Шон Слейтер

Уцелевший

© Н. Пресс, перевод, 2015

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство Иностранка®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

«Уцелевший» посвящается:

моей жене Лэни, которая подарила мне двоих замечательных детей и всегда наполняет наш дом радостью и уютом,

а также моей матери, Джо-Энн Оукли, для которой другие люди всегда стоят на первом месте и которая неизменно дает мне бесконечную любовь и поддержку

Благодарности

Особую благодарность хотелось бы выразить моему напарнику, констеблю Кирку «О. М. Т.» Лонгстаффе за то, что он стал первым читателем и ангелом-хранителем этой книги.

Далее – констеблю Уоррену, кодовое слово «хотдог».

Туткалуке за его профессиональные консультации по видам оружия и операциям.

Сержанту Стиву «Серебряной Лисе» Таккеру за консультации по структуре подразделения и методам ведения расследования.

Ошибки, допущенные в этих областях, являются исключительно моими.

Также я хотел бы сказать спасибо людям, которые поддерживали меня (или тем или иным образом пострадали) в моем писательском начинании:

Люку и Рэйли: вы столь часто сидели рядом с отцом, сочиняли свои собственные истории и читали книжки собственного сочинения. У вас всегда все прекрасно получается, и я очень вами горжусь!

Ларри «Папаше» Оукли – ты всегда был рядом с нами, с первого дня.

Биллу и Джейми.

Синди, прошу прощения за печатную машинку… (Нет, не прошу.) Моему отцу (мне тебя не хватает), Мэри (мы виделись только мельком), Адамо и Нику.

Лидии, Гейлу и Йен-Йен.

Дину и Лори Метхорст, которые всегда поддерживали меня с упорством, достойным «Оскара», еще на заре моей карьеры.

Харри Метхорсту, который имел несчастье ознакомиться со всеми моими первыми набросками.

Рите Метхорст за ее поддержку и за бесконечное терпение по отношению к Харри.

Дитриху Мартинсу, который позволял мне таскать его по всем книжным магазинам Ванкувера.

Хельге, Джо, Иэну и Пауле – лучшим в мире критикам.

Джейсону «Зеленой Вспышке» Галланту.

Джо и Марго Каммингсам, с которыми нас с Лэни объединяют общие воспоминания и Стелла.

Лизе и Филу – осторожней с этими компьютерными играми!

Грэмпсу и Бабушке, которые помогли мне оплатить некоторые из писательских курсов.

Дину и Крис, которые открыли мне глаза на то, что такое голос.

Тэффи Кэннон за слова поддержки в тяжелые времена.

Моему профессору из колледжа Крису Райдауту, который за один семестр научил меня тому, что значит страсть к сочинительству.

Даниелю Калла, Джону Фуллеру и Росу Гуджи – за тот прекрасный опыт, который я получил, благодаря публикациям триллера с продолжением в воскресном выпуске газеты «Провинс».

Касе Бенке, Розанне Беллингем, Мадлен Бастон и Зоуи Кинг, которые делают прекрасные вещи в агентстве «Дарли Андерсон».

Моему талантливому редактору в издательстве «Саймон энд Шустер, Великобритания» Либби Евтушенко и редактору Джоан Дитч, которые помогли превратить хороший сюжет в прекрасную книгу. Сюзанне Бабоно в «Саймон и Шустер, Великобритания» – за то, что поверила в меня.

И наконец, огромное спасибо моему потрясающему агенту Камилле Болтон, чья неустанная работа помогла довести этот роман до совершенства и которая первой разглядела во мне перспективного автора.

Я благодарю всех вас!

Если я кого-то забыл, простите меня! Сумасшедшие времена настали!

Искренне ваш,

Шон.

Среда

Глава 1

Умереть легко. Продолжать жить куда сложнее.

Сотрудник отдела по расследованию убийств Джейкоб Страйкер знал это слишком хорошо, хотя, на его вкус, «жить» следовало бы заменить на «выживать». Детектива можно было понять: в последние два года ему пришлось нелегко. Жена умерла, дочь пребывала в подавленном состоянии. И едва успел он приступить к своей первой смене после шестимесячного отпуска по семейным обстоятельствам, как день начал оборачиваться настоящей катастрофой. Ни свет ни заря, всего в десять минут десятого, ему позвонила директор школы Кэролайн Майерс – насчет дочки. Меньше всего на свете Страйкеру сейчас хотелось отлучаться с работы, да еще и тащить с собой напарницу, Фелицию Сантос, но директор Майерс была непреклонна. Страйкер понятия не имел, что Кортни натворила на этот раз и чем ей это грозит.

В любом случае ничего хорошего звонок не предвещал.

Шагая к директорскому кабинету по коридору, стены которого были обшиты панелями красного дерева, Страйкер готовился к худшему. Да, они с Кэролайн перешли на «ты», вспоминал он, проходя под флагами школы Святого Патрика, на которых были изображены сражающиеся грифоны.

Вокруг него роились призраки, гоблины, Джокеры и Бэтмены – зловещие персонажи вовсю готовились к праздничным торжествам. Большинство детей не упустили случай нарядиться, и лишь немногие все еще ходили в привычной школьной форме.

Ученики, в возрасте от тринадцати до семнадцати лет, галдели без умолку. Обрывки разговоров сливались в оглушительный гул, заполнявший высокие своды вестибюля. Воздух звенел от ожидания грядущего праздника, даже Страйкер моментально почувствовал приближение Хеллоуина.

Детектив остановился и оглянулся на отставшую напарницу.

– Глянь, вот тот парень в хоккейной маске ужасно похож на твоего последнего бойфренда, правда? – попытался пошутить он, надеясь скрыть досаду из-за очередного вызова к директору.

– Вообще-то, моим последним бойфрендом, если мне память не изменяет, был ты, – парировала Фелиция, проводя рукой по длинным каштановым волосам.

– Вот и я говорю! Симпатичный парень!

Фелиция негромко рассмеялась, а Страйкер почувствовал себя ужасно неловко. В принципе, он уже привык к неловкости, которая регулярно возникала между ними после расставания пару месяцев назад. Быстро отведя взгляд, он снова стал пробираться через толпу старшеклассников.

Директор Майерс ждала в кабинете. Роскошный деловой костюм кремового цвета плохо сочетался с большими круглыми очками в стиле Салли Джесси Рафаэль: оправа была на тон ярче ее коротких вьющихся рыжих волос. В руках она держала толстую папку – наверняка личное дело Кортни! При виде Страйкера она натянуто улыбнулась.

– Слышал, вам нужны билеты на полицейский бал, – откашлявшись, попытался разрядить обстановку Страйкер, но директор даже не улыбнулась, и он тут же перешел на серьезный тон. – Господи, Кэролайн, ну что она натворила на этот раз?

– А сам-то как думаешь? Прогуливает! Снова! В пятый раз за этот месяц!

– Есть какие-нибудь идеи, где ее искать? – Страйкер почувствовал, как заходили желваки на скулах. – Или с кем она?

Директриса собралась ответить, как вдруг откуда-то из коридора, со стороны то ли актового зала, то ли столовой, донеслись громкие хлопки. Директор Майерс напряглась, словно получила пощечину.

– До Хеллоуина еще два дня, а я уже жду не дождусь, чтобы он поскорее закончился! – пожаловалась она. – Эти чертовы петарды взрываются целыми днями!

Но не успела она закончить, как за дверью разразилась очередная канонада, и Страйкер в ужасе замер.

Хлопки звучали чересчур резко и отрывисто – словно щелканье кнута.

Бам-бам. Бам-бам.

Бам-бам. Бам-бам. Бам-бам.

Он обернулся. Фелиция уже бросилась к двери. Страйкер взглянул на нее и понял, что они подумали об одном и том же: это не петарды, а выстрелы! Из тяжелого автоматического оружия!

Глава 2

– Господи, там стреляют! – обернулся Страйкер. – Вызывай полицию, срочно!

Майерс застыла на месте и недоверчиво посмотрела на него, поэтому Страйкер сам схватил телефон, набрал 911 и сунул трубку ей в руки:

– Скажи, что в школе стрельба!

Он выхватил из кобуры «зиг-зауэр» сорокового калибра. Двенадцать пуль в обойме и еще одна в канале ствола. Взглянув на Фелицию, Страйкер увидел, что она тоже достала пистолет.

– За мной! – коротко кивнув, бросил он через плечо.

– Пошел, пошел!

Страйкер взвел курок и выскочил из кабинета, Фелиция следовала за ним. В холле он прильнул к стене, свернул направо и выглянул в длинный коридор.

На долю секунды повисла звенящая тишина: ни выстрелов, ни взрывов, ни криков – ничего! Происходящее вдруг показалось ему совершенно нереальным. Вспомнились недавние кошмарные случаи стрельбы в школах: их миллион раз показывали по телевизору.

Данблейн.

Политехнический университет Виргинии.

Школа «Колумбайн».

Но как такое могло произойти в школе Святого Патрика?

Район здесь настолько тихий и мирный, что это как-то в голове не укладывается… Мелькнула мысль, что он просто ослышался. В конце концов, первый рабочий день после шестимесячного перерыва. Наверное, он просто еще не вошел в колею. Не поймал волну. Наверное…

В коридоре прогремел еще один выстрел, и мучившие Страйкера сомнения улетучились. Взрывная волна оказалась достаточно сильной, чтобы пол задрожал даже на расстоянии. Сомнений не оставалось: это боевое оружие, автомат – кошмарный сон любого полицейского, если речь заходит о перестрелке в ситуации ближнего боя.

А выстрел раздался ближе некуда.

– Стреляем без предупреждения, – бросил Страйкер Фелиции.

– Заходи слева, я прикрою справа!

Напарники медленно двинулись по коридору, заглядывая в каждый класс. У первого же поворота они услышали крики – пронзительные, истошные стоны.

Впереди! Слева!

Столовая!

Страйкер перехватил «зауэр» поудобнее и взял на прицел двойные двери – деревянные, покрашенные дешевой голубой краской, с небольшими зарешеченными окошками. Словно по мановению волшебной палочки створки распахнулись, и оттуда повалила толпа подростков. Кого тут только не было: Железный Человек, Джек Воробей, чирлидеры, принцессы… Все эти персонажи плакали, орали и бились в истерике. Навстречу полицейским бросилась невысокая светловолосая девочка лет пятнадцати. Белая блузка была заляпана кровью, колготки промокли – она описалась от ужаса. На подгибающихся ногах она кое-как добралась до них, остановилась и замерла, глядя в глаза Страйкеру.

– Они стреляют! Они всех поубивают!

Тут ее левое колено подогнулось, она упала ничком на бежевый кафельный пол. Тело забилось в судорогах, и Страйкер увидел на ее спине рваные раны, из которых хлестала кровь.

«Гидра-шок»! Экспансивные пули!

– Господи! – вскрикнула Фелиция, бросилась было к девочке, но тут снова началась стрельба, и Страйкер толкнул ее на пол.

Пули пробили зарешеченное окошко в дверях столовой, повсюду разлетелись осколки стекла и обрывки проволоки.

– Не вставать! Не вставать! – приказал Страйкер.

Выстрелы стихли. Взяв Фелицию за плечо, он показал на дверь в дальнем конце коридора. Она понимающе кивнула, и полицейские заняли позицию. Проверив оружие, Страйкер распахнул дверь, ворвался в столовую и огляделся. К своему ужасу, он обнаружил, что стрелявший был не один.

Их оказалось трое.

Глава 3

В помещении висела дымная завеса. Клочья дыма серыми облачками плыли по воздуху, пахло жженым порохом… А еще кровью и испражнениями.

Пахло слезами.

Страйкер постарался отключиться от всего этого. По шее крупными каплями струился пот. Он обвел столовую взглядом, пытаясь обнаружить еще какие-то источники угрозы. Но больше никого не было, и он сосредоточился на тех, кого засек сразу.

Трое вооруженных людей – среднего роста, обычного телосложения. Интуиция подсказала ему, что это мужчины, но одинаковая одежда мешала определить точно. Все трое были в черных просторных штанах с большими карманами по бокам, в черных толстовках с капюшонами, а лица закрывали хоккейные маски: белая, черная и красная.

Кошмарный сон наяву.

Жуткая картина на секунду повергла Страйкера в ступор: он ожидал, что стрелявший будет один, максимум двое, но уж никак не трое! Он снова окинул помещение взглядом: здесь было полно учащихся. Кто-то свернулся в клубок на полу, кто-то забился под столы, иные лежали навзничь у стойки с едой.

Мертвые и умирающие.

Девочка в костюме феи простерлась ничком рядом с входными дверями. По бежевому кафелю вокруг нее растекалась лужа крови. Страйкера затрясло: она так похожа на Кортни! Длинные прямые каштановые волосы, слегка загорелая кожа, стройная фигура… Он чуть не потерял контроль над собой, забыв обо всем, чему его учили, хотел было броситься к ней, но тут его накрыла волна облегчения: ведь дочь сегодня прогуляла школу!

Эта девочка была дочерью какого-то другого отца.

Все чувства словно отключились. Девочка наверняка мертва – нельзя выжить после такой потери крови. И тут она пошевелилась, приподняла голову, посмотрела на него пустыми, подернутыми паволокой глазами и едва слышно прошептала: «Помогите!»

Она лежала прямо на линии огня!

У Страйкера все сжалось внутри, но он подавил тошноту. Секундное промедление может стоить жизни этому ребенку! Он заставил себя отвернуться от девочки и отыскал взглядом ближайшего стрелка – того, что в черной хоккейной маске. Тот целился из автомата в мальчишку, забившегося в угол около начала раздачи, и что-то кричал, но Страйкер не мог разобрать слов.

Внезапно бандит замолчал, обернулся и навел автомат на Страйкера.

– Ложись, ложись! – заорал Страйкер Фелиции. – У него автомат!

Он метнулся вправо, бросился на пол, укрывшись за стеной, и в небольшом помещении разразилась череда взрывов. Не медля ни секунды, Страйкер дождался первой же паузы, высунулся из-за дверей столовой, отыскал взглядом Черную Маску и выстрелил три раза подряд.

Черная хоккейная маска будто взорвалась изнутри, голова стрелявшего запрокинулась. По стене за ним потекла адская смесь из волос, костей, крови и мозга. Автомат выскользнул у него из рук, крутанулся в воздухе и упал куда-то за стойку раздачи. Безжизненное тело с глухим стуком рухнуло на пол, а Страйкер уже успел взять на мушку второго стрелка – Белую Маску.

Однако тот заметил, откуда летели пули.

Белая Маска повернулся к Страйкеру, поднял пистолет и открыл огонь. Глухо зазвучали выстрелы.

Стена за спиной полицейских треснула, полетели крошки белого кирпича, штукатурка и пыль взметнулись серым облаком.

– Твою мать, у него сорок пятый! – крикнула из-за двери Фелиция.

Страйкер бросился вперед, пригнулся, метнулся влево, врезавшись в стену, и спрятался за ближайшим рядом шкафчиков. Защита так себе, сорок пятый уж точно пробьет! Белая Маска продолжал стрельбу. Первая пуля вошла в тяжелую деревянную дверь столовой за спиной Страйкера, вторая с металлическим визгом пробила тонкую сталь шкафчика и отрикошетила в двух шагах от детектива.

– Пригнись, пригнись! – раздался крик Фелиции.

Через мгновение она уже была рядом и прикрывала его, стреляя из пистолета.

Упав на одно колено, он во второй раз взял Белую Маску на мушку.

А потом открыл огонь.

Первые три выстрела – мимо, один слишком высоко, два других ушли в сторону, а вот последняя пуля легла в цель. Чуть выше центра груди, между ключицами. Белая Маска издал странный стон и забился в агонии, продолжая сжимать пистолет в сведенных предсмертной судорогой пальцах. Руки безжизненно упали вдоль тела, он накренился вперед и рухнул на пол, словно марионетка, которой обрезали ниточки.

– Двоих снял! – крикнул Страйкер Фелиции.

Из дальнего угла столовой донесся яростный вопль Красной Маски. Он поднял пистолет и прицелился в полицейских. Страйкер схватил Фелицию и толкнул вправо, в сторону кухни. Они упали на пол, и в тот же момент прогремел оглушительный выстрел.

– Задело? – крикнул Страйкер Фелиции, но та уже перекатилась на левый бок и перезарядила пистолет.

Он быстро последовал ее примеру: откатился вправо, выглянул из кухни и засек Красную Маску, который быстро шел в их сторону.

Ближе, ближе, еще ближе… их разделяли какие-то жалкие тридцать метров!

Времени мало, но вполне достаточно, чтобы перезарядить оружие. Страйкер рывком выдернул обойму, вставил новую и пораженно замер.

Боковым зрением детектив заметил, как, перезаряжая на ходу пистолет, Красная Маска подбежал к телу Белой Маски, остановился, опустил пистолет и выпустил две пули в лицо мертвого сообщника. Потом быстро перезарядил и выпустил еще по пуле в ладони Белой Маски.

– Какого хрена он делает? – раздался рядом удивленный шепот Фелиции.

Не успел Страйкер ответить, как Красная Маска вскинул пистолет и выстрелил в сторону полицейских. Страйкер вбежал на кухню, прикрывая голову от осколков: под потолком разорвались лампы. В кухне дым стоял столбом. На губах ощущался привкус крови. За дверью кричали дети.

Он выглянул: Красная Маска бежал к аварийному выходу в дальнем конце столовой.

– Уходит, уходит! – заорал Страйкер. – Прикрой меня!

Вскочив на ноги, он пронесся мимо тел, растолкал сбившихся в кучку учеников, чуть не поскользнувшись в лужах крови, от которой весь пол казался красным, подбежал к окну и выглянул на улицу.

На парковке перед школой он увидел Красную Маску: тот запрыгнул в небольшую зеленую машину – «хонду-цивик» середины девяностых, таких там было полно. Раздался шум двигателя, и машина с визгом дернулась с места.

– Он на машине! – крикнул Страйкер напарнице и бросился на улицу.

Фелиция бежала за ним. «Хонда» уже выехала со двора и повернула на север; Страйкер выбежал на дорогу, открыл огонь и разнес вдребезги заднее стекло. Машину замотало по дороге, водитель чуть не потерял управление и не вылетел в кювет на Пайн-стрит, но все-таки выровнялся и прибавил скорость. Страйкер бежал за машиной, беспрерывно стреляя, но уже скоро перестал различать номера. «Хонда» быстро удалялась и наконец скрылась из виду за высокими канадскими елями заповедника. Пули кончились, магазин защелкал вхолостую, и Страйкер, выругавшись, опустил пистолет.

Кошмарное наваждение закончилось так же внезапно, как и началось. Воцарилась зловещая тишина. Страйкер рефлекторно отщелкнул пустую обойму, не заметив, что та упала прямо на мокрый после дождя асфальт, и перезарядил пистолет. По лицу струился пот, детектив разгорячился и взмок, несмотря на прохладный воздух туманного октябрьского утра.

Ушел, подумал Страйкер. Господи, он все-таки ушел! Стрелок хотел остаться в живых – довольно необычно для подобных дел, когда сумасшедшие устраивают массовое побоище, паля по всем без разбору. Джейкоб Страйкер работал в отделе по расследованию убийств более десяти лет и понимал, что теперь у него есть все причины для серьезного беспокойства.

Убийца хотел остаться в живых. Значит, кошмар еще только начинается…

Глава 4

Дождь хлестал по пробитым пулями окнам «хонды», громко завывал ветер, словно передразнивая предсмертные крики школьников. Красная Маска гнал вперед, сосредоточившись на дороге. Черная толстовка насквозь пропиталась кровью, которая хлестала из раны на левом плече и дотекла уже до черной кожаной перчатки. Он наклонился, стараясь не испачкать сиденья.

В южном конце Девятой авеню он наконец-то нашел, что искал: узкий проулок, забитый припаркованными машинами и огромными мусорными баками. За домами шелестели раскидистые деревья.

Красная Маска вцепился в руль, левое плечо разрывалось от боли. Сдав назад, дождался, пока «хонду» тряхнет от удара бампером в мусорный бак. Осень выдалась холодная, однако его лоб покрывала испарина. Неподалеку раздался вой сирен.

Они будут здесь скоро.

Очень скоро.

Красная Маска поехал дальше. Примерно посередине переулок немного расширялся, на обочине росла раскидистая ива. Он взглянул на дерево, гордо возвышавшееся на фоне холодного синего неба. Кора совсем почернела.

Дерево умирает, подумал он, но тут же отогнал эту мысль и отвернулся. Потом резко сдал назад и въехал прямо в ствол. Он плохо соображал, что делает, и почти терял сознание; после перестрелки все еще шумело в ушах. Сердце стучало, будто отбойный молоток. Надо взять себя в руки, подумал он, но какой-то скрежет не дал ему сосредоточиться. В соседнем дворе медленно поползла вверх дверь гаража.

Красная Маска нащупал правой рукой свой «глок», валявшийся на пассажирском сиденье. Готовый ко всему, он распахнул дверь, осторожно вышел из машины и спрятался за ивой.

Стрелок наблюдал и ждал.

Просто ждал.

Заработал двигатель, и из гаража задом выехал черный «лексус» – недешевая машинка! Тачка нафарширована по полной: золотой хром, тонированные задние стекла, сияющий черный лак. За рулем сидел невысокий пожилой мужчина. Казалось, он не заметил Красную Маску: настраивал зеркала заднего вида перед выездом на улицу.

Красная Маска вышел на дорогу и крикнул: «Ни с места!»

Пожилой мужчина за рулем недоверчиво посмотрел на него, но Красная Маска не собирался давать ему время на раздумья: быстро подошел к машине и навел на водителя пистолет. Старик медленно и осторожно поднял дрожащие руки. На загорелом морщинистом запястье сверкали золотые часы.

– Полегче, сынок, полегче…

– Выйди из машины!

Старик прикусил губу, но затем недовольство на его лице сменилось ужасом, и он сделал, как ему приказали. Выйдя из «лексуса» и стоя посреди дороги, он казался совсем крошечным. Темно-зеленый дизайнерский костюм идеально сидел на его худощавой невысокой фигуре. Старик быстро и неровно дышал.

– Сынок, ты только… только не натвори глупостей…

– Не болтай! – приказал Красная Маска, показывая ему на «хонду». – Припаркуй у себя в гараже!

Старик молча подчинился.

– Выключи двигатель! – Красная Маска помахал пистолетом. – Давай сюда ключи!

Дрожащей рукой старик кинул ключи, Красная Маска ловко поймал их, а потом достал из кармана пачку сигарет «Плэйерс филтер лайтс», наклонился и засунул ее между сиденьем и приборной доской. Затем сделал шаг назад и поднял пистолет.

Старик умоляюще посмотрел на него и, собравшись с духом, тихо и обреченно произнес:

– Сынок, да у меня же деньги есть. Куча денег, куча…

– Не в деньгах счастье, – произнес Красная Маска и выстрелил старику в лицо.

Глава 5

– Надо было остаться в школе, – в третий раз за последние пять минут удрученно сказала Фелиция.

– Мы должны продолжать преследование! – Страйкер упрямо гнал по Империал-роуд на север.

– Джейкоб, но там дети умирают! Мы им нужны!

– Если этот псих уйдет, то могут погибнуть и другие! – отрезал он, вцепившись в руль с такой силой, что костяшки пальцев побелели. – Еще один район, еще одна школа – кто знает, скольких он успеет убить, пока полиция его не возьмет? Сама подумай, Фелиш, мы оказались там чисто случайно! И эта случайность спасла пятьдесят жизней!

– Будет ли он убивать еще – неизвестно, а вот полшколы раненых детей – это факт! Они умирают, Джейкоб, и мы можем спасти их!

– Туда уже прибыло подкрепление!

– Но людей-то все равно не хватает!

Страйкер сжал зубы: она права, конечно, права… Уехав из школы Святого Патрика в погоне за Красной Маской, они наверняка обрекли на безвременную гибель кого-то из раненых, но если убийце удастся уйти… кто знает, сколько еще детей пострадает? Его надо остановить, во что бы то ни стало!

В такой ситуации нет оптимального решения, как нет выигравших и проигравших. Последствия любого выбора могут оказаться катастрофическими. Его действия вызовут много вопросов. У него и так голова болит, да тут еще Фелиция со своими приторно-сладкими духами, от запаха которых его мутит… Страйкер приоткрыл окно.

– Джейкоб… – снова завела шарманку Фелиция.

– Мы ищем стрелявшего!

– Ладно! Третья мишень.

– Называй его Красной Маской. Мы ищем Красную Маску!

Фелиция слегка нахмурилась, но все-таки кивнула. Страйкер поехал маршрутом, который, вероятнее всего, выбрал преступник. Это было нелегко: дороги раскисли от осенней слякоти, колеса патрульной машины проскальзывали по асфальту, но вскоре полицейские вывернули на Империал-роуд.

Вдалеке, на северном побережье, возвышались горы: на фоне голубого неба виднелись черные зубчатые скалы, покрытые снежными одеялами. Пейзаж был настолько умиротворяющим, что в данной ситуации выглядел почти абсурдно.

Надвигалась буря.

Страйкер почувствовал, как наэлектризовался воздух, но продолжал ехать, медленно и методично осматривая переулок за переулком. Пустые улицы, ни одного открытого гаража, спрятаться решительно некуда. Не самое лучшее место, чтобы бросить машину, подумал он и двинулся дальше на север.

– Слева чисто. – Он глянул в следующий проулок.

– Справа чисто, – подхватила Фелиция.

Прошло всего десять минут с тех пор, как Красная Маска скрылся, но произошедшее уже казалось почти нереальным. После перестрелки у Страйкера все еще зашкаливал адреналин, его била крупная дрожь. Ладони вспотели, во рту пересохло, а в груди будто образовалась зияющая дыра.

– Что по секторам? – Он взглянул на карту в навигаторе.

Фелиция по рации говорила с диспетчером, вызывая в школу все необходимые службы: «скорую», пожарных, следователей – в общем, всех, кого удастся поднять, и передавала всем постам направление, в котором скрылся подозреваемый. Закончив, она положила рацию и повернула терминал к Страйкеру:

– Патрулей мало, всего шесть. Сектор от Шестнадцатой до Тридцать третьей авеню и от Бланка-стрит до Данбар.

– Ого! Группы быстрого реагирования?

– Всего две…

– Две? Значит, у нас всего восемь машин, твою мать?

– Все подразделения, которые не были на выезде, направлены в школу. Группа быстрого реагирования тоже там.

– И сколько там патрулей?

– Четыре.

– Значит, всего двенадцать. А где все остальные, мать твою?

Фелиция проверила информацию по компьютеру:

– Остальные едут с юга.

– Что они там забыли?

– Час назад поступило сообщение о перестрелке в «Оукридже»… А это у черта на рогах.

Вот уж не вовремя!

Страйкер выругался сквозь зубы: действительно не вовремя! Или наоборот? Возможно, это было сделано специально, чтобы отвлечь внимание полиции. Он взглянул на навигатор: радиус поисков чересчур велик, к тому же в нем хватает белых пятен. Часть горных дорог проходит прямо по заповеднику: даже если бы у них было больше машин, этот сектор отвратительно просматривается.

– Нам нужно подкрепление!

– Уже отправили запрос в Бернаби.

Этот район находился в ведении КККП, Канадской королевской конной полиции. Что ж, сейчас пригодится любая помощь… хотя это все равно слишком далеко.

Впереди образовался затор. Страйкер дал по тормозам, и машина, дернувшись, остановилась. Он огляделся и застонал: всю Шестнадцатую авеню как на грех перекопали! Дорожный ремонт прямо по разделительной полосе! Целая толпа рабочих в ярко-оранжевых жилетках со светоотражателями суетилась между горами синих труб и желтым спецтранспортом, на дороге царил настоящий хаос.

– Мы тут не проедем, – заволновалась Фелиция.

Страйкер задумчиво прикусил губу и подъехал к ближайшему рабочему – толстяку с длинными седыми волосами, собранными в хвост.

– Здорово, ребята! – Тот посмотрел на полицейских через зеркальные черные очки и кивнул.

– Мы ищем зеленую «хонду», – сразу перешла к делу Фелиция, предъявив удостоверение. – Не проезжала тут?

– Через этот хренов раздрай? Издеваетесь, что ли? Не, никого я тут не видел, – покачал головой толстяк, отвернулся и дал знак машинам слева начинать движение.

Мотоцикл ринулся с места, подняв облако пыли, и регулировщик что-то раздраженно прокричал ему вслед.

– Здесь он проехать не мог, – повернулась к Страйкеру Фелиция.

Страйкер молча сдал назад, выехав из зоны дорожных работ, вернулся на Шестнадцатую авеню и снова уставился в карту.

– Если он собирается на запад, то ему пришлось бы объезжать пробку по встречке…

– А это маловероятно, – закончила Фелиция.

– Согласен. Он не захочет лишний раз привлекать внимание.

– Значит, поехал на восток.

– Вряд ли. Слишком просто – любой повернул бы тут направо. Особенно на большой скорости, – добавил Страйкер, посмотрев на пробку с обеих сторон от зоны дорожных работ. – Если он проехал Шестнадцатую, дело труба…

– Не проехал, – неожиданно твердо произнесла Фелиция. – Остается еще куча переулков к югу. Будем прочесывать все по очереди до самого Данбара!

Страйкер вытер рукавом пот со лба. В машине пахло духами Фелиции и свежим асфальтом. Кожа стала противно липкой на ощупь.

– Поехали, – нетерпеливо ткнула его в бок Фелиция.

Страйкер сдался: она рассуждала совершенно логично, но чутье подсказывало ему: тут что-то не так. Он крутанул руль и развернулся.

Через двадцать минут они закончили прочесывать северо-восточный сектор и вновь оказались там, откуда начали: на пересечении Шестнадцатой авеню и Империал-роуд.

Результаты были так себе.

То есть ни хрена.

– Только время потеряли! – ударил по рулю Страйкер.

Фелиция ответила не сразу: она разговаривала с остальными по рации, перечисляя проверенные сектора.

– Хорошо… – С усталым видом она убрала микрофон. – Поехали на запад.

Страйкер долго смотрел на пробку, не снимая ногу с тормоза. На некоторое время он замер, усиленно взвешивая все «за» и «против».

– Джейкоб, Джейкоб! – ткнула его в плечо Фелиция. – Земля на связи!

Поставив машину в режим парковки, детектив вышел наружу. Ледяной ветер тут же взъерошил ему волосы. Запахнув полы длинного черного пальто, Страйкер быстрым шагом направился к дорожным рабочим на Шестнадцатой авеню. Разделительная полоса и окружавший ее газон были разворочены, повсюду лежали кучи грязи и бетонных обломков – едва пройдешь. На полпути его догнала Фелиция:

– Надо закончить прочесывать сектор!

– Он поехал не туда, – презрительно покачал головой Страйкер. – Повернуть направо – самое простое, он знал, что мы будем искать в той стороне!

– Не слишком ли высокого ты о нем мнения?

– Не слишком, – отрезал он, встал на колени, провел рукой по асфальту и нащупал что-то острое.

На дороге лежали крошечные матовые осколки. Страйкер поднял один, протер и внимательно рассмотрел: небьющееся стекло! От разбитого выстрелом заднего окна!

– Гони всех на север! – раздраженно бросил Страйкер, с осколком в руках повернувшись к Фелиции. – Он все-таки выехал из сектора оцепления!

Глава 6

В считаные минуты все силы были брошены на север, до самой Четвертой авеню. Из округа Оукридж прислали еще три патрульные машины и отправили осматривать переулки и проезды. Страйкер обрадовался подкреплению, пусть и запоздалому.

Дискавери-драйв, длинная извилистая дорога, шла через участки, густо поросшие кленами, дубами и елями. По обе стороны на огромных участках красовались особняки, каждый из которых стоил не меньше миллиона долларов. Бежевая штукатурка, темное дерево и красный кирпич под старину, изумрудного цвета, идеально подстриженные лужайки и ухоженные клумбы.

Элитный, одним словом, район.

Страйкер медленно ехал по холмистой местности, одной рукой набирая номер дочери. Линия оказалась занята, и короткие гудки вывели его из себя. На голосовую почту его тоже не переключили, значит сейчас ей оставляет сообщение кто-то другой. Джейкоб тяжело вздохнул: что ж, по крайней мере, она цела и невредима. Вовремя она прогулялa школу, подумал он, но легче от этого не стало. Он хотел поговорить с ней, услышать ее голос, а вместо этого из трубки донеслось: «Абонент разговаривает или временно недоступен». Он с щелчком закрыл крышку телефона и поехал дальше.

К северу от зоны дорожных работ полицейские начали прочесывать новый сектор. Проехав четыре квартала, Страйкер увидел мужчину средних лет в голубых джинсах и белом поло. Он стоял перед гаражом и поливал тротуар.

– Справа чисто, – произнесла Фелиция, но Страйкер не ответил.

Тихо и сосредоточенно он притормозил, опустил окно, сразу же почувствовав затхлый запах гниющего мусора, и взглянул на мужчину повнимательнее. Явно с Ближнего Востока, высокий, метр восемьдесят пять – немного выше Страйкера, и полный – килограммов девяносто, не меньше.

Мужчина положил шланг, выключил воду, обернулся, посмотрел на машину, где сидели полицейские.

– Я могу вам чем-то помочь? – совершенно без акцента спросил он, глядя Страйкеру в глаза.

– Не проезжала здесь «хонда-цивик»? – Страйкер предъявил удостоверение. – Темно-зеленая. С разбитым задним стеклом. Не видели такую?

– Нет, не видел, – покачал головой мужчина.

– А вы давно тут стоите?

– Пока мусор выносил… минут десять, наверное, – пожал плечами тот.

Страйкер посмотрел на переулок. Темная улочка, почти вся застроенная трехэтажными домами, типичными для этого района. Ничто не привлекло его внимания, и тут он вдруг взглянул на огромные мусорные баки и понял, откуда доносится эта жуткая вонь.

– А что у вас с мусором?

– Чертовы еноты! – Мужчина впервые проявил хоть какие-то эмоции. – Получу лицензию, сразу капканов наставлю!

– Если увидите эту машину, – не удостоив тираду внимания, перебил Страйкер, – звоните девять-один-один! Немедленно!

– Хорошо, конечно.

Полицейские двинулись дальше на север. Через четыре квартала Страйкер вдруг ощутил: здесь что-то не так. Дав по тормозам, он задумчиво забарабанил пальцами по рулю.

– Есть идеи? – с любопытством глянула на него Фелиция.

– Погоди-ка…

Он развернулся и поехал обратно. В это время восточный мужчина как раз вышел во двор. Страйкер снова открыл окно, помахал ему, мужчина устало и раздраженно поморщился, но все-таки подошел.

– Ну что еще, офицер?

– Говорите, еноты мусор раскидали? – Страйкер показал на только что вымытый тротуар.

– Ну да, я же говорю! Чертовы зверюги!

– А такое раньше случалось?

– Да все время!

Страйкер посмотрел на мусорный бак – тяжелый, огромный контейнер. Ни одной отметины от зубов.

– Они всегда его вот так переворачивают или просто залезают внутрь?

– Обычно залезают, и все, – процедил мужчина, глядя на бак.

– Эти еноты… они на вашей памяти хоть раз переворачивали бак вверх дном?

– Ну вообще-то, нет…

– Вы видели, как они перевернули этот бак? – Страйкер пристально взглянул ему в глаза.

– Нет…

– Извините за беспокойство, – кивнул Страйкер, и мужчина молча отошел.

Страйкер повернулся к Фелиции, заметил ее удивленный взгляд и показал на переулок за домом:

– Эти баки забиты доверху. Килограммов тридцать каждый, так просто не перевернешь.

– Думаешь, это наш парень постарался?

– Ну уж точно не мультяшные еноты! – Страйкер отъехал на пару метров назад, чтобы улучшить обзор. – Вот смотри: видишь, какие баки сбиты? Как раз те, которые Красная Маска задел бы бампером, если бы ехал слишком быстро! Подумай сама: он приезжает сюда, в северный конец Дискавери. В последнюю минуту видит подходящее место, чтобы бросить машину, а может, засек полицейские мигалки, кто его знает… В общем, наш парень крутанул руль слишком сильно, и что дальше? А дальше он въезжает как раз в эти самые баки в начале переулка!

– Ну ты даешь! – приподняла бровь Фелиция.

– Хочешь кого-то взять, надо сначала дать, – пошутил Страйкер. – Оружие к бою, прочесываем этот переулок!

Правой рукой нащупав пистолет, а левой придерживая руль, он повел машину по переулку.

В первой трети – ничего: ни места, чтобы бросить машину, никаких признаков жизни и уж точно ни одной зеленой «хонды-цивик» с выбитым задним стеклом. Вскоре они подъехали к месту, где дорога расширялась. С правой стороны газон был слегка помят.

– Прикрой меня! – Притормозив, Страйкер показал Фелиции на газон.

Полицейский вышел из машины и приблизился к арке между домами. Там, на небольшом прямоугольном участке, где-то пять на десять, стоял закрытый гараж. Перед ним было настоящее месиво из грязи, гравия и вырванных с корнем сорняков – оно тянулось до огромной ивы посреди двора.

Страйкер подошел к дереву и посмотрел под ноги. В грязи четко были видны следы от шин, причем довольно свежие. Внизу, у самых корней, следы были глубже, как будто машина дернулась с места. Сверху лежали сломанные ветки. Страйкер поднял глаза и увидел горизонтальный след на коре, как раз на уровне бампера.

– В это дерево кто-то въехал, причем совсем недавно, – обернулся он к Фелиции. – Отметины свежие.

Встав на колени на более или менее чистый участок газона, он стал рассматривать следы от колес.

– Шины от «хонды»? – спросила Фелиция.

– Откуда мне знать?

– Ну а зря, что ли, ты следаком пять лет отпахал?

– Тут без экспертизы не разберешься, – сухо ответил он, – а это работа для идиотов!

Следы свежие, четкие: грязь за ночь слегка подморозило. Две поперечные полосы, посередине отпечатки протектора под углом шестьдесят градусов…

– Ну что там, Коломбо? – наклонилась к нему Фелиция.

– Во-первых, мне больше нравится Шерлок! Ну, или Мэтлок, на худой конец, – спокойно ответил Страйкер. – Во-вторых, невозможно определить, «хонда» это или нет. Как бы то ни было, колеса стодевяностопятимиллиметровые, то есть пятнадцать дюймов. Скорее всего.

– И что дальше?

– А то, что это следы от небольшого автомобиля. Что-то вроде «хонды-цивик» или «тойоты-терцел». Точнее можно сказать только после экспертизы.

Фелиция кивнула. Страйкер снова посмотрел на землю, и тут кое-что привлекло его внимание. Он нагнулся, чтобы рассмотреть получше: темно-коричневые пятна на траве! Едва заметные во всем этом месиве, но на фоне зеленой травы в утреннем освещении вполне четкие!

– А вот и кровь, – констатировал он и достал из кармана голубые резиновые перчатки.

В грязи блеснуло что-то серебристое. Страйкер нагнулся и поднял связку: три цепочки на кольце, а на них серый брелок от сигнализации, пластмассовый смайлик и ключ.

Ключ от «хонды».

Когда Страйкер выпрямился, Фелиция уже сообщала обо всем по рации: передавала их координаты и запрашивала подкрепление. Как только она закончила, Страйкер молча показал на северную стену гаража, где находилась подъемная дверь. Напарница кивнула и заняла позицию, а он, с пистолетом наготове, подошел к боковой двери.

Оба выхода перекрыты.

Боковая дверь была недавно покрашена под цвет штукатурки. Страйкер достал из внутреннего кармана пальто фонарик, включил его на режим «конус», взялся за холодную металлическую ручку, и дверь с щелчком приоткрылась.

В гараже было темно. Тихо. Никакого движения. Запах бензина.

Страйкер распахнул дверь, ворвался внутрь, прижимаясь к стене и стараясь не выходить на свет.

– Полиция Ванкувера! – крикнул он. – Выходите с поднятыми руками!

Никто не ответил.

Он посветил фонариком по углам – в просторном гараже обнаружилась совсем небольшая машина. Страйкер сразу разглядел, что она зеленого цвета. Посветил еще раз – так и есть, стилизованная «H», эмблема «хонды».

За рулем сидел человек с неестественно запрокинутой назад головой. Мужчина был абсолютно неподвижен и на вид слишком маленького роста, чтобы оказаться Красной Маской.

Полицейский подошел поближе.

Это оказался худой старик с редеющими седыми волосами.

Его убили выстрелом в лицо.

Глава 7

Через пятнадцать минут Страйкер стоял в пяти метрах от «хонды-цивик» на выезде из двора. Хлесткий осенний ветер подутих, но все равно пробирал до костей, как будто вместо пальто его укрывал тонкий ломтик сыра с дырками.

Детектив снова набрал номер дочери, поднес телефон к уху – занято! Сердце глухо застучало в груди: уже в третий раз после перестрелки он безуспешно пытался дозвониться до Кортни. Наверное, лимит сообщений на голосовой почте давно превышен… Ну же, возьми трубку, ради бога!

Во время перестрелки Кортни в школе не было, в этом Страйкер не сомневался. Директор Майерс сказала, что та снова прогуляла, и он был почти уверен, что дочь шляется по какому-нибудь из любимых торговых центров, «Оукридж» или «Метротаун». Страйкер даже не знал, что делать, когда она найдется: то ли обнять, то ли выдать ей по полной. Позвонил соседке Шейле и попросил ее поискать Кортни в торговых центрах, но пока новостей не было.

Выругавшись, он убрал свой «блэкберри» в чехол на поясе и постарался сосредоточиться на работе. Работа – лучший отдых, только так можно отвлечься. Именно это и спасало его все последние шесть лет, к тому же он настоящий профессионал и отлично знает свое дело.

Страйкер еще раз внимательно осмотрел место преступления.

В гараже горел свет, и теперь полицейский смог хорошо разглядеть, насколько пострадала «хонда-цивик»: заднее стекло наполовину выбито, остальное в трещинах. Окно с водительской стороны вышиблено напрочь.

Одна из пуль застряла в лобовом стекле.

Зрелище Страйкера не порадовало. Если бы не ужасные обстоятельства и охватившее его плохое предчувствие, возможно, он бы и улыбнулся, но сейчас детектив отлично понимал: они что-то упустили!

Страйкер чувствовал это всем телом: они прошляпили что-то важное, и оно находится у них прямо под носом! Машина внезапно показалась ему похожей на огромную мозаику, в которой не хватает одного важного элемента. Не двигаясь, он внимательно смотрел на нее, а время шло, утекая сквозь пальцы.

В гараж вошла Фелиция.

– Кортни не подходит к телефону! – Страйкер повернулся к ней. – Пошли ей сообщение, будь добра!

– Если она увидит, что сообщение от меня, то, может, вообще читать не станет. Иногда мне кажется, что она злится на меня гораздо сильнее, чем на тебя.

– Вряд ли это возможно… – парировал Страйкер.

Грустно улыбнувшись, Фелиция достала мобильный и отправила Кортни сообщение.

– Отличная работа, Джейкоб! – взглянув на машину, произнесла она. – Классно ты вычислил это место!

Он сдержанно кивнул, сделал вдох и вдруг закашлялся.

В гараже стоял странный запах! Погибший, Хенри Чарльз Вандерхэвен, умер совсем недавно, признаков разложения еще не было. А вот машина пропахла бензином и чем-то еще… Что же это за запах?! Вонь стояла жуткая, полицейскому стало тяжело дышать, голова кружилась. Только из-за этого отвратительного запаха Страйкер открыл в гараже все двери, хотя лучше было бы не привлекать внимания прохожих.

Страйкер понимал, почему здесь пахнет бензином: Красная Маска наверняка планировал поджечь машину, но, видимо, что-то его спугнуло, и преступнику пришлось поменять свои планы и сымпровизировать… Что же это было? Возможно, стрелок получил ранение, если один из выстрелов все-таки попал в цель?

– С его женой поговорила? – спросил он у Фелиции.

– Она в истерике. – Напарница поморщилась от дурманящих испарений. – Ее можно понять. Вызвала ей «скорую» и службу психологической помощи, но пока все без толку.

– Она что-нибудь дельное тебе сказала?

– Да. У ее ненаглядного Хабби был новенький «лексус». «Эль-эс-шестьсот». Судя по всему, эксклюзивная модель: черный, весь в позолоте и хроме.

– Номера есть?

– Эф-эль-эль-тридцать четыре. Уже передала всем постам, – быстро добавила Фелиция, прежде чем Страйкер успел открыть рот. – Все в курсе. А у тебя что? – Она взглянула на машину.

– Пробей номер «хонды», – коротко ответил Страйкер, направляясь к выходу из гаража, чтобы глотнуть свежего воздуха.

– Уже передала нашим. Машина в розыске. Угон, судя по всему.

– Пробей еще раз, по нашей внутренней базе.

Фелиция с любопытством посмотрела на него и пошла к патрульной машине. Села на водительское место, повернула к себе терминал, забила номера и нажала «отправить». Через десять секунд компьютер запищал: совпадение найдено!

Статус «в розыске».

– Я же говорю, машину угнали, – повернулась к напарнику Фелиция.

– Не машину угнали, а номера украли, – поправил ее Страйкер. – Проверь, когда это было.

– Сегодня утром. Дом номер семьсот по Хоу-стрит. Это в северной части первого округа. Та-а-ак, что тут у нас… Без ключей. Свидетелей нет. Видеозаписи нет. Ничего…

Страйкер вернулся в гараж, подошел к «хонде» со стороны водителя и взглянул на лобовое стекло. Несмотря на трещины и царапины, удалось различить идентификационный номер транспортного средства – серийный номер, который есть у каждого автомобиля.

– Пробей идентификационный номер, – крикнул он Фелиции и прочитал восемнадцать букв и цифр.

Она забила номер в базу, повторила ему, чтобы убедиться, что ничего не перепутала, и нажала «поиск».

– То же самое… Зеленая «хонда-цивик», девяносто четвертого года, двухдверная… в розыске.

– Когда угнали?

– Странно, – нахмурилась Фелиция, посмотрев на экран. – Тут сказано, что машину украли аж девять дней назад…

– Ничего странного.

– В смысле?

– Это другая машина. Номера свинтили с другого автомобиля, того же года и той же марки.

– Не понимаю! – воскликнула Фелиция, нервно барабаня по терминалу длинными ногтями. – Зачем так заморачиваться? Зачем угонять машину за неделю, если они могли спокойно сделать это сегодня? Ведь полиция все равно бы пробила номера и обнаружила, что машина в угоне… Что-то здесь не так…

– У них были свои причины.

– Ну, вообще-то, – прищурившись, посмотрела на напарника Фелиция, – это только увеличивает риск, что их быстро накроют. Они же объявлены в розыск за угон уже неделю назад! – воскликнула она и с усталым вздохом вышла из машины. – Шерлок, есть идеи?

– Одна есть, но надо еще подумать…

Страйкер снова подошел к машине. Они уже досмотрели «хонду», но лишь поверхностно… что-то упустили, наверняка! Детектив снова надел перчатки, подошел к широко открытой водительской двери и заглянул внутрь, стараясь не прикасаться к телу убитого мистера Вандерхэвена. За приборную доску была заткнута пачка сигарет «Плэйерс филтер лайтс».

Странно…

Надышавшись бензином, Страйкер отошел от машины, чтобы глотнуть свежего воздуха.

– На кого зарегистрирована машина? – спросил он у Фелиции.

– На какого-то парня, живет в центре, у нас ничего на него нет.

– Свяжись с ним и узнай, курит ли он. Если курит, то какие сигареты.

Она пристально посмотрела на него, в темных глазах промелькнуло недовольство. Но потом Фелиция все-таки кивнула и пошла к патрульной машине.

Страйкер продолжил, стараясь не упустить ни малейшей детали. Досмотр транспортного средства – всегда палка о двух концах, и не только из-за юридических сложностей, но и потому, что крайне сложно обнаружить какие-то веские улики: ДНК, микроволокна, клеточный материал, все это смешивается от малейшего прикосновения. В идеале надо было бы вообще не трогать машину и дождаться экспертов, но Страйкер понимал, что если они не найдут зацепок в ближайшее время, то Красная Маска уйдет.

Детектив в очередной раз оказался в безвыходном положении.

Страйкер старался без необходимости ни до чего не дотрагиваться – даже до осколков разбитого стекла. Ловко приподнял коврики, открыл бардачок, просмотрел кейсы с компакт-дисками и документы на машину. Двумя пальцами взял пачку и открыл – внутри обычные сигареты. Закрыв пачку, вернул на пассажирское сиденье.

Последней находкой стал ключ, валявшийся в мешанине из грязи и крови. Возможно, на нем удастся обнаружить отпечатки пальцев, хотя, судя по всему, Красная Маска слишком умен, чтобы оставить столь очевидную улику. Уж всяко не на ключе…

Страйкер снял перчатки, в которых касался сигарет, надел новые, вытащил из кармана рубашки ключ и принялся его рассматривать: черный с серебристым, на основании латинская буква «H», а вот на самом ключе ни царапинки, как будто он совсем новый. Затем детектив покрутил в руках серый брелок сигнализации и желтый смайлик, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но тут к нему подошла Фелиция:

– Машина зарегистрирована на имя некого Тейлора Дрю. Сам он не курит и никому в своей машине курить не разрешает.

– Отлично! Не прикасайся к сигаретам, посмотрим, что скажет Лапша после экспертизы.

Напарница наградила его красноречивым взглядом, словно говоря: «Думаешь, я совсем дура?» – а потом взглянула на брелок у него в руках:

– Нашел у гаража?

Страйкер кивнул.

– Повезло!

– Не думаю. Скорее, это странно. Даже более странно, чем сам факт, что у него вообще оказались ключи. Машину ведь угнали, так? Ключей там не было. Замок на водительской двери поврежден, так что угонщики его явно вскрыли. И тут, прямо на земле, мы находим ключи от «хонды»! Ключи, которыми можно и машину завести, и дверь открыть. Вопрос: зачем вскрывать замок, если у тебя есть ключ?

– Может, для зажигания и для двери ключи разные?

– Вот именно, – подтвердил он, указывая на рулевую колонку. – А почему мы не видим вскрытого зажигания и торчащих проводов?

– Ну, парни явно крайне осторожные, – пожала плечами Фелиция. – Они знают, что если полиция обнаружит вскрытое зажигание, то сразу поймет, что машину угнали.

– Это и так понятно, номера-то украдены, – возразил Страйкер, крутя в руках брелок от сигнализации.

Маленький кусок серой пластмассы. Ничем не примечательный. Полицейский нажал кнопку, но ни двери, ни багажник не открылись.

– Видишь? И брелок тоже не от этой машины.

– От гаража? – предположила Фелиция.

– Возможно. Или от лифта. Или от входной двери.

Страйкер посмотрел на желтый брелок со смайликом, висевший на короткой цепочке, покрутил его в руках. С обратной стороны на смайлике кто-то нарисовал дырку от пули прямо между глаз и стекающую струйку крови.

– Ну и шуточки! – сморщилась Фелиция.

Страйкер промолчал. Погрузившись в раздумья, он вертел в пальцах брелок со смайликом, и тут к гаражу подъехала патрульная машина. Двигатель явно перегрелся, поэтому машина рокотала, тормозя.

Из машины вышел констебль Крис Пембертон – во всей красе своих ста пятидесяти килограммов на метр восемьдесят роста. Страйкер, при росте метр восемьдесят один, много времени проводил в качалке, но на фоне Пембертона выглядел совершенно заурядно. Пембертон работал патрульным уже пять лет, однако вскоре его должны были перевести в спецподразделение.

– Никого не впускать, кроме нас и криминалистов, – коротко проинструктировал подчиненного Страйкер. – Вести учет всех, кто приедет. Если заявится Ларош, пусть распишется по приходу и уходу. Этот идиот повсюду готов наследить, – добавил Страйкер, и Пембертон понимающе кивнул. – Когда прибудет подкрепление, пусть прочешут весь сектор с севера на юг: свидетели, видеозаписи – все сгодится! Как только что-нибудь всплывет, звони на мобильный, я на связи!

– Будет сделано, шеф!

Страйкер еще раз взглянул на брелок со смайликом: в этом есть какой-то смысл… Брелок оказался здесь не просто так, остается только понять почему. Как Красная Маска умудрился уронить его в грязь? Просто потерял? Или дала о себе знать рана? А может быть, он допустил первую ошибку?

Страйкер положил ключи в коричневый бумажный пакет, запечатал его и оставил на пассажирском сиденье для Лапши. Потом вылез из «хонды», стянул перчатки и мрачно посмотрел на Фелицию:

– Больше нам тут делать нечего…

– Да, он ушел, – неохотно признала напарница.

– Далеко не уйдет.

Широкими шагами детектив направился к машине, за ним следовала Фелиция. Они выехали из переулка и повернули на юг. Что ж, придется вернуться на исходную точку. В то место, где начался этот кошмар и где могут найтись новые зацепки.

Настал черед школы Святого Патрика.

Глава 8

Кортни Страйкер стояла перед зеркалом в примерочной проката костюмов «Уорвик» и хмуро смотрела на свое отражение. Костюм медсестры сексапильный – то, что надо, ведь ей хотелось, чтобы в пятницу на Параде заблудших душ все парни смотрели только на нее. С другой стороны, костюм слишком заурядный, банальный, ну и вообще не в ее стиле.

К тому же медсестрой собиралась нарядиться Рейн, а значит, этот вариант отпадает! Если не считать несколько выпирающего живота, фигура у Рейн была лучше, чем у Кортни: она на пятнадцать сантиметров выше, и ноги у нее длинные и стройные, а у Кортни – покороче и более мускулистые.

Грудь у Рейн тоже была больше, прям-таки вываливалась из декольте, а у Кортни – маленькая, остроконечной формы.

У Рейн кожа карамельная, а у Кортни – молочно-белая.

У Рейн карие глаза, которые словно просят: «Трахни меня», как вчера выразился капитан хоккейной команды Бобби Райан.

А вот у Кортни глаза голубые: не «васильковые», не «цвета зимней лазури», не «голубые словно лед» – просто самые обычные голубые глаза.

Черт побери, если подумать, так у Рейн все лучше, чем у нее!

От этих мыслей настроение у Кортни резко упало, и она принялась расстегивать платье. Не успела она справиться и с половиной пуговиц, как занавеска отдернулась и в примерочную заглянула Рейн:

– Корт, ну как?

– Лучше что-нибудь еще, – недовольно пожала плечами Кортни.

– Да ладно тебе! Мы же будем как двойняшки! Две медсестры-двойняшки! Это же офигенно! Особенно вечером, когда на концерт пойдем!

– Нет, мне нужно что-нибудь другое!

– А как тебе вот это? – Рейн протянула ей другой костюм. – Ну, та принцесса из диснеевского мультика, Ариэль, с рыжими волосами? По-моему, идеально!

– Русалочка, что ли? – Кортни взглянула на упаковку, но там была нарисована какая-то супермодель с длинным хвостом и в зеленом бикини из ракушек. – Это, пожалуй, чересчур, – покраснев, отказалась она.

– Маленькая Бо-Пип? – предложила Рейн, протягивая следующий пакет.

– А почему здесь написано «Костюм для взрослых»? – еще сильнее покраснела Кортни.

– Упс, этот с прорезью сама понимаешь для чего! – в восторге захихикала Рейн. – Ой, я знаю! Это тебе точно понравится!

Она задернула занавеску и исчезла. Кортни молча продолжила расстегивать пуговицы, думая, не купить ли лифчик посерьезней, чтобы уравнять шансы. Хотя нет, не поможет… Так нечестно! Рейн же просто великолепна! Она роскошна! Ее все хотят!

Господи, что же делать…

Кортни сняла платье, повесила на крючок и грустно уселась на пуфик в примерочной в одном лифчике и трусиках. Посмотрим, что там еще откопает Рейн…

В примерочной было тесно, почти не повернуться, и пахло чем-то вроде корицы – наверно, от ароматических свечек или освежителя воздуха. Кортни такое на дух не переносила. К тому же кондиционер работал на полную, и она начала замерзать. Скорей бы уж Рейн принесла хоть какой-нибудь прикид, в котором она будет круто выглядеть!

– На, примерь! – Внезапно Рейн отдернула занавеску и протянула Кортни очередной наряд.

Вздрогнув от неожиданности, Кортни хихикнула и посмотрела на костюм из красного атласа и черного шелка в руках у подруги.

– Это еще что?

– Красная Шапочка! К твоим волосам идеально подойдет!

– Ну не зна-а-ю… – протянула Кортни, рассматривая короткую юбку, и нервно сглотнула. – По-моему, коротковато…

– Вот именно! В комплекте сапоги на огроменном каблуке! Поверь мне, это будет офигенно!

– Уверена?

– Ну конечно! Посмотри, оно как раз в обтяжку на талии, а у тебя же самый плоский живот во всей школе, парни будут просто без ума! Передерутся за право первому выпить «Маргариту» из твоего пупка!

Кортни улыбнулась, взглянула на платье и на этот раз почувствовала себя более уверенно. Только она собралась примерять наряд, как зазвонил телефон. Господи, ну пусть это будет Бобби Райан, он такой красавчик! Посмотрев на дисплей, Кортни нахмурилась: «Папа».

– Не отвечай, – вмешалась Рейн, увидев, кто звонит. – Он тебе скажет идти домой!

– Уж поверь мне, никуда я не пойду!

Кортни дождалась, пока телефон перестанет звонить, и просмотрела список пропущенных вызовов: папа искал ее уже четыре раза.

– Наверное, директор Майерс ему позвонила…

– Значит, он знает, что ты прогуливаешь!

– Я попала! – в ужасе воскликнула Кортни, прислонившись к стенке примерочной. – Попала! Он наверняка запретит мне выходить из дома! Все испортит! А как же вечеринка, концерт? Если бы мама была жива…

Девочки замолчали. Через минуту Рейн решила взять дело в свои руки, приложила платье к груди Кортни, присвистнула и озорно улыбнулась:

– Темный насыщенный красный, детка, о да! Подчеркивает цвет волос! А еще красный – это очень-очень сексуально!

– Думаешь? – улыбнулась ей Кортни.

– А то! Бобби Райан будет просто в отпаде!

Обе девочки захихикали в полном восторге, но тут Кортни взглянула на ценник и поперхнулась:

– А ты видела, сколько оно стоит?!

– Ну и что?

– У меня нет… нет столько денег… – покраснела Кортни.

– А зачем тебе деньги? – Рейн многозначительно посмотрела на подругу.

– Нет! – нервно взглянув на стоявшего рядом с примерочной продавца, возмутилась Кортни. – Я не могу просто взять и украсть его! – прошептала она.

– Ну и ладно, – визгливо хихикнула Рейн, – я тебе его подарю!

– Да оно же двести баксов стоит!

– Корт, чтобы сексуально выглядеть, надо заплатить, – улыбнулась Рейн.

– Ты что, не расслышала? Оно стоит почти две сотни баксов!

– Две сотни, три сотни – какая разница!

– Погоди… – Кортни взглянула на платье, а потом на Рейн. – У тебя что, есть такие деньги?

– У меня нет, а у мамы есть! – рассмеялась Рейн. – Ну же, Корт, примерь его! – ласково шепнула она подруге, прежде чем та успела возразить.

Кортни не устояла: надела платье, чувствуя нежное прикосновение шелка и атласа к телу. Прекрасно сидит! Действительно, выглядит очень секси! Она повернулась к Рейн, чтобы та застегнула молнию на спине, а потом распустила свои длинные каштановые волосы с медным отливом.

– Идеально, мать твою! – воскликнула Рейн.

Кортни посмотрела на себя в зеркало: платье сидело на ней как влитое, красный атлас плотно обтягивал плоский живот. Рейн права! У нее и правда идеальный живот! И она в самом деле выглядит просто супер!

Телефон на пуфике снова завибрировал, издавая неприятный дребезжащий звук. Кортни взяла его и отключила – к черту! Уж на этот раз она не позволит папе снова все испортить!

Ей просто необходим этот костюм! Они купили билеты в первый ряд на концерт Бритни Спирс в пятницу, будет суперкруто! Но перед концертом они пойдут на Парад заблудших душ, обязательно пойдут!

Ведь там будет Бобби Райан!

Глава 9

По дороге в школу Святого Патрика у Страйкера было такое ощущение, будто он побывал в комнате страха в луна-парке. Он вспотел, то и дело накатывали волны паники, казалось, сердце бьется все быстрее с каждым километром. Расстегнув воротник рубашки, чтобы хоть немного освежиться, он украдкой взглянул на Фелицию: та сидела как ни в чем не бывало и казалась совершенно расслабленной и спокойной. Как ей, черт возьми, это удается?!

Ее способность дистанцироваться от происходящего ужасно его бесила.

На улице было холодно и ветрено, но к одиннадцати часам небо расчистилось и вышло солнце – неожиданный сюрприз в такой мрачный осенний день, особенно в самом конце октября.

Учитывая все случившееся, такая хорошая погода показалась неуместной.

Империал-роуд лениво змеилась по лесу, уходя на юг. Машина катилась вперед по неровной скользкой дороге. Миновав извилистые кленовые аллеи, напарники подъехали к северному фасаду школы.

Здесь собралось множество народу: матери и отцы толпились во дворе, с ними беседовали полицейские. У большинства родителей лица были белыми как мел, во взглядах у некоторых плескалась смесь страха и надежды, а другие громко, агрессивно разговаривали, готовые в любой момент сорваться. В воздухе повисло напряжение, ситуация накалялась.

Страйкеру было жаль их до боли. С этого дня многие дома опустеют, наполнятся неестественной тишиной, и в них поселится горе слишком всеобъемлющее, чтобы говорить о нем вслух. Он знал это по себе – именно таким стал его дом после смерти Аманды. Прошло целых два года, а у него внутри оставалась странная пустота. Темная, сосущая дыра…

Перед школой Страйкер заметил белую «краун-викторию» без мигалки. Ее все называли «белой вороной», потому что более неподходящий цвет для машины оперативников и представить-то сложно.

«Краун-виктория» принадлежала главному по дорогам, то есть старшему дежурному инспектору. В дорожной полиции было много сотрудников, вызывавших у Страйкера не только уважение, но и восхищение: Жан Конкорд – один из лучших следователей отдела за все времена, Реджи Йорк – оперативник, работавший в убойном отряде и группе быстрого реагирования… Черт побери, даже Дейви Фолк – неплохой парень! Как оперативник и следователь он Жану и Реджи, конечно, и в подметки не годится, но за подчиненных всегда стоит горой! Все они в своем роде исключительные личности, и за рулем «белой вороны» Страйкер искренне надеялся увидеть кого-нибудь из них.

Однако, подъехав поближе и разглядев лицо водителя, Страйкер помрачнел. На смену забрезжившей надежде пришло мерзкое чувство – нечто среднее между досадой и отвращением: за рулем оказался шериф собственной персоной.

– О господи, Ларош…

– Не обращай на него внимания! – посоветовала Фелиция.

– Только этого нам не хватало! Единственный коп во всем отделе, кто может испортить даже такой паршивый день!

– Ну не такой уж он ужасный!

– Да что ты говоришь!

Фелиция сердито посмотрела на него, собираясь что-то ответить, но в последний момент решила промолчать.

Проезжая мимо белой «краун-виктории», Страйкер притормозил и посмотрел на шерифа Лароша: крашеные черные волосы зализаны назад и намазаны какой-то жирной гадостью, кожа абсолютно белая. Чтобы как-то скрыть лоснящееся лицо, он водрузил на нос темные очки в золотой оправе. На нем была форменная белая рубашка, как и положено шерифу и инспекторам, но настолько накрахмаленная, что больше походила на белый картон, чем на хлопок с добавлением полиэстера. В довершение всего он нацепил все ордена, которыми его наградили в армии; все прекрасно знали, что войну он отсидел в управлении в тылу, хотя он заявлял, что принимал участие в военных действиях в Кувейте. В одной руке Ларош держал стаканчик из «Старбакса» с дымящимся кофе, в другой – огромный сэндвич с сыром и салатом. Проезжая мимо, детектив увидел, как шериф откусывает огромный кусок, и в негодовании посмотрел на Фелицию:

– Ты глянь, а? Тут дети гибнут, а этот урод как ни в чем не бывало жрет свой сэндвич!

– Ну, ему же… ему же надо есть иногда… – неуверенно пробормотала Фелиция, потеряв всякое желание защищать Лароша.

– А нам? Нам не надо? Мы с тобой выехали в восемь утра, и ничего! – добавил Страйкер, поскольку его вопрос напарница проигнорировала.

– Джейкоб, давай не будем.

– Ну конечно не будем! – передразнил он ее. – Еще бы!

Она снова наградила его разъяренным взглядом, но снова передумала и промолчала.

Полицейские проехали мимо «белой вороны» и вывернули на перекресток с круговым движением перед главным входом в школу.

Страйкер припарковался, вышел из машины, и на минуту у него перед глазами встала сцена погони за Красной Маской. Он вспомнил громкие звуки выстрелов, ощутил едкий запах жженого пороха.

Прикрыв глаза, он попытался избавиться от навязчивых картин, но тут хлопнула дверь, и детектив, поморщившись, поднял веки.

Из юго-восточного крыла школы один за другим начали выходить сотрудники «скорой помощи»: по двое, каждая пара сопровождала каталки, на которых лежали пострадавшие. Многим раненым едва исполнилось тринадцать.

Медики быстро везли каталки в разные стороны, к ожидавшим их машинам на газоне перед школой. Мимо Страйкера проехала девочка лет пятнадцати. Простыня, которой ее прикрыли, пропиталась кровью, глаза запали, лицо залила мертвенная бледность, как будто в теле крови совсем не осталось. Врачи затолкали каталку в машину, закрыли дверь и быстро уехали.

– Кажется, все, – произнес рядом чей-то голос.

Страйкер обернулся: из здания вышла группа людей в армейских ботинках, пуленепробиваемых шлемах и с тяжелым оружием в руках: автоматы MP5, снайперские винтовки и автоматы для ближнего боя. Все бойцы отряда быстрого реагирования были в черных бронежилетах, покрытых темно-серыми плитками армированной керамики. Командира отряда, Зулуса Пять-Один, звали Тайрон Такуто. Он был евроазиатского происхождения, Страйкер его хорошо знал. Такуто смотрел перед собой отсутствующим взглядом – это было заметно даже сквозь защитные очки.

– Еще дети внутри есть? – спросил у него Страйкер.

– Живых нет, – без выражения ответил Такуто. – Все пострадавшие эвакуированы. Уцелевших пока что собрали в спортивном зале. Отряд с собаками прочесывает коридоры: на всякий случай, чтобы убедиться, что мы ничего не упустили. Там очень много трупов… – добавил он, отвернувшись. – Очень много.

– Сколько? – потрясенным тоном тихо спросила Фелиция.

– Да, после такого будешь бояться засыпать по вечерам… – прошептал Такуто, не поворачиваясь к полицейским.

Страйкер был с ним совершенно согласен: он не понаслышке знал, что такое ночные кошмары.

– Так сколько? – повторил он.

– По последним подсчетам, одиннадцать убитых и более тридцати раненых.

Страйкер окинул бойцов взглядом: на них лица не было, как будто они вернулись с десятидневной операции, а не с двухчасовой зачистки школы.

– Что еще нашли?

– Типичная сцена после таких дел… Ничего неожиданного.

– Взрывчатка?

– Cамопал? Нет, не нашли.

– Вообще ничего?

– Пока нет. Ищем с собаками.

Страйкер задумался. Не обнаружено ни одной мины-ловушки? Странно! Сейчас все используют самодельные взрывные устройства, это стало почти нормой. Видимо, подрыв не входил в планы стрелков. Это не просто теракт, иначе бы организаторы стремились убить как можно больше школьников. Чем больше жертв, тем больше шумихи, больше громких газетных заголовков…

Для таких ненормальных обычно самое главное – попасть на страницы газет.

Такуто объявил своим бойцам пятиминутный перерыв, снял шлем и очки, вытер со лба пот и присел на тротуар, прислонившись к оштукатуренной стене школы. Страйкер уже собирался задать ему очередной вопрос, как Такуто посмотрел на парковку и презрительно усмехнулся:

– Глянь на эту крысу!

Страйкер обернулся и увидел Лароша и его «белую ворону». Тот зачесывал назад волосы, глядя в зеркало, а потом принялся ковыряться в зубах. Как только к школе подъехали три микроавтобуса с журналистами – один из «ТВ Британской Колумбии», другие два – от канала «Глобал», Ларош тут же вышел из машины.

Толпа журналистов ринулась к школе с микрофонами и камерами наготове. Возле желтой ленты, отмечавшей зону оцепления, они сбились в кучу, толкаясь и шумя. Журналисты в возбуждении смотрели на здание, воздух звенел от адреналина. Дети погибли в стенах родной школы – это же сенсация века!

Страйкер решительно подошел к ним. Репортеры подправляли грим в ожидании прямого эфира, занимали места перед камерами, стараясь выбрать наиболее удачный ракурс.

Через секунду появился Ларош. Со стоическим выражением лица он подошел к желтой ленте, скорбно держа в руках начищенную фуражку. «Наверняка сто раз перед зеркалом репетировал», – подумал Страйкер. Достаточно взглянуть на безупречную прическу этого типа, чтобы понять: эту фуражку он никогда в жизни не надевает! Держит просто как реквизит, для придания большей выразительности образу!

Страйкер прислушался к речи шерифа: голос того просто источал притворную скорбь, в нужных местах Ларош делал глубокомысленные театральные паузы. А сэндвич-то в машине, небось, пободрее жевал!

– Я прибыл на место преступления в считаные минуты, – говорил Ларош.

Кто-то из репортеров спросил, приходилось ли ему когда-либо сталкиваться с подобными ситуациями. Ларош посмотрел ему в глаза жестким, холодным взглядом и не преминул напомнить собравшимся, что принимал участие в военных действиях, стараясь не вдаваться в подробности этого самого участия, а потом добавил:

– Дети, черт побери, там же были дети! Мы просто не могли не нанести ответный удар!

Это уже слишком, решил Страйкер. Есть два варианта: либо разоблачить этого мошенника и устроить сцену прямо перед телекамерами, либо самоустраниться. Здравый смысл и сострадание подсказали ему: последнее, что сейчас нужно родителям пострадавших детей, – это наблюдать внутриведомственные разборки. Стиснув зубы, он развернулся и с тяжелым сердцем через главный вход вошел в школу, где ждали ужасные последствия безумной утренней бойни.

Глава 10

Через час Страйкер закончил помогать медикам проверять тела тех, кто не подавал признаков жизни, а потом пошел в мужскую раздевалку. Перевалило за полдень. В раздевалке все показалось ему каким-то игрушечным: зеленые шкафчики, желтые скамейки, белые сушилки для рук на стенах.

Детектива слегка потряхивало: пиджак он скинул и накрыл им тело кого-то из школьников, рубашка пропиталась кровью и прилипла к коже. Кровь была чужая, и это было мучительно противно. Количество тел возросло: часть их полицейские нашли самостоятельно, часть – при помощи собак. Иные из пострадавших, пытаясь спрятаться от стрелков, забились в укромные уголки, поэтому врачи не успели их вовремя обнаружить.

Страйкер старался помочь всем: раненым, умирающим. Возможно, именно его усилия дали кому-то шанс выжить, и детектив прекрасно это понимал. Однако куда больше пострадавших все-таки умерло…

Куда больше…

Теперь он не мог выкинуть из головы слова Фелиции: «Мы должны вернуться в школу!»

Вероятно, она была права, ведь преследование Красной Маски все равно ничего не дало.

Ужасные картины бойни в школьной столовой стояли у него перед глазами. Он вновь ощутил жар рукоятки пистолета, дергавшегося у него в руках, обжигающий запах дыма, истошные вопли подростков.

Такое не забывается никогда.

Он снова подумал о Кортни. Кто-то из ее одноклассников сказал, что ребята видели ее в торговом центре, но не в «Оукридже», а в «Метротауне». Она цела и невредима и, судя по всему, просто не в курсе того, что произошло в школе.

Легче от этого ему почему-то не становилось.

Дрожащими руками он достал из чехла на поясе свой «блэкберри». Экран был заляпан кровью, и детектив вытер телефон о штаны. За последние полчаса он набрал ее номер уже раз десять, а она так и не перезвонила! Страйкер начинал приходить в бешенство. «Привет, вы позвонили Корт! – услышал он голос дочери. – Не злитесь на меня, что я не могу вам перезвонить, – готовлюсь к концерту! До приезда Бритни остается всего два дня, ура-а-а!»

К концерту?!

Ах, ну конечно, Бритни Спирс приезжает! О чем еще может думать пятнадцатилетняя девчонка? Если бы не этот кошмар вокруг, Страйкер, пожалуй, рассмеялся бы.

Автоответчик выключился, последовал длинный гудок. Страйкер попытался оставить сообщение, но, видимо, ящик был переполнен – ничего не вышло. Он сбросил звонок, позвонил на домашний – там тоже никто не подошел, и из трубки донесся звонкий голосок Кортни. Детектива замутило.

– Твою мать! – выругался он, ударив телефоном о край раковины.

– Джейкоб, она обязательно перезвонит!

Страйкер вздрогнул, поднял глаза к зеркалу: за его спиной стояла Фелиция. В отличие от него, ей удалось почти не запачкаться. На ней были голубые резиновые перчатки, в руках она держала ворох мятой одежды и несколько бумажных пакетов. Он не слышал ни как открылась дверь, ни как напарница зашла в раздевалку. Фелиция умела подкрасться бесшумно, будто лиса! Правда, сейчас лиса выглядела очень уставшей. Темные глаза испанки блестели, в остальном у нее был до предела изможденный вид: казалось, за последние несколько часов она заметно постарела. Почти как и он сам…

– Я вообще не могу до нее дозвониться, а теперь еще и голосовое сообщение не оставить – ящик забит!

– Ее точно здесь не было, когда началась стрельба, – успокоила его Фелиция, прикрывая за собой дверь и подходя поближе, – это подтвердили двадцать человек. Она с друзьями в «Метротауне», прогуливает школу, и все с ней в полном порядке. Так что не ори на меня, пожалуйста.

– Никто на тебя не орет!

«Блэкберри» лежал на краю раковины – заляпанный кровью экран ярким пятном выделялся на фоне белого фаянса. «Ну пусть он зазвонит!» – мысленно взмолился Страйкер. Этого не случилось, но детектив упорно не сводил глаз с телефона.

– Слушай, ты в порядке? – Фелиция обняла его за плечи.

– В порядке!

– Тебя трясет.

– Это от возбуждения, дорогая!

– Джейкоб, если тебе кажется, что сейчас еще слишком рано…

– Нет, не кажется, – оборвал ее Страйкер.

– Я просто хотела сказать, что Аманда умерла не так давно, поэтому…

– Господи, Фелиция, да перестань ты! Сегодня утром мы попали в перестрелку, а сейчас вернулись на место этой жуткой бойни! При чем тут Аманда! Когда мы с тобой встречались, тебе почему-то не приходило в голову, что еще слишком рано! – с вызовом посмотрел на нее Страйкер, но, немного выпустив пар, взял себя в руки и прикрыл глаза.

– Расслабься, ладно? Ну, хоть раз в жизни послушай меня!

– Хорошо.

Страйкер повернул кран и пустил горячую воду. На фоне полной тишины звук казался оглушительным: ведь сейчас в раздевалке не было мальчиков, переодевающихся на физкультуру. Никто не смеялся, не шутил, не болтал… Жуткая, невыносимая тишина…

От раковины начал идти пар. Страйкер подставил ладони под струю, наблюдая, как белая эмаль приобретает розовый оттенок. Помогая пострадавшим, вначале он надел резиновые перчатки, но вскоре они стали такими скользкими, что он снял их, и теперь с его ладоней капала кровь. Кровь была повсюду.

Он тихо вздохнул и поморщился. Кисловатый запах засохшей крови оставлял на губах привкус меди, и, как он ни тер руки, кровь никак не смывалась.

Фелиция деликатно закашлялась и, переминаясь с ноги на ногу, положила на скамейку ворох одежды.

– Тебе Холмс передал. Вы с ним примерно одного размера. В любом случае это чистая одежда…

– Не надо, – не поворачиваясь, отрезал Страйкер.

– Джейкоб, но у тебя рубашка насквозь кровью пропиталась!

– Переоденусь потом, когда домой приду.

– Послушай, они заберут твою одежду на экспертизу, – тяжело вздохнув, наконец призналась Фелиция и с опаской посмотрела в зеркало в попытке поймать его взгляд.

– Что? – замер он.

– Из-за стрельбы. Приказ Лароша.

– Приказ? Этот заморыш будет мне приказывать? Который все утро красовался перед журналистами, пока тут дети умирали?

– Джейкоб, послушай…

– Господи, до него вообще дошло, что дети погибли?! Или его больше волнует, чтобы прическа была в порядке?

– Ну, не преувеличивай…

– Я? Преувеличиваю? – Страйкер повернулся, поднимая окровавленные руки. – Фелиция, посмотри на меня! Смотри сюда, мать твою! Видишь, что это? Это кровь! Кровь ни в чем не повинных детей! А теперь посмотри на Лароша: прибыл на место преступления два часа назад, черт возьми, а рубашка сверкает идеальной белизной! Ни единого пятнышка, мать его, даже не помялась!

– Такая у него работа…

– Работа? Такая работа? Да он же присягу дал, что будет жизни спасать! Все, разговор окончен! – Страйкер искоса взглянул на нее. – Ты хоть иногда думай, что несешь! С тех пор как он стал твоим начальником, ведешь себя будто он папа римский! Даже и не знаю, то ли он в конце года в отставку уйдет, то ли вознесется прямиком в райские кущи! – воскликнул он, заметив, как Фелиция стиснула зубы. – Только я вот очень надеюсь, что он не расшибется, падая с такого пьедестала! Лететь-то далеко!

– Хватит!

– Полностью с тобой согласен, твою мать!

Фелиция внимательно смотрела на него. Заметив это, он расстегнул рубашку, снял и швырнул ей.

– А трусы ему тоже предъявить?!

Фелиция молча убрала рубашку в пакет для улик, потом выжидающе уставилась на него.

– Ну что еще?

– Пистолет.

– Только через мой труп! – Страйкер сделал шаг назад, а потом замер и задумался.

Что-то здесь не так! Но что? Изъятие одежды, особенно если учесть, что в деле замешан Ларош, в принципе процедура стандартная: кто знает, какие примеси возможных следов убийц могли попасть к нему на одежду, пока он занимался ранеными детьми? Но забирать у него пистолет, да еще и до того, как преступление раскрыто… это совсем другой разговор! Он закрыл кран и повернулся. Фелиция беспокойно поглядывала на него, избегая смотреть в глаза.

– Фелиш, какого черта тут происходит?

– Джейкоб, много чего происходит, я не уполномочена обсуждать…

– Так, только не сейчас! Даже не думай! Что про-ис-хо-дит? – подчеркивая каждый слог, произнес он.

Фелиция поджала губы и неохотно произнесла, смотря прямо перед собой невидящим взглядом:

– Первый мальчик, которого ты застрелил…

– Какой еще мальчик?!

– Мальчик с пистолетом. Черная Маска… возможно, что он… мы думаем, что он, возможно, тут ни при чем…

– Мы?

– Шериф Ларош.

– На нем же была хоккейная маска, – пробормотал Страйкер, чувствуя, как внутри все сжалось, словно сердце стянуло стальным обручем.

– Хеллоуин на носу.

– Но у него был пистолет! Твою мать, у него был пистолет!

– Пока мне нечего тебе ответить, – беспомощно всплеснула руками Фелиция. – Я просто передаю приказ.

– Передаешь приказ? – нервно рассмеялся Страйкер и прислонился к раковине. – О господи!

Он раз за разом прокручивал в голове эту сцену: Черная Маска держал пистолет, в этом сомнений быть не может!

Он держал хренов пистолет!

Точно держал!

Страйкер пытался припомнить все до мелочей, но вскоре сдался: утренние события казались совершенно нереальными. Он тряхнул головой, открыл холодный кран, плеснул водой в лицо и вытерся бумажным полотенцем.

Фелиция открыла еще один пакет. Страйкер снял брюки, протянул их напарнице и надел новые, которые ему одолжил Холмс, а потом закрепил на ремне кобуру.

– Джейкоб… – строго посмотрела на него Фелиция.

– Моего пистолета Ларошу не видать!

– Это приказ!

– Да пошел он вместе с его приказами! Фелиция, дело не закрыто! Этот псих на свободе и наверняка не остановится на достигнутом, я уверен! И ты это прекрасно знаешь! А когда опять что-то начнется, я не хочу оказаться без оружия! – заявил он, убирая свой «зауэр» и застегивая кобуру. – Если Ларошу нужен мой пистолет, пусть придет сам и возьмет – но не раньше, чем мы посадим этого урода за решетку! Ни секундой раньше!

На лице Фелиции застыло напряженное выражение, темные глаза сверкали, как тлеющие угли.

– Ты играешь с огнем…

– Нет, я пытаюсь потушить пожар!

– Джейкоб, – начала она, но не договорила.

Дверь распахнулась, и в раздевалку заглянул один из гражданских сотрудников техотдела. Этого худощавого мужчину с крючковатым носом и огромным кадыком все звали Икабод – в честь Икабода Крейна из «Сонной лощины». На его лице блестели капельки пота, он тяжело дышал, словно после марафонского забега.

– Господи, ребята, ну наконец-то я вас нашел!

– Что нарыл, Икабод? – повернулся к нему Страйкер.

– Пойдемте, вы должны это увидеть! Странно, очень странно!

Глава 11

Все органы чувств Красной Маски вышли из строя.

Быстрыми шагами он направлялся на восток по Пендер, вглубь района Чайна-таун. «Лексус» он уже давно бросил: машина больше не пригодится. Красная Маска не мог думать ни о чем, кроме пульсирующей боли в плече. Словно гигантская медуза, она впивалась своими щупальцами в каждую клетку тела. Один раз он уже упал в обморок и потерял из-за этого драгоценное время.

А такого он себе позволить больше не мог.

Ресторан «Улыбка фортуны» находился в самом центре Чайна-тауна. На грязной золотистой вывеске красовались кроваво-красные буквы названия. Ким Фам выбрал это помещение не из-за размера или планировки, а из-за адреса: номер дома 426, такие вещи очень важны.

Красная Маска толкнул стеклянную дверь, оставив на ней кровавый след, и вошел в ресторан. В нос ударил резкий запах крабов в имбирном соусе и фасолевой похлебки. Его чуть не вывернуло, но он подавил тошноту.

Завсегдатаи заведения глазели на него с разинутым ртом, но стрелок, не обращая на них внимания, быстро направился в сторону кухни. Посетители встревоженно загудели – их голоса напоминали жалобное чириканье потревоженных птиц. А вот на кухне ни повар, ни официантки даже бровью не повели, словно глядя сквозь него.

Как будто он был призраком.

В дальнем конце кухни находилась потайная дверь. Красная Маска толкнул ее и тут же поморщился от резкого запаха виски и тяжелого сигарного дыма. Гремели кубики для маджонга – как будто мраморные шарики со всей силы кидали о гранит.

Красная Маска обвел взглядом комнату. В дальнем углу Ким Фам, владелец заведения, собственноручно наливал клиентам изысканные сорта виски. Ему было около тридцати, одевался он всегда одинаково: белый костюм, белая рубашка, черный галстук и узкие темные очки в золотой оправе. Жирные черные волосы на концах были осветлены.

Завидев нового посетителя, Ким Фам встревожился и быстро приказал своим людям:

– Отведите его вниз! Позовите врача, и пошевеливайтесь, пошевеливайтесь!

Двое мужчин в ярко-желтых костюмах подхватили Красную Маску под руки и быстро отвели к лестнице, ведущей в длинный темный тоннель.

Ему показалось, что они спускаются бесконечно… Вниз, вниз, вниз…

Красная Маска повис на плечах у охранников. Голова вдруг стала пустой и легкой, словно улетающий в небо воздушный шарик. Все выше и выше, в то темное, ужасное место, где его не найдут даже духи…

Глава 12

Страйкер быстро вышел из мужской раздевалки и двинулся по коридору, оглядывая стены и потолок в поисках системы видеонаблюдения. Камеры он отыскал быстро – они были закреплены под потолком буквально на каждом углу. Модель старая – большие черные коробки. Они не оснащены датчиком движения, плохо дело…

Икабод и Фелиция шли в помещение охраны. Впереди послышался гнусавый голос Лароша, поэтому Страйкер решил срезать через актовый зал. В дальнем конце возвышалась пугающая своей пустотой сцена; казалось, позади занавеса бродят призраки.

Глазам предстало шокирующее зрелище: авансцена вся покрылась пятнами запекшейся крови, посреди валялся желтый костюм кого-то из героев сериала «Звездный путь», разодранный и испачканный в крови. Взглянув на актовый зал еще раз, Страйкер понял, что ошибался: стрельба началась не в столовой, а где-то тут: в коридоре или в классе. Утром здесь царила такая паника, что припомнить произошедшее в подробностях было сложно.

Под самым потолком обнаружилась еще одна камера. Эта модель оказалась поменьше, серо-серебристая – гораздо новее, чем те, в коридоре. Надо срочно узнать, что запечатлел ее объектив.

Через актовый зал Страйкер вышел в другой коридор. Не успела дверь за его спиной захлопнуться, как он на кого-то наткнулся. Ну конечно, даже не глядя, Страйкер понял, кто это. Худощавое тело, неестественно черные волосы, зализанные назад с помощью густого слоя геля, волосок к волоску.

Ларош…

– Страйкер! – вскрикнул шериф.

Детектив остановился и посмотрел на человека, столкновения с которым он всеми силами пытался избежать.

Шериф был небольшого роста, метр шестьдесят с копейками, и весил килограммов семьдесят. Маловато даже по средним стандартам, а по полицейским – так вообще замухрышка: как правило, стражи порядка были ростом не ниже метра семидесяти и весили килограммов под сто.

– Добрый день, сэр, – сухо поздоровался Страйкер.

– Искал тебя. Ты одежду сдал?

– Разумеется.

– А пистолет?

– У меня все в порядке, сэр, не стоит беспокоиться, – мрачно ухмыльнулся Страйкер.

– Что? – нахмурил лоб Ларош.

– Просто сообщаю вам: со мной все в порядке. Уверен, вас это очень волновало, ведь один из ваших офицеров попал в перестрелку, – съязвил Страйкер, но Ларош молчал, подбоченясь и выпятив грудь. – Не хотел, чтобы вы тратили драгоценное время и силы на такие пустяки – ведь вам одних пресс-конференций сколько надо посетить! Подумать только, такой стресс!

Шериф поджал губы, огляделся по сторонам – нет ли кого поблизости. Страйкер последовал его примеру и увидел несколько телекамер канала «Глобал» прямо перед главным входом, сразу за желтой лентой.

– Да-да, Страйкер, конечно, – откашлявшись, взял себя в руки Ларош, – прекрасно! Прекрасно, что ты не пострадал! Об этом я беспокоился в первую очередь.

– Ну разумеется.

Ларош молчал. Страйкер оглянулся на Фелицию, стоящую рядом со входом в актовый зал, – такого напряжения у нее на лице не было даже во время перестрелки.

– Фелиция тоже в порядке. Если вам это, конечно, интересно.

Ларош молчал, переваривая услышанное, а потом вдруг резко сказал:

– Оружие, Страйкер.

– Что – оружие?

– Оружие необходимо сдать.

– Вас понял, сэр. Сдам, как только инцидент будет исчерпан.

– Это не просьба, детектив Страйкер, – с прищуром посмотрел на него Ларош, – это приказ!

