Lucky (СИ)

- Не, Ган, ты у нас видать совсем тупой...

Противник налетел на меня беспорядочной круговертью из мелькающих кулаков, а я уже как-то лениво и привычно перехватил его за правое запястье левой рукой, дернул на себя и, шагнув к верзиле за спину, врезал ему носком кроссовка под колено. В третий раз, хочу заметить. В несчастном суставе и после второго-то удара что-то громко хрустнуло, а уж после третьего вообще - лишь громко хлюпнуло. Взвыв раненой белугой, мордатый бугай повалился на землю, но я не дал ему закончить арию, от души приложившись коленом в одутловатое лицо. Хрипло булькнув, Ган рухнул навзничь на теплый после долгого дня асфальт парковки. Я же с демонстративным хладнокровием замер рядом и, издевательски тыкая пальцем, пересчитал разлетевшиеся по разметке зубы.

- ... Два... Три... Итого, с первым разом, шесть... Поздравляю, Ган, еще один удачный подход и визит к стоматологу выльется тебе ровно в десять тысяч.

К счастью, а может, и нет, расценки местных зубных врачей все участники событий знали прекрасно. А что поделать? Ведь, несмотря на то, что городок наш редкостное захолустье, именно в нем расположена старшая школа, где концентрация полных отморозков на один квадратный метр превышает любые нормальные величины. Плакат "Добро пожаловать в Мияшита!" на въезде в город никто иначе как издевательством давно не называет.

Наше прекрасное учебное заведение славится своими традициями уличного мордобоя и войною всевозможных школьных группировок уже на протяжении пятидесяти лет. Дети половины якудза острова Хонсю, оставшиеся без отцов и матерей, обучаются именно в этих стенах. Прямоугольная бетонная коробка закрытого приюта как раз через дорогу. Хотя, где-то треть учащихся все-таки обычные ребята из местных жителей. Просто им сильно не повезло.

Сделать ничего со школой местные власти не могут и не хотят одновременно. Учебное заведение спонсируют Кланы. Да, именно так, с большой буквы. По-другому у нас не говорят и не пишут. Детишки почивших уголовников и убитых боевиков из самых влиятельных семей якудза формально получают здесь среднее образование. А на самом деле маринуются в жестоком кровавом соку внутренних разборок и бесконечных драк. После чего самых лучших и злобных ублюдков, конечно же, приглашают к себе на работу наши любезные благодетели, сумевшие как-то на муниципальном уровне задавить для оглашения общественности даже тот факт, какой уровень насильственных преступлений зафиксирован в этих стенах. Ну и без полудюжины смертей, от пера под ребра или передозировки метанфетамином, ни один учебный год, ясен пень, не обходится.

Дом, милый дом... Короче, это вам не тихая патриархальная Каракура по соседству.

Тем временем, я огляделся по сторонам. Дохляк Кута валялся у ограждения там же, где и раньше, пуская кровавые пузыри. Выбыл из боя в самом начале, сразу же нарвавшись на мой коронный "прямой в челюсть" с добивающим "локтем в висок". Еще повезло уроду, что я сдержаться успел, а то бы точно на всю жизнь пускающим слюни дауном остался. Или еще чего похуже...

Так, Ган в ближайшие минут десять тоже не боец. Значит, остался только бычара Маки, как раз поднимавшийся на ноги и вытиравший окровавленную юшку. Этот противник не из простых. Мало того, что ростом здоровяк побольше Гана, за метр восемьдесят, а каждая рука в толщину как моя нога, так это чудовище ко всему прочему не понаслышке знает, что такое дзюдзюцу. Не, хватит играть и тянуть, надо все быстро закончить!

Друг другу навстречу мы с Маки шагнули одновременно, и для удара замахнулись синхронно. Без всяких изысков и хитрых телодвижений. Кулак в кулак! Со всей нехилой дури, подаренной нам природой! От треска костей с ветвей деревьев в приютском парке взлетела стая пегих голубей.

Завывая сквозь зубы, Маки невольно отшатнулся назад, прижимая к груди окровавленный кулак. Понимаю, больно, когда все четыре пальца разом оказываются раздроблены, а на костяшках не остается даже лоскутка от кожи. Но кто ж тебе виноват болезный?! Сами пришли. От удара ногой под дыхло, здоровяк исполнил в воздухе неполный кульбит через себя и покатился по парковке.

Вот и все. Картина маслом. Тринадцатилетний невысокий подросток почти играючи раскидал трех здоровых учеников выпускного класса. Пять лет все ж таки разницы, а с другой стороны даже удивительно, как эта троица дотерпела до последнего семестра. Такие обычно еще за год или за два подавались на "вольные хлеба" или к кому-то под мохнатое крылышко. От того в выпускных классах старшей школы Мияшиты был вечный "недобор".

Хрипя, попытался подняться Ган. Я несильно пнул его в бок, отправив обратно на землю.

- Лежи уже, вояка толсторожий...

Подойдя к Маки, я уселся к нему на грудину и, скрестив руки, дождался, пока бугай откроет глаза, уже заплывающие от свежих фингалов.

- Ну что, отморозки? Хватит на сегодня? Или продолжим?

- Хватит, - прохрипел верзила, сплевывая в сторону тягучей красной слюной.

Поднявшись обратно на ноги, я отряхнул от пыли черную школьную форму и вразвалочку вернулся на свою "сторону поля". Мои оппоненты, более-менее, очухавшись, поползли в сторону жилого корпуса.

- Эй! Ничего не забыли?! - окликнул я их.

Ган, волокущий на себе Куту, все еще неспособного идти самостоятельно, и Маки обернулись с непонимающим видом.

- Извинения, сучата, - пришлось снизойти до пояснений.

- Да, - хмуро кивнул самый крупный. - Конечно. Мы приносим свои из...

- Не мне, придурки тупые! - оборвал я Маки, уже начавшего склоняться в кривоватом поклоне. - Перед Юми-тян извинитесь! Завтра! И не украдкой, а при всех! На большой перемене подойдете к нашей старосте, все подойдете(!), и извинитесь!

- Да-да-да, конечно, Авара, - часто закивал толстяк Ган, являвшейся, кстати, тем самым "инициатором конфликта".

- Чего?! Я не понял?!

- Все сделаем, Шишигавара-сама! - тут же еще больше залебезил мордатый.

И правильно! Не хрен в моем присутствии к девушкам так нагло приставать, особенно если они против! И младше тебя! Насмотрелись хентая с лолями всякими, извращенцы. А главное, получил по морде, и нет, чтобы тихо свалить. "Стрелку" он мне забил, своих привел. Как будто я вас всех не бил до этого ни разу. Бил. И каждого по отдельности, и всех вместе, и когда вас вдвое больше было. Я вообще, одним из лучших считаюсь в плане начистить репу, даже в таком месте как Мияшита. Есть у меня правда по этому поводу один секрет, кроме регулярных и утомительных тренировок в единственном местном додзё, но знать его не стоит никому. Почти...

- Авара-семпай! Как вы их! Одного - раз, другому в тыкву - два! - размахивая руками, ко мне подскочил единственный зритель произошедшего здесь побоища. - А потом еще так!

Подвижный малец был лет десяти на вид и одет в такую же черную форму учащегося, как и я, только с темно-зеленой каймой, говорившей о его принадлежности к младшей школе, что находилось с другой стороны от здания приюта.

- Ну, ничего новенького они, Дзинта-кун, мне сегодня точно не показали, - усмехнулся я, потрепав мальчишку по непослушным огненно-рыжим волосам.

Метисов у нас тут немало, что поделать. Тоже специфика заведения.

- Но все равно классно!

Задор паренька вызывал у меня улыбку. Нет, определенно плевать на всякие там "видения грядущего" и прочую чушь. С этим маленьким ожившим реактивным двигателем просто нельзя было не подружиться. Я и так ни секунды не жалею о том, что сблизился с мальчишкой, и тот теперь почти все время вне учебы бегал вместе со мной. Это надо было сделать в любом случае, а там... А там поглядим, куда святые предки вынесут.

- Так, помнится, я обещал угостить кого-то мороженным, если буду в состоянии ходить после драки? - протянул я, задумчиво глядя куда-то вдаль.

На лице у мелкого тут же расцвела улыбка от уха до уха.

- Обещали, Авара-семпай!

- Ну, раз так, то пошли, - согласился я, тоже широко ухмыляясь.

* * *

Сидя в открытом кафе, выходившим на небольшой центральный парк, я рассматривал оранжевую полосу закатного неба и думал о своем. Рядом с упоением, обжигая язык о холодный пломбир, чавкал мороженым Дзинта. Очень хотелось курить, но я недавно предпринял очередную попытку бросить, хотя и прекрасно осознавал, что при первой возможности снова сорвусь, как бывало уже не раз. Страсть к никотину из той прежней жизни, до того момента, как все окончательно переменилась, была и оставалась моей единственной непобедимой слабостью, регулярно одерживавшей маленькие победы в сражении с моею силой воли. Буду потом опять смолить месяц или два, в наглую - в школе, и тайком - на тренировках. Харада-сенсей, наверняка, снова меня застукает и даст по шее, после чего настанет очередь новой попытки завязать. Хорошо, хоть в этом кафе не курят, меньше шансов поддаться желанию...

Посетители заведения, а в этот час их было немало, с некоторой опаской косились на нашу форму. Все-таки в Мияшита ничего хорошего от "приютских крыс" не ждали, а ученики из местных жителей сменяли свой гардероб после окончания занятий так быстро, как только могли. Но мы наведывались в это местечко уже не впервой, так что хозяйка и симпатичные девчонки-официантки уже привыкли к нашей необычной парочке и знали, что ничего плохого лично от меня им ждать не стоит. Хотя один раз ко мне все-таки прицепились двое из выпускного класса, ползли откуда-то из города навеселе, и дернуло их что-то докопаться. Пришлось по-быстрому их отоварить и, извинившись за один сломанный стул, поспешно делать ноги до приезда полиции. Кстати, владелица кафе меня так и не сдала легавым, после чего вариантов у меня, где бы еще посидеть вечерком и потратить остатки своего тощего пособия, попросту не оставалось.

В подобные моменты короткого отдыха, расслабленно сидя за этим столиком, на парковой лавке или на бетонных ступенях котельной у общежития, я слушал веселую трескотню своего рыжего "подопечного", любившего пересказать мне в деталях все события своего минувшего дня, и думал о своем, изредка вставляя комментарии или посмеиваясь над забавными эпизодами. Раньше эти раздумья не приходили ко мне так часто. То ли дело было в изменившемся возрасте, то ли раньше рядом просто не было такого вот Дзинты, а вместе с ним и времени на отдых.

И думал я почти всегда об одном и том же. О той необычной и иногда пугающей Силе, что всегда была со мной...

Странные вещи вокруг я видел с самого детства и очень удивлялся тому, что их не видят другие. Но взрослые редко обращают внимания на рассказы ребенка о призраках, духах и йокаях, даже если живут в такой суеверной стране как Япония. А с годами я как-то привык к тому, что многое, попадающее в мое поле зрения, никто другой вообще, как правило, не замечает. Привычка - великая вещь. И я привык, привык не обращать внимания, привык делать вид, что не замечаю того же, что не замечают все, и лишь очень-очень редко давал волю своему детскому любопытству и пытался повлиять на этот странный мир, живущий параллельно с обыденной реальностью.

А потом произошла та встреча, что все переменила. Этот дух... Он был странный, будто бы вырванный из другой реальности, слишком цветастый, слишком яркий, слишком дерганный и слишком шумный. А еще он узнал меня и обратился ко мне, и это оказалось по-настоящему неожиданным. Правда, трудно назвать обращение "будущая шестерка Цукишимы" очень уж вежливым, и это серьезно врезалось мне в память, равно как и злоба на этого наглого призрака, вызванная его словами. А что такое искренняя неприкрытая злоба я, благодаря своему окружению, прекрасно знал уже и в девять лет. В общем, тот тип мне совершенно не понравился, и еще больше стал неприятен, когда попытался нахально влезть в мое тело.

Я до сих пор не совсем понимаю, что он пытался сделать. Выкинуть меня из физической оболочки или как-то высосать изнутри? Наверное, он и сам до конца не понимал, что и как следует делать. Меня же его бесцеремонность окончательно разозлила, и в какой-то момент я понял, что дух, вознамерившийся меня сожрать, сам оказался добычей. Ну, так, а чего он ждал, влезая в чужое тело? Что я послушным овощем дам себя переварить? У него может быть что-то и получилось бы, конечно, но для этого ему точно нужно было побольше воли, жажды к жизни и животной злости, чем у малолетнего хулигана, сына подстреленного якудзы и главной грозы всей младшей школы Мияшита.

Пару часов я провалялся в бреду на траве в приютском парке, пока процесс окончательно не завершился. И придя в себя, я четко понял, странного призрака больше нет. Но он не ушел куда-нибудь. Просто я поглотил этого поганца и сделал частью себя. А наградой за это стало то, что мне проще всего было именовать предчувствием будущего. Нет, ничего конкретного я не узнал и не увидел, но были обрывки каких-то эмоций, воспоминаний, непонятные слова и образы, проявлявшие во сне. И было знание, напрямую связанное со мной, и это знание мне жутко не нравилось. Опять же ничего конкретного или ясного, но я будто чувствовал, как сложится моя судьба, и это отдавало чем-то весьма неприятным. Быть может тому было виной легкое презрение, оставшееся от того странного духа, презрение, связанное как раз с тем мной из возможного будущего. И тогда я понял, что не хочу того, что согласно моим ощущениям "может быть". А ответ, как изменить все это лежал на поверхности, ведь теперь я точно знал еще одну вещь. У меня была СИЛА.

С этой странной внутренней Силой мои отношения складывались неоднозначно. Я знал, что она есть. Я знал, что могу ее использовать. Но больше я не знал о ней ни черта. В попытках достучаться до Силы, понять ее суть и научиться применять прошли следующие четыре года моей сознательной жизни. И без того недетский мир, вокруг девятилетнего пацаненка, преобразился после той встречи куда разительнее.

Моей новой манией стали знания и тренировки. Удалось отыскать единственный в городе додзё и уговорить его мастера, Хараду-сенсея, начать со мной заниматься, хотя платить за обучения мне было не из чего. Согласившись взять меня на испытательный срок, Харада вскоре заинтересовался моим упорством и стал учить меня уже бесплатно. Позднее мастер признался, что у него давно не было столь юного и столь целеустремленного ученика. Из школы Мияшита к нему в основном приходили "подучиться" здоровые лбы, которых больше интересовали "приемчики" поболезнее, а вот со мной все вышло по-иному. Я действительно старался познать себя, разобраться в том, что Харада называл духовной составляющей человека, и работал, работал, работал...

Потихоньку, по малюсенькому шажочку, с каждым новым днем, моя Сила все-таки начала откликаться на непрекращающиеся попытки до нее достучаться. К одиннадцати годам я оказался способен раздробить силикатный кирпич в мелкое крошево ударом кулака без защитной накладки, и даже не поцарапав при этом кожу на костяшках. Еще через полгода в какой-то очередной разборке, я на автомате закрылся блоком от удара прутом арматуры, уже готовясь к знакомому ощущению перелома. Но витой железный прут согнулся о мое предплечье, будто алюминиевая трубка, а обалдевший от этого зрелища противник отправился в глубокий нокаут после подачи в челюсть.

Сила росла, и мне все проще было ее контролировать. Пробираясь по ночам на стройки, подальше от любопытных глаз, я прыгал по бетонным перекрытиям, таскал мешки с цементом и отрабатывал до полного изнеможения серии ката. Бардак после меня на площадке всегда оставался первостатейный. Однажды я даже остался на стройке утром, чтобы послушать, что будут говорить строители. Узнал много нового и кое-что до сих пор довольно часто использовал в свое лексиконе во время драк.

А еще я заметил, что моя Сила проявлялась не только в физическом совершенстве, но и прочно была связанна с понятием "Какова вероятность события?". А ведь такая вещь, как вероятность положительного исхода любого действия вроде, того же "ударить кирпич и разбить его" или "спрыгнуть с третьего этажа и не сломать ноги", она всегда ненулевая. Порой микроскопическая, но всегда есть шанс. И моя скрытая Сила давала возможность использовать эту крохотную возможность. Причем, чем точнее я мог бы сформулировать "постановку задачи" и чем больше знал о деталях, тем больше возрастал мой шанс.

Например, нанося удар в корпус, я мог просто пытаться сломать своему противнику ребро, а мог вполне конкретно сформулировать какое ребро - третье по правой стороне. И не то, чтобы ребро не ломалось в первом случае, но во втором на это уходило куда меньше того, что я называл энергией. А запасы моей энергии были отнюдь не безграничны, и чем чаще я пускал свою Силу в дело, тем больше была отдача за это, тем ниже падали шансы на удачный исход нового действа в дальнейшем и тем дольше приходились восстанавливаться после.

Все это я держал в своей голове, сформулировав на чистом практическом опыте. У меня не было для этого методик, расчетов и таблиц, да и попыток обобщить и хоть как-то это систематизировать я не делал. У меня была Сила, и я пытался ей овладеть так, как привык делать все в этой жизни - прямо и без затей.

Необходимость "знать больше" сделала моими любимыми предметами, конечно, физику, химию и анатомию, которыми я занимался куда углубленнее, чем предписывала школьная программа. Тренировки под руководством Харады-сенсея (не оставлявшего надежд отправить своего ученика на настоящие соревнования, впервые за десять лет!), занятия, книги из библиотеки. Друзей у меня, как таковых, не было никогда, только знакомые, и все больше из городских, считавших меня "отморозком с понятиями". Среди учащихся я считался одиночкой, и потому вдоволь хватало драк с другими учениками. Редко стычки бывали случайные, чаще для "поддержания авторитета" или для наведения на "моей" территории порядка, как я и другие его понимали. Моя жизнь стремительно сузилась до этого небольшого кружка интересов и, наверное, только осознание того, что я уже не тот "каким мог быть" и с каждым годом отдаляюсь от этого все дальше, позволяло мне и дальше существовать в этом непрекращающемся ритме.

Но все снова переменилось когда, спустя аж целых четыре года после встречи с памятным духом, я вдруг познакомился с Дзинтой.

Тот теплый вечер в самом начале осени не задался с самого начала. В корпусе общежития на лестнице в площадке между третьим и четвертым этажом меня поджидал Сатоми с компанией дружков.

Летом его банда и еще три поменьше скооперировались в "Союз Четырех" и с самого начала учебного года принялись наводить новый порядок. Под раздачу попали даже отморозки-кендошники одноглазого Тори и другие любители потягать железо в качалке. Там, где не хватало умения или сил, "союзнички" брали числом, тупо заваливая оппонентов "мясом". А потом один из "младших партнеров" этой коалиции, видать от охватившей его эйфории, закусив удила, попытался наехать и на меня. Наверное, ублюдку очень хотелось заполучить статус того самого, кто в одиночку отделал Угрюмого Авару. А в результате этому недоноску пришлось учиться есть без рук. Пока не сняли гипс. Хотя левую он сам умудрился сломать, когда, убегая, навернулся со ступенек...

Но прецедент был создан, и Сатоми не мог спустить его на тормозах. Хотя стоит признать, у этого бугая хватило мозгов, чтобы сначала прийти ко мне лично и попытаться решить вопрос "по-хорошему". Правда, в представлении Сатоми "по-хорошему" означало лишь предоставить мне следующий выбор - вступить в их Союз или уехать в больничку на полгодика. Я предложил ему в ответ "разойтись бортами". Не прокатило.

В течение следующей недели после встреч со мной половина сил "коалиции" выбыла из активных действий, а после этого сразу начали поднимать голову остальные компании. В принципе, всем уже было понятно, что дело идет к развалу "союза", но Сатоми хотел сохранить хотя бы лицо. Вот и пришел поквитаться, урод.

Последние драки не прошли мне даром, несмотря на всю мою выносливость, уроки Харады-сенсея и редкое использование Силы. Лишний раз практиковать в настоящем бою свои скрытые способности я решался нечасто. Слишком памятен был тот раз, когда промахнувшись мимо рожи одного великовозрастного ублюдка, мой кулак впечатался в бетонный забор... и оставил там сквозную дыру. Плюс сеть трещин, разбежавшихся по плите во все стороны. Не то чтобы я боялся серьезно покалечить кого-то из своих противников или прибить ненароком, но наживать проблемы с руководством приюта, школы и местной полицией мне совсем не улыбалось. В общем, по итогам недели я имел выбитое плечо, проникающее от заточки в левом бедре и кучу синяков помельче. Сила исправно восстанавливало мой организм от травм невероятно быстрыми темпами, но на мгновенное излечение рассчитывать не приходилось. Поэтому-то у Сатоми и семи его выводней были реальные шансы уложить меня мордой в землю, впервые за два последних года. Хорошо бы только этим дело и ограничилось, но не тот характер был у лидера рушащегося "альянса"...

В тот раз я впервые использовал Силу по полной, не озираясь на последствия. Первый же мой удар играючи пробил блок Шино, главного мордоворота Сатоми, с громким хрустом сломав ему запястье, и, продолжаясь, раздробил шестифутовому великану челюсть. Зрелище "Шино, улетающий в нокаут с одной-единственной подачи под треск костей" на пару мгновений парализовало всех остальных, и я успел добраться до главного. Прямой в "солнышко" заставил Сатоми сложиться пополам, а колено, прилетевшее тут же в лицо, сломало ублюдку нос. Толкнув главаря на двух подельников, я уже подумал о том, что в этот раз удастся отделаться малой кровью, но тут со спины на меня налетели те трое, что прятались на третьем этаже. Ощущение бейсбольной биты, раскалывающейся о твою голову, прикрытую лишь коротким "ежиком" черных волос, не из приятных. К тому моменту, когда я очухался, меня уже успели повалить и принялись обрабатывать ногами. Узкий лестничный пролет мешал им действовать всей бандой, только поэтому засранец со второй битой не добрался до меня сразу. Пришлось ломать лодыжки, но свою порцию люлей я в итоге выкушал до дна...

Стоя уже в сумерках на балконе и затягиваясь дешевой сигаретой, "подстреленной" в соседней комнате, я морщился от неприятного рассечения на губе. Кроме того, эти уроды сумели сорвать мне мост, от чего во рту язык все время цеплялся за торчащий металл. Даже странно как-то, и чего я постоянно получаю по верхней челюсти слева? Мне уже раз пять ломали этот несчастный протез с того момента, как я лишился настоящих коренных зубов. А до этого в том же самом месте повыбивали все молочные. При этом на нижней и на другой половине верхней все зубки свои родные, даже расшатанных не было никогда. Вот ведь парадокс!

Выкинув окурок, я потянулся за новой порцией никотиновой отравы, но мое внимание привлек шум внизу на аллее, тянувшейся с этой стороны общаги. Мальчишка лет десяти с огненно-красной шевелюрой, в полутьме казавшейся цвета темной меди, выпрыгнув из окна, шустро пошуровал вдоль здания в ту сторону, где находился выход с территории приюта, ближе всех располагавшийся к автобусной остановке. В принципе, до полуночи транспорт еще будет ходить... Отсутствие повседневной форме на пареньке и небольшой рюкзак, закинутый на тощие плечи, явственно свидетельствовали о том, что передо мной очередной "беглец". В начале года такое явление было в нашем заведении более чем распространенным, особенно среди мелких. Я и сам помню, как "бегал" несколько раз в схожем же возрасте. Один раз "синепузые" отловили и вернули, второй раз - сам пришел. Как говорится, убедился на собственном опыте, что мир за пределами Мияшиты может и получше, но ждет таких как мы с неизменной прохладцей. Впрочем, воспитатели и редкие охранники приюта следили только за малолетками, если решал уйти кто-то из старшаков или выпускающихся - не препятствовали, а вот с контингентов помладше, сволочи, не церемонились. Толи комплексы отыгрывали, то ли страх перед старшими учениками. Три раза мне даже пришлось объяснять зарвавшимся надзирателям, насколько же они не правы. И делалось это мною без особой радости или садизма. Одного только козла дал малькам его же собственным шокером потом потыкать, очень уж просили. А вот в другой ситуации, уже без моего участия, четверо выпускников забили охранника насмерть, когда застали за попыткой изнасилования совсем еще мелкой девчонки. И не скажу, что не сделал бы того же самого на их месте...

Добравшись до кустов, ограждавших дорожку, рыжик высунулся, чтобы оглядеться.

- Десять минут назад обход был, - крикнул я ему сверху, раскуривая папиросу. - Теперь час в караулке чаи гонять будут.

От моего внезапного оклика мальчишка забавно дернулся, едва не вывалившись из куста, но, обернувшись, уже справился с собой и, отыскав меня взглядом, состроил серьезную моську, после чего ответил:

- Спасибо, буду должен...

Я усмехнулся в ответ. А потом меня как прострелило. "Чувство грядущего" отчетливо засвербело в моей заклеенной пластырем голове. Этот парень... Он был не просто случайным прохожим, с ним было что-то связанно... И именно поэтому, вопреки своему обыкновению, я продолжил нашу беседу.

- Что совсем достали?

Мелкий лишь скорчил рожу и выругался совсем не по-детски.

- Думаешь, там лучше? - кивнул я в сторону метафорического "мира за забором".

- А тут-то что ловить? - презрительно скривил губы рыжий.

- Везде есть чему поучиться, - пожал я плечами.

- И чему же можно научиться здесь? Как по углам прятаться?

Вслед за "предчувствием" к звоночкам в моем подсознании добавились сигналы от Силы. Она тоже определенно, ощущала что-то в этом пацаненке. Что-то близкое и довольно родственное... И я сделал выбор, о котором впоследствии ни разу не пожалел.

- Да мало ли чему...

Опершись левой рукой о перила, я легко перемахнул через них и мягко приземлился прямо в траву перед остолбеневшим мальчишкой. Спрыгнув с четвертого этажа.

- А... - от удивления глаза у рыжика стали просто огромными.

- Например, такому, - улыбнулся я и небрежно так затянулся, слегка красуясь перед единственным зрителем, хотя раньше мнение о том, как я выгляжу в глазах кого-либо, меня интересовало всегда в самую последнюю очередь.

- Круто! Охренеть! - прорвало мальчишку. - А я так могу научиться?!

- Ты ж уходишь? - подцепил я его и тут же получил надутые щеки в ответ.

- А может я передумал!

- Ну, тогда может и научу. Тебя как звать-то?

- Дзинта, - буркнул рыжий. - А вас я знаю, вы Шишигавара Моэ. Вас старшие меж собой еще Угрюмым кличут. И Чугунным Кулаком.

- Нда? - о последнем прозвище я и вправду не знал.

- Ага, - кивнул пацан. - Только никто не знает, что вы так умеете!

- И лучше будет, если и дальше никто не узнает. А за это кто-то чему-то научиться. Верно, Дзинта-кун? - я заговорщицки прищурился, а рыжик тут же широко оскалился в ответ от уха до уха.

- Конечно, Шишигавара-сан!

Вот так мы и познакомились. И, как впоследствии выяснилось, своя необычная Сила у Дзинты, действительно, тоже была. К тому же, жизнерадостный, заводной и еще местами по-детски наивный характер моего нового приятеля с лихвой окупал все неожиданные затраты по времени. Кроме того, только из-за него у меня снова образовалось что-то вроде свободных часов отдыха, вроде таких вот посиделок в кафе или бесцельных шастаний по городу в выходные дни.

Умяв три порции пломбира, рыжий начал поклевывать носом, и мы потащились обратно в общагу. На входе уже стояла "ночная вахта", поэтому Дзинта пролез к себе через лаз на первом этаже. О том, что решетка на этом коридорном окне вынимается, знали, наверное, все, вплоть до директора приюта, но делать ничего не делали. А, по сути, зачем? Все равно воспитанники просто выломают окошко снова или еще в каком-нибудь месте. А вообще, живи Дзинта у меня, мы бы и через вахту прошли без всяких особых препятствий. Но места проживания учеников были разграничены по возрастным группам, и лишних неприятностей (не себе, так Дзинте) мне с руководством иметь не хотелось. А так, мы бы легко разместились в моих "апартаментах", рассчитанных на четверых. Из-за "скверного" характера я захапал всю комнату в единоличное пользование еще год назад, а комендант не слишком упорствовал в попытках кого-то ко мне подселить. Свободных мест в нашем клоповнике хватало, приют строился с большим запасом. Собственно, я бы и так завел рыжика внутрь, но мне еще нужно было пройтись по парку перед сном. И решить последнее дело...

Кумо, прозванный Вяленым, ждал в условленном месте у ограждения мелкой речушки, отсекавшей территорию приюта от города с этой стороны. Свою кличку Кумо, как и большинство метисов, получил за выделяющую его особенность, в данном случае - цвет кожи. Отвалившись от поребрика, пятнадцатилетний здоровяк вышел на край желтого пятна, что давал свет единственного фонаря, работавшего в этой части аллеи.

- А я уж боялся, что не придешь, - сплюнул сквозь зубы верзила.

- Как можно, сам Копченый позвал, - слегка издеваясь, хмыкнул я в ответ.

Взаимная вендетта с Кумо у нас длилась уже лет пять. Причем, если мне было, в общем-то, похрен, то мой оппонент относился к делу очень "ответственно". Если коротко, то парень просто хотел набить мне морду. Сам. И только сам. Хотя бы раз...

Со знакомым шелестом в руке у метиса раскрылась "бабочка". Полированное лезвие ножа тускло сверкнуло в приглушенном свете. Не по "правилам", конечно, но Кумо хотя бы всегда один приходит, да и у меня при себе похожая "заточка" всегда имеется. Вот только пользуюсь я ею ой как редко.

- Кого ждем? - боднул я взглядом метиса, и тот не раздумывая, сорвался вперед.

Два раза я просто увернулся, а потом бросился навстречу. Обманный замах в лицо и резкий вход "в клинч". Нож успел распороть мне школьный "пиджак" на боку, но рука здоровяка к тому моменту уже попала в захват. Харада-сенсей называл этот прием "крыло орла" - одна рука фиксирует запястье врага, вторая - его плечо, и уже вместе они выворачивают конечность противника вверх под углом в сорок пять градусов, не давая согнуться в локте. Подсечка, и Кумо грузно рухнул на колени, завывая от боли. Выпавшая "бабочка" зазвенела по асфальту.

- Ну вот, форму мне пропорол, - хмуро сообщил я метису, и чтобы тот не пытался больше вырываться вывернул руку еще сильнее, вынуждая его или приложиться физиономией о землю или упереться в нее единственной свободной ладонью.

- Теперь зашивать придется, новую-то я у интенданта хрен выпрошу, итак одну лишнюю в этом полугодии брал. Ну да ладно, - оглядевшись по сторонам, я прикинул, что делать с противником дальше. - Кумо, ты больше с ножом не приходи, а то я его в другой раз тебе в задницу засуну, понял?

Чуть надавив на вывернутое плечо, я дождался "утвердительного" мычания сквозь зубы.

- Вот и молодец... А теперь, бесплатный урок полетов...

Резко вздернув метиса вверх, я буквально заставил его вскочить на ноги, и, продолжая контролировать этого бычару за счет "крыла", разогнал парня в сторону ограждения. С матерным воплем, здоровяк запнулся о перила и полетел кувырком в неглубокий речной поток. Понаблюдав за тем, как он выгребает в сторону противоположного берега, я отыскал оброненный нож и сунул лезвие в щель на поребрике, возникшую на стыке двух плохо подогнанных сегментов. Удар ребром ладони по торчащей рукоятке, и "бабочка" легко сломалась пополам. Что ж, похоже, все на сегодня...

Слушая трели проснувшихся в парке цикад, я засунул руки в карманы брюк и поплелся в сторону бетонного корпуса общежития.

* * *

Четверг. Ненавижу четверги в этом семестре. Первым уроком химия, пятым - сразу после обеда два часа физики. То есть торчать приходится весь день - ни с утра отоспаться, ни пораньше свалить. Так между нужными мне предметами еще и чертова литература с "мировой" историей влезают. И то, и другое я терпеть ненавидел. А все потому, что более "отциклеванных" школьных предметов в японской учебной программе, наверное, не существует. А нет, еще есть спорт с его дебильным бейсболом. Но, что меня всегда бесило больше всего - подавляющее большинство моих сверстников и людей гораздо более старшего возраста абсолютно нормально воспринимали то, от чего мои кулаки сжимались сами собой, и очень хотелось вмазать кому-нибудь по роже. Хотя бы адмиралу Ямамото на худой конец! За то, что остановил тогда третьею авиационную атаку на Пёрл-Харбор.

Но ничего не поделаешь. В культурном, да и в моральном плане дранные янки поимели нашу страну во все щели. И продолжают иметь до сих пор, навязывая свои стандарты и понятия о "правильном" и "идеальном". Даже якудза, на что организация патриархально-традиционная, а и та, еще с шестидесятых начала косить под американских гангстеров. И на многие старые табу, считавшиеся нерушимыми, Кланы давно положили с прибором. Те же наркотики, например. В былые века опиумные курильни и подобные им притоны были уделом китайцев, работавших под гайдзинами. Член якудза, попавшийся на продаже или употреблении наркоты, покрывал себе несмываемым позором. Но пожалуйста, и века не прошло, как занятие этим дерьмом стало чуть ли не основным бизнесом даже самых старых и уважаемых Семей. Мой папаша, кстати, как раз при перевозке большого груза этой дряни и наелся свинца от беспородных катаги[1]. Да и хрен с ним, было бы о ком, что хорошее вспоминать.

В общем, настроение у меня с самого утра было паршивое. Химию я еще отсидел, почти пол-урока общавшись один на один с учителем, что для моих одноклассников уже было нормой, но вот дальше... А дальше я не выдержал и до середины первого часа. В задницу вашего янки Драйзера с его романами о раннем американском индустриализме! Не в силах дожидаться конца занятия, и понимая, что под монотонный бубнеж старой грымзы заснуть у меня не выйдет, я тупо поднялся с места и поперся к дверям кабинета. Окликать и останавливать меня преподша не стала. Хотя бы иногда, но моя репутация работала на меня. К тому же, по литературе у меня стабильно выше "полусотни", а к тем, кто хоть как-то учится в нашей "спецшколе" вязаться не принято. Тем более к приютским отморозкам из числа самых отъявленных.

Охранник, встретившийся мне по пути в коридоре, лишь отвел глаза в сторону, даже не пытаясь что-либо спросить. Ну, так мою угрюмую физиономию даже новым надзирателям на первый-второй день показывают, чтоб запомнили. Вместе с еще тремя десятками особо выдающихся "коллег" по цеху прикладного мордобоя. Целью моего недолго путешествия стал мужской туалет для преподавателей на третьем. Учениками школы это место уже давно использовалось по совсем иному назначению. Хотя вконец безгранично борзеть могли позволить себе немногие.

Открыв дверь пинком, так чтоб она громко хлопнула о стену, я как бы ознаменовал свой вход, оповестив об этом всех, кто мог здесь присутствовать. В крайней кабинке раздался и тут же стих быстрый шорох.

- Э, хороняки, есть кто на палубе?! - рявкнул я, снова громко захлопнув дверь.

- Авара, ты? - донеслось из угла.

- Нет, нах, призрак твоего папаши, Кип, - узнал я по голосу вопрошавшего.

Дверь кабинки приоткрылась, и наружу высунулась помятая физия крашеного блондина Кипа. Со свежей ссадиной на скуле и сигаретным "бычком" в зубах.

- Чёй-то ты не в духе сегодня? - заметил парень, учившийся на потоке годом старше.

- Да с утра лажа какая-то, - отмахнулся я и остановился у рукомойников, оценивая свою рожу в зеркале с отбитым углом. - Ну и харя. Заделали ж безымянные предки урода.

- Что есть, то есть, - зазубоскалил Кип, но тут же "потух", когда я обернулся.

- А чё, может мне за твой счет настройку поправить, поддакло?

- Э, Авара-кун, не заводись, - замахал на меня старшеклассник и полез к себе за пазуху. - На вот, курни, и нервишки на место встанут.

- Я в завязке, - буркнуть-то я буркнул, но взгляд от протянутой пачки крепких забористых папирос отвести было непросто.

- Вот от того и дергаешься, - подцепил меня Кип.

- А, хер с тобой, давай!

Цапнув сразу три "сишки", я прикурил от зажигалки Кипа и устроился на подоконнике с видом на пустую спортивную площадку. Она у нас на обе школы, старшую и младшую, одна-единственная. Кип пару раз попытался завести со мной какую-то беседу, но, поняв что "тереть за жизнь" я не намерен, быстро добил свой окурок и вымелся прочь. Я же продолжил сидеть и дымить, все пытаясь понять, что за паршивое предчувствие меня колотит с того момента, как я открыл утром глаза под ненавистные вопли будильника.

А потом я увидел ЕГО. Раньше мне уже приходилось видеть подобных тварей, но только издали. У них были монструозные тела различной формы, как у каких-нибудь тварей в дешевых ужастиках, но обязательными атрибутами каждого являлись костяная морда и сквозная дыра где-нибудь в туше. А еще эти твари были опасны. Чувство ненасытного голода буквально разливалось волнами от каждого из них, и даже обычные люди начинали чувствовать себя неуютно рядом с подобной скотиной, хотя и не могли увидеть ее, как я. На моих глазах эти чудовища трижды нападали на людей, похоже, питаясь их душами или что-то такое. Два раза объявлявшихся монстров останавливали какие-то парни в черной форме. Не знаю, кто они были, да и мелкий я был тогда совсем. Но два года назад случай в центре Мияшиты запомнился мне сильнее.

Монстр, которого я увидел, не был похож по поведению на других. Он будто хищник притаился под карнизом офисного здания и терпеливо дожидался чего-то. Не могу даже точно сказать, какой он был формы, да и заметил я его (со своим-то обостренным восприятием, хочу заметить!) только, когда этот гад выбрал себе жертву. Быстрый рывок, удар зазубренного костяного когтя на тонкой лапе и клацанье челюстей. Народ зашумел и стал сбегаться к пожилому мужчине, вышедшему секунду назад из здания, и вдруг рухнувшего на асфальт, схватившись за сердце. Кто-то вызвал "неотложку", откуда-то сразу же прибежала пара "синепузов", а я стоял и не мог отвести свой взгляд от черной кляксы под карнизом. А тварь смотрела на меня через дыры в своей костяной маске. Пока, наконец, вдруг не растворилась окончательно в каком-то чернильном провале, подмигнув мне напоследок. Вот так я и узнал, что эти непонятные йокаи, пожиравшие души, могут быть не только тупыми громилами, но и очень хитрыми мразями.

Но тот здоровенный человекообразный урод, что появился на стадионе, к "умным" явно не относился. Он тупо топал по площадке, гоня перед собой свою жертву, и в тот момент, когда я увидел, кто именно убегает от монстра, меня по-настоящему пробрало. Не признать огненно-рыжую шевелюру Дзинты было нельзя.

"Дерьмо! У мелкого ж первой физра была! - зачем-то пронеслось в моей голове. - Какого добанного легавого он все еще там остался?!!"

Судя по спортивной форме, Дзинта задержался на стадионе или рядом намеренно. Но мне об этих подробностях в тот момент уже не думалось. Отшвырнув недокуренную сигарету, я ногой вышиб оконную раму и без раздумий сиганул наружу в направлении сетчатой решетки, ограждавшей беговые дорожки и поле для ненавистного мне бейсбола.

Ломанувшись на всех парах в сторону Дзинты и монстра, я даже примерно не представлял себе в тот момент, что и как буду делать. Никакого дохлого наброска плана в моей голове попросту не было. Но действовать на чистых инстинктах, ориентируясь исключительно "по ситуации", мне было не привыкать. К тому же в этот раз я без всяких раздумий потянулся к Силе, щедро зачерпывая из незримого источника столько, сколько вообще мог ухватить за раз. Эффект от такого действа сказался сразу.

Выпрыгнув из окна, я пролетел метров тридцать, не меньше, приземлившись почти у самой ограды. Несмотря на то, что ноги мои были обуты в черные теннисные туфли на тонкой подошве, коснувшись асфальта, она оставили на нем пару отчетливых вмятин и небольшую сеть трещин, разбежавшихся по сторонам. При этом никакой резкой боли от подобного приземления я не ощутил совершенно. Более того, у меня даже колени не дрогнули, как при обычных прыжках с высоты. Но останавливаться и восхищаться собой любимым времени не было. Тварь выгнала мелкого почти на центр площадки и вскинула узловатые лапы, украшенные длинными серповидными когтями.

Еще один прыжок с места, с выкладкой без оглядки на последствия, и я перемахнул сетчатый забор, едва коснувшись рукой верхней трубы-перекладины. Убегающий Дзинта в этот момент заметил мое появление, но отвлекшись, запнулся и упал на песок. Не теряя времени, паренек перевернулся лицом к чудовищу и стал отползать назад. Несмотря на испуг и растерянность на детской моське, силы духа малёк не терял совершенно. Его зубы были плотно стиснуты, а в глазах наряду со страхом пылал огонь неприкрытой ярости, какой бывает у загнанной в угол крысы. Молодец, мелкий, моя школа!

Тем временем, громадный дырявый ублюдок с некоторым удивлением обратил внимание на внезапное появление нового участника фантастической сценки. Черное тело, покрытое склизкой лоснящейся пленкой (назвать это кожей было трудно), развернулось в мою сторону, а вдоль хребта у твари поднялся гребень из костяных иголок. Распахнув пасть с двумя рядами зубов, монстр взревел и ринулся на меня. При этом он совершенно позабыл о мелком, чего я, собственно, и добивался.

Думать, гадать и планировать было уже как-то некогда, и я не стал изобретать велосипед, просто кинувшись на монстра "лоб в лоб", как на здорового быка в уличной драке. При этом свой источник Силы, мне по-прежнему никто не мешал "раскочегарить" по полной программе. Первое - увернуться. Лапища с вытянутыми когтями свистнула над моей головой, а я, уйдя в прыжок за полсекунды до этого, перекатился вперед, оказавшись у этого гада почти в ногах. Вторая "грабля" пропахала в песке за моей спиной глубокие борозды. Морда твари начала наклоняться, то ли пытаясь ухватить меня зубами, то ли просто увидеть. Однако свою попытку достать меня дырявый уже упустил, и настал мой черед. А формулировку при этом ударе я вложил в свое действие самую элементарную - "убить урода нахрен!"

Мой кулак врезался в нижнюю челюсть монстра в район условного подбородка. Костяная маска в этом месте тут же "лопнула" с громким треском. Челюсть чудовища разломилась точно пополам, и ее обломки вывернулись наружу, превращаясь в какое-то кривоватое подобие жвал. В том месте, где кость вывернуло из сустава, по морде йокая щедро побежали потеки темной холодной крови. Но к моему немалому изумлению, на то, чтобы прикончить подобную мразь этого оказалось мало.

Свист хвоста, усеянного плоскими костяными наростами-лезвиями, я успел услышать вовремя. Удар, нацеленный в мою спину, пролетел мимо, хотя мне и пришлось кувыркаться назад через себя и падать на желтый песок. Неистово взревев от боли и гнева, монстр навис надо мной, замахиваясь правой лапой для новой атаки.

- Ааа!!!

"Боевой клич", издаваемый Дзинтой, неожиданно резанул мне по ушам, не вызывая при этом ни одной положительной мысли. Только лишь матерные! Какого дьявола мелкий полез в эту разборку, а не улепетывает сейчас со всех ног куда подальше?! Вот только отчитывать рыжика мне было некогда, тем более что он уже добрался до монстра.

В воздухе мелькнула субтильная фигура с огненным "факелом" на голове, и на вскинутую лапу чудовища обрушился удар тяжелого прута арматуры. Таких выбитых кусков железа всегда до черта валялось под зрительскими трибунами стадиона. Вот только в руках у Дзинты главное оружие ночных разборок между учениками старшей школы Мияшита оказалось отнюдь не просто обрезком металла. Толстый витой прут, объятый зеленоватым свечением, врезался с замахом "обеими руками из-за головы" точно по растопыренным когтям чудовища. И они, один за другим, стали обламываться, расплескивая вокруг все ту же зловонную жижу, заменявшую твари кровь. Какое-то мгновение и один-единственный удар рыжего оставил монстра без "пальцев" на правой руке.

Да, своя Сила у Дзинты тоже была, и я по мере своих скромных знаний об этом явлении пытался ее в нем развивать. Но раньше подобных "активных" всплесков у паренька никогда не наблюдалось. Видать сказывалась неординарность всей ситуации и выброс адреналина. К тому же, судя по обалдевшей физиономии самого Дзинты, подобного эффекта от своей банзай-атаки он точно никак не ожидал. Лишив дырявого урода пальцев, кусок арматуры в руках у малька продолжил свое движение и глубоко ушел в землю, взметнув над площадкой небольшой султан из желтой пыли.

Пожиратель душ заголосил еще утробнее, чем после моей подачи, и завертелся в поисках своего обидчика. Облако песка не дало ему сразу сориентироваться, а когда ублюдок все-таки заметил обомлевшего рыжика и потянул к нему уцелевшую лапу, то времени к тому моменту прошло предостаточно, чтобы я успел поднять на ноги. И не только подняться!

Прыгая вверх, я уже слегка остудил свой разум, вернув ему привычную холодность и расчетливость, которая не раз пригождалась мне в драках с численно превосходящим противником, когда лишние телодвижения совершать не рекомендуется. Поскольку грубой силы для убийства этого хмыря мне не хватило, хотя в тот удар я вложился без всяких ограничений, то следовало чуть-чуть поправить тактику. И бить не просто сильно, а сильно и точно. Росту в гаде было метра три, не больше, поэтому взмыть над ним в небо и приложить подачей сверху, было несложно. Не зря же я столько лет усердно прыгал по недостройкам в предместьях. Три с небольшим метра - не так уж и много, в последнее время мне легко удавалось брать высоту во все пять.

Мой кулак врезался чудовищу в висок, превращая белую поверхность маски в костяную труху. На этот раз целью моего удара было "выбить проклятому йокаю глаз", до которого мой прямой удар точно должен был достать с этого "ракурса". На какое-то мгновение мои стесанные костяшки погрузились в мягкое "мясо", тут же начавшее рваться и лопаться грубыми волокнами. Монстр как-то надсадно рыкнул, и стал заваливаться на бок. Но не успела его падающая туша коснуться земли, когда я уже нагнал его в падении и приложил еще раз с левой, для полной гарантии, так сказать.

Узловатые лапы и длинный хвост чудовища судорожно дернулись несколько раз в явной агонии. Отскочив назад, я замер разглядывая поверженного противника. А тело твари меж тем начало медленно распадаться черной тающей пылью.

- Авара-семпай!!! - Дзинта чуть не снес меня с ног, буквально повиснув на боку.

- Ну, ты, мелкий, и дал! - я в ответ ободрительно улыбнулся и взлохматил волосы на голове у мальчишки. - Теперь, спецом по маникюру можешь идти подрабатывать.

Рыжий поднял на меня свою моську, на которой еще старый страх мешался с новой радостью, а в глазах застыли не пролившиеся слезы, и, видя, что я говорю на полном серьезе, тут же расплылся от похвалы в улыбке.

- Вот только нахрена ты влез-то, а?! - тут же вернул я парня на грешную землю.

- Авара-семпай, я... - замялся Дзинта. - Я увидел, что он на вас... И я... Испугался, что он может... А вы еще упали, и...

- Понятно все с тобой, - я снова потрепал "спасителя" по голове. - И кстати, что тут вообще забыл в такое время?

- Ну, - поняв, что его героизм засчитан, рыжий окончательно успокоился. - Я в город хотел удрать. Задержался после первого урока в раздевалке, пока все не ушли. Вышел посмотреть, нет ли кого из вертухаев, а тут эта гнида со стороны парка вылезает. Я думал - примерещилось, но потом вспомнил ваши рассказы. Затаился, думал пересидеть, а она точно на меня прет, и никак ее не сбросить...

Трескотня Дзинты зазвучала уже как обычно, с легким задором и местами "взахлеб", а я сумел наконец составить полную картину произошедшего. Чудовище напало на рыжика не случайно. И тот дядька, который погиб на моих глазах, был не так прост. У него тоже были какие-то Силы, крохотные и неразвитые, о существовании которых он, вероятно, вообще не знал. Но в момент его смерти я сумел ощутить короткую вспышку тепла, какой не бывает от обычных людей. А обычные люди на моих глазах умирали не так уж редко, стоит заметить.

И вывод из всего этого был неутешительный. Твари охотятся на людей с Силой, чуют их и способны отыскать в любом месте. А что это значит? Да то, что если я хочу спокойной жизни для себя и мелкого, причем не только в привычной реальности, но и в призрачном мире, который виден немногим, то нужно либо учится прятать этот "запах", либо стать достаточно сильным, чтобы при случае навалять не только такому тупому громиле, но и куда более умным и вертким мразотам.

Оглядев стадион, на котором единственными следами, свидетельствовавшими о недавней схватке, были борозды, оставшиеся на песке, да прут арматуры загнанный в землю на три четверти своей длины, я тяжело вздохнул. Интересно, не видел ли кто наши здесь непонятные "танцы", и меня, активно летающим "под куполом цирка". Посторонних поблизости нет, охрана до обеда по территории ползает редко. С этой стороны школы, благодаря архитектуре здания, выходили только окна разных "технических" помещений и лестничных пролетов. А учитывая, что второй урок все еще продолжается, то вряд ли мои художества в компании с рыжиком кто-то приметил. Но потому все же надо будет как-нибудь невзначай поспрашивать.

- Дзинта-кун, - обратился я к пареньку, прервав его рассказ, еще только подбиравшийся к моменту драки. - Ты вроде в город собирался? Или на занятия теперь пойдешь, сам смотри. Только о том, что было - никому!

- Я что, не понимаю что ли, - насупился мелкий. - У меня в дурдом прокатиться, спасибо, нет никакого желания.

- Вот и правильно, - кивнул я ему. - Ладно, день-то еще только начинается. Так что давай, после уроков встретимся.

- К Хараде-сенсею сегодня, да? - вспомнил мальчишка, скривив мордашку.

Тренировки в додзё Дзинта не слишком любил, хотя бы за то, что учитель гонял его без продыху, как только замечал, что малёк начинает лениться или где-то халтурить.

- Вот только не говори, после сегодняшнего, что это - бесполезная трата времени.

Глянув по сторонам и вспомнив все, что случилось, Дзинта вынужден был согласиться. Но свои "три капли" все-таки, не удержавшись, плеснул.

- Жаль только Харада-сенсей кендо не учит, с чем-нибудь таким у меня получше выходит. Сами ведь видели, Авара-семпай.

- Без проблем, могу тебя в секцию к отморозкам Тори пристроить.

Секция кендо при старшей школе Мияшиты всегда считалась одной из самых старых и авторитетных группировок. Одной из немногих с "традициями" и богатым "послужным списком", заделанным не одним поколением своих членов. Вот только соваться в "клуб" без приглашения рискнули бы немногие. Хотя меня пару раз сам одноглазый Тори звал на занятия, но понятно, что не по доброте душевной.

Покосившись на меня, и приметив небольшую ухмылку, Дзинта хмыкнул в ответ.

- Нет уж, Авара-семпай, лучше за свое спасение мороженого мне еще раз купите.

- О, ками, с кем я связался? - ничего другого сказать мне просто не оставалось. - Как же громко будет выть и стенать старшая школа года через три под железной пятой у одного наглого рыжего вымогателя.

- Вам-то чего переживать, Авара-семпай, вы уже в выпускном будете, да и трогать вас по старой дружбе я не стану, - тут же нашелся Дзинта.

Над его последними словами мы рассмеялись уже вдвоем. Все остатки нервного стресса после драки с чудовищем эта короткая шуточная перепалка сняла уже окончательно.

* * *

Оставшийся день прошел без каких-либо экстраординарных происшествий в привычной тоске школьных будней. Забавный момент выдался только в обед, когда в наш класс заглянула "покаянная депутация" из старшеклассников, отделанных мною вчера. Процесс принесения извинений прошел быстро, но в полном соответствии со всеми принятыми в такой ситуации нормами. После чего остаток большой перемены пришлось потратить на то, чтобы убедить Юми-тян, что я здесь со всем не при делах, что на меня Ган и компания все время косились чисто случайно, и, вообще, она мне ничем не обязана. Хотя, врать не буду, внимание со стороны симпатичной старосты мне очень даже льстило. Равно как и остальные взгляды, бросаемые на меня одноклассницами до конца занятий. Впрочем, этот случай уже не первый за этот год, а подойти все равно никто не решится. В нашем классе по большей части примерные девочки из городских, не то, что в параллельном. Так что, скорее небо упадет на землю, чем кто-то из них рискнет первой забросить удочку в мою сторону. Другое дело, если бы я на кого-то глаз положил и начал активно действовать, но... Простите, девчонки, нет среди вас такой, ради которой я плюнул бы на свои смутные планы о "лучшем будущем" и сопутствующие ему вырвижильные тренировки.

Кстати, на одну из них мы с Дзинтой и отправились сразу после уроков. Старенькое додзё Харады-сенсея находилось в квартале частных домов с другой стороны Мияшиты. Когда-то, еще до войны, этот район и был небольшим поселком, что дал название городу. Нынче здесь обитали только те, кто унаследовал дом от многих поколений предков, да самые зажиточные толстосумы, которые могли позволить себе приобрести земельный участок, что стоил баснословную цену, как и любой другой клочок пригодной для проживания суши в нашей перенаселенной Японии. Хозяин тренировочного зала, куда мы с мелким ходили по четыре раза в неделю, относился к первой категории.

Сидя на дощатом помосте у входа в додзё, сенсей поприветствовал нас коротким кивком издалека, и продолжил распитие чая, которым всегда занимался в подобное время. В зале к этому моменту не было еще никого. Как-то так уж давно сложилось, что я всегда приходил на занятия в числе самых первых. В дощатом здании раздевалки, пристроенном к душевым, тоже было безлюдно и тихо. Переодевшись в тренировочную форму, по нынешней погоде состоявшей лишь из свободных штанов, я уже собирался идти наружу и начинать разогреваться, когда меня окликнул голос учителя.

- Моэ-кун, - Харада миновал дверной проем своей обычной прихрамывающей походкой. - А кулаки мне свои покажи-ка.

Дзинта, ставший свидетелем этой сцены, тихонько хихикнул. А я обреченно вздохнул. И в этот раз сенсей все подметил, хотя даже и близко не подходил. Отпираться, как и всегда, было бессмысленно, и я во всей красе продемонстрировал седовласому наставнику свои напрочь сбитые костяшки.

- Опять ты дрался перед самой тренировкой, - грустно вздохнул Харада, без осуждения, просто констатируя факт. - Сколько же раз я просил тебя не делать этого?

- У меня не всегда есть выбор, - буркнул я, ожидая какого-нибудь умного "размышлизма" от мастера, что непременно должен был последовать на мой ответ.

Как тренер, Харада мужик бесподобный. Но годы углубленного погружения в философию воинов и прочих мудреных учений не прошли для него бесследно. Кое-что из этого мне действительно пригодилось при работе с Силой, но большая часть того, что говорил наставник на тренировках (и что не касалась непосредственно развития тела и освоения боевых техник) оставалось для меня бесполезным бредом давно почивших старцев.

- Ну, видать уже ничего с тобой не поделаешь, - к некоторому моему удивлению заключил в итоге сенсей и хитро прищурился. - За дело хоть бил?

- За дело, - уверенно кивнул я в ответ.

- Это правильно, - поджал губы мастер. - Поднимать кулак просто так, ради собственной гордыни и славы - недостойно настоящего бойца. А не поднимать его, когда есть повод, еще недостойней. Ладно, давай на пробежку. И накладки одень перед спаррингом!

В отличие от большинства учеников Харады я уже давно занимался по специальной "усиленной" программе. И разница между моим "стандартным" комплексом тренировок и тем, чем обычно занимались другие посетители додзё, проявлялась буквально с самого начала занятий. В качестве легкого разогрева я пробегал тридцать кругов вокруг здания, поддерживая достаточно быстрый темп. Затем шла сотня отжиманий с хлопками. Каждый пятый хлопок делался за спиной. Потом снова десять кругов и полсотни подтягиваний на перекладине. И еще десять кругов.

Брусья, пресс, приседания, скакалка, растяжка, вращение рук, головы и корпуса. Все это чередовалось одно за другим в строгой последовательности, периодически повторяясь и перемежаясь новыми пробежками или прихлопами-отжиманиями. Силовой нагрузкой с гирями я баловался только по пятницам вместо привычных упражнений в дзюдзюцу. И все это, разумеется, без использования Силы. Кто-нибудь мог бы сказать, что для парня моего возраста нагрузки слишком большие, но мне уже давно так не казалось. Говорят, что к хорошему человек привыкает быстро, и, наверное, это так, ведь каждый день, проведенный под присмотром сенсея, давал мне дополнительную песчинку в основание "башни-надежды на лучшее", что я возводил у себя в подсознании. Да и чувствовать себя сильным, само по себе, тоже неплохо.

Спустя часок, когда все мышцы моего тела размялись достаточно хорошо, знаменуя это легким гудением, я перешел к отработке ката. Сначала шел полный комплекс движений в свободном пространстве, затем - продолжительный "спарринг" в углу с толстым столбом, обтянутым пеньковым канатом. Додзё, тем временем, постепенно наполнялось народом. А я все ждал появления Гендо и Шуто.

Эти двое парней числились клерками в какой-то конторе в центре и занимались у Харады-сенсея без малого лет по десять. Но не ради каких-то спортивных достижений, а просто так, для себя. Из всех учеников только эта парочка занималась в додзё так долго. И вот уже почти год, как никого другого в поединок со мной учитель не ставил. Причем, тот факт, что Шуто уже двадцать два, а Гендо перевалило за середину третьего десятка, никого из нас уже не смущал. Хотя поначалу предложение учителя попробовать свои силы в драке с "зубастым" отморозком из приюта, оба парня восприняли как не очень хорошую шутку. Но уже наши первые схватки на татами стремительно изменили позицию их обоих по данному вопросу.

Правда, Шуто в последнее время не всегда появлялся на занятиях по заведенному в додзё графику. Но сегодня мне повезло, явились оба. Пока мои спарринг-партнеры разминались, на пороге зала появился помятый Маки, но Харада-сенсей был, как всегда, "на страже". Быстро оценив состояние верзилы как не самое удовлетворительное, мастер завернул его еще в дверях, громко пояснив свое решение для всех присутствовавших на площадке.

- За то, что ты инвалид по уму, я не в ответе, - резко отрезал учитель, едва старшеклассник (и мой недавний противник) попытался "качать права". - Но если ты, из-за сочетания вышеназванного порока и своей нынешней физической формы, станешь еще и инвалидом по здоровью то, будь любезен, где угодно, но только не в моем зале! Понял?

Здоровяк угрюмо кивнул, понимая, что спорить с Харадой бессмысленно. Старик всегда очень трепетно подходил к такому условию своих занятий как "не навреди", и железные нотки в голосе мастера не оставляли места для компромисса.

- Даю тебе две недели, чтобы зализать царапины и привести себя в норму. После этого - приходи, сунешься раньше - больше вообще на порог не пущу.

Кисло поблагодарив сенсея за совет, Маки поплелся прочь, подволакивая ногу. А Харада уже переключился на Дзинту, который опять попытался схалтурить, пока учитель вроде был отвлечен чем-то другим. Шуто уже закончил свою разминку и кивнул мне, приглашая на размеченную площадку. Утерев полотенцем пот, струившийся по лицу и шее, я без разговоров последовал за ним.

Несмотря на то, что мой противник был "белым воротничком", десять лет занятий у такого мастера, как Харада, не шутка. К тому же, бой на татами - это не уличная разборка, где все дозволено и запрещенных приемов попросту нет. К тому же там, я всегда мог прибегнуть к Силе, но здесь не позволял себе подобного никогда. Здесь я был только самим собой. Насколько это, конечно, возможно, после всего того, что уже безвозвратно изменилось во мне под воздействием безымянной "энергии".

В принципе, у драки со "старым знакомым" есть как свои плюсы, так и минусы. Главный минус - вы оба знаете друг друга. Стиль, повадки, характер ведения поединка. На этом каждый может строить свою стратегию и продумывать заранее гораздо больше, чем во время спонтанного столкновения с неизвестным бойцом. Но с другой стороны, по моему скромному мнению, в этом заключается также и главный плюс подобной драки. Чтобы выиграть, недостаточно тупо молотить кулаками по воздуху, а чтобы удивить своего условного врага - надо действительно выдумать что-то новое и неожиданное.

