь не в предвечном Своем бытии, а в состоянии воплощения: она устрояет на земле Церковь и на Своей трапезе предлагает людям в пищу пречистое Свое Тело, то самое тело, которое наитием Святого Духа образовалось в утробе Приснодевы Марии. Посему, хотя в паримии не говорится прямо о Богоматери, но так как Она послужила орудием воплощения Сына Божия, то весьма естественно подразумевать Ее там, где говорится о воплощении Второго Лица Святой Троицы. Если же так, то понятно, почему в праздники Богородичные положено читать паримию, которая, если не называет Богородицу, то по крайней мере явственно напоминает о Ней верующему. Прибавим: под домом Премудрости, как мы изъяснили, разумеется собственно Церковь, устроенная Христом и Им обитаемая. Но как в обыкновенных домах устрояется несколько покоев и помещений, так и обширный дом Премудрости заключает в себе множество обителей, то есть верующих во Иисуса Христа, ибо в каждом из них обитает Он, как в жилище Своем, вселяясь в него пречистым Телом и Кровию Своею. Но между сими обителями Христа в обширном дому Его, в Церкви, первое место занимает Пречистая Матерь Его, Которая посему и называется в церковных песнях палатою и престолом Царя, пречистым храмом Спасовым, как вместившая Богочеловека во чреве Своем. Таким образом можно думать, что понятие о Богоматери, как о палате Царя—Христа, о доме Ипостасной Премудрости, могло послужить новым основанием церковного обычая в праздники Богородичные читать паримию, содержащую изображение дома Премудрости, в котором первое место принадлежит Богоматери — палате Христа—Царя. — Та же часть паримии читается в праздник Обновления Иерусалимского храма воскресения Христова 13 сентября, также при освящении каждого православного храма. Это потому, что каждый православно–христианский храм есть место, в котором преимущественно раздаются верующим дары Ипостасной Премудрости, уготованные Ею для членов устроенного Ею Царствия Божия на земле или Церкви: в храме Божием предлагается обильное питание словом Божиим и благодатию таинств, особенно таинства Евхаристии, в котором под видом хлеба и вина верующие вкушают Тело и Кровь Христову. — Та же часть паримии читается в праздник Преполовения. В сей праздник Иисус Христос приглашал Иудеев: жаждущий да грядет ко мне и пиет. Это приглашение сходно с приглашением Премудрости к своей трапезе.

ΧIV. Паримия в среду третьей седмицы Великого Поста. (Притч. IX, 12–18.)

В сей паримии изображается вред от неразумия вообще и в особенности от неразумного увлечения соблазнами со стороны безнравственной женщины.

Гл. IX, 12. Сыне, аще премудр будеши, себе премудр будеши и искренним (ближним) твоим. Аще же зол будеши, един почерпнеши злая.

Соломон, от лица Божественной Премудрости увещевая своего ученика искать от неё умудрения, подкрепляет свои увещания удостоверением в бескорыстии их, утверждая, что они делаются единственно из желания блага ученику. Будет ли он следовать урокам Божественной Премудрости, или не будет, для неё, или, что́ то же, для Самого Бога, источника премудрости, не будет ни пользы, ни вреда. Бог Сам, по Себе, как существо вседовольное и всеблаженное, не нуждается в нашей мудрости, и если заповедует нам быть мудрыми и добрыми, заповедует не для Себя, а для нас же, для нашего блага. Если, внимая урокам мудрости, сделаешься мудрым и вместе благочестивым, — ибо истинная мудрость немыслима без благочестия и страха Божия, — то себе премудр будеши искренним твоим, т. е. польза от сего будет для тебя же и чрез тебя для ближних твоих, а отнюдь не для Бога. Если же, несмотря на попечение Божие о просвещении тебя истиною, останешься неразумным и вместе злым, — нечестивым, то тебе же от этого будет худо. Пойми, что дело идет о собственном твоем благе, что Господь, ищущий умудрить тебя, не Себе, а тебе желает добра. Оцени бескорыстие этого благожелательства и если не желаешь зла себе, прими с благодарностию увещания, клонящиеся к твоему благу. — Эти увещания далее подкрепляются словами, составляющими продолжение рассматриваемого стиха.

— Сын наказан (наученный) премудр будет, безумный же (неразумный) слугою употребится.

Благо тому, кто научится мудрости, усердно внимая урокам её из уст учителя мудрости и смиренно подчиняясь его власти. Сделавшись мудрым, он сам единственно силою своей мудрости будет господствовать над неразумными, употреблять их в качестве слуг, обязанных беспрекословно повиноваться его наставлениям и повелениям.

— Иже утверждается на лжах (опирается на ложь и ложь), сей пасет ветры, тойже пожнет птицы парящие (гоняется за летящими птицами).

Свойственная мудрому любовь к истине и правде побуждает его в делах житейских браться за предприятия честные и достигать их единственно честными средствами. Не так поступает человек, чуждый мудрости и благочестия. Он не дорожит истиною и правдою и для устроения своего благополучия легко поддается искушению сделать неправду. Он мечтает достигнуть успеха в своих предприятиях путем лжи и обмана, но жестоко обманывается. Ложь и обман — ненадежная опора. Кто опирается на ложь и на ложь и мечтает на этой опоре создать свое благосостояние, тот пасет ветры, т. е. походит на человека, мечтающего подчинить своей власти ветры, их движение и направление, — тот гоняется за летящими птицами, т. е. походит на чудака, который надеется поймать их на лету руками. Что ложь — ненадежная опора в жизни, это выражается также русскою поговоркою: «ложь на гнилых ногах ходит». Гнилые ноги могут сделать два–три шага, а на третьем спотыкаются. Подобно сему лжец на первых порах успевает в своих предприятиях, ему удается войти в доверие неосторожных людей, занять у них деньги с тем, чтобы не отдавать совсем. Он радуется, что успел обмануть их и нажиться на их счет; но недолго ему радоваться: бесчестное поведение вскоре делается гласным и навлекает на любителя лжи и обмана всеобщее презрение, — его все чуждаются и перестают входить с ним в сделки; оттого дела его быстро падают, — на гнилых ногах далеко не уйдешь.

— Остави бо пути своего винограда, в стезях же своего земледелания заблуди, проходит же сквозе пустыню безводную и землю определенную в жаждех (землю считающуюся в числе жаждущих), собирает же руками неплодие.

Новое, еще более чем в предшествующих словах, наглядное изображение горьких последствий лжи и обмана. Любитель лжи и обмана, пренебрегающий честными средствами для устроения своего благосостояния, поступает не только безнравственно, но и неразумно в житейском отношении. У него есть свой виноградник, свои нивы. Приложи он руки к садоводству и земледелию, он мог бы достаточно обеспечить себя в средствах жизни. Но этого ему мало, он сгорает желанием поскорее разбогатеть и для сего не пренебрегает никакими средствами. Он бросает свой виноградник, свои нивы и пускается для своей наживы в предприятия, для успеха которых почитает необходимым прибегнуть ко лжи и обману. Но ложь и обман не доведут до добра. Он запутывается в своих предприятиях и теряет все. Про свой виноградник и хлебные нивы он забыл, они стали для него чужими; он не узнает своих нив и если случайно попадет туда, блуждает среди них, как бы в незнакомых местах. Между тем предприятия, в которые он пустился, оказываются для него безводною и голодною степью. Он ждал от них обогащения, и пожинает одно бесплодие. Этого и следовало ожидать. Ложь и обман неизбежно должны привести к таким горьким последствиям.

13. Жена безумная (неразумная) и продерзая (дерзкая) скудна хлебом бывает, яже не весть стыдения.

С этого стиха до конца паримии изображается вред для души от увлечения в сети распутства, расставляемые женщиною неразумною и дерзкою. Неразумие её проявляется в том, что, промышляя распутством, она однако скудна хлебом бывает; это потому, что с распутством она соединяет безумную расточительность; деньги, добываемые ею, недолго держатся в её руках при её беспорядочной жизни. — Дерзость её проявляется в том, что она не весть стыдения: бесстыдный промысл свой она поддерживает бесстыдными средствами. Какими же?

14–15. Седа при дверех дому своего на столце (на стуле) яве на стогнах (на улицах), призывающая мимоходящих и исправляющих пути своя (идущих прямо своими путями).

Надобно дойти до крайней степени бесстыдства, чтобы так открыто завлекать в свои сети легкомысленных людей, чтобы на виду у всех (яве) сидеть у дверей своего жилища, ведущих на стогны, и зазывать к себе прохожих, идущих по своим делам в другое место. Но эта крайняя степень бесстыдства объясняется отчасти привычкою к разврату, которая убила в бесстыдной женщине нравственное чувство и погасила в ней сознание того, что́ честно, что́ бесчестно, — а отчасти, и главным образом, её уверенностию, что между прохожими найдутся люди нетвердых нравственных правил, которые пойдут на её зов. Последнее объяснение подтверждается следующими словами бесстыдной женщины.

16. Иже есть от вас безумнейший (неразумнейший), да уклонится ко мне и лишенным разума (скудоумным) повелеваю, глаголющи.

Эти зазывные речи напоминают, по противоположности, речь Божественной Премудрости, которая, как мы видели в предшествующей паримии, призывает к Своей трапезе, к участию в духовных благах, тоже неразумных и скудоумных (5. 6). Но Божественная Премудрость призывает их с тем, чтобы они оставили свое неразумие и просветились светом истины. Совершенную противоположность представляет речь бесстыдной женщины. Приглашаемых ею она хотя называет неразумными и скудоумными, но отнюдь не для того, чтобы дать им понять, как они жалки, живя во тьме неведения истины и в грехах, а для того, чтобы растолковать им, как глупо с их стороны не изведать тех преступных удовольствий, которые она им обещает в своем притоне разврата. Призывая их к себе, она не находит нужным выражаться пред ними вежливо, — они этой чести по глупости своей не стоят, — она прямо повелевает им, глаголющи:

17. Хлебом (к хлебам) сокровенным в сладость при коснитеся и воду татьбы сладкую пийте.

Бесстыдная женщина приглашает легкомысленных к плотским греховным удовольствиям. Она называет их хлебом и водою, давая разуметь, что в них нет греха, что они составляют естественную потребность, как хлеб и вода, что без них нельзя обойтись, как нельзя жить без хлеба и воды. — Плотские наслаждения она называет хлебом сокровенным и водою краденою, в том смысле, что они, как непозволительные, могут быть испытываемы тайно и украдкою, так чтобы об участии в них мужа, жены, детей не знали жена, муж, родители. — Сладкими называет она эти непозволительные удовольствия потому, что запрещенный плод всегда кажется сладок, как показал пример Евы, которой показались приятными для глаз и вкуса плоды от древа познания добра и зла особенно потому, что это были запрещенные плоды (Быт. III, 6).

18. Он же не весть, яко земнороднии у нея погибают и во дне ада обретаются. Но отскочи, не замедли на месте ея, ниже настави ока своего к ней. Тако бо прейдеши воду чуждую и прейдеши реку чуждую.

Увлекающийся искушениями на грех от жены любодейной поистине безумен: ослепленный плотскою похотию, он не знает, что с ним может случиться то же, что́ и с другими земнородными, которые преждевременно погибли в её сетях и обретаются во дне ада, — в области смерти. Предостерегая своего ученика от этой опасности, Соломон убеждает его бежать от жены любодейной: отскочи от ней, как от ядовитой змеи, — не замедли на месте её, — не останавливайся там, где она зазывает к себе прохожих, — ниже настави ока своего к ней: око есть дверь для греха, потому при встрече с любодейцею старайся совсем не смотреть на нее. Тако бо, — поступая так осторожно в отношении к любодейце, мимо которой проходишь, — ты прейдеши воду чуждую и реку чуждую, — благополучно избежишь греха; опасность потонуть в чужой воде и реке минует тебя. Твое самообладание и благоразумие послужит для тебя как бы мостом, по которому ты счастливо перейдешь через чужую реку, не замочив ног твоих, — не испытав бед, происходящих от податливости на греховные искушения.

— От воды же чуждия ошайся (воздержись) и от источника чуждого не пий, да многое время поживеши, и приложатся тебе лета живота.

Этими словами Соломон предостерегает своего ученика от нарушения супружеской верности и учит дорожить законною женою, как дорожат домовладельцы своими водоемами с дождевою водою и своими родниками. Посягать на честь чужой жены, значит тоже, что покуситься на отнятие у соседа такой драгоценной собственности, как водоем (см. Притч. V, 15–16. Паримия в среду второй седмицы великого поста).

XV. Паримия в четверг третьей седмицы Великого поста. (Притч. Χ, 1–21.)

Сею паримиею начинается ряд приточных изречений до XXIX главы включительно, разнородного содержания, редко связанных общею мыслию, так что каждый из стихов, за немногими исключениями, есть самостоятельное целое, отдельная притча, не имеющая связи ни с предыдущими, ни с последующими. По содержанию своему эти приточные изречения относятся к всевозможным отношениям и условиям жизни. Пред взором читателя, соответственно разнообразию этих условий и отношений, проходит богатый и бедный, мудрый и глупый, прилежный и ленивый, отец и сын, муж и жена, господин и раб, царь и подданный и т. д.

Гл. X, 1. Сын премудр веселит отца, сын же безумен печаль матери.

Сей стих, состоящий из двух параллельных членов, принадлежит к разряду стихов, представляющих в одном полустишии обратную сторону истины, выражаемой в другом, но представляющих не полно, так что недосказанное в обоих полустишиях надобно восполнять одним из другого взаимно (παραλλαγή). Примеры подобного соотношения членов одного и того же стиха, требующих взаимного восполнения, мы увидим и в следующих стихах; но они встречаются нередко и в других книгах Св. Писания. Например в 1–м псалме (6) читаем: весть Господь путь праведных и путь нечестивых погибнет, — это значит: Господь знает благоволительно путь праведных, а потому путь их не погибнет; напротив путь нечестивых, которого Господь не знает, не благоволит к нему, погибнет. Слова в книге Екклезиаст (II, 14): мудраго очи во главе его, а безумный во тме ходит, дают такой смысл: мудрый имеет зоркое зрение духовное, и потому не ходит во тьме (т. е. хорошо знает, что́ ему делать, ка́к поступать в разных обстоятельствах); напротив глупый (глаза которого как бы не в голове, а в пятках), ходит в потемках (не знает, как поступить в том или другом положении). — Ввиду необходимости, при изъяснении подобных двухчленных приточных изречений, восполнять одно полустишие из другого, мы можем первый стих рассматриваемой паримии изложить в следующем виде: сын умный радует отца и мать, а сын глупый огорчает отца и мать. Должно заметить, что идет речь о таком умном сыне, который есть вместе благочестивый сын, ибо начало премудрости — страх Господень и без страха Господня немыслима истинная мудрость, — равно под глупым сыном разумеется сын нехороший в умственном и вместе нравственном отношении.

2. Не пользуют сокровища беззаконных, правда же избавит от смерти.

Сокровища неполезные беззаконным, судя по тому, что во втором полустишии им противополагается правда, означают сокровища, нажитые беззакониями и неправдою. — Не пользуют, судя по связи с вторым полустишием, в том смысле, что не спасают от смерти. — Под правдою, которая спасает от смерти, разумеется правота в намерениях и поступках, соблюдаемая при стяжании сокровищ и употреблении их, равно при скудости. Под смертию, от которой спасает правда и не спасает неправда, должно разуметь здесь не лишение жизни, потому что люди праведные и неправедные равно умирают, но тяжкое, смертельное бедствие. В сем смысле слово смерть употребляется и в других местах Писания. Например фараон, прося Моисея и Аарона ходатайствовать пред Богом о прекращении бедствий от саранчи, выражается: помолитеся Господу, да отимет от мене смерть сию (Исход. XI, 17. Псал. ХХΧΙΙ. 19). Рассматриваемое приточное изречение с небольшим изменением повторяется в 4–м стихе ХІ-й главы Притчей: не пользуют имения в день ярости, правда же избавляет от смерти. Смерть или тяжкое, смертельное бедствие, здесь представляется действием ярости, т. е. гнева Божия. Таким образом в обоих стихах одна общая мысль: от гнева Божия не спасут сокровища, — а спасет одна правда.

3. Не убиет (не сгубит) Господь гладом душу праведную, живот же нечестивых низвратит (истребит).

Выражение: душу праведную, значит вообще человека праведного. В значении человека вообще слово — душа встречается и в других местах Писания. Например в книге Левит объявляется виноватою душа она, яже аще прикоснется ко всякой вещи нечистей, или мертвечине и т. д. (V, 2). — Живот же нечестивых — значит здесь средства жизни или пожитки (слич. Притч. ΧΧVIΙ, 28). Смысл стиха может быть так изложен: Господь, на Которого одного благочестивые возлагают свое упование, никогда не попустит им погибнуть от нищеты и голода. Подобное сему выражается в словах псалма (ХХХVI, 25): не видех праведника оставлена, ниже семени его просяща хлеба. — Напротив нечестивые, которые разбогатев забывают Бога, наказываются от Него нищетою и гибнуть от нея, лишенные средств для поддержания жизни.

4. Нищета мужа смиряет, руце же мужественных обогащаются.

Здесь указываются плоды лености, уклонения от послушания общему для всех закону: в поте лица снеси хлеб твой (Быт. III, 10), и плоды трудолюбия. Последствием лености бывает нищета, которая смиряет, доводит до унизительного положения мужа ленивого, не прилагающего рук ни к какому полезному труду. Но кто без устали работает своими руками, мужественно, терпеливо несет тяжесть труда, борется с трудностями работы, тот обогащается.

5. Сын наказан (наученный) премудр будет, безумный же слугою употребится.

Здесь повторяется сказанное в 12 стихе предыдущей паримии.

— Спасется (не испытает вреда) от зноя сын разумный, ветротленен же (терпит вред от ветра) бывает на жатве сын беззаконный.

В похвалу благоразумного человека говорится здесь, что он не испытает вреда от знойного ветра на поле во время жатвы, тогда как сын беззаконный терпит вред от знойного ветра во время жатвы. Один не терпит вреда от знойного ветра потому, что своевременно принимается за уборку хлеба; а другой, проводя жизнь в беззакониях, в разгуле и пьянстве, пропускает время для уборки хлеба, и неубранный хлеб пропадает от того, что зерно в колосьях перезревает, делается крайне сухим и от дуновения знойного ветра выпадает. Таков буквальный смысл рассматриваемого стиха; но можно также думать, что под образом благовременной уборки хлеба выражается мысль вообще о благоразумном употреблении времени, о том, что надобно дорожить временем, не пропускать благоприятных случаев и обстоятельств к достижению успеха в том или другом деле, не отлагать на неопределенное время то, что́ можно сделать сейчас. Это правило нужно соблюдать не только в житейских делах, но и в нравственной жизни. Кто в раннюю пору своей жизни не стяжал навыка к добродетели и благочестию, в надежде исправиться в летах зрелых или в старости, тот обманется в своей надежде и под старость сделается еще хуже в нравственном отношении.

6. Благословение Господне на главе праведнаго: уста же нечестивых покрыет плачь безвременный.

На главе праведного — значит: на праведнике. Подобный смысл имеют слова Псалма (VII, 17): обратится болезнь его на главу его. — Покрыет, — закроет, — плач безвременный, т. е. вопль от бедствия, постигшего нечестивых неожиданно для них. Стих может быть изложен так: на благочестивых, преданных Богу и исполняющих Его заповеди, всегда почивает благословение или благоволение Божие, и потому они не знают горя, или переносят постигшее их горе благодушно. Напротив нечестивые лишаются благословения Божия и вместе с тем подвергаются неожиданным бедствиям, которые превращают их веселие и ликование в неутешный плач, — уста их закроются для смеха и для гнилых речей, — и наполнятся одним воплем.

7. Память праведнаго с похвалами, имя же нечестивых погибнет.

Человека праведного уважают и любят не только при жизни, но и по смерти вспоминают о нем с похвалами и благословениями. Напротив нечестивые, Бога не боявшиеся и людей обижавшие при жизни, оставляют по себе худую славу, — имя их произносится не с похвалами, а с укоризнами и проклятиями, пока наконец совсем исчезнет из памяти людской.

8. Премудр сердцем приимет заповеди, непокровенный же устнама остроптевая (спотыкаясь) запнется.

Мудрый сердцем, т. е. истинно мудрый или благоразумный, а не кажущийся только таковым, противополагается непокровенному устнами, — человеку говорливому, но не имеющему истинной мудрости. Первый чужд гордости и самоуверенности; он всегда готов принимать от других заповеди, выслушивать наставления опытных людей и потому не споткнется и не замнется, — не потеряется в затруднительных обстоятельствах жизни, сумеет выпутаться из затруднений, выйдет из них с честию. Иначе ведет себя говорливый и глупый, инакова потому и участь его. По уверенности в своем благоразумии, он не любит выслушивать советы и предостережения от других, а сам без умолку сыплет словами, всем и каждому навязывая свои мнения, и почитая их непогрешительными, не терпит противоречия. Последствия такой самоуверенности и гордости выходят плачевные. Он спотыкается и запинается, — т. е. делает грубые и непоправимые ошибки, которых мог бы избежать, если бы меньше говорил, а больше слушал тех, которые умнее и опытнее его.

9. Иже ходит просто, ходит надеяся, развращаяй же (искривляющий) пути своя познан будет.

Кто поступает в простоте сердца, прямодушно, чужд хитрости и коварства, тот ходит надеяся, — поступает смело, с надеждою на свою безопасность, никого и ничего не боится; ибо никому не подает повода заподозрить его в злых умыслах. Напротив, кто искривляет свои пути, поступает коварно и злоумышленно, тот постоянно тревожится опасением, не открылись бы его злые умыслы, не обличили бы его в них, — и опасения его не напрасны: он действительно познан бывает, рано или поздно навлекает на себя обличение в злоумышленности и подвергается заслуженному наказанию.

10. Намизаяй оком с лестию собирает мужем (людям) печали, обличали же со дерзновением миротворит.

Есть люди, которые входят в доверие простодушных с тем, чтобы предательским миганием глаз выдать их своим соумышленникам. Ласковы и мягки речи этих предателей, но горьки последствия для обманутых этими речами. Гораздо лучше иметь дело с людьми, которые не льстят вам, а смело говорят в лице правду, резко обличают вас в грехах и заблуждениях. Горьки эти обличения, но сознание справедливости их мирит с обличителями.

11. Источник жизни в руце праведного, уста же нечестивого покрыет (прикрывает) пагуба.

Общение с человеком праведным также благотворно действует на душу, как благотворно действует на изнывающего от зноя и жажды путника вода, текущая из родника, освежающая и прохлаждающая. Напротив, опасно входить в сношения с нечестивым. Сладкие речи, выходящие из его уст, скрывают пагубу для увлекаемых ими неосторожных слушателей. «Уста их мягче масла, а в сердце их вражда. Слова их нежнее елея, но они суть обнаженные мечи» (Псал. LIV, 22).

12. Ненависть воздвизает распри, всех же нелюбопрительных (нелюбящих ссор) покрывает любовь.

Ненависть, таящаяся в сердце, обнаруживается в склонности к ссорам, — она пользуется всяким, даже маловажным поводом, чтобы затеять ссору, и возбуждает даже судебное преследование против ненавидимого человека. Но чье сердце исполнено любви к ближнему, тот не затеет ссоры и тяжбы даже по уважительным с законной точки зрения причинам. Теряет ли он что–нибудь вследствие этого? Не теряет, — любовь покрывает нелюбопрительных, — т. е. защищает их от ненависти, побеждает вражду терпением, обезоруживает незлобием.

13. Иже от устен произносит премудрость, жезлом биет мужа бессердечна.

Учитель мудрости не всегда учит одними словами. В числе учеников его могут быть люди бессердечные, — бестолковые, нечувствительные, невосприимчивые к учению истины. Одними словами не вразумишь их. В отношении к ним иногда полезно употреблять жезл. Мудрый учитель не пренебрегает и этим способом учения, — подражая отцу, не щадящему жезла своего для вразумления сына глупого и упрямого.

14. Премудрии скрыют чувство (ведение), уста же продерзого (опрометчивого) приближаются сокрушению.

Мудрому свойственна осторожность в речах. Не всякому и не всегда говорит он, что́ знает. Многое, ему известное, он иди совсем скрывает, — не бросает бисера всякому, или выжидает удобного случая, соображаясь с обстоятельствами места, времени, с приемлемостию слушателей, чтобы поделиться с ними своими сведениями. Осторожности в слове противоположна опрометчивость. Опрометчивый говорит невпопад, предварительно не обдумав своих слов; прежде времени разглашает то, о чем следовало бы смолчать; из уст его часто сыплются слова тщеславия, самохвальства, дерзости, лжи. Все это не всегда безнаказанно для него проходит. Случается, что своими несдержанными речами он выводит из терпения слушателей, и подвергается опасности получить сокрушение болтливых уст своих.

15. Стяжание богатых град тверд, сокрушение же нечестивых (бедных) [6] нищета.

Заключающаяся в сих словах истина дознана путем наблюдения над делами людскими. Опыт действительно показывает, что для богатых стяжание — град тверд, — они смотрят на свое богатство, как на несокрушимую крепость, в которой чувствуют себя огражденными от житейских невзгод. Были бы деньги, рассуждают они, всё будет. Обладание богатством поднимает дух обладателей, внушает им самонадеянность и уверенность в безопасности от бед и напастей. Напротив бедность и нищета принижает бедняка, служит для него сокрушением, т. е. ударом, под тяжестию которого он делается боязливым и мрачно смотрит на жизнь. — Так свидетельствует опыт; но это не значит, что та́к и должно быть, и Соломон, указывая на свидетельство опыта, не имел в виду хвалить богатых и порицать бедных, а хотел разве предостеречь одних от лености, приводящей к нищете и уничижению, а других от самонадеянности, к которой располагает пристрастие к богатству.

16. Дела праведных живот творят, плодове же нечестивых грехи.

Дела праведных, т. е. все, что́ приобретают праведные трудами своими, плоды их трудов, живот творят. — Они употребляются ими не для греха, а для добра, и потому животворны, т. е. споспешествуют их житейскому благополучию. Напротив плодове, прибытки нечестивых, употребляются ими только на грехи, на роскошь, на пьянство, на распутство, и потому не животворны, — расстраивают житейское их положение, приводят их к разорению и нищете.

17. Пути жизни хранит наказание (научение), наказанием же необличенный заблуждает.

Благо тому, кто смиренно принимает вразумления и обличения от мудрых и опытных людей: он не собьется с пути жизни, — усвоенное им учение сбережет эти пути, предостережет его от жизни неправильной и злополучной. Но горе необличенному научением, — не принявшему вразумления и обличения: лишенный правильного руководства, он заблуждает, сбивается с пути и гибнет.

18. Покрывают (скрывают) вражду устне правыя: износящии же укоризну безумнейшии суть 1).

Похваляется благоразумие тех, которые удерживают свои уста от слов вражды, — негодования и укоризны, хотя бы имели к тому справедливые причины; но признаются нерассудительными те, которые, быв обижены кем–нибудь несправедливо или вообще при виде бесчестно поступающих, поспешают произносить против таковых свои укоризны и ругательства. Самообладание первых предохраняет их от греха излишнего раздражения и дает им возможность наперед хорошенько обдумать свои слова, чтобы не сказать чего- нибудь лишнего и вредного. Нетерпеливость последних делает их виновными в последнем грехе.

19. От многословия не избежиши греха, щадяй же устне разумен будет.

К числу признаков благоразумия относится воздержность языка. Дело не в том, чтобы ничего не говорить, а в том, чтобы говорить немного, но обдуманно, с опасением проговориться, сказать слово праздное, лживое, гнилое. Если за всякое праздное слово грозит осуждение в день судный, тем паче — за слово лживое и гнилое. Итак, не многословь, — не давай воли языку, — будешь умнее.

20. Сребро разженное язык праведнаго, сердце же нечестиваго исчезнет.

Исходящее из сердца праведного человека слово драгоценно, как очищенное чрез огонь от негодной примеси серебро, и потому не исчезнет, — оно сохранится в умах и памяти слушателей, как драгоценность. Но сердце нечестивого есть источник греховных помышлений и слов, никуда негодных, как изгарь отделяющаяся от серебра, и потому это сердце, т. е. слово исходящее от него, исчезнет, — будет пренебрежено, как изгарь, обрекаемая на уничтожение. Действие его на душу будет уничтожено благим словом праведного.

21. Устне праведных ведят высокая, безумнии же в скудости скончаваются.

Праведным людям свойственно знание и разумение возвышенных истин. Этим сокровищем они делятся с ближними своими, изрекая устами то, что́ они знают, обнаруживая пред всеми свой возвышенный образ мыслей. За сие они достойно и праведно пользуются уважением от людей и благословением от Бога и умирают в благоденствии. Промысл Божий не допускает их до того уничижения по внешнему состоянию, до которого доходят люди неразумные и нечестивые, умирающие в скудости в наказание за то, что они ничего возвышенного не проявляли в своей жизни. От них ничему хорошему нельзя было научиться, уста их высказывали лишь низкий образ мыслей. Каковы у них мысли, таковы же и слова.

22. Благословение Господне на главе праведнаго, сие обогащает, и не имать приложитися ему печаль в сердцы.

Милосердый Господь, ущедряющий праведных, не лишает иногда своего благословения и неправедных, не лишает их сил и средств к обогащению. Но есть и разность между теми и другими в этом отношении. Праведнику не приложится печаль в сердцы. Он, как и неправедный, в поте лица снедает хлеб, много работает для обеспечения себя в средствах жизни, но он не испытывает мучительных скорбей и беспокойств среди своих трудов. Господь благословляет его не только успехом в его житейских делах, но еще благодушием, веселым душевным расположением в награду за то, что он уповает на Него, предан Ему, уверен в Его благоволении к нему. Его не смущает опасение потерь и неудач в житейских делах, — ибо он благоговеет пред судьбами Божиими, благими и премудрыми. Не таково положение нечестивых. Стремясь к обогащению, они ждут успеха не от благословения Божия, а от одних собственных усилий и трудов и потому радость обладания богатством отравляется в них постоянным опасением потери его, мучительными заботами о сохранении и увеличении его. С умножением богатства прилагается или умножается в сердцах их скорбь.

ΧVI. Паримия в пятницу третьей седмицы Великого поста (Притч. Χ, 31–32; XI, 1–12).

В сей паримии проводится сравнение, в разнообразных отношениях, праведных и нечестивых.

Гл. X, 31. Уста праведнаго каплют премудрость, язык же неправеднаго погибнет (истребится).