Страйкер наклонился вперед, нависая над начальником, вдохнул приторно-сладкий запах геля для волос и запах сигаретного дыма и отчеканил:

– Отлично сказано, сэр! Теперь моя очередь. Во-первых, радуйтесь, что я хотя бы одежду сдал. Во-вторых, мое оружие вы получите, когда дело будет закрыто – не раньше, не позже. И будьте добры, не надо мне тут рассказывать про правила, постановления и так далее, потому что безопасность превыше всего – имею право оставить оружие при себе в целях обеспечения безопасности.

– Это вряд ли…

– Мы еще не установили личность стрелявшего, его местонахождение, не знаем даже мотива, а я уже попал с ним в перестрелку. Скорее всего, он еще вернется. Поэтому я говорю вам: нет, никому я оружие не отдам! По крайней мере, до тех пор, пока мы не задержим убийцу или не будем иметь в наличии его бездыханное тело. Последний вариант представляется мне более желательным!

– В таком случае мы можем выдать вам другое оружие, детектив Страйкер, – скривился Ларош, как будто лимон съел.

– Ответ отрицательный, сэр. Конструкция моего пистолета подверглась сильным изменениям, и я к нему привык.

– Страйкер…

– Да получите вы мое оружие, не переживайте, но только тогда, когда дело будет закрыто, и ни секундой раньше! – воскликнул Страйкер и посмотрел на Фелицию, которая неловко переминалась с ноги на ногу рядом с Икабодом. – И даже не думайте отстранить меня от этого дела! Я не дал себя застрелить из пистолета и автомата AK – сорок семь, и благодаря этому вы смогли приехать сюда поиграть в Господа Бога. Это дело мое, я его веду дальше. Мне пришлось ради этого пройти по трупам, в прямом и переносном смысле!

– Нет, Страйкер, – покачал головой шериф, – ты отстранен, решение уже принято.

– Ларош, у меня есть видеозапись, – прошептал Страйкер ему на ухо, так чтобы больше никто не услышал. – Видеозапись, на которой ты наводишь красоту, пока мы тут пытаемся раненых детей спасать!

– Это что, угроза? – уставился на него Ларош.

– Наводишь красоту и ешь сэндвич. Как, кстати, вкусно? Ты какой брал, с ветчиной или с тунцом?

– Страйкер, хочешь вылететь из отдела?

– У меня тут не самая лучшая камера на свете, но качество вполне потянет, – продолжал Страйкер, помахивая своим «блэкберри» перед носом у Лароша.

Тот открыл было рот, но передумал и холодно произнес:

– Страйкер, это нарушение субординации. Я позабочусь, чтобы начальство об этом узнало. И в управление тоже сообщу.

– Отлично. Пусть сразу связываются с представителем профсоюза. Напрямую, – с показным спокойствием улыбнулся Страйкер. – Ларош, я ж не зря проработал в управлении пять лет. Свои права знаю уж никак не хуже, чем ты знаешь мои обязанности. Когда выясните, кто имеет настоящий авторитет в таких делах, приходите, шериф, вот тогда и поговорим!

Развернувшись, Страйкер двинулся по коридору в сторону помещения охраны. Не успел он сделать и десяти шагов, как за его спиной Ларош начал визгливым голосом отдавать приказы Фелиции. Страйкер даже не обернулся: сейчас его куда больше интересовало, что за улики удалось обнаружить Икабоду.

Глава 13

Вместе с Икабодом Страйкер вошел в помещение школьной охраны. В коридоре по громкой связи кто-то нервным голосом умолял всех учеников и учителей собраться в спортзале – это было единственное место, которое не опечатала полиция.

В колонках что-то затрещало, потом пошли громкие помехи. Страйкера это раздражало: слух его, как и прочие чувства, пришел в расстройство. Голоса казались ему то слишком тихими, то оглушительными, лампы дневного света в холле горели то слишком тускло, то слишком ярко. Вокруг пахло смертью.

Этот запах не давал ему покоя.

Фелиция наконец-то догнала его, и дальше они пошли вместе по тому самому коридору, где с утра пытались засечь и перехватить нападавших. Страйкер осмотрелся: неужели и правда погибло так много детей? Кажется, их куда больше одиннадцати: он уже успел насчитать четыре тела, прикрытые коричневой простыней.

Как будто кто-то в спешке накидал на пол мешков с песком, чтобы преградить путь потокам крови.

Неужели во время перестрелки у него было настолько тоннельное зрение? Или эти несчастные пытались спастись, но добежали только сюда? Второй вариант казался более реальным, но полной уверенности не было. Чем сильнее он старался припомнить произошедшее в мельчайших подробностях, тем больше белых пятен обнаруживал в своей памяти.

Он прошел мимо еще трех тел под окровавленными простынями – это уже семеро! Страйкера затошнило, ему захотелось отвернуться, но он взял себя в руки и внимательно посмотрел в лицо каждому ребенку, отогнув край простыни. В чертах отпечаталось выражение ужаса, безумное напряжение застыло, словно предсмертная маска.

Страйкер долго всматривался в них, пытаясь принять весь кошмар произошедшего, но это лишь укрепляло его решимость найти убийцу. Этих детей он запомнит навсегда, запомнит эти образы, эти чувства и, как только поймает негодяя, который сделал это с ними, заставит его поплатиться за все.

– Джейкоб! – окликнул чей-то голос.

Он оторвал взгляд от тела юной девушки с каштановыми волосами и гладкой белой кожей. В дверях кабинета директора стояла Фелиция и махала ему рукой. Страйкер взглянул на жертву в последний раз, осторожно убрал волосы с ее лица, прикрыл простыней и зашел в кабинет.

Там резко пахло табачным дымом и ментолом. Директор Майерс отвернулась к окну и облокотилась на подоконник, ее трясло, ноги подкашивались. Страйкер подошел ближе и взглянул на нее: белое словно мел лицо застыло в напряжении, как будто вот-вот потрескается, волосы прилипли к вспотевшему лбу, пустые глаза смотрели в никуда. Сигарета резко дергалась в дрожащих пальцах.

– Кэролайн… – обратился к ней Страйкер, но она молчала. – Кэролайн, – сказал он более твердо.

– О боже мой, мои дети, мои дети! – словно очнувшись от забытья, прошептала она. – Бедные мои дети!

– Кэролайн, мне нужны списки, – тихо произнес Страйкер, слегка обняв ее за плечи. – Начни с тех, кто не пострадал и сейчас находится в спортзале. Перечисли всех, о ком что-то известно. Потом отдельный список погибших. Констебль Кольски уже ведет переговоры с пожарными и «скорой», просто передай ему фотографии детей, и он займется опознанием. Когда закончим, станет ясно, кого не хватает.

– Да-да… список… конечно, – обессиленно кивнула она.

– Еще тебе придется составить отчет о круге общения погибших: с кем они дружили, в каких клубах состояли, какими видами спорта занимались, кого ненавидели, кто ненавидел их. И все это нужно мне прямо сейчас.

Кэролайн не ответила, поэтому Страйкер взглянул на Фелицию:

– Можешь этим заняться?

– Не вопрос.

Страйкер повернулся к Икабоду, который сосредоточенно щелкал по клавиатуре компьютерных терминалов в дальнем углу.

– Икр, что там у тебя? Что накопал?

– Понимаешь, школьная система безопасности не сработала! – воскликнул Икабод, подняв взгляд от клавиатуры. В мягком голубоватом свете от экранов его лицо казалось покрытым еще более нездоровой бледностью, чем обычно. – Кто-то вырубил ее как раз перед началом стрельбы!

– Ты хочешь сказать – отключил? – прищурился Страйкер.

– Нет, вырубил.

– Не понимаю…

Икабод почесал скулы обеими руками: то ли у него был тик, то ли Страйкер раздражал его.

– Все камеры выведены из строя, – терпеливо объяснил он. – Их дезактивировали. Насколько я могу сказать, это произошло сегодня, рано утром, – добавил он, и его пальцы замелькали по клавиатуре, выводя на экран историю манипуляций с системой и отсканированные электронные страницы. – Скорее всего, около восьми утра. Если быть точным – в восемь ноль семь, судя по журналу.

Страйкер не очень разбирался во всей этой компьютерной терминологии, но суть уловил. Обернувшись, он взглянул на директора Майерс: та стояла неподвижно у окна, ментоловая сигарета догорела почти до фильтра.

– У кого есть доступ к этой системе?

– Вообще-то… – моргнув, вернулась из забытья она, – вообще-то, только у меня… и моего заместителя Смита.

– Смита, значит… И где он сейчас?

– Мм, кажется, в Канкуне.

– Давно уехал?

– С неделю назад… Вернется где-то через неделю.

– Не нравится мне все это! И больше ни у кого доступа к системе нет? Вообще ни у кого?

Сигарета догорела, столбик пепла упал директрисе прямо на туфлю, но она даже не заметила.

– Ну, у нас есть ученики-ассистенты, двое, но они…

– Имена, Кэролайн, – перебил ее Страйкер, доставая ручку и блокнот.

– Нава Сангера и Шерман Чан, но они хорошие ребята. Нава сейчас в больнице, ей должны удалить аппендицит. А Шерман никогда бы…

– Пошли кого-нибудь в больницу к Наве, – повернулся к Фелиции Страйкер, – а с Шерманом постарайся поговорить сама. Посмотрим, что он скажет. Если тебе не удастся с ним связаться, добудь мне хотя бы его фотографию.

– Я должна быть здесь, – сделав шаг назад, запротестовала Фелиция. – Вести следствие вместе с тобой!

– Ты должна найти Шермана! Чем меньше людей будет в курсе происходящего, тем лучше! Пожалуйста, Фелиция, делай, как я говорю, и побыстрее!

Она покраснела и обиженно посмотрела на Страйкера: чего это он так раскомандовался! Тот уже было приготовился к затяжному спору, но Фелиция повернулась к директору Майерс:

– Кэролайн, в какой больнице лежит Нава?

– Кажется, в больнице Святого Павла…

Фелиция записала всю необходимую информацию в блокнот, захлопнула его и засунула во внутренний карман куртки, а потом без единого слова покинула кабинет, оглушительно хлопнув дверью.

– Ничего себе! – тихо присвистнул Икабод. – Прямо как в старые добрые времена!

Страйкер промолчал, глядя в окно: Фелиция вихрем пронеслась по коридору, свернула за угол и исчезла из виду. Ей не угодишь! Нашла время выяснять отношения! Да и момент, мягко говоря, не самый подходящий! Он подумал, не догнать ли ее, но решил, что не стоит.

Усилием воли он заставил себя забыть о неприятной стычке с напарницей и снова посмотрел на плоские мониторы, в три ряда висевшие на дальней стене. Все экраны мигали голубым светом, кроме темных мониторов в нижнем ряду – те были вообще отключены.

– Икабод, это хорошая система? – спросил Страйкер у консультанта, который сосредоточенно щелкал клавишами.

Тот оторвался от выведенной на экран истории операций и нервно сглотнул, так что кадык запрыгал вверх-вниз, как йо-йо.

– Отличная система, хоть и аналоговая. «Вижн-пять», производства компании «Секьюкорп», нам в отдел такую установили пару лет назад. Но об этом я бы на твоем месте особо не распространялся.

– Не переживай, не сболтну, – успокоил его Страйкер и повернулся к директору Майерс.

– Пойду подготовлю списки, которые ты просил, – тихо сказала она и удалилась.

Страйкер с облегчением вздохнул, подошел к мониторам и задумчиво потер подбородок:

– Слушай, Икабод, а эту систему могли взломать? Ну, типа хакеры какие-нибудь? Или как у вас там это называется…

– Вряд ли, – покачал головой Икабод. – Только если мы имеем дело с настоящим гением. С настоящим гением, понимаешь? Вроде Билла, мать его, Гейтса! Это очень крутая штука, чувак! Код двести пятьдесят шесть бит. Даже профессионалу со всеми наворотами понадобится не один месяц… Ну или по крайней мере несколько недель. Тот, кто вырубил эту малышку, наверняка знал пароль.

– Я, конечно, в технике ни бум-бум, – медленно произнес Страйкер, разглядывая плоские мониторы, – но кое-что тут не сходится…

– Что? – с интересом взглянул на него Икабод.

– Пойдем покажу.

Икабод встал из-за стола, скрипя суставами, и вышел вслед за Страйкером в коридор. Там эхом разносился гнусавый голос Лароша, но Страйкеру было не до него. Он показал Икабоду на камеру, размещенную в верхнем углу, вплотную к двери кабинета: здоровая черная коробка с толстыми линзами, установленная на вмонтированный в стену штатив.

– Эта камера входит в систему наблюдения?

– Да, – кивнул Икабод.

– Говоришь, она аналоговая?

– Сто процентов!

– Пойдем-ка!

Страйкер свернул за угол и пошел по коридору к столовой, но остановился чуть раньше, у входа в актовый зал. Дверь была открыта и зафиксирована резиновым ограничителем. Страйкер отодвинулся и кивнул Икабоду в сторону зала:

– Иди сам посмотри.

Икабод зашел внутрь, осмотрелся и, ничего не заметив, вопросительно взглянул на детектива.

– Наверх смотри! – пояснил Страйкер. – Над сценой.

Икабод так и сделал и тут же застыл в изумлении. Между сценой и дверью на шарнирном креплении была установлена другая камера: маленькая серебристая коробочка. Если бы не мигающая красная лампочка, ее можно было бы и вовсе не заметить.

– Это то, что я думаю? – спросил у Икабода Страйкер.

– Да, твою мать! – широко улыбнувшись, кивнул технарь. – У них есть вторая система!

Глава 14

Пинкертон Морнингстар был кабинетным полицейским, офисным работником, если угодно. Он никогда не выходил из участка, предпочитая большую часть времени проводить в следственном отделе. В этом были свои плюсы и минусы. Очевидный минус состоял в том, что он был ростом под метр девяносто и весил сто восемьдесят кило – такого здоровяка в отделе больше не было. Работай он патрульным, на улицах быстро стало бы куда спокойнее. С другой стороны, он еще и обладал крайне острым умом и огромным опытом: уже двадцать лет он расследовал ограбления, исчезновения людей и убийства, поэтому работу со свидетелями, собранными в спортзале, Страйкер доверил именно ему. Самых ценных свидетелей перевели в театральный класс.

Широким шагом Страйкер быстро шел мимо желтых полицейских заграждений. В безжизненных коридорах тихо гудели лампы дневного света. Наконец он нашел театральный класс. Двое встреченных по дороге учителей смотрели на него с ужасом и растерянностью; он отправил их в спортзал.

Класс охраняли двое полицейских-новобранцев. Уже в дверях Страйкер столкнулся с Пинкертоном Морнингстаром – на его фоне эти салаги смотрелись как хилые саженцы рядом с вековым дубом. Даже голова следователя казалась огромной. На носу гордо красовались розовые тонированные очки в стиле Джона Леннона.

Морнингстар выглядел уставшим: на загорелой лысине выступил пот, стекавший под очки и в седую бороду и усы.

– Что у тебя, Пинки? – спросил Страйкер.

– Здесь жарче, чем в аду, приятель! – недовольно проворчал великан, вытирая лоб рукавом рубашки. – Чертов кондиционер сломался, окон нет, а уводить свидетелей отсюда Ларош запретил! Говорит, из соображений безопасности! Вот гаденыш!

– Погоди, сейчас найдем тебе воды, – предложил Страйкер, едва сдержавшись, чтобы не вывалить старому другу все, что думает по поводу Лароша.

– Да сейчас я бы и твоей мочи выпил, только если со льдом!

– Ну, лучше воды – не такая соленая, – усмехнулся Страйкер. – Ну что, как там? – кивнул он на класс.

– Да пока никак, – раздраженно отмахнулся Морнингстар. – Пойдем расскажу, что есть, – быстро добавил он, не дожидаясь дальнейших расспросов. – От большинства свидетелей толку ноль, – на ходу рассказывал он, – услышали выстрелы, испугались и попытались спрятаться. В общем, поступили так, как любой на их месте. Ничего, о чем нам не было бы уже известно, рассказать не могут, и поверь мне, я по десять раз спрашивал каждого.

– А с родителями удалось связаться?

– Вообще-то, – мрачно взглянул на него Морнингстар, – у меня телефон трезвонит не затыкаясь! Шестьдесят человек уже приехали, все в панике, хотят знать, где их дети, – отрезал он, играя желваками под розовыми стеклами очков. – У нас тут триста детей, а родителей, значит, около шестисот… Ларош всех отправляет ко мне, а мне и сказать-то им нечего, мы еще даже список погибших до конца не составили! Раненых отправили по всем больницам, даже в Нью-Вестминстер, и я понятия не имею, кого куда!

– Давай помогу?

– Да нет, пусть патрульные займутся, – покачал головой Морнингстар. – А ты лови этого придурка и тащи его сюда живым или мертвым. Лучше мертвым!

Страйкер промолчал. Полицейские остановились у входа в учительскую, где стоял на карауле еще один патрульный – высокий бледный парень с помятым лицом. До срочного вызова на службу он явно не успел ни принять душ, ни побриться. Страйкер подошел поближе и заглянул в комнату через окошко в двери.

В дальнем углу, опустив голову, словно статуя застыла девочка азиатского происхождения – стройная фигурка, маленькое личико с размазанной косметикой, на вид лет четырнадцать.

– Кто это? – спросил Страйкер у Морнингстара.

– Меган Линг. Пыталась помочь пострадавшим. Девочка насмотрелась ужасов и сейчас в шоке.

– А где ее родители?

– Мать уже едет.

– Скоро вернется Фелиция, пусть поговорит с мамой девочки, ладно?

– Понял, – кивнул Пинкертон.

Страйкер снова заглянул в окошко: Меган Линг стояла как вкопанная. Он отодвинул патрульного и собирался уже войти в кабинет, но Морнингстар взял его за плечо.

– Что? – вопросительно посмотрел на него Страйкер.

– Осторожней с ней.

– Почему?

– Тебе не понравится то, что она скажет.

Глава 15

Кортни и Рейн направлялись в южный сектор торгового центра. С утра они переоделись в обычную одежду и оставили школьную форму в камере хранения. Рейн была в белых капри и красном топе, а Кортни в простых голубых джинсах и белой футболке.

Они остановились у одного из лотков в проходе. Рейн достала телефон, набрала чей-то номер, подождала несколько гудков, но никто не ответил.

– У тебя айфон? – Кортни пришла в восхищение.

– Не, ты что! Мама разозлилась, что я столько денег трачу на телефон, и перевела меня на тариф с ограниченным числом минут, так что мне теперь хватает на неделю, не больше… Вот и приходится с этого телефона звонить остаток месяца.

– А откуда ты его взяла?

– Это не мой, мне друг одолжил. Вот, запиши мой второй номер.

– Что еще за друг? – недоверчиво спросила Кортни, заподозрив неладное.

– Боже ты мой, ты только глянь! – Рейн схватила Кортни за руку и потащила к лотку. – Обалденные сережки! То, что нужно к моему наряду медсестры!

Кортни коротко кивнула. На другой стороне прохода около магазина «Cони» столпилось человек двадцать. Они возбужденно переговаривались и смотрели новости по выставленным в витрине телевизорам, время от времени что-то восклицая и оживленно жестикулируя.

– Кажется, что-то случилось. – Кортни повернулась к Рейн.

– Все время что-нибудь где-нибудь случается. Корт, это же Ванкувер! Ну как тебе? Круто? – спросила она, демонстрируя сережки.

– Суперкруто! Рейн, да на тебе все офигенно выглядит!

Подруга улыбнулась, достала пачку двадцаток и купила сережки.

Напротив отдела с украшениями находилась кондитерская, пахло горячими булочками с корицей и сливочной глазурью. У Кортни заурчало в животе, и она вдруг вспомнила, что они ничего не ели с самого утра. А сейчас-то уже два!

Она взглянула на Рейн: та прикладывала к уху черные серьги-кольца, пытаясь разглядеть себя в небольшое зеркало, которое ей протягивала продавщица.

– Слушай, эти булочки так пахнут… Пойдем поедим?

– Погоди немного, у нас тут встреча.

– Встреча? С кем?

Рейн в раздражении отложила зеркальце – слишком маленькое, ничего не видно – и протянула продавщице деньги.

Делать нечего, придется ждать. Кортни пыталась не думать о том, что ей устроит папа, когда она придет домой. Чтобы отвлечься, открыла черный пакет из «Уорвика» и достала костюм Красной Шапочки, который ей купила Рейн. Ее мучила совесть: двести долларов – это куча денег, она не должна была соглашаться на такой дорогой подарок, это уж слишком.

Рейн пересчитала сдачу и засунула в кошелек.

– Корт, ты в этом костюме будешь просто конфетка! У Бобби слюнки потекут, вот увидишь!

– Ну, если мне удастся отвлечь его от тебя…

– Бобби, конечно, милый мальчик, – рассмеялась Рейн, – но он – твой, мне нравятся парни постарше. Мр-р-р, – нежно промурлыкала она, искоса взглянув на Кортни.

До Кортни стало доходить, что к чему: айфон, деньги, все эти секреты!

– Так с кем мы встречаемся? – с опаской спросила она.

– Что тебе ответить? – хохотнула Рейн. – Я всего лишь слабая женщина.

– О нет! Только не он!

– Еще как он!

– Квентон Вонг?

– Ага!

– Ты снова встречаешься с Квентом?

– На этот раз по-настоящему, – нервно рассмеявшись, зашептала Рейн Кортни на ухо, словно боясь, что все посетители торгового центра подслушивают. – Мы с ним кое-чем занимались вчера ночью. Ну, то есть я ему кое-что сделала!

– Кое-что? – переспросила Кортни, хотя прекрасно поняла, о чем идет речь.

– Ну, ртом… ну, ты понимаешь…

– Да ты что?!

– А сегодня ночью мы займемся этим по-настоящему!

Кортни пораженно молчала, ощущая, как сердце замирает в груди. Ее раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, она пришла в возбуждение, ведь Рейн еще девственница! Черт, сама Кортни тоже девственница, и у нее с парнями еще вообще ничего такого не было – как тут не впасть в отчаяние? Она жаждала узнать все подробности: что они делали, понравилось ли Рейн, что он ей говорил, как трогал… Ей и самой безумно хотелось всего этого! От одной мысли бросило в жар, слегка затрясло, перед глазами всплыло лицо парня ее мечты. О, Бобби Райан…

С другой стороны, такие разговоры Кортни ужасно пугали: это, конечно, безумно интересно и все такое, но речь идет о Квенте Вонге! Он на три года старше их, не закончил школу и уж точно не девственник! За последние три месяца Квент бросал Рейн уже два раза, и стоит ему залезть ей под юбку, как бросит и в третий раз, а она останется ни с чем.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы он стал твоим первым парнем?

– Корт, перестань занудничать! – нетерпеливо перебила ее Рейн. – Говоришь, прям как мужененавистница вроде моей мамы!

– Твоей мамы? – уязвленно переспросила Кортни.

– Ну да! Она ненавидит всех парней, которые мне нравятся! И папу тоже ненавидит! Все время меня против него настраивает! А думаешь, почему она мне столько бабла дает? Пытается меня купить! Да я даже домой не хочу идти из-за этого – придется сидеть и слушать, как она ругает мужиков!

Молча внимая тираде подруги, Кортни думала о Квенте. Когда ей случалось его видеть, он либо хвастался новыми татуировками, либо нарочно ронял кошелек, чтобы все увидели, сколько там денег, хотя работы у него нет! А еще он всегда лапал Кортни, стоило Рейн отвернуться: то слегка приобнимет за талию, то потреплет по щеке – ничего такого, ерунда, но как все-таки противно!

Кортни собиралась было сказать Рейн все, что она думает о Квенте, но та вдруг радостно взвизгнула и замахала руками: к ним приближался тот, о ком они говорили. Это был парень невысокого роста, всего на пять сантиметров выше Кортни, метр шестьдесят максимум, зато широкоплечий и накачанный, атлетического телосложения. На нем были просторные черные джинсы с китайским драконом и белая дизайнерская толстовка, на которой спереди и сзади золотом были вышиты череп и под ним два скрещенных пистолета.

Вот идиот!

Рейн бросилась к нему. По сравнению с тяжелой поступью Квента ее походка казалась летящей и воздушной. А Квент всегда шагал размеренно, да и вообще он все делал по расчету, словно у него было продумано каждое движение.

Кортни встала и медленно пошла за Рейн, внимательно разглядывая Квента. На круглом лице красовалась аккуратно подстриженная бородка. Кажется, называется эспаньолка, вспомнила Кортни. А еще он вставил ярко-зеленые контактные линзы. Прошлый раз были голубые. Из-за цветных линз его глаза сияли, словно лампочки, особенно когда он смотрел по сторонам, обшаривая взглядом торговый центр, как будто искал совсем не Рейн и Кортни, а кого-то еще.

Рейн бросилась ему на шею и наградила долгим поцелуем взасос. Квент ответил на поцелуй, но продолжал оглядываться по сторонам.

– Привет, конфетка! – поздоровался он с Кортни, которая терпеть не могла, когда ее так называют.

– Здравствуй, Квентон, – ответила она, поскольку знала, что его бесит полное имя.

– Милый, мы с голоду помираем! – погладив парня по щеке, проворковала Рейн, а потом показала на отделанный бамбуком вход в ресторанчик «Йоки». – Как насчет суши?

– Есть место получше, – покачал головой Квент, окинув ресторан быстрым взглядом.

Они последовали за ним в восточное крыло торгового центра. Всю дорогу он озирался, ища что-то или кого-то своими неестественно зелеными глазами. Кортни следила за ним, чувствуя: здесь что-то не так. Если бы не Рейн, она бы никогда с ним не пошла, но ведь это ее лучшая подруга, что уж тут поделаешь…

Глава 16

Страйкер вошел в учительскую. Там было прохладно и висел застарелый запах жженого кофе. Окно в дальнем углу было распахнуто, и сначала Страйкер подумал, что кому-то удалось спастись таким образом.

От окна потянуло холодом, и у детектива забегали мурашки по коже. Он протянул руку, чтобы прикрыть за собой дверь, но та хлопнула от сквозняка – звук вышел резкий и внезапный, детектив вздрогнул, а вот Меган Линг даже не обернулась. Слегка раскачиваясь, она стояла у окна и смотрела на улицу, а ледяной ветер трепал ее бордовую школьную форму. Единственным атрибутом грядущего Хеллоуина была сережка в ее левом ухе – тыква с жестокой ухмылкой. В правом ухе сережки не было – наверно, потерялась в суматохе.

– Привет, Меган, – тихо сказал Страйкер, подходя ближе и разглядывая крошечные капли крови на ее белой блузке.

В ответ – тишина. Девочка была не в себе. Страйкер подошел еще ближе – медленно, осторожно, чтобы, не дай бог, не напугать. Когда их разделяло шагов десять, он остановился и выглянул в окно, пытаясь понять, на что смотрит Меган.

Окно выходило на школьный двор и главную улицу. Там было настоящее столпотворение: «скорая помощь», пожарные, полицейские. Сирены мигали в полупрозрачном тумане, окрашивая его в синие и красные тона. Весь двор был перегорожен желтой лентой – как будто желтые знамена на карнавале в Керрисдейл-виллидж.

Страйкер подошел к окну, опустил жалюзи, превратив окно в белый квадрат, и снова обратился к девочке.

– Меган? Меган! – повторил он, касаясь ее плеча.

Девочка заморгала и медленно кивнула с отсутствующим видом, словно мысли ее были очень далеко.

– Мой отец погиб в прошлом году… в автокатастрофе на Найт-стрит, – наконец заговорила она тихим хриплым голосом. – Было столько крови… Там, в машине. Столько крови…

– Мне очень жаль…

Меган замолчала и отвернулась к окну, как будто могла видеть сквозь белую ткань. Страйкер ласково взял ее под руку, отвел от окна и усадил в кресло около журнального столика. Она послушно села, сложила руки на коленях и опустила глаза, словно застенчивая японская школьница, приехавшая сюда по обмену, а не канадская девочка, родившаяся в Ванкувере. На симпатичном личике не отражалось ровным счетом ничего, как будто кто-то нажал кнопку «выкл.».

Страйкер присел напротив и медленно заговорил, с осторожностью подбирая слова:

– Меган, тебе сегодня пришлось многое пережить. Это был ужасный день, самый ужасный день в твоей жизни. Но ты выжила, и теперь постепенно все наладится, вот увидишь. Сейчас самое главное, чтобы ты пришла в себя. Твоей маме позвонили, она скоро приедет. Моя напарница сейчас пошла ее встречать, – объяснил детектив девочке и умолк, давая ей время переварить услышанное. – Но пока, Меган, нам с тобой нужно поговорить о том, что произошло. Скорее всего, тебе не хочется об этом вспоминать, но мне придется расспросить тебя о том, что произошло сегодня утром.

Лицо девочки исказилось, как будто она пыталась очнуться от ночного кошмара.

Страйкер ждал, не скажет ли она хоть что-нибудь, но Меган молчала. Он встал, подошел к автомату с напитками, выгреб из карманов мелочь и купил бутылку кока-колы – та вывалилась с громким скрежетом. Он взял колу и поставил на столик перед девочкой, но та даже не заметила этого и вдруг сказала:

– Они стреляли…

– Да, все стреляли, я знаю…

– Нет, не все, – покачала головой она, не поднимая глаз. – Они искали… Искали конкретных людей, – добавила она и, все также глядя в пол, взяла бутылку с колой, но не стала открывать, а просто крепко сжала в руках.

– Кого именно они искали? – Страйкер подался вперед.

– Конрада Макмиллана.

– Конрада Макмиллана?

– И Тину.

– Какую Тину?

– Тину Чоу.

На Страйкера словно ведро холодной воды вылили: он знал этих ребят! Конрад раньше жил совсем рядом со школой, пока где-то год назад они с родителями не переехали в Данбар, а Тина занималась танцами в одной группе с Кортни, когда девочки были еще маленькие. Он не видел обоих уже несколько лет, но от этого было не легче. Перед глазами встали лица детей, внутри как будто что-то оттаяло… Дай бог, им удалось выжить, подумал детектив.

– Это все, что я знаю, – прошептала Меган.

– Хорошо, ты очень помогла!

– Я хочу к маме.

– Она уже едет. Будет здесь совсем скоро, – заверил Страйкер и попытался взять девочку за руку, но та отшатнулась. – Меган, ты отлично со всем справилась, просто молодец! Держалась лучше всех…

Не успел он договорить, как дверь учительской распахнулась и к ним заглянул Икабод. Завидев Страйкера, он громко сглотнул, и огромный кадык снова запрыгал вверх-вниз.

– Икабод, мы тут работаем, – раздраженно посмотрел на него Страйкер.

– Прошу прощения, но я решил, что надо тебе сообщить: ты оказался прав насчет той камеры – это новая система наблюдения!

– И что?

– И то! Теперь у нас есть видеозапись, – улыбнулся Икабод.

Глава 17

Ровно в четверть третьего Икабод показал ему на нижний ряд мониторов. Там застыло поставленное на паузу черно-бело изображение школьной столовой. Запись не была датирована, на экране отображалась только ее протяженность: от 0 до 451-й секунды. Страйкер занес цифры в блокнот и взглянул на Икабода:

– Так, ну что у нас тут?

– Система видеонаблюдения однозначно была выведена из строя стрелявшими – старая аналоговая система, «Вижн-пять» фирмы «Секьюкорп», – тихо, но как-то безрадостно рассмеялся Икабод. – Оказывается, ты был прав: у них тут установлено два типа камер, руководство как раз начало заменять старые камеры на цифровые. Вовремя, правда? Ну, это же все-таки школа Святого Патрика – частная школа, стараются идти в ногу со временем. Очень кстати! – воскликнул он, постукивая по ближайшему монитору в нижнем ряду. – Вот почему эти три монитора вообще ничего не показывали, когда мы пришли – их никто не выключал и не дезактивировал, просто цикл еще не закончился!

– Икабод, давай без подробностей! – почесав затылок, взмолился Страйкер. – Что это значит?

– Значит, что у нас есть улики! Кроме тех новых камер, которые ты засек в актовом зале, было установлено еще несколько, в столовой! Ты вовремя сказал, а то система стерла бы эту запись и начала новый цикл, то есть стала бы писать по новой поверх утренней записи! Вот жесткий диск. – Икабод показал на маленькую черную коробочку на верхней полке стеллажа. – Два терабайта, мать твою! Настоящий рейд!

– Ага, рейд, ну конечно, как скажешь. Резервную копию сделал?

– Конечно! Отключил накопители от системы, так что теперь уже не сотрется.

Страйкер оперся руками о стол и наклонился к стене, где висели мониторы. Просмотрел застывшие на экранах изображения: две фигуры в хоккейных масках, один с автоматом, другой – с пистолетом, модель сразу не разберешь. Детектив пригляделся: с этого угла стрелявшие казались довольно взрослыми. Высокие, худощавые, но без подростковой угловатости или неуклюжести, довольно накачанные. Судя по всему, взрослые мужчины, а не мальчишки.

Как такое возможно? Зачем взрослым мужчинам вламываться в школу Святого Патрика и стрелять всех без разбору? Такое мог бы натворить невменяемый подросток, накачавшийся наркотой, или просто какой-нибудь сумасшедший маньяк… А тут явно что-то не то, подумал Страйкер, непроизвольно сжимая кулаки.

Детектив внимательно изучал кадры из столовой и актового зала в поисках третьего подозреваемого, но безуспешно. Ладони вспотели, комната охраны вдруг показалась крошечной, душной и насквозь пропитанной ментоловым дымом сигарет Кэролайн.

– Икабод, обязательно сделай резервные копии всех видеоматериалов. У нас нет права на ошибку!

– Да я ж говорю, все уже сделано!

– Сделай еще одну! Нам эти записи как воздух нужны!

– К вашим услугам, детектив Страйкер! – ухмыльнулся Икабод и помахал у него перед носом диском «блю-рей». – Просто нажмите кнопку «просмотр»!

Просто нажмите на «просмотр»! Куда уж проще…

Страйкер долго смотрел на клавиатуру, а потом сделал глубокий вдох, потянулся к кнопке «ввод» и замер. Стоит нажать эту кнопку, и перестрелка начнется снова. Засвистят пули, закричат дети. Они будут истекать кровью. Умирать. И для этого ему надо просто нажать эту чертову кнопку…

Икабод заерзал на стуле и странно посмотрел на коллегу. Страйкер поймал его взгляд и заставил себя нажать на кнопку.

Картинки на экране ожили. Звука не было – как будто смотришь немой фильм ужасов. Двое мужчин в хоккейных масках стреляли во всех, кто попадался им на пути. Изображение было черно-белое, поэтому Страйкеру с трудом удавалось различить, кто из них кто. Да и какая, собственно, разница? Казалось, запись длится целую вечность. Страйкер неподвижно замер, молча уставившись в монитор.

Ближе к концу детектив увидел следующее: мальчик лет шестнадцати, переодетый Джокером, попытался скрыться. Он бросился через столовую к выходу, но добежать не успел и спрятался под столом в ближайшем ряду. Люди в масках окружили его, вытащили из укрытия, приставили к груди оружие и начали трясти, словно пытались что-то у него узнать. Мальчик что-то произнес, и тогда они толкнули его на пол, прицелились и выстрелили ему в висок.

Видеозапись продолжалась: стрелки прошли через всю столовую к забившейся в угол девочке. На ней не было маскарадного костюма, просто обычная школьная форма: плиссированная юбка, казавшаяся серой на черно-белой видеозаписи, и белая блузка с нашитой эмблемой школы. Нападавшие ткнули ей пистолетом в лицо, как будто хотели что-то узнать и у нее. Она открыла рот, закричала и закрылась руками в тщетной попытке защититься. Один из нападавших выхватил из-за пояса другой пистолет, дважды выстрелил ей в грудь, а потом еще раз в голову, и девочка упала ничком на пол. Ни судорог, ни спазмов – просто застыла без движения.

Как будто обрела покой.

Во время просмотра Страйкер впал в прострацию: на этом маленьком экране все казалось каким-то ненастоящим, детской игрой. Дети падали и оставались лежать неподвижно. Пятна черной жидкости растекались на их одежде, на столах и полу, как будто это была не кровь, а машинное масло. Чем дальше, тем завороженней он смотрел на экран, словно во власти темной магии.

Стоя над телом девочки, стрелки повернулись друг к другу – будто ее и не существовало, будто перед ними лежал просто ворох одежды или списанный гимнастический мат. Судя по всему, они о чем-то говорили. Потом, словно по команде, повернулись и быстрым шагом пошли по столовой, стреляя во всех без разбору – по крайней мере, так это выглядело в записи. Страйкер насчитал пять жертв. Он ждал, когда на экране наконец появятся они с Фелицией, но этого так и не произошло – запись внезапно оборвалась.

– Икабод, это еще что?! – пораженно обернулся он.

С лица технаря исчезла довольная улыбка.

– А что? – обиженно огрызнулся он. – Ничего странного, это все, что у нас есть.

– Все?!

– Систему только-только поставили, – пожал плечами Икабод, – она еще не работает в полную силу. Камеры сделали пробную запись – тестовую. По-другому их пока использовать и не предполагалось! Вашу мать, нам и так повезло, что у нас есть хотя бы эта запись!

– А звук? – Выругавшись, Страйкер вцепился в спинку стула. – Что со звуком?

– Пока что сплошная какофония – без толку. Я переслал копию моему ассистенту в отдел обработки видеозаписей, может, сумеем подчистить. Я займусь этим, когда мы тут закончим, но на это потребуется некоторое время. Материал записан в формате «ком-тек», а у них свои цифровые кодеки…

– Икабод, ты опять говоришь на своем тарабарском!

– Ладно, – вздохнул Икабод, – иными словами, нам нужно разархивировать и перекодировать запись, так лучше?

– А некоторое время – это сколько? – Страйкер взглянул на часы.

– Несколько дней, – беспомощно ответил Икабод.

– Мы не можем ждать так долго… Черт, а я-то думал, что ты у нас прям Билл Гейтс!

– Скорее, Стив Джобс… – поправил его Икабод и попытался выдавить улыбку. – Слушай, мне жаль, но быстрее никак: это же математика, сжатая информация, решение числовых задач… Числа – это числа, тут чудес не бывает…

Облокотившись о стол, Страйкер внимательно посмотрел на экран. В программе имелся графический слайд-бар, с помощью которого можно было выставлять нужное время. Детектив схватил мышку, отмотал назад до того момента, как двое нападавших вытащили беднягу Джокера из-под стола.

Это произошло на 362-й секунде.

Страйкер еще раз просмотрел сцену, где бандиты застрелили девочку. Она заканчивалась на 451-й секунде.

Записав эти цифры в блокнот, он вырвал листок и протянул его Икабоду.

– Сделай копию только этой части записи, мне нужен звук вот этого отрывка. Он самый важный, остальное доделаешь потом!

Икабод молча кивнул, вытирая капли пота с длинного крючковатого носа, и судорожно сглотнул, как будто у него в горле пересохло. Потом схватил еще один диск с верхней полки, вставил в дисковод и запустил копирование.

Страйкер пошел было к двери, но остановился, обернулся и посмотрел на коллегу:

– Икабод, слушай внимательно! Сообщи мне, как только все будет готово, хорошо? Сразу же! Эта запись пока что самая главная улика. Я должен выяснить, кто это такие, хотя бы понять, из этой они школы или нет. Поэтому мне нужно знать, о чем они говорят, даже если удастся разобрать всего пару слов!

– Будет сделано, шеф!

– И еще надо установить личность ребенка.

– Которого? – растерянно посмотрел на него Икабод. – Того парнишки? В костюме Джокера?

– Да нет, девочки! Тут все ясно: им нужна была она!

Глава 18

Страйкер шел по рекреации, звук его шагов громким эхом разносился по пустому вестибюлю. Детектив направлялся в столовую посмотреть на тела тех, кого ему удалось подстрелить. Живот крутило, сердце замирало в груди. Следовало этим заняться несколько часов назад, но что поделать, сегодня все не слава богу…

Не успел он дойти и до середины вестибюля, как двери центрального входа распахнулись и в школу влетела Фелиция, принеся с собой дуновение свежего холодного ветра и запах осенней листвы. Страйкер сделал глубокий вдох в надежде избавиться от запаха запекшейся крови. Этот металлический запах преследовал его повсюду – в кабинетах, коридорах, на лестнице… Даже от него самого пахло так же, собственная кожа казалась грязной и липкой. Отогнав эти мысли, он помахал Фелиции:

– Ну что, как прошло?

Она приблизилась с обиженным лицом, держа в руках стопку желтых листков, и без церемоний заявила:

– Получите – распишитесь. Наву Сангеру можешь вычеркнуть: ей прямо сейчас делают операцию по удалению аппендицита в больнице Святого Павла.

– А второй ассистент? Как его там звали… Шерман Чан!

– Пока не могу найти, – покачала головой Фелиция. – В списке его нет, учителя не в курсе.

– В каком списке?

– В этом. – Она помахала желтыми бумажками и улыбнулась. – Список пострадавших!

– Господи, Фелиция! А что тут веселого? Это же список погибших детей! – не выдержал Страйкер, но тут же осекся и протянул руку за списком. – Дай взглянуть, – попросил он.

Фелиция нехотя протянула ему бумаги. Списки жертв занимали несколько страниц. Погибшие были перечислены пофамильно, в алфавитном порядке, с указанием места обнаружения тела. Дойдя до шестой страницы с подзаголовком «Столовая», Страйкер остановился. Желудок судорожно сжался. В этой секции значились всего три девочки, но не успел он попытаться сообразить, какая из них была на видео, как Фелиция сказала:

– Шантель О’Рэйли.

– Что?! – недоуменно посмотрел на нее Страйкер.

– Та девочка, которую застрелили в углу. Ее зовут Шантель О’Рэйли.

– А ты откуда…

– Поговорила с Икабодом. Списки полные, обновили последний раз пять минут назад, только что забрала прямо у директора Майерс.

– Как там Кэролайн? – тяжело вздохнул Страйкер, продолжая листать списки. – Держится?

– Она выдержит.

– Да, а что ей еще остается? – с отсутствующим видом кивнул Страйкер.

Всего в списке погибших было двадцать человек, но его интересовали трое: Конрад Макмиллан, Тина Чоу и Шантель О’Рэйли.

Первых двоих он знал, о третьей никогда не слышал. Убийцы пришли именно за ними. Поговорив с Меган Линг, он был полностью в этом уверен. Но почему? Как они связаны между собой? Он уставился в список, отчаянно надеясь, что сейчас на него снизойдет озарение: национальность, социальный статус, возраст или класс… но нет, ничего…

Страйкер понятия не имел, кто такая Шантель О’Рэйли, но вот Конрада Макмиллана и Тину Чоу когда-то знал. Правда, это было четыре года назад, с тех пор они очень сильно изменились: Конрад учился уже в двенадцатом классе и, судя по всему, пользовался популярностью, а Тина – в десятом и, похоже, оставалась серой мышкой.

Ничего общего!

Так почему же именно эти двое?

Их должно что-то связывать… что-то прячется за всей этой дикой жестокостью, должна быть связь! Так оно всегда бывает: мы видим только верхушку айсберга, понятия не имея, что скрывается под толщей воды. Страйкер достал ручку и обвел три фамилии.

– Мы что-то упускаем… насчет этих троих…

– Джейкоб, да тут больше двадцати человек, – скрестив руки на груди, возразила Фелиция. – Уж не говоря о нескольких десятках пострадавших! Версий может быть миллион!

– Но этих троих выделили особо.

– Это всего лишь наше предположение!

Страйкер ничего не ответил, продолжая мрачно смотреть на списки. Это не просто очередное дело. Здесь речь идет о жизни детей и целых семей. Интересно, сколько родителей погибших уже обо всем знают? Будучи отцом, он прекрасно представлял, в каком отчаянии должны сейчас находиться эти люди и как тяжело сообщить им эту новость. Одна мысль об этом причиняет боль.

– За мной, – сказал он Фелиции, наконец очнувшись от тягостных размышлений.

– Куда мы идем?

– В столовую. Надо осмотреть тела.

Страйкер быстро шел по школьным коридорам, Фелиция молча следовала за ним. Как только он произнес слово «столовая», как она тут же помрачнела и морщинки под глазами как будто стали глубже. Видимо, она чувствует то же, что и я, подумал детектив, это и понятно.

У входа толпились полицейские и врачи, и, несмотря на суету, место казалось безопасным и совсем не похожим на зону военных действий, как сегодня утром.

– Ты в порядке? – Страйкер остановился, повернулся к Фелиции и посмотрел ей в глаза.

– Да, в полном, – кивнула она.

– Вот и хорошо. Не обижаешься?

– А чего мне обижаться? – Она искоса посмотрела на него.

– Ну ты как-то странно себя повела в кабинете у Кэролайн. Когда я послал тебя проверить, что там с этой Навой Сангерой.

– Ох, Джейкоб, неужели ты не понимаешь? Послал! Ты мне приказ отдал! Приказ, мать твою, да еще на глазах у всех! – воскликнула она, но напарник и не думал извиняться и смотрел на нее совершенно озадаченным взглядом. – Я тут не стажер, Джейкоб, я, вообще-то, здесь работаю! Уже полгода! У меня раскрытых дел больше, чем у всех остальных! Если бы ты удосужился зайти на службу, то быстро бы оказался в курсе дела! – закончила она свою тираду.

– А ты бьешь по больному месту! – с улыбкой произнес Страйкер, подождав, пока она успокоится. – Да, дорогая?

– Ну, я же вампирша, а чего ты ожидал? И только не надо всех этих разговоров о честности и так далее! Ты всегда играешь нечестно! Ни разу, сколько я тебя помню, ты не был со мной честен!

– Погоди, мы сейчас про работу или про нас с тобой?

– Ну вот, опять! Тебе бы все шуточки!

– Да я просто пытался разрядить…

– Не надо ничего разряжать! Я уже давно не салага! Ни в полиции вообще, ни в убойном отделе в частности! И мне не нравится, когда со мной так обращаются! Черт, да кто из нас только что вышел на работу? Если кто из нас и должен раздавать приказы направо и налево, так это я, а не ты!

– Фелиш, перестань, – удивленно рассмеялся он, – я же ветеран! Десять лет в убойном отделе, чего ты ожидала? Черт, да ты работаешь здесь столько, сколько я времени провел в столовке на обеденных перерывах! Я как бы старший, понимаешь? Это дело веду я, и точка!

– Это ты так решил!

– Возможно, но я имею на то право!

Фелиция открыла было рот, но промолчала и как-то сникла, как будто их перепалка лишила ее последних сил.

– Давай уже поскорей разберемся с этим, – тихо и без злости добавила она, взглянув в сторону столовой.

– Давай, – согласился Страйкер и дотронулся до ее руки. – Слушай, Фелиция… Прости, мне правда жаль. Я не хотел. Даже не сообразил, что сделал что-то не так.

– Я поговорила кое с кем из ребят. – Она кивнула в знак примирения. – Они сказали, что Кортни поехала в «Метротаун» за костюмом для Парада заблудших душ в пятницу. Когда началась стрельба, она была уже там. Так что с ней все в порядке, она в безопасности. Просто, как обычно, не отвечает на твои звонки.

– Спасибо, – медленно выдохнул он и замолчал.

– Всего лишь хотела, чтобы ты знал. – Фелиция озадаченно посмотрела на него. – Поверь, испытывать облегчение в такой ситуации – это нормально. Ты же все-таки человек! Ну, насколько мне известно.

Он попробовал улыбнуться в ответ, но не смог. Кортни в безопасности – отличная новость, хотя он с самого начала так и думал. Но почему-то облегчение детективу испытать так и не удалось. Сейчас он чувствовал, что слишком многое зависит от каждого принятого им решения.

– Я задел его, – внезапно произнес он.

– Что? – не поняла Фелиция.

– Того бандита, который ушел, Красную Маску. Я задел его, когда прострелил заднее стекло машины. Я это знаю, просто чувствую! Я задел его, и он ранен.

– Ну да, я знаю. Так это же хорошо! – озадаченно добавила она.

– Не хорошо! Это катастрофа! – воскликнул Страйкер. – Нет ничего хуже раненого зверя! Если он планировал убить еще каких-то детей, то я сделал самое худшее, что только мог, – заставил его поторопиться!

Страйкер замолчал. Леденящий страх наполнил его изнутри. Интуитивно он чувствовал: произойдет что-то ужасное, и он будет за это в ответе. Что-то, о чем он очень сильно пожалеет.

Сомнений быть не может – эти смерти не последние.

Глава 19

Красная Маска открыл глаза и огляделся. Он лежал на столе в маленькой комнате, в глаза светили лампы, яркие, как зимнее солнце. В дальнем углу у сероватой стены стоял невысокий лысый старик – врач. Его лицо избороздили глубокие морщины, и оно казалось вырезанным из дерева.

Врача звали Джун Кье.

Красная Маска отрешенно смотрел в сияющий белизной потолок. Внезапно перед глазами возник Ким Фам, щелкнул пальцами и бросил охранникам у двери:

– Проваливайте!

В комнате остались только Красная Маска, Ким Фам и доктор.

– Отпустите меня, – произнес Красная Маска.

– Не шевелитесь. – Доктор положил руку ему на плечо.

Он и не собирался. Прикрыв глаза, Красная Маска начал вспоминать…

Белый костюм Ким Фама вдруг превратился в серую куртку и зеленую кепку. Из окна доносились стоны – кричали женщины, которых держали в той комнате.

– Вы спецагент Центрального разведывательного управления, – произнес лишенный эмоций голос.

– Сестра, – произнес Красная Маска, понимая, что сейчас ему восемь лет, – где моя сестра?

– Вы работаете на Союз Советских Социалистических Республик.

– Нет! Нет! Моя семья…

– В этих продуктах содержится биологическое оружие.

– Что?!

– Вы подделали медицинские справки, чтобы подорвать репутацию этой больницы, потому что она лучшая в своем роде и славится на всю страну.

– Я хочу к маме! Где моя мама?

Видение растаяло, и из мутного тумана вновь появилось напряженное толстощекое лицо Ким Фама.

– Твою мать, это плохо! Плохо, плохо, плохо! Дело не закончено! Начальники не обрадуются! – восклицал он, расхаживая по комнате взад-вперед и ожесточенно потирая виски кулаками. – Ты меня слышишь? – спросил он у Красной Маски по-английски: их диалекты слишком сильно различались. – Твою мать, ты вообще что-нибудь слышишь?

Его голос показался Красной Маске слишком громким и тихим одновременно, но он все-таки ответил:

– Я здесь. В сознании.

– Что там случилось, мать твою? – сердито спросил Ким Фам. – Работу сделали?

– Пришел какой-то человек. – Красная Маска с трудом сдерживал тошноту, пытаясь сопротивляться потоку захвативших его образов. – Словно призрак. Из ниоткуда.

– Человек? Что еще за человек? Ты о чем? Коп?

– Солдат.

Ким Фам замолчал и посмотрел на плоский монитор на дальней стене. По всем каналам показывали новости о перестрелке в школе Святого Патрика. Яркие кадры: желтая полицейская лента, тела погибших детей, обезумевшие от горя родители, куча копов… Фам долго перещелкивал с одного канала на другой, а потом довольно кивнул, медленно повернулся и с подозрением посмотрел на Красную Маску:

– Где Тран?

– Трана больше нет, – с болью в сердце ответил Красная Маска.

– Перестань говорить загадками! – заорал Ким Фам. – Что с Шерманом Чаном?

– Разобрались. Все по плану. Но не с Квентом Вонгом.

– Квент… – бесстрастно произнес Ким Фам. – И ты дал ему уйти?

– Он не явился. Поэтому пришлось пойти Трану.

– Твою мать! Снова провал! Ты представляешь, что теперь будет?! Они этого не потерпят!

Ким Фам выхватил мобильный, спешно набрал номер и быстро заговорил на незнакомом Красной Маске диалекте.

– Где тело Трана? – спросил он, закончив разговор.

– Где упало.

– Заткнись, твою мать, и говори по-человечески! И где оно упало?

– В школе.

Ким Фам устремил взгляд вдаль, а потом кивнул, слегка сжал здоровое плечо Красной Маски и произнес:

– Отдыхай, друг мой. Тебе нужно поправляться.

Красная Маска успел заметить, что, прежде чем выйти из комнаты, Ким Фам искоса взглянул на доктора и тот слегка кивнул.

Надо действовать.

Доктор подошел со шприцем, но Красная Маска быстро схватил старика за запястье:

– Что это за лекарство?

– Это… это антибиотик, – засуетился старик, пытаясь высвободиться.

– Как называется?

– Наксопрен…

– Врешь!

Одним быстрым движением Красная Маска с оглушительным хрустом сломал старику запястье. Доктор закричал и упал, Красная Маска вскочил на ноги и увидел, как Ким Фам оборачивается в дверях и тянется за пистолетом.

Красная Маска оказался быстрее: здоровой рукой он выхватил из-за пояса свой «глок» и три раза выстрелил от бедра.

На белом костюме Фама расплылись красные пятна, он издал сдавленный хрип, накренился вперед и упал на грязный зеленый линолеум. Дверь на лестницу тут же распахнулась, в комнату ворвались охранники – те самые, которые привели сюда Красную Маску.

Он пристрелил их обоих. Не успели тела осесть на пол, как он бросился к выходу, запер дверь, обернулся и посмотрел на врача. Старик забился в угол, продолжая сжимать шприц сломанной правой рукой.

– Я ничего не сделал! – прошептал он. – Ничего!

– Неправда, – подходя к нему, возразил раненый. – Вы много чего сделали, доктор Кье. В Ву-Нуаре и Анлонг-Венге. Вы делали ужасные вещи. Как называется лекарство?

– Наксопрен! Наксопрен!

– Вколите его себе.

– Но я… я не болен, – пробормотал врач и посмотрел на Маску круглыми от ужаса глазами.

– Я сказал: вколите!

Врач не шевелился. Красная Маска выхватил у него шприц и воткнул иглу старику в плечо.

– Пожалуйста, не надо! Прошу, Мок Гар Тьен! – запричитал старик, но Красная Маска не собирался его слушать и ввел все содержимое шприца.

Старик ахнул. Задрожал. Заплакал.

– Слезы? Вы плачете, доктор? Вы? Какая ирония, – жестко произнес Красная Маска, – и как оскорбительно для ваших жертв!

Старик открыл рот, но начал захлебываться слюной. Схватился за грудь, обмяк и упал навзничь, словно тряпичная кукла. Дыхание стало глубоким и тяжелым, скоро его затрясло, изо рта пошла пена, и он затих.

Угроза миновала.

Красная Маска с трудом встал и застонал, оперевшись на раненую руку. Внимательно посмотрел на экран: там в новостях показывали полицейского. Того самого, который все испортил! Появился из ниоткуда и все испортил! Надпись гласила: «Детектив Джейкоб Страйкер».

Красная Маска пустым взглядом посмотрел на человека, который убил Трана.

Пусть приходит, подумал он, это ничего не изменит. Я найду девчонку и доведу дело до конца.

Направляясь к выходу, он думал лишь об одном: девчонку надо отыскать. Ей единственной удалось уйти. Трана больше нет, и теперь главное, чтобы она умерла. Он обязательно найдет ее и убьет.

Глава 20

Страйкер с Фелицией подошли к открытым дверям столовой. Перед ними стоял молодой полицейский: восточноиндийского происхождения, ростом метр восемьдесят или около того, с квадратным подбородком. Внушительный малый, но новичок, сразу видно. Только новичков расставляли по постам. Подойдя поближе, Страйкер взглянул на номер значка, блестевшего на форменной рубашке, и понимающе кивнул: парнишка еще и шести месяцев не прослужил.

Всего полгода в полиции, но этот день он наверняка запомнит как самый ужасный за всю свою карьеру.

Страйкер предъявил удостоверение и натянул на ботинки бахилы, Фелиция последовала его примеру. Затем напарники надели резиновые перчатки, приподняли полицейскую ограничительную ленту и прошли в столовую.

Первое, на что обратил внимание Страйкер, – запах. В столовой очень странно пахло: не кровью, не мочой, не чем-то отвратительным – скорее чем-то сладким, похожим на карамель. Он взглянул в сторону кухни и увидел разнесенную вдребезги стойку с бутылками кока-колы. Темная жидкость растеклась по полу, оставив липкие пятна. Страйкер вдруг вспомнил, как упал, пытаясь укрыться от выстрелов, – эта картинка ярко вспыхнула в мозгу в точности такой, какой и была в действительности шесть часов назад.

Вздрогнув от столь живого воспоминания, детектив замедлил шаг и вдруг почувствовал, как Фелиция сверлит его взглядом: пытается понять, что происходит. Если он остановится хоть на секунду, она начнет спрашивать: «Джейкоб, может быть, еще слишком рано? Джейкоб, возможно, тебе нужно время? Джейкоб, ты в порядке?»

Не глядя напарнице в глаза, он бросил: «Пол липкий» – и пошел дальше по клейкой жиже. Подойдя к зоне, где стояли столы, – к месту, где началась стрельба, он тут же заметил четыре накрытых простынями тела. Это были ученики.

Он отвернулся, увидел еще одно и по расположению сразу догадался, что это киллер.

– Белая Маска! – Завороженно посмотрев на тело, Страйкер подошел ближе.

Стрелок лежал на спине между первым и вторым рядами столов. Вокруг тела застыла кроваво-красная пленка, огороженная красными конусами и яркими полосками желтой ленты, словно одно место преступления внутри другого.

Страйкера охватили противоречивые чувства. Эмоции бурлили, сливаясь в странный гул, в котором было сложно выделить что-то одно. Взяв себя в руки, он подошел к ограждению, приподнял ленту, нагнулся и посмотрел на тело.

Головы у стрелка практически не было, обеих ладоней тоже: Красная Маска сделал три выстрела в упор. Глядя на изуродованное тело, Страйкер вспоминал оглушительный звук пальбы, сотрясавший стены помещения: бум, бум, бум! Находясь в непосредственной близости от тела, детектив ощущал запах смерти. Его не перепутать ни с чем: моча, кровь и фекалии. А еще легкий, едва различимый запах жженого пороха, словно в напоминание о том, что произошло.

– От этой сволочи мало что осталось, – произнес Страйкер.

– Да уж… – протянула Фелиция. – Что называется, голову потерял…

Опустив ленту, Страйкер отошел. Проанализировав положение тела Белой Маски, он вычислил место, где должен был стоять Красная Маска, и показал на участок позади погибшего:

– Надо поискать вот там зубы – может, удастся хоть как-то идентифицировать этого ублюдка.

– Криминалисты уже искали.

– Нашли что-то?

– Нет, но они тут все вверх дном перевернули…

– Неважно, просто ищи хоть что-то!

Фелиция хотела было запротестовать, но передумала, молча покачала головой и пошла между вторым и третьим рядом столов. Через несколько шагов наклонилась и подняла патрон, закатившийся под стол в перестрелке. Присмотрелась повнимательнее: латунная гильза с глубокой посадкой пули, довольно хрупкая.

– «Гидра-шок». – Она повернулась к напарнику, протягивая ему находку.

Страйкер вспомнил рваные края входных отверстий у большинства погибших детей.

– Оформи как улику, – бросил он, и они продолжили поиски.

Действуя в одиночку, Страйкеру легче удавалось сосредоточиться. Он посмотрел на шею Белой Маски: сплошная рваная рана, края блестят, торчат белые обломки кости и желтоватые хрящи, которые разорвало прямо в теле.

Странное строение мышц шеи, подумал детектив, слишком мощная для подростка. Страйкер взялся за ключицы и попробовал пошевелить – кости поддались с трудом, возможно, окостенение на уровне грудины. А это означает, что их загадочный подозреваемый старше, чем они изначально предполагали: похоже, ему за тридцать. Точно сказать сложно, но обязательно стоит поговорить на этот счет с судмедэкспертами.

На шее Белой Маски с левой стороны обнаружилась странная золотистая татуировка, выделявшаяся на смуглой коже. Страйкер наклонился, чтобы получше рассмотреть: то ли каллиграфия, то ли просто какой-то витиеватый узор в стиле трайбл – сложно сказать, большая часть рисунка была уничтожена выстрелом. Судя по ярким цветам и четкости исполнения уцелевшего участка, ее явно сделал профессионал. К сожалению, сохранилось всего процентов двадцать: выстрел разнес голову и большую часть шеи. Страйкер сделал пометку в блокноте, записав расположение татуировки и как мог срисовал то, что осталось. Потом позвал Фелицию, но та не впечатлилась его находкой.

– Тебе как кажется, это золотистый или желтый?

– Солнечный янтарь, – язвительно ответила она.

– Фелиш, – вымученно улыбнулся Страйкер, – я серьезно!

– Золотистая. Конечно золотистая. – Она встала на колени и заглянула под полицейскую ленту. – А еще красный цвет, по верхнему краю.

– Красный? – удивился Страйкер и наклонился к телу.

Фелиция права: сначала он решил, что это запекшаяся кровь, но цвет был слишком ярким по сравнению с коричневатой коркой – это, без сомнения, чернила!

– Молодец! – похвалил он напарницу.

Записав все в блокнот, он присмотрелся к груди Белой Маски. Сразу под ключицей, слева, около сердца, была кое-как вытатуирована цифра 13. Ну что ж, уже кое-что!

Продолжив осмотр, Страйкер заметил крошечную черную дырку посреди грудины, практически незаметную на фоне кровавого месива на месте шеи – это точка контакта с целью. Сюда вошла пуля, миновала мертвую точку, а потом вышла с задней стороны горла, разорвав в клочья шейные позвонки.

Страйкер долго смотрел на пулевое отверстие, и воспоминания снова нахлынули на него мощным потоком. Все произошло так быстро, он действовал, больше полагаясь на реакцию и мышечную память, чем на осознанные решения. А что было бы, не сумей он поразить цель так точно с первого же выстрела? Даже подумать страшно…

– Этот выстрел оказался смертельным. – К нему подошла Фелиция, держа руку на рукоятке пистолета в кобуре. – Возможно, спас нам жизнь. И не только нам.

Она говорила спокойно, без тени эмоций, как будто обсуждала его очередной удачный выстрел в тире или видеоигре.

Страйкера это сводило с ума: он тут держится из последних сил, а Фелиция каким-то образом умудряется оставаться невозмутимой и сосредоточенной!

– Ну да, попал в самую точку, – наконец буркнул он.

– Отличный выстрел.

– Кто-то из нас должен был это сделать.

Фелиция поморщилась и отвернулась, и Страйкер тут же пожалел о своих словах. Ах ты, болван, выругался он про себя, ну зачем так? Догнав Фелицию, он попытался извиниться:

– Слушай, прости! Я не нарочно…

– Нет, Джейкоб, нарочно!

– Фелиция…

– Не мешайте, шеф, – отчеканила она. – Я ищу зубы. Вы же сами приказали.

Страйкер замер, не понимая, то ли разозлиться, то ли попробовать еще раз попросить прощения. Он молча смотрел, как напарница обходит помещение, внимательно глядя себе под ноги. Длинные каштановые волосы красивой волной обрамляли слегка смуглые щеки. Настоящая красавица – Страйкер часто думал об этом, но никогда не говорил ей. Внезапно он вспомнил то недолгое время, что они провели вместе, – чудесные два месяца, небольшая передышка от горя, которое охватило его после потери Аманды. Сейчас он жалел об этом, хотя тогда это было именно то, что нужно. Однако с тех пор им было тяжело вместе работать, тяжело оставаться друзьями.

Как бы он хотел вернуть те времена…

Голубые двери столовой распахнулись, Страйкер обернулся и увидел, что к нему направляется полицейский. Коротышка с неровно постриженными седыми волосами, кустистыми седыми бровями и свисающим над ремнем животиком был похож на безумного профессора.

Джима Баннера Страйкер считал хорошим другом. Все звали его Лапшой: однажды он чуть не задохнулся, подавившись сливочными лингвини в ресторане «Хижина лапши» в Бернаби. Лапша работал в лаборатории. Да нет, какое там – он сам и был лабораторией! Трудился семь дней в неделю по двенадцать часов в день! В руках у него, как всегда, был ультрафиолетовый излучатель и ящик с инструментами. Завидев Страйкера, он засеменил быстрее и крикнул на всю комнату:

– Эй, Горе-капитан! А ну отойди с моего места преступления!

Горе-капитан! Лапша относился к тем немногочисленным избранным, кому позволялось так называть Страйкера. И то исключительно потому, что он был владельцем того самого катера стоимостью восемьдесят тысяч долларов, который Страйкер умудрился потопить лет десять назад на корпоративном выезде за город.

– Лапша, это мое место преступления, – улыбнулся ему детектив.

– А вот и нет! – заверещал Лапша, подходя к телу Белой Маски. – Придется подождать! Меньше всего на свете я хочу, чтобы твое чертово ДНК испортило мне все пробы!

– Да я же осторожно! – Страйкер взглянул на часы. – Надо же, неужели ты наконец-то соизволил появиться! Через шесть часов после преступления! Ты чего так долго? Шведский стол без ограничений открыли поблизости?

– Да, твоя мама открыла! Знаешь, что я ел? Даю подсказку: я не вегетарианец! – добродушно отшутился Лапша, и Страйкер рассмеялся в ответ. – Я уже два раза тут был, идиотина! Просто не хватило образцов крови, но с этим, – добавил он, взглянув на тело, – проблем не будет…

– А чем пока порадуешь? – Страйкер посерьезнел, улыбка исчезла с его лица.

– У парня в заднем кармане штанов нашли бумажник. Пока ничего не подтвердилось, но там были документы на имя некого Квентона Вонга – девятнадцать лет, родился двадцать пятого декабря.

– Ой ты боже мой, прям под Рождество… Девятнадцать, говоришь? Что-то мне кажется, этот парень постарше будет.

– Согласен, – кивнул Лапша.

– А что за документы?

– Да ничего особенного: права, армейский жетон, банковские карты, ну и конечно, старый ученический билет школы Святого Патрика. Указанный адрес: Керрисдейл, Бальсам-стрит. Я уже отослал документы в лабораторию, чтобы сняли отпечатки.

Нападавшие, судя по всему, как-то связаны со школой, подумал Страйкер. Возможно, когда-то здесь учились.

– Ты его пробил, Лапша?

– Ага. Чист – приводов не имеет, никакого криминала за ним не числится.

– Что, вообще ничего? – нахмурился Страйкер. – С такими-то татуировками?

– Да ни хрена!

Страйкер посмотрел на ребра Белой Маски: слева виднелись несколько толстых неровных рубцов длиной около десяти сантиметров каждый.

– Это еще что-такое? И на руке такие же… Странные шрамы, правда?

– Странные, потому что он их заработал еще в детстве – деформация в процессе роста и все такое… Не знаю, Горе-капитан, пока рано говорить, – пожав плечами, взглянул на тело Лапша. – Парня нет ни в одной из наших систем: ни в CPIC, ни в LEIP, ни в PIRS, ни в PRIME. Международные базы еще не проверял, но ты уж сам займись. Я и так за тебя кучу работы сделал.

Страйкер задумался: если парень чист и никак не связан с преступным миром, то это очень странно… Даже невероятно!

Лапша натянул латексные перчатки, кивнул Фелиции, которая до сих пор стояла в другом углу столовой с обиженным выражением на симпатичном личике, и язвительно спросил:

– А что стряслось с нашей испанской красавицей? Что-то сеньорита недовольна! Или она просто с тебя берет пример?

– Да если бы!

– Что, вы опять за старое? – расхохотался Лапша.

– Да она сущий инквизитор!

– Господи, Страйкер, ты ж только сегодня на работу вышел, да?

– Ага, – вздохнул детектив. – Позвони по результатам, – попросил он, закончил делать записи, закрыл блокнот и убрал его в карман.

– Привет, Лапша! – поздоровалась подошедшая к ним Фелиция.

– И тебе привет, о моя персидская принцесса!

– Я испанка! При чем тут Персия? – возмутилась она, но Лапша молча ухмыльнулся, пожал плечами и вернулся к работе с телом. – Сектор прочесан, шеф! – сухо отрапортовала она Страйкеру. – Зубов не обнаружено, шеф! Что будем делать дальше, шеф?

– Пока ничего. Надлежащий осмотр места преступления окончен!

Страйкер отвернулся и твердым шагом пошел в северо-восточный угол столовой – к тому месту, куда все это время не решался подойти. К месту, где лежало тело второго стрелка.

Стрелка, который, по мнению Лароша, «мог оказаться невиновным».

Черная Маска.

Глава 21

Страйкер подошел к телу Черной Маски и огляделся в поисках его оружия. AК-47, «калашников» – по крайней мере, сегодня утром в этом детектив не сомневался. Автомата рядом с телом не было. Страйкер припомнил: когда он подстрелили Маску, автомат перелетел через стойку раздачи и упал на пол. Зашел за стойку – ничего! Только разодранные в клочья лимонадные банки, стаканчики с желе и готовые сэндвичи.

У Страйкера появились сомнения: затылок начал немного гудеть, словно перед приступом мигрени. Пытаясь не поддаваться слабости, он притворился, что этого ощущения просто нет, и вдруг заметил на полу еще один патрон – длиннее, чем тот, который нашла Фелиция, и более заостренный. Гильза из серой стали, оболочка пули из тусклой меди – «калашников», однозначно!

Находка окончательно рассеяла все сомнения: наверняка автомат забрали при первичном осмотре места преступления. Не могли же они и в самом деле оставить без присмотра валяющийся на полу ствол, да еще в школе! Это надо будет выяснить, подумал он, хотя какая-то часть его не хотела знать ответ на этот вопрос.

Черную Маску было плохо видно в тусклом освещении: лампы дневного света разбило отлетевшими осколками.

Сцена получалась подходящая, почти что поэтичная – черная маска, мертвое тело в густой тени…

Второй стрелок лежал точно в такой же позе, как и первый: на спине, руки раскинуты, глаза невидящим взглядом смотрят в потолок. Желтое полицейское ограждение словно помещало это третье место преступления в подарочную коробку, только рождественского банта не хватало. Страйкер надел новые перчатки.

– Я там еще не закончил! – крикнул ему Лапша.

– Да ты никогда не закончишь!

– Не лезь туда, Горе-капитан!

Глубоко задумавшись, Страйкер не ответил. Красная Маска не пожалел времени, чтобы уничтожить лицо и руки другого стрелка, Белой Маски, в кармане которого лежали документы на имя Квентона Вонга, а с телом третьего подельника возиться не стал. Почему? Что-то тут не сходится! Страйкер наклонился над трупом и принялся внимательно изучать его: стрелок не такой накачанный, худой – не похоже на взрослого мужчину. Вполне возможно, что это подросток – кто-то из учащихся.

Детектив посмотрел на маску стрелка – черная, плотно облегающая лицо, две горизонтальные прорези для глаз.

Два ранения – одна пуля вошла прямо в голову (отличный выстрел на поражение), другая застряла в грудине. Страйкер сосредоточился на первом, смертоносном выстреле: пуля попала в левую щеку, уничтожив примерно треть хоккейной маски.

Детектив вспомнил, что сказал Фелиции Ларош: «Возможно, мальчик невиновен».

Невозможно, подумал Страйкер, однако эта фраза продолжала преследовать его.

Осторожно потянув маску наверх, он снял ее с головы стрелка. Запекшаяся кровь прилипла к пластику, словно вторая кожа. С легким щелчком маска снялась, и детектив увидел лицо бандита.

Третий киллер оказался подростком. Никогда раньше Страйкер его не видел. Азиатского происхождения, совсем юный – лет шестнадцать, не старше… Страйкер задумался.

– Фелиция! – позвал он.

Напарница разговаривала с Лапшой, но, услышав голос Страйкера, повернулась к нему:

– Что?

– Позови Кэролайн!

Фелиция ничего не ответила, видимо обидевшись на приказной тон, однако кивнула, вышла из столовой и через пять минут вернулась с директором Майерс. Кэролайн уже не плакала, но была смертельно бледна.

– Я здесь! – позвал Страйкер, заметив, что она с трудом передвигает ноги.

Фелиция шла уверенно, совершенно спокойная и невозмутимая, директор Майерс едва за ней поспевала, как будто каждый шаг причинял ей боль. Она смотрела по сторонам, приостанавливалась возле каждого из укрытых тел. На ее лице застыла скорбная маска. Страйкер прекрасно знал, о чем она думает: «Кто же из моих детишек лежит под этими простынями?» Такой шок трудно пережить не только обычному гражданскому, но и бывалому полицейскому.

Директор Майерс остановилась в паре метров от полицейского заграждения, за которым стоял Страйкер, и поежилась, словно от порыва ледяного ветра.

– Кэролайн…

– Ты хочешь, чтобы я посмотрела на него?

– Думаю, я знаю, кто это. По-моему, и ты это знаешь, – взглянул на директора детектив. – Предупреждаю, пуля вошла прямо в лицо. Большая часть повреждений на затылке, где выходное отверстие, но зрелище все равно не из приятных…

– Хорошо, – с трудом выдавила Кэролайн.

– Узнаёшь этого парня? – Страйкер вздохнул, сделал шаг в сторону, чтобы не загораживать ей тело.

Директор Майерс молчала, слегка пошатываясь. Фелиция подхватила ее под локоть, испугавшись, что дама упадет в обморок. Через несколько секунд по щекам Кэролайн заструились слезы.

– Это Шерман… – прошептала она. – Мой ассистент…

– Теперь мы знаем, кто отключил камеры наблюдения, – кивнул Страйкер и подошел к ним, приподняв желтую ленту. – Кэролайн, что он за человек? – мягко спросил Страйкер. – На самом деле? С кем он общался?

– Шерман… Шерман всегда был хорошим мальчиком. Правда, очень хорошим!

– Хорошие мальчики не убивают детей, – коротко ответил Страйкер и вместе с Фелицией отвел директора в сторону, на другой конец столовой, чтобы вид крови и мертвых тел не отвлекал ее. – Каким бы ты ни считала этого мальчика, Кэролайн, это неправда, – без обиняков сказал он. – Забудь об этом, он совсем не такой, как ты думала. А теперь, пожалуйста, сосредоточься. Подумай хорошенько. Что за человек Шерман Чан и с кем он общался?

Директор залезла в карман пиджака и вытащила пачку ментоловых «Кул лайтс».

– Убери, пожалуйста, это место преступления, – мягко попросил ее Страйкер, и она повиновалась.

– У него… у него было мало друзей. Шерман большую часть свободного времени проводил за компьютером, он вообще одиночка… Хотя, постой, он все-таки дружил с двумя ребятами: с одним из компьютерной лаборатории и еще с его другом. Тот постарше на несколько лет, тоже у нас учился, но бросил школу.

– Как их зовут?

– Того, что из лаборатории, зовут Реймонд Ленг. Он у нас учится по обмену, приехал из Гонконга. Не очень хорошо говорит по-английски. Могу достать его личное дело.

– Отлично, оно нам понадобится! – Страйкер записал имя в блокнот и вопросительно взглянул на Кэролайн. – А второй? Который постарше?

– Квент Вонг, он…

– Квент Вонг? – перебил ее Страйкер. Он оглянулся на изуродованное тело стрелка, вокруг которого суетился Лапша, и быстро взглянул на Фелицию, делая ей знак помолчать, а потом снова повернулся к Майерс. – Кэролайн, мне надо поговорить с ними обоими.

– Кажется, они живут вместе, – кивнула Кэролайн. – Я достану тебе их адреса, телефоны и фотографии…

– Их еще не нашли? – перебил ее Страйкер.

– Реймонда сегодня не было в школе, а Квент – так он вообще у нас давно не числится… Да и когда числился, не часто появлялся.

Страйкера будто током ударило, но он промолчал. Взяв Майерс под руку, он вывел ее из столовой, попросил подготовить ему школьные фотоальбомы и любые недавние фотографии. Они пошли в ее кабинет, чтобы забрать необходимые ему распечатки. Внезапно Кэролайн остановилась, прислонилась к стене и зарыдала.

Страйкер отвернулся и вздохнул. Кэролайн уже никогда не станет прежней. Сможет ли она продолжать работать в этой школе?

И сможет ли она вообще продолжать жить дальше?

– Чутье тебя не подвело, – шепнула ему Фелиция. – Ну, насчет Черной Маски, ты был совершенно прав насчет этого парня.

– Я знаю. И знал с самого начала. Потому что нечего слушать Лароша, а не своего напарника!

– Слушай, Джейкоб, я вроде и не говорила, что не верю тебе! – вспыхнула Фелиция.

– Но ты и не говорила, что веришь!

– Не цепляйся к словам!

– Да что ты? Посмотри вот на того мертвого ребенка и скажи мне это еще раз! – не сдержался Страйкер. – Фелиция, только благодаря нам жертв не оказалось еще больше! Благодаря нам, а не Ларошу! И тут приходит этот хлыщ в белоснежной рубашке и хочет отобрать у меня пистолет! Да пошел он!

– Джейкоб…

Детектив отвернулся и раздраженно вытащил телефон. Взглянул на экран и поморщился: никто не звонил. Он снова набрал номер Кортни, прослушал очередное сообщение про Бритни, что-то насчет какого-то «бабника»… Ну ладно, по крайней мере, с ней все в порядке… Только вот ее больше волнует обновление записи на автоответчике, чем то, что отец уже телефон оборвал! Он снова попробовал оставить ей сообщение, но безрезультатно. Выругавшись, он отключил телефон и поймал на себе взгляд Фелиции.

– Ну, по крайней мере, она видела, что я звонил…

– Она, наверное, еще не в курсе, что случилось. Ты же знаешь, подростки новости не смотрят и уж точно не хотят, чтобы родители узнали об их прогулах. Думаю, она понятия не имеет, что происходит, иначе наверняка бы перезвонила. Джейкоб, ну ты же ее знаешь.

– Как она может быть не в курсе?! – возмутился Страйкер, посмотрев на напарницу как на ненормальную. – Уже несколько часов прошло!

– Не знаю! Может, у нее телефон разрядился, может, она его дома забыла или отключила, чтобы ты не дозвонился, поскольку она понимает, что ей светит. Какая разница? Мы знаем, что с ней все в порядке, уже не один человек это подтвердил! Одна девочка, Марни Дженкинс, сказала, что видела ее в автобусе, недалеко от торгового центра, где-то час назад, так что твоя дочка просто развлекается!

Страйкер подошел к окну и выглянул на улицу: солнце садилось, небо постепенно темнело, и все казалось более холодным и мрачным.

Точно такое же ощущение было у него два года назад, когда проблемы в отношениях с Амандой стало уже невозможно игнорировать… незадолго до ее смерти.

– Который час? – спросил он.

– Почти четыре.

Господи, со времени перестрелки прошло около семи часов, а ему кажется, что миновало несколько дней. Да что там – целая жизнь! Возможно, так оно и есть…

Страйкер вытащил свой «зауэр» и отщелкнул магазин. По привычке вставил новый и убрал пистолет в кобуру.

– О чем думаешь? – Фелиция настороженно следила за каждым его движением.

– Что мир сошел с ума.

Страйкер в последний раз посмотрел по сторонам. Столовая превратилась в сущий ад, которого ему никогда не забыть. Пятна крови на белом кафеле делали пол похожим на гигантскую красно-белую шахматную доску. Лапша все еще собирал образцы крови и слюны нападавших. В дальнем углу лежал Шерман Чан – Черная Маска, подросток, которого застрелил Страйкер.

Это уже слишком. Хватит, пора проветриться.

– Не могу больше. – Страйкер повернулся к Фелиции. – Устал от этого дерьма. Надо выйти из этой школы хоть ненадолго, подышать свежим воздухом! А то уже клаустрофобия начинается!

В конце коридора показалась Кэролайн со школьными фотоальбомами в руках. Страйкер пошел ей навстречу, взял альбомы, поблагодарил и двинулся дальше, а Кэролайн застыла на месте, не в силах оторвать глаз от кровавого зрелища в столовой.

Дождавшись, пока Фелиция догонит его, Страйкер заговорил:

– Шерман Чан – Черная Маска, это факт. Насколько нам известно, по крайней мере судя по обнаруженным документам, Белую Маску зовут Квент Вонг.

– Остается Красная Маска…

– Правильно. Кэролайн сказала, что Реймонд Ленг проживает вместе с Квентоном Вонгом. И он тоже дружил с Шерманом Чаном – вряд ли то, что Реймонд сегодня не пришел в школу, можно считать просто совпадением.

– Думаешь, он и есть Красная Маска?

– Скоро узнаем.

И они с Фелицией направились в Керрисдейл.

Глава 22

Кортни сидела с Рейн и Квентом за обособленным столиком, прямо напротив главного входа со стороны северной части Кингсвея. Необычное место для ресторана, но для «Золотого лотоса» – в самый раз. Здесь царила атмосфера уединенности и таинственности. На парковке никакой неоновой вывески – если не знать, что здесь ресторан, ни за что не догадаешься; на окнах железные решетки и плотные темно-зеленые шторы. Меню отсутствовало в принципе, поэтому Квент сам сделал заказ, разговаривая с официантом на кантонском диалекте.

Когда еду наконец принесли, Кортни была вынуждена признать, что у него неплохой вкус. Рейн подвинула к ней блюдо с креветками во фритюре, от которых исходил аромат чеснока и зеленого лука.

– Корт, ты просто обязана их попробовать! Натурально пальчики оближешь!

Кортни послушно взяла креветку, отломила хвост и положила в рот – много перца чили и еще чего-то сладкого.

– Ужасно вкусно, правда? – восторженно верещала Рейн. – Я бы все блюдо одна съела, ну правда! Все целиком!

Она взяла еще креветку и засунула в рот Квенту – тот позволил ей сделать это, не глядя ни на нее, ни на Кортни. Он не спускал взгляд с двери, и Кортни это нервировало.

Квент Вонг никогда не отличался особой общительностью, но за все время в ресторане он вообще ни слова им не сказал! Да он больше говорил с официантом, когда заказывал еду, к которой, кстати, почти не прикоснулся. Молча попивал виски «Уайзерс делюкс», которое принесли вместе с едой, и напряженно смотрел в окно. Механически пережевывая креветку, он поймал взгляд Кортни:

– Хочешь еще?

– Нет, – покачала она головой.

– А чего тогда смотришь так?

– Ты вспотел.

Он закатил глаза, словно пытаясь разглядеть проступившие на лбу бисеринки пота, затем взял салфетку, вытерся и что-то пробормотал насчет духоты. Неправда, в ресторане было не душно, а, наоборот, прохладно, Кортни даже куртку накинула. Она удивленно взглянула на Рейн, ожидая ее реакции, но та увлеченно нюхала виски, которое налил ей Квент, и морщилась. Поймав взгляд Кортни, захихикала. Кортни не отреагировала, и подруга недовольно посмотрела на нее.

Кортни молча взглянула в окно, по примеру Квента, который не сводил с него глаз. Небо постепенно темнело. Девочка покосилась на часы: уже половина пятого. Ничего себе! Через час у папы закончится смена, значит дома будет часа через два. А если учесть, что он в курсе ее прогула, то настроение у него будет отвратительное, расстроилась Кортни. Как же плохо без мамы… как ее не хватает.

– Эй, ты в порядке? – спросила Рейн.

– Мне пора, – посмотрела на нее Кортни и достала кошелек.

– Не надо, – произнес Квент, вынимая из левого кармана дизайнерской толстовки бумажник: черная блестящая кожа, то ли угорь, то ли змея, с каким-то странным красно-золотым рисунком – что именно там было нарисовано, Кортни не разглядела.

Зато она прекрасно разглядела стопку баксов в два пальца толщиной.

Квент встал из-за стола, вытащил из кармана пачку «Плэйер филтер лайтс» и прикурил. Глубоко затянулся, подошел к кассе, где висела надпись «Принимаем только наличные». За кассой стояла миниатюрная азиатка и выписывала счета. Пока он расплачивался, она то и дело прикасалась к его руке и улыбалась, но Квент словно не замечал ее неприкрытых заигрываний. Он оплатил обед, не сводя глаз с переулка за окнами ресторана.

– Ты видела, сколько у него бабла? – наклонившись к Рейн, прошептала Кортни.

– Да у него всегда так, – пожала плечами Рейн.

– А откуда?

– Папа – крутой бизнесмен в Гонконге. Владеет то ли парком аттракционов, то ли сетью гостиниц – что-то типа того. Короче, у него до хрена денег! Да не переживай ты, Корт! Чего ты дергаешься?

Квент вернулся за стол, Рейн встала, извинилась и вышла в туалет. За столиком повисло неловкое молчание. Кортни прислушалась к звону посуды с кухни, а потом почувствовала на себе тяжелый взгляд Квента – он смотрел на нее в упор своими неестественно зелеными глазами. Глубоко затянувшись, выдохнул плотную струю дыма и ухмыльнулся:

– Надо тебя тоже сводить куда-нибудь поужинать, а?

– Что?!

– Давай как-нибудь поужинаем вдвоем, только ты и я! – произнес он, наклонившись к ней и положив локти на стол. – Как-нибудь вечерком, когда ты сильно-сильно проголодаешься, а, красавица?

– Не думаю, что я смогу так сильно проголодаться…

– А зря, зря, – улыбнулся он.

Кортни отодвинулась от него подальше, и тут к столику подошла Рейн:

– О чем болтаете, народ?

– Да так, о еде. – Кортни тяжело вздохнула.

В горле пересохло. Она взяла кувшин, налила себе уже третий стакан воды и посмотрела на стойку. Квент как раз пошел за следующей бутылкой виски. Он облокотился на стойку, и белая толстовка задралась.

Кортни заморгала: сзади из-под ремня торчало что-то черное, примерно с ладонь размером. И тут она поняла, откуда взялось плохое предчувствие, которое появилось у нее два часа назад в торговом центре: это был пистолет!

Кортни не сомневалась: она сто раз видела папин «зауэр», когда он уходил на службу в штатском или работал под прикрытием.

– Послушай, Рейн… – начала она, но тут к столу подошел Квент, и она замолчала.

Квент не стал садиться. Он молча вытащил кошелек и протянул Рейн пару пятидесятидолларовых бумажек:

– Поезжай домой на такси!

– Но, Квент, а как же… – в замешательстве залепетала она. – А я-то думала, что мы сегодня…

– Мне пора. Завтра вечером встретимся, где обычно.

Рейн перестала улыбаться и растерянно взглянула на Кортни. Квент обнял свою подругу за талию, притянул к себе и поцеловал так страстно, что Кортни вспыхнула и отвернулась. Когда поцелуй закончился, Рейн тихонько ахнула, рассмеялась и дотронулась до его щеки:

– Ты уверен, что…

– Мне пора, – повторил он равнодушным тоном. – Подожди минут десять и потом тоже уходи.

– Подождать? Зачем?

– Делай, как я говорю. Меня некоторое время не будет.

– Но я думала, что мы сегодня…

– Хватит! – резко оборвал он ее, потер рукой лицо и пробормотал что-то на незнакомом Кортни языке. – Не стоило мне так с тобой сближаться…

– Но… но я не понимаю… – в ужасе посмотрела на него Рейн.

– Извини, я что-то не в себе. – Квент пристально посмотрел на нее, а потом ласково погладил по щеке. – Все в порядке. Просто иди домой.

– Ты позвонишь? – Рейн кивнула.

– Встретимся завтра, как собирались, тогда и поговорим.

Он еще раз крепко поцеловал ее, забрал со стола бутылку виски, подошел к стойке, что-то сказал азиатской девушке, после чего та провела его на кухню и выпустила через служебный вход. Дверь хлопнула так громко, что было слышно даже в зале. Девочки остались вдвоем в этом странном месте без вывески, названия и меню. Откуда посетители предпочитают уходить через черный ход.