Харада-сенсей, заметив наше движение, сам переместился к краю площадки, а многие из учеников откровенно стали бросать в нашу сторону любопытные взоры. Все-таки славу "маленького бешеного бульдога" я себе за эти два года среди посетителей зала сумел заработать, а Шуто считался одним из лучших еще до моего прихода. Догнав нас уже на площадке, Гендо коротко бросил "Победителя - мне" и зашагал в оставленный мною угол к многострадальному столбику.

Дождавшись сигнала со стороны сенсея, я, не задерживаясь на "дальних рубежах", полез к противнику сразу в ближнюю зону. Поначалу счет был за Шуто. В круговерти ударов и блоков, я умудрился пропустить два удара в голову и один в плечо, но и клерк получил от меня хорошенько ногой по ребрам. На очередном ударе, Шуто попытался поймать меня на захват, но я вывернулся "нижним юзом" и, оказавшись на четвереньках, сбил его на татами подсечкой. Решив чуть-чуть покуражиться, Шуто вскочил на ноги в прыжке из положения "лежа", и поплатился за это отсушенной левой рукой. Все-таки мой боковой с разворота, когда в силу удара вкладывается все движение корпуса, страшен и сам по себе, без всякой Силы и прочего. Пока офисный работник пытался вернуть своей конечности былую подвижность, я не стал терять времени даром и принялся дожимать противника. Всего дюжина секунд непрекращающейся атаки, и, купившись на ложный замах ногой, мой невезучий соперник словил с двух руку троечку "солнышко - левая скула - печень". В этот момент можно было поднырнуть под выставленную руку и завершить поединок красивым апперкотом, уложив дезориентированного Шуто на пол, но я не стал этого делать. Мы оба были достаточно опытными бойцами, чтобы понять - бой окончен. А Харада-сенсей всегда приучал своих учеников сдерживаться и не расходовать понапрасну силы. Обменявшись поклонами, мы разошлись в разные стороны под удовлетворенным взором мастера, и место напротив меня тут же занял верткий подвижный Гендо.

Хотя разница в возрасте межу нами была двукратная, по комплекции с этим парнем мы были схожи гораздо больше, чем с крепким и широкоплечим Шуто. И прежде всего, это означало, что бой с Гендо надо вести совсем по-иному. Может быть, вступать в драку со свежим врагом сразу после первого поединка не очень "по-честному", но жизнь такая штука, что по правилам в ней играют лишь редкие идеалисты. Это я тоже давно заучил на собственном опыте, так что не имел ничего против такого сценария, повторявшегося во время моих спаррингов в додзё уже не раз. Иногда вместо Шуто первым со мной сходился Гендо, иногда мне доставался победитель из поединка двух клерков, и частенько меня вообще "выбивали" еще в первом круге. В общем, все как всегда.

В отличие от более молодого Шуто, мой нынешний противник дрался всегда аккуратно, расчетливо, по минимуму расходуя силу, и нередко умудряясь попросту вымотать своего соперника к концу последнего раунда. Но со мной этот трюк сработал лишь пару раз, и больше на него попадаться я не был намерен. И поэтому на сей раз Гендо пришлось крутиться ужом на раскаленной сковороде, без всяких поблажек. Что, впрочем, ничуть не облегчало участь, доставшуюся в этом сражении мне. Четыре раза противник умудрился пробить мне в голову увесистые "плюхи", используя свое преимущество в росте и длине ног, соответственно. Что поделать, но в этом пока мое единственное явное слабое место. Я, конечно, теоретически еще вырасту и все такое, но мой неполный метр шестьдесят, при нынешнем засилье акселератов, которыми так изобиловали последние поколения жителей Страны Восходящего Солнца, пока что играл исключительно в чужие ворота. Вот и приходилось все время рваться в бой на "сверх-ближней" дистанции, едва не переводя все к схватке "в партере", как говорят борцы, и постоянно рискуя нарваться на болевой захват или бросок. Впрочем, в последних фокусах я и сам был неплох.

Несмотря на легкое головокружение, появившееся еще после третьей подачи Гендо, к концу десятиминутной драки я все же сумел вытянуть победу по очкам, хотя противник все еще смотрелся довольно бодро. Остановив нас, Харада-сенсей сказал, что на сегодня более чем достаточно, и спорить с учителем мы не стали.

Немного дыхательной гимнастики и прямиком в душ, чтобы окончательно остудить разгоряченное тело. Что ж, я вымотался, как и всегда, но по праву могу гордиться. После утренних приключений и битвы с жутким йокаем, я показал себя на тренировке очень даже неплохо. А уже к вечеру, когда небо скроется в сумерках, и усталость пройдет окончательно, вкус к жизни вернется вместе со всеми прежними ощущениями.

Раздумывая над тем, не свалить ли сегодня на ночной сеанс в кино (деньги на кармане еще имелись, а до нового пособия всего неделя), я вышел из раздевалки и остановился, чтобы дождаться Дзинту, все еще возившегося у шкафа с одеждой.

- Моэ-кун, подойди, пожалуйста, - вдруг неожиданно обратился ко мне Харада-сенсей, оказавшийся рядом, и, предложив жестом следовать за ним, вывел меня через боковую дверь на помост, ограждавший додзё со всех сторон.

Что оказалось для меня неожиданным, так это присутствие здесь Гендо и Шуто.

- Моэ-кун, я хочу поговорить с тобой об одном серьезном деле, - начал учитель, глядя на меня из-под кустистых бровей внимательными глазами, которые, казалось, подмечают вокруг буквально каждую мелкую деталь. - Ты, возможно, не знаешь, но на следующей неделе в Йокогаме пройдет юношеский чемпионат страны. Пять категорий, младшая от десяти до двенадцати...

В принципе, я догадывался, что рано или поздно Харада-сенсей заговорит со мной о чем-то подобном. Слишком много было намеков на это. Да и откровения, брошенные вскользь Гендо, относительно того, что мастер давно хочет представить свою маленькую школу на больших соревнованиях, я запомнил накрепко.

- Там жестокий отборочный ценз, но небольшим провинциальным школам дают места без особых проверок, так сказать, "социальное пособие", - усмехнулся учитель. - И как-то так получилось, что распределением этих мест занимается мой старый друг, который по моей личной просьбе придержал один пропуск на право выступления в первом круге.

- Это неплохой шанс, Моэ, - подключился к беседе Шуто.

- Может быть, даже настоящий шанс для тебя, - добавил Гендо.

Понять парней и их заботу о моем будущем было нетрудно. Для них мое нынешнее существование и дальнейшие перспективы выглядели не слишком радужно. И я искренне был им благодарен за такую заботу. Однако участвовать в турнирах по рукопашному бою и тому подобных мероприятиях мне никогда не хотелось. Нет, определенно не с этим я связывал свою будущую жизнь...

- Если ты захочешь, то твое участие в чемпионате будет несложно устроить, - подвел итог Харада-сенсей.

Честно говоря, я хотел вежливо отказаться сразу, но надежда, сиявшая в глубине глаз седого учителя, заставила меня проглотить слова, уже почти сорвавшиеся с языка. Все-таки, Харада-сенсей дал мне немало за эти несколько лет. В том числе, это благодаря его усилиям и тренировкам я стал таким, как сейчас. Так почему бы и не помочь мастеру в осуществлении его заветной мечты? К тому же, турнир станет отличной проверкой моих реальных навыков, пусть и в "очищенном" виде. Ведь там будут бойцы со всей Японии, пускай против меня и не выйдет никто старше пятнадцати лет. Но все же, прекрасный способ оценить себя с нового ракурса, а не только с привычной позиции "буйного отморозка из Мияшиты".

- Для меня будет честью представлять вашу школу, - ответил я мастеру, склонив вперед голову. - Надеюсь, вы в своем выборе тоже не разочаруетесь.

- Спасибо, Моэ-кун, - буквально расцвел на глазах Харада. - Спасибо тебе.

* * *

На занятия в пятницу я не пошел, решив попросту забить на это дело. Ничего интересного для меня в этот день все равно не велось, а на следующей неделе я планировал вообще не появляться в стенах родной школы. Харада-сенсей даже пообещал озаботиться тем, чтобы мое отсутствие на занятиях имело под собой "официальную почву", и лично переговорить на эту тему с директором. Даже не сомневаюсь, что выбить мне разрешение на прогулы у него получится без проблем. Руководитель нашего учебного заведения только рад будет на время сплавить одного из самых "трудных" учащихся куда подальше.

И хотя чемпионат начинался только в следующий четверг, а на поезде до Йокогамы было добираться не больше суток, Харада намеревался посвятить все выходные и пару дней после моей дополнительной подготовке. Все-таки, на таком большом и официальном турнире предполагались соревнования в "спортивной" версии дзюдзюцу. Хвала ками, что дзюдо шло вообще в другой категории, также как айкидо и вариации карате. Однако моя проблема, по мнению сенсея, заключалась в том, что от классической версии того единоборства, которому я вроде как обучался, моя техника отличалась переизбытком атакующих движений и нехваткой бросков. В общем, немного не дотягивала до принятого в бойцовских кругах понятия "мягкой силы", концепция которой издревле лежала в основе дзюдзюцу.

К наработке необходимого минимума мы намеревались приступить, начиная с субботнего утра, а сегодня я еще должен был почтить своим вниманием стены родного учебного заведения, но... У меня были дела поважнее. Все-таки, отъезд в Йокогаму планировался на несколько дней, и как минимум одной проблемой в свое отсутствие мне требовалось озаботиться в обязательном порядке.

Драка с чудовищем по-прежнему не шла у меня из головы. Но куда важнее мне виделся тот момент, что напала эта тварь именно на Дзинту. Версия о том, что йокай приперся не просто так, а на специфический запах "растревоженной" Силы, исходивший от рыжика, была до сих пор наиболее правдоподобной. И кто знает, что произойдет, если еще одна такая паскуда заявится в гости к мелкому в мое отсутствие. Мне и в тот раз удалось уберечь его лишь чудом. Просто повезло, что вышел покурить именно в этот момент.

Для решения этого вопроса я и отправился с утра пораньше на рейсовую станцию и сел на автобус до Каракуры. Всего час езды, и ты совсем в другом мире, почти не похожем на наш развеселый городишко. Я, правда, вышел за одну остановку до того, как автобус въехал в пределы городской черты, и углубился по мощенной камнем тропинке в густой еловый лес, еще сырой и прохладный от утренней росы. Вскоре деревья окончательно скрыли за собой панораму, являвшую собой живописный вид на мост вниз по дороге и пестрое одеяло домов с далекими многоэтажными зданиями в деловом центре Каракуры. Вокруг было тихо и спокойно, а петляющая тропинка привела меня, наконец, к широкой каменной лестнице, предварявшей ворота в небольшой синтоистский храм, прячущийся в этой глуши от посторонних глаз.

На это место я наткнулся во время одного из своих школьных побегов, и прожил здесь почти неделю, прежде чем вернулся в приют. Собственно, именно после этих событий в моей жизни и появился тогда первый человек, которого я мог бы назвать своим хорошим знакомым. Пять лет почти прошло, а кажется, только вчера я плелся вверх по этим ступеням, шмыгая носом и слушая урчание в брюхе.

- Шишигавара-сан, опять прогуливаешь? - вопрос, прозвучавший сверху, заставил меня поднять лицо, оторвавшись от собственных мыслей, и искренне улыбнуться.

- Конечно, Сагами-гонэги, а как же иначе-то?

Невысокий полноватый жрец-каннуси, облаченный в свои привычные одежды служителя храма и темно-синее хаори, наброшенное поверх, поправил очки с круглыми линзами и шутливо погрозил мне пальцем.

- Ах, как это нехорошо с твоей стороны... Но я все равно рад тебя видеть!

- Взаимно, Сагами-сан.

- И хотя знаю, что ты явился, наверняка, по делу, а не просто, чтобы проведать старого знакомого, - вздохнул священник, - но все равно буду счастлив угостить тебя свежим чаем и насладиться долгой беседой.

- Перекусить точно бы не помешало, - согласиться мне было нетрудно, тем более что в плане завтрака этим утром я слегка сэкономил.

Обменявшись общими фразами на извечные "предварительные" темы, вроде здоровья и погоды, мы миновали ворота-тории, и прошли на огороженную территорию святилища. Главное здание храма находилось в дальнем конце широкой аллеи, засаженной все теми же елями, а наш путь лежал чуть в сторону, туда, где прятался среди деревьев дом самого Сагами. Краем глаза, я успел заметить, что на помосте у входа в храм перед большой статуей Бисямона, сидит троица в старинных одеждах. До моего слуха долетели обрывки звуков, состоявшие из стука красных бусин на жреческих четках и невнятного речитатива мантры, но разобрать слов я так и не смог. Да в принципе, и не старался.

- Сегодня что-то мало, - заметил я, косясь краем глаза в сторону троицы, уже пропавшей за развесистыми еловыми лапами.

- Обычный обход, никаких серьезных ритуалов, - отозвался Сагами.

Присутствуй при нашей беседе кто-нибудь третий, и точно бы покрутил пальцем у виска. Ведь обычный человек не увидел бы никого на пороге храма. В этом и заключалась маленькая тайна, спрятанного в лесу святилища, что задержала меня тогда здесь гораздо дольше, чем я планировал. Что именно скрыто в храме, Сагами открытым текстом мне никогда не говорил, но намеки жреца отчетливо указывали на что-то очень опасное. И это что-то лучше было держать подальше от простых обывателей. Ведь не зря же призраки бывших каннуси, как назвал их мне сам Сагами, регулярно появлялись на территории храма, чтобы провести все необходимые обряды и ритуалы, которые и дальше позволят держаться таинственным скрепам, наложенным на это место. Однажды число визитеров при мне превысило половину сотни, а кроме того, жрецов сопровождали не меньше двух дюжин странных духов в черных одеждах и при оружии, совсем как древние буси на старинных гравюрах. Кстати, эти "черные" были очень похожи на тех, кого я смутно помнил по своим первым встречам с йокаями, пожиравшими души. Так что, наверное, эти призраки были каким-то аналогом духовной стражи. Собственно, поэтому я и пришел к Сагами за советом и просьбой о помощи.

Выпечка у жреца была, как и всегда, свежей, а чай душистым, но слегка передержанным. Однако вкусы мои формировались в весьма "спартанских" условиях, и поэтому я не привык отказываться от того, что мне дают безвозмездно, или, не доведите предки, еще и критиковать при этом дающего. Особенно, когда речь шла о халявной еде или полезных знаниях. После небольшого, но очень профессионального "допроса", учиненного Сагами на тему школы и моих занятий в додзё Харады-сенсея, о которых священник давно был в курсе, мы неспешно перешли к главной теме моего внезапного визита. Скрывать что-либо от полноватого служителя культа у меня смысла не было никакого. То, что я могу видеть духов, Сагами знал и так, и наличию у меня Силы не удивился бы, хотя открыто о ней я ему не сказал. Вкратце пересказав события встречи с монстром и пояснив, что нам с Дзинтой удалось "забить эту тварь на чистом фарте", я поделился своими опасениями насчет того, не явится ли в школу очередное чудовище, когда меня не будет поблизости.

Сагами выслушал меня с предельно серьезным лицом и сразу догадался, к чему я клоню, и почему пришел за помощью именно в это место.

- Возможно, мне удастся обратить внимание определенных лиц на Мияшиту, - заключил, наконец, священник, хрустя печеньем. - Чтобы в ближайшее время для школьников и остальных простых жителей подобной опасности не возникло. Все это, конечно, далеко вне моей текущей... компетенции, которая, по большому счету, сводится лишь к поддержанию порядка в этом комплексе, но, по крайней мере, могу пообещать, что меня точно выслушают.

- Если хотите, Сагами-сан, могу составить вам компанию? - предложил я, прекрасно понимая, что если это хоть как-то увеличит благоприятный исход для решения этого вопроса, то будет глупо - не попробовать вовсе.

- Спасибо, Шишигавара-сан, но нет, - покачал головой священник. - С этими силами я знаком давно, и знаю, как будет лучше себя повести и к чему апеллировать при беседе, а твое участие ничего не изменит. Уж поверь мне на слово.

- Это вам спасибо, что соглашаетесь мне помочь.

- Я все-таки служитель древней веры, - шутливо обиделся Сагами, манерно вскидывая подбородок и поджимая губы. - Это мой долг - заботиться о прихожанах и их интересах. Пусть в число тех, кого я отношу к упомянутой категории, входит всего один молодой и очень задиристый школьник.

- На это и был мой расчет, - рассмеялся я, подливая себе еще чаю. - А за услугой с моей стороны дело не встанет. Только скажите, кому начистить физиономию, и все будет сделано в тот же день. Можно даже двоих!

- Не перехваливайте себя, Шишигавара-сан! Хвастовство, оно еще никого и никогда не доводило до добра.

- Вот выиграю чемпионат, Сагами-сан, тогда и посмотрим - хвастун я или нет.

* * *

Центральный железнодорожный вокзал "восточной столицы", носящий неоригинальное название "Станция Токио", встретил нас шумом и гулом многоярусного муравейника, даже, несмотря на то, что огромные электронные часы, развешенные то там, то здесь, показывали лишь пять часов утра. Сверхскоростной синкайсен[2], доставивший нас в самый загруженный железнодорожный узел Японии, шустро уполз за закрытые двери депо, едва на перрон выгрузились последние пассажиры, а контролеры и дежурные "синепузы" закончили общий обход. Однако времени стоять и глазеть по сторонам, у нас совершенно не было. К восьми часам следовало уже заселиться в гостиницу главного спортивного комплекса Йокогамы, а до побережья еще надо было добраться. Впрочем, не скажу, что я сильно переживал из-за того, что не смог в полной мере насладиться урбанистическими пейзажами перерожденного Эдо.

Без лишней суеты, но и не прогулочным шагом, я, Харада-сенсей и Гендо направились к пересадочной станции, чтобы сесть на монорельс, идущий в нужную сторону. Четыре баула с одеждой, снаряжением и прочими вещами, включая "походную аптеку" и запас "дорожных" полуфабрикатов ("Отрави себя сам!"), мы с клерком волокли на себе, потому как прихрамывающий наставник и так поспевал за нами еле-еле. В общем-то, то, почему Гендо вообще решил поехать с нами, мне было ясно сразу. Ведь как бы сенсей не строил из себя на тренировках сурового учителя и бодрого живчика, седьмой десяток - это не шутка, а мне одному заниматься всеми делами, одновременно при этом, еще и участвуя в соревнованиях, было бы не с руки.

После еще одной часовой поездки утренняя Йокогама показалась нам такой же шумной и разноцветной, как и токийский вокзал. И насколько я знал, дело здесь было даже не в предстоящем чемпионате. Подобное творилось в этом занятном местечке, с тех самых пор как полтора века назад добренький американский дядя по фамилии Перри, носящий звание командора флота, вошел со своей пароходной эскадрой в токийский залив. После чего пригрозил сжечь "к чертям собачьим" весь гордый Эдо, если "сёгун, император или кто там еще командует у этих желтых макак" не подпишет соглашение об открытии всех японских портов для свободной и беспошлинной торговли с заокеанским соседом. Стоит ли говорить, что после этого гордые самураи тут же задрали лапки кверху и сочинили, буквально на коленке, тот самый "важный и послуживший поворотным для Японии" Канагавский договор? Короче, очередная блистательная победа американской дипломатии в историческом контексте. Ну и хрен с ней. Продолжающаяся на тот момент "изоляция Токугава" тоже была той еще придурью.

Зато Йокогама после всех этих бурных событий стала по праву первенства главной портовой "витриной" для всех иностранцев, прибывавших в Империю. Город контрастов, в котором смешались Восток и Запад, как любили пафосно писать в учебниках истории и вещать все местные гиды. Вот только они почему-то всегда забывали, что кроме всего хорошего от двух культур, здесь с легкостью объединилось еще и все плохое, низкое и мерзкое, что они в себе несли. И потому-то именно Йокогама на сегодняшний день уже больше века как оставалась неофициальной столицей Кланов, нейтральной территорией, подчиненной вроде как напрямую Совету Старших Драконов. А развлечений, с которых можно было поиметь солидную прибыль, в этом раю для гедонистов, извращенцев и вполне нормальных любителей "громко и славно гульнуть" хватало с избытком. Причем говорить о незаконности чего-либо в Йокогаме считалось признаком дурного тона. А откуда я все это знаю, сидя в своем мияшитском приюте в глуши? Ну, так, здравствуй дом родной! Лет шесть, как не виделись...

Двенадцатиэтажное здание роскошного отеля располагалось прямо напротив сверкающей полусферы спортивного комплекса. На флагштоках вокруг развивались все возможные знамена и вымпелы японских и международных спортивных ассоциаций рукопашного боя, а народу вокруг было столько, что начинало рябить в глазах. От входа в комплекс и от еще закрытой кассы уже протянулось по длинной очереди, кроме того, сотни зрителей просто разгуливали по площади перед ареной, заполонили все ближайшие кафе и сидели в примыкающих скверах. В толпе, то там, то тут, мелькали группы корреспондентов разных телеканалов, снимавших свои репортажи. А такого скопления легавых я не видел даже, когда два года назад в нашей школе случился массовый бунт, для устранения последствий которого властям пришлось стянуть в Мияшиту полицию почти со всей префектуры.

Потолкавшись у регистратуры, мы, наконец, получили ключ-карту от трехместного номера и смогли подняться наверх, чтобы распаковаться и помыться с дороги. А шум за окнами все продолжал нарастать, да и в гостинице обстановка была явно далека от понятий "тишина" и "покой". Если честно, то подобного я не ожидал. И судя по лицам Гендо и Харады-сенсея, не только я один. Почему-то этот чемпионат не казался мне таким значительным, пока я не увидел все своими глазами. А ведь следовало догадаться, что будет нечто подобное, хотя бы просматривая цветную брошюру будущих соревнований, что давал мне наставник.

Семь разных видов спортивных единоборств. Пять возрастных категорий в каждом. По восемьдесят участников в группе, пополам парней и девчонок. Получалось, что только бойцов и людей, что будут их сопровождать, здесь соберется больше пяти тысяч. И конкуренция будет жестокой, ведь это - лучшие из лучших со всей страны. Даже немного интересно, как на самом деле Харада сумел раздобыть для меня путевку на этот чемпионат? Не иначе, как кто-то в верхах был моему седому наставнику многим обязан. В ту версию с социально-благотворительным распределением я не поверил ни на секунду.

Когда я вышел из душа, меня поджидал внезапный сюрприз. До этого момента я думал, что буду выступать в своей обычной тренировочной форме. Был у меня для такого случая один нормальный комплект со всем полагающимся. Но на кровати передо мной оказался расстелено другое, совершенно новое "кимоно" темно-серых оттенков. Покосившись на молчаливо стоящих Хараду и Гендо, я подошел поближе и взял в руки косодэ, перевернув легкую куртку спиной к себе. Как мною и ожидалось, на плотной материи были вышиты иероглифы, указывающую мою принадлежность к "любительскому спортивному клубу города Мияшита". Темно-красные и золотые стяжки лежали местами не слишком ровно, никак сенсей сам своими руками ваял этот "шедевр". Но не понять старика было нельзя.

Снова посмотрев на Хараду, я склонил голову в низком поклоне.

- Благодарю вас, сенсей. Я буду носить эту форму с гордостью, и обещаю, что приложу все усилия, чтобы не опозорить ее.

Судя по радостной улыбке мастера, и благодарно-довольному кивку, адресованном мне со стороны Гендо, мои слова были именно тем, что так хотел услышать наставник. И было в этом что-то такое правильное. Что ж, сегодняшний "праздник" для вас сенсей. Невеликая плата с моей стороны за все то, что вы дали мне за эти годы.

* * *

- В этот раз сделали всего семь категорий, - прихрамывая, объяснял мне Харада, пока мы шагали по коридорам спорткомплекса. - Из них три под разные виды каратэ...

- Я помню, сенсей, вы уже говорили об этом мне дома, - неприязнь учителя к упомянутой школе единоборств была мне хорошо известна, хотя причин ее я не знал. - В нашу группу в итоге попали все, кто может хоть как-то выдать свои навыки за дзю-дзюцу. А значит, будут совершенно разные школы, стили и прочие фокусы.

- А еще они смягчили правила спортивной категории, а потому, фактически, запрещены будут лишь только самые откровенно грязные приемы, - добавил Гендо, идущий с другой стороны от Харады. - После того, как судьи огласят списки распределения, я попытаюсь походить и разузнать хотя бы немного о твоих соперниках. Ну и за боями с их участием послежу, конечно.

Сегодня мне предстоял первый и самый тяжелый день - отборочные. Моей группой была "вторая по дзю-дзюцу", то есть для участников в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет. Пол - мужской. Вес в этой категории, как и во всех "юношеских", не учитывался. Как и у всех остальных - сорок человек участников. Разобьют на восемь подгрупп, драться придется со всеми по кругу. В одну четвертую соревнований в итоге выйдет только один. Идеальный вариант - положить всех соперников. Иначе будут смотреть на всякие суммы набранных очков. Для больших коллективов, выставлявших по несколько участников, велись еще какие-то командные зачеты, которые давали право претендовать на всякие особые звания лично для школы, но нас это все никак не касалось.

- Спасибо вам, Гендо-семпай.

- Да, ладно тебе, Моэ-кун. Я ведь, в конце концов, гожусь не только на то, чтобы мешки за вами таскать, - с улыбкой ответил мне клерк, демонстративно махнув спортивной сумкой, что нес в правой руке.

Организаторы собрали всех бойцов в самом огромном зале, уже разбитом на три десятка отдельных площадок-татами, и построили нас перед гомонящими трибунами, разделив на женскую и мужскую половины. Рассматривая людей, что попадались в толпе вокруг, я заметил немало корейцев, китайцев и даже гайдзинов. А чего еще было ждать? Чемпионат был открытый, и клубы прислали сюда самых лучших, из тех, кто у них имелся. Глупо отрицать, что физические данные у тех же европейцев изначальные будут получше, чем у японцев. Так что, ничего удивительного, а как раз даже наоборот. И это, кстати, делало данные соревнования для меня еще более интересным.

Президент какой-то там всеобщей ассоциации толкнул перед нами длинную речь, видимо, полагая, что наставляет подрастающую молодежь на истинный путь. Потом мы еще немного послушали гимн, и на этом вся эта тягомотина, наконец-то закончилась. После чего судейская комиссия перешла к самому главному - формированию групп лотерейным методом. Каждому зарегистрированному участнику уже была выдана индивидуальная карта, так что оставалось только пройти к одному из терминалов, установленных на судейских столах и провести магнитной полосой по считывателю информации. Получив на руки распечатку с именами моих противников по подгруппе, я узнал, что мой первый бой пройдет на двадцать первой площадке в десять часов шестнадцать минут. Как раз оставалось еще полчаса, чтобы размяться. А вот некоторым не повезло, их бои начинались прямо сейчас.

Разминочный зал, в котором выделили место мне и еще девяти участникам, находился в правом крыле спорткомплекса. Разумеется, ни один из "соседей" не принадлежал к моей подгруппе, да и вообще к возрастной категории. На входе в зал стояла пара охранников, которые пропускали только участников и их сопровождающих. В общем, к поддержанию в сохранности от вероятных противников тайны о навыках и умениях, дававшихся различными школами и их учителями, на чемпионате относились всерьез. Не то, чтобы, кто-то там практиковал какие-то древние магические ритуалы или уникальный "путь третьего Будды", но традиция есть традиция. Кроме того, в каждом зале находилось по три врача из фармацевтической компании, заключившей договор с судейской комиссией. Задачей этих ребят было следить за спортсменами на предмет всяких допингов и брать после поединков анализы.

Время, отведенное на разминку, прошло как-то быстро и незаметно. Я даже и толком задуматься ни о чем не успел, и вот мы все втроем уже снова возвращаемся в главный зал. Признаюсь, никакого предбоевого мандража или внутренней неуверенности я в этот момент не испытывал. В конце концов, мне ведь предстояло не что-то необычное, а всего лишь "драка по правилам". А уж от драки я не бегал нигде и никогда. Прибитый мною недавно черный йокай, если что, подтвердит!

Схватки шли одна за другой четко по графику, а потому неявка точно и вовремя грозила дисквалификацией и присуждением победы противнику. Наверное, из-за этого в зале все время толпилась такая уйма народа, многие участники в которой просто ждали своей очереди выйти на татами. Судья в длиннополом облачении, стилизованном под древние одежды, поприветствовал меня и моего соперника, громко огласил имена и школы, после чего сделал два шага назад и взмахнул овальным веером, разрешая начать поединок.

Поклонившись судье в ответ на приветствие, я дождался сигнала и аккуратно двинулся навстречу невысокому коротко стриженому парнишке сходной со мной комплекции и, похоже, того же возраста. И так, что мы имеем? Юго Таро, какая-то там школа Нагасаки. Далеко летел, паря. Движения четкие, экономные, но взгляд... Нет, это взгляд далеко не бойца. Человек с такими овечьими глазами не привык драться, пока не начнут неметь руки, а боль из раздражающей помехи не превратиться в обыденное состояние. Ну да, ладно, чего гадать? Сейчас проверим тебя в деле, Таро-кун! И для начала посмотрим на твою реакцию и боевые рефлексы...

Резко метнувшись вперед и вправо, я за мгновение сократил разделявшую нас дистанцию, нанося пробный удар ногой в корпус. Это действительно не было моей настоящей атакой, лишь первоначальная попытка прощупать оборону противника. Но к моему удивлению, развитие боя приняло совсем не тот оборот, что я запланировал. Еще пока я сближался с бойцом из Нагасаки, то мне сразу бросилось в глаза, что он двигается как-то не слишком быстро. Ну, это если сравнивать с Гендо или Шуто, если с обычными школьными быками - то, как раз нормально, даже заметно выше среднего. Но я-то собирался драться по полной! Мой "проверочный" удар пришелся противнику точно в живот. Таро начал было опускать локти, чтобы блокировать атаку, но попросту не успел. Учитывая, что я к этому времени успел сместиться вправо от него, моего соперника на пару мгновений буквально оторвало от земли и подбросило в воздух. После чего он грузно рухнул ничком на татами, прямо там, где и стоял. Не собираясь рефлексировать, я тут же опустился рядом на колено, обозначая добивающий удар в затылок.

Взмах судейского веера, и я послушно вернулся на свое изначальное место. Ха! Сразу четыре очка, как с куста! Неплохо пошло! Тем временем, мой оппонент поднялся на ноги, хотя и с заметным трудом. Команда "поддержки" из Нагасаки почему-то наблюдала за ним с молчаливым и встревоженным видом, периодически косясь в мою сторону. Та часть трибуны, которой выпало наблюдать вблизи за нашим поединком, тоже притихла. Громко кашлянув, Таро сделал знак судье, что готов продолжать.

В этот раз первым в атаку ринулся уже нагасакский боец. Но, черт возьми, его движения были по-прежнему какими-то заторможенными. Поймав на блок его первый удар, не такой уж и мощный, как ожидалось, я "нырнул" вниз и нанес прямой в лицо на максимальной дистанции, что позволяли мне мои не слишком длинные руки. Если бы Таро перехватил эту атаку, то у меня открывалась отличная возможность для захвата с броском, на который мною и делалась ставка. Но соперник снова, как и в прошлый раз, просто не успел уклониться. Он дернул головой назад, будто пытаясь отшатнуться, и мой кулак врезался ему в подбородок. Я сразу сменил позицию, отходя чуть назад и влево. Таро же, в это время, смотрел на меня широко распахнутыми глазами, после чего, заметно шатаясь, сделал несколько неуверенных шагов назад и грузно плюхнулся на задницу. Я замер в некоторой нерешительности, не понимая, что происходит, но и, на всякий случай, не убирая рук из обычной защитной стойки.

О том, что грамотный апперкот или хорошая подача в челюсть под определенным углом способны на некоторое время полностью вывести из строя мозжечок человека, я как бы и раньше знал. Сам бывало, не раз ощущал на себе воздействие подобных занятных фокусов человеческой анатомии. Но я ведь вроде зацепил Таро еле-еле? Да и удар был проходной, так сказать, без "души". Так какого бешеного покемона сейчас происходит?

Тем временем, Юго несколько раз попытался встать, но ноги упорно не желали держать его на себе, и боец постоянно опрокидывался обратно в сидячее положение. Наконец, не выдержав этого зрелища, к парню двинулся высокий усатый темноволосый мужчина из команды сопровождения. В руке у усача была зажата аптечка. Опустившись, на колено рядом с моим противником, врач принялся осматривать Юго, разглядывая его зрачки, показывая пальцы и что-то спрашивая. Спустя пару секунд вокруг паренька сгрудилась уже вся остальная группа из Нагасаки. На трибуне встревожено зашумели. Судья и несколько типов в темных костюмах из числа членов судебной коллегии подошли к образовавшейся на татами толкучке и тоже о чем-то заговорили с собравшимися. Мне же не оставалось ничего другого, как снова встать на разметку и ждать.

Наконец, мелко покивав чему-то сказанному сенсеем Юго, судья зашагал на свое законное место. Зал снова затих, а веер в руке рефери взметнулся сначала вертикально вверх, а затем указал на меня.

- Юго Таро, школа Онкан, Нагасаки, продолжать поединок не сможет. Призовая победа за Шишигавара Моэ, спортивный клуб Мияшита, - огласил судья.

Призовая победа?! Ох, ёк! Двадцать пять очков в копилку! Это же, фактически, считается как победа нокаутом в боксе. Вот это знатно дело пошло! Но все-таки... КАК?

Со смесью радости и недоумения я обернулся к ожидавшим меня Хараде и Гендо. И тут увидел такое, что это мигом ответило на все мои непонятки. Сенсей смотрел на меня и улыбался. Нет, он не просто улыбался. Он был на грани вселенского счастья, и был крайне доволен. Доволен мною. Как можно быть довольным только тем человеком, который полностью оправдал твои ожидания, и который доказывает своим существованием то, что ты сам еще способен на многое. Похоже, этот чемпионат и вправду должен был стать знаковым для Харады-сенсея, ведь он выставил на него своего самого лучшего ученика за все эти годы. Это не Таро был слаб и медлителен. Это я оказался необычайно быстр и силен для того уровня соревнований и для той категории, в которую меня определили. И хитрый старик понимал это все с самого начала!

Впрочем, не думаю, что все будет так просто и дальше. К тому же пользоваться Силой на этом чемпионате я по-прежнему не собирался. А пока... Пока у меня двадцать пять очков и первая победа! Еще три поединка прямо по курсу. Следующий - уже через два часа.

* * *

Как только мы вернулись обратно в разминочный зал, Харада-сенсей, чтобы я попусту не расслаблялся и не начал себе чего-то там воображать, сразу поставил меня носом в угол отрабатывать ката и поддерживать боевой тонус. Гендо, убедившись, что я обошелся в своем первом бою не то, что без травм, а даже без синяков, ушел заниматься "спортивным шпионажем". В общем, конечно, пока мной была пройдена только лишь первая ступенька к выходу из подгруппы. Но, тем не менее, наслаждаться новым и неожиданно приятным чувством победы, мне это всё никак не мешало. Разумеется, победа в уличной драке или на тренировке тоже вызывает эмоции положительные. Но в первом случае, победа - это не столько успех, сколько элементарная необходимость. К тому же, я по собственному опыту знал, что бывают победные схватки, после которых гораздо больше хочется сдохнуть, чем порадоваться своей удаче. Тренировки же я до сих пор воспринимал как некий полезный труд, и победа при таком раскладе была результатом "хорошо проделанной работы", не более. Да, приятно. Но только так, в любом случае, и нужно! И нужно всегда!

Наверное, именно этим и объяснялась та легкая эйфория вкупе с чувством собственного превосходства, что охватили меня сразу же после первого в жизни успеха на спортивной стезе. Если так дело и дальше пойдет, то я и без всякой Силы смогу пробить себе хорошее место в жизни. Сколько там за один показательно-рекламный выход на ринг получают чемпионы по боям без правил? А что? Хороший вариант ведь? И почему я раньше его не рассматривал? Эх, еще восемь лет потерпеть осталось, и смогу заняться спокойно всем, чем захочу. Главное только, чтобы "чувства грядущего" мою паранойю за это время не слишком сильно раздули.

Ближе к полудню, незадолго до нового выхода на татами, вернулся Гендо, причем с таким хмурым видом, что я сразу напрягся, выкинув из головы всякую чушь.

- Значит так, - сообщил нам с мастером старший ученик, усаживаясь на раскладном табурете спиной к остальному залу и говоря предельно тихо, чтобы никто другой, кроме нас троих, ничего не услышал. - Видел бой между двумя из нашей группы. Гоцзе Товаки и Сакугава Карата. Первый из местных, токийских. Ничего примечательного, на уровне того же Таро, которого ты, Моэ-кун, уже сделал. Но следующий бой у тебя со вторым, и тут есть интрига...

Гендо посмотрел на Хараду, и тот кивнул ему, чтобы выкладывал.

- У него очень плохо поставлено дело с ногами, да и вообще работа на "нижнем ярусе". А вот удары руками, броски, захваты и прочее кансэцу - просто отменные. А сам паренек из школы в префектуре Кансай.

- Киото? - хмыкнул я.

- Нет, какой-то маленький городок по соседству. Но это в любом случае не случайность. Кансайская подготовка, змеиная реакция, мастерская работа руками. В общем, сенсей, я сложил два и два, и получается не очень...

- Похоже на то, - тоже вдруг помрачнев, выдал Харада.

- А меня просветить никто не хочет? - приподняв левую бровь, я с прищуром посмотрел на своих собеседников.

- Этот Сакугава - не боец дзю-дзюцу, у него просто есть наработанный минимум, чтобы попасть в данную категорию, - ответил мне Гендо.

- Если это и вправду кансайская выучка, то, скорее всего, он тренирован во владении юби-дзюцу, - добавил Харада. - Это искусство учит поражать противника в уязвимые точки на теле ударами рук. И в нынешней редакции правил, такая техника уже не будет считаться нарушением, за исключением удара в кадык.

- Хм, если это что-то типа обычного атэ-вадза, то я без проблем с ним справляюсь, - с чего вдруг сенсей и Гендо начали демонстрировать "похоронный" вид, я так и не понял.

Атэ-вадза назывались различные комплексы тычковых ударов, допускавшихся даже в спортивной версии дзю-до, не говоря уж о других направлениях. Задачей таких атак было больше "разбалансировать" соперника, чтобы потом поймать на бросок, но я подобного давно не боялся. Упасть пару раз - не страшно, страшно - упасть и не встать.

- Нет, Моэ-кун, юби-дзюцу будет куда похуже, чем атэ-вадза, - вздохнул Харада и сложил свою левую ладонь "лодочкой", демонстрируя мне. - Основа этой школы - кан-сю, "рука-копье". Удары наносятся в нервные центры и болевые точки, причем очень быстро...

Для пущей наглядности сенсей, не глядя, ткнул мне пальцами в район поджелудочной, угодив точно между мышц пресса. Ощущение было не из приятных, а ведь это даже не в полную силу. Все равно, что нож тебе засаживают под ребра... Так, стоп!

- И все? - заметив мою хитрую ухмылку, Харада и Гендо переглянулись. - Только тычки пальцами и никаких больше хитрых фокусов?

- Не должно бы, - протянул сенсей.

- Тогда не дергайтесь, мастер, разберемся мы с этой "рукой-заточкой".

- Уверен, Моэ-кун? - хмыкнул заметно повеселевший Гендо, похоже, слегка заразившись моей демонстративной бесшабашностью.

- Идемте, Гендо-семпай, сами посмотрите!

Кансаец оказался высок, сухощав, черноволос и старше меня почти на два года. Поджарая фигура бойца было затянута в синее спортивное кимоно, явно более узкое, чем у многих других участников чемпионата, и подогнанное в районе торса буквально под каждый изгиб его тела. Это, наверное, было сделано, чтобы ему на любой дистанции было удобнее орудовать своими граблями. А руки-то у Караты и вправду были приметные - крепкие, жилистые, с большими широкими ладонями-"лопатами" и длинными тонкими пальцами. Заглянув Сакугаве в глаза, я сразу понял, что это не тот бесхребетный птенчик Таро, что достался мне в качестве первого блюда. Этот парниша, наверняка, будет лягаться со мной до последнего.

Обмен поклонами, оглашение имен и знакомый взмах веера. Поехали!

Не теряя ни единой секунды, Карата ринулся на меня, обходя по левому краю. Я плавно двинулся в обратную сторону, против часовой стрелки, аккуратно переступая голыми стопами по холодной рифленой поверхности татами. Первый обмен ударами на средней дистанции не дал никому из нас ни одного очка, с другой стороны - большую часть этой короткой стычки я исключительно защищался. Скорость у Сакугавы, и вправду, была на высоте. Я успевал за ним, но еле-еле.

Предприняв резкую контратаку, когда мой противник решил, что стоит на пару секунд разорвать дистанцию, мне удалось зацепить его носком под колено. Достать запнувшегося соперника посерьезней, я не успел, тот быстро ретировался на безопасное расстояние, но слова Гендо о слабости Караты на "первом этаже" подтвердились. А раз так, то пора переходить к активным действиям.

Подорвавшись с места, я закрутил с противником карусель, равномерно работая всеми четырьмя конечностями. Руки были заняты исключительно тем, чтобы отвлекать на себя внимание Сакугавы и связывать его собственные в обороне. Зато ноги в это время раз за разом пытались попасть в колено соперника или опрокинуть его подсечкой. Метнувшись от края площадки, куда я его загнал, Карата снова запнулся и пропустил двоечку в грудь, не успев прикрыть себя блоком. Я снова сменил позицию, заходя с другой стороны, и опять начал прижимать своего оппонента к линии разметки, заступ за которую грозил ему штрафными очками. Внезапно дернувшись на меня, кансаец перехватил меня за правый рукав и потащил за собой. Прежде чем он сумел провести бросок, я вместо того, чтобы тупо лететь по инерции вслед за его рывком, успел сделать еще два контролируемых шага вперед и влево, заступив к нему за спину. Моя стопа захватила в "перехлест" опорную ногу Караты, и в следующую секунду на татами вместо меня полетел он сам. Классика для дзю-дзюцу, неожиданность для Сакугавы. Со стороны трибуны послышалось несколько удивленных восклицаний, а я уже быстренько обозначил "добивающий" и, повинуясь команде судьи, отошел на свою половину.

По старой традиции начисление очков во время поединка, в открытую, не велось, так что участники были избавлены от соблазна все время коситься на горящие цифры какого-нибудь электронного табло. Но вести подсчет мысленно никто не запрещал. И по моим наблюдениям, последний эпизод принес мне не меньше шести очков. Хотя, тот двойной удар вполне могли засчитать за один.

Тем временем, Сакугава, поднявшись с татами, поджал тонкие губы и резко встряхнулся, разминая мышцы плечевого пояса. Идя к своему месту на разметке, кансаец посмотрел в сторону сопровождавшей его команды и получил молчаливый кивок от пожилого деда, который, по-видимому, и являлся его наставником. Хм, ладно, понятны мне твои с ним "переглядками", Кара-кун. Решили "секретным оружием" меня придавить? Так я этого от вас и добивался, специально продемонстрировав, что неплохо умею работать ногами и готов их активно использовать. А потому, если Сакугава и его сенсей сразу поняли, что до моего уровня Карата не дотягивает по этому показателю (а он явно не дотягивает!), то другого решения они принять и не могли. Что ж, все правильно, а теперь давайте все-таки поглядим на это ваше читерское юби-дзюцу.

В целом, поведение кансайца в бою практически не изменилось, хотя он и стал держаться от меня подальше, больше не рискуя лезть в ближний бой, и пытаясь реализовать свое преимущество более длинных рук. Вот только он не учел того, что при своих данных я в семи случаях из десяти, вынужден был сталкиваться именно с такими противниками. Причем, как в додзё, так и в школьных коридорах с темными подворотнями. А значит, чтобы запинать меня на дистанции, нужно было очень и очень постараться. И драться при этом, как минимум, "не по правилам".

Свою тактику я специально менять не стал, продолжая демонстративные попытки достать резкими ударами ног колени или лодыжки соперника. И едва Сакугава уверился, что мой стиль не претерпел изменений, как тут же ринулся в расставленную ловушку. Карата атаковал стремительно и даже, пожалуй, немного быстрее, чем раньше. Его серию якобы беспорядочных ударов, включавших в себя классические "подачи" правой по типу кири-коми и некую грубую кальку с хлестких боксерских джебов левой, я встретил четкой отработанной защитой. Последней приманкой в капкане стала моя попытка пойти на захват, что открывало мой торс для вероятного удара, но в перспективе давало возможность провести "двухочковый" бросок. И Карата снова меня не подвел, сразу же попытавшись воспользоваться распахнувшимся перед ним "окошком". Раскрывшийся кулак Сакугавы мелькнул размытым пятном, метя мне точнехонько в "солнышко"... После чего вдруг раздался болезненный сип, группа сопровождения из Кансая в полном составе подскочила к самой разметке, а голоса на трибуне заголосили заметно громче, чем в прошлый раз.

В принципе, увернуться от этой "руки-копья" было не сложнее, чем от удара ножом. А в этом практика у меня была не хуже, чем и во всем остальном. Тем более что иногда мне попадались не такие увальни, как Вяленый, а ребята, считавшиеся мастерами в обращении с разными "бабочками" и другими заточками. Так что, "меры противодействия" были у меня заготовлены и на практике отработаны. "Качающийся" шаг вперед со скольжением навстречу атаке, уклонение корпусом, и ладонь Сакугавы прошла вскользь, почти касаясь материи косодэ. После чего мои собственные руки, к этому моменту уже "выведенные на позиции", привычно перехватили конечность соперника за запястье и в районе локтя. От так вот, паря! "Крыло орла"! И подсечка сзади!

Повалившись на колени, боец кансайской школы громко зашипел сквозь зубы от боли в вывернутой конечности, но я жестко и плотно прижал его к полу, не давая вырваться и высвободить вторую руку. Подскочивший поближе судья склонился рядом с Каратой, но тот упорно отказывался признать "болевой". Пришлось дополнительно его придавить, и, замычав еще злее, Сакугава забил лбом о татами. Замахав на нас своим дурацким веером, рефери засчитал мой успех и велел разойтись. Возвращаясь к разметке, я поймал краем глаза довольные улыбки Гендо и Харады-сенсея, настроение которого, похоже, заметно улучшилось. Но бой еще не окончен, поэтому - не расслабляться!

Больше соваться ко мне с юби-дзюцу Карата не рисковал, а в чистом дзю-дзюцу держался на уровне только, пока дело касалось ударов руками. Заработав еще три-четыре очка на обычных "плюхах", я понял, что Сакугава окончательно сдулся. Было похоже на то, что он просто уже тянет время, не думая о том, как выиграть поединок, а лишь размышляя, как бы ему не подставиться и не проиграть в сухую, возможно, вырвав напоследок пару очков. И это меня чего-то вдруг сильно взбесило.

Да, может быть, это и спорт, а не драка и не битва насмерть! Но это же все-таки бой! Так какого же дьявола ты не готов сражаться в нем до конца?! И хотя мои суждения могли выглядеть предвзято, особенно если учесть, что в моих обычных боях конец наступал после того, как одна из сторон уже не могла подняться, но сути это никак не меняло. Сакугава Карата, поздравляю! Тебе удалось меня разозлить!

Мне уже давно хотелось опробовать в деле один прием, показанный мне недавно сенсеем, но для этого все как-то не представлялось подходящего случая. Для уличных разборок он был слишком не походящим, но вот для спортивного поединка годился вполне. Обозначив очередную атакующую серию, я подался назад, давая Сакугаве возможность и место для контратаки, а сам занял "шаговую" стойку и максимально жестко уперся ногами в пол. Карата сунулся вперед, совсем не так напористо и борзо, как делал это еще несколько минут назад в начале нашего спарринга, но вполне достаточно для меня. Перекинув весь вес на носок левой стопы, я выбросил правую ногу, стоявшую сзади, вперед и вверх, мысленно порадовавшись тому, что с растяжкой у меня тоже, хвала всем ками, полный порядок. Совокупная мощь разворота всем телом объединилась с широким замахом по дуге почти в сто восемьдесят градусов и превратилась для Сакугавы, наносящего боковой удар рукой и уже не могущего остановиться, в мою сбитую пятку, прилетевшую кансайцу точно под левый глаз.

Смачный звук жестокого удара потонул в удивленном вздохе трибун. "Длинное копье". Прием совсем не из классического дзю-дзюцу, но раз наставник мне его показал, значит, вполне сгодится. К тому же, почему бы мне лишний раз не порадовать мастера тем, что его ученик хорошо вызубрил и этот урок. Сакугаве, кстати, похоже, тоже понравилось. Кансаец отлетел от меня на добрый метр и безвольно упал на татами, перевернувшись в падении через бок, и прокатившись после этого еще несколько шагов. Неплохо, тут и без "добивающего" можно обойтись, чистый нокдаун.

Только вернувшись вновь на свою линию разметки и повернувшись обратно лицом к арене, я увидел, что Карата так до сих пор и не встал. И более того, над ним уже активно суетился его сенсей, а также друзья и медики из команды. Надо же... Что-то вид у них слишком встревоженный, как бы я там не перестарался... Но нет, Сакугава, вопреки моим страхам, был еще жив и практически цел, просто пребывал без сознания. Повезло, а то я ведь мог парню и шею сломать по злобе, с меня бы сталось.

Судья, исполнив свои фирменные манипуляции с куском картона, коротко огласил.

- Сакугава Карата, спортивная школа Ямоути, продолжать поединок не сможет. Призовая победа за Шишигавара Моэ, спортивный клуб Мияшита!

К моему удивлению в ответ на это сообщение с трибун и из толпы, собравшейся вокруг, раздались негромкие, но отчетливые аплодисменты, кто-то даже издал резкий свист. Хм, да что здесь вообще происходит? И откуда, кстати, взялась эта куча народа, сгрудившаяся у нашей площадки? Состояла она в основном из участников соревнований и их ближнего сопровождения. Когда мы с Каратой только начинали, такого столпотворения тут точно не было... Наверное, недавно на одной из соседних арен проходил поединок какой-нибудь титулованной спортивной "звезды". А когда он закончился, люди попросту задержались, чтобы досмотреть мою разборку с Сакугавой. Но все равно приятно, не скрою.

Особенно, когда на тебя из первых рядов смотрят такие девчонки. Некоторые говорят, что им спортсменки не нравятся, но я в этом деле являюсь полным космополитом. К тому же, довольно живописная группа барышень, стоявших как раз рядом с сенсеем и Гендо, имела в своем составе весьма симпатичных особ. Кареглазые брюнетки, эх. Им, наверное, уже лет по пятнадцать-шестнадцать где-то. Я для них еще сущий пацан, к сожалению. Но с собой ничего поделаешь, гормоны-то играют в крови по-взрослому, а у моих ровесниц в большинстве своем главные признаки, привлекающие мужское внимание, еще только начинают, скажем так, формироваться. Вот и приходится пока заглядываться... Ладно, все равно на это пока времени нету! Уж сегодня, как минимум...

- Моэ, ты ведь вел со счетом четырнадцать - ноль, - сообщил Харада, стоило мне только приблизиться. - Хватило бы и одного обычного удара, чтоб тебе засчитали победу.

- Простите, Харада-сенсей, - я опустил "покаянно" голову, не пряча при этом улыбки. - В следующий раз, буду более сдержан и не стану расходовать понапрасну силы.

- Уж постарайся, - серьезным голосом, но тоже улыбаясь, ответил наставник и, глянув по сторонам, захромал к выходу из зала.

Гендо подал мне полотенце и бутылку с соленой минералкой.

- А что это тут была за движуха большая? - спросил я у клерка.

Толпа к этому времени уже основательно рассосалась, но понять, о чем я, было несложно.

- Дрался кто-то из чемпионов, что ли?

- Ага, дрался, - с хитрой перекошенной улыбкой ответил Гендо. - Серебряный призер открытого юношеского чемпионата Хонсю этого года, - и, продолжив ухмыляться, дернул подбородком, указывая мне за спину туда, где как раз уже собирались грузить на носилки бесчувственного Сакугаву. - Вон. Валяется.

* * *

- Вы хоть в следующий раз меня о подобных мелочах предупреждайте!

- А зачем? - продолжил меня подначивать Гендо. - Справился ты, вроде, и так неплохо. А расскажи я тебе о Сакугаве все сразу, еще бы задергался с перепугу...

- Гендо-семпай, вы ведь помните, что я и вам могу репу начистить, если мне вдруг очень захочется? - поинтересовался я в ответ вкрадчивым тоном.

Клерк усмехнулся, но демонстративно отсел на полшага в сторону.

- Не надо таких жестоких намеков, Моэ-кун.

- Намек, не намек, а ведь именно этим вам и придется сейчас заняться, - сообщил Харада-сенсей, подошедший к последней части нашего разговора. - По расписанию следующий бой у Моэ в четвертом часу, потом сразу последний ровно в пять. Правильно?

- Да, - кивнул Гендо. - Как раз успеем перекусить, - из сумки старшего ученика появилось несколько алюминиевых коробок-футляров с обедом. - А потом и размяться сможем. Те, с кем тебе, Моэ-кун, предстоит иметь дело дальше, тоже начнут выходить на площадку не раньше трех.

- Надеюсь, Гендо-семпай, это обед настоящего чемпиона? - хмыкнул я, принимая свой коробок и усаживаясь на скамейку рядом с будущим спарринг-партнером.

- Можешь сказать, что это не показатель, но пока от моей стряпни никто еще не умирал.

Опустившийся рядом со мной на лавку, сенсей остановил мою руку, уже потянувшуюся с палочками к обжаренному мясу под соусом.

- Похоже, придется с обедом слегка погодить...

Взгляд Харады был направлен на вход в разминочный зал, откуда в нашу сторону, уже переговорив со штатными медиками, направлялась группа из трех человек. В первом из них я узнал одного из членов судейской коллегии, что присутствовали на моем последнем поединке, двое других были облачены в белые халаты.

- Харада-сама, - приветственно обратился к учителю "стильный костюм" и, повернувшись в мою сторону, добавил, - Шишигавара-сан. Нам хотелось бы, при всем уважении, но в рамках, установленных на турнире, правил...

- Анализы? - дожидаться, когда этот тип перейдет к сути дела самостоятельно, я не стал.

- Именно, - натянуто улыбнулся судейский.

- Анализы, так анализы, - пожал я плечами в ответ.

Врачебная братия промурурыжила меня дольше часа, причем наибольший их интерес вызвало не столько само взятие анализов, сколько моя медицинская школьная карта, предоставленная докторам Харадой-сенсеем. Не только, значит, за разрешением на мой "академический" отпуск он наведывался в администрацию моего родного и трепетно любимого учебного заведения. Впрочем, в той карте было, от силы, две трети от полного списка полученных мною травм. Хотя и этого костоправам хватило для обсуждения и кучи уточняющих вопросов.

Зато после этого я наконец-то сумел нормально пожрать, а потом слегка подразмяться с Гендо, после чего тот ушел заниматься своею "шпионской" деятельностью. Полностью удовлетворившись увиденным, наставник велел мне немного передохнуть и заняться, как это он сам называл, "успокоением духа". Обычно от таких медитаций я не отказывался, поскольку они действительно помогали наладить еще лучшее взаимодействие с Силой, но сегодня мне было не до того. Однако ослушаться учителя было бы глупо и самонадеянно, так что я решил, в самом деле, дать отдых натруженным мышцам, а сам оставшееся время занимался тем, что прокручивал в голове всевозможные кэнсэцу и связки приемов.

К назначенному часу вновь появился Гендо.

- Яра Сокон, - выдал "разведчик", не откладывая в долгий ящик. - Как ясно из имени, уроженец Окинавы, школа оттуда же. Ударный силовой боец, тяжелой и скоростной.

- Тодэ? - я покосился на учителя, видимо, снова предугадавшего заранее выводы Гендо.

- Без сомнений, классический стиль "континентальной руки", я думаю.

- Тодэ - хорошее дзюцу, хотя и полагается во многом на физические показатели бойца куда больше, чем другие школы, - сказал наставник, заметив, что я дожидаюсь более развернутого объяснения.

- Я видел этого Сокона в бою, сенсей, - Гендо поджал на секунду губы. - В физическом плане его форма великолепна. Пятнадцать лет, но не уступит и старшей категории...

- И какое место он занял на чемпионате Окинавы? - повисшая мрачная атмосфера мне совершенно не нравилась, и я решил ее разрядить.

- Никакого, - улыбнулся "шпион". - Честное слово, без всяких. Вот только он взял призовые победы над Юго и Гоцзе из нашей подгруппы. А Катара после встречи с тобой, Моэ-кун, снялся с соревнований. Сотрясение мозга. Так что, вместо поединка с ним Сокон получил лишь десять "технических" очков. И драка с тобой у него последняя...

- А учитывая, что я, исходя из ваших наблюдений, Гендо-семпай, без труда справлюсь и с Гоцзе, то, - хрустнув костяшками пальцев сначала на левой руке, а потом на правой, я снова посмотрел на учители и его старшего ученика. - Победив Гоцзе нокаутом, я получу семьдесят пять очков. У Сокона уже шестьдесят, и набрать новые он может только во время нашего поединка. Это его последний шанс. Причем, даже ничья его не устроит.

- Верно, а характер у этого рюкюсца такой, что он, наверняка, будет либо пытаться вырубить тебя всеми силами, либо...

- Либо сделать так, чтобы я не смог нормально участвовать в своем последнем спарринге, - закончил за Гендо я сам.

- Все еще не боишься, Моэ? - тут же спросил у меня сенсей с насмешливым прищуром, но легкий страх в его взгляде я тоже подметил.

- Бояться?! Какого-то быка, который даже не занимался настоящим дзю-дзюцу?! Сенсей, вы бы уже заканчивали издеваться, да еще и так откровенно!

Еще приближаясь к татами, я заметил вновь немалую толпу народа, столпившуюся вокруг площадки, номер которой был выведен рядом с моей фамилией на большом табло под потолком. Да и на трибунах стало сразу заметно оживленней, как только я вынырнул из коридора на открытое пространство зала. Но мне в тот момент, действительно, было не до этого. Ведь как оказалось, Гендо не наврал ни на грамм, а даже, как бы опять, сохранил при себе часть "объективной истины".

Яра Сокон был не просто крупным. Он был здоровым, как шкаф в европейском стиле. Выше верзилы Маки, шире жирдяя Гана, с квадратной "чугунной" челюстью и широкими рысьими глазами. Ставлю драный носок против бутылки сингапурского "Тигра", папаша или дед этого бугая происходили из, известной по всей Японии, породы откормленных морских пехотинцев из славной страны звездно-матрасного флага. И в принципе, нечему тут удивляться или недоумевать. В конце концов, самая большая база оккупационных войск у нас до сих пор находиться именно на Окинаве. Говорят, как минимум, каждый десятый житель острова уже, так или иначе, имеет заокеанскую родню. Ассимиляция в лучшем виде, нах. Впрочем, рюкюсцы против такого улучшения своего генофонда тоже не против, да и с нами, японцами, у них отношения еще со средних веков, мягко говоря, м-м-м... натянутые.

Тем не менее, продукт исторической ситуации, сложившейся в тихоокеанском регионе с момента завершения Второй Мировой Войны, молчаливо ожидал меня, угрюмо зыркая исподлобья и для большей внушительности, наверное, скрестив на груди, обнаженные по локоть, руки. Мощные лапы, кстати, все в черной шерсти. И кулаки внушительные. Не, на пятнадцать лет эта туша никак не тянет, натурально взрослый мужик. Не удивительно, что Таро и тот второй слили этому Мистеру Горилле. А по-другому его и не назовешь.

Окинув меня взглядом с головы до ног, как только я оказался на татами, Сокон лишь презрительно скривился и покосился на подбадривающих его ребят, по комплекции один в один с Ярой, и возглавлявшего их могучего мужика. В чертах лица у всей компании прослеживалось отчетливое семейное сходство. Что ж, их присутствие для Сокона - лишний повод выкладываться по полной. С другой стороны, если рюкюсец вдруг захочет попонтоваться, и я сумею его на этом поймать...