При изъяснении сего стиха, равно как и многих последующих, надобно руководствоваться указанным нами при изъяснении предшествующей паримии правилом взаимного восполнения одного полустишие другим. Посему рассматриваемый стих может быть изложен так: уста праведного каплют премудрость и потому не погибнут, язык же неправедного каплет безумие, и потому погибнет. — Праведник не довольствуется тем, что сам поучается духовной мудрости, или закону Господню, находя в сем занятии величайшее удовольствие, подобное тому, какое доставляет вкушающему мед, млеко и масло, — не довольствуется тем, что сам руководствуется правилами мудрости, — он знакомит с ними и ближних своих: уста его, от избытка сердца, полного любовию к ближним, каплют премудрость для назидания и утешения их. Его назидательные и утешительные речи усладительны, как мед, питательны для жаждущих истины и утешения душ, как млеко и масло. Благословенны уста праведного, из которых исходят эти речи, — они не погибнут от гнева Божия, но привлекут к нему благоволение Божие, и даже по смерти его будут благословляемы людьми. Но горе неправедному, т. е. нечестивому! От него ничему доброму нельзя научиться. Язык его каплет не благотворный мед, млеко и елей мудрости, но яд безумия. Каков у него ум, или образ мыслей, таковы и речи. Речи его поистине безумны, ибо выражают его превратный и нечестивый образ мыслей. Ядом нечестия отравляются и слушатели. Горе отравленным, но горе и отравителям! Язык их погибнет. Язык их — враг их. Рано или поздно Провидение покарает их за злоупотребление языка. Если не в сей жизни суждено им погибнуть от руки человеческого правосудия или особенных действий гнева Божия, то в будущей жизни их проклятый язык будет гореть в пламени, палимый нестерпимою и мучительною жаждою, и ни одна капля не упадет для прохлаждения его. Это в наказание за то, что при жизни он источал капли яда и отравлял ближних.

32. Устне мужей праведных каплют благодать (благоволение), уста же нечестивых развращаются (отворачиваются).

Сердце праведного полно любви и благоволения к ближним. Эта любовь и благоволение высказывается в обращении с ними. Сколько бы он ни превосходил их по внешнему положению и по внутренним достоинствам, уста ею изливают одну благодать, — т. е. он обращается с ними приветливо, радушно, снисходительно, никогда не стеснит их своим превосходством, не унизит их презрением и гордостию. Не так поступает с ближними нечестивый. При встрече с ними он не отвечает на их привет, — уста его с презрением отворачиваются от человека, которого он почитает низшим себя по внешнему и внутреннему достоинству.

Гл. XI, 1. Мерила (весы) льстивые (неверные) мерзость пред Господем, вес же праведный (правдивый) приятен Ему.

В сей притче содержится напоминание торговым людям о честном ведении торговых дел, о том, чтобы они не обвешивали покупателей. Не всякий покупатель заметит, что его обманывают фальшивыми весами. Но чего не усмотрит человек, то открыто пред очами Всеведущего и Праведного Бога. Он благоволит к честным торговцам и благословляет их дела, но мерзок, отвратителен пред Ним обман при продаже вещей, особенно если жертвою этого обмана оказывается бедняк. Обманщики в таком случае являются грабителями его.

2. Идеже аще внидет досаждение (обида), тамо и бесч естие. Уста же смиренных поучаются премудрости (затверживают мудрость).

Идет речь о посрамлении гордых и о благой доле смиренных. Последним противополагаются здесь досаждающие или обижающие; они–то и суть, по смыслу противоположения, гордые. Гордый не видит недостатков в себе, а видит их только в ближних, и потому относится к ним с презрением. Свое презрение он выражает в бранных, обидных для них речах. Но уничижая других, гордый самому себе готовит унижение. Ряд оскорблений, наносимых ближним, вызывает с их стороны возмездие. За посрамление они платят ему посрамлением, которое для него тем чувствительнее, чем он высокомернее. Гораздо лучше живется на свете смиренным. Уста их не отверзаются для укоризненных и презрительных речей против ближнего, а твердят только слова мудрости, которые служат к назиданию ближних, а не к оскорблению их, и потому, не обижая никого, они и сами ни от кого не терпят обиды.

3. Умираяй (умерший) праведник остави раскаяние (сожаление), удобна же бывает и посмеятельна нечестивых погибель.

Счастлив по смерти праведник, человек, который жил богобоязненно, не делал зла ближнему, а делал всем добро. О его смерти будут жалеть все, не только уважавшие и любившие его при жизни, но и не ценившие его по достоинству при жизни. Смерть его примирит с ним даже недоброжелателей и недругов его. И они будут жалеть, что не отдавали ему справедливости при жизни и постараются загладить свою вину пред ним молитвами о душе его и добрым о нем пред всеми воспоминанием. Но горе нечестивому, Бога не боявшемуся и людей обижавшему! Его благосостояние непрочно. Погибель его бывает удобна, т. е. внезапна. С ним случается тоже, что́ сказано Христом в притче о богаче, мечтавшем по случаю обильного урожая на своих полях зажить во всяком довольстве и веселии. Мечтам его не суждено сбыться. «Безумне, в сию нощь душу твою истяжут от тебе, а яже уготовал еси, кому будут?» (Лук. XII, 20.) Тоже говорит псалмопевец о судьбе нечестивца: «Видех нечестиваго превозносящася и высящася, якоже кедры ливанские, и мимо идох, и се не бе, и взысках, и не обретеся место его» (Псал. XXXVI, 35. 36). Умирают нередко и праведники кончиною внезапною; но какова бы ни была их смерть, о них все будут жалеть. О погибели же нечестивых не жалеют: она бывает посмеятельна, о ней радуются особенно обиженные ими. Пока жив нечестивый, его боятся и показывают притворное к нему уважение все, сколько–нибудь зависящие от него. Смерть дает им возможность свободно высказывать чувства презрения и негодования, от выражения которых они удерживались при жизни его.

4. Совершенство правых (правдивых) наставит их, и поползновение отрицающихся пленит их (лукавство вероломных разорит их).

Желание себе благополучия свойственно всем, но не все идут к нему одинаковыми путями: одни следуют путем совершенства, т. е. безукоризненного в нравственном отношении поведения; другие прибегают к лукавству, неразборчивы в средствах для своего обогащения и возвышения, не пренебрегают средствами бесчестными, обманом и ложью. К чему же приводит поведение тех и других? — Совершенство, т. е. непорочность одних, правдивых, наставляет их на путь, прямо ведущий к благополучию, — а лукавство других, вероломных, обещающее им всякие успехи в их делах, доводит их до разорения. Господь споспешествует одним и наказует за лукавство других.

— Не упользуют имения в день ярости, правда же избавит от смерти.

Под имениями, которые не упользуют в день ярости, т. е. гнева Божия, разумеются имения нажитые лукавством (слич. Притч. X, 2). Долготерпеливый Господь не спешит наказанием лукавых, ожидая от них раскаяния и исправления; но тем строже и беспощаднее поступит с нераскаянными, когда наступит день ярости, день отмщения. От сей беды спасает правда. Но если и ревнителей правды, добродетели, постигают беды и напасти, они не падают под тяжестию их. Они с покорностию и смирением принимают их от руки Господней и не оставляют своей правды среди постигших их зол; и вот эта–то правда, эта непреклонная верность их закону Божию, долгу совести, спасает их от смерти, — отвращает от них погибель, и они подобно Иову сугубо награждаются за свое терпение.

5. Правда непорочного исправляет (уравнивает) пути, нечестие же впадает в неправду.

Идет речь о причинах успехов и неудач в делах и предприятиях житейских. Успехом благословляются люди непорочные, ведущие неукоризненную жизнь: их пути уравнивает правда. В своих действиях они строго следуют правилам справедливости и добросовестности, и потому эти действия благоуспешны. Не таковы пути нечестия: нечестивый, Бога не боящийся, впадает в неправду, поступает законопреступно в своих житейских делах и предприятиях, и потому путь его неровен; он на каждом шагу встречает препятствия к достижению своих целей, или со стороны тех, насчет которых он думает разжиться, илп со стороны закона и власти.

6. Правда мужей правых избавит их, бессоветием (легкомыслием) же уловляются беззаконнии.

Люди, живущие праведно, нередко наживают себе врагов в лице нечестивцев, ибо вообще, «делающий худые дела, по слову Христа, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы» (Иоан. ІII, 20). Ненавидя добродетель, нечестивые строят козни против добродетельных, стараются всячески вредить их доброму имени, собственности, здоровью. Но правда или добродетель избавит праведных: Господь не даст их в обиду нечестивым, избавит их от их козней, так что они или совсем избегают приготовленных для них сетей, или если и попадут в них, не остаются в них, выходят из беды к посрамлению своих врагов, торжествуют над ними. Последние сами уловляются в сети, которые ставили добродетельному. Они ставили их, рассчитывая на его непредусмотрительность и простоту; но расчет их был делом легкомыслия: они забыли, что добродетельные люди находятся под особою охраною Провидения Божия.

7. Скончавшуся мужу праведну не погибнет надежда, похвала (похвальба) же нечестивых погибнет.

Идет речь о судьбе праведных и нечестивых по смерти. Праведные чужды пристрастия к земным благам, и благообщения с Богом предпочитая всему на свете, надеются, что Господь не лишит их этого блага и по отшествии их из сей жизни. И не погибнет, не тщетна их надежда: в жизни будущей они еще теснее соединятся с Богом, чем в жизни настоящей. Как жалко в сравнении с ними положение нечестивых! Они всею душею привязаны к земному, и обладанием земными благами похваляются, как единственным благом, которым стоит дорожить, — благо общения с Богом в здешней и будущей жизни для них не имеет цены. Но придет смерть и откроет им глаза. «Умирая, не возмет он ничего, не пойдет за ним слава его» (Псал. ХLVIII, 18). Но лишившись земных благ, которые не пойдут с ним в вечность, он лишен будет и того блага, которым пренебрегал в сей жизни, блага общения с Богом. Он не искал этого блага здесь, оно не дано будет ему там.

8. Праведный от лова убегнет, в негоже место предается нечестивый.

Нечестивый устрояет лов праведному, старается поймать его в свои сети, как охотник зверя, отнять у него свободу, честь, собственность; но Господь, покровитель праведного, не выдаст его врагам его и сделает то́ что они попадут в яму, которую копали ему. Аман хотел погубить Мардохея, но не погубил, а сам погиб на виселице, которую приготовил ему.

9. Во устех нечестивых сеть Гражданом, чувство же (ведение) праведных благопоспешно (споспешествует благу).

Нечестивые не довольствуются тем, что самих себя губят своим нечестием, — они еще стараются вовлечь в сети нечестия своих сограждан, возбуждая в них своими дерзкими речами неуважение к закону Божию, глумясь над их благоговением к заповедям его, над их опасением прогневать Господа грехами против них, льстя их самолюбию и чувственности. К счастию, пагубному влиянию нечестивых противодействуют праведные, — благочестивые и добродетельные. Своим ведением истины они предостерегают неопытных от искушений и соблазнов со стороны нечестивых; своими советами спасают от их сетей тех, которые уже уловлены в эти сети, возвращают их на путь истины; поистине ведение праведных благопоспешно, благотворно в отношении к людям, внимающим их добрым внушениям.

10. Во благих (при благосостоянии) праведных исправится (благоустрояется) град, и в (при) погибели нечестивых (бывает) радование.

По закону восполнения одного полустишия другим, мысль стиха требует такого изложения: хорошо живется гражданам, если в среде их наслаждаются благосостоянием люди праведные. Их благосостояние благотворно для всего общества, потому что они не злоупотребляют своим счастливым положением, а пользуются им ко благу граждан: благоденствующие праведники чужды самолюбия и своекорыстия, — они помогают согражданам своими избытками, защитою от обид, вообще участием в их нуждах, и потому все благословляют их и желают им всякого добра; а упадок их благосостояния, также кончина их вызывают общее сожаление о них, как о благодетелях. Напротив о погибели нечестивых, о их обнищании и смерти никто не будет жалеть, скорее же все будут рады этому, потому что никто не видел от них добра. Кто Бога не боится, тот не может быть хорош и в отношении к ближним. От него ничего не жди, кроме обид и притеснений.

11. В благословении правых возвысится град, усты же нечестивых раскопается (разорится).

Счастлив город или общество, в котором преобладающее значение имеют люди праведные, — благочестивые и добродетельные. Чрез их благословение город возвысится, т. е. достигнет цветущего состояния в бытовой жизни. Под благословением разумеются здесь, судя по противоположности его, во втором полустишии, устам нечестивых, благие речи, свойственные людям праведным, именно исходящие из уст их благожелательные советы, увещания, вразумления, утешения, предостережения. Речи эти сами по себе могут быть простые, немногосложные, выражать истины общеизвестные; но они неотразимо действуют на душу, потому что, исходя из уст праведного, они подкрепляются силою его примера и дышат искренностию и любовию к людям. Плодотворное действие этих речей обнаруживается не только в нравственной жизни, но и в житейском быту. Господствующий в обществе под влиянием этих речей дух благочестия, миролюбия, справедливости, привлекает на общество благословение Божие, необходимое условие внешнего благосостояния. Но горе обществу, в котором преобладают нечестивые! Устами нечестивых разорится город, потому что эти уста изрыгают слова нечестия, развращения ближних, сеют раздор между гражданами, вооружают одних против других, распространяют ложь, обман и клеветы. Тяжело жить честным и благочестивым людям в городе, где уста нечестивых не встречают противодействия со стороны власти и частных лиц. Честные и благочестивые люди бегут из этого города, ища безопасности в других местах, — и город, покинутый честными гражданами, в лице их лишается главной опоры своего благосостояния и разоряется, а тем из них, которые остаются в городе, не до того, чтобы устроять свое благосостояние: все заботы их направлены к самосохранению, к сбережению себя от злонамеренных сограждан.

12. Ругается (насмехается) гражданом лишенный разума (скудоумный), муж же мудр безмолвие водит (молчит).

Насмехаться над ближними, глумиться над их недостатками физическими и нравственными свойственно людям глупым и вместе гордым. Горделивое сознание своего превосходства пред теми, кто подвергается осмеянию, так ослепляет насмешников, что они не замечают собственных недостатков и опасности навлечь на себя ненависть и презрение со стороны осмеиваемых ими. Поистине скудоумны! Истинно умный человек отличается смирением. По смирению он молчит, т. е. никогда не позволяет себе глумиться над ближними, относится к ним снисходительно, и когда над ним самим глумятся, терпеливо переносит обиду, не отвечает безумному по безумию его, чтобы не быть таким же безумным.

Рассмотренная паримия, читаемая в пятницу 3–й седмицы Великого поста, читается также в дни памяти святителей и преподобных или в цельном виде, или с опущением некоторых стихов, — вероятно по применению к тем и другим слов, сказанных в сей паримии (гл. XI, ст. 7) о блаженной участи праведных по смерти: скончавшуся мужу праведну не погибнет надежда. Церковь осуществление этой надежды, — надежды на блаженное общение с Богом в вечности, — видит в тех, в дни празднования которым читается рассматриваемая паримия.

XVII. Паримия в понедельник четвертой седмицы Великого поста (Притч. ΧΙ, 19–31; ΧΙΙ, 1–6).

Гл. XI, 19. Сын праведный раждается в живот, гонение же нечестивого в смерть (а нечестивый бежит к смерти).

Сын праведный рождается в жизнь. Это значит, что удел праведного, предназначенный ему с самого рождения, есть жизнь, — благополучное состояние в жизни настоящей и будущей, или если не в настоящей, то непременно в будущей. Мысль та же, что в словах Апостола: «благочестие на все полезно, имея обетование жизни настоящей и будущей» (1 Тимоф. ΙV, 8). В противоположность судьбе праведного, удел нечестивого есть смерть, — т. е. погибель временная и вечная. И если он избежит первой, благополучно доживет до глубокой старости; по долготерпению Господа, ожидающего от него покаяния, то никак не избежит вечной. Он бежит к погибели с поспешностию охотника, гоняющегося за своею добычею. Собственно он спешит жить, насладиться жизнию, извлечь из ней все, что́ она может дать ему приятного для его самолюбия и чувственности; но это все равно, что он спешит к своей погибели; он её не подозревает, о возможности её не помышляет, но чем быстрее он идет путем нечестия, тем ближе к нему погибель.

20. Мерзость Господеви путие развращенни (кривые), приятни же Ему вси непорочнии (неоскверняющиеся) в путех своих.

Пути развращенные противополагаются здесь путям людей непорочных, не оскверняющих себя греховною нечистотою. Нечистота внешняя — гниение и зловоние, — возбуждает в нас отвращение и омерзение. С сим омерзением и отвращением отождествляется негодование Господа против ходящих кривыми путями, т. е. отступающих от заповедей Его. Это отступление — тоже пред Ним, что зловоние пред человеком. Напротив благоволит Господь к тем, которые берегут себя от нечистоты греховной и боятся уклониться от путей Его заповедей.

21. В руку руце вложив неправедно, не без муки будет злых (не останется без наказания). Сеяй же правду приимет мзду верну.

Каково семя, таков и плод. Кто любит неправду и для успеха в делах неправды соединяется с другими, действует с ними заодно, держась рука за руку, тот не останется без наказания, и если попадется в преступлении, не оправдает себя тем, что не он один совершил его, что с ним участвовали другие. Но благо сеющему правду: труды его для преуспеяния в правде, — благочестии и добродетели, — не останутся без награды от Бога, как не остаются без награды труды земледельца, который с потом и слезами засевает свою ниву, за то с радостию собирает обильную жатву.

22. Якоже усерязь (кольцо) златый в ноздрех свинии, тако жене безумней (безрассудной) лепота.

Лучшим украшением женщины служит благоразумие вообще и в частности благоразумие, состоящее в сохранении целомудрия и скромности, в удержании себя от плотских искушений, унижающих достоинство разумного существа. Красота лица теряет цену в женщине безрассудной, не дорожащей своею честию. Красота к ней также не пристала, как не пристало свинье золотое кольцо в ноздрях. Это драгоценное украшение свойственно только людям (Быт. XXIV, 26. Иезек. XVI, 22), а отнюдь не животному глупому, похотливому и нечистоплотному, на которое, к прискорбию, походит иногда женщина безрассудная, — утратившая скромность и целомудрие.

23. Желание праведных все благое, надежда же нечестивых погибнет.

Желания праведных Богоугодны, и потому надежда их получить желаемое не погибнет, не бывает тщетна, — благие желания ведут ко благу. Напротив желания нечестивых нечестивы и беззаконны, и потому надежда их на исполнение своих преступных желаний погибнет, — окажется тщетною, — по неблаговолению Божию к тем, которые не ищут Его благоволения путем Богоугождения. Таков общий закон, и если нечестивые достигают своих целей, получают то, чего желают, то недолго приходится им наслаждаться своими приобретениями.

24. Суть, иже своя сеюще множайшая творят (получают), суть же и собирающе чуждая умаляются (беднеют).

В сем стихе содержится поощрение к благотворительности. Многие, даже добрые и благочестивые люди, или совсем удерживаются от благотворений, или скудно благотворят по опасению обеднеть и разориться вследствие щедрости. Премудрый устраняет это опасение, указывая на промышление Божие о благотворителях. Наблюдение над путями провидения Божия удостоверяет, что люди сеющие своя, — сыплющие, расточающие на бедных свою собственность, — не только не беднеют, но еще обогащаются, — множайшая творят (получают) (слич. 2 Коринф. IX, 10. 11). Опасность обеднения и раззорения грозит скорее тем, которые собирают чужое, т. е. не только не благотворят, но еще присвояют себе неправдою, насилием и обманом чужое.

25. Душа благословенна всякая простая, муж ярый не благообразен.

Душа простая противополагается здесь человеку ярому, гневливому; следовательно простая душа тоже, что человек простодушный и потому необидчивый, чуждый самолюбия, легко раздражающегося. Такой человек поистине благословен, — он привлекает к себе общее расположение и почет, ибо со всеми уживается. Напротив человек ярый, чуждый простодушие и крайне обидчивый, бывает неблагообразен, т. е. ведет себя неблагопристойно в отношении к ближним, ни с кем не уживается, всякого готов оскорбить, и потому у всех на худом счету: его не благословляют, а порицают.

26. Удержаваяй пшеницу, оставит ю языком (язычникам), продаяй пшеницу скупо (поднимающий цену на пшеницу) от народа проклят, благословение же Господне на главе подавающаго (раздающего).

В сем стихе содержится предостережение от немилосердия. Есть хлебные торговцы, которые в урожайные годы накопляют большие запасы хлеба и приберегают их в ожидании неурожайных годов, не для того, чтобы по дешевой цене отпускать хлеб нуждающимся, а для того, чтобы воспользоваться их нуждою и сбыть им хлеб за дорогую цену.

Надежда их разжиться на счет бедных ближних не всегда сбывается. Вторгаются в страну соседние язычники, грабят и опустошают ее, добираются и до хлебных торговцев и накопленный ими хлеб, который они надеялись продать дорогою ценою соотечественникам, присвояют насилием. — Другое наказание корыстолюбивых и жестоких торговцев состоит в том, что за поднятие цены на хлеб в неурожайное время, народ проклинает их, осыпает их порицаниями, называет грабителями и душегубцами, желает им всякого зла. Но благо тем, которые не только не притесняют ближних продажею за непомерную цену насущного пропитания, но еще даром раздают его: на их главе почивает благословение Господне, и по силе этого благословения они не испытывают скудости, — средства для благотворения у них не истощаются.

27. Творяй благая ищет благодати добры, ищущаго же злая постигнут его.

Идет речь о неизбежном воздаянии за добро и зло. Кто творит благие дела, служит ими Богу и людям, тому благо от Бога и от людей: творить добро в этом случае тоже, что искать этого блага, этой благодати или милости благой. Напротив, кто стремится к злу, ищет случаев и способов сделать злое или беззаконное дело против Бога и ближних, того постигнет зло. За злом преступления неизбежно следует зло наказания от Бога и от людей. Часто случается, что злой человек сам попадает в беду, которую готовит ближнему.

28. Надеяйся на богатство свое, сей падет: заступаяй же праведных (держащийся за правду) возсияет (возрастет).

Богатство — ненадежная опора житейского благосостояния. Она не спасет надеющегося на него от падения, — от обнищания и уничижения, — в день гнева Божия. Должно искать опоры для жизни не в богатстве, а в правде. Кто крепко держится за правду, ревнует угодить Господу подвигами благочестия и добродетели, того Господь ущедрит и земными благами: из нищеты и унижения он возрастет, т. е. поднимется на высоту величия и славы, по силе Господа, Который «из праха подъемлет бедного, из брения возвышает нищего» (1 Царств. II, 8). Слово: возрастет, весьма знаменательно. Оно наводит читателей на сравнение ревнителя правды с растением, посаженным на благоприятной почве. «Праведник яко финик процветет и яко кедр иже в Ливане умножится».

29. Не сматряяй своего дома наследит ветры, поработает же безумный (глупый) разумному.

Идет речь о пагубных последствиях нерадения о домашнем хозяйстве. Худо пристращаться к земным благам, почитать их главным условием счастия, и ни о чем столько не заботиться, как об умножении и сохранении собственности. Но есть другая крайность, не менее пагубная, — нерадение о домашнем хозяйстве, несмотрение за своим домом, пренебрежение обязанности содержать своих домашних в довольстве, излишнее доверие к наемным слугам, без наблюдения за их верностию и исправностию в порученных им делах по хозяйству. Не жди добра от этого: не смотрящий лично за своим домом доведет себя до разорения, наследует ветры, — т. е. останется ни с чем. Ему притом грозит опасность довести себя до унизительной зависимости от других: глупый поработает разумному. Надобно быть глупым и легкомысленным, чтобы не понять, как непростительно пренебрежение своим хозяйством, и какие могут быть худые последствия от сего. И вот он должен жать, что посеял. Расстроив свое хозяйство, он перестает быть домовладельцем и сам поступает в услужение к чужим людям, может быть даже к тем, которые были в числе его слуг и теперь, благодаря своей сметливости и трудолюбию, сами сделались хозяевами. Глупому свойственно быть под властию разумного.

30. От плода правды древо жизни прозябает (выростает): отъемлются же безвременно души беззаконных.

Бывшее в раю древо жизни своими плодами предохраняло вкушающих от болезни и смерти. За грехопадение люди изгнаны из рая и с удалением от древа жизни подверглись болезням и смерти. Это наказание за грех простирается с той поры на всех людей, — на нечестивых и праведных. Но есть и некоторое различие в судьбе тех и других. Господь любит праведников и за их ревность об угождении Ему делами правды, — благочестия и добродетели, — не только в загробной жизни дарует им вечное блаженство, но и в здешней жизни вообще награждает их долгоденствием и благоденствием. В этом отношении правда имеет для них значение древа жизни, которое произрастает для них от плодов правды, т. е. от дел правды. Следуя строго правилам благочестия и добродетели, праведные дольше живут и крепче бывают здоровьем, чем беззаконные, сокращающие свое здоровье распутством, буйством, невоздержанием: души их безвременно отъемлются, — преждевременно расстаются с телом. Подобное тому, что сказано здесь о правде, сказано Соломоном о мудрости, ибо и она есть древо жизни (Притч. III, 18. См. паримию в четверг первой седмицы Великого поста).

31. Аще праведный едва спасется, нечестивый же и грешный где явится?

Строго карает суд Божий нечестивых и грешных, которых души безвременно отъемлются; но иначе Господь без нарушения Своего правосудия и не может поступать: Он по правде поступает не только с нечестивыми, Бога не боящимися, и вообще с грешными, но и с праведными. Нет ни одного праведника без греха, а грех, в ком бы ни был, ненавистен Господу. Посему и праведники за допускаемые ими грехи достойны гнева Божия, и только по снисхождению к ним, ради их раскаяния в грехах и любви к Господу, спасаются от гнева Божия, но едва спасаются. Каково же должно быть пред судом Божиим положение нечестивых и грешных, не заглаждающих своей виновности покаянием? — Если праведник едва может устоять пред судом Божиим, — то где явится нечестивый и грешный? — Другого места кроме геенны огненной для него не обрящется. — Этот стих Апостол Петр приводит в своем послании для подкрепления угрозы судом Божиим за грехи членам дома Божия — святой Церкви (1 Петр. ΙV, 18). От сего суда не спасет их близость к Богу, как домашних Его.

Гл. XII, 1. Любяй наказание (научение) любит чувство (ведение), ненавидяй же обличения безумен.

Мудрость или ведение истины приобретается обыкновенно путем научения от опытных наставников и руководителей. Кто с охотою внимает их наставлениям, смиренно выслушивает от них вразумления и обличения своего невежества и заблуждений, тот этим самым показывает, что он, любит ведение. Но кто не любит, чтобы его учили, терпеть не может обличений своего невежества, или по гордости, — по неосновательной уверенности, что он без сторонней помощи, сам до всего дойдет, все узнает, — или потому, что не ценит блага премудрости, не дорожит им, — тот поистине безумен и останется навсегда таковым.

2. Лучше (наилучший) обретый благодать от Господа Бога, муж же законопреступный премолчан будет (не будет воспомянут).

Благо человеку, обретшему милость у Бога за свою праведность! Он есть наилучший, — т. е. положение его превосходно. К кому Бог благоволит, того и люди хвалят, и по смерти его не забывают. В сравнении с ним плачевно положение законопреступника: к нему не благоволит Господь, — не будут вспоминать о нем с похвалою и люди, даже совсем забудут его после смерти (премолчан будет). «Память его с шумом погибнет».

3. Не исправится человек от беззаконного (не будет счастлив от беззакония): корения же праведных не отымутся (не исторгнутся).

Идет речь о непрочности благосостояния неправедных и о прочности положения праведных. Первые не в Боге полагают основание своего благополучия, не у Него ищут благословения и опоры в своих житейских делах, а все свои житейские расчеты основывают единственно на своем уменьи вести дела. Для успеха их, как свойственно неправедным, они не пренебрегают нечестными средствами. Сначала им все удается, а затем по действию гнева Божия они быстро разгораются, впадают в нищету и в унижение. В этом отношении они походят на дерево, у которого корень подгнил. Такое дерево срубают с корнем: вот наглядный образ непрочности благополучия неправедных! — Не таково положение праведных. «Не видал я, говорит псалмопевец, праведника оставленным и потомков его просящими хлеба» (Псал. ХХХVI, 25). Основанием их благосостояния служит благословение Божие, которое они привлекают к себе надеждою на Господа и ревностию об угождении Ему делами благочестия и добродетели. Тверже этого основания быть не может. И в этом отношении они походят на дерево с крепкими корнями. Оно твердо стоит, не боится ни бури, ни зноя, — ибо корни его глубоко сидят в почве, питаемые притом достаточною влагою, и сообщают жизненную силу стволу дерева и ветвям его.

4. Жена мужественная (доблестная) венец мужу своему. Якоже в древе червь, тако мужа погубляет жена злотворная.

Счастлив муж, имеющий доблестную жену, — крепкую духом и телом, силою духа побеждающую немощи своего пола, неутомимо пекущуюся о его спокойствии, о семействе и хозяйстве. Такая жена — венец мужу своему, — или честь и похвала в его глазах и во мнении народа. Но горе мужу, имеющему жену злотворную, своим поведением наносящую только вред своему мужу! О великости этого вреда можно судить по сравнению с вредом для дерева, подтачиваемого червем. Такое дерево чахнет и погибает. Равно и злотворная жена, словно червь, подтачивает здоровье мужа, волнует и терзает его дух, портит детей и истощает его хозяйство.

5. Мысли праведных судбы (правы), управляют же нечестивии лести (а нечестивые строят коварства).

Праведные, — благочестивые и добродетельные, — не только словами и действиями не позволяют себе делать несправедливость и обиду ближнему, но даже помыслить об этом боятся. Напротив нечестивые под благовидными словами и делами скрывают замыслы, клонящиеся ко вреду ближнего.

6. Словеса нечестивых льстива в кровь, уста же правых избавят их.

Нечестивые не уживаются с благочестивыми и добродетельными. Последние без вины пред ними виноваты. Нечестивые пользуются всяким случаем вредить им, посягают на их честь, на собственность, даже на жизнь, ищут их крови. Чтобы сжить их со свету, нечестивые употребляют словеса льстивые, т. е. выдумывают против них тяжкие обвинения и клеветы, подобные тем, какими Иезавель погубила невинного Навуфея. Но не всегда нечестивым удается погубить правых, — т. е. невинных. Уста правых избавляют их от беды, под которую подводят их нечестивые обвинители. Невинно обвиняемые, сильные сознанием своей правоты, противопоставляют обвинениям оправдание и не только избегают приготовленной им злой доли, но еще бывают свидетелями погибели своих врагов.

ХVIIІ. Паримия во вторник четвертой седмицы Великого поста (Притч. XII, 8–22).

Гл. XII, 8. Уста разумного хвалима бывают от мужа (от всякого), слабосерд же (тупоумный) поругаем бывает.