Глава 23

За руль сел Страйкер.

Детективы свернули на Данбар-стрит и поехали на юг, в Керрисдейл. Уже образовались пробки, и узкая улица была забита машинами: люди спешили домой под темной пеленой облаков. Вести было некомфортно: дорога скользкая, машину то и дело заносит, поэтому Страйкер немного сбросил скорость. Не хочется помирать вот так, ни за что ни про что.

– Надо вызвать отряд быстрого реагирования, – авторитетно заявила Фелиция (уже в четвертый раз).

– Говорю тебе: у нас нет на это времени! Вызовем ОБР – потеряем часов шесть-семь. Ты же знаешь этих ребят: и глазом не моргнешь, а они уже тут со своими собаками, потом припрется Ларош, вызовет переговорщика… А мы останемся с пустыми руками, уйдет!

– Ладно, будь по-твоему. – Фелиция устало прижалась лбом к окну. – Делай как знаешь, Джейкоб, но Ларош будет вне себя, просто чтоб ты знал!

– И это еще одна причина поступить именно так! – пошутил Страйкер, но Фелиция надулась и промолчала. – Послушай, Фелиш, у нас на этого Реймонда Ленга толком ничего нет. Ну да, дружил с нападавшими, да, в школу не пришел – и все! Ни одного веского доказательства его причастности! Может, прогулять школу – это самое серьезное преступление, которое этот парень совершил за всю жизнь!

– Все равно надо было поставить в известность Лароша! – прикусила губу Фелиция. – Я просто говорю, что…

– Не надо «просто говорить»! Ты хоть видишь, что этот идиот никогда не принимает решений? Вообще никогда? Он только красуется на пресс-конференциях и критикует решения, которые принял кто-то другой! Ему только и нужно, чтобы его толстая морда засветилась по телику, а ответственность – спасибо, не надо!

– А можно я договорю?

– Кто тебе мешает?

– Ты мешаешь! Просто не замечаешь, потому что все время хочешь, чтобы все слушали тебя, хотя сам вообще слушать не умеешь! – выпалила Фелиция и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. – Я хотела сказать: да, у этого парня куча недостатков, как и у всех нас! Но что ты так на него взъелся? Ты же его провоцируешь! Вот, например, в школе!

– В школе?

– Да!

– Я спровоцировал его?!

– Ты жестковато с ним говорил.

– Жестковато? Фелиция, он у меня пистолет хотел отобрать!

– Джейкоб, он имеет на это право! По закону! Твою мать, да он обязан это сделать, вообще-то! А ты начинаешь качать права, да еще и у всех на виду! Ты ему просто не оставил выбора! Ты не оставляешь выбора никому, кто встает у тебя на пути!

– Ты хочешь сказать, что я веду себя как слон в посудной лавке?!

– Скорее, как взбесившийся носорог! – тихо рассмеялась напарница и умолкла, словно еще раз прокручивая в голове то, что произошло.

Страйкер прикусил язык. А как иначе? Фелиция просто так не отвяжется, будет припоминать ему это до скончания веков. В таком состоянии ее лучше не трогать.

Загорелся зеленый, и Страйкер поехал дальше по Данбар, пересек Сорок первую авеню и на всякий случай проверил пистолет в наплечной кобуре. Само прикосновение к оружию успокаивало.

– Подъезжаем. – Он взглянул на Фелицию. – Вызови подкрепление, желательно в штатском. Пусть оцепят дом, на случай если наш клиент решит дать деру.

Фелиция позвонила диспетчеру и оставила заявку.

Еще несколько поворотов, и они оказались на Бальсам-стрит. Страйкер выключил фары и медленно подъехал к дому. Сгущались сумерки, темное небо озарилось фиолетовыми отсветами – дело шло к вечеру. Страйкер посмотрел во мрак, порадовавшись, что рядом с нужным домом горит несколько фонарей.

В конце улицы, у кругового перекрестка, стоял большой двухэтажный дом в модном нынче стиле: большие темные окна и серые бетонные стены. Свет не горел.

– Место жительства Квентона Вонга. – Страйкер показал на дом. – Ну или, по крайней мере, адрес, который он указал в анкете.

– Погоди, а как же Реймонд Ленг?

– Ленг приехал в Ванкувер по обмену. Судя по всему, жил у Квентона в доме его родителей. Так сказала Кэролайн, – пожал плечами Страйкер.

Достав мобильный, он связался с информационным отделом и узнал телефон этого дома. Набрал номер, подождал несколько гудков и повесил трубку.

– Либо никого нет дома, либо не подходят. Автоответчика нет.

– Свет не горит, – не сводя глаз с дома, заметила Фелиция.

– Это еще ничего не значит. Если бы я был в бегах, то выключил бы везде свет и вооружился до зубов.

Детектив достал пистолет, вынул магазин, проверил, все ли в порядке, и вопросительно взглянул на Фелицию:

– Бронежилет?

– Думаешь, я у мамы дурочка? – парировала она, гулко постучав себя по груди.

– Отлично. – Страйкер потянулся, достал с заднего сиденья автомат, передернул затвор и серьезно взглянул на напарницу. – Пойдем посмотрим в глаза нашему Потрошителю!

Прибыло подкрепление – все в штатском. Страйкер кивнул Фелиции, и та вытащила пистолет. Ладони детектива покрылись потом, но он изо всех сил пытался убедить себя, что это лишь дождевая влага. Внезапно накатило ощущение, будто он снова входит в столовую, чтобы сразиться с киллерами.

С тактической точки зрения ситуация была кошмарная. Два копа с пистолетами сорокового калибра и один с дробовиком. Ни светошумовых гранат, ни приборов ночного видения, только пара «маглайтов» да наствольные фонарики. Если так подумать, то Фелиция, конечно, права: отряд быстрого реагирования провел бы этот захват куда эффективнее, особенно если дело дойдет до автоматов и пулеметов.

Но ОБР потребовалось бы время на подготовку, а вот как раз времени было в обрез. По мнению Страйкера, время вообще не существовало как категория – по крайней мере, не в прямом смысле этого слова. Казалось, что все происходящее лишь передышка в ожидании следующей перестрелки.

Детектив двинулся в сторону дома с пистолетом в руке. Он был заряжен пулями десятого калибра – гризли свалит наповал. Страйкер нащупал запасные магазины и порадовался – это не просто какой-то старый пистолет, а боевое оружие, «бенелли». Смертоносная молния в его руках.

– Прикроешь? – бросил он Фелиции, не оглядываясь.

Она молча тронула его за плечо, давая понять, что готова ко всему. С пистолетом на изготовку Страйкер пошел к входной двери.

Даже при более благоприятных условиях подходить к дому с фасада не стоило: свет во дворе у соседей слева не горел, детекторов движения Страйкер не заметил, поэтому собирался воспользоваться двором в качестве прикрытия. Идя перед Фелицией, он перемахнул через ограду, огляделся, нет ли собак. К тому же могли попасться мины. Самодельные взрывные устройства в таких делах теперь не редкость – взять хоть детей из школы «Колумбайн», которые хотели разнести к чертям собачьим местную библиотеку. Поэтому, оказавшись на заднем дворе Квента Вонга, детектив остановился и шепнул Фелиции:

– Смотри в оба: могут быть мины. Проволока, бутылки, контейнеры, иди аккуратно!

Она кивнула. На ее лице застыло напряженное выражение, темные глаза сверкали холодной решимостью. Страйкера одновременно и ужасала, и восхищала ее способность отключать эмоции: за ней как за каменной стеной, на нее всегда можно положиться, даже в самой дерьмовой ситуации. Это редкое качество, подумал он, вспоминая других полицейских, с которыми ему доводилось работать.

Дворы разделяла длинная изгородь из аккуратно подстриженного кустарника. В темноте под проливным дождем она казалась просто черной стеной. В поисках прохода Страйкер подошел вплотную к кустам и вдруг увидел свет на заднем дворе Квента Вонга – он словно бил из-под земли.

– Какого черта? – раздался сзади шепот Фелиции.

Страйкер, не оборачиваясь, показал ей на освещенный участок травы. Длинные волосы Фелиции промокли и облепили лицо. Слегка дрожа, напарница кивнула. Страйкер тоже подмерз: осенний пронизывающий ветер пробирал до самых костей, шелестя в кустах и швыряя в глаза капли дождя.

Фелиция прикрыла его сзади, а он пополз вдоль живой изгороди, пока не нашел небольшой промежуток между кустами – узкий, но пролезть можно. Протиснувшись сквозь ветки, он осмотрелся.

Двор как двор: маленький, ничего особенного. В центре, ближе к дому, небольшое патио – газовый мангал и садовая мебель, стол и несколько стульев.

В дальнем углу между рядами сухого кустарника стояла вертикальная купальня для птиц, а за ней Страйкер разглядел сваленные в кучу старые бетонные плиты – это они и светились.

Страйкер молча показал Фелиции на плиты, она кивнула, он пошел дальше, желая убедиться, что во дворе чисто. Остановившись в патио, увидел, что плиты не просто лежат одна на другой, а сложены квадратом, в центре которого имеется небольшой люк. Из него и исходил мутный свет.

– Колодец? – предположила Фелиция.

– Нет, – покачал головой Страйкер. – Бункер.

– Бункер?!

– Бывшее бомбоубежище, мне кажется. Отойди, прикрой меня, – бросил он Фелиции, встал на колено и пригляделся к люку.

Отверстие было небольшим, метра полтора на полтора. Влезть может только один человек, и то при условии, что вниз ведут не ступеньки, а лестница. Страйкер вытащил фонарик, включил и посветил на края люка.

– Ты что делаешь? – спросила Фелиция.

– Ищу провода, воспламенители, выключатели…

– Есть что-нибудь?

– Нет. Но будь начеку, – велел он через плечо и убрал фонарик.

Сжимая одной рукой пистолет, другой он взялся за ручку люка, поежился от прикосновения к холодному и мокрому металлу и дернул изо всех сил.

Петли резко скрипнули, люк распахнулся, крышка с глухим звуком ударилась о бетон. Страйкер заглянул вниз – тишина. Тусклый свет из неизвестного источника освещал хлипкую лестницу. В самом низу колодца на север уходил мрачный коридор.

– Тоннель ведет к дому. Смотри в оба, – добавил он и поставил ногу на первую ступеньку.

– Ты туда не пойдешь! – Фелиция схватила его за плечо.

– Есть идеи получше? – не сводя глаз с подземного хода, спросил он.

– Да! Привести сюда собак!

– Забудь! Привести сюда каких-то шелудивых псов, чтобы они мне все улики похерили?

– Джейкоб…

– Слушай, просто прикрой меня, и все!

– А если это ловушка?

– Правильно мыслишь! Сама за мной не иди: оставайся тут и смотри, чтобы меня не замуровали! – приказал он и, не дожидаясь дальнейших протестов, начал спускаться.

Когда через три-четыре метра лестница закончилась, Страйкер разглядел источник света: флуоресцентная трубка на потолке в глубине помещения. Она освещала длинный коридор, который вел в сторону дома и заканчивался большим холлом. Других дверей детективу отсюда не было видно: большой бетонный прямоугольник метрах в трех под землей, вот и все.

Держа пистолет наготове, Страйкер пошел вперед. Стены коридора были изрисованы граффити. У задней стены обнаружилась батарея небольших баков с водой, деревянные полки ломились от консервов, аптечек первой помощи, аккумуляторов и гигиенических принадлежностей. Стены были отделаны листами белого пластика.

Страйкер замер, высматривая движущиеся объекты и стараясь не выдать себя даже звуком дыхания. Очевидных признаков угрозы не было, но это ничего не значит – такие ситуации могут оказаться бомбой замедленного действия, которая готова рвануть в любой момент.

Детектив медленно двинулся в сторону холла. В нос тут же ударил резкий, хорошо знакомый запах – здесь пахло не только сыростью и гниющим деревом, но и мочой. Он сделал еще один шаг вперед и огляделся по сторонам.

Посреди холла стояли деревянные скамьи и стол, на скорую руку сколоченные из старых досок и покрытые оранжевым брезентом. Как-то не к месту, задумался полицейский, здесь что-то не так… Бункер старый, но, кажется, недостроенный. Потрепанные обрывки розового изоляционного материала торчали из щелей между белыми листами пластика размером два на четыре. Самодельные деревянные полки были прибиты кое-как. В дальнем углу стоял новенький верстак с металлическими частями.

Все выглядело вполне обычно, но так ли это было на самом деле?

Страйкер присмотрелся: прямо на полках, вопреки всем правилам безопасности, лежали медные щетки, металлические ершики, валялись грязные тряпки – все, чем чистят оружие. На дальней стене поверх измочаленной изоляции висела небольшая картонка с написанными от руки инструкциями по изготовлению самодельных гранат. Куски металла на верстаке при ближайшем рассмотрении оказались не мусором, а металлической стружкой – наполнителем для подрывных устройств, шрапнелью.

Он попал на нелегальный склад оружия.

– Здесь оружие! – крикнул Страйкер Фелиции. – Будь начеку!

Детектив поднял пистолет, вышел в центр комнаты и замер: справа, рядом с верстаком, из-под скамейки торчала нога. Черная штанина, черные кроссовки. Тело скрывал оранжевый брезент.

– Труп! – крикнул он напарнице.

Обойдя скамейку, он заглянул под брезент. На грязном бетоне лицом вверх лежал молодой человек азиатского происхождения. Рот широко открыт, глаза в ужасе распахнуты. Полголовы снесено, как будто он выстрелил себе в рот. В правой руке пистолет сорокового калибра – «глок». Рядом на полу валялась красная хоккейная маска.

Страйкер снял палец с курка, но убирать пистолет не стал.

– Спускайся! – крикнул он Фелиции и тут же услышал ее торопливые шаги.

Напарница взглянула на пробитую голову стрелка, на его мокрые штаны и поморщилась:

– О господи, еще один…

– Бог троицу любит, – произнес Страйкер и взглянул на потолок.

На коричневом дереве виднелись грязные кровавые разводы, в центре пятна темнело небольшое отверстие – сюда попала пуля. Вокруг него налипли осколки кости, кожи, волос и чего-то еще, что он не мог разглядеть в темноте.

– Прикрой, – попросил он Фелицию, отдал ей пистолет и, надев перчатки, склонился над убитым.

Страйкер достал ксерокопию фотографии Реймонда Ленга из последнего школьного альбома, который ему дала директор Майерс. Взглянув на мертвого подростка, он убедился, что ошибки нет – это Реймонд Ленг.

Страйкер сложил распечатку и убрал в карман куртки, потом наклонился и двумя пальцами взял пистолет. Отщелкнув магазин, внимательно рассмотрел пули и гильзы:

– «Гидра-шок».

– Как и в пистолете Белой Маски, – с облечением вздохнула Фелиция.

– Из которого он расстрелял детей, – добавил Страйкер.

Вытащив последний патрон, он убрал обойму в пакет для улик и положил пистолет на пол. Затем обыскал карманы Реймонда Ленга, достал скомканную бумажку, разгладил и прочитал.

– Это то, что я думаю? – Фелиция заглянула ему через плечо.

– Предсмертная записка, – кивнул Страйкер. – «Пошли вы на хрен и весь мир вместе с вами».

– М-да, сочинитель из него так себе…

– Да уж, у Лароша и то словарный запас побольше, – пошутил Страйкер, и Фелиция рассмеялась скорее от облегчения, чем от того, что оценила шутку.

– Вызываю остальных. – Она достала мобильный.

Страйкер кивнул и положил записку на место. Попросив Фелицию покараулить тело, вызвал подкрепление, чтобы помочь обыскать дом. В ожидании коллег он раз за разом прокручивал дело в голове: теперь все кусочки ребуса сложились. Тело Реймонда Ленга найдено по месту жительства, рядом лежит красная маска, пистолет заряжен пулями «гидра-шок» – комар носа не подточит. Однако почему-то Страйкер не чувствовал ни триумфа, ни хотя бы полного облегчения: его охватило смутное, но настойчивое беспокойство. При расследовании убийств такого не бывает! Не бывает, чтобы все складывалось само собой, одно к одному!

Что-то здесь не так…

Глава 24

Осмотр жилища Вонга занял больше часа, к семи все было закончено. Дома никого не оказалось. Родители Квента, Энсон и Мей Вонг, уехали в отпуск навестить родственников в Китае. С ними надо срочно связаться, а пока что весь дом и двор считались местом преступления, поэтому Фелиция начала устанавливать ограждение.

Страйкер поблагодарил коллег за помощь и вернулся в бункер, к телу Красной Маски. Точнее, как теперь выяснилось, семнадцатилетнего Реймонда Ленга. Выйдя на задний двор, он тут же заметил белую патрульную машину без мигалки.

Ларош! Явился не запылился!

Страйкер окинул взглядом двор и сразу заметил инспектора Бизли: главный подхалим отдела стоял около входа в бункер рядом с Ларошем, который прижимал к тонким губам белоснежный носовой платок. Завидев Страйкера, он напрягся и быстро убрал платок.

– Можно вас на пару слов, детектив? – приказным тоном произнес он, подойдя к Страйкеру.

Бизли послушно семенил следом.

– Что, группу поддержки с собой взяли? – Страйкер с усмешкой взглянул на инспектора, но Ларош даже бровью не повел.

– Потрудитесь объяснить, почему не поставили меня в известность об этом адресе заранее? Почему не вызвали группу быстрого реагирования? Господи, Страйкер, ты же даже по рации не сообщил, куда вы едете!

– Не сообщил, – кивнул Страйкер. – Это все, что вы хотели сказать?

– А чего ты ожидал?

– Ну, что-то вроде: «Отличная работа – нашел убийцу!»

– С чего мне тебя хвалить, если тебе просто повезло?

– Повезло? – Страйкер приподнял бровь.

– Да ты же нарушил все правила, какие только есть!

– Я нашел этого чертова стрелка!

– Рискуя собственной жизнью! И жизнью своей напарницы! А также других полицейских, которые пришли бы сюда после вас, если бы ничего не вышло! Я буду вынужден сообщить о твоей безалаберности начальству!

Страйкер мрачно рассмеялся: типичная для Лароша реакция, а чего от него еще ожидать? Да и вообще, что шериф в этом понимает? Привык сидеть в своем кабинете, патрульным практически не был, а потом двадцать четыре года оттрубил в полиции, но не оперативником и даже не следователем – отдел кадров, обучение, работа с персоналом. Твою мать, да он всю жизнь занимался делами вроде отлова парней, которые рисуют граффити в неположенных местах! Всю жизнь просидел на должностях, где стресс в принципе не предполагается, не видел настоящей жестокости, настоящей опасности!

Странно, что он еще стрелять не разучился!

– Можешь сдать оружие, – прервал его размышления Ларош, – дело больше не считается чрезвычайным.

– Как это?!

– Я официально снимаю с дела этот статус.

Страйкер посмотрел за спину Ларошу. Вокруг трупа бегал Лапша с фотоаппаратом, а рядом стояла Фелиция и умоляюще смотрела на Страйкера. В ее взгляде сквозила нежность и тревога за него.

– На вашем месте я бы не стал этого делать, сэр. – Страйкер отвел глаза и снова воззрился на Лароша. – Еще рано.

– И почему же? – Ларош утробно расхохотался и подмигнул инспектору Бизли. – Что в этом деле теперь чрезвычайного? Давай просвети нас, о мудрейший из мудрых!

– Во-первых, пока мы можем только предполагать, что имеем тела всех трех стрелков. Ничего не подтверждено на сто процентов. Мы не можем доказать, что Реймонд Ленг и есть тот парень, который открыл огонь в школе.

– Мы точно знаем, что один из них – Шерман Чан, – снисходительно ответил просиявший Ларош. – Другой – Квентон Вонг. Их тела в школе. Теперь мы находим их лучшего друга, с которым они вместе жили, и рядом с его телом валяется красная маска. По-твоему, это ничего не значит? – ехидно спросил Ларош, кладя Страйкеру руку на плечо. – Может, ты рано вышел из отпуска? Может, еще посидишь дома, отдохнешь? Ну, еще немного?

– Вышел, значит так надо! – Страйкер стряхнул его руку с плеча.

– Что ж, ладно, – улыбнулся Ларош. – Дам тебе один совет. Послушаешься – далеко пойдешь. Если в поле пасется табун лошадей, не надо искать зебр – все равно, кроме лошадей, никого не найдешь!

– Это я не знаю. Пока нашел только одного засранца.

– Какой ты остроумный, а? До победного конца, но конец не заставит себя ждать, уж поверь мне. – Продолжая улыбаться, Ларош подошел вплотную к Джейкобу и пристально посмотрел ему в глаза. – Дело больше не считается чрезвычайным, статус понижается с этого момента. Можешь сдать свой пистолет напарнице. Считай, что он изъят.

Сначала Страйкер хотел продолжить спор, но потом задумался и понял, что на этот раз шериф все-таки прав. Поскольку непосредственная опасность миновала, у него нет причин не подчиняться приказу. Пистолет будет фигурировать в деле в качестве улики, и теперь, когда все три стрелка мертвы, у него нет никаких оснований отказываться сдать оружие – это нарушение закона об охране правопорядка.

– Ладно, – согласился он. – Сдам этот чертов пистолет завтра утром, когда мы будем точно уверены, что все кончено.

Шериф недовольно скривился, словно думая, сколько еще ему надо продавливать Страйкера, чтобы тот окончательно сорвался. Однако, видимо, Ларош все-таки посчитал, что бой уже выигран, и решил оставить последнее слово за собой:

– Хорошо, разрешаю! В девять утра, и ни минутой позже! Иначе буду считать это правонарушением! Я ясно выражаюсь, детектив Сантос? – Он широко улыбнулся Фелиции.

– Да, сэр! В девять утра!

– Так точно.

Страйкер подошел к телу Ленга, задумчиво посмотрел на него и окликнул сидевшего на корточках около трупа криминалиста:

– Слушай, Лапша, предполагаемое время смерти?

– Тело уже имеет признаки окоченения. Несколько часов назад, скорее всего. – Лапша поднялся с пола. – Смерть наступила сегодня утром.

– После девяти тридцати или до?

– Если это Красная Маска, значит после.

– Я у тебя не об этом спрашиваю.

– Будет ясно после вскрытия, – пожал плечами Лапша.

– Трупные пятна есть?

– Слышь, Горе-капитан, отвали! – раздраженно взглянул на него Лапша. – Спросишь у патологоанатома, когда она с ним разберется.

– Кирстин Дансмур, да?

– Ага, старуха с косой, она самая.

Страйкер попросил Лапшу поторопиться и держать его в курсе, а потом отошел в дальний конец двора. Ему хотелось побыть одному, подальше от всех. Чем дальше, тем лучше. В кармане завибрировал телефон: «У вас есть 1 пропущенный звонок».

Судя по тому, сколько прошло времени, звонили вовремя осмотра дома. Он набрал голосовую почту и услышал самый прекрасный голос на свете: «Па, привет, это я. Пришла домой, тебя нет. Ты когда будешь? Я тут рыбу на ужин размораживаю – ты, наверное, в первый день на работе одними бутербродами питался. В общем, позвони, если не успеваешь к ужину, ладно? Корт отрапортовалась».

В трубке пошли долгие гудки, Страйкер улыбнулся и сдавленно рассмеялся: господи, Кортни понятия не имеет, что произошло! Она вообще не в курсе! Звучит безумно, но это правда… Интересно, пятнадцатилетние девочки новости по радио не слушают?

С другой стороны, какая разница…

Он убрал «блэкберри» в чехол и пошел к выходу со двора. Сзади послышался сдавленный смешок инспектора Бизли, но Страйкер даже не обернулся. Впервые за долгое время ему было совершенно на это наплевать: на Лароша, на место преступления и вообще на весь отдел по расследованию убийств. Его дочь перезвонила, она в безопасности и ждет его – это главное!

Пора ехать домой.

Глава 25

Служебную машину Страйкер оставил Фелиции и попросил патрульных подбросить его. Дело было к восьми, день выдался долгий. Детектив широким шагом шел по тротуару, мышцы спины и ног беспощадно ныли. Когда он покинул дом Квента Вонга, на город уже опустилась темнота. Не было видно ни луны, ни звезд, лил ледяной дождь, и дул резкий, продирающий до костей ветер.

Детектив шел под проливным дождем к дому и улыбался: еще никогда дом не казался ему таким островком спокойствия и уюта, как сейчас! В одно мгновение он будто забыл не только о сегодняшней перестрелке и расследовании, но и о полугодовом отпуске. Кто знает, возможно, однажды он сумеет даже смириться со смертью Аманды… А может быть, и Кортни это удастся тоже.

На крыльце горел свет, входная дверь была заперта. Детектив распахнул дверь, и полы пальто разошлись от сквозняка. Пальто промокло насквозь, он повесил его на вешалку и остался в позаимствованной форме, которая за этот долгий день успела помяться.

Страйкер огляделся: в гостиной было темно, лишь мерцал экран телевизора. Кортни сидела на диване в синем спортивном костюме, не отрывая глаз от экрана. Было видно, что она вся напряжена, глаза опухли от слез. Страйкер подошел к дочери, она заморгала, словно очнувшись от кошмарного сна, громко вздохнула, вскочила с дивана и бросилась ему на шею. Девочку трясло от рыданий.

– Мне так жаль, – прошептал он, – так жаль!

Он не знал, что сделать, что сказать, как ее утешить, – просто обнимал ее и повторял, что все закончилось. Все закончилось, все хорошо, они дома, вместе. В безопасности.

Достаточно ли этого?

Постепенно рыдания затихли, Кортни взяла себя в руки, отстранилась. Страйкер вытер черные разводы от туши с ее щеки и поймал себя на том, что внимательно разглядывает лицо дочери: голубые глаза, светло-коричневые веснушки, густые каштановые кудряшки, падающие на плечи тяжелыми мягкими волнами. Остро уколола боль – как же она похожа на свою мать! Такая же красивая, даже еще лучше!

Про себя Страйкер молился, чтобы внешность была единственным, что ей досталось от матери.

– Как ты? – спросил он.

– Нормально… кажется, нормально, – кивнула она с отсутствующим видом. – Я не знала… только сейчас увидела по новостям, десять минут назад, – добавила она, встревоженно посмотрев на него.

У нее наверняка была куча вопросов, на которые ему сейчас не очень хотелось отвечать. Да и вообще не хотелось, если честно. Он посмотрел на нее с отцовской нежностью и промолчал. Кортни сразу поняла, что ему не хочется рассказывать о случившемся, что он чертовски устал, и отвела глаза.

– Тебе нужно поспать, – наконец сказала она.

– Я могу что-нибудь для тебя сделать, солнышко?

Кортни с отсутствующим видом отвернулась к камину.

– Прости меня, пап, – через некоторое время произнесла она.

– Простить? За что?

– Ну как… у нас с тобой были проблемы и все такое… просто теперь так тяжело… так тяжело с тех пор, как…

В голове у Страйкера промелькнуло с десяток вариантов ответа, но все они показались пустыми и натянутыми. Ничего удивительного, меньше всего на свете ему сейчас хотелось говорить об Аманде. Да и Кортни такой разговор на пользу не пойдет, только вот понимает ли она это?

– Солнышко, ты устала. – Взглянув на темные круги под глазами дочери, Страйкер поморщился. – Иди прими горячую ванну и отдохни. Хочешь бокал вина?

– Вина? – грустно рассмеялась она.

– Не хочешь – как хочешь.

– Пап, а ты ее вспоминаешь? Ну, в смысле, по-настоящему?

– Я любил твою маму.

– Но ты ее вспоминаешь? Ты теперь вообще о ней думаешь?

– Каждый день…

– А так и не скажешь… – с легкой обидой в голосе протянула Кортни.

– Кортни, уже почти два года прошло. Я научился с этим жить. И ты тоже научишься… со временем.

– Не хочу я этому учиться! – быстро и сердито ответила она.

Страйкер взглянул в сверкающие от гнева глаза дочери. Такой же взрывной темперамент, как у Аманды: гнев, который сжигает все на своем пути и затухает лишь через несколько дней.

– Я не это имел в виду…

– Ты никогда ничего не имеешь в виду, но почему-то говоришь! Знаешь, с чем я никак не могу смириться? – возмущенно крикнула она. – С тем, что ты так просто ее забыл! Раз – и все! Как будто ее и не существовало!

– Это не так, Кортни, поверь мне!

– А если бы я умерла, ты бы тоже просто взял бы и забыл обо мне?!

– Не говори ерунды!

– А как насчет того, что произошло сегодня? – Она подошла к нему вплотную, покраснев от гнева. – Ты же даже не стал меня искать! Тебе было все равно, что со мной! Да я бы могла запросто оказаться среди тех, кто…

– Перестань! – не выдержал Страйкер, и Кортни испуганно сделала шаг назад. – Перестань нести этот бред, поняла? Я знал, куда ты поехала! Тебя видели в автобусе! Несколько человек в один голос подтвердили, что с тобой все в порядке, но я все равно волновался! Патрульные проезжали мимо дома три раза, я послал за тобой Шейлу в «Метротаун» и позвонил тебе минимум раз двадцать!

Кортни потупилась, стараясь не смотреть ему в глаза, но Страйкер уже не мог остановиться:

– Снова заблокировала входящие, да, Кортни? Думаешь, я не знаю? Заблокировала входящие, чтобы я не ругал тебя за прогул! Черт, да я даже сообщение тебе оставить не мог!

Кортни молчала, прикусив губу. Вспышка гнева разом утихла, как будто спичка догорела и погасла. Девочка смотрела под ноги, закрываясь от отца длинными волосами.

– Пап, я не блокировала входящие… – наконец виновато произнесла она. – У меня просто телефон разрядился…

– Не ври! Я тебе не верю!

– Не веришь?!

– Разрядился, говоришь? А как ты ухитрилась три раза поменять запись на автоответчике?

– Он стоит на случайном воспроизведении.

– Это еще что?

– Ну, у меня записано несколько вариантов, все про концерт Бритни, они просто проигрываются по кругу.

Страйкер тяжело вздохнул, провел рукой по лицу и лишь сейчас осознал, насколько устал от всего этого.

– Господи… – устало произнес он.

– Ну прости, пап… Я понятия не имела, правда… не знала, что… что…

Она закрыла лицо руками, снова зарыдала, и все раздражение и гнев у Страйкера как рукой сняло. Его охватило привычное горе и чувство вины, сердце тревожно колотилось. Он снова обнял Кортни, поцеловал в макушку, и в который раз ему отчаянно захотелось, чтобы все стало как прежде, как несколько лет назад.

Пока Аманда была жива.

Наконец он собрался с духом.

– Иногда мне кажется, что я смирился со смертью твоей мамы быстрее, чем ты, потому что ты так на нее похожа. Рядом с тобой возникает такое чувство, что она тоже здесь. – Он пристально посмотрел в полные боли, широко распахнутые глаза дочери. – Кортни, ты же знаешь, что я тебя никогда не оставлю. Ни на секундочку!

– Я знаю, пап.

– Я продолжал поиски этих психов только потому, что был уверен: с тобой все в порядке.

– Знаю…

– А кроме того, я понимал, что если их не найти в ближайшее время, то может погибнуть еще больше детей.

– Пап, да я знаю! Просто я так… так устала. Тяжелый день. Господи, наверное, пойду я лягу спать. Еле на ногах стою.

Кортни обняла его снова, чмокнула в щеку и попыталась отстраниться, но Страйкер еще на минуту задержал ее в объятиях.

Наконец он отпустил ее, и Кортни пошла к себе в комнату, но на полпути остановилась и обернулась:

– Ты ужинал?

– Я сам себе приготовлю, солнце.

– Ага, – засмеялась она. – Фасоль из банки? Или готовые макароны с соусом?

– О нет, кое-что получше! Сэндвич с шоколадным маслом!

– Давай я тебе рыбу сделаю? – с улыбкой предложила она.

– Солнце, иди спать.

– Обещай мне, что съешь что-нибудь полезное! – скептически помолчав, сказала Кортни.

– О нет! – Страйкер в ужасе всплеснул руками. – Ненавижу все полезное!

– Я тебя люблю, пап.

Кортни медленно пошла по коридору к себе в комнату. Страйкер смотрел ей вслед, чувствуя себя совершенно бесполезным и беспомощным. Впрочем, после смерти Аманды он быстро привык к этому ощущению. За пять минут он испытал любовь, ярость, горечь предательства и снова любовь – с сильным привкусом вины. Иногда ему казалось, что чувства – это бескрайний океан, а он всего лишь крошечный буек и волны нещадно кидают его из стороны в сторону, оставляя на произвол ветра и подводных течений.

Подводные течения, как правило, непредсказуемы и опасны.

– Я люблю тебя, Кортни, – тихо произнес он в опустевшей комнате.

Глава 26

Довольно поздним вечером, когда на город уже опустилась чернильная тьма, внезапно приехала Фелиция. Холодный дождь перестал, а вот ветер и не думал стихать, завывая в трубах. Страйкер услышал мягкий скрип тормозов патрульной машины – все «краун-виктории» тормозили с особым звуком, который с другими не спутаешь, – и заметил короткую вспышку дальнего света в окнах эркера.

Детектив заставил себя встать с дивана, выглянул в окно и увидел направляющуюся к дому Фелицию. Лицо красавицы-испанки словно бы светилось изнутри, когда она проходила под фонарями.

Она выглядела уставшей и замученной, куда там – она вообще еле держалась на ногах!

И все-таки какая она красивая! Страйкер всегда думал об этом, глядя на напарницу. В такие моменты он принимался ругать себя за то, что бросил ее полгода назад.

Ничего удивительного, просто это было очень нелегкое время.

У него не было выбора. Так лучше для всех. Он мог бы привести еще сотню банальных аргументов, но все они были далеки от истины, да и настроения не улучшали…

Фелиция подошла к входу, но не стала тихо стучать в дверь, а просто перегнулась через перила и заглянула в окно. Страйкер разглядел ее темные глаза и волосы. Она заметила его и широко улыбнулась своей нежной улыбкой.

– «Амвей» заказывали?

Он вышел в холл и открыл ей дверь. В дом ворвался порыв ледяного ветра, от которого пробрала дрожь. Фелиция вошла, обхватив себя руками, чтобы согреться, и ногой прикрыла дверь.

– И что же такая хорошая девочка делает в таком месте в столь неурочный час? – улыбнулся Страйкер.

– А где тут хорошие девочки? – оглянулась по сторонам Фелиция. – Заценил мою шутку про «Амвей»?

– По-моему, «свидетели Иеговы» смешнее!

Фелиция приподняла бровь и рассмеялась. На секунду Страйкер поразился, насколько по-другому они ведут себя на работе – там они вечно что-то не могут поделить!

– Ну так что, будем в дверях любезностями обмениваться весь вечер или все-таки пригласишь меня в комнату?

– Ты можешь приходить и без приглашения. – Он гостеприимным жестом указал в сторону гостиной. Взглянул на каминные часы: было уже за полночь. – Господи, ты что, только с работы?

– Да так, задержалась из-за всякой ерунды.

– Это ты про Лароша?

– Ладно тебе, – скривилась она. – В любом случае на сегодня я закончила, – с облегчением вздохнула она и бросила Страйкеру куртку, чтобы тот повесил ее. – Больше часа просидела в лаборатории с Лапшой. Бедняга, у него такой вид, как будто он вот-вот в обморок грохнется. Ему надо срочно сбросить лишний вес, а то у него инфаркт случится. Серьезно, ему бы о здоровье подумать не мешало…

– Кстати, о здоровье… в такое время ты должна быть уже в постели!

– Это приглашение?

– Не искушай меня!

Фелиция провела рукой по волосам, а потом сделала шаг к Страйкеру и внезапно посмотрела на него очень серьезно, с какой-то трогательной открытостью.

– Джейкоб, я за тебя волновалась…

– Слава богу, значит, ты не за моим пистолетом приехала!

– Черт, вот умеешь же ты все испортить! – вздохнула она.

Страйкер поднял ладони, давая ей понять, что не собирается спорить, и, быстро извинившись, пригласил в гостиную. Рухнул на диван и предложил ей присоединиться.

– Там такая холодина! – Фелиция села поближе к камину и протянула руки к огню.

– Сейчас что-нибудь придумаем!

Джейкоб достал из шкафа толстый шерстяной плед, накинул ей на плечи и пошел на кухню, чтобы приготовить по стаканчику виски с горячей водой и лимоном.

Страйкер поставил чайник, достал из буфета бутылку «Уайзера» и водрузил на стойку. Открыв холодильник в поисках лимона, вдруг увидел совершенно неожиданную вещь: на дверце холодильника был прилеплен магнитик в виде желтого смайлика. Кортни нравилось лепить такие штуки на холодильник: фото Аманды в ее последнее Рождество, магнитный алфавит, из которого Кортни сложила слово «БРИТНИ», и еще вот этот смайлик – точно такой же, какой они нашли в угнанной «хонде».

Магнит держался некрепко, Страйкер без труда снял его. Покрутил в руках и понял, что ему придется еще раз обыскать «хонду». Не успел он положить магнитик в карман, как засвистел чайник.

Страйкер смешал напитки и вернулся в гостиную к уже немного отогревшейся Фелиции.

– А зачем Лапше понадобилась твоя помощь? – Он протянул ей кружку.

– Занести улики в журнал, нацепить бирки… – стала рассказывать она, грея ладони о горячую чашку. – Кстати, нашли автомат Черной Маски!

– AK – сорок семь? Где?

– За стойкой обслуживания, кажется. В общем, в столовой. Его изъяла группа быстрого реагирования, еще когда зачищали школу с утра.

– Надо сделать баллистику… – начал Страйкер.

– Уже в процессе. Отпечатки, пробы, баллистика – все, что нужно. Там просто куча работы! – пожаловалась Фелиция, сделала глоток виски, облизала губы и задумчиво посмотрела в никуда. – Забавно… всю жизнь мечтала хоть немножко поучаствовать в настоящем расследовании вроде этого, и вот пожалуйста – сижу тут, полуживая, и молюсь, чтобы все поскорее закончилось!

– Это называется «синдром выгорания»…

– Ага, как бензин…

Страйкер отхлебнул виски с лимоном, неуверенно взглянул на Фелицию и тут же отвел глаза.

– Ты чего?

– Если честно, я не уверен, что все закончилось, – нехотя произнес он.

– Джейкоб, не начинай…

– Да, да, я знаю: не надо искать зебр и так далее… Я всегда считал Лароша клоуном, но не знал, что он еще и шутить умеет! Обалдеть можно!

– Джейкоб…

– Слушай, ты спросила – я отвечаю, просто называю тебе факты. Они не вполне между собой вяжутся, – заявил он, поставил кружку на стол и начал перечислять, загибая пальцы. – Во-первых: зачем отключать систему видеонаблюдения, если у тебя в кармане удостоверение личности? Как-то глупо. И зачем Красной Маске – Реймонду Ленгу уродовать Квенту Вонгу голову и руки?

– Чтобы помешать установить личность…

– Вот именно! А у Вонга в кармане чисто случайно оказываются документы! Бред какой-то! И потом наш убийца просто мчит домой, чтобы застрелиться! Если он решил удариться в бега, зачем ему вообще кончать жизнь самоубийством?

– Испугался? – предположила Фелиция. – Запаниковал? Не захотел позорить семью? А может, это своеобразный кодекс чести, кто их разберет. Джейкоб, не пытайся относиться к ним как к разумным людям.

– А вот и вторая проблема! Боюсь, что мы как раз имеем дело с вполне разумными людьми!

– Думаешь, психи, которые устраивают стрельбу в школах, разумные люди? – мрачно усмехнулась Фелиция.

– Их цель вполне может оказаться совершенно иррациональной, а вот спланировано все очень грамотно. Фелиция, разве ты не видишь: это же четко проработанный план! Вернемся к фактам: какую машину они угнали, чтобы потом покинуть на ней место преступления? Темно-зеленую «хонду-цивик» девяноста четвертого года выпуска. Это не только наиболее часто угоняемая модель, но еще и самый распространенный год и цвет!

– Вообще-то, угоняемая машина номер один – «додж-караван».

– Допустим, – уступил он, – значит, «цивик» – номер два. Но какую машину ты выберешь, когда тебе, возможно, придется удирать от полиции? Неуклюжий старый джип, который выполняет поворот на скорости восемьдесят километров в час, или маленькую спортивную машинку, которая проедет где угодно? Думаешь, это совпадение?

– Может, и так.

– Ладно, хорошо. Допустим. А как быть с третьим фактом: они открывают стрельбу ровно в девять утра, когда у «Альфы» заканчивается дежурство и у нас есть только «Браво», потому что еще слишком рано и подразделение «Чарли» не заступило? Лучшего момента для нападения и не придумаешь!

– Может, им просто повезло, – неуверенно возразила Фелиция.

– Хорошо. Тогда факт номер четыре – пожалуй, самый важный: эти психи отлично обращаются с оружием! Прекрасные стрелки! Ты уж извини, но мне как-то не верится, что парни, с которыми мы столкнулись в школьной столовой, просто взбесившиеся мальчишки из класса информатики, у которых нет ни одного привода. Господи, да у них даже лицензии на владение огнестрельным оружием нет!

– Согласна, Джейкоб, это странно! Но ведь в школе «Колумбайн» было то же самое!

– Фелиция, думай головой! – раздраженно воскликнул Страйкер. – А как насчет звонков в девять-один-один перед началом стрельбы?

– Каких звонков?

– За двадцать минут до первого выстрела откуда-то из торгового центра «Оукридж» звонят неизвестные и сообщают о вооруженных ограблениях. Мы посылаем туда пять машин, и когда в школе начинается стрельба, они оказываются слишком далеко! А никаких ограблений и в помине нет! Что, еще одно совпадение?

– Звучит как разработанный план, – подумав, согласилась Фелиция. – Но такое случается, например, в Трущобах сплошь и рядом! Там же наркоманы одни, все мозги уже прокурены, и что? Им тоже удаются такие штуки! Джейкоб, ты прекрасно знаешь, что не нужно быть криминальным гением, чтобы отвлечь внимание полиции!

– Знаю, Фелиция, знаю, но я говорю не о каком-то отдельно взятом преступнике, я говорю о группе! Сопоставив все факты, могу сказать, что эта стрельба выглядит не просто как удачно спланированное нападение, а как работа группы киллеров!

– Группы киллеров? В смысле, профессиональных?!

– Да! Или как минимум людей с опытом военной службы, кого-нибудь вроде солдат, вернувшихся из Афганистана. В общем, это наемники, которые неплохо знают свое дело.

– С какой стати наемникам расстреливать детей в школе Святого Патрика? – недоверчиво взглянула на него Фелиция.

– А вот это уже совсем другая история! – Страйкер поставил кружку на стол. – Что бы там ни втирал зрителям Ларош, причин нападения мы пока не знаем. Все, что у нас есть, – досужие домыслы. Подумай хорошенько: чего такого могли натворить эти ребята, чтобы с ними разобрались настолько жестоким способом?

– Или что они могли видеть? – задумалась Фелиция.

– В любом случае, думаю, тут что-то посерьезнее выборов в совет школы… Куда серьезнее…

Фелиция допила виски, посмотрела в темень за окном и вздохнула.

– Ты что? – спросил Страйкер.

– Не знаю… Иногда ты сегодня начинал мной командовать, и я тебя за это просто ненавидела… А с другой стороны, восхищалась. Хотела бы я быть такой же уверенной в себе, Джейкоб…

– А ты вполне уверенная, – пристально посмотрев ей в глаза, возразил Страйкер. – Фелиш, в этом мире есть два типа людей: они и мы. Если их становится слишком много, мир катится ко всем чертям.

– Именно такое ощущение у меня иногда и складывается…

– Чушь! Мы люди другого рода.

– Другого рода, в смысле?

– Мы умеем выживать. И сегодня ты доказывала это каждую минуту: каждым выстрелом, каждым своим действием во время поисков Красной Маски. Ты молодец, Фелиш! Отлично справилась! Мы оба сегодня прекрасно поработали!

– Приятно слышать от тебя комплимент! – с облегчением улыбнулась Фелиция и наклонилась к нему, облокотившись на подлокотник дивана. – Видимо, иногда просто надо отпускать некоторые вещи, вот и все…

Отпускать некоторые вещи…

Слова попали в цель, Страйкер согласно кивнул и посмотрел Фелиции в глаза. В сердце бушевала такая буря эмоций, для которых он никак не мог подобрать слов: сплошная мешанина.

– По-настоящему узнаешь человека только в те моменты, когда на кону твоя жизнь, – наконец произнес он. – Сегодня ты меня не подвела. Прикрыла, когда это было нужно. И я этого не забуду.

– Джейкоб, почему так все вышло? – Она прикоснулась к его щеке своей нежной теплой ладонью. – Почему у нас ничего не получилось?

– Ты жутко выглядишь по утрам, – тяжело вздохнув, попытался отшутиться он.

– Я серьезно!

– Слишком… слишком мало времени прошло. – Он отстранился. – После смерти Аманды.

– Слишком мало для тебя? Или для Кортни?

– Какая разница! – отвернулся Страйкер.

– Большая. Знаешь, Джейкоб, все было бы куда проще, если бы Кортни знала правду, – произнесла Фелиция, но Страйкер промолчал. – Значит, ты ей так и не рассказал?

– Нет, – едва слышно проговорил он, глядя на огонь в камине.

– Аманда – ее мать. Как бы тяжело это ни было, она имеет право знать правду.

– Я расскажу ей.

– Когда?

– Когда ей исполнится… ну, скажем, лет шестьдесят.

– Это не смешно, Джейкоб. Она умерла… постой… уже почти два года назад, а ты…

– Фелиция, перестань. Пожалуйста. Я тебя очень прошу, просто отпусти это.

– Я бы с удовольствием. Но что тогда будет с нами?

От ее вопроса Страйкеру стало как-то не по себе: навалилась пустота, одиночество и отчаянная потребность в близком человеке. Он взглянул на Фелицию, на ее ласковые глаза, слегка влажные приоткрытые губы и почувствовал желание – такое сильное, какого не испытывал никогда. Нежно обняв, он прижал ее к груди.

Девушка не стала возражать. Ее грудь вздымалась, она тяжело дышала. Он поцеловал ее в губы, наслаждаясь ее горячим дыханием и влажным языком.

– Джейкоб, я хочу тебя, – прошептала она, садясь на него сверху.

Темные волосы Фелиции разметались по спине и плечам, от их прикосновения по телу Страйкера побежали мурашки. Каждой клеткой своего тела он ощущал, как кровь тяжело пульсирует в венах. Страйкер прижал Фелицию к себе, и ее упругая грудь коснулась его груди, а бедра плотно обхватили талию. Она сжала его ногами, и он ощутил горячую пульсацию между ног.

– Я хочу тебя, – повторяла она снова и снова.

Он расстегнул ее блузку, сорвал ее, и Фелиция осталась в кружевном фиолетовом бюстгальтере, выгодно подчеркивавшем форму ее смуглой груди. Быстрым движением он опустил бретели с плеч, обнажил ее соски – крупные, затвердевшие от желания – и поцеловал их, нежно лаская языком.

– Я хочу тебя внутрь, – задыхаясь, прошептала она.

Он расстегнул молнию на ее брюках, наполовину стащил их, Фелиция помогла ему. Страйкер обнял ее за талию, нащупал тонкую шелковую полоску стрингов, провел пальцем по теплому, влажному…

– Вы что, совсем офигели?! – раздался вопль Кортни.

Фелиция тут же перекатилась на диван и отвернулась к камину, пытаясь поправить одежду.

Страйкер окаменел, глядя на стоящую в коридоре Кортни: руки в боки, глаза пылают ненавистью.

– Кортни, послушай… – начал он, но дочь не слушала.

– Еще даже двух лет не прошло!

– Послушай меня…

– С ней? Да как ты можешь!

– Послушай меня!

– Поверить не могу! Ты с ней уже трахался, да? Ты с ней трахался! – прокричала она и швырнула мобильником в покрытую белой штукатуркой стену.

– Хватит! – взревел он. – А ну-ка замолчи!

Кортни вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, с отвращением покачала головой, а потом удалилась в свою комнату и громко хлопнула дверью. Затем раздался истошный вопль: «Ненавижу тебя!» – и послышался грохот: похоже, она кидалась вещами.

Страйкер встал с дивана, взглянул на дверь в комнату дочери и застыл в нерешительности. Потом повернулся к Фелиции, которая все еще пыталась привести себя в порядок:

– Мне за ней пойти или не стоит?

– Оставь ее в покое, – раздраженно бросила Фелиция, застегивая последнюю пуговицу блузки. – Дай ей побыть одной, ей это нужно.

Он потер руками лицо, чувствуя, как раздражение охватывает все тело, словно лихорадка. Это несправедливо! Несправедливо, черт побери! Он был отличным мужем! Так старался быть хорошим отцом! Но как бы он ни пытался наладить семейную жизнь, ничего не выходило, решительно ничего!

И Кортни страдает из-за этого…

Внезапно он ощутил жуткую усталость, придвинулся поближе к огню, повернулся к Фелиции, взял ее за руки… но тут же отпустил и произнес извиняющимся тоном:

– Слушай, прости… не надо было мне начинать…

– Я пойду.

– Куда ты на ночь глядя? Тебе же до дома далеко! Оставайся у меня.

– Не думаю, что это хорошая идея, – взглянув в сторону комнаты Кортни, грустно ответила Фелиция.

– Может, и не самая хорошая, но других просто нет. – Он нежно обнял ее и повернул к себе. – У нас есть свободная спальня внизу, там и душ имеется. Черт, да у тебя, по-моему, даже какая-то одежда здесь осталась!

Фелиция молча смотрела в непроглядную темноту за окном.

– Ну, останься, – умоляющим тоном произнес Страйкер, – пожалуйста!

Она помолчала, словно раздумывая над его предложением, потом заправила рубашку в брюки, поправила ремень и пробормотала:

– Ладно…

– Вот и прекрасно. Я хочу, чтобы ты была рядом.

Фелиция провела рукой по волосам, дотронулась до его щеки, смущенно улыбнулась и медленно вышла. Остановившись в коридоре, она обернулась и тихо шепнула:

– Пусть тебе приснится что-нибудь хорошее, Джейкоб!

– Да уж, не сомневайся! – улыбнулся он.

Фелиция тихо и немного грустно рассмеялась и ушла. Страйкер остался в гостиной и с тоской смотрел ей вслед: она дошла до конца коридора, повернула за угол и стала спускаться по лестнице. Как только шаги стихли, он лег на диван и попытался уснуть, но тщетно: мало того что не отпускало физическое возбуждение, так еще и навязчивые мысли не давали покоя. Слишком много проблем сразу: Кортни, Ларош… Завтра шериф закроет дело о стрельбе в школе и конфискует его пистолет. А может, еще и снова внесет в список сотрудников, подлежащих выходу в принудительный отпуск по причине стресса. Настрочит отчет в управление внутренних дел… В общем, сплошные проблемы…

Тем не менее усталость взяла свое, и Страйкер провалился в глубокий беспокойный сон, полный кошмарных сновидений: длинные красные коридоры, мужчины в масках… И конечно же, школьники… дети, кричащие в темноте… зовущие его…

– Детектив Страйкер!

– Детектив Страйкер!!

– Детектив Страйкер!!!

Но он ничем не мог им помочь… Их было уже не спасти.

Четверг

Глава 27

А в это время за десять тысяч двести девяноста три километра от Ванкувера в увеселительном квартале Макао в Гонконге на стуле из черного дерева и черной кожи сидел человек с бамбуковой спиной. Вокруг него плавали клубы сигаретного дыма.

Двадцать два часа по местному времени: в отеле «Лисбон» вечер еще только начинается. Его номер, «Цветок лотоса», находился на шестом этаже. Темно-красные стены, причудливый золотистый декор о многом могли бы рассказать понимающему зрителю.

Человек с бамбуковой спиной был не один – с ним за столом сидели еще шестеро мужчин: четверо китайцев и двое белых. Белые уже сбросили карты.

Когда-то в Макао никто и слыхом не слыхивал о техасском холдеме, а теперь игра стала настолько популярной, что распространилась повсюду со скоростью лесного пожара. Человек с бамбуковой спиной выглядел довольным, и не только потому, что ему нравился сам процесс игры, но и потому что он играл в нее мастерски. Он уже опережал соперников на сорок очков, да и с последней раздачей ему повезло.

Лицо всегда играло ему на руку: идеальное лицо для покера. Из-за болезни кожа так туго обтягивала череп, что на его жестких, угловатых чертах редко мелькало хоть какое-то выражение. Устремив взгляд черных, словно нефть, немигающих глаз на противника, он спокойно ждал, пока тот сделает ход.

– Вам что-нибудь принести, сэр? – обратилась к нему миниатюрная официантка с миловидным личиком и огромной силиконовой грудью.

– Стакан горячей воды, – бросил ей он, и девушка быстро зацокала высокими каблуками по мраморному полу.

Молодой человек, сидевший напротив, наконец сделал ставку, но потом случился большой блайнд, и человек с бамбуковой спиной объявил чек-рейз. К концу раунда в его банке было уже больше двух сотен «К», и к тому же ему крупно повезло с последней картой: червовый король, теперь у него на руках королевский флеш – лучше и быть не может!

И тут раздался громкий стандартный рингтон мобильного.

На этот номер мог звонить только один человек, поскольку он был куплен с четко определенной целью. Человек с бамбуковой спиной положил карты на стол рубашкой вверх, нажал «принять вызов», послушал секунд десять, а потом коротко ответил «да» и убрал телефон в карман.

Имея на руках королевский флеш и более четырехсот долларов на банке, человек с бамбуковой спиной бесстрастно произнес «пас», встал и без единого слова вошел в лифт. Внизу его уже ждал шофер.

До Ванкувера он сможет добраться за двенадцать с половиной часов – как же это долго! Особенно сейчас, когда на счету каждая минута.

Глава 28

В полпятого утра Страйкера разбудил телефонный звонок, но всю ночь ему снились такие кошмары, что он не особо расстроился.

– Детектив Страйкер слушает!

– Просыпайся, спящая красавица! – произнес баритон, грубый и вместе с тем ласковый – словно наждачная бумага, смазанная кленовым сиропом.

– Ротшильд?

– Вылезай из постели и тащи свою задницу сюда!

– Господи, Майк, – удивленно произнес Страйкер, не ожидавший услышать голос своего бывшего сержанта, и взглянул на настенные часы. – Еще даже пяти нет! Что стряслось?

– Я сказал, тащи сюда свою задницу, и побыстрее! Я на берегу Фрейзер, у доков к югу от набережной, за супермаркетом. Доки «C» и «D».

– Буду минут через двадцать. – Страйкер быстро записал адрес.

– Через десять, скоро белые воротнички подкатят!

– Черт! – выругался Страйкер. – Только не говори, что там будет Ларош!

– Давай скорей, Горе-капитан! Уж поверь, ты не должен это пропустить, мать твою!

Через пятнадцать минут Страйкер уже был в третьем районе юга Ванкувера и подъезжал к реке Фрейзер. Патрульная машина пулей пронеслась по скользкой Марин-драйв, свернула на юг на старую гравиевую дорогу, которая извивалась вдоль реки. Подморозило, и машину заносило на каждом повороте.

Дорога оставляла желать лучшего, а фонарей здесь вообще не было. Еще не рассвело, беспощадный ветер вздымал на реке трехметровые волны. Метрах в пяти от обочины из реки торчали сваи, слегка покосившиеся от сильного течения Фрейзер. Вода казалась живым разъяренным существом. Страйкер слегка сбросил газ.

В данный момент ему ни к чему совершать самоубийство.

Вдоль береговой линии поднимались огромные бетонные трубы, похожие на гигантские пушки, стреляющие клубами сизого дыма. Граница между облаком угольной пыли и дымовой завесой практически отсутствовала, они сливались в единое целое над рекой. Район промышленный, сплошные целлюлозоперерабатывающие комбинаты, камнедробилки, заводы по производству бетона да пункты погрузки-отгрузки. Сюда ездят только рабочие.

За следующим поворотом Страйкер заметил сине-красное мерцание: в тумане он различил три патрульные машины, припаркованные на берегу перед бетонным заводом.

Страйкер тут же увидел Ротшильда: сержант стоял неподалеку, покуривая сигариллу и что-то попивая из пластикового стаканчика. Зная Ротшильда, Страйкер предположил, что это наверняка холодный кофе, причем чашка пятая как минимум.

Выскочив из машины, Страйкер быстрым шагом пошел по гравиевой дорожке к патрульным. Ледяной ветер с реки обжигал лицо и уши. Детектив застегнул до верха свое шерстяное пальто, но теплее не стало.

– Майк! – крикнул он. – Эй, Ротшильд!

Сержант Майк Ротшильд обернулся. Резкий порыв ветра взъерошил его редкие тонкие волосы. Крепко сбитая фигура напоминала стену на ножках.

– Твою мать, чувак, ты очень вовремя! – крикнул Страйкеру сержант, прыгая с ноги на ногу. – У меня яйца отмерзли! Честное слово! Маленькие такие ледышки из спермы, твою мать!

– Ну давай, Майк, давай! – ухмыльнулся Страйкер. – Пожалуйся папочке на жизнь!

Ротшильд сверкнул своей фирменной мрачной улыбкой из-под густых, неровно подстриженных усов. Сделал глоток кофе, поморщился, снял со стакана крышку и вылил остатки на дорогу.

– Совсем, на хрен, остыл, да не кофе и был… так, баланда какая-то с заправки. Дешево, но ни разу не сердито! – расхохотался он.

– Ты зачем меня сюда пригнал?

– А сам-то как думаешь? Кто у нас в отделе по расследованию убийств работает?

– Ты мой значок давно видел? Я не то чтобы первое лицо отдела, которому сообщают в первую очередь…

– Ну и ладно, все равно это для тебя, – жутковато ухмыльнулся Ротшильд.

– Так что у вас тут? – Страйкер занервничал.

– Позвонили, что нашли утопленника. – Ротшильд резко перестал улыбаться и махнул сигариллой в сторону реки. – Мы приехали, смотрим – нет, тело хотели сбросить в воду, но его течением прибило к докам, там оно и застряло. Ноги немного подобъедены, да и хрен с ним. Приезжаю, в общем, на место, гляжу, а у парня дырка в затылке… Десятый прибыл раньше тебя, – добавил Ротшильд, показывая большим пальцем через плечо на припаркованную неподалеку белую машину. – Сидит там в тепле, в своей «белой вороне»! Наверное, читает статью о себе в еженедельнике «Лучшие задницы недели»!

– Кто инспектор? – спросил Страйкер, не сумев разглядеть сидящего в машине.

– Оукли.

– Ладно, этот хоть нормальный…

– Этот-то да, но он уже вызвал шерифа.

– Лароша?

– А кого ж еще? Уже едет, зараза…

Плохой знак, подумал Страйкер. Убийства в Ванкувере не редкость, последнее время банды совсем распоясались, одна разборка за другой, но ради такого шерифа не вызывают… Значит, погибший не простой человек: какой-нибудь дипломат или чиновник. Может, телезвезда. Или, не дай бог, полицейский.

Он взглянул на реку, на желтые полоски ограждений, знакомые до боли. Волны с сердитым ревом обрушивались на деревянные сваи доков. На фоне темной воды и густого тумана мерцали мигалки. В общем, сцена, достойная триллера.

– И кого же тут выловили?

– Что уж ты так прямо с головой в кроличью нору, Алиса! – ухмыльнулся Ротшильд, прикурил новую сигариллу, и в воздухе потянуло сладковатым ароматом хорошего табака. – Потом отблагодаришь, Горе-капитан. Пачка «Кэптен Морган» меня вполне устроит, желательно черные.

Страйкер недоуменно кивнул и быстро направился к берегу.

Песок и гравий за ночь подмерзли и громко похрустывали под ногами. Детектив подлез под ограждение и пошел к доку – старому, слегка покосившемуся деревянному зданию из трех уровней, соединенных винтовыми лестницами. В начале каждого отсека свисала желтая лампочка, тускло освещавшая платформу.

Внимательно глядя под ноги, Страйкер забрался на нижнюю платформу. Волны гулко били о покачивающийся на воде док, вся конструкция содрогалась, время от времени детектива окатывало холодными брызгами. Здесь было еще ветренее – пробирало до самых костей. Не обращая внимания на непогоду, детектив подошел к молодому констеблю, который, дрожа от холода, стоял на краю платформы.

Страйкер оценивающе посмотрел на него. Стандартные форменные брюки – на таком ветру можно с тем же успехом торчать вообще без штанов. Молодой человек стоял, глубоко засунув руки в карманы, но, завидев Страйкера, вытянулся и поздоровался:

– Детектив Страйкер! – Из его рта вырвалось облачко пара.

– Нелегкая смена досталась, да, парень? Будет возможность, купи штаны из гортекса, – посоветовал он и кивнул в угол платформы, где под грязным синим брезентом лежало тело. – Кто его обнаружил?

– Какой-то парень, работает грузчиком на бетонном заводе. Фамилию не знаю, спросите у Ротшильда, он первый приехал на место.

– Имя у нашего убитого имеется?

– Я только что смену принял, – пожал плечами парень.

Страйкер оставил молодого констебля бороться с переохлаждением, а сам подошел к шуршащему на ветру брезенту, который удерживали положенные по углам четыре кирпича. Детектив отодвинул кирпич и приподнял брезент.

Первое, что бросилось ему в глаза: на левой ноге не было обуви. В темноте он с трудом различил золотистого дракона, вышитого сбоку на джинсах мужчины. Белая дизайнерская толстовка облепила худое, но мускулистое тело, словно вторая кожа. Вышитый орнамент был весь заляпан грязью и илом.

Тело пробыло тут недолго, но уже начало разлагаться от воздействия воды, с лица свисали ошметки кожи – рыбы постарались. Однако даже при этих повреждениях тканей и тусклом освещении нижней платформы Страйкер сразу узнал парня: видел фотографию в паспорте.

Убитого звали Квент Вонг. Его документы они нашли в кармане у Белой Маски. Страйкера начало подташнивать, но он все же оживился: значит, он не зря сомневался, в морге лежит тело неизвестного без лица и кистей рук.

Детектив смотрел на Квента Вонга, и в голове мелькали сотни вопросов. Все, что казалось совершенно логичным несколько часов назад, потеряло всякий смысл, и он уже практически забыл о первой версии событий. Осторожно взяв парня за левую руку, он увидел, что кожные покровы целы, мышцы и сухожилия крепки. Первыми у утопленников начинают разлагаться руки, а значит, можно рассчитывать, что Квент Вонг пробыл в воде недолго.

Страйкер достал фонарик и посветил на руку Квента, пытаясь понять, возможно ли снять отпечатки пальцев. Но было слишком темно, да и без экспертизы тут все равно не обойтись.

– Эй, Горе-капитан! – раздался вдруг возмущенный вопль. – А ну отвали от моего трупа!

Страйкер даже не обернулся – Джим Баннер, из лаборатории. Пухлые щеки немного ввалились, под глазами темные круги.

– Господи, Лапша! – с долей раздражения воскликнул он. – Даже зомби иногда спят!

– Да кто бы говорил! – хохотнул Лапша. – Зато знаешь, сколько я получаю! Плачу больше налогов, чем все копы этого города, вместе взятые!

– Поздравляю… – начал было Страйкер, но осекся, заметив чьи-то фигуры у входа в док.

Взглянув на тускло освещенную лестницу, он увидел Майка Ротшильда и с ним еще одного человека с темным шлемом из набриолиненных волос. Конечно, Ларош не замедлил явиться на место преступления, ну кто же еще…

– Цирк приехал… – прошептал Лапша.

– А разве первым номером всегда клоуны? – немедленно поддержал шутку Страйкер, но тут у него зазвонил мобильный.

Детектив отвернулся, прикрыл одно ухо ладонью, чтобы не так мешал ветер и шум воды.

– Джейкоб Страйкер слушает!

– Где тебя черти носят? – донесся из трубки усталый и раздраженный голос.

– Фелиция?

– О нет, это Белоснежка и ее семь гномов! А сам-то как думаешь? Джейкоб, ты где, черт тебя подери?

– В доках, рядом с морвокзалом. Слушай, тут только что нашли тело Квента Вонга!

– Вонга? Как?! Мы же…

– Наш изуродованный труп принадлежит кому-то другому! А если Квент Вонг – подставной, то вполне возможно, что и Реймонд Ленг тоже!

– Красная Маска? Уверен?

– Не глупи! Конечно, он ушел! Я как чувствовал! Надо искать!

– Ты о чем? – в отчаянии вздохнула Фелиция. – Господи, Джейкоб, а почему ты меня не разбудил?

– Тебе надо было выспаться, – пожал плечами он, как будто она могла его видеть. – Тем более мне вообще не сказали, в чем тут дело, сам только сейчас разобрался. Слушай, я все тебе объясню, когда вернусь. Вставай и одевайся, скоро буду!

Он убрал телефон, обернулся и взглянул на Лапшу:

– Держи меня в курсе.

– Не в таком тоне, парень!

– Я серьезно, Лапша! Этот труп все меняет!

– Позвоню. Господи, да исчезни ты уже!

Страйкер кивнул и повернул к выходу, потом заметил Лароша, который спускался по последнему пролету. Тогда Страйкер с ухмылкой выхватил большой черный маркер, торчавший у Лапши из кармана куртки, и, не обращая внимания на протесты криминалиста, направился прямиком к шерифу.

– Ты что здесь делаешь? – недовольно спросил Ларош.

Вместо ответа Страйкер молча протянул ему черный маркер.

– А это еще зачем?

– Подумал, вдруг вы захотите нарисовать на этом трупе полоски… – Страйкер показал большим пальцем через плечо на полуприкрытое брезентом тело. – Мы тут, кажется, вашу зебру нашли!

Глава 29

Через двадцать минут Страйкер заехал за Фелицией, и они вместе отправились в полицейский гараж, чтобы посмотреть заключение криминалистов по угнанной «хонде-цивик». Что-то с этой машиной было не так, он это чувствовал, поэтому решил положиться на интуицию. По дороге он набрал номер Лапши. После четвертого звонка раздраженный голос произнес:

– Боже всемогущий, Горе-капитан, я спал три часа и у меня куча работы!

– Нужна помощь.

– Какая еще помощь? Ну что у тебя там?

– Мне нужно, чтобы ты сравнил ДНК Реймонда Ленга с образцами крови из «хонды».

– И ты за этим меня дергаешь?! Все уже давно готово, надо просто передать образцы в лабораторию!

– Сделай это прямо сейчас!

– Твою мать, Страйкер! Ты прям как баба с большими запросами!

– Лапша, слушай…

– Лаборатория откроется только через два часа. Допустим, я сдам образцы сразу, допустим, присвою им самый высокий уровень срочности, все равно результаты будут готовы только через три-четыре дня, и то без полного отчета! Это же ДНК, а не анализ мочи!

– Да пусть ДНК-анализ подождет, – объяснил Страйкер. – Мне просто нужно знать группу крови! Узнай, совпадает ли группа крови Реймонда Ленга с кровью из «хонды». Если перестанешь лохматить бабушку, то перезвонишь мне с отчетом в ближайшее время!

– То есть мне типа просто оставить этого утопленника в доке и рвать когти в лабу?!

– Лапша, это важно!

– Я думал, Красную Маску нашли!

– Реймонд Ленг не может быть Красной Маской, Лапша, уж поверь мне! Мне просто нужна твоя помощь, чтобы доказать это.

– Ладно, – раздраженно вздохнув, сдался Лапша. – Займусь этим, как только разберусь тут хотя бы с образцами, потом вернусь и закончу с Вонгом. Но ты, блин, у меня в долгу, Горе-капитан! Две бутылки «Краун-ройял», и чтоб не меньше десяти лет выдержки!

– Не вопрос! Просто перезвони мне, как только будет готов ответ!

Полицейский гараж находился в Трущобах – самом бедном районе города. Еще его называли сердцем Ист-Сайда – это был район, полный непредсказуемых опасностей, где проживали только бандиты, наркоманы и городские сумасшедшие. В общем, десять кварталов безумия.

Страйкер огляделся. Слева находилось несколько муниципальных зданий, в которых располагались приюты и ночлежки, справа – четыре квартала заброшенных жилых домов, где обитали нелегалы, вышибалы, скупщики краденого и наркоторговцы. Бомжи, которые отказались от участия в муниципальных программах для бездомных или были исключены из списков, бродили по району, устраивали временные поселения прямо на тротуарах и в проулках. За последние годы их становилось все больше и больше, улицам грозило перенаселение, поэтому городские власти установили системы дождевания, запрограммированные на включение около полуночи, чтобы полиция могла проехать в случае чего.

Печальная иллюстрация к духу нашего времени, подумал Страйкер, и взглянул на часы: почти шесть утра. Поставив машину, он попросил Фелицию подождать здесь. Та не возражала: сказывался недосып, поэтому в ответ на его просьбу она произнесла что-то нечленораздельное и прикрыла глаза.

На улице было холодно. Еще не рассвело, да и резкий осенний ветер не думал стихать, трепля короткие каштановые волосы Страйкера. Он посмотрел налево и направо, на картонные навесы вдоль проезжей части и нахмурился: район превратился в настоящий городок из бумаги. В нескольких кварталах от него проехала патрульная машина, свернула на Александер-стрит и исчезла в густом тумане – наверное, смена «Альфы», остальные еще не выехали.

Дождь прекратился, но вода так и не смыла грязные шприцы и использованные презервативы. Страйкер поморщился и с отвращением отвернулся. Достал ключ, отпер ворота в гараж и отключил запищавшую сигнализацию. Издалека доносился громкий шум промышленного вентилятора. Отдел ремонтировал его раз десять за прошедший год, но лопасти все равно заедало.

У входа в гараж детектив остановился и сделал глубокий вдох: пахло пылью, сыростью, машинным маслом и кошачьим туалетом. Щелкнув выключателем, он вошел в огромный ангар и посмотрел на освещенные тусклым светом флуоресцентных ламп бесконечные ряды транспортных средств, которые ждали очереди на экспертизу: отпечатки пальцев, ДНК, поиск потайных отделений, сравнение образцов краски.

Возглавляли шеренгу две машины марки «форд-эскалейд» с тонированными стеклами и большими хромированными колесами – настоящие гангстерские тачки. За ними стояла яркая вишневая спортивная машина, оттюнингованная по самое не могу: огромный хромированный глушитель, золотые литые диски и большой спойлер, словно плавник у гигантской рыбы. Наверняка бандитская машина, возможно кого-нибудь из «Белого лотоса» – канадской версии банды «Лотос», все члены которой китайского происхождения.

Страйкер шагал дальше вдоль рядов машин, пока не нашел то, что искал, – угнанный «цивик», машину Красной Маски.

Детектив взялся за ручку гаражной двери – роллеты поддались с трудом. Надо бы смазать, подумал Страйкер, поморщившись от резкого скрежета металла, и потянул за цепь сильнее. Он уже почти справился с тяжелой дверью, когда в гараж въехала Фелиция, вышла из машины, поеживаясь от холода, застегнула до верха свою замшевую куртку и недовольно проворчала:

– Как только разберемся с этим, сразу же едем за кофе!

Страйкер согласно кивнул, закрыл за собой дверь гаража и подошел к «хонде». Желтый бланк из лаборатории был подсунут под дворник с водительской стороны. Длинными тонкими пальцами Фелиция выхватила листок у него прямо из-под носа и стала читать, водя ногтем по строчкам, а потом сделала недовольное лицо:

– Черт! Ни единого отпечатка пальцев во всей машине!

– А ты чего ожидала? – ехидно поинтересовался Страйкер, заглядывая в автомобиль.

На переднем пассажирском сиденье лежал прозрачный пластиковый пакет. На бирке значилось, что сбор отпечатков и ДНК произведен. Внутри лежали ключи, брелок от сигнализации и смайлик. На пакете кто-то написал черным маркером: «Отпечатков не обнаружено», затем следовал номер полицейского значка и номер дела.

Страйкер взглянул на номер значка: досмотр проводил не Лапша, а кто-то другой! Жаль, он предпочел бы Лапшу, тот в своем деле лучший. Взглянув в желтый бланк, детектив увидел, что сигареты тоже прошли экспертизу: «Отпечатки пальцев найдены. Субъект: Квентон Вонг».

Страйкер долго смотрел на эту строчку, а потом показал ее Фелиции.

– Значит, за рулем был он, – разочарованно протянула она.

– Вот и нет, значит, он просто имеет отношение к этой машине, стрелявшим или еще кому-то, кто связан с этим делом. А вот как именно – неизвестно.

Страйкер скинул пальто и бросил на верстак. Потом надел новую пару латексных перчаток, подошел к металлическому уайтборду на стене слева от них, где на магнитных клипсах висело множество желтых бланков. Отодвинув их все в сторону и освободив место, он повернулся к «хонде».

– Итак, отпечатки Квента обнаружили на сигаретах, но он умер. Прекрасно… – присоединилась к работе Фелиция. – Нам известно, что он как-то связан с этим делом, но как – неизвестно, значит это очередной тупик…

– Вовсе нет, какой же это тупик? – возразил Страйкер, и напарница нахмурилась. – Дело не только в отпечатках. Подумай, зачем им было угонять машину за неделю до резни в школе?

– И ты знаешь зачем?

– Кажется, да. – Он достал из кармана магнитик Кортни и протянул его Фелиции. – Как по-твоему, что это?

– Смайлик, – недоуменно ответила Фелиция, покрутив магнит в руках. – А откуда он у тебя?

– Кортни прилепила на холодильник, рядом с магнитами с Бритни. Приложи к какой-нибудь металлической поверхности – вон, хоть к уайтборду!

Фелиция так и сделала, магнитик приклеился к белой поверхности. Она с усилием отлепила его и посмотрела на Страйкера:

– Ну, магнит, и что дальше?

Страйкер снова подошел к «хонде». Согласно пометке на пакете из лаборатории, ни на брелке, ни на ключах отпечатков не обнаружили, образцов ДНК тоже, поэтому он мог не бояться что-то испортить. Решив все-таки не рисковать, он надел новые перчатки, вытащил ключи, брелок и смайлик из пакета и показал Фелиции.

– Этот смайлик тоже магнитный. – Он бросил всю связку в уайтборд.

Магнит оказался настолько сильным, что прилип к доске, удерживая и ключи, и брелок.

– Это все объясняет, – с улыбкой посмотрел Страйкер на Фелицию.

– Мне это ничего не объясняет! – возмутилась Фелиция, крутя в руках магнитик Кортни.

– Сколько ключей в связке? – попробовал зайти с другой стороны Страйкер.

– Один.

– А вот и нет! Два! Ключ от «хонды» и смайлик – этот магнит тоже своего рода ключ.

– Своего рода?

– Вот почему они украли машину аж за неделю до преступления: им нужно было ее модифицировать! В этой машине что-то спрятано, – понизив голос, произнес Страйкер.

Глава 30

Фелиция стояла в тускло освещенном полицейском гараже и разглядывала маленький желтый смайлик, прилипший к металлическому уайтборду.

– Я в шоке! – Она подошла к доске поближе.

Круглый кусочек темно-желтой пластмассы с самым обычным смайлом. Единственное, что привлекало внимание, – отверстие от пули, нарисованное в центре лба. Смайлик свисал с кольца для ключей на десятисантиметровой цепочке вместе с брелком сигнализации и ключами от «хонды».

– Магнит, значит… – повторила Фелиция.

Страйкер забрал у Фелиции магнитик Кортни и прилепил на доску рядом со смайлом с брелка Красной Маски.

– Сними их с доски, – предложил он напарнице.

Фелиция легко сняла магнитик Кортни, а вот с магнитом Красной Маски пришлось повозиться – она чуть ноготь не сломала.

– Ты прав, это и впрямь очень сильный магнит, – чертыхнувшись, признала она.

– И он снимается с брелка, а значит…

Выражение лица Фелиции ясно давало понять, что ей жутко надоела эта викторина, но Страйкер ничего не заметил. Он потянул за магнит, дабы продемонстрировать, что имеет в виду, покрутил в руках цепочку, и одно из звеньев с щелчком раскрылось. Он взял смайлик и передал его Фелиции.

– Что, досрочный подарок на день рождения? – пошутила она.

– Что-то вроде того.

– И как эта штука откроет таинственное отделение в машине, которое никто из экспертов не обнаружил? – с любопытством спросила она.

– Все дело в магните – он замыкает цепь… видимо, где-то рядом с рулевой колонкой или магнитолой. Надо найти нужное место и приложить – это как вилку в розетку воткнуть. Как только подключим, с помощью брелка сигнализации найдем потайное отделение. А ну-ка, зайди с пассажирской стороны.

– Откуда ты все это знаешь? – поразилась она.

– Некоторые банды так делают, сталкивался уже, – объяснил Страйкер, открывая водительскую дверь. – Ездил на курсы в Виргинию вместе с отделом по борьбе с наркотиками. Увидел, что тут магнит, и предположил, что, наверное, где-то есть потайное отделение. Будем надеяться, что я прав.

Они надели чистые латексные перчатки, Страйкер залез в машину и стал разглядывать торпеду. Потом вытащил ключ от «хонды» из лабораторного пакета и вставил в зажигание.

– Обычно надо завестись, иначе цепь не замкнется.

– А мне что делать?

– Посмотри, нет ли на торпеде каких-нибудь отметин или царапин.

Фелиция наклонилась, но тут же выпрямилась: мешали волосы. Она убрала их в хвост: не хватает еще наследить тут своим ДНК. Потом залезла в машину: торпеда темно-зеленого цвета, из гладкого винила, совершенно обычная…

– Ничего. Никаких отметок.

– Черт! Приложи магнит сверху, с твоей стороны!

– Есть!

– Если магнит замкнет цепь, то сигнализация сработает, – напряженно сказал Страйкер, повернул ключ в зажигании, и на приборной панели зажглись лампочки. – Теперь медленно двигай магнит в мою сторону! Не торопись, сантиметр за сантиметром!

Рука Фелиции с магнитом поползла по торпеде. Каждый раз, когда она останавливалась, Страйкер нажимал кнопку на брелке сигнализации. Безрезультатно. Страйкер раздраженно выругался и вытер лоб рукавом. Лицо чесалось. В холодном гараже через все щели тянуло сквозняком с улицы, а вот внутри машины было жарко и тесно. На лбу выступили капельки пота. Сладковатый аромат духов Фелиции начал слегка раздражать.

Страйкер отошел от машины и быстро зашагал в другой конец гаража – надо было отстраниться и подумать. Остановившись в углу, он принялся прокручивать все в голове еще раз.

Должно быть, что-то он упустил…

Страйкер резко обернулся, взглянул на машину. Потом на теряющую терпение и мечтающую о чашке кофе Фелицию: она попыталась расчесать волосы и привести себя в порядок, но все равно выглядела будто только что из постели…

И тут его осенило:

– А радио включено?

– Радио?!

– Ну, магнитола в машине! Включена?

– Нет, – покачала головой Фелиция, заглянув в машину.

– Господи, ну конечно! Радио – часть цепи!

Страйкер бросился к машине и открыл дверь с водительской стороны. В «хонде» стояла новенькая магнитола с радио и проигрывателем для компакт-дисков и mp3. Название бренда отсутствовало – только гладкий черный экран. Страйкер включил магнитолу, экран загорелся ярким голубым неоном, появилась надпись «Диск», но музыка не заиграла. Детектив снова вручил смайлик напарнице и ухмыльнулся:

– Давай-ка еще разок!

Фелиция опять положила магнит на дальний конец торпеды, Страйкер взял брелок от сигнализации, и они принялись за дело. Примерно в центре пластикового покрытия, точно над буквой «д» в слове «диск», Страйкер в очередной раз нажал на кнопку, и в машине раздался характерный щелчок: где-то открылся электронный замок. Щелчок был громким и резким, а потом послышалось тихое жужжание.

– Это еще что? – нахмурилась Фелиция.

Но не успел Страйкер ответить ей, как передняя часть торпеды выдвинулась вперед, а под ней оказалось закрепленное на автоматических рейлингах потайное отделение – большое, аж до самого двигателя.

– Джекпот! – улыбнулся Страйкер.

Глава 31

Через десять минут Страйкер и Фелиция расстелили на верстаке оберточную бумагу и выложили на нее все, что нашли в потайном отделении. Список оказался небольшим, но внушительным: дробовик «бенелли» (помповый, одноствольный), коробки с патронами (вскрытые и запечатанные, картечь и сороковой калибр, с экспансивной полостью и в цельнометаллической оболочке), а также коричневый конверт формата А4 с десятью тысячами долларов.

– Вот и на кофе наскребли, – усмехнулся Страйкер, взвешивая конверт в руке.

– Мне, пожалуйста, латте, – впервые за все утро улыбнулась ему Фелиция.

Он собрал все боеприпасы из незапечатанных коробок и сложил в пакет для экспертизы, но один патрон оставил в центре стола и рядом положил записку, на которой крупными буквами написал: «Оружие из потайного отделения „цивик“. Проверить на отпечатки», а потом позвонил Лапше и сообщил о находке.

– Бред какой-то! – воскликнул тот. – Как раз собирался тебе звонить! Я тут анализировал пули, которым были убиты дети, оказалось, что они разные! Некоторые – семь – шестьдесят два, а некоторые – хрупкие сороковки!

– Вот это-то мы и нашли, Лапша! – поддержал Страйкер, взглянув на Фелицию, которая зачарованно смотрела на потайное отделение. – Эти ребята – профессионалы. Приезжай, сам посмотришь!

– Не могу! Все еще вожусь в доке с телом Вонга. К тому же ты сам просил разобраться с телом Ленга. На все это уйдет несколько часов, ты меня совсем работой завалил, сволочь!

– Лапша, ты мне нужен! – запротестовал Страйкер.

– Пришлю тебе Джона Уинтера.

– Уинтера? Да он же салага!

– Может быть, но второй по результатам тестирования на Восточном побережье! Я этого парня обучил всему, что знаю сам, он поляну сечет, Горе-капитан, не переживай!

– Ладно, – неохотно согласился Страйкер. – Держи меня в курсе, и пусть Уинтер перезвонит мне, как только закончит.

– Договорились. Ну, давай, – попрощался Лапша и повесил трубку.

Страйкер подошел обратно к верстаку, взял «глок» и нашел серийный номер.

– И все-таки, как ты догадался про это отделение? – Фелиция растерянно посмотрела на него.

– Я же сказал: видел такое раньше, на курсах рассказывали.

– Нет, опиши мне все пошагово.

– Смотри, тут несколько моментов, – повернулся к ней Страйкер, кладя «глок» обратно на верстак. – Зажигание совершенно новое, его точно меняли – это привлекло мое внимание в первую очередь. Плюс около рулевой колонки заметил несколько царапин. Ну и брелок, конечно.

– Но брелок-то мог оказаться от чего угодно: от гаража, от квартиры, от другой машины!

– Мог бы. Но не оказался.

Фелиция молча смотрела на него своими прекрасными темными глазами, на ее лице застыло странное выражение.

– Говорю тебе, просто слишком много совпадений. – Страйкер пожал плечами.

– А смайлик?

– Точнее, магнит. Да, он оказался уж чересчур сильным – то, что нужно для замыкания цепи. Эти сволочи часто пользуются такими штуками, чтобы патрульные ничего не смогли найти, если остановят их на улице. Радио должно работать, чтобы сеть замкнулась – еще одна мера предосторожности у наркодилеров.

– Что еще? – кивнула она.

– Еще… – задумался Страйкер, вертя в руках второй пистолет в поисках серийного номера. – А еще на этом брелке не должно быть никаких побрякушек! Сама подумай: зачем убийце украшать ключи от угнанной машины, которую он собирается бросить где-нибудь в закоулке? Сразу понятно, что смайл висит на кольце не просто так, надо было только понять почему. Одно мне, кстати, до сих пор непонятно: зачем он оставил ключи в машине? Это его первая ошибка, надо было от них вообще избавиться… – задумчиво произнес он, поглядывая на Фелицию.

– Может, ты ранил его куда тяжелее, чем мы думали? – предположила Фелиция. – Браво, Джейкоб, – добавила она, немного помолчав, и прислонилась к машине, скрестив руки на груди. – Приятно знать, что у тебя сразу же появилось столько идей! Спасибо, что держал меня в курсе!

– Погоди! – поднял на нее глаза детектив, оторвавшись от изучения пистолета. – Только не говори, что ты на меня обиделась!

– Мы, вообще-то, напарники, а ты даже не подумал поделиться со мной своими соображениями!

– Я не был уверен!

– Ну и что, у тебя же были догадки!

Страйкер отвернулся и уставился на пистолет: серийный номер отсутствовал, как и на остальных. Чего и следовало ожидать. Не обнаружив на стволе никаких засечек, он кивнул и тихо произнес, обращаясь то ли к Фелиции, то ли к себе самому:

– Номеров нет.

– Вообще нет? – с интересом повернулась к нему Фелиция.

– Похоже на то. Отправим на анализ ДНК, пробьем по базе, но это займет несколько недель, даже если удастся провести по срочному статусу… Потом посмотрим, вдруг федералы смогут выяснить серийные номера…

– Ты же сказал, что их нет!

– Ну да. Только номера не спилили, а растворили кислотой. – Страйкер показал ей пистолет и провел пальцем по блестящему черному стволу. Металл был идеально гладкий. – Обычно остаются отпечатки прямо в стали, лазером можно обнаружить. У нас такой установки нет, а у федералов есть. Если удастся выяснить серийный номер, пробьем по базе, узнаем, на кого зарегистрирован. Но особо на такую удачу рассчитывать не стоит.

– Значит, номеров нет… – разочарованно протянула Фелиция, глядя на разложенное на столе оружие.

– Меня это особо не волнует, – успокоил ее Страйкер, кладя автомат на стол рядом с пистолетами. – А вот что действительно интересно, так это использовалось ли оружие в перестрелке, а это мы узнаем после баллистической экспертизы и вскрытия тел.

– Но серийники…

– Фелиш, в Северной Америке миллиарды пистолетов – зарегистрированные, незарегистрированные, какая разница! Их слишком много, за всеми не уследишь! Свободно курсируют через границу. Серийники нам ничего не дадут. А вот потайное отделение – это ниточка, в стране такое умеют делать всего несколько человек.

– И совсем немного мастеров, которые бы справились с такой работой за неделю! – оживилась она.

– Вот именно, – улыбнулся ей Страйкер. – У того, кто это сделал, должны были найтись все нужные материалы, инструменты, а главное – тут необходим навык. Учитывая временные рамки, а также тот факт, что эти ребята не стали бы рисковать, разъезжая по округе на краденой машине, мастер должен проживать где-то здесь, в Большом Ванкувере. Наверняка! Надо его найти, и тогда сможем выудить из него все. Узнаем, кто эти стрелки и кто на самом деле стоит за нападением!

– Какие еще гениальные идеи ты от меня скрываешь? – ехидно спросила Фелиция.

– Никакие! Понятия не имею, как его найти… Но зато знаю, кто нам с этим поможет!

– Кто?

– А кого ты любишь больше всех на свете?

– О нет! – Лицо Фелиции исказилось от отвращения. – Пожалуйста! Только не Ханс Джегер!

– В точку, дорогуша! – расхохотался Страйкер. – Единственный и неповторимый! Поехали поболтаем с нашим Громилой!

Глава 32

Через полчаса, около восьми утра, наконец-то взошло солнце. Страйкер и Фелиция свернули на южный конец Десятой авеню и заехали в подземную стоянку для полицейских машин. Страйкер провел карточку, ввел свой идентификационный номер и проехал в охраняемую часть стоянки. Стальные ворота автоматически закрылись за ними.