Едва судья махнул веером, как всякие глупые надежды на случайное везение выветрились из моей головы за считанные мгновения. Сокон не только не оказался здоровым болваном, но и бойцом, как выяснилось, являлся отменным. Грубоватый, но функциональный стиль школы тодэ предстал передо мной во всей красе. Лишь малый рост на фоне соперника, а также скорость и ловкость помогали мне уходить от выпадов верзилы, огрызаясь редкими контратаками. Попытавшись остановить некоторые удары Яры своими "скользящими" блоками, я заработал пару хороших синяков на руках и понимание того, насколько же уроженец Рюкю силен в действительности. Три-четыре попадания в голову или под дых - и бой закончится для меня, несмотря на всю мою выносливость и подготовку. Захват с последующим "болевым" или броском, скорее всего, увенчается переломом, ведь шутить Яра точно не собирался. Правы были Гендо и Харада-сенсей. Сокон жаждал победы полной и безоговорочной. Да и отыграться на мне за потерянные пятнадцать очков из-за своего, не состоявшегося поединка с Катара, он тоже был явно не против.

Будь это ночная улица Мияшиты, в полумраке которой я бы чувствовал себя куда более уверенно, церемониться с такой громадиной мне не пришлось бы. Удачная возможность пробить противника в пах у меня появилась не меньше двух раз, но... Правила. Чертовы правила. Хотя, кто знает, как вел бы себя Сокон, не сдерживай они сейчас и его?

Чем дольше я продолжал уворачиваться от тяжелых подач, не давая сопернику зажать себя в угол и выкручиваясь как-то из самых непростых ситуаций, тем больше лицо Яра искажалось сначала раздражением, а затем и откровенным гневом. Поддавшись эмоциям и потеряв на мгновение концентрацию, здоровяк пропустил мой фирменный правый в ухо. Жалко, но локоть, который должен был усугубить первый удар, врезался уже в поднятый блок рюкюсца.

Пропущенный удар на некоторое время остудил пыл Сокона, но я уже знал, на что теперь следует давить. И поэтому к моим прежде максимально собранными и четким движениям по уходам и уворотам добавилось немножко злорадного издевательства. Ехидная улыбка после того, как пудовый кулак в который раз бесполезно рассекает пространство в том месте, где еще недавно была моя голова. Легкий смешок в ответ на новую неудачную попытку сграбастать меня в захват. Разрыв дистанции и знаменитый "призыв" пальцами обеих рук, подразумевающий "ну давай, иди сюда, вот он я!". И умница Яра снова начал звереть, причем гораздо быстрее, чем раньше.

Поднырнув под очередной замах, мне удалось выдать целую серию быстрых, но точных ударов в грудину и по ребрам. Но чересчур увлекшись, я не уследил за второй рукою верзилы, и поплатился за это прямым в челюсть. Сокон издал какое-то радостное подобие рыка, уже явно настроившись на скорую победу, но я немало его разочаровал, легко увернувшись от последующих атак и снова вынырнув из угла в самый последний момент. На лице у Яры к гневу прибавилось еще и недоумение. Видимо, он чувствовал, что попал своим кулаком хорошо, не вскользь, и раньше, по-видимому, после подобной подачи такие как я продолжать бой не могли. Но мне, хоть в голове на некоторое время и загремели колокола, была не привыкать. Чувствуя, как нижняя часть левой щеки уже наливается тяжестью от будущей гематомы, причем, весьма солидных размеров, я ощупал языком свои зубы и лишь порадовался, что бугай не сорвал мне мной многострадальный зубной протез. Сейчас это было бы совсем не к месту.

Поединок затягивался, а мы по-прежнему кружили по площадке, почти не зарабатывая очков. Если так пойдет и дальше, то скоро попросту закончиться предельное время, что выделялось на схватку. И хотя с тактической точки зрения меня это более чем устраивало, вообще не попытаться одержать победу - я просто не мог.

На очередном витке, вместо привычного разрыва дистанции, я бросился на Сокона в лоб. Мой удар открытой ладонью в лицо, он перехватил и сразу же стиснул руку в железных тисках, но инициативу и обзор верзила уже потерял. Крутанувшись вокруг себя, я стиснул зубы от боли в вывернутом плече, но зато оказался сбоку от соперника и без изысков врезал ему ногой по колену сбоку. Яра хэкнул со смесью злости и ярости, но его нога на пару секунд явно перестала играть роль опорной, а сам здоровяк покачнулся. Продолжая делать упор на скорость, я вывернулся обратно и буквально чудом избежал мощнейшей подачи в лицо, приняв ее по касательной бровью. Хорошо хоть без рассечения вышло. А дальше было все просто. Сделал вид, что я пытаюсь вырваться, отступая на шаг назад. Гора мяса с острова Окинава рванула следом за мной, не желая упускать удобной позиции и шанса быстро совсем покончить. То, что моя вторая рука, уже ухватила материю его косодэ на правом плече, Яра заметил только тогда, когда я рухнул на спину, увлекая его за собой, и успевая упереться своему противнику ступнею в живот. Максимальное напряжение мышц спины и ног, толчок, и пальцы Сокона лишь слегка обдирают мне кожу запястья, не в силах удерживать мою руку дальше. Бросок через себя с упором в живот - тоже классика для дзю-дзюцу, причем в самой своей концентрированной форме.

С ревом раненого бизона Сокон прочертил дугу в воздухе и вылетел за пределы татами. Толпа еле успела расступиться в стороны, прежде чем Яра с грохотом приземлился на пластиковое покрытие зала всей своей немалой массой. Вся окинавская команда издала дружный вопль разочарования, а я неторопливо поднялся на ноги и попытался немного вправить на место плечевой сустав. Вывиха вроде нет, но растяжение я точно заработал.

Здоровенный рюкюсец с пылающими глазами вновь влетел на площадку, но был все-таки остановлен судьей. Несмотря на то, что Сокон был явно готов послать рефери в далекие дали, окрик собственного сенсея заставил его подчиниться. Но зыркать на меня все также злобно он от этого точно не перестал. Похоже, стоило готовиться к худшему.

Тянуть Яра не стал, сразу бросившись на меня, но вместо привычных атак попытался буквально смести меня своей многокилограммовой массой. Я уже хотел наказать соперника за такую глупую опрометчивость, но мой пинок в живот пришлось отложить, блокируя атаку разом с двух рук. Боковой на ближней дистанции почти без замаха, рано я списал Сокона в утиль, несколько козырей у великана в рукаве оставалось. Но и нас не пальцем делали, и потому, даже понимая, как будут потом болеть руки, я ответил на это двойным блоком, разводя подачи Сокона в разные стороны. Главное было, не принять чистый удар на любую из рук, иначе мне было бы не отделаться чем-то меньшим, чем трещиной в кости. Но все в этот прошло как по нотам, два мощных "хука" так и не достигли моей головы, и я даже позволил себе слегка усмехнуться, когда... Когда вдруг заметил окончание того единого движения, что совершал Сокон. Голова рюкюсца уже неслась на крейсерской скорости в сторону моего собственного лица. Знакомый прием, сам не раз проделывав это с противником. И плевать на то, что на чемпионате он входит в число запрещенных. Когда лоб Яра сломает мне нос и вомнет лицевую кость в глубины черепа, мне будет как-то уже все равно. Можно было попробовать ударить навстречу, приняв удар на собственный лоб и слегка смягчив его этим. Но в тот момент мое тело сработало на чистом рефлексе.

"Ежик" коротко стриженных черных волос жестко тесанул меня по носу и подбородку. Голова Сокона прошла буквально в каком-то миллиметре от меня. Реальное везение? Или я неосознанно успел спроецировать ситуацию "Если..."? Не знаю. А вот Яра зато точно все знал в этот момент. Потому как видел мое колено, несущееся точно ему в лицо...

Над притихшим залом разлетелись отчетливый хруст переносицы и тяжелый неприятный звук от чудовищного "двустороннего" удара. Отлетев от моего колена, Сокон на секунду принял вертикальное положение, щедро окропив кровью татами у нас под ногами, и, по-прежнему не открывая глаз, рухнул подрубленным деревом навзничь. Еще несколько секунд прошли в тишине, а потом вся арена буквально взорвалась. Кричали все - зрители на трибунах, спортсмены вокруг, недовольные окинавцы, высыпавшие на площадку, Гендо и судьи, несущиеся им наперерез. В какой-то момент я даже испугался, что они не успеют, и приготовился встретить как следует сокомандников Яра, но обошлось.

Меня вместе с Гендо отвели к краю площадки и оставили под надзором нескольких "костюмов", пока судейские затеяли совещание, а над Яра принялись возиться медики. К членам комиссии сразу присоединился наставник Сокона, что-то активно доказывавший и бурно жестикулировавший. После приглашения к этой группе подошел также Харада-сенсей, но вел себя напротив предельно сдержанно, что-то негромко отвечая на вопросы и полностью игнорируя реплики окинавца в свой адрес. Из толпы, присоединяясь к этому собранию, проталкивались все новые и новые действующие лица, причем не только из числа турнирной администрации, но и, похоже, из тренерского состава.

- Смотри-ка, сам Отоёси Сунегехара из Одавара, - толкнул меня в бок Гендо, указывая на неприметного мужичка, занявшего место рядом с Харадой и начавшего втолковывать что-то судьям.

- Большой человек?

- Какой же ты недалекий, Моэ-кун, - хмыкнул семпай. - Да, очень большой. Что-то типа локального божества к северу от озера Бива, если быть точным.

- Мне уже жалко Одавару и прилегающие префектуры, - ответил я на это, внутреннее все-таки удивившись не на шутку. Люди, о которых так говорят, и вправду, встречаются не часто в нынешнем мире.

Гендо лишь снова хмыкнул.

- Как думаешь, чего решат? - покосился я на старшего ученика.

- Сложно сказать, - громко выдохнул клерк. - С одной стороны, Яра явно нарвался сам, да и правила нарушил, это многие видели. Прибей он тебя - и дисквалификации с турнира, скорее всего, его школе было бы не избежать. Но и твой прием... Он ведь тоже из этого "грязного" списка. Хоть и ответный... Опять же, что там еще врачи решат...

Совещание продолжалось, народ на трибунах взволновано шумел, участники все больше косились в мою сторону, особенно после того, как Сокона унесли с татами в медпункт. Но вот, наконец, комиссия приняла какое-то решение. Из глубины сборища выбрался рефери и зашагал к центру площадки, делая мне знак занять свое место. По каменным лицам людей, стоявших у него за спиной, нельзя было ничего понять.

Вернув Гендо полотенце, я неторопливо двинулся навстречу судьбе. Даже если это будет дисквалификация, то и хер с ней! Я дрался предельно честно, не юлил и не мухлевал. Ни перед собой, ни перед сенсесем мне, если что, оправдываться не придется. И, думаю, мы оба это понимаем. А значит, гори оно все огнем! То, что вселенная несправедлива, ни для кого из нас не будет огромной новостью.

Раскрашенный веер взметнулся вверх и опустился, указывая на меня.

- Яра Сокон, спортивный клуб Наха, продолжать поединок не сможет. Призовая победа Шишигавара Моэ, спортивный клуб Мияшита! Штраф - пятнадцать очков за неуместную жестокость! - огласил рефери.

Я облегченно выдохнул, но зал вокруг меня снова взорвался. И суть практически всех выкриков зрителей и участников сводилась к одному и тому же.

- Офонарели совсем! Глаза в гипсу что ли?! Какой еще штраф, какая, нафиг, жестокость?! Отдайте парню нормальную победу! Судья, он ее заслужил! - надрывался громче всех Гендо, предварительно скрывшись за спинами первого ряда столпившихся зрителей.

* * *

Штраф после победы над Яра остался в силе, но мне уже было все равно. Последний поединок на сегодня должен был стать для меня десертом. Я почти прошел, почти сделал то, ради чего, Гендо и Харада-сенсей ехали сюда вместе со мной. То, на что так надеялся мой наставник. Его ученик будет участвовать в четвертьфинале чемпионата страны, станет уже, как минимум, одни из восьми самых лучших. Но знаете, Харада-сенсей, что-то мне не хочется уже останавливаться на этой ступеньке.

Гоцзе Товаки, вышедший следом за мной на площадку, выглядел совсем не внушительно. Особенно на фоне моего прошлого соперника. К тому же теперь я знал реальный уровень бойцов своей категории, в отличие от той ситуации, что была утром. Однако моя левая щека раздулась от внушительного синяка, болело плечо, пострадавшее в драке с Соконом, да и все остальные мелкие травмы и ушибы постепенно давали знать о себе, нагружая тело лишней тяжестью и скованностью. Завтра-то я буду заметно свежее, но сейчас...

Привычно поведя плечами и шей, я на мгновение мазнул глазами по Товаки и замер, буквально зацевшись за взгляд этого парня. Ха, а мне ведь было прекрасно знакомо это чувство, что отражалось сейчас в "зеркале" его души. Проклятье, ками, не ожидал такого подарка от вас! Или это награда за то, что мне уже удалось сегодня сделать?

Судья объявил начало боя, но с места из нас никто так и не сдвинулся. Я просто стоял и смотрел на своего соперника, сохраняя чуть собранную, но в целом, расслабленную позу. А вот Товаки... Сначала этого не было заметно, но где-то после второго недоуменного окрика рефери, стало видно, что парня бьет крупная дрожь. Он боялся. Боялся меня. И трудно было его не понять. Выход из подгруппы ему не светил. С Таро у него вышла почти ничья, с Соконом - поражением, Сакугава покинул турнир после встречи со мной. И выходить теперь на татами, чтобы драться с человеком, который отправил на лечение двух других сильнейших соперников в группе, ему совсем не хотелось. Несомненно, он видел, что случилось и с Яра, и с Катара. Так что мне оставалось лишь стоять, да давить его дальше своим спокойным, лишенным лишних эмоций взглядом. В нашем поединке не было никакого смысла, и не только из-за расклада очков. Все было намного проще. Я уже победил. Победил его дух, его волю, его желание себя показать. И если Сакугава, сдавший в самом конце вызвал во мне неприкрытую ярость, то в отношении Товаки у меня не было вообще никак эмоций. Даже жалости или презрения. Он просто перестал быть для меня чем-то осмысленным, переместился в разряд вещей, на которые никогда не обращаешь внимания, пока они тебе не понадобятся или ты не споткнешься об них.

Наставник Гоцзе понял все раньше, чем судьи. Выйдя на площадку, он положил ладонь на плечо пареньку, от чего тот заметно вздрогнул и повернулся к своему сенсею. Сказав что-то тихо, мастер Товаки развернулся и зашагал к судье. Под недоуменными взглядами всей арены, учитель токийской школы и рефери обменялись какими-то фразами, и снова вверх взметнулся картонный веер.

- Победа-фусэнсё за Шишигавара Моэ, спортивный клуб Мияшита!

Фусэнсё. Древний термин, означающий именно то, что здесь и случилось. Победа без боя. Победа духа и поражение воли. Как и техническая победа дает всего десять очков. Итого - семьдесят, на десять больше чем у Яра Сокона. И это значит, что я прошел отборочный тур, так или иначе, победив каждого из своих четырех соперников.

В тишине замолкших зрительских трибун, многие зрители на которых еще не понимали до конца произошедшее, я поклонился сначала судье, затем учителю Товаки, а затем, обернувшись, Хараде-сенсею. Мой третий поклон был намного глубже, чем первые два, и причина этого была достаточно очевидна. Криво улыбнувшись, я принял вертикальную позу и зашагал к Гендо и мастеру, поджидавших меня с точно такими же ухмылками. За моей спиной на большом цифровом табло ярко вспыхнула пятая строчка списка, куда входили участники, прошедшие в четверть финал по "второй категории дзю-дзюцу". Несколько иероглифов гласили совсем короткую фразу: "Шишигавара Моэ, Мияшита".

* * *

Сидя на подоконнике и разглядывая за стеклом яркую ночную Йокогаму, я медленно, смакуя удовольствие, затянулся свистнутой у Гендо сигаретой и выпустил в направлении потолка идеально ровное колечко белесого дыма. Эх, маленькие радости жизни, всегда вдвойне приятнее после больших побед. Хотя, чтобы насладиться ими, порой приходится хорошенько побегать.

Эпопея моих последних похождений, вполне сравнимая с тем, что творилось днем на турнире, началась уже после того, как я раздобыл сигарету и сумел смыться из номера из-под пристального внимания Харады-сенсея. Главным моим врагом в проклятой гостинице стали детекторы дыма. Не знаю, что это за параноик заведовал местной противопожарной системой, но оторвался он реально по полной программе. Чертовы детекторы были в отеле повсюду! В номерах, в коридорах, в туалетах и даже в подсобных помещениях для персонала, куда я не постеснялся зайти. Мои надежды отыскать курительную комнату потерпели жестокий крах. Следуя новым веяньям моды, данная гостиница была не просто лишена подобных помещений для релаксации, а вообще, похоже, объявила курильщикам личную вендетту. В отеле не было даже отдельных номеров для курящих и специального зала, соответствующего назначения, в ресторане на первом этаже. Здесь даже в баре курить запрещалось! Притом, что касается алкоголя, то с двадцати одного года - прошу, пожалуйста, хоть залейся... Ых! Ненавижу гостиницы при спорткомплексах! А окна здесь сплошь единым пакетом, не открываются. И идти на улицу что-то не хочется...

В итоге мне просто надоело шляться по этому панельному муравейнику, и я пошел тем самым путем, который меня ни разу не подводил. Лестничный пролет в перспективе был местом наиболее удачным, потому как по обычным лестницам в наше время, а тем более в гостиницах, практически никто не ходит. Даже если постояльцы - все сплошь спортсмены да атлеты. На лифте-то все попроще. Так что единственным остававшимся препятствием был тот самый ненавистный детектор дыма, что располагался в выбранном мною пролете. Но на помощь мне пришел мой верный спутник - раскладной свинорез, и через какую-то минуту стараний я одержал победу еще и над этим противником.

Поэтому, теперь я просто сидел, жадно дымил, ощущал приятную тяжесть в натруженных мышцах и кайфовал, потихоньку проникаясь чувством своего полного и безоговорочного превосходства над окружавшей меня действительностью. Снизу на лестнице раздались отчетливые шаги, поднимавшегося человека... Нет, что за гадство?! Накаркал, болван. Но пытаться сбежать или прятаться я не стал. Так получилось, что реагировать на любую опасность подобным образом я уже как-то давно разучился. Впрочем, чем может закончиться излишняя самоуверенность, тоже не стоило забывать.

Прошло несколько неторопливых секунд, и площадкой ниже появилась девушка лет пятнадцати, одетая в спортивный костюм. Это она что, решила себе устроить пробежку в помещении такую? На лестнице? Хотя, тоже вариант, и далеко не из самых плохих. Судя по удивленно расширившимся глазам брюнетки, встретить кого-то в таком месте в этот час она тоже не ожидала. Как говорится, чувство было взаимным. Оценив наметанным глазом подтянутую фигурку девчонки, я снова затянулся и отвернулся к окну. Надеюсь, сигнал будет понятным - я никому мешать не собираюсь, но и меня не трогайте.

Шаги зазвучали вновь, но остановились, добравшись до моего пролета. Похоже, что на сегодня лимит моего везения все-таки исчерпался. С другой стороны, его у меня и так сегодня было непозволительно много.

- Эй, ты в курсе, что здесь запрещено курить? - голос у брюнетки был грубоватый, но приятный. Если бы не смысл сказанного, слушал бы и слушал. Но пока, похоже, мне собираются прочитать очередную лекцию. Самое то, что нужно для поднятия настроения после тяжелого "трудового" дня! Женщины...

- Да ладно? - я скосил глаза на замершую рядом девчонку. - Правда, что ли? - стряхнул демонстративно пепел с сигареты на наклейку "no smoking" с общеизвестной эмблемой, оторванную и положенную на подоконник еще после уничтожения детектора, и затянулся снова. - Спасибо, что просветила, а то я и не догадывался.

Снова уставившись в окно, я ждал, когда же она уйдет, что по-быстрому докурить и свалить самому. А то ведь еще приведет кого-нибудь из персонала, а к чему мне лишние проблемы Хараде-сенсею создавать? Но спортсменка снова меня удивила. Видать тут сказывался пробивной характер попавшейся мне персоны, закаленный еще сильнее после занятий рукопашным боем.

- А твой сенсей в курсе того, как ты гробишь свое здоровье?

- Конечно, он в курсе, - ответил я, по-прежнему, не оборачиваясь. - Он ведь все-таки мой сенсей, не просто какой-то тренер...

- И что он скажет на это?

- Что я - упрямый малолетний баран без грамма самоконтроля и дисциплины. Мне в ответ на это хватит наглости поинтересоваться - не кажется ли ему, что после всех сегодняшних побед мне удалось заслужить маленькую поблажку? Он, разумеется, скажет, что нет, а я в который раз повинюсь и снова совру, что больше такого не повториться.

- А ты забавный.

От этого заявления меня как током шарахнуло. Дела. Я-то рассчитывал, что, пока я буду разглагольствовать, ей надоест, и она просто уйдет, а тут прям... В ответ на мой взгляд, снова скошенный на нее, брюнетка слегка улыбнулась.

- Меня зовут Арисава Тацуки, - сразу представилась девчонка. - Я выступаю по категории карате, версия сётокан, вторая возрастная группа.

- Приятно познакомиться. Наверное, - я слегка пожал плечами, как бы показывая, что не до конца понимаю, к чему все это сейчас происходит. - А я...

- Шишигавара Моэ, "классическое" дзю-дзюцу, - не дала договорить мне Тацуки. - Мы с подругами видели сегодня твои бои с Сакугавой из Киото и тем окинавским громилой.

Кажется, что-то начало проясняться.

- Ты отлично выступил, и вообще сразу видно качественную подготовку и наработанный стиль. Думаю, на призовое место у тебя все шансы имеются точно.

- Благодарствую, - принимать похвалы от посторонних мне всегда было как-то немного странно, тем более за то, что я делал для себя и, в данном случае, для Харады-сенсея.

- Я на тебя сразу внимание обратила, ты ведь из Мияшиты? - я кивнул. - А я из Каракуры, так что почти соседи.

Хм, опять совпадение? Хотя, посему бы и нет? Здесь люди со всей Японии собрались, так что тут такого? Это меня другие участники мало интересуют, кроме соперников, а другие и по сторонам успевают поглядывать.

- Так ты тоже прошла в четвертьфиналы? - все-таки только молчать и поддакивать было как-то не очень вежливо, пора было уже и поучаствовать в разговоре.

- Да, так что завтра оба будем участвовать. Поболеешь за меня?

У меня в ответ вырвалась невольная усмешка.

- Ну, только, если и ты за меня.

- Договорились! - Тацуки гордо вскинула подбородок, будто бы объявляя о заключении какой-то важной сделки. - Ладно, мне еще тренироваться надо. Так что давай, до завтра. И заканчивай уже побыстрее травить свои легкие.

- У меня одна была, и та уже кончилась, - бросил я вслед уже поднимавшейся по лестнице девушке. - Увидимся!

Затушив тлеющий окурок, я до хруста размял свои пальцы и вновь посмотрел в окно. И что это, вообще, такое было? Неужели именно то, о чем я думаю? Хорошо, что никто из знакомых сейчас не видел меня с этой дурацкой улыбкой на роже. А то точно бы решили, что у Авары-куна уже окончательно съехала крышу. Нет, определенно чертовски удачный денек мне выпал!

Площадкой ниже отрылась дверь этажа.

- Судя по схеме, вот этот датчик из строя вышел, - донесся до меня хриплый стариковский голос. - Ты проводку глянь, а я пока...

Мда. А вот теперь мне точно пора валить на всех парах!

* * *

Интерлюдия.

Три человека в небольшом, но отлично декорированном кабинете, вполголоса обсуждали разложенные перед ними бумаги. Большая часть записей представляла собой турнирные таблицы и спортивные анкеты участников.

- Теперь, что касается второй возвратной группы по дзю-дзюцу, - произнес жилистый суховатый мужчина неприметной внешности в простом неброском костюме.

- Да, это важно! - резко акцентировал внимание солидный упитанный субъект, сидевший во главе стола. - Там у нас выступает Рёма-кун, и я думаю, не нужно напоминать, кто и какие деньги поставил на его победу в финале.

Полные пальцы, унизанные золотыми перстнями, взметнулись в неком вопросительном жесте, как бы прося присутствующих подтвердить слова их хозяина.

- Да, Кобаяси-сама, мы помним, - кивнул худой.

- И все уже подготовили, - добавил третий участник встречи.

Этого человека тоже можно было бы назвать неприметным, если бы на его лице не было этих холодных и безразличных глаз, смотрящих сквозь собеседников.

- Мы уже сформировали турнирную таблицу так, что противники господина Рёманмару в первых боях окажутся достаточно слабыми, чтобы он без труда смог дойти до финала.

- А в финале?

- Ну, во второй ветке мы собрали всех самых сильных оппонентов, и после схваток друг с другом, кто бы ни вышел победителем, он будет серьезно потрепан и устал.

- Но наверняка есть кто-то, кто нам более предпочтителен? - тот, к кому обращались как к "Кобаяси-сама", поджал свою мясистую нижнюю губу.

- Разумеется, есть, - кивнул человек с глазами убийцы. - Его зовут Шишигавара Моэ, - и, видя вопросительно изогнутую бровь "большого начальника", пояснил. - Он из приюта в Мияшите, из того самого.

Несколько секунд Кобаяси обдумывал услышанное.

- Да, определенно, это очень удачно для нас. А что у него с допингом?

- Совершенно чист, - заверил сухопарый.

- Правда? Даже странно как-то. Но, впрочем, это не важно. С парнем из такого места, как этот мияшитский крысятник, мы точно сумеем договориться. А значит, давайте, будем надеяться на его непременный успех.

* * *

Утро нового дня началось для меня с контрастного душа и десятиминутной разминки прямо в гостиничном номере. Вывихнутое накануне плечо за ночь пришло окончательно в норму, то ли из-за моей "феноменальной" способности к восстановлению, то ли из-за той непонятной и довольно пахучей мази, которой Гендо-семпай извел на меня целую банку. Отеки на лице заметно спали, хотя и сохранили прежний налитой цвет. Харада-сенсей возбужденно мерил шагами пространство вдоль окна, пока я отжимался и разгонял кровь по жилам. То, что старик жутко доволен уже полученным результатом заметно было еще вчера, но сегодня он на полном серьезе завел речь о призовых местах. Я спорить с ним не собирался, но, в целом, идти до конца, раз уж начал, тоже был только "за".

Улица встретила нас приглушенным гулом многолюдной толпы. Похоже, что народу вокруг спортивного комплекса и внутри него сегодня было даже больше, чем вчера, а к площади периодически подкатывали и выплескивали из своего чрева очередные партии пассажиров все новые и новые рейсовые автобусы, зафрахтованные самыми разными организациями и учреждениями. Направляясь в спортзал, по-прежнему закрепленный за нами, мы с Гендо не выдержали и заглянули на центральную арену. В отличие от первого дня боев, когда часть поединков шла в смежных помещениях, четвертьфиналы и последующие этапы отбора должны были проходить только здесь. Для чего, кстати, на месте предыдущих трех десятков уже были подготовлены всего четыре площадки, от чего зал сразу вдруг стал казаться куда огромнее. Несмотря на то, что до начала турнира было еще полтора часа, трибуны оказались забиты народом под завязку. Кроме привычной охраны в серой "мышиной" униформе мой наметанный глаз сразу засек появившихся в комплексе "синепузов", тершихся буквально на каждом углу. До того, как мы добрались до своих "апартаментов", я успел уговориться с Гендо-семпаем, что он выяснит, когда будут проходить бои второй возрастной группы карате-сётокан.

Поскольку большая часть вчерашних соседей по спортзалу покинула соревнования после отборочных, то сегодня нам досталась в полное распоряжение целая половина зала. На второй части тренировался парень-дзюдоист из старшей группы в весовой категории "до шестидесяти". "Двадцатилетние" были единственными кого уже делили по весу, но я такому положению дел не завидовал. Драться только со своими хлипкими погодками было бы совсем неинтересно.

К тому моменту, когда явился бравый "доктор Зорге" нашего маленького отряда, Харада-сенсей успел прогнать меня через полный цикл ката и поставить к стенке, для отработки реакции. Помявшись немного для виду, наставник все же согласился меня отпустить, но не дольше чем на пятнадцать минут. Четвертьфинал, в котором мне предстояло принять участие, начинался ровно в одиннадцать десять. Уже в коридоре, увидев объявление на одной из электронных таблиц, развешанных повсюду на стенах, я домчался до зала за считанные секунды и ввинтился в толпу из спортсменов и тренеров. Всех участников турнира, по-прежнему, допускали для наблюдения в свободном режиме. Протолкаться в первый ряд, отдавив по пути пару ног и несильно пихнув кого-то локтем по ребрам, я успел вовремя. Запыхавшийся Гендо-семпай догнал меня только через минуту.

Борьба за выход в полуфинал в исполнении моей новой знакомой выглядела, может быть, и не слишком зрелищно, но зато очень технично. Для тех, кто понимает такие моменты, конечно. Простой каратистский стиль Арисавы удачно сочетался с ее отменной скоростью и стремительным напором. Главное, чувствовалась, что Тацуки верит в свою способность полностью контролировать ситуацию на площадке. Причем этого в ней было столько, сколько порой не бывает даже в самых контуженых и уверенных в себе отморозках, зажавших в угол одного-единственного противника, при этом, будучи числом в десяток рыл и с прутьями арматурными наперевес. Победа досталась брюнетке по очкам, но, по сути, в чистую, без всяких "но" и вариантов для ее соперницы.

Зал сдержанно поприветствовал достижение девушки, будучи куда больше увлечен в это время поединком двух других спортсменок на соседнем татами. Все-таки, как-никак, но там сейчас сражались те две, что до начала турнира считались главными претендентками на победу, но встретиться оказались вынуждены уже сейчас. Это мне за это время Гендо-семпай успел нашептать на ухо. Арисава, тем временем, поклонилась судье и направилась обратно к поджидавшим ее членам команды. Слегка взволнованный взгляд девушки мазнул туда-сюда по рядам ближайших зрителей, но заметив на другом краю площадки мою ухмыляющуюся физиономию, Тацуки тут же самодовольно улыбнулась, повернула голову в профиль, продолжая смотреть на меня искоса, и немного вскинула подбородок. На недвусмысленный вопрос "Понравилось?" я, продолжая скалиться, быстро кивнул и показал ей большой палец. На этом наш молчаливый диалог и закончился.

- Моэ-кун, а я смотрю, ты времени зря не теряешь, - о присутствии рядом Гендо я за время "беседы" как-то успел подзабыть. - Симпатичная девочка. Даже удивительно, как это она на такого жутковатого недоросля клюнула.

- Гендо-семпай, а хотите я вам в глаз сейчас дам? - вкрадчиво поинтересовался я в ответ.

- Эх, Моэ-кун, ну, нельзя же так, - "обреченно" вздохнул офисный клерк. - Где же твои манеры? Хоть какие-нибудь? Разве можно говорить такое человеку, которого ты сам именуешь "семпаем"? Я уже не говорю об элементарном почтении к старшим...

- А вы, Гендо-семпай, ведите себя как взрослый, - посоветовал я в ответ, - а не как мои знакомые ехидные малолетки, тогда и будет у меня к вам отношение соответствующее.

- Зануда, - рассмеялся старший ученик. - Иногда, мне кажется, что тебе лет пятьдесят, не меньше. Впрочем, то, что я только что видел, оставляет надежду на твою нормальность.

Развернувшись, я снова раздвинул плечом толпу, и двинулся к выходу. Я мог бы ответить Гендо что-то в духе "Поживите моей жизнью - все сами поймете!", но не стал. К чему? Моя жизнь вообще, была слишком непонятной и нестандартной. Во всяком случае, на фоне того, что я считал таковым стандартом. Не дать будущему стать таким, каким ему предначертано быть - задачка нетривиальная, знаете ли. Вот поэтому и приходится порой мыслить в тринадцать лет совсем не детскими категориями. И постоянно искать на пути препятствия, чтобы их преодолеть и стать еще, пускай, на полграмма, но ближе к заветной цели. Даже этот турнир, хоть во многом он дань моей благодарности сенсею, тоже уже стал таким испытанием. И кстати, тот факт, что он смог им стать, мое странное предчувствие трактовало достаточно однозначно - я все еще даже близко не готов к тому, что может меня поджидать. А значит, будем и дальше рвать жилы, не отвлекаясь на всякие приятные мелочи... Ну... Почти не отвлекаясь... По возможности...

- Мандраж не бьет? - в другой ситуации я принял бы такой вопрос за подколку, но сейчас эта фраза прозвучал совершенно серьезно.

- Не, все путем.

Подойдя поближе с моим косодэ в руках, Гендо помог мне в него облачиться и протянул сложенную полоску пояса.

- Три минуты, - напомнил сидевший на скамейки Харада-сенсей. - Пора выдвигаться.

Путь до арены мы проделали в тишине. Обсуждать на этот раз, по большому счету, было нечего. Мой противник не практиковал никаких навороченных школ, не славился хитрым подходом в сражении. Обычная классическая школа дзю-дзюцу, ничего примечательного. Выходя на татами, я бросил на соперника короткий взгляд, уже зная, что там увижу. Гендо в очередной раз был успешен в вопросах сбора информации.

Кампаку Рюдзаки. Пятнадцать лет. Почти моего роста, но чуть плотнее и коренастее. Токийская школа "мягкой силы" с трехвековой историей. Умелый, быстрый, опытный боец. Единственная проблема заключалась лишь в том, что в прошлом году Рюдзаки уже выиграл этот чемпионат, причем в этой же возрастной категории. В общем, на непростых противником мне по-прежнему везло, но я этому даже радовался в душе. Уверен, Кампаку будет бороться за свой титул и вряд ли пожелает отдать его кому-то другому, пусть он и будет каким-нибудь перспективным новичком.

Болельщики приветствовали наше появление почти одинаково громко, Рюдзаки оваций и выкриков досталось побольше. Зато, после моего представления, сделанного судьей, на верхних рядах дружно заголосило три десятка здоровенных лбов в цветастых гавайских рубахах и солнцезащитных очках.

- Мияшита, брат! Вали его, накама! Пусть соплями подавится! Уделай его, Угрюмый!

К чересчур разошедшимся крикунам уже проталкивалась полиция и охрана, но обратить на себя всеобщее внимание они успели. Я лишь слегка про себя усмехнулся. "Молодняк" клана Коба, почти все из двух последних выпускных классов моей любимой школы. Вот так вот, нашлись у меня и такие фанаты...

Стандартное приветствие, взмах веера и понеслась!

Кампаку без спешки двинулся в мою сторону, совершая каждое действие с хищной звериной грацией и аккуратно переступая ногами. За этим внешне довольно простым подходом сразу угадывалась "традиционная" школа. Никаких там всяких старомодных "подпрыгиваний", которыми грешили некоторые мои предыдущие оппоненты. Мода на такие движения вошла в обиход еще со времен Брюса Ли. Но самый широко известный мастер кун-фу рисовался своей "фишкой" не просто так для красоты, а потому, что владел некоторыми определенными приемами, что она помогала исполнить. Большинство же его нынешних подражателей даже о существовании этих секретов не догадывались. Многие даже пытались "включить" в дополнение к этому элементу кое-что схожее из арсенала профессиональных боксеров.

Сблизившись на расстояние удара, я нанес первую пробную атаку, даже не стараясь по-настоящему достать противника. Просто хотелось увидеть скорость его реакции. Но к моему удивлению, блок Рюдзаки слегка запоздал. Токиец успел уклониться, дернув назад головой, и тут же отскочил от меня, разрывая дистанцию. Мои костяшки на правой руке почти не ощутили прикосновения, однако по подбородку замершего Кампаку сбежала темная красная капля из лопнувшей нижней губы. Выражение глаз моего противника, бывшее до этого настороженно-заинтересованным, резко сменилось. Похоже, чемпион увидел-таки во мне настоящего соперника. Серьезный парень, с таким надо держать ухо востро. Такого не спровоцируешь, как верзилу Сокона, и на ошибки оппонента можно тоже не шибко рассчитывать. Дела...

Выдерживая среднюю дистанцию, мы снова закружили по площадке. Проверили друг друга ногами по "нижнему ярусу", убедились во взаимной бесперспективности попыток захвата, обменялись простенькими сериями. Один боковой удар я поймал в голову, плюха оказалась щедрой и весьма увесистой. Пару раз удалось пробить Рюдзаки в брюхо. Пресс у парня оказался, что надо. Ощущения были такие, как будто, лупишь в нештукатуреную стенку. Веселая ситуация, получается. Неужели мне никак его не сделать без своей Силы или нарушения правил?

Народ на трибунах недовольно заворчал. Оттуда сверху, наверное, казалось, что мы оба намерено, затягиваем свой поединок, от которого многие ждали гораздо большего. А вот спортсмены, тренера и их сопровождение напротив молчаливо следили за нами с самым пристальным вниманием. Сенсей Кампаку вообще подался вперед, напоминая сейчас, охотничью собаку принявшую "стойку на след".

Мои попытки обойти его, Рюдзаки четко фиксировал и пресекал. Ни до почек, ни даже до печени у меня добраться не получилось бы, особенно без риска словить контратаку в открытый скворечник. Обменявшись с противником еще одной серией ударов и блоков, я уже сам подался назад. Кампаку воспринял это "предложение" спокойно и, постепенно наращивая темп, принялся технично меня обрабатывать. В какой-то момент, я сумел уйти от его прямого и подловить чемпиона почти как тогда в бою с Сакугавой и его "рукой-копьем". Но реакция у Рюдзаки была отменная, я лишь успел перехватить его запястье и положить вторую ладонь на локоть, когда он качнулся на меня, лишая меня возможности провести болевой и зарядив дополнительно в челюсть с левой. Но ухватить я его все-таки смог, и попытался извлечь пользу хотя бы из этого. Дернув Кампаку на себя, плюсуя это к инерции собственного движения тела врага, как и предписывало учение дзю-дзюцу, я попытался швырнуть парня вперед. В последний момент он ловко "подобрал под себя" левую ногу, так и не запнувшись о мое выставленное колено, и, перекатившись через себя, тут же снова оказался на ногах, завершив разворот в мою сторону еще в момент подъема и занимая прежнюю стойку.

Я, тем временем, мысленно присвистнув, с уважением оценивал продемонстрированный мне акробатический кульбит. Судя по пластике движений, Рюдзаки смог бы провернуть нечто подобное даже сражайся мы не на жестком спортивном мате, а на твердом бетонном полу. И никаких особых последствий для него это не возымело бы. Силен, нечего сказать. Поскольку сигнала судьи не последовало, то мой бросок не был засчитан, и прерывать бой никто не собирался. Как мне потом рассказал Гендо-семпай, когда Кампаку проделал свой "прыжок", судья, находившийся к тому моменту у меня за спиной, неуверенно оглянулся на людей за столом турнирной администрации, но так и не получив каких-либо знаков, предпочел веер не поднимать. Но я бы, наверное, этого не заметил, окажись рефери даже не позади, а прямо предо мной. Потому как мир для меня сейчас окончательно сузился до подтянутой фигуры Рюдзаки, облаченной в белое.

Чемпиону продолжать эти "приглядки", видимо, тоже наскучило. И поэтому, памятуя об осторожности, мы, не сговариваясь, решили сойтись "в упор". Быстрая круговерть ударов, уходом, блоков, мелькающие колени, локти, голени, кулаки, инстинкты, успевающие перехватить контроль над телом в нужные моменты - в этот раз парой ударов дело не обошлось. А в тот момент, когда Кампаку снова попробовал разойтись, я вцепился в него мертвой хваткой. Решив, что я попробую просвети классический "через бедро", Рюдзаки сменил опорную ногу, четко перекинув центр тяжести, и попытался заступить мне за спину, чтобы провести "обратный бросок". Все наши руки в этот момент были заняты тем, что сжимали локти и отвороты косодэ друг у друга, а тела находились боком друг к другу в одной плоскости. И вот тут-то я, в который раз вознесся благодарение предкам за свою прекрасную растяжку, выдал правой ногой "косой заплечный", угодив чемпиону точно в затылок. Потери ориентации и инициативы противником, что дала мне эта атака, было более чем достаточно. Крутнувшись всем корпусом, я увлек за собой Кампаку, отрывая его от земли, разжал свою хватку, отпуская токийца в свободный полет и жестко хлестнул обеими руками пред собой, срывая "зацеп" чемпиона.

Пролетев по полукруглой траектории всего пару метров, Рюдзаки смачно плюхнулся на все "четыре кости". И хотя мне это в лучшем случае засчитали бы на одно очко, а не на полноценный бросок, приложился Кампаку здорово. А бой при этом по-прежнему никто не отменял. Шаг вперед, замах вверх теперь уже левой ногой, и опускавшаяся вниз пятка замирает в каких-то миллиметрах от затылка противника, еще так и не успевшего до сих пор прийти в себя окончательно. Есть первый добивающий!

Болельщики радостно загомонили, участники турнира зашушукались, а поднявшийся на ноги Кампаку выглядел слегка удивленным, но при этом, ни страха, ни неуверенности в нем точно не появилось. Разойдясь на разметку, мы дождались сигнала судьи и начали новый "танцевальный" круг.

Начав серьезно уступать по очкам, Рюдзаки решился на риск. Проведя внезапную и жесткую атаку, токиец подставился под мою "коронку" - поймал кулак в висок, принял на лоб удар локтя - и зарядил мне жестокую подачу под дых. В глазах у меня на секунду или даже на две расцвела наркоманская радуга, а в себя я пришел уже на татами. Кампаку уже наклонялся, чтобы обозначить контрольный удар, но меня в этот момент дернуло жгучее чувство обиды. До сих пор, еще никому не удавалось меня уложить на этом турнире. Я прошел через Сакугаву и здоровяка Сокона, меня уже два года не мог уложить на асфальт ни один "сотоварищ по школьной учебе", и продуть теперь здесь? Пускай даже по турнирным правилам и признанному чемпиону?! А вот хрен вам, сволочи!!!

Извернувшись юлой, я захлестнул торс Кампаку крест-накрест ногами и ухватился левой за его ударную руку, выворачивая ее в кисти. Рюдзаки зло, но вместе с тем ошарашено, вскрикнул и рванулся прочь, буквально поволочив меня за собой по полу. Перегнувшись на бок, я сумел подцепить свободной рукой ногу противника, и тот с громким хлопком упал на татами, оказавшись окончательно зажатым в болевой захват. Парень еще пытался сорвать с себя мои ноги, но я с каждой секундной все сильнее заламывал и выкручивал уже своими обеим руками его правую. Арена вокруг исходила криком и гомоном, рядом с нами припал на колени судья, а я, терпя боль в неудачно выгнутой пояснице, продолжал тянуть, давить и крутить.

Судья не выдержал первым. Он честно пытался дождаться развязки, но когда Рюдзаки не пожелал "признать" болевой даже после того, как в плечевом суставе чемпиона что-то отчетливо захрустело, рефери остановил бой свои решением. Спустя минуту, пока Гендо отпаивал меня соленой минералкой, а вокруг сидящего Кампаку суетились медики, я более-менее пришел в себя.

- Как ты себе хребет не сломал в крестце? - удивленно хмыкал семпай, в то время как Харада-сенсей, стоявший рядом, лишь нервно постукивал палкой полу. - Изогнулся натурально, как кукла гуттаперчевая...

- Сам не понимаю, - без всякой лжи ответил я.

- Потом обязательно осмотреть надо будет там все.

Время "технической" паузы завершилось, и судья снова затребовал нас на площадку. Рюдзаки поднялся и двинулся к отметке, несмотря на явные протесты своей команды, и даже резкий окрик наставника его не остановил. Правая чемпиона болталась плетью, но на лице была написана решимость идти до конца, во чтобы то, ни стало. Нет, Рю-кун, не выйдет из тебя профессионального спортсмена, похоже. Не умеешь ты поберечься, когда это действительно нужно, и отступить. Но все же, несмотря на эту "житейскую дурость", ты первый на этом турнире, кто вызывал во мне неподдельное уважение.

- Вы уверены, что готовы? - вопрос судьи явно был адресован моему оппоненту.

- Да, - буркнул Кампаку, присовокупив к этому ответу шепотом забористое ругательство.

Рванув в мою сторону на полной скорости, Рю-кун с силой крутнулся всем корпусом, пытаясь использовать нерабочую конечность как своеобразный кистень, и одновременно добавить скрытой атакой в живот. К несчастью для себя он был неоригинален, подобные фокусы я уже видел не раз, особенно в уличных драках, когда бьют друг друга до тех пор, пока одна из сторон просто не может физически встать. А видел он это где-то или на самом деле придумал только что сам - не имело значения. Нижний блок, принять "кистень" на плечо, получив хороший "шлепок" по спине, и незатейливый в зубы... Мой кулак замер уже коснувшись щеки Рюдзаки.

Мы замерли вплотную друг к другу, а в огромном зале повисла глубокая тишина, как будто даже остановились бои на других площадках. Слов было не нужно, достаточно того, что каждый из нас видел глаза своего соперника. Спустя еще пару секунд мы все также без слов расступились и сделали по шагу назад, слегка склонив головы. В этом жесте не было привычной церемонности, только лишь то, что когда изначально вкладывалось в него. "Поклон равных". Поклон выражающий лишь одно - уважение.

- Я получил травму и больше не смогу продолжать поединок, - сообщил обомлевшему судье, разогнувшийся Кампаку.

- А... - растерявшийся поначалу распорядитель боя, пришел в себя и тут же замахал своим веером, указывая нам занять места. - Кампаку Рюдзаки, школа Кодэн, Токио, отказался продолжать поединок. Победа в четвертьфинале за Шишигавара Моэ, спортивный клуб Мияшита!

Не дожидаясь окончания судейской речи, мы, улыбнувшись, снова шагнули вперед и обменялись куда более простым и понятным нашему поколению жестом. Правда, из-за травмы Рю-куна, пришлось пожимать друг другу левые руки. Притихшие немного трибуны огласили несколько робких аплодисментов, которые тут же переросли в бурю оваций. Хлопали все - зрители, участники, "костюмы", "синепузые" и даже мордовороты из клана Коба. А я, отыскав в толпе глазами Тацуки, широко улыбнулся и возвратил ей ее же "немой" вопрос. Покачав головой, Арисава ответила мне без раздумий. Глаза девушки продолжали улыбаться, а вот губы беззвучно, но вполне узнаваемо произнесли короткое и очень емкое:

"Выпендрёжник".

* * *

- Нет, определенно, не могу зафиксировать никаких повреждений, - главный врач одной из дежурных бригад турнира стянул белые резиновые перчатки, бросил их в мусорную корзину, стоявшую рядом, и задумчиво пригладил клиновидную бородку. - Поразительно. У вас великолепно развитое тело, молодой человек. Можете поверить моим словам, как спортивному медику с двадцатилетним стажем.

- Сомневаться, док, даже не думаю, - хмыкнул я, накидывая на плечи обратно свое косодэ.

Легкое недоумение "коновала" мне было понятно. Еще бы, трюк из репертуара цирковых людей-змей даже подготовленному спортсмену проделать было бы не просто. А чтоб уж совсем без последствий... Впрочем, ответить на вопрос о том, что же все-таки случилось на татами, я и сам пока до конца не мог. По моим собственным рваным воспоминаниям и ощущениям к Силе я не тянулся. Во всяком случае, намеренно. Но могло ли это случиться спонтанно? Или проста та "физически" воплощавшаяся часть энергии, подпитывавшая и лечившее мое тело, уже стала настолько обыденной и неотделимой для меня, что я просто перестал ощущать ее дополнительную "циркуляцию"? В обычной драке всякое такое, как правило, не замечаешь, а вот после "боя по правилам", приходится задуматься.

- Мы свободны? - Харада-сенсей, которого, в отличие от Гендо, пустили в великолепно оборудованный медпункт спорткомплекса, начал подниматься из кресла в дальнем углу.

- Лишь одна формальность, раз уж вы уже оказались здесь, - по знаку врача один из помощников открыл прозрачную дверцу одного из шкафов, извлекая оттуда знакомый мне короб из матового металла.

- Пробы на допинг?

- Согласно регламенту соревнований.

Мысленно я кивнул. Все верно, теперь эти проверку будут проходить не выборочно, как в первом туре, а постоянно у каждого из участников, причем вне зависимости от того, победил он в бою или проиграл. В "старшей" группе так вообще, анализы брали и до начала поединка, и после. Но, похоже, что как-то по-другому в таком важном деле, как национальный чемпионат, было просто нельзя.

В свой зал мы вернулись только к часу дня и сразу принялись за обед. Общая атмосфера вокруг перед грядущими полуфиналами заметно накалялась. Моя новая схватка была назначен жребием на пять часов вечера. Как раз хватит, чтобы отойти и прийти в себя. А пока шли бои старших групп, а охрана активно гоняла по коридорам самых настырных фанатов и вылавливала ушлых журналистов, которые пытались пролезть для близкого общения с оставшимися участниками.

- Знаешь, Моэ, я рад, что у тебя все так вышло с Рюдзаки, - заметил негромко сенсей, ковыряя палочками свой рис, пока мы с Гендо трескали свои порции за обе щеки. - Ведь именно твоей встречи с ним я опасался.

Прекратив жевать, я устремил на наставника вопросительный взгляд.

- С чего вдруг, Харада-сенсей? Нет, он очень хорош, не спорю, но если вы знали о том, на что способен Рю-кун, то не стали бы переживать из-за моей подготовки?

- Все так, Моэ, все так, - покивал мне старик. - Но я действительно давно слежу за этим юношей. Лучший ученик моего бывшего товарища, с которым мы вместе постигали азы дзю-дзюцу, не мог не привлечь моего внимания. Сэмуси учит своих ребятишек на совесть, но Рюдзаки, он совсем не такой, как большинство из них. Он - воин, боец, мечтатель. Человек борьбы, схватки и отнюдь не обычного спорта. Ему предначертано быть великим мастером. И во многом из этого, Моэ, он похож на тебя.

Тонкий намек сенсея я предпочел "не услышать". Все-таки, связывать свою дальнейшую жизнь с рукопашными единоборствами, тренировками, соревнованиями и последующей за ними карьерой мастера боевых искусств, мне по-прежнему не хотелось. Хотя, понять своего наставника мне это ничуть не мешало. В его возрасте для инструктора додзё не иметь подходящего и надежного преемника означает, по большому счету, только одно - "смерть" и забвение школы. И объяснить Хараде, что я уж точно не подхожу на эту роль, будет непросто, да и сам разговор будет малоприятным. Но пока... Пока никаких прямых вопросов и предложений не прозвучало, а бежать впереди паровоза мне не улыбалось. Тем более, сейчас, когда мы здесь в Йокогаме, дошли до полуфинала, и теперь совершенно точно будем сражаться за призовые места.

- Я не знал, как ты можешь отреагировать на такого бойца. Испугаешься, разозлишься или что-то еще, - закончил, тем временем, свое объяснение мастер. - Но ты повел себя так, как я даже и не надеялся.

- Просто мы с Рю-куном сумели быстро понять друг друга, - я беззаботно пожал плечами и улыбнулся. - Как вы и сказали, сенсей, мы оказались слишком сильно похожи в том, что касается нашего отношения к этим боям. По-другому, наверное, и не могло случиться.

- К тому же, Моэ-кун, с одной стороны не мог потерпеть поражение на глазах своей новой пассии, - тут же ввернул комментарий Гендо. - А с другой, показать себя перед ней тупым агрессивным ублюдком ему тоже не очень хотелось. Так ведь?

Харада усмехнулся в седые усы, а я, закинув в рот остатки обеда, тщательно все прожевал и, покосившись на семпая, спросил:

- Сенсей, а можно ближайший час отвести на кумитэ? А то, что-то очень хочется спарринг устроить с партнером... Долгий и жесткий.

- Это обязательно, - ответил учитель. - Но позже. У Гендо еще есть дела, а ты, Моэ, сейчас займешься отработкой боевой концентрации. Несколько раз Рюдзаки тебя все-таки достал хорошо, и сознание на полсекунды ты потерял. Я видел, не спорь.

Я, в принципе, и не собирался этого делать, заранее зная обо всей бесполезности данного процесса. Поэтому пришлось заняться тем, что велел сенсей, хоть всякие упражнения на концентрацию и не числились среди моих "любимчиков". Встав посреди свободного пространства в углу зала, я принялся "чертить" ребрами отрытых ладоней разные простые геометрические фигуры. "Изюминка" заключалась в том, чтобы параллельно изобразить правой кистью квадрат, а левой - треугольник. Либо наоборот. Но обязательно начать и закончить оба "рисунка" одновременно. Не так-то просто, на самом деле.

Начав тренировку, я в который раз поразился опыту и профессионализму Харады-сенсея. Как точно и четко он выявил тот "изъян", который появился у меня после боя с Кампаку. Обычно у меня выходило выполнить "двойной чертеж" со второго, максимум с третьего раза. В последнее время даже с первого получалось, и довольно быстро к тому же. Но плюхи Рю-куна не прошли для меня даром. Удачной оказывалась лишь, в лучшем случае, пятая или шестая попытка. После драки с Соконом у меня была целая ночь на то, чтобы отлежаться, но перед полуфиналом на такую паузу рассчитывать не приходилось. Так что, мастер в который раз вернул меня с небес на землю, заставив засунуть куда поглубже проснувшуюся после победы над Кампаку гордыню и снова взяться за свою подготовку.

На полуфинальный бой Арисавы я сумел отпроситься легко. Достаточно было того, что сам вопрос был задан Хараде тем тоном, который, как было известно мастеру, однозначно подразумевал, что я сделаю то, о чем спрашиваю, вне зависимости от ответа. К тому же, после разминки с Гендо у меня снова начало пошаливать плечо и его пришлось затянуть в тугую повязку, после чего нужно было оставить руку хотя бы ненадолго в покое. В другой ситуации я без раздумий решился бы посидеть немного в тишине и помедитировать. Но, во-первых, упомянутое упражнение я всегда больше использовал для того, чтобы "разобраться" получше в своей безымянной Силе. А во-вторых, пойти посмотреть бой Тацуки, было намного интереснее! Кроме того, я же пообещал, что буду за нее болеть, а привычки просто так разбрасываться собственным словом за мной не водилось как-то.

Новый поединок с участием моей знакомой вышел гораздо зрелищнее, чем первый. И при этом был намного более коротким и жестким. Да уж, порой не перестаешь удивляться, на какие только вещи способны эти внешне такие милые, добрые и красивые существа, которых мы называем девушками. Не зря в народном творчестве ходит столько анекдотов на тему сковородки, метко запущенной кому-то в голову в ходе семейной ссоры.

Уже в самом конце, выбив явно на полдесятка больше очков, чем ее противница, Арисава неудачно подставила блок под размашистый удар ноги. Остановить атаку это остановило, но тень боли, пробежавшая по лицу Тацуки, и прикушенная на секунду губа показали, что что-то пошло не так. Соперница тоже это заметила и попыталась сразу же прессинговать, видимо, надеясь выбить "призовую" победу. Но, несмотря на то, что спортсменке из Каракуры еще дважды пришлось задействовать поврежденную руку, до конца поединка Тацуки все-таки дотянула. И даже сумела еще больше увеличить свой отрыв по очкам за счет умелых контратак. Однако, похоже, что выход в финал дался для Арисавы непросто, и суета, тренеров, медиков и подруг вокруг брюнетки уже после окончания боя была тому лишним доказательством. Махнув Тацуки издали, я поспешил обратно в спортзал, мысленно ставя себе в памяти закладку, что нужно будет этим вечером девушку обязательно отыскать, поздравить с победой уже нормально и узнать о случившемся поподробнее.

- В общем, из четвертой пары против тебя вышел Ли Ингон, - уже в привычной манере просветил меня Гендо во время выхода на арену.

- Кореец? - хмыкнул я. - Тёсю или санго?

- Приезжий, - уточнил семпай.

- Понятно.

Если бы мой противник был из "японских корейцев", то ничего важного в его этническом происхождении не было бы. Общины тёсю жили на территории Японии еще со средних веков, и хотя при всех политических режимах их усиленно пытались ассимилировать, как тех же айнов и рюкю, небольшие деревушки и отдельные районы в крупных городах у корейцев пока оставались. В пятидесятых годах, когда на острова потекла волна азиатской эмиграции, анклавы тёсю пережили свое второе рождение. Но все равно, корейцы, рождавшиеся и выраставшие в Японии, мало чем отличались от коренного населения, даже в плане традиций, обычаев и религии, а что уж тут говорить о рукопашном бое? Но в случае с сангокудзинами, отличавшимися от "чужаков" из Европы и Америки только нормальным разрезом глаз, стоило определенно готовиться к всевозможным каверзам.

- И что же это за школа дзю-дзюцу, где учатся приезжие из Кореи?

- Вообще-то, первичную "стажировку" он проходил у себя в Сеуле в месте под названием Куккивон, - уловив мои сомнения, подтвердил тут же Гендо. - Но у них есть что-то типа отделения здесь в окрестностях Токио, где преподают пару "модернизированных" направлений "якобы дзю-дзюцу". В общем, руководство турнира допустило их до участия в нашем виде единоборств.

- Шикарно просто. Корейцам все неймется доказать, что тхэквандо круче всех наших направлений... Куккивон к тому же, мда. Об этом месте я слышал.

- Да?

- Ага, будут меня сейчас бить ногами. Лучше б их, вправду, к каратистам запихнули...

- Ворчишь, Моэ? Я вижу, ты потихоньку начинаешь понимать всю глубинную суть моего недовольства относительно метода организации этих соревнований, - нагнал нас немного запыхавшийся Харада-сенсей.

- Учитель, - в глазах Гендо появился маслянистый огонек любопытства. - А о чем это вас отзывал поговорить сам Отоёси-сама? Да еще прямо перед боем вашего ученика.

- Когда я сочту, что кому-то из вас двоих это будет нужно узнать, - усмехнулся мастер, прекрасно заметив, что я тоже навострил уши в ожидании ответа, - то вы об этом от меня сразу узнаете. Но только тогда!

Посмеиваясь, мы вышли под купол главной арены. В самом зале людей было уже заметно меньше, хотя многие выбывшие спортсмены остались, чтобы досмотреть полуфиналы, а вот трибуны по-прежнему ломились от зрителей. Неужели кто-то торчал здесь с самого утра? Трудно было бы поверить, если бы я на ходу не приметил бы краем глаза ряд из знакомых "попугайских" рубашек. Ладно, прочь посторонние мысли, отложим до вечера волнения за Тацуки, и вперед на штурм! Пора подарить Хараде-сенсею участие школы из Мияшиты в финале.

- Ли Ингон, спортивная школа "Бо Сэн", префектура Малый Токио, - представил публике судья. - Шишигавара Моэ, спортивный клуб Мияшита. Вторая возрастная группа по категории дзю-дзюцу. Полуфинал.

Кореец оказался не совсем корейцем. Нет, то, что один из его предков действительно происходил с полуострова Тёсон, было понятно. Но полностью поверить в то, что передо мной сейчас настоящий голубоглазый кореец, мне так и не удалось. Впрочем, может быть, я был и не прав. Ярко-красные волосы у парня были явно крашенные, так может он и в глаза себе линзы понавставлял. Каких только глупостей мое поколение не вытворяет - сам бы делал, если бы мог себе позволить.

Как мною и ожидалось, долгих прелюдий Ингон разыгрывать не пожелал. Двигаясь "танцующим" шагом, типичным для материковых бойцовских школ, парень радостно мне улыбался, демонстративно совершал лишние шаги-рывки по сторонам и всячески пытался показать, что просто полон сил и энергии. Однако после того противника, что достался корейцу в четвертьфинале, такое было сомнительно. Если на меня вышел чемпион прошлого года, то Ингону выпало сойтись с серебряным призером. Вообще, серьезная у нас группа получилась, если подумать.

В общем, Ли не мог не устать и не мог так быстро восстановиться. Но все же пытался мне это доказать своим позерством, и все потому, что, как говорил Харада-сенсей, кореец был спортсменом. Давить на психику оппонента, заставить его задуматься о "допустимых рисках", "запугать" бесперспективной схваткой. Такое могло подействовать на того, кто пришел на этот чемпионат за титулом, но не готов рисковать здоровьем и возможностью побороться за другие почетные звания. Но совершенно не проходило против таких как я или Кампаку Рюдзаки. Непонимание этого было ошибкой Ингона, а заодно и его сенсея, не ставшего или не сумевшего разъяснить ему это вовремя.