Сравниваются речи (уста) разумного с речами тупоумного, но говорливого. Речи первого не всегда многословны, но всегда содержательны и потому хвалимы бывают от мужа, — выслушиваются с уважением и одобрением. Но речи тупоумного свидетельствуют только о его нерассудительности и потому навлекают на него презрение, для избежания котораго лучше ему молчать и слушать, кто его умнее.

9. Лучше муж в бесчестии работаяй себе (на себя), нежели честь себе обложив и лишаяйся хлеба (нежели тот, кто важничает и нуждается в хлебе).

Похваляется трудолюбие и осуждается презрение к труду. Иной живет в бесчестии, т. е. занимает низкое, невидное положение в обществе, за то честным трудом зарабатывает себе и семейству своему пропитание, живет в довольстве, никого собою не обременяет. Такой человек заслуживает предпочтения пред тем (лучше того), кто чванится своим происхождением от богатых и знатных предков или же собственными когда–то бывшими заслугами обществу, но сидит без хлеба единственно потому, что почитает унизительным для своего достоинства, действительного или воображаемого, трудами своих рук поддерживать свое существование.

10. Праведник милует души скотов своих, утробы же нечестивых немилостивны.

Человеку праведному, т. е. благочестивому и добродетельному, свойственно милосердие не только к людям, но и к домашним рабочим животным (скотам). Он не забывает, что и бессловесные твари имеют душу, способную чувствовать скорбь и радость, выражать привязанность к хозяину или отвращение, благодарность и неблагодарность. Он помнит также законы Моисеевы относительно обращения с животными. повелевающие давать рабочему скоту отдых в субботу (Исход. XX, 10), не заграждать рта молотящему волу (Второзак. ΧΧV, 4), ни коровы, ни овцы не закалать в один день с порождениями их (Левит. ХΧΙΙ, 28), чтобы не быть матерям свидетелями крови порождений своих. Добросовестно исполняя эти законы, он и по собственному состраданию жалостлив к скоту (милует души скотов), не изнуряет рабочих животных непосильною работою, не морит голодом и жаждою, не мучит побоями. Не так поступает со скотом нечестивый. В нем нет ни чувства сострадания к бессловесной твари, ни уважения к положительным законам о кротком обращении с нею. Нечестивый, Бога не боящийся, несправедлив и немилостив к людям: можно ли ожидать от него, чтобы он лучше относился к бессловесным, работающим на него, животным? Людей он может еще бояться и страхом наказания за неправду и жестокосердие удерживаться от оскорбления их. Но бессловесные — существа беззащитные, их он может безнаказанно сколько угодно мучить и зрелищем их мук даже потешать себя.

11. Делаяй (возделывающий) свою землю исполнится (будет изобиловать) хлебов, гонящий же суетная (гонящиеся за суетою) лишени разума. Иже есть сладостен в винном пребывании (кто находит удовольствие в трате времени за вином), в своих твердынях (в своем доме) оставит бесчестие.

Похваляется трудолюбие земледельца и осуждается праздность и пьянство. Кто любит обрабатывать свою землю, тот поступает благоразумно, потому что будет обиловать хлебом, — у него достанет хлеба не только на прокормление себя с семьею, но и на вспоможение нуждающимся. Но как неразумны (лишени разума) гонящиеся за суетою, — попусту убивающие время, уклоняющиеся от деловых занятий, в ряду которых земледелие занимает главное место! Своею праздностию они доводят себя до голода и нищеты. — К пустому препровождению времени относится преимущественно винопитие. Любящий находить удовольствие в пьянстве оставит бесчестие в своем доме, — доведет его до бесчестного разорения. Иной разоряется и впадает в нищету по стечению неблагоприятных, независящих от его воли обстоятельств, — например, от пожара, от воров, другой — по собственной вине, — вследствие праздности и пьянства. В первом случае нет для обнищавшего бесчестия, в последнем нищета носит позорный характер.

12. Желания нечестивых зла, корения же благочестивых в твердостех.

Нечестивые, по свойственной им ненависти к благочестивым. желают делать им зло и погубить их, но не успевают: благочестивые подобно деревьям, имеющим крепкие корни и непоколебимым от бурь и наводнений, сохраняются в безопасности от направленных против них козней со стороны нечестивых: Господь, на Которого они уповают, бережет их от зла.

13. За грех устен впадает в сети грешник, избегает же от них праведник. Сматряяй кротко помилован будет, а сретаяй во вратех оскорбит души.

Грешник, по ненависти к праведнику, сплетает против него клеветы, словно сети, для уловления и погубления праведника, но сам же запутывается в этих сетях и таким образом несет заслуженное наказание за грех своих клеветливых устен. Но Господь хранит праведника: он счастливо избегает приготовляемых ему сетей, — невинность его обнаруживается пред всеми и он торжествует над злобою клеветника. — В дальнейших словах стиха идет речь о кротости в противоположность сварливости. Кроткий и мягкосердечный человек никого не оскорбит, — он на всех смотрит приветливо и ласково, и потому помилован будет, — т. е. будет у всех в милости, будет привлекать к себе от всех, с кем имеет какие–либо сношения, благосклонность: он самый уживчивый член общества. Напротив, человек сварливый и склонный к сутяжничеству — тяжелый и нетерпимый в обществе. Он любит толкаться у ворот города в многолюдстве, чтобы скорее втянуть кого в ссору с ним, и потому с кем ни встретится у ворот, оскорбляет души, — норовит ко всякому встречному придраться, всякому наговорить дерзостей, с целью вывести его из терпения и вызвать на неосторожное слово или действие и за это привлечь к суду. Такой сутяга не будет помилован, — ни от кого не встретит выражения благосклонности, — всякий будет бояться его как огня и не попадаться ему на глаза. Сам немилостив, и к нему немилостивы.

14. От плодов уст душа мужа наполнится благих (благами), воздаяние же устен его воздастся (дано будет) ему.

Под плодами уст здесь разумеется благое действие на ближнего речей мудрого и благочестивого мужа. Этими плодами он сам наполнится, — т. е. спасительное действие на души ближнего его наставлений, советов и обличений послужит в преизбыточествующей мере ему же во благо не только на последнем суде, на котором каждый, по слову Христову, от слов своих оправдается или осудится (Матф. ΧΙΙ, 37), но и в настоящей жизни. Воздаянием ему в здешней жизни будет благословение Божие в делах, также благословение и благодарность ближних, его речами наставленных, вразумленных и утешенных. Их благодарность может и не выражаться какими–нибудь вещественными знаками; но он и не требует от них ничего подобного; он будет доволен сознанием исполненного долга, сознанием того, что семя истины и добра, какое он сеял в их душах, не пропало даром. Он бескорыстно служит их благу и, взирая на плоды своих трудов, будет принимать к сердцу их благо, как- бы собственное благо, их радость будет его радостию.

15. Пути безумных правы пред ними, послушает советов мудрый.

Истинно мудрый есть вместе смиренный. Как ни правильно он мыслит и поступает, он не почитает себя непогрешительным и с охотою выслушивает мнения и советы других, проверяет ими свой образ мыслей и действий и всегда готов послушаться доброго совета. Самоуверенность, уверенность в своей непогрешимости свойственна только безумным, есть признак неразумия. Только неразумным могут казаться правыми пути их, — только они могут думать, что идут прямою дорогою, правильно обо всем судят и поступают, и что потому они не нуждаются в сторонних советах.

16. Безумный абие исповесть гнев свой, крыет же свое бесчестие хитрый.

Безумному, — глупому, — противополагается здесь хитрый, не в худом смысле этого слова, не в смысле лукавого, коварного, а в смысле осмотрительного, благоразумного. Противоположность состоит в следующем: хитрый, т. е. благоразумный человек отличается самообладанием, с каким он переносит наносимое ему бесчестие, — т. е. обиду. Он скрывает это бесчестие, т. е. никому не жалуется на обидчика и самому обидчику не дает видеть свое негодование, скрывая его в своем сердце по справедливому опасению выражением негодования вызвать обидчика на новые обиды, или по упованию на Господа, Которому смиренно предоставляет судить обидящих его. Такое самообладание, без сомнения, делает честь благоразумному, особенно если он, скрывая от других свое негодование, в тоже время подавляет его в своем сердце, боясь греха памятозлобия. Не так поступает безумный, — нерассудительный: получив обиду, он абие, — тотчас, — воспламеняется гневом, выходит из себя, на обиду спешит ответить обидою словами или действиями, и тем еще пуще озлобляет против себя обидчика, подливает в огонь масло.

17. Явленную веру возвещает праведный, свидетель же неправедных (неправды) льстив.

Под верою здесь разумеется то, что достойно веры, или истина. Явленная вера, — это истина явная, без утайки. По правилу восполнения одного полустишие другим, сей стих может быть изложен так: Праведный человек, по свойственной ему добросовестности, скажет сущую правду, без утайки, когда будет призван в суд в качестве свидетеля. Но человек неправедный может быть свидетелем только неправды: он ни Бога не боится, ни людей не стыдится, и потому оказывается льстивым, т. е. лживым свидетелем на самом суде. Каков он в частных сношениях с людьми, таков и на суде: он всегда готов покривить душею, налгать на ближнего или по злобе, или по любви к смутам (скандалам).

18. Суть иже глаголюще уязвляют аки мечи (словами язвят как мечем), языцы же премудрых исцеляют.

Что это за слова, язвящие как меч? Это слова злобы, коварства, клеветы, насмешки. Они также болезненно отзываются в сердце того, против кого направлены, как болезненна рана от меча. Истинно мудрый человек никогда не позволяет себе вредить ближнему подобными словами, — напротив, он говорит только то, что может служить к исцелению ближнего, — к уврачеванию его скорбей и недугов душевных и телесных.

19. Устне истинны исправляют свидетельство, свидетель же скор язык имать неправеден.

Что нужно для того, чтобы свидетельство на суде или вне суда было правильным (исправилось)? — Нужно, чтобы свидетель был правдив, добросовестен: только устне истинны исправят свидетельство. Но правдивый свидетель должен быть вместе осмотрительным, должен наперед тщательно обдумывать то, о чем ему придется свидетельствовать. Свидетель скорый, опрометчивый, язык имать неправедный. Опрометчивый свидетель, при всей добросовестности, может говорить языком неправды, если например, будет свидетельствовать о чем–либо на основании дошедших до него слухов, легковерно им принятых и не проверенных. Итак от свидетеля требуется не только правдивость, искренность, но вместе обдуманность, иначе его свидетельство не будет иметь веса пред беспристрастным судом, — не исправится, не будет правильно.

20. Лесть (таится) в сердце кующего злая, хотящии же мира возвеселятся.

Противоположение сказанного в одном полустишии сказанному в другом, представляет следующий смысл: люди, замышляющие зло ближнему, не на радость себе замышляют: их лесть, т. е. злые козни, будут рано или поздно обличены и посрамлены. Эта неудача повергнет их в печаль, а для людей миролюбивых, желающих ближнему мира и добра, будет причиною радости.

21. Ничтоже неправедное угодно есть праведному, нечестивии же исполнятся злых (зол).

Праведник никогда не примирится с злом неправды, — греха и нечестия. От этого зла он всячески отвращается; он ненавидит его в себе и в других; неправда для него отвратительна даже тогда, когда бы ему сказали, что добрая цель оправдывает безнравственные средства. Совесть его возмущается подобными рассуждениями. Но ненавидя зло неправды, он избегает злых последствий, какие влечет за собою неправда пред судом Божиим и человеческим. Что же касается нечестивых, то они потому и нечестивы, что любят неправду, — она для них пища, потребность, без неё они жить не могут. Они услаждаются неправдою, не сдерживая себя опасением зол, — бед и напастей, имеющих разразиться над ними по действию гнева Божия и в здешней, и в будущей жизни; они исполнятся этих зол, — горечь их они будут вкушать в преизобильной мере.

22. Мерзость Господеви устне лживы, творяй же верно (правду) приятен Ему.

Устнам лживым противополагаются здесь не уста правдивые, а дела правды. Это значит, что Господь гнушается не только речами лжи и лукавства, но и делами таковыми же. Равно и уста, говорящие правду, Ему угодны только в том случае, если им соответствуют дела. Если нет этого соответствия, если кто праведен только на словах, а не по жизни, то такой праведник также неприятен Господу, как и говорящий нечестиво и живущий нечестиво.

XIX. Паримия в среду четвертой седмицы Великого поста (Притч. XII, 23–28; XIII, 1–9).

Гл. XII, 23. Муж разумный престол чувствия (седалище ведения), сердце же безумных срящет клятвы.

По правилу восполнения одного полустишие другим, сей стих допускает такое изложение. Муж разумный, сердце которого полно ведения, готов делиться своим ведением с каждым, желающим научиться от него. Он — открытая для всех кафедра (седалище) учения, — всякий невозбранно приходит к нему с надеждою получить от него потребное наставление, и удовлетворенный уходит от него, благословляя его. Но есть и неразумные, мнящие себя быть умными. Чего ждать от них хорошего? Сердце их полно невежества, заблуждений, порочных помыслов и желаний; и каково сердце, таковы и речи их. Не похвалы и благословений, а только проклятий заслуживают от слушателя эти безумные речи.

24. Рука избранных одержит удобь (будет овладевать легко), льстивии же (коварные) будут в пленении (разграблении).

В этом стихе наблюдатель житейских дел сообщает плод своего наблюдения над ходом их. Он убедился в следующем: люди лучшие (избранные) рукою своею или трудами рук своих легко приобретают в свое владение имение или обильные средства жизни, не прибегая к бесчестным средствам; но люди коварные (льстивии) надеются разбогатеть не честным трудом, а обманом и хитростию, и однакож обманываются в своих расчетах: если что и успеют они нажить, делается добычею других, не менее их сильных и коварных (будут в разграблении). — Возможно и другое толкование: Есть счастливцы, особые избранники, которым очень легко достается власть, сила, богатство; стоит им протянуть руку, и все в их руке. Но другой истощается в изобретении изворотов, хитростей с целию достигнуть господства и богатства, и ему не только это не удается, он еще сам делается как бы добычею сильных людей, попадает в кабалу к ним.

25. Страшное слово сердце мужа праведна смущает, весть же благая веселит его.

Идет речь о сочувствии праведника ближним в их горе и радости. Страшное слово, т. е. весть об ужасном бедствии, постигшем ближнего, смущает праведного, — он страдает за ближнего душею, как бы сам терпел это бедствие. Но когда дойдет до его слуха благая весть о ближнем, он радуется. По любви к ближним он радуется с радующимися и плачет с плачущими (Римлян. XII, 15).

26. Разумный (рассудительный) праведник себе друг будет, мысли же нечестивых не кротки. Согрешающих постигнут злая, путь же нечестивых прельстит я.

Рассудительному человеку свойственно кроткое и мирное расположение духа в отношении к ближним. Таково именно расположение праведника. И благо ему: он избегнет столкновений с ближними и, уживаясь со всеми, себе друг будет; ибо если он никого не обижает, и его не станут обижать; он всякому доброжелательствует, и ему будут отвечать тем же, — вследствие чего он будет наслаждаться душевным миром: дружа с другими, поистине самому себе будет другом. Но горе нечестивым: они враги самим себе, потому что их волнуют не кроткие мысли в отношении к ближним. Чуждые кротости и снисходительности, они ни с кем не уживаются и тем вредят самим себе пуще заклятого врага, ибо лишены душевного мира. В остальных словах рассматриваемого стиха говорится о воздаянии грешникам и нечестивым. Грешить и не раскаиваться нельзя безнаказанно, — рано или поздно за злом греха последует зло наказания в настоящей и будущей жизни. Путь нечестивых прельстит я: нечестивые напрасно обольщают себя надеждою, что они благополучно доживут свой век, — нет, они идут путем, который прельстит их, вопреки их ожиданию приведет их к погибели: «путь нечестивых погибнет».

27. Не улучит льстивый (коварный) ловитвы (добычи), стяжание честное (дорогое приобретет) муж чистый.

Есть люди, которые для обогащения себя позволяют себе подобное тому, что делают охотники или ловчие. Последние употребляют разные хитрости (коварства), чтобы поймать птицу или зверя. Равно и любители земных стяжаний прибегают к разным хитростям и неправдам, чтобы поживиться насчет ближнего. Но не всегда счастливы птицеловы и звероловы. Случается, что попавшая в их сети добыча, прежде чем попадет в их руки, или сама вырывается из сети, или делается жертвою плотоядных животных. Подобно сему непрочны стяжания, собираемые неправдою. Опыт показывает, что или при жизни таковых стяжателей нажитое ими расхищается, или по смерти их наследниками расточается. Этого несчастия не испытывает человек чистый, — неукоризненный в нравственном отношении. Ему достается в неотъемлемую собственность драгоценное (честное) стяжание. Само собою впрочем разумеется, что этот общий порядок житейских дел иногда нарушается исключениями, которые по особенному попущению Божию допускаются ко благу благочестивых людей и по другим, не всегда постижимым для нас, судьбам Провидения.

28. В путех правды живот, путие же злопомнящих в смерть (ведут к смерти).

Праведные здесь противопоставляются злопомнящим, следственно разумеются такие праведные, которые ни сами никого не обижают, ни за полученные от других обиды не мстят, не помнят зла. По суду житейского благоразумия нельзя так жить на свете: дай волю обидчикам, они со свету сживут тебя. Но на самом деле случается противное. Промысл Божий не допускает незлобивым ревнителям праведности погибнуть от нечестивых обидчиков: пути, или правила, которыми первые руководствуются в отношении к последним, ведут к жизни, т. е. к безопасности и благосостоянию. Напротив, пути злопамятных и мстительных ведут к смерти, — к погибели. Мстительность вызывает новые обиды со стороны тех, кому мстят, и подвергает мстительного опасности потерпеть непоправимый вред для жизни и для благополучия.

Гл. XIII, 1. Сын благоразумный послушлив отцу, сын же непокорливый в погибель.

Благо сыну благоразумному, исполняющему заповедь о почтении отца: за исполнение сей заповеди, ему, согласно обетованию Божию, выраженному в сей заповеди, благо будет: он во всем будет иметь успех и долголетен будет на земли. Но горе сыну непокорливому, — он в погибель будет — он пропащий человек, — он лишен будет благоденствия и долгоденствия.

2. От плодов правды снесть благий, души же беззаконных погибают безвременно.

Плоды правды, — это благотворные последствия верности долгу правды. Благий человек, свято исполняющий этот долг, снесть от этих плодов, — т. е. за труд упражнения в делах благочестия и добродетели будет вознагражден благополучием еще в этой жизни, — особенно долгоденствием, в противоположность душам беззаконных, безвременно погибающих. Беззаконие навлекает на беззаконных гнев Божий, и они не доживают до глубокой старости, — жизнь их рано прекращается.

3. Иже хранит своя уста, соблюдает свою душу, продерзивый же устнама устрашит себе.

Кто хранит свои уста от речей безрассудных, бранчливых, гнилых, тот соблюдает себя от того страха или смущения и беспокойства, которому подвергается человек продерзивый устнама, невоздержанный на язык. В ту минуту, когда он произносит необдуманные слова, он не боится ответственности за них; но чем смелее и бесстрашнее он произносит их, тем сильнейшую почувствует он робость и смущение, когда увидит, что ему приходится недешево расплачиваться за свои словоизвержения, приходится в наказание за них пострадать от презрения, вражды и ненависти людской, от собственного позднего раскаяния, наипаче же от гнева Божия, карающего грехи не только дела, но и слова.

4. В похотех (желаниях) есть всяк праздный, руки же мужественных в прилежании.

Праздность сама в себе носит наказание. Праздный ни к чему не прилагает рук и живет в одних похотех, волнуется одними бесплодными желаниями. Он страстно желает разных благ, — но вместе хочет, чтобы они даром ему достались; сам он не возьмет на себя труда приобресть их и оттого не имеет ничего, чего желает, — остается при одних желаниях, — и неудовлетворенные желания служат для него источником одних мучений. Ничего подобного не испытывают люди мужественные, бодрые и деятельные: они прилежно работают своими руками для получения того, чего желают, и утешаются сознанием успеха в удовлетворении своих желаний.

5. Словесе неправедна ненавидит праведник, нечестивый же стыдится и не возъимеет дерзновения.

Праведник, — добродетельный и благочестивый человек, — не дозволяет себе сказать что–нибудь несправедливое, — он ненавидит ложь и потому, не имея причины бояться быть уличенным в неправде, он говорит правду не краснея (не стыдится) и с дерзновением. Не таково положение нечестивого. Он любит лгать, ибо не имеет страха Божия, не помышляет об ответственности за ложь пред Богом всеведущим, всесвятым и всеправедным; но когда будет уличен во лжи, то конфузится (стыдится), и даже самую правду боится высказать смело, из опасения, что ему, не раз уличенному в обмане, не поверят и в правде.

6. Правда хранит незлобивыя, нечестивыя же злы творит (презренными делает) грех.

Праведник навлекает на себя злобу и ненависть нечестивых, ибо, по слову Христову, всякий делающий худые дела «ненавидит свет, чтобы не обличились дела его» (Иоан. ІII, 20). Но внутренне и нечестивые, хотя всячески стараются вредить праведнику, не могут не уважать его, не отдавать ему справедливости. Таким образом, правда хранит незлобивых, — прямодушных и честных, — от презрения, которого заслуживают нечестивые. Грех, или привычка ко греху, укоренившаяся в них, делает их презренными пред Богом и людьми. Их могут бояться люди, но уважать никогда; им могут оказывать наружные знаки почтения из вежливости, но отнюдь не по сердечному сочувствию.

7. Суть богатяще себе, ничтоже имуще, и суть смиряющеся во мнозе богатстве.

Высказывается наблюдение над непрочностию земных стяжаний. Есть люди, которые из нищих (ничтоже имуще) делаются богатыми, благодаря стечению счастливых обстоятельств или уменью вести житейские дела. Но они не могут быть уверены в прочности своего положения, ибо опыт показывает и противоположное явление: есть люди смиряющеся во мнозе богатстве, — есть обладатели большого богатства, которые вдруг делаются нищими и принуждены занять уничиженное положение в обществе, — и это происходит или по их вине, или вследствие неблагоприятных обстоятельств, например, пожара, грабежа. Судя по всему этому, нельзя почитать условием счастия земные стяжания, и следственно, не должно иметь к ним пристрастие.

8. Избавление мужа души свое ему богатство (своим богатством человек выкупает душу свою), нищий же не терпит прещения.

Бывают случаи, когда лучше быть нищим, чем богатым. Богатство привлекает жадные взоры грабителей. Случается, что они с угрозою смерти требуют от богатого показать им, где спрятано его имущество, и выдать им его. И богатый, не желая расстаться с жизнию, расстается с богатством, — жизнь дороже богатства. Но с нищим подобной беды не бывает. С него нечего взять, потому ему не грозят смертию (не терпит прещения) с целию поживиться от него чем–нибудь.

9. Свет праведным всегда, свет же нечестивых угасает.

Идет речь о благодушии праведников, которое представляется здесь под образом солнечного света, ибо как появление солнечного света после ночной темноты радует зрителя, так благодушие и радость водворяется в душе праведника, озаряемого светом благоволения Господня (Иова ΧΙΙ, 22; XXII, 28). Чувство этой радости и благодушие присуще душе праведника всегда, не только в счастии, но и среди бед и напастей; ибо как бы ни были велики эти беды и напасти, он утешает себя надеждою на милость Божию, ибо рано или поздно от лица Божия «свет воссияет праведнику и правым сердцем веселие» (Псал. ХСVІ, 11). Притом благодушие среди бед и скорбей поддерживается в душе праведника миром совести, не возмущаемой грехами. Не таково состояние нечестивых: их свет угасает, — их благодушие, равно как благосостояние, непрочно. Их успехи в делах житейских, приобретаемые неправдою и беззакониями, непродолжительны. Разражается над нечестивцем буря гнева Божия и погашает его свет, его радость, ибо разрушает его благосостояние.

Души льстивые (коварные) заблуждают во гресех, праведнии же щедрят (жалеют) и милуют.

В этих дополнительных словах рассматриваемого стиха, не имеющих связи с предыдущими словами его, указывается на милосердие и сострадание праведных к людям коварным. Последние не сознают тяжести своих грехов и уверены, что нельзя поступать лучше того, как они поступают. Они слишком пристрастны к себе, чтобы видеть свое заблуждение и обвинить себя. Но праведники видят то, чего те не видят, и искренно сожалеют заблуждающихся.

XX. Паримия в четверг четвертой седмицы Великого поста. (Притч. ΧΙΙІ, 20–26; XIV, 1–6).

Гл. XIII, 20. Желания благочестивых наслаждают душу, дела же нечестивых далече от разума.

По правилу взаимного восполнения одного полустишия другим, сей стих может быть изложен так: Желания благочестивых разумны, и потому действия их, согласные с этими желаниями, доставляют им удовольствие. Напротив, желания нечестивых неразумны (далече от разума), и потому все, что они делают для исполнения их и чего достигают, приносит им вместо ожидаемого удовольствия одно горе. Для уразумения верности этого приточного изречения должно иметь в виду, что благочестивые для устроения своего благосостояния не гонятся за многим; их житейские желания очень умеренны, и потому им легче достигнуть того, чего они желают, чем нечестивым, которые слишком много требуют от жизни, малым не довольствуются, желают себе разных благ как можно больше, и потому чем большого они желают, тем больше встречают затруднений для достижения своих целей. Они увлекаются мечтами, гоня от себя мысль о несбыточности их, и потому, если им придется обмануться в своих ожиданиях, они испытывают неудовольствие разочарования, тем сильнейшее, чем неумереннее были их желания. Не только неудача в борьбе с неизбежными затруднениями, но и самая эта борьба раздражает и озлобляет их.

21. Ходяй с премудрыми премудр будет, ходяй же с безумными познан будет.

Идет речь о влиянии на человека того общества, в котором он обращается. Любящий обращаться в обществе людей премудрых и следовательно благочестивых, — ибо началом премудрости служит страх Господень, — испытывает на себе благотворное влияние их мудрости и благочестия, сам становится умнее и благочестивее. Напротив, кто находит для себя удовольствие в сближении с людьми безумными, — чуждыми мудрости, основанной на страхе Божием, — тот будет узнан, как таковой, т. е. всякий, судя по его речам и -поступкам, поймет, с какими людьми он водится. «Скажи мне, с кем ты знаешься, и я скажу, каков ты».

22. Согрешающих постигнут злая, праведных же постигнут благая.

Беспечные и упорные в нечестии грешники надеются избежать зла, — наказания за свои грехи, — потому ли, что обладают всем, что нужно для их земного благосостояния, потому ли, что располагая средствами для смягчения судей, не боятся кары закона, потому ли, что умеют прятать концы своих темных дел. Но напрасна их надежда: рано или поздно покарает их суд Божий: если не в здешней, то в будущей жизни непременно постигнут их злая. Не такова участь праведных. Ревнуя об угождении Богу делами правды, т. е. благочестия и добродетели, они поставляют свою честь в служении Богу, а потому не ищут многого в этой жизни и легко примиряются с житейскими лишениями. Но если они сами не гонятся за житейским благополучием, оно само постигнет их, само придет к ним без особых с их стороны усилий, единственно по силе благословения Божия. Господь воздаст им за ревность об угождении Ему даже внешними благами.

23. Благий муж наследит (сделает наследниками) сыны сынов, сокровиществуется (сберегается) же праведным богатство нечестивых.

И благие или праведные, и нечестивые одинаково могут иметь многочисленное потомство. Те и другие доживают до счастия видеть сыны сынов. Это счастие достается и праведным и нечестивым единственно по милости Божией, независимо от их нравственных качеств. Но наблюдатели путей Провидения замечают важное различие в судьбе потомства праведных и нечестивых: нажитое неправдами богатство нечестивых недолго удерживается в руках потомков их, — оно делается достоянием рода праведных. Дети и внуки нечестивых быстро расточают наследие, доставшееся им от отцов и дедов, и разоряются, и все, что нажили нечестивые, законным путем переходит в руки людей, которые, происходя от рода праведных, наследовали от них их благочестие, воздержание и трудолюбие.

24. Праведнии насладятся в богатстве лета многа, неправеднии же погибнут вскоре.

Праведные, благодаря правильному образу жизни, долговечны и потому много лет наслаждаются богатством, которое приобрели собственным честным трудом, или наследовали от предков. Неправедным же не долго приходится наслаждаться своими стяжаниями: они вскоре погибают, — сокращают свою жизнь неправильным употреблением их, невоздержанием и распутством.

25. Иже щадит жезл свой, ненавидит сына своего: любяй же наказует прилежно.

Строгость к детям во время их воспитания необходима для утверждения их в благочестии, благонравии, трудолюбии. Посему, кто любит своих детей и желает им добра, тот не должен потворствовать их проступкам, и не одними убеждениями, но вместе телесными наказаниями должен подавлять в них семена зла. Потворство детям, заслуживающим наказания, свидетельствует не о любви к ним, а о преступном пристрастии к ним, и равносильно ненависти к ним, потому что избалованные дети обыкновенно бывают дурными членами семьи, общества, Церкви. Но строгость родителей к детям не должна переходит в жестокость: они должны наказывать детей жезлом и розгами прилежно, т. е. внимательно и рассудительно, без злобы и раздражения.

26. Праведный ядый насыщает душу свою, душы же нечестивых скудны.

Праведник всегда сыт, потому что благодаря своему трудолюбию, бережливости и неприхотливости не знает скудости в средствах жизни. Напротив, нечестивые доводят себя до скудости своею расточительностию, роскошью, и нередко лишаются насущного пропитания. — Можно и несколько иначе толковать этот стих: не всегда праведник обилует средствами жизни; но и немногое, приобретенное трудами рук его, для него достаточно. Он сыт, довольствуясь малым; излишнего он не имеет, но и прихотей не знает, и потому, если есть у него насущный хлеб, благодарит за сие Бога, как за величайшую милость: душа его насыщена, — желания его удовлетворены, — большего он не желает, тогда как нечестивые, одержимые ненасытным сластолюбием, никогда не чувствуют себя удовлетворенными, их ничем не насытишь, чревоугодию их нет границ.

Гл. XIV, 1. Мудрыя жены создаша домы, безумная же раскопа руками своими.

Под домами здесь разумеется домашнее хозяйство и семейная жизнь (Псал. СХХVІ, 1). Благоустройство хозяйства и семьи зависит не от одного мужа, но и от жены. Достоинство мудрой жены состоит в том, что она — отличная хозяйка, трудолюбива и с бережливостию соединяет уменье снабжать дом всем, что нужно для продовольствия семьи; также в том, что она — отличная мать и воспитательница своих детей и усердная помощница мужу в домашних делах. Но горе дому, в котором всем заправляет жена неразумная! Она только расстраивает хозяйство и своим влиянием пагубно действует на душу детей. Положим, она может быть причиною этого зла ненамеренно; но зло от этого не перестает быть злом. Она не только не противодействует ему, а как бы намеренно содействует ему. Она как бы собственными руками, собственными усилиями разоряет дом, расстраивает хозяйство и губит семью.