– Тут как в могиле прямо, – поморщилась Фелиция, когда они въехали в блок с низким потолком, с которого серыми сталактитами свисала противопожарная пена.

– Ага, добро пожаловать в бункер! – согласился Страйкер.

Впервые после долгого отпуска он прибыл в Главное управление специального подразделения и радовался возвращению.

Он осмотрелся по сторонам: нижние этажи комплекса занимали шкафчики на электронных кодовых замках, где хранилось высокотехнологичное боевое оружие отряда быстрого реагирования. Громила частенько тут ошивался: он хотел перевестись из отряда по борьбе с организованной международной преступностью в отряд быстрого реагирования и сейчас ждал, чтобы инспектор одобрил его заявление. Вот почему Страйкер совершенно не удивился, когда коллега предложил встретиться и обсудить все именно здесь.

Страйкер проехал по пандусу, завернул за угол и у следующего ряда сейфов с оружием увидел Громилу. Ростом под два метра, весом около ста тридцати килограммов – Громилу было сложно не заметить. Викинг наших дней: гигантская голова, густые непослушные рыжие кудри, усы и эспаньолка. Руки толщиной с ногу среднестатистического мужчины покрывало такое количество татуировок, что это скорее походило на узорные рукава. Вообще-то, уставом это было запрещено, но начальство как-то не решалось спорить с таким здоровяком. К тому же Громила был очень ценным сотрудником, с ним нельзя было не считаться: он никого не боялся, имел большой опыт военной службы и изучение боевых искусств, благодаря которому мог возглавить любую операцию отдела. Одним словом, специалист с большой буквы.

– Вон он, – показал Фелиции Страйкер, но та лишь хмыкнула что-то нечленораздельное, поэтому он просто припарковался на ближайшем свободном месте.

– Доброе утро, Громила! – окликнул его Страйкер, вылезая из машины.

– Здорово, Горе-капитан! – обернулся Громила. – Мое почтение, Фелляция!

– Даже и не мечтай, – мгновенно напрягшись, сквозь зубы процедила Фелиция.

– О, ну зачем ты со мной так, красавица! – расхохотался Громила. – Черт, да дай мне всего пару минут, и я что-нибудь для тебя раздобуду! – провозгласил он, закрыв глаза, залез рукой в штаны и стал громко и недвусмысленно постанывать.

Фелиция умоляюще посмотрела на Страйкера, словно говоря: «Пойдем отсюда, а?» Но детектив просто подошел к Громиле и со всей силы хлопнул его по плечу:

– Слышь, заканчивай!

– Секундочку! Я уже почти!

– Громила!

– Ладно, ладно… испортил мне все удовольствие.

Громила неохотно приоткрыл глаза, пошло ухмыльнулся и снова занялся карабином в черном кейсе – это была новая модель дальнобойной винтовки, которую закупил для своих сотрудников отдел. Повертел ее в руках, как будто она весила всего пару кило, а не все двадцать, а потом кинул в сейф. Проверив, что кодовый замок сработал, он отвернулся от шкафчика и сделал Страйкеру с Фелицией знак идти за ним. Страйкер двинулся быстрым шагом, Фелиция уныло поплелась за мужчинами, стараясь держаться на расстоянии.

Они пересекли заляпанную бензином площадку и подошли к небольшой двери за громадной бетонной опорой. Громила открыл дверь – за ней оказался небольшой зал для переговоров с прямоугольным столом и экраном для презентаций. В дальнем углу стояло несколько дешевых металлических шкафов-картотек, а у противоположной стены – компьютеры, которые, как заметил Страйкер, были объединены в сеть, но почти наверняка не имели выхода в интернет.

– Что-то ты притомилась, красавица, выглядишь усталой, – подмигнул Громила Фелиции. – Тебе надо почаще лежать в постели!

– А меня так и тянет прилечь! От твоего запаха изо рта!

– Так, значит, и до постели недалеко! Я стал лучше чистить зубы с тех пор, как мы виделись последний раз, прикупил даже электрическую зубную щетку, – добавил он, но Фелиция молча отвернулась.

Страйкер ухмыльнулся и подошел к Громиле. От того за километр несло жженым порохом и оружейным маслом. Судя по всему, Громила уже не первый день за эту неделю проводил в арсенале.

Жженый порох и оружейное масло – очень подходящий для него набор.

Не успел Страйкер и рта раскрыть, как Громила снял футболку и взял рубашку, валявшуюся в углу. Судя по тому, как она обтянула его плечи, мала как минимум на один размер. Серо-зеленого цвета, слева наверху вышит красный кленовый лист с номером 499.

– Четыреста девяносто девять?

– Ну же, чувак, – разочарованно взглянул на него Громила, – Ларри Янг, ты что, забыл?

Страйкеру стало неловко: 499 – номер значка Ларри Янга из отряда быстрого реагирования, убитого во время облавы на наркодилеров. Его имя по праву стало легендой для всех сотрудников отдела.

– Футболки выпустили несколько месяцев назад, ты еще был в отпуске. Наверное, поэтому у тебя провал в памяти.

– Да, точно! Слушай, достань мне такую, ладно?

– Не вопрос!

– Громила, тут такое дело, – откашлялся Страйкер, доставая из кармана пиджака пулю, найденную в потайном отделении, – взгляни-ка!

Громила взял пулю, повертел в руках и присвистнул: жесткий наконечник, блестящая латунь.

– Так вот чем они стреляли?

– В том числе, – кивнул Страйкер. – Что скажешь?

– А ты что, не знаешь? – приподнял бровь Громила.

– Хочу проверить свою догадку.

– Официальное военное вооружение, дружок! Цельная металлическая оболочка!

– Вот почему они стреляли по всем без разбору… – задумался Страйкер. – А эта? – Он протянул Громиле другую пулю. – Такими они стреляли прицельно, только в некоторых детей.

– Полый наконечник, – едва взглянув, произнес Громила. – «Гидра-шок». Смертельное оружие – поражает цель со стопроцентной убойной силой.

– Не понимаю… – покачал головой Страйкер.

– А чего ты не понимаешь? – Фелиция забрала у Громилы пулю и еще раз взглянула на нее.

– Зачем им вообще тогда было стрелять военными пулями? Раз эти ребята пришли убивать, почему не воспользоваться убойными пулями одного типа – «гидра-шок». Или вообще такими, как у федералов? Они просто проделывают в теле спираль диаметром пять сантиметров! Им особых изысков не требовалось: делов-то, расстрелять толпу школьников, никаких тебе бронежилетов и так далее… Но если уж они хотели убить как можно больше народу, почему не взять подходящий калибр?

– Может быть, им нужно было не убить как можно больше, а подстрелить? – предположила Фелиция. – Чтобы напугать всех остальных?

Пожалуй, она права, подумал Страйкер. Пули в цельной оболочке проходят навылет, рикошетят, поражают большее количество целей, получается больше пострадавших. А вот для Тины Чоу, Конрада Макмиллана и Шантель О’Рэйли они приберегли «гидра-шок»… Эти дети явно были их целью… но почему «гидра-шок»?

Фирменный стиль?

– Пустое, чувак… это не важно. Если у тебя достаточно патронов и перед тобой беззащитный человек – просто выпускаешь в него всю обойму, и он похож на швейцарский сыр! К тому же слыхал, что у них были дробовики и АК – сорок семь. Не сомневайся, они хотели убить побольше народу – с таким снаряжением можно на медведя идти! – провозгласил Громила.

И тут у Фелиции зазвонил телефон. Девушка взяла трубку, но под землей оказался плохой прием, и звонок сорвался.

– Это Кэролайн. – Чертыхнувшись, она повернулась к Страйкеру и отдала ему пулю. – Поднимусь этажом выше и перезвоню ей.

Страйкер был рад, что она вышла – вела себя странно все утро, как-то отстраненно, временами даже враждебно. Шуточки Громилы настроения ей не подняли, так что лучше пусть идет, тогда они смогут спокойно поговорить.

– Ох, и оседлал бы я ее, – проворчал Громила, глядя ей вслед.

– Оседлал?

– Ну знаешь, как строптивую лошадку!

– А ты знаешь такое слово – «домогательство»?

– Да-да, шеф, вот этим я и занимаюсь, но пока безуспешно! – расхохотался Громила своим лающим, словно у гиены, смехом.

Страйкер вздохнул. Смеяться ему было как-то неловко, тем более он не хотел подзадоривать Громилу: люди вроде него питаются вниманием к собственной персоне, и если его поощрить, то градус шуток будет повышаться с головокружительной скоростью. Страйкер попробовал сменить тему и перевести разговор на расследование:

– Я все эти боеприпасы нашел в угнанной «хонде».

– Да ладно!

– Серьезно. Там было потайное отделение.

– Ни фига себе! Под полом?

– Нет, под торпедой. Я за этим, в общем-то, и приехал, – перешел к делу Страйкер, садясь за стол. – Сам знаешь, я уже несколько лет этим не занимаюсь. Ты у нас спец по наркодилерам, все время имеешь с ними дело. Расскажи-ка мне про их автомеханика.

Громила подошел к холодильнику и достал пару банок энергетика «Гаторейд», оранжевую бросил Страйкеру, а себе взял синюю. Покрутив банку в руках, он довольно улыбнулся и провозгласил:

– Синий! Как раз под цвет моих яиц!

– Если ты под яйца подбираешь, надо было брать банки поменьше – знаешь, на пару глотков всего! Слушай, давай к делу!

– Ладно-ладно, не переживай! – обиженно протянул Громила, глотнул «Гаторейда» и закашлялся. – Когда машинку нафаршировали?

– Угнали за девять дней до нападения.

– Интересно, – хмыкнул Громила. – Значит, точно не братья Блейн…

– Почему?

– Они лучшие, работают в Онтарио. Обоим за полтос, бывшие солдаты – реальные солдаты, я имею в виду, участвовали в «Буре в пустыне». Демобилизовались и ушли на гражданку, – рассказывал Громила, попивая энергетик и вытирая рот запястьем. – У них там прям целый бизнес налажен по апгрейду тачек: сделают пуленепробиваемые стекла, поставят тебе потайное отделение, куда скажешь. Но они обычно работают с «эскалейдами» или «хаммерами», ну, может, с какими-нибудь необычными «бимерами», но точно не с «цивик». Да и времени это занимает прилично – с месяц.

– Ну да… а у них ушло бы четыре дня только на то, чтобы отогнать машину в Онтарио и пригнать обратно, – согласился Страйкер.

– Вот я и думаю, что это наверняка кто-то из местных. А че там с торпедой-то?

– Круто сработано, – начал рассказывать Страйкер, – профессионально! Если не снять перегородку, ни за что не догадаешься! Поставили только-только, новое зажигание, новая магнитола, цепь замыкается магнитом. На торпеде ни царапины… Да и вообще салон с иголочки!

– Пять вариантов, – воскликнул Громила, рисуя толстым пальцем в воздухе цифру «пять».

– Все местные? – уточнил Страйкер, записав имена под его диктовку.

– Ага. Двое из долины, один в Северном Ванкувере, кажется. Насчет двух других не знаю, но скорее всего – Ист-сайд, по крайней мере, там у них была мастерская пару лет назад.

Детектив пробежался глазами по списку – ни одной знакомой фамилии.

– Что еще скажешь? – поднял он взгляд на Громилу.

– Ну что тебе сказать… Некоторые из этих парней – очень дрянные мальчишки. Грохнуть копа – как нефиг делать, так что смотри в оба!

Страйкер кивнул, и тут в комнату ворвалась Фелиция с озабоченным выражением лица.

– Все в порядке? – спросил Страйкер.

– Нет. Это Кэролайн! Она всех собак на нас спустила, готова разорвать на куски…

– Ну, ее можно понять…

– Говорит, родители погибших названивают ей, задают вопросы, на которые она ничего не может ответить.

Страйкер помрачнел. Он от всей души сочувствовал этим людям и мог себе представить их горе. Потерять близкого человека тяжело, но потерять ребенка… Вообще непонятно, как после такого жить дальше. В ближайшее время им с Фелицией надо будет поговорить с родителями погибших – не только в рамках расследования, но и просто выразить свои соболезнования. Первыми в списке идут Чоу, Макмилланы и О’Рэйли.

Однако сначала нужно собрать досье на каждого из них.

– Будь на связи, – попросил он Громилу на прощанье, – ты мне можешь понадобиться.

– Так точно, шеф!

Страйкер и Фелиция сели в машину и выехали из подземного гаража в сторону Мейн-стрит и Гастингс, где находилась их основная база – отдел расследования особо важных дел.

Глава 33

Лучи утреннего солнца все-таки пробились через грязные желтые занавески и заставили Красную Маску поморщиться в полусне. Лицом вверх он лежал на небольшом деревянном топчане. Острая боль в плече подсказала, что он все еще жив: казалось, что тело изнутри грызет острозубый червь.

Откуда-то снизу доносилась ругань – ссорились мужчина и женщина. Она у него что-то украла и заплатит за это: то ли ее побьют, то ли изнасилуют, а может, и то и другое. Типичный разговор для места вроде этого – самый центр трущоб Стратконы. Здесь живут только наркоманы, проститутки или сумасшедшие, коих в трущобах не счесть.

Ни один уважающий себя человек в этот район не сунется, но Красную Маску это не волновало: главное, что здесь полиции его не найти. Единственный адрес, по которому его могли искать, Реймур, 533, находится в трущобах под виадуком, рядом с железнодорожными путями.

Там, где живет отец, вдруг промелькнуло у него в голове.

После всего, что случилось, отца он больше видеть не желает. Как он мог рассказать ему о Тране? Нет, это невозможно. Отец должен стать лишь одной из множества жертв, которые нужно принести, чтобы достичь Идеальной Гармонии.

На его губах заиграла печальная улыбка: гармония… Боже, какое бессмысленное слово…

Стрелок осторожно сполз с топчана, чувствуя, как пуля нещадно жжет изнутри. Его вырвало какой-то прозрачной жидкостью – он уже давно ничего не ел. Когда спазмы прекратились, он заставил себя встать. Комната качалась, пол ходуном ходил под ногами. Здоровой рукой он нащупал сзади за ремнем обрезиненную рукоятку «глока».

Красная Маска был вооружен и готов ко всему.

Несмотря на боль, опасность заражения крови, пусть ценой своей жизни – он должен двигаться дальше. Пора выполнить приказ, довести дело до конца. Закончить свою миссию.

Глава 34

Пока они ехали за кофе, голова у Страйкера была как в тумане. Он, конечно, изо всех сил пытался списать свое состояние на недосып, но на самом деле прекрасно понимал, что все куда серьезнее. Детектив свернул на север, поглядывая в окно: в лучах солнца все казалось не таким мрачным, скорее красивым, даже в Трущобах. Он вдруг вспомнил, что, вообще-то, еще утро, и позвонил домой проверить, проснулась ли Кортни. Видимо, еще спала. А может, не захотела подходить, увидев, что звонит отец.

Вполне возможно.

Дочь на него обиделась. Снова. Как всегда, что бы он ни делал. Причина могла быть любой: от запрета пойти на ночь в клуб до самого факта, что у него две ноги и он дышит кислородом. Без разницы. Никакого логического объяснения ее поведению не было, и избежать этих истерик просто невозможно. Вчерашний инцидент с Фелицией еще более усугубил ситуацию. Дома – обиженная Кортни, на работе – обиженная Фелиция, положение аховое…

При мысли о вчерашнем вечере подскочило давление, и Страйкер постарался отвлечься. Свернув на Пауэлл-стрит, он подъехал к автораздаче кафе «Старбакс», притормозил, заказал себе американо без сливок и лимонный маффин с маком. Спросил у Фелиции, что она будет, и расхохотался, услышав ее ответ:

– Большой карамельный латте, творожный маффин и шоколадный круассан!

– И все?

– Это так, для начала!

– Серьезно? Так ты представляешь себе завтрак?!

– Джейкоб! Мне срочно нужны жиры, сахара и углеводы! Немедленно!

Он заказал все, что она хотела, снова вывернул на Пауэлл-стрит и припарковался перед участком на парковке для патрульных машин с южной стороны Кордовы, где, несмотря на все предупреждения, постоянно парковался кто попало. Они с Фелицией вышли из машины и направились в дом под номером 312.

Поднявшись на лифте в отдел по особо важным делам, они попали в просторное помещение, разделенное перегородками на четыре ряда кабинетов. С одной стороны находились три звукоизолированные комнаты для допросов, за которыми можно было наблюдать через одностороннее зеркальное стекло. Все они были оснащены камерами и диктофонами. Над первой дверью горела маленькая белая лампочка – идет допрос.

Страйкер подошел к своему столу. Их с Фелицией кабинет находился в дальнем, северо-восточном углу, и это его очень устраивало: подальше от постоянного шума и неразберихи регистрационной стойки и достаточно далеко от входа. Если сюда заглядывает кто-то из белых воротничков, то есть все шансы не попасть им на глаза.

Их кабинеты находились друг напротив друга: его с северной стороны, а ее – с южной. Если требовалось что-то обсудить, достаточно было просто повернуться.

Страйкер сел за стол и достал из пакета свой маффин, а остальное протянул Фелиции. Та жадно принялась за шоколадный круассан. Ничего себе, подумал Страйкер, как будто уже несколько дней ничего не ела, а ведь только что слопала маффин, еще в машине! Напарница сделала большой глоток латте и удовлетворенно вздохнула.

– Ну что, оргазм? – спросил он.

– Ага! О эта божественная глюкоза!

Страйкер снял трубку и набрал добавочный отдела обработки видеозаписей. После двух гудков раздался гнусавый голос Икабода.

– Эй, мегамозг, ты, по-моему, устал, – заметил Страйкер.

– Детектив Страйкер?

– Сделал звук на моей записи?

– Ну… вообще-то, нет, – нехотя признался Икабод.

– Нет?!

– Просто Ларош закрыл это дело, и поэтому нам сказали отложить все, что…

Страйкер выругался на весь отдел, так что все сотрудники оглянулись на него, но он даже не обратил внимания.

– Ларош сказал, что первоочередным для нас сейчас является проект «Геральд», – продолжал тем временем Икабод, – вот я и занимаюсь только прослушкой…

Страйкер прикрыл глаза и устало потер переносицу. Проект «Геральд» – детище шерифа, его скромный вклад в борьбу с организованной преступностью. Идея незамысловата: забрать у них все игрушки, все, что делает жизнь бандита интересной, и таким манером сделать мир криминала менее привлекательным для молодежи. Но чтобы забрать у бандитов их игрушки, необходимо постоянное прослушивание и наблюдение, а на это нужна куча ресурсов. Проект-то сам по себе неплох, и в другой день Страйкер бы и ухом не повел, но только не сегодня.

Сегодня это было ненормально! Видимо, Ларош присвоил видеозаписи другой приоритет вчера, когда дело считалось закрытым, но так и не отменил свой приказ. После обнаружения тела Квента Вонга в реке Фрейзер стало ясно, что личность погибшего стрелка в школе не установлена, а значит, все не так, как они думали. Ларош должен был уже давно вернуть этому делу статус сверхсрочного!

– Ик, дело не закрыто! – Усилием воли Страйкер взял себя в руки. – Мне срочно нужен звук к этой записи! Чем быстрее, тем лучше!

– Но Ларош сказал…

– Да пошел он! Просто сделай это! Свалишь все на меня!

– Ловлю на слове, детектив!

– Заметано, и давай побыстрее! Ик, мне нужно, чтобы звук был готов сегодня!

Повесив трубку, он боковым зрением заметил, как Фелиция быстро отвернулась, чтобы не встретиться с ним взглядом. На долю секунды ему безумно захотелось вывалить ей все, что он думает про Лароша, ее чертова наставника, и про то, что он творит, но он спохватился и оставил свое мнение при себе.

Дома его и так ожидает обозленное существо женского пола. Не стоит устраивать себе то же самое на работе.

– Я покопаю насчет этих детей, – бросила ему Фелиция, не поворачиваясь.

– Отлично! – поддержал ее Страйкер и набрал Лапшу, чтобы узнать, успел ли тот сравнить образцы крови из угнанного «цивика» с группой крови Реймонда Ленга.

Но тот не подошел, и детектив оставил ему сообщение с просьбой перезвонить.

Повернувшись к компьютеру, Страйкер вошел в онлайн-систему по управлению базой данных PRIME, которой пользовались все полицейские для обмена информацией.

Громила дал Страйкеру фамилии пятерых, способных профессионально изготовить потайное отделение в указанные сроки: Шелдон Клейфилд, Джордж Дэвис, Джейсон Дехорст, Санджит Геер и Крис Симмонс.

Страйкер пробил имена по базе: так и есть, все пятеро фигурировали в таком количестве дел, что на них можно было заводить отдельные папки.

Первых двоих, Дехорста и Дэвиса, можно было вычеркнуть сразу. Дехорст находился под стражей в ожидании суда по делу об ограблении, а Дэвис погиб – заколот ножом в Пиджен-парке девять месяцев назад. Убийцу так и не нашли, но это Страйкера волновало меньше всего – что ж, одним паразитом на теле общества меньше, вот и славно! Да и список подозреваемых сократился.

Довольно много времени ушло на чтение информации по остальным троим. Геер в основном работал с бандой «ООН» и специализировался на пуленепробиваемых «эскалейдах» и «бимерах». Он работал легально, в фирме под названием «Велдвуд энтерпрайзез», которая, судя по данным разведки, состояла из гаража на четыре машины на съезде с Маклюр-роуд в Эбботсфорде. В установке потайных отделений Геер замечен не был, поэтому Страйкер временно вычеркнул из списка и его имя.

Оставалось всего двое: Крис Симмонс и Шелдон Клейфилд. Оба были достойными кандидатами: неоднократно привлекались, поддерживали связи с разными бандами (Симмонс – с «Ангелами», Клейфилд – со «Скорпионами»), оба имели магазины автозапчастей в Большом Ванкувере. Магазин Симмонса находился на окраине, часах в двух езды, поэтому Страйкер позвонил Дженет Джейкобсон, знакомой из полиции Эбботсфорда, и попросил съездить потолковать с Симмонсом. Что же касается Клейфилда, его магазин находился в самом центре: Фрэнклин-стрит, 150-й квартал. Уже только это делало Шелдона Клейфилда подозреваемым номер один.

Страйкер вошел в CABS – реестр, куда заносились все люди, так или иначе фигурировавшие в следствиях по уголовным делам, – и забил туда его имя. На экране появилась фотография худого, бледного мужчины, на вид – за пятьдесят, под глазами и вокруг рта глубокие морщины – следы нелегкой жизни. Крашеные черные волосы расчесаны на пробор в смехотворной попытке прикрыть лысеющую макушку.

– Это кто? – сзади подошла Фелиция.

– Надеюсь, тот парень, который нафаршировал нашу «хонду». – Страйкер потер виски.

– Ты в порядке?

– Да… просто как-то много всего сразу.

– Тебе надо расслабиться.

– И как ты предлагаешь это сделать? – усмехнулся он. – Слишком много ниточек, слишком много побочных версий… Как будто кто-то уронил мешочек с мраморными шариками, они все раскатились по разным углам, и не знаешь, за каким бросаться в первую очередь.

– Будем отрабатывать все постепенно.

Ее спокойствие лишь раззадорило Страйкера: наверно, она просто плохо себе представляет масштаб катастрофы!

– Значит, так! – Он начал перечислять проблемы, загибая пальцы. – У нас есть стрелок с изуродованной головой, и мы не знаем, кто это, – раз. У Белой Маски какие-то странные татуировки, и мы не знаем, что они означают, – два. Трое школьников явно были целями нападавших, те пришли за ними, но нам неизвестно почему – три. Кто-то в этом городе сделал потайное отделение для машины этих уродов, и мы его еще не нашли – четыре. И пять: мы до сих пор не имеем звуковой дорожки к видеозаписи со школьной камеры наблюдения благодаря нашему любимому Ларошу! Я уж не говорю о Красной Маске! Мы же понятия не имеем, где и когда он нанесет следующий удар!

– Пока что мы не можем точно сказать, что Ленг не Красная Маска…

– Да не он это, Фелиш, я тебе точно говорю!

– Господи, Джейкоб, ты же на работе всего второй день… – Фелиция улыбнулась и ласково взъерошила ему волосы.

– Я знаю!

– Расслабься! А то тебя снова отправят в отпуск подлечить нервы!

– Мы словно падаем все глубже в кроличью нору, – устало пожаловался он. – И это еще только начало!

– Это же расследование, не забывай об этом! Надо делать все по порядку. А сейчас, кстати, уже десять утра.

– И что?

– Пора идти. – Она потянула его за рукав. – Надо встретиться с родителями кое-кого из детей.

Ее слова совершенно огорошили Страйкера: меньше всего на свете ему сейчас хотелось встречаться с родителями. Это куда сложнее, чем преследовать Красную Маску или пытаться выжить в перестрелке.

Глава 35

Им пришлось проехать мимо школы, и Страйкеру это не понравилось: слишком много еще живых воспоминаний, слишком много вопросов без ответа. Словно подтверждая его сомнения, перед школой выстроилась целая вереница журналистов с камерами: пауки, плетущие свои паутины. Они снимали корзины с цветами, букеты и открытки, которыми был усеян школьный двор. Здесь уже успели соорудить временный памятник в честь погибших, и вокруг него собралась целая толпа – люди молча смотрели по сторонам, словно не веря в случившееся. При взгляде на них Страйкера охватило плохое предчувствие.

– Кого-нибудь узнаешь? – спросил он у Фелиции.

– Не-а, – покачала она головой.

– Хорошо, значит, встреча с родителями… сколько человек? – спросил он, подъезжая к дому семьи Чоу.

– Двое.

– Всего двое? А где остальные?

– Конрад Макмиллан, восьмой класс: родители Арчибальд и Маргарет, – достав блокнот, принялась зачитывать Фелиция. – Арчи едет домой из Шотландии – гостил у умирающего отца, когда это все произошло.

– Господи…

– Да уж, добро пожаловать домой… Поэтому придет только Маргарет. Далее, Шантель О’Рэйли, родители – Уильям и Стефана. Собирались прийти, но у Стефаны случился нервный срыв. Уильям уже выехал, но ему пришлось вернуться, чтобы посидеть с ней. Перезвонил и сказал, что им нужно время, поэтому они встретятся с нами через пару дней.

– Что с родителями Тины Чоу? – неловко спросил Страйкер, вспомнив, что Кортни дружила с Конрадом и Тиной, да и он знал этих детей.

– Родители: Стенли и Дорис Чоу, – откашлявшись, прочитала Фелиция. – Стенли увез младшего ребенка подальше от всего этого сумасшедшего дома, поэтому на встречу придет только Дорис.

– Три мертвых ребенка, двое родителей… ничего себе!

– Джейкоб, погибли и другие дети. Двадцать два человека. Точное число пострадавших пока неизвестно. Но если понадобится, мы поговорим и с их родителями тоже.

– Пока не стоит, – покачал он головой. – Остальным просто не повезло. Посмотрим, что нам удастся узнать здесь.

Они быстро проехали мимо школы и свернули на Хемлок-Глен. Вскоре показался белый двухэтажный дом с оградой из белого штакетника, перед домом стояли два черных «мерседеса». У калитки полицейские увидели двух женщин – азиатку и белую. Они застыли совершенно неподвижно, будто садовые статуи: не говорили, не двигались, просто смотрели перед собой немигающим взглядом. Потом восточная дама моргнула, выйдя из ступора, и помахала рукой.

– Это они, – подтвердила Фелиция.

Страйкер притормозил. Подмерзший за ночь гравий захрустел под шинами. Он остановился, выключил двигатель и взглянул на Фелицию:

– Ты поговори с Маргарет Макмиллан, а я – с Дорис Чоу, потом сравним показания.

– Ага, – кивнула она. – Держим фокус на дискуссионном клубе!

– Дискуссионном клубе?

– Знаю, звучит странно, но после беседы с Кэролайн и учителями мне показалось, что это единственное связующее звено между всеми тремя. Шантель О’Рэйли и Тина Чоу из десятого класса, но, судя по всему, не общались ни с кем, кроме одноклассников, и вращались в совершенно разных кругах. А вот Конрад Макмиллан из восьмого класса и никогда с ними не говорил – за исключением дискуссионного клуба, членами которого являлись все трое. Пока это единственная ниточка.

– Готова? – Страйкер, обдумав услышанное, расстегнул ремень безопасности.

– Нет, но разве у меня есть выбор? – бросила ему Фелиция, выходя из машины.

Страйкер последовал ее примеру. Слегка подташнивало, и он понятия не имел, что сказать этим несчастным женщинам.

Фелиция и Маргарет Макмиллан пошли по выстланной дерном тропинке в восточное крыло дома, а Страйкер повел Дорис Чоу в сад. Он никогда не видел маму Тины раньше, но сразу же заметил, что дочь была на нее похожа.

Дорис оказалась стройной, но крепкой женщиной небольшого роста, от силы метр шестьдесят. Для женщины за сорок – в отличной форме. Фиолетовый спортивный костюм, черные волосы с легким рыжеватым оттенком убраны в хвост с ярко-зеленой резинкой. Женщина была не накрашена, поэтому морщины под глазами и вокруг рта выдавали ее истинный возраст, но природная красота не изменяла ей.

Они начали беседовать, медленно прогуливаясь по саду. Страйкер не торопился переходить к делу и начал издалека: сколько они с мужем женаты, в каком возрасте она эмигрировала в Канаду, большая ли у нее семья и так далее. На протяжении всего разговора Страйкера преследовала мысль, что бы стало с ним, если бы среди погибших в школе детей оказалась его Кортни, – делалось дурно от одной мысли.

Они зашли в отдаленный уголок сада: здесь, вокруг одиноко стоящей вишни, возвышались заросли шиповника. Поразительно, но дерево стояло в цвету, земля и покрытая инеем трава вокруг были усыпаны розовыми лепестками.

Дорис наклонилась, подняла с земли цветок и, теребя его в пальцах, прошептала:

– Вишня в цвету… ее любимое дерево.

– Неудивительно. Оно такое красивое.

Дорис уставилась на прекрасный розовый цветок в руке, и Страйкер вдруг увидел ее в другом свете. Женщина напоминала ему натянутую слишком туго струну, которая дрожит от напряжения и вот-вот лопнет. Не хотелось давить на нее, но Страйкеру была необходима вся возможная информация.

– Миссис Чоу, вы наверняка задавали себе вопрос: «Почему? Почему именно Тина?»

– Нет. – Дорис подняла глаза. – Зачем? Просто жестокие дети решили пострелять. Во всех без разбору.

– Боюсь, это не совсем так, – глядя ей в глаза, покачал головой Страйкер. – Тина была их целью.

– Целью? – побледнела Дорис.

– Да. У вас есть какие-то соображения на этот счет?

– Но ведь погибло столько детей…

– Да, миссис Чоу, я знаю. Погибло очень много детей. Но, судя по уликам, убийц интересовали трое из них: Тина, Конрад Макмиллан и Шантель О’Рэйли.

– Но моя дочь с ними не общалась… – Лицо Дорис исказилось, но она взяла себя в руки. – Мы с Маргарет вообще познакомились только сегодня утром…

– Я знаю, и это одна из основных трудностей в расследовании. Между детьми есть какая-то связь, и нам надо понять какая.

Дорис отвернулась и посмотрела на горы. Легкий осенний ветер слегка растрепал ее убранные в хвост волосы. Она долго стояла молча, и Страйкер не нарушал тишину.

– Простите, просто я сама не своя… никак не могу поверить в то, что произошло, – нервно произнесла женщина.

– Мне сообщили, что Тина участвовала во встречах дискуссионного клуба? – подсказал ей Страйкер.

– Дискуссионный клуб, ну конечно! – встрепенулась Дорис. – Она его обожала! Очень любила интеллектуальные упражнения, это помогало ей заводить новых друзей. Она много рассказывала об их встречах. А еще они вместе ездили в Китай в прошлом сентябре, кажется, двенадцать человек…

– Куда именно?

– В Гонконг. Тина вернулась просто в восторге, неделями только об этом и говорила, – грустно улыбнулась женщина. – Если в чем моей дочери не было равных, так это в умении общаться…

– А что они обсуждали? И здесь, и в Гонконге?

– Обычно выбирали какую-нибудь острую тему, – пожала плечами Дорис. – Что-нибудь на злобу дня… Аборты. Смертная казнь. Эвтаназия. В Гонконге у них была тема «Свобода и мировые религии». Государственная независимость. Дебаты посвящались китайскому режиму в Тибете и вызвали большое недовольство – им пришлось сократить турне.

– Почему?

– Не знаю.

– А Тина там выступала? – подумав, спросил Страйкер.

– Да, там все выступали, насколько я знаю.

– Но вы с ней не ездили?

– Нет-нет, с ними ездила директор Майерс.

Страйкер сделал пометку в блокноте.

– Детектив Страйкер, а у вас есть дети? – вдруг спросила Дорис.

Страйкер подумал о том, что Кортни знала Тину, – видимо, Дорис была не в курсе.

– Да, дочка. Тоже учится в школе Святого Патрика.

– Да вы что?! – пораженно воскликнула женщина. – С ней… с ней все в порядке?

– Вчера она решила прогулять…

Дорис улыбнулась, как будто Страйкер сказал что-то забавное, тихонько засмеялась, а потом на глазах у нее выступили слезы. Розовый лепесток выпал из ее руки, и его унесло легким ветром. Точно так же роковой выстрел унес жизнь Тины двадцать четыре часа назад. Лицо Дорис исказилось: ей становилось все тяжелее сохранять спокойствие.

– Мне очень жаль, – тихо произнес Страйкер.

Дорис кивнула, и по бледным впалым щекам наконец заструились слезы.

– Наслаждайтесь каждым проведенным с ней вместе днем, – едва слышно произнесла она. – Каждой минутой, каждой секундой… Цените каждую мелочь… ведь этого можно лишиться в одночасье…

Глава 36

Телефон зазвонил – уже в третий раз за последние десять минут. Кортни нехотя вылезла из постели и взглянула на экран. Плотные шторы не давали солнцу проникнуть в комнату, поэтому ламинат на полу показался ей холодным, когда она босиком прошла по коридору в гостиную.

Она надеялась, что звонит Рейн. Рейн – единственная, кто ее понимает. А как же иначе? Ведь между ними просто уникальная связь! У Кортни два года назад умерла мать, а Рейн в прошлом году потеряла отца: ее родители развелись, и он уехал в Гонконг. Их дружба носила почти родственный характер.

Как будто они сестры.

В гостиной было не теплее, чем в спальне, хотя комната была залита солнцем. Пахло поленьями из камина, виски и лимоном. Кортни прошла мимо журнального столика, на котором все еще стояли бокалы папы и Фелиции, взяла телефон и посмотрела на маленький экран.

Пропущенный вызов.

Зайдя в журнал звонков, она увидела, что звонок был с папиного мобильного. Господи, вот упрямый! Три раза звонил! Упрямый как осел!

Она снова поставила телефон на базу и оглянулась в поисках мобильного: он валялся посреди комнаты, прямо перед камином. От удара о стену серый корпус треснул сбоку. Кортни снова ощутила гнев – она еще даже кредит не до конца выплатила за эту трубку! Никогда бы так не поступила, если бы не Фелиция!

Взяв телефон в руки, она с радостью обнаружила, что он все-таки работает. Девять пропущенных звонков, из них семь от школьных подружек. Наверняка хотели поговорить о том, что вчера произошло.

Кортни стерла все звонки из памяти телефона. Ей совершенно неинтересно знать, что там произошло. Ни сейчас, ни потом. Просто все эти разговоры заставляют ее вспоминать маму.

На самом деле ее интересовали только последние два звонка – от Рейн. Первый раз она позвонила вчера посреди ночи – в два четырнадцать. Второй раз – примерно с полчаса назад.

Кортни перезвонила ей, но в трубке заговорил автоответчик: «Оставьте сообщение, но даже не думайте испортить мне настроение»[1].

Кортни улыбнулась: классная запись!

– Встать, суд идет! Это Корт[2], я проснулась. Звякни, как сможешь!

Кортни поставила мобильный заряжаться. Надо думать, сообщение прозвучало круто, особенно то, как она представилась. Стоит придумать себе новое прозвище, поприкольней, чем Корт. А завтракать не обязательно, все равно не очень-то хочется.

Она включила телевизор. По всем каналам показывали трагедию в школе: полицейские, врачи «скорой помощи», учителя, все бегают, кричат, некоторые плачут… Время от времени крупным планом показывали кровь. Кровавая бойня. Пульс участился, Кортни слегка затошнило, она отвела взгляд и переключила на канал «Вход-2», по которому никогда не шли новости. Лично ей казалось, что сейчас лучше избегать этой темы и делать вид, будто ничего не произошло.

Встав на колени, она открыла ящик и достала из дальнего угла диск с записью Рождества у них дома три года назад. Последнее Рождество вместе с мамой. Кортни смотрела его постоянно, несмотря на то что вид мамы причинял боль. Словно наркоманка, она прокручивала запись раз за разом.

Девочка включила проигрыватель, поставила диск, нажала на просмотр. На телеэкране появилась елка в гирлянде из красных и синих фонариков и мама в своем любимом кожаном кресле между окном и камином. Потом в кадре появился Тоби, их персидский кот. Он запрыгнул на кресло и уютно устроился у мамы на коленях. Тоби пропал через неделю после смерти мамы, будто понял, что его любимица больше не вернется. Кортни часто вспоминала о нем, думая, куда же он подевался.

Девочка погрустнела, но продолжала смотреть – она всегда досматривала запись до конца, как будто это был ее дочерний долг. Забыть об этой боли означало забыть о маме.

Изображение на экране немного задрожало и покачнулось: папа ходил по комнате, снимал крупным планом подарки, а потом поймал в объектив Кортни и приблизил.

– С Рождеством тебя, солнышко! – сказал он.

– И тебя с Рождеством, пап!

– Подойди к маме, чтобы я снял вас вместе!

– Джейкоб, не надо! – замахала руками мама, чуть не пролив свой гоголь-моголь с ромом. – Убери эту штуку хоть на секунду!

Пауза. Потом снова папин голос:

– Ну ладно тебе, Аманда, всего один кадр!

На записи слышно, как мама вздыхает, папа посмеивается, потом в кадре появляется Кортни, садится рядом с мамой и целует ее в щеку. Потом показывает на кастрюлю с теплым коктейлем и спрашивает:

– А мне такой можно?

Мама строго смотрит на нее, и Кортни смеется. Мама хмурится и говорит в камеру:

– Вот он, твой кадр, Джейкоб, а теперь выключай эту штуку! Какой же ты зануда!

– Ладно, уговорила! Счастливого занудного Рождества, – произносит папа и выключает камеру.

Кортни взяла пульт, нажала на паузу и прикрыла глаза. Господи, как будто это все вчера было: тепло от огня в камине, пряный запах рома от маминого коктейля. Струйки соснового дыма поднимаются из камина, от них в комнате будто легкий туман…

Это было так чудесно! Ей захотелось плакать.

Все из-за папы, подумала Кортни, как же я его ненавижу!

Она снова нажала на просмотр и пересмотрела видео еще раз. Освещение было немного тускловатое, звук нечеткий. Здесь и не пахло хорошим качеством, но это было ее самое любимое кино на свете.

Мама, мамочка…

Как же это несправедливо…

Кортни так ее не хватало, аж до боли в желудке. Слезы рекой текли по щекам. И чем больше она по ней скучала, тем больше ее бесило, что папе все равно! Ах да, он всегда убеждает ее в обратном! Всегда говорит правильные вещи! Особенно после того, как застал ее за просмотром записей, которые сам даже не доставал! «Она так тебя любила!» «Ты была ее счастьем!» «Я тоже по ней скучаю, солнышко!» Брехня! А потом просто трахается с этой испанской шлюхой!

Кортни подумала о Фелиции, о папе, о том, что мамы больше нет рядом, и вдруг ощутила себя такой маленькой… такой одинокой. Всем на нее наплевать. Никто не знает, что она чувствует. Никто ее не понимает.

Никто, кроме Рейн!

Рейн все понимает, потому что она тоже прошла через жуткие вещи: все эти ссоры между родителями, развод, отъезд отца…

Вспомнив о подруге, Кортни взяла телефон и еще раз набрала Рейн, но снова попала на автоответчик. Хотела оставить сообщение, так и не решив, как лучше представиться, но передумала и просто положила трубку. Посмотрела видео еще два раза, и постепенно ее горе превратилось в гнев.

Той ночью мама не должна была умереть! Отец должен был что-то сделать! Хоть что-то! Господи, да он же полицейский, и что? Он ничего не сделал, так ведь?

И хотя он говорит, будто скучает по маме и ему жаль, что так вышло, – это все брехня! Потому что мама умерла. Ушла и больше не вернется никогда! А все из-за того, что он ничего не сделал. Ну, или решил не делать. В конце концов, по-другому и не скажешь.

Папа виноват в том, что мама умерла.

Глава 37

Они ехали на восток. Наконец без четверти двенадцать Страйкеру позвонил Лапша и быстро, по-деловому произнес фразу, от которой Страйкер чуть не выпустил руль:

– Кровь из «хонды» и кровь Реймонда Ленга не совпадают. Разные группы.

– Черт, так я и знал! – прикрыл на секунду глаза Страйкер.

– У Реймонда Ленга «А-положительный», в «хонде» – «О-отрицательный».

Страйкер должен был испытать облегчение: ведь оказалось, что он прав. Но вместо этого он ощутил лишь волну страха и дурного предчувствия: Красная Маска жив и все еще на свободе!

– Скажешь Ларошу? – спросил он у Лапши.

– Он не верит. Говорит, у нас нет доказательств, что кровь в машине – это кровь Красной Маски.

– Да я же сам его подстрелил!

– Это и ежу понятно, Горе-капитан, ты мне-то не объясняй! В общем, такая вот ситуация.

Они поговорили еще немного, Лапша пообещал держать в курсе дела, а потом Страйкер повесил трубку и сообщил новость Фелиции.

– Что ж, ты снова оказался прав, – нехотя признала она. – Поздравляю, Джейкоб, значит, этот псих до сих пор на свободе…

– Я не хвастаюсь! – моргнул он. – Просто говорю, что надо держать руку на пульсе, потому что дело не закрыто. Еще как не закрыто!

Фелиция промолчала. Дальше они ехали молча. Напарники направлялись в Восточный Ванкувер, на Фрэнклин-стрит, в промышленный район.

Через пятнадцать минут, когда молчание стало уже совсем невыносимым, Страйкер снова заговорил о расследовании.

Во время беседы с матерями двоих погибших, Дорис Чоу и Маргарет Макмиллан, выяснились некоторые интересные подробности. Дискуссионный клуб, поездка в Гонконг, речи за освобождение Тибета, отмена нескольких выступлений – казалось, все это неспроста, но Страйкер никак не мог понять, при чем тут все эти события. У них в руках оказался еще один из множества элементов мозаики, которая все никак не складывалась в цельную картину.

От голода и стресса подводило живот. Уже далеко за полдень, а Кортни так и не перезвонила. Наверняка уже встала, но просто решила помучить его. Да, во многом она и правда ужасно похожа на мать…

Он поехал на восток по Сорок первой авеню, мимо района Арбутус, заглянули в «Макавто». С Кортни ничего не поделаешь, значит надо хотя бы поесть. Завтраки уже закончились, поэтому он заказал бигмак, филе-о-фиш и два кофе – себе черный, а Фелиции – со сливками и сахаром. От запаха кофе Фелиция немного взбодрилась, сняла со стаканчика крышку и посмотрела на пакет:

– Если я это съем, то просто лопну!

– Да ладно тебе, ты же каждый день употребляешь по два пирожных и два латте, чего тебе терять?

Она состроила недовольное лицо, но взяла пакет.

Напарники поехали дальше по Бродвею. Страйкер достал мобильный и увидел пропущенный звонок от Дженет Джейкобсон, бывшего заместителя начальника полиции Ванкувера, которая сейчас перешла на более приятное место. Он перезвонил, но было занято, сообщение на автоответчике детектив оставлять не стал. Они подъехали к промзоне, где находилась автомастерская Шелдона Клейфилда под названием «Три А».

– Так, давай еще раз. – Фелиция достала из пакета филе-о-фиш. – Что за парень этот Клейфилд?

– Клейфилд – из тех пятерых, о которых рассказал Громила, – объяснил Страйкер, дожевывая бигмак и вытирая рот от соуса. – Я вычеркнул из списка подозреваемых троих, осталось двое: они работают в Большом Ванкувере и способны сделать такое потайное отделение. У Клейфилда внушительный послужной список, он давно вертится в наркобизнесе. Сделал реально крутое потайное отделение для одного дилера в прошлом году, тут-то его наркоотдел и накрыл. Обвинение сняли в обмен на свидетельские показания. Говорят, полгода назад сделал еще одно, так что это наш козырь.

– Отлично. Кто второй?

– Крис Симмонс. Работает в Долине, на границе с Миссией. Помнишь Дженет Джейкобсон? Она раньше в управлении служила, несколько месяцев назад перевелась в Эбботсфорд. Я позвонил ей в офис, пока ты заканчивала с родителями. Она проверит Симмонса, а Клейфилдом придется заняться самим. Пробей его по базе, посмотри, кто на него работает.

Фелиция кивнула и забила имя в поисковую систему. Страйкер свернул на север по Найт-стрит и проехал еще несколько кварталов.

– Да на этого парня больше ста человек работает! – раздраженно вздохнула она.

– Смотри тех, кто числится в «Три А». Это его автомастерская. Может, через них сумеем выйти на Клейфилда и узнать поподробнее про эту «хонду».

– Так… ага, восемь человек. Они там вроде как ворованные машины разбирают на запчасти…

– Ага, и не только это.

Они встали на светофоре, Страйкер недовольно выругался, но потом воспользовался моментом глотнуть кофе, к которому еще не притронулся. Ничего, горячий.

– Проверь личные дела всех сотрудников. Посмотри, был ли кто-то замечен в подобных делах раньше.

Фелиция взялась за отчеты и долго читала про себя. Наконец загорелся зеленый, и они тронулись.

– Ага, есть! У нас тут двое с обширной биографией! Тони Рифанци и Рики Ломар.

– Никогда не слышал. Чем занимаются?

– Ломар сделал много потайных отделений: под торпедой, под сиденьями, под полом, в нише колес. Работал с наркодилерами.

– А Рифанци?

– То же самое, но не так часто.

– Не так часто делал или его просто не так часто ловили?

– Тоже верно, – цокнула языком Фелиция. – Рифанци вроде как работает на более высоком уровне. Подозревался в использовании гидравлики и электроники. А Ломар делает штуки попроще – открываются нажатием рычага в машине.

Страйкер принял информацию к сведению и задумался. Зазвонил мобильный, он быстро выхватил его из чехла, надеясь, что это Кортни. Но нет, звонила Дженет Джейкобсон. Он выслушал ее, поблагодарил и попрощался.

– Ну что там? – спросила Фелиция.

– Оказывается, за Симмонсом было установлено наблюдение как раз в те самые три недели, совершенно по другому поводу. Так что его можно вычеркнуть. Остается Клейфилд.

Они выехали на Ист-Гастингс-стрит.

– Черт! – воскликнула Фелиция, когда до цели оставалось всего три квартала. – Тупик! Рифанци, вообще-то, в тюрьме, со вчерашнего вечера!

– За что?

– Драка в стрип-клубе «Апельсин номер пять». Нападение с нанесением телесных повреждений. В отчете сказано, что он был под кокаином. Ну вот, опять тупик!

Страйкер припарковался на северной стороне Фрэнклин-стрит, в квартале 1500, в паре домов от автомастерской.

– Какой же это тупик, – возразил он. – Наоборот! Он, можно сказать, дал нам фору!

– Ты о чем?

– Смотри и учись, мой юный друг! – ухмыльнулся Страйкер. – Смотри и учись!

Глава 38

«Три А» оказался самым обычным гаражом с четырьмя подъемниками, по два в каждом проходе. Работников было трое: один негр, двое индусов, все довольно мощные и с ног до головы покрытые татуировками. Крутые парни, одним словом. Они косо посмотрели на Страйкера с Фелицией, когда те вошли через заднюю дверь и начали осматриваться.

– Ну и запашок! – громко сказал Страйкер. – Моторное масло и только что скуренный косяк! Профсоюзу по защите прав рабочих тут делать нечего…

Негр положил на пол покрышку и без единого слова ушел в дальнее помещение, по-видимому служившее офисом.

– Думаю, сейчас расстелит перед нами коврик с надписью «Добро пожаловать»! – подмигнул Фелиции Страйкер.

– Или красную ковровую дорожку, – слегка усмехнулась она, и у Страйкера немного отлегло от сердца.

Из офиса вышел высокий мужчина с редеющими седыми волосами. Сам по себе он был довольно худой, если не считать огромного выпирающего живота – как будто у него раковая опухоль или бычий цепень. Гулко топая и сжимая кулаки, он двинулся в их сторону, крича на ходу:

– Это частная собственность! Какого хрена вам тут надо?

Страйкер ничего не ответил, ожидая, пока мужчина подойдет поближе: не хотел повышать голос. Когда их разделяло всего несколько метров, Страйкер узнал Шелдона Клейфилда. Почти такой же, как на фото в уголовном деле, только очень сильно состарился: волосы совсем поседели и стали нездорового желтовато-белого цвета, лицо избороздили глубокие морщины.

– Шелдон Клейфилд? – спросила Фелиция.

– А вы кого-то другого ищете? – ехидно прищурился он.

– Где мы можем поговорить?

– Да хоть здесь, какая разница, – грубо отрезал мужчина, уперев руки в бока и еще сильнее выпятив живот.

Не успел Страйкер возразить, как центральная дверь открылась и в мастерскую зашел клиент.

– Клейфилд, уверен, что без разницы? – ухмыльнулся Страйкер. – Надо поболтать по делу: угнанные машины, погибшие дети и несколько человек, имена которых я не стал бы произносить вслух.

От его слов Клейфилд занервничал и заморгал, всего на секунду, но Страйкеру этого оказалось достаточно.

– Поговорим в офисе, – проворчал Клейфилд. – Не будем отвлекать моих сотрудников.

Он развернулся и побрел в кабинет уже далеко не с таким уверенным видом. Страйкер и Фелиция последовали за ним. Клейфилд проводил их в кабинет, сказал, что сначала разберется с клиентом, и вышел.

Страйкер внимательно прислушивался к их беседе, заодно осматриваясь в офисе.

Небольшое помещение без окон провоняло сигаретным дымом и кисловатым запахом кофе. Один деревянный стол, три кособоких стула. На столе стоял черный дисковый телефон, заляпанный белой краской. Стены когда-то были кремового цвета, но время и несколько тысяч сигарет сделали свое дело – теперь они стали серого, нездорового цвета, как кожа больных на третьей стадии рака. Стены украшали плакаты с обнаженными девушками, покрытыми татуировками и пирсингом, в основном на мотоциклах. Некоторые были прикованы к рулю наручниками.

– Инновационный дизайн, – хмыкнула Фелиция.

Страйкер показал на плакат: обнаженная блондинка опиралась руками на сиденье «харлея». У нее на пояснице красовалась татуировка: «Бог ездит на „харлее“!»

– А у тебя разве такой нет? – хмыкнул Страйкер, показывая на татуировку.

– Да, но вместо «Бог» написано «Джейкоб», чтобы тебя напоминало!

– Ты такая сентиментальная!

Они тихо рассмеялись. Клиент вышел из магазина, Клейфилд вернулся в офис. Он выглядел расстроенным и не скрывал этого. Закрыв за собой дверь, сощурил темные глаза и внимательно посмотрел на полицейских:

– Что за хрень ты там нес в гараже?

– Да так. Хочу поговорить насчет объявленной в розыск «хонды-цивик», которую ты фаршировал.

– «Хонда-цивик»? – Клейфилд обошел вокруг стола и встал напротив Страйкера и Фелиции, словно отгородившись от них. – Что-то я такой не помню!

– А я думаю, прекрасно помнишь! Такая зеленая, с новеньким зажиганием, магнитолой и магнитом со смайликом. Милая деталь, кстати.

– Я же сказал: понятия не имею, о чем ты толкуешь.

Страйкер оглянулся на дверь, прикрыл ее поплотнее, дабы убедиться, что их никто не слышит, а потом повернулся к Клейфилду и, опираясь о стол, медленно произнес:

– Значит, так, Клейфилд! Дело вот в чем: вчера в школе Святого Патрика погибло двадцать два ребенка, а этот псих разгуливает на свободе. Не думаю, что ты имеешь какое-то отношение к убийствам, но знаю, что владелец этой машины к тебе обращался. И я знаю, что ты ему не отказал, – произнес Страйкер и замолчал, чтобы у Клейфилда было время поразмыслить над услышанным. – Так что я предлагаю тебе сделку: ты называешь нам его имя. Только имя, и все – никто не узнает, что это ты нам рассказал. А мы, со своей стороны, оставляем тебя и твою мастерскую в покое.

– А если я не знаю его имени?

– Тогда мы получаем ордер и разбираем твое заведение по винтикам.

– Если бы у тебя на меня что-то было, – прищурился Клейфилд, – ты бы и так сюда с ордером заявился.

– Ха! – воскликнул Страйкер, незаметно подмигнув Фелиции. – Вчера я бы с тобой согласился. Но сегодня – сегодня совсем другое дело: твой дружок Рифанци уже проболтался, очень уж ему хочется заключить сделку. Да и пожалуйста, не проблема. Но на это уйдет время, а времени у меня в обрез.

– Ни хрена он не раскололся! – резко ответил Клейфилд. – Вранье!

– Понимаю, тебе хочется так думать… но ты уж прости, как есть…

– Страйкер, да черт с ним! – поняв, что происходит, подхватила Фелиция. – Пошли за ордером, чего ты с ним нянчишься!

– В общем, Клейфилд, дело твое, – не сводя с него глаз, произнес Страйкер. – Могу прислать сюда патрульных, прикрыть твою лавочку, а уже потом получить ордер. Но предупреждаю: если я найду хоть малейшую зацепку, то тогда тебе предъявят такие обвинения, что мама не горюй! Это дело мы ведем совместно с прокуратурой, там же дети погибли, мать твою, дети!

Даже в тусклом свете здешних ламп детектив разглядел блестящие бусинки пота, выступившие на лбу у Клейфилда. Тот положил руку на низ живота и рыгнул: в комнате запахло перегаром и желудочной кислотой.

– А че вы мне собрались предъявить, а? Нет закона, который бы запрещал делать дополнительные отделения в машинах! Особенно если я был не в курсе, что она краденая!

– О да, вы правы, – вмешалась Фелиция. – Одна только неувязочка: отделение сделано точно под размер AK – сорок семь и автомата «бенелли». А это означает, что вы были в курсе, для чего оно предназначено, то есть являетесь пособником в убийстве. Многочисленные жертвы. Дети.

– Кстати, ювелирная работа! – добавил Страйкер. – Выглядит прям как заводское! Почти такое же классное, как то, что ты сделал для того наркодилера в прошлом году. Как его там звали – Белый Медведь, кажется? Или полгода назад для Джереми Кольна.

Клейфилд громко сглотнул, беспомощно огляделся по сторонам, но Страйкер сделал вид, что ничего не заметил, и посмотрел на Фелицию:

– Который час?

– Да уже поздно, черт… Давай просто прикроем тут все и предъявим обвинение – начальство спасибо скажет!

– Ну да, ты права! На фига нам заморачиваться, – согласился Страйкер, достал мобильный, притворился, что разговаривает с диспетчером, и представился. – Нам все-таки нужно сюда парочку машин… А, да, и еще фургон – будем перевозить обвиняемого!

– Ладно, ладно, стойте! – побледнев, выкрикнул Клейфилд, его лицо пошло красными пятнами, дыхание стало хриплым и прерывистым. – Рифанци! Вот хер! Все испортил! – воскликнул он, ударяя кулаком по столу.

– Погодите… может, фургон нам и не понадобится… я перезвоню, – сказал в трубку Страйкер, убрал телефон и посмотрел в глаза Клейфилду. – Расслабься, нас интересует рыбка покрупнее. Мне нужен тот, кто заказал тебе нафаршировать эту тачку, он выведет нас на стрелков.

– Я просто оказал ему услугу, – умоляюще глядя на детектива, пробормотал Клейфилд. – Честное слово! Этот парень возит мне запчасти из Японии. Я просто вернул ему должок!

– Мое терпение не безгранично…

– Да я даже не знал, что тачка краденая!

– Имя! Мне нужно имя!

Клейфилд потупил взгляд и отвернулся. Он словно вдруг съежился и стал казаться куда ниже своих метра восьмидесяти.

– Эдвард Ранделл, – наконец произнес он хриплым голосом.

Глава 39

Вернувшись в машину, Страйкер и Фелиция первым делом пробили по базе Эдварда Ранделла – ничего. Не замечен ни в чем подозрительном, ни одного обвинения, ни одного упоминания в отчетах – вообще пусто. На секунду Страйкер подумал, что Шелдон Клейфилд мог оказаться умнее, чем они полагали, и надуть их. Детектив позвонил Джимми Хенсли из отдела по экономическим преступлениям, рассказал, что Эдвард Ранделл – связующее звено между автомехаником и стрелками, и спросил, слышал ли тот когда-нибудь это имя.

Ответ – нет.

Потом Страйкер поговорил с Чоги Саум из отдела по борьбе с наркоторговлей, с Джиллиан Уайлз из следственного отдела и Стефаном Фанглзвортом (которого все называли Фанг) из отдела по финансовым махинациям. Всем он задал один и тот же вопрос и от всех получил одинаковый отрицательный ответ.

Такое ощущение, что Эдварда Ранделла просто не существовало.

– Попробуй в информационный отдел позвонить, – предложила Фелиция.

Страйкер так и сделал: вышел на канал информационного отдела и запросил в эфире любые сведения насчет Ранделла. Та же история: ни в чем не замечен. Разве что получил водительские права в Британской Колумбии, но и тут все оказалось непросто: в его деле не было номера телефона, а в качестве места проживания был указан квартал 1600 на Тернер-стрит в Ванкувере – такого адреса не существовало! От напряжения у детектива заболела голова, и он схватился за левый висок. Очень неприятное ощущение, как будто к голове слишком сильно прилила кровь.

– Дать таблетку? – спросила Фелиция.

Он согласился, она достала из сумки таблетку тайленола и протянула ему. Потом вынула мобильный, просмотрела список контактов и набрала номер:

– Ну, телефон-то у Ранделла должен быть. Просто незарегистрированный. Сейчас попробую поднять свои связи.

– А сколько у тебя источников в операторах мобильной связи?

– Штук десять.

– Десять! А у меня всего один…

– Мы, женщины, любим поговорить… – улыбнулась напарница.

Страйкер кивнул, рассасывая таблетку. Запивать пришлось холодным кофе – воды под рукой не оказалось. Пока Фелиция разговаривала, он по старой привычке со времен работы патрульным нажал кнопку статуса, чтобы узнать, что творится в городе. Он предпочитал быть в курсе, что где происходит, особенно в тех районах, через которые он проезжает. Нет ничего хуже, чем когда тебя по рации вызывают на место преступления, а ты только что проехал мимо него. Однако сегодня ничего особенного его внимание не привлекло. Он достал свой «блэкберри» и еще раз позвонил домой. К его удивлению, Кортни подошла к телефону и бодро произнесла:

– Привет!

– Кортни, это я.

– Ой, – разочарованно протянула она. – А я думала, подруга звонит.

– Рейвен?

– Рейн! – возмущенно крикнула в трубку Кортни. – Пап, ты чего?! Это моя лучшая подруга, мой единственный близкий человек! А ты даже не можешь запомнить, как ее зовут? И как это называется?

– Ты нас не познакомила.

– Потому что тебя вечно нет дома!

– Я был дома шесть месяцев! Взял отпуск ради тебя, между прочим! Ты ее даже в гости ни разу не пригласила за это время!

– Не пригласила! Потому что мне было бы стыдно за тебя!

– За меня? Ты что?

– Слушай, пап, я сейчас не могу говорить!

– Не можешь или не хочешь?

– Ладно, будь по-твоему – не хочу! – сердито ответила дочь.

– Знаешь, Кортни, рано или поздно тебе придется решать свои проблемы, а не злиться и убегать от них!

– Убегать? Я убегаю от проблем? Слышишь, пап, в себя-то приди!

– Кортни…

В трубке раздались гудки. Страйкер прикусил губу, чтобы не заорать от злости прямо в машине. Фелиция все еще разговаривала со своим человеком в «Телусе», одном из крупнейших операторов телефонной связи в Канаде, поэтому он просто покрепче прижал мобильный к уху, думая, не пойти ли ему еще раз навестить Клейфилда и его парней в «Три А». Потом убрал телефон в чехол на поясе, Фелиция как раз закончила разговор.

– Есть что-нибудь?

– Стационарного телефона у Ранделла нет, – расстроенно поморщилась она. – Видимо, обходится мобильным…

– Прекра-а-асно…

– Ну, надежда еще есть. Дженни пробьет его по всем системам, может, что-нибудь да найдет! Обещала перезвонить попозже.

Страйкер задумался: есть и другие базы данных, которыми они могли бы воспользоваться, но для этого нужен ордер, а на получение ордера нужно время. Ему не хотелось бы втягивать в расследование частных лиц, но, видимо, другого выхода не оставалось.

– А «попозже» – это когда? – спросил он у Фелиции.

– Зная Дженни, думаю, максимум через пару часов.

– Ладно, подождем… – уныло согласился Страйкер и выглянул в окно.

Район был самый обычный: ряды одинаковых квадратных оштукатуренных домов. В основном здесь находились склады, иногда попадались ремонтные мастерские и перерабатывающие заводы.

Страйкер завел машину, слегка приоткрыл окно, отчего в нос тут же ударил резкий запах дизельных паров и мусора, и поехал в управление, на Мейн-стрит, 312.

Фелиция достала из бардачка тюбик дезинфицирующего геля, намазала руки и принялась тщательно растирать их, пока гель не растворился.

– Там так противно! – поморщилась она. – У меня такое ощущение, что я вся липкая! Не смей! – добавила она, заметив ухмылку Страйкера, и тот придержал язык.

Когда она оттерла руки, Страйкер попросил ее еще раз проверить статус по городу. Фелиция несколько раз дотронулась до сенсорного экрана, дождалась сигнала о выводе информации на дисплей и прочитала статус Второго округа.

– Интересно! Тут рядом «Чарли». Они тормознули подозрительный автомобиль, поставили в эфир статус «приоритетно».

– Преследование? – Страйкер взглянул на экран.

– Да, но не на машине… – просматривая вызов, ответила Фелиция. – Слушай, как-то странно… – покачала она головой, словно не понимая, что происходит.

– Ну тут такое не редкость, Фелиш, это же Второй округ. Я тут много лет работал.

– Да знаю я, Джейкоб! – раздраженно посмотрела на него она. – Сама тут работала, и, кстати, на год дольше, чем ты! Я не про преследование, а про сам вызов… точнее, про дополнительную информацию по вызову.

– А что там такое?

– Там в примечаниях значится твое имя, – посмотрела ему в глаза Фелиция.

Глава 40

Вызов поступил с перекрестка Гор и Пендер, в одном квартале к югу от Ист-Гастингс-стрит. Это ровно посередине между управлением на Мейн-стрит, 312, центром Чайна-тауна и центром технической поддержки «Карнеги», откуда начинались Трущобы. Страйкеру с Фелицией пришлось проехать всего одиннадцать кварталов, и через считаные минуты они уже были на месте.

Страйкер удивленно выглянул в окно: весь перекресток был обнесен полицейским ограждением, как будто кто-то из обитателей Трущоб решил отметить день рождения и украсить улицу. Не хватало только надутых вместо шариков презервативов и торта из крэка с глазурью из героина.

– Десятое серьезное преступление за два дня? Это что ж такое творится?

– Не говори! Скоро придется перейти на желтые аксессуары, чтоб хоть как-то вписываться, – кивнула Фелиция, но Страйкер уже не слушал ее и вышел из машины осмотреться.

Посреди перекрестка стоял самый обычный фургон марки GMC. Обе передние двери были открыты, а вот задние двойные дверцы закрыты. Машину охранял полицейский в форме – молодой китаец с густым ежиком волос.

Страйкер уже собирался подлезть под желтую ленту ограждения и подойти к нему, но вдруг заметил рядом с фургоном знакомую фигуру. Седой пожилой полицейский выглядел таким же усталым, как и сегодня утром у доков, – сержант Майк Ротшильд.

– Здорово, старик! – крикнул Страйкер.

Ротшильд обернулся и подошел к заграждению:

– Во-первых, еще раз назовешь меня стариком – и оставшуюся выслугу лет будешь отрабатывать надзирателем в тюрьме! Во-вторых, как раз собирался вам звонить, ребята!

– Да я так и понял, – кивнул Страйкер. – Зачем поставил меня на вызов?

– Ой, вы поглядите на него! Экстра-мать-твою-сенс! Кто тебе сказал?

– Фелиция, прочитала в статусе.

– Ну конечно, – улыбнулся девушке Ротшильд. – Золушка не могла не пойти на бал!

Она усмехнулась, Ротшильд достал пачку сигарилл – «Олд-порт» с виноградным ароматом – и прикурил.

– Чертовски длинный день…

– Угон? – Фелиция заметила, что фургон без номеров.

– Да хрен его знает! – всплеснул руками Ротшильд. – Зарегистрирован на какой-то ресторан. Позвонил туда, они не в курсе, кому принадлежит фургон и почему его не припарковали, где положено.

– Застрахован? – спросил Страйкер.

– Временная страховка. Тоже зарегистрирована на ресторан. Водителем указан Ким Фам че-то там. Он управляющий, но персонал заверил нас, что он в отпуске, где-то у себя на Востоке. Интересное совпадение, да? Ни контактного телефона, ни адреса не оставил.

– Так, а почему мое имя на вызове? – повторил вопрос Страйкер.

– Я вписал.

– Так это ж угон? При чем тут я?

Ротшильд затянулся сигариллой, потом выдохнул, и в воздухе запахло виноградом. Сделал еще одну затяжку, словно пытаясь заправиться никотином на подольше, как будто это вопрос жизни и смерти, а потом бросил сигариллу, наступил на нее тяжелым ботинком и кивнул на фургон:

– Пошли, Алиса, свожу тебя в Зазеркалье!

Он наклонился и подлез под желтую ленту, сделав Страйкеру и Фелиции знак следовать за ним.

– В общем, Хэнк и Блонди, наш патруль под прикрытием, – продолжал Ротшильд, – засекли эту машину, увидели, что номеров нет. Страховка есть, но за стеклом, не прочитаешь, поэтому решили проводить, посмотреть, что да как. Следовали за ней с Джорджии на запад, потом водитель заметил хвост, остановился на светофоре на Мейн, подумал-подумал да и свернул, причем на зеленый газанул так, что чуть покрышки не задымились! Хэнк за ним не успел – слишком много машин. Потом они их нагнали, те свернули на восток по Пендер. Решили остановить, но эти парни взяли и свалили. Ну наши – за ними…

– Поймали?

– Не-а, ушли. Собаки след не взяли.

– Черт! – выругался Страйкер.

– Успели водителя рассмотреть? – спросила Фелиция.

– Не-а, все слишком быстро произошло. Какие-то два парня в черных толстовках и спортивных штанах, побежали туда. – Ротшильд махнул рукой в сторону заводских зданий. – Перемахнули через забор и двинули на Прайор. Наверное. Кто их знает? Собаки след потеряли… Фора у них приличная, наверняка далеко ушли.

– Что за ресторан? – Страйкер взглянул на фургон.

– «Улыбка фортуны» или что-то в этом роде. – Ротшильд полистал блокнот. – Тут рядом, на Пендер. Большой желтый козырек.

– Наверно, машина краденая. С чего бы еще им сливаться?

– Ну, я знаю как минимум три причины, – помрачнел Ротшильд. – Иди, сам посмотришь…

Страйкер не спеша подошел к фургону, открыл задние двери и заглянул внутрь. На заляпанной кровью фанере обнаружились три тела. Одно завернутое в тряпье.

Ближе всех лежал худощавый азиат лет шестидесяти, скорченный в позе эмбриона. Другие двое были покрупнее, помоложе и довольно накачанные, лет тридцати или около того. Оба в нарядных костюмах из хорошего шелка желтого цвета в тонкую белую полоску.

– Прям танцоры диско, помнишь? – усмехнулся Ротшильд.

Фелиция рассмеялась, но Страйкер так сосредоточенно разглядывал тела, что пропустил шутку мимо ушей.

– Парни из ресторана?

– Без понятия.

– Кто успел побывать внутри фургона?

– Только я, – заверил его Ротшильд. – Личности пока не установили.

– Документов при них нет?

– Да сейчас… Конечно нет.

– Криминалисты приезжали? – Фелиция посмотрела на тела. – «Скорая»?

– Не-а, зачем? Они уже окоченели, когда мы их нашли. Я твое имя поставил на вызов, чтобы ты первый посмотрел. Решил, что это может быть как-то связано со вчерашней стрельбой.

– Почему?

– А мы что, часто находим фургоны, набитые трупами убитых азиатов? Раз! Нужный район – два! Ну и по времени совпадает – три! Вот и все.

– Ты прав, спасибо! – поблагодарил его Страйкер и посмотрел на тела.

Старик уже окоченел – шея, плечи и особенно лицо, искаженное предсмертной гримасой. Глубокие морщины, мягкая безволосая кожа.

– Цианоз! – Фелиция показала на багровую линию на левой половине его худощавого тела.

Страйкер и сам уже заметил: вся кровь прилила к левой стороне тела, в левую руку и ногу, хотя погибший лежал на правом боку.

– Он умер не здесь, его притащили уж мертвым, – произнес он.

– Можешь сказать когда? – Фелиция пригляделась к телу.

– Судя по степени окоченения, довольно давно. Думаю, больше суток. Патологоанатомы скажут точнее.

Страйкер надел перчатки, залез в фургон и попробовал пошевелить конечности старика, но они не поддавались. Тогда Страйкер оставил его в покое, побоявшись нарушить целостность кожных покровов. Потом осмотрел тело в поисках ножевого или пулевого ранения, но ничего не нашел.

– От чего он умер? – спросила Фелиция.

– Без понятия. – Страйкер подошел поближе к парням в заляпанных кровью желтых костюмах.

Пиджак одного был расстегнут, из-под него торчала покрытая запекшейся кровью белая рубашка. Труп как труп, а вот пулевое отверстие привлекло внимание детектива. Он пригляделся и почувствовал холодок в животе.

На первой жертве было три ранения: два в грудь, одно в голову. Страйкер перевернул тело, чтобы посмотреть выходные отверстия, потом – второе. Тоже две пули в груди, одна – в голову. Судя по всему, сороковой калибр. Те же пули, та же меткость, что и в школе Святого Патрика… и отверстия от «гидра-шока».

Теперь Страйкер был уверен, что предчувствие его не обмануло…

Красная Маска жив!

Глава 41

За облаками, на высоте 11 277 метров над Тихим океаном, человек с бамбуковой спиной ходил по центральному проходу «Боинга-747», пытаясь размять суставы. Ростом чуть выше метра восьмидесяти, он считался высоким и тощим для азиата, руки и ноги были непропорционально длинными.

Вернувшись на свое место, он достал ноутбук, который ему передали в Макао, включил его, ввел пароль и стал молча смотреть на экран, ожидая, пока компьютер загрузится. Он специально выкупил два места, ближайших к окну.

К нему подошла стюардесса, спросила, какой напиток он предпочитает, и предложила чай или кофе на выбор. «Черный чай», – коротко ответил он. На вопрос, не желает ли он чего-нибудь еще, отрезал: «Нет». Это были его первые слова с тех пор, как накануне вечером он сел в этот самолет на другой стороне земного шара.

Он сидел и смотрел в никуда, пока стюардесса не принесла его напиток. Откинув столик на соседнем сиденье, он взял стаканчик с чаем, поставил в держатель, терпеливо дождался, пока стюардесса наконец уйдет, и принялся за работу.

У него был ноутбук фирмы «Эппл», с вращающимся экраном. Отвернув дисплей на сорок градусов в сторону окна, чтобы экран был виден только ему самому, он нашел запароленную, скрытую с помощью программы «FolderSecure» папку и ввел пароль доступа «Молнии».

В папке лежало пять изображений формата jpeg. На четырех из них – радостные улыбающиеся детские лица. Трое из детей были уже мертвы. Четвертый, вероятно, жив, но его местонахождение неизвестно. На пятом снимке был запечатлен человек, которого он не видел уже не один десяток лет. С тех пор как закончились жуткие времена, о которых он больше не хотел вспоминать.

Один лишь взгляд на это фото пробудил в нем странные чувства.

Человек с бамбуковой спиной долго смотрел на фотографии, пока самолет не пересек Тихий океан и не вошел в воздушное пространство Канады. Он закрыл ноутбук, лишь когда стюардесса объявила, что самолет идет на посадку.

Он сидел выпрямившись и гдядел в спинку кресла впереди.

Ванкувер, Канада. Вот он и прибыл.

Глава 42

Страйкер и Фелиция оставили Ротшильда на месте преступления и двинулись через Трущобы. Было уже почти два часа дня. Ясное голубое небо постепенно затягивалось депрессивной серой дымкой. Да и ехали они по соответствующим местам: тоннель Реймур, облюбованный проститутками-транссексуалами, Пиджен-парк, где практически в открытую торговали наркотиками, Оппенхаймер, где постоянно случались пьяные драки, Блад-Элли – настоящая галерея психов и торчков.

Иногда город напоминал то ли цирк, то ли сумасшедший дом.

Страйкер и Фелиция искали кого-нибудь, кто бы смог опознать мертвецов из фургона. Наиболее вероятным кандидатом казалась сорокапятилетняя Кэрол Кэлватин – на улице ее все звали просто Трикси. Она обитала в трущобах Чайна-тауна и Стратконы уже давно – столько, сколько Страйкер работал в полиции.

Поначалу Трикси считалась элитной девушкой по вызову, очень популярной среди азиатских бандитов. Она пользовалась их доверием настолько, что даже стала участвовать в делах: исполняла мелкие поручения, предоставляла укрытие, иногда выступала за немалую плату в роли посредника.

Одним словом, в юности жизнь у Трикси задалась.

Потом она стала постоянной девушкой наркодилера средней руки, который работал на «Красных орлов». Его звали Нгок. Это было очень давно, не десять и не пятнадцать лет назад.

После этого Трикси сотрудничала то с одной бандой, то с другой, у нее появились международные связи, и она неплохо зарабатывала. В общем, удача ей снова улыбнулась.

А потом она начала употреблять то, что сама продавала. За два года Трикси превратилась в законченную наркоманку. В основном героин и крек, иногда мет или что-нибудь из медикаментов. С годами зависимость росла, и в конце концов Трикси стала тратить на наркотики больше, чем зарабатывала. Она вернулась к воровству и проституции, обслуживала до двадцати клиентов в день, и по ней это стало заметно.

С каждой их встречей она казалась Страйкеру все более исхудавшей и осунувшейся. Когда они познакомились, было не так плохо: она ему даже понравилась, ибо была куда приятнее остальных шлюх, с которыми полиции приходилось иметь дело в этом районе. Но теперь она стала такой же, как все, – наркоманкой, готовой на что угодно. Все время на волосок от смерти.

Таков закон жизни в Трущобах.

– Вот тут она частенько бывает, – сказал Страйкер Фелиции, – смотри в оба!

По старой, неровной мостовой Блад-Элли они обогнули ночлежку «Стенли-отель» – последнее пристанище наркоманов и городских сумасшедших, которые отсюда переселялись уже просто на улицу. Страйкер обвел взглядом переулок: булыжная мостовая, позеленевшие от дождя и времени железные фонари, кирпичный дворик за кленами и клумбами. Отовсюду веет стариной и спокойствием, и все же это Блад-Элли, а значит – боль, плохие воспоминания и смерть.

– Посмотри налево! – раздался голос Фелиции.

Страйкер взглянул в указанном направлении и увидел женщину, которую они искали. Трикси стояла, прислонившись к стене в узкой нише за ржавой лестницей, ее силуэт был едва различим в тени дома.

Ее била дрожь.

– У нее ломка, – подтвердила подозрения Страйкера Фелиция.

Трикси раскачивалась и корчилась, словно деревянная развалюха во время землетрясения. Все мышцы тела произвольно сокращались, конечности скрючивало, она прерывисто стонала – так громко, что было слышно даже в машине.

– Черт, ей и правда плохо. – Страйкер замедлил ход и припарковался.

Выйдя из машины, детектив вдохнул холодный влажный воздух, подошел к проржавевшей лестнице и шагнул в темноту. Фелиция последовала за ним. Рядом с Трикси стоял аккуратно одетый белый парень, наверняка любитель дешевого траха.

– А ну брысь отсюда, подонок! – Фелиция холодно посмотрела на него.

Ничего не ответив (видимо, замучило чувство вины), он молча развернулся и быстро ретировался в соседнюю арку, радуясь, что копы не повязали его. Наверное, побоялся, что жена и дети узнают. Как только он отошел достаточно далеко, Страйкер тяжелым взглядом посмотрел на Трикси и покачал головой:

– Знаешь, рано или поздно тебя тут грохнут, а никто даже и не узнает…

Трикси, кажется, вспомнила его лицо, но не имя – а ведь он арестовывал ее раз тридцать, общались же они и того больше. Сделав неуверенный шаг вперед, под тусклый свет старых железных фонарей, она пригляделась к нему:

– Детектив Страйкер?

– Все-таки помнишь меня…

С тяжелым сердцем детектив посмотрел на Трикси. В свете фонарей правда предстала перед ним в самом неприглядном виде. Проститутка выглядела ужасно: одета в какие-то лохмотья, изможденное тело, казалось, растеряло все мышцы – кожа да кости. Вся покрыта какой-то сыпью, правый глаз заплыл, а лицо в пятнах от синяков, словно перезрелый банан. Ее избили до полусмерти – наверное, за долг наркодилерам.

В этом районе достаточно было задолжать пять баксов – и взбучка тебе обеспечена. Страйкер постарался не поддаваться эмоциям и холодно сказал:

– Трикси, ты пересекла границу района.

– Нет-нет, я… – лихорадочно забормотала она.

– Ты не имеешь права отходить от Эббот-стрит дальше четырех кварталов.

– Детектив Страйкер, пожалуйста, прошу, умоляю… – в отчаянии заныла она, но вскоре в ее голосе послышалась злоба. – Мне плохо! Очень-очень плохо! Мне нужна доза! Срочно! Очень нужна!

Страйкер видел, что ей больно, но у него не было времени ее жалеть. Кивнув Фелиции, он подошел к Трикси и надел на нее наручники, а потом вызвал фургон для перевозки задержанных и приказал отвезти ее на перекресток Гор и Пендер.

Пришло время узнать ответы на интересовавшие полицию вопросы.

Глава 43

За временем Кортни не следила, но, оторвавшись от экрана компьютера, увидела, что за окном начинает темнеть. Свет постепенно мерк, день подходил к концу, небо затянуло облаками – типично депрессивная ванкуверская погода.

Неудивительно, что мама так хотела уехать отсюда…

Ее охватила грусть, и она сделала глоток чая с лакрицей – горячий напиток слегка обжег язык, и она резко вдохнула, чтобы немного остудить рот. Поставив кружку на стол, втянула запах лакрицы, поежилась, накинула темно-зеленую толстовку и застегнула молнию до самого верха.

Папа опять все испортил! Ну зачем убавлять отопление? Вечно он так!

Кортни снова посмотрела на экран, голубые отсветы плясали на стенах комнаты. Девочка сидела в «Фейсбуке». Читала, искала, постила – смотрела, у кого что происходит. Куда ни глянь, все писали о трагедии в школе. Сначала она пыталась найти хоть что-нибудь еще среди новостей френдленты, совершенно не хотелось читать об этом, но не удалось, и она закрыла «Фейсбук».

Массовое убийство – вещь, с одной стороны, ужасная, а с другой – завораживающая, поэтому Кортни и сама не заметила, как снова зашла на свою страницу и стала читать, что пишут друзья. Трое нападавших без видимой причины открыли огонь в школе. По слухам, среди них был Шерман Чан.

– Шерман? – вслух воскликнула Кортни.

Не может быть, лихорадочно думала Кортни, она же знает Шермана! Ну, по крайней мере, знает, кто это! Такой весь из себя ботан, юный компьютерный гений, мало с кем общается. При встрече всегда ей улыбался и был очень… очень мил!

Быть такого не может!

Кортни просмотрела сообщения на форуме и нашла список погибших. Первые три имени оказались ей незнакомы: даже странно, школа-то небольшая, а она о них даже не слышала. А вот четвертое… Тамара Марсден! Кортни словно током ударило, она отстранилась от компьютера, как будто пытаясь спрятаться. Дрожащими пальцами она водила мышкой по странице, читая остальные имена. Дойдя до конца списка, она на мгновение замерла, потом задрожала, зажала рукой рот и разрыдалась.

Кортни долго не двигалась с места.

Глава 44

Страйкер и Фелиция вернулись на перекресток Гор и Пендер. Там, за желтым полицейским заграждением, стоял белый фургон с тремя трупами внутри.

Трикси заперли в машине для перевозки задержанных, было слышно, как она кричит и бьется головой о стальную дверь. Такое случалось сплошь и рядом, поэтому Страйкер до последнего держал ее в кузове.

Обсудив план действий с Фелицией, он вернулся к машине и, с трудом отодвинув холодную тугую защелку, открыл тяжелую дверь. Стальные петли со стоном поддались, дверь распахнулась. В нос ударил запах пота и мочи.

– На выход! – приказал он.

Трикси съежилась в углу фургона, продолжая несильно, но ритмично биться головой о стену. Страйкер повторил приказ, но проститутка не отреагировала. Тогда он сам залез в фургон и схватил ее за плечо. Трикси вышла из ступора и нетвердой походкой выбралась из кузова, чуть не упав лицом прямо на тротуар, но Страйкер вовремя подхватил ее.

Проститутка озиралась по сторонам, а детектив внимательно наблюдал за ней. Поняв, что ее привезли в хорошо знакомый ей район, а не в тюрьму, Трикси немного расслабилась и впервые за все это время более или менее внимательно посмотрела на них, потом на фургон, а затем на ресторан:

– Зачем мы сюда приехали?

– Нам нужна информация.

Трикси помрачнела. Наручников с нее не сняли, поэтому она время от времени дергала руками, пытаясь привыкнуть к неудобному положению. Страйкер взял ее под левый локоть, Фелиция – под правый, и они вместе перевели ее через дорогу прямо к фургону.

Двери машины были закрыты.

Страйкер взялся за одну ручку, Фелиция – за другую. По сигналу Страйкера полицейские рывком распахнули двери фургона, внимательно наблюдая за выражением лица проститутки. Когда Трикси увидела трупы, у нее не дрогнул ни один мускул, а вот когда Страйкер повернул голову старика так, чтобы ей было видно его лицо, проститутка поджала губы и вздрогнула.

«Она его знает, так я и думал», – пронеслось в голове у Страйкера. Фелиция тоже заметила реакцию Трикси.

– Я его не знаю, – произнесла та вслух.

– Не дури! – Страйкер тряхнул ее за плечо. – Кто это?

– А мне-то откуда знать? – покосилась на него Трикси. – Мало, что ли, тут старых пердунов ходит?

– А тебя всегда так передергивает при виде очередного старого пердуна? – спросила Фелиция.

– Ты о чем, девочка? – процедила сквозь зубы Трикси и жалобно посмотрела на Страйкера. – Мне наручники запястья натерли!

– Хочешь покурить? – спросил он, не шевельнувшись, чтобы поправить ей наручники.

– Да я тебя буду по гроб жизни любить, если сигареткой угостишь! – оживилась она.

– Тогда повернись!

Трикси повернулась спиной, Страйкер снял с нее наручники, а потом подошел к машине и достал из бардачка пачку «Кэмела»: он всегда возил с собой сигареты для подобных случаев. Трикси засунула сигарету в рот, он дал ей прикурить и строго глянул в глаза:

– Без глупостей, поняла?

– Даю слово, чувак! – кивнула она, жадно вдыхая дым.

Страйкер дал ей время затянуться еще несколько раз и успокоиться, а потом продолжил:

– Я провел здесь десять лет, Трикси, и ни разу этого парня не видел! Но ты-то тут всю жизнь крутишься, каждую собаку знаешь… Так что будь добра, скажи мне, кто он!

Трикси взглянула на тело старика на полу фургона и, немного задыхаясь, пробормотала:

– Честное слово, не видела я его раньше! Богом клянусь, Богом клянусь!

– Наверное, ты права, – повернулся к Фелиции Страйкер, – поехали, отвезем ее в участок. Можешь пока все оформить?

– Да я с удовольствием, – лучезарно улыбаясь Трикси, провозгласила Фелиция и ушла.

– Значит, слушай сюда, – бесстрастно произнес Страйкер, повернувшись к Трикси, – мы с тобой не первый день знакомы, я слово держу, ты знаешь. Скажи мне, кто это, и обещаю, держать язык за зубами. Не скажешь – отправишься в камеру за то, что крутилась, где не надо!

У Трикси задрожали руки, она глубоко затянулась и прерывисто выдохнула дым. Страйкер тем временем продолжал:

– А еще предъявлю тебе обвинение в оказании сопротивления сотруднику полиции! Продержу тебя, сколько смогу… ну, скажем, недельку, а может, и побольше…

Трикси взглянула на него, заметно занервничав, и Страйкер улыбнулся:

– Уже чувствуется, да? Да по тебе видно, чего там… Когда ширялась в последний раз? Часов шесть-семь назад? И уже ломает вовсю?

– Пожалуйста…

– Что, пожирает тебя изнутри, да? А ты подожди, подожди еще! Скоро каждая клетка твоего тела будет орать и умолять о дозе, а потом начнет рвать, но будет нечем, потом трясти, и ты поймешь, что прошел всего лишь один день, а сидеть тебе…

– Да не знаю я этого козла! – заорала Трикси. – Не знаю, не знаю, мать твою!

Страйкер молча смотрел на Трикси, давая ей время хорошенько подумать. Ее бросало то в жар, то в холод, колотила нервная дрожь, она изо всех сил старалась не смотреть ему в глаза, но детективу было уже все равно – на кону стояла жизнь детей, а не этой чертовой наркоманки!

– Я все равно узнаю, кто он, – спокойно произнес он, – но проверка отпечатков займет время, а времени у меня нет! Трикси, у меня тут дети умирают, – прошипел он, подойдя к проститутке вплотную, – и этот старик может вывести на убийцу! Так что выбирай: либо говоришь мне, кто это, об этом никто не узнает, и спокойненько валишь отсюда, либо не говоришь – тогда ближайшие две недели будешь ломаться в камере. И еще: обещаю, когда я узнаю, что это за старый хрен, – а я узнаю, уж поверь мне! – я каждой крысе на этой помойке расскажу, что это ты меня просветила! Так что сначала десять дней в камере поломаешься, а потом тебя ждет тепленький приемчик в Трущобах!

– Если они узнают, что я тебе сказала, то убьют! – Тревога в глазах Трикси сменилась ужасом, ее затрясло еще сильнее. – Убьют!

– Никто не узнает, Трикси! Если ты, конечно, и правда мне скажешь.

Проститутка обернулась и бросила полный страха взгляд на старика. Она все еще боялась его, даже после смерти. Страйкеру это говорило о многом.

– Двух других я не знаю, – в отчаянии прошептала Трикси. – А старик… это был плохой человек, детектив. Очень плохой человек!

– Имя!

– Они называют его Доктор.