К хлесткому удару ногой, я был готов. Пытаться достать меня на дальней дистанции - номер заранее дохлый. Эх, Ли, неужели не можешь сам догадаться, глядя на меня, что при моем-то росте, я в жизни еще не сражался с кем-то, кто был бы меньше меня. И весь мой стиль, все, что я умею, завязано в первую очередь именно на встречу с длиннорукими и длинноногими оппонентами. Я дал корейцу провести еще пару пробных атак и ответил сам. Простенько и без замаха ударил левой навстречу очередной вражеской атаке, угодив основанием открытой ладони точно в пятку, покрытую темной задубевшей кожей. Вышло не совсем так, как хотелось, в лодыжку или центр стопы было бы лучше, но хватило и этого. Отскочив от меня, как ошпаренный, Ингон немного попрыгал на второй ноге, напрягая и расслабляя мышцы в пострадавшей конечности, чтобы прогнать пронзившую ее судорогу. Презрительно улыбнувшись, я опустил руки из стойки и сделал жест открыто означавший "давай, я подожду". На трибунах послышались смешки, а со стороны моих болельщиков-якудза так вообще раздалось глумливое улюлюканье. И такой переход Ли явно уже не понравился.

Работая ногами по "верхнему этажу", но и не забывая о подсечках и атаках руками, крашеный кореец закружился вокруг меня по татами, а я наоборот ушел в глухую оборону и даже почти не огрызался. До конца Ингон не выкладывался, и это позволяло не слишком сильно напрягаться и мне. И пусть сейчас шел полуфинал, но в одном я с противником был согласен - завтра мне мои силы пригодятся куда больше. Вот только вариант участия в схватке за третье место я, в отличие от того же Ли, не рассматривал принципиально.

После того, как мне удалось уловить на третьем обороте определенный ритм, в котором двигался соперник, и точно понять, что он не испытывает желания опробовать броски и захваты, оставалось положиться лишь на свои рефлексы и грубо ломануться вперед. Резко пригнувшись, я дождался, когда нога корейца в очередном ударе пройдет у меня над головой, и, "вынырнув" сбоку, вмазал ему по ребрам. Не давая отступающему сопернику увеличить дистанцию, при которой в обычной ситуации уже переходили к хватательно-швырятельному кансэцу, я продолжил самый активный натиск, орудуя исключительно короткими тычками, практически лишенными замаха. Пытаясь блокировать мои атаки и остановить меня подсекающими ударами по ногам, Ингон упустил тот момент, когда один из тычков превратился в увесистую подачу локтем снизу вверх. Снеся не подготовленный для такого блок, я зарядил корейцу по подбородку и провел против шокированного противника четкий боковой "хук" с левой. Ингон даже уклоняться в этот раз не начал, и мой удар просто сбил его с ног, развернув вокруг себя и швырнув лицом на татами. Судья вскинул веер, и я послушно ретировался назад, давая оппоненту время на то, чтобы прийти в себя.

Новый раунд начался как-то скомкано. Судя по растерянному мечущемуся взгляду Ли, он пытался просчитать, что можно противопоставить избранной мною тактике, и не находил ответа. Но с моей стороны его вновь ждала жестокая "подлянка". Вместо того чтобы снова сунуться в ближнюю зону, я начал с того, что сам зарядил корейцу ногой в живот. Скорость у меня была хорошая, едва ли уступавшая технике Ингона, а вот мощь самого удара заметно превосходила "хлестки" тхэкводиста. Он успел опустить локти, приняв атаку на почти правильный блок, но все же силы толчка было достаточно, чтобы Ли сделал пару шагов назад. Сделав вперед размашистый шаг левой ногой, и перенося на нее весь вес, я сделал вид, что собираюсь провести "длинное копье", которым вчера угостил Сакугаву. И к моей несказанной радости, оказалось, что Ингона тоже просветили насчет моих "фирменных" приемов, потому как кореец сразу же вскинул руки вверх, закрывая лицо. Прямой удар правой с разворотом всем телом, от которого в додзё Харады-сенсея без всякой Силы ломались доски и разлетались в крошево кирпичи, угодил противнику по диафрагме, чуть ниже солнечного сплетения. Издав гулкий булькающий звук, Ингон припал на колено и уперся руками в пол. Взмах веера, снова заставил меня отойти назад.

Поднимаясь с побледневшим лицом, и с болезненной гримасой касаясь места удара под черным традиционным тобоком, заменявшим парню привычное "спортивное" кимоно, Ли покосился на своего наставника и получил от того вопросительный взгляд, после чего отрицательно помотал головой. Неужели все?

Чуть позже этим же вечером я узнал, что рентген показал у моего оппонента трещину трех нижних ребер. Но в тот момент желание Ингона завершить поединок меня несколько удивило и, признаться, слегка раздосадовало. Он сам-то, понятное дело, чувствовал, что прилетело ему очень серьезно, а потому поступил так, как считал нужным. Понимание же того, что я вообще-то выиграл полуфинал, пришло ко мне лишь тогда, когда голос судьи огласил на весь зал:

- Ли Ингон, спортивная школа "Бо Сэн", префектура Малый Токио, отказался продолжать схватку. Победа в полуфинале за Шишигавара Моэ, спортивный клуб Мияшита!

Разгибаясь из поклона и поворачиваясь к своим, я не смог ничего поделать с глуповатой улыбкой, расползавшейся у меня по лицу. Но как мне было ее убрать, в тот момент, когда меня с головой накрыло невероятное ощущение от победной эйфории, к которому присовокупились счастливые лица Гендо и Харады-сенсея? Да и вся остальная арена приветствовала мой успех довольно-таки бурно. А довольное лицо девушки, чья правая рука покоилась сейчас на белой перевязи, и которая стояла в первом ряду обступившей площадку толпы, стало для меня последней каплей. В конце-то концов, да пошли уже к дьяволу все эти тупые сомнения! Мне же тринадцать лет и я вышел в финал чемпионата страны! Я хочу и буду этому радоваться, вместе с теми, кто тоже готов этому радоваться, и гори оно всё синим пламенем!

Мысль о том, что жизнь, наверное, все же и не такая уж сволочь, как я привык о ней думать, показалась мне слегка нереальной. Но в тот момент, мне не хотелось рассуждать слишком долго о чем-то подобном. И вероятно, очень зря не хотелось...

* * *

- Эй, мелкий, тебя что, стучать не учили, когда входишь в чужую комнату?

Девчонка лет тринадцати-четырнадцати с короткой стрижкой устроилась с ногами на не расстеленной кровати с "карманной" консолью в руках, и первой, причем весьма бурно, прореагировала на мое появление.

- Nok-nok, - хмыкнул я, покосившись на девушку, - Легче стало? И вообще, двери надо в помещение закрывать, раз хотите приватности, а не бросать нараспашку.

- Это откуда ж ты борзый такой? - цокнула языком моя собеседница.

- Из Мияшиты, откуда ж еще, - ответила, опередив меня, другая девушка, находившая в гостиничном номере. Отложив в сторону книжку, темноволосая шатенка спустила ноги с подоконника и с интересом принялась меня разглядывать. - Ты ведь тот парень, что вышел в финал, верно?

- А ведь точно, - озарилось узнаванием лицо второй. - Это ты уложил того здоровенного рюкюсца вчера! А сегодня выбил с чемпионата прошлогоднего победителя группы.

Подобное узнавание могло бы оказаться очень приятным и весьма польстить кому-то другому, но не в моем случае. И дело тут не в "черствости" эмоций, а в выработавшейся за годы привычке. Давно уже не было у меня такого случая, чтобы плетясь куда-то по своим делам по заполненным школьным коридорам, я не услышал где-нибудь сзади или со стороны приглушенную фразу типа:

- Глянь-ка - Угрюмый. Вчера, говорят, Кано с его шоблой отделал, двое только на занятия вышли, остальные в общаге отлеживаются, а старшой - в больничку загремел...

Или:

- Авара прошел, а Дон трепался, что его Якитака на поединок звал и обещал в землю по ноздри вогнать. Сбрехал, видать... Либо, трындец Якитаке...

А посему, ничего нового в этом для меня и не было. К тому же, особой восторженности или восхищения в голосе девушки, на что еще может клюнуть любой нормальный парень, тоже не наблюдалось. Констатация занятного факта - не более.

- Угадали, но...

- А Тацуки нет, - перебила меня шатенка, сверкнув глазами и хитро так улыбаясь. - Ты ведь к ней пришел, да?

О, у нас тут умные, хитрые и прозорливые, а меня, типа, раскусили. Какой кошмар...

- Ну, нет, так нет, - хмыкнул я, разворачиваясь обратно к дверям.

Похоже, такой реакции подруги Арисавы по команде не ожидали. Неужели надеялись на какое-то "смущение" в моем исполнении или что-то такое? Спасибо, но нет. Оставаться стоять столбом, что-то мямлить или, тем более, оправдываться, отрицая очевидное - это для кого-нибудь другого.

- И что? Даже не спросишь, где она? - донеслось мне уже в спину.

- Сам найду, - хмыкнул я в ответ.

На самом деле, вариантов, куда может пойти вечером накануне финала травмированная каратистка, существовало не так уж много. И проверить их для меня было гораздо проще, чем попытаться завязать галантный диалог с парой порядком заскучавших девчонок, явно вознамерившихся немного поязвить в мой адрес. Не люблю я этих ужимок, да и не умею вежливо общаться с людьми, если в их словах, хоть намеком, проскальзывает желание "поддеть" собеседника. Улица быстро приучает, что твоя репутация, в том числе в своих собственных глазах, звук отнюдь не пустой. И сопутствующие реакции на любые попытки поколебать ее нерушимость давно выработались у меня на уровне рефлексов.

Первая же попытка угадать, принесла мне полный джек-пот. С брюнеткой мы столкнулись в дверях медицинского комплекса, расположенного в правом крыле отеля. Здесь работали те же врачи, что и в спорткомплексе, занимаясь обслуживанием участников турнира.

- Привет.

- А ты что здесь делаешь?

- Тебя ищу.

- Правда?

К чему скрывать реальное положение дел или ссылаться на случайность? Тем более что мой ответ вызвал у Арисавы улыбку и выражение явного удовольствия на лице.

- Правда. Я ведь тебя так и не поздравил нормально с выходом в финал.

- Я тебя тоже, так что, мы квиты.

Вдвоем мы направились по коридору обратно в сторону центрального корпуса.

- Кстати, я слышала о твоем противнике...

- Не рассказывай, - перебил я Тацуки на полуслове.

- Почему? - искренне удивилась девушка.

- Мы так у себя в команде условились еще во время отборочных, что до самого начала боя они мне ничего о соперниках не рассказывают. Чтоб без всяких метаний лишних. Да и импровизировать у меня в случае чего выходит лучше, чем по запланированной схеме чего-то там отрабатывать.

- Понятно, - Арисава слегка усмехнулась. - Ну, ладно, как знаешь. Только потом, если что, не жалуйся и не плачься.

- Порыдать после жестокого поражения на дружеской груди? - мое заявление, сделанное вполне будничным тоном, заставило девушку вздрогнуть и слегка покраснеть. Но, что бы она ни хотела мне ответить на это, я продолжил свою мысль, успев вставить первым. - Ну, только если сама предложишь.

- Не дождешься, - немного угрожающе хмыкнула каратистка.

- Жаль. Значит, придется выигрывать, раз уж утешительных призов мне не полагается, - я покосился на перевязь. - Как рука?

- Лучше, чем могло бы быть, но хуже, чем хотелось, - скривила губы Тацуки. - Трещина.

- Хреново, - поскольку предплечье девушки все еще было затянуто лишь тугой повязкой-"фиксатором", я уточнил. - Гипс накладывать не будут?

- На мое усмотрение, - брюнетка стала немного мрачнее, чем раньше.

- С гипсом до боя не допустят, - догадка была несложной.

- Придется сниматься с боя, - подтвердила Тацуки. - Конечно, второе место уже и так мое, и сенсей говорит, что лучше не рисковать... Но последнее слово оставил за мной.

- А ты хочешь все же попробовать? - теперь уже и я нахмурился.

- Не знаю, Моэ-кун, не знаю...

Неожиданным для меня стало то, что еще задавая свой вопрос, я почувствовал, как меня буквально раздирают на части два противоречивых чувства. С одной стороны, поддержать выбор Тацуки в пользу финального поединка требовали все мои принципы и некоторое определенное уважение к девушке как к бойцу, появившееся после того, как я увидел ее в деле. С другой - мне очень не хотелось, чтобы это закончилось серьезным переломом или чем-то подобным, что может сделать Арисаву инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Она все-таки это не я со своей ненормальной живучестью, да и вообще, во мне, видимо, стали пробуждаться к жизни те древние инстинкты, что принципиально требуют сохранять от излишних опасностей тех представительниц противоположного пола, которые нам по каким-то причинам небезразличны.

- Знаешь, я вот что тебе скажу, - тот тон, которым это было сказано, заставил брюнетку заинтересованно покоситься в мою сторону. - Я с твоим сенсеем согласен - решать тебе. Однако есть одно "но". Если тебе нужны победа и титул - это одно. А если не хочешь просто спасовать перед жизненной трудностью, чтобы потом не клеймить себя позором за трусость - то совсем другое. И тут уж, ты действительно только сама должна решить, как далеко нужно зайти, чтобы получить удовлетворяющие тебя ответы.

- Занятно слышать такое от тринадцатилетнего паренька, - оборвав неожиданно повисшую паузу, сказала, наконец-таки, Арисава.

- Иногда, когда сенсей толкает мне очередную лекцию о силе духа, у меня получается не заснуть почти до самой середины, - я шутливо пожал плечами.

- Какой старательный ученик у твоего мастера, - протянула Тацуки, и, переглянувшись, мы рассмеялись одновременно.

Распрощались мы уже у лифтов, обменявшись номерами мобильников, и договорившись о завтрашней встрече после турнира. Все-таки, уезжать нам предстояло утром, а терять просто так целый свободный вечер, да еще находясь в Йокогаме - было самым настоящим преступлением против здравого смысла.

- Спасибо за твои слова, Моэ-кун, - бросила мне Арисава, уже войдя в кабину лифта. - Я над ними обязательно подумаю.

- Только не увлекайся, - ответил я, изобразив кривую ухмылку, - а то случайно можешь проспать начало соревнований. Бывали у меня прецеденты.

Поднявшись на свой этаж в самом прекрасном расположении духа, я направился в сторону нашего общего трехместного номера. Последний раз такое радужное чувство у меня реально было после того случая с приютским охранником, что шпынял малолеток, и которые при моем содействии сумели вдоволь на нем отыграться. Приятно все-таки чувствовать себя положительным персонажем своей собственной и, надеюсь, в будущем еще очень длинной биографии. Однако все эти мои "розовые сопли" смело, будто резким порывом колючего ледяного ветра, едва я оказался у двери. И причиной этому было знакомое, но на этот раз необычайно сильное чувство опасности, исходившее как раз с той стороны деревянной панели.

В номере слышалось несколько голосов, и, судя по их количеству, кроме Харады и Гендо там находилось еще не меньше двух человек. Что за внезапные гости в такое время? И от чего этот не отпускающий "сигнал тревоги", уже вбросивший в кровь изрядную порцию адреналина и заставивший подобраться все "рабочие" мышцы тела? Можно было уйти, но сенсей и семпай оставались внутри. Позвать на помощь охрану или кого-то еще? А вдруг окажется, что у меня просто нервы разыгрались? Хотя, последнее вряд ли. Чувствовать кровожадное намерение противника буквально затылком, я навострился в драках отменно. Но тут было что-то другое... Кто-то, кто был за этой дверью, был намного опаснее самого ополоумевшего берсерка. Это отдаленно напомнило мне встречу с черным чудищем в костяной маске. Не с тем ублюдком, который напал на Дзинту, а с тем, другим, что охотился в центре города. Злая сила и холодный разум, ей управляющей. Но насколько бы сильно мне не хотелось встречаться с носителем этих качеств, бросить наставника и Гендо было для меня неприемлемо, ни под каким рассудительно-логическим "соусом".

Сунув ключ-карту в щель на магнитном замке, я резко распахнул дверь и шагнул через порог, сразу уходя вправо и оценивая обстановку. Гостей было больше, чем хотелось бы. Два здоровенных плечистых амбала с лицами не обремененными даже зачатками среднего образования стояли почти у центра комнаты, которая от их присутствия казалась еще меньше, чем раньше. Субъект, заметно более низкий и поджарый, чем парочка верзил, но облаченный в такой же как и у этих двоих костюм черного цвета, судя по всему, весьма недешевый, стоял на той стороне "живой стены". Там же, почти у окна находились Гендо и Харада-сенсей, сидящий в кресле. Видимо, именно они втроем и вели ту самую беседу, которую я услышал. Но куда больше привлек мое внимание и заставил сосредоточить на себе внимание последний, четвертый, "гость".

Мужчина лет сорока в костюме, имевшем оттенок топленого молока, в черной шелковой щегольской сорочке и лакированных белых ботинках стоял в нескольких шагах от входа, с безучастным видом привалившись к закрытой двери в ванную комнату. Его слегка округлое лицо, ничем на первый взгляд не примечательное, запомнилось мне сразу, стоило только неизвестному покоситься в мою сторону. Есть такое понятие в японском фольклоре, "дурной глаз" называется. На словах так просто не описать, но если кто сталкивался, то поймет и без объяснений. Так вот, в сравнении с взглядом этого типа всякий "дурной глаз" показался бы безобидною шуткой. И мне были знакомы такие глаза, глаза убийцы, привыкшего совершать любые действия, если они быстрее помогут ему достичь поставленной цели, но знающего ту черту, которые не всегда можно переступать. И переступающего ее, когда такая возможность появится. Такие же точно глаза были у Шишигавара Дзюбея, моего, сожженного в золу и пепел, папаши...

- А! Моэ-кун, проходи-проходи, - обернулся и мгновенно сориентировался тощий тип. - Тебя только, знаешь, и ждем.

По лицам у Гендо и Харады при моем появлении пробежала схожая тень, нечто среднее между досадой и страхом "не за себя". Понять, о чем они одновременно подумали, было несложно, но что уже сделано, то было сделано.

Молчаливый тип с нехорошими глазами рассматривал меня не менее внимательно, чем я его. Да, сомнений не было, источник той самой странной опасности был сейчас передо мной. Плохо дело...

- Ты, Моэ-кун, не стесняйся и не бойся, проходи, - тощий, видимо, принял мою заминку за проявление нерешительности. - Потому как, есть у некоторых больших людей, которых мы представляем, разговор к тебе. И к твоему учителю.

Поняв, что мне уже удалось верно определить, кто здесь главный и представляет собой наибольшую опасность, тип в белом чуть мотнул подбородком, указывая в сторону окна. Чуть прищурив глаза и оставив дверь чуть-чуть приоткрытой, я неторопливо шагнул в проход, образованный фигурами амбалов, и спустя пару секунд уже стоял справа от кресла сенсея, с другой стороны был Гендо.

- Мы как раз подбирались к сути нашего предложения, когда ты появился, - продолжил "лить елей" тот из бандитов, что был назначен на роль "переговорщика". - Так что, думаю, тебе тоже будет его небезынтересно послушать.

После того, как я увидел "говоруна" вблизи, всякие сомнения в принадлежности гостей к "сословию" якудза отпали для меня окончательно. Тощий слишком сильно размахивал при разговоре руками, отчего время от времени "светил" фрагментом сложной яркой татуировки у себя на запястье. Не вижу точно, но что-то явно змеиное. Вряд ли полный рисунок изображает дракона или демона. Метки типа "наручей они" дают обычно только боевикам-исполнителям, вроде тех двух туш за спиной болтуна. А вот какой-нибудь "двухголовый аспид" или "изумрудная гадюка" там могут вполне оказаться. Это тату для всяких "секретарей" из разряда хисё, что в крупном клане ходят под рукой со-хомбутё, "начальника штаба", главы "бухгалтерии" и старшего "завхоза" в одном лице. Обычно таких и отряжают на разные встречи, где нужно вести переговоры. Вот только кто тогда этот урод у дальней стенки? На вакасю, которого приставили к двум мордоворотам, он не тянет по возрасту, "сержанты" все сплошь и всегда из таких же молодчиков, просто с чуть больше развитым мозгом или лидерскими качествами. Сятею с такой мелкой группой по статусу шляться не солидно, к тому же ни один даже самый башковитый "бригадир" не позволит кому-либо другому, ниже себя по "званию", вести беседу. Им надо зарабатывать всегда очки перед оябуном или вакагасира, смотря, кому они подчиняются напрямую. И выходит тогда, что либо я ошибся в своих рассуждениях, либо это кто-то из личных порученцев старших представителей Клана. А значит, наше дело не плохо. Оно в полной заднице! Потому как ради всякой мелкой фигни фуку и иже с ними просто так не гоняют.

- К тому же, твой наставник так и не дал мне никакого мало-мальски вразумительного ответа, и, быть может, это сделаешь ты сам?

- Ты сказал, что еще не дошел до сути предложения, - боднул я взглядом тощего, легко и непринужденно переходя к своей обычной манере поведение во время "пацанских тёрок". - Как он мог тебе что-то ответить тогда?

- Но я очень недвусмысленно намекнул на э...

- Короче, - мой рык, как ножом обрубивший очередную излишне речистую фразу хисё, немного сбил переговорщика с уже взятого им настроя.

Ублюдок в белом даже не шелохнулся, а вот громилы заметно поднапряглись. Видимо, до моего появление беседа шла совсем в другом ключе, и подобной борзости от мальчишки никто не ждал. Тем не менее, Харада-сенсей не спешил меня одернуть. Гендо, впрочем, тоже сохранял молчание.

- Любишь, чтобы все напрямик...

- Люблю, чтобы по делу, без лишних "ля-ля".

Тощий недовольно поморщился.

- Хорошо. Вот тебе по делу тогда, Моэ-кун. Завтра ты встретишься в финале с Рёманмару Дото, и очень многие большие, обеспеченные люди хотели бы, чтобы ты проиграл ему. Красиво, без лишней показухи, можно даже по самому минимум очков.

- И с чего бы мне это сделать, а не превратить этого вашего Рёманмару в отбивную? - я еще раз зыркнул на тощего исподлобья, но тот отнесся к этому уже спокойней, тем более, что был задан именно тот вопрос, которого он ждал.

- Знаешь, Моэ-кун, эта маленькая услуга может обернуться для тебя большим успехом и немалой выгодой. Ты ведь наверняка не откажешься от существенного увеличения своих... кхм, карманных денег. А, кроме того, людям, меня пославшим, известно о том, где и в каких условиях ты живешь. Что скажешь, например, о собственной квартире в центре Мияшиты, снятой и оплаченной до конца твоей учебы, и при этом предоставленной в твое полное распоряжение. Я уж не говорю о том, что твоя дальнейшая жизнь после школы может оказаться намного проще и удачнее, если ты поможешь нам завтра. Не будем кривить против истины, тебе отлично известно, какое жизненное поприще чаще всего выпадает воспитанникам приюта в Мияшита. И поверь со своими способностями и новыми связями ты сразу сможешь занять одну из значимых ступеней в солидной организации, а не пробираться наверх с самых низов как все остальные. А даже если это тебя не прельщает, мои наниматели без труда смогут устроить твое поступление практически в любое высшее учебное заведение Японии. Разве это все не заманчиво?

Да, это было заманчиво. Это было просто охренеть, как заманчиво. Вот прямо тут сразу лечь и сдохнуть от радости можно было бы. Деньги есть деньги, и лишними они точно не бывают. От квартиры бы я тоже не отказался, даже аренда жилплощади обходится в такие суммы, что средний японец их без пачки валидола в кармане выговаривать побоится. Недаром, самые крупные правительственные махинации всегда были связаны с землей и строительством. Как-никак, а главный наш, островной, невосполняемый ресурс - это все-таки территория. Некоторые семьи кредиты за дома и квартиры по нескольку поколений выплачивают, особенно те, кто их еще в семидесятых брали под бешеные проценты, но в те времена и это казалось благом не мерянным.

Что касается своего будущего, то тут тощий тоже все разложил по полочкам грамотно. По уму, лезть под крыло какого-нибудь Клана мне не хотелось. Я, может быть, и не слишком одарен в других областях, кроме мордобоя, но что-то лезть слишком глубоко в нынешнее сгнившее нутро "теневых дзайбацу" мне не очень хотелось. И тут вставал остро вопрос с обучением, который "благодарные дяди" тоже обещали решить. Система обучения у нас, вообще-то, в государстве занятная. Все так хитро устроено, чтобы не перенасытить страну излишними специалистами в любых отраслях. Тому, кто не входит в полсотни лучших выпускников и не сдал на "девяносто-сто" все полтора десятка тестов, которые проводят, начиная с первого года старшей школы - путь за университетским дипломом заказан. И идите вы, дорогие выпускники, на места, где такого образования не требуется. Кто-то ж должен и мусоровозы водить, и на заводах масло на конвейерных линиях менять, и в конторах бумажки перебирать. При этом далеко не каждого еще возьмут, если у него совсем показатели паршивые. Единственный реальный способ "кинуть систему" - это семейные предприятия. Но те, кто собирается продолжать труд отцов и дедов, обычно на учебу изначально не слишком-то и налегают. Правда, для таких как я, этот вариант по вполне понятным причинам не котируется. А в плане общего выпускного ценза, "крысы" из мияшитского приюта всегда в конце списков, даже с "сотнями" во всех графах. От того народ у нас и не заморачивается особо, да потихоньку разбегается к последнему году.

Предложение действительно было шикарным. Да, даже если будет выполнена хотя бы часть из него, это уже отлично. По-хорошему, стоило соглашаться, вот только... Я покосился на замершего сенсея, но тот не смотрел на меня и вообще не пытался подать какой-то знак. Харада просто глядел в пустоту перед собой, а думал, наверняка, о том же, о чем и я. Он понимал, что это предложение очень выгодно для меня. Но и то, чем ради этого придется пожертвовать, видел прекрасно. Мое будущее в обмен на его мечту.

Похоже, что как и наставник Тацуки, Харада решил отдать решение такого непростого и сугубо личного вопроса в руки мне самому. Гендо тоже притих и не лез, видя настрой сенсея. А я... я постепенно осознавал, что иногда на твоем пути появляются вещи, делать которых просто нельзя. И даже "ощущения грядущего" были здесь не причем. Скорее, мне оказалось достаточно того, как повел себя мастер. Не стал ничего говорить, ничего просить, на что-то указывать. Он повел себя так, как это должен был на его месте сделать любой учитель, кому небезразлична судьба своего ученика. Который готов обменять свое "хрупкое и нематериальное" на нечто чужое "нужное и прагматичное". Проклятье, если бы эти тупые уроды подошли бы ко мне один на один, и не устраивали бы спектакль из этой сделки... Хотя, кому я вру? Себе что ли? Нет, я просто бы представил именно такую ситуацию, спросил мысленно, как именно повел бы себя Харада, и, получив точно такой же ответ, что и сейчас, сказал бы и сделал бы то же самое...

Ладно! Поздняк метаться! Ответ мне ясен, и изменить его не получится. Чувствуя, как лицо каменеет, я снова безразлично посмотрел на тощего. Он и те двое, что трутся у него за спиной, конечно не дети, но у меня есть Сила, и немного "разгуляться" после двух дней ее умышленного сдерживания будет в самый раз! Серьезная проблема может образоваться только из-за того типа в белом костюме, что, не отводя от меня своего холодного взгляда, торчит в отдалении.

- А если я решу отказаться от этого заманчивого предложения? - мой голос прозвучал чуть более хрипло, чем раньше, но, похоже, никто не обратил на это внимания.

- Странно, ты вроде бы не дурак, Моэ-кун, чтобы сделать подобную глупость, - усмехаясь, развел руками тощий.

- И все же?

- Ну, - притворно задумался хисё. - Тогда нам придется прибегнуть к некоторым другим методам убеждения. И решить нашу задачу более простыми и механическими методами. А если не веришь, что такое возможно, то спроси хотя бы своего мастера, какую он в свое время сделал ошибку, и откуда взялась его хромота.

Откровение было несколько неожиданным, но я с легкостью проглотил его в тот момент. Все вопросы потом, попозже, когда будет удобнее говорить и думать об этом. А сейчас время слов и мыслей подходит к концу.

- Ты так уверен, что сумеете? - я сделал полшага вперед, поворачиваясь к тройке якудза в полкорпуса. - Силенок-то хватит?

- Моэ, не надо, - рука Харады попыталась удержать меня за локоть. - Ты должен принять их предложение. Так будет правильнее и выгоднее для всех. Ради глупой мальчишеской гордости не стоит гробить свое здоровье и будущее...

- Послушай учителя, пацан, - вклинился тощий. - Будь хорошим учеником.

Я на мгновение обернулся к мастера, чтобы увидеть его лицо.

- Спасибо, Харада-сенсей. Но уже поздно, я принял решение.

В обреченном взгляде наставника разом пронеслись удивление, отчаяние и грустная, но искренняя благодарность. А я уже снова смотрел на тощего якудзу.

- Ну, так что, губашлеп? Не заиграло еще очко с малолетним пацаном связываться?!

- Ты хоть понимаешь, с кем связываешься, недомерок? - прошипел хисё со смесью злобы и презрения. - Мы тебя...

- Я, дядя, пожарников не боюсь, так что слюной не брызгай, не погасну.[3]

От такого вздрогнули и нехорошо насупились даже верзилы в костюмах. Только главный продолжал следить за происходящим с безразличным спокойствием. Но нужного эффекта я все-таки от них добился. Если раньше бандиты, может быть, и собирались сыграть "по-умному", вежливо ретировавшись, чтобы разделаться со мной, в случае необходимости, тихо, аккуратно и без лишних свидетелей, отходив по-быстрому трубами в каком-нибудь закоулке спорткомплекса, то теперь я отрезал для них этот путь. Уйти после подобного оскорбления они уже не могли, равно, как и не попытаться со мной рассчитаться сразу на месте. Что тут скажешь, провоцировать на драку "толстолобиков" мне всегда удавалось отлично вне зависимости от их возраста.

- А вот за это, мразь, ты сейчас будешь в кровавых слезах и соплях на коленях просить прощения, - зашипел "трепач". - Переломайте этого мелкого говнюка!

Несмотря на небольшие размеры помещения, тощий очень ловко отступил назад, а два неандертальца, его подпиравшие, двинулись в этот момент вперед. Сразу чувствовалось, что данный маневр у этой конкретной группы якудза давно и качественно отработан. Ну, ладно! Погнали! Вот только один момент, ребята. Нет здесь судейского веера, чтобы меня останавливать. И правил здесь тоже нет!

Громилы сделали еще шаг. Тот, что был слева, оказался чуть впереди и сам обозначил себя как первую цель. Расположение в комнате мебели я запомнил уже давно, и тело рванулось в бой, не тратя времени понапрасну. Бросок влево, и лапища, протянувшаяся ко мне с явным намерением схватить, сжала лишь пустой воздух. Оттолкнувшись ногой от прикроватной тумбочки, я взмыл на метр вверх, и от души приложил верзилу по морде, успев поставить себе одну простую задачу "вмазать пожестче, но не убить". А то проблем потом уж точно не оберешься ни с полицией, ни с "братвой".

Якудза мотнуло в сторону, взгляд его стал каким-то осоловевшим, и туша начала своего заваливаться на напарника, перекрывая ему дорогу ко мне, чего собственно и требовалось добиться. Оказавшись уже вновь на полу, я без остановки метнулся к "подбитому", успев выскочить поперек дороги Гендо, тоже дернувшемуся было в атаку. Удар в живот, без всяких попыток сдержаться, выбил из легких громилы весь воздух. Он согнулся пополам и отлетел назад, окончательно сбивая с ног своего товарища, и тот, запнувшись о столик у стены, с треском и грохотом рухнул на хлипкую конструкцию из пластика и стекла, что послужила причиной его падения. А я опять со всей своей дурной силы приложил сложившегося здоровяка по морде лица, снеся себе разом уже поджившие костяшки. Боец криминальной структуры отлетел от меня и с гулким стуком впечатался в стену своей черепушкой. Все-таки пространства в номере было маловато для красивых разлетов и падений. Постояв немного, верзила начал медленно сползать на пол. При этом на толстом термокартоне, которым была обшита стена, осталась отчетливая изломанная вмятина и свежий след буро-красного оттенка. А хорошо материал влагу впитывает.

Один противник выбыл из боя, а другой еще только поднимался из груды обломков, и потому я, не задумываясь, обернулся к третьему. Судя по немало удивленному взгляду, зрелище произошедшего произвело на хисё должный эффект. Вот только перепугался он гораздо сильнее, чем я рассчитывал. Рука "болтуна" уже заканчивала вытаскивать из-под полы пиджака небольшой пистолет блестящий хромированной ствольной коробкой, на самом конце которой присутствовал короткий толстый "цилиндрик". Я никогда не видел прежде глушители такого типа, в кино они все обычно намного длиннее, но в этот момент ко мне как-то сразу пришло понимание, что это именно он. А еще я понял, что тупо не успеваю пройти разделявшие нас полтора метра, прежде чем эта гнида спустит курок. За спиной у меня послышался шорох от непонятного движение, что-то предостерегающее громко выкрикнул Гендо, смазанной тенью метнулся к подчиненному ублюдок в белом. Но прежде чем его рука успела опуститься на блестящий ствол пистолета, отведя его в пол, черный круглый провал успел один раз отчетливо фыркнуть.

Где-то секунду никто не понимал, что именно произошло, а потом повисла тишина, и пропало всякое живое движение. Говорливый стрелок и его начальник просто смотрели на меня, при этом глаза хисё все больше расширялись от ужаса. Здоровенный якудза, склонившийся над своим неудачливым напарником, забыл закрыть рот. Харада-сенсей, каким-то образом оказавшийся слева от меня, и Гендо, подскочивший с другой стороны, выглядели тоже порядком изумленными.

На ворсистый отельный ковер бесшумно упала рубиновая капля. За ней еще несколько. Я медленно, не торопясь, разжал левый кулак, который держал на уровне собственной шеи. Маленькое тельце девятимиллиметровой пули выпало вниз из моей окровавленной ладони. Свинцовая оболочка полностью сохранила свою прежнюю форму и совершенно не деформировалась.

- Де-рь-мо... - по складам и совершенно не верящим тоном выдохнул верзила-якудза.

Хисё странно дернулся, будто вот-вот, готов был свалиться с припадком. Разорванная кожа на внутренней стороне кисти жутко саднила, но потерпеть было можно. Не сводя взгляда с главаря бандитов, я снова демонстративно сжал пальцы на левой руке, сохраняя стойку. Этого, впрочем, уже оказалось достаточно.

- Уходим, - тип в белом произнес первое и последнее слово за эту встречу, и шагнул назад, буквально волоча за собой одеревеневшего "говоруна".

Верзила, находившийся в сознании, отреагировал на эту команду по-военному быстро и четко. Подхватив под руку зашевелившегося напарника, якудза исчез в дверном проеме следом за старшими. Глухо клацнул, защелкиваясь, магнитный замок.

- Тебя, меня и всю императорскую фамилию... - оборвал молчание Гендо, когда, кажется, прошло не меньше половины вечности. - Это нахрен чего сейчас такое было?!!

- Сам не знаю, - вырвалось у меня.

- Успокойся, Гендо, - посоветовал вдруг Харада-сенсей, выглядевший уже на удивление привычно и собранно. - Моэ поймал рукою пулю. Только и всего.

- Только и всего?! - дернулся клерк.

- Только и всего, - отчетливо понизил тон мастер. - Мне однажды уже случалось видеть подобное раньше. Это необычно и неожиданно, но ничего такого...

- Ничего такого... - шепотом буркнул Гендо. - Да, фигня просто какая-то...

- Давайте лучше подумаем, что делать дальше.

- Во-первых, звать "сине... полицейских, - вклинился я, окончательно отойдя от шока.

- И думаете, они возьмут и поверят нам, когда мы расскажем о том, что здесь случилось? - скептически хмыкнул семпай.

- Совсем во всё они, может, и не поверят, но Моэ-кун прав, - отрезал Харада. - На нас напали, кто-то, наверняка, слышал шум из нашего номера, и поэтому мы должны вызвать полицию, чтобы не было каких вопросов.

Но вопросы все-таки появились. У самих "синепузых", что допрашивали нас битый час и осматривали место драки. Не углубляясь в подробности, мы описали им гостей, смысл сделанного нам предложения и то, как мы чудом отбились от них после отказа. Про выстрел ни я, ни Гендо, ни Харада-сенсей, естественно, упоминать не стали. Сама пуля и гильза, оставшаяся от нее, были заранее спущены в унитаз, а моя ладонь тщательным образом продезинфицирована и забинтована. Инспектор, руководивший следствием, пообещал во всем разобраться, и даже оставил на ночь в гостинице двух дежурных, приглядывать за нами.

В том, что дело сдвинется с мертвой точки, я сомневался, и на это были довольно веские причины. Предъявить что-то тому же Рёманмару полиция не сможет, ведь надо еще очень постараться и доказать тот факт, что наши "гости" как-то связаны с этим парнем и его окружением, а не просто подручные устроителей подпольного тотализатора, решившие подстроить нужный исход финального боя. Что же касается самих якудза...

Пистолет и выстрел были случайностью, это было понятно по реакции на случившееся главаря-фуку. Черта была перейдена, и он, не раздумывая, отступил. Но до того момента, когда это случилось, все было в пределах "нормы", включая даже наше избиение в номере гостиницы. А значит, у этих гадов мощнейшие завязки в самом отеле (как иначе они могли со своими уголовными рожами шастать тут да еще с оружием?) и вообще в местных верхах. А раз мы не заявили о стрельбе и фактическом покушении на убийство, то якудза мобилизуют свою "прикрытие", как и планировалось бы в том случае, если бы мы просто накатали жалобу легавым после того, как нас отметелили.

Да и плевать мне на это с большой колокольни теперь. Трудностей сейчас и без этого хватает, достаточно того, что учитель и Гендо видели, как я спонтанно задействовал Силу, чтобы остановить смертельный выстрел. Но с другой стороны, завтра у меня финальный бой чемпионата. И, кажется, мне известно имя того, на ком я смогу прямо в процессе воплощения мечтаний Харады-сенсея отыграться по полной программе, выпустив разом весь накопившийся пар.

* * *

Финальные поединки чемпионата должны были начаться только в одиннадцать часов, но мы были в спортивном комплексе уже в восемь утра, встав еще двумя часами раньше. Охрана, которую приставили к нашей команде легавые, по-прежнему сопровождала нас повсеместно, но против такого положения вещей в нынешней ситуации даже я не был против. Тощий инспектор, которому не повезло получить наше дело, снова явился в отель еще до завтрака, задав нам пару бесполезных уточняющих вопросов, и пожалившись на свою печальную судьбу. Объективных причин выдвинуть хоть какие-то обвинения в адрес Рёманмару Дото и его команды у полиции не было совершенно. Хотя "нюхач" и заметил, что семейство Рёманмару давненько находится на примете у местных сил правопорядка.

Четверо разновозрастных братьев, носивших эту фамилию, уже второй год не давали бездельничать законникам Йокогамы, пользуясь при этом покровительством солидных шишек, причем как в чиновничьих кругах, так и среди криминальных сообществ. Их папаша до прошлых выборов был замминистра в том самом высоком ведомстве, что отвечает в нашей стране за такие лакомые бюджетные куски, как разметка сельхозугодий, социальное строительство и дорожные проекты. Теперь же он сменил свой роскошный казенный кабинет на еще более шикарные апартаменты в одном из небоскребов Йокогамы, став видным амакудари. Работал этот "консультант" сразу на несколько известнейших фирм и, как заметил инспектор, без участия Кланов дело здесь, конечно, не обходилось. Но опять же никаких прямых или даже косвенных улик у легавых и питбулей из "общественной безопасности" на руках попросту не было. А если бы они и были, то большие друзья Рёманмару сумели бы при желании вовремя надавить, где нужно, замять назревающий скандал и без труда засунуть под сукно любую критичную информацию. Разумеется, сам "виновник торжества" после этого либо стал бы им сильно обязан, либо простил какие-то долги, что они имели перед ним. Так уж по-скотски была устроена эта схема, согласно официальной позиции властей вообще несуществующая, старательно никем не афишируемая и тщательно скрываемая, особенно от всяких инородцев.

А пока их папочка ворочал миллиардами (и речь отнюдь не об иенах!), братья Рёманмару брали от жизни все, что могли им позволить семейные деньги, юность и наглость. Участие третьего по старшинству отпрыска бывшего замминистра в чемпионате страны поначалу не привлекло внимания со стороны законников. По словам того же "синепузого", обычно организаторы подобных турниров и общественных мероприятий уведомляли полицию и соответствующие службы заранее даже о самой возможности возникновения "трудных ситуаций". Однако нынешняя администрация турнира хранила молчание, даже после вчерашнего инцидента, слухи о котором уже расползлись по городу и в сетевых новостях. Реакция "костюмов" только лишний раз подтвердила мои опасения - якудза, явившиеся "просить" за моего противника в финале, были накрепко повязаны с организаторами. О возможном тотализаторе, который не могли не устроить Кланы вокруг такого события как целый чемпионат, инспектор упомянул уже вскользь, но намек был более чем понятен.

Тем не менее, моя ситуация на турнире была сейчас совсем не такой уж плачевной. Даже наоборот, скандал начинал набирать обороты, полиция открыто проводила официальное расследование, и по всему выходило, что тронуть нас сейчас никто не посмеет. После вечерних событий это было невыгодно ни якудза, ни команде Рёманмару, ни тем, кто стояли над ними всеми. Первые могли еще больше уронить свою репутацию в глазах коллег и обывателей, а они и без того ее порядком запачкали, когда сначала не смогли договориться со мной "по-хорошему", а затем с таким громким пшиком провалили еще и попытку силового давления. Для моего соперника бросать на себя откровенную тень тоже было бы редкой глупостью. Хозяевам тотализатора лишняя шумиха просто была ни к чему. А значит, все их люди, что вьются вокруг, будут с меня и с Харады-сенсея буквально каждую пылинку сдувать. Правда, только лишь до конца чемпионата...

Когда мы добрались до нового отдельного зала, который нам выделили для подготовки, я приступил к обычной разминке. Горячее желание, выйти на татами как можно быстрее и встретиться лицом к лицу с Дото, нарастало в моей груди с каждой секундой, с каждым новым прессом и отжиманием.

Воспоминания о том, что случилось вчера, по-прежнему не желали выходить у меня из головы. Но куда больше, чем злость на тех татуированных придурков или досада от того, что для разрешения ситуации пришлось задействовать Силу, меня терзало удивительно жгучее чувство. Прежде, нечто такое мне уже доводилось испытывать, когда я вытаскивал Дзинту из какой-нибудь очередной переделки, в которые рыжий умудрялся влипать с завидной регулярностью. Недавняя встреча с уродливым и очень голодным йокаем как раз входила в данный список, занимая почетное первое место. Я догадывался, как называется это чувство, и именно оно в свое время уже толкнуло меня на то, чтобы согласиться на участие в турнире. Тот факт, что пуля, выпущенная хисё, могла достаться не мне, а Гендо или Хараде, неприятно скребся у меня под черепом, заставляя отдаваться тренировке с все большим и большим упорством. Я сам спровоцировал якудза на драку, и я сам был виноват в том, что не смог просчитать вероятных последствий. Нет, о себе-то мне волноваться и вправду не стоило, я мог (и сумел) защититься. Но я забыл, что своими неосторожными действиями могу подставить других людей, которые не были для меня чужими. И таких "не чужих" людей в моей жизни было очень немного...

Сообщение от Тацуки, пришедшее на мой телефон, потертый и битый жизнью не хуже своего владельца, немного сбило тот внутренний накал страстей, что образовался у меня внутри из самобичевания и распалившейся жажды мести. Арисава интересовалась тем, как обстоят мои дела и правдивыми те слухи, о которых судачит вся гостиница и весь спорткомплекс, не говоря уже о всяких балаболах в сетевых "социальных сообществах". Кроме того, в конце послания, девушка написала, что приняла решение выйти на бой в финале и "будь что будет". Пропустив мимо ушей пару ядовитых подколок Гендо, я быстро набрал ответ, постаравшись ответить предельно честно, но при этом не давать Тацуки лишних поводом для расстройства или волнения. Все-таки ей ведь тоже предстоял серьезный поединок. Но ничего, она девчонка пробивная, а потому, не сомневаюсь, что нужные приоритеты расставить правильно сумеет.

Харада-сенсей, дождавшись, когда я разберусь со всеми своими личными делами, отобрал у меня мобильник, пообещав вернуть по окончании соревнований, после чего погнал спарринговаться с Гендо. За этим делом мы угробили еще полчаса, а затем наступило время для отдыха. Кроме комплекса обычных упражнений для расслабления мышц наставник велел мне в этот раз заняться еще и суставами, начиная от пальцев на руках и заканчивая спиной с поясницей. Отозвав в сторону Гендо и пошептавшись с ним, мастер вместе с семпаем покинул зал, велев мне продолжить "отдых".

Пройдясь по всей "программе" два раза, я успешно добился того, чтобы тело от пяток до бровей охватило легкое приятное чувство, которое проще всего было назвать "гудением". Кровь весело бежала по артериям и капиллярам, насыщая кислородом мышцы, сухожилия и связки стали мягкими и пластичными, а остальное тело полностью избавилось от всяких неприятных ощущений. Лишь немного саднила забинтованная ладонь, да пульсировало в том месте, где был позеленевший синяк, поставленный мне еще позавчера Соконом.

Времени до начала финала у меня было еще больше часа, а учитывая, когда подойдет очередь моей подгруппы, то и целых два. Харада-сенсей пока не вернулся, но я видел, что с ним ушел один из "синепузых" и охранник спорткомплекса, дежуривший у двери, а потому не волновался слишком уж сильно. Можно было еще отработать ката или заняться растяжкой, но слишком уж не хотелось терять все те приятные ощущения, что дарило мне полностью "раскрытое" тело. Прикинув возможные варианты своих действий еще раз, мне удалось отыскать приемлемый выход, подходящий под определение компромисса.

Усевшись на ребристые маты, я скрестил ноги, закрыл глаза и сложил руки перед грудью, переплетя между собой все пальцы. Медитация никогда особенно сильно мне не давалась, но зато прекрасно помогала нащупать ниточки к управлению Силой. Однако сейчас я во второй или, может быть, в третий раз за все время с начала тренировок в додзё Харады-сенсея собирался воспользоваться этим методом по прямому его назначению. Перед таким делом, как финал юношеского чемпионата страны, никакая дополнительная "поддержка" лишней точно не будет. Пускай в возможности этих медитативных трансов я до конца так и не верю. Крамольная мысль о том, что после всего случившегося вчера воспользоваться моим даром будет не слишком-то "не по правилам", появилась на задворках моего сознании и угасла, так и не успев принять окончательной формы.

* * *

- Примерно об этом и пытался предупредить меня Отоёси-сан, - заключил Харада. - Вчера на обсуждение не было времени, но сегодня это может оказаться последний шанс.

Попросив свое сопровождение отдалиться, чтобы не мешать личному разговору, старый мастер и Гендо встали у широкого окна, выходившего на заполненную народом площадь. Стоя друг к другу в профиль, и разглядывая это многоцветное море из людских фигур, столпившихся внизу, учитель и ученик вполголоса вели свой разговор, изредка бросая взгляды по сторонам и замолкая, когда мимо проходил кто-то еще.

- Он не отступится, мастер, - печальная улыбка "белого воротничка" и человека, так и не сумевшего стать для Харады тем самым "первым и лучшим", прекрасно отражала сейчас те мысли, что посетили клерка. - Он слишком упертый и пылкий.

- Ты прав, он слишком сильно похож меня в те годы, когда мне еще не нужно было вот это, - Харада взвесил на ладони рукоять своей трости. - Я не желаю ему подобной судьбы, как бы при этом мне не хотелось видеть бойца из Мияшиты на самой верхней ступени призового пьедестала.

- Значит то, о чем говорил этот бандит, - Гендо покосился на мастера, замечая, что лицо сенсея выглядит необычайно сурово даже по его собственным меркам, - было правдой?

- Да, - вздохнул Харада. - Жизнь - это сплошной путь к познанию себя и мира, но порой его отдельные уроки бывают очень жесткими и суровыми. И просто усвоить те знания, что они откроют тебе, продолжив свой путь без последствий, получается не всегда.

- Вы никогда не говорили нам об этом...

- Это не тот рассказ, что ученики захотят услышать от своего наставника... Я был молод, горяч и уперт ничуть не меньше, чем Моэ-кун. В какой-то момент на моем пути встал выбор, и я сделал то, что считал верным. Я выиграл схватку и доказал себе свою правоту, я не изменил своим принципам и не нарушил правил, самим собой установленных. Но те, кто затаил злобу за мой поступок, не забыли о своем желании свести счеты со слишком дерзким бойцом лучшей токийской школы...

Голос Харады чуть дрогнул, и Гендо понял, что, несмотря на годы, события тех дней все еще свежи в памяти сенсея и, по-прежнему, наносят ему душевную боль.

- Они нашли человека, и он был не просто хорошим мастером. Ни до, ни после я никогда не встречал таких, как тот боец. Едва вступив с ним в схватку, я вновь ощутил себя неопытным юнцом, не освоившим даже первого ката. Все мои победы, титулы и успехи, все они оказались растоптаны, сметены и развеяны по ветру за какие-то мгновения. Но я не мог сдаться, я поднимался вновь и вновь, даже когда он попросил меня не делать этого. Когда же ему стало ясно, что слова бесполезны, он сделал так, чтобы я больше не встал, - Харада демонстративно постучал своей палкой по искалеченной ноге.

- После этого вы больше не смогли сражаться?

- Сражаться - мог, но выступать - нет, - сенсей глубоко вздохнул и прикрыл глаза. - Он ударил там, где я не ожидал, сломав не просто мое тело, а всю мою жизнь и судьбу. Когда я понял это, то возжелал лишь смерти, но он отказался дать мне ее. Правда, там были те, кто привел этого человека, и те, кто желали увидеть мое унижение, - Харада приглушенно хмыкнул. - Они исполнить мою просьбу были не против. Но он не дал им этого сделать ... Он убил их, оставил меня и ушел, не сказав ни слова.

- Вы так и не узнали, кем он был?

- Узнал. Следующие пять лет моей жизни были посвящены лишь тому, чтобы найти этого человека и задать простой вопрос. "Почему?", - казалось, мир вокруг седого мастера додзё замер, боясь пошелохнуться и разрушить иллюзию воспоминаний, что разворачивалась перед его невидящим взором, и Гендо вдруг осознал, что и сам затаил дыхание. - Я нашел его, когда уже почти отчаялся. Нашел там, где меньше всего рассчитывал. Он ждал меня на пороге моего родного и давно покинутого дома... Я так и не задал ему тот вопрос.

- После всех тех событий вы и стали тренировать учеников, открыв свой собственный зал?

- Да, учить и наставлять других оказалось для меня гораздо сложнее и интереснее, чем продолжать совершенствоваться самому. Но я никогда не встал бы на этот путь, если бы мой прошлый выбор не был бы так грубо сломан, в прямом и в переносном смысле.

- Вы говорите о том человеке очень уважительно, даже, несмотря на то, что он с вами сделал, - заметил Гендо.

- Он сделал меня тем, кто я есть, здесь и сейчас, - пожал плечами Харада. - К тому же, он был действительно великим мастером. Помнишь, я сказал, что уже видел однажды, как человек ловит пулю голой рукой? - сенсей насмешливо дернул уголком губ. - Та пуля едва не пробила лоб одного очень дерзкого упрямца...

- Кстати об этом, - после паузы, ушедшей на то, чтобы осознать все услышанное, Гендо снова вернулся к главной теме беседы. - Скажу еще раз откровенно. Моэ-кун ни за что не отступится, что бы вы ему теперь ни сказали. К тому же, может быть, он...

- Будет следующим великим мастером, изменившим мою жизнь? - грустно улыбнулся Харада, закончив мысль своего ученика, так и не прозвучавшую вслух.

- Ну, он же... смог.

- Если бы не это, мы бы еще этим утром вернулись домой в Мияшиту.

- Если бы не это, то Моэ-кун не дожил бы до этого утра, - в оценке недавних событий Гендо был более реалистичен, нежели мастер. - Мы ведь все равно вряд ли смогли бы предотвратить его стычку с теми бандитами.

- Верно. Но, тем не менее, это лишь еще один повод для меня, чтобы не желать для Моэ такой искалеченной судьбы, что выпала мне, - снова с печалью в голосе ответил Харада. - И очень рассчитываю на твою помощь в этом деле, Гендо-кун.

- Если таково ваше решение, сенсей, то я буду ему повиноваться, - с той же тихой грустью отозвался собеседник.

- Что ж, значит, пора нам сказать об этом ему самому.

Войдя обратно в зал, сенсей и Гендо замерли почти у порога, с некоторым удивлением воззрившись на открывшуюся им картину. Шишигавара, которого они ожидали застать за очередным комплексом упражнений, исполняемых в обход указания "отдыхать", сидел на татами в "позе лотоса" и... медитировал.

Это зрелище настолько поразило Хараду и Гендо, что они невольно переглянулись. О том, что Моэ довольно предвзято относится к этой части учебной программы, а говоря по-простому, считает ее полной чушью, мастеру и его старшему ученику было прекрасно известно. Тем неожиданней было для них видеть за подобным занятием этого всегда порывистого и прямолинейного парня. Свет из высокого окна под потолком, падавший на замершую фигуру Моэ желтыми косыми лучами, еще больше придавал происходящему какой-то элемент нереальности.

- Надо же, - вырвалось у Гендо.

- Поразительно, - не смог не согласиться сенсей.

При этом Харада отчетливо вспомнил, что до того случая, который переменил его жизнь, и о котором он недавно рассказывал Гендо, он сам тоже никогда всерьез не придавал значения таким вещам как медитации и прочие сложные техники, позволявшие работать с "внутренними энергиями" тела. Свою ошибку он осознал слишком поздно. И этого старый учитель тоже боялся, сравнивая Моэ с собой. Но неужели, парень сумел сам во всем разобраться? А ведь как долго и, главное, безрезультатно пытался достучаться до него Харада...

- Тот самый второй, ты сказал...

- Это вы сказали, сенсей.

Едва они снова стронулись с места и подошли к медитирующему Шишигаваре, как Моэ открыл глаза. Но не потому, что услышал шаги, а потому, что почувствовал рядом появление знакомых людей. Внимательно изучив сначала хитрую улыбку Гендо, а затем, переведя взгляд на Хараду, парень подозрительно прищурился.

- Харада-сенсей, я надеюсь, вы пришли не за тем, чтобы пытаться отговорить меня от участия в финале? А то, если вы тут решили попробовать мне помешать в этом деле, то готовьтесь быть посланным далеко и надолго! - без тени улыбки заявил Моэ с заметной ноткой вызова в голосе, продолжая буравить наставника тяжелым угрюмым взглядом.

- Никакой почтительности к старшим, - закашлялся Гендо, с трудом сдерживая смех.

- Ты, по-прежнему, становишься очень дерзким, Моэ, когда чувствуешь преграду на пути у своих желаний, - покачал головой сенсей. - Такая наглость когда-нибудь обязательно обернется против тебя.

- К этому я готов, Харада-сенсей. Моя короткая, но богатая на события жизнь, приучила меня нести ответственность за проявления своей наглости без отговорок. Равно как и за данное мною слово, вроде того, что вы получили от меня недавно, - Моэ потянулся, делая вдох, и вскочил на ноги одним рывком из сидячего положения. - А, кроме того, я привык заставлять других нести такую же полную ответственность за их действия. Причем вне зависимости от того, желают они этого или нет.

- И сейчас у нас речь идет о конкретном человеке, - протянул Гендо, уловив явный намек в словах Шишигавары.

- Да, - кивнул Моэ. - И поэтому я очень надеюсь сейчас на то, что он не пожелает сбежать, просто снявшись с участия перед самым финалом.

- Вижу, у тебя прекрасный настрой, - вздохнул в ответ на это Харада, и Гендо заметил, как губы учителя изогнулись в улыбке, сочетавшей в себе в равной мере довольство, гордость и благодарность. - И ты действительно по-настоящему готов, Моэ-кун. И, наверное, мне на старости лет будет простительно еще раз попытаться поверить в чудо...

- Спасибо, сенсей. А то не хотелось грубить вам в такой важный день.

- Чую, будет в этом финале занятное зрелище, - Гендо подвел итог так и несостоявшейся на словах, но все-таки случившейся здесь беседы между мастером и человеком, ставшим для последнего чем-то большим, чем "первый и лучший".

* * *

В плотном окружении из охранников и "синепузых" наша троица с немалым трудом протолкалась сквозь солидную толпу журналистов, покарауливших нас у самых дверей на главную арену. Прежде мне еще никогда не приходилось сталкиваться с настолько назойливым вниманием к своей персоне, и не скажу, чтобы в этом было хоть что-то приятное. Слепящие вспышки множества фотокамер и бессмысленный гвалт из вопросов, ни один из которых невозможно разобрать при всем желании, определенно были не тем, чего мне хотелось бы в такой момент. К счастью, поблизости был Гендо-семпай, который сразу заметил мою мрачную физию и, наклонившись к моему плечу, быстро шепнул:

- Она взяла победу на второй минуте, семнадцать-два по очкам.

Несмотря на то, что этот поступок нарушил нашу с Гендо договоренность, ничего не сообщать мне о результатах финального матча Тацуки, пока я сам не завершу последний поединок на этом чемпионате, удержаться от невольной улыбки у меня не получилось. Да и настроение, действительно, как-то заметно улучшилось.

- Спасибо, семпай. Но потом я с вами поквитаюсь...

- Само собой, Моэ-кун, само собой.

Зрительские трибуны встретили нас ревом и громом оваций. В отличие от предыдущих дней в зале не было сторонних участников, и единственное подготовленное татами в самом центре огромной площадки выглядело как-то немного сиротливо. Но зато вся остальная обстановка и общая атмосфера соответствовали важности мероприятия на все сто процентов, включая пьедестал, убранный пока в угол арены. Церемония награждения участников должна была состояться лишь после того как завершаться финальные схватки во всех возрастных группах и боевых категориях.

Болельщики громко кричали и размахивали самодельными плакатами, на некоторых из которых, я к своему удивлению обнаружил собственное имя. Впрочем, длинных растяжек и полотнищ, где значилось имя "Рёманмару Дото" приправленное каким-нибудь лозунгом или эпитетом, было куда как больше. Впрочем, на общем фоне трибун всяких других баннеров, многие из которых наверняка были вообще еще не развернуты, было гораздо больше. Все-таки люди чаще всего пришли сюда посмотреть не только один наш бой. Но из любого правила обязательно бывает свое исключение. Было оно и здесь.

Вчерашняя компания так и несостоявшихся выпускников мияшитской школы, кажется, увеличилась раза в два и отличилась на этот раз еще даже больше, чем в прошлый. И хотя представители молодой поросли клана Коба и накинули, все как один, на плечи свои цветастые гавайские рубашки, это ничуть не мешало им щеголять обнаженными торсами. При этом на животе и груди у каждого якудза красовалось по латинской букве, которые все вместе складывались в мое имя на ромадзи. Впрочем, как и следовало ожидать от подобных фанатов, "надпись" была сделана с ошибкой. Вместо "W" на теле девятого здоровяка в верхнем ряду была начертана размашистая черная "V".

Шум в зале стал потихоньку стихать лишь, когда я и мои сопровождающие оказались у края площадки. Охрана и легавые остались у дверей, так что кроме судьи и четырех его помощников по углам, а также полудюжины "костюмов" за столом в отдалении, в центре зала никого не было. А затем трибуны взорвались повторно, а я невольно покосился в сторону боковых дверей, откуда появился мой противник.

Рёманмару Дото, шагавший в центре своей немалой свиты, произвел на меня странное впечатление. С одной стороны, я уже примерно представлял себе, какого рода будет сей фрукт, но с другой детали реальности оказались гораздо занимательнее моей фантазии. Дото оказался чуть выше меня ростом, и внешне выглядевшим покрепче, чем я или даже Рюдзаки. Широко разведенные плечи, небрежность в походке и безупречная осанка легко выдавали человека, привыкшего держать себя на публике. Холеное лицо, ухоженная кожа, длинные темные волосы, сейчас собранные назад за счет головной повязки с иероглифом "сокрушение", и, надо полагать, безупречная улыбка, наверняка, делали этого парня просто безмерно популярным среди ровесниц. Может быть, Дото и не родился красавцем, но на то, чтобы он им стал, ушло явно немало денег и времени. В скупых движениях парня прослеживалось что-то с намеком на аристократизм, а миндалевидные глаза были все время слегка прищурены, взирая на мир с эдаким пренебрежением.