2. Ходяй право (прямо) боится Господа, развращаяй же (искривляющий) пути своя обесчестится.

Человек прямодушный может иметь неприятные столкновения с людьми, которым не нравится его прямота; но он не боится людского мнения, — он боится одного Господа. Он ненавидит неправду, потому что боится иметь свидетелем, обличителем и судиею её Господа всеведущего, всесвятого и всеправедного. У него одна цель — угодить Господу; а что касается людей, он знает, что на всякого не угодишь. Он идет прямою дорогою, не обращая внимания на то, приятно ли это другим или неприятно. Во всяком случае он и от людей не обесчестится, — не потерпит от них вреда для своего доброго имени. Его прямодушие восторжествует над враждою к нему тех, которым оно не нравится: рано или поздно и они, видя его стойкость в честных правилах, отдадут ему справедливость и если не явно, то втайне будут уважать его. Но горе человеку, искривляющему пути свои из человекоугодничества! Человекоугодничество, простертое до забвения страха Божия, доведет его до того, что и люди, которым он старается угодить своими кривыми путями, — лестию, пронырством, — будут презирать его: он обесчеститея в их глазах.

3. Из уст безумных жезл досаждения, устне же мудрых хранят я.

Язык глупых и по глупости дерзких, — враг их. Дерзкими и оскорбительными словами (досаждением) они словно жезлом поражают ближнего, причиняя ему сердечную боль, похожую на болезненное ощущение от удара жезлом; но их дерзость не остается ненаказанною: они вооружают против себя обиженных ими и сами претерпевают от них подобное тому, что сделали им. Противоположное сему действие производят речи людей истинно мудрых. Исходящие из их уст слова здравомысленные, скромные, доброжелательные хранят их, — оберегают их от позора и поддерживают в обществе заслуженное ими уважение.

4. Идеже несть волов, ясли чисты (пусты), а идеже жита многа, явна волу крепость.

Это хозяйственная заметка. Смысл такой: кто хочет получить хороший урожай, тот должен держать волов, необходимых для возделывания земли. Где нет волов, там ясли пустуют, — т. е. там нет корма для волов вследствие того, что поля остаются необработанными. А где много для волов корма (жита), там явна волу крепость, т. е. обилие корма свидетельствует о пользе от рабочей силы волов, — без них не было бы довольства для них, следственно и для людей.

5. Свидетель верен не лжет, разжизает же ложная свидетель неправеден.

Идет речь о свидетеле в судебных местах. Есть свидетели верные и добросовестные. Они привыкли всегда и везде говорить одну правду, и этому правилу не изменяют, когда призваны бывают в суд для отобрания от них показаний по делу подсудимого. Они покажут одну правду, по совести; их нельзя склонить к лжесвидетельству ничем — ни мольбою, ни посулами, ни угрозами. Но есть и неправедные свидетели. Это люди недобросовестные. Они готовы не только дать ложное показание пред судом, но еще разжизают ложь. Они не затруднятся, в оправдание виновного и в обвинение невинного, прибавить к одному лжесвидетельству другое, подобно тому, как для усиления огня в костре подкидывают одно полено за другим: поистине разжизают ложь, находя в этом для себя выгоду, или бескорыстное бесовское удовольствие (См. подобное в паримии в четверг 2–й седмицы Великого поста. Гл. VI, 19).

6. Взыщеши премудрости у злых, и не обрящеши, чувство же (ведение) у мудрых удобно.

Так как началом премудрости служит страх Божий или благочестие, то у злых, т. е. чуждых страха Божия, нет мудрости, — они мудры только на зло; у них не обрящеши, не научишься истинной мудрости, а научишься одному лжемудрованию, — одному уменью делать зло и увертываться от наказания за него. Итак, если желаешь научиться истинной мудрости, ищи ее у людей, которые хранят мудрость в чистом сердце и удаляются от зла. Это благонадежные учители: сообщаемое ими ведение удобно к приятию и спасительно.

XXI. Паримия в пяток четвертой седмицы Великого поста. (Притч. XIV, 15–26.)

Гл. XIV, 15. Незлобивый веру емлет всякому словеси, коварный же приходит в раскаяние.

Доверчивости незлобивого противопоставляется здесь недоверчивость коварного. Незлобивый, т. е. бесхитростный и прямодушный, сам никого не обманывает, со всяким говорит искренно, и других не подозревает в обмане и двуличности. Случается, что иной, пользуясь доверчивостию незлобивого, грубо и со вредом для него обманывает его; но несмотря на сие незлобивый не раскатается в своей доверчивости, — по доброте своей он склонен предполагать в людях лучшее, чем худшее. Он рассуждает, что лучше потерпеть обман от одних, чем обидеть незаслуженным подозрением других. Не так поступает коварный. Он сам имеет привычку обманывать и других подозревает в том же, по себе судя о других. Но нередко и ему приходится раскаиваться в том, что он слишком далеко простирает свою недоверчивость, — нередко и он горько убеждается в несправедливости своих подозрений. Например, скажут ему об опасности, угрожающей его жизни, чести, собственности. Он не верит и действительно подвергается этой опасности.

16. Премудр убоявся уклонится от зла, безумный же, на себе надеявся, смешавается (сообщается) с беззаконным.

Мудрому свойственно думать о себе скромно и смиренно. Он не почитает себя непогрешительным и в затруднительных случаях, из опасения потерпеть зло, не пренебрегает советами людей благонамеренных, богобоязненных и опытных, и, пользуясь их добрыми советами, уклоняется от зла, которого боялся. Самонадеянность, уверенность в своей непогрешимости, свойственна только неразумному и кроме вреда ничего ему не приносит. Почитая унижением для своего достоинства советоваться с людьми благоразумными и доброжелательными, он не догадывается, что ходит посреди сетей, — и попадает в руки беззаконных. Подметив в нем самоуверенность, они с успехом пользуются этою его слабостию, чтобы подчинить его своему влиянию. Они притворяются поклонниками его проницательности и находчивости, и чрез это вкрадываются в его доверенность. Он не замечает их коварства, прикрытого видом бескорыстного усердия к нему, — они так искусно умеют навязать ему свои мнения, что они кажутся ему своими собственными. Последствия происходят самые плачевные. Беззаконники, в общество которых он попал, вводят его в непоправимые затруднения, и потом над ним же смеются. По делом: не будь горд и самоуверен.

17. Острояростный (вспыльчивый) без совета (безрассудно) творит (действует), муж же мудрый многая терпит.

Вспыльчивость противополагается здесь самообладанию. Вспыльчивый из–за малейших оскорблений выходит из себя и в этом состоянии способен наделать много безрассудств (творит без совета), о которых после будет жалеть. Ничего подобного не позволяет себе мудрый. Он отличается самообладанием и многая терпит: на оскорбления, как бы их много ни было, он отвечает не выражением негодования, зная, что это еще пуще озлобило бы обидчика, но молчанием, и тем обезоруживает и приводит в стыд обидчика.

18. Разделяют (получают в удел) безумнии злобу (зло), коварнии же удержат чувство (ведение).

Безумный в противоположность коварному означает здесь: нерассудительный, легкомысленный. Он не заботится о стяжании ведения (чувства) умозрительного и практического, не вразумляется уроками жизни, и потому получает в удел зло, — ему не хорошо живется на свете. Ему противополагаются коварные не в худом, а в добром смысле (Слич. Прит. I, 4), т. е. осмотрительные и осторожные. Они удержат ведение: в каких бы обстоятельствах они ни находились, они сохранят ясный взгляд на свое положение, ясно поймут, как надо вести себя. Они будут вести себя одинаково благоразумно в благоприятных и неблагоприятных обстоятельствах, — ни в первом случае они не возгордятся, ни в последнем не упадут духом. Приобретенное ими ведение, или разумение жизни, предостережет их от той и другой крайности.

19. Поползнутся (преклонятся) злии пред благими и нечестивии послужат пред дверми праведных.

Злым и нечестивым свойственно презирать и притеснять праведных. Последние много зла терпят от первых; но случается, что обидчики и притеснители праведных, по суду правды Божией, впадают в нищету и унижение, и тогда отношение их к праведным изменяется. Они с поклонами начинают заискивать благоволения у тех, которых презирали и унижали, и добиваются у них чести служить у их ворот, — быть привратниками.

20. Друзи возненавидят другов убогих, друзи же богатых мнози.

Истинное дружество — редкое явление. Пока человек богат, у него много друзей; но впадет в бедность, его не только бросают, но еще начинают ненавидеть друзья. Их привязывала к богатому не искренняя приязнь, а гостеприимство и корыстные расчеты.

21. Безчестяй убогие согрешает, милуяй же нищыя блажен.

Заметна связь этого стиха с предыдущим. Презирающий обедневшего друга тяжко грешит пред Богом и навлекает гнев Его. Но кто милостив к своему обнищавшему другу, помогает ему в нужде, тот поистине блажен, ибо кто милостив к ближнему, к тому милостив Господь.

22. Заблуждающии (неправедницы) делают (строят) злая, милость же и истину делают (строят) благии. Не ведят милости и веры (верности) делателие злых (строители зла), милостыни же и веры (верность) у делателей (строителей) благих.

Люди заблуждающие, т. е. сбившиеся с пути добра, и люди добрые представляются здесь под образом строителей. Последние делают свое дело (воздвигают дома, работают в мастерских) по предначертанному плану. Подобно сему поступают в нравственном отношении люди злые и добрые. Первые немилостивы и вероломны (не ведят милости и верности) не по мимолетному увлечению, а намеренно, предварительно обдумав способы повредить ближнему жестокостию и вероломством. Вероломство их состоит в том, что они, вкравшись в доверие неосторожного человека, злоупотребляют его доверием и обманывают его бессовестно, с целию, например, поживиться на его счет. Противоположно сему ведут себя в отношении к ближним строители благие, — люди добрые: благо ближнего они принимают к сердцу, как бы собственное благо, и с усердием добросовестных строителей всячески стараются благоустроить состояние нуждающагося в их помощи ближнего, и данные ему обещания свято исполняют.

23. Во всяком пекущемся есть изобилие, любосластный же (изнеженный) и беспечальный (беспечный) в скудости будет.

Изобилие и скудость бывает плодом благословения Божия к трудящимся и неблагословения к избегающему трудов. Трудолюбивый при помощи благословения Божия награждается тем, что приобретенное его честным трудом достаточно не только для удовлетворения его потребностей, но и для вспоможения ближним. Но Господь не потворствует Своею милостию человеку, ведущему беспечную и изнеженную жизнь: он живет в скудости.

24. Венец премудрых богатство их, житие же безумных зло.

Плохо живется на свете человеку неразумному, не принимающему ни от кого вразумлений и пренебрегающему наставления: ему суждено жить в скудости, — ибо если он и трудится для обеспечения себя в средствах жизни, но трудится неумеючи и оттого бесплодно. Истинно мудрый наживает себе богатство не только честным, но и разумным трудом. Посему приобретенное таким трудом богатство поистине есть его венец, — слава и похвала. Никто не упрекнет его за обладание богатством: всякий видит, что оно нажито без обиды ближнему и разумно.

25. Избавит злых (от зол) душу свидетель верен, разжизает же лживая лестный (лживый).

Добросовестный свидетель правдивым показанием на суде спасает от беды невинного, способствует его оправданию; а недобросовестный сплетением лжи подводит под беду невинного (Слич. Паримию во вторник 4–й седм. В. поста, гл. ΧΙΙ, 17).

26. В страхе Господни упование крепости, чадом же своим оставит утверждение мира (твердый мир).

Страх Господень есть твердая опора в жизни. Кто Бога боится, тот возлагает упование на Него, и не посрамляется в своем уповании. Господь, на Которого он уповает, ограждает Своею силою его мир и безопасность, спасает его от бед и напастей. И не только он сам находит в Боге свою крепость и защиту, но и детям оставит твердый мир. Дети, наследующие от отца страх Божий, наследуют и благословение Божие. «Господь крепость людям своим даст. Господь благословит люди своя миром».

XXII. Паримия в понедельник пятой седмицы Великого поста. (Притч. XIV, 27–35; XV, 1–4).

Гл. XIV, 27. Страх Господень источник жизни, творит же уклонятися от сети смертныя.

Источник живота есть собственно Господь. Им мы живем, движемся и существуем. От него исходит всякое даяние благое и всякий дар совершенный. Он дарует все, что нужно нам для жизни временной, духовной и вечной, и для избежания смертной сети, — т. е. временной и вечной погибели. Но так как эта милость Божия привлекается и продолжается при помощи страха Божия, благочестия, то поистине и страх Божий, как условие для её стяжания и сохранения, есть источник жизни и творит уклонятися от сети смертныя, т. е. помогает избегать смерти. Люди благочестивые пользуются особенным о них промышлением Божиим. Знаменательно здесь слово: источник. Вода, текущая из источника, прохлаждает, очищает и жажду утоляет. Подобное благотворное значение в отношении к жизни временной, духовной и вечной имеет благословение Божие, привлекаемое страхом Божиим. Душа, проникнутая страхом Божиим, находит в Господе силу для перенесения трудностей жизни, для борьбы с ними, для стяжания чистоты сердечной, для утоления свойственной ей жажды истины, добра и счастия. Сверх того выражение о страхе Господнем: источник, родник, знаменует неистощимость, подобно неиссякаемому источнику, милостей Божиих, привлекаемых сим страхом. Не менее знаменательно выражение: от сети смертныя. Это значит, что Господь богобоязненную душу избавляет не только от явных зол, но и от непримечаемой ею опасности впасть в ту, или другую беду, в то или другое искушение. Непримечаемая опасность поистине есть ловчая, подобно сети, неприметной для птицы, сеть: от ней–то избавляет богобоязненную душу Господь.

28. Во мнозе языце (во множестве народа) слава царю, в оскудении же людсте сокрушение сильному (беда властителю).

Что многолюдство подданных составляет славу царя, это легко понять: чем больше подданных, тем больше у царя силы для ограждения их от внешних и внутренних врагов, больше средств для распространения в народе удобств жизни частной и общественной и следственно тем больше дается царю возможность сделать добра и за сие стяжать себе право на уважение со стороны не только своего народа, но и других народов. Но в оскудении людсте, в малолюдстве государства, беда властителю: ему трудно тогда обеспечить независимость и безопасность своего государства и благоустроить состояние своих подданных. Отсюда вытекает для царя обязанность искать себе славы не в великолепной обстановке своей жизни, — не в многочисленности придворных, не в роскошном столе и т. под., — но в умении жить в мире с сильными соседями, управлять малолюдным царством мудро, правосудно и милостиво. За такое управление подданные будут благословлять царя и, несмотря на малочисленность подданных, он не будет чувствовать трудность своего положения.

29. Долготерпелив муж мног в разуме, малодушный же крепко безумен.

Мысль стиха та же, что в 17–м стихе той же главы (см. предыдущую паримию). Под долготерпеливым разумеется здесь человек, который на полученную обиду не спешит отвечать обидою, и как бы ни была тяжела обида, долготерпеливый переносит ее. Такое долготерпение иным может показаться признаком трусости, неуважения к своему достоинству; но на самом деле оно делает честь долготерпеливому, — оно свидетельствует о великом благоразумии терпеливого (долготерпеливый мног в разуме), ибо удерживает его от действий, в которых он впоследствии стал бы горько раскаиваться. — Долготерпеливому противополагается в рассматриваемом стихе малодушный, — такой, которому недостает самообладания, силы духа для перенесения обид, — иначе вспыльчивый. Он может быть умным человеком; но вспыльчивость, не сдерживаемая ничем раздражительность помрачает в нем разум, и он в этом состоянии способен наделать множество безрассудств, непоправимых ошибок. Поистине малодушный, — вспыльчивый, — крепко безумен.

30. Кроткий муж сердцу врач, моль же костем сердце чувственно (чувствительное).

Незаслуженные оскорбления болезненно отзываются в сердце. Но кротость или незлобие оскорбленного врачует, умяг- чает эту боль, ибо удерживает его от душевных волнений, свойственных вспыльчивым и терзающих сердце, и нередко приводит обидчика в раскаянию, которое успокоительно действует на невинно оскорбленного. Напротив, раздражительность, привычка воспламеняться негодованием за каждую обиду (чувствительность), мучительна не только для сердца, но и для тела: чувствуется моль в костех, — т. е. самые кости ноют в человеке гневливом, как бы пораженные тяжкою болезнию.

31. Оклеветаяй убогого раздражает Сотворшаго и́ (его), почитаяй же Его милует нищаго.

Честь есть такое благо, которое для иного дороже жизни. Иной лишен земных благ, беден и убог, занимает самое униженное положение в обществе, — за то утешает себя сознанием, что не утратил чести, — главного своего сокровища. К сожалению есть люди, которые по гордости и жестокосердию не только не милуют нищих и убогих, не помогают им в их нуждах, но еще посягают на их честь, единственное благо, которое у них остается, не щадят их доброго имени, клевещут на них, — несправедливо и злобно обвиняя их в пороках, которых те за собою не знают. Такие клеветники тяжко грешат не только против оклеветанных, но и против Бога, сотворившего их, забывая, что последние — тварь Божия, как и все люди, украшенная образом и подобием Божиим, что нищета и убожество не отнимает у них этого достоинства. Таким образом, оскорбляя клеветою нищих и убогих, клеветники в лице их уничижают Самого Бога и вполне заслуживают Его гнев, — раздражают Его. Напрасно они стали бы уверять всех и каждого, что каковы бы ни были их отношения к ближним, они не перестают быть богобоязненными, сохраняют благочестие. Нет, — их уверениям нельзя верить, — ибо истинно чтущий Бога милует нищего, — относится к нему с состраданием и любовию, и его честию дорожит, как своею собственною.

32. В злобе своей отринется нечестивый, надеяйжеся на Господа своим преподобием (святостию) праведен.

Речь идет о судьбе нечестивых и праведников. Нечестивый не надеется на Господа, не хочет по злобе своей, по злому своему душевному настроению, признавать свою зависимость от Бога, мечтает устроить свое благосостояние одними собственными силами, уменьем, мудростию, и за эту злобу будет отринут Господом, покинут Им без помощи, если случится с ним беда. Но благо уповающему на Господа, смиренно ожидающему от Него милости! Своим упованием и смирением он привлекает с себе благоволение Божие и в случае беды, напасти, не отринется Господом, найдет в Нем опору и защиту, будучи предан Господу во всех положениях жизни, сохраняя святость (преподобие) и правоту не только среди благополучия, но и среди бедствий.

33. В сердце блазе почиет премудрость, в сердцы же безумных не познавается.

Доброе сердце есть верное хранилище мудрости, ибо для того, чтобы быть истинно мудрым, надобно быть добродетельным, любить добродетель сердечно. Истинная мудрость немыслима без добродетели. Мудрец без доброго сердца злоупотребляет своим умом, подражая диаволу, существу умнейшему, но проявляющему свой ум только в злых кознях. Такие мудрецы в сущности заслуживают название безумных: в них мудрость неприметна (не познавается). Они сознательно отвергают различие между добром и злом, — черное они считают за белое, тьму за свет. Их можно назвать хитрыми, лукавыми, а отнюдь не мудрыми, ибо истинная мудрость почиет только в добром сердце.

34. Правда возвышает язык (народ), умаляют же племена греси.

Собственно говоря, возвышение народа, его благосостояние, равно и унижение и упадок племен, порабощение их другими племенами и расстройство в них внутреннего благосостояния, — все это зависит от Господа, от Его благословения или неблаговоления. Господь есть Царь всей вселенной, в Его руках судьбы царств и народов; Он убожит и богатит, смиряет и возвышает как частные лица, так, и народы. Но чем привлекается благословение Божие на народ? Правдою. Когда в народе обитает правда, когда властители и подвластные одушевлены ревностию к исполнению воли Божией, в действиях своих руководствуются правилами долга, тогда Господь благословляет народ миром, обилием земных благ, ограждает его безопасность от внешних врагов. В противном случае Господь отъемлет у народа Свое благословение, лишает его помощи в устроении своего благосостояния. Тогда не спасут народ от падения ни законы, ни просвещение, ни богатство. С оскудением в народе ревности к правде, мудрые законы остаются без исполнения, успехи просвещения — без должного влияния на нравственность, обилие богатств — без надлежащего, согласного с общим благом употребления. Судьба не только Израильского народа, но и других могущественных царств и народов, представляет наглядное доказательство той истины, что правда возвышает народ, неправда губит его. Израильтянам хорошо жилось, пока они соблюдали верность Господу и Его закону, — а неверность всегда наказуема была неизбежными бедствиями. Равно и другие народы только до тех пор процветали, доколе крепка была в них нравственная сила.

35. Приятен цареви слуга разумный, своим же благообращением отъемлет бесчестие.

Чем обширнее и многотруднее служение царя, тем больше он имеет нужду в содействии опытных и разумных слуг, т. е. советников и исполнителей его воли. Потому разумный слуга царя приятен ему, пользуется его заслуженным благоволением. Он заслужил это благоволение своим благообращением, своим благотворным участием в царских советах и распоряжениях. Чем больше он имеет влияния на царя, тем больше имеет возможности поддерживать его честь и отстранять от него бесчестие, удерживать его от поступков в управлении и суде, не клонящихся к его чести.

Гл. XV, 1. Гнев губит и разумныя, ответ же смиренный отвращает ярость, а слово жестоко воздвизает гневы.

Предлагается вразумление о кротости. Кротость состоит в том, чтобы на оскорбления не отвечать оскорблениями. Как бы ни были тяжки оскорбления, благоразумие требует удерживаться от гнева, ибо гнев губит и разумныя, — сопровождается пагубными последствиями для самых разумных, если они под влиянием несдержанного гнева наговорят и натворят не мало безрассудного. Дело не в том, чтобы на обидные речи ничего не отвечать и только молчать, — молчание в этом случае не всегда похвально, — а в том, чтобы ответ был смиренный, — мягкий и снисходительный, ибо смиренный ответ отвращает ярость, — смягчает обидчика, тогда как слово жестокое, грубое, только пуще озлобляет его и воздвизает гневы, т. е. усиливает в нем гнев, легкое в начале негодование обращает в ярость.

2. Язык мудрых добрая свесть (ведает), уста же безумных возвещают злая.

Каков образ мыслей, таковы и речи. Язык мудрых, благомыслящих, добрая свесть, — т. е. научен говорить только добро, одну истину и все, что служит ко благу слушающих. Но от безумных, от безрассудных и легкомысленных, которых ум и язык не обучены страху Господню, не жди ничего доброго. У них на уме одно злое, — глупости и неправда, — и что́ у них на уме, то на языке.

3. На всяком месте очи Господни сматряют злыя же и благия.

На злых очи Господа взирают с негодованием, на благих с благоволением, на страх одним, к утешению других. И нет места во вселенной, куда бы не проникал взор Господа вездесущего и всеведущего. И если бы люди постоянно ограждали себя страхом всеведения и вездеприсутствия Божия, они в благополучии не забывались бы, среди бед не унывали бы, среди искушений и соблазнов сохраняли бы верность Господу, из опасения иметь Его свидетелем своих нравственных безобразий и навлечь Его праведный гнев.

4. Исцеление языка (исцеляющий язык) древо жизни, храняй же его исполнится духа.

Язык может быть орудием зла и добра. Орудием добра он бывает, когда произносит целительные речи, т. е. когда произносят слова ободрения, утешения, спасительного совета и предостережения. В этом случае он есть поистине древо жизни, т. е. похож на райское древо жизни, плоды которого были целительны, ибо предохраняли вкушающих от болезни и смерти. Такое употребление языка, или дара слова достойно всякой похвалы. Но похвально также и воздержание языка: храняй язык исполнится духа, — т. е. умеющий во время смолчать, удерживающийся от брани в ответ на брань, не тратящий слов по пустому — на вразумление безнадежно глупых и нечестивых, не бросающий бисера пред свиниями, исполнится духа в том смысле, что чем сдержаннее его язык в этом случае, тем целостнее будет его духовная сила. В нем останется сознание, что он сберег сокровище своей мудрости, не расточил его по пустому и тем не причинил себе огорчения и стыда. Поистине он исполнится духа. Язык болтливый обнаруживает пустоту души, воздержание же языка в некоторых случаях свидетельствует о полноте духовной жизни еще в том смысле, что для этого воздержания потребна немалая сила духа.

XXIII, Паримия во вторник пятой седмицы Великого поста. (Притч. XV, 7–19).

Гл. XV, 7. Устне мудрых связуются чувством (ведением), сердца же безумных нетверда.

Истинно мудрому свойственна великая осторожность в слове. Он наперед в сердце своем хорошенько обдумает, говорить ли что и как говорить, чтобы не сказать чего–нибудь не во время и бесполезного для слушателей. Он не дает воли своим устам, связуя их размышлением. Не так поступают безумные, — нерассудительные. Сердца их не тверды: умы их быстро увлекаются первыми впечатлениями и под влиянием этих впечатлений, не проверенных, без здраваго и основательного обсуждения воспринятых, язык их спешит говорить слова безрассудные и нелепые.

8. Жертвы нечестивых мерзость Господеви, обеты (молитвы) же праведных приятны Ему.

Богоугодность и небогоугодность жертв и молитв зависит от нравственного состояния приносящих жертвы и молитвы. От людей праведных по внутренним расположениям и по жизни Господь приемлет жертвы и молитвы с благоволением. А жертвы нечестивых и их лицемерные молитвы для Него отвратительны, ибо приносящие их не перестают прогневлять Бога отсутствием в их сердцах страха Божия и всякими неправдами в отношении к ближним. Мысль эта часто встречается в ветхозаветном Писании, с особенною же силою она выражена в словах Господа у пророка Исаии: «Беззаконник, закалающий (в жертву) вола — тоже, что убивающий человека; приносящий агнца в жертву — тоже, что задушающий пса; приносящий семидал — тоже, что приносящий свиную кровь; воскуряющий фимиам — тоже, что молящийся идолу» (Исаия LХVI, 3. Слич. Исаия I, 11. Иерем. VI, 20; ХIV, 12. Осия V, 6; VIΙΙ, 13; IX, 5. Амос. V, 22. Мал. I, 7).

9. Мерзость Господеви путие нечестивых, гонящыя же правду (последователей правды) любит.

Господь никому не хочет погибели, — Он всем хощет спасения и в разум истины придти. Но упорство в нечестии, сопротивление гласу зовущей ко спасению благодати Божией, ожесточение во зле, навлекают на нечестивых праведный гнев Господа; Он не может миловать нечестивых, доколе они продолжают ходить путями нечестия. Эти пути, т. е. правила и действия их, — для Него мерзость, отвратительны. Напротив любит Он тех, которые сами любят Его и любовь свою к Нему свидетельствуют ревностию к правде, к творению воли Его. «Вы друзи мои есте, аще творите, елика Аз заповедаю вам» (Иоан. ΧV, 14), рек Христос.

10. Наказание незлобиваго познавается от мимоходящих, ненавидящии же обличения скончаваются срамно.

Незлобивый, приемлющий наказание, т. е. вразумление и обличение в виду мимоходящих, — на виду у всех, всенародно, — противополагается здесь ненавидящему обличения, не терпящему обличений вообще не только публичных, но и частных, наедине. Публичное обличение подвергает обличаемого сраму или позору со стороны свидетелей; но незлобивый незлобиво и смиренно переносит этот срам, за то несрамно скончавается, — умирает, оставляя по себе память честного и доброго человека, тогда как ненавидящий обличения и вопреки им продолжающий предаваться грехам и порокам, за которые заслужил обличения, скончавается срамно: он худо жил, худо и оканчивает жизнь, сопровождаемый в могилу недобрыми отзывами о нем сограждан.

11. Ад и пагуба явна пред Господем, како не и сердца человеков?

Если и человек иногда угадывает по внешним обнаружениям, что у кого на сердце, — не наипаче ли открыты сердца людей Богу, перед всеведением Которого нет ничего на свете сокровенного, Который с одинаковою ясностию ведает, что́ происходит на земле и что́ делается в аде, в царстве отшедших душ, куда никто из живущих не проникал, — Который знает пагубу, т. е. где и в каком положении находится то, что без вести, бесследно пропало. В виду этого всеведения Божия должно воздерживаться не только от худых поступков, но и от худых помыслов, от внутренних движений злобы и нецеломудрия. Их не примечают люди, но знает Тот, пред очами Которого вся нага и объявлена (Евр. ΙV, 13).

12. Не возлюбит ненаказанный обличающих его, с мудрыми же не побеседует.

Идет речь о неблаговоспитанности. Она проявляется в том, что неблаговоспитанные (ненаказанные) терпеть не могут слушать обличение своего невежества и порочных склонностей от людей мудрых, и потому избегают общения с ними, не вступают в беседу с ними, предпочитая им общество льстецов и таких же легкомысленных и порочных, как и они сами.

13. Сердцу веселящуся лице цветет, в печалех же сущу (а когда печально), сетует.

По тесной связи души с телом, душевное состояние отражается на теле. Лицо есть зеркало души. Когда весело на сердце, тогда и лицо имеет цветущий, бодрый вид. Когда на сердце тяжесть, печаль, тогда и лицо сетует, — имеет вид недовольства и грусти.

14. Сердце правое ищет чувства, уста же ненаказанных уразумеют злая.

Сей стих допускает такое изложение: сердце людей благовоспитанных право, не испорчено. Обладая таким сердцем, они жаждут ведения (чувства) истины и добра, и потому уста их не изрекают ничего худого; от них не услышите ничего подобного тому, что привыкли произносить уста людей неблаговоспитанных (ненаказанных), у которых сердце испорчено и потому не ищет ведения истины и добра.

15. На всяко время очи злых приемлют злая (пристальны к злому), добрии же безмолвствуют (спокойны) присно.

Злые люди пристально, несытыми глазами смотрят на все, что обещает дать пищу их злому сердцу. Они ищут зла, ищут удовлетворения своих порочных страстей, и это искание бывает для них источником душевных тревог, — они не знают душевного мира, они испытывают постоянно душевную муку. Страсть потому и называется страстию, что вносит в душу страдания. Ничего подобного не испытывают люди добрые, — ревнители добродетели. Они отвращают очи свои от всего, что́ может возбуждать и питать в душе страсти, и потому присно безмолвствуют, постоянно бывают покойны. Совесть не упрекает их в беззакониях и дарит их миром душевным.

16. Лучше частица (доля) малая со страхом Господним, нежели сокровища велия без боязни.