– Мне нужно имя, Трикси!

– Кье, – прошептала она, закрыв глаза и тихонько дрожа, – его зовут Джун Кье.

Глава 45

Страйкер не сдержал данное Трикси слово: он все-таки не отпустил ее. Однако и в тюрьму не отправил – вызвал «скорую», и ее отвезли в городскую больницу. Он с самого начала собирался поступить именно так. Трикси была тяжело больна: раны на левой руке до того загноились, что дело пахло ампутацией, и детектив побоялся, что без должного медицинского ухода Трикси вскоре станет очередным трупом, который в один прекрасный день найдут на улицах Трущоб.

Когда ее увезли, Страйкер подошел к машине, где его ждала Фелиция.

– Я всегда знала, что ты просто прелесть! – понимающе усмехнулась она.

– Джун Кье, – строго посмотрев на нее, произнес он и протянул ей блокнот с именем доктора. – Пробей.

Фелиция взяла блокнот, забила имя в базу и вопросительно взглянула на напарника:

– Возраст?

– Пусть будет около семидесяти.

– Он выглядит моложе…

– Как и большинство азиатов.

– А ты выглядишь старше своих лет, мистер всезнайка, – съязвила Фелиция и уставилась в компьютер.

Вскоре экран замигал, пришел ответ, и она повернула монитор к Страйкеру:

– Есть совпадение. Если, конечно, он родился в тридцать седьмом году.

– ИЦКП?

– Нет. Реестр нарушителей закона. И к сожалению, больше на него ничего нет. Ни в CPIC, ни в PRIME, ни в LEIP – ничего.

Страйкер задумался. ИЦКП, Информационный центр канадской полиции, располагает информацией по всем гражданам страны, которые хотя бы раз в жизни нарушали закон. В системе PRIME была информация обо всех, с кем полиция когда-либо контактировала, даже если они просто выступали в роли понятых или свидетелей. LEIP и PIRS – базы данных ниже уровнем, но и там могло всплыть что-нибудь полезное. И вдруг оказывается, что на Джуна Кье нет вообще ничего, кроме одного совпадения в реестре. Очень жаль, подумал Страйкер, и спросил вслух:

– Место рождения?

– Вьетнам.

– По описанию подходит?

– А у него есть горизонтальный шрам под подбородком?

Страйкер вернулся к фургону, запрыгнул внутрь и приподнял старику голову: так и есть, вот он!

– Да, это он! Тут сказано: «Задержать на основании решения миграционной службы».

– Ладно, прослежу, чтобы не сбежал… – мрачно пошутил Страйкер.

– Да погоди расстраиваться, Джейкоб, тут еще приложение к делу есть, – улыбнулась Фелиция. – Ого! Ничего себе! Первый раз такое вижу! «Преступление против человечества»!

– Военный преступник? – замер Страйкер.

– Похоже на то.

– Судя по всему, война во Вьетнаме… Север или юг?

– Тут не сказано.

Страйкер открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, но тут у Фелиции зазвонил мобильный. Она ответила, подняла палец, прося его помолчать, и отошла, чтобы поговорить.

Страйкер снова приблизился к фургону, надел чистые перчатки, залез внутрь и расстегнул рубашки на всех телах, обнажая шеи и плечи погибших. Даже сквозь латекс ощущался холод их кожи. Внимательно осмотрел тела в надежде найти золотистую татуировку, похожую на ту, что красовалась на шее у стрелка с разбитой головой.

Ни у одного из убитых татуировок не оказалось. Это его немного расстроило. Как же эти убийства связаны с их делом? Тело старика, находящегося в розыске за военные преступления, обнаруживается в угнанном фургоне с двумя неизвестными головорезами.

Да, пока что непонятно…

Однако какие-то зацепки все же есть: эти двое были убиты в тот же день, что погибли школьники, и стреляли, похоже, «гидра-шоком».

Страйкер прокрутил все в голове еще раз: установить личность скрывшегося с места водителя фургона им вряд ли удастся, поэтому единственная ниточка – официальный владелец машины. Но она числится не за частным лицом, а за предприятием – рестораном «Улыбка фортуны».

Да, эту версию надо проработать, подумал Страйкер и раздраженно вздохнул. Слишком много белых пятен в этом деле! Каждая ниточка напоминала длинную изломанную ветку. Он посмотрел на молодого констебля, охранявшего фургон, и вспомнил о тех чудесных днях, когда только начинал служить и все казалось таким простым и понятным… Хорошие были времена!

Детектив убрал блокнот, вернулся к машине, с удрученным видом сел за руль и прикрыл глаза. Состояние с недосыпа так себе, да и настроение не лучше… Фелиция все еще разговаривала по телефону. Он слушал ее тихий голос, медленно вдыхая аромат ванильного парфюма, и потихоньку начал засыпать, но тут она захлопнула телефон, лишив его последней надежды на пять минут покоя.

– Ну что? – Он открыл глаза.

– Это моя знакомая из телефонной компании.

– Какой провайдер?

– «Телус», разумеется. Чем больше, тем лучше. Она всех на уши поставила, чтобы раздобыть то, что нам нужно.

У Страйкера внутри все сжалось: это был их последний шанс получить доступ к данным Эдварда Ранделла. Единственное связующее звено между модифицированной «хондой-цивик» и стрелявшими.

– Она нашла телефон Эдварда Ранделла? – Он посмотрел Фелиции в глаза.

– Бери выше! Нашла адрес его работы!

– Где?

– Да здесь, в Ванкувере! «Трансглобал энтерпрайзес».

Глава 46

Офис компании «Трансглобал энтерпрайзес» находился в южной части Уотер-стрит на последнем этаже трехэтажного кирпичного здания. Конец Уотер-стрит выходил за пределы Трущоб, поэтому здесь было почище, вокруг дома не валялись грязные шприцы и использованные презервативы. Это место даже обладало своеобразным старомодным шармом.

Страйкер и Фелиция припарковались на Мейн-стрит, рядом со зданием суда. Было уже четыре часа, солнце начало садиться и постепенно скрывалось за темными тучами, шедшими на город со стороны гор северного побережья. Лучи, что пробивались сквозь тучи, ударяли в окна здания так, что те казались абсолютно черными.

– Вон туда, – сказала Фелиция, – третий этаж.

Страйкер кивнул. Из окон доносились низкие басы рок-музыки.

– Похоже, у них там вечеринка…

– Рокешник фореве! – подмигнула ему Фелиция, но Страйкер проигнорировал шутку.

Окна здания выходили на Уотер-стрит. В центре главного фасада виднелись запертые двустворчатые двери из тонированного стекла. Страйкер нажал на все звонки подряд, но ответил только владелец звукозаписывающей студии «Рэг-дог». Он представился как Требл и открыл полицейским дверь.

В холле музыка грохотала еще сильнее, но старые стены и потолок немного приглушали тяжелый рок. На западной стене висела схема здания. Страйкер пригляделся: на черном фоне белыми пластмассовыми буквами было выложено: «Трансглобал энтрепрайзес», офис номер 301, третий этаж. Больше офисов на третьем этаже не было.

– Удобно, – заметил он, – никто не мешает.

Лифта в здании не имелось, поэтому полицейские пошли по темной лестнице без единого окна. Под ногами скрипели деревянные ступеньки, выкрашенные коричневой краской. Запах стоял соответствующий. Сделав вдох, Страйкер тут же ощутил затхлость, а потом отвратительную вонь: кто-то недавно покурил местной травки. Запах усиливался по мере приближения ко второму этажу, где находилась студия «Рэг-дог», но они не стали туда заходить.

В конце лестницы они уперлись в самую обычную деревянную дверь, выкрашенную в тот же жуткий коричневый цвет, но с грязным зарешеченным окном. На двери жирным черным маркером было написано: «Трансглобал энтрепрайзес».

Некоторое время полицейские молча прислушивались, но за дверью было тихо. Потом Страйкер постучался – ни звука в ответ. Подергал дверную ручку – заперто. Менеджера не было на месте, поэтому запасной ключ достать не представлялось возможным. Этот вариант они уже попробовали, как только вошли в здание.

Страйкер сделал шаг назад, оценивая прочность двери: приличное качество, неплохое дерево… Фелиция догадалась, что он задумал, и тут же вмешалась:

– Стой, нам нужен ордер!

– Вот мой ордер! – Он достал полицейский нож.

– Джейкоб! – возмущенно запротестовала Фелиция, но Страйкер проигнорировал ее и одним движением открыл нож.

Нержавейка высокого качества, острое прочное восьмидюймовое лезвие – идеальный инструмент для вскрытия замка, особенно в старой деревянной двери, Страйкер делал это тысячу раз.

– Если мы взломаем дверь, то все улики будут отклонены судом! – вздохнула Фелиция.

– Фелиш, у нас нет времени получать ордер!

– А если сигнализация сработает?

– Тем лучше! Мы как раз ехали в управление, но тут поступил сигнал, и мы примчались проверить, все ли в порядке.

– Ну да, сначала взломали дверь, а потом стали проверять… а если тут камера стоит?

– Не стоит.

Страйкер просунул кончик лезвия между замком и дверной коробкой и несильно нажал. Дерево оказалось прочнее, чем он предполагал, и пришлось подналечь. Наконец коробка со стоном поддалась, замок со скрежетом царапнул дерево, выпал из паза, и дверь со скрипом распахнулась. Сигнализация не сработала, и Фелиция с облегчением выдохнула.

– Полиция Ванкувера! – заорал Страйкер, пытаясь перекричать музыку, грохотавшую этажом ниже, но ответа не последовало.

Внутри горел весь свет, но место казалось заброшенным. Страйкер перешагнул порог и огляделся: в холле находилась стойка администратора с телефоном, факсом и регистрационным журналом. В центре помещения стоял деревянный столик, заваленный глянцевыми изданиями. Вдоль стен – ряды дешевых стульев для посетителей. С северной стороны полицейские увидели дверь из белого дуба, на которой красовалась золотистая табличка с гордой надписью «Директор».

Рядом с дверью – большое квадратное окно. Жалюзи опущены, поэтому неясно, куда оно выходит. Страйкер обернулся, взглянул на Фелицию. Та утвердительно кивнула, и они вошли в офис. Слева от стола секретаря находился небольшой коридор с еще четырьмя дверями из обычного коричневого дерева. Все двери закрыты, табличек нет.

– Полиция! – снова крикнул Страйкер, но ответа так и не последовало.

Фелиция взглядом показала напарнику, что осмотрит коридор. Страйкер прикрыл ее. Она заглянула во все кабинеты и, опустив пистолет, обернулась:

– Пусто.

– Складские помещения?

– Да нет, вообще пусто! Даже коробок нет!

Страйкер нахмурился. Он подошел к кабинету директора, повернул ручку, и дверь распахнулась. В кабинете, у дальней стены, стоял с виду дорогой письменный стол из черного дерева, занимавший полкомнаты. Из-за стола было прекрасно видно весь кабинет, а из окна открывался чудесный вид на горы. Рядом в углу стоял шкаф для документов. Полицейский открыл один за другим все ящики – пусто!

Он вернулся к столу и осмотрел ящики: карандаши, стирательные резинки, степлеры, самоклеющиеся бумажки для записей. В общем, одни канцелярские принадлежности, ничего, что могло бы представлять хоть какой-то интерес для расследования.

– Может, они закрылись? – предположила Фелиция.

– Тут до сих пор пахнет сигарами, чувствуешь? – отрицательно покачал головой Страйкер. – Еще сильнее, чем внизу. Здесь кто-то был, причем сегодня…

Внимание Страйкера привлекло тихое гудение вентилятора. Он заглянул под стол и увидел системный блок – на нем мигал голубой огонек, значит компьютер включен. Монитор не работал. Страйкер подвигал мышкой, экран засветился, и появилась надпись:

Программа KillDisk завершена. Диск очищен на 100 %.

Страйкер сжал кулаки: неизвестно, что было на этом винчестере, но наверняка что-то важное! Либо наводка, либо вообще прямые улики! Еще один тупик…

– Опоздали… – устало вздохнула Фелиция.

– Может, Икабод что-нибудь сумеет вытащить?

Фелиция вызвала подкрепление: патрульных, криминалистов, техэкспертов. Пока она говорила с диспетчером, у Страйкера зазвонил телефон. Он взглянул на экран в надежде увидеть телефон Кортни, но на экране высветился номер Икабода – главная линия отдела по работе с аудиозаписями.

– Давай, Икабод, порадуй меня! Есть хорошие новости?

– Смотря что ты считаешь хорошим. В любом случае звук со школьной записи я восстановил.

Глава 47

Спустя полчаса Страйкер и Фелиция припарковались около техотдела на Десятой авеню. Обшарпанное старое здание, казалось, вот-вот рухнет. Землетрясения такой хибаре явно не пережить. Страйкер вышел из машины и взглянул наверх, прямо в объектив камеры видеонаблюдения. Интересно, кто-нибудь сейчас на них смотрит?

Хлопнув дверью автомобиля, Фелиция, застегнула куртку и обратила на Страйкера взор своих прекрасных глаз:

– Есть какие-то догадки, что там раскопал Икабод?

– Судя по голосу, нечто странное…

Страйкер поднялся по лестнице и провел карточкой, чтобы войти.

В фойе он на ходу показал значок охраннику в будке. Внутренняя дверь с щелчком открылась, и Фелиция со Страйкером прошли дальше.

Техотдел служил своего рода кладовкой для всего управления. Чего тут только не было: отделы по обработке аудио– и видеоматериалов, кабинеты начальства, отдел по борьбе с наркотиками, команды быстрого реагирования. Все эти подразделения уже давно умоляли предоставить им отдельные помещения с выделенными линиями, но налоги продолжали расти, бюджет все урезали и урезали, к тому же наступил экономический кризис, поэтому всем приходилось довольствоваться тем немногим, что есть.

Страйкер шел по выцветшему коричневому ковру, пропитанному сигаретным дымом, хотя официально в здании запретили курить лет десять назад. Когда-то белые стены были не в лучшем состоянии и превратились почти в бежевые. Большинство помещений запиралось на обычные замки, а не на кодовые магнитные устройства. Даже мебель выглядела старой и ветхой. Однако, как ни странно, ею все еще можно было пользоваться.

В общем, старая школа в лучшем смысле этого слова…

Они свернули за угол и подошли к двери в отдел по обработке аудиоматериалов, который в народе называли «Матрица». Здесь работали всего два человека: Икабод и его клон-прислужник Бернард, которого никто никогда не видел. Стучаться Страйкер не стал: просто распахнул дверь и вошел.

Отдел ютился в крошечной комнатушке, три на четыре, к тому же в центре торчала высоченная опорная балка, так что места оставалось совсем мало. К колонне был приклеен плакат с солдатом, который что-то пил из зеленой металлической кружки. Надпись ниже гласила: «Выпейте чашечку „Заткнись, мать твою, и подожди за дверью!“ – нашего фирменного напитка!»

С обеих сторон от колонны громоздились старые, разболтанные стеллажи с небольшими аппаратами, которые постоянно попискивали и мигали лампочками. Одна машина громко и угрожающе гудела, словно вот-вот взорвется.

– Персональный видеомагнитофон, – взглянув на аппарат, бросил Страйкер Фелиции.

– А ты-то откуда знаешь?

– Чего? Ты что, не знала: я ж компьютерный гений всех времен и народов!

– Боюсь, ты точку доступа от точки G не отличишь!

– Ну, с твоей точкой G как-то справлялся, наверно, и с точкой доступа как-нибудь разберусь!

– Это ты так думаешь, что справлялся, – подмигнула Фелиция.

– Та-а-ак… – протянул детектив и неловко улыбнулся.

Фелиция усмехнулась, поняв, что все-таки достала его. Страйкер закрыл за собой дверь: не потому, что боялся, как бы кто не услышал, а просто лишь с закрытой дверью в этом чулане можно было хоть как-то поместиться. Стоявший в комнате храп тут же прекратился, и из-за колонны выглянул Икабод: осунувшееся лицо, под глазами мешки, хронически согнутая спина.

– Господи, ну наконец-то! – Он радостно взглянул на вошедших, и усталость в его глазах сменилась радостным возбуждением.

– Мы приехали как только смогли, – извиняющимся тоном произнесла Фелиция.

Страйкер перешагнул через кучу дисков «блю-рей» на полу и подошел к столу Икабода, заваленному всякой компьютерной ерундой: флешки, диски, какие-то провода и еще много всяких штук, которые Страйкер вообще видел впервые в жизни. Еще на столе стояло шесть банок с энергетиком «Монстр» – все открытые.

– Икабод, ты что, все это выпил?

– А сам-то как думаешь? Я вообще спать не ложился…

– Знаю, – кивнул Страйкер, – мы у тебя в долгу! Так что здесь?

Икабод сделал им знак подойти к столу, а сам включил стоявший на верхней полке черный процессор. Как только замигала зеленая лампочка, Икабод прибавил громкость и развернул ближайший динамик в сторону Страйкера и Фелиции.

– Что-нибудь полезное есть? – спросил Страйкер.

– Я тебе позвонил, как только закончил декодирование, – пожал плечами Икабод. – Даже сам не успел все целиком прослушать, только первые десять секунд, но этого оказалось вполне достаточно…

– Достаточно? Для чего – достаточно? – удивленно переспросил Страйкер, но Икабод просто включил запись.

Голубой экран вспыхнул, и через секунду появилась зернистая черно-белая запись с хорошо заметными пикселями, которую Страйкер уже видел в школе. Но теперь к изображению добавился звук: невнятный шум, выстрелы, истошные вопли испуганных детей. Все это восстанавливало в памяти то жуткое утро еще четче, чем при первом просмотре. Сердце гулко ухало в груди, мышцы рук непроизвольно сокращались и тянулись к кобуре.

Взглянув на Фелицию, Страйкер увидел, что ее лицо совершенно спокойно, как у робота. Детектива безумно раздражала эта невозмутимость. Он отвернулся и снова посмотрел на экран. Как раз в этот момент мальчик в костюме Джокера попытался спрятаться под столом. Стрелявшие, Белая и Красная Маска, переглянулись, а потом Страйкер впервые услышал их голоса. Разговор было сложно разобрать – слишком сильные помехи, провалы, искажения…

– Перемотай на начало, – попросил он Икабода, тот нажал на кнопку, и Страйкер прислушался повнимательнее. – Все равно не разобрать. Можешь немного подчистить?

– Не в этом дело, Джейкоб, – остановила его Фелиция и прибавила громкость. – Просто это другой язык!

– Ничего не трогай! – Икабод схватил ее за руку и осторожно, но настойчиво отодвинул от пульта, погрозив ей пальцем. – Это очень чувствительное оборудование! Погодите секунду, я попробую прибрать фоновый шум.

Фелиция раздраженно взглянула на техника, но прикусила язык. Слава богу, подумал Страйкер, наблюдая за тем, как Икабод настраивает какие-то параметры в редакторе аудиозаписей. Меню походило на эквалайзеры обычного усилителя. Через полминуты Икабод снова проиграл запись, и на этот раз голоса стрелявших прозвучали совершенно отчетливо.

– Китайский? – прислушавшись, предположила Фелиция.

– Чисто теоретически такого языка вообще не существует: либо кантонский, либо северокитайский. Но в любом случае однозначно нет.

– «Однозначно нет»? – с неприкрытым раздражением переспросила Фелиция.

– А ты прислушайся к произношению, к интонациям, – проговорил Страйкер, не сводя глаз с экрана. – Немузыкальный язык… это не китайский.

– Здесь кто-нибудь разбирается в восточных языках? – поинтересовалась Фелиция у Икабода.

– Тронг в отделе шерифа. Ивата в наркоотделе, – устало взглянул на нее техник. – Лучше спросите у них; если уж они не знают, то никто тут не разберется. Второй этаж.

– Пойду поищу кого-нибудь.

Фелиция удалилась, Страйкер подошел поближе к монитору, вглядываясь в кадры на экране. На этот раз он смотрел запись более предметно, анализируя каждый кадр: вот стрелявшие вытащили мальчика в костюме Джокера из-под стола, теперь они заставили его встать…

– Бах та лох? – спрашивали они. – Бах та лох?! Бах та лох, Шантель О’Рэйли?

Наконец мальчик показал в дальний угол столовой, где на полу съежившись лежала девочка в плиссированной школьной юбке. Страйкер прекрасно знал, что будет дальше, но его все равно затошнило. Гордо подняв головы, стрелки уверенной походкой направились в дальний угол помещения. Их высокомерие выглядело особенно явным на фоне животного ужаса, который испытывала Шантель О’Рэйли.

Следующие события Страйкеру тоже напоминать не надо было: сейчас Красная Маска выхватит из-за пояса «глок», дважды выстрелит ей в грудь и один раз в лицо. Девочка снова умрет на его глазах… Детективу захотелось отвернуться, зажмуриться и зажать уши, но он продолжал смотреть на экран, готовясь увидеть и услышать, как она умирает. Страйкер поклялся, что обязательно вспомнит этот момент, если ощутит хоть какое-то сочувствие или жалость к этому чудовищу, когда наконец-то доберется до него.

Но тут прозвучала фраза, к которой детектив оказался совершенно не готов.

Стрелок, Красная Маска, направил пистолет в лицо Шантель О’Рэйли и перед тем, как нажать курок, трижды произнес: «Бах та лох? Бах та лох? Бах та лох?»

– Я н-н-н-е знаю, о чем вы говорите, – заикаясь, пролепетала девочка.

– Где она? – подойдя поближе, спросил Красная Маска по-английски с сильным акцентом. – Где она? – повторил он. – Где Рику Айана Кван?

Глава 48

Под сенью кленов на Трафальгар-стрит шагая к дому семьи Кван, Красная Маска чувствовал, как между лопаток по спине стекают струйки пота. Изначально этого в плане не было, но тем не менее он снова пытался восстановить порядок во внезапно воцарившемся хаосе.

В гостиной горел свет. Он смотрел на освещенные окна уже минут десять и чего-то ждал. Хоть чего-нибудь. Но ничего не происходило.

Обойдя дом с задней стороны, он вдруг заметил движение в гостиной и резко остановился. В окне появилась высокая женщина. Включила телевизор и села. Азиатка, на вид чуть за сорок, тонкие черты лица, подтянутая фигура.

Красная Маска сразу узнал ее: Патриция Кван, мать Рику Айаны.

Плечо ныло, словно больной зуб. Он достал из-за пояса пистолет и зашел за угол дома. Прошел между двумя сливовыми деревьями, росшими по сторонам от заднего входа, и поднялся по ступенькам крыльца. Старые доски протяжно заскрипели. Дверь оказалась заперта. Он заглянул в окошко и увидел, что по телевизору показывают новости. Воспользовавшись шумом в качестве прикрытия, он выбил стекло рукояткой «глока», просунул руку внутрь и отодвинул щеколду.

Дверь распахнулась, Красная Маска зашел на кухню, осторожно прикрыл за собой дверь и запер на щеколду.

Теперь им от него точно не уйти.

Свет на кухне не горел. Красная Маска увидел в гостиной Патрицию Кван. Она смотрела телевизор и делала гимнастику. Черный спандекс плотно облегал ее тело: женщина выглядела более крепкой, чем ему показалось на первый взгляд.

Красная Маска двинулся в ее сторону и случайно наступил на осколки стекла. Долю секунды казалось, что женщина ничего не заметила, но потом она увидела его отражение в окне, ахнула, обернулась, подняла руки и закричала.

Тогда Красная Маска ударил ее по лицу рукояткой пистолета.

Патриция Кван неуклюже завалилась на спину, стукнувшись об угол комода, быстро повернулась на живот. Огромными от ужаса глазами она глядела перед собой. Лицо было в крови, на паркете остались три зуба, но она все-таки сумела выговорить:

– Умоляю вас… чего… чего вы хотите?

– Где ваша дочь?

– Что?!

– Где Рику Айана Кван?

Патриция Кван посмотрела на него широко открытыми глазами, смертельно побледнела и попыталась отползти подальше.

– Стой! – приказал он. – Стой! Побег – нельзя.

Патриция Кван заползла под стол, и тут Красная Маска понял, что она вовсе не собирается попытаться сбежать, она хочет позвонить! Он наклонился к ней, но опоздал – женщина уже успела набрать телефон службы спасения.

Вызов прошел.

Он заорал и разбил телефон о стену.

– У меня получилось, – прошептала она. – Вызов принят!

– Где Рику Айана Кван? – Красная Маска подошел к ней вплотную.

Женщина попятилась, Красная Маска потянулся к ней, но зацепился за неровность на паркете и упал. Внезапно прогремел выстрел, и он даже не сразу понял, что ранил ее.

И тут раздался крик – это она закричала.

С трудом встав, он подошел к Патриции Кван, схватил ее за длинные черные волосы, убранные в хвост, и рывком заставил сесть.

– Прошу…

– Где Рику Айана Кван? Скажи, где дочь, и она не будет страдать, откажешься – ей будет очень больно.

– Господи, прошу вас! – зарыдала Патриция Кван. – Я сделаю все, что вы скажете, все, что угодно…

– Разговоры запрещены, – оборвал ее Красная Маска, вытерев рукавом пот со лба.

Комната снова закачалась. Инфекция делала свое дело. Времени оставалось немного. Он схватил Патрицию за правую руку и со всей силы ударил о стол, выбив пальцы. Потом навел дуло пистолета на центр ладони и уперся холодным стволом ей прямо в руку.

– Спрошу тебя еще один раз, Патриция Кван.

– Нет, пожалуйста, не надо!

– Где – Рику – Кван?

Глава 49

По спине Страйкера пробежал холодок: Красная Маска скрылся более двадцати четырех часов назад, и все это время девочка по фамилии Кван была его предполагаемой мишенью! Опыт подсказывал, что уже слишком поздно, но Страйкер был не из тех, кто легко сдается.

– Икабод, быстро! Вызывай подкрепление, пусть все свободные машины едут к дому семьи Кван! – бросил он, натягивая пальто, и выбежал из комнаты.

Сев в машину, он повернул ключ в зажигании, а сам, лихорадочно стуча по клавиатуре, стал искать адрес семьи Кван. Оказалось, что они живут в Кицилиано, не очень далеко от техотдела – шансы есть, подумал детектив, утопив педаль газа в пол.

Машин была чертова уйма, Страйкер встрял в пробку, попав в самый час пик. Вокруг него светилось целое море красных огней габаритов. Он включил мигалку, сирену и давил на клаксон на каждом перекрестке.

На подъездах к Кицилиано пробки рассосались, поэтому Страйкер отключил сирену и мигалку, чтобы не спугнуть стрелка. Припарковался на ближайшей автобусной остановке, ожидавшие транспорт пассажиры удивленно воззрились на него, но он молча выскочил из машины и побежал по Трафальгар-стрит на север.

Через три квартала он резко остановился: в трех домах от жилища семьи Кван стояла припаркованная голубая «тойота-камри». Машина привлекла его внимание не маркой или моделью, а состоянием двери с водительской стороны: замок явно вскрыли. Страйкер подошел поближе и увидел свисающие из зажигания провода и темные пятна на бежевом сиденье – кровь!

Страйкер отошел от машины и внимательно осмотрелся, анализируя ситуацию. До дома Кванов остается всего три участка. Это типичный для района Кицилиано одноэтажный дом – темно-зеленая штукатурка, плотная живая изгородь по краю двора. Со стороны казалось, что здесь все тихо и мирно, но у Страйкера появилось плохое предчувствие. Он вытащил пистолет и пошел к дому, но тут его окликнула женщина:

– Вы из-за этого странного шума приехали?

Детектив оглянулся и увидел пожилую даму в оранжевом халате и огромных пушистых тапочках. В руках она держала дымящуюся чашку чая, а у ног сидел старый бассет.

– Из-за какого шума?

– Да не знаю, – пожала плечами та, глядя на дом Кванов. – Громко бабахнуло… Как будто взрыв, что ли… Долго вы, ребята, добирались, я звонила минут пять назад!

– Идите в дом! – приказал ей Страйкер.

Пригнувшись, чтобы его не было видно из-за кустов, он побежал по тротуару к крыльцу. Облокотился на перила и попробовал заглянуть в окно, но занавески были задернуты. Внутри слабо мерцал телеэкран, больше ничего разглядеть не удавалось, но тут раздался крик – кричала женщина, явно от дикой боли. Затем зазвучал мужской голос, бесстрастный, но уверенный и жесткий.

Голос человека, который контролирует ситуацию.

– Где она? Где Рику Айана Кван?

Страйкер отошел от главного входа и оценил ситуацию. Дверь дубовая, такую плечом не вышибешь, заперта на стальной засов. Если он попробует выбить ее, то надо делать это за один удар, иначе эффект неожиданности пропадет и он окажется прямо на линии огня.

Нет времени, нет времени думать!

Других вариантов все равно нет.

С пистолетом на изготовку он бросился вперед и ударил правой ногой в то место двери, где с другой стороны предположительно находился засов. Сталь оказалась прочной, замок остался целым, а вот коробка двери треснула изнутри.

– Полиция Ванкувера! – крикнул Страйкер и, пользуясь временным замешательством бандита, влетел в дом, чтобы поскорее занять более выгодную позицию.

С разбегу он налетел на стену, но удержался на ногах, а потом впервые взглянул в глаза стрелку.

Справа от Страйкера, в гостиной, стоял Красная Маска.

Без маски.

Увиденное потрясло детектива: мужчина-азиат, узкие глаза и куда более взрослое лицо, чем ожидал Страйкер, – этот уж точно не учится в школе Святого Патрика. Так я и думал, пронеслось в голове у полицейского, мы имеем дело с профессиональным киллером.

Ни один мускул не дрогнул в лице Красной Маски. Не возникло ни малейшего признака удивления, страха или даже ярости – он просто принял новость к сведению. Он стоял, слегка согнувшись, казалось, вот-вот упадет. В руке блестел черный пистолет, едва заметный на фоне черной толстовки.

– Красная Маска! – неожиданно для самого себя воскликнул вдруг Страйкер.

Он поднял свой «зауэр», собираясь открыть огонь, но не успел он нажать на курок, как стрелок отвернулся от корчившейся на полу женщины и бросился в соседнюю комнату.

Быстрый черт, подумал Страйкер, еще какой быстрый!

Страйкер не сделал и шага, как прогремела оглушительная серия выстрелов: бах-бах-бах-бах-бах! Пули попали в стены, отбивая куски обоев и штукатурки.

Годы тренировок не прошли даром: Страйкер тут же пригнулся и развернулся налево. В комнате раздалась очередная канонада, со звоном вылетело оконное стекло. Выстрел разбил зеркало слева на сотни блестящих осколков. Другая пуля попала в металлическую коробку двери и отрикошетила куда-то в коридор. Остальные выстрелы угодили в паркет, и в комнате запахло дубом.

Страйкер не разгибался, ожидая продолжения.

В гостиной женщина пыталась встать и кричала:

– Помогите! Помогите! На помощь!

– Не вставайте! – заорал он. – Пригнитесь!

Но она его не слушала. Поднявшись на дрожащие ноги, женщина повернулась к нему, и Страйкер увидел кровь на ее шее и руке – значит, подонок все-таки попал в нее! Кровь хлестала из раны, плохо дело… Она снова повернулась, будто не понимая, где находится, побежала налево, наткнулась на тахту и упала ничком.

– Не вставать! – со всей мочи заорал Страйкер.

Он осторожно подобрался к двери в соседнюю комнату и выглянул из-за угла.

Красной Маски и след простыл.

Стрелок словно испарился!

Страйкер тщательно осмотрел комнату, взглянул в окно и увидел стремительно удалявшегося стрелка. Красная Маска сбежал по лестнице с крыльца на задний двор.

Черт, уходит! Уходит!

Страйкер бросился к окну. Бандит бежал между огромными кленами в дальнем конце участка. Детектив быстро прицелился и разрядил всю обойму прямо через стекло.

В разбитое окно Страйкер увидел, что Красная Маска уже выбежал в переулок, – значит, не попал! Детектив бросился на кухню, на бегу перезаряжая пистолет. Дверь на задний двор была открыта и громко скрипела под порывами ветра. Выбежав на крыльцо, Страйкер оглядел узкий проезд, по которому ушел стрелок – пусто!

Страйкер выругался. Ощущая тяжесть нагревшегося пистолета в руке и продолжая держать палец на спусковом крючке, сбежал по лестнице на мокрый от дождя газон. Обошел вокруг гаража, прямо через небольшой огород. Когда он достиг переулка, издали послышался вой полицейских сирен. Никогда еще этот звук не радовал его так сильно – подкрепление прибыло!

Тут Страйкер вдруг вспомнил о Патриции Кван: о кровавых пятнах на ее руках, груди и шее. Одежда насквозь пропиталась кровью, значит кровотечение артериальное, самый тяжелый вариант… Он попытался отогнать мысли о ней и сконцентрироваться на переулке, на всех возможных вариантах, куда мог пойти Красная Маска. Однако через три шага остановился и повернул обратно к дому. Патриция Кван стояла у него перед глазами, и только он мог спасти ее.

В последний раз окинув взглядом переулок, он увидел как минимум дюжину маршрутов, которыми мог уйти стрелок, и понял, что его уже не догнать. На кону стояла жизнь женщины, поэтому Страйкер побежал обратно в дом, надеясь, что патрульные оцепят район, вызовут отряд с собаками и отыщут Красную Маску.

Желательно до того, как он убьет кого-нибудь еще.

Глава 50

Кортни медленно оправлялась от первого шока и пыталась осознать, что многие ее друзья убиты. В голове крутились лишь мрачные мысли, она изо всех сил старалась вернуться в приятное состояние отрицания, сделать вид, будто ничего не случилось. Точно так же она поступила, когда умерла мама. Кортни просто приняла решение постараться никогда больше не думать о перестрелке в школе и прибегла к своему любимому способу, который помогал ей отвлечься от всех проблем: стала смотреть фотки Бобби Райана.

Чем дольше она смотрела на его фотографии, тем дальше отступала сторожившая за углом депрессия. Вскоре от нее не осталось и следа – точнее, Кортни удалось подавить ее настолько, что можно было просто не обращать внимания. Накатило возбуждение, она представляла себе, как они с Бобби будут выглядеть вместе. Она нервно перелистывала фотографии, боясь увидеть такую, где он обнимается или целуется с кем-нибудь другим.

Нет, ничего похожего! Вот и хорошо! Ей стало лучше, но тревожность не проходила.

Она щелкнула правой кнопкой мыши по самым классным фотографиям Бобби и сохранила их на рабочий стол. Потом открыла ту, что нравилась ей больше всего: здесь он улыбался, держа в руке стаканчик с кофе из «Старбакса», – и выбрала ее в качестве фона для рабочего стола.

Ей казалось, что за этим занятием прошло несколько часов, но наконец она закрыла вкладку «Друзья» и вернулась на свою страницу. Надо было обновить статус, но ей ровным счетом ничего не приходило в голову. Кортни развалилась в кресле, уныло глядя на мигающий курсор в строке статуса, и ощутила приступ паники. Там было написано: «Сегодня Корт…»

Вздохнув, она написала: «…скучает по маме». Как же сложно в этом признаваться… А вдруг друзья решат, что она нытик и тряпка? А вдруг Бобби увидит? Да что там Бобби, не дай бог, эта сучка из группы по английскому, как ее там… Мэнди! Не дай бог, Мэнди прочитает! Она же ее застебет, опозорит перед всеми… Ни за что! Кортни быстро удалила запись и написала: «…задолбалась жить с папой».

Вот так-то лучше, довольно улыбнулась она. Круто звучит! Так по-взрослому! Где-то глубоко внутри шевельнулось чувство вины, но она отмахнулась от него: в конце концов, у папы и аккаунта-то на «Фейсбуке» нет. И вообще его совершенно не интересует ничего, кроме работы, расследований и этой чертовой Фелиции Сантос!

А вот Фелиция…

У Фелиции наверняка есть «Фейсбук»! Она следит за модными новинками, как ни странно.

Кортни забила ее имя в строку поиска и быстро нашла страницу.

Фелиция не была у нее в друзьях, да Кортни и не собиралась ее добавлять, поэтому увидела только фотографию с аватарки, но этого было вполне достаточно. Фелиция Сантос собственной персоной: огромные красивые глаза, чудесные длинные каштановые волосы рассыпались по плечам. Она чем-то напоминала Рейн: такая уверенная в себе, такая соблазнительная… Неохотно Кортни призналась себе самой: Фелиция, конечно, по-своему крутая! Сексуальная испанка с огромной грудью и идеальной улыбкой – в общем, мужчины от таких в отпаде!

А вот что она нашла в папе – это вопрос! От одной мысли ей стало ужасно грустно… Но тут она увидела, что Рейн вошла в сеть и сменила статус на очень похожий: «Рейн скоро чокнется, если мама не ОТВАЛИТ!!!»

Кортни с облегчением рассмеялась: товарищи по несчастью, да? Открыла окно диалога и быстро напечатала:

Пошли гулять?

Тут же последовал ответ от подруги:

Я уже не дома. Иду встречаться с Квентом.

К нему домой?

К его другу на хату. Как вчера договорились в ресторане. Иду на всю ночь. У меня даже есть ключ! Ой, я так волнуюсь!!!

«Правда, что ли?

А то!;0)

Кортни уставилась в монитор, прижав руку к груди. Сердце билось быстро и гулко. Она второпях написала:

Ты уверена? Может, переночуешь у меня?

Завтра созвон. Вечерина и Бритни!

Позвони мне!

Некогда.

Прямо сейчас!

Потом.:0)

Рейн вышла из сети. Кортни с тревогой смотрела на экран, думая о Рейн. О Рейн и Квенте. Рейн идет к нему домой. Рейн собирается расстаться с девственностью.

Раньше эта новость привела бы ее в восторг… но сейчас ей просто стало очень одиноко. Теперь у нее вообще никого не останется.

Она в ловушке.

В доме было темно и тихо. Столько прекрасных воспоминаний, столько боли… Ну почему нельзя просто закрыть глаза, уснуть и больше никогда не просыпаться?

И тут ее осенило: надо уйти отсюда! Уйти по-настоящему! Иначе она просто умрет! И правда умрет!

Как мама.

Глава 51

Через час Страйкер стоял в приемном покое больницы Святого Павла и пил кофе из бумажного стаканчика. Медсестра была очень любезна, но это пойло оказалось не лучше, чем та дрянь, которую они готовили в отделе.

У Страйкера задрожали руки – едва заметно, но достаточно, чтобы капли горячего напитка выплеснулись и обожгли кожу. Нормальная реакция, сказал он самому себе, еще бы: вторая перестрелка за два дня!

Но ему и самому с трудом верилось в то, что он говорил… Прошло почти два дня, а расследование все больше запутывалось. Красная Маска снова ускользнул. Патриция Кван на грани жизни и смерти. Все, что им удалось найти, – угнанная «тойота-камри», припаркованная прямо перед домом. Даже с учетом грифа «срочно» анализ образцов крови займет несколько недель, а отпечатки пальцев вряд ли что-то дадут…

Это дело не давало ему покоя, словно пожирая заживо.

Дальше – хуже: дочь Патриции, Рику Кван, пропала, а значит, недалеко и до самого печального исхода.

В комнату вошла Фелиция. Страйкер сделал над собой усилие, чтобы оторваться от мрачных мыслей, и подошел к ней:

– Ну что, нашли?

– Нет. Рику Кван нигде нет. Мы заявили ее в розыск по всем системам, но пока безрезультатно.

– А что отец?

– Они с матерью вроде как разошлись. Оказывается, он юрист с мировым именем. Зарабатывает не один миллион долларов в год. На данный момент находится за границей в командировке, где-то в Азии. Пытаемся связаться с ним, пока безуспешно.

– Да уж, не везет нам по полной… «Желтую» тревогу объявили?

– По всем каналам.

– Телевидение или радио?

– И то и другое: ее имя звучит в эфире всех каналов.

– Фотографию обнародовали?

– Пока нет.

– Надо сделать.

– Джейкоб, они работают над этим. – Фелиция прикусила губу и посмотрела на вход в реанимацию. – Мать девочки там?

– Увезли на операцию.

– Ну что ж, – вздохнула Фелиция, – будем надеяться, ей что-то известно…

– Давай пока будем надеяться, что она выживет, ладно? – мрачно оборвал ее Страйкер.

Детектив не мог не корить себя. Все могло бы сложиться совсем по-другому, если бы он приехал раньше! Если бы да кабы… Если бы Ларош не запретил Икабоду обрабатывать запись в срочном порядке… Если бы эта запись появилась у них вовремя… Если бы он поднажал еще чуть-чуть и настоял на своем…

Что толку во всех этих «если бы»…

– Ты хорошо справился, – тронула его за плечо Фелиция.

– Недостаточно хорошо.

– Джейкоб…

– Фелиция, я почти взял его! – раздраженно отстранился он. – Почти взял, мать его! Если бы я действовал пошустрее, этот псих уже отправился бы в мир иной!

– Если бы ты «действовал пошустрее», Патриция Кван точно бы отправилась в мир иной!

– А мы до сих пор не знаем, выживет ли она!

– Так, давай-ка сосредоточимся на расследовании!

– А поконкретнее можно? Все, что у нас есть, – еще одно место преступления. И что?! Да ничего! Просто так, чтобы мы не забывали: погибла куча детей, еще одна девочка в опасности, а мы даже не можем ее найти!

– Джейкоб, мы найдем ее!

– Нам неизвестен ответ на самый главный вопрос: почему? – повернувшись к Фелиции, выкрикнул Страйкер. – Господи, да мы даже не можем выяснить, как все эти дети связаны между собой!

– Трое из них – члены дискуссионного клуба.

– А Кван?

– К сожалению, ее в списке нет. Но клуб – самая вероятная зацепка.

Страйкер обдумал эту версию: дискуссионный клуб… Как-то даже смешно, да и Рику Кван к нему отношения не имеет.

Дверь операционной распахнулась, вышел врач. Его звали доктор Адлер – это был высокий светловолосый австралиец с очень заметным акцентом. Он уже снял шапочку, но оставался в бледно-зеленом халате. На лице отражалась такая же усталость, как и у Страйкера.

– Как она? – спросил Страйкер.

– Положение критическое. – Доктор приподнял бровь. – Но стабильное.

– То есть?

– То есть пока рано о чем-то говорить. – Врач с усталым видом почесал щеку. – Пуля не прошла навылет, разорвалась, осколки разлетелись. Задета грудная клетка, сильно повреждена печень и легкие.

– Похоже на «гидра-шок», – взглянув на Фелицию, заметил Страйкер, та кивнула. – Нам нужно поговорить с ней, – снова обратился к врачу Страйкер.

– Это не обсуждается! – воскликнул доктор Адлер, глядя на Страйкера, как будто тот спятил.

– Доктор, это не просьба.

– Вы и не обязаны просить! Извините, детектив, но я несу ответственность за эту пациентку! Миссис Кван находится под действием сильных успокоительных, она бредит и испытывает сильнейшие боли! Вывести ее из такого состояния…

– От этого зависит жизнь ее дочери, – тихо сказала Фелиция, и доктор запнулся на полуслове.

– Если мы не узнаем, где ее дочь, – кивнул Страйкер, – девочку убьют. Эта женщина – наша единственная надежда.

Доктор Адлер отвернулся. Видимо, в душе у него шла ожесточенная борьба. Затем он взглянул на полицейских и неразборчиво пробормотал:

– У вас есть пять минут, не больше. При малейшем признаке сердечной недостаточности я попрошу вас покинуть палату!

– Спасибо, док, – посмотрел ему в глаза Страйкер.

– Не стоит благодарности, – тихо ответил тот. – Просто найдите девочку.

Через пятнадцать минут Страйкер стоял на третьем этаже у входа в реанимацию: в бледно-зеленом халате, под которым едва умещалась кобура «зауэра», и в зеленой сеточке для волос, которая больше напоминала женскую шапочку для душа семидесятых годов. Больничная униформа туго обтянула его плечи и грудь.

Рядом с ним стояла Фелиция в таком же наряде. Она посмотрела на него, на мгновение задержав взгляд на груди. Страйкер заметил это и, откашлявшись, произнес:

– Тебе кто-нибудь говорил, что эта сеточка для волос очень идет к твоим глазам?

– Следуйте за мной, – раздался голос пухленькой медсестры-негритянки.

Она провела карточкой по слоту и впустила их в реанимацию. Полицейские вошли в палату номер четыре, где лежала Патриция Кван.

Страйкер вошел и невольно охнул: здесь все было точно так же, как два года тому назад, когда умерла Аманда. Абсолютно так же! Он ненавидел эту больницу, каждый квадратный сантиметр!

Взяв себя в руки, он отбросил эти мысли. Сейчас надо сосредоточиться на работе.

В комнате стоял резкий запах хлорки и дезинфекционных средств. Если не считать скудных солнечных лучей, пробивавшихся сквозь коричневые шторы, все казалось холодным и стерильным. Патриция Кван лежала на спине, оба поручня кровати были зафиксированы в вертикальном положении. К предплечьям было подсоединено множество трубок и проводов, идущих к аппаратам поблизости. На экранах красным светом мерцали показатели.

Грудь женщины вздымалась совсем слабо, едва-едва.

Страйкер подошел и посмотрел на Патрицию. Ее лицо выглядело неестественно одутловатым. Кожа казалась натянутой и тонкой, как будто слишком туго набили колбасу. Темные глаза были полуоткрыты и блестели, словно влажный леденец. Она едва слышно застонала, но Страйкер не понял от чего – от их присутствия, от боли или мучивших ее кошмаров.

– Она в сознании? – спросил он у медсестры.

– В ступоре, – коротко ответила та.

В палату вошел доктор Адлер, встревоженно взглянул на экраны аппаратов, потом устало посмотрел на Страйкера и Фелицию и сделал им знак, что они могут начинать.

– Миссис Кван? – окликнул женщину Страйкер. – Миссис Кван? Патриция?

Женщина едва заметно заморгала и повернула голову в его сторону.

– Детектив Джейкоб Страйкер, полиция Ванкувера. Я тот полицейский, который спас вас.

Миссис Кван никак не отреагировала, просто смотрела сквозь него пустым взглядом.

– Патриция, я понимаю, что сейчас вам очень тяжело, но я должен задать вам несколько вопросов. Вы помните, что произошло сегодня вечером? У вас дома?

Патриция Кван задрожала, попыталась что-то сказать, но из ее горла вырвался лишь хрип, и женщина закашлялась. Когда приступ прошел, медсестра дала ей воды. Наконец женщине удалось заговорить тихим, хриплым, едва слышным голосом:

– Дом загорелся…

– Загорелся?!

– Огонь… повсюду огонь… везде огонь…

– Патриция, постойте…

– Драконы… огнедышащие драконы…

– Плохо дело, – посмотрев на доктора, протянула Фелиция. – Она бредит.

Страйкер вцепился в поручни кровати, аж костяшки пальцев побелели, наклонился к Патриции. В нос ударил резкий запах пота – неприятный, как от больных или от собаки, которая вот-вот испустит дух. Тем не менее он продолжал:

– Вы знаете мужчину, который напал на вас? Видели его раньше?

Патриция даже не шевельнулась, и на какой-то момент Страйкер решил, что она потеряла сознание. Но тут она широко открыла глаза и совершенно осмысленно посмотрела на него.

– Моя дочь! – вдруг вскрикнула она, попыталась приподняться, но с душераздирающим стоном снова упала.

Доктор и медсестра тут же кинулись проверять показания приборов, и вдруг у Фелиции зазвонил мобильный. Она полезла за ним в карман, но медсестра, укоризненно взглянув на нее, заявила:

– Здесь запрещено!

Страйкер жестом попросил Фелицию поговорить за дверью, и она вышла, оставив его наедине с медсестрой и доктором. Почувствовав некоторое облегчение, он снова заговорил:

– Патриция…

– Моя дочь, – схватила его за руку она, – прошу вас, моя дочь!

– Вы догадываетесь, где она может находиться? Мы пытаемся найти ее.

– Пожалуйста, найдите ее… умоляю вас, найдите…

– Куда она ходит? С кем дружит? Может быть, я могу с кем-то поговорить? – засыпал ее вопросами Страйкер.

Но тут глаза женщины подернулись пеленой, и она потеряла связь с реальностью. Лицо Патриции расслабилось, она опустилась на кровать, словно сдувшийся воздушный шарик, по смертельно бледному лицу струился пот.

– Драконы… – наконец прошептала она. – В доме было столько драконов…

Один из аппаратов, слева от Страйкера, противно запищал, доктор сделал знак медсестре, та подбежала, настроила заново параметры и посмотрела на доктора и Страйкера недовольным материнским взглядом.

– Все! – отрезал доктор Адлер. – Разговоры окончены!

Страйкер не стал с ним спорить и пошел на выход, но уже в дверях остановился и обернулся. Доктор и сестра корпели над пациенткой. Детектива охватила грусть, сдавила сердце. На месте этой женщины когда-то была Аманда… Страйкер с ужасающей ясностью вспомнил, что чувствовал два года назад. Он знал, что жена умирает, и не представлял себе, как сообщить тринадцатилетней Кортни, что мама больше никогда не вернется домой.

Прошло два года, а воспоминания о тех днях не потеряли своей остроты и ранили все так же больно.

Стоя в дверях палаты, он смотрел на Патрицию Кван, пока сестра не вытолкала его в коридор. Фелиция как раз закончила говорить по телефону.

– Из морга звонили, они провели вскрытие второго стрелка.

Страйкер кивнул: первая хорошая новость за сегодняшний день.

Глава 52

На город опустилась темнота. Вечер выдался холодный. Красная Маска из последних сил передвигал ноги, чтобы не упасть прямо посреди улицы.

Наконец он увидел то, что искал: едва заметную дверь в старый магазин лечебных трав на Ист-Джорджия-стрит. Как у всех остальных магазинчиков Чайна-тауна, вывеска была золотая с красной надписью: «Травы и целебные средства для здоровья и удачи».

Шенг Фа привел его сюда много лет назад, еще подростком, и сказал: «Для тебя здесь всегда будет открыта дверь».

На это Красная Маска и рассчитывал, потому что в таком состоянии больше идти ему было некуда. Домой он не вернется, скорее всего, никогда. Нет ничего более недостойного, чем навлечь беду на дом отца своего. Если учесть, сколько людей он убил, то беды и несчастья должны преследовать его. Он чувствовал, как они дышат ему в затылок, чувствовал так же явно, как запах бензина в воздухе.

В голову пришла неожиданная мысль, от которой желудок сжался холодным камнем, а глаза наполнились слезами. Он прикоснулся к щеке и с удивлением ощутил кончиками пальцев влагу: неужели он действительно плачет? Такого с ним не случалось с детства…

– Что со мной происходит? – обессиленно прошептал он, ощущая пустоту еще более глубокую, чем отверстие от пули в плече.

Тряхнув головой, словно отгоняя назойливые мысли, он пошел дальше. Боль становилась невыносимой. Если с раной ничего не сделать, то у него не хватит сил найти девчонку.

Он спустился по неровным бетонным ступенькам. Под козырьком было хоть глаз выколи, дверь оказалась заперта. Он трижды постучался и услышал внутри шаркающие шаги. Как только дверь распахнулась, у Красной Маски подкосились ноги.

– Меня прислал Шенг Фа… – успел прошептать он, падая.

И раз за разом повторял эти слова, лежа на мокром холодном бетоне. Больше сил не было ни на что.

Глава 53

Страйкер и Фелиция вышли с западной стороны приемного покоя больницы Святого Павла. Миновав комнату ожидания, где все еще шел ремонт – здесь всегда что-нибудь да ремонтировали, – Страйкер заметил белую машину, подъехавшую к парковке с надписью «Только для полиции».

Белая ворона… Ларош!

– О нет, только не сейчас! – простонал Страйкер.

Он чуть было не поддался искушению свернуть за угол и быстро смыться через другой выход. За последние два дня и так хватало потрясений, а тут еще этот диктатор в белой рубашке! В такой ситуации уклониться от встречи с шерифом было бы вполне логично, но Джейкоб Страйкер никогда ни от кого не бегал! Не в его правилах, особенно если речь идет о Лароше!

– Готовься. – Страйкер быстро взглянул на Фелицию.

Девушка недовольно поморщилась и устало посмотрела на напарника. На улице он глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Не успела дверь за ними закрыться, как из машины показался Ларош, а за ним инспектор Бризли.

– Гляди-ка, Керли тоже тут. Этим двоим только Мо не хватает![3]

– Джейкоб, послушай, только не надо…

Но Страйкер ее не послушал: остановился, скрестил руки на груди и встал как вкопанный.

Шериф закрыл дверь автомобиля, взглянул на себя в боковое зеркало, поправил ремень и галстук, аккуратно зачесал назад густые черные волосы и с довольным видом пригладил их. Инспектор Бизли терпеливо ждал чуть поодаль. Наконец Ларош закончил наводить марафет, выпрямился, заметил детективов и тут же помрачнел.

– Страйкер!

– Ларош.

– Боже, куда ни пойдешь – везде ты и очередное место преступления!

Страйкер заморгал от неожиданности. Ни тебе «Отличная работа в доме Кван», ни «Ты оказался прав, Ленг не Красная Маска», ну или хотя бы: «Рад, что ты жив». Нет, похвалы тут не дождешься, можно и не рассчитывать… Сейчас выдаст очередную порцию бреда, да и дело с концом!

– Просто еще одна зебра, сэр, специально для вас, – откашлявшись, вежливым тоном произнес Страйкер.

Ларош покраснел. Страйкер ожидал, что шериф начнет возмущаться, но тот ни слова не сказал, а просто повернулся к инспектору Бизли и нагло подмигнул. Какого черта, подумал Страйкер, что-то здесь нечисто…

Ларош кивнул Бизли, тот шмыгнул к «белой вороне», открыл багажник, пошарил, достал кейс для пистолета и передал начальнику. Шериф повернулся к Страйкеру и, широко улыбаясь, заявил:

– Это не мой приказ. Так сказал директор Чемберс – личный приказ от начальства. Он был предельно ясен: ты должен немедленно сдать оружие. Оно проходит по делу в качестве улики.

– С этим я, кажется, никогда не спорил.

– Ты отказался сдать оружие.

– Вот и нет! Я пообещал сдать пистолет, как только это не будет противоречить соображениям безопасности и мы раскроем это дело. С практической точки зрения дело так и не раскрыто. Повторяю еще раз – это вопрос личной безопасности, только и всего.

– Нет тут никаких вопросов, детектив Страйкер, – продолжая ухмыляться, возразил Ларош. – Получите новый пистолет взамен старого.

Страйкер дотронулся до рукоятки пистолета и погладил ее. Рукоятка была обрезиненная – он доводил свой «зауэр» до ума самостоятельно. На дуле был фонарик, такой можно сделать только под спецзаказ.

– Я проходил тесты с этим оружием.

– Директор Чемберс понимает ваше беспокойство, поэтому предлагает следующее: если вам не нравится вариант с получением нового оружия, вы имеете полное право самоустраниться от работы над этим делом начиная с этого момента, пока не натренируетесь достаточно ловко обращаться с новым оружием. Ну так что, Страйкер, сдашь пистолет или домой пойдешь?

Страйкер тяжело вздохнул: к сожалению, в данном случае Ларош прав. Экстренные обстоятельства миновали, и по правилам он не имел права утверждать, что инцидент не исчерпан, несмотря на то что убийца все еще на свободе. Особенно если ему предлагают новый пистолет взамен его «зауэра». К тому же Страйкеру совершенно не хотелось портить отношения с шефом. Чемберс – хороший мужик, Страйкер его уважал.

– Ну? – язвительно спросил Ларош.

Страйкер молча вынул из пистолета последнюю обойму, щелкнул предохранителем, вставил обойму обратно и положил пистолет на капот машины шерифа.

Ларош изъял оружие.

Не говоря ни слова, Страйкер забрал у Бизли кейс с новым пистолетом, пошел к своей машине, открыл дверь и уже собрался было сесть за руль, как его снова окликнул Ларош:

– И еще, детектив!

Страйкер обернулся.

– Хочу, чтобы ты знал: ты все еще в списке нарушителей, я уж позабочусь об этом. Подам рапорт в отдел до конца рабочего дня.

– Отличная идея, сэр! – подхватил Страйкер. – Не окажете ли мне услугу? Если по дороге вдруг встретите парня в красной хоккейной маске, задержите его. Вы, может, не в курсе, но вчера утром он устроил стрельбу в школе.

Лицо Лароша исказилось от ярости, он собрался что-то ответить, но Страйкер не стал его слушать, хлопнул дверью и завел двигатель. Как только Фелиция села в машину, он нажал на газ и вылетел на Беррард-стрит.

В морге их ждал судмедэксперт.

Глава 54

К моргу при городской больнице Ванкувера можно было подъехать только через парковку для экстренных случаев с северной стороны. К восьми часам уже совсем стемнело, здание выглядело мрачным и зловещим.

Страйкер припарковался на месте для полицейских машин и вызвал грузовой лифт на подземный этаж. Стальная клетка со скрежетом поднялась наверх, Фелиция недовольно поморщилась – как тут не подумать о клаустрофобии.

– Надеюсь, мы не застрянем, – ухмыльнувшись, подмигнул ей Страйкер.

– Зараза ты, Страйкер!

– Помню, застрял как-то в лифте, просидел, наверное, часа два, а потом…

– Джейкоб!

Он смилостивился над ней и не стал продолжать. Лифт медленно пополз вниз, потом резко остановился, двери с лязгом распахнулись. Фелиция облегченно вздохнула и молниеносно вылетела в вестибюль морга. Страйкер последовал за ней.

Первое, что он отметил, – едкий запах дезинфекции. Его ни с чем не перепутаешь – приторный цветочный аромат. Потом он увидел три ряда холодильников. Таблички с именами были только на трех последних: «Шерман Чан», «Неизвестный 1», «Неизвестный 2».

На холодильнике, где лежал «Неизвестный 1», киллер с изуродованной выстрелами головой, еще недавно висела табличка с именем Квента Вонга, но сейчас имя зачеркнули жирным черным маркером: тело настоящего Квента Вонга нашли рядом с доками.

А кто же такой «Неизвестный 2»? Страйкер понятия не имел. Он посмотрел на холодильники, и на него снова нахлынули воспоминания о прошлом. В последний раз в этих унылых серых стенах он был два года назад – через несколько дней после того, как Аманда скончалась от полученных травм. Пришел сюда на опознание, как было положено, и с надеждой обрести хоть какое-то подобие покоя.

Но не нашел его и по сей день.

Фелиция заметила, как изменилось его лицо. А может, обратила внимание на странную позу или просто почувствовала – она ведь все-таки женщина, а женщины это умеют.

– Ты в порядке? – Она ласково взяла его за плечо.

– В порядке.

– Ты здесь был не так уж давно. А после всего, через что тебе пришлось пройти… – произнесла она и замолчала, устремив взгляд куда-то вдаль. – Джейкоб, ты должен сказать Кортни правду насчет Аманды. Должен.

– Господи, неужели надо об этом говорить именно сейчас? Именно здесь?

– Ей следует знать.

– Послушай, Фелиция… – начал он, но тут их окликнули:

– Детективы?

Страйкер обернулся и увидел в дверях прозекторской судмедэксперта – стройную женщину ростом под метр восемьдесят. Изящная фигура, прямо как у супермодели, длинные каштановые волосы убраны в узел под голубой сеточкой. Синие глаза казались еще больше из-за толстых линз очков. Если бы не обшарпанный антураж морга, она вполне могла бы сойти за богиню смерти. Красотка, но какая-то неестественная: все в ней казалось фальшивым, ненастоящим, сплошная пластмасса и краска.

Страйкер запомнил ее еще с того раза.

Она подошла к ним поближе и одарила идеальной голливудской улыбкой:

– Кирстин Дансмур, патологоанатом.

Фелиция тоже представилась, Кирстин повернулась к Страйкеру и сощурилась:

– Мы с вами знакомы?

– Вы работали с телом моей жены, она умерла два года назад.

– Вот оно что, – спокойно произнесла Кирстин и перешла к делу. – У меня нет времени на долгие беседы. Надо срочно ехать в больницу Бернаби.

– В Бернаби? Вам тут работы мало?

– Это личное дело.

– Настолько важное, что перестрелка в школе может подождать? – жестко посмотрел на нее он. – Ваша информация может помочь нам поймать этого урода.

Судмедэксперт промолчала, смерив его ледяным взглядом, и Страйкер понял, что с ней далеко не уедешь, не стоит и время тратить.

– Ладно. Отчет-то готов?

– Это не окончательная версия, – объяснила Дансмур, с щелчком стягивая с рук латексные перчатки, – но без результатов токсикологии больше ничего сказать не могу.

– Можно взглянуть?

– Возьмите, вон там черная папка на стойке рядом с телом Шермана Чана. Просмотрите и положите на место. Будут вопросы – звоните. Меня не будет пару часов, – закончила инструктаж Дансмур и пошла к выходу.

– А время смерти Реймонда Ленга установили? – окликнул ее Страйкер.

– Среда, – бросила она через плечо, – между тремя ночи и восемью утра.

Значит, его убили в то же утро, когда случилась стрельба в школе. Время смерти Ленга было окончательным доказательством того, что он не Красная Маска. Страйкер взглянул на Фелицию и по выражению ее лица понял, что она думает о том же.

– Несовпадение по группе крови и времени смерти. – Страйкер начал злиться, что никто его не послушал с самого начала.

Он посмотрел вслед уходящей по коридору Кирстин Дансмур: высокие каблуки со странным звуком цокали по крашеному серому бетону. Судмедэксперт его безумно раздражала: то ли полнейшим отсутствием каких бы то ни было эмоций, то ли он просто устал. Она вошла в лифт, дверь с лязгом захлопнулась, и кабина с оглушительным скрежетом поползла наверх.

– Может, поехала записываться на операцию по увеличению груди, – предположила Фелиция.

Страйкер улыбнулся и вошел в прозекторскую.

Тела находились в комнате с табличкой «Смотровая 2». Страйкер и Фелиция остановились в дверях, надели халаты и перчатки и подошли к ближайшему столу с пометкой «Неизвестный 1».

Они его знали под именем Белая Маска.

Страйкер посмотрел на тело. К своему разочарованию, в отчете он не обнаружил ничего нового за исключением одного: странные шрамы в районе ребер мужчины могли быть следами от ранения шрапнелью. Интересно… Причина смерти: пулевое ранение. Неудивительно, ему же голову пулями разбили…

Личность не установлена.

Страйкер подошел ко второму столу и посмотрел на худого паренька. Пулевое ранение в правую щеку, кожа вокруг отверстия потемнела и загнулась внутрь. Лицо стало уже более одутловатым, на груди виднелся большой шов в виде буквы «Y» – на этом месте делалось вскрытие.

Шерман Чан. Черная Маска. Тот, кого Ларош окрестил «возможно, невиновным».

Мальчик, которого убил Страйкер.

Детектив взглянул на тело: покойный казался еще совсем юным, почти ребенком. Слишком юн для того, чтобы быть таким чудовищем. От тела ужасно несло запекшейся кровью и приторным дезинфектором.

Фелиция взяла со стойки черную папку и открыла. Страйкер смотрел на тело и ждал, пока она дочитает отчет. Прошло минут десять, прежде чем она наконец заговорила:

– Как ты думаешь, сколько раз ты выстрелил?

– Не знаю, я даже не помню, менял ли обойму…

– Да неважно. Попал два раза. Пули еще не идентифицированы отделом по экспертизе табельного оружия, но, по мнению нашей Красавицы, им сначала нужно протестировать твой пистолет. Сейчас они исходят из того, что пули твои.

– Ну конечно мои.

Страйкер взял линейку со стола и приложил к отверстию в щеке мальчика – вошла примерно под углом сто двадцать градусов.

– Прочитай описание траектории, – попросил он Фелицию.

– «Пуля вошла в челюстную дугу, – начала она, – прошла через носовую полость, незначительно отклонилась, затем остаток пули вышел в затылочной части черепа, расколов заднюю зубную дугу и теменную кость». Короче, в голову попал, – улыбнулась она.

Страйкер прижал ладонь к груди мальчика, примерно на уровне сосков – градусов девяносто…

– Что со второй пулей?

– «Входное отверстие расположено между четвертым и пятым ребрами с левой стороны, около реберно-позвоночного сустава». Это задняя часть ребер, около позвоночника…

– Да я знаю!

– А еще, – кивнув, продолжила Фелиция, – тут сказано, что Черная Маска, скорее всего, обернулся после твоего первого попадания, потому что вторая пуля угодила прямо в точку смерти. Пробила левое легкое и аорту, вышла через реберный хрящ. Тут написано, что «исход такого повреждения, по всей вероятности, оказался летальным».

Страйкер отложил линейку, пристально посмотрел на тело, а потом повернулся к Фелиции:

– Слушай, а в описании траектории первой пули что-нибудь есть про внутренние повреждения тканей?

– Ну да, – полистав отчет, подтвердила Фелиция, – она упоминает, какой вред нанесли осколки пули: окципитальные нервы и трапецивидные мышцы… ну и еще кое-что про мозг. А что?

– А по второй пуле?

– Пока ничего, – покачала головой она, просмотрев отчет.

Страйкер знаком подозвал ее поближе. Фелиция отложила черную папку и встала рядом с напарником около тела Шермана Чана. Страйкер показал на пулевое ранение рядом с грудиной:

– Взгляни-ка! Не на первую пулю, там все в порядке, на вторую!

– И что? – Фелиция осмотрела рану.

– Взгляни!

Страйкер положил одну руку на левое плечо мальчика, а вторую – под бедро и перевернул его на правый бок, придерживая тело.

– Обрати внимание на выходное отверстие.

– И что?

– Опиши мне выходное отверстие.

Фелиция с недоумением взглянула на Страйкера и начала:

– В диаметре около сантиметра, почти идеально круглое, если не считать разорванной кожи. Довольно чистое, края четкие.

– Это похоже на выходное отверстие от полой пули?

– Вообще-то, не очень, – согласилась она, – но вряд ли патологоанатом…

– За последние два дня произошло столько убийств, что она наверняка спала еще меньше, чем мы с тобой. Она проводила вскрытие, уже зная, какими пулями стреляли. Поэтому и не обратила внимания.

– Тогда понятно, почему внутренние ткани так мало пострадали от осколков пули, – взглянув на рану, отметила Фелиция.

– Конечно! Потому что никаких осколков и не было – пуля-то не разрывная!

– Тогда ничего не понятно!

– Все понятно! Шермана Чана убили выстрелом в спину – пулей в сплошной металлической оболочке. Фелиция, они застрелили своего!

Глава 55

– Я рад, что ты знаешь Шенг Фа, – произнес старик. – Он хороший человек. А вот рана у тебя плохая. Инфекция сильная, – тихо, но без тени сочувствия продолжал он.

Его слова казались Красной Маске шелестом крыльев какой-то редкой птицы. Он то и дело терял сознание. Наконец он открыл глаза и огляделся: вся комната была заставлена стеллажами с банками и склянками разной величины. Сотни банок, в которых можно было разглядеть коренья, цветы, стебли, заспиртованных зверьков и еще множество вещей, которые он видел впервые в жизни и, наверное, не смог бы описать.

– Очень плохая рана, – повторил старик, – руку можешь потерять.

Красная Маска не обращал особого внимания на его слова. Он перевел взгляд с банок на пол, а потом на допотопный телевизор, висевший на кронштейне в дальнем углу. Сначала ему показалось, что это монитор системы видеонаблюдения: картинка была черно-белой и слегка искаженной, но потом на экране появилась заставка программы новостей канала BCTV, и Красная Маска понял, что перед ним просто очень-очень старый телевизор.

Шел вечерний выпуск новостей. Трагедия в школе Святого Патрика.

Смотреть в ту сторону было больно, шея отказывалась слушаться. Да и что нового он там мог увидеть?

– Пуля… в плече… – прошептал Красная Маска, отвернувшись от экрана.

– Отдыхай, отдыхай, – успокоил его старик.

Красная Маска постарался сфокусировать взгляд на старике, который подошел к нему поближе. Худой, болезненно-бледное лицо. Как будто он уже давно нездоров и тоже пришел сюда лечиться.

– Кровь мертвая, – произнес старик и показал пальцем на плечо Красной Маски.

Потом, едва касаясь, провел коричневым ногтем по периметру раны, и стрелок поморщился, по его телу пробежала судорога.

– Плохая кровь. Мертвая кровь. Надо ее выпустить.

– Нет, нет, – помотал головой Красная Маска.

– Надо.

– Нет! Я… я еще не закончил.

Старик обвел глазами комнату, как будто бы мог видеть то, что доступно лишь его взгляду, и задумался. После некоторых колебаний подошел к столу в дальнем углу, рядом с большим стеллажом с банками, сел и начал читать – или разговаривать сам с собой на непонятном диалекте. Он говорил немного высокопарно, задавал вопросы и сам же на них отвечал, тараторил, кудахча, словно курица.

Первые несколько секунд Красная Маска молча наблюдал за стариком, приподняв голову, но надолго его не хватило – слишком сильно болели плечо и шея. Голова упала и ударилась о жесткий деревянный стол, он застыл без движения. Тело казалось тяжелым и старым, как планета Земля.

– Мне надо идти, – прохрипел он.

– Так торопишься поскорее оказаться в могиле? – рассмеялся старик.

Красная Маска молча озирался. На стене висело несколько плакатов с молитвами: для здоровья, гармонии и процветания. Он шепотом произнес их вслух, пытаясь определить источник жуткого запаха, которым провоняла вся комната: он перебивал все, даже резкий аромат имбиря. Через несколько минут он с ужасом осознал, что воняет от его тела.

Он начал гнить заживо.

И все из-за этого гуайло, Белого Дьявола!

– А-а-а! – выдохнул старик.

Он встал из-за стола, нетвердой походкой зашаркал к раковине и принялся собирать и смешивать какие-то неизвестные Красной Маске ингредиенты. Наконец обернулся, держа в руках огромный компресс, с которого капала желтая и фиолетовая жидкость – по цветам напоминало проходящий синяк. В центре тряпки зияла дыра. Старик наложил компресс на плечо Красной Маски так, что дыра совпала с пулевым отверстием.

Компресс оказался прохладным, по шее и руке Красной Маски забегали мурашки, его начала бить крупная дрожь. Старик твердой рукой прижал компресс, и раненый закричал. Из раны забил фонтан густой желтой жидкости, и его тело пронзила острая боль.

– Она все еще там, – покачал головой старик.

– Вырежь ее!

– Это будет очень, очень больно…

Красная Маска почти не слышал этих слов: его внимание было приковано к телевизору. Показывали фотографию копа – Белого Дьявола, который поджидал его за каждым углом. В новостях сказали: этот человек бросил вызов смерти, чтобы спасти жизнь детей. Он стал живой легендой, настоящим героем.

Взглянув на его лицо, Красная Маска задрожал всем телом так сильно, что аж стол затрясся.

Старик подошел к раковине и вымыл руки. Вернувшись к столу, поставил рядом с больным поднос с грубо сделанными стальными инструментами. Его узловатые пальцы заметно дрожали.

Красная Маска постарался отвлечься от боли в плече, от инструментов на подносе и сосредоточился на изображении детектива Джейкоба Страйкера. Того самого копа, который дважды чуть не убил его, чуть было не помешал ему выполнить миссию, погубил дорогого ему человека и разрушил планы всей жизни.

Они наверняка еще встретятся – в этом Красная Маска был уверен. Встреча неизбежна.

– Ты готов? – спросил старик.

Красная Маска кивнул. Через минуту комнату наполнили его истошные крики.

Пятница

Глава 56

Особняк Эдварда Ранделла стоил денег, каких большинству людей не удается заработать за всю жизнь. Дом стоял на утесе в Западном Ванкувере, окна выходили на дельту реки и полный небольших островков залив Бэчелор. Самый роскошный вид открывался из хозяйской спальни, находившейся высоко над водой, у самого края практически отвесного обрыва. Шестьдесят метров скал и суровые пенящиеся волны – это было опасное, но завораживающее место.

Человека с бамбуковой спиной здешние красоты не интересовали.

Он стоял в центре хозяйской спальни – большой комнаты со сводчатым потолком, тремя окнами в пол, двумя вентиляторами и полом с подогревом из паркета белого дуба и черного ореха.

Человек с бамбуковой спиной посмотрел в окно на густую темноту и закурил «Мальборо» без фильтра. В этой стране такие сигареты считались крепкими, а дома, в Макао, – слишком слабыми. Он ощутил на губах приятный вкус табака и вдохнул аромат, перебивавший все остальные запахи в комнате. Даже запах крови.

Эдвард Ранделл на испачканной кровью кровати издал несколько едва слышных, нечленораздельных звуков, но человек с бамбуковой спиной даже не посмотрел в его сторону, докуривая сигарету. Взгляд его темных глаз был, как всегда, спокойным и безразличным. Никаких эмоций.

В левой руке он держал промышленную терку для сыра длиной тридцать сантиметров. Сталь была влажной от крови, которая уже начала запекаться и чернеть. В отверстиях терки застряли красные ошметки мяса и кожи, в основном со спины и конечностей Эдварда Ранделла – тех частей тела, которые далеко от главных артерий. В работе такого рода крайне важна точность и аккуратность.

Если Эдвард умрет слишком быстро, то заказчики не обрадуются, ведь их визитная карточка – невероятный уровень жестокости.

Страх – прекрасный профилактический инструмент.

Допрос длился более четырех часов. Теперь Эдвард лежал на кровати лицом вниз, его худое тело, практически лишенное кожи и мышц, поражало взгляд блестящей краснотой. Эдвард конвульсивно вздрагивал – сначала от боли, а сейчас уже от шока. Послышалась еще одна серия резких, неровных вдохов, а потом все звуки прекратились и он затих.

Человек с бамбуковой спиной взглянул на него и рассеянно кивнул: дело сделано. Докурив, положил окурок в пластиковый пакет и убрал в карман пальто, а затем обогнул лужу начавшей сворачиваться крови и подошел к кровати. Проверил у Эдварда пульс – ничего.

Терка с гулким звоном ударилась о паркет, и человек с бамбуковой спиной пошел в ванную смывать кровь с рук. Он никогда не пользовался перчатками. Затем спустился в холл, подошел к двери, снял испачканные кровью черные кроссовки и надел чистые. В черном «мерседесе», предоставленном заказчиками, он отъехал от дома под покровом темноты и ни разу не оглянулся.

Цель номер один – человек, занимавшийся модификацией «хонды», – уничтожена. Заказчики будут довольны.

Со второй целью вопрос пока не решен.

Глава 57

Как и накануне, Страйкер снова проснулся ни свет ни заря. Солнце еще не встало. За окном была черная, темная и холодная ночь. Прекрасное начало Хеллоуина, подумал детектив, ощущая смутное беспокойство. С миром что-то не так… а может быть, только с его миром.

Бог его знает… Такие мысли посещали детектива нередко.

Он сбросил ногами одеяло, пропитавшееся потом. Снова снились кошмары. Слишком много образов, расплывающихся и перетекающих друг в друга. Кричащие дети, палящие по ним стрелки, огонь, драконы, дискуссионные клубы… умирающая в больнице Аманда. Ну и конечно, Кортни.

Дочь снилась Страйкеру часто.

Он встал, прошел по коридору, приоткрыл дверь в комнату Кортни и заглянул к ней. Девочка лежала поперек кровати в своей фланелевой пижаме и напоминала куклу, а не живого человека.

У детектива кольнуло сердце.

Минувшие пять лет дались ей нелегко, но последние два года превратились в сущий ад. К тому же они постоянно ссорились. В последнее время у него было впечатление, что между ними тысячи километров, вне зависимости от того, находилась ли Кортни в одной с ним комнате или в школе. Они ссорились, потом мирились, а потом снова ссорились. Иногда ему казалось, что их отношения еще более биполярны, чем само биполярное расстройство, которым страдала Аманда. Оставалось только молиться, чтобы это оказались лишь подростковые выкрутасы.

В комнате было холодно, поэтому Страйкер тихо зашел и укрыл Кортни одеялом. Она что-то пробормотала во сне, обняла подушку и повернулась на другой бок. Детектив вышел. Подумал, не лечь ли обратно в постель, но быстро понял, что заснуть все равно не удастся. Тело устало и нуждалось в отдыхе, но мозг работал с утроенной силой, словно автомобиль, несущийся со скоростью миллион миль в час. Не покидало ощущение, будто он что-то упускает.

Что-то важное…

Он еще раз вспомнил все места преступлений, на которых побывал вместе с Фелицией: школа Святого Патрика, гараж, где обнаружили угнанную «хонду», бункер с телом Реймонда Ленга, доки, рядом с которыми нашли тело Квента Вонга, перекресток Гор и Пендер, где задержали фургон с телами доктора Кье и двух вышибал, и, наконец, дом Кван, где произошла последняя перестрелка.

Слишком много всего…

Особенно детектива беспокоило произошедшее в доме Кван. Он так спешил побыстрее доставить Патрицию в больницу Святого Павла, что толком не успел осмотреть дом. Надо срочно ехать туда, иначе заснуть все равно не получится. Страйкер принял душ, взял из холодильника протеиновый батончик и вышел из дома.

Часы показывали пять утра без малого.

Дом Кван охраняла полиция.

Обычно патрульных оставляли на месте преступления на двадцать четыре часа, но поскольку за последние сутки произошло аномальное количество убийств, руководство дало добро, чтобы дежурный сержант вызвал подкрепление и охрана дома осуществлялась более долгий срок. С сержантом, рыжеволосой веснушчатой женщиной, Страйкер был незнаком, поэтому просто поздоровался, предъявил значок и зашел.

В первую очередь он обратил внимание на стену в холле: пули отбили в нескольких местах огромные куски гипрока, поэтому стена напоминала ломтик швейцарского сыра. Из вентиляции шел сильный поток горячего воздуха. Страйкер закрыл ее и прошел в гостиную.

Там он остановился перед телевизором: именно здесь лежала на полу Патриция Кван, когда он вчера зашел в дом. На ковре расплылось огромное красное пятно. Эта зона была отделена желтым полицейским заграждением. Стекло в окне справа треснуло от пуль, на диване рассыпаны осколки зеркала. На полу повсюду были разложены номерки: здесь уже побывал Лапша или кто-то из криминалистов.

Еще раз окинув взглядом гостиную, Страйкер направился в спальню.

Самая обычная комната. От перестрелки не пострадала. Постель аккуратно застелена, ящики комода и дверцы шкафа закрыты. Перед шкафом стояла сушилка с постиранным бельем, от которого пахло лимонным стиральным порошком. Под потолком шумела вентиляция.

Страйкер осмотрелся. Внимание привлекли несколько вещей: комод с бельем, стопка сложенной одежды на стуле и фотография Патриции вместе с ее дочерью Рику.

Фото словно служило живым напоминанием о том, как печально обстоят дела: была объявлена общенациональная тревога, на поиски девочки бросили огромное количество людей, однако найти ее так и не удалось. Все были на взводе, так как прекрасно понимали, что с каждым часом у нее остается все меньше шансов выжить.

Страйкер пригляделся к фотографии повнимательнее: мать и дочь были на каком-то загородном мероприятии. Обе вспотели и выглядели уставшими, но улыбались и пили красный пунш. Детективу стало как-то не по себе: людьми на такой фотографии вполне могли оказаться он и Кортни.

Запретив себе думать об этом, он подошел к комоду из темного клена. Основательная мебель, из массива. В первых трех ящиках не нашлось ничего интересного: носки, белье, ремни и футболки. А вот содержимое нижнего ящика заставило детектива задуматься. Сначала он решил, что там только бумаги, в основном счета за дом и от адвокатов и мелочь. Но среди медных пенни и серебряных даймов вдруг блеснул какой-то округлый латунный предмет.

Пуля!

Страйкер достал из кармана латексные перчатки, надел их и взял пулю в руки. Поднеся к свету, он стал внимательно ее разглядывать: сороковой калибр, тусклая, поцарапанная оболочка, головка частично сплющена, как будто ее заряжали несколько раз, – видимо, поэтому пуля так и не пошла в ход, оставшись в ящике. Страйкер внимательно изучил тип гильзы.

Тонкостенная пуля.

С полым наконечником.

Достав мобильный, он позвонил в информационный отдел и попросил пробить Кван по поводу лицензии на ношение огнестрельного оружия. Через несколько секунд ему ответили, что лицензия на ее имя не выдавалась. Тогда вставал вопрос: откуда эта пуля взялась у нее в комоде?

Эта мысль не давала Страйкеру покоя, он крутил пулю в руках, глядя на фотографию. Мать и дочь с улыбкой смотрели на него, и тут его внимание привлек один момент: они были в одинаковых футболках. Темно-серые футболки с маленьким красно-синим крестом сверху слева на груди. На кресте еще были какие-то цифры, кажется, 499. Значит, они участвовали в марафоне памяти Ларри Янга – ежегодном мероприятии, которое устраивала группа быстрого реагирования! Вчера Страйкер видел такую же футболку на Громиле!

Еще раз посмотрев на пулю, а потом на одинаковые футболки, Страйкер снова перезвонил в информационный отдел и попросил пробить Патрицию Кван по всем наличным базам. Получив ответ на запрос, он повесил трубку и набрал номер Фелиции. Она подошла не сразу.

– Вставай! – крикнул он в трубку.

– Что?! Да еще шести нет!

– Я в доме Кван!

– Нашел девочку? – тут же проснулась Фелиция.

– Нет.

– А что тогда?

– Патриция Кван – сотрудник полиции!

Глава 58

Кортни открыла глаза и уставилась в потолок. Сквозь занавески пробивался тусклый утренний свет. Фонарь на крыльце казался непривычно ярким, свет бил в глаза, только усиливая и без того тупо пульсирующую в затылке головную боль. Господи, такое ощущение, будто она накануне выпила пару литров кулера и теперь у нее похмелье. Во рту пересохло. Надо срочно попить!

Встав с постели, Кортни вышла на кухню и налила стакан воды из фильтра. Темно-серое небо за окном вполне соответствовало ее настроению. Как и накануне вечером, она не могла думать ни о чем, кроме Рейн.

Интересно, она все-таки сделала это?

Переспала с Квентом?

Снова вспомнив о планах подруги, Кортни нахмурилась. Ей очень хотелось, чтобы Рейн была счастлива, и она надеялась, что у нее будет идеальная первая ночь, но, с другой стороны, Кортни вдруг стало так одиноко, как будто, если подруга потеряет девственность, они тут же отдалятся друг от друга. Рейн не звонила со вчерашнего дня, и девушке показалось, что между ними уже выросла стена…

Кортни разволновалась.

Сев за стол на кухне, она попробовала убедить себя, что все в порядке. Вечно она надумает себе всякой гадости, а потом расстраивается! Кортни взглянула в окно. Во дворе росла японская слива. Листья облетели, оставив ветви абсолютно голыми. Мысли путались, в чувствах тоже было никак не разобраться. Допивая воду, Кортни думала о Рейн, Квенте, Бобби Райане, потом об отце. Наконец она подумала о маме, тут же собралась и заставила себя встать.

Кортни приняла душ, оделась и, взглянув на мобильный, обнаружила кучу пропущенных звонков от одноклассников. Никому перезванивать девушка не стала, а сразу же набрала номер Рейн, но та не подошла.

Тут Кортни вспомнила, что у Рейн появился новый айфон, который ей отдал Квент, и попробовала дозвониться по новому номеру – там включился автоответчик.

Кортни выругалась, оставила подруге сообщение, взяла немного денег из верхнего ящика комода в папиной комнате и вышла в коридор. «Старбакс» всего в двух кварталах отсюда, а ей до смерти хотелось американо и какую-нибудь булочку. Но едва она вышла за порог, как из припаркованной перед домом машины появился ужасно симпатичный полицейский и направился прямо к ней. Парень лет двадцати пяти, на вид просто класс: короткие каштановые волосы, синие глаза и мечтательная улыбка!

– Кортни, иди-ка домой! – обратился он к ней.

– Чего? – непонимающе заморгала она.

– Тот парень, что перестрелял детей в твоей школе… Он все еще на свободе.

– Знаю, – кивнула она. – Но я-то тут при чем?

– Личный приказ твоего отца.

– Да мне уже почти шестнадцать! – покраснев, крикнула девочка. – Я могу делать что хочу!

– Слушай, малыш, давай не будем все усложнять! – напрягся молодой полицейский.

Как он ее назвал? Малыш?

Кортни покраснела от ярости и стыда, отвернулась и взбежала вверх по ступенькам. Оглушительно хлопнув дверью, несколько секунд она стояла в темном коридоре, пыталась отдышаться и избавиться от чувства унижения. Потом подошла к задней двери, выглянула на улицу и обнаружила еще одну полицейскую машину. За рулем сидел коп и говорил по телефону. Закончив разговор, он убрал аппарат и взглянул на дом, как будто его предупредили, что она может попытаться выйти через заднюю дверь.

Да как он мог поставить ее в такое положение?! Кортни выбежала на кухню, схватила телефон и набрала номер отца. Через три гудка он подошел:

– Привет, солнце!

– Какого хрена тут происходит?

– А что такое? – удивился отец.

– Тут полиция, у обоих выходов, они меня из дома не выпускают!

– Это для твоей же безопасности.

– Не нужна мне такая безопасность! Я сегодня встречаюсь с Рейн и Бобби!

– Встретишься, когда мы поймаем этого парня!

– И когда же?

– Скоро!

– Но ведь сегодня вечером концерт Бритни!

– Ни на какой концерт сегодня ты не пойдешь, – откашлявшись, произнес Страйкер. – Пока этот засранец разгуливает по городу, никаких концертов!

– Ты меня и в прошлый раз не пустил!

– Oops, I did it again![4]

– Не смешно! И вообще…

– Кортни, послушай меня, это же просто концерт, – нетерпеливо перебил он ее. – Слушай, я тут на работе, и мне надо, чтобы ты была в безопасности. Посиди сегодня дома!

– Но сегодня же еще и Парад заблудших душ!

– Потом сочтемся, обещаю…

– Но папа…

– Сегодня ты никуда не идешь, и точка!

– Так нечестно! – крикнула Кортни и бросила трубку.

Потом снова взяла телефон набрал номер Рейн. Но та опять не ответила, поэтому Кортни дождалась, пока включится голосовая почта, и оставила подруге сообщение о том, что выкинул папаша. Потом убрала телефон и выглянула в окно. Коп не спускал с дома глаз, прям-таки ни на секунду! Как будто Кортни арестована! Как будто она преступница, мать его!

Она побежала в свою комнату, посмотрела на приготовленный к Параду заблудших душ костюм Красной Шапочки и расплакалась. Бобби Райан наверняка пойдет, а еще там будет эта долбаная Мелисса Джонс в своем сексапильном костюме женщины-кошки, из которого у нее сиськи вываливаются! Ни за что! Ни за что Кортни не оставит Бобби на растерзание этой шлюшке Мелиссе!

Она должна попасть на Парад заблудших душ, чего бы ей это ни стоило!

А значит, надо срочно придумать, как выбраться отсюда!

Надо просто хорошенько подумать…

Глава 59

Перед отъездом из дома Кван Страйкер убедился, что его собственный дом охраняют две патрульные машины. Обнаружив, что Патриция Кван работает в полиции, он насторожился и решил на всякий случай перестраховаться. Зная, что Кортни в безопасности, он сможет лучше сосредоточиться на расследовании.

А расследование тем временем совершало все более неожиданные повороты.

Страйкер поехал за Фелицией. Пока он ждал зеленый сигнал на углу с Гренвиль-стрит, у него зазвонил мобильный. На экране высветилось «Лапша».

– Что хочет сказать мне человек, у которого нет друзей?