Странно, но раньше, повстречай я такого субъекта, то избавиться от желания подпортить этот утонченный облик хотя бы в малом, мне было бы очень сложно. Что поделать, хоть мы и находились с Рёманмару, по сути, на одной половине "социального" поля в том, что касается способов существования и, так сказать, происхождения, но были при этом на совершенно разных полюсах данной теневой стороны. А классовую ненависть в ее самом чистом и незамутненном виде пока еще никто не отменял. Многие считают, что такое чувство рождается от зависти к кому-то более успешному или активному, но... В моем случае эта неприязнь относилась далеко не к каждому, кто был просто богаче, а только к вполне определенным категориям людей из этого класса.

И хотя многие могут назвать этот вопрос риторическим, он все равно остается важен и интересен. В чем успешность детей богатых родителей? Только в том, что они росли в лучших условиях и теоретически могут получить более качественное образование, стартовые возможности и общее развитие? Да, это есть. Но многие ли из них понимают это и пользуются именно в таком ключе, чтобы стать столь же успешными и выдающимися, как их матери и отцы? Или же большинство из них просто считают такую жизнь само собой разумеющейся и начинают воображать, будто имеют какие-то особые права и привилегии? Вот то-то и оно.

В старые века военная аристократия Японии, как и любой "служилый круг" в других странах, по крайней мере, отрабатывала (или как минимум пыталась это делать) свои особые права на войне, проливая собственные пот и кровь. Конечно, всегда были те, кто этого не делал, но формально числился в данных сословиях. И их поведение, на мой взгляд, было тем же самым, что ужимки всяких отпрысков богатых и властных родителей. Человек должен делать себя сам, и плевать на его происхождение. Честь предков, о которой любит поболтать в нашей стране каждый второй, и даже кровь, что течет в твоих жилах, не дает никому никакого права смотреть свысока на других. Напротив, эти вещи - твоя кабала и тягло, твоя ответственность, и ты обязан не уронить, не замарать их своими поступками. Но понимает это далеко не каждый, и даже не один из тысячи. Будучи лишенным в жизни такой вещи, как "изначальный родительский вклад", я пришел к таким выводам исключительно на собственном опыте и тех знаниях, что получал сугубо практическим путем. И пока ничто и никто не смогло поколебать мою точку зрения на этот счет.

Тем забавнее был тот факт, что Рёманмару Дото уже не вызывал у меня раздражения или чего-то еще связанное с этой областью рассуждений. Видимо, человек, который тебе уже изначально максимально ненавистен, причем, совсем по иной причине, не может вызвать еще больше внутренней злости. Но не стоит забывать и о самоконтроле. А потому, я так и не позволил появиться на своем лице хищной улыбке или каким-либо другим признаков радостного предвкушения. Не знаю, сказали тебе, приятель, о том, кто я и что могу, или же нет, но ты решил выйти на этот бой, и получишь не только свою личную виру, но и за всех тех, до кого я никак не смогу дотянуться...

Среди, не менее чем трех десятков людей, сопровождавших Дото, на фоне общей массы безликих помощников и прочей "обслуги" особенно сильно выделялись четверо. И если с невысоким жилистым стариком-сенсеем, обладателем роскошных седых усов, все было понятно сразу, то троица, державшаяся прямо за спиной у финалиста, могла бы вызвать у неподготовленного человека целый ряд занятных вопросов. К счастью, или нет, но я уже попал в число тех, кому не требовалось гадать, кого именно он сейчас видел перед собой. Братья Рёманмару не обманули своим внешним видом моих предварительных ожиданий.

Старший из сыновей "козырного" семейства, похоже, уже довольно давненько разменял третий десяток и вообще отличался на фоне младших братишек. Рослый, кряжистый, с мощной квадратной челюстью, украшенной аккуратной "капитанской" бородой, Рёма-старший на голову превосходил всех остальных в группе сопровождения, а в плечах не уступил бы даже могучему верзиле Сокону. Дорогой черный костюм, наверняка, какая-нибудь дико понтовая итальянская марка, прекрасно скрывал довольно внушительную мускулатуру здоровяка. Но мой наметанный глаз, привыкший сходу оценивать чужую физическую форму, сразу зацепился за ряд мелких деталей, вроде чересчур "раздутых" рукавов пиджака в районе предплечий. Глаза и почти треть лица старшего из братьев были скрыты за зеркальными стеклами квадратных солнцезащитных очков, которые он не потрудился снять даже в помещении.

Двое других кровных родственников Дото походили на него внешне куда более. Такие же сухопарые подтянутые фигуры, треугольные лица с заостренными подбородками, темные глаза миндалевидной формы. Тому, что, видимо, был вторым по старшинству, визуально было лет восемнадцать. Самый младший мог бы сойти за ровесника Дото, не знай я точно, что они не близнецы. Дорогие наряды, один в один, как и у Рёмы-старшего, смотрелись на братьях невероятно уместно и даже несколько угрожающе. Совсем, как черное кимоно самого Дото, украшенное спереди двумя драконами, вышитыми красной и золотой нитью. Уже оказавшись рядом с татами, мой противник повернулся к трибунам, приветствуя их театральным, но при этом довольно естественным жестом, а я смог убедиться, что на спине его косодэ тоже имеется искусно вышитый рисунок в том же пафосном стиле. Куда там грубым самодельным иероглифам, сделанным рукой Харады-сенсея, что красовались на моем облачении.

Обернувшись на какое-то мгновение к Гендо и своему седому наставнику, уже начавшему отбивать концом своей тростью по полу нервную дробь, я хмуро улыбнулся и кивнул сенсею, стараясь, чтобы мой жест выглядел как можно более успокоительным. Над ареной раздался негромкий перезвон, толпа болельщиков сразу же смолкла, а судья взмахнул своим веером, призывая участников финала занять своим места на разметке. Выйдя на рубеж и исполнив два формальных поклона, я исподлобья взглянул на Дото, и не увидел в его лице и глазах ничего, кроме лишь надменно пренебрежения и полной уверенности в собственной победе. Что ж, надеюсь, у тебя и вправду есть основания так думать, парень... Потому, что я не хочу, чтобы наш бой закончился слишком быстро!

Судейский веер взметнулся вверх и только начал еще опускаться, когда Дото метнулся ко мне размытой тенью, за неразличимое мгновение переходя из совершенно расслабленной позы в состояние полной боевой готовности. Вот только он не один был такой сегодня на этой площадке. И первая серия ударов Дото, должная, судя по всему ошеломить, смять и опрокинуть противника, бессильно разбилась о мои жесткие блоки.

Связка для попеременной работы руками "три-два", удар правой ногой в живот, сразу переходящий в разворот и обратную подачу все той же правой пяткой в голову, еще шаг вперед и атака левым коленом в корпус, захлестывающая подсечка и "двойка" в лицо. Это была длинная и хорошо отработанная серия, но состояла она исключительно из самых банальных простейших приемов. Планомерно отбрасывая кулаки и стопы Дото, а иногда и просто уворачиваясь от атак, я сделал четыре шага назад, позволяя выложиться ему до конца. На самом деле, мне лишь хотелось увидеть его силу и скорость, а также уровень "технического" исполнения, которым владел мой соперник. И этой серии было более чем достаточно. В своем стремительном натиске Дото, пожалуй, почти равнялся с Кампаку Рюдзаки, в вопросах слаженной отработки ударов поспорил бы с корейцем Ингоном, а вот мощь его атак и отточенность рефлексов оставляли желать лучшего. Нет, без сомнений и недомолвок, Рёманмару Дото входил в пятерку сильнейших бойцов, которых я встретил на этом турнире, того же Таро, что достался мне в первом бою, он размазал бы по татами тончайшим слоем. Однако не этот человек должен был быть одним из тех, кто получил право сражаться за чемпионский титул! И поэтому, простите меня, сенсей, я посвящу эту схватку не только вам, но и таким парням, как Кампаку Рюдзаки, Яра Сокон и Ли Ингон. Ведь будет жутко несправедливо, если первым на этом чемпионате станет тот, кто едва ли дотягивал до их уровня. И без разницы, каким стилем они владели, были ли настоящими бойцами или профессиональными спортсменами, чистокровными жителями островов или чужаками из соседних земель. В данном случае, это уже не имело никакого решительного значения. По крайней мере, для меня!

Несмотря на то, что его атаки не возымели ни малейшего эффекта и не принесли Дото ни единого очка, Рёманмару замешкался лишь на пару мгновений и снова ринулся в бой. Но в этот раз я тоже не стал отступать, метнувшись ему навстречу. Качнувшись вправо и вниз, мне удалось уйти от кулака противника, лишь обдавшего холодным воздухом мою скулу и висок, и нанести из этого положения точный хлесткий удар в открывшуюся подмышку Дото. Очков такая атака мне не приносила, но эффект имела самый серьезный. Рёманмару зашипел сквозь зубы и поспешно отскочил от меня с перекошенным лицом, разрывая дистанцию. После секундного раздумья он зеркально сменил свою стойку, выводя на "главную позицию" свою левую. Ударный стиль, которым владел Рёманмару, позволял довольно легко и активно использовать обе верхние конечности, и теоретически для боя они должны были быть развиты одинаково хорошо. Но если человек по жизни не владеет обеими руками равнозначно эффективно, что бывает где-то в одном случае из десятка тысяч, то он всегда больше склонен развивать свою "основную" руку. Для боевых искусств это тоже не исключение. Впрочем, было похоже на то, что Дото, как и многие другие, был свято уверен в том, что это не его случай, и дзюдзюцу, которому он обучился, позволило сгладить подобную разницу между руками. Ну, что ж, пусть скажет потом за это "спасибо" своему тренеру, что внушил ему это опасное заблуждение.

Первая же попытка Рёманмару продолжить атакующую серию и первый удар левой, как я и надеялся, полностью разрушило все иллюзии моего соперника. Моя рука приняла атаку на скользящий блок, раскрывшаяся кисть скользнула вниз, захватывая запястье Дото и, стиснув его стальными клещами пальцев, вывернула резко вверх. Будь это правая рука, и Рёма-третий успел бы выдернуть свою конечность из захвата, но это была не она. Удар ногой под колено я сбил встречным ударом стопой и, доворачивая корпус, продолжил тянуть противника вперед и вниз, совершенно не давая ему шанса дотянуться до меня ослабленной правой. К тому же, классическая реакция на кистевой захват - косой удар ногой в корпус, которую предпринял Дото, сразу привела к тому, что он на время оказался лишь одной ногой на полу. Моя собственная нога, та самая, которой я проделал свой блок-удар, в отличие от ноги соперника не стала возвращаться обратно, а, напротив, на полмгновения зависла на месте. Молниеносное движение одним лишь коленом, и в открывшееся солнечное сплетение Рёманмару прилетела вроде бы не очень несильная, но жутко неприятная подача верхней стороной стопы. И ее, в сочетании с неустойчивым положением Дото и его вывернутой вниз левой рукой, которую мои пальцы в этот момент уже отпустили, оказалось вполне достаточно, чтобы опрокинуть парня на спину.

Зрительские трибуны дружно выдохнули, команда соперника взорвалась криками, а я сделал два плавных шага назад, так и не став обозначать добивающий. Весь эпизод занял не более трех секунд, но ситуацию на площадке он переменил кардинально. Я, как и прежде, даже не помышлял о том, чтобы тянуться к Силе, но моя природная скорость и ловкость, как показала практика, превосходила навыки Дото с большим избытком. Вот только мой оппонент, в отличие от меня, с первого раз это не понял.

Вскочив поспешно на ноги, коснувшись рукой грудины и слегка поморщившись, Рёма-третий смерил меня злобным взглядом и снова сменил стойку, возвращаясь к своему изначальному варианту. Угадать, что именно он попытается сделать в этом случае, было несложно. Оставив рукам только защитную роль, Дото попытался провести против меня "чистую" серию одними ногами.

Подобные атаки, как правило, всегда менее точны, но зато более "тяжеловесны", чем при работе только одними руками или при комбинациях. Вот только пытаться использовать их, не обладая преимуществом или хотя бы равенством в скорости, станет лишь тот, кто просто не сумел придумать ничего умнее.

Я отбросил в сторону первый "пинок" в живот, врезал Дото жестким локтевым блоком по голени левой ноги и, читая его движение на два хода вперед, поднырнул под новый замах, избегая увесистой плюхи в лицо. Вытянутая нога Рёманмару оказалась у меня над плечом, а сам снова оказался лишь на одной точке опоры, причем порядком "пошаливавшей" после моей последней блокировки. Получилась в итоге идеальная иллюстрация, причем либо к пособию по каратэ в том, что касается проведения ногой удара "маваши", либо к учебнику по дзюдзюцу, раздел "Ваш противник сделал за вас почти всю работу". Поворот корпусом и перекрестный шаг, моя рука успевает ухватить поднятую ногу Дото чуть ниже колена, так и не давая ей опуститься, и отнюдь не классическое завершение. Вместо того чтобы резко сбить сопернику на татами, опрокинуть его на спину, прижав лопатками к матам, и зафиксировать в жестком захвате угодившую в ловушку ногу, я сделал еще один шаг и, зацепив своей левой стопой стопу Рёманмару, потащил ее за собой, фактически усаживая противника на шпагат. Впрочем, до конца опуститься он так и не успел. Еще один короткий хлесткий, но не менее болезненный и жесткий удар в "солнышко", на этот раз кулаком снова швырнул Дото на пол.

Арена лихорадочно вздохнула вновь и разразилась множеством воплей. Рёма-третий с багровым лицом, стараясь хоть как-то восстановить окончательно сбившееся дыхание, пошатываясь, поднялся на ноги. Снова не обозначив добивающий, я по-прежнему не давал судье повода прервать наш поединок и дать противнику хотя бы небольшую паузу. Видя огоньки ярости, разгорающиеся в глазах у Дото, я уже намеренно издевательски улыбнулся и сделал рукой приглашающий жест. Болельщики с моей стороны ответили на это одобрительными криками. Те, кто поддерживали Рёманмару, либо хранили молчание, либо призывали его стереть меня в порошок. Троица братьев неистово взревела что-то схожее, не обращая никакого внимания на напряженного старика-сенсея. Впрочем, мой оппонент и без этих подсказок уже дошел до нужной кондиции.

С лица у Дото исчезла всякая былая надменность, оставляя место лишь чистой ненависти, и парень, позабыв обо всем, ринулся на меня в лобовую атаку, открываясь уже по всем направлениям и без всякой задней мысли. В любой другой ситуации я не позволил бы себе совершить то, что сделал дальше, но, видимо, кровь в этот момент ударила в голову не только Дото. Сорвавшись вперед, мне удалось сделать Рёманмару на чистой скорости. Повернувшись вокруг себя, я открылся сам при этом настолько, что тот же Рю-кун ни за что не оставил бы подобную "оплошность" безнаказанной. Дото буквально влетел мне в спину, после чего оставалось лишь перехватить его предплечье, оказавшееся справа от моей головы после его неудачного удара, ушедшего в "молоко", и врезать локтем второй руки себе за спину, угодив, судя по ощущениям, точно в зубы. Не давая сопернику придти в себя и воспользоваться всеми выгодами, что давало ему сейчас его положение, я провел классический бросок через плечо.

Зал громыхнул не хуже, чем в тот раз, когда я отправил в глубокий нокаут Яру Сокона. Крики восторга, свист и прочая какофония из беспорядочных звуков придавили меня к площадке едва ли не физически. Понимая, что удачный бросок в любом случае остановит наш бой, я демонстративно небрежно сделал шаг вперед, опустился на одно колено и обозначил атаку в голову все еще так и не пришедшему в себя Рёманмару. Если в мои подсчеты нигде не закралась ошибка, то это было уже восьмое очко. Половина до нужной разницы в пятнадцать, чтобы получить победу. Победу по очкам, разумеется.

Вернувшись на разметку, я дождался, пока Дото полностью оклемается, встанет на ноги, выслушает какие-то наставления от своего наставника, "комментарии" от братьев, гневно зыркавших на меня, и вернется, наконец, на нужное место. Судья поднял веер и, может быть, мне только показалось, как-то странно покосился в мою сторону. С некой равной долей страха и досады во взгляде. Впрочем, я быстро выкинул это из головы. Финальный бой, все-таки, еще не был закончен, а электронные часы отсчитали из положенных трех минут только одну.

Рёманмару стал заметно сдержаннее, а его действия более продуманными, хотя мне было видно, что злость и гнев у него внутри по-прежнему на равных борются со страхом и осторожностью. Но теперь уже была моя очередь дать волю накопившимся эмоциям. Шаг вперед, выход на максимальную дистанцию, и Дото приходится блокировать мой прямой удар, неудачно выводя свой блок на уровень глаз и закрывая себе половину обзора. Его тело на чистом рефлексе попыталось уйти в сторону так, чтобы не получить атаку ногой в "слепой" зоне, но третий из сыновей известного амакудари банально не успел этого сделать. Впрочем, и я не стал наносить банальный боковой по ребрам, а пнул противника под колено, заставив сбиться и потерять последние крохи скорости. Вынырнув из-за еще только опускающегося блока, мне оставалось только легко отразить невнятную подачу все еще "ослабевшей" правой и, сблизившись с Дото настолько, насколько это было вообще возможно, провести еще одну стремительную серию. Локтем снизу по многострадальной грудине, снова срывая дыхание и выбивая весь воздух из легких, и основанием ладони той же самой руки, просто "раскрывшейся" после первой атаки вперед, мощный "хлопок" прямо багровому иероглифу на налобной повязке. Пока мой противник на пару секунд оказался полностью ослеплен, выбит из колеи и дезориентирован, я сделал шаг к нему за спину и опять швырнул на татами, опрокинув его подсечкой. Снова без добивающего.

Народ на арене начал заводиться все сильнее. Не знаю, как это выглядело со стороны, но я ощущал свое полное превосходство на площадке, и лишь въевшийся с годами буквально в кости инстинкт самосохранения не давал моей эйфории взять власть над разумом. Дото, кашляя и шипя проклятья, поднялся на ноги только со второй попытки. Его ухоженные длинные волосы выбились местами наружу и растрепались по лицу, а общий вид был уже довольно помятым и совсем не таким "величественным", как раньше. И далеко не сразу Рёманмару заметил, что слово, начертанное на его повязке, уже больше не видно так хорошо, как раньше, полностью скрывшись в темно-красном влажном пятне. Только лишь когда крупная багряная капля скатилась из-под края материи до самой переносицы, Дото ошарашено сморгнул, провел рукой по лицу и уставился не верящим взглядом на свои окровавленные пальцы. Команда моего соперника угрожающе загудела, а судья, суетливо подскочив к Рёманмару, отдал мне команду вернуться на разметку. Кто-то осуждающе свистнул, но арбитр остался непреклонен, а "костюмы" за столом хранили молчание.

Нехотя заняв свое место, я вынужден был наблюдать за тем, как врач чужой команды, умело обрабатывает "страшную рану" моего соперника. При этом заботливый медик не слишком торопился, давая Дото достаточно времени, чтобы снова передохнуть. Когда эта ничем не обоснованная пауза затянулась на совсем неприличный срок, с трибун, кажется, как раз из того сектора, где засели мои особые фанаты, снова раздался оглушительный свист. Но этим эпизод не исчерпался. Стоило только Дото вернуться на татами, как судья поднял веер и, указав в мою сторону, неожиданно огласил.

- Шишигавара Моэ, спортивный клуб Мияшита. Вам выносится первое предупреждение за чрезмерную жестокость.

Два предупреждения - штраф пять очков. Три - техническое поражение. Наш поединок определенно становился все веселее. А главное понятно это было не только мне. Зрители, например, встретили заявление судьи недовольным гулом, причем не только те, что были изначально на моей стороне, но и из числа болельщиков самого Рёманмару немало людей открыто демонстрировали сейчас свое неудовольствие. Гендо, едва не взорвавшегося явно не самым лицеприятным высказыванием, в последний момент успел остановить сенсей. Оно и понятно, предупреждение выглядело, по меньшей мере, нелепо. Да, кровь, но это всего лишь большая ссадина. К тому же это финал категории, и хотя излишняя жестокость здесь никому не нужна, но и не до нежностей всяких.

Но судья был тверд в своем решении, которое, впрочем, не добавило моему оппоненту храбрости, уверенности или чувства удовлетворения. Ну что же, значит, буду чуть более аккуратным и осторожным.

Атакующую серию Дото, окончательно утратившую былую скорость и страсть, я отразил чисто механически, не вникая особо в нюансы, и без усилий провел "двоечку" правой по зубам и в глаз. Голову Рёманмару заметно мотнуло назад, но только-только я настроился продолжать, как меня остановил окрик судьи... Да какого хера на этот-то раз, а?!

Отправив меня на разметку, арбитр снова принялся плясать вокруг Дото. Выглядело это уже совсем не смешно. Зубы у Рёманмару, похоже, остались все на своих местах, но десны я ему от души раскровавил, а его правый глаз начал слегка заплывать. Ухоженная кожа наливалась хорошей такой синевой, и солидного фингала на четверть физиономии Дото явно было уже не избежать. Тем не менее, это к категории "чрезмерной жестокости" или даже "спортивной грубости" точно никак отнести было нельзя. Под презрительно-недовольное ворчание трибун, судья все-таки вернулся на место и продолжил поединок.

Хмуро хмыкнув и покосившись на Хараду-сенсея, я спокойно опустил руки и вышел из стойки. Дото, пару секунд неуверенно взиравший на это, преодолел колебания и бросился в бой. Он провел четыре четких удара в корпус и, напоследок, от души вмазал мне боковым, угодив точнехонько в ту отметину, что оставил на моем лице рюкюсец Сокон. Последнее было по-настоящему болезненно, но предыдущие атаки я сумел перенести почти без проблем, заранее настроив на это мышцы груди и пресса. После этого, видимо, сам испугавшись своего успеха, Рёманмару отскочил обратно и замер, уже совершенно не понимая, что происходит. Впрочем, он был сейчас в этом зале такой не один. А я, криво улыбаясь, перевел взгляд на судью и достаточно громко, чтобы было слышно во всем притихшем зале, поинтересовался:

- Теперь хотя бы было достаточно "не жестоко"?

Многочисленные люди на трибунах, наблюдавшие за всеми предыдущими действиями судьи с откровенным неудовольствием, ответили на мой вопрос взрывом хохота, местами откровенно издевательского, одобрительными восклицаниями, а некоторые и громкими аплодисментами. Я, тем временем, перевел взгляд на Дото и, чуть склонив голову, одними губами произнес:

- Так быстро я с тобой заканчивать не собираюсь.

Во взгляде Рёманмару вспыхнула внезапная искра понимания, почти сразу сменившаяся паникой, которую в свою очередь довольно быстро вытеснил гнев. Дото понял, что я дал ему ударить себя не только ради того, чтобы приструнить судью, уже явно начавшего подыгрывать одной из сторон. Гораздо важнее было то, что к этому моменту мой счет уже "опасно" приблизился очкам к двенадцати-тринадцати, и потому следующий "раунд" сшибки грозил принести мне победу. Которую я, пока, совсем не хотел получать. Мне нужно было продолжение поединка, и осознание этого стало для Дото отнюдь не самым приятным сюрпризом.

Реакция у Рёмы-третьего, по моему скромному мнению, в ответ на подобное откровение могла быть двух видов. Парализующий волю страх или яростная истерика. Изучив этого парня в бою, все остальные варианты я счел слишком упорядоченными для его натуры, откровенно несдержанной и чрезмерно эмоциональной. И Дото меня не подвел и даже не разочаровал, выбрав из двух то, что, по крайней мере, окончательно не уронило его в моих глазах. Сипло зашипев сквозь зубы от злости, парень снова ринулся в атаку.

Излишний гнев заставляет ошибаться, хотя самому тебе в момент его проявления может казаться, что ты все делаешь верно и правильно. Рёманмару, по-видимому, тоже казалось, что решение перебить мне ударом кулака кадык, раз и навсегда закончив нашу схватку, является в нынешний момент наиболее оптимальным. То, что это приведет к моей смерти и его дисквалификации с чемпионата, не говоря уже об уголовном деле, Дото волновало мало. Впрочем, если учитывать, кто был его родителем и связи, которыми этот человек обладал, то последний пункт вероятно и вправду был для парня совершенно не страшен.

Я действительно сильно рисковал в этот раз, но оставалось надеяться, что Дото уже не покажет сегодня своей лучшей скорости, а мне удалось достаточно хорошо приноровиться к его манере сражения. Кулак Рёманмару, нацеленный точно в мое адамово яблоко, замер, лишь на волос не успев добраться до своей "мишени". Я не менял свою позу и не вставал обратно в стойку. Я лишь в самый последний момент опустил резко голову, зажав руку Дото между своим подбородком и грудинными концами обеих ключиц. Все-таки мой противник не был еще настолько сильным мастером, чтобы нанести серьезный вред моему горлу, так и не коснувшись его. А огромный зал удивленно смолк, и вокруг на долгие две секунды повисла невероятная тишина. На самом деле, это было не сложнее, чем перехватить руку с ножом или поймать пистолетную пулю. Единственная сложность - не использовать Силу при этом. Но я рискнул, и успех окупился сторицей.

Прямо передо мной замерло пораженное лицо Рёманмару - глаза, расширившиеся от шока, лоб с наклейкой-пластырем и крупными каплями пота, рот, приоткрытый в немом изумлении. Что ж, этого зрелища мне, пожалуй, будет достаточно, нельзя быть слишком жадным в удовлетворении своих желаний. Разницу между настоящими бойцами и такими, как Дото, каких повыбивали еще на отборочных, видел теперь весь зал. И хорошо, что здесь стою я, а не Рю-кун, например. Кто знает, какие бы способы нашли те же якудза и прочие покровители семейки Рёманмару, чтобы принудить другого бойца "слить" финал этому папенькиному сынку? Конечно, тот же Кампаку парень не робкий, но боюсь, не у всех был в кармане такой же тайный козырь, как у меня. А, кроме того, уж что-что, а несравнимую славу маленькому провинциальному додзё из Мияшиты такой финальный поединок не мог не принести. Теперь в могуществе стиля, преподававшегося в вашей школе, Харада-сенсей, узнали все, кто был хоть немного заинтересован в вопросах боевых искусств. И этот триумф не только мой лично. Это - моя вам плата за всё, учитель!

Левая кисть, метнувшись змеей, легла на запястье Дото, и уже в следующее мгновение рука противника оказалась вывернута вниз, едва освободившись из "тисков" подбородка и ребер, от чего он сам согнулся почти пополам. Дернув его на себя, я сместился чуть вперед и сильно вправо, сходу нанося согбенной фигуре удар ногой в район диафрагмы. Рёманмару вздрогнул всем телом, подпрыгнув на месте, но прежде, чем он упал, моя левая нога, возвращаясь после предыдущего удара, едва чиркнула пальцами по мату и снова взметнулась вверх. В который раз за эти три дня турнира я восславил своих безымянных предков за мою великолепную растяжку. Ноге, согнутой в колене, не пришлось искать "обходных путей во время подъема, и, распрямив ее вверх, я едва не коснулся пальцами собственного уха. Удар пяткой из этой позиции по согнутой спине Рёманмару, прямо по центральной роже самого большого дракона, был жестоким и сокрушительным. Впрочем, я взял себе труд сдержаться, чтобы попросту не сломать своему противнику позвоночник. Но буквально вбить его в рифленую поверхность татами мне это ничуть не помешало.

Арена в очередной раз взорвалась сумбурным разочарованно-радостным воплем, а я обернулся к побледневшему судье и, глядя исподлобья прямо ему в глаза, с легкой такой угрозой в голосе процедил:

- Можешь впаять мне второе предупреждение и пять очков штрафа.

Для Рёманмару Дото, который даже и не пытался больше уже шевелиться, этот бой в любом случае был завершен окончательно. Не обращая никакого внимания на членов команды "Рёма", высыпавших на площадку, я двинулся в сторону своего улыбающегося сенсея и Гендо-семпая, демонстрирующего мне два оттопыренных больших пальца. Дико приятное чувство абсолютного удовлетворения, появившееся у меня в душе, оказалось на удивление опьяняющим.

- Рёманмару Дото, школа Акэси, Токио, продолжать поединок не сможет, - раздался у меня за спиной срывающийся голос судьи, безрезультатно силящийся перекрыть шум от неистовствующих трибун. - Победа в финальном поединке, категория дзюдзюцу, вторая возрастная группа, за Шишигавара Моэ, спортивный клуб Мияшита...

- Спасибо, Моэ, - куда важнее, чем те слова от человека стоящего в центре зала, для меня были эти, сказанные едва сдерживающим слезы сенсеем. - Спасибо тебе!

- Молодец! Так держать, парень, - Гендо по-свойски похлопал меня по плечу.

А я, сделав шаг назад, еще раз посмотрел на Хараду и склонился параллельно полу.

- Спасибо за это только лишь вам, сенсей.

Вокруг шумел огромная спортивная арена, щелкали фотоаппараты, сменялись надписи на электронных табло, и царила странная, новая и совершенно незнакомая мне атмосфера. А я... Я просто радовался своей первой в жизни серьезной победе, достигнутой не для себя, а для кого-то другого. Удивительно, но делать это, оказывается, тоже чертовски приятно!

И хорошо, наверное, что в тот момент я еще и не догадывался о том, как повернутся события буквально через несколько часов, и к чему это все приведет в конечном итоге.

* * *

- ... Таким образом, ваш ученик будет лишен своего титула и полагающихся наград, а победа на чемпионате автоматически переходит ко второму финалисту. Кроме того, решением организационного комитета Ассоциации за подобные нарушения Шишигавара Моэ получает запрет на выступления в любых спортивных состязаниях на территории Японии сроком на четыре года. Запрет может быть снят только по истечении данного срока и после прохождения полного медицинского освидетельствования, - заместитесь председателя той самой "Ассоциации" подвел итог своей пространной речи, взирая на нас с другой стороны широкого стола.

Только у этого тощего невзрачного типа с глазами дохлой рыбы хватало духу поднять на нас свой взгляд. Остальные члены, так называемой, дисциплинарной комиссии стыдливо сверлили взглядом столешницу и изучали линолеум на полу кабинета.

О том, что грядут серьезные неприятности, я стал догадываться, когда уроды в белых халатах заявили о том, что у меня надо взять повторную пробу на допинг. А уж когда нас завернули с церемонии награждения, то все стало ясно уже окончательно. Молниеносное разбирательство по грубо сляпанным обвинениям в мой адрес, гласившим, что, кроме стероидов, я принимаю еще и какую-то дрянь с труднопроизносимым названием, прошло за невероятно быстрые сроки - всего лишь несколько часов с момента получения первой "положительной" пробы, и пожалуйста. Почему ни одна предыдущая проверка ничего не выявила, никого совершенно не интересовало, да оно и понятно. Вот же, мрази...

- Также, на спортивный клуб Мияшита в пользу Ассоциации возлагаются штрафные санкции в размере трехсот тысяч иен. А само решение организационного комитета может являться основанием для подачи в суд исков со стороны участников соревнований, имевших в рамках турнира встречи с дисквалифицированным бойцом, и их тренерских команд, как в отношении выявленного нарушителя, так и в отношении самой Ассоциации, допустившей возможность подобного нарушения, - процедил сквозь зубы тощий мудак.

Гендо успел подхватить покачнувшегося сенсея под руку, но спустя мгновение Харада уже вновь крепок стоял на ногах, опершись на свою трость. У, суки! Хоть бы предложили сесть старому человеку, гады! Сами-то все сидят, ублюдки гнойные, а нас типа вызвали "на ковер"! Приговор послушать!

Реакция Харады на сообщения о штрафах и судах была мне прекрасно понятна. Сенсей брал со своих учеников только самую минимальную оплату, чтобы покрывать затраты на инвентарь и "коммуналку". А поэтому, никаких серьезных сбережений или иных больших накоплений у наставника попросту не было. Триста тысяч! Хоть совесть поимейте, твари! Мои кулаки от гнева сжимались все сильнее, ногти вонзились в кожу ладоней, и эта боль хоть чуть-чуть притупляла ярость. Но срываться было нельзя, я обещал Хараде-сенсею, что буду держать себя в руках. К тому же, это не улица, где все можно легко решить в относительно честном споре одной лишь грубой силой.

- Вы можете подать апелляцию по вопросу в течение двух недель, либо обратиться за прямым разбирательством в суд, - заключил заместитель председателя.

Утырок лупоглазый, ты ведь прекрасно знаешь, что школе Харады не по карману даже участие в судебном разбирательстве, инициированном с нашей стороны! К тому же, оно должно вестись даже не в суде нашей префектуры, а в городском суде Токио, одно только проживание в котором обойдется мастеру в неподъемную сумму! Нет, можно являться лишь на главные заседания, передав ведения дел адвокату, но адвокаты тоже работают не за бесплатно! А уж хорошие и подавно...

- Нам жаль, что так получилось и приходится принимать столь жестокие меры...

Тощий совершенно случайно встретился взглядом со мной. И, от того, что увидел в глазах обычного хулиганистого школьника господин заместитель, он сразу осекся на середине фразы и подавился гортанным кашлем. Не волнуйся так, тварь. Я хорошо запомнил твою бледную рожу, и, может быть, не сегодня, и даже, наверняка, не завтра, но когда-нибудь тебе точно придется с ужасом вспомнить обо всем этом скотстве, в котором ты принял самое непосредственное участие.

Толпа встревоженных людей, состоящая из тренеров и спортсменов, поджидала нас за дверьми, где шло "вынесение приговора" от Ассоциации. К моему немалому облегчению, никого из журналистов охрана спорткомплекса сюда не пропустила. Одним из первых навстречу Хараде-сенсею протиснулся тот седой дядька, которого мне показывал Гендо. Отоёси Сунегехара, кажется.

- Не волнуйся, - обратился он к моему мастеру с самым суровым видом, - так просто мы это уже не оставим. В этот раз они зашли слишком далеко.

- Если у них хватило духу раздуть такой скандал, то пусть теперь будут готовы за него и ответить, - поддержал Отоёси еще один сухонький старичок, в котором я сразу опознал тренера Кампаку. - Уверен, все наши с тобой бывшие соученики по школе Кодэн будут только рады посодействовать! Монтаро и Сабуро сейчас не последние люди в аппарате министра культуры и спорта...

- Все это выглядит весьма неприглядно, и, думаю, не только мне и моему отделу найдется в этом деле над чем поработать, - из ниоткуда нарисовался рядом "синепузый" инспектор, с которым свела нас судьба еще прошлым вечером.

Рядом со мной, тем временем, внезапно оказался Рюдзаки. Его правая рука покоилась на медицинской перевязи, но в остальном мой недавний противник по четвертьфиналу уже выглядел полным сил и здоровья.

- Моэ-кун, - Кампаку склонился ко мне так, чтобы никто из говоривших рядом людей ничего не услышал из нашей беседы. - Я знаю, какое дерьмо эти братья Рё. Так, что и на секунду не поверил в те обвинения, что тебе предъявили. Учителя и многие из наших намерены в этот раз поставить ублюдков из Ассоциации на место, и плевать, кто там за ними стоит сейчас. Поэтому будь уверен, это дело так просто никто не забудет!

- Благодарствую за поддержку, Рю-кун, - я видел, что парень абсолютно искренен в своих словах, но от старых привычек непросто избавиться. - Но все свои проблемы я как-то привык решать исключительно сам.

- Даже и не сомневаюсь, - рассмеялся Рюдзаки. - Но если вдруг передумаешь, или что-то понадобиться, то всегда обращайся. И это... - мой собеседник оглянулся через плечо, чтобы лишний раз убедиться, что нас никто не слушает. - Будь осторожен. Эти четверо уродов, с которыми ты пересекся, жутко мстительные. Всякое может быть...

- Спасибо. Учту.

- Эх, вот такая она штука - жизнь, - уже двигаясь к выходу, Гендо толкнул меня локтем в бок, видимо, заметив мой угрюмый вид и желая приободрить. - Как зебра! Полоса белая, полоса черная, полоса белая... Но в конце у всех лишь глубокая...

- Очень жизнеутверждающе, - буркнул я, перебив семпая.

- Мда, и вправду, - согласился Гендо. - Жалко ты у нас, Моэ-кун, несовершеннолетний, иначе я бы точно знал, как поднять тебе настроение этим вечером.

- Этим вечером, Гендо-семпай, у меня вообще-то свидание, - ответил я, по-прежнему без всякого выражения, заставив клерка болезненно сморщиться.

- Нормально! А главное, он молчит и ни слова. Знаешь, Моэ-кун, редкостной ты породы зверь. И, похоже, точно лишь одно - не полосатого окраса!

* * *

- Хотя рассуждать об этом уже поздно, но... Вы точно уверены в том, что мы применили наиболее подходящий метод из всех возможных вариантов?

Хозяин роскошного кабинета слегка поерзал в своем невероятно удобном кресле и, слегка поправив одно из множества золотых колец, унизывавших толстые пальцы, откинулся на широкую спинку из натуральной кожи. Его единственный собеседник, к которому и был обращен последний прозвучавший вопрос, поднял на Кобаяси свой леденящий, пугающий взгляд и лишь небрежно пожал плечами. Кремовый костюм, как и всегда, отутюженный просто идеально до последней складки, смотрелся на этом человека довольно броско, но не вызывающе. На фоне остального интерьера комнаты, в котором превалировало темное дерево разных оттенков, наряд гостя выглядел ярким и не совсем уместным пятном.

- Не вижу причин, чтобы в очередной раз обсуждать эту тему, Кобаяси-сама, - тихий голос произносил каждое слово так, будто предварительно взвешивал в нем каждый звук или букву. - В конечном итоге, все получили то, чего желали. Дото-кун - свой новый титул, вы - требующиеся деньги, все остальные - напоминание о том, на кого они работают.

- И все же... Этот скандал...

- Это не первый скандал и не последний, - отрезал человек с глазами убийцы. - И кому, как не вам, знать об этом, Кобаяси-сама. К тому же, этот скандал не ваша забота. А наши люди из Ассоциации тоже обязаны отрабатывать свой хлеб и, согласно договоренности, принимать на себя все последствия подобных эпизодов.

- Конечно, вы правы, - кивнул усатый толстяк, становясь заметно спокойнее, но тут же встревожившись вновь - Однако, меня немного тревожит тот факт, что мы ничего не сообщили семье Рёманмару о том... инциденте в гостинице. Точнее, - с намеком протянул Кобаяси, - обо всех его деталях.

- Это было излишне, - отрезал гость. - К тому же, способ, к которому мы прибегли для решения конечных трудностей, избавил нас от тех вероятных сложностей, что непременно возникли бы, попытайся мы действовать с этим парнем как-нибудь по-другому.

- Но, тем не менее, - не сдавался так сразу хозяин кабинета, - возможно, нам стоило хотя бы намекнуть им... Все-таки, по вашим же собственным словам, этот мияшитский сопляк сумел поймать пулю голой рукой! - несмотря на то, что вся последняя фраза была произнесена шепотом, говоривший сумел подчеркнуть восклицание в самом конце.

- И это лишь помешало бы нашим планам исполниться столь успешно, - собеседник мастерски продолжал выдерживать свою маску полного безразличия. - Узнай, братья Рёманмару об этом факте, и кто знает, что случилось бы дальше. Дото-кун вполне мог, не своим умом, так с подачи старшего брата, решить сняться с соревнований, а то, что вы и многие важные люди потеряют на этом свои деньги, волновало бы этого парня в самую последнюю очередь.

- Очевидно, что так...

- Но он вышел на бой, уверенный в своих силах, и случилось именно то, чего мы ждали. Шишигавара просто избил его, проделав это открыто и дерзко, что, в свою очередь, легло прекрасной иллюстрацией на его дальнейшее обвинение в употреблении допинга. Все в этой ситуации получилось более чем естественно, а глупые попытки ваших друзей из Ассоциации влезть не к месту, чтобы подыграть Дото-куну, лишь подставили их самих.

- Да-да-да, это все, конечно, очень удобно. Но боюсь, как бы конфликт между Рёманмару и Шишигавара не получил определенное продолжение, в свете случившегося, - высказал тревожившую его мысль Кобаяси. - И в этом случае, если вдруг случится непоправимое, а потом станет известно, что мы были в курсе о реальных возможностях этого парня...

- Не стоит так переживать не этот счет, - на секунду стало заметно, как собеседник едва сдерживает легкий зевок. - И не нужно приписывать этому мальцу каких-то совсем уж сверхъестественных свойств. Да, он поймал пулю, но на его месте это сумел бы сделать любой, обладающий достаточной ловкостью и реакцией.

- Неужели? - недоверчиво прищурился толстяк. - Хьёгуро-сан, вы ведь понимаете...

- Конечно, понимаю. И потому объясню все вам подробно. Дело в том, Кобаяси-сама, что для того, чтобы стрелять девятым калибром из своего ублюдочного пистолета с коротким глушителем, наш общий знакомый Унаги вынужден заказывать патроны кустарного производства, - пояснил обладатель кремового костюма.

- Угорь очень гордится своей игрушкой, - кивнул Кобаяси.

- Верно. Хотя лучше бы он выкинул ее в ближайшую помойку. Канал ствола в его оружии забит "пылью" от безоболоченного свинца, который использует тот умелец, у которого Унаги берет боеприпасы. Нормальное оружие следует хотя бы изредка чистить, но Унаги у нас выше таких мелочей. А кроме того, заряд пороха в таких самодельных патронах на порядок уменьшен, чтобы снизить шумовой эффект выстрела и сделать сам короткий глушитель хоть на что-то пригодным. Все вместе это дает крайне низкую стартовую скорость полета пули, а если патрон сделан с браком то, любой из нас сможет проделать тот же фокус, что и парень из Мияшиты. Я специально проверил потом, забрав у Унаги, оставшиеся патроны. Окажись верхним в обойме тот, что был вторым, и последствия были бы весьма плачевные и очень неприятные уже для нас лично. Шишигаваре в тот раз, на самом деле, лишь невероятно повезло, но не более того.

- Хм, - Кобаяси задумчиво вздохнул и, теперь уже по-настоящему, расслабился, обмякнув в кресле. - Такое объяснение меня действительно успокаивает.

- Кроме того, мы, все равно, уже не будем иметь никакого отношения к происходящему, что бы там ни случилось в дальнейшем. Ваша часть сделки выполнена, равно как и моя, и выполнены они безупречно, - на лице у гостя наметилось некое подобие ободряющей улыбки, но этого хозяину кабинета было уже достаточно.

Видя это, человек с холодными глазами внутренне вздохнул с облегчением. На то, чтобы убедить в чем-то столь нервного, недоверчивого и сомневающегося во всем оппонента, нужно было поистине нечеловеческое терпение. И уж точно ему не следовало сообщать, почему Хьёгуро на самом деле принял решение не применять против приютского мальчишки новых силовых акций. А тем более, Кобаяси не нужно было знать про то, что все патроны, вынутые из обоймы Унаги, оказались хоть и кустарными, но сделанными просто великолепно, чего и следовало ожидать от такого мастера, как Старый Року.

* * *

Собираясь для вечернего выхода в город, я неожиданно для себя столкнулся с небольшой проблемой. Как-то так получилось, что в обыденной жизни я давно привык в любое время носить свой школьный гакуран, невзирая на то были ли это школьные будни, выходные или редкие праздники. По большому счету, другой верхней одежды, за исключением пары спортивных костюмов у меня в принципе не было. Остатки своего куцего пособия, часть которого иногда удавалось поднакопить, я с чистой совестью тратил на приличную обувь, обзаведясь, таким образом, в гардеробе за последние годы лишь полудюжиной новых футболок. Даже на турнир мне пришлось ехать в своей школьной форме, что, впрочем, не смущало никого совершенно, а меня уж тем более. Но ехать в поезде и ходить по отелю было совсем неравнозначно тому, чем я собирался заняться этим вечером.

К счастью, рядом оказался такой человек, как Гендо. Для начала семпай от своих щедрот выделил мне солидную, по моим личным меркам, скрутку купюр, потребовав взять это без разговоров и "не позорить любительский клуб Мияшиты на ответственной встрече с представителем другой спортивной школы", выставляя себя нищенствующим жлобом. После чего Гендо также позволил слегка разграбить свой гардероб, из которого я вытащил для себя лишь рубашку в багровых тонах и с короткими рукавами. Надетой расстегнутой и навыпуск в сочетании с красной безрукавкой, черными брюками от школьного комплекта и парой приличных фирменных кроссовок, которые я приобрел всего месяц назад, это смотрелось более чем приемлемо. Все-таки не на званый ужин к императорской фамилии собираюсь, а значит прокатит.

Вокруг гостиницы, по-прежнему, коршунами, а скорее грифами-падальщиками, вились многочисленные представители, так называемой, четвертой власти. Сталкиваться сейчас с кем-то из них мне не хотелось, но журналистская братия плотно оккупировала фойе и выставила "многоступенчатый" кордон у каждого выхода из отеля. Но хороший шанс незаметно улизнуть от этих стервятников у меня оставался.

Часам к девяти, когда небо над городом постепенно скрылось в сумерках, а в воздухе появилась легкая прохладца, я спустился на первый этаж и направился в сторону местной кухни. Иногда, чтобы никто не обращал на тебя внимания, нужно лишь делать вид, что ты не просто имеешь право тут находиться, а просто обязан это делать. Такой вещи как наглость, что врожденной, что приобретенной с годами в приюте, мне было не занимать, а потому я совершенно беспрепятственно прошел служебными помещениями до самого подъездной площадки, которая использовалась в гостинице для грузовых машин. Точный путь до нее мне указал один из официантов, спешивших куда-то со своим подносом, но пойманный за локоть посреди коридора и подвергнутый допросу с пристрастием. Задний двор отеля был огорожен по периметру забором из металлической сетки, но мне повезло, и перелазить через него не пришлось. От здания как раз отъезжал какой-то грузовик, судя по виду рефрижератор, и я благополучно смог проскочить прямо за ним в щель через закрывающиеся автоматические ворота. Охранник, дежуривший в будке рядом с ними, заметил меня слишком поздно и окликнул уже лишь в спину, после чего был вынужден созерцать, как "нарушитель" исчезает в полутьме проулка.

К месту встречи, оговоренному заранее, я прибыл без опоздания, но Тацуки была уже там. Сидя на каменном парапете набережной, Арисава разглядывала многочисленные огни проплывающих мимо судов и зданий на той стороне канала. Наряд каратистки невольно меня порадовал. Не буду врать, но окажись это чем-то "исключительно женственным" и легкого смущения при дальнейшем общении мне было бы не избежать. Но темно-серая рубашка и свободные штаны расцветки "городской камуфляж" подходили просто отлично. И, кстати, внешне совершенно не портили фигуру Арисавы. На левой руке девушки от локтя до запястья красовался свежий гипс. Заметив мое приближение еще издали, Тацуки улыбнулась и приветственно махнула рукой.

- Привет.

- Привет, - каратистка грациозно спрыгнула на тротуар рядом со мной. - Куда идем?

- Предлагаю пока туда, - я кивнул на переливающуюся панораму огней за пешеходным мостом, на другом конце которого красовалась огромная арка, отмечавших вход в один из огромных местных кварталов развлечений. - А уж чем занять себя в таком месте, как ночная Йокогама, я думаю, мы точно найдем.

- Годится, - кивнула Тацуки.

Описывать в подробностях нашу продолжительную прогулку по многоцветным улицам, заполненным сотнями людей, было бы слишком сложно и утомительно. Йокогама не зря считалась вторым по размеру развлекательным центром в Японии и одним из тех самых городов, которые "никогда не спят". Даже если отбросить магазины и тому подобные места, то ресторанов, кафешек, караоке-баров, клубов и салонов любой "расцветки" и на любой даже самый притязательный вкус между каждыми двумя перекрестками здесь располагалось больше, чем, наверное, было во всей Мияшите и Каракуре вместе взятых. Дискотеки, залы игровых автоматов и залы-кабаре манили своими яркими вывесками со всех сторон. Снующие в толпе зазывалы с пачками флаеров приглашали всех и каждого в свое "самое лучшее заведение", заманивая потенциальных клиентов живой музыкой в исполнении известных и не очень групп, невероятной кухней или какими-нибудь совсем уж эксклюзивными развлечениями. И стоит ли говорить о том, что о таких вещах, как удостоверение личности, подтверждающее совершеннолетие, спрашивали далеко не везде и не у каждого, несмотря на его внешний вид и зачастую висевшие таблички у входа. Куда строже было отношение к тем предупредительным знакам, что запрещали вход в заведение для гайдзинов, а последних в Йокогаме всегда было с избытком. Все-таки немало сказывалось наличие поблизости одного из крупнейших портов страны. Но для чужаков здесь обычно отводились отдельные кварталы, конечно, не такие большие и знаменитые, как, например, токийский Роппонги, примостившийся возле всемирно прославившегося Шинджуку, но зато вполне удовлетворявшие все соответствующие потребности иностранных матросов и случайных гостей. Что меня всегда особенно умиляло, так это то, что вот уже больше двадцати лет "классический" запретный знак, имевший изначально лишь две строчки на японском и английском, теперь еще и непременно "украшался" третьей надписью - на русском. Что ни говори, а наши соседи с северо-запада всегда умели заставить проявить японцев к себе особое внимание ничуть не хуже, чем драные янки. Впрочем, думать об этом в подобный вечер, мне, разумеется, совершенно не хотелось.

Разговоры у нас с Тацуки начинались на удивление легко и непринужденно, я сам от себя, честно признаюсь, даже такого не ожидал, но очень уж была располагающая атмосфера. Сами беседы шли одновременно обо всем и ни о чем, умудряясь перескакивать с одной темы на другую и возвращаться обратно по кругу. Обсуждению подверглись как вещи глобальные, типа спорта и единоборств (а куда же без этого в нашем-то случае?!), так и более мелкие, но от того не менее важные, вроде личных вкусов и пристрастий в музыке, еде и прочем.

Наиболее подходящим местом, в котором на наш общий взгляд можно было зависнуть подольше, был избран растянувшийся вдоль берега "чайный дом", совмещавший в себе разом и клуб, и ресторан, и танцпол. Несколько этажей, не раздражающее окружение и, в целом, приличная публика в возрасте от тринадцати до тридцати - что еще нужно для не слишком активного отдыха после череды турнирных будней. Завтрашним утром должно было наступить воскресенье, и народ отрывался по полной, ни в чем себе не отказывая. Я даже заметил здесь и еще по пути на улицу несколько юных лиц, виденных мною мельком среди участников во время чемпионата.

Оттянувшись на танцевальной площадке от всей души, перемежая это дело короткими передышками за столиками, расставленными на открытых галереях с видом на бухту, я и Тацуки покинули гостеприимный клуб, решив поискать для продолжения вечера место чуть поспокойнее. Поскольку средства, выделенные мне Гендо-семпаем, пострадали пока несильно, а с дискотеки мы уходили, уже не стесняясь держаться за руки, то настроение мое пребывало к тому моменту примерно в той же стадии довольства и радости, что и после окончания финального боя. Уютный ресторан, расположенный за не слишком высокой каменной оградой в глубине небольшого огороженного парка, удачно подвернулся всего через пару кварталов, стоило только углубиться в сторону от разноцветной набережной. Деревья и кусты прекрасно гасили в себе все звуки, заполнявшие многолюдные улицы ночной Йокогамы, а посетители заведения в большинстве своем собрались здесь с такими же целями, что и мы. Парочки и небольшие компании сидели на втором этаже ресторана, будучи отделены друг от друга, более чем, приемлемым расстоянием. А при особом желании со стороны клиентов расторопные официанты всегда были готовы принести еще и изукрашенные раздвижные ширмы.

Заняв место в углу под одним из больших круглых окон, и сделав заказ, мы с Тацуки просто так проболтали еще не менее часа, просто получая удовольствие от общения. Мои первые предчувствия и ощущения после нашей первой встречи с Арисавой, лишь еще сильнее закрепившиеся после последующих непродолжительных встреч, полностью подтвердились. Грубый пробивной характер этой девчонки в сочетании с ее прямотой и открытостью, накладываясь на внешность каратистки, идеально отвечавшую моим не слишком-то избалованным вкусам, создавали для моего восприятия занятный и очень притягательный эффект, который мне раньше, если и приходилось испытывать, то лишь на очень непродолжительное время. Похоже, если все так и дальше пойдет, то от частых визитов в Каракуру после возвращения с турнира мне будет точно не удержаться.

Время перевалило за полночь, и мы уже готовились потихоньку закругляться, когда, грубо разрушив гармонию, в которой я пребывал на этот момент, к нашему столику вдруг подошел парень-официант. Кашлянув, чтобы привлечь внимание, он поклонился с казенными извинениями и обратился ко мне:

- Прошу прощения, не вы ли будете Шишигавара-сан?

Я покосился на официанта, почувствовав легкий подвох в его вопросе.

- Допустим.

- Шишигавара-сан, дело в том, что внизу вас спрашивает для личной беседы один человек.

- Что именно за человек? - такой поворот беседы напряг меня еще больше.

- Я не могу назвать его имени, но он просит вас спуститься и перекинуться с ним всего буквально парой слов, - "гонец" снова с извинениями поклонился. Ни дать, ни взять, а просто живая иллюстрация "Обстоятельства превыше меня!"

- Хм, ладно, - с одной стороны идти мне совершенно не хотелось, а с другой... вдруг что-то действительно важное.

И хотя особых знакомых в этом городе у меня не было, но все-таки сразу отказываться, даже не взглянув на этого "кого-то" издали, было, по меньшей мере, недальновидно.

- Я на минуту, - бросил я Арисаве и, наклонившись к ней, добавил шепотом, уже начав подниматься, пока официант, тем временем, двинулся к выходу из зала, чтобы указать мне дорогу. - Не уходи отсюда, будь все время на людях.

Уж не знаю, с чего это у меня вдруг так взыграла острая паранойя, но мысль о том, что Тацуки останется здесь одна, была первой посетившей меня в тот момент. Видать, совсем недавний визит парней с забавными татуировками оставил в моем подсознании немалый отпечаток. За Хараду-сенсея и Гендо я не волновался так сильно лишь по одной причине - в отеле все еще были те "синепузые", которые нас охраняли. От них я удрал незаметно, оставив в полной уверенности, что дрыхну сейчас на дальней кровати в номере. Но тут поблизости лишних легавых не наблюдалась.

Арисава на мои слова прореагировала неожиданно правильно. Не стала задавать каких-то глупых вопросов, а только перестала улыбаться и очень серьезно кивнула. Бросив на нее короткий взгляд уже в дверях, я начал спускаться по лестнице.

- Сюда, пожалуйста, - официант-провожатый первым проскочил в открытую европейскую дверь, проведя меня по пустому служебному коридору.

Легкая прохлада дыхнула в мое лицо ночной свежестью. Задний двор ресторана был не так сильно выдержан в традиционном стиле, как фасад и убранства, но все равно довольно чист и украшен декоративным плющом, взбиравшимся вверх по стенам и аркам зарытых гаражных ворот, протянувшихся чередой по правую руку. Несколько желтых фонарей давали тусклое, но вполне приемлемое освещение, так что два силуэта, поджидавшие чуть в отдалении у самых стен, я приметил сразу. За моей спиной послышались тяжелые шаги. Ждать толчка в спину или удара в затылок мне не захотелось. Можно было, конечно, остаться стоять в дверном проеме, дождаться приближающегося человека и попробовать провернуть что-то в тот самый момент, когда он сунется. Однако, хотя здесь и не было зрителей, почему-то здесь и сейчас мне такой поступок показался неправильным. Может быть, от того, что я уже понял, кто это окажется, и потому в этой ситуации нужно действовать предельно "чисто".

Официант, втянув голову в плечи, и не рискуя оборачиваться на меня, порскнул между двух человек, замерших впереди. При этом брикет из нескольких сложенных купюр успел в этот момент перекочевать из рук у одного из них в пальцы слуги, заманившего меня в этот капкан. Сделав пару шагов, я слегка развернулся так, чтобы видеть сразу и этих двоих и старшего из братьев Рёманмару, как раз появившегося в дверях. Не усидели, значит. Нашли, причем в первый же вечер. Хотя это понятно, я ведь завтра могу уехать, и уехал бы... Упорные все-таки гады. И, надо полагать, злопамятные... Шаркающие шаги официанта окончательно стихли где-то вдали.

- Чувствую, разговор будет откровенным и интересным, - заметил я, наблюдая, как Рёма-старший одним привычным движением скидывает на землю пиджак и разводит в стороны свои широкие плечи.

- Угадал, крыса приютская, - зло выдохнул через зубы самый младший из братьев.

- Ничего личного, чемпион, - свое последнее слово старший произнес с издевательской усмешкой и тут же поправился. - Хотя нет, ошибся я. В обоих случаях.

Один против трех? Не скажу, что это было так уж для меня непривычно. Скорее даже как раз наоборот. Минусы свои, конечно, в этой ситуации тоже присутствовали. Во-первых, мои противники, за исключением одного, были мне далеко не ровесниками. Впрочем, вчера в отеле меня подобное не слишком-то останавливало. Разумеется, будь здесь школьники, пускай и на несколько лет старше меня, ситуация вообще была бы чуть ли не тривиальная. Но не может все-таки все и всегда быть именно так, как тебе хочется. Вторым неудобным моментом было то, что меня сразу взяли в кольцо. Все время следить за своей спиной непросто, а в том, что по боевой подготовке и навыкам братьев Рёманмару существенно отличаются от обычных уличных бандитов, пускай и привычных к драке, можно было не сомневаться. Что ж, следующий ход оставался за сыновьями амакудари, а мне оставалось лишь стоять на месте, с силой сжав кулаки, да отслеживать глазами малейшее движение каждого из трех противников.

Впрочем, поначалу им удалось меня удивить. Когда Рёма-старший, избавился от удавки галстука, отшвырнув кусок материи куда-то в сторону, и двинулся ко мне, все остальные члены семейства так и остались стоять на своих местах. Неужели будут пытаться валить меня по очереди в одиночку? Кто-то может и скажет, что глупо, но в моих глазах статус этих парней сразу заметно вырос. Если они и вправду готовы расплачиваться за обиды, нанесенные дому, при этом придерживаясь неписаного кодекса уличных правил для "настоящих мужиков", то, наверное, зря я был о них совсем уж такого паршивого мнения изначально. И ничего с этим не поделаешь, жизнь - штука сложная.

Я развернулся к бородачу, по-прежнему стараясь "фиксировать" остальных Рёманмару хотя бы боковым зрением, и приготовился встретить его атаку. Конечно, это была далеко не спортивная арена, и ничто не сдерживало моих возможностей для применения Силы, но я давно привык не разбрасываться ей в обычной жизни по каждому поводу. Нет, конечно, сразу зачерпнуть немного из незримого резерва не было лишним. Особенно с учетом трех прошедших дней чемпионата со всеми его трудными поединками и довольно чувствительными травмами. Но нагонять в свои мышцы такой уровень "энергии", чтобы сразу начать вырубать тут всех с одного удара, я точно пока не собирался. Равно как и задействовать правило "вероятности". Если Рёманмару пришли за честным боем, то я дам его, как минимум, просто из уважения к такому поступку.

Стремительный прямой в голову был не слишком хитрым и изысканным приемом, но зато в исполнении Рёмы-старшего отличался скоростью и тяжеловесностью. Обычно люди со слишком крупными мышцами вынуждены в обмен на физическую мощь терять ловкость и подвижность. Большое количество мяса делает крупного бойца менее шустрым, но в данном конкретном случае, мой противник явно был готов опровергнуть этот жизненный принцип. Бородач был могучим и быстрым, но все-таки недостаточно, чтобы ошеломить меня по-настоящему. Поймав атаку на верхний блок, я шагнул в сторону, избегая удара квадратным каблуком ботинка по колену, и пробил Рёме-старшему точно в открывшуюся подмышку. Совсем как несколько часов назад на турнире его младшему брату. Впрочем, здоровяк и не подумал сразу же отступать, попытавшись достать меня левым локтем в лицо прежде, чем я успел отскочить назад. Качнувшись назад, мне удалось уйти от удара и пнуть резвого громилу по голени, чтобы сбить дальнейшие попытки преследования.