Счастие отнюдь не заключается в обилии земных сокровищ. Лучше иметь небольшие средства жизни и пользоваться ими со страхом Божиим, с смиренным чувством зависимости от Бога и упованием на Его милость, чем обладать огромными сокровищами, но не иметь страха Божия, питать в себе уверенность, будто при обилии земных сокровищ можно обойтись без Бога. Богач, чуждый страха Божия, в случае обеднения, есть самое несчастное существо: он впадает в уныние, в отчаяние, — ему незнакомы утешения веры, доступные бедняку, имеющему страх Божий.

17. Лучше учреждение (угощение) от зелий с любовию и благодатию (благостию), нежели представление тельцев со враждою.

Хлебосольство имеет цену только в соединении с любовию. Поэтому лучше быть в гостях у бедного, если за столом его, состоящим из одних овощей, сидят люди искренно друг друга любящие и благожелательные, чем бывать на пиру у богатого, если за столом его, роскошным и сытным, соединены люди, скрывающие в сердце под личиною дружбы и учтивости вражду к хозяину и друг к другу.

18. Муж ярый устрояет брани, долготерпеливый же и будущую укрощает. Терпеливый муж угасит суды, нечестивый же воздвизает (их).

Здесь идет речь о пагубных последствиях гневливости в противоположность терпеливости. Гневливый заводит ссоры по маловажным причинам, — он придирается к словам, которые кажутся ему обидными намеками на него, хотя сказаны совсем не на его счет. Главною причиною гневливости служит крайне развитое самолюбие. Кто чужд самолюбия, тот никогда не увлекается порывами гнева, даже по справедливым причинам. Он терпелив и сдержан, и не только не начинает ссоры, но предотвращает угрожающую ссору, погашает в себе и других искру вражды, чтобы искра не раздулась в пламя. Во многих случаях он имел бы право преследовать обидчика судебным порядком; но он не любит судиться, спешит прекращать спор мировою, не делает из него судебного дела. Он поступает так не только по миролюбию, но и по благочестивому побуждению, боясь оскорбить враждою Бога мира и любви. Нечестивый, напротив, не только не избегает распрей, но еще затевает их и воздвизает суды, пользуется всяким удобным случаем, чтобы притянуть кого–нибудь к суду.

19. Путие праздных постлани тернием, мужественных же углаждени.

Ленивые люди терпеть не могут обременять себя трудами, и если возьмутся за какое дело, бросают его из опасения кажущихся для них непреодолимыми препятствий: они боятся запутаться в терниях на своем пути, т. е. попасть в безвыходное положение, и потому ничего не делают. Напротив люди мужественные, если примутся за какое дело, терпеливо доводят его до конца и при встрече с препятствиями на пути к своей цели, стараются всячески преодолеть их и достигают своей цели: путь их делается гладким, очищается от препятствий.

ХХIV. Паримия в среду пятой седмицы Великого поста. (Притч. XV, 20–38; XVI, 1–9).

Гл. XV, 20. Сын премудр веселит отца, сын же безумен раздражает (осмеивает) матерь свою.

Сын мудрый, поставляющий началом своей мудрости страх Божий, веселит своего отца и мать почтением к ним, послушанием и заботами о них особенно в их старости. Но глупый сын, чуждый страха Божия, причиняет огорчение отцу и матери своим пренебрежением к ним, непростительною дерзостию, с какою он позволяет себе осмеивать их, глумиться над их недостатками и немощами их старости.

21. Несмысленного стези скудны ума, муж же разумен исправляя (прямою дорогою) ходит.

Несмысленный поступает несмысленно и не ходит прямою дорогою; разумный поступает разумно и ходит прямою дорогою. Какая мысль заключается в этом стихе? Должно полагать, что идет речь о необходимости твердых правил и убеждений для руководства во всех обстоятельствах жизни. Несмысленный не имеет таких правил и убеждений, и потому в его словах и поступках нет постоянства и правильности: ныне об одном и томже предмете он так говорит, завтра иначе; ныне одобряет, что завтра будет порицать; ныне совершает поступок, от которого на другой день откажется, — так что на его слова трудно положиться, и вести с ним какое–нибудь дело нельзя, — он колеблется всяким ветром, говорит и действует, смотря по обстоятельствам, по случайным влияниям на него разных лиц; ныне подчиняется одному влиянию, завтра противоположному. Поистине стези его скудны ума, чужды рассудительности и он ходит не прямо. Истинно разумному свойственно держаться твердых, однажды навсегда усвоенных правил и убеждений, и под руководством их идти твердою ногою по пути долга и совести, не уклоняясь в сторону, не увлекаясь ветром всяких сторонних, часто противоположных мнений, соблазнами и искушениями.

22. Отлагают помышления не чтущии сонмищ (собраний), в сердцах же людей советных пребывает совет.

Подобная мысль выражена в словах: спасение, т. е. благо, во мнозе совете (Притч. XI, 14). Этой истины не хотят принимать к сведению и руководству не чтущие собраний, презирающие суждения людей, собравшихся для совещания о делах общественных. Они слишком горды для того, чтобы согласиться с их мнениями, признать правильными их решения. Для них не существует авторитета, которому они могли бы подчиниться в своем суждении. Но, не разделяя ничьих мнений, они однако отлагают свои помышления, — откладывают до неопределенного будущего свои решения. Они любят опровергать чужие решения, но взамен их ничего не предлагают; от них не скоро дождешься, когда–то они наконец выскажутся положительно по тому или другому вопросу. Они любят спорить, а не решать. Не так поступают люди советные, любящие советоваться. Они мирно обмениваются своими мыслями, с уважением прислушиваются к голосу других, своим участием в обсуждении дела содействуют удовлетворительному решению его и в этом успевают, так что в их сердцах «пребывает совет», т. е. их сердца находят твердую опору в совете, в том решении, которое достигнуто путем совещания.

23. Не послушает злый его, ниже речет полезно что и добро общему (общине).

Этот стих имеет связь с предыдущим и служит подтверждением сказанного там о презирающих общий совет. Презирать его свойственно только злому человеку, и своего презрения он ничем оправдать не может. Добро бы он сам взамен общего решения предложил свое мнение, достойное предпочтения пред мнениями других. Нет, совета других он не послушает и только поглумится над ним, а сам ничего доброго и полезного для общины не выскажет. Поистине такой человек есть злой человек.

24. Путие живота помышления разумнаго, да уклонився от ада спасется.

Если ад — место отшедших душ — до пришествия Христова вмещал в себе не одних нечестивых, но и праведных, то конечно спастись от ада никто не мог, как никто не может спастись от смерти. Но в аде не одинакова была участь праведных и нечестивых, как показывает Евангельская притча о богатом и Лазаре. Между теми и другими была там великая пропасть, — они не смешивались, так что одним хорошо жилось и в аде, другим худо. Должно полагать, что в рассматриваемом стихе идет речь о месте мучения в аде для грешников. Никому, разумеется, не желательно попасть в место мучений, но спастись от них может только истинно разумный. Он тщательно размышляет о способах Богоугождения, о путях, ведущих к благополучию в будущей жизни, — с тою целию, чтобы не сбиться с этих путей и «спастись от ада», от вечной погибели, грозящей уклонившимся от путей живота.

25. Домы досадителей (обидчиков) разоряет Господь, утверди же пределы (укрепил межу) вдовицы.

Вдову и сироту беспомощных не трудно обидеть; но за них вступается Господь — Отец сирот и Судия вдов (Псал. LXVII, 6). Он не допустит, чтобы в отношении к вдове дерзнул кто–нибудь поступить против закона, строго запрещающего передвигать межу ближнего (Второзак. XIX, 14), т. е. посягать на целость и неприкосновенность его владений. И горе обидчикам вдовы и вообще людей беспомощных и беззащитных! Господь разоряет домы обидчиков, лишает их домашнего благосостояния, не дает им счастия ни в хозяйстве, ни в детях.

26. Мерзость Господеви помысл неправедный, чистых же глаголы честны.

Слова и мысли имеют необходимую связь: что на уме, то на языке. Люди не всегда примечают эту связь, — они нередко снисходительно относятся к словам нечестия и беззакония, предполагая, что невоздержный на слова может быть добрейшим по душе. Не так судит о человеке Господь, святейший и всеправедный. Ему одинаково ненавистны беззаконные помышления и беззаконные слова. — Беззаконные слова может изрыгать только сердечно испорченный человек. Наоборот в очах Господа честны, достойны похвалы глаголы чистых, неукоризненных людей, как порождения святых помыслов.

Ст. 27. Губит себе мздоимец, ненавидящий же даров приятия спасется. Милостынями (милостями) и верами (верностями) очищаются греси, страхом же Господним уклоняется всяк от зла.

Горе корыстолюбивому судии, за подарки превращающему суд, оправдывающему виноватого и обвиняющему невинного: он губит себя; рано или поздно он будет уличен в своих преступлениях по должности и его должна постигнуть кара Божеского и человеческого правосудия. Напротив, бескорыстный судия, ненавидящий мздоимство, судящий по совести и нелицеприятно, спасется, сохранит свою безопасность и благополучно, под осенением благоволения Божия, скончает свой век. — Правда, будучи чужд корыстолюбия, он может иметь другие какие–нибудь грехи; но эти грехи очищаются милостями и верностями, — прощаются ему грехи за его милосердие к подсудимым, за его снисходительность к ним в пределах закона, и за его верность долгу совести и закону в отправлении судейских дел. С милостию и справедливостию в отношении к ближним бескорыстный судия соединяет страх Божий: он потому и добр и справедлив к людям, что смотрит на вверенную ему судебную должность, как на дело Божие. Он помнит, что призван творить суд Божий, что он есть видимый орган судебной власти Божией. От неправды и жестокости он ограждает себя страхом Божиим, который удерживает его, как и всякого богобоязненного, от зла греха и от зла наказания.

Ст. 28. Сердца праведных поучаются вере (верности), уста же нечестивых отвещают злая.

Сравнивается беседа с праведными и беседа с нечестивыми. Праведные, выслушав вопросы и недоумения собеседника, наперед тщательно в сердце своем обдумывают свой ответ, чтобы дать верный и полезный ответ, и уже тогда уста их отверзаются для требуемого ответа. Не так поступают нечестивые. Они не принимают к сердцу положения людей, беседующих с ними, равнодушны и даже презрительно относятся к ним, и потому не дают себе труда хорошенько вникнуть в их вопросы и недоразумения. Они отвечать не отказываются, но отвечают только злая, — ответ их никуда не годен, и принять его к сведению и руководству было бы поистине злом.

Приятны пред Господем путие мужей праведных, имиже и врази друзи бывают.

Господь любит праведников, благоволительно взирает на их пути, — на подвиги их благочестия и добродетели. Уверенность в этом благоволении утешает их в скорбях, какие они терпят от нечестивых. Последние враждуют против них, видя в их жизни обличение себе. Но случается, что непоколебимая стойкость праведников в благочестии и добродетели побеждает эту вражду, врагов превращает в друзей. Так велика была вражда языческого нечестия против христианского благочестия в первые века христианства, — враги Христовой веры употребляли все возможные усилия уничтожить ее, — и победа осталась на стороне гонимых: гонители обратились в друзей гонимых, сами обратились к вере, ими исповедуемой.

29. Далече отстоит Бог от нечестивых, молитвы же праведных послушает.

К Господу Богу обращаются с мольбою не одни праведные, но иногда нечестивые. Но Он не внемлет мольбам нечестивых. Он далек от них, потому что они далеки от Него своим сердцем, хотя призывают Его устами. Они не оставляют своего нечестия, хотя иногда прикрываются личиною благочестия. Напротив, «очи Господа на праведных и уши Его в молитву их (Псал. ХХΧΙΙІ, 15). Близ Господь всем призывающим Его, призывающим Его во истине: волю боящихся Его сотворит, и молитву их услышит и спасет» (Псал. СХLIV, 18–19).

Лучше малое приятие (приобретение) с правдою, нежели многая жита с неправдою.

Никому не возбраняется приобретать многое, умножать свое богатство, но вменяется в великое преступление наживать богатство неправдою, — обманом, насилием, лихоимством. Лучше иметь немного для своего продовольствия и пользоваться немногими средствами с спокойною совестию, с сознанием, что они приобретены правдою, честным трудом, чем располагать огромным богатством с угрызением совести при мысли о неправедном его приобретении, с неизбежным опасением за целость его.

Сердце мужа да мыслит праведная, да от Бога исправятся (будут направляемы) стопы его.

Если кто хочет, чтобы Господь направил стопы его, т. е. помог ему достигнуть успеха в задуманном предприятии, то для сего нужно, чтобы он задумывал предприятия праведные, одобряемые совестию и законом Божиим: только под этим условием может благословлять их Господь.

30. Видящее око доброе веселит сердце, слава же благая утучняет кости.

Идет речь о благотворном действии на душу и на тело впечатлений зрения и слуха. Зрелище прекрасного (доброго) в природе, или в произведениях искусства не только радует сердце, но и утучняет кости, т. е. живительно, успокоительно действует на самое тело, — радостное душевное настроение отзывается в самых костях, проникает до мозга костей. Тоже благотворное действие производит на человека благая слава. Всяк, дорожащий добрым именем, естественно радуется и чувствует себя бодрым по душе и телу, когда доходят до его слуха добрые отзывы о нем со стороны людей мудрых и благонамеренных.

31. Слушаяй обличения живота, посреде мудрых водворится.

Обличения наших недостатков, заблуждений и пороков горьки для самолюбия, зато ведут к животу, — к правильной и благополучной жизни. Потому слушающий их от людей мудрых благодушно и смиренно, «посреде мудрых водворится», — сам сделается мудрым, сам сделается членом их общества.

32. Иже отметает наказание (наставление), ненавидит себе, соблюдаяй же обличения любит свою душу.

Отвергающий, пренебрегающий наставление людей опытных и благожелательных, поистине ненавидит себе, потому что отвергает то, что было бы для него спасительно. Отвергать вразумления и обличения свойственно только самолюбивым. Самолюбие есть превратная, часто пагубная, любовь к себе. Любовь к себе истинная состоит в том, чтобы с благодарностию принимать вразумления и обличения и руководствоваться ими в жизни к несомненному своему благу.

33. Страх Господень наказание (наставление) и премудрость, и начало славы отвещает ей. Предъидет же смиренным слава.

Мудрости можно научиться вниманием к наставлениям. А лучший наставник есть страх Божий, благочестие, или иначе закон Господень, в котором поучается день и нощь благочестивая душа. Но если страх Божий есть начало мудрости, то мудрость есть начало славы. Мудрость сама по себе есть честь и слава, и сопровождается прославлением со стороны людей: поистине ей ответит (будет служить для ней отзвуком) начало славы. Истинно мудрые не ищут славы, — они смиренны, ибо сознают, что не себе, а страху Божию обязаны мудростию; и смиренным предидет слава. Они не домогаются славы, но слава и молва о них, идет пред ними, как тень пред телом, — она неразлучна с ними, хотя бы они её не желали.

Гл. XVI, 1. Человеку предложение сердца (человек предполагает сердцем), и от Господа ответ языка.

Здесь указывается на одно из поразительных доказательств зависимости человека от Бога. Иной в уме своем тщательно обдумает, как решить то или другое дело, как распорядиться, как поступить в известном случае; остается ему только объявить свое решение или распоряжение. Но обстоятельства слагаются так, что ему приходится отказаться от своих предположений и на вопрос о том, на каком мнении или решении он остановился, дать ответ противный тому, что он положил в своем сердце. Например, полководец обдумал план нападения на неприятеля; но когда наступило время привести свой план в исполнение, встречаются неожиданные препятствия, и заранее обдуманное распоряжение оказалось нужным отменить и заменить другим. Человек властен над своими мыслями, но не над обстоятельствами, зависящими в течении своем не от нас, а от Бога.

2. Вся дела смиреннаго явна пред Богом, и укрепляяй духи (дух) Господь.

Истинно смиренный не ищет известности, похвалы и славы у людей; все, что делает, он делает с мыслию о Боге, во славу Божию. Он не обижается тем, что люди не ценят его, даже совсем не обращают на него внимания и не знают его; он утешает себя тем, что его знает Бог Сердцеведец, праведный Судия и Мздовоздаятель. И действительно: вся дела смиренного явны пред Богом: Господь знает их, — знает не только все, что он делает, но и душу его, духовное настроение его, чистоту и святость побуждений, руководствующих им, и зная сие, укрепляет дух, — Своею незримою помощию поддерживает в смиренных духовную бодрость, охраняет их от малодушие и уныния, так что они остаются довольны своим скромным положением и не завидуют людям богатым и высокопоставленным.

3. Приближи (поручи) ко Господу дела твоя, и утвердятся помышления твоя.

Внушается надежда на Промысл Божий. Кто свои дела делает с этою надеждою, и ею ободряет себя к перенесению тягости своих трудов, тот получает успех в своих предприятиях. Итак, усердно трудись для устроения твоего благополучия, но успеха трудов ожидай от Бога, Ему поручай дела твои и будь уверен, что помышления твои, — задуманные предприятия, — утвердятся — окажутся устойчивыми, найдут твердую опору в помощи Божией.

4. Вся содела Господь себе ради, нечестивии же в день зол погибнут.

Нельзя безнаказанно не воздавать славы имени Божию. Господь все создал Себе ради, для славы Своей, так чтобы все творения Его свидетельствовали о славе Его премудрости, благости, всемогущества. Но нечестивые не воздают славы Богу, не исповедуют Его совершенств, следы которых должны бы видеть во всем сотворенном от Бога, — живут в забвении о Боге, и за сие погибнут в день зол: Господь долго терпит их нечестие, ожидая их покаяния; но горе им, если не раскаются: наступит день зол, день гнева Божия, и они погибнут, — и в этой и в будущей жизни испытают тяжесть гнева Его.

5. Нечист пред Богом всяк высокосердый (надменный), в руку же руце влагаяй неправедно необезвинится.

Высокосердый — тоже, что надменный. Он высокого мнения о себе и низкого о ближних. На ближних он смотрит свысока и презирает их. Презрение свое к ним он не всегда выражает в словах и на лице, — он питает к ним глубокое презрение в сердце. Этого могут не замечать презираемые, но видит его сердце Всеведущий и потому нечист пред очами Его всяк высокосердый. — Тяжко грешит и строгой ответственности подлежит (не обезвинится) пред Ним также в руку руце влагаяй неправедно, т. е. тот, кто для успеха в делах неправды соединяется с другими, действует с ними за одно, держась рука за руку. И если он попадется в преступлении, то не оправдает себя тем, что не один совершил его, а с участием других (См. тоже Притч. XI, 26. Паримия в понедельник 4–й седмицы В. поста).

6. Начало пути блага еже творити праведная, приятна же пред Богом паче, нежели жрети жертвы.

На пути Богоугождения главное (начало) дело состоит в том, чтобы творить правду, — ревновать об исполнении нравственного закона. Это угоднее (приятнее) Богу, чем исполнение обрядового закона, — принесение жертв.

7. Ищай Господа, обрящет разум с правдою.

Источник ведения и правды заключается в Боге; посему кто ищет Господа, стремится к общению с Ним, предпочитает благо общения с Ним всякому другому благу, тот обрящет в Нем разум с правдою, тот в законе Господнем найдет руководство к разумению истины и к содеянию правды.

8. Праве же ищущий Его обрящут мир.

Мир, который найдут истинно ищущие Господа, состоит в чувстве радости о том, что они нашли в Боге, чего искали, — удовлетворение потребности истины, добра и счастия.

9. Вся дела Господня с правдою (праведны), хранится же нечестивый на день зол (бед).

Господь есть праведный Судия и Мздовоздаятель. Его правда открывается во всех делах Его, во всех распоряжениях Его относительно участи человека. По–видимому эта истина не подтверждается опытом, ибо мы видим нечестивых благоденствующими. Но благоденствие нечестивых непрочно: Господь бережет их до поры до времени в ожидании их покаяния, и если не дождется от них покаяния, то наступит для них день зол, — великих бед, и чем дольше терпел их Господь, тем строже они будут наказаны и в сей и в будущей жизни.

XXV. Паримия в четверг пятой седмицы Великого поста. (Притч. ΧVI, 17–33; ХVIІ, 1–17).

Гл. XVI, 17. Приемляй наказание (вразумление) во благих будет, храняй же обличения умудрится.

Благо смиренно приемлющему вразумления и хранящему в памяти и сердце обличения: он умудрится, — и не только будет избегать недостатков и погрешностей, заслуживающих обличения, но будет преуспевать в противоположных им совершенствах (во благих будет).

Иже хранит своя пути, соблюдает свою душу.

Путями, хранение которых необходимо для соблюдения души от падения и погибели, могут быть только пути благочестия и добродетели.

Любяй же живот свой щадит (бережет) своя уста.

Подобное говорит псалмопевец, когда человеку хотящему жить благополучно, любящему дни видети благи, — заповедует: «удержи язык твой от зла, и устне твои еже не глаголати льсти (обмана)» (Псал. XXXIII, 13–14). Что больше всего вредит нам в общежитии, вооружает против нас ближних, лишает нас их доверия, участия к нашим нуждам? Язык с его злоречием, клеветами, ругательствами, обманами всякого рода. Нанося зло другим, такой язык причиняет зло самому невоздержному на язык, подвергая его презрению и унижению со стороны оскорбляемых им, и чем тяжелее ложится на его самолюбивую душу это оскорбление, тем он несчастнее, и в этом несчастий должен винить только себя, необузданность своего языка.

18. Прежде сокрушения предваряет досаждение, прежде же падения злопомышление.

Чтобы не потерпеть зла, не надо делать и замышлять зло. Кто обижает ближнего словами и действиями, тот жди сокрушения, — того бьют. Кто замышляет зло против другого, того ждет падение, — т. е. он попадет в яму, которую сам готовил ближнему.

19. Лучше кроткодушен со смирением, нежели иже разделяет корысти (добычу) с досадителями.

Не следует завидовать людям, которые обогащают себя неправдами и обидами (досадителям). Лучше довольствоваться немногим, но никого не обижать; лучше смиренно переносить житейские невзгоды, чем брать на совесть тяжкий грех неправды в отношении к ближним, наживаться на их счет и для вящшего успеха в этой беззаконной наживе вступать в союз с обидчиками, чтобы с ними делить добычу, приобретенную общими силами.

20. Разумный в вещех (в делах) обретатель благих (найдет благо), надеяйся же на Господа блажен.

Само собою разумеется, что для успеха в каких бы то ни было житейских делах надобно вести их разумно, осмотрительно, обдуманно. Кто разумно ведет их, тот получает благо, которого ищет. Но это благо еще не делает человека счастливым, потому что приобретение его и обладание им сопровождается немалыми тревогами и беспокойствами. Иное дело, если человек, стремясь к достижению того или другого житейского блага, полагается не на одно свое благоразумие, но вместе на Бога, равно если и при обладании благом не мучит себя опасением потерять его, а успокоивает себя упованием на Его милость: он поистине блажен, ибо ничего нет на свете благонадежнее помощи Божией.

21. Премудрыя и разумныя злыми наричут (называют), сладции же в словеси множае (наипаче) услышани будут.

Как часто допускается несправедливость в оценке достоинств человека! Иной премудр и разумен, многосведущ и основателен в суждениях, но не сладкоглаголив, не красноречив: таковых называют злыми — худыми, ничтожными, презирают их. Другой не обладает умственными совершенствами, не отличается здравостию и основательностию суждений умозрительных и практических, за то сладок в словеси, — хороший краснобай: таковых людей с большею охотою выслушивают и не променяют их на истинно мудрых, но не красноречивых.

22. Источник животен (жизни) разум стяжавшым (для владеющих разумом), наказание же безумных зло.

В обладании разумом, — умозрительным и практическим благорассуждением, — заключается поистине источник жизни: из этого источника проистекают обильные струи ведения, столь же благотворные для жизни духовной и телесной, как благотворна для земли, растений, животных и людей свежая и текучая вода родников. Но худо, если глупый возмнит себя умным и еще возмется учить (наказывать) ближних: такое учение только зло, только вред для тех, которые бы стали слушать его и принимать к руководству. От глупого можно научиться только глупости.

23. Сердце премудраго уразумеет, яже от своих ему уст (что говорят уста его), во устнах же (он) носит разум.

Есть люди, которые говорят, чего не понимают, произносят слова, схваченные их слухом, усвоенные одною памятью, а не умом, — словно попугаи. Это признак глупости, мало–мальски умный человек говорит только то, что разумеет, и в чем может дать отчет себе и другим. Равным образом язык его, управляемый размышлением, не скажет ничего такого, что может отозваться вредными последствиями для говорящего и для слушающих. Осторожность в слове, забота о том, чтобы говорить все обдуманно, безобидно и назидательно — вот что свойственно мудрому.

24. Сотове медовнии словеса добрая, сладость же их исцеление души.

Мед приятен на вкус и, как имеющий целебную силу, употребляется в составе многих лекарств. Подобное значение для души имеют словеса добрые, — речи, дышащие любовию к ближним и почерпающие свою силу из источника Божественной мудрости — закона Господня, сладчайшего меда и сота. Такие речи услаждают слушающего и своею сладостию производят благотворное, целебное действие на душу его: они вливают отраду и утешение в душу скорбящую и унывающую, врачуют душу, недугующую грехом, силою присущей им благодати Божией укрепляют ее на брань с греховными искушениями: поистине целебоносны для души (сл. гл. X, 31. Паримия в пятницу третьей седмицы Великого поста).

25. Суть путие мнящийся прави быти мужу, обаче последняя (конец) их зрят во дно адово.

Здесь содержится предостережение от, самообольщения. По свойственному каждому самолюбию иной очень благоприятно и снисходительно смотрит на свои пути — на свои желания и действия, каковы бы они не были. Желания безнравственные кажутся ему невинными, действия преступные — извинительными. Ослепленный самолюбием, он не хочет и слышать предостережения от греховных увлечений, негодует на доброжелательных людей, указывающих ему на пагубные последствия этих увлечений, на то, что нельзя безнаказанно предаваться им, что конец их зрит во дно адово, т. е. что исход их один: погибель временная — преждевременная смерть, и вечная (Тоже см. гл. ХIV, 12). Другого исхода и быть не может, и этого не предусматривают только самообольщенные люди.

26. Муж в трудех труждается себе и изнуждает (отгоняет) погибель свою: строптивый в своих устах носит погибель.

Указывается побуждение к физическому труду. Человек в наказание за грех осужден на тяжкие труды для своего пропитания: «в поте лица твоего снеси хлеб твой» (Быт. III, 19). Но эти труды благотворны: трудящийся трудится для себя и упорным трудом отгоняет погибель свою, — т. е. опасность умереть с голода. Эта опасность угрожает строптивому, — тому, кто уклоняется от трудов, ищет себе пропитания кривыми (стропотными) путями. Он носит погибель в своих устах, — в своем рту, — ибо ему нечего будет положить в рот, нечем утолить голод.

27. Муж безумен копает себе злая и в устнах своих сокровиществует (собирает) огнь.

Злоречивый сам себе делает зло. Своим клеветливым и злобным языком он копает яму ближнему и сам в нее попадает; старается воспламенить вражду между людьми, перессорить их, но прежде чем успеет достигнуть этого, сам сгорает в пламени своей злобы и ненависти, т. е. испытывает в состоянии злобы такое же мучительное чувство, как если бы объят был вещественным огнем. Поистине он безумен.

28. Муж строптивый (криводушный) рассылает злая и светильник льсти (коварства) вжигает злым и разлучает други.

Вот до чего может доходить строптивость, привычка к коварству: строптивый, т. е. криводушный не довольствуется делать зло людям в окружающей его среде, — он рассылает злая, т. е. ищет себе жертв за пределами её, в дальних местах. — Он светильник льсти зажигает для злых, — т. е. научает козням злых людей, таких, которые желают делать зло ближнему, но не умеют, — он просвещает и знакомит их с своим дьявольским искусством вредить ближним. — И разлучает други: своим вмешательством в отношения друзей производит между ними раздор, вооружая одного против другого.

29. Муж законопреступен прельщает други и отводит их в пути неблаги.

Законопреступный не только сам делает преступления, но вовлекает в них своих друзей злыми внушениями своими и примером. Итак должно всячески избегать сближения с людьми законопреступными.

30. Утверждаяй очи свои мыслит развращенная (коварства), грызый же устне (губы) свои определяет вся злая. Сей пещь есть злобы.

Злоба и коварство любят тайну, чтобы никто не мог догадываться о злых замыслах. Но иногда эта тайна выдается против воли злоумышляющего. Так, если он пристально смотрит на одну точку, утверждает на ней взор, не обращая внимания ни на что другое, — это служит признаком, что его внимание сосредоточено на внутренней работе, что мысли его заняты исключительно изобретением и обдумыванием злых козней. Если он закусывает губы, это служит признаком злобы, с какою он предопределяет злое, — решает привести в исполнение злой умысел. Он есть пещь злобы в том смысле, что в душе его пламенеет злоба, как огонь в жарко натапливаемой печи.

31. Венец хвалы старость, на путех же правды обретается.

Старость или долголетие есть милость Божия, которая одним даруется в награду за их благочестие и добродетели, согласно обетованию Божию (Исход. ХΧΙΙІ, 26), другим — беспечным грешникам — даруется по долготерпению Божию в ожидании их раскаяния. Но хотя в обоих случаях старость есть милость Божия, венцом хвалы бывает, т. е. заслуживает похвалу, как победитель заслуживает венца, не всякая старость. Этот венец только на путях правды обретается, достается только тем старцам, которые до конца жизни неуклонно идут путем правды, не ослабевают в ревности к исполнению заповедей Господних. Те старцы бесчестят свою седину, которые не ценят милости к ним Божией, призывающей их к покаянию, не оставляют юношеского легкомыслия и проводят свою жизнь вдали от путей правды.

32. Лучше муж долготерпелив паче крепкого (храбраго) (и муж разум имеяй, паче земледельца великаго). Удержаваяй же гнев паче вземлющего град (крепость).

Бороться с самим собою, обуздывать в себе порывы гнева, научиться владеть собою гораздо труднее, чем отличаться храбростию в битвах и брать крепости. Александр Македонский был великий завоеватель, одержал множество побед в Европе, Азии и Африке; но ему недоставало мужества для борьбы с самим собою, — он побеждаем был гневливостию и в порыве гнева умертвил лучших своих друзей (Пармениона, Клита и Каллисфена). В виду трудности достигнуть самообладания, Премудрый предпочитает храбрым и победоносным воителям долготерпеливых, силою терпения побеждающих в себе гневливость. Лучше одержать бескровную победу над самим собою, и тем не нанести вреда ни себе, ни другим, чем прославиться кровавыми успехами в битвах. — Вводными словами: муж разум имеяй паче земледельца великаго, также похваляется самообладание и кротость. Великое нужно терпение для земледельца, в поте лица возделывающего поле; но еще больше нужно труда и терпения, чтобы победить в себе склонность к гневу, брани и ссорам. Успеть в этом не иначе можно, как силою рассуждения. Посему человек, путем здравого рассуждения выработавший в себе характер кроткий и терпеливый, достоин предпочтения пред трудолюбивым и терпеливым земледельцем.