– Везучий ты сукин сын, – рассмеялся Лапша, – вот что!

– Давай выкладывай, если новости хорошие!

– Уж сам решай. Удалось идентифицировать отпечатки пальчиков из фургона с водительской стороны!

– И что, установили личность? – в возбуждении подался вперед Страйкер.

– Скорее всего, Энтони Жерве.

– Скорее всего? – нахмурился Страйкер, услышав знакомое имя.

– Ну, отпечатки-то неполные… Но я уверен, что это он.

– Сейчас займусь.

Страйкер задумчиво попрощался и убрал телефон в чехол. Значит, Энтони Жерве, больше известный как Тони Китаец… Как его отпечатки могли попасть в фургон с трупами?

Без четверти семь Страйкер заехал за Фелицией. Она жила в небольшой двухуровневой квартире на углу с Коммершиал-драйв, рядом с парком Макспадден. Судя по глазам, ей наконец-то удалось хоть немного выспаться. Напарница села в машину, и Страйкер вручил ей заранее купленное в «Старбаксе» угощение: большой ванильный латте и лимонный пирог с клубничной глазурью. Фелиция взяла, но есть не стала, сразу же перейдя к делу:

– То есть это не шутка? Патриция Кван работает в полиции?

– Департамент полиции города Ванкувера, – кивнул Страйкер, выворачивая на Пятую Восточную авеню, – наша коллега.

– Но как же так? Почему мы не узнали об этом раньше? Бред какой-то!

– Последний год она работала под прикрытием, поэтому ни с кем не общалась. До этого была направлена в Суррей для работы над совместной операцией: по-моему, по мошенничеству в особо крупных размерах. Так что, за исключением нескольких выездов по вызову, она в последние пять лет тут особо не светилась.

– Но в базе-то она все равно должна быть!

– Так она есть в нашей базе. – Страйкер отпил кофе и свернул направо в переулок. – Просто никому даже в голову не пришло проверить. Мы как-то решили для начала спасти ей жизнь, а потом уж разбираться… Да и какая разница, мы в любом случае рано или поздно все выяснили бы.

– Лучше рано, чем поздно, – буркнула Фелиция, глядя в окно на погруженный в темноту город. – Господи, Страйкер, куда же делась ее дочка?

Ответа на этот вопрос у детектива, к сожалению, не было. Свернув по Коммершиал-драйв налево, они попали на Венабль-стрит и через виадук Джорджия въехали в центр города. Когда они проскочили мимо Беррарда, Фелиция наконец спросила, куда они едут.

– На Комокс-стрит.

– А нам разве не надо поскорее вернуться к Икабоду? Запись, наверное, уже перевели.

– Нет, еще не успели. Я только что говорил с ним, переводчик, которого им прислали, сказал, что перевести не сможет, это какой-то странный диалект. Придется другого искать.

– Просто бред!

– Не говори, детка.

– Ладно, – вздохнула Фелиция, разглядывая проносящиеся мимо небоскребы. – А что мы забыли на Комокс-стрит?

– Едем поболтать с Энтони Жерве. – Страйкер пропустил включивший поворотники автобус.

– С Тони Китайцем?

– С ним самым.

– Чего это вдруг?

– Фургон с трупами Кье и тех двух головорезов, который мы нашли на перекрестке Гор и Пендер. Получены результаты экспертизы. Угадай с трех раз, чьи пальчики обнаружились рядом с рулем? Первые две попытки не засчитываются! – пошутил он, но Фелиция нахмурилась и принялась за свой латте. – Ты чего?

– Да я тысячу раз имела дело с Тони Китайцем. Он, конечно, засранец, и у нас на него много чего есть… Но он не убийца.

– Не знаю, кто он, – перебил Страйкер, – но он каким-то образом очутился за рулем автомобиля в отсутствие законного владельца, так что пусть потрудится объяснить, откуда там его отпечатки.

– Отпечатки неполные, нам даже нечего ему предъявить в суде!

– Но Тони-то об этом не знает, – искоса взглянул на нее Страйкер.

– Может, и не знает, но он хитрый маленький засранец, вряд ли мы от него чего-нибудь добьемся.

– Тогда будем действовать по плану «Б».

– Плану «Б»?

– Ага. У меня кое-что есть на Тони Китайца, о чем никто больше не знает, – зловеще ухмыльнулся детектив. – И вполне возможно, что я захочу воспользоваться этой информацией.

Верхушки деревьев парка Стенли окрасились в розовый цвет, когда полицейские выехали на Комокс-стрит и остановились перед жилым комплексом «Хеджфорд». Это было двенадцатиэтажное здание из серых бетонных блоков с черными зеркальными окнами, отражавшими солнечные лучи.

Страйкер это место ненавидел: обиталище наркодилеров средней руки. К тому же его бесило, что такая мелкая сошка, как Тони, может снимать апартаменты, которые ему вовсе не по карману.

– Он живет вон там, – показал Фелиции Страйкер, – окна выходят на дорогу.

Тони устроился в апартаментах под номером 112, на первом этаже с северо-восточной стороны. Первый этаж он выбрал не случайно: проще улизнуть, если вдруг заявятся нежданные гости – копы или другие враги.

– Он попытается сбежать, – заявила Фелиция.

– На это я и рассчитываю.

– Что, собираешься сыграть в «тук-тук, кто там»?

– А сама-то как думаешь? – улыбнулся напарник.

– Старо как мир!

– Зато работает безотказно!

– Правда, что ли?

– Да я до пенсии собираюсь так делать!

Нахмурившись, Фелиция пошла к главному входу в здание, а Страйкер остался ждать в кустах под дверями. За оградой патио шла дорожка из красного кирпича, которая вела на парковку, а затем сворачивала к теннисным кортам и уходила в парк Стенли.

Холодный осенний ветер гонял по асфальту листья. На улице было холодно, но Страйкер все-таки расстегнул пальто, чтобы было удобнее двигаться. Взглянул на часы: еще только восемь утра, так что Тони Китаец наверняка дома. Такие, как он, обстряпывают свои делишки по ночам. У Страйкера зазвонил мобильный.

– Да? – быстро ответил он.

– Ты на месте? – спросила Фелиция.

– Ага, начинаем!

– Полиция! Откройте! – громко произнесла она.

Через пару секунд дверь, ведущая на патио, с тихим скрипом приоткрылась.

Страйкер выглянул из-за кустов и увидел Тони Китайца. На самом деле Тони вовсе не был китайцем, а прозвище заработал, потому что оказался единственным белым подростком в банде Гам-Ва, орудовавшей в Ванкувере в конце девяностых. Хилый коротышка, он никогда не отличался крепким телосложением, а со времен их последней встречи отощал еще сильнее.

Все ясно, подсел на свой же товар, подумал Страйкер. Распространенная ошибка.

У Тони Китайца были впалые щеки, вокруг глаз расплылись темные круги. На лице появились новые шрамы; самый крупный тянулся от левого глаза и исчезал под подбородком. Темно-каштановые волосы подстрижены короче, чем раньше, под горшок, сальные, как будто он давно не мылся. Одежда соответствующая: драные голубые джинсы и черная толстовка. Он быстро метнулся через патио, словно таракан, испугавшийся внезапно включенного света, пересек двор, перепрыгнул через изгородь – и тут Страйкер резко ткнул его в грудь локтем.

Тони Китаец отлетел к ограде, стукнулся об нее спиной, споткнулся и упал.

– Какого хрена… – Подняв голову, он посмотрел на детектива мутным взглядом.

– Тони, ты чего это от полиции бегаешь?

– Какого… детектив Страйкер?

– Тронут, тронут! Хорошая у тебя память, – с издевкой произнес Страйкер, хватая парня за руку, и поразился его худобе.

Надев на него наручники, он оглянулся: Фелиция уже спешила к ним. Рывком детектив поднял Тони на ноги и повторил вопрос:

– Ты чего от полиции бегаешь?

– А где ваш ордер?

– Здесь я вопросы задаю!

– Я ничего не делал! Я ж на условном! С офицером встречался вчера! Поэтому пошел ты, чувак, у тебя ничего на меня нет! Ничего!

– Слушай сюда, парень! – тихо произнес Страйкер, схватив его за грудки. – Слушай внимательно! У меня тут три трупа всплыло в машине на Ист-Пендер, и кое-кто из свидетелей утверждает, что за рулем был ты! Это, по-твоему, ничего?

– Я был дома!

– А я разве сказал, когда это произошло? – ехидно спросил Страйкер, наблюдая за тем, как Тони нервно облизывает губы.

– А еще у нас есть пара отпечатков, с руля сняли, – добавила Фелиция. – Хорошие такие пальчики! Думаешь, мы бы стали просто так на тебя время тратить?

– Я спал, ясно? Али К ночевал у меня, он подтвердит!

Страйкер с Фелицией переглянулись. Единственный человек, который мог подтвердить алиби Тони, – тот, кто сидел вместе с ним в фургоне.

– Эх, Эйнштейн… – усмехнулся Страйкер. – Так мы и Али уже вычислили, он там тоже отметился. Долго будешь нам сказки рассказывать?

У Тони отвисла челюсть, и он замолчал.

– Да в твоем алиби дырок больше, чем в швейцарском сыре, – пошутил Страйкер и встряхнул Тони посильнее. – Мне плевать, где вы взяли эту тачку, понял? – прошептал он. – Меня трупы интересуют!

– Да говорю ж тебе, меня в этом фургоне ваще не было!

– А я что-то говорил про фургон?

– Я… мне… мне нужен адвокат! – поняв, что проговорился, занервничал Тони.

– Эти трупы связаны с убийством школьников, – кивнув, продолжал Страйкер. – Уж не знаю, как ты влез в такое дерьмо, но в фургоне ты точно был! Так что можешь спасти свою задницу и выложить нам все как на духу. Или можем попробовать по-плохому!

– Мне нужен адвокат, хрен я без него что-то скажу!

– Чудесно, – повернулся к Фелиции Страйкер. – Тогда переходим к плану «Б».

Глава 60

Красная Маска очнулся на влажном столе, весь покрытый потом. В комнате было холодно, ужасно холодно… И снова этот запах…

Он услышал звук льющейся из крана воды, а потом увидел у раковины старика, его согнутую артрозом спину. Старик мыл стальные инструменты, но, видимо почувствовав, что пациент очнулся, обернулся и внимательно посмотрел на Красную Маску.

– Ты потерял сознание.

– Пуля удалена? – с трудом произнес тот, обнаружив, что не помнит.

Старик шаркающими шагами подошел к столу и положил Красной Маске в раскрытую ладонь сплющенный кусок свинца:

– Вот она. Приносящая горе. Тебе на память, ты заслужил.

– Мне надо идти. – Красная Маска посмотрел на источник боли, оказавшийся таким крошечным.

– Куда тебе идти? – замахал на него руками старик. – Тело слабое, очень слабое!

– Зато дух силен!

– Дух живет в теле!

Красная Маска с усилием сел и застонал. Боль не прошла и даже не ослабла, просто стала другой: менее острой, более рассредоточенной. Свесив ноги со стола, он осторожно встал. Ноги задрожали, но ему удалось устоять.

– Я в долгу перед вами.

– Надо принимать лекарство, – засуетился старик, протягивая ему пузырек с таблетками. – Раз в час. Чтобы победить инфекцию!

Красная Маска засунул пузырек в карман джинсов, но старик дотронулся до его плеча и попытался еще раз:

– Твоему телу нужен отдых.

– Отдохну, когда сдохну.

– Будешь так себя вести, сдохнешь очень быстро…

Красная Маска пошел к выходу, но сначала сделал то, чего не делал очень-очень давно… сколько себя помнил: сложил ладони перед грудью и низко поклонился старику в знак уважения и благодарности за то, что тот спас ему жизнь.

Или, по крайней мере, отсрочил смерть.

С трудом взобравшись по крутой бетонной лестнице, он совсем выбился из сил. На мгновение остановился под козырьком, а потом сделал шаг вперед, чувствуя, как на лицо упали капли дождя. Всего несколько капель, но этого оказалось достаточно…

Достаточно, чтобы оживить воспоминания давно минувших дней.

Красная Маска снова стал ребенком. Слабым, одиноким.

Без имени.

А если точнее, ребенком номер 157, теперь его называли так. Он стоял на цыпочках и с замирающим от ужаса сердцем смотрел через стальную решетку в окне на то, что происходило в блоке Д.

Туда увели старика, и оттуда ему не суждено выйти.

– На кого работаешь? – спросил инспектор в голубой униформе.

Старик задрожал. Он сидел на коленях, голый по пояс, тонкие штаны были изодраны в лохмотья. С обгоревшего на солнце лба капала кровь и пот, стекая по морщинистым щекам. В длинной клочковатой бороде проглядывала седина.

– Ни на кого, я ни на кого не работаю! – с душераздирающим отчаянием произнес старик.

– Чем занимался раньше? – продолжал допрос человек в голубой форме.

– Я же много раз говорил вам… – взмолился старик, всплеснув худыми, словно ветви старого дерева, руками.

– В бак его! – отчеканил надзиратель.

Старик закричал, замахал руками, но к нему тут же подошли охранники. Они всегда появлялись из ниоткуда в этой жуткой серой одежде. Старика подхватили, словно перышко, и потащили, а он был слишком истощен и слаб, чтобы дать отпор. Ему связали руки за спиной и проволокли через всю комнату к железному баку с водой. Вода отвратительно воняла, так что запах чувствовал даже ребенок-157 в своей камере. В этой воде утопили уже сотни людей – включая жену старика, ее забрали еще до полудня.

– Я ничего не сделал! – вопил старик. – Ничего! Я ни в чем не ви…

Охранники опустили его голову под воду, и крики затихли. Им на смену пришел громкий плеск. Отчаянные, бешеные звуки. Старик бился, словно рыба, сражающаяся за жизнь, дергал ногами и выгибался, а вода в баке плескалась и переливалась через край.

Ребенок-157 наблюдал за этим через окошко двери, не в силах отвести взгляд.

В комнате было жарко и душно, лето выдалось знойное, но мальчика трясло от холода. Точнее, от леденящего ужаса. Он долго наблюдал за тем, что происходило: охранники на несколько секунд вытаскивали старика из воды, задавали какие-то вопросы, а потом снова резко окунали, если он отвечал не то, что им хотелось слышать. Каждый раз из бака на пол и стены выливалась вода. Иногда капли долетали до ребенка-157 и попадали ему на лицо.

Пытка продолжалась долго. Очень долго.

В какой-то момент старик не выдержал, а может быть, охранники просто немного передержали его под водой. Неважно. В любом случае, когда они вытащили его из бака, голова безжизненно упала на грудь и он ударился лицом о железный край.

Все кончено.

Дядя умер.

Дознаватель записал что-то в блокнот, а потом обвел глазами зарешеченные окна камер. Холодный взгляд остановился на ребенке-157.

– Ведите следующего!

Красная Маска резко вздрогнул и очнулся. Холодные капли дождя стекали по лицу, и он не сразу понял, что это не брызги из пыточной камеры, а падающий с неба дождь. Самый обычный дождь.

– Дядя… – прошептал он.

Уже много лет он не произносил этого слова вслух.

Сбитый с толку неожиданно нахлынувшими воспоминаниями, он свернул в сторону Кингсвей и Руперт. Там он должен был встретиться с человеком, который контролировал всю его жизнь, подобно духам, распоряжавшимся его судьбой. С человеком, который был его наставником с детских лет. Единственным утешением. Последним шансом в этом мире, где прощения не существует.

Он шел на встречу с Шенг Фа.

Глава 61

В городской тюрьме Ванкувера выдался на удивление спокойный день. В камере предварительного задержания никого, в комнате для обыска – тоже. Оказалось, что комендант Коннорс на больничном, и Страйкер счел это хорошим знаком. Коннорс на этом посту служил недавно и чересчур скрупулезно соблюдал правила приемки арестантов и все процедуры, а по плану Страйкера о процедурах на некоторое время следовало забыть.

Так что для всех будет лучше, если Коннорс об этом не узнает.

Страйкер сказал водителю автозака оставить Тони Китайца в темном и душном кузове, а сам сдал свой «зауэр» на хранение и встал перед камерой наблюдения, ожидая, пока охранники впустят его. Дверь с жужжанием открылась, и детектив подошел к регистратуре. Дежурного, молодого черного парня в огромных очках и с усталым лицом, он видел впервые.

– У меня тут арестант в автозаке, – сообщил ему Страйкер, – пусть пока посидит.

– Конечно, детектив.

В тюрьму Страйкер приехал один. Фелиция отправилась в главное управление на Мейн-стрит, 312, чтобы продолжить работу над версией с дискуссионным клубом, и слава богу. Им отчаянно нужна вся имеющаяся информация, а здесь ему лучше было работать в одиночку. В особенности сейчас.

Иногда предпочтительнее действовать в духе старой, проверенной временем школы.

За тридцать лет существования городская тюрьма мало изменилась. Конечно, не так давно ввели новые правила и процедуры, новые анкеты поступления и схему проверки и безопасности, но сама суть тюрьмы осталась неизменной: плохое место. Место, где не прощают ошибок. Темные мрачные стены, тусклое освещение, запах испражнений и хлорки – фирменный аромат трущоб.

План Страйкер продумал до мелочей. Он выбрал второй блок, потому что это давало психологическое преимущество: туда надо было довольно долго спускаться по узкой лестнице, погружаясь в самые недра тюрьмы. Камера номер девять – потому что ее только недавно переоборудовали для временного содержания под стражей для тех случаев, когда задержанных оказывалось слишком много. Переоборудовали – громкое слово, одно название. На самом деле когда-то здесь была комната обыска, а значит, камера номер девять осталась одним из немногих мест в тюрьме, где так и не установили камеры видеонаблюдения.

Дверь в камеру была открыта, Страйкер зашел. Небольшая комната, десять на десять футов, две железные кровати, две лампы дневного света. Чересчур ярко, подумал Страйкер, потом залез на кровать и выкрутил одну, чтобы в камере стало потемнее.

– Ты у нас в долгу, – произнес за его спиной чей-то голос.

Страйкер обернулся и увидел констебля Криса Пембертона и детектива Пинкертона Морнингстара. Это были два самых крупных парня во всем отделе: ростом под метр девяносто и весом за сотню. В белой тонкой тюремной робе Пембертон напоминал фашиста с квадратной челюстью, а Морнингстар и так походил на жуткого негра, грозу любой тюрьмы. Просто идеальные актеры!

– Я тут поднассал в углу, чтобы более убедительно смотрелось. – Страйкер подмигнул Морнингстару, но тот почему-то даже не улыбнулся.

– Давай просто покончим побыстрей с этим делом, ладно? – хмуро заявил он, толкнув под ребра захихикавшего Пембертона.

Страйкер и сам не собирался долго тянуть резину: каждая минута была на счету.

Пембертон и Морнингстар зашли в камеру, Страйкер прикрыл за ними дверь, поднялся наверх и принялся за работу. Спустя десять минут он провел Тони Китайца через комнату для обыска, где тот переоделся в робу, ругаясь и понося детектива на чем свет стоит. Подобные фокусы Страйкер видел тысячу раз, поэтому и ухом не повел. Они спустились по северной лестнице. Ухмыльнувшись, Страйкер шепнул Тони на ухо:

– Смертник идет!

Наркодилер промолчал. Дойдя до второго блока, Тони остановился у камеры номер шесть, но не успел он зайти туда, как Страйкер схватил его за плечо.

– Погоди, неувязочка вышла! – весело сообщил он и повел его дальше по узкому серому коридору к камере номер девять, где их уже поджидали Пембертон и Морнингстар.

Прямоугольное окошко в двери было затянуто проволочной сеткой и закрывалось зеленой стальной дверцей. Страйкер приоткрыл ее, чтобы Тони видел двоих поджидавших его в камере громил, и громко спросил:

– Как там у вас дела, дамочки? Мы вам не помешаем?

– Да пошел ты! – со всей силы пнул дверь Морнингстар, а Пембертон мрачно одарил детектива тяжелым взглядом.

– Вы там уже познакомились? – ухмыльнулся Страйкер и с издевкой взглянул на Пембертона. – А правду говорят, что у черных…

– Иди ты на хер! – послал его Пембертон. – Страйкер, мать твою! Ты ж сказал, что за тобой должок! Что ты нам кого-нибудь подгонишь! И что? – заорал он и врезал по двери так, что стальная дверца на окошке захлопнулась.

Тони Китаец нервно попятился, но Страйкер взял его за плечо и заставил остановиться. Он снова открыл смотровое окошко и воззрился на громил в камере.

– Не запутайтесь в трусиках, дамы! Я вам тут свежатинки привел! Можете устроить любовь втроем, как положено в нашем «отеле Калифорния»!

– Не-не-не! – завизжал Тони, явно напрягшись. – Я туда не пойду!

– Вазелин-то захватил? – дружелюбно подмигнул ему Страйкер.

– Все расскажу адвокату!

– Давай-давай, рассказывай! Но его надо сначала вызвать, а потом еще пройдет часа три, пока он приедет! Вы с ребятами вполне успеете познакомиться поближе!

– Кончай, Страйкер! – нахмурился Тони. – Хватит!

– Думай, что говоришь! Видишь того большого черного парня? – Детектив показал на Морнингстара. – Я не просто так тебя к нему привел. И белый громила тут тоже не случайно! Видишь ли, в детстве их обоих изнасиловали. Анальное изнасилование – ужас просто. Они по большей части это все вытеснили, но думаю, что прекрасно припомнят все подробности, когда я им шепну на ушко твой маленький секрет!

– Да нет у меня никаких секретов! – побледнел Тони.

– Тони, ты же педофил.

– Да пошел ты!

– Любишь маленьких мальчиков.

– Что за хрень?!

– Да это любой коп скажет! Нам просто улик не хватает, чтобы тебя прижать! А этим парням улики не требуются – они и так готовы прижать твою тощую задницу, мало не покажется! Если мы с тобой, конечно, не договоримся. Ну что, будем разговаривать или попытаешь счастья с Розочкой и Беляночкой?

– Страйкер, иди ты на хрен! – Тони тяжело задышал, на лбу выступил пот, как будто во втором блоке внезапно стало душно.

Детектив распахнул дверь, толкнул Тони внутрь, тот громко запротестовал, но Страйкер крикнул:

– Тони, я ж тебе говорил! У меня тут дети умирают, а по улицам какой-то шизанутый с пистолетом разгуливает! Мне сейчас не до правил! А такой кусок дерьма, как ты, меня вообще не волнует! – заорал он, придерживая дверь, и улыбнулся Морнингстару и Пембертону. – Я же обещал не забыть вас, парни, я и правда у вас в долгу! Вот, знакомьтесь: ваш новый сокамерник, Тони Китаец. Он педофил, любит маленьких мальчиков. Развлекайтесь, девочки!

С этими словами Страйкер громко хлопнул дверью. Тони Китаец тут же издал истошный вопль и принялся колотить в дверь:

– Я расскажу, расскажу! Все расскажу! Забери меня отсюда!

Страйкер открыл дверь и увидел, что Тони лежит на полу лицом вниз, дрожа и рыдая. Парни уже успели стащить с него штаны, обнажив белую тощую задницу, и теперь стояли рядом с обрывками его штанов в руках.

– Все расскажешь? – Страйкер взглянул на Тони возле своих ног.

– Все, Страйкер! Все расскажу, мамой клянусь!

– Отлично. Если надумал обмануть, вернемся сюда, и на этот раз я девочек останавливать не стану, понял?

Глава 62

Десять минут спустя Страйкер сидел напротив Тони Китайца в комнате для допроса позади регистратуры. Здесь было куда прохладнее и намного приятнее, да и освещение поярче. Комната не прослушивалась.

– Водички? – предложил Страйкер, придвигая ему бутылку минеральной воды без газа.

Тони Китаец дрожащими руками взял бутылку, но, как ни старался, не смог отвернуть крышку, поэтому Страйкер помог ему. Передавая Тони открытую бутылку, детектив изо всех сил старался сделать вид, что не замечает наполнившего комнату неприятного запаха.

Тони Китаец обмочился.

– Итак, – поставив свою воду на стол, жестко посмотрел на Тони Страйкер, – начнем с фургона. Я тебя слушаю.

На некоторое время глубоко посаженные глаза Тони затуманились, и он принялся жадно пить воду, словно пытаясь оттянуть неизбежное. Через несколько секунд он поперхнулся, вода пролилась на стол.

– Мы ее просто угнали, – заявил Тони. – Вот и все.

– Угнали?

– Ну да. Мы с Али К как раз что-нибудь такое искали, ну а потом свернули в переулок к северу от Пендер.

– К югу.

– Ну да, наверно, – пожал плечами тот. – Зашли на ту большую подземную парковку и услышали шум двигателя. Завернули за угол, смотрим: стоит белый фургон, двигатель работает, водителя нет, задняя дверь открыта, как будто они что-то грузили.

– И что дальше?

– Ну подбежали к фургону, смотрим – никого, захлопнули, значит, задние двери, сели за руль и свалили. То есть уехали с парковки… – поправился он и глубоко вздохнул. – Там было темно. Мы эти трупаки заметили, когда уже на Джорджию выехали. Ну а потом нам на хвост сели копы, мы типа запаниковали, бросили фургон и рванули оттуда прям через промзону.

Страйкер молча раздумывал над его рассказом. В принципе, не придерешься: Тони Китаец – угонщик со стажем, фургоны любит… Но, с другой стороны, наткнуться на брошенную открытую машину? Вряд ли… Страйкер наградил Тони фирменным ледяным взглядом:

– Еще раз соврешь – отведу обратно.

– Да я ж говорю…

– Тони, ты не просто так этот фургон свистнул, не вешай мне лапшу на уши! Тебя кто-то нанял. Кто?

– Да я ж говорю…

– Все, хватит! – встал Страйкер. – Пошли обратно!

– Меня убьют, если я проболтаюсь!

Никак не отреагировав, Страйкер обернулся в дверях и посмотрел на Тони Китайца. Тот выглядел до смерти напуганным. Его трясло так, что ножки стула стучали о пол.

– Обещаю, этот разговор останется между нами. – Страйкер наклонился к Тони, пристально посмотрел ему в глаза.

Тони отвел взгляд и беззвучно зашевелил дрожащими губами.

– Обещаю, – повторил Страйкер.

Тони Китаец вытер глаза рукавом тюремной робы, издал какой-то странный звук, похожий то ли на смех, то ли на рыдание, и тихо произнес:

– Ким Фам…

Знакомое имя, подумал Страйкер… Ах да, Ким Фам, хозяин ресторана, на который зарегистрирован фургон! Внимательно наблюдая за выражением лица Тони, детектив задал следующий вопрос:

– Ким Фам? Это еще кто?

– Их босс.

– Чей босс?

– Драконов-теней.

Страйкер замер. Внезапно он вспомнил, что говорила в бреду Патриция Кван. «В доме было столько драконов…» Интересно…

– Этот Ким Фам… Он связался с тобой напрямую?

– Нет-нет. Обычно звонит сам. А тут – нет.

– Кто?

– Какая-то женщина, голос незнакомый. Оставила сообщение мне на голосовой почте, что им снова нужны мои услуги. Сказала, что это срочно. Но я ее никогда не видел, как зовут – не знаю. Я просто сделал, как мне приказали, как всегда!

– Что они тебе приказали?

– Избавиться от фургона. Утопить в реке.

– Сказали почему?

– Нет, клянусь! Я понятия не имел, что там трупаки! Решил, что они со страховкой мухлюют!

Страйкер попытался мысленно восстановить ход событий. Если бы Тони Китаец выполнил свою работу, трупы оказались бы на дне реки Фрейзер. Там же, где обнаружилось тело Квента Вонга.

– Что еще расскажешь?

– Больше ничего не знаю!

– Пойдем в девятую камеру?

– Я больше ничего не знаю, чувак! Мамой клянусь! Они же мне ничего не рассказывают! Просто кто-нибудь из их курьеров завозит мне наличку, и до следующего раза я с ними дел не имею!

Страйкер внимательно посмотрел на парня, на неподдельный страх в его взгляде, и поверил ему на слово. Сопроводив Тони Китайца в пустую камеру во втором блоке, он вышел из тюрьмы и забрал свое оружие.

Настало время нанести визит в ресторан «Улыбка фортуны».

Глава 63

В обеденное время ресторан «Золотой дракон» был забит до отказа, поэтому Красная Маска прошел мимо больших тонированных окон и главного входа и свернул в переулок. Сюда выходил черный ход, около которого стояли мусорные баки. Уборщики как раз выкидывали мусор, и парень по имени Гок узнал его.

– Мальчик, тебе знакомо мое лицо? – тихо окликнул его Красная Маска.

– Да, сэр!

– Хорошо. Мне надо поговорить с Шенг Фа. Спроси, не согласится ли он разделить со мной чаепитие.

Мальчик кивнул и бросился в ресторан. Через пять минут он вернулся и сделал Красной Маске знак следовать за ним. Они прошли через кухню, по длинному коридору, поднялись по лестнице и остановились перед большой деревянной дверью.

– Он ожидает вас, – произнес мальчик и убежал со всех ног.

Красная Маска смотрел ему вслед, пока тот не спустился до конца лестницы и не скрылся из вида, а потом открыл дверь и вошел в кабинет.

Там было тепло, даже жарко. Шенг Фа сидел за столом из белесого дерева, которого Красная Маска не видел уже лет двадцать. Он поклонился в знак уважения – настолько низко, насколько позволяла рана, – и застыл в такой позе.

– Встань, – мягко, но настойчиво предложил Шенг Фа.

Лицо Шенг Фа изменилось с их последней встречи: едва уловимо, но достаточно, чтобы стало ясно, что все люди подвластны времени, даже Шенг Фа. Темные глаза сверкали на фоне серебристых коротких волос, бородка и усы аккуратно подстрижены. Шенг Фа следил за своей внешностью и всегда выглядел надлежащим профессиональным образом.

– Подойди, – пригласил он по-английски, так как их диалекты слишком различались.

Жестом он предложил Красной Маске присесть на стул напротив, и тот подчинился. Затем Шенг Фа взял чайник и медленно разлил по крохотным чашкам черный чай, словно выполняя сложный церемониальный ритуал.

Горячий чай задымился в фарфоровых чашках. Красная Маска дождался, пока Шенг Фа возьмет свою чашку, и лишь затем последовал его примеру. Чай обжигал рот, но оказался чудесным на вкус, хоть и слегка с горчинкой. Красная Маска ничего не пил и не ел уже больше суток.

– Спасибо вам, дай-ло. За чай и за то, что согласились уделить мне время.

– Ты уже взрослый, – поставив чашку, произнес Шенг Фа, – а не тот мальчик, каким я тебя помню. Как поживает твой отец?

– Хорошо, дай-ло. Но время не щадит и его, – опустил глаза Красная Маска.

– Время? Или прошлое?

– Думаю, и то и другое, – взглянул на Шенг Фа Красная Маска. – Мы с вами не говорили много лет, дай-ло, но я никогда не забуду все, что вы для меня сделали!

– Ты был всего лишь маленьким мальчиком, – Шенг Фа печально посмотрел на него, – обычным ребенком. Сам ты бы не справился.

На мгновение Шенг Фа отвернулся и взглянул на ярко-красный треугольный флаг в углу комнаты, резко выделявшийся на черной стене, а потом снова заговорил сдержанным, но твердым голосом:

– Теперь я редко думаю о прошлом. Достаточно боли. Нельзя позволять ей возвращаться. Я знаю, что люди говорят, – помрачнев, добавил он, – и сожалею о твоей утрате. Но твои действия привлекли много внимания.

– Я лишь делал то, что должен.

– Разве? Зачем же ты убил Ким Фама? Много проблем, много работы! Мы приняли меры и избавились от тела. Но остальных троих нашли, и проблемы на этом не закончатся.

– Фам пытался лишить меня жизни, – глядя в глаза Шенг Фа, объяснил Красная Маска. – Хотел повесить всю вину на меня. Ведь это он все спланировал, дай-ло, он, а не я.

– Кто же в ответе за произошедшее?

– Я, и только я, – опустил глаза Красная Маска.

– Твоя честность радует меня, – медленно и едва слышно произнес Шенг Фа, допивая чай.

– Фам и доктор напали, я только защищался.

Шенг Фа наклонился вперед и сцепил пальцы. Подождал, словно тщательно обдумывая каждое слово, а затем заговорил:

– Ты вызвал не наше неудовольствие, а вышестоящих. За морем.

– Шан Чу, – прошептал пересохшими губами Красная Маска.

– Да, – кивнул Шенг Фа. – Я поговорю с ним от твоего имени. Постараюсь навести его на верные мысли. Большего обещать не могу.

– Спасибо вам, дай-ло.

Шенг Фа встал. Старый китаец оказался гораздо выше, чем запомнил Красная Маска: почти метр восемьдесят, и оставался таким же подтянутым. Обойдя стол, он подошел к Красной Маске, и тот уже хотел согнуться в поклоне, но Шенг Фа мягко остановил его, прижал к груди и крепко обнял:

– Я рад новой встрече с тобой, малыш. А теперь скажи мне: кто видел твое лицо?

– Только двое. – Красная Маска отстранился.

– И все?

– Да, дай-ло.

– И еще у тебя осталась одна мишень до завершения миссии?

– Да.

– Так мы и думали, – кивнул Шенг Фа. – Вот о них-то и будет беспокоиться Шан Чу, – добавил он, протягивая Красной Маске тонкую папку.

В папке оказалось пять листов. На четырех были от руки написаны все данные детектива Джейкоба Страйкера, на последнем – отксерокопированная фотография.

– Все верно? – спросил Шенг Фа.

– Да, это он.

– Чем лучше ты знаешь врага, тем больше шансов на успех.

– На успех?

– Сложные времена, малыш. Следуй своему пути, и, возможно, ты все-таки встретишься с Шан Чу.

Красная Маска улыбнулся, поняв намек: надежда есть!

Он еще может начать жизнь заново, в Макао!

Все, что для этого нужно, – еще три убийства.

Глава 64

Человек с бамбуковой спиной стоял за закрытой дверью и ждал, пока его пригласят в кабинет. Внутри было тепло. За большим тиковым столом, положив руки на стопку бумаг, сидел Шенг Фа.

Человек с бамбуковой спиной подошел к столу и застыл в ожидании. В спину дул кондиционер, за стеной в зале шумели завсегдатаи, в комнате пахло чаем и пряными ароматическими палочками.

Он ждал.

Прошло почти пять минут, а считая с момента ухода Красной Маски, и все десять. Лишь тогда Шенг Фа заговорил на родном диалекте – кантонском, прекрасно понятном человеку с бамбуковой спиной.

– Стань его тенью, – произнес Шенг Фа.

– Да.

– Помогай ему.

– Помогать?

– Да, помогай ему. Но действуй незаметно.

– До каких пор?

– Пока не поступят иные указания.

Человек с бамбуковой спиной кивнул в знак того, что понял инструкции, какими бы странными и неожиданными они ни были. Выйдя из кабинета Шенг Фа, он прикрыл за собой дверь, быстро пересек прокуренный темный зал ресторана «Золотой дракон» и вышел на пасмурную серую улицу.

Помогать… что ж, этим он и займется.

Пока не поступят иные указания.

Глава 65

Встретившись около главного управления, Страйкер и Фелиция сели в машину, проехали по Гор-стрит и припарковались в квартале от ресторана «Улыбка фортуны». Ресторан находился на углу Гор и Пендер – там, где нашли фургон с тремя трупами.

Криминалисты уже сделали свою работу и уехали с места происшествия, желтое ограждение сняли, фургон эвакуировали в полицейский гараж вместе с телами. Их в скором времени отвезут в морг для вскрытия.

Теперь это место снова стало обычным перекрестком.

Фелиция пробила Ким Фама по компьютеру. К удивлению Страйкера, поиск ничего не дал: никаких записей, ни уголовных, ни каких-либо других.

– Попробуй поиграть с датой рождения, – попросил он Фелицию.

– Водительские права, и все, – разочарованно протянула напарница. – Может быть, это все-таки псевдоним?

В этом Страйкер сомневался, ведь у Ким Фама были права, его имя значилось на всех бумагах страховой компании, а Тони Китаец дрожал от ужаса перед этим человеком, так как он был главой клана Драконов-теней, о котором Страйкер слыхом не слыхивал.

– Знаешь что-нибудь о Драконах-тенях? – повернулся он к Фелиции.

– Очередная китайская версия «Братьев Ионы»?

– Не совсем, – улыбнулся Страйкер и по дороге в «Улыбку фортуны» рассказал напарнице о сделке с Тони Китайцем.

В ресторане оглядеться толком не удалось: сразу подошла похожая на дракона китаянка в черном шелковом платье, расшитом красными иероглифами, и своим худеньким телом загородила Страйкеру дорогу. Действовала она настолько решительно, что детектив сразу понял: женщина тут главная.

– Где Ким Фам? – предъявив ей значок, сразу перешел к делу Страйкер.

– Ким Фам – нет. Уезжать. Долго-долго.

– Куда?

– Уезжать в Гонконг. Отец сильно болеть. Очень сильно. Может умирать.

– Когда вернется?

– Не знать. На работе не бывать долго-долго. В отпуске. Сильно в отпуске.

– А вы кто такая? – Страйкер уже устал от ее отговорок. – Чем конкретно занимаетесь?

– Официантка. Старшая официантка.

– Да нет, кто вы такая?

– Я официантка! Сажать гостей. Приносить еду…

– Предъявите документы! – прервал ее Страйкер.

Недовольно взглянув на детектива, китаянка зашла за стойку, достала из сумочки бумажник и протянула Страйкеру все, включая миграционные бумаги.

– Значит, Энни Тинг, – пролистав бумаги, произнес Страйкер.

– Я работать, – отвернулась она.

– Нет, вы нам еще нужны, останьтесь. Документы можете убрать.

Официантка поморщилась, но подчинилась. Пока она ходила убирать бумаги, Страйкер повернулся к Фелиции и подмигнул:

– Спорим, Энни Тинг можно заказать в качестве фирменного блюда от шеф-повара?

Фелиция усмехнулась и толкнула его в бок – официантка вернулась. Страйкер попросил ее провести им небольшую экскурсию по ресторану, и та неохотно сделала полицейским знак следовать за ней.

Экскурсия оказалась недолгой: три больших зала в красно-золотых тонах, круглые столики с белыми скатертями и черные стулья с высокой спинкой. Четвертый зал, банкетный, был закрыт на частную вечеринку, но на вид ничем не отличался от остальных трех.

– Кухня. – В сторону следующей двери Энни Тинг небрежно махнула рукой и пошла дальше.

Однако Страйкер остановил ее, задержался у входа, закрытого красной занавеской, и вдохнул аромат лимона, курицы, чеснока и зеленого лука. Пахло вкусно, у Страйкера тут же заурчало в животе, и он вспомнил, что они еще не обедали.

– А тут офис, – продолжала Энни Тинг, – сюда, сюда!

Но Страйкер не обращал на нее внимания, глядя на покрашенную черной краской дверь между кухней и кладовой. В самом низу двери виднелись глубокие царапины.

– А там что?

– Кладовая. Офис – сюда, сюда!

– А я думал, вот кладовая! – возразил Страйкер, показывая на дверь с другой стороны от кухни.

– Две кладовые. Надо много еды. Очень хороший ресторан. Офис сюда-сюда!

Страйкер взглянул на Фелицию, та кивнула, и он повернул ручку двери. Но та не поддалась – заперто! Прислушавшись, он различил доносившийся из-за двери приглушенный шум. Энни Тинг напряженно следила за его действиями, и он сразу понял, что копает в нужную сторону.

– А вы всегда кладовую на ключ запираете?

– Дверь сломана. Не пользуемся.

– Ну, либо вы почините эту дверь и впустите нас, либо мы сами зайдем. Своим методом.

– Сломана дверь, – повторила она.

Страйкер сделал шаг вперед и резко ударил ногой по двери около ручки. Дверь поддалась, коробка раскололась, раздался треск дерева. С той стороны оказался небольшой коридор, в который выходили еще несколько комнат.

– Стоп, стоп! – заверещала официантка. – Не ходить!

– Большая у вас кладовая!

– Ордер! Где ордер?

Фелиция резко приказала женщине замолчать и вместе со Страйкером пошла по коридору. Уже метров через пять в воздухе запахло сигаретным дымом, виски и еще каким-то крепким алкоголем. В конце коридора висела занавеска, из-за которой доносились возгласы и стук кубиков по твердому дереву. Детектив сразу догадался, что это пай-гоу, китайский вариант покера.

Они наткнулись на подпольный игорный дом – обычное дело в Чайна-тауне.

Отодвинув красную занавеску, детективы вошли в большую комнату с множеством игорных столов. Игроки были разного возраста, но все, как один, азиатского происхождения и выглядели так, как будто только что приехали в страну. Они громко и возбужденно переговаривались на кантонском диалекте. Официанты шныряли между столиками, а пара мужчин постарше, в смокингах, разносили виски и коньяк. В дальнем углу стояли двое громил в золотистых костюмах. Они подозрительно посмотрели на Страйкера, но не двинулись с места.

– Знакомые костюмчики, а? – спросил Страйкер у Фелиции.

– Как у тех парней в фургоне!

– Вот-вот, – кивнул он. – Пригляди за ними и нашей драконихой, пока я тут осмотрюсь.

– Нужен ордер! – вмешалась Энни Тинг, возмущенно скривившись от его слов.

Не удостоив ее взглядом, Страйкер прошел между столами. Кто-то отвлекся от игры и с подозрением проводил его взглядом, как будто не веря, что в подпольном китайском казино мог оказаться белый человек. Другие, безразлично взглянув на детектива, продолжали как ни в чем не бывало делать ставки.

В дальнем углу справа Страйкер заметил лестницу в полу. Подойдя к ней, он увидел внизу закрытую дверь и сделал знак Фелиции: хочу проверить, что там.

Деревянная лестница жалобно скрипела под его ботинками. Внизу оказалось темно – единственная лампочка и та перегорела. На двери висела табличка с надписью по-английски: «Не входить!»

Просто и ясно – но не для полиции.

Открыв дверь, Страйкер вошел и тут же зажмурился от яркого света флуоресцентных ламп. Продолговатая комната когда-то, видимо, служила офисом или конференц-залом. Сложно сказать, потому что здесь сделали ремонт, и, судя по всему, совсем недавно. Стоял скатанный в рулон ковер, стены были покрыты свежей штукатуркой. Слегка потерев пальцем стену, Страйкер нашел несколько неровных участков, которые второпях забыли зашпаклевать.

Ремонт явно делали на скорую руку и очень спешили. Но почему?

Детектив прошелся по комнате, разглядывая пол и стены, но ничего интересного не обнаружил. Он уже повернул к выходу, как вдруг кое-что привлекло его внимание. Страйкер поднял голову и посмотрел на потолочные плиты: идеальные квадраты, двенадцать на двенадцать дюймов, белые в черную крапинку. В одной из плит, рядом с дверью, чернело маленькое отверстие. На первый взгляд оно казалось частью дизайна, но было больше остальных и уходило в плиту под углом.

Страйкер придвинул в двери бочку с краской, забрался на нее, чтобы рассмотреть поближе, и сразу понял, с чем имеет дело: отверстие от пули! Учитывая трупы в фургоне и рассказ Тони Китайца, он понял, что стоит в той самой комнате.

В комнате, где произошло убийство.

Глава 66

Через час с небольшим, в начале второго, Страйкер и Фелиция заехали в техотдел, забрали жесткий диск с копией аудиозаписи, которую обработал Икабод, и направились в переводческое бюро «Уорлдуайд транслейшн сервисез». Надо было срочно перевести запись, потому что в ресторане «Улыбка фортуны» дела шли со скрипом.

Энни Тинг играла в молчанку, впрочем, как и остальной персонал. Страйкер ничего другого и не ожидал, поэтому поместил их в камеры предварительного заключения и предоставил криминалистам делать свое дело на месте убийства.

Лучшей стратегии не придумать: через несколько часов в тюрьме люди обычно становятся куда более разговорчивыми. А если этот вариант вдруг не сработает, то всегда можно предъявить неоспоримые улики, когда криминалисты до них докопаются. Однако в любом случае результата придется ждать довольно долго, а время работало против детективов.

Доехав до угла Грант и Коммершиал, они припарковались около «Уорлдуайд транслейшн сервисез». Страйкер давно знал эту контору и не раз бывал здесь за последние несколько лет, когда неквалифицированные переводчики, работавшие на полицию, оказывались неспособны сделать свою работу. А это, черт их побери, случалось куда чаще, чем хотелось бы.

Сидя в холле, Страйкер прокручивал в голове последние трагические события.

– Звонила в больницу? – спросил он у Фелиции.

– Да, – кивнула она. – Состояние Патриции Кван без изменений. Доктор Осси перезвонит нам, как только что-то прояснится.

Фелиция вытащила из кармана куртки батончик «Карамилк».

– Господи, да ты вообще ешь что-нибудь другое?

– Ага. «Сникерсы», – улыбнулась она, отломила кусочек и протянула ему. – Угощайся! Если так и дальше пойдет, то другой еды сегодня не предвидится. К тому же я согрела его для тебя теплом своего сердца, – подмигнула она Страйкеру.

Страйкер улыбнулся в ответ и засунул шоколадку в рот. Он не был таким фанатом шоколада, как Фелиция, но, если не считать скромного завтрака, больше сегодня ничего не ел. Шоколад растаял во рту. Детектив почесал подбородок: не брился уже два дня, щетина начала отрастать. Раздраженно вздохнув, он задал следующий вопрос:

– А что там по объявленной в розыск девочке?

– Ничего. Местонахождение неизвестно. Обзвонили всех родственников, поставили на уши все участки…

– А номер ее мобильного у нас есть?

– У нее абонемент, и срок действия истек. Телефон нашли в спальне, – расстроенно сообщила Фелиция, и Страйкер застонал. – Да расслабься ты, Джейкоб! Вечно ты так – волнуешься из-за вещей, которые совершенно не в твоей власти. Мы же приехали запись перевести, вот и думай пока об этом, – успокоила она его и протянула еще кусочек шоколадки, но детектив отказался. – Говорят, шоколад заменяет секс, ты в курсе?

– Если бы был в курсе, весил бы уже килограммов сто пятьдесят, не меньше! – отшутился Страйкер.

Дверь кабинета открылась, и в холл вышла Магуи Ягата: женщина далеко за пятьдесят, вокруг глаз и рта морщины. Выглядела она сурово, да и вела себя соответствующе: не успел Страйкер поздороваться, как она выхватила диск у него из рук и фыркнула:

– «Блю-рей», что ли? Везунчик! Мы только что купили новый проигрыватель, какая-то зараза старый сломала!

– И я тоже рад тебя видеть, Магуи! Как поживаешь? Как самочувствие?

– Как у использованного презерватива! За мной, оба!

Не оглядываясь, Магуи вышла из холла. Фелиция возмущенно посмотрела на Страйкера, словно спрашивая: «Что она себе позволяет?» Но тот лишь пожал плечами: мол, Магуи такая, какая есть.

Втроем они зашли в соседний кабинет – безликий офис: стол, стулья, видеомагнитофон и телевизор. Страйкер и Фелиция сели за стол, а Магуи взглянула на часы и нахмурилась, как будто у нее накопилась целая куча совершенно неотложных дел, куда важнее, чем это. Однако все-таки включила телевизор, вставила диск в магнитофон и нажала «просмотр».

Перед глазами Страйкера снова замелькали кадры стрельбы в школе.

Собственная реакция поразила его: она была точно такая же, как и ранее при просмотре этой записи. Странно, он видел ее уже столько раз, что должен был привыкнуть, ну или, по крайней мере, не реагировать столь остро.

Но нет… и на этот раз видео совершенно лишило его душевного равновесия.

Когда кадры наконец завершились, он расцепил крепко переплетенные пальцы и посмотрел на Магуи. На ее лице не осталось и доли былого сарказма, но и выражения шока, жалости или ужаса не появилось. Скорее, она выглядела неподдельно заинтересованной, и от этого детективу стало просто физически неприятно. Не сказав ни слова, она встала и начала крутить ручки на видеомагнитофоне.

– У меня от нее мурашки по коже, – прошептала ему на ухо Фелиция.

– У меня тоже, – кивнул Страйкер, – но она нам нужна! Магуи говорит на одиннадцати языках, ты только представь себе! – взглянул он на переводчицу и перешел к делу. – Ты понимаешь, о чем они говорят, или нет?

– Не говори ерунды! – отрезала та. – Конечно понимаю!

Магуи поставила запись с самого начала. На том моменте, когда стрелков показали крупным планом, перед тем как они вытащили из-под стола мальчика Джокера и расстреляли его, начался разговор, и Магуи стала переводить:

– «Первая и вторая цели уничтожены. Местонахождение четвертой неизвестно».

– Цель? – удивленно переспросил Страйкер.

– Это наиболее адекватный перевод.

Страйкер ушел в себя, размышляя над ее словами. Цель… что-то в этом слове смущало его, и не по смыслу, а скорее по контексту. Они называли своих жертв не по именам, не «он» или «она», а «цель». Так поступают только для того, чтобы обесчеловечить жертв и лишить стрелков всякого сочувствия. Более того, так не говорят школьники-социопаты или спятившие маньяки. Так говорят киллеры. Наемники. Настоящие профессионалы.

Так выражаются в армии, черт побери!

Страйкер взглянул на Фелицию. Перестав жевать свою шоколадку и прикусив губу, та встревоженно посмотрела на него:

– Плохо дело…

– Хуже не бывает…

– Гораздо хуже, – громко перебила их Магуи, – не то, что они говорят, а то, как они говорят. Это кхмерский язык, – пояснила она, поймав недоуменный взгляд детектива.

– Какой? – переспросила Фелиция.

– Изначально это диалект камбоджийского, но речь более рубленая и формальная, чем современный язык Камбоджи. Значит, детство этих двоих пришлось на семидесятые – очень дурное время в истории этой страны. Массовые убийства. Настоящий геноцид, – добавила она, сев в одно из офисных кресел, и повернулась к детективам. – Слышали о полях смерти?

– При Пол Поте, – кивнул Страйкер.

– Вот-вот, – подтвердила Магуи, махнув рукой на двух стрелков в масках на экране. – Видимо, вы имеете дело с теми, кто работал в этих лагерях или кто выжил после них. Что еще хуже.

– Секундочку, – не вытерпела Фелиция, до этого внимательно слушавшая ее монолог, – вы уж простите мое невежество, но кто такой этот Пол Пот?

– Один из самых жестоких диктаторов в мировой истории, Фелиция! – возмущенно посмотрел на нее Страйкер. – На его совести смерть трех миллионов, – вздохнул детектив. – Пол Пот воспитывал из детей солдат, заставляя их убивать собственных родителей. Простых женщин и детей морили голодом, насиловали и пытали, чтобы выбить из них ложные признания. При Пол Поте погибло около четверти населения страны!

Страйкер снова посмотрел на монитор и вспомнил взгляд Красной Маски – темный, холодный, мертвый… Да-да, именно мертвый. Фелиция с любопытством воззрилась на напарника, и тот с неохотой признал очевидное:

– Мы имеем дело с красными кхмерами.

Глава 67

Полуденное солнце стояло высоко огромным пылающим белым шаром. Его лучи отражались от стальных ворот больницы Святого Павла, и отсветы плясали на мрачном здании из красного кирпича.

Красная Маска отшатнулся: эта картина вновь пробудила в нем воспоминания. Отшатнулся так резко, что едва не выронил банку, чуть не совершив непростительную и, возможно, смертельную ошибку.

Стрелок задрожал всем телом, слегка покачнулся, вспомнив ужасную Секцию-21, но продолжил подниматься по лестнице. Картины были просто чудовищные. Почему же эти воспоминания снова начали преследовать его? Ведь он не вспоминал об этом мрачном месте много лет! На первый взгляд здание больницы ничуть его не напоминало: другой стиль, размер, даже цвет другой, но все же какое-то неуловимое сходство существовало, и Красная Маска снова почувствовал, как становится восьмилетним ребенком.

Ответ пришел неожиданно: все дело в ярком солнце! Оно било ему в глаза и ослепляло с той же силой, как в Ангкоре, во время оккупации Камбоджи.

Солнце ослепляло его отца, когда тот умирал на каторжных работах в полях смерти. Он трудился по четырнадцать часов в день, худые руки счетовода потрескались и покрылись ранами. Охранники с автоматами пристально наблюдали за ним.

Солнце ослепляло его мать, когда ее привязали за руки и за ноги и насиловали одиннадцать дней. Потом охранникам надоело, и они перерезали ей горло.

Солнце ослепляло его самого и других детей, когда их бросили в пыльную яму, где не было ни еды, ни воды, ни спасения от зверств.

Солнце беспощадно ослепляло всех. В Ангкоре слово «пощада» было не в чести.

Такого слова здесь вообще не существовало.

Красная Маска почувствовал, что от воспоминаний о тех днях у него заныло все тело. Откуда же берутся эти мысли? Ведь он теперь взрослый мужчина, а не восьмилетний мальчик. Он больше не ребенок-157, тот давным-давно умер!

– Духи! – прошептал он, не видя другой причины.

Сосредоточившись, он силой воли заставил себя идти вперед. Тело послушалось, но разум был не столь сговорчив: с каждым шагом воспоминания обретали все большую четкость, а образы – яркость.

Он будто снова очутился в том кошмарном сне.

Мама кричала…

Все кричала и кричала!

По ночам ее жуткие вопли разрывали лагерную тишину. Иногда они перемежались хохотом охранников, похожим на змеиное шипение, иногда мама умоляла предков спасти ее или хотя бы даровать ей быструю смерть. Но шли часы, дни, а ее мольбы так и не были услышаны.

Ребенок-157 свернулся клубочком в камере рядом с другими детьми. Некоторые из них корчились от голода, другие – от боли. Некоторые уже давно не шевелились и не подавали признаков жизни, но ребенку-157 было все равно, он почти не замечал их. Голос матери, ее крики и стоны стали его миром. Он пытался заткнуть уши, сделать вид, будто не понимает, что с ней происходит, но на самом деле он прекрасно все знал.

В конце дня пришел охранник с чаном баланды. Ребенку-157 удалось незаметно стянуть ключ со связки, которую тот беспечно повесил на крюк в стене. Когда охранник разлил по мискам напоминавший помои суп и ушел, ребенок-157 стал постепенно выкручивать ногу из кольца, которым был прикован к полу.

Получалось медленно и очень больно.

Когда он наконец сумел высвободить ногу, уже стемнело. К тому же прошло некоторое время, пока боль утихла настолько, что ребенок смог опираться на залитую кровью ногу, покрытую ошметками плоти. Однако ему все-таки удалось доковылять до двери, открыть ее и выскользнуть наружу.

Плана у него не было. Специальной подготовки тоже. Он даже не знал расположения лагеря.

Просто у него не было другого выхода.

Отец умер много дней назад, даже и не припомнить, когда именно. Его отвели на поля смерти, а оттуда еще никто не возвращался. Сестры Ду и Хок тоже умерли – им сломали шеи монтировками, чтобы сэкономить драгоценные пули. Остались в живых только он и Тран – ребенок-158, да где-то в восточном крыле, вместе с другими младенцами, держали их братишку Лока.

Ребенок-157 знал одно: он старший, и только он может спасти маму.

Ночь выдалась темная и жаркая. Ребенок-157 с трудом ковылял по лагерю, освещенному тусклым светом луны. Ему недавно исполнилось восемь, для мальчика он был маловат ростом. Папа часто называл его полевкой. Коротышкой. Не прошел он и полпути по лагерю, как между мешками с рисом его поймал Однозубый.

– Нарушитель, нарушитель! – упиваясь собой, пропел жестокий охранник, заграбастал ребенка-157 и потащил за волосы. – Хочешь посмотреть окрестности, так я тебе все покажу, нарушитель! Все покажу! – приговаривал он.

Ребенок-157 попытался вырваться, но только разозлил Однозубого: тот наорал на него, швырнул на землю и бил до тех пор, пока изо рта ребенка не пошла кровь и он не затих. Однозубый бил его, пока кулаки не устали.

Потом Однозубый позвал других охранников и вместе с ними потащил его на заброшенный пустырь с восточной стороны главного корпуса. Туда, где трава всегда была красного цвета, а земля мягкой и рыхлой.

В центре пустыря росло Дерево-гвоздь – узловатое дерево с толстым стволом, почти что мертвое. Ветви спилили, в кору забили большие гвозди, а у корней дерева возвышалась груда костей.

Останки младенцев.

– Хочешь спектакль посмотреть? – ехидно спросил Однозубый.

Сначала ребенок-157 не понял, о чем тот говорит. Двое охранников вынесли из соседнего корпуса маленький сверток. Сначала он подумал, что у них в руках мешок с рисом или пшеном: наверное, они собираются есть у него на глазах и смеяться над его муками. Но вдруг из свертка высунулась крошечная ручка. Мальчик с ужасом понял, что происходит, и заорал:

– Малыш Лок!

Ребенок-157 вскочил на ноги, отчаянно пытаясь вырваться из мертвой хватки охранников, он сопротивлялся изо всех сил, но Однозубый без труда удерживал его на месте одной рукой.

– Отпусти! Отпусти меня! – заорал он, изогнулся и укусил Однозубого в руку со всей силы, аж до крови.

Охранник вскрикнул, на мгновение ослабил хватку, и мальчик кинулся к малышу Локу.

Но далеко убежать ему не удалось: кто-то из охранников сбил его с ног, и Однозубый тут же накинулся на него, крепко прижал восьмилетнего мальчика к земле, навалившись на него всем телом.

Мальчик ничего не смог сделать.

Однозубый запрокинул ему голову, заставляя смотреть на Дерево-гвоздь, и прошипел, делая знак охранникам:

– Пока-пока! Попрощайся с малышом Локом!

Охранник схватил малыша за ножки. Ребенок-157 закричал и попытался встать, но Однозубый прижал его к земле, смеясь над беспомощностью мальчика.

Малыш Лок плакал и звал маму, но его мольбы не были услышаны. Охранник размахнулся им, словно поленом, и ударил головой о Дерево-гвоздь. Раздался ужасающий хруст.

Ребенок-157 плакал и звал брата, но тщетно. Охранник размахнулся и снова ударил малыша о дерево. А потом еще и еще, хруст становился все громче, а крики малыша затихли.

Жуткий хруст ломающихся костей преследовал ребенка-157, словно призрак. Когда Однозубый наконец слез с него, что-то внутри мальчика сломалось. Словно сухая ветка, которой уже никогда не суждено зацвести. Исчезла боль, страх, исчезло все. Осталась лишь абсолютная зияющая пустота.

И больше ничего.

Глава 68

Страйкер и Фелиция покинули «Уорлдуайд транслейшн сервисез» и подошли к машине. Страйкер сел за руль, усиленно размышляя, как же несколько обычных школьников из тихого Данбара могут быть связаны с гангстерами из клана Драконов-теней и красными кхмерами из далекой Камбоджи, где тридцать лет назад произошли те ужасные события.

На первый взгляд связи не было, да и быть не могло, поэтому вся надежда на Патрицию Кван, которая до сих пор лежала в больнице и не приходила в сознание. Что бы там ни говорил доктор, они должны допросить Патрицию, иначе ее дочь может погибнуть.

Придется просить врачей вернуть ее в сознание.

– В больницу Святого Павла, – кивнул Страйкер Фелиции, выходя из машины. – Ты поведешь.

Фелиция села за руль и поехала на запад по Первой авеню, а Страйкер включил ноутбук и запустил программу PRIME, где размещались все рапорты административных служб. В эксплуатацию ее ввели лет десять назад. Теперь любой вызов, поступивший от населения, заносился в базу данных, и его можно было найти, настроив поисковик по разным параметрам.

– Есть идеи? – Фелиция перестроилась в скоростную полосу.

– Пробиваю все имена, какие есть, по патрульной базе данных. – Страйкер вытащил блокнот и положил на колени. – Может, хоть какую-то связь найдем. Сейчас меня устроит даже самая слабая версия, – удрученно добавил детектив и принялся за работу.

Для начала он ввел в базу имена всех четверых детей, которые стали целями стрелков: Конрад Макмиллан, Шантель О’Рэйли, Тина Чоу и пропавшая без вести Рику Кван.

– Ничего, – пробормотал он, – черт, ни одного совпадения!

– В смысле – ни одного? – покосилась на него Фелиция.

– Да их вообще в системе нет, хрен там было! – раздраженно выругался детектив.

Действительно, ни один из детей не числился в системе ни по одному из каналов. Они не значились ни свидетелями, ни собственниками, ни подозреваемыми, ни обвиняемыми. Единственные, кого нашел Страйкер, – Патрицию Кван и Арчибальда Макмиллана, родителей Рику и Конрада. Про Кван им и так уже было известно: она работает в полиции Ванкувера, соответственно, ее данные были автоматически занесены в систему при поступлении на службу. Арчибальд Макмиллан оказался пожарным, поэтому и его данные в базе тоже имелись.

– А в какой части служит Арчи? – спросила Фелиция, когда Страйкер сообщил ей о своей находке.

– В одиннадцатой. – Страйкер просмотрел рапорт. – Тут еще есть пометка, что он специализируется на веществах класса ООМ. Химические отходы, взрывчатые вещества, лаборатории метамфетаминщиков, неопознанные террористические устройства – в общем, всякая дрянь.

– Страйкер! – возмутилась Фелиция, поворачивая на Мейн-стрит. – Я знаю, что такое вещества класса ООМ! Господи, ты думаешь, я совсем дурочка?

– ООМ расшифровывается как «особо опасные материалы», – подмигнул ей напарник.

– Ну и зараза же ты! – покосилась на него она, не отвлекаясь от дороги. – А что с остальными родителями?

– Да ничего. – Страйкер еще раз пробежал взглядом по результатам поиска. – Чоу тут значатся, но не те, а О’Рэйли вообще ни одного нет! – добавил он, закрывая все ненужные окна и возвращаясь к странице с делом Арчибальда Макмиллана. – Интересно… Одиннадцатая часть находится на углу Виктории и Второй авеню – во Втором округе.

– А что в этом интересного?

– И Арчибальд Макмиллан, и Патриция Кван работают во Втором округе, а живут в Данбаре, поэтому их дети оказались в одной школе.

– Ну и что? – пожала плечами Фелиция. – В Данбаре живет много полицейских и пожарных: это хороший район для семей с детьми. Попробуй забить их в поиск одновременно.

Страйкер прочитал их дела. Информации оказалось много.

За прошедший год Патриция Кван выезжала по вызову более двухсот раз: стандартная цифра для обычного патрульного. Дела были разные: от краж со взломом до убийств. Арчибальд Макмиллан выезжал на место шестьдесят три раза: в основном утечки газа и автокатастрофы.

Страйкер последовал совету Фелиции и забил их в поиск одновременно.

– Интересно, – протянул он, глядя на экран.

– Что там?

– Ничего сногсшибательного, но они как-то раз выезжали на одно место происшествия… Пару месяцев назад. По адресу Пандора-стрит, семнадцать-ноль-ноль.

– Это промзона, – заметила Фелиция. – Зачем их вызывали?

Страйкер нажал на ссылку и подождал, пока на экране высветится номер дела.

– Та-а-ак, значит, вообще-то, вызовов было два, но по одному адресу. Первый зарегистрирован как «Подозрительные обстоятельства», а потом, тем же вечером, еще один по категории «Поджог», по тому же адресу…

В ответ на запрос по этому делу на экране появился только адрес и время вызова, в разделе «Комментарии» оказалось пусто, не значилось даже имя хозяина дома. Раздосадованный Страйкер пробил номер рапорта, но на экране высветилась короткая надпись: «Происшествие не найдено». Это означало, что такого события либо вообще нет в базе, либо информация блокируется из соображений безопасности.

– А номер значка полицейского есть? – спросила Фелиция.

– Да вообще ничего нет!

Страйкер набрал номер информационного отдела. Однако и там ему ответили то же самое. Вконец разозлившись, детектив выключил компьютер.

– Надо взглянуть на этот дом на Пандора-стрит.

– Попозже, – возразила Фелиция, – мы уже на месте.

Оторвавшись от экрана ноутбука, Страйкер увидел высокие стальные ворота, а за ними красное кирпичное здание.

Полицейские приехали в больницу Святого Павла.

Глава 69

Красная Маска стоял в восточном крыле больницы Святого Павла, около стеклянной двери, за которой находилась реанимация. Там в отдельной палате лежала Патриция Кван.

Его следующая цель.

На нем была форма уборщика, которую он снял со старика, убитого в другом крыле. Красная Маска надел резиновые перчатки, чтобы не оставлять отпечатков, и просторный халат.

Мешковатый халат мог помешать выхватить пистолет, особенно учитывая, что хорошо стрелка слушалась только одна рука, но в реанимацию без халата не пустят. Красная Маска подумал и не стал завязывать халат сзади – другого выхода не было.

Там, за стеклом, находилась палата Патриции Кван. У входа стоял охранник – другого Красная Маска и не ожидал. Полицейский лет двадцати пяти со скучающим видом прислонился к косяку. Больше в поле зрения не было никого, кроме медсестер и санитаров, сновавших туда-сюда по коридору.

Такой расклад Красную Маску более чем устраивал.

В левой руке он нес банку и изоленту. Весила ноша немного, совсем немного, но его плечо с трудом терпело даже такую нагрузку. Он постарался отключиться, не замечать боли и сосредоточиться на выполнении задачи.

В правой руке стрелок держал небольшой баллон с кислородом, который украл из онкологии. На самом деле он взял два баллона, но один намеренно оставил у входа в реанимацию. Баллоны находились под давлением и весили по пятнадцать килограммов: должно хватить.

Терпеливо дождавшись, пока медсестра покинет пост, он провел по слоту картой доступа, позаимствованной у убитого уборщика, и вошел в реанимацию. Глядя прямо перед собой, прошел по коридору – самый обычный рядовой служащий, уставший после долгой рабочей смены. Красная Маска поравнялся с полицейским, быстро взглянул на него: тот не обратил внимания. Больше ему ничего, собственно, и не требовалось.

Стрелок размахнулся, насколько позволяло раненое плечо, поднял кислородный баллон над головой. Полицейский заметил движение и прикрылся руками, но опоздал: баллон ударил ему прямо в лицо, сломав нос. Парень стукнулся головой о дверь и осел на пол, словно мешок с рисовой лапшой.

На этот раз Красная Маска решил не рисковать и на всякий случай ударил полицейского еще раз, а потом открыл дверь в палату Патриции Кван и заглянул туда. Никого, кроме женщины на больничной койке. Обретя уверенность, он поставил банку и изоленту на столик, а кислородный баллон – на пол, рядом с дверью.

Затем стрелок втянул полицейского внутрь, взял у него пистолет, отщелкнул обойму, вынул из нее патроны, извлек еще один из ствола и выбросил «зауэр» в мусорную корзину. Потом затащил полицейского в санузел, прикрыл за собой дверь в палату и наконец-то остался наедине с Патрицией Кван.

Пора приниматься за дело.

Взяв изоленту и банку, Красная Маска подошел к кровати. Патриция Кван неподвижно лежала под одеялом между поднятыми хромированными поручнями. Казалось, он видел ее так давно… даже странно.

Но все-таки приятно.

Сегодня Патриция показалась ему гораздо бледнее. Кожа туго обтянула впалые щеки. Грудь медленно вздымалась и опускалась. От ее запястий и предплечий отходило множество трубок и проводов, подключенных к трем разным аппаратам. Один из них напомнил Красной Маске электрошокер, с помощью которого охранники Секции-21 выбивали из заключенных признания. Мысль об этом всколыхнула неприятные чувства, и он тут же подавил их.

Чувства – удел слабаков.

Кровать находилась слишком высоко, поэтому Красная Маска взял пульт и опустил ее до нужного уровня, а потом наклонился к Патриции. Та что-то почувствовала и изменилась в лице, не открывая глаз. Красная Маска улыбнулся: значит, ему удастся привести ее в сознание.

Для начала он оторвал кусок изоленты и аккуратно заклеил ей рот. Затем грубо схватил за раненое плечо и сжал изо всех сил.

Патриция дернулась, как будто от удара током, резко подняла веки, обвела взглядом палату и увидела его. В глазах отразился ужас, тело забилось под одеялом, один из аппаратов начал издавать высокие свистящие сигналы.

– Лежи тихо, – приказал Красная Маска и дотронулся до изоленты на ее губах. – Сейчас я сниму изоленту. Пойми, – произнес он, приподнимая банку с прозрачной жидкостью, – это азотная кислота. Самая жуткая боль на свете. Закричишь – заставлю выпить.

Патриция Кван в ужасе смотрела на него широко открытыми глазами. По ее щекам текли слезы.

– Поняла? – переспросил Красная Маска.

Женщина медленно кивнула, и он снял изоленту.

– Пожалуйста, – хриплым голосом прошептала женщина, – я сделаю все, что угодно! Только не убивайте меня!

– Я не стану тебе врать, Патриция Кван, – произнес Красная Маска, ставя банку на тумбочку так, чтобы женщина могла ее видеть. – Ты умрешь. Но ты можешь умереть в мучениях или без. Тебе решать.

– Господи, но почему? – прошептала она. – Почему вы делаете это?

Красная Маска взглянул на нее и попытался проанализировать, что за странное чувство шевельнулось где-то в глубине души. Название вертелось на языке, словно имя старого знакомого.

– Ты проявила большое неуважение. Такое не прощают. Такое простить невозможно. – Он странно посмотрел на нее. – Ты думала, никто не узнает?

– Но я не знаю, о чем вы говорите! – глядя в никуда, пробормотала Патриция Кван. – Я невиновна!

– Все люди в чем-нибудь виновны, – спокойно парировал Красная Маска и посмотрел на часы.

Прошло уже несколько минут, скоро вернется медсестра. На счету каждая секунда, подумал он и наклонился вперед, глядя Патриции в глаза. Он подавил боль в плече, потому что на боль времени не оставалось.

– Спрашиваю в последний раз, Патриция Кван…

– Пожалуйста!

– Где дочь? Где Рику Кван?

Глава 70

Когда зазвонил телефон, Кортни была в душе и сначала решила не подходить. Но потом подумала: а вдруг это Рейн? Надо же узнать, как у них там все вышло с Квентом! Шампунь с ароматом манго капал ей в глаза, но она все-таки отодвинула дверь душевой кабинки, схватила полотенце с вешалки и, полуголая, побежала по коридору.

Раздалось уже четыре звонка, она успела взять трубку, пока не сработал автоответчик, и посмотрела, кто звонит.

Квентон Вонг!

Значит, это Рейн!

– Господи, Рейн, а я тебе все звоню-звоню! – быстро проговорила Кортни. – Ты чего не отвечаешь?

– Корт, прости, мобильник сел!

– Так я и на айфон звонила!

– Да это не айфон, а полный отстой! Квент его в ванну ронял, так он теперь все время виснет! Хочет – работает, не хочет – не работает… – Рейн вдруг замолчала.

– Ну так что? – нетерпеливо спросила Кортни. – Вы с ним… ну это?

– Ну… его тут, вообще-то, нет, – смущенно ответила Рейн.

– Тут – где? Ты сама-то где?

– На хате у друга Квента. Помнишь, с которым мы на «Аватар» ходили? Прыщавый такой?

– А-а-а, мистер Жутик!

– Ну да, мистер Жутик! Точно! – рассмеялась Рейн. – Ну так вот, у Жутика есть квартира на Аданаке.

– А Квент там?

Рейн издала странный звук, выражавший что-то среднее между смущением и досадой:

– Да тут никого нет! Квент так и не пришел! Не знаю… может… может, он был не в настроении.

– Издеваешься? – воскликнула Кортни, не замечая, как по ее ногам стекает вода, образуя на паркете лужицу. – Да он же от тебя оторваться не мог в ресторане! Наверное, что-то случилось!

– Да что могло случиться-то?

Кортни подумала, что Квент наверняка либо с другой девушкой, либо попал в неприятности, загремел в тюрьму или что похуже, но вслух сказала:

– Да наверное, снова напился и попал в вытрезвитель!

– Такое было всего раз! – огрызнулась Рейн.

– Ну, я просто говорю, что…

– Да я знаю, знаю… Слушай, Корт, а ты сейчас что делаешь? Приезжай ко мне! Неохота тут одной сидеть! А то я от безысходности «Сумерки» перечитываю, но еще пара глав, и у меня глаза вывалятся! А домой мне сейчас возвращаться нельзя!

– Почему?

– Издеваешься? Я всю ночь была у Квента, мама теперь меня из дома до конца года не выпустит! Билет на Бритни у меня с собой, костюм тоже, так что я пойду домой только после Парада заблудших душ и концерта. – Она закашлялась. – Слушай, сейчас почти два, парад начинается через три часа. Приезжай сюда, и начнем тусить!

– Понимаешь, я тут… – замялась Кортни, вспомнив о двух полицейских, охранявших ее дом.

– Я поговорила с Мэнди: она сказала, Бобби про тебя спрашивал!

– Правда?

– Сказал, что будет тусить в парке перед началом концерта, ну там выпить, туда-сюда, звал нас с тобой!

Кортни прикрыла глаза, проклиная папу. Так нечестно! Нечестно так с ней поступать! Мама никогда не заперла бы ее дома! Как же проскочить мимо этих полицейских? Может, через боковое окно, через забор и соседский двор? Или с другой стороны, через парк? Надо срочно что-то придумать!

– Приедешь? – повторила Рейн.

– Буду через час! – решительно ответила Кортни, записала адрес и попрощалась с подругой.

Стоя в мокром полотенце на сквозняке, Кортни уже сильно замерзла. Девочка пошла было в душ, но остановилась на полпути, закуталась поплотнее в полотенце и выглянула в окно.

Никого! Полицейская машина уехала!

Кортни побежала на кухню и выглянула в окно, выходившее на задний двор: и там тоже никого!

– Странно, – пробормотала она, но решила, что ей просто повезло.

Кортни бросилась в душ, домыла голову и побежала одеваться. Вечеринка уже совсем скоро, а она еще не готова!

Ее ждет Рейн!

И Бобби Райан!

Глава 71

Страйкер и Фелиция вошли в лифт в восточном крыле больницы и поднялись на третий этаж. Перед входом в реанимацию Страйкер взял из корзины одноразовый халат, надел его, завязав сзади, и огляделся в поисках кого-нибудь из персонала. Через пару минут из ординаторской вышла уже знакомая ему с прошлого раза медсестра. Он подошел к ней и попросил позвать врача.

– У доктора перерыв, – нахмурилась она.

– Мы из полиции.

– Он проработал девять часов подряд!

– А мы уже двенадцать! Позовите его! Я бы не стал его беспокоить, если бы это не было важно!

– Попробую отправить ему на пейджер сообщение, – с явной неохотой пообещала она и быстрыми шагами ушла по коридору.

– Так она его позовет или нет, я что-то не понял? – с недоумением посмотрел на Фелицию Страйкер.

– Бред какой-то! – всплеснула руками та. – Подожди здесь, я его сама найду!

Она ушла в южную часть коридора и исчезла за углом.

Оставшись в пустом холле, Страйкер снова, как и на протяжении всего дня, подумал о Кортни и вспомнил об их ссоре два дня назад.

Чувство вины стало его бессменным спутником.

Достав свой «блэкберри», он позвонил домой, но никто не ответил. Потом попытался дозвониться до дочери по мобильному, но там включился автоответчик: она отслеживает звонки, Страйкер давно об этом подозревал. Она вечно пряталась от него, когда обижалась. Дождавшись звукового сигнала, Страйкер уже собирался оставить ей сообщение, но его взгляд упал на стеклянную дверь реанимации, и он заметил нечто внушающее тревогу.

Около палаты Кван не было охранника.

С щелчком захлопнув телефон, Страйкер огляделся в поисках медсестры или доктора, ну, или хотя бы санитара – любого, у кого была карта доступа в реанимацию. Никого! Холл напоминал пустынный мавзолей. Детектив достал мобильный, позвонил диспетчеру и попросил связаться по рации с полицейским, охраняющим палату Кван. Его попросили подождать, и минуты через две диспетчер обеспокоенно произнесла:

– Он не отвечает!

– Пришлите подкрепление, срочно! Код три! – крикнул в трубку Страйкер, убрал телефон в карман и вышиб дверь.

Доводчик с щелчком отлетел в сторону, и в коридорах раздался пронзительный вой сигнализации. Не обращая внимания на оглушительный визг сирены, Страйкер выхватил пистолет, пробежал десять метров до палаты Кван и распахнул дверь.

В дальнем углу на койке лежала Патриция. Слева от нее, спиной к Страйкеру, стоял уборщик и протирал аппараты. За исключением того, что охранник куда-то пропал, все было в порядке. Страйкер с облегчением выдохнул, опустил пистолет и окликнул уборщика:

– Эй, парень, ты доктора не видел?

– На перерыве, – произнес уборщик и обернулся. – Вернется через десять минут.

Страйкер потрясенно уставился в его холодные мертвые глаза.

Красная Маска!

– Ни с места, мать твою! – закричал он, поднимая пистолет.

Но было уже поздно: Красная Маска развернулся, пригнулся, спрятался за постелью Патриции Кван и открыл огонь.

Пули засвистели мимо Страйкера, отбивая куски штукатурки от стены за его спиной. Он пригнулся, прицелился, но стрелять не решился: слишком высока была вероятность задеть Патрицию, которая беспомощно лежала на кровати. Детектив понимал, что без прикрытия у него нет шансов, поэтому бросился налево, прижимаясь к стене.

Прячась за Кван, Красная Маска продолжал быстро нажимать на курок. Семь выстрелов, и все в стену на довольно большом расстоянии от Страйкера – он промахнулся примерно на метр.

Сначала Страйкер решил, что ему просто повезло. Но вскоре где-то внутри шевельнулось подозрение. Он уже дважды сталкивался с Красной Маской, этот человек – профессиональный стрелок! Оба раза тот продемонстрировал исключительно высокий уровень владения оружием: и в школе, и в доме Кван, где ему удалось очень долго продержать Страйкера в холле.

Он никогда бы в жизни не промахнулся так сильно… разве что целился он вовсе не в Страйкера!

Не выпрямляясь, Страйкер изловчился и взглянул в сторону, куда били пули. Сердце бешено зашлось в груди: прямо рядом с дверью кто-то оставил кислородный баллон, и все выстрелы приходились вокруг него!

Если он попадет в баллон, то детектива просто разнесет в клочья. Страйкер бросился к туалету, рванул на себя дверь и чуть не споткнулся о тело полицейского. От неожиданности он замер буквально на долю секунды, и тут один из выстрелов Красной Маски наконец-то попал в цель.

Раздался оглушительный взрыв.

Страйкер даже не успел понять, что произошло, как его накрыло взрывной волной и отбросило вперед. Он замахал руками, пытаясь удержать равновесие, а потом сильно ударился об унитаз и стену туалета. Страйкер упал на белый кафельный пол, задев тело полицейского. В ушах противно звенело, но в остальном наступила удивительная тишина, как будто все звуки доносились откуда-то издалека.

Пистолет…

Где, черт побери, пистолет?!

«Зауэр» валялся на полу рядом с унитазом. Страйкер схватил его, с трудом встал на ноги, покачиваясь, вышел из туалета и упал.

Комната закружилась перед глазами. Равновесие удержать было просто невозможно.

Подняв пистолет, он обвел взглядом комнату: Красной Маски нигде не было. На месте кислородного баллона образовалась огромная дыра в стене, а дверную коробку вообще вышибло в коридор.

Но где же Красная Маска?!

Неимоверным усилием Страйкер все-таки поднялся на ноги, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в затылке и тошноту. Подавив рвотный позыв, он вылез в коридор через взорванный дверной проем и посмотрел налево.

Где-то в середине коридора он заметил Красную Маску. Бледно-зеленый больничный халат развевался на бегу. Стрелок добежал до дверей реанимации, которые незадолго до этого вышиб Страйкер, остановился, обернулся и вновь открыл огонь.

И снова пули засвистели далеко от Страйкера – метрах в пяти обнаружился еще один кислородный баллон. Спрятавшись в комнату отдыха, Страйкер ожидал очередного взрыва, но его не последовало.

Звук выстрелов стих, Страйкер выглянул в коридор: кислородный баллон остался цел, а Красная Маска испарился.

Держа пистолет на изготовку, Страйкер вышел в коридор и двинулся на восток, прижимаясь к стене, чтобы не оказаться прямо на линии огня. Дойдя до холла, где пересекались несколько коридоров, он наткнулся на Фелицию. Та тоже держала пистолет наготове.

– Джейкоб, ты ранен! – в ужасе вскрикнула она, взглянув на напарника.

Свободной рукой он дотронулся до лба и ощутил теплую липкую жидкость – да, действительно кровь…

– Он здесь! – озираясь по сторонам, сообщил Фелиции Страйкер. – В больничном халате! Красная Маска!

Так, она пришла с юга, а он – с запада, значит у стрелка остается два варианта. Страйкер приказал Фелиции идти на север, а сам пошел на восток.

В конце коридора виднелась приоткрытая дверь пожарного выхода. Распахнув ее, Страйкер вышел на лестницу, посмотрел вниз и увидел валяющийся на площадке бледно-зеленый халат уборщика. Ни на лестнице, ни в переулке никого не было.

Ушел!

Страйкер полез за мобильным, чтобы вызвать подкрепление на Беррард-стрит, но потом понял, что в суматохе выронил его. Рации у него не было, время шло, а Красная Маска уже был вне зоны видимости. Они упустили его!

Снова!

Обведя взглядом близлежащие улицы и здания, Страйкер заметил высокого худого азиата. Мужчина стоял на крыше соседнего дома и пристально смотрел на него. Длинные руки и ноги, напряженное лицо с угловатыми чертами, – казалось, кожа слишком туго обтягивает череп. Он молча смотрел на Страйкера: очень серьезно, без тени улыбки, не делая даже попыток поздороваться или помахать рукой.

– Видели парня, который только что спустился по этой лестнице? – крикнул ему Страйкер, но мужчина молчал. – Видели?

– Нет.

Страйкер вернулся в здание, громко хлопнув за собой дверью аварийного выхода. Головокружение усиливалось. Прислонившись к стене, он почувствовал, что вот-вот потеряет сознание, но усилием воли взял себя в руки, вернулся в коридор и нашел Фелицию. Та показала большим пальцем вниз, давая понять, что поиски не принесли успеха.

– Ничего… – протянула она.

– Он ушел туда, – махнул рукой Страйкер, проходя мимо нее.

Фелиция что-то у него спросила, но он даже не обернулся и побежал по коридору к палате Патриции Кван. Вошел через проем взорванной двери и услышал жалобные стоны с кровати. Подойдя ближе, чуть не вскрикнул от ужаса. Вошла Фелиция, увидела, что стало с Патрицией, и, зажав рукой рот, воскликнула:

– О господи!

– Беги за врачом!

Страйкер вытащил Патрицию Кван из постели, вырвал капельницу, донес женщину до туалета, открыл кран с холодной водой и стал поливать ей на лицо, молясь Богу, чтобы не опоздать.

Глава 72

Через полчаса Страйкер сидел на кушетке, сняв рубашку, а женщина-интерн осматривала его рану на голове. В ушах звенело, звуки казались приглушенными, но беспокоила только жуткая слабость. Несмотря на большую мышечную массу, он чувствовал себя уязвимым и хрупким. Если бы детектив не был в такой хорошей форме, то давно бы потерял сознание.

Безумно хотелось спать.

Интерн, молодая блондинка, изучала его голову, а Страйкер в это время думал о том, что Патриция Кван снова в реанимации, снова борется за жизнь. От этой мысли голова заболела еще больше, к тому же заныли ладони. Страйкер посмотрел на свои покрасневшие руки и попробовал сжать кулак – пальцы распухли, кожа была натянута, – казалось, стоит посильнее напрячь руку, и она просто лопнет.

– Доктор Харт – специалист по ожогам. – Врач заметила его взгляд. – Он вас посмотрит. Должен прийти с минуты на минуту.

В дверь постучали, и в смотровую зашла Фелиция.

– Привет!

– Как она? – спросил Страйкер, думая, действительно ли хочет знать ответ на этот вопрос.

– Патриция? Пока непонятно… – пожала плечами Фелиция.

– А что ее дочь?

– Про Рику Кван никаких новостей, – удрученно произнесла напарница.

Она обошла кушетку, села на единственный стул в кабинете и достала из кармана пальто плитку «Кэдбери». Поймав взгляд Страйкера, показала ему шоколадку.

– С орешками! В автомате купила в ординаторской. – Она отломила кусочек плитки и засунула ему в рот. – На, съешь! Это болеутоляющее!

Страйкер прожевал. Шоколад показался ему потрясающе вкусным, и только в этот момент он понял, как сильно проголодался.

Интерн присвистнула, обследуя рану в левой части лба Страйкера.

– Придется наложить швы. – Она вытерла кровь. – Но сначала нужно сделать снимки.

– Какие еще снимки?

– Рентгеновские. А лучше – МРТ.

– Сколько это займет времени?

– Два-три часа.

– Ни в коем случае, просто зашейте, и дело с концом!

– Детектив Страйкер, у вас сильный ушиб головы, я бы все-таки порекомендовала вам…

– Просто зашейте, и поскорее! – перебил ее Страйкер.

– Хорошо, как скажете, – нахмурилась интерн. – Приложите это к ране, – сухо сказала она и вышла из смотровой, видимо за материалами.

Не успела она прикрыть за собой дверь, как вошел специалист по ожогам. Доктор Харт оказался высоким худощавым мужчиной с такими впалыми щеками и бледным лицом, что Икабод на его фоне выглядел загорелым качком. Он коротко и сухо представился Страйкеру, даже не взглянув на Фелицию, и принялся осматривать его руки. Потом попросил сжать кулак и понимающе кивнул:

– Ожоги легкой степени. Химические. До второй степени не дотягивают, вам повезло.

– Мне так, если честно, не кажется, – возразил Страйкер.

– Просто вы не видели миссис Кван, – отрезал врач без тени эмоций в голосе. – Поверьте мне, повезло, – повторил он, достал бланк рецепта и что-то на нем написал. – Купите вот эту мазь, наносите несколько раз в день в течение двух недель, чтобы кожа восстановила эластичность. Шрамы уйдут через несколько месяцев.

– Что это такое? – поблагодарив доктора кивком, спросил Страйкер. – Соляная кислота?

– Нет, хуже. Азотная, причем очень высокой концентрации. Разъедает человеческую плоть, уродуя до неузнаваемости.

– Азотная кислота? – перебила его Фелиция. – Никогда не слышала!

Доктор раздраженно покосился на нее, но ничего не сказал. Закончив обрабатывать ожоги, развернулся и направился к выходу, но Страйкер окликнул его:

– Эй, док, скажите, а Патриция… Патриция Кван выживет?

Доктор остановился, пристально посмотрел на детектива и развел руками, словно говоря: «Кто же знает…»

– Не забывайте промывать швы, – сказал он и вышел.

Интерн зашила Страйкеру рану на лбу, и напарники покинули кабинет. Фелиция шла медленно, за что Страйкер был ей невыразимо благодарен. Спина ныла от ушибов, боль пронимала до самых костей.

– Как твоя голова? – спросила она.

– На месте вроде.

– Доктор говорит, у тебя сотрясение. Сколько пальцев? – Фелиция показала три пальца.

– Вторник! – с дурацкой улыбкой доложил он.

– Ну и сволочь ты, Страйкер!

Они ушли из восточного коридора, где находилась палата Патриции Кван. Сейчас там работала целая армия полицейских: охраняли периметр, устанавливали заграждение. Лапша наверняка приедет, если уже не приехал. И Ларош тоже.