Собственно, в этот момент я и понял, что рано приписал братьям излишнее благородство. Шорох движения за спиной мой обострившийся слух уловил в самый последний момент. Нырнув под размашистый удар кулаком, который едва не прилетел мне в затылок от второго по старшинству отпрыска бывшего замминистра, я ткнул ему локтем в живот, сбив его дыхание и едва не заставив откусить себе язык. Прежде, чем эта парочка успела закрыть "коробочку", мои руки ухватили Рёму-второго за воротник рубахи и распахнутую полу пиджака, после чего братец Дото по кривой траектории полетел в надвигающуюся фигуру своего старшего сродственника. Их столкновение хоть и не привело к падению кого-то на землю, но зато замедлило обоих на нужные мне две секунды.

Последний из братьев оказался достаточно смелым, безрассудным или отмороженным, чтобы сунуться ко мне в этот момент в одиночку. Его молниеносным и очень техничным ударам не хватало достойной силы, но приличный тычок в плечо мне все-таки достался. Было бы не слишком обидно, но это было именно то плечо, что я вывернул в поединке с Соконом, и после столь успешного удара Рёмы-младшего оно снова начало отчетливо "стрелять" и подрагивать. Сбив дальнейший шквал первых атак, я отвлек парня ложной подсечкой и пробил свою фирменную двойку. Сначала короткий костяшками прямо в нижнюю челюсть, а затем могучий боковой локтем в висок, попросту снеся по дороге выставленный хлипкий блок. После такого, чтобы отправить качающегося Рёманмару, начавшего нетвердо переступать ногами, на долгий, но заслуженный отдых, достаточно было сместиться влево и просто несильно пихнуть парня в плечо, чтобы тут же забыть о теле, мешком распластавшемся на земле, и развернуться к двум остальным противникам. А бородатый вместе с "номером два" были уже на подходе.

Крутиться, отбиваясь от их совместных наскоков, с моим практическим опытом уличного мордобоя было практически несложно. Главное было, не дать зажать себя с обеих сторон одновременно и не пропустить никого к себе за спину. А попытки проделать нечто такое были предприняты неоднократно. Чувствовалось, что, несмотря на свое происхождение и статус, братья тоже совсем не новички в вопросах капитальной начистки чужих физий по темным подворотням.

Подловив бородача на очередном размашистом ударе, я провел встречную контратаку, впечатав ему свой кулак прямо в мясистый нос. Брызнула кровь. Рёма-старший, потеряв ориентацию, сделал рефлекторный шаг назад, а я в это время тоже отступил, чтобы уйти от нападения со стороны другого противника, но уже на максимальной дистанции успел наградить здоровяка пинком в живот. Пресс у бородатого был неплох, но силы моего удара и каши в голове у самого Рёманмару волне хватило, чтобы тот полетел на землю, получив в качестве сувенира отпечаток моего кроссовка на белоснежной рубахе, уже и без того украшенной россыпью багряных точек.

На какое-то время мы остались один на один с "номером вторым". Голова у парня варила на удивление быстро, и он сразу ушел в оборону, не меняя тактику даже, несмотря на все мои попытки его разозлить и вынудить к более активным и глупым действиям.

- Что-то вы быстро слились, ребята! - качнувшись из стороны в сторону и обозначив две ложных атаки, я пробил элементарный прямой в грудину раскрывшегося противника. - Дото в одиночку куда лучше держался, чем вы втроем!

В глазах Рёмы-второго все-таки полыхнуло злостью. И, поддавшись на это мгновение своим эмоциям, он тут же пропустил удар сначала в правый глаз, а затем еще и "короткий догоняющий" в переносицу. Крутнувшись вокруг себя, я врезал в подставленный блок ногой на уровне груди и, за счет вращения и всей набранной инерции, просто грубо снес Рёманмару с ног, отправив к дверям-жалюзи ближайшего гаража.

Но не удалось мне даже дыхнуть, как о себе напомнил младший из братьев, успевший все-таки к этому моменту оклематься. Снова пришлось вспомнить о скорости и подключить рефлексы, отвечающие за прикрытие "слепых зон" со всех возможных направлений. В какой-то момент Рёма-младший отскочил от меня, явно готовясь показать нечто далеко неординарное, но я сам опередил его, припадая к земле и проводя "длинную" подсечку. В том, что у парня хватит реакции, чтобы увернуться, не стоило даже сомневаться. Но вот то, как он решил это сделать, оказалось для меня приятным подарком. Рёманмару не стал уходить назад или вбок, предпочтя подпрыгнуть на месте. Наверное, после этого он намеревался сразу продолжить то, что я прервал своим вывертом. Однако у меня на это были другие планы. Позволив телу по максимуму свободно повернуться вслед за правой ногой, я оказался на мгновение спиной к противнику, причем в положении присядь. Опершись на землю обеими руками и вновь подобранной под себя ногой, мне оставалось только обернуться через плечо, чтобы проконтролировать удар, и резко выкинуть вверх под углом свою левую нижнюю конечность. Моя стопа угодила точно в живот Рёманмару, все еще так и не успевшему опуститься обратно на твердую землю. Парня отшвырнуло от меня через половину заднего двора ресторана и приложило спиной о кирпичную стену. Несмотря на то, что буйный плющ заметно смягчил само столкновение и приглушил его смачный звук, младший брат Дото потерял сознание и хряпнулся на асфальт поломанной марионеткой, которая так больше и не попыталась подняться обратно.

- Сука! - с бешеным криком накинулся на меня "номер два".

От гнева его атаки стали быстрее и сильнее, но окончательно потеряли в качестве, став предсказуемыми просто до ужаса. На этот раз наша с ним стычка была совсем короткой и завершилась тяжелой подачей в зубы. Выплюнув целое облако кровавых брызг и мелких осколков эмали, Рёма-второй снова улетел к гаражным воротам и покатился по земле.

- Значит, ты у нас, действительно, типа "очень крутой", - хмыкнув, заметил бородатый представитель семейки, поднимаясь в полный рост и вытирая большим пальцем кровавую кашицу у себя под носом.

- Твои слова, - я лишь пожал плечами, не меняя стойки.

- Ладно, крутой, посмотрим, надолго ли тебя хватит, - угрюмо прошипел бугай и ринулся на меня в своей обычной манере.

В который раз за сегодня, пускай и в малом, но одному из Рёманмару снова удалось меня слегка удивить. Несмотря на прошедший бой старший из братьев не растерял ни силы, ни сноровки, ни скорости. Перехватив мой первый и единственный выпад, громила провел на загляденье качественную "тройку", сумев в конце ощутимо зацепить меня по скуле. Под прямой удар коленом, учитывая разницу в росте, прилетевший бы мне по нижним ребрам, я успел подставить левую руку, но его сила и разгон, набранный тушей Рёманмару, были достаточно велики, чтобы отпихнуть меня на добрых пару метров. Удержаться на ногах, впрочем, получилось без особых трудностей, а вот на лице у противника нарисовалась довольная усмешка.

- Что устал, ублюдок? - Рёма-старший, видимо, начал полагать, что весь наш дальнейший поединок пойдет на равных. Очень наивно с его стороны.

- Не споткнись, умник, и сопли вытри, - сказал я в ответ, намекая на капли крови, все еще текущие из носа бородача, и привычно боднул оппонента взглядом исподлобья.

Новая капля Силы, пробужденная ото сна и призванная мной на помощь, окончательно загасили боль в суставах и мышцах, и без того ощущавшуюся притуплено, благодаря моей продолжительной и богатой практике в деле получения разнообразных побоев. Суставы пальцев на моих кулаках, сжавшихся еще сильнее, едва слышимо захрустели.

Рёманмару качнулся вперед, еще только делая первый шаг, и удивленно выдохнул, вдруг обнаружив, что я уже стою перед ним. Четыре удара в корпус уложились в одну секунду реального времени, а потом последовал смачный апперкот с хорошей такой оттяжкой. Бородатого заметно повело, и он начал отступать в глубину темного двора-аллеи, но я повис на нем мертвой бульдожьей хваткой, полностью оправдывая свое прозвище в додзё Харады-сенсея. Мои удары ритмично сыпались один за другим, удостаивая по очереди лицо, грудь, живот и плечи Рёмы-старшего. В принципе, давно можно было закончить бой одной точной подачей в пах, но ситуация к подобному как-то не располагала, да и ноги свои я почти не задействовал. Противник, уже не успевая нормально защищаться, и только изредка пытался достать меня своими по-прежнему весомыми тычками, раз за разом разбивавшихся о крепкие блоки или вообще рассекавших лишь воздух. Выбрав момент, я поднырнул под новый замах, ухватился за плечо Рёманмару и, опираясь на него, подпрыгнул вверх. Несмотря на свое состояние, бородач успел отреагировать, но купился на ложный замах с моей правой. Рука еще только была вскинута к уху, когда я от души врезал противнику по лицу своим собственным широким лбом. Удар получился коротким, молниеносным и неожиданно мощным. У меня самого в голове загудели колокола, но зато руки Рёмы-старшего окончательно опустились и, сделав еще по инерции три шага назад, здоровяк с совершенно пустым взглядом рухнул сначала на колени, а затем с шумом повалился навзничь.

Уняв танцующие в глазах цветные круги, я огляделся по сторонам и обнаружил к своему удивлению не только "номера два", уже пытающегося подняться, опираясь одной рукой на ворота. Из узкого проема служебной двери ресторана на меня с эдаким насмешливым прищуром смотрела Тацуки.

- Отошел на минуту, и тут же устроил очередной мордобой, - хмыкнула девушка, выходя во двор и осматривая панораму эпического поля битвы.

- Они первые начали, - как-то совсем по-детски вырвалось у меня.

- Ну, все, мудак, хватит! - прорезался тут представитель семейства амакудари, сумевший вернуть себе вертикальное положение.

Из-под полы пиджака в правой руке у Рёмы-второго со знакомым мне металлическим шелестом появился нож-"бабочка". Судя по озлобленному взгляду и поплывшим мозгам, окончательно выбитым не без моей помощи, действовал парень сейчас, вообще не думая о каких-то последствиях.

- Только дернись еще раз, мразь, и я твою девку на лоскуты порежу, - братец бедняги Дото с поразительной для своего состояния скоростью метнулся в сторону Тацуки, очень так недвусмысленно поигрывая своим ножом. - Понял меня, сучо...

В этот момент Рёманмару полностью сконцентрировал свой взгляд на мне, и это оказалось его главной ошибкой. Нога Арисавы со скрежетом вдавила голову парня прямо в матовые жалюзи ворот, находившихся за спиной у несчастного. Нож со звоном полетел на асфальт. Тацуки опустила ногу, и "номер два" с изумлением, застывшим во взгляде, сполз вниз на землю безвольным мешком, оставив после себя солидную вмятину в том месте, где его затылок коснулся металлических пластин.

- Придурок, - прокомментировала произошедшее каратистка.

- Думаю, нам пора уже покинуть, это гостеприимное местечко, - заметил я, сдерживая с некоторым трудом так и лезущую на лицо улыбку.

- К тому же, за сегодняшний ужин мы, похоже, можем и не платить, - добавила со своей стороны Тацуки, все-таки заставив меня улыбнуться.

Выйдя со двора на одну из пустынных садовых аллей, мы продолжили путь, но только после того, как меня подвергли небольшому допросу и осмотру. К счастью, обнаружить что-то страшнее, чем свежую ссадину под глазом и в очередной раз снесенные к черту костяшки, у Арисавы не получилось. Я в свою очередь тоже решил задать интересующий меня в немалой степени вопрос.

- И почему ты пошла за мной, а не осталась в зале?

- Назови хоть одну причину, по которой я должна выполнять твои приказания, - отрезала девушка совершенно безапелляционным тоном.

От взгляда, адресованного мне в этот момент, я аж закашлялся.

- Знаешь, это реально могло оказаться слишком...

- Опасно? - все также насмешливо перебила меня Тацуки. - Ты про того идиота с ножом что ли? Не смеши. Неужели ты, думаешь, что он смог бы мне что-то сделать, даже не преврати ты его предварительно в кусок отбитого мяса?

- Там могли быть другие, и их могло быть больше, - получать от кого-то подобный отпор мне было слегка непривычно.

- Ты, конечно, выглядишь пугающе мило, когда пытаешься обо мне заботиться подобным образом, но давай все же не будем перегибать палку?

После такого заявления, мне оставалось лишь посмотреть в темные укоряющие глаза своей собеседницы и согласиться. Исключительно на словах, конечно же.

До выхода из сада, противоположного тому, через который мы попали в ресторан, нам удалось добраться довольно быстро. Впереди уже маячил высокие кирпичные столбы, обозначавшие проход в ограде, и снова стал слышен шум ночного города, когда из тени под тусклым фонарем возник еще один силуэт. Арисава и я сразу остановились, а какой-то инстинкт, с щелчком сработавший у меня в голове, заставил сделать еще полшага вперед. Так, чтобы находиться как бы между Тацуки и "опасностью". А опасностью от этого человека веяло не просто сильно...

- Браво, браво, браво, - издевательски мелко хлопая в ладони перед собой, мой вчерашний знакомый с ледяным взглядом, щеголяя новым кремовым костюмом, вышел на свет. - Как я и ожидал, у братьев Рё не было ни единого шанса, даже втроем.

- Это ты навел их на меня, - вопросом с моей стороны это не было.

- Они попросили меня отыскать тебя, Моэ-кун, этим вечером, если ты покинешь отель, - якудза и не подумал что-либо скрывать. - Разослать по всем заведениям твое фото в наш век высоких технологий - работа несложная. А потом остается лишь ждать, откуда придет первый сигнал, - в бесцветном голосе этого человека почему-то слышалось нечто похожее на предвкушение и удовольствие. - К клубу братья не успели подъехать вовремя, да и не слишком удобное место там было, а здесь... Сам понимаешь.

- И с чего бы это хозяевам баров и клубов в этом городе так прогибаться под кого-то? - я намеренно добавил в свой тон изрядную долю наглости, сдобренной откровенным вызовом, чтобы полностью сконцентрировать внимание бандита сейчас исключительно лишь на своей персоне.

Кроме того, мой вопрос имел в себе и дополнительный смысл. Йокогама, сколько я себя помнил, всегда была территорией нейтральной. Здесь не заправляли Кланы, а "подать" шла напрямую членам Совета Старших Драконов. Любой якудза, будь он хоть фуку, хоть вакагасира, хоть сам оябун в своем собственном Клане, не посмел бы распоряжаться на нейтральной земле подобным образом, боясь навлечь на себя гнев Совета. А этот бандит не только делал это, но и не стеснялся говорить о подобном в открытую.

- Хм, знаешь, Моэ-кун, не вижу ни одного повода, почему бы людям, находящимся под моей непосредственной опекой, не помогать своему кумитё[4], - если бы на этих словах якудза улыбнулся, то я, наверно, и вправду бы вздрогнул.

- Ты - кумитё Йокогамы?

- И почему в первый раз многие так удивляются? - развел руками этот ублюдок. - Да, это я. Хьёгуро Дзаки, кумитё этого славного сима.[5]

Внутри у меня все похолодело, и виной тому в этот раз был не взгляд проклятого якудзы. Кумитё Йокогамы. Главный смотритель, назначенный единогласным решением Совета, против которого ни у кого из них не нашлось возражений, а значит, для каждого из них нашлось что-то у самого кандидата. Человек, скорее всего, напрямую подчиняющийся одному из "серых кардиналов" куромаку. Это... это было очень хреново. Хотя... Какого дьявола он здесь один и вообще ведет со мной эту беседу?

Свой мысленный вопрос я не преминул озвучить вслух.

- Как раз к этому моменту мы и подходим, Моэ-кун, - кумитё демонстративно покосился на Тацуки, - вот только этот будет разговор не для чужих ушей.

Две мысли в моей голове столкнулись с лязгом и грохотом, подобно двум синкайсэнам, что на полной скорости встречно "расцеловали" друг друга. С одной стороны, якудза был прав абсолютно и полностью, и втягивать Тацуки в любые дальнейшие дела, которые хоть как-то будут связаны с этим ублюдком и его занимательным окружением, мне сейчас совершенно не хотелось. По-хорошему, это было бы не только банально "неправильно", но и попросту глупо. Близких мне людей, вплотную замешанных в происходящем вокруг этого чертова финального боя и всего проклятого чемпионата, было и так непростительно много. Для окончательно полного комплекта только Дзинты теперь не хватало. В общем, здесь я с этим Хьёгуро был согласен. Но имелось тут и одно занятное "но"...

Отпускать Тацуки в такой момент был рискованно ничуть не меньше. Где гарантии, что этот урод и те три засранца, что отдыхают на заднем дворе ресторана, действительно все, кто заявился меня проведать? Где-то в этом парке или даже за его оградой вполне может поджидать целая бригада татуированных верзил, которые изначально получили самые развернутые и детальные указания. Я слишком хорошо знал якудза и методы, которые они без стеснения использовали для достижения собственных целей, чтобы в ситуации, подобной этой, так просто взять и отпустить Тацуки в неизвестность. Пока она рядом со мной я хотя бы могу быть уверен, что сначала сдохну сам, прежде чем допущу, чтобы с ней случилось что-то по моей же вине. У такого человека, как кумитё Йокогамы, вполне хватит ума и коварства, чтобы использовать против меня одно из моих слабых мест, стоит мне только намекнуть на отказ от его еще не прозвучавшего предложения. Причем действовать он будет, наверняка, быстро и грубо, на самом примитивном, и в тоже время самом эффективном уровне. Недавний эпизод, в котором один из братьев Рёманмару дернулся в сторону Арисавы с ножом, до сих пор обжигал мою память ничуть не хуже, чем тот раз, когда я увидел в окно зрелище одной погони на нашем школьном стадионе.

Я не мог рисковать. И не мог принять решения... А времени на это не было совершенно.

- Тацуки...

- Тебе напомнить, что я не собираюсь выполнять твоих приказов? - хоть и с усмешкой, но и с заметным напряжением раздался голос девушки у меня за спиной.

- Не, не стоит, - я покосился на каратистку через плечо, ловя ее уверенный и лишь совсем немного обеспокоенный взгляд. - Я лучше побуду таким же умным, как твой сенсей, и оставлю право конечного выбора за тобой.

- И это будет правильно, - улыбнувшись, Тацуки кивнула с довольным видом, после чего посмотрела уже на Хьёгуро. - Я остаюсь.

- Хм, - якудза внешне безразлично пожал плечами, но льдистые искры в его глазах на пару мгновений ярко блеснули. - Как хотите, но после не обижайтесь.

- Не стоит так волноваться на этот счет, - поджала губы Арисава, а мое внимание вновь оказалось полностью сосредоточено на кумитё.

- Итак, к чему весь этот балаган от начала и до конца? - в тишине окружающего нас парка мой вопрос прозвучал приглушенно с едва заметным глухим рычанием.

- Начало этому положили четверо молодых идиотов, которых ты, Моэ-кун, сегодня за два захода уложил сначала одного на спортивное татами, а затем еще трех и на очень жесткую землю, - якудза кивнул на серую плитку у себя под ногами. - Дело в том, что тотализатор нынешнего чемпионата был подготовлен уже давно, но внезапное появление в турнирной сетке Рёманмару Дото оказалось весьма не к месту. Но что поделать? Мальчику очень захотелось титул, а его папа со своими друзьями изыскал нужные рычаги, чтобы этому не стали мешать другие заинтересованные лица. Разумеется, это привело к тому, что многие ставки были сразу изменены в пользу будущего чемпиона, после чего была проведена вся соответствующая и необходимая "подготовительная" работа.

- А если ближе к сути, - выслушивать все подробности того, как организуют дела теневые букмекеры Йокогамы, мне было совершенно неинтересно. Я и так это знал неплохо, а о чем не знал, так точно догадывался.

- По сути, все шло как надо, до того момента, как ты, Моэ-кун, попал в группу финалистов в своей категории по результатам отборочных испытаний, - ответил Хьёгуро. - Можешь не волноваться, подстав там не было, и до финала ты дошел своими силами. При этом многие большие игроки болели за тебя совершенно искренне. Но потом ты вдруг проявил несговорчивость, которой никто не ожидал, и более того, сумел продемонстрировать свою способность защитить слово делом. Не заинтересуйся я тобой еще раньше, то после тех событий обратил бы пристальное внимание уж точно.

- И с чего вдруг такое счастье? - мне совершенно не нравились намеки, которые бросал кумитё, и тот вкрадчивый тон, которым он их делал. Мастерски жонглируя словами и фразами, якудза определенно пытался выстроить вокруг меня какую-то "сеть из выводов и рассуждений", что не позволит мне в будущем соскочить с крючка. - Не помню, чтобы мы когда-либо прежде встречались. А в школе Мияшиты есть некоторые экземпляры и более приметные, чем я.

- Да, лично мы не встречались, - кивнул Хьёгуро. - Но это не мешало мне по некоторой причине присматривать за тобой, Моэ-кун. И когда ты на моих глазах подтвердил все, что я предполагал, то... - якудза развел руками.

Нет, не зря я все время так странно ощущал этого ублюдка. Предчувствие опасности тогда перед дверью номера, и вот сейчас. Это было не совсем то ощущение, как например, в случае с Дзинтой или с теми уродами в костяных масках, но определенно что-то похожее. Хьёгуро тоже носил в себе частицу Силы... и прекрасно знал об этом. Более того, он знал или, как минимум, догадывался, что у меня она тоже есть. Причем, даже раньше, чем мы встретились тогда в гостиничном номере. Но как? Проклятье...

- Весьма польщен, - не сдержавшись, процедил я с легким презрением. - Но там было что-то насчет предложения?

- Верно, - в своей неизменной лишенной эмоций манере кивнул кумитё. - Однако сначала, небольшая обрисовка ситуации, в которой ты оказался, по итогам всех этих событий. Для большей наглядности, так сказать.

- Хочешь продемонстрировать мне, что все еще хуже, чем кажется?

- Судить об этом тебе, - якудза демонстративно принялся загибать пальцы. - Ты лишился титула чемпиона и на четыре года отстранен от участия в любых соревнованиях. Но это, полагаю, для тебя далеко не самое главное. Зато твой учитель и его школа оказались под огромным штрафом и в центре большого скандала. Поверь, как бы ни пыжились друзья твоего мастера, люди в Ассоциации сумеют дать им достойный отпор, а, в самом крайнем случае, они прибегут за помощью к таким, как я. И у нас не будет весомых причин, чтобы отказывать им. Третье. Мне удалось организовать все так, чтобы хозяева тотализатора смогли вернуть свои деньги, но только лишь вернуть, и слегка поплатиться за это своей репутацией. Так уж вышло, что виноватым во всем они тоже считают тебя.

- Почему же только меня? - складная позиция, которую занимал этот скользкий хорек, начинала потихоньку выводить меня из себя. - Разве не ты помогал им в этом? Разве не тебя попросили решить вопросы договоренностей со мной? И весь этот топорный ход с допингом, скажешь, тоже не твоих рук дело?

- Я сделал лишь то, о чем меня попросили, - хмыкнул якудза. - Организовал встречи, договорился с нужными людьми, помог в работе на территории своего сима. Когда те, кто обратился ко мне, испугались и поняли, что могут потерять все свои деньги, то они снова попросили меня помочь. Помочь им сохранить их деньги. И я помог. Сохранить, но не преумножить. Все остальное, грубо сшибая на своем пути препятствия и запрещающие знаки, за меня проделал один юный, упертый и очень горячий мальчишка, который в итоге и загнал себя в собственноручно же вырытую яму. И даже вся эта ситуация с семьёй Рёманмару не могла бы быть более плачевной, чем сделал ее ты, Моэ-кун.

- Только не говори мне, что тебе жалко этих уродов.

- Ничуть, - отозвался Хьёгуро. - Они тоже попросили меня помочь, и я помог. А то, что у них ничего не вышло - проблемы самих Рёманмару. И твои, конечно же, Моэ-кун. Стоило ли сомневаться, что ты не позволишь этой троице избить себя и по полной программе насытиться местью, восстановив поруганную честь их брата и всей семьи, как они сами истолковали твою показательную победу в финале? Нет, ты расправился с ним так же, как и с Дото. Но братья Рё не из тех, кто прощает обиды. И это пункт номер четыре. Они и дальше будут мстить тебе, наверняка, не столь открыто и благородно, как попытались проделать это в первый раз. Будут мстить до полного своего удовлетворения, не гнушаясь уже ничем, и не забывая о том, что слабости есть даже у самого сильного, - на мгновение холодные глаза кумитё покосились в сторону Тацуки, а я от злости больно прикусил себе изнутри щеку.

Якудза был прав, прав во всем. В этой поездке я на полном ходу, не сбавляя скорости, влетел в самое большое и вонючее болото, какое только сумел найти. И если выбраться из него самостоятельно у меня бы еще получилось, то вот другие люди, которых я затащил вместе с собой, оставались, по-прежнему, под ударом. Продолжать дальше идти напролом не имело смысла. Что я могу? Набить еще несколько рож да пожаловаться "синепузым", но это не избавит ни меня, ни других от тех же Рёманмару и нападков Ассоциации. Да даже оставь я сейчас позади себя в аллее три бездыханных тела, это лишь окончательно бы ухудшило ситуацию, но не исправило бы ее. Однако так вышло, что решать вопросы по-иному я никогда не умел, а извиняться... Перед кем и за что?! Перед всей этой сворой бандитов и папенькиных сынков?! За то, что просто отстаивал свои принципы и не стал ни перед кем прогибаться?!! К"со! Ради того, чтобы обеспечить спокойное существование Хараде-сенсею, Тацуки и остальным, я даже на это сумел бы пойти, но, похоже, уже слишком поздно. Или нет? Впрочем, кажется, мой новый знакомый тоже имеет что-то сказать по данному поводу.

- Твое нынешнее положение довольно паршивое, Моэ-кун. Но, так получилось, что перед тобой сейчас стоит человек, который умеет решать подобные трудности. Стоит лишь его попросить об этом.

Мышеловка захлопнулась. Вот теперь мне действительно все становилось понятно. Ему и вправду не нужно было прикладывать особых усилий. Лишь присматривать со стороны, делать незначительные корректировки, да снимать свои сливки. Хьёгуро получал свой выигрыш при абсолютно любом развитии событий, как бы ни поступал в них я или все остальные. За моей спиной шепот Тацуки произнес отчетливое ругательство.

- И что же именно ты можешь? - вырвалось у меня.

- Для начала, я могу, например, слегка притушить негодование больших людей и помочь им позабыть о твоей персоне, - не нужно было быть тонким психологом, чтобы заметить выражение явного довольства даже на столь безжизненном лице, как у кумитё Йокогамы. - Потом, убедить главу семьи Рёманмару, что ему не пристало столь сильно и столь часто потакать во всем своим обожаемым сыновьям. И поверь, к моим словам он прислушается. Потом очередь вполне может дойти и до взаимоотношений между спортивным клубом города Мияшита и известной тебе Ассоциацией. Я почему-то искренне верю, что все штрафные санкции и обвинения очень быстро подвергнутся пересмотру. Особенно если пресса и дальше продолжит развивать шумиху, а несколько человек из соответствующего министерства, что записаны в моем телефоне, получат пару-тройку звонков.

Услышав последнее, я даже невольно хмыкнул. Похоже, Хьёгуро опять собирался лишь немного откорректировать события, но все равно ставил мне это "обязательной" услугой со своей стороны в нашей с ним сделке. Исход скандала был пока еще довольно спорен, но кумитё давал гарантии, что дело разрешится к всеобщей выгоде. И, наверняка, это, в любом случае, ему вскоре и так поручит сделать Совет Старших Драконов. Учитывая то, как любит японское общество, особенно высшие чины, когда громкие дела заминаются и пропадают из сферы внимания широкой публики, то такой исход почти неизбежен. А взаимное удовлетворение сторон и полное "расхождение бортами" станет в такой ситуации просто-таки идеальным завершением. Причем не только для Ассоциации и Кланов, но и для додзё Харады-сенсея. Все участники и все, кому нужно, будут знать правду. Все, кто захотят ее узнать, легко сумеют это сделать. Зато формально каждая сторона сохранит лицо, и вернется к своим обычным занятиям.

- Даже боюсь спросить, что потребуется в обмен на такую заботу? - я продолжил сверлить якудза своим тяжелым взглядом.

- Прежде всего, конечно, молчание, - ответил Хьёгуро, вновь посмотрев на Тацуки. - И, по большому счету, больше ничего, - я намеренно промолчал, ожидая продолжения такого пассажа, и оно последовало. - Как-то еще очень-очень давно, когда я только делал первые шаги навстречу нынешнему своему положению, человек по имени Шишигавара Дзюбей, носивший в те дни прозвище Ястреб, спас мне жизнь, Моэ-кун. Дважды. Считай, что это мой своеобразный способ вернуть ему этот долг, пускай, и несколько запоздало.

- Только лишь и всего? - в первое заявление кумитё я не поверил и на секунду.

- Ну, почти, - не стал меня разочаровывать Хьёгуро. - Через два года, Моэ, ты закончишь школу. А когда это случиться, то вернешься сюда, в Йокогаму, - на губах якудза впервые появилось нечто, отдаленно напоминавшее улыбку. - И станешь тут работать. На меня.

Значит, с первым своим выводом я все-таки не ошибся. Я и моя Сила интересовали этого ублюдка куда больше, чем "старый долг" моему папаше и что-то там еще. Он не стал говорить о таких вещах в открытую при Арисаве, но возможно, не стал бы делать этого, даже будь мы один на один. А вообще, якудза сделал идеальный ход, стоит заметить. Если все выгорит, то я сразу стану должен этой сволочи так много, что никакого выбора у меня попросту не останется. А он, в свою очередь, прекрасно это знает, похоже, действительно неплохо изучив мой характер еще задолго до этого разговора.

- Согласен.

- Моэ!

Я резко обернулся к Тацуки и покачал головой.

- Извини, но сейчас это уже мое и только мое решение, - я снова повернулся к довольному якудзе и добавил. - Но только, если ты сумеешь устроить все так, как обещал. А, кроме того, у меня есть дополнительные условия.

- Я удивился бы, если бы они у тебя не возникли, - Хьёгуро не стал возражать.

- Человек, который был тогда в номере вместе с тобой, - я специально не стал говорить про выстрел, сохраняя эту подробность в тайне от своей спутницы. - Тот, что пытался убить меня и Гендо с Харадой-сенсеем... Отдай мне его.

Не знаю от чего, но на моих последних словах по парку вдруг с силой пронесся порыв промозглого ветра. Арисава невольно посмотрела на меня преобразившимся взглядом, и даже "ледяной" кумитё на какое-то мгновение вздрогнул.

- Хм, - кажется, якудза погрузился в раздумья на тему того, не получится ли повязать меня еще больше за счет пролитой крови упомянутого хисё, и с явным сожалением пришел к выводу, что по какой-то причине это все-таки невозможно. Впрочем, ответ его прозвучал безупречно. - Не стоит так сильно заострять внимания на этой личности, Моэ-кун. К тому же, этот человек уже вскоре понесет заслуженное наказание, причем не только за свою небрежность и несдержанность.

Похоже, хисё не был человеком Хьёгуро. Наверное, его посылали те люди, которых этот гад "консультировал", и поэтому не представлял для кумитё Йокогамы никакой заметной ценности. А значит, исходя из слов последнего, не стоит и сомневаться, что ближайшее подстава, которую по случаю решит организовать Хьёгуро, обернется не лучшим образом для одного любителя пистолетов с глушителями. Однако...

- Я хочу быть уверен.

- Если я скажу, что употребление наркотиков в большинстве высших Кланов до сих пор считается недопустимым проступком, тебя это устроит? - поинтересовался в ответ мой собеседник, делая прозрачный намек.

Да, в разных мелких группировках и всяких бандах катаги, типа босодзоку[6], на подобные "прегрешения" давно смотрели сквозь пальцы. Но среди тех якудза, что еще считали себя наследниками древних традиций, подобное преследовалось по всей строгости.

- Устроит.

- Превосходно, - кивнул якудза. - Кстати, Моэ-кун, забегая немного вперед, сразу намекну тебе еще и на то, что по итогам всех разбирательств в отношении вашей дисквалификации с чемпионата, люди, занимающие разные высокие в Ассоциации, будут, вероятнее всего, вынуждены оставить свои места. Как минимум, для сохранения престижа организации.

- Понятно.

Хитрый ублюдок. Ты ни за что не отвечаешь и не принимаешь решений. Ты лишь даешь всем советы, а выбор, как поступать остается за ними. И последствия своих решений они тоже вынуждены расхлебывать сами. К твоей вящей выгоде. Да, теперь я точно верю, что ты кумитё Йокогамы.

- Хорошо, что мы так удачно обо всем договорились, - якудза с демонстративным видом оттянул белый рукав своего пиджака и посмотрел на часы. - Жаль, что время сейчас довольно позднее. Ведь поезд, как мне помнится, следующий в направлении Мияшиты и Каракуры, отправляется с токийского вокзала уже ранним утром. И вам, ребятишки, стоит поторопиться, если хотите немного поспать.

Склонив голову влево, Хьёгуро одарил меня еще одним изучающим взглядом.

- Я рад, что не ошибся в тебе, Моэ-кун. Более того, кое в чем ты превзошел даже самые смелые мои ожидания. Очень надеюсь, что встрече, запланированной нами в будущем, ничто не сможет помешать. А, кроме того, я всегда буду рад видеть тебя в моем городе.

Узкий прямоугольник пластиковой визитной карточки, будто выпорхнувшей из пальцев у Хьёгуро, рассек воздух в моем направлении. Моя рука на чистом рефлексе дернулась, чтобы перехватить визитку. На белой поверхности только лишь с одной стороны была выдавлена череда арабских цифр. Стационарный телефонный номер. Ни имен, ни адресов, ни чего-то еще. В принципе, ничего из этого здесь и не требовалось.

- Еще увидимся, - произнес якудза, уже повернувшись и двинувшись неспешным шагом к проходу в кирпичной ограде.

Ничего, что мне хотелось бы ответить на это, в мою голову так и не пришло.

Обратно в отель мы возвращались в каком-то странном подавленном настроении и слегка гнетущем молчании. Ровно до того момента, когда Тацуки снова не взяла меня за руку.

- Не знаю, насколько правильно ты поступил, но ты ведь пошел на эту сделку не для себя, а для других, - кажется, Арисава была сильно обеспокоена мои душевным состоянием, и для меня подобное отношение было немного необычным.

- Я - идиот, - хмыкнул я, покосившись на девушку. - Стоило мне вчера пойти на другую сделку, на ту, которая была бы только ради себя, и ни у кого вообще не возникло бы этих проблем. А я к тому же остался бы еще и при солидном выигрыше.

- Ты в этом так уверен?

Я снова невольно усмехнулся, удивляясь тому, как быстро эта девчонка научилась меня читать. Ведь всего пару дней, как знакомы, а видит меня насквозь.

- Совсем не уверен.

Стоили ли слезы счастья в глазах у Харады-сенсея, когда я одержал победу в финале, того, что ему пришлось пережить чуть позже, и той кабальной вассальной присяги, которую я, по сути, дал одному татуированному негодяю? Честно, не знаю. И боюсь, уже поздно что-либо менять. Каждое решение влияет на дальнейшую жизнь и нужно уметь принимать последствия своих поступков. Невеликая истина, даже для парня моих годов. Но не зря ведь есть поговорка, что самые сложные вещи в этом мире всего лишь набор из более простых и примитивных. Важно лишь то, как сам человек смотрит на них.

- Но одно уж точно - жалеть о своих поступках я не собираюсь!

- Вот таким ты мне больше нравишься, - улыбнулась теперь уже и Тацуки.

- А мне казалось, тебя привлекли во мне моя угрюмость и нелюдимость.

- Скорее, умение выпятить эти качества на первый план, чтобы скрыть свои достоинства.

- Ну вот, дожился, подобные комплименты от девушек стал получать.

Гостиница и сияющая полусфера спорткомплекса уже были всего в квартале от нас, когда мы остановились в тени отбрасываемой деревьями, высаженными вдоль улицы. Где-то в стороне переливался красками морской залив и оставленный на той стороне канала район развлечений, а мимо в обе стороны неторопливо продолжала течь живая река прохожих.

- Знаешь, в тот момент, когда ты предъявил ему свое... требование, я действительно на несколько секунд испугалась, - призналась мне Арисава. - Ты тогда стал по-настоящему страшным, опасным и каким-то безжалостным.

- Все-таки, выходит, что во мне не только достоинства скрытые имеются... - попытался я мрачно отшутиться, но девушка перебила меня, не дав договорить.

- Нет. Ведь потом, я поняла, отчего ты потребовал именно это, что было причиной.

- Его поступок я не смогу простить, и раз он вытащил оружие, то должен был быть готов заплатить за свои действия полную виру, - я далеко не был уверен в том, что Тацуки на самом деле поймет все до конца, но снова ошибся.

- И ты не мог показаться слабым перед тем человеком, с которым заключал свой договор. Это не было сведением счетов, это было личным предупреждением для него.

- Хорошо бы, чтобы он это тоже понял.

- Мне кажется, он и без этого знал все заранее, - заметила Арисава.

- И как я этого не хотел, но не впутывать тебя во все это, у меня так и не получилось.

- Это было мое решение.

- Думаешь, этот аргумент способен хоть немного затупить зубья пилы, которую активно уже начала использовать моя мужская совесть? - ответил я, хмуро прищурившись.

- Я думаю, что если бы такое было возможно, то ты бы не смог так сильно мне нравиться, - ответила на это Тацуки с хитрой улыбкой.

Ну, что тут скажешь еще. И пускай, я, по-прежнему, совершенно не знал тех последствий, которые принесут мне сегодняшние поступки и разговоры, но в одном был уверен точно. Долгий чувственный поцелуй, подведший итог нашей беседе и всей прогулке, стал для этого вечера просто отличнейшим завершением.

* * *

События всех дальнейших дней, связанные с завершившимся чемпионатом, развивались стремительно и очень бурно. Мне со своей стороны оставалось лишь тихо порадоваться оперативности этого ублюдка Хьёгуро. Впрочем, очень может быть, что вся эта цепочка была спланирована им давно и заранее, и от кумитё Йокогамы требовалось только лишь спустить метафорический курок. Не стоит забывать, что в целом уровень возможностей у этого типа, скорее всего, был на порядки выше, чем я даже мог себе представить.

В общем, звонки на мобильный телефон Харады-сенсея начались буквально с шести утра, когда мы все еще мчались по скоростной железнодорожной магистрали в направлении нашего любимого городка. Звонили мастеру все и сразу: сволочи и мудаки из Ассоциации, друзья из числа тренеров и наставников, обещавших вступиться за нашу школу после турнира, задействованные ими же чиновники министерства, "синепузые", журналисты и даже какие-то совсем уже посторонние люди, непонятно как раздобывшие этот номер. По не слишком информативным обмолвкам Харады, нам с Гендо удалось понять, что, несмотря на наше отбытие, настоящая "каша" вокруг моей дисквалификации и итогов чемпионата только начала серьезно завариваться. И меньше всего данному факту радовалась именно Ассоциация. Однако не стоило забывать и том, что мы все-таки в Японии, а не где-нибудь в Европе или Америке. А значит, не раздувать слишком большой и звонкий скандал в первую очередь постараются именно те, кому выпадет участь наводить порядок и блюсти справедливость. Правила и традиции, мать их...

Забегая вперед, скажу сразу, что история завершилась спустя почти месяц и примерно так, как я и рассчитывал. Ассоциация существенно подмочила свою репутацию, а многие ее члены из самых больших и теплых кресел вынуждены были написать заявления о сугубо добровольном оставлении своих постов из-за "внезапных проблем со здоровьем" и прочих "семейных трудностей". Все штрафные санкции с любительского клуба дзю-дзюцу города Мияшита были благополучно сняты, запреты отменены, а неоднократные извинения принесены как от лица организаторов турнира, так и от министерских чиновников. Впрочем, титул мне так и не вернули, но с моей точки зрения это была не великая плата за все остальное. Да и нам с Харадой-сенсеем к тому моменту было на это глупое звание глубоко наплевать. Имя и репутация школы были отмыты от грязи, а тот факт, что это все-таки я был победителем на тех соревнованиях, не было секретом ни для кого из тех, кто хоть немного интересовался происходящим в сфере боевых единоборств.

Полицейское расследование по факту инцидента в гостинице продлилось значительно дольше, но ожидаемо зашло в тупик. Хотя официально ёрики все-таки сумели отыскать стрелявшего в нас человека. Только он к тому времени был уже мертвым и готовился с перерезанным горлом отплывать на барже в компании нескольких тонн мусора, который использовался для насыпных работ искусственного острова Одайба. Признаюсь честно, особой грусти это сообщение от знакомого нам инспектора у меня не вызвало. Хьёгуро оказался верен своему слову и это, по крайней мере, стало для меня в его образе первым положительным штрихом. Впрочем, пересекаться с этим якудза хотя бы до конца своей учебы мне совершенно не улыбалось. А там посмотрим...

Возвращение в Мияшиту прошло без особо помпезных фанфар или чего-то такого, хотя на вокзале нас и встретила небольшая толпа учеников из додзё во главе с Шуто. Я в этот день справедливо решил забить на учёбу и, едва добравшись до общаги, завалился дрыхнуть. А выспаться после вчерашней, богатой на события, ночи и раннего утреннего подъема мне точно не помешало. А заодно и набраться сил. На носу была уже предпоследняя учебная неделя в этом семестре, а Харада-сенсей, немного смилостивившись, дал мне сразу несколько "отгулов" до следующего понедельника, и грандиозные планы на внезапно появившееся свободное время у меня уже имелись.

Едва миновало время окончания шестого урока, как в мою комнату ворвался небольшой ярко-рыжий и очень нахальный торнадо, который разбудил меня самым наглым образом и сразу устроил допрос с пристрастием. Честно говоря, видеть, что с мелким по-прежнему все в порядке, ничего экстренного в мое отсутствие не случилось, и Сагами-сан, похоже, полностью выполнил свое обещание, мне было приятно. Хотя от звонкого голоса Дзинты, не прекращавшего сыпать вопросами и пытавшегося выведать все подробности моей поездки, голова спросонья начала раскалываться уже на второй минуте. Поскольку вслед за трещащим черепом голос стал подавать еще и ворчащий желудок, то пришлось срочно одеваться и отправляться на поиски пропитания в ближайшую лавку, прихватив рыжика с собой за компанию. По дороге туда и обратно, а также во время последовавшего за этим "позднего обеда - раннего ужина" я и рассказал мелкому о своих приключениях. Причем, надо отметить, Дзинта узнал обо всем гораздо больше, чем например, Харада-сенсей, но тоже далеко не все. Например, о своей встрече и сделке с Хьёгуро рыжий от меня так ничего и не услышал. Незачем ему это знать, и вообще в это дело лезть. А вот про то, что братья Рёманмару умудрились в полном составе получить от меня по рожам, я скрывать не стал, потому как и не собирался вообще-то этого делать, если бы кто-то спросил. Что-что, а беречь "поруганную честь" этой семейки никто не нанимался.

На самом же деле, больше всего Дзинту, уже собравшему кое-какие слухи и сплетни о моем визите в Йокогаму, интересовала совершенно другая тема. А именно, причины моей дисквалификации в той части, что касалась употребления стероидов и иных препаратов. Пришлось, наверное, раз десять заверить парня, что ничего из этой медицинской дряни я не употреблял, не употребляю и употреблять не собираюсь. То, что сей факт рыжика весьма расстроил, как он не пытался этого скрыть, я заметил прекрасно. Оно и понятно, уж кто-кто, а Дзинта не упустил бы ни единого шанса, так сказать, с дозволения старшего товарища получить что-то "на халяву". По части "схалтурить" парнишка был большим специалистом. Пришлось даже немного надавить на него своим авторитетом и припугнуть на тему того, что может сделать со своим учеником Харада-сенсей, если узнает, что тот стал колоть себе какую-то "простоквашу" или жрать "нелицензированные" витаминные добавки. Искренне надеюсь, что мой посыл достиг нужного адреса в голове у мелкого.

* * *

На занятия во вторник я выполз с большой неохотой, скорее в силу привычки. Все-таки две пары физики в середине дня и контрольный тест по биологии, где нам должны были дать поиздеваться над дохлыми земноводными, обещали быть достаточно интересными. Одноклассники встретили мое появление без особых бурь восторга и прочих эмоций, ограничившись привычным настороженным молчанием, но меня, как ни странно, это сейчас устраивало более чем. Все-таки та эмоциональная нагрузка, которую я получил после развеселых выходных на побережье Токийского залива, похоже требовала хотя бы недолгого пребывания в зоне "социальной тишины". И завтра я намеревался продолжить свое "самолечение", плюнув на уроки и отправившись по собственным делам. Прежде всего, надо было навестить и поблагодарить настоятеля одного маленького храма в еловом лесу, а во-вторых, еще прошлым вечером мне на телефон пришло сообщение от одной барышни из Каракуры с предложением встретиться после занятий. Так что, к дьяволу всю завтрашнюю историю, географию и прочую муть! Пора и в самом деле отдохнуть, благо все мои "предчувствия" по этому поводу молчат себе тихо в тряпочку.

Неожиданное веселье (ну, сугубо в моем понимании) началось во время первой перемены и продлилось вплоть до конца учебного дня. Первым нежданным гостем, заглянувшим в наш класс, стал верзила Маки, который, как я заметил, уже почти не хромал. Не обращая особого внимания на всякие встревоженные взгляды, бросаемые в его сторону моими притихшими одноклассниками, здоровяк добрался до моего углового стола на последнем ряду и... принес мне свои поздравления в связи с победой на юношеском турнире. Причем проделал он это с максимально серьезным лицом и совершенно искренне. Честно признаться, я даже на пару секунд растерялся, но виду удалось не подать. Предельно сухо поблагодарив Маки в ответ, мне, однако, пришлось напомнить ему, что по правде официальную победу на турнире мне одержать все же не удалось.

- А я с официальной победой и титулом тебя и не поздравляю, Угрюмый, - верзила глухо хмыкнул, сверкнув новым зубом из нержавейки. - Я тебя поздравил просто с победой, и все.

И, как вскорости оказалось, Маки был сегодня отнюдь не последним, кто заглянул меня поздравить с той самой "просто победой". В течение следующих трех перемен и, конечно, на большом перерыве в обед в наш класс последовательно заявились все парни, которые в прошлом или сейчас занимались в додзё Харады-сенсея. И каждый из них, ничуть не играя, проговаривал практически один и тот же текст, после чего, кто церемонно, а кто эдак с усмешкой, отвешивал положенный полупоклон и выметался прочь. Стоит заметить, что глаза моих одноклассников, округлявшихся с каждым новым разом все больше, меня порядком развеселили в душе. И ничуть не меньше доставили мне удовольствие визиты наших самых боевитых девчонок, в том числе даже из классов постарше. Некоторые намеки в тех коротких беседах были очень уж откровенными. Правда, не стоило забывать, что связываться с этими стервами могло оказаться себе дороже. Характерами по большей части они не далеко ушли от легендарной Ехидны, да и парни у многих из них, причем тоже отнюдь не из числа прилежных отличников, и с которыми в любом случае придется "решать вопросы", тоже имелись. Впрочем, мне, по понятным причинам, было на них пока совершенно параллельно. Уж не знаю, как там в реальности, а в моих глазах ни одна из них даже близко не выдерживала сравнения с Тацуки.

Разумеется, ничего официального по итогам своей поездки на чемпионат от руководства школы я не ждал, тем более что директор и его заместитель, скорее, с радостью поверили бы в историю о допинге, чем в подставу. Но, к моему еще большему удивлению, в самом конце обеда, когда я возвращался в класс, меня отловил наш школьный физрук. Отношения у нас с этим мужиком были натянуто-нейтральными, но вообще, этот учитель был неспроста приписан именно к нашей "особой" школе, и даже пользовался некоторым авторитетом среди учащихся.

- Моэ-кун, я слышал, ты не слишком удачно в Йокогаму-то съездил, да? - начал издалека преподаватель, жестом предлагая мне отойти к окну.

- Нормально, - буркнул я в ответ и сам кивнул на часы, висевшие на стене коридора, как бы намекая, что до начала занятий всего минута осталась.

- А, да, - физкультурник почесал свою недельную щетину на квадратном подбородке и, видимо, решил, что и в самом деле не стоит разводить чайных церемоний. - Ты это, короче, если надо будет, можешь на мои занятия пока не ходить. И в следующем году тоже. Ну, пока занимаешься у Харады-сана.

Этот "подарок" был, конечно, чисто символическим, если бы мне вдруг захотелось, то на уроках физкультуры я бы и так не появлялся бы, но поблагодарить учителя коротким кивком за его "щедрый жест" мне ничто не мешало.

- Вот и уговорились. И это, когда увидишь Хараду-сана, то мое почтение ему передавай, - закруглил разговор мой собеседник.

Появление после всего этого в классе одного из парней одноглазого Тори для меня особой неожиданностью уже не стало. Равно как и "приглашение" немедля спуститься в подвал, где квартировал наш школьный клуб кендошников, чтобы "перетереть". Я впрочем, не смотря на хорошее настроение, остался верен своей обычной позиции в таких ситуациях.

- Ему надо - пусть сам приходит, - бросил я побагровевшему "вестовому" и отвернулся к окну, демонстративно теряя к гостю всяческий интерес.

Свое положение человека самостоятельного, никому неподчиненного и при этом далеко не последнего в обычной школьной иерархии, я заработал за три с лишним года отнюдь не легким трудом. И выбивать камни из-под основания того столпа, на который я уселся, срываясь по первому "свистку" предводителя одной из школьных банд, пускай и самой сильной, мне было никак не с руки. Я догадывался, что Тори, скорее всего, в очередной раз предложит мне место "правой руки". Человек с репутацией "чемпиона дзю-дзюцу" усилил бы его команду невероятно, не говоря уже о том, что мое имя и само по себе кое-что значило в этих стенах. Но примыкать к любителям деревянных мечей я не собирался, как впрочем, и к кому-то еще. А потому мой грубый ответ должен был стать для Тори отчетливым сигналом, сразу расставляющим все нужные точки. О том, что на этот раз я немного ошибся в просчете ситуации, мне стало понятно только, когда прозвенел звонок с последнего урока.

Побросав в заплечную сумку свои скудные пожитки, я вышел из класса и зашагал в сторону лестницы. Можно было сразу отправиться перекусить, но лучше было сначала дождаться Дзинту. У мелкого было сегодня на один урок больше, а потому ничего не мешало мне прогуляться до нашего обычного места встречи у старой котельной и уже там выкурить припасенную еще из Йокогамы сигарету. На то, что лестничный пролет на удивление безлюден, мое подсознание и инстинкты успели обратить внимание гораздо раньше, чем разум. В этом крыле здания имелось три лестницы, но наш класс находился в самом конце коридора, и идти от него даже до центральной было в два раза дольше. И, тем не менее, сегодня почему-то никто, кроме меня не рискнул спускаться по ней. Впрочем, причина такого поведения со стороны обычных школьников обнаруживалась практически сразу.

Я замер на верхней ступеньке, разглядывая поджидавшую меня внизу четверку, а в этот момент мимо меня, старательно огибая мою фигуру, проскочил один из учеников и тут же замер, как вкопанный. Бросив затравленный взгляд вниз, потом на меня, потом еще раз вниз, мой одноклассник по имени Ута на негнущихся деревянных ногах сделал два шага назад, вновь оказавшись у меня за спиной, и испарился быстрее ветра, напоминая о своем недавнем присутствии лишь топотом где-то вдали.

- Ты сказал придти, если нам надо. Мы пришли, - первым нарушил молчание высокий жилистый Тори в своей неизменной "пиратской" повязке.

- Вижу, - ответил я, оглядывая собравшихся угрюмым взглядом исподлобья.

Стоит признать, реакция Уты не была какой-то слишком уж чрезмерной, учитывая то, какой занятный "серпентарий" предстал его глазам. Кроме одноглазого Тори, который вот уже третий год верховодил клубом кендо, и до этого имевшего внушительную репутацию, остальная троица была не менее колоритной.

Югимари, по кличке "Юго-Юго", первый босс в единственной группировке будущих выпускников, сколоченной им еще в средней школе и успешно не распавшейся вплоть до самого конца обучения. Поговаривали, что у Юго-Юго есть какие-то завязки в столице префектуры, и поэтому он намерен был слинять туда вместе со всей своей бандой в конце следующего года, а не упорхнуть под крылышко к одну из Кланов, как многие остальные.

Третьим был Танагава. "Блондин", как звали его за искусственно высветленные волосы. Его группировка хоть и была малочисленна, но зато как на подбор состояла из крепких и злобных ублюдков-метисов. Таких же, как сам Танагава. Кстати, Кумо, мой "закадычный приятель", был как раз из их числа.

Условно последним, по статусу и "боевому" потенциалу, в этой четверки был еще один мой давнишний знакомый Сатоми. Несмотря на то, что "Альянс Четырех" был успешно похерен еще в начале года и не без моего участия, банда Сатоми по-прежнему оставалась одной из самых солидных в Мияшита.

И теперь весь этот "цвет нации" подростково-уголовной среды нашего славного учебного заведения предстал передо мной. И явно не просто так.

- Ну и? - пауза не успела сильно затянуться, но я решил подхлестнуть события. Странно, но мое инстинктивное чувство опасности отчего-то не сильно растревожилось от той картины, что едва не вызвала сердечный приступ у бедняги Уты.

- Разговор есть, - ответил Тори. - Пошли.

Поскольку сопроводительного "конвоя" ко мне приставлять, похоже, никто не собирался, а все четверо школьных "боссов" сами зашагали вперед вниз по лестнице, то я решил, что в этом разговоре мне, видимо, все-таки стоит поучаствовать. Уже один факт подобного "деликатного" поведения со стороны Тори и остальных, сам по себе, стоил немало.

Мы спустились на второй этаж и прошли в один из пустых классов, у дверей которого я заметил Хабу, извечного "телохранителя" одноглазого лидера "мечников", мордоворота Шино из подручных Сатоми и остальных "вторых номеров" всех упомянутых банд. Странное дело, но больше поблизости не было никого. Впрочем, за любой закрытой дверью могла прятаться "ударная сборная" на две дюжины рыл, а потому расслабляться явно не стоило. Двери класса закрылись, оставляя всю четверку "помощников" снаружи в коридоре. Юго-Юго привалился к стенке у доски, Тори уселся на пустой учительский стол, а Блондин и Сатоми встали с другого краю. Может быть, мне только показалось, но, похоже, самим "боссам" находиться в такой ситуации (в одиночку, в одном помещении с четырьмя серьезными бойцами, трое из которых еще и являются твоими извечными и очень опасными "конкурентами") было не очень комфортно.

- Повторю вопрос, - я сделал шаг в сторону так, чтобы дверь не была бы у меня прямо за спиной, и чуть отпустил лямку рюкзака, готового теперь соскользнуть на пол в любой момент и не мешаться в возможной драке. - Ну и?

- Для начала, наше поздравление с победой, - Тори сохранил за собой статус "говорящего от лица всех". - По слухам, что ты уделал этого Дото из клана Рё по полной программе.

- Его, по-хорошему, даже Блондин постелил бы, - кивнул я в сторону Танагавы и не смог удержаться от внешне безразличного, но колкого замечания. - А вот Сатоми уже вряд ли.

Лидер порушенного мною "альянса" недобро прищурился, но проглотил мое заявление. Выходит, тут и вправду намечается что-то запредельно серьезное...

- Может, но перед этим ты и прошлого чемпиона разделал и, - потянул паузу Тори, - иные там были бойцы. Не из последних.

- Всякие были, - снова нейтрально ответил я.

- Ладно, Угрюмый, - играть в предложенную игру одноглазому надоело. - Мы тебя сюда не только для поздравлений позвали. Есть вопрос, который для каждого из нас поважнее личных амбиций будет. Вопрос для всей старшей школы Мияшита не праздный...

Тори говорил, а я потихоньку начинал понимать, куда же он клонит.

- ... Сам знаешь, баланс между разными силами у нас сложный, и лидер, который мог бы говорить от лица всей школы за ее пределами, после прошлого выпуска так и не появился. А если у Мияшиты не будет вожака слишком долго...

Было видно, что Тори очень непросто делать такое предложение мне. Еще бы, ведь, как и все остальные присутствующие, он очень долго старался заполучить это место сам. Но проблема всегда заключалась в том, что недостаточно быть лидером самой сильной из школьных банд. Чтобы стать "именем Мияшиты", нужно добиться единогласного признания твоего статуса со стороны всех остальных. И это был тот камень преткновения, о который ломали зубы весь последний год собравшиеся тут "вожаки".

Не знаю, кто из них додумался до такого решения, как сумел убедить остальных, с битьём физиономий или без, или вправду они как-то дошли до этого коллективным умом. Но, похоже, Тори, Юго, Сатоми и Танагаве попросту надоело это бесконечное состязание, и наверх решено было вытолкнуть компромиссную фигуру, стоящую отдельно ото всех, никому не подчиняющуюся и при этом не слишком амбициозную. Однако не думаю, что они окончательно остановили свой выбор на мне только сегодня. Больше похоже на то, что моя непризнанная победа на чемпионате стала очень удачным поводом, после которого такое предложение не вызовет вопросов, а главное сразу заставить прикусить языки все остальные мелкие банды.

- И потому, мы хотим, чтобы этим именем и голосом стал ты, Шишигавара Моэ, - подвел итог одноглазый. - Со своей стороны обещаем полную поддержку твоего статуса и всех полномочий в тех вопросах, когда речь пойдет о делах, касающихся всей школы.

- Понятно, - процедил я, уже зная, какой ответ услышат эти четверо на свой вопрос.

Быть главным над старшей школой, особенно в таком месте как Мияшита, это, конечно, для множества отморозков и хлюпких "ботаников" несбыточная мечта. Но это отнюдь не моя мечта, а мне это на хрен не нужно.

- Я - пас, грызитесь дальше.

- Какого хера, Угрюмый?! - взорвался Сатоми.

- Ты, что, сучёныш, совсем зазвездил?! - не менее резко сорвался Блондин. - Ты думаешь, мы тут перед тобой просто так расшаркиваемся?!

В отличие от этих двоих Тори лишь опустил взгляд своего единственного глаза и тихо хмыкнул, вроде как, показывая, что чего-то подобного он и ожидал. Юго-Юго, судя по выражению лица, тоже был не слишком рад моему ответу, но предпочел промолчать.

- Влезать в ваши постоянные дрязги? Быть крайним при любом не понравившемся вам решении? Выступать своим именем в качестве защитника для каждого ублюдка из нашей школы, отхватившего в жбан где-то за ее пределами? - холодно перечислил я, сумев своим набыченным взглядом сбить и затушить порыв Блондина, уже было двинувшегося ко мне. - Да на хер оно мне надо! Это вам, может, и удобно. Всегда есть на кого кинуть стрелки, кого загрузить своими трудностями и проблемами. Даже людей вам своих мне надо будет давать только, когда реально "жопа" и проблема для всей Мияшиты, а до этого я должен крутиться сам. Типа, раз уж у тебя раньше так для себя самого получалось, то и теперь получится, только уже для прикрытия наших горбов, да?! Да пошли вы в задницу! Мне оно не нужно ни под каким, блять, соусом! Типа почти реальная власть над школой и авторитет? Засуньте его себе туда, откуда вытащили! Не связывался с вашей братией и не собираюсь! Все, последнее слово...

И не дожидаясь какой-то дальнейшей реакции со стороны этих мелких "боссов", я резко развернулся и распахнул закрытую дверь. "Охрана", коллективно подслушивавшая за тем, что происходит в классе, прыснула в разные стороны, усиленно делая вид, что ни чем таким они тут не занимались. За моей спиной раздосадовано сопел Сатоми, но, ни пойти за мной, ни сказать еще что-то никто из них так и не решился. Только Тори, когда я уже перешагнул порог, бросил как-то небрежно с легким намеком.

- Ты, Угрюмый, все же подумай. А мы еще до конца недели ответ твой подождем...

Я лишь махнул рукой, как бы показывая, что думать тут не о чем, и зашагал в сторону лестницы. Только зря время на этих утырков потратил. Но ничего, сейчас сяду, покурю и всю эту хрень окончательно из головы своей выкину. Тоже мне, благодетели очередные нашлись... Понимаю, что на горло своей гордости наступали, уже только когда думать о подобном начали. Вот только брать этот "великий дар" из жалости к вашему самолюбию, я уж точно не стану. Варитесь сами в своем ядовитом бульоне.