33. В недра входят вся неправедным, от Господа же вся праведная.

Неправедные приобретатели для своего обогащения не разбирают средств честных и бесчестных. Их имущество состоит не столько из праведных, сколько неправедных приобретений: все они берут в недра свои, — с жадностию обращают в свою собственность. И потому их богатство не от Господа, на их стяжаниях нет благословения Божия, — от Господа, при помощи Его благословения, получается только все праведное, — только то, что наживается честным путем.

Гл. XVII, 1. Лучше укрух (кусок) хлеба с сластию в мире, нежели дом исполнен многих благих и неправедных жертв с бранию.

Восхваляется благо домашнего мира и согласия. Это благо лучше роскошного стола. Когда в семействе господствует мир, любовь, единодушие, тогда и кусок простого хлеба, без мяса, вина и елея, гораздо слаще, чем обильные и лакомые блюда в домах у беззаконных. Пусть их домы обилуют всяким добром и пусть они на ряду с благочестивыми приносят Господу богатые жертвы мира (Левит. VII, 10) из козлов и тельцов, и устрояют роскошное жертвенное пиршество и приглашают на него (1 Царств. IX, 12) гостей; но как жертвы беззаконников, приносимые от имений, собранных неправедно, Господу неугодны, так пиршества их неприятны участвующим в них, если учреждаются и предлагаются с бранию, которая отравляет удовольствие от вкушения пищи. От беззаконников, наживающихся притеснением ближних, привыкших обращаться с ними презрительно и оскорбительно, трудно ожидать радушие и миролюбия в отношении к гостям: оттого и тяжело им сидеть за роскошною трапезою у беззаконных.

2. Раб смыслен обладает владыки безумными, в братиях разделит имение на части.

Положение раба в доме господина не легко. Особенно оно было таковым в дохристианское время не только у язычников, но и у Иудеев. Раб вполне зависел от произвола господина; на раба смотрели, как на вещь, которую можно продать также легко, как и купить. Живя под одною кровлею с своим господином, раб не мог быть уверен, что его не прогонят с бесчестием завтра. Даже раб из природных Евреев, если ему тяжело жилось у своего соплеменника господина, не имел права до юбилейного года отойти от него, — должен был терпеть горькую участь до конца жизни. Но случалось, что умные рабы успевали овладевать доверием своих господ и распоряжались не только хозяйством. но и семейством их. Этот случай имеется в виду в рассматриваемом стихе, в котором указывается, что смышленый раб, пользуясь безграничным доверием неразумного господина, распоряжается его собственностию на правах полновластного владетеля: он делит ее между братьями, сыновьями своего господина, оставляя себе, конечно, львиную часть. Так распоряжаться раб мог только при жизни господина (по смерти его раб мог встретить отпор со стороны сыновей его), — и поделив братьев, раб конечно выпроваживал их из дому родительского, чтобы они не мешали его отношениям к их отцу.

3. Якоже искушается в пещи сребро и злато, тако избранная сердца у Господа.

Достоинство драгоценных металлов открывается в огне (в плавильном горне): в огне несродные с ними примеси сгорают, и остается одно чистое золото и серебро. Подобно сему избранные души ввергаются Господом в огнь искушений, т. е. подвергаются скорбям от внешних зол и оставляются без помощи Божией в духовной жизни. Чрез это искушение дается избранным душам возможность проявить чистую, бескорыстную любовь к Господу и очиститься от остающихся в них греховных скверн. В том и другом отношении они достигают успеха не иначе, как упражняясь в подвигах благодушного, с преданностию воле Божией, терпения внешних скорбей, и самоотвержения в борьбе с самолюбием и греховными влечениями.

4. Злый послушает языка законопреступных, праведный же не внимает устном лживым.

Зложелательный человек не только сам придумывает способы вредить ближнему, но еще с злорадством прислушивается к лживым, клеветливым речам других законопреступных людей, клонящимся ко вреду ближнего, и пользуется этими речами для своих злодейских намерений. Напротив праведный, — благочестивый и добродетельный, — дорожит благом ближнего, как своим собственным, и закрывает свой слух от лживых измышлений, направленных против ближнего. Как сам он добр, так и о ближних он имеет доброе мнение, и если удостоверяется в противном, то жалеет их, а отнюдь не злорадствует.

5. Ругаяйся убогому раздражает Сотворшаго его. Радуяйся же о погибающем не обезвинится, милуяй же помилован будет.

Кто насмехается над бедным, тот забывает, что бедный есть такая же тварь Божия, украшенная образом и подобием Божиим, как и богатый, и потому своими насмешками он не только оскорбляет бедного, уничижая в нем человеческое достоинство, но прогневляет самого Творца. (См. подобн. гл. XIV, 31). — Не обезвинится также, т. е. подлежит ответственности, заслуживает строгого наказания тот, кто при виде погибающего, находящегося в крайнем бедствии, вместо того, чтобы утешить его своим участием и состраданием, только злорадствует. В ту или другую беду человек может попасть по своей вине, но и в этом случае не следует злорадно говорить: по делом ему, — а сожалеть о нем. Жестокосердый к бедствующим должен знать, что и сам он может впасть в бедствие и сделаться предметом злорадства ближних. Напротив, кто милосерд к бедствующим, к тому отнесутся с милосердием в его несчастий: милуяй помилован будет.

6. Венец старых чада чад, похвала же чадом отцы их.

Для старцев чада чад, т. е. внуки, служат венцом или похвалою потому, что в продолжении своего рода старцы видят благословение Божие (Псал. СХХVIІ, 6) и надежду бессмертия в потомстве. Равно и для чад служат честию и предметом похвалы отцы их, если чада наследуют от отцов имущество, доброе имя и добрые правила.

Верному весь мир богатство неверному (богатств), ниже пенязь (овол).

Под верным разумеется здесь — честный, верный долгу совести, закону, данному слову, обязательствам, принятым в отношении к ближним. Такой человек пользуется всеобщим доверием, и потому чрез его благонадежные руки проходит масса (весь мир) сокровищ, вверяемых ему на хранение, или для употребления в оборот. Но кто опозорил себя неверностию, тому не поверят на хранение мелкую монету (овол).

7. Неприличны суть безумному устне верны, ниже праведному устне лживы.

Под безумным, в противоположность праведному, разумеется здесь человек, соединяющий с неразумием нечестие и порочность. Услышать когда–нибудь от него правду — такая редкость, что всякому показалась бы это неожиданностию. Наоборот от праведного нельзя ожидать слов лживых: в его устах они были бы ни с чем несообразны.

8. Мзда благодатей наказание (обучение) употребляющим, и аможе аще обратится, успеет.

Мысль здесь та же, что в изречении: «корень учения горек, но плоды его сладки». Обучение чему–нибудь, особенно обучение духовной мудрости, не легко приобретается, зато для тех, которые руководствуются им в жизни (для употребляющих), оно оплачивается приятнейшею наградою (мздою благодатей), отлично вознаграждается: куда бы ни обратился обученный человек, за что бы ни взялся, он успеет: успех его обеспечен верностию тем правилам и убеждениям, какие он усвоил себе во время обучения.

9. Иже таит обиды, ищет любве, а иже ненавидит скрывати, разлучает други и домашния.

Должно заботиться не о том только, чтобы жить в мире с ближними и в любви, но чтобы поддерживать между ними мир и любовь. Согласно с сим правилом поступает тот, кто таит обиды, — кто выслушав жалобы обиженного на обидчика, хотя принимает сторону обиженного, но не разглашает его жалоб, зная, что это еще пуще озлобило бы обидчика: он ищет любви, — мира между ними; для него тяжело видеть вражду их и он всячески избегает всего, что может усилить ее. Так поступает истинно мудрый и благочестивый муж, но другие поступают противоположно сему. Иной ненавидит скрывати: прослышав об оскорблении одним другого, не утерпит, чтобы не разгласить об этом всюду, и это разглашение сопровождается самыми прискорбными последствиями. В том кругу, куда проникла огласка, возникает участие к обиженной стороне и негодование на обидчика. Ободряемый участием, обиженный утверждается в сознании своей правоты и не думает мириться с обидчиком. Последний же, волнуемый негодованием против него общества, начинает еще больше ненавидеть обиженного им. Размолвка между ними, сначала легкая, превращается во вражду, которая производит разрыв между друзьями и раздор между домашними.

10. Сокрушает прощение сердце мудраго, безумный же бием не чувствует ран.

Человек разумный понимает свое человеческое достоинство, ему присуще чувство чести, — в неразумном оно утрачено. Поэтому, если разумный в чем провинился, достаточно погрозить ему только на словах, и он почувствует сердечное раскаяние. Но неразумного не пронимают телесные удары, — сколько его ни наказывай за проступок, сколько ни бей, он повторяет их.

11. Прекословия воздвижет всяк злый, Господь же ангела немилостиваго послет нань.

Идет речь о наказании ожесточенных грешников. Ожесточенный грешник не внимает вразумлениям и обличениям, всячески прекословит им, упорствуя в зле. И Господь долго терпит ему, но наконец изливает на него Свой праведный гнев. Он посылает на него немилостивого ангела, т. е. поступает с ним, как поступил с ожесточенным фараоном, которого поразил жестокими казнями чрез Своих лютых Ангелов (Псал. LХХVIІ, 49), — лютых не по жестокосердию, которое несвойственно их утвердившейся в святости природе, а по ревности, с какою они приводили в исполнение строгий суд Божий над нечестивыми. Подобную лютость и беспощадность со стороны ревнителя славы Божией Ангела должен испытать рано или поздно всяк злый, — всякий ожесточенный, всякий нераскаянный грешник.

12. Впадет попечение мужу смысленну, безумнии же размышляют злая.

У человека здравомыслящего забота (попечение) об одном, как бы не сделать зла, как бы не взять греха на душу; а глупый только о том и думает (размышляет), чтобы сделать зло, — он не боится зла или греха, и в самом помышлении о нем находит удовольствие. Что может быть бессмысленнее и безнравственнее сего?

13. Иже воздает злая за благая, не подвигнутся злая из дому его.

Если признаком возмутительной неблагодарности служит нарушение долга воздавать добром за добро, то несравненно возмутительнее платить за добро злом. За столь тяжкий грех грозит грешнику и тяжкое наказание: кара Божия постигнет не его только лично, но и дом его, его детей, обыкновенно подражающих отцам в грехах.

14. Власть дает словесем начало правды, предводительствует (предшествует) же скудости пря и брань.

Это трудное для разумения изречение, по-видимому, дает такой смысл: если нужно постоять за себя в случае обиды, если не желаешь дать себя в обиду, то в защиту свою говори одну правду, — пусть одна правда будет основанием (началом) твоих слов, и тогда слова твои приобретут власть, т. е. без споров ты одержишь верх над противниками. Если же ты увлечешься в защищении себя до сварливости и до брани, то не жди себе добра: сварливость и брань предшествуют (предводительствуют) скудости, — т. е. доведут тебя до разорения, ибо сварливых и бранливых никто не любит и помощи им в нужде никто не окажет.

15. Иже судит праведнаго неправедным (как неправедного), неправеднаго же праведным (как праведного), нечист и мерзок у Господа.

Идет речь о неправедных судиях. Их неправосудие в оправдании виновного и в осуждении невинного возбуждает негодование в людях, тем паче в Господе: оно в очах Его есть мерзость, ибо соединяется с кощунством: кощунственно совершается во имя закона то, что делается вопреки закону, с попранием его.

16. Вскую бяше имение безумному? Стяжати бо премудрости бессердый не может.

Мудрость есть благо, которое выше земных сокровищ. Поэтому мудрый не позавидует богатому глупцу. Ибо что пользы от огромных сокровищ, какими он обладает по наследству, когда ни за какие сокровища нельзя приобрести мудрость человеку бессердому, — тому, кто не имеет к ней приемлемости в сердце?

Иже высок творит свой дом, ищет сокрушения. Остроптеваяй же учитися (уклоняющийся от учения) впадет в злая.

Небезопасно строить высокие дома: в случае падения с высокой кровли легко разбиться и умереть. Небезопасно уклоняться от учения, пренебрегать наставлениями, по надежде, что можно прожить благополучно без учения. Эта самонадеянность сопровождается пагубными последствиями: человек впадает в непоправимые ошибки и низвергается в бездну зол, из которой высвободиться не в силах. Падение его с высоты благополучия также пагубно, как падение с высокого дома.

17. На всякое время друг да будет тебе, братия же в нуждах полезни да будут.

Друзей соединяет обыкновенно нравственная связь, которая часто бывает крепче кровного союза, соединяющего родных братьев. Посему хорошо приобресть друга, который останется верен на всякое время, в благополучии и в несчастии. Но в случае нужды, — стеснительных обстоятельств, — не следует требовать от друзей вещественной помощи, — достаточно в этом случае пользоваться от них только нравственною помощию в силу нравственной связи с ними, — а вещественной помощи лучше в этом случае ожидать от родных братьев: пусть они будут полезны для нас в нуждах, — хотя, конечно, не следует пренебрегать услугами и друзей, если будут предложены.

ΧΧVI. Паримия в пяток пятой седмицы Великого поста. (Притч. ΧVII, 17–28; ΧVIΙΙ, 1–5).

Гл. XVII, 17. Братия в нуждах полезни да будут, сего бо ради раждаются.

Братья родные — естественные друзья. Друга трудно найти, но брат — готовый друг с самого детства. Поэтому в случае нужд, — т. е. затруднительных обстоятельств, — гораздо лучше обращаться к помощи брата, чем друга. Друг не обязан помогать нам материальными средствами, — друзей соединяет одна нравственная связь, — но на родных братьях лежит эта обязанность, — на то они и родные, на то они и рождаются от одного отца с матерью, чтобы разделить с родителями заботы их о детях, а по смерти родителей заменить их в этих заботах. «Кто о своих, особенно о домашних не печется, тот отрекся веры и хуже неверного» (1 Тимоф. V, 8). Соединяющая братьев единокровность дает право одним братьям пользоваться услугами других всегда, — особенно в нуждах, и от родного не так тяжело принять эти услуги, как от чужого. И как благотворна взаимная друг другу помощь братьев! «Брат от брата помогаем, яко град тверд и высок» (Притч. ΧVIΙΙ, 19), т. е. положение их безопасно, как неприступная крепость.

18. Муж безумен (малоумный) плещет и радуется себе (о себе), якоже (когда) поручаяйся испоручит (ручается за) друга своего, на своих же устнах огнь сокровиществует (собирает).

По дружбе иной с целию помочь своему другу в нужде, берет на себя посредничество между им и заимодавцем, дает честное слово последнему уплатить ему долг своего друга в случае его неустойки, — ручается за него и радуется, если ручательство его принято. Но радость его преждевременна. Хорошо, если друг его, за которого он поручился, окажется исправным плательщиком и не доведет своего поручителя до необходимости расплачиваться за него. В противном случае поручитель в своих устах огонь собирает. Легко произнести своими устами ручательство, легко сказать: даю честное слово за друга моего, — но не всегда легко исполнить это слово, — а не исполнивший данное слово, своими устами накликал на себя беду, должен испытать душевную муку, столь же болезненную, как если бы его жгли огнем.

19. Грехолюбец радуется сваром, а жестокосердый не усрящет благих (не найдет добра).

Радоваться сварам, значит находить удовольствие в ссорах, — в том, чтобы заводить ссоры, подбивать к ним других, принимать в них участие. Грехолюбец, которому свойственно это преступное удовольствие, поистине есть жестокосердый человек; но жестокосердый не найдет добра: раздор и брань никогда не доведут до добра, — они раздражают оскорбляемых против оскорбляющих и подвергают последних оскорблениям не менее тяжким, как и те, какие они сами наносят другим.

20. Муж удобопреложный (изменчивый) языком впадет в злая. Сердце же безумнаго болезнь (горе) стяжавшему е́ (имеющему его).

Изменчивый своим языком, значит неверный своему слову, вероломный, также лицемерный, хвалящий вас в глаза, а за глаза порицающий, — также об одном и том же дающий противоположные отзывы, сегодня утверждает он то, что завтра будет отрицать. Такой человек впадет в злая, т. е., в беду. Он обыкновенно подвергается суровому обличению за свое двоедушие, навлекает на себя со всех сторон негодование и презрение. Обличаемая Премудрым изменчивость языком может происходить не от злонамеренности, а только от легкомыслия. Легкомысленному всего лучше молчать в сознании своего духовного убожества; но он чужд этого сознания и дает волю своему языку, — что у него на уме, то и на языке. Последствия легкомысленного употребления языка, естественно, причиняют горе сердцу легкомысленного: сердце легкомысленного — болезнь имеющему его. Он, конечно, по своему неразумию, не предвидит этой болезни, этих горьких для его сердца последствий, — и чем они неожиданнее, тем они горчае для него.

21. Не веселится отец о сыне ненаказаннем, сын же мудр веселит матерь свою.

Сын ненаказанный, — это или совсем ничему не обученный, ни в чем не наставленный по небрежности родителей, или не усвоивший себе уроков мудрости, ему преподанных. В обоих случаях он ведет себя так, что поведением своим только огорчает отца и матерь. Но ничто столько не радует их, как видеть в своем сыне мудрость в соединении с благочестием, — плод доброго воспитания, даннаго ему родителями (сл. X, 1).

22. Сердце веселящееся благоиметися творит (благоприятствует здоровью), мужу же печальну засышут кости.

По тесной связи души с телом душевное состояние может быть благоприятно или вредно для здоровья. Благодушие, мирное, радостное настроение духа благоприятствует здоровью и в случае болезни помогает выздоровлению. Напротив, уныние сушит кости. Уныние обыкновенно соединяется с отвращением от пищи; вследствие этого мозг в костях лишается надлежащего питания, отчего сила телесная ослабевает.

23. Приемлющему дары неправедно в недра не предуспевают путие, нечестивый же уклоняет (уклоняется от) пути правды.

Идет речь о неправедном судье. Он приемлет подарки неправедно, т. е. дает себя подкупать для совершения неправды, и прячет полученные подарки в пазуху с целию быть незамечену сторонними свидетелями. Но напрасно он мечтает разжиться путями неправды, — эти пути не предуспевают, не споспешествуют его благополучию, — неправедно нажитое непрочно. И видит это неправедный судья, но не вразумляется, не отстает от привычки творить неправду, по- прежнему уклоняется от пути правды. Причиною тому — нечестие. Он Бога не боится, суда Его не страшится и под влиянием нечестия творить неправду сделалось его потребностию, обратилось в непобедимую привычку.

24. Лице разумно (умно у) мужа премудра, очи же безумнаго (глупого) на концах земли.

Ум и глупость отражаются на лице. У человека умного и лице умное, ум светится в его глазах, взор у него сосредоточенный. По всему видно, что душа его занята размышлением. Не таковы глаза глупого: он смотрит рассеянно, глаза его блуждают по сторонам, — по всем концам земли; по всему видно, что в душе его царит пустота, ни о чем серьезно он не думает, ни на чем не останавливает надлежащего внимания.

25. Гнев отцу сын безумный и болезнь рождшей его.

Отцу и матери свойственно, по самой природе, любить детей. Но чем больше они любят их, тем прискорбнее для них поведение глупых, легкомысленных, и, по легкомыслию, порочных детей. Оно возбуждает в родителях негодование и боль в сердцах их.

26. Тщеты творити (вредить) мужу праведну не добро, ниже преподобно (непристойно) наветовати властем праведным.

Распространению пороков и беззаконий противодействуют люди праведные силою нравственною, силою слова и примера, — начальники справедливые — силою власти, которая затем и существует, чтобы обуздывать зло и защищать граждан от злых людей. В том и другом виде противодействие злу, конечно, неприятно злым людям: вместо того, чтобы смириться и раскаяться, они только злятся на своих обличителей и судей, стараются вредить им своими кознями (наветами), злоумышляя даже на их жизнь. Так поступать, без сомнения, не добро и не преподобно, — нечестно.

27. Иже щадит (остерегается) глагол произнести жесток, разумен. Долготерпеливый же муж премудр, лучше ищущаго науки.

Заповедуется терпение и самообладание в обращении с людьми невежественными, грубыми и дерзкими. Трудно удержаться от того, чтобы на их грубые и невежественные выходки тотчас же не отвечать выражением негодования, не произнести жестокого глагола против них, с целию обуздать их. Но увлекаться в сем случае порывами негодования было бы неблагоразумно. Муж благоразумный не отказывается от обличения и вразумления людей грубых и дерзких, но в тоже время он долготерпелив. Он умеет вовремя смолчать и дожидается благоприятного случая для вразумления их, именно когда и сам будет спокоен и в них заметит некоторые признаки приемлемости к его словам. Поступая так, он поступает лучше ищущего науки, лучше того, кто, в порыве негодования, спешит проучить невежду и дерзкого. Кто действует с такою поспешностию, тот только озлобит невежду и грубияна, даст ему повод к новым дерзостям, да и себя еще пуще расстроит, — и следственно ни ему, ни себе не принесет пользы.

28. Несмысленному, вопросившему о мудрости, мудрость вменится. Нема же кто себе творит, возмнится разумен быти.

Похваляется скромность в слове и молчаливость. Скромность в слове есть такое достоинство, что если несмысленный, вместо того, чтобы развязно говорить, чего хорошенько не понимает, смиренно будет просить у мудрых вразумления, то за самое это прошение сочтут его мудрым. Равно и молчаливость сочтут за признак разумности, если молчаливый, сознавая свое духовное убожество, будет нема себе творити, т. е. тщательно будет хранить свои уста, чтобы не сказать глупости, и только будет прислушиваться к умным речам.

Гл. XVIII, 1. Вины (предлогов) ищет муж хотя отлучитися от другов, на всякое же время поносимь будет.

Случается, что иной завел себе друзей. Сначала он живет с ними душа в душу, но затем мало–помалу охладевает к ним и решается прекратить связь с ними. Но как это сделать? Сказать им прямо, что он не чувствует прежнего расположения к ним и за грех почитает считать своими друзьями тех, которые ему надоели, — он не решается из опасения или огорчить их, или себя уронить в их глазах, — и начинает хитрить пред ними, придумывать разные предлоги для оправдания своего нежелания продолжать с ними дружбу. Этот недостаток прямоты и откровенности навлекает на него с их стороны справедливое негодование, — они делаются его врагами и во всякое время поносят его, не за то, что оказался неверным другом, а за его нечестность при расставании с ними, за те несправедливые предлоги, какие он придумывал, чтобы отделаться от них.

2. Не требует премудрости муж скудоумен, зане паче водится безумием.

Люди скудоумные не всегда сознают свое скудоумие и пренебрегают советами и руководством людей мудрых, в уверенности, что они лучше всякого понимают, как устроить свое положение, как поступить в том или другом случае. Но на самом деле они ничего не понимают и водятся безумием, — т. е. следуют крайне невежественному образу мыслей и оттого впадают в непоправимые ошибки.

3. Егда приидет нечестивый во глубину зол, не радит: находит же (за то приходит) ему бесчестие и поношение.

Нечестивый, дошедши до крайней степени нечестия, нерадит о своем нравственном состоянии, не заботится о возвращении на путь истины или потому, что совесть заглушена в нем привычкою к грехам и перестала обличать его, или по отчаянию в милосердии Божием. Положение его поистине самое жалкое, тем паче, что оно навлекает на него бесчестие и укоризны со стороны ближних. Но пришедший в глубину зол, конечно, нерадит о сем бесчестии: он не дорожит своею честию, не старается заслужить доброе мнение о нем ближних.

4. Вода глубока слово в сердце мужа, река же изскачущая и источник жизни.

Похваляется речь мудрого мужа. Прежде чем она будет произнесена, она слагается в глубине души его и в этом отношении походит на глубокую воду, — на воду, глубоко скрывающуюся в недрах земли. Это речь обдуманная в противоположность словам легкомысленным, слетающим с языка опрометчиво, без предварительного размышления. Далее, речь мудрого обильна, — обилует не столько словами, сколько назидательными мыслями и чувствами, и в этом отношении похожа на реку, питаемую неистощимыми родниками и никогда не иссякающую. Наконец, речь мудрого животворна, — она также благотворно действует на душу слушающего, как благотворна для тела ключевая вода (источник жизни), утоляющая жажду, освежающая и укрепляющая человека, утомленного и ослабевшего от зноя и тяжелой работы.

5. Чудитися (дивиться) лицу нечестиваго не добро, ниже преподобно уклоняти (отклонять) праведное (правду) на суде.

Внушается судьям беспристрастие в произведении суда и произнесении судебного приговора. Если предстанет на суд человек нечестивый и беззаконный, но вместе богатый и знатный, то судьи не должны дивиться его лицу, — т. е. не должны подобострастно смотреть на него, поражаясь блеском его богатства и знатности. Не добро и не преподобно, т. е. бесчестно поступили бы судьи, если бы, ослепляемые этим блеском, стали склоняться в пользу явно виноватого подсудимого с нарушением справедливости. Суд должен быть для всех, для богатых и бедных, для знатных и незнатных, равен. Приговор судебный должен иметь в основании не внешнее положение подсудимого, а его виновность или невиновность в преступлении, подлежащем суду.

ХХVIІ. Паримия в понедельник шестой седмицы Великого поста. (Притч. XIX, 16–25.)

Гл. XIX, 16. Иже хранит заповеди, соблюдает свою душу, а нерадяй о своих путех погибнет.

Хранение заповедей Божиих, данных чрез Моисея, есть необходимое условие для сохранения своей души, — своей жизни, не только от вечной погибели, но и от временных бед и напастей. Сам Господь, когда давал заповеди, поощрял к исполнению их обетованиями временных благ. Итак будь верен закону Божию, и Господь будет верен в своих обетованиях. Но горе тому, кто нерадит о своих путях, — не ходит указанными ему в заповедях путями благочестия и добродетели, уклоняется от них в сторону! Он погибнет, — и в здешней жизни навлечет на себя гнев Божий, кончит свою жизнь среди бед и напастей, и в будущей ждет его вечная погибель (слич. Притч. ХVI, 17).

17. Милуяй нища взаим дает Богови, по даянию же его воздастся ему.

Что дается нищему, то дается безвозвратно. Но перед Господом Богом это даяние не пропадает. На дела милосердия к бедным Господь взирает, как на одолжение Ему Самому, и рано или поздно, непременно воздаст милосердому за его даяния великими дарами Своей благости. Так Господь «избавит его в день лют, сохранит и ублажит его на земли» (Псал. ХL, 1–2), благословит его таким обилием земных благ, что сколько бы он ни раздавал бедным, у него всегда будет избыток: дающего рука не оскудеет.

18. Наказуй сына твоего, тако бо будет благонадежен, в досаждение же не вземлися (не вдавайся) душею твоею.

Дело воспитания (наказания) есть самое трудное дело; но как бы оно ни было трудно, родители худо для себя и для детей поступили бы, если бы стали уклоняться от него, предоставив детям расти на всей их воле. Только от воспитанного сына родители могут ожидать добра, — пользы для него и утешения для себя (тако бо благонадежен будет). — При воспитании детей необходима строгость, — проступки детей не должны быть оставляемы без наказания; но строгость не должна переходить в жестокость. Она не менее вредна детям. как и излишняя снисходительность. Посему при наказании детей в досаждение не вдавайся душою твоею, — наказывай, но наказывай с душою спокойною, без раздражения, без злобы. Злоба (досаждение) может только озлоблять наказываемых. — Подобное внушает родителям Апостол: отцы, не раздражайте чад своих (Ефес. VI, 4).

19. Злоумен муж много отщетится (потерпит великий ущерб). Аще же губитель (развратитель) есть, и душу свою приложит (положит).

Злоумный — тоже, что злонравный. Он ни с кем не уживается, всех отталкивает от себя и потому в житейских делах терпит великий ущерб. Но этого мало, ему грозит уголовная ответственность и смертная казнь (душу свою положит), если он развратит кого своими пагубными внушениями и сгубит его нравственно и физически.

20. Слушай сыне отца твоего наказания (наставления), да мудр будеши в последняя твоя (в старости).

Наставления отеческие, воспринятые в юности, не забываются и служат спасительным руководством до старости. Мудрость, свойственная старцам, бывает плодом смиренного послушания этим наставлениям в раннюю пору жизни. Но пренебрежение их в юности отзывается и в старости тем, что иной доживет до ста лет, а ума не наживет, и в преклонных летах поражает юношеским легкомыслием.

21. Многи мысли в сердце мужа, совет же Господень во век пребывает.

Замыслам человеческим противополагается совет Божий. Забота о благоустроении жизни духовной и дел житейских порождает в сердце человека множество замыслов; но не всегда они бывают устойчивы и непреложны, — одни сменяются другими, — отчасти по ограниченности человеческого ума, отчасти по независящим от нас обстоятельствам. Часто прекрасно обдуманный план действий, при встрече с непредвиденным препятствием, разрушается. Но ничего подобного нельзя сказать о Боге. Совет Его во век пребывает: чему быть Он определил, то неизменно, — никакие препятствия не могут изменить Его решений. «Не яко человек Бог колеблется, ниже яко сын человеческий изменяется» (Числ. ХХIII, 19). Он не изменяется в Своих заповедях, в Своих обетованиях и угрозах.

22. Плод мужеви милостыня. Лучше же нищ праведен, нежели богат лжив.

Плод милостыня мужу. Для человека, творящего милостыню, она плодотворна потому, что не остается без воздаяния от Бога, о чем уже упомянуто в 17 стихе этой паримии. Но творить милостыню могут только имущие. Неимущие, нищие, не должны беспокоиться тем, что лишены возможности угодить Господу делами вещественного благотворения, что им нечего давать другим, ибо сами живут подаяниями. Нищий может угождать не делами благотворения, а праведностию, ревностию к исполнению доступных ему дел благочестия и добродетели. Нищий праведник лучше богатого лживого, — такого богатого, который под разными лживыми предлогами отказывается от дел милосердия, например, уверяет, что он не так богат, чтобы мог сорить деньги, давать всякому просителю, — или что он уже довольно прежде благотворил и т. под.

23. Страх Господень в живот мужеви, а бесстрашный водворится на местех, идеже не наблюдается разум.