Страйкер был совершенно не в настроении разговаривать с ним.

Напарники спустились на лифте на первый этаж и вышли на улицу с северной стороны. Сквозь облака пробивались солнечные лучи. Не успела дверь позади захлопнуться, как Страйкер заметил тех людей, которых ему сейчас хотелось видеть меньше всего: инспектора Бизли и Лароша, которые как раз припарковались у входа.

Страйкер посмотрел на шерифа через лобовое стекло. Тот выглядел усталым: видимо, сегодня Красавице не удалось проспать положенные десять часов. На лице застыло напряженное выражение. Казалось бы, самое время поехидничать, но детектив ощутил нечто вроде сочувствия.

Как ни противно Страйкеру было это признавать, у Лароша тоже непростая работа.

Хлопнув дверью, помощник шерифа вышел из «белой вороны», припаркованной у тротуара, и сразу же заметил Страйкера. Прищурив свои карие глаза, он покраснел как рак и крикнул детективу:

– Что ты снова натворил, Страйкер?

– Натворил?! – в изумлении застыл Страйкер.

– Да-да! Натворил! Стоит тебе где-нибудь появиться, как мне приходится ехать следом с подкреплением, потому что обязательно кого-нибудь убивают! Уже шесть мест преступления, и это только начало! В управлении заканчивается желтая лента, твою мать, а у меня людей не хватает! Считай, что ты запорол наш бюджет на весь год!

– Понимаю ваше беспокойство, сэр, – неимоверным усилием взяв себя в руки, холодно произнес Страйкер. – Не сомневаюсь, констебль Кван также будет крайне расстроена, узнав о дефиците бюджета. Если, конечно, выживет!

– Я не виноват, что она в таком состоянии!

– Конечно не виноваты! Вы же ничего не сделали! Вы вообще редко делаете что-то, кроме укладки! У вас тут, кстати, прядка выбилась!

– Страйкер…

– Кван наверняка будет жутко огорчена, узнав о бюджете! Если выживет и если мы успеем найти ее дочь!

– Послушайте, детектив, не надо…

– Рику Кван, между прочим, так и не нашли – ну, если вы не в курсе! Я понимаю, она обычная девочка, и ее безопасность – ничто по сравнению с вашими финансовыми коллизиями, но я просто подумал, что надо вам сообщить на всякий пожарный!

– Ну все, Страйкер! Пишу на тебя жалобу! Передам на рассмотрение сегодня же!

Разъяренный Ларош отвернулся от Страйкера к инспектору Бизли и начал давать тому инструкции.

У Страйкера сейчас были дела поважнее: чтобы установить личность Красной Маски, необходимо собрать всю имеющуюся информацию по Драконам-теням, а значит, необходимо задействовать все имеющиеся ресурсы.

Он достал мобильный и позвонил Громиле: тот знал лучших экспертов по азиатским преступным группировкам. Громила тут же ответил, и Страйкер объяснил, какого рода эксперт ему нужен.

– Ну так что? Знаешь кого-нибудь подходящего?

– Да, есть один человек, – уверенно ответил Громила. – Тебе нужна Грейс Лэм, в народе – Овечка.

Глава 73

Красная Маска свернул в переулок на юг и вышел на Ист-Гастингс-стрит. Его ослепляла боль и недоумение, и он даже не задумался над тем, почему выбрал именно этот маршрут. Сейчас надо было просто убраться подальше от больницы Святого Павла, где ему наконец-то удалось завершить первый этап миссии. Патриция Кван чудом выжила во время первого нападения в своем доме, но этого, в больнице, ей не пережить.

Думая о ней, Красная Маска не ощущал ни радости, ни удовлетворения. Это был просто еще один шаг, приближающий его к завершению миссии.

Еще один шаг на пути к Совершенной Гармонии.

По пути через переулок он заметил трех женщин, спрятавшихся в арке слева. Обдолбанные проститутки. Блондинка с изрытым оспинами лицом бросила на него усталый взгляд, но он проигнорировал ее и укрылся в следующей арке. Ветер поднялся настолько пронизывающий, что стало даже тяжело идти.

В нос ударил запах мочи и кала – фирменный аромат Ист-сайда. Этот город был болен, так же как и тело Красной Маски. С каждым шагом рана на плече от напряжения расходилась все больше и больше.

Но это было совершенно неважно.

Он достал из кармана пузырек с таблетками. Два вида, желтые и белые. Что там говорил старый травник? Как их принимать? Так и не вспомнив, он высыпал на ладонь по несколько штук каждого вида и тщательно разжевал. Проглотив лекарство, он вдруг заметил странного мужчину. На вид около пятидесяти, метр восемьдесят (довольно высокий для азиата), в мешковатом пальто, под которым удобно прятать оружие. Мужчина свернул в переулок, мельком взглянул на Красную Маску, проходя мимо, а потом исчез между жилыми домами с южной стороны.

Красная Маска стиснул зубы: он уже видел этого мужчину раньше. Таких, как он, не забывают. У него была очень специфическая походка, как бывает при проблемах со спиной. Как будто позвоночник состоял не из костей и связок, а из деревянных штырей. Мужчина вышагивал, словно аист.

Такую походку Красная Маска нередко видел дома, в Камбодже. Она появлялась у людей после недуга, который в деревне называли «деревянная спина» или «болезнь с севера», но на самом-то деле все знали, от чего он бывает: духи посылают его в наказание.

Следствие плохой кармы.

Он видел этого человека, когда выходил из кабинета Шенг Фа. От этой мысли в груди тут же появилась свинцовая тяжесть.

Мужчина со странной походкой – наемный убийца.

Красная Маска вышел на Ист-Гастингс рядом с кафе «Джин-хо». Стоило ему зайти в кафе, как тут же подлетела официантка и предложила выбрать столик, но он даже не взглянул на нее и быстрым шагом направился в узкий коридор, где находились туалеты. Там он занял подходящую позицию и стал наблюдать за происходящим на улице через большое окно кафе.

Менее чем через минуту странный человек прошел мимо. Негнущиеся ноги несли его вперед с удивительной скоростью и ловкостью.

Присмотревшись повнимательнее, Красная Маска ощутил, как у него внутри все похолодело. У мужчины было угловатое лицо, как у всех выходцев с севера, высокие выдающиеся скулы и узкие жестокие глаза. Красная Маска узнал его: человек с бамбуковой спиной! Они не виделись более двадцати лет!

Человек с бамбуковой спиной собирается убить его.

Глава 74

К трем часам дня Страйкер и Фелиция добрались до Университета Саймона Фрейзера. Студенческий городок находился на вершине Бернаби, примерно в получасе езды от центра города, к тому же они попали в самые пробки.

Припарковавшись на верхнем уровне, Страйкер и Фелиция пошли по галерее, где находились столовые, кафе и книжные магазины. На улице похолодало, поднялся ветер. Даже скупые лучи солнца, пробивавшиеся через красно-желтую листву, казались холодными.

Дело медленно, но верно шло к зиме.

Они вышли на небольшую площадь со скамейками, где толпились студенты. По сравнению со старшеклассниками они показались Страйкеру поразительно взрослыми. Большинству было около двадцати. Вполне зрелые люди, но при этом большая часть была в маскарадных костюмах. Как-никак сегодня Хеллоуин, поэтому толпа пестрела разнообразными персонажами, от медсестер до ниндзя. Из-за этого студенческий городок казался страшноватым, но загадочным местом. На секунду Страйкеру показалось, будто он снова очутился в школе Святого Патрика.

От одной мысли об этом у него вспотели ладони.

Пытаясь отвлечься, он взглянул на молодую блондинку в костюме сексапильной медсестры, из которого практически вываливалась пышная грудь, и ткнул в бок Фелицию:

– А у тебя в гардеробе что-нибудь такое имеется?

– Ага. Но скорее в стиле Кейти Бейтс!

– О-о-о, звучит соблазнительно!

– Так и задумано, – подмигнула напарница, и Страйкер с облегчением рассмеялся.

В конце галереи толпа поредела, и Страйкер немного расслабился. На очередной площади Фелиция оставила Страйкера в одиночестве, а сама пошла искать нужную аудиторию. Необходимо было срочно переговорить с Грейс Лэм, которая сегодня выступала с докладом на конференции, посвященной международной организованной преступности.

Страйкеру не терпелось с ней встретиться: ее считали гуру разведслужб, работавших в сфере организованной преступности. Громила рассказал, что Грейс Лэм начала свою карьеру в Лос-Анджелесе с изучения группировки «Грэйп-стрит Уоттс», потом ей удалось взять эксклюзивное интервью у печально знаменитого Монстра Коди Скотта. Затем она училась у лучших специалистов Лос-Анджелеса и Нью-Йорка, а потом начала работу над собственной диссертацией, посвященной южноазиатским группировкам.

Исследование привело ее в Ванкувер, что говорило само за себя: в Канаде подпольные группировки развили бурную деятельность.

Размышляя над всем этим, Страйкер подошел к фонтанчику с питьевой водой, находившемуся между бетонной скамейкой и японской сливой. Осень подходила к концу, красные листья постепенно окрашивались в фиолетовый, желтый и коричневый.

Здесь царила неожиданная умиротворенность и покой, но Страйкер не мог позволить себе насладиться минутами безмятежности. На другой стороне площади он заметил терминалы интернет-кафе и тут же подумал, что нападавший на Патрицию Кван воспользовался азотной кислотой. Детектив пересек площадь, зашел в кафе, сел за компьютер и открыл «Гугл». Шестым результатом поисковик выдал ему ссылку на большую статью. Детектив погрузился в чтение, и тут за спиной раздался голос Фелиции.

– Аудиторию нашла, – сообщила она, заглядывая ему через плечо. – Азотная кислота? Что накопал?

Страйкер откинулся на спинку неудобного пластикового стула, застонавшего под его весом, и показал на фотографию обезображенной женщины на мониторе:

– Азотная кислота – просто кошмар какой-то. Смертельная штука. Превращает плоть в желе, ведет к необратимым изменениям. Если, конечно, помощь не оказать в течение нескольких минут.

– Значит, тебе и правда повезло… – протянула Фелиция, разглядывая жуткие фотографии жертв азотной кислоты.

– У нас в Канаде азотную кислоту в основном используют в промышленных целях, на целлюлозном и текстильном производстве. А вот в других странах эта дрянь стала излюбленным оружием: так можно не только причинить жертве боль, но и унизить ее, изуродовав на всю жизнь. А еще внушить страх. Чаще всего используется в качестве мести за прелюбодеяние. Список жертв просто огромный…

– О каких странах идет речь?

– В основном азиатских: Гонконг, Филиппины… но и Ближний Восток тоже.

– Камбоджа?

– Не знаю, – пожал плечами Страйкер. – Нашла Грейс Лэм?

– Не просто нашла, а еще и успела поговорить с ней.

– И что?

– Встречаемся через двадцать минут в «Букве закона».

«Буква закона», небольшое, но дорогое кафе поодаль от шумного университетского городка, находилось у подножия Бернаби. На интерьер хозяева не поскупились: дубовые стенные панели, березовый паркет, удобные диванчики и кресла с высокой спинкой, обтянутые натуральной бордовой кожей.

За стойкой стояла брюнетка лет двадцати, одетая в смокинг. На стене за ней красовалась большое золотистое изображение весов правосудия. Страйкер разглядывал эмблему, ожидая, пока для Фелиции сварят какое-то ее очередное модное латте под названием «Чартер». Несмотря на вычурное наименование, «Чартер» оказался просто дорогущим ванильным латте с шоколадным сиропом. Себе Страйкер заказал американо без сливок. Детективы взяли свои чашки и уселись за уютный столик в дальнем углу зала.

– Спасибо за латте, – поблагодарила напарника Фелиция.

– Да не стоит! Прости, что так долго, – пришлось по-быстрому кредит в банке оформить!

Фелиция улыбнулась и сделала глоток. Страйкер снял длинное пальто, повесил на спинку кресла и присоединился к ней. Они принялись обсуждать детали расследования, и эта передышка, пусть и вынужденная, дала им возможность хоть немного отдохнуть.

Через двадцать минут в кафе вошла Грейс Лэм. Фелиция привстала и помахала ей рукой.

Страйкер ожидал увидеть элегантную даму в возрасте, похожую на профессора, но Грейс Лэм оказалась совсем другой: маленькая толстушка не старше тридцати, с круглым лицом и животиком. Небольшие глаза твердо смотрели перед собой, тонкие губы были плотно сжаты, как будто в гримасе недовольства. Запыхавшись, она влетела в кафе, по ее вискам стекал пот. Страйкер пораженно посмотрел на нее, потом на Фелицию, потом снова на Грейс и произнес:

– Вы так похожи! Прямо как сестры!

– Сволочь ты, Страйкер! – отрезала Фелиция, а детектив хитро улыбнулся и сделал вид, что поглощен своим американо.

Грейс сходила к стойке за кофейным коктейлем: сладким модным напитком вроде того, что заказала Фелиция, и уселась в кресло напротив детективов. На колени она положила серебристо-черный ноутбук, а под стол поставила толстый коричневый портфель.

– Как вы меня нашли? – спросила она. – Официально я в отпуске.

– Во-первых, большое спасибо, что согласились уделить нам время. Особенно раз вы еще и в отпуске.

– Ничего страшного.

– Обратиться к вам нам посоветовал Громила… Ой, то есть Ханс Джегер, он работает в отделе по борьбе с международной преступностью. Сказал, что вы лучший специалист в этой области.

Грейс поморщилась, и Страйкер изумился: неужели Громила и к ней тоже приставал?

– И по какому вы вопросу?

– Стрельба в школе Святого Патрика.

– Подозреваете какой-то клан? – Грейс напряглась и едва заметно изменилась в лице, ее беззаботность как рукой сняло.

– Драконы-тени, – кивнула Фелиция.

– Вот, взгляните. – Страйкер достал из кармана пальто несколько фотографий тела Белой Маски и протянул Грейс. – У основания шеи есть остатки татуировки. Еще набита, хотя и грубовато, цифра тринадцать. Явно кустарная работа.

– Эта татуировка – конец хвоста дракона, – едва взглянув на фото, пояснила Грейс.

– Дракона? – переспросил Страйкер.

– Почему вы так уверены? – наклонилась к Грейс Фелиция.

– Цвет, расположение… – показала на фото Грейс. – Красный и золотой символизируют процветание и удачу, левая сторона зеркальная, дракон смотрит назад через плечо – дух, защищающий носителя от врагов за его спиной.

– Суеверия какие-то! – недоверчиво воскликнул Страйкер.

– Так и есть. На самом деле я даже удивлена, что вы на такое наткнулись, это старая традиция. Новым членам клана таких татуировок не делают. Теперь им вообще не делают татуировок – слишком легко вычислить, кто они.

– Странно, – перебила ее Фелиция, – я раньше об этом клане никогда не слышала!

– Потому что информация о них очень противоречивая.

Грейс взяла портфель и стала рыться в бумагах. Найдя нужную папку, открыла ее и положила на стол. Первое, что увидел Страйкер, – огромная цифра четыре и изображения красного треугольного флага.

– Треугольник символизирует три главные силы во вселенной – небо, землю и человека, – разъяснила Грейс, заметив его недоумение.

– Я уже видел такой флаг, но не знал, что это эмблема Драконов-теней.

– А это вовсе и не их эмблема.

Страйкер удивленно посмотрел на Фелицию, та тоже явно не понимала, к чему клонит Грейс.

– Драконы-тени – мелкие сошки в огромной иерархии, они, так сказать, хвост дракона. Если вы хотите как-то определить, чем они являются, то их скорее стоит отнести к вспомогательным кланам. Они просто марионетки, выполняющие грязную работу для своих заокеанских хозяев на Востоке. И каждый из них надеется получить шанс стать членом настоящего клана.

– Какого клана? – спросила Фелиция. – «Ангелов»?

– Простите, – с трудом сдержала смех Грейс, – но вы ошибаетесь, так же как и почти все! Боюсь, что мы имеем дело с куда более древними вещами. За много веков и, если хотите, миров отсюда. Вы имеете дело с кланом «Четырнадцать-К».

– «Четырнадцать-К»? – напрягся Страйкер. – Это, кажется, подразделение «Триады»?

– Именно, – медленно закивала Грейс.

– Синдикат «Триада»… – повторил Страйкер. – Но я думал, что это все сказки… Легенды.

– Так многие считают, и «Триаде» это на руку, – приподняв бровь, подтвердила Грейс. – Вокруг «Триады» вообще ходит много легенд и мифов, у них богатая история. «Триада» возникла как тайное сообщество монахов в изгнании, – объяснила она Фелиции.

– Монахов?

– Ну, вообще-то, тогда они были повстанцами – революционерами, задумавшими сбросить с престола династию Цин или Манчу. Дела давно минувших дней.

– Насколько давно? – уточнил Страйкер.

– Восемнадцатый век.

– Господи, какая древность! – воскликнула Фелиция.

– Возможно, но история продолжается и по сей день. Стать членом клана очень сложно: надо принести тридцать шесть обетов перед алтарем, совершить множество изощренных ритуалов и произнести священные слова, например: «Шам тай ванг фунг».

– Шамтай… что?

– «Шам тай ванг фунг» – «полная трансформация и единые небеса», – отхлебнув кофе, перевела Грейс. – Предательство клана карается смертью от «миллиарда мечей и молний» – так говорится в тексте клятвы. Сами понимаете, это очень консервативная организация, церемонии строго соблюдаются, особенно на Востоке, славящемся своими суевериями.

– На востоке страны? – спросил Страйкер. – В Торонто?

– Нет-нет, в Гонконге. Там находится их штаб.

– Не хочу показаться вам грубой, но это звучит просто смешно. – Фелиция вытерла губы салфеткой.

– Для западных людей и правда смешно, – кивнула Грейс. – «Триада» вообще представляет собой гремучую смесь логики и суеверий. Они прекрасные стратеги, но свято верят в мистицизм, тщательно планируют свои операции, но при помощи нумерологии.

– Нумерологии? – переспросил Страйкер.

– Да, вы не ослышались. Нумерология занимает важное место в работе «Триады», – пояснила Грейс, листая папку в поисках нужной страницы. – Вот, взгляните. Список членов клана по возрастающей. – Она показала Страйкеру бумагу.

Нумерология иерархии «Триады»:

426 – Красный Шест. Бригадир.

415 – Пак Цже Син. Белый бумажный веер. Старший советник. Знаток истории «Триады».

438 – Шенг Фа. Глава канадского подразделения.

483 – Фу Чан Шу. Заместитель главы клана.

489 – Шан Чу. Король-отец. Голова дракона.

Страйкер прочитал список, делая пометки в блокноте.

– Говорите, у вашего парня на теле цифра «тринадцать»? Где именно? – поинтересовалась Грейс.

– На груди. Слева.

– Номер тринадцать закрывает сердце из уважения к тринадцати монахам, – кивнула Грейс.

– Каким еще монахам? – Страйкер окончательно запутался.

– Монахам Шаолиня из провинции Фуцзянь. Дело было четыре века назад. Теперь ясно, с кем и чем вы имеете дело. «Триада» разбросала подразделения по всему миру: на Филиппинах, в Гонконге, Макао, Камбодже, Вьетнаме и так далее. И они никогда не отдадут власть.

– И все же я не понимаю… – задумался Страйкер. – При чем тут подростки из школы Святого Патрика? Чем они не угодили международному преступному синдикату?

– Понятия не имею, детектив, – развела руками Грейс. – «Триада» всегда держит все свои операции в строжайшем секрете. Они бы никогда не ввязались в такое дело…

– В этом-то и проблема, – кивнул Страйкер.

Глава 75

Друг Квента Вонга, которого Кортни и Рейн между собой называли мистер Жутик, жил в доме 1800 по Ист-Джорджия-стрит. Этот район пользовался дурной славой, но для девочек лучше места и быть не могло: всего четыре квартала от Коммершиал-драйв и Венабль-стрит, где начнется Парад заблудших душ.

Даже по меркам Коммершиал-драйв здание было старым: потрескавшийся серый бетон, замызганные окна. Перед домом небольшой газон за невысокой ржавой оградой. Во дворике находилась детская площадка, но было похоже, что на этих качелях никто никогда не качался.

Кортни подошла к входу. На девочке был костюм Красной Шапочки, такой откровенный, что ей казалось, все на нее косо смотрят. Юбка едва прикрывала попу – в примерочной она казалась подлиннее. А еще Кортни жутко замерзла и уже жалела, что не прихватила куртку.

Сверху, примерно этажа с третьего, доносился детский плач и звуки ссоры. Пытаясь не обращать внимания на крики, Кортни нажала на кнопку домофона, но оказалось, что он сломан, поэтому она просто толкнула дверь и вошла в подъезд.

В нос ударил запах плесени – вероятно, от видавшего виды коричневого коврового покрытия. Было темно и холодно. Квартира мистера Жутика оказалась на шестом этаже. Взглянув на ветхую кабинку лифта, Кортни решительно зашагала вверх по узкой покосившейся лестнице. На площадке нужного этажа она услышала громкие голоса и шум: похоже, у мистера Жутика была вечеринка.

Дверь оказалась распахнута, люди постоянно ходили туда-сюда. На площадке пахло сигаретами и травкой. Кортни застыла в нерешительности, но тут из квартиры выглянула Рейн, заметила подругу и завизжала:

– О боже, Корт! Ты выглядишь просто охрененно!

Кортни потупилась, словно вдруг осознав свой внешний вид, и покраснела. В горле пересохло. Она посмотрела на Рейн, на ее огромную грудь, туго стянутую костюмом медсестры, и поняла, что счет явно не в ее пользу.

– Ты тоже классно выглядишь! – произнесла она. – Все парни на вечеринке твои!

Рассмеявшись, Рейн потащила ее за собой в квартиру. Музыка стала громче, играл какой-то тяжелый гангстерский рэп.

– Пойдем возьмем тебе коктейль. Клубничный или персиковый?

– Персиковый.

Кортни огляделась. Гости в основном показались ей довольно странными, никого из знакомых. На лоджии тусовались парни азиатской наружности, все как один с мелированием, в кожаных куртках и красных толстовках. Они громко смеялись и курили траву. На кухне засела другая компания: парни и девушки, белые и азиаты, большинство старше, чем они с Рейн. Причем намного. Некоторые были в рваных джинсах, черных косухах и походили на байкеров. Пили в основном крепкое: виски, ром, водку. В дальнем углу в тесный кружок собрались несколько азиатских девушек, некоторые все время оборачивались и косо поглядывали на Рейн и Кортни.

Выглядели они, мягко говоря, недружелюбно. Кортни стало не по себе, она скрестила руки на груди и спряталась за угол, чтобы им ее не было видно.

– В костюмах почему-то только мы, – внезапно поняла она.

– Ну и что? – пожала плечами Рейн. – Мы самые крутые!

– А что это вообще за народ?

– Понятия не имею, они просто взяли и завалились всей толпой. – Рейн открыла холодильник.

– Без предупреждения?

– Ну да. – Рейн протянула ей банку с персиковым коктейлем. – Сказали, что они друзья мистера Жутика и что тот позвал их на вечеринку чуть ли не месяц назад. Типа все были в курсе. Просто зашли и стали тусить, как у себя дома. А что мне оставалось делать? Не пускать их? Я только успела грязную посуду убрать и лед из морозилки достать, смотрю: а тут выпивки залейся! Все с собой что-нибудь принесли, так что я решила не стесняться!

– Может, не стоило вообще их пускать? – Кортни нерешительно крутила в руках банку.

– Так! – нетерпеливо взглянула на нее Рейн. – Хватит занудничать!

– Да я не занудничаю, ты что! Просто…

– Вот и прекрасно! Потому что я говорила по телефону с Бобби Райаном, и он уже едет к нам!

– Едет? – потрясенно переспросила Кортни, чувствуя, что у нее внутри все перевернулось. – Уже?

– Вообще-то, мы говорили полчаса назад, так что должен быть с минуты на минуту.

– О боже! – воскликнула Кортни, прислонилась к стене, взглянула на себя в зеркало и в панике начала поправлять корсаж.

– Перестань, Корт! – схватила ее за руку Рейн. – Ты выглядишь супер! Просто супер! Расслабься уже!

– Думаешь?

– Они точно так думают, – рассмеялась Рейн, показывая на парней перед телевизором, где шел матч между «Ванкувер кэнакс» и «Вашингтон кэпиталс»; крупным планом показывали знаменитого русского хоккеиста.

Кортни перевела взгляд с экрана телевизора на парней. Некоторые, лет на десять старше ее, отвлеклись от игры и пялились на них с Рейн. Белый длинноволосый парень с трехдневной щетиной, в черной майке, открывавшей накачанные бицепсы, покрытые татуировками, поймал ее взгляд. Кортни понадеялась, что он отвернется, но тот пошло ухмыльнулся. Девушка притворилась, будто ничего не заметила, и отвела глаза.

– Фу, они противные, – шепнула она на ухо Рейн.

– Корт, да расслабься ты, – снова засмеялась та, поднося банку с персиковым коктейлем к губам подруги и заставляя ее сделать большой глоток. – Так лучше?

– Ну, не знаю, – икнула Кортни и засмеялась. – Разве что чуть-чуть!

– Вот и прекрасно! Потому что Бобби уже пришел!

Кортни застыла на месте как парализованная. Ей хотелось повернуться и смело улыбнуться Бобби, но она не могла. С другой стороны, она была готова убежать отсюда подальше, чтобы только не сталкиваться с ним, но и это было невозможно. Поэтому она просто стояла как вкопанная и допивала свой коктейль. Как только банка опустела, Рейн протянула ей еще одну, и она выпила ее почти залпом.

Не надо столько пить, подумала Кортни. Слишком много, если учесть, что она не привыкла к алкоголю.

Но было уже поздно. Допив вторую банку, она потянулась за третьей. Вокруг грохотала музыка, какие-то парочки уже тискались по углам. Она поймала на себе взгляд Бобби, и тот направился в ее сторону. Кортни застенчиво улыбнулась.

Наверное, Рейн все-таки права.

Вечер обещает быть офигенно крутым!

Глава 76

Страйкер и Фелиция встретились с Дельбертом Ибаррой в управлении убойного отдела. Единственный полицейский-мексиканец во всем Ванкувере, Ибарра был главным инспектором своего отдела – лучшего в городе по слежке под прикрытием. За последние пять лет подразделение собрало горы информации в рамках операции «Тихий океан» – это был совместный проект по установлению многочисленных действующих членов азиатской мафии.

Теперь у Страйкера и Фелиции имелась более точная информация: стрелки каким-то образом связаны с Драконами-тенями, бандитами низкого уровня из синдиката «Триада». Скорее всего, речь шла о наиболее могущественном подразделении «Триады» – «14-К». Перед детективами стояла простая задача: найти фотографии убийц, установить личность и понять, как они связаны с трагедией в школе.

Фотоархив операции «Тихий океан» был их главной надеждой.

– Давненько я их не просматривал, – вздохнул Дельберт Ибарра, доставая из шкафа толстую папку с фотографиями.

– Будем надеяться, найдем что-то полезное, – кивнул Страйкер.

Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу в конференц-зале убойного отдела, Страйкер ждал, пока Ибарра – или Тако Дель, как его называли сослуживцы, – найдет нужные фото среди обширного архива операции «Тихий океан». Фелиция скромно присела в офисное кресло.

– Сколько продолжалась операция «Тихий океан»? – спросил Страйкер.

Ибарра рассеянно пригладил густые усы, которые отрастил специально для операции под прикрытием, уже близкой к завершению:

– Шестнадцать месяцев. Мать твою, целых шестнадцать месяцев!

– А в чем конкретно состояла ее цель? – поинтересовалась Фелиция.

– Межведомственный разведывательный проект, – начал рассказывать Ибарра, дергая себя за кончики усов, – разработан шерифами нескольких городов. Цель: собрать информацию о растущем количестве азиатских молодежных бандитских формирований. Убойный отдел работал в две смены по двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, и это продолжалось почти полтора года. Все безумно устали. По окончании операции многие перевелись в другие отделы.

– Федеральное финансирование? – предположил Страйкер.

– А как же! Мы себе такого позволить не можем. Большая часть собранной информации дальше не пошла, обвинения не предъявлялись. Однако это очень ценный ресурс для команды отдела ИРУ и отряда ИБОП.

Страйкер понимающе кивнул: отдел интегрированного расследования убийств и отряд интегрированной борьбы с организованной преступностью сейчас находились в центре внимания общественности. Взглянув на тонкую папку в руках Ибарры, он разочарованно протянул:

– И это все?

– Да это только каталог материалов, – с довольным видом рассмеялся Ибарра, – сами материалы оцифрованы!

– Тогда нам надо посмотреть саму базу.

Ибарра включил ближайший компьютер, ввел логин и пароль. Пока программа загружалась, Страйкер украдкой разглядывал коллегу: средний рост, среднее телосложение, карие глаза, непослушные каштановые волосы, густые усы и лицо из тех, что люди сразу забывают. Благодаря неброской внешности последние десять лет Ибарру называли царем и богом разведки.

База наконец загрузилась, Фелиция подошла к стоящим у рядов мониторов Ибарре и Страйкеру:

– Нам нужны фотографии.

– Только подозреваемых, машины и заведения неинтересно, – уточнил Страйкер.

Ибарра защелкал мышкой, открывая папки одну за другой. Найдя папку операции «Тихий океан», он обернулся и взглянул на детективов:

– Это как-то связано со стрельбой в школе Святого Патрика?

– Мы полагаем, что да, – кивнула Фелиция.

– Но как?

– Запутанное дело, так и не объяснишь, – коротко ответил Страйкер.

– Я дал вам доступ к материалам, – внимательно посмотрев на него, произнес Ибарра и отвернулся к компьютеру, – но вы все равно должны зарегистрироваться в журнале. Таковы правила.

Страйкер согласно кивнул, как будто ему все равно.

– Какие-нибудь ключевые слова, чтобы сузить круг подозреваемых? – Ибарра открыл поиск.

– Драконы-тени, «Триада», и все, что с этим связано, – с готовностью перечислил Страйкер.

Ибарра недоуменно поморщился, как будто сомневался в том, что они могут быть как-то причастны к стрельбе в школе, но потом просто пожал плечами и открыл очередную папку под названием «Синдикат „Триада“». В ней оказалось еще три папки: подразделения «Триады», сотрудники, группировки, работающие на «Триаду».

– Это просто фотографии. – Встав из-за компьютера, Ибарра уступил место Страйкеру. – В названии большинства файлов есть имена. Некоторые фото сопровождаются порядковыми номерами, их список приводится в отдельном файле. Тогда надо сопоставить данные и посмотреть, подходит ли описание. Я буду в соседнем кабинете, если понадоблюсь – зовите!

Оперативник вышел из конференц-зала, Страйкер сел на его место, Фелиция устроилась рядом.

На белом фоне монитора светились бледно-голубым три папки. Страйкер открыл папку под названием «Подразделения „Триады“». В ней оказалось множество других папок, систематизированных по странам: Канада, США, Китай, Гонконг, Австралия и так далее. Просмотрев их, Страйкер обнаружил, что каждая такая папка делится еще и на штаты и провинции, а те, в свою очередь, на города.

Ничего полезного для дела не обнаружилось.

Вернувшись на первую страницу, Страйкер открыл папку «Группировки, работающие на „Триаду“». Она тоже была систематизирована по странам и городам. В папке «Ванкувер и Большой Ванкувер» Страйкер надеялся увидеть список местных Драконов-теней, но ему снова не повезло: нашлось лишь огромное количество изображений в формате jpeg.

– Господи, да их тут тысячи! – воскликнула Фелиция, глядя, как Страйкер прокручивает вниз бесконечный список файлов.

– Ага, так что давай-ка за дело!

Он переключил настройки со «списка» на «просмотр», компьютер загудел, подгружая фотографии. Одна за другой они появлялись на экране. Медленно и методично они с Фелицией увеличивали снимок за снимком, вглядывались в лица и убеждались, что это не тот, кто им нужен. Дело шло медленно, со скрипом, и через сорок минут у Страйкера жутко зачесались глаза. Еще через двадцать минут он наконец-то нашел нечто стоящее и присвистнул.

– Что там? – встрепенулась Фелиция.

– У этого парня на теле странные шрамы. Видишь, слева, – показал ей Страйкер, вспомнив слова патологоанатома, работавшей с телом Белой Маски.

– Раны от шрапнели? – предположила Фелиция.

– Возможно. И еще на шее какая-то татуировка, с левой стороны. – Прищурившись, Страйкер наклонился к монитору. – Кажется, дракон.

Фелиция подвинулась поближе к напарнику, и Страйкер увеличил фото.

На экране появилось цветное изображение мужчины-азиата, лет тридцати пяти – сорока, с угловатым лицом. Рост определить было трудно, но скорее всего, средний, телосложение худощавое. Мужчина был одет в белые шорты, глаза спрятаны под солнечными очками в черной с золотом оправе. Судя по всему, фото сделано на пляже.

Страйкер взглянул на шрамы на боку мужчины – толстые, длинные, неровные, словно брызги белой штукатурки. В крови у Страйкера забурлил адреналин. Татуировка на шее с левой стороны была удлиненной цилиндрической формы, но детали рассмотреть не удавалось, поэтому Страйкер увеличил изображение – сначала в два раза, потом в четыре, в шесть, в восемь…

С губ детектива сорвался вздох. Изображение стало более четким. Татуировка на шее мужчины походила на морского конька, но Страйкер знал, что на самом деле это дракон. Красный с золотым дракон. Хвост спускался по левой стороне шеи вниз, а голова смотрела назад через плечо.

Страйкер увеличил другую часть изображения: на груди мужчины красовалась цифра «13».

Его охватило возбуждение. Файл назывался «Тран Санг Суне». Детектив несколько раз перечитал имя, словно не веря своим глазам.

Тран Санг Суне.

Он нашел Белую Маску!

Глава 77

Страйкер запросил у инспектора всю информацию о Тран Санг Суне. Согласно записям, на него была заведена отдельная папка, но на месте ее почему-то не оказалось. Ибарра пошел в архив, а Страйкер и Фелиция продолжили просматривать фотографии в поисках человека, который интересовал их больше всего.

А именно Красной Маски.

В двух случаях из трех Страйкер видел лицо стрелка и хорошо запомнил. Как и Тран Санг Суне, Красная Маска был худым и жилистым мужчиной среднего роста. Глубоко посаженные глаза, резко очерченные скулы. Однако выдавал его взгляд – опустошенный, холодный. За шестнадцать лет работы в полиции Страйкер ни разу не встречал такого взгляда, и тут ему вспомнились слова Магуи Ягаты. Когда они были в «Уорлдуайд транслейшн сервисез» и говорили о красных кхмерах, переводчица назвала его одним из уцелевших.

Страйкер был склонен поверить ей. Он глубоко задумался, а потом, тряхнув головой, вернулся к работе.

– Нашла кое-что по Тран Санг Суне. Дата рождения – пятнадцатое января шестьдесят четвертого года, – произнесла Фелиция, глядя в монитор.

– Шестьдесят четвертого? – придвинулся к ней поближе детектив. – Уверена?

– Ну, по крайней мере, так сказано в деле. Информация получена из миграционной службы. Место рождения: Пномпень, Камбоджа.

– Тогда нельзя с уверенностью говорить о дате рождения. В Камбодже, знаешь ли, учет населения так себе… – с неодобрением произнес Страйкер. – Место и время как раз совпадают с режимом Пол Пота и всей этой историей про красных кхмеров… Что там еще есть?

– Обширная уголовная биография. Господи, его в чем только не обвиняли: нападения, наркоторговля, управление борделем и подпольным игорным домом, шантаж… Могу продолжить.

– Обвинительный приговор вынесен?

– Ни разу! Сняли все обвинения! Ничего себе у него адвокат! Он проходил подозреваемым по двенадцати убийствам по всей стране, от Ванкувера до Торонто! И даже по одному в Гонконге. Срок ни за одно не получил. Он вообще ни разу в тюрьме не сидел!

– Теперь уже и не сядет, – заметил Страйкер, – и слава богу! Список сообщников имеется?

– В этой папке – нет, – покачала головой Фелиция. – Зато прилагается список остальных Драконов-теней.

Страйкер вошел в систему учета уголовных преступников и открыл строку поиска.

– Давай пройдемся по списку! – кивнул он Фелиции. – Поехали!

Та начала зачитывать имена из списка. Страйкер забивал имя и фамилию в поиск и отправлял запрос. Через несколько секунд на мониторе появлялась фотография. Одну за другой Страйкер отметал их. Процедура повторялась много раз. Через двадцать минут и двадцать девять потенциальных подозреваемых Страйкер вывел на экран очередное фото – снова не он! – и очистил строку поиска.

– Следующий!

– А все, список кончился.

– Кончился? – разочарованно переспросил Страйкер. – Ладно, с какими еще бандами был связан Белая Маска, то есть Тран Санг Суне? Начнем с наиболее вероятных вариантов и пройдем по всем.

– «Золотой лотос», – раздался голос вошедшего в комнату Ибарры.

– Я слышал о «Лотосе», – удивился Страйкер, делая пометку в блокноте, – но не о золотом.

– Потому что они из Торонто.

– Торонто?

– Да. Боюсь, у меня для вас плохие новости. Наша команда следила за этими парнями большую часть года. На них работает много народу из других стран: Китай, Сингапур, Макао… Столько новых лиц появляется, что мы не в состоянии за всеми уследить, даже ведя круглосуточное наблюдение. Не хочу вас расстраивать, ребята, но ваш парень вполне может оказаться «залетной пташкой» и быть далеко отсюда.

– Залетной пташкой? – вопросительно взглянула на Ибарру Фелиция.

– Иностранным наемником.

Страйкер промолчал: о такой вероятности ему даже думать не хотелось. Если стрелок – иностранец, то потребуется куда больше времени, куда больше ресурсов, придется обращаться в Интерпол, ФБР, к федералам… Ну и наконец, если стрелок и правда прибыл из-за океана, то шансов идентифицировать его практически нет. Остается лишь бесконечная игра в кошки-мышки и ожидание, пока Красная Маска попробует нанести следующий удар. Кто знает, сколько еще трупов он оставит за собой…

– Вот все, что у меня есть на Тран Санг Суне. – Ибарра помахал тонкой бежевой пыльной папкой с загнутыми углами.

Фелиция взяла папку, положила на стол и открыла. Страйкер продолжал просматривать фото, сделанные во время наблюдения за членами подразделения «Триады» «14-К» и их сообщниками. Просмотрев все изображения, он уже собрался закрыть папку, но что-то остановило его. Он снова открыл последнюю фотографию: Тран Санг Суне сидел в ресторане и от души смеялся, разговаривая с другим членом банды. На заднем плане из кухни выходила официантка с подносом, уставленным блюдами.

– Где сделана эта фотография?

– Эта? – наклонился к монитору Ибарра. – Около года назад в банкетном зале «Чонгминь» – раньше было такое популярное заведение. Сейчас они закрылись: выяснилось, что у них там был подпольный игорный дом и бордель.

Страйкер пристально посмотрел на фотографию и заметил стоящего в дверях кухни высокого мужчину в белом переднике. Детектив увеличил фотографию, задний план стал зернистым, но Страйкер лишь укрепился в своих подозрениях.

– А это кто? – спросил он у Ибарры.

– Повар.

– Вы его разрабатывали?

– Конечно, – кивнул Ибарра. – Разрабатывали всех, кто хотя бы смотрел в сторону наших подозреваемых. Поверь мне на слово, все, кто был замечен хоть в чем-то противозаконном, значатся в списке сообщников.

– Так кто он такой? – не отставал Страйкер.

– Помню этого парня… правда имя подзабыл. Очень странный. Половину времени просто стоял и смотрел в никуда. Мы его проверили, ничего на него не накопали. Закон не нарушал, даже подозреваемым не проходил никогда. Да его, по-моему, и за превышение скорости ни разу не штрафовали!

– Ну и что? Чо Сын Хи тоже ни разу не привлекался, но это не помешало ему убить тридцать два человека в Технологическом университете Виргинии. Так как зовут нашего повара?

Припомнить имя Ибарра не смог, поэтому записал номер фотографии и стал листать папку с базой данных операции «Тихий океан».

Ожидая ответа, Страйкер просмотрел остальные фото из ресторана, выискивая знакомую фигуру. На одиннадцатой фотографии он снова нашел повара, замершего в странной позе. Он стоял на заднем дворе ресторана без рубашки. Худощавый и жилистый, на теле ни единой татуировки. Детектив внимательно вгляделся в его лицо и все понял…

Взгляд. Повара выдал холодный, пустой взгляд.

– Господи! – воскликнула Фелиция, оторвавшись от дела Тран Санг Суне. – У него есть брат!

Не успел Страйкер и рта открыть, как Ибарра наконец нашел имя повара. Страйкер выхватил у него папку, пробежал глазами по строчке и повернулся к Фелиции.

– Звони диспетчерам! – приказал он. – Сообщи в газеты, на телевидение – всем, кого найдешь!

– Красная Маска?! – с дрожью в голосе спросила Фелиция.

– Да, – кивнул Страйкер. – Его зовут Шен Сан Суне.

Глава 78

Шен Сан Суне застыл как вкопанный. В воздухе стоял сладковатый аромат китайских пирожков с мясом, но голода он не чувствовал. Его мысли целиком и полностью занимал человек с бамбуковой спиной.

Наемный убийца секции «14-K».

Человека с бамбуковой спиной звали Дай Хуэн Джай. Когда-то он был одним из парней Большого Круга – наемником, служившим во Вьетнамской Народной освободительной армии. Эти люди часто и с удовольствием прибегали к жестоким пыткам без особой на то надобности. По части пыточного искусства им не было равных: они умерщвляли своих жертв, варя их заживо на медленном огне, сдирая с них кожу, отрубая одну за другой конечности – все ради того, чтобы внушить врагам страх.

Надо признать, этот метод работал безотказно.

– Садись, – снова предложила ему официантка. – Садиться. Заказывать еду. Ты много есть!

Шен Сан даже не взглянул на нее и вышел из ресторана, обуреваемый противоречивыми эмоциями. С одной стороны, он мечтал оказаться в Макао, рядом с Шан Чу. Если бы он только мог встретиться с ним за чашкой чая! Но это было невозможно: Шан Чу – Голова Дракона, он важнее самого Шенг Фа. Он сделал то, что необходимо для защиты синдиката. Вполне понятно, почему он отдал приказ убить Шен Сана: для «Триады» секретность была и остается превыше всего, а когда фото Шен Сана начали передавать в новостях по всем телеканалам города, его судьба оказалась предопределена.

Новостные службы поучаствовали в приказе убить его не меньше, чем Шан Чу.

Ветер захлопнул дверь в кафе «Джин-хо», и дребезжание стекла вывело Шен Сана из ступора. Пора признать неприятную правду: у него больше нет будущего. А может быть, и не было никогда… Может быть, он умер давным-давно, еще в лагерях, а сейчас от него осталась лишь тень, которая скитается по земле в поисках приюта.

Стоя на углу Ист-Гастинг и Хоукс, Шен Сан смотрел в ледяные пустые небеса. Еще секунду назад светило солнце, но сейчас небо подернулось серой дымкой.

Он залез под рубашку, достал из-за пояса «глок» и приставил дуло к виску. Тяжело опустил палец на курок, ощущая холод стали. На него вдруг снизошел покой. Какая-то легкость. Шен Сан приготовился мягко нажать на курок… и вдруг остановился.

Нечто через дорогу привлекло его внимание. Сначала ощущение было смутное, неясное, словно легкое изменение направления ветра. Однако вскоре у него не осталось никаких сомнений.

Настоящее чудо!

На северной стороне Гастингс-стрит находился магазин «Саншайн маркет». Старая желтая вывеска была украшена двадцатью золотистыми флажками с иероглифами: Покой, Сила, Процветание, Мудрость. От ветра все они наклонились на запад.

Все, кроме одного!

В центре висел единственный красный флажок. Треугольной формы. С иероглифом «Стойкость». В отличие от остальных, он накренился на восток, против ветра! Шен Сан поначалу даже глазам не поверил.

Это знак! Божественное спасение! Он смотрел на красный треугольный флажок, трепетавший на ветру, но наклонившийся в противоположную сторону, и его глаза увлажнились. По щекам потекли слезы, оставляя солоноватый привкус.

– Тран? – едва слышно прошептал он.

Ветер внезапно стих, и флажки замерли.

Шен Сан пораженно опустил пистолет и улыбнулся. Миссия будет закончена. Он останется в живых. Так было всегда: он остался в живых после плена у красных кхмеров, его не остановят ни Драконы-тени, ни парень из Большого Круга. И уж точно его не остановит какой-то коп-гуайло, все время путающийся под ногами.

Ничто не остановит.

Шен Сан посмотрел на восток – в ту сторону, где он в последний раз видел человека с бамбуковой спиной. Реймур-стрит находилась всего в нескольких кварталах. Шен Сан сразу понял, куда направляется его новообретенный враг – в Страткону.

Человек с бамбуковой спиной задумал убить отца.

Глава 79

Когда человеку с бамбуковой спиной позвонили, он как раз шел по надземному переходу через Гастингс-стрит. Отсюда, сверху, было видно перекресток с Реймур-стрит. Место облюбовали трансвеститы и транссексуалы Ванкувера.

В переходе было темно не только из-за того, что над ним размещался виадук, но и оттого что на улице было пасмурно. Серая тьма медленно наступала на город, словно накидывая на него огромное покрывало.

Человек с бамбуковой спиной не обращал внимания на небо и быстро шагал по Реймур-стрит, стараясь держаться поближе к железнодорожным путям с восточной стороны дороги. Рельсы шли немного по кривой, уходя под склон – если начнется перестрелка, здесь можно удачно укрыться. А перестрелка наверняка начнется. Пусть киллер и не видел Шен Сан Суне более двадцати лет, он знал: такие, как Шен Сан, сделают все, чтобы остаться в живых.

Все-таки у них много общего.

Наконец-то раздался долгожданный телефонный звонок. Это было неизбежно с тех самых пор, как лицо Шен Сан Суне появилось на телеэкранах по всему городу.

– Да, – произнес в трубку человек с бамбуковой спиной.

– Ситуация изменилась к худшему, – раздался в трубке голос Шенг Фа, тихий и отрешенный.

– Да.

– У нас нет выбора.

– Нет.

– Делай что должен.

– Да, – повторил человек с бамбуковой спиной, с щелчком закрыл телефон и убрал его в карман.

Посмотрев в сторону жилых кварталов Реймур-стрит, он отыскал дом 533. По этому адресу проживал Лин Вок Суне – отец Тран Санг Суне и Шен Сан Суне. Судя по фотографиям, это был человек преклонного возраста, худой и невысокий. В инструкциях говорилось, что он владеет продуктовым магазинчиком. Простой, но честный человек. Еще один из тех, кому удалось остаться в живых.

Но это ничего не меняло.

Человек с бамбуковой спиной собирался убить его, а затем отправиться на поиски Шен Сана.

Глава 80

Как только Страйкер установил личность Красной Маски, информацию о Шен Сан Суне разослали по всем полицейским участкам страны. Рядом с его именем в базе поставили пометку CPIC, чтобы эта информация появилась в полицейских базах не только Канады, но и всего мира. Были уведомлены все службы, начиная с пограничников и заканчивая береговой охраной, на поиски было брошено около пятидесяти команд. Однако пока все эти меры ничего не дали.

Был необходим другой способ.

В половине шестого Страйкер позвонил старому знакомому – начальнику одиннадцатой пожарной части Брейди Маршаллу. Много лет назад Брейди начинал свою карьеру в качестве полицейского, но через три года перешел в пожарные. Сказал, что там более удобный режим работы, а зарплата и бонусы не хуже. Страйкер всегда был с ним на короткой ноге.

Брейди взял трубку после третьего гудка, и Страйкер быстро ввел его в курс дела. Особое внимание он уделил странному вызову, связанному с поджогом на Пандора-стрит.

– Ты еще на работе? – спросил Страйкер.

– Задержусь, раз такое дело.

– Буду через пятнадцать минут! – пообещал Страйкер и повесил трубку.

Фелиция взглянула на него, приподняв бровь, но он не стал ей ничего объяснять и принялся обдумывать последние события. Через некоторое время он достал мобильный и набрал номер Кортни, но у нее сразу же включилась голосовая почта.

– Если она не перестанет фильтровать входящие, клянусь, отберу у нее мобильник!

Фелиция сочла за лучшее промолчать. На всех парах они помчались по Гастингс-стрит, но около «Макдоналдса» Страйкер притормозил: в животе урчало от одного взгляда на еду. Проехав через «Макавто», он заказал два больших бигмака, картошку фри и два кофе. Через пять минут они уже снова ехали в сторону пожарной части.

– Почему одиннадцатая часть? – Фелиция открыла пакет с едой и протянула Страйкеру его бургер.

– Мы с начальником – старые знакомые. – Страйкер снял обертку с бигмака. – Его зовут Брейди Маршалл. Хороший парень и к тому же передо мной в долгу.

– А чем он нам может быть полезен? – принимаясь за свой бургер, снова спросила Фелиция.

– Найдет отчеты по вызову на Пандора-стрит, по поводу того пожара. Кто его знает, вдруг там есть что-то интересное, раз полицейского отчета нет в доступе.

– У них-то отчеты не такие подробные, как у нас. Ты же знаешь, пожарные халтурят с документацией.

– Да пусть хоть что-нибудь даст, на безрыбье и рак рыба, – вздохнул Страйкер и аккуратно откусил от гамбургера, стараясь не запачкать костюм.

Вскоре они свернули на Виктория-драйв и поехали на юг.

– Нам надо Шен Сана искать, а не по пожарным частям разъезжать… – проворчала Фелиция с набитым ртом.

– Его ищет пятьдесят подразделений, – ставя стаканчик с кофе в держатель, возразил детектив. – А нам с тобой нужно раскопать мотив: узнаем мотив, будет проще раскрыть дело и найти нашего стрелка. Пока что у нас куча сомнительных гипотез, ни одна из которых не выдерживает критики. Если, конечно, ты не догадалась, как все эти убийства связаны между собой, – скептически взглянул на нее Страйкер.

Фелиция отрицательно покачала головой, достала мобильный и, не отрываясь от гамбургера, стала принимать электронную почту. Детектив был благодарен ей за минутку тишины: можно спокойно доесть и еще раз продумать все, что уже сделано. Кажется, ничего не упустили…

Почти все оперативники поставлены на уши. Оба убойных отряда находятся в боевой готовности: один разместили рядом со штабом Драконов-теней, у дома 4800 по Ист-Пендер, второй – у предполагаемого штаба подразделения «Триады» «14-К» на углу Кингсвей и Керр. Все четыре группы быстрого реагирования тоже на местах: «синяя» – у квартиры Шен Сана на Гастингс-стрит, «зеленая» – в школе Святого Патрика, «серая» – в доме Кван, а «красная» – по единственному известному адресу родственников подозреваемого, около квартиры отца Шен Сана на Реймур-стрит в Стратконе.

Уж не говоря о следственных подразделениях: к делу подключили всех детективов из отделов по ограблениям, нападениям и даже из отдела по борьбе с домашним насилием. Они должны были всеми способами содействовать, помогая в большом и малом.

Словом, мобилизовали всю полицию Ванкувера и окрестностей: Нью-Вестминстера, Вест-Вана, Порт-Муди, Эбботсфорда, и даже Королевскую конную полицию. Все усилия были направлены на достижение одной-единственной цели: найти Шен Сан Суне. Его объявили в розыск за многочисленные убийства и присвоили статус особо опасного преступника.

Рассматривалась возможность, что он может постараться нарваться на пулю, если начнется перестрелка с полицией.

Мысли кружились в сознании Страйкера, словно листья на ветру. Проехав мимо Первой авеню, они приблизились к пожарной части.

Одиннадцатая пожарная часть находилась на Виктория-драйв, к востоку от Коммершиал. Здание располагалось у северной части парка Макспадден, в тени высоких деревьев лесопарка. Страйкер подъехал около шести. Уже окончательно стемнело, и серый полумрак освещали лишь фары автомобиля и несколько окон пожарной части, где был включен свет.

Страйкер припарковался около третьего проезда, и они с Фелицией вошли в здание.

Начальник пожарной части Брейди Маршалл был одет в мятую белую рубашку. Внешность довольно заурядная: среднего роста, животик, ярко-голубые глаза, пристально смотрящие из-под кустистых седых бровей. Он сидел за большим столом идеальной чистоты, как будто его только что отполировали. На столе перед Маршаллом стояла полупустая бутылка абрикосового бренди.

– А я думал, ты ром предпочитаешь! – показав на бутылку, подмигнул ему Страйкер.

– Так и есть, только ром кончился, – хохотнул Брейди в огромные усы, делавшие его похожим на моржа.

– Нас бы за такое уволили, – протянула Фелиция.

– Нас тоже, если бы кто-нибудь узнал, – расхохотался Брейди, приглашая Страйкера с Фелицией пройти в кабинет.

Щеки Маршалла покрывал густой румянец, как будто он весь день разгребал снег во дворе.

– Нашел я отчет, который ты просил. – Открыв ящик, он достал толстую зеленую папку. – Нелегкая задачка была, скажу тебе! Поставили папку не на ту полку, еле отыскал! – пожаловался он, а потом посмотрел Страйкеру в глаза с неподдельным участием. – Как дело-то продвигается?

– Спасибо, плохо, – утомленно ответил Страйкер. – Личность стрелка установили, а вот найти пока не можем… – начал рассказывать он, но замолчал на секунду и посмотрел на Фелицию, которая стояла рядом и крутила в руках телефон. – Брейди, это моя напарница, детектив Сантос! – спохватился он.

– Очень приятно, – протянул Фелиции руку Брейди, но вставать не стал.

– Взаимно, – коротко ответила она.

– Так что расскажешь интересного про пожар на Пандора-стрит? – перешел к делу Страйкер.

– Без особых сюрпризов, – пожал плечами Брейди и стал перелистывать страницы. – Типичный вызов по коду «Подозрительные обстоятельства», ну а потом – поджог. Просмотрел я отчет: он не то чтобы очень детальный, но вполне себе по делу. Почему тебя это так заинтересовало?

– Думаю, он каким-то образом связан с нашим делом. – Обойдя стол, Страйкер встал за спиной у Брейди и заглянул в отчет. – Что там по сути?

– Использовали катализатор, это частая история… Скорее всего, неэтилированный бензин.

– Так, хорошо… А твои парни быстро приехали на место?

– Минут через десять после вызова, не позже.

– Стандартное время, да?

– Смотря как карта ляжет, но в целом – да. – Хозяин кабинета подлил себе бренди в стаканчик из-под кофе, и в комнате запахло алкоголем. – Я уже не на дежурстве, смена кончилась, – улыбнулся он, поймав на себе недоуменный взгляд Фелиции. – Хотите? – предложил он детективам, но те отказались.

Страйкер взял отчет, пролистал его и остановился на странице с заголовком «Релевантные особенности конструкции здания». Прочитав следующий абзац, он обнаружил кое-что интересное.

– Тут что-то сказано про полиуретан…

– Ну да, с этим нам, считай, повезло. – Прикончив бренди, Маршалл с наслаждением причмокнул и вытер усы тыльной стороной ладони. – Когда мы туда приехали, полыхало уже будьте-нате! Но оказалось, что весь дом набит этой фигней!

– Какой еще фигней? – перебила его Фелиция. – Что за полиуретан?

– Ну как, – удивленно посмотрел на нее Брейди, – вообще это просто изоляционный материал. Но очень высокого качества, что-то вроде эластичной монтажной пены с высокой степенью огнеупорности. Мы с таким редко сталкиваемся, так как штука дорогая и в основном используется в зонах повышенного трения, где необходимо исключить риск перегрева.

– Как то?.. – посмотрел на него Страйкер.

– Ну, например, в горячих цехах. Или в очень мощных компьютерах.

Пролистав отчет до конца, Страйкер закрыл папку, присел на край стола, и тот жалобно заскрипел под его весом.

– И часто вам такое попадается в особняках? – Детектив пристально посмотрел на Брейди.

– Нет. Я же говорю, штука дорогая: раз в десять дороже обычной теплоизоляции, да и в Канаде ее достать не так-то просто. Приходится заказывать из Штатов, значит накинь еще стоимость доставки…

– Вот-вот, – согласно закивал Страйкер. – Слушай, а можно я пока у себя оставлю? – Он помахал папкой с отчетом.

– Конечно, – торжественно поднял стаканчик с бренди Маршалл. – Это копия, только не забудь ее уничтожить, когда закончишь.

– Спасибо, Брейди, ты очень помог!

– Просто найдите этого ублюдка!

Страйкер кивнул. Они с Фелицией попрощались с Маршаллом, вышли из пожарной части и сели в машину. Страйкер повернул зажигание и выехал на Виктория-драйв.

– Куда едем? – вопросительно посмотрела на него Фелиция.

– Туда, откуда начался весь этот кошмар.

– Но школа в другую сторону, – удивленно нахмурилась Фелиция.

– А мы не в школу едем, а на Пандора-стрит. Все ответы там.

Глава 81

Шен Сан повесил трубку телефона-автомата. Уже в третий раз он пытался дозвониться отцу, но того не было дома. Значит, он либо в клубе китайской общины на Пендер или играет в маджонг где-нибудь в Стратконе.

Его отсутствие ставило Шен Сана в невыгодное положение.

Хлопнув дверью кабинки, он обернулся и тут же заметил проезжающую мимо патрульную машину. В ней сидели двое молодых полицейских, мужчина и женщина. Женщина пристально посмотрела на Шен Сана, что-то сказала напарнику, и они сразу же скрылись за углом.

Патрулируют квартал, подумал Шен Сан и свернул в переулок. Голова раскалывалась от лихорадки, ноги плохо слушались, словно он шел на резиновых ходулях. Миновав промзону на Реймур-стрит, он прошел надземный переход, где трансвеститы и транссексуалы заключали свои сделки. Район считался плохим: наркотики, проституция и насилие, но все же место было не самым дурным. Ведь здесь жило и много честных работяг, которые зарабатывали на хлеб в поте лица. Как отец.

Шен Сан перешел дорогу и под прикрытием темноты быстро добрался до железнодорожных путей. По другую сторону от гравиевой дорожки насыпь уходила вверх. Уклон был довольно крутой, но Шен Сан все-таки вскарабкался на самый верх, прошел пару сотен метров вдоль кустов и укрылся в небольшом овраге. С этого наблюдательного поста разворачивался вид на долину, железнодорожные пути, улицу Реймур, а главное – на небольшой таунхаус отца.

На первый взгляд все казалось спокойным.

Дом отца выходил на Реймур-стрит. Входная дверь заперта, занавески отдернуты. Однако в гостиной горит свет. Странно! Отец вырос в бедной семье и был с детства приучен экономить электричество, он бы никогда не ушел из дома, не выключив свет.

Шен Сан терпеливо наблюдал за домом. Похоже, там все-таки никого нет. Тишина и покой. На близлежащих улицах – тоже никого.

Это встревожило Шен Сана еще больше, чем оставленный свет в гостиной: он прожил здесь десять лет и никогда не видел, чтобы на Реймур было так тихо. За все время наблюдения он не приметил ни единой полицейской машины, а такого здесь не бывает! Из чего можно сделать только один вывод: полицейские работают под прикрытием и они повсюду.

Минуты медленно превращались в часы. Подозрительная тишина заставляла его волноваться. Вдруг захотелось взять и пойти домой, чтобы лично убедиться: все в порядке. Но если отец чему-нибудь его и научил, так это терпению.

Поэтому Шен Сан просто ждал.

Ждал, совсем как много-много лет назад, на опушке леса в восточном секторе Секции-21. Воспоминание обжигало, усиливая нарастающую лихорадку, и Шен Сан вдруг снова ощутил себя маленьким мальчиком.

Ребенком-157.

Глава 82

Страйкер и Фелиция подъехали к кварталу 1700 по Пандоре. С севера на город надвигались суровые грозовые облака: скоро пойдет дождь и на смену серым сумеркам придет чернильная тьма. Отличный антураж для этого местечка, подумал Страйкер, оглядываясь по сторонам: сплошные одинаковые бетонные коробки. Коричневые, серые, изредка грязно-бежевого цвета, но все в одинаково отвратительном индустриальном стиле.

В половине седьмого вечера улицы казались пустынными и безжизненными. На углу подпирала фонарь одинокая проститутка, несколько бомжей исследовали содержимое мусорных баков между участками. Какая-то девушка бросила быстрый взгляд на машину полицейских и тут же исчезла в темном переулке.

Когда они подъехали к кварталу 1800 по Пандоре, уже окончательно стемнело. Осталось только два источника света: уличный фонарь в конце дороги и желтый неоновый свет вывески магазина «Автозапчасти у Тони». Впрочем, магазин уже закрылся.

Наконец Страйкер увидел нужное здание. Одиноко стоящий дом – или то, что от него осталось, – находился на северной стороне улицы, между заброшенным складом и пустырем.

Подъехав поближе, детективы смогли в полной мере оценить масштабы пожара: огонь уничтожил добрую половину фасада, а вторая половина, которая, казалось, вот-вот рухнет, представляла собой лишь обгоревший остов.

– Похоже на кухню после того, как ты в последний раз пыталась что-то приготовить, помнишь? – подмигнул Фелиции Страйкер.

– Кто бы говорил! – улыбнулась она. – Тебе вообще дочка еду готовит!

– Не в бровь, а в глаз, – согласился Страйкер, но тут же нахмурился при одном упоминании Кортни.

Детектив снова попробовал дозвониться до дочери, но та не подходила ни к домашнему, ни к мобильному.

– Забей. – Фелиция догадалась, о чем он думает. – Она ведь женщина! Поговорит с тобой тогда, когда будет готова!

– То есть никогда! – огрызнулся Страйкер и вышел из машины.

В нос тут же ударил резкий запах куриных потрохов. Вонь шла от скотобойни, находившейся в половине квартала на восток, этим духом пропиталось тут все насквозь. Фелиция зажала нос и поморщилась.

Страйкер подошел ближе: от тротуара к развалинам дома вела узкая бетонная дорожка. Когда детективы подошли к главному входу, запах курятины сменился вонью обугленного дерева и горелой изоляции. Впечатляет, если учесть, что пожар случился больше месяца назад. Входная дверь полностью сгорела вместе с коробкой. На полу, у самого входа, между балками болтались обрывки желтого полицейского заграждения. На них криво висела табличка: «Реквизировано городскими властями Ванкувера».

Страйкер провел пальцем по гладкой, но уже исцарапанной желтой ленте и вышел в коридор. Обугленный паркет затрещал и заскрипел. Вокруг него, словно костлявые пальцы, указующие вверх, возвышались почерневшие балки. Некоторые уходили на второй этаж, другие сгорели почти до основания или переломились пополам. Страйкер обошел комнату, выбрал участок, наименее пострадавший от огня, остановился и внимательно посмотрел на стену.

– Взгляни-ка, – позвал он Фелицию.

Когда та подошла, он показал ей на ряд ровных одинаковых выемок в слое серой термоизоляции, почти не пострадавшем.

Надев резиновые перчатки, Страйкер дотронулся до уцелевшего участка пены. Несмотря на бушевавший здесь пожар, материал практически не изменился. Страйкер попытался согнуть его, но полиуретан выдержал.

– Вот он! – произнес детектив.

– Он?

– Ключ к разгадке!

– Это? – Фелиция скептически посмотрела на обугленную изоляцию. – А что это такое?

– Тот самый полиуретан, о котором говорил Брейди.

– Не понимаю…

– Сейчас все поймешь, – улыбнулся напарник.

Фелиция скривилась, но Страйкер жестом пригласил ее следовать за собой и провел в другую комнату через пустые, почерневшие от огня дверные коробки. Вторая комната мало чем отличалась от первой, за исключением того, что в дальнем углу на полу лежал металлический ящик, а вокруг него что-то, напоминавшее мотки оплавленной проволоки.

– Распределительный щит, – объяснил Страйкер. – Источник возгорания.

– Постой, – нахмурилась Фелиция, – Брейди же сказал, что они использовали неэтилированный бензин.

– Использовали. Но для второго пожара.

– Второго? – Фелиция оглядела сильно пострадавшую комнату. – Думаешь, пожара было два?

– Готов поспорить! – Страйкер подошел к окну с выбитым стеклом, выходившему на северную сторону Пандоры. – Пойдем поглядим, – бросил он Фелиции, заметив там ряд контейнеров для промышленного мусора.

Детективы попробовали выйти на задний двор через кухню, но лестница сгорела дотла, поэтому им пришлось вернуться к главному входу и обогнуть дом снаружи. Оказавшись в проулке, Страйкер снял крышку с первого из пяти огромных баков, заглянул внутрь, но в темноте ничего не увидел.

– Многовато мусорных баков для одного дома, – заметила Фелиция.

– Вот именно, – поддержал ее Страйкер, снимая крышки с остальных четырех.

Потом детектив достал фонарик и принялся по очереди светить в баки. Первые два оказались пустыми. Из третьего Страйкер достал три пластиковых стаканчика и остатки двух очень больших вентиляторов. Лопасти были покрыты землей.

– Неужели все так просто?! – пораженно пробормотал он, разглядывая винты.

– Ну, мне кажется, вряд ли! – нахмурилась Фелиция. – Потому что я понятия не имею, о чем ты!

– Фелиш, да здесь же марихуану выращивали! – Детектив посмотрел ей в глаза и выбросил вентилятор обратно в бак.

– Плантация? – скептически переспросила она. – У нас по этому адресу ничего такого не значится!

– Вот именно! А почему? Вопрос на миллион долларов! – воскликнул Страйкер, разглядывая в следующем баке пластиковые контейнеры для выращивания рассады. – Где-то в документах это должно значиться!

Фелиция достала телефон, позвонила в информационный отдел и запросила историю по данному адресу. Через пару минут оператор ответил ей, она выслушала и повесила трубку.

– Ничего нового! На этот адрес значится только вызов по «Подозрительным обстоятельствам» и «Поджог» несколько часов спустя.

Страйкер обошел дом с другой стороны и порылся в куче обгоревшего мусора. Не найдя ничего примечательного, подошел к входу и проанализировал масштабы разрушения. Взглянув на табличку с надписью «Реквизировано городскими властями Ванкувера», задумчиво произнес:

– Когда происходит пожар такого масштаба, они должны для начала отключить электроснабжение. Для этого присылают инженера-электрика. И еще архитектора. Я знаю кое-кого из городского комитета, а у тебя, случаем, нет знакомых в энергоснабжающей компании?

– Есть кое-кто, в компании «БК Гидро», на соседней улице. – Фелиция взглянула на часы. – Вообще-то, уже поздновато, она, наверное, ушла домой… Подожди, сейчас я ее наберу.

Пока Фелиция звонила своей знакомой, Страйкер подошел к тротуару и осмотрелся в поисках камер видеонаблюдения, но ни одной не заметил. Внезапно его внимание привлек единственный жилой дом в этом квартале.

Рядом с одиноким уличным фонарем стояло слегка покосившееся двухэтажное здание, покрытое голубой штукатуркой. Заросший травой и сорняками двор был обнесен ржавой железной оградой. Перед домом выстроилась целая армия старых покореженных мусорных баков, в основном без крышек.

В окне на верхнем этаже дома Страйкер заметил какое-то движение: из-за занавесок на него смотрела худощавая старушка. Как только он поймал ее взгляд, занавеска тут же задернулась и старушка исчезла.

– Я договорилась. – К нему подошла Фелиция. – Она нам поможет, но надо ехать прямо сейчас.

Страйкер не сводил глаз с дома напротив. Что-то в этой старушке привлекло его внимание: она, конечно, из местных сумасшедших, в районах вроде этого таких навалом. Но скорость, с которой она исчезла из вида, подсказывала, что тут все не так просто. Повернувшись к Фелиции, Страйкер бросил ей ключи от машины:

– Встречаемся здесь, когда закончишь.

– А ты что, не поедешь?

– Нет, – широко улыбнулся напарнице детектив, – по-моему, я только что нашел отличного свидетеля!

Глава 83

Воспоминания ребенка-157 затуманили голову Шен Сана, словно холодная осенняя дымка в долине Данум. Он чувствовал себя разбитым и обессиленным. Заблудившись среди потускневших картинок прошлого, он вдруг увидел яркий свет, который вывел его из ступора. Посмотрев налево, на первый этаж соседнего дома, он увидел, что старая белая женщина вышла на кухню и села пить чай.

Сначала Шен Сан не придал этому значения. Он устал, его охватила слабость, тело казалось хрупким и полупрозрачным, словно рисовая бумага. Но потом его внимание привлек телевизор: шла новостная программа. Диктор-блондинка снова рассказывала о стрельбе в школе. За ее спиной показывали на весь экран фотографию гуайло.

«Детектив Джейкоб Страйкер, – гласила подпись под фотографией, – полицейский-герой». От одного взгляда на детектива Шен Сана чуть не стошнило. Он резко отвернулся, и из кармана выпала стопка бумаг, которые дал ему Шенг Фа.

Досье на детектива Джейкоба Страйкера.

Шен Сан поднял бумаги и посмотрел на них недобрым взглядом. Пролистав страницы, вынул последнюю: ксерокопию фотографии Джейкоба Страйкера. К его удивлению, страница распалась пополам, и Шен Сан обнаружил, что, вообще-то, фотографий две.

Сняв скрепку, Шен Сан взглянул на вторую: с нее смотрела юная девушка, на вид лет шестнадцати, с длинными вьющимися каштановыми волосами медного отлива, молочно-белой кожей и светлыми веснушками. Во взгляде голубых глаз сквозила печаль.

Фотография привела его в возбуждение и добавила сил. Шен Сан громко рассмеялся, мысленно благодаря Шенг Фа за то, что тот продолжал заботиться о нем, несмотря ни на что. Теперь ему все стало ясно: он постиг Путь.

Сначала он убьет человека с бамбуковой спиной и спасет отца. А потом отомстит детективу Страйкеру за все, чего тот его лишил: Шенг Фа, Трана, будущего в «Триаде», за всю свою испорченную жизнь. Шен Сан снова посмотрел на фотографию девочки. Теперь все встало на свои места.

Жизнь дочери за жизнь брата – вполне уместная цена.

Таков закон кармы.

Глава 84

Страйкер посмотрел вслед Фелиции, уехавшей в сторону Гастингс-стрит. Когда шум двигателя «краун-виктории» затих, завывания ветра, бродившего по полуразрушенному дому, стали слышны более отчетливо.

Старушка снова выглянула на улицу из-за занавесок. Она притворилась, что не видит его, а потом, медленно попятившись, отошла от окна. На этот раз Страйкер окончательно убедился: он нашел то, что искал! Набрав телефон информационного отдела, детектив сделал запрос по адресу. Оказалось, что туда довольно часто вызывали полицию по коду ЭНЛ – «эмоционально неуравновешенная личность».

Обычное дело для этого района.

Страйкер направился к дому. Перейдя улицу, он подошел к ее участку и обнаружил, что занавески на окнах плотно задернуты, свет повсюду погашен. Отсюда дом выглядел пустым и заброшенным. Жутковатое местечко.

Перепрыгивая через ступеньку, детектив поднялся наверх и уперся в старую дверь-ширму. Страйкер попробовал открыть дверь, та жалобно застонала, и он решил все-таки для приличия постучаться. Едва детектив поднял руку, как дверь открылась и на пороге появилась крошечная старушка.

Ростом хозяйка дома оказалась примерно метр пятьдесят и такой тощей, что Страйкер решил: либо ей осталось уже недолго, либо она сидит на крэке. Лицо избороздили глубокие морщины, тщательно замазанные тональным кремом слоя в три.

– Здравствуйте, – поздоровался Страйкер.

– Здравия желаю, офицер, – хриплым прокуренным голосом отозвалась старушка. – Меня зовут Филлис, я вас уже давненько поджидаю!

Не прошло и пяти минут, как Страйкер оказался в тесной гостиной, насквозь пропахшей сигаретным дымом и затхлостью. Стены были цвета зубов курильщика, повсюду стояли пепельницы, доверху забитые окурками.

Стараясь не обращать внимания на окурки, детектив осмотрелся: комната была завалена высокими стопками старых газет, повсюду возвышались горы художественно расставленных банок от диетической пепси. Коричневый угловой диван был покрыт куском старого, потрескавшегося полиэтилена. Когда Филлис предложила ему присесть, Страйкер вежливо отказался и остался стоять, но решил подойти к окну и споткнулся об очередную башню из банок.

– Прошу прощения, – извинился он перед Филлис и изобразил на лице смущение.

– Диетическая пепси, малыш, – поднимая банки и ставя их на место, провозгласила Филлис. – Нектар богов, черт побери!

– Не любите кока-колу?

– Колу? – фыркнула старушка. – Да это же отстой! Знаешь почему? Они же просто своровали формулу диетической пепси, потому что знали: этот рецепт лучше, чем то дерьмо, которое они втюхивали людям! Украли, значит, рецепт, и назвали «Кола ноль калорий»! Я прочитала в газете, ну, знаешь, которые в супермаркетах бесплатно можно взять.

– В наше время информация – это все, – закивал Страйкер.

– «Кола ноль», мать их! – выдохнула кольцо дыма Филлис. – Ха! Знаешь, почему так называется? Да потому, что удовольствия – ноль!

– Да я эту гадость вообще ненавижу! – поддержал ее Страйкер.

Филлис покосилась на него, словно пытаясь понять, говорит ли он правду. Наконец она просто пожала плечами, как будто ей все равно, и пригладила костлявыми пальцами желтоватые седые волосы.

– Да знаю я, зачем ты пришел, милый! Насчет пожара, спорим?

– В точку, Филлис! Видели, что там произошло? – заинтересованно посмотрел на нее Страйкер.

– Видела, ясно дело! Шуму-то сколько было! Понаехали пожарные на своих красных машинах и стали носиться туда-сюда со шлангами! Столько дыма было, что весь район как черной тучей накрыло! Воняло почище, чем у тех ребят, что кур режут! Потом полиция приехала, говорят, мол, уходите отсюда, а я говорю: «Не пойду я никуда! Я последняя, кто в этом квартале живет, и собираюсь жить тут до самой смерти!»

– Ну, до этого еще далеко!

– Да не так уж и далеко, милый! – затянувшись, подмигнула она ему. – Знаешь, сколько мне лет? Девяносто два! Девяносто два года, черт меня подери, из которых семьдесят лет я курю «Кэмел» и сорок лет пользуюсь только заменителями сахара! Вот, пепси диетическую пью! Так и скажи этим идиотам, которые с ума сходят по экологически чистым продуктам!

– Так вы ж пепси пьете, а не эту «Кола ноль»!

– Чертова «Кола ноль»! – поддержала его Филлис. – Все пытаются сделать вид, что их рецепт – прям такая тайна, такая тайна! А чего тут гадать: карамель и вода, каждый ребенок знает! А в былые времена так они вообще пытались всех нас на кокаин подсадить! – фыркнув, заявила она, затушила недокуренную сигарету о край пепельницы и взяла со стола яркий розовый тюбик. – Чертовы сигареты! Вечно об них вся помада стирается! – посетовала она и, подкрасив губы, тут же прикурила новую сигарету.

– Так что там насчет пожара? – Страйкер брезгливо покосился на переполненную ярко-розовыми окурками пепельницу. – Вы заметили что-то необычное?

– Да тут все необычное, малыш! Абсолютно все! Поэтому даже необычные вещи кажутся самыми обычными. Понимаешь, о чем я?

– К сожалению, да… А вы были знакомы с соседями до этого пожара?

– Тоже мне соседи! Какие это соседи? Я их вообще не видела ни разу! Вечно подъезжали с черного хода. Но я, конечно, все слышала. Приезжали на таких больших грузовых фургонах. Иногда даже два раза в день.

– Два раза в день? – переспросил Страйкер, не подавая вида, что заинтересовался. – А что привозили, не видели?

– Кто их знает… Ну уж, судя по всему, не огнетушители. А зря! – расхохоталась Филлис.

– Точно зря! – усмехнулся Страйкер. – Хотя они бы их не спасли, пожар-то был ого-го!

– Второй – да, всем пожарам пожар!

– Второй? – внимательно посмотрел на нее Страйкер.

– Ну да. Пожаров-то два было! Первый – поздно вечером, а второй – часов через пять-шесть. Первый был так себе, ну подымило чуток из окна, того, что на улицу выходит, да и все тут! Они сами потушили. Полиция, конечно, все равно приехала, и тут раз! Гляжу, а людей-то в наручниках выводят и дом оцепили!

– Оцепили?

– Ну да, понавешали эти ваши желтые ленты повсюду.

– Значит, там произошло преступление…

– Ну, наверное. Короче, лавочку прикрыли, и я уж думаю: все, цирк уехал! Но не тут-то было! Копы-то вернулись! Все оттуда вывезли, а потом и начался второй пожар! Настоящий! Вот тогда-то весь дом и вспыхнул! В момент прям! – хрипло закашлялась Филлис, затянулась и снова взялась за помаду. – Одно ясно как божий день, – доверительно сообщила она Страйкеру, накрасив губы, – чего-то серьезное они там натворили, потому что потом приехали из городской администрации, да и вообще дом опечатали…

Страйкер дал ей договорить и обрадовался, когда она полезла за следующей сигаретой. Короткая передышка дарила ему шанс обдумать все услышанное. Значит, он был прав: здесь действительно произошло два пожара, поэтому в журнале значатся два вызова. Но проходят они почему-то по одному делу… Странная подробность, но не более того. Слишком много вопросов пока остаются без ответа, подумал детектив, через окно поглядывая на почерневший остов здания за дорогой.

– Филлис, а вы никогда не интересовались, что же они оттуда вывозили?

– Кто? Бывшие жильцы? Или копы после пожара?

– И те и другие, – нахмурился Страйкер.

– Не-а, мне как-то все равно. – Старушка допила диетическую пепси, достала из стоящего рядом мини-холодильника новую банку и с громким щелчком открыла ее. – А вот крутился тут один парень, ему явно было интересно.

– Что за парень? – моргнул Страйкер.

– Да он сюда постоянно приходил. Китаец. С суровым таким лицом. Тощий очень.

– Когда он пришел первый раз?

– Кажется, сразу после первого пожара. Долго стоял вон там. – Филлис показала узловатым пальцем на небольшую полоску кустов между двумя магазинами автозапчастей. – Часами прям стоял и наблюдал.

– То есть вы хотите сказать, что он появился после начала первого пожара и наблюдал, как дом горит?

– Да. Ну, по крайней мере, когда я его увидела, у них там уже все загорелось.

– И долго он тут пробыл? До конца второго пожара?

– Да. Стоял тут, пока дом не догорел. Просто стоял и смотрел.

Страйкер непроизвольно потер левую руку в том месте, где его обожгло азотной кислотой. Кожа рядом с пальцами покраснела, ладони распухли.

– Филлис, а вы говорили копам про этого парня?

– Не-а.

– Почему?

– А они не спрашивали!

– И что потом? – Страйкер пропустил ехидную реплику мимо ушей. – Он просто ушел?

– Ага.

– Вы после этого его видели?

– Конечно. Он вернулся на следующий день. Провел в доме часа два-три, просто ходил и все разглядывал.

– Что – все?

– Ну все, дом! Пол, стены, потолок… Вроде что-то конкретное искал или пытался что-то понять. Такой, черт его подери, китайский Мэтлок! – покачала головой Филлис, отпивая пепси. – Почем мне знать, что он тут делал? Я же просто старая женщина!

От волнения сердце бешено заколотилось у Страйкера в груди. Достав свой «блэкберри», он вывел на экран фотографии Тран Санг Суне и Шен Сан Суне, которые скачал в офисе убойного отряда у Ибарры. Когда изображения загрузились, он повернул телефон экраном к Филлис:

– Знакомые лица?

– Ага. – Филлис, надев очки, показала на фотографию Шен Сан Суне. – Вот этот!

– Спасибо огромное за помощь! – поблагодарил ее Страйкер и пошел к выходу, но уже в дверях остановился и протянул ей визитку. – Вы не будете против, если я приду задать еще пару вопросов?

– Да в любое время, дорогой!

– На хрен колу! – подмигнул ей Страйкер.

– Аминь, малыш!

Оставив Филлис наедине с ее розовой помадой и диетической пепси, детектив прикрыл за собой дверь.

Глава 85

Как только Шен Сан заметил первые признаки движения, у него свело ноги. Движение было едва заметно, почти неразличимо, но все же не укрылось от его взгляда.

Человек в черном бронежилете, с автоматом в руках переместился с парковки рядом с заброшенным складом к полоске кустов около железнодорожных путей. Темнота сгущалась, и он, видимо, решил, что его никто не заметит.

Шен Сан пристально следил, как тот перебежал дорогу, на удивление быстро и ловко для человека такого большого роста. Вскоре появился второй, намного ниже первого. Они разделились и обошли кустарник с разных сторон.

Полиция, понял Шен Сан. Группа быстрого реагирования. Значит, где-то здесь, в темноте, скрывается еще восемь человек.

Шен Сан ощущал полное безразличие. Ни страха, ни гнева. Он ожидал такой поворот событий, и это вошло в число причин, по которым он не стал приближаться к дому.

В квартире отца никаких изменений не было: за окнами царили тишина и спокойствие. Вот только лампа горела в гостиной. Всего одна лампа.

Все казалось совершенно нормальным.

И тут он заметил какое-то движение в квартире: очень быстрое, как будто лампа на мгновение погасла и тут же зажглась снова.

Шен Сан изменился в лице. Он наклонился вперед, немного высунувшись из кустов. В таунхаус отца можно было зайти только с Реймур-стрит. Если внутри кто-то есть, то этот человек находится там уже сорок минут.

Заметно волнуясь, Шен Сан пристально наблюдал за окном в ожидании очередного признака жизни. Когда в окне появился силуэт, стрелка перекосило: через комнату жесткой и неровной походкой прошел мужчина, длинные ноги которого, казалось, совершенно не гнутся в суставах.

Человек с бамбуковой спиной обыграл его!

Убийца вошел в гостиную, остановился около раковины в кухонной зоне и включил воду. А потом тщательно вымыл руки и лицо.

Шен Сан почувствовал, как мир вокруг окончательно рухнул, унося землю из-под ног. Ему не было видно, да и не нужно смотреть. Он прекрасно знал, что делает человек с бамбуковой спиной: смывает кровь.

Отец мертв.

Шен Сан постарался отключить все чувства и просто наблюдал за таунхаусом: уже не как сын, а как солдат. А что ему еще оставалось?

Человек с бамбуковой спиной вытер руки отцовым полотенцем и швырнул его в угол. Подойдя к двери, открыл ее и вышел на крыльцо.

Шен Сан аккуратно положил руку на рукоятку «глока». Стрелять надо было со ста метров, крайне сложный выстрел, особенно если из пистолета. Тем более когда у тебя лишь одна здоровая рука. Шен Сан поднял левую руку и попробовал взять «глок» двумя, но плечо тут же пронзила невыносимая боль, и он опустил руку. Внезапно тишину нарушил крик:

– Полиция! Ни с места!

Шен Сан посмотрел вниз: два бойца группы быстрого реагирования вышли из укрытия. Держа на изготовку автоматы, MP5, судя по всему, они бежали через железнодорожные пути.

Человек с бамбуковой спиной действовал очень быстро – его скорость просто поразила Шен Сана. Одним изящным движением он отвернулся от полицейских, как будто не слышал их, и схватил пистолет, не поднимая его и держа руку под длинной полой пальто.

– Руки вверх, чтобы я их видел! – приказал полицейский.

Сначала человек с бамбуковой спиной не двигался, молча оценивая свои шансы против двоих, державших его на прицеле. Он действовал с поразительным спокойствием, но Шен Сан понимал, что убийца просто заманивает копов поближе.

Готовится открыть стрельбу.

Вдруг появилось еще много полицейских: они вышли из темноты, словно материализовавшись из ниоткуда, подобно духам, мучившим Шен Сана. Полицейские шли по двое, держа автоматы на изготовку, и полукругом охватывали убийцу. Не успел тот и глазом моргнуть, как противников стало двенадцать.

Даже такой опытный парень из Большого Круга, как человек с бамбуковой спиной, ничего не сможет тут поделать: силы слишком неравны.

На глазах Шен Сана выражение лица убийцы изменилось: суровая готовность уступила место признанию поражения. Он собирается сдаться, понял Шен Сан, этого нельзя допустить!

Подняв «глок», он взял убийцу на мушку и выстрелил.

Глушитель уже давно прогорел, но все-таки ослабил звук первых двух выстрелов, и из ствола вырвался лишь тихий хлопок. А вот третий и четвертый выстрелы прогремели в полную силу, на весь свой сороковой калибр, и низина под надземным переходом содрогнулась.

– Оружие! Оружие! – заорал кто-то из полицейских.

Шен Сан выстрелил снова. Первая пуля ушла слишком высоко, вторая и третья – слишком низко, ударив у ног убийцы. Человек с бамбуковой спиной отреагировал единственно возможным способом: поднял свой пистолет.

Ночную тишину взорвала целая канонада.

Вcе было кончено в считаные секунды. Карабины и автоматы MP5 изрешетили человека с бамбуковой спиной, перебудили всех жителей района и наполнили ночную темноту сверкающими вспышками. Убийца дернулся, развернулся налево и упал на спину.

Шен Сан не понял, куда именно попали пули и сколько их было, но в том, что убийца мертв, не сомневался. Ведь в него стреляло с десяток полицейских, причем из штурмовых винтовок. После таких ранений не выживет никто.

Даже человек с бамбуковой спиной.

Глава 86

Страйкер стоял посреди развалин сгоревшего дома и ждал Фелицию. Взглянул на часы: семь вечера, а кажется, что уже позже. Солнце село, угольно-черные тучи закрыли звезды и луну, на город опустилась тьма.

Раздалось громкое шуршание гравия, и во двор въехала Фелиция. Выйдя из машины, она не стала выключать ни двигатель, ни дальний свет. На освещенном фарами лице отражались удовлетворение и усталость, с левой стороны блузка выбилась из джинсов, и выглядело это чертовски соблазнительно. У Страйкера в последние дни не было ни сил, ни времени думать о таких вещах, но сейчас, несмотря на нечеловеческую усталость и все это дерьмо, которое приходилось разгребать, он не мог не признать: Фелиция классно выглядит!

– Забрала у них отчет?

– Вот, глянь! – Она помахала темной папкой с логотипом «БК Гидро».

Страйкер взял у нее папку и взглянул на первую строчку: дата и номер дела компании «БК Гидро».

– А ты уже прочитала?

– Просмотрела.

– И что?

– Ну что, ты оказался прав: здесь была плантация. В отчете приводится опись обнаруженных предметов: грунт, семена, лампы, вентиляторы, увлажнитель воздуха, фильтры – в общем, весь арсенал.

Подтверждение его подозрений придало Страйкеру уверенность. Раскрыв папку, он достал фонарик, иначе ничего было не разглядеть, и посветил на страницы.

Отчет оказался довольно подробным. В нем говорилось, где было перекрыто энергоснабжение, а также предполагаемое место возгорания. Как Страйкер и думал, причиной возгорания были какие-то проблемы с распределительным щитом, судя по всему вызванные резким увеличением потребления энергии лампами.

– Вот номер дела по поджогу, – показал он Фелиции цифры на верху страницы, – а вот номер, которого в нашей системе нет. Пробей его по базе, наверняка найдешь отчет по плантации.

Фелиция сходила в машину за ноутбуком, а потом вместе со Страйкером зашла в полусгоревший дом. Страйкер поставил компьютер на то, что осталось от рабочей поверхности на кухне, рядом положил папку с отчетом из пожарной части и документы из «БК Гидрo».