* * *

Неожиданный разговор и предложение от главных школьных бонз еще некоторое время не давали мне покоя, но с приближением вечера они все больше отступали в памяти куда-то на задний план, а на утро так вообще, "растаяли серым туманов". Несмотря на то, что Харада-сенсей милостиво выделил мне на отдых всю эту неделю и на тренировки в додзё я пока мог не ходить, сила привычки и определенное желание вернуться к обыденным физическим нагрузкам уже давали о себе знать. Нет, завтра я точно пойду на занятия в додзё: плечо отошло почти полностью, синяки окончательно пожелтели, и слоняться без дела до следующего понедельника точно нет никакого смысла. Но не сегодня. Сегодня в моих далеко идущих планах значились иные дела, с последующим куда более приятным времяпрепровождением.

Поднявшись с рассветом и наскоро перекусив, я прошелся по своему этажу, наведя среди полусонных обитателей соседних комнат, еще только собиравшихся в школу или "по делам", небольшой шорох. Результатом моего рейда стала приличная "гавайская" рубаха в темно-синих и черных тонах, при этом не слишком яркая и цветастая, а также новый пояс с "захлестывающейся" пряжкой, не слишком сильно режущей глаз своей броскостью. Что поделать, но с приличным гардеробом у меня дело обстояло по-прежнему туговато. С брюками и обувью ситуация была куда проще, тут вполне годилось и то, что я носил в повседневной жизни. Однако ехать на предстоящее свидание в Каракуру в моей полной школьной форме было не столько некрасиво, сколько попросту глупо.

Наши "рублёные" приютские гакураны неспроста отличались от той формы, что была введена среди учащихся каракурской школы. Сделано это было, чтобы, значится, сразу становилось видно, кто тут у нас и откуда. Прямым текстом об этом, ясен пень, никто из взрослых никогда не скажет, но и мы давно просекли эту фишку еще в средней школе. У нас в Мияшите всегда хватало любителей наведаться в соседний городок за случайным хабаром и другими приключениями на пятую точку. И не заметить того, как тамошние "синепузы" и прочая активная общественность мгновенно реагирует на наш внешний вид, было довольно трудно. К тому же, даже если я буду вести себя максимально скромно, тихо и благопристойно, то от стычек с местными отморозками это не убережет никоим образом. Ходить в нашей форме по улицам Каракуры, все равно, что вылезти на арену для корриды в красном комбинезоне. Ведь, чего-чего, а своих придурков, которые непременно начнут качать права на извечные темы типа "чёй ты тут забыл, а, пришлый?!" и "какого ты тут с девчонкой из наших гуляешь?!", там хватало более чем. И главное, сколько я себя помню, тамошние "типа быки" всегда и везде, за самым редким исключением, огребали у мияшитских крыс по-черному, но ни гонору, ни спеси это у них ничуть не умерило. Да и мозгов, видать, не добавляло...

Приведя себя в более-менее презентабельный внешний вид, я не без большого труда все-таки отбился от прискакавшего ко мне спозаранку Дзинты, вознамерившегося составить мне компанию в намеченной поездке. Конечно, понимаю, что мелкого просто распирало от любопытства и все такое, но мои сугубо эгоистические мотивы уверенно взяли в этой ситуации верх. И где-то уже примерно через час я в одиночестве отправился на автобусную остановку, а рыжик, пристыженный семпаем, поплелся на занятия.

Поскольку впереди у меня был еще весь день, ведь "примерная ученица Тацуки" совсем не собиралась, как я, прогуливать уроки, то первой остановкой на моем пути стал храм в еловом лесу. Мое угощение к послеобеденному чаю, принесенное в знак благодарности, Сагами-сан оценил по достоинству. Посидев немного в тишине и покое святилища, мы переговорили о разных мелочах, не касаясь сильно темы чудовищ в костяных масках, да и вообще не играя на нервах друг другу. Распрощавшись со жрецом во втором часу дня, я отправился обратно к автобусной остановке и продолжил свой путь.

Место встречи мы с Тацуки согласовали еще вчера вечером, но я ориентировался в чужом городе не так хорошо, как в родных подворотнях, и в результате умудрился слегка опоздать. Но все-таки лишних полчаса блуждания по парку вывели меня к искомому перекрестку, где меня уже поджидала брюнетка, смотревшаяся очень симпатично в своей серой школьной форме.

Я никогда не был большим любителем романтики и прочих "розовых соплей" (знаю, что такое заявление от пацана неполных четырнадцати лет звучит довольно смешно!), но стоило признать - удовольствие можно получать и от этого дела. Главное в этом вопросе, это, конечно же, компания. И тогда, всякие неторопливые прогулки с шутками и беседами "ни о чем", аттракционы и приятное общение начинают выглядеть совсем по-другому. Ну и забывать о том, что это было фактически второе настоящее свидание в моей жизни, тоже не стоило. Да и Тацуки на этот раз, пусть и почти незаметно, но явно подготовилась к встрече по полной программе. Едва заметный макияж и возможность, благодаря короткой школьной юбке, воочию убедиться в стройности длинных ног каратистки, силу которых я уже не раз наблюдал, сумели без особого труда заполнить мою голову легким дурманом.

Болезненных тем во время нашей встречи, в особенности о событиях на чемпионате и после него, из-за которых собственно никто из нас двоих так и не смог тогда нормально расслабиться после соревнований, мы по молчаливой договоренности поднимать не стали. Более того, мне сразу было поставлено условие - или полностью забыть на сегодня обо всем этом и отдыхать, или получить по загривку свежим увесистым гипсом. Причем, эта угроза будет исполнена, может быть, не слишком жестоко и сильно, но зато, так сказать, профессионально и со знанием дела. В общем, рисковать после таких угроз я не решился.

Идиллия происходящего была разрушена в самый неподходящий момент, уже незадолго до того, как мы собирались распрощаться. И произошло это таким образом, которого бы я не пожелал даже очень сильно насолившему мне человеку.

Внезапное предчувствие сильной опасности вспыхнуло в моем мозгу, поглощая в себе все остальное, а по телу, словно эхо от далекой незримой волны, пробежала легкая дрожь. И хотя в тот момент я был полностью сосредоточен на себе, мне было трудно не заметить, как Тацуки, говорившая что-то, в этот миг вдруг запнулась и тоже поежилась, будто от резко налетевшего порыва промозглого ветра. Вот только на пустынной парковой аллее стояла абсолютная тишь, и даже листья на деревьях шевелились не очень охотно.

А потом я увидел первую дыру, пронзившую синий небесный свод. После этого появилась еще одна, затем еще две, и еще... Когда их стало больше десятка, я сбился со счета. Слишком много их начало раскрываться одновременно. А моя желчная память услужливо подсказала, что мне однажды уже доводилось видеть раньше подобную штуку. Вот только тогда йокай, пожирающий души и устроивший засаду над крыльцом офисного здания, убрался прочь из нашего мира через подобный разрыв в полотне реальности. Сейчас же дело обстояло с точностью до наоборот, и из всех приоткрывшихся провалов, мотая мордами от яркого солнечного света и издавая порой громкие вопли, появлялись все новые и новые твари, совершенно непохожие, но без сомнения родственные той гадине, что напала на Дзинту.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, что вокруг начинает происходить нечто очень нехорошее. Вот только разбираться в этом я не собирался. Следовало уносить ноги из парка подобру-поздорову, и надеяться, что подобная катавасия не происходит по всему городу, а то и по всему миру. Похоже, Тацуки, хоть и не видела того, что видел я (и слава всем ками, наверное, что не видела!), но тоже ощущала что-то странное вокруг. Во всяком случае, пока я продолжал лупиться наверх, каратистка взяла меня за руку и сказала:

- Моэ, мне кажется, тут что-то нехорошее происходит...

- Да, лучше нам уйти отсюда поско... - начал я, но завершить фразу так и не успел.

И все потому, что одна из костлявых тварей, смутно похожая на стрекозу с излишне большим количеством крыльев, покрутив округлой башкой по сторонам, окончательно определилась с выбором лакомства и спикировала в нашу сторону. Не знаю, притянул ли ее "запах" моей Силы, как это тогда случилось с Дзинтой, но то, что монстр нацелился именно на нас, не было сомнений. И вариантов действий у меня тоже не оставалось.

- Тацуки, - произнес я с закаменевшим лицом, отпуская пальцы девушки и делая шаг вперед, - давай договоримся. Все что ты увидишь дальше, тебе лишь показалось.

Выбора не было никакого. Стрекоза-переросток, хищно заклекотав своими жвалами, уже была совсем близко, и по скорости явно превосходила бегущего человека. А спасаться самому и бросить девушку в такой ситуации, это надо быть последним моральным уродом. Тем более что в отличие от любого обычного человека у меня были шансы сделать сейчас хоть что-то.

Закрома Силы с радостью распахнули свои незримые двери, наполняя меня тем, что я обычно старался расходовать с максимальной осторожностью, и, оттолкнувшись ногами, мое тело с необычайной легкостью взмыло в воздух. Похоже, стрекозёл подобного хода не ожидал совершенно, и лишь с легкой ноткой удивления, появившейся в стрекотании костяных жвал, продолжил мчаться вниз, не успевая затормозить. Мы разминулись с монстром метрах в трех над землей, почти над самыми вершинами деревьев, но я намеренно избрал такую траекторию "взлета", чтобы не столкнуться с чудовищем, а оказаться слегка правее него.

Опыт прошлого боя с подобными тварями, буквально чадящими своей неприятной темной энергией, показал мне, где находится главное уязвимое место, и что бесполезно пытаться убить их, как обычных зверей. И поэтому, едва стрекоза прошла в пике чуть ниже меня, как я сразу нанес удар кулаком, метя в округлую голову гадины. При этом ни Силы, ни "если" я в этот раз не экономил.

Моя рука с треском проломила затылочную часть маски, и на какой-то момент я даже, кажется, увидел удивление в красных фасеточных глазах. А потом та мощь, с которой вышла моя атака, буквально, швырнула монстра вниз на парковую дорожку. Йокай, и без того набравший немалое ускорение за счет собственной скорости полета, с грохотом вмазался в землю, подняв вокруг облако пыли и заставляя разбежаться по асфальту сеть густых трещин. Приземлившись без особых эксцессов, я убедился, что тварь попросту размазало в бесформенную массу, которая начала на глазах рассыпаться серым пеплом, и поэтому больше опасности не представляет.

Реакция же Тацуки, которая не могла не заметить уже вполне физические и реальные эффекты, последовавшие после падения чудовища, удивила меня довольно неслабо. Без всяких "Что это?" и прочих глупых вопросов, каратистка лишь напряженным взглядом всматривалась в рытвину, образовавшуюся на месте смерти йокая. А когда я подошел к девушке обратно, то сумел различить ее еле слышное бормотание:

- Было... Было ведь что-то... совсем как тогда у Орихиме, - вздрогнув, Арисава помотала головой, как будто с воспоминаниями, пришедшими к ней на ум, было что-то не так.

Я не знал, кто такая это Орихиме, и приходилось ли Тацуки раньше встречаться с этими голодными йокаями, но сейчас было явно не время и не место, для душещипательных бесед и долгих разбирательств. Короткая схватка с монстром, закончившаяся в один удар, все же неплохо опустошила запас моих сил, заставив мышцы гудеть от напряжения, как после драки как минимум с десятком противников. А вокруг таких тварей все еще было невероятно много, и варианта с поспешным отступлением куда-нибудь в более безопасное место никто не отменял.

- Уходим, - я схватил брюнетку за запястье и потянул за собой. - Все вопросы давай потом. Сейчас просто некогда.

Куда бежать и где искать укрытия, я понятие не имел. В небе новые провалы больше не появлялись, но злобная энергетика чудищ чувствовалась буквально во всех направлениях. Проклятье, неужели это все возможно в реальной жизни?! Может, я просто сплю или лежу вырубленным каким-нибудь бугаем вроде Маки в палате реанимации, а происходящее лишь плод воображения моего коматозного разума?! Но так или иначе, атака монстров в лучших традициях фильмов категории С и подростковой манги продолжалась.

Люди вокруг не видели опасности, но все равно, они ощущали ее, как ощущает любой нормальный человек, вдруг оказавшийся в вольере со львами, пускай его обитатели и прячутся пока за кустами. Очень хотелось надеяться, что есть в этом хаосе хоть кто-то или что-то, кому полагается в таких ситуациях бросаться на защиту мирного населения от кровожадных монстров, прорвавшихся откуда-то из параллельного мира. Поскольку, даже я, со всеми своими способностями, максимум мог позаботиться в такой ситуации лишь о себе и Тацуки, находившейся рядом.

Мы пробежали несколько аллей в направлении выхода из парка и свернули на очередном перекрестке, когда меня снова окатило волной омерзения, а инстинкты буквально взвыли от опасности. Я успел оттолкнуть Тацуки в сторону и сам отскочить назад, прежде чем в воздухе свистнуло костяное лезвие.

Очередная уродская мразь, смахивавшая на скелет динозавра из палеонтологического музея, но снабженная двумя лапами-косами, как у богомола, высунула в просвет между деревьев свою трехметровую тушу. Отсеченные обрывки моей рубахи еще кружились в воздухе, падая на землю, а я уже метнулся вперед, уйдя под очередной выпад йокая, и оказался прямо перед ним. Три последовательных двойных "подковы" обеими кулаками в грудину уложились в моем исполнении меньше, чем за секунду. Толстая кожа монстра лопнула во многих местах и повисла лохмотьями, а на землю щедро заструилась черная тухлая кровь. Пошатнувшись назад, тварь еще раз не лишком точно махнула своими лапами, пытаясь меня достать, но угнаться за тем, кто больше не сдерживал свою Силу в себе, чудовище не могло.

Чтобы не завалиться назад, йокай успел кое-как зацепиться правым "серпом" за толстые ветки ближайшего дерева, а я, прыгнув в другую сторону и оттолкнувшись от соседнего ствола, взмыл прямо перед ним, от души приложившись ногой по выпирающим челюстям. Обломки костяной маски, раскуроченной в хлам, и длинные клыки щедрым потоком просыпались в зеленую траву. Удар ребром ладони в район гортани заставил тощую шею твари согнуться, как резиновый шланг, а колено, вмазавшее по сохранившейся переносице между двух злобных буркал, завершило происходящее.

Оказавшись на земле и поспешно перекатившись назад в сторону дорожки, я с тяжелым дыханием уставился на то, как проклятый пожиратель душ рассыпается мелкой пылью. Итоги схватки были не столь радостными, как могло показаться. Правую руку я разбил в кровь, еще когда приголубил летающее страшилище. Теперь у меня были окончательно снесены костяшки на обеих руках, а мизинец и безымянный на левой кисти, кажется, даже удалось сломать. Не знаю, из чего клепают этих уродов, но прочные они как бетонные плиты, а маски так вообще, будто из литой стали. Ногу я отсушил себе знатно. А, кроме того, первая атака монстра была не до конца не удачной. Пускай царапина была совсем неглубокой, но зато достаточно длинной, протянувшейся через всю грудь от плеча до брюшного пресса. Края разреза на испорченной рубашке уже набухли и потемнели от впитавшейся в материю крови.

Да уж, красавец. И это при полностью отпущенных вожжах в том, что касается Силы. Еще три-четыре таких схватки, и я наверняка начну плыть. А если эти ублюдки не будут столь вежливы дальше, и больше не будут устраивать со мной личные дуэли, а навалятся всем скопом, рыл так может в пять-восемь?

- Моэ! - Тацуки была уже рядом, но я остановил ее резким жестом.

- Со мной все в порядке.

- Нам надо уходить...

- Верно, все верно, - кивнул я, прислушиваясь к чему-то странному, появившемуся в прежней атмосфере.

Среди густого "духа" пожирателей все ярче проступало что-то еще. Что-то новое, и тоже очень смутно знакомое. Ну, конечно! Храм Сагами-гонэги! Это было очень похоже на то, как чувствовались "призрачные гости" святилища. Только сейчас это было немного иным, чуть более сильным и к нему примешивалось что-то еще. Но был, кажется, еще какой-то источник странных "запахов", и может быть даже, что не один...

Концентрация незримой энергии продолжала нарастать, притягивая к себе как маяк все новых и новых тварей, и эпицентр этого непонятного действа находился от нас совсем недалеко. Не знаю точно почему, но в какой-то момент я ясно осознал, что где-то в парке идет ожесточенная битва, и куда более кровопролитная, чем мои поединки один на один.

Варианты дальнейших действий пронеслись у меня в голове за какую-то долю секунды. Ну, было-то их, собственно, не так уж и много. Наиболее логичным поступком в такой ситуации ради безопасности Тацуки и своей собственной, нам следовало уходить от того самого "эпицентра" как можно дальше. Поскольку место сражения как магнит тянуло к себе оставшихся йокаев, то можно было надеяться, что на нас и других людей в округе они окончательно перестанут обращать внимание, и это даст шанс удачно скрыться. Но тут я утыкался в одно не совсем ясное мне обстоятельство.

Что на самом деле тянет в ту точку пожирающих души монстров - сам факт схватки и того, что кто-то активно противостоит их вторжению, или тот самый все продолжающий усиливаться "запах" странных энергий? Ведь именно наличие Силы было в свое время причиной смерти того неизвестного пожилого человека у меня на глазах, да и нападение на Дзинту случилось именно из-за него. Чего далеко ходить, уверен, что даже та стрекоза, которую я недавно размазал по асфальту, а за ней и второй уродец среагировали на нас именно из-за моего "запаха". И тут появляется дилемма. Пока я рядом с Тацуки - я могу ее защищать, но в это же время привлекаю к себе внимание новых монстров. И точно также, если рассуждать хладнокровно, будет в случае, если продолжить попытку скрыться из парка - нам может повезти, а может очень даже что и нет. Проходящие мимо твари могут среагировать на меня и забить на сражение поблизости, с другой стороны - окажись в том же месте, где кипит схватка, и усиленный "запах" еще больше привлечет духовных хищников. И это теоретически даст Тацуки большую возможность скрыться. Но факт, что она все равно не наскочит на кого-нибудь из уродов, негарантирован, даже в том случае, когда я на полную катушку задействую возможность своей Силы в аспекте "если".

Неожиданная мысль пронзила мое сознание, взорвавшись красочным фейерверком. И как же я раньше не догадывался провернуть нечто подобное?! Ведь действительно, казалось бы, кто сказал, что мое "удачно сделать нечто в лучшем виде", нельзя обернуть обратно? Точнее, просто чуть грамотнее сформулировать. Итак, я хочу отвлечь всех монстров на себя. Но тогда, все что мне нужно, это постараться сделать так, чтобы "если" сработало именно на этот результат. Я, вроде бы, знаю основные условия поставленной задачи, вижу большинство определяющих факторов, и ничто не мешает мне постараться добиться столь нужного результата. Все, что остается, лишь попросить у мироздания немного везения, которое с максимально возможной вероятностью притянет повышенное внимание всех чудовищ именно ко мне и ни к кому другому.

- Тацуки, извини, - первые слова дались намного легче, чем дальнейшие. - Нам надо разделиться. Эти штуки нападают на всех, но за мной будут гнаться в первую очередь. Пока ты рядом - это слишком опасно. Но если я смогу увести их в другую сторону, то ты сможешь скрыться...

Я оглянулся на Арисаву через плечо и поймал на удивление спокойный и понимающий взгляд темных глаз каратистки. Впрочем, я уже знал, что в случае чего, она ведь все равно сделает все по-своему.

- Позвони мне, когда это закончится, - голос девушки прозвучал слегка суховато, скрывая в себе излишние эмоции. - И смотри, не погибни там.

- Как можно, - хмыкнул я в ответ, - я ведь, помнится, еще обещал ответить тебе потом на любые вопросы.

- Вот именно, - слегка натянуто улыбнулась Тацуки.

На мгновение, подавшись вперед, брюнетка быстро и отрывисто поцеловала меня в губы и сразу же оттолкнула от себя.

- Иди!

И я, бросив на нее, как надеялся, еще не последний взгляд, развернулся, рванув на всех парах через густые заросли. Отбежав уже метров на сто, я, уже больше не сдерживаясь, раскрыл свою Силу по полной программе, не сдерживаясь и не ставя никаких внутренних барьеров. "Все сюда! Вот он я! Прямо здесь! Такой большой, жирный и вкусный! Вы же хотите сожрать столь необычную лучистую душу, уроды! Так быстрее, быстрее! Пока вас не опередил кто другой!" - повторял я мысленно свой призыв, проносясь под сенью деревьев и испуская во все стороны от себя как можно более сильный "фон". И судя по ощущениям, не один и не два, а, пожалуй, не менее дюжины окружающих источников "черной" энергии откликнулись на мой сигнал и устремились за вожделенной добычей. А значит, мне оставалось лишь бежать как можно быстрее. Бежать туда, где творилось главное безумие происходящего. Ведь только там я, совершенно точно, мог бы получить сейчас хоть какую-то помощь.

В другой ситуации картина, которую я застал, вылетев на широкую свободную просеку, ведущую к парковому бейсбольному стадиону, вызвала бы у меня, по меньшей мере, пару секунд недоумения и замешательства. Но с десятком кровожадных монстров, дышащих мне в затылок, было как-то не до этого. Впрочем, открывшийся пейзаж определенно заслуживал самого пристального внимания.

Центральной композицией в происходящем было где-то около полусотни разнообразных йокаев в костяных масках, которые окружили двоих парней, дававших тварям довольно неплохой отпор. По возрасту эти двое выглядели, быть может, лишь немного старше меня, и внешне отличались довольно разительно.

Первый из них был довольно крепким на вид, имел волосы тускло-рыжего оттенка (рядом с Дзинтой даже близко не валялся) и превосходил меня в росте где-то на голову. Но самым интересным в его внешнем виде было другое. Его черная одежда, точно такая же, какую носили молчаливые стражники, сопровождавшие духи монахов в лесном храме, выглядела устаревшей, как минимум, на сотню лет. Но еще более выдающимся смотрелся странный меч чудовищных пропорций, которым этот парень размахивал с удивительной легкостью. И от ударов этого гипертрофированного рубила йокаи буквально лопались на глазах, будучи разваленными на два-три неровных куска.

Второй боец был чуть ниже ростом и одет в уже вполне нормальную и соответствующую своему возрасту каракурскую школьную форму. Кроме того, он был брюнетом довольно сухощавого телосложения и носил очки, отчего на ум как-то сразу сами собой невольно просились ассоциации о "мальчике-ботанике". Оружием стереотипу отличника служил какой-то светящийся белесо-синий полукруг, который тот использовал на манер лука, и бил по монстрам полупрозрачными стрелами из того же странного свечения довольно метко и быстро. А главное эффективно! Кстати, именно от него и исходила та самая сильная примесь "запаха", которая меня удивила. Рыжий же с мечом наоборот фонил той самой энергетикой, которая уже давно буквально пропитала собой все деревья и здания в храмовом комплексе Сагами-сана.

И хотя это была моя лишь третья в жизни встреча с носителями Силы, после случаев с Дзинтой и Хьёгуро, подзабытое уже "ощущение грядущего" настойчиво заворочалось в моей голове, заставляя сосредоточить внимание на этих двоих куда больше, чем просто на потенциальных союзниках в сложившейся обстановке. Каждый из них был почему-то очень важен, и отнюдь не только для меня лично...

Но времени в данный момент на то, чтобы разводить долгие церемонии знакомства не было. И поэтому, сиганув, что было мочи, в синее небо, я по пологой дуге приземлился в самое "око бури", попутно сбив ударом ноги какого-то дохлого йокая, попытавшегося загородить мне дорогу. Мой собственный собранный "хвост" из злобных пожирателей уже радостно вывалился на опушку и, не задерживаясь, влился в ряды кольца окружения.

- Ты еще кто? - первым на мое появление с озадаченным видом отреагировал рыжий.

- Прохожий, - буркнул я, не собираясь устраивать тут игру в вопросы и ответы. - Мимо вот шел...

Одна из образин, отличавшихся немалыми размерами, попыталась сграбастать меня своей лапищей, видимо, понадеявшись, что раз "новая закуска" стоит к ней спиной, то и отреагировать нормально не успеет. Узловатые пальцы свистнули в воздухе, но сгребли лишь пустоту, поскольку я резко сложился к земле, сгибая ноги и опираясь на правую руку. Промахнувшегося йокая повело в направлении неудачной атаки, и его бок оказался полностью отрытым, чем было грех не воспользоваться. Мой подъем обратно в полный рост плавно перешел в резкий прыжок с разворотом, и удар ноги, усиленный вращением корпуса, пришелся зубастому уроду прямо по ребрам. Или по тому, что у него там было вместо них. Анатомию этих гадов мне изучать не доводилось, кроме как "на практике".

Поскольку терять мне в любом случае уже было совершенно нечего, то Силу я запустил в полностью неконтролируемом режиме, а условие "если" перевел для себя в позицию "каждый удар должен калечить по максимуму". Может быть, и стоило сразу поставить условие "убивать нахрен!", но в этом случае я справедливо опасался, что моего "если" надолго не хватит, а ведь его эффект при продолжительном постоянном использовании начинал заметно проседать.

Однако, ублюдку, первому попавшему под раздачу, хватило и этого. Трехметровую тушу чудовища смяло в районе грудины как алюминиевую банку из-под газировки, которая умудрилась попасть под колеса грузовика, и отбросило в сторону на ряды других тварей. Между длинных клыков йокая, расположенных в три ряда, вырвался болезненный стон, перешедший в хрип и полетевшие во все стороны хлопья черного ихора. Не успел я еще обругать себя за излишнюю осмотрительной, по вине которой теперь придется тратить время на то, чтобы добить засранца, когда дергающий лапами монстр окончательно затих и стал уже привычно для меня распадаться в пепельную пыль.

- Не знаю, что тут у вас происходит, - я отскочил в центр свободного круга, занимая третье место в позиции "спина к спине" со своими новыми союзниками, - но влез в это дело по самые гланды, и буду благодарен за любые пояснения...

- Ну, вообще, тут кое-кто напортачил, желая излишне выпендриться, - рыжий тип снова первым откликнулся на мой "почти-вопрос".

- Мы, кажется, уже решили, что теперь это уже не имеет никакого значения, - тут же сухо добавил брюнет в очках, и сразу стало понятно, кого именно имел в виду мечник.

- Ладно, и в самом деле, потом разберемся, - понимающе хмыкнул я, разглядывая ряды чудовищ, замерших на месте, будто бы в нерешительности.

Занятно, но подавляющее большинство тварей, собравшихся здесь, по своим размерам и пропорциям не превосходили обычного человека. Таких массивных уродов, вроде тех, что уже сегодня попали под мою горячую руку или того, который напал на Дзинту, здесь было едва ли шестая часть. И многие из них пока маячили в задних рядах, нависая своими костяными мордами над мелкими собратьями и не имея возможности добраться до нас прямо сейчас. А ведь из того, что я видел, можно было смело предположить, что чем крупнее и злобнее выглядит йокай этого типа, тем он сильнее и опаснее.

- Зря ты, пацан, в это во все полез. Тебе лет-то сколько? - вдруг ни с того, ни с сего решил проявить любопытство рыжий. Нет, чтобы дыхалку поберечь, раз уж нам пока дают время на перекур.

- Очень тупой вопрос, - ответил я по слогам, заканчивая формулировать ту мысль, что пришла мне на ум только что. - Эй, стрелок! Твои удары валят этих мразот с первого раза ведь так?!

- Если хорошо попасть, - подтвердил очкарик.

- Займись теми бугаями, что в задних рядах, а мы пока тебя прикроем от шушеры!

Брюнет на мгновение вздрогнул, чуть шире приоткрыв глаза, как будто пытаясь понять, почему такая тактика не пришла на ум ему самому, и согласно кивнул.

- Идет.

- А чего это ты тут раскома... - попытался задать еще один глупый вопрос рыжий болван, но на этот раз ему не дали закончить рванувшие в атаку йокаи.

В целом, вести бой командой против монстров, причем не настолько мощных, что все время попадались мне раньше, было заметно проще. Я не знал принципов, на которых работает оружие моих новых товарищей, но с пожирателями душ оно справлялось безотказно. Мне же приходилось по старинке довольствоваться лишь своими ногами и кулаками, да уворачиваться от вражеских атак.

К счастью, схема сработала безотказно. Лучник стремительно выбил всех "мастодонтов" в задних рядах и продолжал методично выносить тех из представителей "тяжелой весовой категории", кто только появлялся на поле боя. Рыжий мечник с упоением и без особого стиля кромсал в капусту все, что подворачивалось у него на пути. В принципе, его очень внушительная скорость и атаки невероятной пробивной мощи вполне позволяли вести сражение в подобном ключе. А я продолжал делать упор на гибкость, уклонения и точные ответные контратаки, гарантированно отправлявшие в небытие очередного урода в маске. О том, чтобы пытаться использовать какие-то техники дзю-дзюцу в бою с подобными врагами, практически, не могло быть и речи. Хотя несколько раз я все же воспользовался моментом и провел вместо атак захваты с бросками, отправляя человекообразных ублюдков в кучу их собственных сородичей и сбивая очередную атакующую волну, которую тут же рубил до состояния фарша обладатель громадного тесака.

Несмотря на постоянно прибывающие подкрепления, концентрация монстров на просеке постепенно снижалась, упав до числа в пару десятков. Правда, я к этому моменту, похоже, раздробил себе в хлам еще три пальца, получил не одно растяжение связок и лишь каким-то чудом не сломал до сих пор оба запястья. Неприятных царапин и синяков на моем теле тоже прибавилось, но ничего слишком серьезного по-прежнему не было. А вот "если" начало давать первые ожидаемые сбои, да Сила как-то заметно начала притухать. Тем не менее, количество врагов и ход боя свидетельствовали о том, что дотянуть до конца этой схватки будет уже нетрудно. Если бы не очередное "но"...

В этот раз это самое "но" приняло форму, от которого реально мороз пробирал по коже. Громогласный рев и жутковатый скрежет заставил меня и моих товарищей потрясенно вздрогнуть и обернуться в ту сторону, откуда они разносились. Оставшиеся в живых йокаи как-то тоже заметно поприжухли и подались назад, видимо, не так сильно горя желанием продолжать сражение, как еще несколько минут назад. А ведь тогда они активно продолжали наседать, даже, несмотря на гибель собратьев и количество потерь. И новая реакция этих монстров без сомнения что-то да значила.

В небе высоко над нами и в некотором отдалении образовался очередной провал в иное измерение. Вот только вместо привычного туннеля, это походило на дыру в стекле, от которой по материи пространства еще и разбегались во все стороны кривые трещины. А из самой дыры с той стороны, с чудовищным треском разламывая края жуткой пробоины когтистыми лапами, выглядывал какой-то носатый ужас в костяной маске, только одна голова которого была, наверное, размером с микроавтобус.

- Это еще что за нахер? - будто читая мои мысли, озвучил рыжий.

- Проклятье, приманка никак не могла вытащить в наш мир ТАКОЕ, - с каким-то неверием в голосе пробормотал очкарик.

- Так это он заварил всю кашу? - кивнул я в сторону брюнета, обращаясь к мечнику.

- Он, - хмуро кивнул парень в старинных одеждах.

- Напомнишь потом, чтоб я ему хребет о колено переломал, - это все, что мне оставалось процедить сквозь зубы и снова воззриться на эту жуткую помесь Пинокчио и Годжиллы, активно пытавшуюся выбраться в наш мир. - Если живы останемся...

Град из непонятных снарядов, похожих на те, которыми снаряжались автоматические минометы, обрушился на просеку, за считанные мгновения отправляя к неизвестным праотцам всех оставшихся йокаев. В нас, похоже, неизвестный стрелок не целил, и это не могло не порадовать. В густом облаке оседающей серой пыли, поднявшейся вокруг, проступили очертания нескольких приближающихся фигур.

- А вот и мы, Куросаки-сан, - белобрысый тип в темно-зеленом хаори, полосатой панамке и старинных деревянных гэта возглавлял столь внезапно объявившееся подкрепление. Опершись на трость, данный субъект масляно улыбнулся и продолжил говорить, явно обращаясь к рыжему парню в черном. - Надеюсь, лишняя помощь вам не помешает?

Что-то в голосе и манерах этого человека мне сразу же не понравилось, вот только ума не приложу что именно. А "чувство грядущего" так вообще буквально заголосило на сотню с лишним децибел. Этот человек был почему-то очень важен. Важен и крайне опасен.

Впрочем, куда больше в этот момент меня впечатлил здоровенный усатый мужик, одетый как обычный магазинный служащий, включая неизменный фартук, а также носивший очки с прямоугольными линзами. И впечатлил он меня не столько размерами, а тем как без лишних слов и метаний, одним четким отточенным движением, походя, вмял в землю случайно уцелевшего йокая, до сих пор не догадавшегося слинять куда подальше. Одно движение руки, и голова пожирателя душ оказалась впечатана в землю, расколовшись, как сухой прогнивший орех, и расплескав вокруг свое содержимое. У меня бы пока так точно не получилось, силы, может, и хватило бы, а вот скорости и наглости для проведения подобного приема ближнего боя, уже нет.

Третьей в необычной группе оказалась девочка лет восьми, невысокая, черноволосая, и с лицом, на котором, похоже, отсутствовали всякие эмоции. Ее даже можно было назвать неприметной, если бы не громоздкий аппарат, внешне превосходивший ее раза в полтора по размеру, и который эта тихая кроха без особых усилий держала на плече. Главной же необычайностью этой штуки являлось то, что именно она и была той самой переносной реактивной системой залпового огня, всю мощь которой нам довелось недавно увидеть.

Черт побери, а это начинает меня напрягать! Почти у всех для избавления от этих гадов есть какое-то оружие, то или иное. И только я, как последний нищий, размахиваю своими собственными конечностями, калеча в процессе кости и плоть. Нет, это всего лишь мое второе столкновение с йокаями в костяных масках, и я понятия не имею о "принятых правилах игры", но что-то уверено мне подсказывает - я слишком грубо и нерационально использую то, что у меня есть. А значит, пора бы задуматься не только об эффективности методов, но и об их оптимизации. Отточенная техника и умение ее применять отличает любого обученного рукопашного бойца от простого громилы с улицы, способного одним пинком развалить старый сарай. И не мне ли, столь долго и качественно доказывавшему данный постулат на практике в стенах родной школы, не знать об этом? Конечно, если ставить вопрос так, что хочу ли я вообще дальше связываться со всей этой призрачной хренотенью, то ответ, разумеется, "нет". Вот только, боюсь, что никто меня, как это было сегодня, спрашивать не будет в случае чего. А источники вероятного знания были сейчас как раз рядом со мной, и этот факт осколки памяти, доставшиеся от чужого "я", в моей голове подтверждали с большой готовностью.

Да и не только от моих желаний и мотиваций зависела это ситуация. Ведь, так или иначе, а обратить на себя внимание других участников событий я уже заставил, как только стал активным участником происходящего. И теперь надо вертеться либо пробовать уйти в "глухую оборону". Но последнее, не предполагает ни получения информации, ни чего-то еще. К тому же, кто сказал, что мне дадут это сделать? Тем более...

- А вы молодой человек, похоже, не из наших краев, я ведь прав? - хитрый прищуренный взгляд из-под полей полосатой шляпы обратился в мою сторону. - Вряд ли я мог бы за это время пропустить столь выдающуюся личность в нашем городе...

- Мияшита, - коротко бросил я в ответ и демонстративно указал большим пальцем себе за спину, туда, где на фоне безмятежного и спокойного города продолжало "разламывать" небо и рваться в наш мир носатое чудовище. - И, я думаю, у нас у всех есть сейчас куда более важная тема для беседы.

- О, вы правы без сомнений, - обладатель потертого хаори растянул свои губы в очередной двусмысленной улыбке.

- Урахара-сан, вы поможете нам? - обратился к моему собеседнику рыжий парень.

Мистер Полосатая Шляпа назвал его Куросаки. Надо будет запомнить. Гхы... Спорим, я знаю, как пацана погоняли в детстве? Ну, ладно, не до этого сейчас.

- Разумеется, разумеется, - закивал человек, чье имя мне теперь тоже было известно. - Мы займемся всей мелкой шушерой, что еще осталась вокруг, а вы сможете сосредоточиться на сражении с ним.

А это вот уже забавный переход! Мне даже стало интересно, в каких выражениях и куда рыжий пошлет за подобное предложение любителя хитрых улыбок. Однако практически в этот момент с очередным ужасающим треском ткань реальности окончательно разорвалась, и черная исполинская фигура шагнула из неизвестной бездны на грешную землю нашего мира. С деревьев, растущих на окраине парка, взлетели в небо стаи перепуганных птиц, и, наверное, не только я один, но многие обычные люди поблизости ощутили в тот момент очередное, в этот раз, правда, куда более сильное дуновение несуществующего ледяного ветра, пробирающего до самых костей.

- Отлично! Так и сделаем! - между тем провозгласил рыжий мечник и, похоже, вообще ни о чем не задумываясь, рванул в сторону вышагивающего монстра, закинув на плечо свой абсурдно громоздкий меч.

Однако, да... Вот так вот просто, значит. И даже хоть какой-то предварительный план, как завалить такое страшилище, нам нахрен не нужен. И в самом деле, зачем? Нет, я далеко не раз встречал парней безбашенных, порывистых, эмоциональных или просто тормознутых, неспособных задумываться над своими дальнейшими действиями и их последствиями, но чтобы так... Это насколько надо быть уверенным в себе или не понимать, что эта носатая жуть из себя представляет? А я ведь буквально поджилками чувствую, что эта дрянь даже не в десять и не в пятьдесят раз превосходит самого опасного и злобного йокая, из тех, что мы уже здесь сегодня забили. Этот монстр был вообще из другой категории!

- Куросаки! Ты что творишь?! - рванул следом за рыжим лучник в школьной форме.

Значит, не мне одному пришли на ум все эти мысли. Вот только я пока бежать никуда не собирался. Не разобравшись в ситуации, хотя на это есть время, лезть под паровой каток не просто самоубийственно глупо. Это - бессмысленно, как сказал бы Харада-сенсей.

В общем, две следующие секунды у меня ушли на то, чтобы собрать в кучу все детали происходящего и отыскать варианты действий. А их тут, кстати, было очень даже немало, включая почти сакраментальное "да ну его на, валим-валим-валим!". И благодаря, именно этой короткой "заминке" мне довелось увидеть появление еще одного персонажа в этой загадочной пьесе.

- Урахара-сан, что вы делаете?! Он же сотрет Ичиго в порошок!

- Не волнуйтесь, Кучики-сан, - короткий жест руки, и миниатюрная брюнетка, тоже между прочим одетая в каракурскую школьную форму, рухнула на колени как подкошенная. - Я уверен, он справится. Этот бой нужен ему самому, чтобы понять все до конца.

Тон Урахары мне окончательно перестал нравиться. Вроде бы он оставался таким же спокойным и вежливым, но что-то в нем возникло зловещее. Да что еще за гребанные эксперименты ты тут ставишь, Шляпа?! В любом случае, я в них участвовать точно не желаю. Не знаю, что сделал этот тип с девчонкой, но она так и осталась стоять, будто бы не в силах пошевелиться или вымолвить хотя бы слово. Я, конечно, уловил некое быстрое и не совсем "материальное" действие, которым точно сопровождалось движение кисти, проделанное Урахарой. Оно отозвалось у меня в затылке, подобно легкому булавочному уколу, но что именно это было, я не знал. И испытывать на себе желания тоже не имел.

- А вы, простите? - Шляпа снова обратил внимание на меня.

И если он рассчитывал на то, что я горю желание присоединиться к Куросаки и очкарику, то тут его ждало разочарование.

- Если вы так уверены в силах тех, кто уже пошел сражаться с этим монстром, - произнес я, внимательно следя за Урахарой и его спутниками, - то не вижу повода вмешиваться. Тем более что я понятия не имею, как им помочь с подобным врагом, да и порядком выдохся уже, - для убедительности мною был продемонстрирован окровавленный кулак с лохмотьями кожи, висящей на пальцах. - Лучше уж помогу вам с той мелочью, о которой вы упоминали недавно.

- Вот как, - взгляд шляпника, кажется, стал еще более заинтересованным. - Подходите ко всему наиболее рациональным образом, да?

- По мере сил, - только и оставалось мне глухо буркнуть в ответ да подарить собеседнику свой фирменный угрюмый взгляд исподлобья.

- Что ж, будем весьма польщены вашим участием, - снова заулыбался этот тип.

Ну что ж, пусть так. А дальше будем оба делать вид, что ничего такого и не было...

Охота на уцелевших йокаев не оказалась чем-то особо сложных. Как я и предполагал, это была не более чем отмазка, которую Урахара использовал, чтобы не драться со своими людьми против этого Менос Гранде, как они его называли. Остальных уродов, кстати, эти люди (люди ли?) обзывали "пустыми". Видимо, из-за сквозной дыры в теле у каждого.

Отыскать и расправиться с несколькими слабыми ублюдками, чудом уцелевшими в бою против трех школьников, а затем еще и переживших артиллерийский обстрел, оказалось задачей простой и недолгой. Благо, присутствие поблизости носатого верзилы, похоже, вгоняло большинство этих пустых в некое столбнячное состояние. В общем, моя работа ограничилась двумя монстрами, еще сколько-то разделал тот самый мужик в рабочем фартуке. Тяжелое вооружение больше не применялось, а Мистер Шляпа участия в отлове не принимал, оставшись на просеке с парализованной брюнеткой.

Не знаю точно, что и как, но после неудачной попытки изобразить из себя миниатюрную Звезду Смерти, громадный Менос Гранде вдруг получил от противостоящей ему парочки мощнейший контрудар, заставивший монстра сдать назад. Видимо, мозги в этой голове под гигантской костяной маской все же присутствовали, поскольку, получив по щам, великан предпочел за лучшее ретироваться, и даже прикрыл за собой незримую прореху, образовавшуюся в ткани мироздания после его визита.

Оказавшись снова на просеке, я направился к двум фигурам вдалеке. Рыжий валялся на земле, а лучник, наступив на его клинок, раз за разом посылал в небо свои светящиеся стрелы. Вот только сейчас они были очень уж здоровыми и взрывались в воздухе ярко и очень красочно. Хм, он что, "остаточное напряжение" с Куросаки снимает, чтоб тот не перегрелся? Похоже, на то.

Торопиться было уже особо некуда, и я вытащил на ходу из кармана свой обшарпанный мобильник, выбирая из списка контактов последний набранный номер. После первого же гудка и неимоверно долгой секунды знобящего ожидания мне ответил знакомый и очень взволнованный голос. С Тацуки к счастью все было в порядке. Не знаю, как бы я поступил и что бы с собой сделал, если бы мой дурацкий план с отвлечением внимания не сработал, но об этом можно было больше не переживать. Каратистка возвращалась домой, случайно встретив уже у выхода из парка пару своих одноклассников. Я заверил, что со мной тоже все в порядке, а опасность полностью миновала. Пришлось, правда, еще несколько раз подтвердить свое обещание обо всем ей рассказать и все объяснить. Встречу назначили на завтра. Нажав красную кнопку, я со спокойным сердцем убрал пластмассовую коробочку обратно и окончательно приблизился к своим новым знакомым.

- Ну, вы и дали прикурить этому кабану, не ожидал.

Куросаки, находившийся, похоже, в полуобморочном состоянии, лишь слабо улыбнулся, продолжая лежать пластом на грунтовой дорожке.

- Хорошо, что все так обошлось, без серьезных последствий, - хмуро кивнул брюнет.

Он уже закончил пускать свои стрелы, а его руки выглядели обожженными от кистей до самого локтя. Подушечки пальцев на правой руке покрывало множество мелких глубоких порезов, из которых сочилась кровь.

- Да, хорошо, - согласился я, и, делая шаг, от души прописал очкарику смачную подачу слева в челюсть.

Удар сбил лучника с ног и заставил покатиться в пыли. Сдержаться и не использовать в этот раз Силу было непросто, но у меня получилось. Все еще лежащий Куросаки закашлял от смеха, прикрыв глаза.

- Эй, Урюи, - спустя пару секунд позвал рыжий стрелка, уже усевшегося на задницу и проверяющего целостность зубов. - Это, если что, на наше обещание не распространяется. Так что, я тебе потом морду тоже набью, уже от себя лично...

- Я учту, - буркнул лучник, глядя на меня весьма недовольно, но без особой злобы.

Слушая очередной приступ кашляющего смеха Куросаки, я тоже невольно улыбнулся про себя. Вот же, отмороженное существо! В сугубо положительном смысле этого звания.

Левая сторона обеих губ у брюнета начала опухать и наливаться сочными красками почти сразу же. Да и под глазом появился разбухающий "мешок". Наверное, по справедливости, останавливаться на этом не стоило, но я и сам жутко вымотался, а искалеченные руки с каждой секундой болели все сильнее. Да и не похоже, чтобы Урюи собирался уж очень сильно сопротивляться. Неужели дошло все с первого раза? Или еще раньше? То есть вот такой умный? Не верится, конечно...

Так или иначе, но брюнет аккуратно снял свои очки, отложив на траву, рядом с дорожкой, и поднялся уже в полный рост.

- Продолжим?

Похоже, то, что я могу оказаться рядом так быстро, стало для него неожиданностью. Неужели он думал, что я совсем выдохся? Это зря. Перед кулаком, летящим в лицо, парень успел выставить блок, но моя рука, в последний момент резко согнулась. И вместо прямого удара, брюнет получил лишь скользящий, и сразу второй - локтем в грудину, прямо в "солнышко". Шаг влево, разворот корпуса, и еще одна увесистая плюха по уху, пока чуть согнутый противник пытается вспомнить, как нужно делать вдох. Не удержавшись на ногах, брюнет снова упал на землю, успев в этот раз приземлиться на четвереньки. А что поделать? Пусть он старше и выше, но по весу мне точно проигрывает. Я на голой кинетике его буду и дальше вот так швырять. Это если мы, конечно, продолжим драться без использования всяких "особых талантов".

- Ладно, хватит с тебя пока. Остальное, может, потом доберу, под настроение, - избивать людей мне никогда особо не нравилось, даже за дело.

Я протянул поднимающемуся Урюи руку, и тот после полусекундной заминки подал мне в ответ свою.

- Меня, кстати, Моэ зовут. Шишигавара Моэ. Можно Авара.

- Исида Урюи.

- Куросаки... Ичиго...

Звук шагов множества ног возвестил о появлении остальных действующих лиц.

- Вы замечательно справились! - похвалил всех Мистер Шляпа, продолжая улыбаться, что меня начало несколько раздражать.

- Не таким уж он и крутым ублюдком оказался, этот... - снова подал голос снизу рыжий отморозок, к которому уже метнулась давешняя девушка-брюнетка.

- Значит, нам все крупно повезло, - заключил Урахара.

- Ага, - я одарил говорившего очередным хмурым взглядом. - Вот только один вопрос у меня остается после всего.

- Только один? - усмехнулся носитель деревянных сандалий.

- Один, один, - кивнул я ему. - Кто из вас мне заплатит за участие во всем этом?

Платить, по общему решению, да и по справедливости, как бы, пришлось Исиде. Он особо и не сопротивлялся. Если я не ошибаюсь, он должен иметь какое-то отношение к сети частных клиник одноименной семьи, что практически монополизировала здравоохранение в половине префектуры, и чья штаб-квартира находилась как раз здесь в Каракуре.

После всех событий в парке, я дотащился с остальными до какой-то лавки, втиснутой в проулок между высотными домами ближайшего жилого района, где всем желающим была оказана более-менее квалифицированная медицинская помощь. Магазин, как я понял, принадлежал непосредственно любителю полосатых панамок, и потому задерживаться там слишком долго у меня не возникло никакого желания.

Дождавшись на дощатом настиле у входа в лавку Урюи, который ходил к ближайшему банкомату, я получил на руки затребованную сумму. Ничего, семейство Исида от этого не обеднеет, а такому как я, сумма в пятьдесят тысяч йен очень даже пригодится. Не помню, чтобы мне приходилось записываться в бескорыстные паладины и защитники простых людей, как бы цинично это не прозвучало. Мои взгляды на жизнь в этой ее части всегда были сугубо прагматичными. С другой стороны, я ведь не из тех моих товарищей по общежитию, кто считает любой способ обогащения позволительным и не реже двух раз в неделю наведывается в местный ломбард, хозяину которого глубоко плевать, откуда у школьников постоянно берутся новые часы и явно немужские украшения. А эти деньги, они не только честно отработаны, в прямом смысле, потом и кровью, но еще и, по сути, часть все того же возмещения, которое должен сделать за свой поступок Исида.

- И не надо прожигать меня таким вот презрительным взглядом, - с усмешкой сообщил я Урюи, не отрываясь от процесса демонстративного пересчета полученных банкнот. - Мне пришлось частично разгребать тот компот, что ты наварил, а это все-таки была непростая работа. Да и делать мне ее пришлось недобровольно.

- Хм, тебе ж лет тринадцать всего, - будто не веря, крякнул Исида. - И откуда только...

- Про приют в Мияшите слышал? - я оборвал его, подняв взгляд. - Еще вопросы?

- Тогда понятно, - вздохнул стрелок. - Мы в расчете?

- Будем считать, что так, - хрустящая скатка исчезла в одном из карманов брюк.

Исида, молча, кинув на прощание, зашагал прочь. Похоже, внутрь магазина он больше заходить не собирался. Я, впрочем, тоже. Информация информацией, но где и кого искать мне теперь известно, а заниматься всем этим прямо сейчас уж больно тяжко. Все равно ведь завтра опять собираюсь с полудня в Каракуре торчать. Поправив на плечах белую рубаху, которую мне по доброте душевной выдали взамен безнадежно испорченной старой, и которая все равно была великовата, я потянулся, почесал на прощание за ухом черного кота, продремавшего рядом со мной у дверей все это время, и, поднявшись, тоже направился к выходу из переулка.

* * *

Если вы никогда не ломали пальцы, то вряд ли можете представить себе, какое это счастье иметь в организме такую замечательную штуку, как не совсем нормальную человеческую регенерацию. Достаточно сказать, что уже на утро у меня практически полностью спали отеки, но, впрочем, пренебрегать закрепляющими повязками я не стал. К тому же, кулаки на костяшках по-прежнему представляли собой кусок засохшей корки, густо покрытой мазью против ссадин и ожогов. Но жаловаться, все равно, было грешно. Без Силы я бы как минимум неделю приводил свои клешни в удобоваримое состояние, а так еще пару дней, и можно будет снова при случае помахаться с парой-другой йокаев. Вот только еще общая слабость и остальной "отходняк" после чрезмерного использования Силы пройдут, чтоб ноги ватными не казались, и чокнутые блики в боковом зрении не отсвечивали...

Встав с утра пораньше, я кое-как отбился от второй серии расспросов сонного Дзинты, который завалил меня своими "что случилось?" еще вчера вечером. Рыжик был крайне недоволен тем фактом, что я не взял его с собой на "крутую разборку" и вообще по-прежнему продолжал темнить относительно произошедшего в Каракуре. Но тут уж ему придется смириться - как раз после этих событий я особенно сильно не желал светить мелкого перед всякими совершенно непонятными личностями с довольно-таки мутными мотивами и местами очень странными поступками. И главным было сейчас, это занять Дзинту чем-то другим не менее важным и сложным, но по этому вопросу я, к счастью, знал к кому обратиться.

Дальнейший утренний обход общаги ознаменовался раздачей тех немногих долгов, что у меня имелись. Денежных знаков, полученных с напортачившего Исиды, у меня теперь имелось в избытке, а старое как мир правило приюта Мияшиты гласило, что их нужно употребить на дело, пока они есть. Прятать богатства в кубышку или под матрас при нашем цейтноте было как-то непринято, да и немногим, по правде говоря, выпадала сама возможность что-либо прятать. Владельцу рубахи, превратившейся в кучу лохмотьев после близкого знакомства с когтями пустых, я выдал денежную компенсацию в размере стоимости новой. Заодно, не удержавшись, прикупил по дешевке у его соседа по комнате блок сигарет, так сказать, для личных запасов.

В школу я и сегодня идти не собирался, а потому после завтрака всухомятку в ближайшем магазине, направился прямиком в додзё Харады-сенсея. Никого из учеников в такую рань еще не было, но наставник уже был на ногах и занимался уборкой территории. Главной темой беседы, ради которой я заявился, был мой рыжий кохай. Просьбу загрузить Дзинту по полной программе и присмотреть за ним, пока я буду шляться по своим делам за пределами города, сенсей воспринял с пониманием. Хотя если заботу о мелком Харада оценил положительно, по поводу всего остального я получил основательный нагоняй.

От мастера не укрылись ни мои свежие травмы, ни тот факт, что я вновь прогуливаю школу. И хотя, как сказал мне Харада, до конца учебного года оставалось всего два дня, расписания школьных занятий никто не отменял. Кроме того, из-за моих постоянных "уличных потасовок" и "последующего неизбежного травматизма", остро вставал вопрос скорого возобновления моих нормальных тренировок в дзю-дзюцу. Однако, "отпуск", который сенсей выдал мне на восстановление сил после чемпионата, еще не истек, а большинство общих упражнений я мог выполнять и в нынешнем состоянии. Подумав немного, Харада перенес мое возвращение в додзё еще на неделю, но с условием, ни во что не ввязываться за это время. Я совершенно искреннее пообещал, что постараюсь, но не услышать в этом ответе оговорки на тему "от меня это полностью не зависит" было сложно. Впрочем, Харада-сенсей прекрасно знал характер своих учеников, в том числе и мой, чтобы с удрученными вздохами закрывать на такое глаза. В конце концов, он ведь понимал, что как бы я ни старался и к чему бы ни стремился, это не изменит того, кто я есть сейчас, и в каком окружении нахожусь. И речь в данном случае даже не о злобных йокаях и прочей мистике, о которых учитель по идее вообще не догадывается, а о куда более банальных вещах. Таких, как например, "добрая" атмосфера закрытого спецприюта города Мияшита и того факта, что так или иначе, но я как минимум есть и навсегда уже останусь сыном покойного якудза по имени Шишигавара Дзюбей.

По большому счету, мне крупно повезло, что мастер был в прекрасном настроении, и дело обошлось без настоящего разноса. Причиной столь хорошего расположения духа, видимо, служило пришедшее вчера Хараде письмо от достопамятной Ассоциации, содержащее в себе ветвистые нижайшие извинения и прочую лабуду. Репутация любительского клуба Мияшиты постепенно отмывалась от той грязи, что набросали на нее после турнира, и это определенно не могло не радовать старого мастера. И хотя речь в послании пока была исключительно о самой школе Харады-сенсея, и никоим образом не касалась вопроса моей дисквалификации и лишения титула, я был в этой ситуации последним человеком, которого это всерьез волновало. Мне вполне было достаточно того, что имя наставника вновь обретет незапятнанный статус, а Хьёгуро, похоже, как и обещался, будет и дальше исполнять свою часть заключенной между нами сделки. А звания и замаячившая где-то вдалеке спортивная карьера... Но ведь еще какой-то месяц назад я об этом и близко не задумывался, и планов никаких на эту тему точно не строил. Так с чего бы мне теперь переживать и метаться?

Выслушав положенную порцию нравоучений от мастера, я в качестве дополнительной трудотерапии помахал часок метлой во дворе додзё и, аккуратно соскочив с очередного начавшегося разговора на тему "правопреемственности учеников и наследования школы", смылся побыстрее в город. До обеда у меня еще оставалась целая уйма время, а в кармане лежали неистраченные новенькие купюры.

И хотя теплых взглядов со стороны продавцов и охранников в торговом центре мне не досталось, а скорее как бы даже наоборот, деньги есть деньги, и в обществе потребления, насильственно взращенном в лучших традициях капитализма янки, они решают очень и очень многое. Хмурые лица мгновенно расцветают неискренними улыбками, рвущиеся из горла наружу грубости сменяются приторной вежливостью, а надменное "Иди-ка ты отсюда!" быстро уступает место вопросу "Чем я еще могу вам помочь?". И так оно у нас теперь везде, живое воплощение отнюдь не японской мечты.

Дорогие, но качественные и удобные, а оттого стоящие свою цену, кроссовки, на которые я втайне точил зуб последние полгода, были прекрасным вознаграждением за все те приключения, что выпали вчера на мою долю. Неистраченные остатки суммы ушли на пару рубашек и другие одежные мелочи. Напоследок я еще прихватил в хозяйственном магазине набор пластин, крепежей и мелких заклепок, на которые у меня имелись вполне определенные планы в дальнейшем.

Закинув все прикупленное добро обратно в общагу, я сразу переоделся в новое шмотье поприличней и отправился прямиком на автобусную остановку возле приюта. Привычные сорок минут неспешной тряски, и солнечная Каракура с готовностью встретила одного из своих вчерашних спасителей. Ну, как минимум, участника спасательной команды...

В этот раз моя встреча с Тацуки уже должна была мало походить на свидание, поскольку предполагался долгий разговор с вопросами и ответами на темы достаточно отличные от той "милой чуши", что мы обсуждали вчера. Собственно, поэтому я и приехал пораньше, чтобы встретить каратистку сразу после окончания занятий у школы. Об этом мы тоже условились заранее, да и мне так, чего темнить, было как-то спокойнее.

Месторасположение местного оплота знаний, в отличие от многого остального, как это ни странно, мне было прекрасно известно. Как впрочем, наверное, и большинству "гостей" из Мияшиты, заглядывавших в "городок по соседству". Мой внешний вид, вроде бы, не должен был привлекать к себе излишне нездоровое внимание окружающих, так что я без особого шифрования направился прямиком к школе, оказавшись на месте минут за десять до намеченного срока. Бухнувшись на одну из лавок, стоявших на главной аллее, ведущей к центральному входу, я приготовился ждать. Рука, сунутая по привычке в карман, не отыскала там зажигалки и початой пачки сигарет, забытых в старых брюках. Успокоив себя тем фактом, что курить вообще-то вредно, тем более что мне пора бы уходить в очередную "завязку", я с безразличным видом уставился в синее небо и на зеленые листья деревьев, шевелящиеся на ветру.

Прежде мне никогда не приходилось считать себя гением, но до многих очевидных истин мой разум легко доходил сам собой. Вот и этот раз, еще встав спозаранку и планируя свой день, я сразу прикинул, что моя встреча с Тацуки возле школы с большой вероятностью чревата некоторыми последствиями. Такими, как например, встреча с моими вчерашними новыми знакомыми, ведь как минимум двое из них, как я видел, носили здешнюю школьную форму. Но с другой стороны, звонить и переносить место, мне показалось чрезмерным. Опять же, кто сказал, что кто-то из них будет уходить из школы тем же путем и в то же самое время, что и Тацуки? А, кроме того, почему бы не сделать ставку на разумную осторожность моих товарищей по сокращению поголовья дырявых йокаев? В конце концов, то, при каких обстоятельствах мы с ними столкнулись и все дальнейшее, вообще-то, как бы, не предполагает какой-то демонстрации нашего знакомства в обычной ситуации на людях.

Очкастый брюнет Исида с замотанными по локоть руками, замеченный мной на дорожке в скором времени, полностью подтвердил мой расчет. Даже если парень меня и заметил, то не подал виду, и продолжил свой путь, как ни в чем небывало. Но на этом моменте человеческий "лимит разумности", на который я уповал, видимо, был сочтен Вселенной полностью исчерпанным.

- А ты еще что здесь делаешь?!

У тени, закрывшей мне солнце, был достаточно узнаваемый голос. Впрочем, наверное, как раз именно этого поступка и стоило ожидать от данного субъекта.

- О, рыжий, я смотрю, ты уже окончательно оклемался, - хмыкнул я, рассматривая своего визави снизу вверх.

Куросаки Ичиго собственной персоной, причем, похоже, без единого следа вчерашних разборок на теле, продолжал грозно нависать надо мной, закинув левой рукой к себе за спину школьный рюкзак. А рядом с рыжим парнем замерла та самая невысокая девчонка, с которой вчера при мне не очень-то галантно обошелся Мистер Шляпа, и имени которой я впоследствии так и не узнал.

- Ты не ответил на мой вопрос, - хмуро процедил сквозь зубы Ичиго.