Этот довольно трудный для разумения стих может быть, по правилу взаимного восполнения полустиший, изложен так: Страх Господень есть начало мудрости (разума), которая служит человеку в живот, т. е. ведет человека к жизни правильной и благополучной, — удаляя его от мест, где не наблюдается разум, — т. е. от близкого общения с людьми, чуждыми мудрости и благочестия. Общение с такими людьми и обитание среди них свойственно только бесстрашному, т. е. не имеющему страха Божия и проистекающей из него мудрости, и потому не может быть благотворно для жизни.

24. Скрываяй в недрех руце свои неправедно ниже ко устом своим принесет я́.

Идет речь о ленивом. Вместо того, чтобы кормиться трудами рук своих, он ничего не делает своими руками и только прячет свои руки в пазуху, поступая в этом случае неправедно, — нечестно. ибо имея возможность и обязанность трудиться, он живет на чужой счет, пользуется плодами чужих трудов, обременяет собою других, требуя от них пропитания, ничем незаслуженного им. Но не все же жить на чужой счет. Придет пора, что и другие, видя его праздность и не желая потворствовать его тунеядству, станут отказывать ему в пропитании, — он доведет себя до того, что ему нечего будет положить в рот. Он не принимался своими руками за труд, — не примет ими и пищи: ниже ко устом своим принесет я́ (руки).

25. Губителю раны приемлющу безумный (неразумный) коварнее (умнее) будет. Аще обличавши мужа разумна, уразумеет чувство (ведение).

Губитель, — тоже, что развратитель, своими нечестивыми речами и своим примером растлевающий знакомых, пагубно действующий на их умы и сердца. Если не для обуздания таковых людей, то, по крайней мере, для противодействия их пагубному влиянию на общество, для превращения идущей от них заразы, полезно употреблять бичи, подвергать их телесному наказанию (ранам). В отношении к ним такая строгость, пожалуй, не окажется полезною, не исправит их, — за то другим неповадно будет. Опасность увлечения пагубным влиянием грозит преимущественно неразумным, недалеким по умственному развитию людям, которые не способны умом своим понять вред пагубных речей. Словесных внушений и обличений они, пожалуй, не примут. Но неразумный, хотя не злой человек, коварнее, умнее будет, удержится от увлечения речами губителя, когда увидит, как строго поступают с последним. Видно, он заслуживает этого, подумает неразумный, и побоится входить в общение с губителями. Что же касается до мужа разумного, — человека мало–мальски смыслящего, то, в случае угрожающей ему опасности увлечься пагубными внушениями, для него достаточно выслушать только словесные обличения, чтобы он уразумел чувство, чтобы разумением своим достиг ведения истины и противоположной ей лжи, рассеиваемой губителями, и возненавидел эту ложь.

XXVIII. Паримия во вторник шестой седмицы Великого поста, (Притч. XXI, 3–21).

Гл. XXI, 3. Сыне, творити праведная и истинствовати угодно Богу паче, нежели жертв кровь.

Творение правды и истины относится к обязанностям в отношении к ближним; принесение кровавых жертв — к обязанностям в отношении к Богу, к делам благочестия или Богопочтения в теснейшем смысле. Те и другие обязанности предписаны Самим Господом, как условия Богоугождения, и имеют между собою необходимую связь, так что усердие к делам благочестия может быть угодно Господу только в соединении с делами справедливости и честности в отношении к ближним. Господу Богу даже приятнее правда и честность, чем множество жертв, если жертвы приносятся с опущением обязанностей в отношении к ближним. Что Ми множество жертв ваших, говорит Господь в обличение обижающим ближних: научитеся добро творити, взыщите суда, избавите обидимаго, судите сиру и оправдите вдовицу (Исаия I, 11. 17). Как Сам Господь справедлив и милостив, так Он хочет, чтобы и люди были справедливы и милостивы к ближним; в противном же случае Ему не только неугодны многочисленные и дорогие жертвоприношения, но еще возбуждают в Нем негодование (— 13–14).

4. Велемудрый во укоризне дерзосерд, светило же нечестивых греси.

Дается понятие о тяжести греха высокоумия. Высокоумный с высоты своего мнимого величия презрительно смотрит на ближних и свое презрение к ним изливает в наглых (дерзосерд) укоризнах. Он так ослеплен сознанием своего достоинства, что в других отрицает и попирает всякое достоинство. Иного отношения к ближним нельзя ожидать от высокоумных. Высокоумие свойственно только нечестивым, Бога не боящимся; но для нечестивых грехи служат светильником. Они услаждаются своими грехами, как светом, и при этом свете всякий человек, как бы он ни был добр и умен, как бы ни было высоко его общественное положение и заслуги обществу, кажется для них достойным презрения.

5. Помышления тщаливаго (прилежного) во (о) изобилии, и всяк нерадивый в лишении (терпит лишение).

Этот стих относится к хозяйству. Прилежный или трудолюбивый человек не терпит лишения или скудости, потому что он помышляет о изобилии, заботится не об удовлетворении только текущих нужд, но и о том, чтобы в случае, например, неурожая, у него оставались запасы на будущее время. Нерадивый же ни о чем не заботится, даже о покрытии текущих нужд, и потому всегда терпит скудость.

6. Делаяй (приобретающий) сокровища языком лживым суетная гонит (гоняется за суетою и впадает) в сети смертные.

Собирающие сокровища языком лживым прибегают к разным видам лжи, — например, злонамеренно объявляют себя несостоятельными должниками, дурной товар продают за дорогую цену, уверяя в его доброкачественности, — вовлекают неосторожных в предприятия, обещающие, по их словам, большие выгоды, и деньги, полученные от легковерных, обращают в свою пользу, — собирают деньги на благотворительные дела, на самом же деле в свою пользу и т. под. Прибегающие к лжи и обману для обогащения себя надеются найти в богатстве счастие; но богатство, даже честным путем нажитое, счастия не дает, — оно как и все земные блага, есть суета, скоропреходяще, тленно и потому гоняющиеся за богатством, гоняются за суетою. Что же касается до приобретающих богатство лживым языком, — то в погоне за земными сокровищами они не только гоняются за суетою, но и впадают в сети смертные, — запутываются в своих бесчестных предприятиях, как птицы в сетях, — навлекают на себя мщение от людей, обманутых ими, и от судебной власти. Положение их поистине есть сеть смертная, т. е. крайне бедственно, похоже, например, на бедствие от саранчи, которое фараон называет смертию, прося Моисея и Аарона помолиться Господу о прекращении этого бедствия (Исход. XI, 17).

7. Всегубительство (погибель) на нечестивые устремляется, не хотят бо творити праведная.

Нечестие обыкновенно соединяется с неправдами в отношении к людям, с разными обидами им. Житья на свете от нечестивых нет людям честным. Но делая зло ближним, нечестивые не должны обольщать себя надеждою ненаказанности: по суду правды Божией на них всегубительство устремляется, — с стремительностию бури гнев Божий настигнет их и опрокинет здание их благополучия.

8. К стропотным стропотныя пути посылает Бог, чиста бо и права дела Его.

Люди стропотные, — т. е. коварные и криводушные, — избирают для достижения своих целей стропотные пути, т. е. употребляют разные коварства, для них же вредные. Господь посылает им эти пути, — т. е. попускает им идти этими путями, — путями коварства, и уловляет их на этих путях: пути их оказываются коварными (стропотными) в том смысле, что коварно обманывают идущих ими, — последние встречают на них неожиданные для них препятствия к достижению их злых целей. Промысл Божий не допускает торжествовать им, ибо дела Божии чисты и правы. Господь уловляет коварных в коварстве их, запинает их стопы для того, чтобы всяк видел, что Он не потворствует нечестивым, что все, совершаемое и допускаемое Им в мире и человеческой жизни, совершается и допускается согласно с Его святостию (чистотою) и правдою. Убеждение в этой истине, в истине правосудия Божия, воздающего каждому по делам, выражает псалмопевец, когда исповедует Господу: Ты, Господи, с преподобным преподобен будеши, т. е. поступишь с ним соответственно его святости и непорочности, — и со строптивым развратишися, т. е. с непокорным Тебе поступишь вопреки ему, ниспровергнешь все его злые замыслы (Псал. XVII, 26. 27).

9. Лучше жить во угле непокровенном (под открытым небом), нежели в повапленных с неправдою палатах и в храмине общей.

Хорошо жить в разукрашенных (повапленных), великолепных палатах, хорошо иметь дом просторный и поместительный для своей семьи и домочадцев (общую храмину), но непростительно эти удобства приобретать путями неправды. Лучше отказаться от всякой мысли о таком приобретении, лучше вести жизнь бесприютную, привитать где–нибудь под открытым небом, и терпеть здесь холод, зной, ветер, быть под дождем, чем жить в палатах, нажитых неправдою, чем жить среди богатой обстановки, в общем для всей семьи помещении. — Общая мысль стиха такая: лучше жить в крайней бедности честно, чем быть богатым, но бесчестным.

10. Душа нечестиваго не помилуется ни от единаго от человек.

Нечестивые бывают вместе немилосерды к ближним, не сочувствуют и не помогают им в нуждах и бедствиях. Но кто немилостив к ближним, к тому и они немилостивы. Если нечестивый сам будет в нужде и бедствии, то ни в ком не встретит сострадания и помощи.

11. Тщету приемлющу невоздержному (когда терпит ущерб необузданный), коварнейший будет незлобивый, разумеваяй же мудрый приимет разум (ведение).

Когда необузданный, дерзко попирающий законы Божии и человеческие, потерпит ущерб, — понесет заслуженное им лишение чести и собственности, — это наказание, пожалуй, не вразумит, не исправит его, но оно не останется без плода для других. Незлобивый, простодушный, легко поддающийся дурному влиянию, обману со стороны злонамеренных людей, глядя на пример наказания, постигающего их, сделается коварнее, т. е. умнее и осторожнее, из опасения потерпеть тоже наказание, если будет идти путями их. Но и для мудрого не бесполезно быть свидетелем наказания необузданных людей. Он приимет ведение, — примет к сведению этот пример для утверждения себя в правилах мудрости и добродетели (под. см. в предыдущей паримии, XIX, 19).

12. Разумевает праведный сердца нечестивых и уничтожает (ни во что ставит) нечестивых во злых (за зло).

Праведный, — честный и добродетельный муж, — не увлечется подобострастием к нечестивым, видя, как последние успешно ведут свои житейские дела. Он очень хорошо понимает сердца нечестивых, — знает, что сердца их лишены мира и благодушия, терзаются угрызениями совести, злобою и недовольством на все и на всех, — знает, что при внешнем благосостоянии, они несчастны по внутреннему состоянию, по душевному настроению, и потому ни во что ставит нечестивых, — презирает их внешнее положение, за зло, — в виду внутреннего, отравляющего все их удовольствия зла.

13. Иже затыкает ушеса свои, еже не послушати немощнаго, и той призовет и не будет послушаяй его.

Горе жестокосердому, который не только не помогает немощному, находящемуся в беспомощном состоянии по старости, по болезни, по нечаянному, постигшему его бедствию, — но и слышать не хочет его вопля о помощи, затыкает от него свой слух. За жестокосердие постигнет его сугубое наказание. Во–первых, он сам дойдет до бедственного положения, которое заставит его призывать ближних на помощь; во–вторых, и его вопля никто не будет слушать, — к нему также равнодушно отнесутся люди, как он сам относился к ним. Как он поступал с другими, так и с ним будут поступать.

14. Даяние тайно (подарок тайный) отвращает гневы, щадяй же даров (кто скупится на подарки), воздвизает ярость крепкую.

Обличается взяточничество судей. От подсудимого они принимают подарки, но принимают тайно, из опасения прослыть подкупными судьями, и за эти подарки, как бы ни было возмутительно преступление подсудимого, они готовы вместо строгого приговора произнести снисходительный, вместо гнева являют милость. А кто скупится на подарки для подкупа корыстолюбивых судей, тот не жди от них пощады, к тому они немилосерды и жестоки.

15. Веселие праведных творити суд (соблюдать правосудие), преподобный же нечист у злодеев.

Речь все о судьях. Добросовестные (праведные) судьи находят удовольствие в том, чтобы оправдать невинного, защитить его от обид и притеснений со стороны врагов. Равно радует их то, если им удастся уличить злодея и отнять у него возможность продолжать вредить ближним, — их чести, собственности, жизни. К сожалению, злодеи не унимаются. Они всегда стараются себя обелить пред судом, а невинного, или преподобного, неукоризненного во всех отношениях, жалующегося на них, выставляют пред судом нечистым, — кругом виноватым.

16. Муж заблуждаяй от пути правды в сонмищи исполинов почиет.

Исполинами назывались допотопные великаны, с огромным ростом соединявшие необыкновенную богатырскую силу, которую они употребляли на порабощение и угнетение слабых. Поступая со всеми самоуправно, они презирали законы Божеские и человеческие (Быт. V, 4). Но за то, что они безнаказанно злодействовали при жизни, постигла их строгая кара Божия по смерти. Они получили достойное воздаяние в царстве мертвых, где они томятся без надежды облегчения их мучительной участи. В их сонмище почиет, т. е. разделит одинаковую с ними участь, муж сбившийся с пути правды, — т. е. всякий, подражающий древним исполинам делами неправды, — обидами и притеснениями ближнего.

17. Муж бывает скуден, когда любит веселие, любящий же вино и елей не обогатится (не разбогатеет).

Идет речь о вреде невоздержной и роскошной жизни. Кто любит проводить время в пирах и на них услаждать себя винопитием и душистыми мастями (елеем), которыми намащались пирующие, — тот не разбогатеет, сам ли он устрояет эти пиршества, или бывает на них в числе гостей. В первом случае он расточает свое имущество, во втором губит время в праздности, следствием которой обыкновенно бывает обнищание.

18. Отребие же (выкуп за) праведнику беззаконник.

Бедствие, грозящее праведному, Господь отвращает от него тем, что оно падает на голову беззаконного, который в таком случае служит выкупом, как бы очистительною жертвою (πεφικαθάρμα) за праведника. Случается иногда, что беззаконный попадает в яму, которую копал праведному (подобное см. гл. XI, 8).

19. Лучше жити в земле пусте, неже жити с женою сварливою и гневливою.

Неудобно жить в пустыне и в ней подвергаться опасности от зверей, разбойников, томиться от жажды, от зноя. Но еще хуже жить под одною кровлею с женою сварливою и сердитою. Живущему в пустыне скорее можно привыкнуть к неудобствам её и даже избавиться .от них переменою места; но куда убежишь от жены, с которою волей- неволей приходится с глазу на глаз жить в одном доме и постоянно слышать от нея брань? А если и убежишь, то на короткое только время.

20. Сокровище вожделению почиет во устех мудраго, безумнии же мужи пожирают е́ (поглощают его).

Под вожделенным сокровищем, судя по тому употреблению его, о каком говорится в этом стихе, должно разуметь лакомое кушанье. Сокровищем оно называется здесь по дороговизне его. Мудрость и глупость (безумие) сказываются в самом способе употребления пищи и пития. Мудрому свойственно неспешно вкушать пищу и питие: он сначала держит вкушаемое в устах, — разжевывает его, если это твердая пища; согревает, чтобы не пропустить в желудок слишком холодное, наслаждается тонким вкусом его. Ничего такого не делает глупый: он с жадностию набрасывается на лакомые куски и напитки и проглатывает их поспешно, не держа их во рту для оценки их вкуса или для приготовления их к безопасному и полезному принятию в желудок.

21. Путь правды и милостыни (милосердия) обрящет живот и славу.

Идти путем правды и милосердия, т. е. ревновать о том, чтобы быть праведным пред Богом и Его законом, пред людьми и своею совестию, и оказывать милосердие к ближним в их нуждах и бедствиях, не разбирая добрых и злых, — это есть долг, который мы должны исполнять бескорыстно, не помышляя о воздаянии за это. Но Господь не лишает воздаяния исполнителей этого долга. Путь правды и милосердия обрящет живот, — т. е. ходящие этим путем награждены будут от Бога долгоденствием, благоденствием и безопасностию (живот), также славою, — уважением и почетом от людей и вечным блаженством.

XXIX. Паримия в среду шестой седмицы Великого поста. (Притч. ХХІ, 23–31; ХΧΙΙ, 1–4.)

Гл. XXI, 23. Иже хранит своя уста и язык, соблюдает от печали душу свою.

Уста и язык, служащие орудием слова (из уст оно исходит, языком произносится вслух), могут быть орудиями слов хороших — обдуманных, богоугодных, полезных для слушающих, и худых — безрассудных, бранчивых, лживых, кощунственных. Всячески должно заботиться о правильном употреблении дара слова. Кто воздержен на язык, тот соблюдает душу свою от скорби, — от скорби позднего раскаяния в произнесении худого слова, и наипаче от скорби со стороны людей, оскорбляемых злоречием, или боящихся быть предметом злоречия. Первые жестоко мстят злоречивому, последние избегают общения с ним, как с вредным человеком (слич. ΧΙΙІ, 3). Кроме того злоречивого ожидает скорбь на суде Божием по смерти. Ибо на сем суде люди будут отвечать не только за злонамеренное, но и праздное, сказанное без намерения повредить ближнему (Матф. XII, 36), легкомысленное слово (слич. ХΙII, 3).

24. Продерзый и величавый и горделивый губителем (язвою) нарицается, а иже памятозлобствует, беззаконен.

Сравниваются здесь два рода грешников, — одни из них, по свойственной им дерзости и гордости, крайне презрительно обращаются с ближними, оскорбляют словами и действиями ни в чем неповинных; другие не переносят презрения и оскорблений, какие терпят от этих людей, глубоко скрывают их в памяти и сердце, выжидая удобного случая для мщения. Первые поистине суть язва, жестоко поражающая неосторожных и болезненно отзывающаяся в их сердце. От таких людей надо подальше держаться, беречься от них, как от язвы, — они всякого готовы обидеть всегда, особенно если дан хоть малейший повод к обиде. Последние, злопамятные, менее виновны и в оправдание свое обыкновенно говорят, что не они обидели, а их обидели; но все же не прав злопамятный и мстительный, — все же он принадлежит к числу беззаконников, потому что вопреки заповеди о любви к ближним, как к самому себе, известной и в Ветхом Завете (Левит. XIX, 18), готов платить им злом за зло.

25. Похоти (желания) лениваго убивают, не произволяют (отказываются) бо руце его творити что.

Ленивый ни к чему не прилагает рук, ничего не делает, чтобы честным трудом приобретать средства для удовлетворения своих желаний. Потому желания его остаются неудовлетворенными, и однакоже не перестают волновать его, и это волнение для него пагубно: оно убивает его нравственно, смертельно томит его, а иногда и физически, ибо оканчивается или тем, что он с голоду умирает, или прибегает к воровству, а с ворами поступают беспощадно: поймавшие вора иногда до смерти бьют его (слич. ΧΙΙІ, 4).

26. Нечестивый желает весь (всякий) день похоти злыя, праведный же милует и щедрит нещадно.

Похоти злые, которые всегда питает (желает) в себе нечестивый, это желания корыстолюбивые, исполнение которых соединено с вредом для ближних. Он не только не милостив к ближнему, но готов отнять у него последнее для удовлетворения своих злых желаний. Он Бога не боится: может ли он чем стесняться для достижения своих преступных целей? Напротив, Богобоязненный праведник милует всякого нуждающегося и бедствующего, и щедрит нещадно, т. е. ничего не жалеет, готов последним поделиться с ним, готов сам остаться ни с чем, чтобы помочь ему.

27. Жертвы нечестивых мерзость Господеви, ибо беззаконно приносят я.

Закон Моисеев предписывает приносить жертвы. Нечестивые не отстают от благочестивых в исполнении этого закона; но при сем они нарушают другой закон, — закон любви к Богу, ибо не любят Его всем сердцем и душою и служат идолам своих страстей, — также закон любви к ближним, ибо продолжают обижать ближних и чествуют Бога жертвами из неправедных стяжаний. Потому жертвы нечестивых, соединенные с нарушением закона любви к Богу и ближним, беззаконны и отвратительны для Господа (мерзость.)

28. Свидетель ложный (лживый) погибнет, муж же послушлив сохраняем возглаголет.

Не безопасно быть лживым свидетелем на суде, т. е. лжесвидетельствовать вследствие подкупа, вследствие злобы на ближнего с желанием отомстить ему. Погибнет, — пропадет он, строго будет наказан судом и общественным мнением, если уличен будет в злонамеренности. — Лживому свидетелю противопоставляется послушливый, — т. е. добросовестный, строго повинующийся заповеди, запрещающей лжесвидетельство (Исход. XX, 16). Такой свидетель безопасно будет говорить на суде: сохраняем возглаголет. Истина, которую он будет свидетельствовать, сохранит его, избавит его от ответственности.

29. Нечестивый муж бесстудно стоит лицем, правый же сам разумевает пути своя.

Бесстыжее лицо нечестивого означает то, что он недоступен вразумлениям и обличениям. Что ни говорите ему с целию образумить его, он ничем не трогается, не смущается и смотрит на вас бесстыдно, дерзко и презрительно. Нечестие заглушило в нем приемлемость к истине. — Правый же сам разумевает пути своя, т. е. ведет себя так, что не подает повода обличать его в чем–нибудь и вразумлять. Он сам понимает, что́ хорошо, что́ худо, сам знает, как ему поступать, как направлять пути свои. — Отношение обоих полустиший такое: одного бесполезно обличать и вразумлять, — он упрям до крайности; другого нет нужды вразумлять, — он сам хорошо знает, как вести себя.

30. Несть премудрости, несть мужества, несть совета у нечестиваго.

Источник мудрости для познания истины, мужества для преодоления препятствий к достижению цели, совета, т. е. искусства в решении того или другого дела, — заключается собственно в Боге: Он просвещает человека истиною в Своем законе, споспешествует нам Своею помощию в благих делах и предприятиях. Нечестивый потому и нечестив, что живет без Бога, страха Божия не имеет, власти Божией над собою не признает, на себя одного надеется. Поэтому он лишен истинной мудрости, силы и совета. Мудрость заменяется в нем плотским мудрованием, мужество и благоразумие покидает его при встрече с затруднениями, — он падает тогда духом и теряет голову.

31. Конь уготовляется на день брани, от Господа же помощь.

Успех на войне приобретается собственно не многочисленным и хорошо вооруженным и обученным войском, в состав которого входит конница, а помощию и благословением Божиим. При помощи Божией можно одерживать победы с незначительными военными средствами, а без ней не спасет от поражения никакая конница. Эту истину исповедует Псалмопевец, говоря: «Иные колесницами, иные конями, а мы именем Господа Бога нашего хвалимся. Они шатаются и упадают, а мы стоим и не колеблемся» (Псал. XIX, 8–9). «Ложь конь во спасение» (Псал. XXXII, 17), т. е. не надежен конь для желающего спастись, убежать на нем от преследования неприятеля. Ни на каком быстром коне не убежишь от этой беды, если Господь захочет оставить кого без помощи. Она привлекается надеждою на Бога и молитвою.

Гл. XXII, 1. Лучше имя доброе, неже богатство много, паче же сребра и злата благодать благая.

Честь и богатство принадлежат к числу земных благ. Но честь выше богатства; доброе мнение о нас людей (благодать благая, благоволение людское), приобретаемое мудростию и добродетелию, дороже серебра и золота, так что если бы пришлось выбирать одно из этих благ, то следует отдать предпочтение доброму имени. Лучше сохранить доброе имя, лучше заслужить и поддержать доброе о себе мнение ближних благородным поведением, чем воспользоваться случаем к обогащению, с опасностию потерять доброе имя. Лучше быть бедным и честным, чем богатым, но бесчестным. Честь дороже богатства. О превосходстве доброго имени пред земными сокровищами сын Сирахов говорит: «заботься об имени, ибо оно пребудет с тобою долее, нежели многие тысячи золота» (Сирах. XLI, 15). Земные сокровища по смерти покидают человека, но доброе имя оставляет по себе добрую память на многие веки.

2. Богат и нищ сретоста друг друга, обоих же Господь сотвори.

Как ни далеки по своему положению богатые и бедные друг от друга, но в общежитии неизбежно они встречаются друг с другом, входят в неизбежные сношения по делам: богатый нуждается в услугах бедного, бедный в помощи богатого. И эти отношения устроены самим Богом: Господь обоих сотвори. Он убо́жит одних, богатит других, чтобы взаимною нуждою связать тех и других. Этою связию держится общежитие человеческое, без ней оно разрушилось бы.

3. Худог (благоразумный), видев лукава мучима (наказуемого) крепко, сам наказуется (научается), безумнии же мимошедше отщетишася (терпят вред).

Наказание, которому подвергается лукавый, т. е. злой человек, служит к вразумлению не только наказуемого, но и сторонних. Видя, что нельзя безнаказанно делать худые дела, благоразумный научается не делать их, чтобы не заслужить того же наказания. Что же касается до неразумных, зрелище наказания не производит на них благотворного впечатления, — они прошли мимо и потерпели вред. Зрелищем наказания возбуждено было в них одно праздное любопытство; им не пришло на мысль, что и они могут заслужить подобное наказание. Урок пропал даром; предостережением, какое они могли извлечь из примера других, они не воспользовались, — и потерпели вред: с ними случилась та же самая беда, какой подверглись на их глазах другие.

4. Род (родство) премудрости страх Господень, и слава, и живот.

Истинная мудрость имеет сродство с страхом Божиим, — страх Божий есть начало и главный предмет её. А где страх Божий, там, и слава пред Богом и людьми, там и живот, — благоденственная и долгоденственная жизнь.

XXX. Паримия в четверг шестой седмицы Великого поста. (Притч. ХХIII, 15–35; XXIV, 1–5).

Гл. XXIII, 15. Сыне, аще премудро будет сердце твое, возвеселиши и мое сердце.

Учитель обещает радость своему сердцу, если премудро будет сердце его ученика. Радость естественная, ибо в мудрости ученика учитель будет видеть свидетельство благоуспешности своих наставлений.

16. И пребудут в словесех (и будут вести беседы) твои устне к моим устнам, аще права будут.

Вести беседы устами к устам — служит признаком особой близости между беседующими. Этой близости и короткости к учителю удостоится ученик, если уста его будут правы, т. е. если речи его, обращенные к учителю, будут отличаться правдивостию и любовию к истине, чему его учил наставник.

17. Да не ревнует (да не завидует) сердце твое грешником, но в страсе Господни буди весь (всякий) день.

Благосостояние грешника возбуждает иногда зависть в людях, почитающих себя умными и добродетельными, но не знающих счастия и радости. Эта зависть переходит в ропот на Бога, зачем Он, всеправедный и всеблагий, не лишает Своей милости недостойных её и оставляет без Своей помощи чтущих Его и ревнующих об исполнении заповедей Его. Премудрый предостерегает своего ученика от этой зависти к ближним и от ропота на Бога, несовместных с страхом Божиим, свидетельствующих об оскудении его в сердце. В страсе Господни буди всякий день, говорит он, т. е. каковы бы ни были обстоятельства твоей жизни, благоприятные или неблагоприятные, всегда (всякий день) храни в сердце твоем благоговение к Богу, непоколебим будь в верности Ему; в благополучии не возносись и благодари Бога; среди бед и напастей смиряйся пред Ним и не ослабевай в преданности Ему.

18. Аще бо соблюдеши я (сия), будут ти внуцы и упование твое не отступит (не удалится).

Этот стих имеет необходимую связь с предыдущим. Премудрый заповедь свою о страхе Божием подкрепляет обещанием награды за соблюдение её. Если будешь соблюдать ее, то будут у тебя внуцы, т. е. Господь наградит тебя долголетием, ты доживешь до счастия видеть чада чад твоих и утешаться ими на старости лет. Другая награда будет состоять в том, что упование твое не отступит, т. е. не изменит тебе, не будет тщетно. Боящемуся Господа свойственно жить упованием на Бога, на Его всеблагое промышление, и Господь не посрамит этого упования благочестивых, тогда как надежда нечестивых на свои силы, на свое уменье вести житейские дела без чувства нужды в помощи Божией, погибнет (Притч. X, 28; XI, 23), — т. е. они или обманутся в своих надеждах достигнуть своих целей, не получат того, чего желают, или если что получат, то недолго придется им наслаждаться своими приобретениями.

19. Слушай, сыне, и премудр бывай и исправляй мысли твоего сердца.

Мудрость сына или ученика приобретается чрез наставления и советы учителя и старших. Итак внимательно слушай эти наставления и советы и под руководством их премудр бывай, — преуспевай в премудрости, — и исправляй мысли твоего сердца, т. е. направляй твои помыслы и желания на путь, указуемый мудростию; не допускай, чтобы сердце твое сбивалось с этого пути и увлекалось в другую сторону, вопреки внушениям мудрости. От каких именно пагубных увлечений надобно беречься ученику мудрости, об этом говорится в дальнейших стихах.

20. Не буди винопийца, ниже прилагайся к сложением (к складчинам) и купованием мяс.

Премудрый предостерегает своего ученика от участия в пиршествах, учреждаемых в складчину. Любители попоек имели обычай соединяться для веселого препровождения времени и на собранные с каждого деньги покупали кроме вина множество мяса. Пьянство и обжорство, служение чреву, унизительное для человеческого достоинства и пагубное по своим последствиям, — вот что происходило на этих пирах в складчину. Ученику мудрости никак не следует прилагаться, т. е. присоединяться к этой складчине и искать подобных грубых удовольствий.

21. Всяк бо пияница и блудник обнищает и облечется в раздранная, и в рубища всяк сонливый.

Пьянство обыкновенно соединяется с другими пороками. Оно располагает к распутству, как и Апостол говорит: «не упивайтеся вином, в немже есть блуд». Пьянство сопровождается также праздностию и сонливостию. Вино отуманивает пьяницу и погружает его в продолжительный сон, не тот благотворный сон, после которого человек чувствует себя бодрым и с укрепленными силами принимается за работу, а сон расслабляющий, после которого человек чувствует тягость, тоску, головную боль и сильную жажду вина (похмелье). Переходя от опьянения к сну и от сна к пьянству, без просыпу пьянствуя, человек получает отвращение ко всякому труду и проводит время в позорной праздности. Последствия пьянства и соединенных с ним пороков бывают ужасны. Промотав свое имущество на разгул и распутство и отвыкши от труда, пьяница делается нищим и ходит в разодранных одеждах и в лохмотьях (рубищах).

22. Слушай, сыне, отца родившего тя и не презирай, егда состареется мати твоя.

Греховные поползновения юноши никому так не горьки, как отцу с матерью. Никто столько не доброжелательствует детям, как родители. Итак, когда предстоит тебе искушение на грех невоздержания и нецеломудрия, вспомни предостережения твоих родителей и не огорчай их непослушанием. Не только отца слушайся, но не пренебрегай вразумлениями твоей матери, не дерзай говорить ей, что от старости она выжила из ума, как обыкновенно говорят иные дети, больше боящиеся и уважающие отца, чем мать.