– Значит, вот наш первый вызов. – Он показал на экран компьютера. – Кто-то звонит диспетчеру и сообщает, что из дома доносятся крики, а из окна валит дым. Звонок совершается анонимно, регистрируется как «Подозрительные обстоятельства», но потом выясняется, что пожар произошел на нелегальной плантации марихуаны. Приезжает полиция и забирает горе-ботаников.

– А потом они вызывают городские власти и энергоснабжающую компанию.

– Точно. Но только после того, как потушили пожар.

– А потом, – закивала Фелиция, – через шесть часов, кто-то поджигает дом, и случается уже настоящий пожар! Совпадение?

– Не верю я в совпадения, – покосился на нее Страйкер. – Тем более у нас тут наконец-то все сходится! Посмотри на фамилию инженера, которого прислали из энергокомпании! – воскликнул он, переворачивая страницу. – Стенли Чоу.

– Отец Тины?

– Он самый! А теперь смотри сюда. – Он открыл отчет из пожарной части. – Кто написал?

– Арчибальд Макмиллан! – воскликнула Фелиция, прочитав имя внизу страницы. – Отец Конрада!

– А кто выезжал по этому вызову из полиции?

– Патриция Кван… – протянула Фелиция и нахмурилась, листая отчет пожарной части. – Все равно одного имени не хватает: О’Рэйли. Я уже сто раз пробивала Шантель по базе: никого из членов ее семьи я не нашла.

– А ты посмотри на отчет повнимательнее, – улыбнулся Страйкер. – Кто там обозначен как «инженер-архитектор из городского комитета»?

– Некто Певорски. – Фелиция просмотрела текст. – Поляк, наверное.

– Не поляк, а полячка. Стефана Певорски. Пробей ее по базе.

Фелиция забила имя в поиск, а когда высветился результат, удивленно воскликнула:

– Полное совпадение!

– Потому что Певорски – девичья фамилия Стефаны. Она была замужем два раза, но не стала исправлять данные в системе. Сейчас она замужем за О’Рэйли!

– Тогда у нас полный комплект! – восхищенно произнесла Фелиция. – Кван…

– Полиция Ванкувера!

– Чоу…

– Инженер-архитектор из городского комитета.

– О’Рэйли…

– Инженер-электрик компании «Гидро».

– И наконец, Макмиллан!

– Специалист по особо опасным веществам, – постучал пальцем по отчету из пожарной части Страйкер.

– Все родители погибших детей! Все четверо! Вот тебе и мотив, – улыбнулась Фелиция, поднимая взгляд от папок.

– К тому же это объясняет, почему Дорис Чоу и Маргарет Макмиллан ничем не смогли нам помочь, – скорее всего, они вообще были не в курсе, – прикусил губу Страйкер. – Фелиш, мы все неправильно поняли с самого начала! Дело было вовсе не в детях! Они стали просто пешками в чужой игре!

– Но за что?! – недоуменно покачала головой Фелиция. – За какую-то дурацкую плантацию? Странно… Мы их прикрыли не один десяток, так что же в этой особенного? За что этим людям пришлось заплатить такую страшную, даже по бандитским меркам, цену?

Страйкер отвел ее в другую комнату, где большая часть стены не пострадала от пожара, и показал на серую изоляцию:

– Вот. Вот разгадка всей этой истории.

– Полиуретан?

– Ага. В отчете говорится, что он не просто огнеупорный, а еще и защищает от рентгеновского излучения. Даже специально обученные собаки не могут ничего унюхать. Эти выемки в изоляции – не от огня. Смотри внимательно: края ровные, они все идентичного размера!

– Но что же это такое?

– Встроенные ячейки для хранения налички. Фелиш, мы стоим посреди огромного подпольного банка! Только в одной этой комнате можно было держать миллионы, а кто знает, сколько таких ячеек сгорело в других комнатах. Возможно, они здесь были повсюду. Из этого дома украли десятки миллионов долларов!

– Но зачем клану использовать плантацию для прикрытия банка? Ведь здесь слишком высокий риск возгораний!

– В том-то и дело, что нет! Полиуретан надежно защищал ячейки, но вот на поджог с использованием неэтилированного бензина он, конечно, не рассчитан.

– Значит, выходит, что Кван, Чоу, Макмиллан и О’Рэйли… – начала Фелиция, проводя рукой по ровному краю полиуретановой пены.

– Обычные воры, вот и все, – резко ответил Страйкер. – Они нашли плантацию, выполнили свои обязанности, а потом, когда сотрудники отдела по борьбе с наркотиками уехали, каким-то образом наткнулись на это. – Детектив показал на ряды ячеек. – О таких деньгах никто из них и мечтать не мог, даже если сложить все их самые смелые запросы вместе! Поэтому они забрали все деньги, видимо миллионов тридцать, облили дом бензином и подожгли, надеясь, что здание сгорит дотла и все улики будут уничтожены. Потом решили на пару лет залечь на дно, рассчитывая, что ни клан, ни полиция ни о чем не догадаются.

– Но вот огнеупорность полиуретана они не учли, – подхватила Фелиция. – Он замедлил распространение огня, пожарные успели вовремя и все потушили.

– Точно! А еще они не учли, что за ними наблюдает Шен Сан. Филлис, та свидетельница, про которую я говорил, видела его около дома. Он следил за каждым их шагом и понимал: происходит что-то неладное. Позднее он тщательно обследовал то, что осталось от здания после пожара, догадался, в чем дело, и сообщил об этом начальству.

– Драконам-теням?

– Нет, – покачал головой Страйкер. – Не путай разные кланы! Драконы-тени – просто мальчики на побегушках у настоящих плохишей – «Триады», а точнее, подразделения «Четырнадцать-К», самой могущественной фракции клана. Стать членом «Четырнадцать-К» – предел мечтаний любого азиатского преступника. У них есть все: сила, родословная, уважение. В Канаде их главным представителем является Шенг Фа: выступает своего рода посредником между Драконами-тенями Ванкувера и его боссом в Макао, парнем, которого все называют Шан Чу, или Голова Дракона.

– Стой! – застонала Фелиция. – У меня все в мозгах перепуталось! Ты когда успел до всего этого додуматься?

– Пока ждал тебя после разговора с Филлис. Картинка постепенно складывалась в единое целое. Сначала я понял, зачем им был нужен полиуретан. Потом Филлис рассказала мне, что какой-то китаец наблюдал за полицией из кустов, – оказалось, Шен Сан Суне. Потом обнаружилось, что Певорски – девичья фамилия О’Рэйли, и тут все окончательно встало на свои места. Кван, Чоу, Макмиллан и О’Рэйли украли деньги у «Триады», а потом Шен Сан Суне и его Драконов-теней отправили разобраться с ними.

– Значит, просто месть? И все?

– Да, месть, – мрачно подтвердил Страйкер, – но не просто месть. С «Триадой» все не так просто. На протяжении всей своей истории «Четырнадцать-К» непреложно соблюдала одно правило: тот, кто проявит в любой форме неуважение к клану, потеряет самое драгоценное, что у него есть.

– Детей?

– Первенца, – поправил Страйкер. – Это было послание виновным и остальным членам подпольного мира: украдите у нас, проявите к нам неуважение, и вы жестоко за это поплатитесь. Господи, – горько рассмеялся он, – а мы-то думали, что Кван бредит, когда она бормотала про горящий дом и драконов вокруг!

– Она говорила именно то, что нам нужно было знать!

– Опять же теперь ясно, почему некоторые родители не хотели с нами встречаться – они боялись. И нас, и «Триаду»! У некоторых из них остались другие дети, и они опасаются потерять их.

Фелиция собиралась еще что-то сказать, но у Страйкера зазвонил телефон. Он быстро выхватил его из-за пояса и поднес к уху:

– Детектив Страйкер, отдел по расследованию убийств.

– Горе-капитан, это я!

– Громила?

– Ага. Мы у дома отца Шен Сана на Реймур.

– И что?

– Все кончено. Мы взяли этого ублюдка. Он мертв.

Глава 87

Подъехав к Реймур-стрит, Страйкер торопливо направился к бойцам группы быстрого реагирования. Они столпились на газоне перед домом вокруг тела убитого стрелка. Ему оставалось пройти всего пару шагов, как снова зазвонил телефон. В надежде, что Кортни наконец-то соблаговолила дать о себе знать или хотя бы закатить очередную сцену, он быстро взял трубку. Пусть ругается, лишь бы услышать ее голос!

– Детектив Страйкер! – раздался в трубке визгливый взволнованный голос. – Это я, Джойс!

Страйкер не сразу понял, что это еще за Джойс, но потом вспомнил: Джойс Белль, мама Наоми – девочки, которая играла в софтбол в одной команде с Кортни. Они с ней не разговаривали более полугода, с тех самых пор, как Кортни и Наоми не поделили какого-то парня. Страйкер встревожился. Неужели Наоми оказалась в списке жертв расстрела в школе? Лихорадочно вспоминая фамилии погибших, ее он не припомнил.

– Джойс, здравствуйте, – поздоровался он. – С Наоми все… все в порядке?

– О да, все прекрасно, слава богу, она цела, и все благодаря вам!

– Послушайте, Джойс, – Страйкер с явным облегчением остановился, – я не хочу показаться вам невежливым, но я сейчас на месте преступления…

– Конечно, конечно, я понимаю, я бы и не стала вам звонить, знаю ведь, что вы на работе! – заверещала Джойс. – Но Наоми только что пришла домой и рассказала… Вы знаете, где ваша дочь?

– Дома, – уверенно ответил Страйкер, подумав о двух полицейских, охранявших дом. – А что такое?

– Ну, понимаете, – замялась Джойс, – Наоми только что была в торговом центре… сказала, что видела Кортни в метро… сказала, что на ней костюм Красной Шапочки и она едет на Коммершиал-драйв на Парад заблудших душ. Говорит, Кортни сильно пьяна.

– Погодите, парад же вроде собирались отменить в знак траура?

– Собирались, но потом решили, что все-таки проведут его в память о жертвах, чтобы дети хоть немного развеялись и как-то отошли от случившегося.

– Джойс, можете повисеть минутку? – выругавшись про себя, попросил ее Страйкер.

Детектив подбежал к бойцам группы быстрого реагирования, взял у капитана Джейка Хольмгрена рацию и попросил диспетчера связать его с полицейскими, патрулировавшими дом.

– По этому адресу никого нет, – через полминуты ответила та.

– Там должно быть две машины, у главного входа и у черного. – Страйкер с трудом шевелил внезапно пересохшими губами. – Мы разместили их там сегодня утром.

– Подождите, я проверю по журналу. – В трубке послышалось щелканье клавиатуры. – Так… что у нас тут… вот: их сняли с дежурства в два часа дня.

– Кто снял? – сжимая трубку, прорычал Страйкер.

– Шериф Ларош. По-моему, сказал, что ему не хватает людей.

Страйкер выругался и бросил рацию Хольмгрену, а потом отвернулся и снова поднес к уху мобильный:

– Джойс, вы меня слышите?

– Да, да!

– Вы правы, это была она!

Страйкер потер переносицу, чувствуя, как давно мучившая его головная боль усиливается. Парад заблудших душ! Господи, там же будет полный беспредел! Если Кортни и вправду напилась, он ей всыплет по полной! Как же это все не вовремя! Посмотрев на часы, он обнаружил, что уже почти восемь – значит, вечеринка Хеллоуина началась!

– Джойс, мне надо идти. Большое спасибо, что позвонили! Сейчас поеду туда ее искать.

– Подожди, детектив! – на удивление резко сказала женщина, Страйкер даже трубку отодвинул от уха.

– Джойс, – медленно произнес он, – что еще стряслось?

– Она там не одна, – едва слышно прошептала Джойс, – а со своей подругой Рейн.

– Ну и что?

– Так вы же ее ищете!

– Нет, по крайней мере, насколько мне известно.

– Погодите… – растерялась Джойс. – Вы что, не знаете, кто такая Рейн?

– Ну, мы с ней не знакомы…

– Рейн – это прозвище. На самом деле ее зовут Рику. Рику Кван.

– Что?! – пораженно вымолвил Страйкер. – Но как…

– Патриция не хотела, чтобы дочь теряла связь с корнями, – объяснила Джойс, – поэтому назвала ее Рику. Но в школе она числится как Рейн, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я думала… думала, вы знаете. Об этом все вроде знают…

Страйкер застонал: это дело с первой минуты сводило его с ума!

Фелиция поймала его взгляд и вопросительно посмотрела на него, но он отвернулся, попросил Джойс передать трубку Наоми и узнал у девочки все подробности. Когда он наконец завершил разговор, Фелиция подошла к нему и внимательно посмотрела в глаза:

– Джейкоб, что происходит?

– Звонила мама подруги Кортни, – устало посмотрел на нее Страйкер. – Оказывается, Кортни весь вечер с кем-то выпивала, а теперь ее понесло на Парад заблудших душ!

– Ну, ей, в конце концов, уже пятнадцать, а ты чего ожидал? – пожала плечами Фелиция.

– И она там не одна, а с Рику Кван!

– Что? – тут же насторожилась Фелиция. – Рику?! Погоди…

– Лучшую подругу Кортни, Рейн, на самом деле зовут Рику! Рейн – это прозвище, мать твою! Она все время была у нас под носом!

– Бред какой-то! Быстро давай мне ее приметы, объявлю ее в розыск!

Страйкер протянул Фелиции блокнот. Пока та разговаривала с диспетчером и сообщала в эфир последние сведения, детектив попытался взять себя в руки. Он подошел к бойцам и сразу заметил среди них Громилу – на голову выше остальных.

– Страйкер, с тебя бутылка! – Громила помахал ему рукой. – «Джек Дэниелс. Леджендари бленд»!

Страйкер растолкал бойцов и подошел поближе к изуродованной груде плоти, лежавшей на траве. Тело изрешетило пулями: живот, грудь и лицо превратились в одно сплошное месиво.

– Да ребята… вы из него швейцарский сыр сделали!

– Ненавижу чеддер! – рассмеялся собственной шутке Громила.

– Надо было брать живым!

– У нас не было выбора, он на нас залупился!

– На вас?! На двенадцать парней с автоматами?

– Да он просто хотел на пулю нарваться, Горе-капитан, – кивнул в сторону дома Громила.

– А что с отцом?

– Ну как сказать… В общем, открытки с поздравлениями в День отца ему можно больше не присылать…

Пристально посмотрев на дом, Страйкер внезапно ощутил: здесь что-то не так. Быстрым шагом он направился к входу.

– Эй, Горе-капитан, уверен, что хочешь туда зайти?

– Уверен, что не хочу, – не оборачиваясь, отмахнулся Страйкер.

В гостиной было жарко, как будто отопление включили на всю катушку. В нос ударил жуткий запах. Громила догнал его, и они вместе зашли в спальню.

Страйкер замер на пороге. Такого он не видел никогда в жизни. На кровати лежали останки Лин Вок Суне – отца Трана Санг Суне и Шена Сан Суне. Тело лежало на спине с открытыми глазами и раскинутыми в стороны руками, ладонями кверху, как будто его распяли на невидимом кресте. Рот был широко открыт, будто старик продолжал кричать и после смерти.

– О господи, – прошептал Страйкер, зажимая нос рукавом пиджака. – Какого хрена он с ним сделал?

– Снял кожу заживо, – ответил Громила без тени иронии. – Ничего не трогай, – предупредил он Страйкера, который подошел к телу. – Лапша еще не приехал.

– К черту Лапшу!

– Шериф тоже еще не…

– К черту Лароша! К черту Лапшу! Пошли они все знаешь куда, Громила! Мне плевать!

В комнате горел только ночник, поэтому освещение было довольно тусклым. Достав фонарик, Страйкер посветил на кровать, и его чуть не стошнило: все одеяло было заляпано кровавыми пятнами и покрыто толстыми, неровным ошметками человеческой кожи.

– Смотри, кровь почти коричневая, темная, – заметил Страйкер.

– Ну и что?

– А то! – строго глянул на него детектив. – Это венозная кровь, а не артериальная! Значит, он до последнего оставался живым.

Громила промолчал, и Страйкер продолжил осмотр. Посветив в область паха, он увидел, что старику отсекли член. Отвернулся, выключил фонарик и с трудом выдохнул.

– Насмотрелся? – спросил Громила.

– Уж всяко…

Страйкер вышел из дома, остановился на крыльце и сделал глубокий вдох. Чистый холодный воздух приятно освежил легкие, очищая от ужасных запахов спальни старика.

Подошла Фелиция и спросила, что там происходит, но он не смог ей ответить. Жуткая сцена поразила его, но ощущение неувязки не покидало.

– Здесь что-то не срастается, – резко бросил он Громиле.

– Что?

– Да с этим вашим самоубийством после убийства… Что-то тут не вяжется.

– Наоборот, все логично, – вмешалась Фелиция. – Шен Сан не мог смотреть в глаза отцу. Не мог сказать ему, что Тран мертв. Рассказать обо всех ужасах, которые они натворили. Поэтому он убил отца, а потом и себя самого. Кто знает? Наверное, у них какие-нибудь правила насчет чести семьи. Тот, кто навлек позор на семью…

– Вот-вот, – поддержал ее Громила, – нам-то почем знать?

– Ты бы так не говорила, если бы посмотрела на тело, – возразил Фелиции Страйкер. – Его заживо освежевали, заживо! Одно дело убить отца, а потом совершить самоубийство, а другое дело – пытать его! Зачем?! Шен Сан никогда бы так не поступил!

Никогда бы так не поступил, повторил про себя Страйкер и еще раз прокрутил в голове ситуацию. Вдруг закралось очень неприятное подозрение, он повернулся к Громиле:

– Кто установил личность стрелка?

Громила молча почесал затылок и беспомощно взглянул на бойцов отряда.

– Кто опознал тело?! – повторил Страйкер, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

– Да это он, Горе-капитан! – обиженно заявил Громила. – Говорю ж, он стал на нас залупаться, и мы…

– Твою мать, Громила! Его даже не опознали, да?

– По-моему, Хольмгрен…

Отпихнув Громилу, Страйкер растолкал бойцов и опустился на колени рядом с телом. Лицо было уничтожено – совсем как у Тран Санг Суне, Белой Маски, застреленного в школе, тут ловить нечего. Рост и телосложение более или менее совпадают: худощавый, жилистый мужчина среднего возраста.

– Дай нож! – крикнул Страйкер Громиле.

– Но Лапша сказал…

– Да плевать мне, что он там сказал, дай сюда нож!

Громила снял с пояса нож и протянул Страйкеру. Детектив открыл его и одним движением разрезал рубашку на трупе. На правом плече мужчины красовалась татуировка: грубо набитый кружок с китайским иероглифом.

– Идиоты! – Страйкер резко поднялся на ноги и обвел взглядом бойцов. – Это не он!

Глава 88

Шен Сан вылез из кустов и пошел в противоположную сторону от полицейских. Уверенным шагом он свернул в тупик и начал дергать двери припаркованных машин. На пятой ему повезло – старая серая «хонда-цивик» оказалась не заперта.

Его любимая модель.

Сев в машину, он поискал ключи, но не нашел. Тогда Шен Сан разрядил пистолет и рукояткой ударил по зажиганию. Консоль поддалась, и он завел машину, соединив провода. Затем быстро перезарядил пистолет – пуль осталось немного – и поехал на юг по Глен-стрит, пока не нашел удачное место, где встать.

Выключив фары, он не стал глушить двигатель. Отсюда ему было хорошо видно полицейских, сновавших туда-сюда по лужайке перед домом отца на Реймур-стрит. Сначала все было спокойно, но потом они заволновались, заспорили… В центре кружка обнаружился Джейкоб Страйкер.

По его лицу Шен Сан сразу понял, что детектив недоволен.

Он терпеливо дождался, пока гуайло подзовет к себе напарницу. Детективы сели в машину, развернулись в три приема, скрипя шинами по асфальту, и на всех парах помчались по Реймур, а потом свернули направо.

Переулок был хорошо знаком Шен Сану: он выходил на Ист-Гастингс. Действительно, через тридцать секунд машина вывернула на Гастингс и понеслась дальше.

Шен Сан включил передачу и поехал за полицейскими. Машин на дороге было много: к обычной пятничной пробке добавились еще и толпы, спешащие на Хеллоуин, однако Шен Сану это было на руку. Ему без труда удавалось сидеть у полицейских на хвосте, не привлекая к себе внимания. Когда те резко остановились на углу Венабль и Коммершиал, Шен Сан убедился, что не ошибся в своих догадках насчет их намерений.

Полицейские спешили на Парад заблудших душ.

Стрелок припарковался за полквартала от них. Переговариваясь, полицейские вышли из машины, посмотрели на толпу молодежи в костюмах и масках и поспешили на Коммершиал. На лице гуайло отражалось беспокойство, таким стрелок его еще не видел.

Шен Сан улыбнулся: он был заинтригован. Джейкоб Страйкер оказался самым хладнокровным противником из всех, с кем ему приходилось иметь дело. Все три раза – в школе, в доме Кван, в больнице – детектив доказал, что нервы у него просто стальные.

Тогда откуда же такое волнение?

Ответ расцвел в сознании Шен Сана, словно весенний цветок. Только две вещи могли вызвать у героического полицейского такую реакцию! Либо он ищет Рику Кван, либо свою дочь Кортни!

Быстро выйдя из «хонды», Шен Сан засунул пистолет сзади за пояс брюк и ощутил эйфорию. Ноги сами понесли его к Коммершиал-драйв. Цель уже совсем близко, путешествие подходит к концу – так подсказывала ему интуиция. Казалось, что все произошло так давно: Ким Фам, который передал ему предложение о месте в Макао от самого Шан Чу. Шен Сан никогда не задумывался, почему для миссии в школе Святого Патрика «Триада» выбрала именно его: ответ был логичен и очевиден. Он беспощаден и не поддается эмоциям.

А главное, умеет выживать любой ценой.

Шен Сан доказал это еще в Ангкоре.

Миссия в школе Святого Патрика была очень проста: убить первенцев каждого из тех, кто осмелился проявить неуважение к клану и украл деньги из подпольного банка на Пандоре. «Триада», а точнее, «14-К» потеряла почти тридцать восемь миллионов долларов.

Собственность клана – священна.

Больше всего его раздражало то, что план был идеален: первенцев надо убить, чтобы родители поняли, чего им стоила их выходка, а потом заняться вопросом возвращения долга, причем, естественно, с процентами.

Если бы кто-то из них заартачился, им бы тут же напомнили, что у них есть и другие дети.

Подозрение должно было пасть на заранее выбранных людей: Шермана Чана, Квента Вонга и Реймонда Ленга. Их объявят спятившими подростками, поэтому ни полиция, ни общественность ни о чем не догадаются. А когда полиция наконец докопается до сути дела: сравнит время смерти, проведет анализ ДНК и поймет, что есть и другие подозреваемые, Шен Сан и Тран будут уже очень-очень далеко.

В Макао.

Каждый обитатель преступного мира сразу же проникнет в истинную причину убийств: гангстеры прекрасно понимают язык мести. К тому же криминальному миру прекрасно известны правила ведения бизнеса: у всего есть цена.

Цена за предательство и неуважение к клану «Триады» – жизнь первенца.

Так было всегда, на протяжении многих веков.

Дополнительной мотивации для выполнения этой работы Шен Сану не требовалось, ведь в награду за эту миссию он станет Белым Бумажным Веером, приближенным Шан Чу в славном городе Макао.

И воцарится Вселенская Гармония.

И он наконец обретет силу.

Шен Сан свернул на Коммершиал и с открытым ртом уставился на творившееся там безумие. Парад заблудших душ – костюмированный маскарад на открытом воздухе – собрал более десяти тысяч участников. Работодатели снабдили его фотографиями Рику Кван и Кортни.

Одна из девочек где-то рядом, среди толпы ряженых – в этом Шен Сан не сомневался. И намеревался не упустить свой шанс.

Где-то в вечерних сумерках, под порывами октябрьского ветра, его незримо сопровождал дух Трана, и это придало Шен Сану сил и уверенности. На этот раз ничто его не остановит. Гуайло придет конец. Шен Сан займет положенное ему по праву место в Макао. К этой цели он шел долгих двадцать лет, ради этого ему пришлось расстаться с отцом и Траном. Цель должна быть достигнута.

От цели Шен Сана отделяли всего две смерти.

Финал

Глава 89

Когда Кортни и Рейн добрались до парка Грандвью, там уже кипела толпа. Девочки уехали из квартиры друга Квента, когда вечеринка была в самом разгаре. К восторгу Кортни, Бобби отправился с ними, да еще взял с собой какого-то нового друга: то ли Тома, то ли Шона, то ли Джона – Кортни толком не запомнила. Девочка выпила уже три коктейля и два бокала шерри-бренди с колой. Во всяком случае, парень был высокий и симпатичный.

Вот и хорошо, Рейн хоть развлечется! Квент снова ее кинул – ну и ладно, потому что друг Бобби, кажется, ей понравился. Они шли рядом и без умолку болтали. Рейн – в костюме сексапильной медсестры, а друг Бобби переоделся в Мистера Зло из какого-то очередного блокбастера про супергероев.

– Классно выглядишь, Корт! – посмотрел на нее Бобби.

Первое, что он сказал ей за последние два квартала! Кортни разволновалась и некоторое время робко молчала.

– Мне Рейн костюм выбирала.

Она быстро взглянула на Бобби и тут же отвела глаза, но поздно: сердце уже застучало в два раза быстрее обычного.

Бобби был одет в забавный желтый костюм главного героя «Звездного пути» – капитана Кирка.

– Что ж, она не промахнулась! – ответил Бобби. – Выглядишь просто потрясно!

Кортни снова посмотрела на него и улыбнулась. Бобби поймал ее взгляд и посмотрел ей в глаза так пристально, что девочка тут же покраснела как рак и отвернулась, сделав вид, будто разглядывает встречных прохожих.

В восточной части парка Грандвью музыканты настраивали аппаратуру на огромной сцене, оснащенной кучей прожекторов: красных, белых, синих и зеленых. Некоторые уже работали. Повсюду с оглушительным треском, напоминающим выстрелы, взрывались петарды, над толпой плыли облака дыма – в основном от фейерверков и марихуаны.

В конце концов, это же Коммершиал-драйв!

Они остановились за несколько метров от сцены. Бобби поставил на землю небольшой, но, судя по всему, очень тяжелый синий рюкзак. Оттуда он достал двухлитровую бутылку кока-колы, бутылки виски «Джек Дэниелс» и шерри-бренди, а еще пластиковые стаканчики.

– Мне уже хватит, – взглянув на это богатство, пробормотала Кортни, – и так голова кружится…

Не обращая внимания на ее слова, Бобби налил в стаканчик колы, щедро плеснул туда бренди и протянул ей.

– Нет, ну правда…

– Да ладно, Корт, оттянись по-настоящему! Парад же бывает всего раз в год!

Неуверенно посмотрев на стаканчик у него в руках, Кортни уже собралась отказаться, но Рейн и друг Бобби возмущенно вытаращились на нее, словно говоря: «Не будь такой занудой!»

Натянуто улыбнувшись, она взяла стаканчик и поднесла к губам. Бренди пахло сильнее, чем раньше, очень сладко и приторно. Кортни затошнило, но она все-таки сделала маленький глоток. Бобби протянул руку и приподнял стаканчик так, что ей пришлось проглотить больше, чем она собиралась. Чуть не подавившись, она оттолкнула стакан и, запинаясь, произнесла:

– Бобби! Т-т-ты чего…

– Корт, ты просто красавица! – рассмеялся тот, посмотрел на нее влюбленным взглядом, взял за подбородок и поцеловал.

Его губы оказались мягкими и теплыми, с привкусом виски с колой. Как хорошо, пронеслось в голове у Кортни. По телу побежали приятные мурашки, не хотелось, чтобы он останавливался. Пусть поцелуй длится вечно! Пусть он трогает ее, обнимает!

Наконец Бобби отстранился, Кортни ощутила еще более сильное головокружение, чем раньше, и с трудом удержалась на ногах.

– Хочу тебя снова поцеловать, – прошептал он ей на ухо, – но потом, когда мы останемся вдвоем!

– Хорошо, – с трудом выдавила Кортни.

Не успела она и глазом моргнуть, как он снова стал наливать ей колу с бренди.

– Нет, мне правда хватит, – запротестовала она, но Бобби лишь улыбнулся и наполнил стаканчик до самых краев.

Глава 90

Страйкер осмотрелся: вокруг бушевал океан масок. Они были повсюду: ниндзя с ног до головы в черном, клоуны с веселыми и грустными лицами, супергерои в плащах и масках… Со всех сторон его окружали люди с закрытыми лицами, и любой из них запросто мог оказаться Шен Саном.

Стрелок мог прятаться где-то здесь, в толпе, прямо у него под носом.

Положение было хуже некуда. Шен Сан видел его дважды: в доме Кван и в больнице Святого Павла. Если бы по каким-то причинам киллер его все-таки не запомнил, то теперь уже второй день детектива круглые сутки показывали по всем каналам. Это могло означать лишь одно: если Шен Сан придет сюда в маске, то у него будет преимущество!

– Просто иди вперед, – окликнула его Фелиция, пытаясь перекричать гул толпы, что оказалось нелегко, хотя их разделяла всего пара шагов.

Страйкер кивнул и попытался не думать о плохом. Медленно, но уверенно он пробирался через толпу, стараясь ничего не упустить.

Пахло травкой, пивом и потом. Дым от фейерверков затруднял видимость и ел глаза. Несмотря на октябрьскую прохладу, тут было жарко и душно: слишком много людей, все спотыкаются и толкают друг друга… Толпа походила на водоем со множеством водоворотов.

– Кортни! Рейн! – позвал детектив, но его голос потонул в реве толпы.

Народ орал и смеялся, кто-то танцевал прямо посреди улицы. В паре сотен метров от них кто-то запустил очередную серию петард, и Страйкер инстинктивно выхватил пистолет, приняв фейерверк за выстрелы.

– Полегче, полегче, парень! – похлопала напарника по плечу Фелиция, стараясь успокоить.

Дойдя до парка Грандвью, они уперлись в огромную сцену, на которой музыканты уже расставляли инструменты, и им пришлось обойти ее. Страйкер схватил за плечо басиста, одетого вампиром, и спросил, подключили ли они микрофоны.

– Нет, микрофоны пока не работают.

– Черт подери, – выругался Страйкер, отпустил вампира на все четыре стороны и принялся проталкиваться через толпу.

Дойдя до конца парка, он остановился на углу Чарльз-стрит, чтобы подождать Фелицию. Запыхавшись, та подошла к нему. На лице, освещенном синим неоновым светом прожекторов сцены, выступили капельки пота.

– Так ничего не выйдет, придется разделиться, – удрученно произнес детектив.

– Ну да, – согласилась напарница, – тем более что девочки, наверное, вместе.

– Если найдешь их первая, быстро уводи отсюда! Подальше от толпы! Сразу же двигайте в участок!

– Хорошо, – кивнула Фелиция. – Поставь мобильный на виброрежим, а то в таком шуме ничего не услышишь!

Страйкер последовал ее совету, а потом махнул рукой на парк:

– Возьмешь на себя левую сторону от сцены, до Венабль-стрит. Я – правую, до Первой авеню. Если увидишь их…

– Сразу же выведу их отсюда подальше.

– Точно, – подтвердил Страйкер и взял Фелицию за плечо. – Не забывай: вполне возможно, Рейн еще не в курсе, что произошло с ее матерью, а то уже давно была бы дома…

Фелиция грустно кивнула и расстегнула пиджак, чтобы при необходимости быстро выхватить пистолет.

– Будь осторожен! – Она с беспокойством посмотрела на Страйкера, потом взглянула на толпу. – Если этот псих собирается напасть на нас, лучше места не придумаешь!

– Ну, он уже трижды пытался, – натянуто улыбнулся Страйкер.

Фелиция вдруг обняла его за шею, прижала к себе и крепко поцеловала в губы.

– Фелиш, ты что?!

– Береги себя, пожалуйста! У нас с тобой еще есть кое-какие дела! – подмигнула она ему и нырнула в толпу.

Сделав три шага, она скрылась из виду, и Страйкер снова остался один. Не медля, он развернулся и зашагал по Коммершиал, теряясь в бесконечном потоке злых масок, клубов дыма и раскачивающихся в такт музыке тел.

Хаос поглотил его.

Глава 91

Шен Сан был в бешенстве: он потерял детективов из вида. Быстрым шагом идя сквозь толпу, он оттолкнул попавшихся на пути двух нетрезвых клоунов. Толпа была пьяна в стельку, повсюду ужасно воняло. Большинство людей было выше его ростом, но помоложе: выпившие, накуренные, плохо соображающие, что творят. Справа, около входа в парк Грандвью, он заметил девушку в костюме горничной. Она сидела под высоким дубом, оперевшись спиной о ствол. Пышная грудь наполовину вывалилась из декольте на всеобщее обозрение. Девушка была пьяна в дым, но все равно пыталась поднести к губам бутылку с сидром. К ней подошел высокий худой парень в белой хоккейной маске и попытался поднять на ноги.

Идеальный вариант!

Шен Сан наблюдал за парнем: тот снял маску и положил на землю. Девушку начало рвать, и парень убрал волосы с лица подруги, придерживая ее за плечи. Шен Сан воспользовался моментом, схватил маску и исчез в толпе. На ходу натягивая маску, он ощутил прикосновение холодной пластмассы к лицу, и в крови забушевал адреналин: он словно вернулся в школу. В школу Святого Патрика.

В самое начало миссии, которая теперь подходила к концу.

В углу парка, вдали от шума и гама Хеллоуина, у края тротуара стоял белый фургон с надписью «Хобз митс». На пассажирском месте сидел толстый белый мужчина. Джин мао хо. Шен Сан улучил момент и быстро пересек парк.

Подойдя к фургону с водительской стороны, он осмотрелся: нет ли вокруг полицейских? Но никого не увидел и постучал по стеклу, привлекая внимание водителя.

– А вы почему не на празднике? – спросил он.

Тот опустил окно и повернулся, чтобы ответить Шен Сану, но закашлялся: многочисленные подбородки затряслись, он прочистил горло и сплюнул в окно.

– Хоккейная маска? Хороший костюмчик, парень, небось всю ночь не спал, придумывал?

– Чего вы ждете?

– Да вон, – кивнул мужчина на заграждение, перегородившее въезд на Чарльз-стрит, где собралась толпа желающих попасть на концерт. – А тебе-то что, хочешь мне штраф за парковку в неположенном месте выписать? У меня последняя ходка осталась, а я припозднился! Пока они не снимут заграждение, груз не смогу доставить, – устало вздохнул он. – Тебе-то какое дело?

– А вы езжайте по переулку, – предложил Шен Сан и показал на улицу с противоположной стороны.

Мужчина обернулся, Шен Сан молниеносно выхватил пистолет и ударил того по затылку. Шофер с тихим стоном обмяк и сполз в пространство между сиденьями.

Шен Сан открыл дверь, спихнул шофера с водительского сиденья и сел за руль.

– Моя голова, – пробормотал шофер, – что… что такое…

– Ничего не говори.

– Но ты не имеешь права…

– Имею, – отрезал Шен Сан и несколько раз с силой ударил его по затылку рукояткой «глока».

Он продолжал наносить удар за ударом, пока рукоятка пистолета не стала влажной, а мужчина не перестал издавать звуки и не затих на полу, мало чем отличаясь от мешков с мясом, которые развозил по магазинам.

Шен Сан снял с пояса мужчины связку ключей, вылез из кабины, обошел фургон, открыл задние двери, желая убедиться, что ключи подходят, и снова закрыл их, довольно улыбаясь.

Теперь все готово.

Не снимая хоккейной маски, Шен Сан вернулся через парк на Коммершиал.

Посреди проезжей части человек в красном костюме черта поджег два металлических шара на цепях и начал вращать ими, выписывая в воздухе большие восьмерки. Толпа восхищенно заохала, завороженно глядя, как огненные шары молниеносно описывают широкие неровные круги.

Шен Сан воспользовался моментом, чтобы разглядеть собравшихся зевак. К досаде стрелка, многие были в масках, но, с другой стороны, вряд ли девочки станут надевать маски. Зачем им прятать лица? Молодые красивые девушки, ведущие поиск партнера: они наверняка разоденутся так, чтобы привлечь внимание противоположного пола.

Шен Сан на это и рассчитывал.

Через минуту файер-шоу продолжилось, а Шен Сан закончил разглядывать зрителей. Нужных ему девочек среди них не оказалось, поэтому стрелок двинулся дальше. Он прошел мимо автобусной остановки, где какой-то клоун обнимался с феей, и уже собирался двинуться дальше, как вдруг его внимание привлекла стоящая на тротуаре женщина.

Это же напарница детектива! Выражение лица у нее был довольно суровое, но в нем читалось что-то еще… Волнение? Тревога? Нет, нет, все не то…

Облегчение!

Конечно облегчение! Она кого-то заметила!

Шен Сан внимательно смотрел, как женщина бежит по Коммершиал, пересекает дорогу и кричит: «Кортни! Кортни!»

Сердце сжалось в груди Шен Сана. Он следил за женщиной, пока она расталкивала группу подростков, переодетых пиратами. И тут Шен Сан впервые увидел Рику – девочку, от которой зависело завершение его миссии. А рядом с ней стояла Кортни – та, которой суждено служить жестоким укором детективу Страйкеру до конца его жизни.

Девочки вместе!

Вместе!

Удача наконец-то улыбнулась Шен Сану, и тот улыбнулся в ответ.

Глава 92

Дойдя до Первой авеню, где констебли выставили заграждение и перекрыли движение к северу от Коммершиал, Страйкер подошел к одному парню лет девятнадцати с крючковатым носом.

– Эй, парень! – окликнул его детектив и показал значок, а затем фотографии на телефоне. – Видел этих девочек?

– Ну, тут много девочек, – почесал подбородок молодой человек.

Тут у Страйкера завибрировал телефон, он отвернулся, взглянул на экран и прочитал сообщение: «Уже нашла их. Турецкая кофейня».

«Я в пяти кварталах. Ждите там», – быстро ответил Страйкер и взглянул на Коммершиал.

Турецкая кофейня находилась совсем рядом, но по такой толпе добираться до нее можно было очень долго. Повсюду было не протолкнуться: с одной стороны улицы по тротуару расхаживал парень на ходулях с рекламным плакатом следующего парада, посредине возвышалась сцена, которую было сложно обойти. К тому же то и дело взрывались фейерверки и петарды, в воздухе плыли клубы дыма, напоминающие серых призраков.

Страйкер нахмурился. Интуиция подсказывала: здесь что-то не так. Вдруг показалось, что на счету каждая секунда, и неожиданно для себя самого он бросился в толпу, расталкивая всех на пути. Ему в спину понеслись возмущенные возгласы:

– Сволочь!

– Придурок!

– Куда лезешь?

Детектив не обращал на протесты внимания и только сильнее рвался вперед. Вскоре он добрался до квартала, где находилась кофейня. Сначала он никого не увидел и с облегчением подумал, что они, наверное, уже сели в машину, но потом метрах в ста от себя заметил Фелицию и девочек, а точнее, женщину-полицейского, медсестру и Красную Шапочку.

Перебежав Чарльз-стрит, Страйкер наткнулся на мужчину в хоккейной маске и инстинктивно напрягся. В сознании замелькали картины стрельбы в школе, на секунду он будто вновь провалился в недавнее прошлое. Взяв себя в руки, Страйкер всмотрелся в «хоккеиста», и по коже побежали мурашки: тот не сводил пристального взгляда с Фелиции и девочек. Просто сверлил глазами.

Страйкер бросился к ним, и тут басист выступавшей группы запрыгнул на колонку и проорал в микрофон: «Ну что, монстры? Веселитесь?» Толпа радостно зааплодировала, на сцене начался фейерверк, все вокруг озарилось зелеными, красными и оранжевыми вспышками, за которыми тянулся шлейф густого серого дыма. Кто-то запустил очередную серию петард, рядом раздался грохот взрывов.

Страйкер бежал по тротуару, расталкивая зрителей, те испуганно отшатывались, некоторые падали, не удержав равновесие. Добравшись до того места, где толпа немного поредела, Страйкер оглянулся по сторонам, но Фелиция и девочки куда-то пропали. Леденящий ужас кольнул его сердце, и он почувствовал, что интуиция не подвела его: Шен Сан здесь!

Глава 93

Шен Сан увидел девочек: одна в красно-черном костюме, другая в наряде медсестры. Рядом с ними стояла женщина-полицейский. Просто подарок духов!

Подарок от Трана!

Поправив маску, он нащупал под рубашкой пистолет. В обойме оставалось пять патронов – немного. Но пока что он вообще не собирался тратить драгоценные пули.

Еще слишком рано.

Шен Сан перешел дорогу, протискиваясь через толпу зрителей. Они танцевали, кричали и бесновались вокруг него, стараясь протиснуться поближе к сцене. Музыканты уже разогрелись и играли в полную силу. Приближаясь к своим мишеням, Шен Сан втянул ноздрями запах жженого пороха.

И тут женщина-полицейский на секунду отвернулась.

Быстрым движением Шен Сан выхватил «глок», взял его за ствол, поднял и со всей силы ударил женщину по затылку. В последний момент та обернулась, словно что-то почувствовав, и удар пришелся в лицо. Женщина дернулась и упала на землю. Девочки заорали, и тут к Шен Сану обернулся стоявший рядом с ними подросток в желтой военной форме. Одним быстрым движением Шен Сан уложил на землю и его, второй подросток в ужасе исчез в толпе.

– Отвали! – закричала Кортни, и обе девочки обернулись к стрелку.

– Побег запрещен, – взяв их на прицел, произнес он. – Одна побежит, обе умрете.

Оторопев, Кортни приоткрыла рот и медленно кивнула в знак того, что она поняла его слова или, по крайней мере, осознает серьезность его намерений. Рику Кван стояла рядом, зажав рукой рот. На ее пьяном лице было написано недоверие.

– Фелиция! Фелиция! – раздался чей-то крик.

Шен Сан обернулся и увидел гуайло. Тот бешено работая локтями, пробирался сквозь людскую массу прямо сюда. На лице его были написаны ярость и ужас. Теперь так просто не уйти, надо как-то остановить копа… Устроить диверсию, создать хаос, суматоху… Например, напугать толпу!

Шен Сан прицелился и выстрелил. Сначала на восток, где у самой сцены столпилось много народа, а потом на юг – в ту сторону, откуда приближался полицейский.

Оглушительно прогремели выстрелы: этот звук не спутаешь со взрывами петард. Люди в шоке замерли, начали оборачиваться и смотреть в его сторону. Прямо на него. На его маску, на пистолет в его руке. Все замерли, и тут раздался крик:

– Ее ранили! Кто-то стрелял! Ее ранили!

– Пистолет! – заорали рядом. – У него пистолет!

– Это псих! Спасайтесь!

Толпа вышла из-под контроля, инстинкт самосохранения одержал победу над здравым смыслом. Зрители бросились в разные стороны, роняя на ходу стаканы с недопитым алкоголем, отталкивая друг друга, создавая безумную давку.

Шен Сан обернулся к девочкам: те застыли на месте. Схватив Кортни за плечо, он взял на мушку Рику Кван и показал дулом направление:

– Выходим из толпы.

Рику не двигалась с места, и тогда он ударил ее по лицу, в кровь разбив губы.

– Пожалуйста, не надо, мы ведь ничего… – простонала она.

– Шевелись, или будешь убита!

Стрелок не был уверен, расслышала она его или нет, но боль говорила сама за себя – девочка подчинилась. Когда они вышли на место, где людей было уже не так много, Шен Сан повел девочек вглубь парка Грандвью, в тут сторону, где оставил фургон.

До спасительного фургона оставалось перейти всего один газон.

Глава 94

На секунду Страйкер увидел, как Шен Сан движется сквозь толпу на север, взяв в заложники Кортни и Рейн, но толпа тут же поглотила их.

– Кортни! – заорал он.

Бросившись вперед, детектив пытался нагнать этих троих, но толпа отбрасывала его. Словно разбушевавшийся океан, зрители валом валили с концертной площадки, крича, визжа, цепляясь за него, моля о помощи. Страйкер отталкивал их, пытаясь разглядеть в море людских тел дочь. Он должен добраться до нее! Больше ничего не имеет значения!

Он пробирался на север, мимо кофеен и продуктовых магазинов на Коммершиал. Около турецкой кофейни он заметил Фелицию, которая стояла на коленях, держась за перила летней веранды, и пыталась подняться на ноги.

Если она останется здесь, ее просто затопчут, понял Страйкер. Быстрым движением он схватил напарницу за руку, поднял и оттащил с дороги обезумевшей толпы. У Фелиции тут же подкосились ноги, но она все-таки сумела устоять.

– Ты в порядке? – спросил детектив.

Напарница посмотрела на него отсутствующим взглядом, словно не замечая текущую по подбородку кровь, и пробормотала:

– Иди! Иди за ним!

Страйкер подвел Фелицию к входу в кафе и прислонил к стене. Обеспечив ее безопасность, он залез по водосточной трубе на верхнюю кромку стальных ворот, отделявших веранду кафе от тротуара, и оглядел толпу.

Всего через десять секунд он заметил Шен Сана, который вел девочек по газону, вглубь парка Грандвью.

Спрыгнув на землю, Страйкер приказал Фелиции оставаться на месте, а сам нырнул в толпу. Перебравшись на другую сторону Коммершиал, запрыгнул на сцену, перебежал через нее, слез вниз, вбежал в парк и увидел Шен Сана. Стрелок захлопывал задние двери белого фургона.

– Шен Сан Суне! – взревел Страйкер, поднял пистолет, прицелился, но тут перед ним промчалась компания подростков.

С пистолетом в руке он побежал по парку, но не успел преодолеть и половины пути, как задние фонари фургона загорелись красным. Когда детективу оставалось всего метров десять, фургон отъехал от парковки и, набирая скорость, помчался по Коттон-драйв.

– Стоять! – заорал Страйкер. – Стоять!

Коттон-драйв заканчивалась тупиком. Эта улица соединялась с Уильям-стрит, а потом поворачивала на запад.

Срезав через парк, Страйкер помчался в сторону школы. Во дворе он увидел, как белый фургон выворачивает на Уильям-стрит и на следующем перекрестке устремляется на север. Словно голова тонущего человека, фургон на долю секунды появился в поле зрения детектива и тут же исчез.

Страйкер выхватил «блэкберри» и на бегу набрал 911. Задыхаясь, сообщил номер своего значка, звание и что его дочь только что похитил Шен Сан Суне. Он дал местоположение, описание фургона и последнее известное ему направление движения. Легкие работали на пределе, когда он наконец выбежал на Одиум-стрит.

Фургон исчез из виду.

Детектив бросился в сторону Напье.

Ничего.

На Паркер-стрит.

Ничего.

Выбившись из сил, он добежал до Венабль-стрит, чувствуя, что вот-вот рухнет.

И там тоже ничего.

Наконец Страйкер остановился и бессильно опустил руки. Он не чувствовал ничего, кроме бешеного биения пульса в висках. Пропала. Кортни пропала. Этот ненормальный забрал ее у него, точно так же как Господь Бог забрал Аманду.

Он снова подвел ее!

Глава 95

Фургон сильно тряхнуло, как будто водитель резко свернул на очередном перекрестке. От неожиданности Кортни потеряла равновесие и чуть не упала, но вовремя успела схватиться за внутреннюю ручку на задней двери фургона. Опьянение почти прошло, уступив место ужасу.

От резких рывков машины у девочки закружилась голова, и ее стошнило. После этого стало полегче. Может быть, так ей удастся окончательно протрезветь.

В фургоне было темно и тихо, только где-то в дальнем углу стонала Рейн. Пошарив рукой по стенам и потолку, Кортни нашла выключатель, щелкнула им, и на потолке загорелась маленькая тусклая лампа.

Кортни увидела Рейн: подруга лежала ничком между ящиками с мясом на холодном полу, повернув голову на бок. Рот был приоткрыт, по подбородку стекала струйка крови, лужицей расплываясь на белом полу.

– Ты живая? – спросила Кортни.

Молчание.

– Рейн, ты в порядке?

Девочка некоторое время лежала с отсутствующим видом, а потом произнесла:

– У него пистолет.

Кортни это помнила: она видела, как стрелок ударил Фелицию по голове, прежде чем взяться за них. Это был пистолет, но вот какого калибра, она не знала. Большой пистолет, и он собирался застрелить их.

– Где твой телефон? – Кортни вспомнила, что киллер забрал ее аппарат.

– Выронила в толпе. – Рейн зарыдала.

Кортни подошла к подруге и огляделась, рассматривая ящики. Открыв тот, что стоял ближе всего, Кортни обнаружила, что он набит стейками: толстыми замороженными кусками мяса. Схватив несколько штук, Кортни принялась запихивать их Рейн за шиворот.

Рейн задохнулась от неожиданности, когда Кортни засунула упаковки мяса ей за вырез корсажа, чтобы закрыть живот и поясницу. Девочка понятия не имела, сможет ли мороженое мясо остановить пулю, но решила, что хуже не будет точно. Закончив с костюмом Рейн, она принялась за свой.

Несколько упаковок замороженного стейка она запихнула в свой корсаж, стараясь укладывать поплотнее. Кожу обжигало холодом, Кортни тошнило от алкоголя и страха.

Фургон снова наклонился налево, Кортни пошатнулась, упала на Рейн, и та вскрикнула, будто наконец очнулась.

– Этот тот самый псих из школы, – посмотрев на Кортни, прошептала она.

– Знаю.

– Который убил ребят.

– Знаю.

– Он собирается и нас тоже грохнуть!

На лице Рейн отразились те же эмоции, что переживала и сама Кортни: страх и отчаяние. Кортни молчала, не зная, что сказать подруге в утешение. Она просто обняла Рейн, придерживая за плечи. Фургон продолжало заносить на крутых поворотах: стрелок увозил их все дальше и дальше, в никому не известном направлении.

Глава 96

Страйкер понятия не имел, через какое время он наконец вернулся на Коммершиал-драйв. В голове висел туман, он плохо понимал, что происходит. Повсюду стояли полицейские машины: один сотрудник охранял тело водителя фургона, которого выкинули у западной оконечности парка Грандвью, другой занимался погибшей девушкой, которую Шен Сан застрелил рядом со сценой. Возле турецкой кофейни медик «скорой помощи» обрабатывал рану Фелиции.

Страйкер быстро шел по опустевшей Коммершиал. Красно-синие вспышки полицейских мигалок отражались от висевших над улицей клубов дыма. Завидев напарника, Фелиция оттолкнула врача и поспешила к нему. Она застыла в шаге, в глазах читался немой вопрос.

– Ушел. Вместе с девочками.

– Ты успел разглядеть…

– Белый фургон «Хобз митс», – не дал ей договорить Страйкер, – уже передал в эфир.

Его голос звучал натянуто и хрипло. Словно внутри вот-вот была готова прорвать плотина.

– Они могут быть где угодно, – помолчав, заговорил Страйкер, пытаясь держать эмоции под контролем.

– Пойдем к машине, будем искать их!

Страйкер кивнул и взглянул на ее лицо: на подбородке и шее запеклась кровь, челюсть распухла. Вместе они пошли на север по Коммершиал, но не сделали и десяти шагов, как у него в кармане завибрировал мобильный. Взглянув на экран, детектив вздрогнул, испытывая смесь надежды и ужаса: Кортни!

– Да? – быстро ответил он.

– Мост Металлистов, полпути, – произнес суровый мужской голос.

– Шен Сан?

– Перекрой движение по обе стороны моста, гуайло, и приходи один. Иначе обе умрут, – произнес голос, и в трубке раздались гудки.

Страйкер застыл, онемев от неожиданности, а потом взглянул на Фелицию, которая слышала весь разговор.

– Он хочет, чтобы ты пришел на мост один? Думает, ты спятил?

– Я пойду.

– Джейкоб, ты не должен…

– Должен, Фелиция! Думаешь, почему он позвонил? Он мог бы уже сбежать далеко отсюда, но не сделал этого! Теперь речь идет не о краже, не об убийствах, не о том, что ему за это пообещали. Ему нужен я, и никто другой!

– Остановись! Подумай! Если ему и правда нужен только ты, то хотя бы дождись снайперов!

– Нет времени!

– Джейкоб, – схватила его за плечо Фелиция, – это самоубийство!

– У него Кортни, Фелиция, – оттолкнул ее Страйкер, – у него моя малышка!

Она не нашла что ответить, и детектив быстрым шагом пошел к машине, размышляя над требованиями Шен Сана. Тот выразился предельно ясно: встречаемся посередине моста, перекрой мост с обеих сторон. Эти два требования сделали ситуацию предельно понятной, переговорщик тут не понадобится.

Вообще никто не понадобится.

Шен Сан не собирался оставаться в живых.

Глава 97

Мемориальный мост Металлистов – огромное стальное сооружение, длиной тясяча двести метров и шириной в шесть полос – связывал Ванкувер с северным берегом залива Беррард. Он стоял на высоких бетонных опорах, внизу бушевали пенистые бурные волны, похожие на серые узловатые пальцы. Конструкция постоянно была окутана плотным туманом, из-за чего напоминала дымящийся котел, в котором ведьмы варят свое зелье. Мост был возведен в 1957 году, и эта стройка стоила жизни ста тридцати шести рабочим.

Страйкеру оставалось только молиться, что сегодня вечером мост снова не возьмет свою дань.

Через четыре минуты они с Фелицией приблизились к южному выезду. Патрульная машина уже перекрыла дорогу с этой стороны, и красно-синие огни отражались от плотной завесы тумана, корчившегося над набережной подобно огромному чудовищу. Рядом с полицейской машиной стоял патрульный в оранжево-желтом жилете со светоотражателями. Помахав Страйкеру рукой, он показал, где припарковаться.

Выйдя из машины, Страйкер разглядел патрульного получше: это был Крис Мэтьюс, из подразделения 2–8. Страйкер направился к нему, борясь с головокружением. Шагов через десять его догнала белая полицейская машина без мигалки и с отключенной сиреной. Шины заскользили по влажному асфальту, машина притормозила в паре метров от детектива, и из нее тут же выпрыгнул мужчина в белой рубашке.

От одного взгляда на него Страйкер остолбенел.

Ларош!

Шериф быстро обошел машину. Его искаженное лицо казалось мертвенно-бледным в резком свете фар. По пятам за ним следовал инспектор Бизли.

– Страйкер! – хриплым, простуженным голосом крикнул он. – Тебя куда понесло? Я уже вызвал группу быстрого реагирования и переговорщика, они скоро будут!

– Ты убрал патрульных от моего дома? – повернулся к шерифу Страйкер.

– Не твое дело!

– Ларош, я задал вопрос! – Страйкер подошел к нему, сжимая кулаки. – Кто убрал патрульных от моего дома, ты или нет? Отвечай!

– Ну да, я! А чего ты ожидал?! – ткнул в Страйкера пальцем шериф. – Думаешь, мои люди у тебя на побегушках…

Но Страйкер не дал шерифу договорить и со всего маху врезал ему в челюсть. Ларош упал на тротуар, жестко приземлившись на пятую точку. Потрясенный, он дотронулся до губы и посмотрел на окровавленные пальцы. Выражение недоумения на лице шерифа сменилось яростью.

– Да как ты смеешь поднимать руку на старшего по званию! Да я тебя значка лишу! – заорал Ларош, но Страйкер схватил его за воротник рубашки и встряхнул. – Отпусти меня!

Проигнорировав приказ, детектив подтащил Лароша к полицейской машине, открыл заднюю дверь и швырнул его в салон. Как только дверь машины захлопнулась, Ларош издал возмущенный вопль и принялся дергать ручку, но сработала блокировка, замок защелкнулся. Тогда шериф принялся колотить кулаком по стеклу, крича:

– Страйкер! Страйкер! Немедленно открой! Это приказ!

К машине с расширенными от ужаса глазами подбежал инспектор Бизли, но не успел он и рта открыть, как Страйкер смерил его ледяным взглядом и произнес:

– Там мой ребенок, поэтому не надо никаких переговорщиков! Отставить группу быстрого реагирования! Отставить «Эфир-один»! Держитесь отсюда подальше! Если этот маленький засранец выберется из машины, – продолжал он, ткнув пальцем в шерифа, – выберется из машины и подвергнет жизнь моей дочери опасности, я его пристрелю! Клянусь, я его пристрелю, а ты меня потом можешь арестовывать, сколько твоей душе угодно! – говорил детектив, не обращая внимания на отвисшую от изумления челюсть инспектора Бизли. – А если Ларош выберется и произойдет что-то плохое, ты лично будешь нести за это ответственность, ясно, Бизли? Понял меня?

Не дожидаясь ответа, Страйкер отвернулся и поискал глазами Фелицию. Подойдя к ней, он тихо сказал:

– Никого не пускай на эту дорогу!

С этими словами детектив забрал у напарницы пистолет и заткнул за ремень сзади, чтобы иметь запасное оружие.

– Будь осторожен! – взмолилась она, но напарник просто кивнул, не зная, что ответить, и пошел в сторону моста.

Настало время встретиться с Шен Сан Суне лицом к лицу.

Глава 98

Страйкер быстро поднялся на мост. После недавней автокатастрофы влажный асфальт был усыпан металлическими и пластмассовыми обломками. Торопясь, детектив то и дело поскальзывался. С каждым шагом подъем становился все круче и круче, Страйкер медленно взбирался на самый верх моста, исчезавшего в тумане, и в какой-то момент ему показалось, что он идет среди облаков.

Впереди показался свет фар фургона «Хобз митс». Страйкер остановился, словно его ударило какой-то невидимой волной. Обернулся, посмотрел на красно-синие вспышки полицейских мигалок. Отсюда, из-за плотного покрова тумана, они казались маленькими и слабыми, словно крошечные лампочки гирлянды на новогодней елке.

Ему предстоит пройти через это в одиночестве.

От него, и только от него, зависит жизнь девочек.

Нащупав рукоятку «зауэра» на поясе в кобуре и немного успокоившись, Страйкер двинулся дальше. Резиновая накладка на рукоятке в такую погоду казалась холоднее и тверже обычного, пистолет был слегка скользким. Страйкер покрепче обхватил пальцами рукоятку, словно впечатывая пистолет в ладонь.

Поднялся ветер. Его резкие, яростные порывы взъерошили Страйкеру волосы и подняли полы пальто, выставляя оружие на всеобщее обозрение. Детектив не сомневался, что Шен Сан и не рассчитывает на то, что тот придет на встречу безоружным, но все-таки в открытую демонстрировать пистолет не стоило. Он придержал края пальто локтем, готовый в любую минуту выхватить свой «зауэр».

Тусклый свет фонарей на мосту едва пробивался сквозь плотный туман. Страйкер с трудом различал очертания фургона, ослепленный светом противотуманок, искал взглядом Шен Сана, девочек или хоть какие-то признаки движения, но так ничего и не увидел.

Далеко внизу шумели бурлящие волны реки Фрейзер, обрушиваясь на бетонные опоры моста. Страйкер уже давно поднялся намного выше уровня воды.

Через десять метров огни фургона трансформировались из расплывчатого сияния в две хорошо различимые фары. Вскоре послышалось низкое гудение двигателя, а в воздухе запахло дизелем. Еще через десять шагов из тумана возникли очертания самого фургона, а потом детектив смог разобрать и надпись на кузове.

– Сейчас ты остановишься, – торопливо произнес сердитый голос.

Страйкер подчинился. Глядя прямо перед собой, он пытался понять, откуда доносится голос, но не увидел ничего, кроме бьющего в глаза света галогеновых фар. Стрелок нарочно припарковал фургон так, чтобы ослепить его.

– Шен Сан, я здесь! – Он поднял руку, чтобы защитить глаза от невыносимого блеска. – Как ты и хотел. А теперь отпусти девочек.

– Как я и хотел? – механически повторил бесстрастный голос. – Никогда я не получаю то, что хочу.

– Где девочки?

– Твоя дочь? Она здесь. Есть доказательство, – проговорил Шен Сан, и раздался резкий крик.

– Ах ты, маленький ублюдок! – рванулся вперед Страйкер, но Шен Сан крикнул:

– Подойди ближе, и они умрут!

Страйкер замер. Он молча ждал, что будет дальше. Прислушивался. Пытался сосредоточиться и не впадать в панику. Думай, думай, твердил себе он. Судя по направлению, откуда доносился голос Шен Сана, тот стоял около задней части фургона, с левой стороны. С тактической точки зрения идеальная позиция.

Детектив и сам выбрал бы именно ее.

Сделав небольшой шаг влево, Страйкер вышел из-под прямого света фар и впервые смог разглядеть в тумане смутные очертания трех фигур. Они были тесно прижаты друг к другу между задними дверями фургона и перилами моста, две стояли, одна сидела.

– Чего ты хочешь, Шен Сан? – Страйкер сделал еще шажок в сторону от яркого света фар.

– Чего я хочу? – зловеще повторил камбоджиец. – Хочу вернуть своих братьев! Своих сестер! Отца! Мать! Вот чего я хочу!

Страйкер внимательно слушал: киллер нес полный бред. Детектив подвинулся еще на несколько сантиметров, пытаясь выиграть время, чтобы глаза привыкли к галогеновому свету.

– Чего ты хочешь от меня?

– Я скажу тебе, гуайло! Я хочу, чтобы ты ощутил боль, которую чувствовал я, когда ты сорвал мою миссию! Когда убил Трана! Когда убил отца!

– Я не убивал твоего…

– Нет, убивал! – перебил его Шен Сан. – Тот человек пришел к нему из-за тебя! Только из-за тебя! Ты лишил меня будущего! Забрал у меня жизнь, все у меня забрал! А теперь ты почувствуешь такую же боль: тебе придется выбирать!

– Ты говоришь загадками, – всплеснул руками Страйкер, чтобы отвлечь внимание стрелка, а сам сдвинулся влево еще на несколько сантиметров.

– Тогда я буду говорить просто: я держу пистолет около позвоночника твоей дочери.

Страйкер сдвинулся еще немного.

– А вот дочь Кван, которую мы с тобой оба искали.

Еще немного влево…

– Я дам тебе выбор, гуайло. Очень простой выбор. Выберешь дочку Кван – она будет жить. Но я выстрелю в позвоночник твоей дочери, и ты будешь мучиться до конца своих дней, потому что это произойдет по твоей вине.

– Шен Сан, послушай…

– Или выбирай дочь, но тогда ребенок Кван умрет!

– Какой же это выбор?

– Другого у тебя нет!

– У меня вовсе нет выбора!

– Семья, – наклонив голову, тихо произнес Шен Сан, – или честь?

– Но я не могу…

– Семья или честь!

Глава 99

Шен Сан в восторге наблюдал за выражением отчаяния на лице детектива. Стрелок был на грани истощения, он валился с ног от усталости, к тому же плечо то и дело пронзала острая боль. Живым ему отсюда не выбраться, и он прекрасно понимал это.

Однако близость смерти его уже не беспокоила.

Сейчас для него существовал только ужас в глазах стоящих рядом девочек и отчаяние на лице полицейского. Не выдержав, он громко рассмеялся. Всю жизнь он стремился стать членом «14-К» – приближенным Шан Чу, Короля-Отца, Головы Дракона. Перед началом миссии ему пообещали перевод в Макао, если в школе Святого Патрика все пройдет гладко.

Но ничего не получилось, он завалил миссию. И все из-за него, детектива Джейкоба Страйкера. Шен Сану пришлось импровизировать, на ходу менять план: только так он мог осуществить свою мечту, попасть в то место, которое считал своим домом.

И обрести Совершенную Гармонию.

Все было так странно… Сейчас, перед смертью, в близости которой Шен Сан не сомневался, он обрел Гармонию. Совершенно неожиданно. Она заключалась не в каком-то месте, предмете или достижении – нет, это было просто особое состояние ума. Ведь так оно и есть, это Совершенная Гармония! Вы находите то, чего вам всегда не хватало, внутри себя, находите тот потерянный элемент мозаики, который наконец-то дает вам возможность ощутить собственную целостность. Что ж, он обрел Гармонию. После долгих-долгих поисков он наконец-то нашел ее.

В Гармонии заключалась Сила!

– Все можно решить иначе, – произнес полицейский.

– Делай выбор, гуайло!

– Мы найдем другой способ!

– Говорю тебе, делай выбор!

Сидевшая слева от Шен Сана Рику Кван всхлипнула, и стрелок прижал ее к земле, следя, чтобы девочка не поднялась на ноги. Он не боялся, что она попытается бежать. Шен Сан четко объяснил им: в этом случае обеих ждет быстрая смерть.

– Шен Сан, – попытался еще раз Страйкер, – я сделаю все, что угодно…

– Выбирай! – в ярости крикнул стрелок.

Он схватил Кортни за капюшон плаща Красной Шапочки и дернул к себе. Девочка вскрикнула и попыталась вырваться, но Шен Сан держал крепко.

– Я не стану делать такой выбор, – наконец произнес полицейский.

Его слова ударили Шен Сана будто кнут. Впервые с того момента, как гуайло возник в галогеновом свете фар, стрелок ощутил, что эйфория покидает его: боль в плече усилилась, голова загудела. Шен Сан покрылся потом, его трясло, ноги подкашивались, и он с трудом стоял.

– Ты не… – начал было Шен Сан Суне, но мир вдруг померк перед его взглядом.

Когда стрелок снова посмотрел на полицейского, стоявшего в круге света фар посреди тумана, он наконец-то увидел его истинную сущность! Он всегда знал, что Джейкоб Страйкер не тот, за кого себя выдает! Знал это еще с их первого столкновения в школе!

Это злой дух, принявший человеческое обличье! Земной демон!

Какая теперь разница, подумал Шен Сан и крикнул:

– Делай выбор!

И полицейский неожиданно подчинился.

Пригнувшись, он выхватил пистолет и бросился вперед. Как и положено злым духам, он исчез из света во тьму, и Шен Сан потерял его из виду.

Глава 100

Секунды тянулись подобно часам.

Страйкер бросился вперед, фары уже больше не слепили его, и детектив прицелился, как только смог разглядеть девочек и стрелка. Рейн стояла на коленях и рыдала, но она находилась вне линии огня.

В отличие от Кортни.

Обезумевший стрелок крепко прижимал ее к себе, загораживаясь ею, словно живым щитом. Попасть в него, не задев девочку, было невозможно. Однако Страйкер понимал, что у него нет выбора: если он не будет действовать прямо сейчас, Шен Сан убьет ее. Он приготовился нажать на курок, раздался оглушительный выстрел… и тут Кортни истошно закричала.

Упав на влажный от дождя бетон, она откатилась на проезжую часть. Даже в тусклом свете фонарей он видел, как блестит темное пятно у нее на животе. И тут Страйкер понял, что выстрел сделал не он.

Шен Сан шагнул вперед, на свет, и поднял пистолет.

Страйкер заметил его движение краем глаза, бросился налево, еще раз прицелился и услышал три выстрела. От удара его отбросило назад, грудь и ребра разорвала невыносимая боль, он упал на спину посреди дороги, судорожно дыша, но все-таки умудрился несколько раз нажать на курок.

Бах-бах-бах-бах! Прогремела целая серия выстрелов, сколько точно, детектив даже не понял.

А потом раздались крики – кричали девочки.

Страйкер перекатился на левый бок, приподнялся и быстро взглянул на тротуар. Шен Сан, согнувшись, словно дряхлый старик, шел по тротуару в сторону Рейн. Левая рука безжизненно свисала, стрелок подволакивал правую ногу.

Страйкер прицелился снова, но не смог выстрелить – пуля наверняка задела бы Рейн. Девочка в ужасе закричала: Шен Сан схватил ее за плечи, рывком поднял на ноги и притянул к себе.

– Пожалуйста! – рыдала она. – Не надо!

Шен Сан не обращал внимания на ее крики. Попятившись к перилам моста, он крепко обнял девочку и посмотрел Страйкеру в глаза.

– История движется по кругу, гуайло. Прошлое и есть будущее.

Времени не оставалось, поэтому Страйкер прицелился в центр лица Шен Сана и нажал курок, но тут раздался жуткий звук: глухо клацнул пустой магазин пистолета.

Шен Сан улыбнулся. Улыбнулся так, будто в один момент его покинула боль, ярость и страх и он вдруг обрел покой. На мгновение он показался детективу совершенно безмятежным и умиротворенным. А потом он резко дернулся назад.

В мгновение ока Шен Сан и Рейн перелетели через перила моста и канули в серую дымку. Девочка истошно закричала, и этот крик Джейкобу Страйкеру было суждено запомнить навсегда.

Эпилог

Глава 101

Прошло три недели. Рано утром Страйкер поставил машину на парковке для посетителей реабилитационного центра имени Д. Ф. Стронга. Зазвонил телефон, и он взглянул на экран: сержант Рональд Стоун, из отдела внутренних дел. Страйкер скинул звонок. Сегодня и так тяжелый день, не хватает еще разбираться с профсоюзными делами.

Заперев машину, он направился к главному корпусу. Солнце давно взошло, озарив лучами голубое небо, но на улице еще стояла бодрящая утренняя прохлада. Вчера выпал снег, словно окончательно подтверждая факт прихода зимы. Кусты можжевельника вдоль главной аллеи были покрыты белыми шапками снега и украшены новогодними гирляндами.

Красные и синие лампочки радостно мигали.

В больнице снег на ботинках Страйкера тут же растаял, оставляя лужицы на кафельном полу, поэтому он постарался побыстрее дойти до приемной зоны реабилитационного центра. Оказавшись в нужном флигеле, детектив остановился около рождественской елки, украшавшей пост дежурной медсестры, и вдохнул сильный запах хвои. Обведя взглядом приемную, увидел невысокую, но плотно сбитую индианку средних лет, занимавшуюся реабилитацией больных.

– Мистер Страйкер, – широко улыбнулась ему врач.

– Джанита, добрый день, – поздоровался он и пристально посмотрел по коридору в сторону палаты Кортни.

Нервы его были натянуты до предела.

– Как она?

– Хорошо, мистер Страйкер!

– Она будет ходить?

Джанита посмотрела на папку с графиком, полистала ее, а потом взглянула на Страйкера и положила руку ему на плечо:

– Идите поговорите с дочерью, мистер Страйкер.

Детектив кивнул и направился по коридору к палате номер четырнадцать.

– Привет, солнце!

Кортни сидела на кровати и смотрела в окно. На ней были красные спортивные штаны фирмы «Рутс» и толстовка такого же цвета. Услышав его голос, она обернулась и взглянула на отца со странным выражением, а потом тихо сказала:

– Снег идет.

– Да, впервые за два года! Скоро Рождество! Я смотрю, ты уже готовишься – цвет выбрала соответствующий, праздничный!

– Такого снегопада не было с тех пор, как мамы не стало, – без тени улыбки продолжала Кортни.

Страйкер вздрогнул, словно от удара в солнечное сплетение. Девочка права: в последний раз снег шел в тот вечер, когда Аманда уехала к друзьям на северное побережье и больше не вернулась. Детектив до сих пор помнил тот день, как будто все случилось вчера. Как бы ему хотелось просто забыть об этом кошмаре…

Подойдя к кровати, он аккуратно погладил Кортни по спине, стараясь не задеть заживающий шрам. Долго смотрел на заснеженную улицу за окном, словно раздумывая, стоит ли заводить этот разговор, а потом сел в кресло рядом с кроватью и начал:

– Знаешь, Кортни, мы ведь с тобой никогда не обсуждали то, что произошло тем вечером.

– Ты всегда отказывался.

– Да, – кивнул он. – И у меня были на то причины, солнце. Не очень приятные причины, – нехотя признал он.

Подняв глаза, детектив увидел, что дочь серьезно смотрит на него. На секунду он подумал быстренько закрыть эту тему, но потом понял, что на этот раз уже не получится. Теперь все изменилось. Пришло время начать все сначала. Поговорить начистоту.

– Понимаешь, Кортни… – Закрыв глаза, он попытался сформулировать то, что хотел сказать. – У нас с твоей мамой не все было так гладко… Наш брак был не идеален… Если честно, у нас вообще все было не здорово.

– Я знаю, папа.

– Знаешь? – удивился он.

– Ну, знаю про твой роман.

– Роман?! Какой еще роман?

– Ну, твой роман с Фелицией!

– Ты правда решила, что у нас с ней был роман?

– А что еще мне было думать?

– О господи… Неудивительно, что ты так вела себя… – простонал он, закрыв лицо руками, и глубоко вздохнул. – Это я во всем виноват. Надо было все тебе рассказать. – Взяв Кортни за руку, он наклонился к ней поближе. – Кортни, я никогда не изменял твоей маме. Мы с Фелицией начали встречаться всего семь-восемь месяцев назад.

– Но почему тогда… – растерялась девочка.

– Кортни, твоя мама была не совсем здорова. То есть она была серьезно больна. У нее была клиническая депрессия. Половину времени она вообще отказывалась выходить из дома. Биполярное расстройство личности. Мы всегда скрывали это от тебя… и, видимо, зря.

– Биполярное расстройство?

– Она пила таблетки, ходила к специалисту в Керрисдейле, – глубоко вздохнув, продолжил Страйкер и приготовился сообщить с ужасом глядящей на него дочери самое страшное. – Кортни, ты думаешь, что в тот вечер я позволил ей сесть за руль в пьяном виде. Но это не так. Она не выпила ни капли.

– Но как же тогда…

– Мост Динсмор абсолютно прямой и ровный, – тихо произнес Страйкер. – Машин в тот вечер на нем не было. Кортни, она сама так решила. Это не был несчастный случай. Она намеренно съехала с моста.

Кортни изменилась в лице и убрала руку. Отец напряженно смотрел на нее, ожидая, что она станет плакать и кричать или как минимум закатит истерику. Но этого не произошло: девочка печально взглянула в окно на заснеженные холмы.

– Солнце, ну как ты?

– Наверное, я всегда это подозревала, – прошептала Кортни, – просто мне не хотелось в это верить…

– Мне очень жаль, милая… Жаль, что такое случилось с мамой. И с Рейн.

– Все так странно, – взглянула на него Кортни. – Когда мы с Рейн сидели в том фургоне, я знала, что мы умрем. Правда знала. А Рейн была в шоке или что-то вроде того, она ничего не понимала. Поэтому я стала запихивать ей под одежду эти стейки, думала, что они защитят ее, если он начнет стрелять… А теперь я думаю, что, возможно, именно из-за них она утонула. Может, именно из-за них она не смогла доплыть до берега. Я убила ее.

– Ее убило падение, – посмотрев ей в глаза, возразил Страйкер. – Там очень сильное течение, она все равно не смогла бы выбраться.

– Просто у меня такое чувство…

– Ты сделала все, что могла. Слава богу, ты догадалась насчет этих стейков, они изменили траекторию пули. Доктор говорит, что ты будешь ходить!

– Как раньше?

– Не знаю, – взяв ее за руку, честно признался Страйкер.

Кортни замолчала. По ее щекам скатилось несколько одиноких слезинок.

Страйкер встал, обнял ее, чувствуя грудью ее теплое дыхание, ощущая лимонный аромат стирального порошка от ее одежды. Она тоже крепко обняла отца. Через некоторое время Страйкер отстранился и с прищуром посмотрел на дочь:

– А что ты хочешь в подарок на Рождество?

– Для начала, чтобы они уже удалили эту пулю из позвоночника!

– Я тебя люблю солнце! – от души рассмеялся отец и погладил Кортни по щеке.

– Я тебя тоже люблю, пап!

Он достал из-под кровати чемодан, проверил, надежно ли защелкнуты замки, а потом помог Кортни пересесть с постели в инвалидное кресло.

– Давай, – тихо произнес он, – надо убираться отсюда! Мы едем домой!

Глава 102

Едва Страйкер усадил Кортни в свою «Хонду CR-V», как подземная парковка наполнилась скрипом шин. Из темного проезда вывернула небольшая машинка. Инстинктивно он сунул руку под пиджак и нащупал пистолет. Серебристая «вольво» подъехала ближе, Страйкер тут же узнал человека за рулем.

Ларош.

Отпустив пистолет, Страйкер смотрел на притормозившую рядом машину. Даже в темноте было видно, что Ларош в ярости. Хлопнув дверью, шериф выскочил из машины и проревел:

– Страйкер!

– Это обычная больница, сэр, психиатрическая лечебница чуть дальше!

В гражданском Ларош казался еще ниже ростом, чем в офицерской форме. По его бледному, нездорового цвета лицу катились капельки пота. Сжав кулаки, он подбежал к Страйкеру и крикнул:

– Это твоих рук дело, да?

– Какое дело, сэр?

– Твоих, Страйкер, я точно знаю!

– Понятия не имею, о чем вы!

– Кто написал на меня жалобу в отдел внутренних дел, а? С изложением всех моих действий во время дела по стрельбе в школе?! – воскликнул Ларош, но ответа не дождался. – Меня понизили, Страйкер, понизили! Теперь мне никогда не стать начальником округа! Ты мне всю карьеру испоганил!

– Очень сожалею, сэр.

– Думаешь, я не знаю, что это ты, Страйкер?! – покраснев как рак, продолжал орать Ларош. – За идиота меня держишь?

– Держу вас за идиота, сэр?

– Ты за это дорого заплатишь! – погрозил ему пальцем Ларош. – Чего бы это мне ни стоило, дорого заплатишь!

Страйкер дождался, пока Ларош закончит свою тираду, а потом сделал шаг навстречу разъяренному бывшему шерифу и тихо произнес:

– Хотите совет, инспектор? Не надо искать зебр среди табуна лошадей. Никого, кроме лошадей, вы там не найдете.

Развернувшись, Страйкер пошел прочь от Лароша и сел за руль «хонды». Вскоре они с Кортни выехали с парковки. Стоял погожий зимний день, небо было лазурно-голубого цвета. Кортни возвращается домой. Вечером к ним на ужин придет Фелиция. Ларош в ярости. Страйкер удовлетворенно улыбнулся: ну чего еще можно желать?!

Глава 103

Через три часа Страйкер сидел на пассажирском месте в полицейской машине, за рулем была Фелиция. Солнце все еще ярко светило на безоблачном голубом небе – идеальный холодный зимний день. Кортни осталась дома: к ней пришел реабилитолог, поэтому у них было какое-то время.

Полицейские ехали в сторону моста Металлистов.

Свернув на Первую авеню, они доехали до транснациональной магистрали. Фелиция все время болтала, рассказывая последние новости из отдела и сплетни о том, кто с кем спелся. Эта тема никогда не выходила из моды.

Страйкер слушал ее вполуха. Он устал и пребывал в глубокой задумчивости. После стычки с Шен Саном на мосту детектив плохо спал: в голове постоянно крутились мысли, мало понятные ему самому.

Тран Сан Суне и Шен Сан Суне, без сомнения, были двумя из трех стрелков в школе Святого Патрика, а третьим уговорили стать Шермана Чана. Судя по всему, нападение спланировал Тран, но сам идти на дело не собирался.

Ему пришлось взять в руки автомат в последний момент, когда Квент Вонг почему-то не явился на место встречи.

Приказ убить детей поступил непосредственно от Ким Фама – хозяина ресторана «Улыбка фортуны» и по совместительству начальника Драконов-теней. Его тело обнаружили неделю назад в угнанной «тойоте-камри», сброшенной реку Фрейзер – недалеко от тех доков, где ранее нашли тело Квента Вонга.

Ким Фама убили двумя выстрелами в грудь и одним в голову. Страйкера это известие очень порадовало, он усмотрел в нем некую иронию судьбы.

Однако изначальный замысел всей миссии принадлежал Шенг Фа, который осторожно предложил эту идею своим подчиненным, Драконам-теням. Шенг Фа, как стало известно, был командиром «14-К», спецподразделения «Триады» в Ванкувере, и именовался Белым Бумажным Веером, хотя выдавал себя за простого китайского бизнесмена. Страйкер несколько раз пытался вызвать его на допрос, но Шенг Фа слишком хорошо знал свои гражданские права: присылал вместо себя адвоката, играл в молчанку, и детектив понял, что его расколоть не удастся.

Вся эта история так бесила Страйкера, что тот перестал спать по ночам.

Шерман Чан, Квент Вонг и Реймонд Ленг – который, как оказалось, был дальним родственником Квента из Гонконга, – должны были стать подсадными утками с самого начала. На проверку выяснилось, что все трое – нехорошие люди, бессовестные убийцы, поэтому их смерть Страйкера не особенно волновала.

Однако он с радостью предложил бы им сделку, если бы те согласились дать свидетельские показания. К сожалению, мертвые не разговаривают… Повсюду Страйкер видел наводки, совпадения и косвенные доказательства вины Шенг Фа, но среди них не нашлось ни одной улики, которую можно было бы предъявить в суде.

Чем больше Страйкер думал об этом, тем более понятным все становилось – безумным по своей сути, но совершенно понятным. Глубоко вздохнув, он вдруг осознал, что ужасно устал. Чертовски устал. А Фелиция все болтала и болтала, излагая последние новости чужой личной жизни:

– И тут Громила вдруг начинает всем рассказывать, что Джей Холл встречается с Эшли Грей – ну знаешь, с этой новенькой, она недавно перевелась к нам из Порт-Муди? Такая вся из себя, на Меган Фокс похожа? – Фелиция взглянула на Страйкера и ткнула его в бок. – Эй, ты меня вообще слушаешь?

– Да-да, Джей Холл встречается с Меган Фокс, – вяло улыбнулся Страйкер.

Фелиция удовлетворенно кивнула. Они свернули на север по транснациональной магистрали в сторону побережья и под непринужденное щебетание Фелиции доехали до моста Металлистов. Увидев мост, она запнулась, и Страйкер понял, что она все время болтала исключительно для того, чтобы отвлечь его от грустных размышлений.

– Как ты думаешь, – опустив глаза, тихо спросила она, – что будет с их родителями?

– Хуже, чем сейчас, им уже не будет, – взглянул на нее Страйкер. – Патриция все еще в коме, поэтому с ней пока неясно. Остальные наняли Робишо. Говорят, он отличный адвокат!

– Думаешь, им дадут большой срок?

– Надеюсь! Из-за них погибли двадцать два ребенка!

– Но они же не ожидали, что…

– Украсть десятки миллионов долларов и не ожидать, что кто-то будет недоволен?

– Согласна, но все-таки…

– Фелиция, двадцать два ребенка! – перебил ее Страйкер.

Они выехали на мост с южной стороны. Фелиция нервно взглянула на детектива и тихо сказала:

– Не понимаю, зачем ты это с собой делаешь…

– Из-за меня умерла девочка.

– Джейкоб, она умерла не из-за тебя! Благодаря тебе у нее был шанс выжить!

– И я лишил ее этого шанса!

– Ситуация была безвыходная! Господи, да вообще чудо, что погибла только она!

– Останови вон там, – сказал Страйкер, когда они подъехали к середине моста.

Фелиция остановила машину и включила аварийку, чтобы не создавать на дороге опасную ситуацию. На заднем сиденье лежал принесенный Страйкером букет белых роз.

Страйкер взял цветы и вышел из машины.

С той жуткой ночи Хеллоуина он уже раз десять приезжал сюда, на место, где произошла трагедия, стоял на мосту и молча раз за разом прокручивал события в голове. Каждую секунду, каждое мгновение. Детектив посмотрел туда, где стоял фургон, где находились Шен Сан и девочки, вспомнил густой туман и яркие огни фар.

Как будто на внутреннем экране его сознания показывали бесконечный кинофильм, кадры из которого сопровождали его днем, а ночью появлялись в кошмарных снах, заставляя просыпаться с первыми лучами утреннего солнца, так и не отдохнув.

– Джейкоб…

– Что? – заморгав, обернулся он к Фелиции.

Она сидела в машине, припаркованной на правой полосе.

– Просто у тебя было такое странное выражение лица…

– Я… задумался.

Спустившись на несколько метров вниз по мосту, он развернулся и попробовал пройти весь путь заново, оценивая оправданность своей тактики: как он подошел к фургону, положение его тела по отношению к стрелку, его действия, когда Кортни упала и Шен Сан кинулся к Рейн. Снова и снова он прокручивал все подробности, пока в висках тупыми ударами не начала пульсировать боль.

Вконец обессилев, он подошел к перилам, через которые бросился с моста Шен Сан со своей последней жертвой. Обычно Страйкер оставлял цветы рядом со стальными перилами, но сегодня подошел к самому краю и посмотрел вниз, на бурные зеленоватые волны залива. Букет выскользнул у него из пальцев, и Страйкер принялся считать секунды до того момента, как цветы достигнут воды.

Четыре с половиной.

Детектив нахмурился. Перед тем как упасть в ледяные суровые волны и погибнуть в водовороте, Рейн, должно быть, испытала невероятный ужас. Он снова и снова отсчитывал секунды, которые занимало падение, думая о том, что ему предстоит еще один подвиг. Состояние Патриции Кван стабилизировалось, сообщил полиции доктор Адлер, вскоре ее должны вывести из искусственной комы.

А потом Страйкеру придется сообщить ей о смерти Рейн. Теоретически детектив мог бы попросить сделать это кого-нибудь из патрульных, но поступать таким образом он не собирался. Ведь Рейн погибла из-за того, что он потерпел поражение.

Так он и скажет Патриции.

К Страйкеру подошла Фелиция и погладила его по спине. Он сбросил ее руку – не потому, что ему было неприятно ее прикосновение: просто до сих пор болели ребра, переломанные той ночью ударами пуль о бронежилет.

– Все кончено, – тихо сказала Фелиция. – Ни Рейн, ни Шен Сан Суне уже не вернуть. Джейкоб, ты должен смириться с этим.

Страйкер молча смотрел на волны, на узкую песчаную полоску берега к юго-востоку от заповедника. Там водолазы шесть часов спустя нашли тело Рейн.

Тело Шен Сан Суне так и не нашли, и Страйкер сомневался, что когда-нибудь найдут.

Стрелок появился в его жизни, будто дух из другого мира, а потом так же внезапно исчез. Тихо и беззвучно растаял в воздухе, словно призрак.

От этой мысли у Страйкера по спине пробежали мурашки, и он вспомнил последнюю фразу стрелка: «История движется по кругу. Прошлое и есть будущее».

Теперь детектив понял, что имел в виду киллер: однажды, в этой жизни, а может, и в следующей их пути пересекутся. Страйкер надеялся, что древняя китайская поговорка окажется не права. Бог свидетель, перенесенных страданий ему хватит еще на пару жизней.

Но если такая встреча все-таки произойдет, он будет готов.

– Ты в порядке? – дотронулась до его плеча Фелиция.

– Более чем, – кивнул он. – Для начала – я жив, – добавил он, притянул ее к себе и поцеловал долгим, страстным поцелуем.

Когда он наконец отстранился от Фелиции, то увидел, что ее лицо заливает румянец.

– То есть мы снова вместе? – улыбнулась девушка.

– Скажем так, – подмигнул ей Страйкер, – шоколад теперь тебе не понадобится очень-очень долго!

Примечания

1

«Leave a message, but don’t Raine on my parade». Игра слов: Raine – имя девушки, rain on parade – спутывать планы, все портить, добавлять ложку дегтя в бочку меда. (Прим. перев.)

2

Уменьшительное имя героини Court означает «суд». (Прим. перев.)

3

Намек на персонажей старого американского водевиля «Три балбеса». (Прим. ред.)

4

Название хита Бритни Спирс. В дословном переводе «Опа, я снова это сделала!».

Content

Шон Слейтер
Уцелевший

Благодарности

Среда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Четверг

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Пятница

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Финал

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Эпилог

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Примечания