23. Истину стяжи и не отрини мудрости, учения (научения) и разума.

Истина или разумение того, что хорошо, что худо, что справедливо и бесчестно, есть благо, которое дороже всех земных благ, и удовольствие обладания им дороже всех чувственных удовольствий. Итак, вместо того, чтобы предаваться чувственным грубым наслаждениям или плотоугодию, стяжи истину, — достигни обладания истиною. Помни, что ты не бессловесная тварь, а разумное существо, что в тебе есть духовные потребности, в ряду которых первое место занимает истина. Не заглушай этой потребности и для удовлетворения ей не отрини мудрости, научения и разума, т. е., с благодарностию принимай уроки мудрости от опытных людей, от них научайся тому, что́ нужно знать и делать для благоустроения своей жизни, — и это научение усвояй разумением и сердцем.

24. Добре воспитовает отец праведен, о сыне же пре мудрем веселится душа его.

Праведный, — благочестивый и добродетельный, — отец воспитывает и детей своих в духе благочестия и добродетели. Плодом такого воспитания служит мудрость, и для отца нет больше радости, как радость о сыне мудром, получившем от него мудрость.

25. Да веселится отец и мать о тебе, и да радуется рождшая тя.

В связи с предыдущим стихом, в котором говорится, что мудрость сына радует отца, в рассматриваемом стихе предлагается наставление сыну вести себя так, чтобы поведением своим, согласным с преподанною ему мудростию, радовать своих родителей.

26. Даждь ми, сыне, твое сердце, очи же твои моя пути да соблюдают.

Учитель мудрости требует от ученика своего, чтобы он с сердечным доверием принимал от него наставления: даждь ми сердце твое, — и чтобы пристально очами ума своего взирал на пути учителя, на его наставления и правила (очи твоя моя пути да соблюдают), — постоянно имел их на виду, не заглядывался в сторону на распутия заблуждений и пороков. Эти распутия изображаются в следующих стихах.

27–28. Сосуд бо сокрушен (с щелями) чуждий дом и студенец тесен чуждий. Сей бо (таковый дом) вскоре погибнет, и всякий законопреступник истребится.

Ученику мудрости свойственно довольствоваться мирными домашними удовольствиями в кругу своего семейства, и не искать развлечений на стороне, не ходить в чужой дом. Горе мужу, который повадился ходить в чужой дом и здесь находить продажные удовольствия. Чужой дом тоже, что сосуд продырявленный, — сколько ни лей в него, никогда не наполнится. Сколько ни носи добра в чужой дом, — все мало. — Чужой дом — тоже, что колодезь тесный, — с не расчищенным или засорившимся проходом воды из него, — с узким, едва приметным отверстием, сквозь которое едва проходит вода. Не находя себе свободного выхода, она вскоре перестает изливаться из него, и колодезь исчезает. Подобно тому погибнет и чужой дом, промышляющий постыдным гостеприимством. Сначала он располагает обильными средствами для своего существования; но вскоре, вследствие беспечности и расточительности обитающих в нем, эти средства истощаются, — он остается без поддержки и разоряется. Вместе с тем истребится всякий беззаконным, привыкший привитать в чужом доме, — погибнет от своего распутства и безумной расточительности.

29–30. Кому горе (у кого вой)? Кому молва (у кого шум)? Кому судове (раздоры)? Кому горести и свары? Кому сокрушения вотще? Кому сини очи? Не пребывающим ли в вине (не сидящим ли за вином)? И не назирающим ли, где пирове бывают?

В предшествующих двух стихах шла речь о пагубных последствиях развратной, проводимой вне дома жизни; теперь же изображается вред от пьянства. Невинно вино, как дар Божий на пользу человека, как подкрепляющий утомленного и увеселяющий сердце печального напиток, но укоризненно злоупотребление вином, пьянство (Притч. XXI, 1) Люди, любящие сидеть за вином и, если самим не на что напиться, ищущие случая бывать на чужих пирах, — эти люди — самые несчастные существа. В пьяном виде они поднимают вой, воображая себя несчастными и обиженными, — шумят без умолку, так что напрасно уговаривают их помолчать или потише говорить, чтобы шумом не беспокоить, — заводят раздоры, — делают неприятности и придирки всякому (горести и свары), — из–за пустых вещей (вотще) затевают драку и в драке подвергаются побоям (терпят сокрушения) и уходят с подбитыми глазами (сини очи).

31. Не упивайтеся вином, но беседуйте с человеком праведным и беседуйте в проходех (в прогулке). Аще бо на чашы и сткляницы вдаси очи твои, последи (в последствии) имаши ходити нажайший белилного древа (песта).

Для избежания пьянства, учитель мудрости советует искать развлечения в беседах с людьми праведными, — благочестивыми и добродетельными, — в беседах на дому у них или в прогулках с ними (проходех). Такие беседы обращают душу к предметам духовным и отвлекают от чувственных искушений. Уста праведного каплют премудрость, усладительную как мед, питательную для жаждущих истины и утешения душ как млеко и масло (Притч. X, 31). Пьяница не только устами, но и глазами жадно впивается в сосуды, наполненные вином, — и жадность его к одуряющей влаге доводит его до того, что все с себя пропивает, даже одежду и ходит нагим, словно пест в ступе, т. е. обеленный, обнаженный от коры, кусок дерева, употребляемый для толчения зерен в ступе.

32. Последи же яко от змия уязвен прострется и якоже от кераста (рожковой змеи) разливается яд.

Действие вина, неумеренно употребляемого, сравнивается здесь с действием змеиного яда. Вино возбуждает приятное ощущение в пьющем, но неумеренное употребление оканчивается тем, что пьяница, яко от змия уязвен прострется, т. е. получит болезнь, от которой сляжет в постель, и будет испытывать телесные страдания, словно проглотил яд от рожковой змеи.

33. Очи твои егда узрят жену чуждую, уста твоя тогда возглаголют стропотное (лукавое).

Продолжается речь о пьянстве. Опьянение ведет нередко к другому греху, — любодейству. Когда опьяневший увидит чужую жену, он забывает тогда о долге супружеской верности, если женат, или вообще о заповеди, запрещающей любодейство. Им овладевает плотская похоть, и тогда уста его начинают говорить стропотное, т. е. он начнет склонять чужую жену на грех лукавыми речами.

34. И возляжеши (очутишься) яко в сердце моря, и якоже кормчий во мнозе волнении.

Возляжеши в сердце моря. Это значит, что пьяница, в состоянии опьянения, походит на человека, вследствие кораблекрушения погрузившегося в глубину моря, — т. е. также, как он, лишается чувств и сознания. И якоже кормчий во мнозе волнении (возляжеши). Сильное морское волнение бывает причиною, что и самый кормчий выбивается из сил в борьбе с разъяренною стихиею и делается её жертвою. В применении к пьянице это значит, что под влиянием винных паров он сначала находится в сильном возбуждении, отличается развязностию, говорливостию и подвижностию, а затем, одолеваемый вином, он теряет силы, делается крайне вялым, неповоротливым, ум и язык отказываются ему служить, как руль кормчему, и он погружается в бесчувствие.

35. Речет же: бита мя и не поболех, и поругашася ми, аз же не разумех. Когда утро будет, да шед взыщу, с нимиже снидуся?

В сих словах выражается равнодушие пьяницы к своей чести. Напрасно кто из участия к нему, когда он проспится, станет стыдить его напоминанием ему о том бесчестии, какому он подвергался в опьянении; напрасно стал бы говорить пьянице, что его в этом состоянии били, над ним всячески ругались; напрасно стал бы уговаривать его прекратить попойки в обществе с подобными ему гуляками. Пьяница ответит полнейшим пренебрежением к словам участия к нему. Что за беда, скажет он, если меня били и всячески позорили? Ведь я был в таком положении, что не чувствовал боли от побоев, не слышал порицаний и насмешек. Нет, — меня нисколько не тревожит то, что́ делали со мною, когда я упился до бесчувствия. Удовольствие от винопития для меня дороже чести. Не о ней я думаю, а о том, чтобы опять напиться и как можно скорее. Завтра же уйду и поищу приятелей, чтобы в обществе их провести время в попойке. Жду–не–дождусь завтрашнего дня, — о, когда он наступит! — Вот до какой степени может доходить равнодушие пьяницы к своей чести.

Гл. XXIV, 1–3. Сыне, не ревнуй мужем злым, ниже возжелей быти с ними: лжам бо поучается сердце их и болезни устне их глаголют.

Не ревнуй мужем злым (слич. XXIII, 17): не завидуй благосостоянию людей законопреступных. Ниже возжелей быти с ними: не ищи знакомства и союза с ними, чтобы научиться от них, как надо устроят свои житейские дела. Ничему доброму они не научат тебя, лжам бо поучается сердце их. Они всем сердцем преданы лукавству; о лжи, обмане помышляет их сердце, и каково у них сердце, таков и язык: болезни устне их глаголют. Если успеешь войти в их доверие, — от них услышишь только то, что болезненно отзовется в твоем сердце. Они потребуют от тебя отречения от правил честности, поглумятся над твоею совестливостию, над тем, что ты еще не потерял страха Божия. Они скажут тебе, что разбогатеть можно только путем обмана, неправд всякого рода. Не дай увлечь себя в их сети, и для этого совсем не сближайся с ними.

3–4. С премудростию зиждется дом и с разумом исправляется (утверждается). С чувством (ведением) исполняются сокровища (наполняются сокровищницы) от всякаго богатства, честнаго (ценного) и добраго.

Отвращая своего ученика от сближения с людьми законопреступными и от подражания им в употреблении бесчестных средств для благоустроения своей жизни, Премудрый указывает другой путь к достижению этой цели, более надежный и безопасный. Этот путь есть премудрость, началом которой служит страх Божий, и ведение, соединенное с благочестием. Только при помощи этой мудрости и ведения, зиждется и утверждается дом, т. е. благоустрояется и упрочивается домашнее хозяйство, и сокровищницы наполняются всякого богатства ценного и доброго. Мудрость и ведения в соединении с страхом Божиим потому споспешествуют устроению дома, что привлекают на мудрого и ведущего благословение Божие, которое есть необходимое условие домашнего благосостояния. Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущий (Псал. СХХVI, 1).

5. Лучше мудрый крепкаго (сильнаго), и муж разум имеяй земледельца велика.

Что мудрость полезнее физической силы, это видно из многих опытов. Так в случае войны благоразумный муж может оказать важнейшие услуги согражданам, нежели самый храбрый воин. В книге Экклезиаст это подтверждается следующим примером: «некогда к небольшому городу подступил великий царь и обложил его, и произвел против него большие осадные работы; но в нем нашелся мудрый бедняк, и он спас своею мудростию этот город» (Екклез. X, 14–15. Слич. 2 Царств. XX, 15–22), — т. е. умел дать добрый совет для отражения неприятеля. Равным образом, муж, имеющий разумение, — рассудительный, — лучше земледельца великого. Здесь сравнивается умный хозяин с трудолюбивым рабочим (великим земледельцем). Первый своими благоразумными распоряжениями, уменьем распоряжаться работами, больше принесет пользы хозяйству, чем последний, если при всем трудолюбии у него недостает уменья правильно и вовремя работать.

XXXI. Паримия в пятницу шестой седмицы Великого поста. (Притч. XXXI, 8–31).

В сей паримии предлагается наставление царю, затем изображаются достоинства доблестной жены.

Гл. XXXI, 8. Сыне, отверзай уста твоя слову Божию, и суди вся (всех) здраво.

Это одно из наставлений матери своему сыну царю (ст. 1). Царь есть верховный судия в своем царстве и, как судия, он должен быть образцом правосудия. Он должен отверзать свои уста слову Божию, т. е. изрекать судебные приговоры согласно с словом или законом Божиим, который заповедует судиям помнить, что они призваны производить суд не от своего лица, а от лица Божия, от лица Судии всех Бога, чуждого лицезрения, и чтобы, помня это, были беспристрастны, чужды предубеждения в пользу одних и против других (Второзак. I, 17). — Суди всех здраво, — всякого, кто бы ни был, богатый или бедный, знатный или незнатный, суди здравомысленно, не ослепляясь пристрастием к одному и предубеждением против другого.

9. Отверзай уста твоя и суди праведно, рассуждай же убога и немощна.

В правосудии нуждаются особенно лица, терпящие притеснения от богатых и сильных, как–то убогие, т. е. бедные, и немощные, или беспомощные, именно вдовы, сироты, пришельцы. Если все эти лица, притесняемые богатыми и сильными, пожалуются тебе на своих притеснителей, то отверзай уста твоя для произнесения праведного суда. — Рассуждай убогого и немощного, т. е. внимательно рассматривай жалобы их, и если они окажутся справедливыми, вступись за них, не допусти, чтобы безнаказанно обижали их богатые и сильные. — Закон Моисеев повелевает проклясть того, кто превратно судит пришельца, вдову и сироту (Второзак. ΧΧVII, 19). Это одно из преступлений, за которые Господь грозит Иудеям опустошением их государства и рассеянием их по лицу всей земли (Исаия X, 4; Иезек. XXII, 7. 15).

В следующих двадцати двух стихах, по числу букв Еврейского алфавита, содержится описание достоинств доблестной жены.

10. Жену доблю (доблестную) кто обрящет? Дражайши есть камений многоценных таковая.

Доблестная жена, — это жена крепкая духом, твердая в исполнении своего долга в отношении к мужу, семье, хозяйству. Вопрос: кто обрящет доблестную жену? предполагает, что такую жену трудно найти, что она редко встречается. И это не удивительно. Жена по самой природе своей есть немощный сосуд в сравнении с мужем. «Когда видите, говорит святитель Московский Филарет, высокую и сильную доблесть в лице мужа, вы не столько удивлены, сколько удовлетворены, найдя вполне то, чего можно было требовать от сей природы. Но когда такую же доблесть встречаете в немощном естестве жены, ваше ожидание превышено, и вы не только довольны, но и удивлены. Например, смотря на Иакова, который, чтобы утишить несправедливую вражду брата, добровольно осуждает себя на изгнание из родительского дома и, не взяв ничего из наследства богатого отца, с одним странническим посохом идет в отдаленную страну, без сомнения с чувством удовольствия скажете вы: это великодушно, это достойно сына Исаакова, внука Авраамова. Но если посмотрите на Руфь, которая по любви к свекрови, беспомощной иноплеменнице, и по уважению к её добродетели и благочестию решается оставить свое родство и отечество, и будучи самою Ноэмминью удерживаема от сего трудного и, по–видимому, безнадежного подвига, не колеблется и говорит Ноэммини: идеже идеши ты, и аз пойду, и идеже водворишися ты, водворюся и аз, людие твои — людие мои, и Бог твой — Бог мой (Руфь, I, 16. 17), — при виде сей мужеской в жене крепости духа, сего восторга добродетели, вы не только довольны, но и удивлены и тронуты» (Слова и Речи Т. V, стр. 193 изд. 1885 г.). Поистине, чем необыкновеннее в жене крепость духа, чем реже это явление, тем оно достойнее нашего почтения. Обладающая этою крепостию жена дражайши есть камений многоценных, — многоценных по редкости их и потому что нередко издалека привозятся. Счастлив муж, имеющий доблестную жену, — он не променяет ее ни на какие драгоценности. Условием счастия семейного служат не драгоценные и обильные сокровища, а мир семейный; в противном случае отравляется удовольствие обладания вещественными драгоценностями.

11. Дерзает на ню (доверяет ей) сердце мужа ея. Таковая добрых корыстей не лишится.

Доверяет ей сердце мужа её: судя по тому, о чем говорится во второй половине стиха, идет речь о доверии в хозяйстве. Мужу её нет нужды самому вести домашнее хозяйство; он может спокойно проводить время в других занятиях, в уверенности, что его хозяйство находится в благонадежных руках. Его жена, как отличная хозяйка, не лишится добрых корыстей, — не только не доведет своего дома до скудости, но еще не будет иметь недостатка в добрых, обильных приобретениях, — доходы будут у ней превышать расходы.

12. Делает бо мужу своему благая во все житие.

У ней одно на уме — угодить мужу. Всю жизнь свою она посвящает на то, чтобы делать ему приятное, доверие его к ней оправдывать трудами на пользу его.

13. Обретши волну и лен, сотвори благопотребная рукама своима.

Доблестная жена никогда не сидит без дела, — она рукодельница, сама приготовляет из шерсти и льна все, что нужно для одеяния себя с семейством и для украшения дома.

14. Бысть яко корабль, куплю деющий издалеча, собирает себе богатство.

Она не посылает в дальние страны кораблей для обогащения себя заморскими сокровищами; но сидя дома, она собирает столько богатства, что не уступит в этом отношении занимающимся морского торговлею. По уменью добывать и наполнять свой дом богатством она похожа на корабль, нагруженный дорогими товарами.

15. И востает из нощи, и даде брашна дому и дела (работу) рабыням.

Как заботливая хозяйка, она не только весь день проводит в трудах, но мало спит и ночью, — она очень рано поднимается с постели для необходимых по дому распоряжений: именно отпускает припасы для приготовления брашна своим домашним, и распределяет урочную на день работу служанкам. Она сама не любит долго спать, не позволяет и служанкам своим долго нежить себя на ночном ложе, — она подает им в себе пример трудолюбия.

16. Узревши село (поле) купи, от плодов же рук своих насади стяжание.

Хозяйственная деятельность доблестной жены не ограничивается пределами дома, но простирается дальше. Благодаря уменью вести домашнее хозяйство, у ней накопляется значительный капитал, отчасти из сбережений от домашних расходов, отчасти из новых прибытков, вырученных от рукоделия. Этот капитал не лежит у ней без употребления: она делает из него выгодный оборот, — она покупает на него поле и насаждает это стяжание, т. е. разводит на купленном поле садовые и огородные растения. Затрачиваемые на это издержки суть плоды рук её, т. е. берутся из наличных, нажитых её руками средств, а не приобретаются заимообразно.

17. Препоясавши крепко чресла своя, утвердит мышцы своя на дело.

Ведя свое хозяйство в обширных размерах, доблестная жена, по–видимому могла бы уводить себя от черных работ, — достаточно было бы ей только распоряжаться работами других, указывать им, что и как надо делать. Но она сама принимает участие в работах, а для свободы своих движений во время работы, крепко поясом стягивает по чреслам широкую одежду свою, и напрягает свои мышцы на работу, не уступая в проворстве и ловкости любому мущине.

18. И вкуси, яко добро есть делати (работать), и не угасает светильник ея всю нощь.

Вкуси, яко добро есть делати. Видя, как полезно и приятно проводить время в работе, доблестная жена вошла, так сказать, во вкус работы; потому она работает не только днем, но и ночью при свете светильника, — за работою просиживает ночи, ободряя себя успехами её и надеждою на дальнейшие успехи.

19. Лакти своя простирает на полезная, руце же свои утверждает на вретено.

Лакти — тоже, что руки (часть вместо целого), простирает на полезная. Руками можно делать все, что приносит пользу, и что служит ко вреду, например хищение, драки и т. под. Доблестная жена протягивает свои руки только на полезную деятельность, и утверждает их на веретено, — т. е. крепко держит ими орудие для прядения льна и шерсти, и не устает за этою работою.

20. И руце свои отверзает убогому, длань же свою простре нищу.

Доблестная жена печется не об одних домашних своих, но избытками своими делится с бедными, подавая руку помощи всякому, нуждающемуся в ней.

21. Не печется о сущих в дому муж ея, егда где замедлит, вси бо у нея одеяни суть.

Муж доблестной жены может на долгое время отлучаться из своего дома без опасения, что отсутствие его может быть потерею для сущих в дому его. Доблестная жена есть земное провидение для семейства, — она на себя одну принимает заботы о нем, не обременяя ими мужа, так что муж, по надобности и без надобности отлучившийся куда- нибудь, не имеет нужды спешить домой. Нужды семьи удовлетворяются ею без всякого вмешательства со стороны мужа. Никто из домашних у ней ни в чем не терпит нужды; все, например, у ней одеты не только тепло, так что могут не бояться холода и дома, и в дороге, но и красиво.

22. Сугуба одеяния сотвори мужу своему, от виссона же и порфиры себе одеяние.

У мужа доблестной жены всегда имеется две перемены всякого рода одежд, — выбирай любую, и сама она одевается не только прилично, но и великолепно. У неё есть одежды нижние из тонкой льняной ткани (виссона) и верхние пурпурного цвета (порфиры), похожие на царское облачение. Но замечательнее всего то, что и на мужа, и на себя она сама сотвори одежды, собственными руками сработала их, ничего не тратя на чужих мастеров и мастериц. Это свидетельствует не только о трудолюбии, но и о художественном вкусе, потребном для приготовления драгоценных одежд.

23. Славен бывает во вратех муж ея, внегда аще сядет в сонмищи со старейшины жительми земли.

К чести доблестной жены служит также то, что муж её, не отвлекаемый попечениями о домашних дедах, с великою честию (славен бывает) проходит общественную службу, принимая участие, в собрании старейшин своей земли, в делах правительственных и судебных, которые обыкновенно производимы были публично у городских ворот.

24. Плащаницы сотвори и продаде Фининианом, опоясания же Хананеом.

Финикияне и Хананеи славились торговлею (Исаия XXIII, 8. Иезек. ΧVII, 4. Осии XII, 7), особенно Финикияне. В руках Финикиян сосредоточена была морская торговля древнего мира. Те и другие скупали на месте товары и сбывали их в соседних и далеких странах, — те и другие были посредниками между производителями и покупателями. Надо полагать, что и доблестная жена прибегала к их посредничеству, для сбыта полотен и поясов, изготовленных её руками.

25. Уста своя отверзе внимательно и законно, и чин заповеда языку своему.

Доблестная жена любит больше делать, чем говорить; но когда она раскроет уста свои, то отнюдь не для празднословия и злословия, а для слова чистого и непорочного. Каждое слово она произносит внимательно, т. е. предварительно обдумав и взвесив его, — и законно, т. е. не увлекаясь произволом и своенравием, а строго держась в пределах закона и долга. Свои распоряжения, обличения и вразумления она высказывает так, что никто не посмеет укорить ее в несправедливости и пристрастии. — И чин языку своему заповеда. Это значит, что она не дает воли своему языку и в своих речах соблюдает меру и приличие, — умеет во́ время сказать, и во́ время промолчать.

26. Крепостию и лепотою облечеся и возвеселися во дни последния.

Доблестная жена по временам одевается в драгоценую одежду, в виссон и багряницу; но постоянным одеянием или украшением её служит крепость и лепота не столько тела, сколько души. Она сохраняет это украшение, эту свежесть сил телесных и душевных до последних дней, и потому даже в преклонных летах (во дни последния) не покидает ее радостное настроение души (возвеселися).

27. Тесны стези дому ея, брашна же леностного не яде.

Дом её загроможден произведениями её труда и не представляет достаточного простора для праздного хождения по его переходам (стезям) взад и вперед. Она — враг праздности и брашна леностного не яде, — она вкушает хлеб, добытый её трудом, и почитает грехом тунеядства ядение хлеба ленивыми. «Аще кто не хощет делати, ниже да яст». (2 Солун. III, 10).

28. Уста своя отверзе мудро и законно.

Повторяется сказанное в 25 стихе.

29. Милостыня же ея восстави чада ея, и обогатишася, и муж ея похвали ю.

Хорошо живется детям её, пока они еще не оставили родительского крова: они всем обеспечены и удовольствованы. Но если они обзаведутся собственным хозяйством, начнут самостоятельную жизнь, она и тогда не оставляет их без своей помощи. Она всегда готова прийти на помощь им в их нуждах и недостатках, и эта помощь (милостыня), поданная им благовременно, улучшая их положение, восставляет чад её, — т. е. поднимает, ободряет их дух, спасает их от малодушие и уныния. Вместе с этим возрастает уважение и любовь их к своей матери. Но первый ценитель её нравственных и хозяйственных достоинств есть муж её. Он похвали ю следующими словами:

30. Многи дщери стяжаша богатство, многи сотвориша силу. Ты же предуспела и превознеслася еси над всеми.

Муж отдает своей доблестной жене преимущество пред всеми другими женщинами. Многие дщери, т. е. женщины (Бытия XXX, 13), умели нажить богатство и своими достоинствами приобресть вес (сотворить силу) в семье и в обществе; но ни одна из них не сравнится с доблестною женою: она предуспела, т. е. опередила их всех и превзошла (превознесеся) не одним богатством и силою, но и другими качествами, которые редко можно встретить у других жен, — именно:

31. Ложнаго угождения и суетные доброты женския несть в тебе. Жена бо разумна благословена есть, страх же Господень сия (она) да хвалит.

Многие женщины добиваются внимания к себе мущин ложным угождением, т. е. лицемерным угодничеством и любезничаньем, и суетною добротою (красотою), т. е. прибегают к искусственным средствам для возвышения своей красоты или для того, чтобы казаться красивыми, — именно употребляют румяна и белила, которые поистине составляют суетную, подложную, а не настоящую красоту. Ничего подобного не дозволяет себе доблестная жена; любовь и уважение к себе со всех сторон она привлекает действительными достоинствами, а не показными, обманчивыми.

Приведши похвальный отзыв мужа о доблестной своей жене, Премудрый с своей стороны подтверждает этот отзыв, как вполне заслуженный ею, ибо поистине благословенна, достойна одобрения и благоволения умная жена. Но чтобы она не возгордилась этою похвалою, Премудрый требует от ней, чтобы она сама хвалила страх Господень, — не думала высоко о своей мудрости, но началом истинной мудрости исповедывала страх Божий, без которого не имеет цены человеческая мудрость.

32. Дадите (воздайте) ей от плодов устен ея, и да хвалимь будет во вратех муж ея.

Плоды уст доблестной жены, — это добрые успехи её умных речей, благотворное действие их на ум и сердце её мужа, детей, домашних и других. За её добрые речи справедливость требует воздать (дадите) ей добрым словом, почтить ее похвалою. Итак воздайте же ей этою похвалою и да разделяет с нею похвалу муж её. Он заслужил эту похвалу за то, что умел выбрать себе в спутницы жизни доблестную жену, и во все время сожития с нею высоко ценить её прекрасные качества. Пусть не только частные граждане прославляют его, но и старейшины города провозгласят его примерным мужем публично, у ворот городских, где они собираются для суда и управы.

Примечания

1

См. 1–го тома второе издание наших толкований на паримии из книг Моисеевых, Иисуса Навина, Судей, Царств, Паралипоменон и Иова.

2

По мнению некоторых корнем слова притча должно признавать древнеславянское ткъ, откуда Русское ткнут, тыкать. Отсюда слово притча будет значить — что́ приткнулось, что́ приключилось, и что́ следует из этого случая. По другому мнению слово притча сродно со словом притачивать в смысле подбирания мыслей и слов.

3

Объяснение этих слов, составляющих заключение предшествующей паримии, см. в толковании на нее.

4

См. указание на них у Дебольского: „Дни Богослужения”. 1849, кн. 1 стр. 124.

5

См. у Дебольского там же.

6

По Ватиканскому списку: ασεβείς — нечестивых, а по Александрийскому вернее: ασθενείς — немощных, бедных.

Content

ТОЛКОВАНІЕ
НА ПАРИМΙИ
Епископа ВИССАРІОНА

ПАРИМИИ ИЗ КНИГИ ПРИТЧЕЙ.

Ι. Паримия на вечерне в понедельник первой седмицы Великого поста. Притч. Ι, 1–20.

II. Паримия во вторник первой седмицы Великого поста. (Притч. Ι, 20–33.)

III. Паримия в среду первой седмицы Великого поста. (Притч. II, 1–22.)

IV. Паримия в четверг первой седмицы Великого поста. (Притч. III, 1–18.)

V. Паримия в пяток первой седмицы великого поста (Притч. III, 19–34).

VI. Паримия в понедельник второй седмицы Великого поста (Притч. III, 34–35; ΙV, 1–22).

VII. Паримия во вторник второй седмицы Великого поста (Притч. V, 1–15).

VIII. Паримия в среду второй седмицы Великого Поста (Притч. V, 15–23, VI, 1–3).

IX. Паримия в четверг второй седмицы Великого поста. (Притч. VI, 3–20.)

X. Паримия в пяток второй седмицы Великого поста. (Притч. VI, 20–35.)

XI. Паримия в понедельник третьей седмицы Великого поста. (Притч. VIII, 21.)

XII. Паримия на праздники Обрезания Господня 1–го января и Благовещения 25–го марта. (Притч. VIII, 22–30.)

XIII. Паримия во вторник третьей седмицы Великого поста. (Притч. VIII, 32–36; IX, 1–11).

ΧIV. Паримия в среду третьей седмицы Великого Поста. (Притч. IX, 12–18.)

XV. Паримия в четверг третьей седмицы Великого поста. (Притч. Χ, 1–21.)

ΧVI. Паримия в пятницу третьей седмицы Великого поста (Притч. Χ, 31–32; XI, 1–12).

XVII. Паримия в понедельник четвертой седмицы Великого поста (Притч. ΧΙ, 19–31; ΧΙΙ, 1–6).

ХVIIІ. Паримия во вторник четвертой седмицы Великого поста (Притч. XII, 8–22).

XIX. Паримия в среду четвертой седмицы Великого поста (Притч. XII, 23–28; XIII, 1–9).

XX. Паримия в четверг четвертой седмицы Великого поста. (Притч. ΧΙΙІ, 20–26; XIV, 1–6).

XXI. Паримия в пяток четвертой седмицы Великого поста. (Притч. XIV, 15–26.)

XXII. Паримия в понедельник пятой седмицы Великого поста. (Притч. XIV, 27–35; XV, 1–4).

XXIII, Паримия во вторник пятой седмицы Великого поста. (Притч. XV, 7–19).

ХХIV. Паримия в среду пятой седмицы Великого поста. (Притч. XV, 20–38; XVI, 1–9).

XXV. Паримия в четверг пятой седмицы Великого поста. (Притч. ΧVI, 17–33; ХVIІ, 1–17).

ΧΧVI. Паримия в пяток пятой седмицы Великого поста. (Притч. ΧVII, 17–28; ΧVIΙΙ, 1–5).

ХХVIІ. Паримия в понедельник шестой седмицы Великого поста. (Притч. XIX, 16–25.)

XXVIII. Паримия во вторник шестой седмицы Великого поста, (Притч. XXI, 3–21).

XXIX. Паримия в среду шестой седмицы Великого поста. (Притч. ХХІ, 23–31; ХΧΙΙ, 1–4.)

XXX. Паримия в четверг шестой седмицы Великого поста. (Притч. ХХIII, 15–35; XXIV, 1–5).

XXXI. Паримия в пятницу шестой седмицы Великого поста. (Притч. XXXI, 8–31).

Примечания