Тоже мне, нашел, кого пугать тут грозным взглядом и рыком. Мне после достопамятной игры в "гляделки" с Хьёгуро на такие попытки "плющить" собеседника еще лет десять будет глубоко плевать. Впрочем, и без упомянутого момента, у рыжего вряд ли бы чего-то получилось. До того же одноглазого Тори ему было, как отсюда пешком до Нагасаки.

- Не помню, чтобы собирался это делать.

- Ты тут лучше не выпендри... - Куросаки уже начал было привычную в таких ситуациях песню, когда его оборвал еще один голос.

- Ичиго, что-то случилось?

Здоровенный лось, нарисовавшийся рядом с рыжим, судя по внешности, был каким-то латиносом. Может, конечно, и метисом, но японской крови в нем не чувствовалось как-то совершенно, а вот испано-американская "тема" превалировала с очевидным запасом. А ведь мощный бугай, моего приятеля Кумо переплюнет без труда, а вот до рюкюсца Яры Сокона все-таки маленько не дотягивает. Эх, мне бы самому такой рост да врожденную мышечную массу, как полегче жить бы сразу стало!

- Да нет, Чад, все в порядке, так просто, - отмахнулся от верзилы Куросаки. - Пытаюсь вот с одним... кхы, знакомым пообщаться...

- Попытка не зачтена, - хмыкнул я вновь, уже заметив появление на аллее объекта своих ожиданий, и рывком поднялся с лавки.

Сказать что-либо еще или как-то по-другому остановить меня рыжий так и не удосужился. А я уже без лишней торопливости, но и не "вразвалочку", двинулся навстречу к Тацуки, приветственно махнув ей рукой. Каратистка была в этот раз не одна, а с подругой. Очень даже симпатичная девчонка со всеми соответствующими формами, и на лицо миленькая. Вот только волосы тускло-рыжего цвета, совсем как у Куросаки. Как бы она его сестрой не оказалось, вот это был бы номер.

- Всем привет!

- О, Моэ, - на лице у Тацуки при моем появлении появилась вполне искренняя радостная улыбка, и это было чертовски приятно, надо заметить. - Познакомься, это моя подруга Орихиме.

Так, это имя я уже от Арисавы как-то слышал. Точно, вчера. И, кстати, в связи с этими проклятыми пустыми, будь они не ладны. Занятно...

- Иноуэ Орихиме, - тут же склонила голову рыженькая в лучших традициях социального этикета середины прошедшего века. - Приятно познакомиться. А вы ведь Сусигавара-сан, да? Это с вами Тацуки вчера встречалась, когда мы ее встретили? Это ведь было свидание, верно? А где вы с ней познакомились? На тренировках? Вы по внешнему виду очень похожи на человека, который спортивными единоборствами занимается. Но вы точно не из нашей школы. Значит, вы не местный, а откуда тогда? А то она ничего не хочет о вас рассказывать почему-то, и я...

- Орихиме! - оборвала подругу Тацуки.

Я же в это время с каменной рожей едва сдерживался, чтобы не заржать. А что, забавный поток незамутненного сознания на меня только что выплеснулся. И даже то факт, как меня в процессе обозвали, особого раздражения или желания поправить не вызвал. Было что-то во всей этой наивности и звонком голосе девушки такое... такое, совершенно не вяжущееся с тем миром, в котором я привык существовать. Нет, я догадывался, что люди с подобным отношением к окружающей действительности на этой земле существуют, но вот столкнуться пришлось впервые.

И хотя большинству подобная черта характера, уверен, безусловно, понравилась бы, но с моей сугубо личной позиции это был немалый минус, даже несмотря на всю миловидную внешность Иноуэ. Впрочем, на мой опять же личный вкус, Тацуки куда симпатичнее.

- Ну, может еще расскажет, - посочувствовал я, с ухмылкой покосившись на каратистку.

Но дальше наша милая беседа была прервана самым бесцеремонным образом.

- Тацуки, ты знаешь этого типа?!

Куросаки со всем своим сопровождением возник у меня за спиной, пылая каким-то не совсем мне понятным, но явно праведным в его представлении гневом.

- Ичиго? - теперь уже немало удивилась Арисава. - А ты откуда...

Повисшую немую сцену явно стоило оборвать. Конечно, то, что Тацуки и этот отморозок знакомы, причем, судя по всему, близко, это и для меня открытие, но не настолько великое, чтобы пошатнуть основы мироздания. Лучше, разумеется, без таких совпадений обошлось бы, но уж как есть.

Обернувшись к рыжему, я боднул его взглядом исподлобья.

- Да, мы знакомы. У тебя с этим какие-то проблемы?

Реакция у Куросаки, надо заметить, была на высоте. Оттянуть меня в сторону к краю дорожки, парень успел прежде, чем кто-то сделал что-либо еще. Я же особо сильно и не сопротивлялся, прямой агрессии в действиях Ичиго не было и на грамм.

- Значит, так, - склонившись и почти перейдя на шепот, выдал рыжий мне прямо в лицо. - Не смей ее в это впутывать! Во все это, ты понял?! Я тебя предупреждаю...

- Поздновато спохватился, - перебил я Куросаки.

- Что?!

А вот это уже было сказано отнюдь не шепотом, и пальцы рыжего на вороте моей рубахи стиснулись заметно сильнее. Сейчас кто-то отхватит по печени...

- Что слышал. Ты думаешь, я вчера в парке случайно оказался? Или, по-твоему, можно было не заметить, что вокруг вдруг твориться начало, когда к нам с ней эти уроды полезли посреди свидания?

- Свидания? - парадокс, но именно это из всего прозвучавшего ввело Куросаки в ступор.

- Ичиго, ты чего творишь?!

Тацуки, тем временем, пришла в себя и решила вмешаться в происходящее, причем очень активным образом. Скрутив Куросаки за ухо, каратистка с коротким воплем, раздавшимся со стороны рыжего, освободила меня от чужой хватки и развернула парня лицом к себе.

- Что еще за перешептывания?!

- Ты что, ходила вчера с ним на свидание?! - Ичиго в ответ не нашел ничего лучшего чем задать именно такой вопрос, указывая в мою сторону.

Причем прозвучало это чуть ли не обвиняющим тоном... Какого ляда здесь творится?

- Твое-то какое дело?! - Арисава, поначалу от удивления даже выпустившая ухо своего собеседника, быстро нашлась с ответом.

- Ты не должна с таким как он..!

- Да, ты не обалдел, указывать мне..!

Поскольку остальная троица зрителей безмолвно наблюдала за разворачивавшейся сценой с широко открытыми глазами, то вмешиваться опять пришлось мне.

- Тихо! - я нагло влез плечом между Тацуки и Ичиго, так, что девушка оказалась у меня за спиной. - Без лишних эмоций давайте. Разберем сначала пару моментов, для меня...

Спорщики смолкли, но метание друг в друга огненных взглядов не прекратилось. Я же повернулся к Арисаве и задал свой первый вопрос:

- Тацуки, он тебе кто? Брат?

- Нет, конечно.

- Семпай?

- Вот еще, - фыркнула каратистка.

Рыжий явно что-то хотел сказать, но я несильно ткнул его двумя пальцами под диафрагму, чисто символически.

- Может, он - твой парень?

Судя по взгляду Арисавы, за такой вопрос еще чуть-чуть и мне всерьез грозило прилететь гипсом по загривку.

- Понятно. Ну, а раз так, - я снова обернулся лицом к Куросаки. - Иди-ка ты вот сейчас на хрен со своим мнением, Ичиго-кун!

И не дожидаясь, пока булькнувший от удивления Куросаки скажет что-либо в ответ, я подхватил Арисаву под локоть, "задавая направление движения" дальше по аллее.

- А мы пока пойдем в другую сторону...

Прежде чем рыжеволосый "блюститель моральных устоев", беззвучно открывавший и закрывавший рот, как выброшенная на берег рыба, сумел сформулировать, наконец, хоть какую-то связную мысль, мы с Тацуки успели уже удалиться на порядочное расстояние. Вместе с нами за компанию увязалась и Орихиме, так что разговор на животрепещущие темы, связанные со вчерашним инцидентом, пришлось слегка отложить.

Не скажу, чтобы прогулка прошла в какой-то тяжелой атмосфере недосказанности или чего-то подобного, а скорее даже наоборот. Больше всех всю дорогу трещала Иноуэ, делавшая раз за разом попытки разговорить меня на самые различные темы, и надо признаться, в определенный момент я с удивлением понял, что меня это совершенно не раздражает, что в свою очередь было довольно-таки нетипично. Назвать себя человеком излишне резким и эмоциональным мне, разумеется, было трудно, да и ради Тацуки я бы без труда перенес любые "страдания" подобного толка, но поразительный факт - подруга каратистки умудрялась быть настолько искренней, непосредственной и открытой в своем поведении, что не вызывала у меня ни малейшего неудовольствия своей активностью.

В общем, пока мы двигались в направлении дома Арисавы, Орихиме удалось выпытать из нас немного урезанную версию истории нашего знакомства и последующего развития событий, исключая такие "перченые" моменты как драка на заднем дворе ресторана или последовавшая за ней беседа с кумитё Йокогамы. В это же время другая часть моего сознания, не задействованная, так сказать, непосредственно в процессе прямого общения, потихоньку нащупала ту ниточку среди воспоминаний, за которую я зацепился еще в момент нашего с Иноуэ знакомства.

Именно имя своей рыжей подруги Тацуки прошептала вчера после того самого момента, когда я впечатал в землю излишне ретивого стрекозла-йокая, и это уже наталкивала на новые вполне определенные рассуждения. Учитывая, что среди близких знакомых Тацуки оказалось сразу несколько участников недавних событий в парке, то не стоит удивляться, что брюнетка восприняла все достаточно взвешенно и спокойно. Нет, характер у девушки и так был предельно рассудительным и собранным, но все-таки не всякая восприняла бы, например, настолько взвешенно вчерашнюю атаку незримых монстров, с которыми твой парень устраивает активный мордобой, и которые в свою очередь тоже довольно серьезно полосуют его длинными когтями на вполне материальных лапах.

Все эти воспоминания о произошедшем побоище в парке и прозвучавшем там имени моей новой знакомой плавно подтолкнули меня еще к одной мысли. Пускай я и не видел Иноуэ там вчера, но не зря же именно о ней упомянула Тацуки. Аккуратно, чтобы лишний раз не светиться, я попытался прощупать наличие Силы в рыжеволосой девушке, и был за свою бдительность вознагражден закономерным результатом. Опасные, незримые и не совсем нормальные для простого человека энергии в этой милой фигуристой няшке безусловно присутствовали, и были они довольно сильны, хотя и "грубоваты". Примерно, как это было у Дзинты в первое время, или у меня самого года три назад. А, кроме того, эта Сила была неплохо сокрыта, иначе мне не пришлось бы "пристально всматриваться в упор", чтобы ее заметить. И это дает повод подумать, прежде всего, над тем, что неплохо бы вернуться к старой идее и научиться скрывать свою Силу самому, а заодно и натаскать в этом деле моего мелкого знакомца.

Тем временем, еще один кусочек мозаики-головоломки сразу же встал на место. Похоже, что Арисаву просто окружают люди с необычными возможностями. И стоит заметить, ее новый парень не стал исключением из этого правила...

Орихиме оставила нас только уже у самых дверей дома Тацуки. Было видно, что девушке очень хочется продолжить подробные расспросы, но вдруг внезапно что-то сообразив, Иноуэ зарделась, засмущалась в своем неподражаемом стиле и, сославшись на какие-то "совершенно неотложные дела", поспешно умчалась куда-то.

- Ты как? - только когда мы остались наедине, Арисава наконец задала вопрос, который явно давно ее мучил. - После вчерашнего...

- Царапины, - отмахнулся я без всякой попытки строить из себя "крутого парня". После того как усатый верзила в магазинчике Мистера Шляпы подлатал все полученные мною "порезы" и разбитые в хлам кулаки, моя привычная физическая форма к этому моменту и вправду восстановилась стремительно быстро даже по ее необычным меркам. - Заживает все как на собаке...

- Может... - Тацуки кивнула в сторону двери, но заходить к ней сейчас мне отчего-то совсем не хотелось.

Есть разговоры, которые хорошо вести за чашкой чая, сидя в уютной гостиной или на открытой террасе. А есть такие, для которых подобная атмосфера и обстановка ну никак не подходят. И этот, ан мой взгляд, был как раз из таких.

- Давай лучше пройдемся.

Пока я рассматривал облака и пинал ближайшую стенку забора, Арисава оставила дома школьные вещи и переоделась, вернувшись ко мне уже в кроссовках, легкой рубашке и свободных камуфляжных штанах, похожих на виденные мною раньше.

- Попытаюсь объяснить все как есть, а будут вопросы, ты уж не стесняйся, - хмыкнул я, после того как зашагали вверх по улице.

- Об этом не беспокойся, - заверила меня Тацуки.

Собственная биография, точнее не самая афишируемая ее часть, вышла в моем изложении довольно скомканной и сухой, но врать или недоговаривать чего-то я не собирался. Не в этот раз, не в этом случае и не этому человеку. Тем более что многого я и сам до конца до сих пор не понимал и не знал.

- А эти твари, они охотятся на людей. Нападать-то они способны на всех и сожрать душу, наверное, могут у кого угодно, но особенно сильно их привлекают такие как я. Это как будто запах или яркий свет, который манит этих йокаев к себе, и чем он сильнее, тем с большим пустоголовым безумством они несутся к нему, - я покосился на притихшую девушку и хмуро ухмыльнулся. - Так что находится поблизости со мной, особенно сейчас, когда повылазило все это потустороннее дерьмо, вдвойне опасно. Уж слишком велика вероятность того, что в любой момент я привлеку к себе внимание очередной кучки всяких призрачных ублюдков.

- Ну, знаешь, - на губах у Арисавы появилась улыбка, хотя взгляд, устремленный в мою сторону, оставался предельно серьезным. - О том, что твоя персона привлекает к себе излишнее внимание всяких ублюдков, я узнала еще до того, как началась твориться вся эта чертовщина. В Йокогаме, например, доказательств этого было более чем достаточно.

- Это не одно и то же, - попытался я возразить, но был прерван на середине фразы.

- Только не пытайся сейчас сказать, что хочешь меня оградить от излишней опасности, - отрезала каратистка, не желая дослушивать мой вполне предугадывающийся пассаж. - И, что поэтому нам, возможно, стоит прекратить наше общение хотя бы на время. Ведь, во-первых, я все равно поступлю так, как захочется мне. А во-вторых, по столь надуманной причине и так легко ты от меня не отделаешься теперь!

От того, каким тоном это было заявлено, я невольно усмехнулся. Да уж, как ни крути, а заставить Тацуки принудительно сделать все "как нужно", я никак не мог. А если быть предельно честным с собой, то и не хотел вообще-то. С одной стороны, это, наверное, и называется эгоистичным поведением, когда ты готов якобы смириться с поступками и мотивами другого небезразличного тебе человека, если на самом деле именно чего-то подобного от него и ожидаешь. Чего-то, что доказывает, что ему ты тоже не безразличен. А с другой стороны, оградить кого-то от опасности, чтобы, кроме всего прочего, опять же тебе самому было бы спокойнее на душе - это ведь тоже, наверное, эгоизм, пускай и куда более разумный, но зато гораздо более безжалостный и наплевательский по отношению к твоему партнеру. Не стоит лишний раз врать самому себе, для того, чтобы принимать взвешенные решения в таких вопросах, мне в мои неполные четырнадцать лет банально не хватало жизненного опыта, пускай его у меня было и гораздо больше, чем у многих моих погодок. Ну, или я хотел так думать, чтобы лишний раз не терзаться...

В конце концов, у меня есть Сила, есть почти безотказное "если", и есть привычка не бегать от опасностей, встречать их лицом к лицу, и превращать это встречное лицо в кровавую отбивную котлету, если понадобиться. А значит, я вполне готов принять на себя последствия выбора другого уже отнюдь не постороннего мне человека, и разобраться с этими последствиями, а не навязывать ему свое мнение и виденное ситуации. Свобода личности и свобода воли для каждого человека, так кажется, называют это драные янки? Да и хрен с ним с этими обозначениями. Главное, что я не боюсь принять на себя ту ответственность, что принесет это решения, а последствия... Последствия мы в случае чего загоним пинками обратно в темные щели под плинтусом.

- Значит, думаешь, что сможешь с этим как-то смириться? - не удержавшись, я все-таки слегка поддел своим вопросом Арисаву.

- Думаю, более чем, - отозвалась брюнетка.

- Ну, раз так, то не вижу теперь смысла темнить относительно твоих знакомых приятелей, которые, похоже, тоже по уши завязаны в этой теме с йокаями и всякими духами.

- Похоже, я вполне догадываюсь о ком ты, - Тацуки снова бросила в мою сторону очень серьезный взгляд.

- А я догадываюсь, что мне тоже предстоит услышать пару-тройку историй из жизни одной красивой девушки. Историй, интересных своими странными деталями, - уточнил я в конце, поглядывая искоса на Арисаву.

- Ты ведь согласишься, Моэ, что будет честный обмен? - улыбнулась мне каратистка.

* * *

Небо начало скрывать первыми сумерками, когда они, совершив полный обход вокруг всего жилого квартала, расстались на углу в нескольких шагах от ее дома. Дойдя до двери, Тацуки, не слишком торопясь, зазвенела ключами в кармане, а рой тревожных мыслей от новой полученной информации продолжал гудеть у нее в голове. Не то, чтобы картина окружающего ее мира, вдруг стремительно переменилась для девушки, но прежней она уже точно не было. Для человека, живущего в Японии, одной из самых суеверных стран развитого мира, где главной практически официальной государственной религией является древняя форма язычества, доказанный и подтвержденный факт настоящей сверхъестественной активности не станет жутким эмоциональным шоком. Скорее, куда более серьезный отклик вызовет то, что эта активность напрямую затрагивают твоих ближайших друзей и более чем реально способна повлиять на их жизнь и здоровье. Сегодня Тацуки определенно узнала много и, возможно, даже больше, чем хотела бы, а вот что именно делать с этим знанием она пока была совсем не уверена.

Ключ с лязгом повернулся в замке.

- Тацуки-тян.

Обернувшись на голос, Арисава увидела слегка смущенную Орихиме, сжимавшую перед собой в обеих руках какой-то полупрозрачный контейнер.

- А ты только вернулась? А я вот думала зайти, кое-чего тут приготовила... Я ведь знаю, что у тебя сегодня никого дома нет, и... вот...

Улыбка появилась на губах у Тацуки сама собой. Ну, конечно, разве могла Иноуэ после того, что было днем, упустить возможность расспросить ее обо всем по "горячим следам". Да и определенный расчет на то, чтобы застать дома у Арисавы ее нового парня, здесь со стороны подруги тоже, наверняка, присутствовал. Как сильно ошибались те, кто всегда и в любой ситуации воспринимали Орихиме полной простушкой. Ведь несмотря на ее еще детское, доверчивое и наивное отношение к окружающему миру, Иноуэ порой была способна сильно удивить любого хитреца. Пускай, она и не осознавала этого сама.

- Конечно, заходи, - ободряюще кивнула Тацуки, и подруга тут же облегченно вздохнула, просияв искренней беззаботной улыбкой.

Спустя десять минут по тарелкам уже были разложены все разнообразные кондитерские шедевры кулинарного искусства Орихиме (состав которых ради спокойствия воображения Арисава благополучно пропустила мимо ушей), а блестящий чайник на электроплите вот-вот готовился закипеть. Иноуэ к этому моменту уже буквально распирало от незаданных вопросов и мыслей, так что мучить подругу дольше Тацуки просто не могла.

- Тацуки-тян, ну расскажи, расскажи, так какой он?

- Ты ведь сама его видела? - усмехнулась каратистка, разливая кипяток по чашкам.

- Нет, видела это одно, - протянула Орихиме. - А какой он на самом деле?

- Да, если честно, такой, каким и выглядит, - не стала сдавать позиций Тацуки.

- Ну, - протянула слегка обижено подруга. - Выглядит-то он... Знаешь, он каким-то уж очень серьезным выглядит. Совсем-совсем. И еще таким... надежным, - щеки Иноуэ покрылись легким румянцем, - точно как Куросаки-кун.

- А ты как всегда не можешь не вспомнить об Ичиго, - улыбка Арисавы стала лишь еще шире, а еще к ней добавился легкий покровительственный оттенок. - Притом, что до сих пор даже что-то сказать ему самому по этому поводу боишься...

- Но вот если внешне, то Сусигавара-сан не очень-то симпатичный, - перебила Орихиме, явно стремясь свернуть с поднятой темы, и заливаясь краской еще больше от понимания того, что же именно она сказала.

- Это еще почему? - странное чувство обиды, кольнувшее Тацуки, удивило ее саму. - Он пусть может и не красавец с обложки какого-нибудь модного журнала, но знаешь ли, все-таки не настолько, чтобы говорить о нем нечто подобное. Моэ - крепкий, спортивный...

- Нет-нет-нет, - тут же, будто оправдываясь, замахала руками Иноуэ.- Я не об этом, нет. Я просто, ну... Он очень даже ничего, но при этом... Он ведь такой... невысокий.

Было явно заметно, что окончание последней мысли, озвученной вслух, было для самой Орихиме несколько неожиданным и не совсем тем, что она хотела бы сказать. Но в этом и заключалась та черта характера, что делала одноклассницу Тацуки человеком в общении неповторимым. Пока подруга вновь заливалась краской, Арисава неторопливо отпила из чашки. Вообще-то, спорить с приведенным аргументом было глупо. Моэ действительно был низкого роста, почти на полголовы уступая самой каратистке, а высота среди признаков мужской красоты была и будет всегда для многих одним из обязательных атрибутов. И японское общество не исключение, хотя на островах высокими считались уже те, кто достиг среднеевропейского метра семидесяти-восьмидесяти.

- И что же? - Тацуки снова улыбнулась, давая понять, что ничуть не сердится, и Иноуэ снова облегченно выдохнула. - Пускай и невысокий. Но это ты не видела, как он движется на татами, когда сражается. Там даже высокие парни рядом с ним смотрятся совсем не так внушительно, особенно когда вылетают с площадки в бессознательном состоянии.

- А-а-а, - брови Орихиме сдвинулись, демонстрируя процесс формирования новой мысли. - Значит, он тебе за внешние данные в спортивном плане больше понравился.

- Да нет, не только, - теперь пришел черед смущаться уже для Тацуки. - Моэ боец просто отличный, тут не поспоришь, но понравился он мне не только из-за этого. Да ты ведь уже слышала, как я с ним тогда познакомилась.

- Но все равно, и из-за этого тоже, - будто почувствовав какую-то слабину, Орихиме сразу придвинулась чуть ближе.

- Хорошо, и из-за этого тоже, - сдалась брюнетка. - Но ты знаешь, в этом его сочетании силы и серьезности есть еще одно качество. Он... он такой, рядом с которым почему-то перестаешь бояться. Причем не каких-то определенных вещей, а просто. Страх уходит. Ну, только разве что немного за него самого остается.

- Надежный, - повторила с довольной улыбкой Иноуэ.

- Он ведь из приюта, привык все сам, полагаться только на себя, вот и выходит, что так. Моэ уже во многом думает и действует совсем как взрослый. А еще знаешь... Он такой... Даже не знаю, как это назвать. Открытый. Прямой. И простой. И это не маска, не наносная мишура. Моэ совершенно не пытается быть кем-то другим, он такой каким и кажется, не пытаясь прятать части себя от меня или окружающих... - Тацуки смолкла, удивляясь тому, что вдруг так разоткровенничалась на отдаленную тему.

- Знаешь, - в голосе у Орихиме появилась что-то теплое. - Я очень рада за тебя. Что у тебя появился такой парень, как Сусигавара-сан. Который тебе так нравится. И который такой настоящий, надежный и сильный. Такой не предаст, не оставит и всегда пойдет за тобой даже на самый край света, совсем как настоящий рыцарь, - судя по затуманившемуся взгляду и вновь проступившему румянцу, Иноуэ медленно начала соскальзывать куда-то в дебри своих собственных фантазий.

- Ну, совсем как Куросаки-кун, - отставив чашку и подавшись вперед, подсказала подруге Тацуки с едва заметной издевательской интонацией.

- Да, совсем как Куросаки-кун... - соглашаясь, кивнула Орихиме и только спустя пару секунд, когда смысл фразы пробрался к разуму сквозь карамельные грезы, лицо девушки буквально вспыхнуло. - Ну, Тацуки-тян! Нельзя же так!

* * *

До автобусной остановки я добрался без происшествий. К счастью, никаких последствий после встречи у местной школы не последовало, а то я по своей старой параноидальной привычке опасался какого-нибудь "продолжения". Типа подкарауливающего меня за углом рыжего балбеса, решившего продолжить разговор и объяснить, почему я все-таки должен раз и навсегда забыть о Тацуки. Впрочем, совсем без сюрпризов не обошлось, и не сказать, чтобы они были слишком приятными...

Человека сидевшего на пластиковой скамейке под стеклянным карнизом я заметил еще издали. Да и трудно было не заметить единственного человека на всей пустой остановке, тем более, когда его образ еще был так свеж в моей памяти. Но если он ждал, что я подойду к нему и заговорю о чем-то, то тут его ждало заведомое разочарование. Уходить, развернувшись на месте, мне тоже не улыбалось. Я, в конце концов, к себе домой еду. И не вижу никаких причин, почему бы мне от этой затеи отказаться.

Подойдя к столбу, на котором крепился знак остановки и расписание автобусов, я без особой демонстрации повернулся спиной к человеку, сидевшему от меня в нескольких метрах, и уставился на дорогу, по которой проносились уже редкие в этот час автомобили. Спустя несколько минут отнюдь не напряженного молчания, позади меня раздался шелест раскрываемого веера и звуки разгоняемого им воздуха.

- Признаться, вы сумели уже второй раз удивить меня, Шишигавара-сан, - тягучий голос Мистера Шляпы вновь заставил пробудиться какой-то резкий "сигнальный колокольчик" в глубинах моей "памяти о грядущем".

Если Урахара ожидал уточняющего вопроса или хотя бы приветствия с моей стороны, то ему пришлось обломаться. До автобуса оставалось три минуты, и обычно он приходил всегда вовремя в вечерние часы.

- Я ожидал, что сегодня вы рискнете заполучить ответы на некоторые вопросы, которые без сомнений у вас имеются, - поняв, что не дождется никакой реакции, торговец решил продолжить этот "разговор". - Но, вы так и не появились у дверей моего магазина.

Хотя я не мог видеть его лица, но почему-то был уверен, что край полосатой панамки сейчас надвинут так низко, что скрывает глаза Урахары, а на губах у него замерла та самая вежливая, но холодная и неживая улыбка, которую мне довелось увидеть вчера в парке. В тот самый момент, когда в происходящее попыталась вмешаться та невысокая и по-прежнему безымянная для меня брюнетка.

- Я могу сделать лишь предположения, почему вы так поступили, - похоже, отсутствие реакции со стороны собеседника, Шляпника ничуть не смущало. - Я кое-что разузнал о вас и ваших достижениях, Шишигавара-сан, а потому могу с уверенностью отбросить такие мотивы как страх, смущение и неуверенность.

Меня в прозвучавшем куда больше напрягало упоминание о том, что этот тип разнюхивал обо мне. Только вот еще не хватало, чтобы кто-то лез в мою личную жизнь. К Дзинте я этого урода и на пушечный выстрел не подпущу. И от Харады-сенсея и парней из додзё ему тоже лучше будет держаться подальше.

- Буду откровенен, я очень сомневаюсь, то есть практически уверен, что у вас на примете нет никакого иного источника интересующей вас информации. И именно поэтому не могу не спросить. Так почему же, Шишигавара-сан?

Ладно. Откровенность за откровенность, чтобы прояснить все раз и навсегда.

- Я совсем не уверен в том, что цена этого знания, полученного от вас, Урахара-сан, будет соответствовать его реальной стоимости, - бросил я, глядя на то, как из-за угла, наконец-то, выворачивает знакомый силуэт автобуса.

Взмахи веера на несколько мгновений стихли, а потом вновь возобновились.

- Что ж, мне понятна ваша позиция, Шишигавара-сан. У вас действительно нет ни одной веской причины на то, чтобы хоть чуть-чуть доверять мне...

- ... после всего увиденного, - перебив, закончил я за торговца, причем явно не так, как он того хотел.

Желания играть с Урахарой в вежливые словесные "дипломатические игры" с улыбками, полунамеками и вопросами-подковырками у меня не было никакого. Среди тех, кто вырос в стенах приюта Мияшита, это было не принято, и менять привычки ради одного, пускай и гипотетически очень опасного, нового знакомого я не собирался. Не вижу ни одной причины, почему мне не следует дать сразу ему понять: я обращаю внимание на детали, я замечаю манипуляции, я умею складывать догадки и делать выводы, и поэтому - ты, улыбчивый человек в полосатой панаме, мне крайне подозрителен. А подозрительные люди не вызывают у меня никакой симпатии. Я уж не говорю о тех тревожных сигналах, что насчет Урахары все сильнее посылают мне обрывки чужих воспоминаний.

- Вы очень прямолинейный молодой человек. И это делает вас неожиданно интересным, Шишигавара-сан. В любом случае, я готов подождать того момента, когда вы созреете до того, что сочтете не озвученную вами цену приемлемой.

Кажется, это все-таки не была угроза. Но мои кулаки все равно рефлекторно сжались сами собой. Автобус, затормозив на разметке, распахнул передо мной свою дверь.

- Запаситесь хорошей книгой томов так на двадцать, чтобы не тратить время попусту, - не удержавшись, хмыкнул я, делая шаг на ступеньку.

Тихий приглушенный смех, раздававшийся сзади, пока не закрылась дверь, возможно, мне только лишь показался.

* * *

Поскольку Тацуки попросила у меня несколько дней на то, чтобы все обдумать и сделать соответствующие выводы, то последние дни учебного года я потратил на то, для чего они собственно и были предназначены. Походив на занятия, мне удалось между делом без труда получить у классного куратора аттестационный лист, оценки в котором может и не были отличными, но все равно просто таки "неприлично высокими" для одного из приютских отморозков. Кроме того, я взял у преподавателей биологии, физики и химии, так сказать, дополнительные задания на каникулы. О моем реальном уровне знаний по их предметам эти учителя были прекрасно осведомлены и поэтому с радостью были готовы помогать в дальнейшем углубленном изучении своих наук одному из немногих учеников старшей школы, который действительно этим интересовался

Параллельно со своими школьными делами я, на правах самопровозглашенного семпая, сунул нос в учебный процесс Дзинты и, сочтя его вполне приемлемо раздолбайским, не стал портить мелкому жизнь еще больше. Достаточно того, что Харада-сенсей на полном серьезе отнесся к моей недавней просьбе, и Дзинта уже второй день подряд приползал с тренировки едва ли не на четвереньках. И на время каникул, между прочим, занятия в додзё никто отменять не собирался! При этом свалить куда-нибудь из города на отдых нашим мелким собратьям всегда не позволяла крайняя ограниченность в финансовых средствах. Это ученики старшей школы, прирабатывающие на стороне, начиная от полулегального труда в должности грузчиков и заканчивая выбиванием денег из местных городских либо продажей амфетамина, вполне могли при желании устроить себе поездку "куда-нибудь оторваться" на несколько дней, причем даже посреди учебного процесса. А вот у таких как Дзинта и его товарищей по младшему учебному заведению в карманах пока гулял ветер. Но ничего, года три, и из них тоже вырастет более чем достойная смена "приютских крыс", которая даст прикурить Мияшите не хуже нашего выводка. И это уже даже не предположение, а неизбежный факт. По "экстерьеру", а главное по глазам всех нынешних выпускников мелкого гадюшника видно - имя нашего славного приюта они не посрамят ни на одном из "традиционных поприщ" носителей местных гакуранов.

Еще одним житейским вопросом, который я закрыл в эти два дня параллельно с прочими, был хозяйственный обходной лист. Не то, чтобы к этому вопросу относился серьезно хоть кто-то, включая ту пару дедов, что заведовала школьным имуществом и нашей общагой. Подопечный контингент давно превратил учетные записи приюта в один большой и просвечивающийся местами фантом, что, между прочим, позволяло и администрации без большой опаски запускать лапу в общую копилку, расходуя куцые бюджетные деньги на проекты, которым никогда не суждено было стать реализованными. Однако я никогда не пытался лишний раз ссориться с комендантом Денреем или его "школьным" коллегой. И хорошие отношения с этой парочкой всегда позволяли мне рассчитывать на то, что, как минимум, те вещи, которые мне обязаны были выдать согласно приютскому распорядку, я получал своевременно, быстро и без всяких проволочек. Учитывая, сколько раз за один сезон мне умудрялись пропороть или порвать хотя бы ту же школьную форму, это все было весьма не лишне. Хотя многие ученики старшей школы с подобными вопросами, конечно, не парились. В банде Юго-Юго так вообще еще в прошлом году самым шиком стало принято носить гакуран с целиком оборванными рукавами, а сейчас это даже было для их компашки своеобразным отличительным знаком.

Несмотря на то, что все это время мы с Тацуки так ни разу и не увиделись, телефонная переписка у нас не прекращалась, так что я был спокоен за каратистку. А учитывая ее окружение, причин для беспокойства в любой самый обычный день у меня было теперь более чем достаточно. Конечно, я мог бы за это время нагрянуть с вопросами к Сагами-гонэги и, прижав жреца к стенке, тупо вытрясти из него всю известную ему правду, и тем самым получить тот альтернативный источник информации, про отсутствие которого говорил Мистер Шляпа. Но поступать подобным образом с одним из немногих людей, которых я считал своими друзьями, было бы как-то не слишком красиво даже на мой непритязательный вкус. К тому же я понимал, что Сагами, все-таки как-никак, является служителем скрытых духовных сил и имеет свои обязательства перед вышестоящими лицами... или что там у них может быть вместо лиц. А потому подставлять жреца своим любопытством и расспросами совершенно не годилось. Вполне может статься, что Сагами в принципе не имеет права ничего рассказывать мне, причем именно в целях моей же собственной безопасности от излишнего внимания этих высших сил.

Занятным эпизодом, запавшим мне в память, стало появление в один из вечеров на пороге моей комнаты здоровяка Кумо. Метис выпускался в этом году и уже даже получил свой "оценочный табель", с которым ему не светило поступить теперь ни в одно даже самое паршивое училище. Тем не менее, свой уход из Мияшиты Кумо решил отметить не каким-то финальным мордобоем со своим "закадычным другом" Аварой, а упаковкой баночного пива в знак полного и окончательного примирения. Так что, распрощались мы с ним на очень даже дружеской ноте после небольших посиделок с воспоминаниями "о былом".

В итоге, настроение мое постепенно улучшалось в предвкушении незаслуженного отдыха, и даже неприятные воспоминания о тех непередаваемых чувствах, что я получил в момент атаки на Каракуру здоровой дырявой "пино-гаджиллы", начали постепенно блекнуть и затираться услужливым разумом. А потом, как это и водится, внезапно грянул гром.

Звонок Арисавы, интересовавшейся не хочу ли я погулять сегодня вечером и посмотреть на фейерверки, изрядно прибавил мне хорошего настроения, так что в соседский городок я прибыл в прекрасном расположении духа и без всяких дурных предчувствий. Время, правда, было уже вечернее, но оставалось надеяться, что я, как и прежде, сумею все-таки не привлечь к себе внимания местной быковатой публики за счет цивильной одежды и не слишком вызывающего поведения. "Кривовато" напевая мелодично какой-то гадский мотивчик, намертво засевший у меня в голове еще с утра, я потопал в сторону "набережной", где мы с Тацуки договорились встретиться.

Народу вокруг было довольно много, и в особенности по берегам местной речки. Видимо, в Каракуре окончание учебного года было принято праздновать с куда большим размахом и общественным подходом, не то, что у нас в приюте - парой десятков больших пьянок в общаге да закидыванием тухлыми яйцами и разрисовкой граффити полицейских опорных пунктов. Хотя с другой стороны, свой "увеселительный" аспект в мияшитском подходе тоже, безусловно, присутствовал.

Выискивая глазами Тацуки в толпе и стараясь по привычке держаться подальше от редких патрулей "синепузых", я не сразу заметил слежку. Не буду врать, большим специалистом в этом вопросе я не был, но ощущение, когда тебя "ведут" мне было знакомо, причем без всякого участия в этом процессе Силы. Пошлявшись пару лет по ночным переулкам Мияшиты, любой бы научился различать, когда тебе периодически "аккуратно" сверлит в затылок чужой взгляд преследователя, а когда ты просто устал и дал излишне большую свободу своей паранойе. Спустившись к берегу, я уже по привычке похлопал по пустым карманам в поисках сигарет, и краем глаза попытался отследить неизвестного сталкера.

Люди вокруг, многие из которых были одеты едва не празднично, вели себя самым обычным образом: разговаривали, смеялись и шли куда-то по своим делам. В общем, не было никакой излишне подозрительной активности. Совсем ничего. Кроме ощущения слежки, которое и не думало меня покидать.

Поднявшись обратно наверх, я снова двинулся вдоль берега. Неизвестный и незримый наблюдатель последовал за мной. Фокус с остановкой для того, чтобы якобы перевязать шнурок, опять не принес никаких результатов, и это начало слегка раздражать. Впрочем, разозлиться по-настоящему я так и не успел. Точнее не успел этого сделать в отношении своего "соглядатая", поскольку навстречу мне уже двигалась, лавируя между гуляющих жителей Каракуры, знакомая полосатая панама.

- Какая неожиданная встреча, Шишигавара-сан, - говорить у Урахары, как и всегда, получалось на удивление искренне. Ну, прямо, не дать, не взять, и вправду встреча со старым знакомым, который действительно рад меня видеть. - Вижу, вы тоже выбрались к нам на праздник. С Арисавой-сан еще не пересекались?

Как же я ненавижу вопросы с подтекстами. Даже если у скрытого в них смысла и нет никакого реального обоснования или "второго дна". Люди, которые обожают играть на чужих нервах и заниматься всякими "ментальными" провокациями, помните - лишь только воспитание и рамки приличий, привитые обществом, тому, с кем вы общаетесь, ограждают вас зачастую от прямой подачи в челюсть или бокового в глаз. И далеко не у всех есть то самое воспитание и понимание о рамках, чтобы терпеть ваши умничанья...

- Чего тебе надо? - спросил я, намеренно опуская в речи уважительные формулировки и глядя на собеседника исподлобья своим угрюмым фирменным взглядом.

- О-о, всего лишь хотел уточнить, не передумали ли вы, случайно, относительно предмета нашей последней с вами беседы, - все также улыбаясь, откликнулся Урахара в прежнем подчеркнуто вежливом тоне.

- Если это случится, получишь почтовое уведомление, - на что-то более остроумное меня не хватило, да и не большой я специалист в подобных ответах. Настроение мне этот гад уже умудрился испортить окончательно.

- Понятно, - кажется, мой ответ лишь только порадовал Шляпу. - Но в таком случае, уж позвольте мне предложить еще один выход из этой сложной ситуации...

- Не вижу ни сложностей, ни самой ситуации, - перебил я торговца, не собираясь больше играть в его игры и намереваясь развернуться, чтобы уйти.

Ощущение от взгляда преследовавшего меня наблюдателя внезапно пропало. И прежде чем я успел осмыслить этот факт, тиранувшись своим боком о мою штанину, рядом со мной прошла угольно-черная кошка, спустя мгновение уже усевшаяся у ног Урахары и бросившая на меня снизу вверх взгляд своих желтых глаз.

Точно, этого представителя хвостатого племени мне уже приходилось видеть у магазина Шляпника в прошлый раз, но тогда я не обратил на нее (или на него?) особого внимания. Обычная черная кошка, и не более того. Мое "чувство грядущего" оставалось по этому поводу совершенно безмолвным, но получается за мной, что... следило это животное? Но тогда это точно не может быть обычная кошка, особенно учитывая, кто является ее владельцем. А с другой стороны такой поворот событий дает прекрасную возможность понять, почему я не заметил того, кто вел за мной наблюдение. Я искал в толпе людей или на крайний случай духов с йокаями, но чтобы заметить, а после этого еще и обратить самое пристальное внимание на такого наблюдателя, это, знаете ли, надо постараться либо быть совсем уже конченым параноиком.

Но вот, что еще более странно. Даже теперь, сконцентрировав свои ощущения на черном зверьке, я по-прежнему не ощутил в нем никаких проблесков Силы или чего-то еще, что отличало бы его от обычной кошки. Совсем никаких. Даже намека. А это было вдвойне странно, и наталкивало на новые размышления о продвинутых способностях различных существ к значительному сокрытию своих необычных энергий.

- И все же, я позволю себе озвучить свое предложение, а принять его или нет - решать уже только лишь вам, Шишигавара-сан, - Урахара даже и не думал сворачивать куда-то с уже намеченного курса. - Исходя из событий нашего знакомства, я рискну сделать вывод, что вы, Шишигавара-сан, человек не только прямой, но и достаточно деловой. И поэтому мое предложение будет тоже вполне деловым. У меня есть работа, точнее вполне конкретное задание. И за участие в нем, заметьте, что не за "выполнение", а уже только за "участие", я готов рассчитаться с вами по той цене, которую вы сами озвучите. Если, конечно, она будет в разумных пределах.

Если Мистер Шляпа и пытался привлечь мое внимание к последней фразе, то у него не получилось этого сделать. Куда больше мой разум зацепился за тот самый пассаж об "участии" и "выполнении". Если кто-то предлагает тебе солидную оплату за нечто подобное, причем именно в такой формулировке, значит, тебя уже изначально пытаются развести. Оплаченное участие без обязательного выполнения - стопроцентная разводка. Оно означает лишь только одно - для того, кто делает само предложение, "выполнением" в данной ситуации является уже сам факт твоего согласия. Либо твоя реальная ценность в намеченном деле - эта та ничтожная погрешность, которой можно пренебречь. Учитывая то, что Урахара пытается меня обработать не слишком жестко, ему просто будет очень не лишним еще "один участник событий". Примерно также лидеры слабых банд в Мияшите зачастую набирали себе перед грядущей крупной разборкой дополнительное "мясо" из наркотов за счет мелких денежных подачек, рассчитывая при большой удаче задавить противника не качеством, так количеством.

Но, похоже, наставал тот самый момент, когда быть демонстративно слишком умным уже нельзя. Во всяком случае, не в разговоре с таким собеседником.

- Значит, за факт выполнения работы расценки будут еще выше? - протянул я, не пытаясь особо играть заинтересованность, но и сам вопрос возымел нужный эффект.

- Разумеется, Шишигавара-сан.

Дальше нужно было быть осторожным. Некоторые подробности лучше так никогда и не знать, но после предыдущего вопроса я уже не могу не спросить об этом.

- И в чем суть работы?

- Нужно будет забрать одного человека из... враждебного окружения, - Урахара даже и не скрывал, что делает "паузы перед правильной формулировкой" намеренно, бросая мне очень прозрачные намеки, как "умному человеку". - Сопротивление может оказаться очень активным и жестким. Но действовать в одиночку вам не придется, работа предстоит групповая. Кстати, в отряде будут присутствовать ваши знакомые, такие как Куросаки-сан и Исида-сан. Возможно, и кое-кто еще...

И снова эта преднамеренная "недосказанность", в духе "поиграй сам себе на нервах в попытках понять, на что же это я намекал тут".

- Немного поджимают сроки, так что ваш ответ, Шишигавара-сан, я хотел бы услышать до следующего вечера, - приклеенная улыбка торговца так и осталась неизменной. - Но, тем не менее, я вас ни в коем случае не тороплю и не принуждаю.

Под стук деревянных гэта и в сопровождении черной кошки, в нормальность которой я теперь уже не верил совершенно, Мистер Шляпа неторопливо скрылся в толпе.

Скинув случившийся странный разговор подальше и поглубже в закрома своей памяти, я внутренне встряхнулся и направился дальше на поиски Арисавы. Надежда на то, что порядком подпорченный вечер удастся хотя бы немного подправить еще оставалась.

Встретиться с Тацуки нам удалось, когда солнце уже окончательно уползло за горизонт, на улицах стали зажигаться фонари, а народу на "набережной" стало заметно больше, чем раньше. Еще издали заметив девушку, я приветственно махнул рукой, но что-то в том, взгляде, который каратистка бросила на меня, сразу заставило похоронить те самые надежды под толстым слоем нехороших предчувствий. И зашевелившееся где-то очень-очень глубоко "ощущение будущего" лишь только усугубило мою догадку.

- Моэ, мне надо с тобой поговорить, - брюнетка осеклась, видимо, заметив мой тяжелый взгляд. - Кое-что случилось, но не у меня. Это об Орихиме, она...

Весь дальнейший немного сбивчивый рассказ Тацуки, состоявший по большей части из догадок и предположений, я слушал, молча и очень внимательно, при этом откровенно догадываясь, о чем именно услышу в самом конце. Теперь, когда Арисава знала, о подоплеке тех странностей, что творились вокруг ее друзей и знакомых, ее переживания и страхи за них из абстрактной формы приобрели вполне отчетливые очертания. И больше всего брюнетке было обидно за то, что она никак не может помочь им. Но рядом с ней был человек, который мог сделать гораздо больше. И этим человеком был я.

- Боюсь, в этом деле не все так просто, - мои слова прозвучали до того, как Тацуки успела высказать просьбу, на которую я бы не смог отказать.

Кроме "ощущения грядущего" мои опасения подтверждали и обычные "инстинкты", уже давно привыкшие распознавать такие эпизоды, когда гнилую игру ведут абсолютно все стороны. Среди внутренних интриг в Мияшите такое встречалось, как правило, в девяти случаях из десяти, пускай там все и не было настолько закручено и заумно.

- Но я не могу не позаботиться об Орихиме, - тихо, опуская глаза, ответила мне Тацуки. - Я знаю, что с нею будут Ичиго и Чад, и они надежные парни, но... мне было бы гораздо спокойнее, если бы рядом с ней был еще и такой как ты. Не потому, что ты сильнее, Моэ, а потому, что сможешь оградить ее от излишнего риска, и вообще...

- Будешь вести себя не так, как эти идиоты, - закончил я за Арисаву, невольно улыбаясь.

Мне было видно, насколько Тацуки сложно просить меня об этом. Да и отправлять меня куда-то в неизвестность из-за своего страха за подругу ей тоже было неприятно. Но как утопающий, хватающийся за протянутую тонкую ветвь, Тацуки пыталась опереться на меня, чтобы хоть как-то повлиять на эту ситуацию в лучшую сторону.

- Хорошо, - брюнетка снова подняла на меня свой взгляд и, если бы в другой ситуации я сказал бы "посмотрю, что можно с этим сделать", то глядя в эти карие глаза, у меня получилось ответить лишь одно. - Я прослежу за тем, чтобы с ней ничего не случилось.

Не стоит, наверное, говорить, что весь романтический вечер, который я предвкушал всего пару часов назад, окончательно накрылся после всех этих событий и разговоров.

Возвращаясь обратно через толпу, наслаждавшуюся первыми вспышками салютов, я лишь вертел в голове клубок тяжелых мыслей и постепенно все больше и больше злился. Этот грёбанный ублюдок в панамке знал все заранее! Разыграл свою комбинацию как по нотам, и даже участие Тацуки в происходящем заранее предусмотрел. Давненько никому не удавалось загнать меня в угол моих собственных принципов. И, похоже, в этот раз кое-чем придется поступиться. А это злило меня все больше.

Еще одно подтверждение всей срежиссированности сегодняшнего вечера я получил всего несколько минут спустя. Мистер Шляпа, конечно же, якобы совершенно случайно вновь оказался у меня на дороге. Яркие вспышки разноцветных фейерверков озаряли лицо Урахары, беззаботно рассматривавшего игру красок на небосводе, и в мою сторону этот гад даже сейчас не смотрел.

Подавив в себе очередную вспышку гнева, я медленно направился к торговцу. Попробую доиграть взятую на себя роль, пускай мой собеседник и, наверняка, догадывается о моих истинных мотивах и чувствах.

- Я подумал над твоим предложением, - встав рядом с Урахарой плечом к плечу, я тоже уставился ввысь, даже не пытаясь косить на собеседника.

- Вот как? Я весь во внимании, - в руке у Шляпы с шорохом раскрылся бумажный веер.

- Я готов поучаствовать в работе, что ты предлагаешь, а в обмен на это ты расскажешь все, что мне будет нужно знать обязательно, а также то, что я захочу узнать сверх этого.

Глупо, наверное, подписываться на сделку с существом, возможности которого ты даже приблизительно себе не представляешь. То, что Урахара не был простым человеком, я уже давно не сомневался. Самонадеянно считать, что у меня есть хоть какие-то шансы не угодить в какой-нибудь заранее расставленный "капкан", я тоже не собирался. И то, что случилось сегодня, лишнее тому подтверждение. Я просто старшеклассник с некоторыми сверхвозможностями, и в заочном поединке с кем-то, кто значительно сильнее и старше, если не сказать древнее, мне ничего не светит. Но я уже влез в это дело, а значит нужно отрывать все, что успею унести, до того, как будет слишком поздно.

- Разумно...

- А за выполнение работы, - не дал я ему продолжить. - Ты будешь учить меня драться.

- Кхм? - кажется, мне все-таки удалось его удивить. - Драться? Шишигавара-сан, а с чего вы вообще решили, что я...

- Иначе сделки не будет.

Урахара мог наплести, что угодно, но в этот раз преимущество было на моей стороне. Я просто знал, что он умеет драться, и умеет это делать так, как ни один нормальный живой человек, будь он хоть десять раз чемпионом мира и всех его окрестностей во всех видах рукопашных искусств. Слова "третий офицер онмицукидо" пульсировали как красная неоновая вывеска в моем мозгу, а само взявшееся неизвестно откуда понятие "отряд тайных операций" было неразрывно связанно с определением тех, кто очень хорошо умеет дать в морду даже духам и демонам.

- Хорошо, Шишигавара-сан. Я буду вас обучать.

Надеюсь, Харада-сенсей простит мне подобное обучение на стороне, если, конечно, когда-нибудь узнает об этом. Ну и, конечно, если я сначала вернусь с этой небольшой "работы".

- Приходите завтра к десяти часам вечера.

* * *

Несмотря на то, что Мистер Шляпа выдал мне изначально лишь самые общие сведения о сути предстоящей... работы, можно было не сомневаться, что дело будет рискованное. И побегать, вероятно, придется много, а заодно и попрыгать, и поползать, и, уж наверняка, помахать ногами с кулаками. Срок моего отсутствия в Мияшите предположительно мог растянуться на неделю, и поэтому я прямо с набережной Каракуры, невзирая на ночное время суток, добрался до храма Сагами-гонэги и, подняв жреца с постели, кратко изложил ему свою очередную просьбу относительно Дзинты. Было видно, что смотритель храма слегка встревожен моим внезапным появлением и последующим разговором, но мне удалось сразу же дать ему понять, что ни каких развернутых пояснений я давать не буду. Со своей стороны вопросов тоже не прозвучало, хотя такое решение и стоило для меня определенных внутренних усилий. Но, так или иначе, мое старое жизненное кредо "не втягивать лишний раз близких людей в свои личные проблемы, которые их не касаются" взяло верх. Да и "чувство грядущего", хоть и не слишком уверенно, но тоже нашептывало о том, что это будет наиболее разумным и правильным вариантом.

В общагу мне удалось вернуться уже только за полночь, после чего пришлось сразу же завалиться спать. Хотя занятия в школе уже закончились, обычно на каникулах я все равно вставал довольно рано. Но сегодняшнее утро стало исключением. Я намеренно продрых почти до обеда, предчувствуя, что следующие сутки могут оказаться долгими, веселыми и бессонными, а потому такими вещами как светлые грёзы в "домашней" обстановке следовало запасаться впрок. Хотя совсем уж спокойными сны в эту ночь назвать было нельзя. Кошмаров вроде бы не было, но образ преследующего меня монстра в виде знакомой полосатой панамки размером с многоэтажный дом и с крыльями-веерами отчего-то не шел из головы до самого вечера.

А потом был не слишком сытный обед, общая разминка для связок и недолгие сборы в дорогу. Травмы, полученные мною во время последней разборки в каракурском парке, уже перестали давать о себе знать, а царапины, включая даже ту, что шла наискось через всю грудь, окончательно затянулись, не оставив после себя даже шрамов. Дзинте, крутившемуся вокруг меня почти всю вторую половину дня (лишь с небольшим перерывом на поход в додзё), пришлось соврать, что я на пару-тройку дней сваливаю на заработки. А что это за работа, и куда именно я направляюсь, некоторым мелким и рыжим знать еще по статусу не полагается. На самом деле, эта ложь вроде бы и несильно отличалась от правды, но неприятный осадок все равно остался.

В качестве обмундирования для предстоящей "миссии вторжения" мною были выбраны новые кроссы на удобной каучуковой подошве, черная безрукавка и старый спортивный костюм серых тонов, состоявший из свободных штанов и легкой куртки, капюшон от которой был мной самолично отодран еще в день покупки. Выглядело такое облачение, может быть, и не слишком презентабельно, особенно учитывая возраст и потертости на том же костюме, но зато это была самая подходящая и удобная одежда в моем гардеробе. В ней не было ничего, что могло бы стеснять движения, причем абсолютно любые, а в случае возникшей необходимости, такой наряд одновременно позволял мне двигаться как на предельной скорости, так и наоборот максимально тихо и незаметно.

Самый сложный вопрос для меня встал, когда дошла очередь до, так сказать, возможного боевого снаряжения. Хоть я и почти никогда ими не пользовался, но в моей небольшой коллекции хватало "уличных" ножей, "бабочек" и других колюще-режущих предметов повседневного обихода. Было также и несколько разнообразных кастетов, включая ту понтовую позолоченную хрень с тремя фигурными семерками, что досталась мне как единственное наследство от моего папаши. Сверх этого, в наличии имелось пару тяжелых резиновых дубинок, пяток свинчаток, треснувшая бейсбольная бита, прихваченная когда-то у кого-то в качестве трофея, и даже сувенирная подделка в виде топорика-оно. Кроме того, в шкафу валялись разнообразные части защитного снаряжения, которое я когда-то использовал на тренировках Харады-сенсея.

Сложно было сказать хоть что-то о том, что именно из этого обширного арсенала мне могло пригодиться больше всего. Как показывала практика, человек, обладающий Силой, был способен начать рубить всяких йокаев даже обычным прутом арматуры, были бы желание и мотивация. Но подходя к ситуации логически, я остановился на том, что Урахара и иже с ним видели меня в бою с дырявыми уродами лишь однажды, и тогда мне довелось пустить в ход лишь свои руки и ноги. А раз по итогам полученной информации Шляпа решил привлечь меня для своих махинаций, то значит, он уверен, что для работы этих, уже виденных им, навыков будет более чем достаточно. В этом случае, со своей стороны, мне оставалось лишь заняться устранением тех "неудобств", которые я испытал во время той мясорубки.

В итоге, в небольшую поясную сумку были брошены несколько пачек тугого эластичного бинта и пара спортивных накладок, чтобы уберечь многострадальные пальцы. Под штаны я поддел легкие щитки, полностью закрывающие спереди голени, а также, потратив еще немного времени на сомнения, прихватил с собой свой "засапожный" нож и любимое кулачное "грузило", представлявшее собой громадных размеров болт с круглой шляпкой, на основание которого была накручена не менее внушающая гайка. Причем обе части этого эпического творения скобяного искусства были уже настолько старыми и так долго находились "в сборе", что за годы буквально срослись в нечто единое целое. В общем, в случае чего эта штука запросто сумела бы послужить в качестве солидного аргумента в любой чересчур эмоциональной дискуссии.

Оставив в карманах только мелочь на дорогу, я еще раз осмотрел свое место проживания и на всякий пожарный все-таки перепрятал главную денежную заначку из тайника под кроватью в пустую "нишу" в двери. А то, чего-чего, а "крыс" у нас в общаге всегда было с избытком, а увидев комнату, хозяин которой не появляется несколько суток, многие не смогут себя сдержать. За время моего пребывания в Йокогаме, например, сюда точно наведывалось как минимум трое незваных гостей. Ну да не об этом мне на самом деле уже стоило волноваться теперь. И потому, окинув все последним взглядом, я захлопнул дверь и зашагал по коридору в сторону лестницы.

В магазине Урахары меня уже ждали. После быстрого обмена на пороге приветствиями с Мистером Шляпой, торговец предложил спуститься в подвал, который оказался, мягко говоря, совсем не подвалом. Но удивился я не слишком уж сильно, поскольку каких-то таких фокусов от Урахары и ожидал.

Огромное пространство, раскинувшееся под лавкой, представляло собой коричневатую пыльную долину с каменистыми холмами различной высоты и чахлыми деревцами, торчащими то там, то здесь. Также местами попадалась глубокие трещины-каньоны и просто огромные ямы. На обманчиво высоком синем небе, по-видимому, царил вечный день. Но, в общем, очнись я здесь и не имей "внутреннего подсказчика", так и сиявшего сейчас словом "иллюзия", мне бы было ни за что не догадаться, что я оказался не где-нибудь в дикой местности типа Маньчжурии, а в подвале обычного с виду лабаза посреди довольно-таки крупного городка в одной из центральных японских префектур.

После спуска по длинной лестнице, Урахара передал меня своему помощнику, которого торговец представил под именем Тессай. Тессай оказался тем самым усатым громилой, который на моих глазах колол черепа йокаев в парке голыми руками, будто пустые орехи. Далее Шляпа направился обратно наверх, где у него были какие-то незавершенные дела, а мне предстояло выслушать краткий ликбез из уст верзилы в очках.

- Главными противниками, которые попытаются встать на вашем пути и не допустить освобождения Кучики-сан, станут бойцы Готей-13. Все они являются шинигами, главным оружием которых служат духовные мечи занпакто...

Для того чтобы восприятие лекции протекало в более удобной обстановке, мы уселись на невысокие каменные выступы друг напротив друга. От предложения чая я сразу же отказался, и это, кажется, несколько задело моего собеседника.

- В том месте, куда вы отправитесь, простые шинигами ничем особо не отличаются от людей. Там их возможности по перемещению в пространстве ограничены примерно на том же уровне, как и у живых существ в физическом мире. Однако, большинство из них, и в особенности офицеры, обладают рядом специфических боевых навыков, таких как сюмпо, кидо и, конечно же, самой главной силой - силой своего занпакто.

Тессай откашлялся в кулак, а мне на ум отчего-то сразу пришла мысль, что здоровяк не привык говорить так много, да еще и такими длинными фразами. Между тем, объяснял он все достаточно развернуто и доходчиво. Требовалось лишь только периодически уточнять некоторые моменты, вроде "А кто, собственно, такая Кучики-сан?".

После получасового разговора, картина передо мной нарисовалась следующая:

Нас будет всего пятеро подростков, каждый из которых обладает довольно сумбурным, малоосвоенным и не до конца понятным набором навыков. Исключением можно назвать лишь Исиду, который вроде бы должен был иметь какое-то обучение по своей "расовой специализации" как потомственный квинси.

Нашей целью было освобождение той невысокой брюнетки, которая была в парке, а затем в компании с Ичиго. Звали ее Кучики Рукия, и она являлась штатным шинигами. Передав какую-то часть своих сил Куросаки в ходе непонятного инцидента, и сделав его тем самым тоже "типа-шинигами" (отсюда черный наряд и тесак-занпакто у рыжего) девушка нарушила внутренние правила Готей-13, и за это ей теперь дома грозило, не много не мало, а смертная казнь с последующим полным развоплощением.

Готей-13 был военной организацией, состоявшей из "богов смерти" самурайского образа и базировавшейся в прямом смысле этих слов на том свете. Их цитаделью был город Сейретей, где кроме военных подворий находились поместья местной знати. Из знати в свою очередь состоял Совет Сорока Шести, высший законодательный и судебный орган, который и приговорил к казни Рукию. Содержали арестантку где-то на территории Сейретея, где именно - нам предстояло определить самим. Учитывая размеры города-крепости, это было той еще задачкой, но это трудность была отнюдь не самой страшной.

Самой страшной были шинигами. Выглядели они как люди, но людьми не были. Обычно в их функции входило упокоение заблудших душ в мире живых, а также умерщвление дырявых йокаев-пустых, что периодически пролезали из своего собственного измерения к нам в гости. Наличие мира Уэко Мундо, где скапливались те самые заблудшие души, вовремя не отправленные на тот свет и в колесо перерождений, превращающиеся там постепенно в голодных демонов, дало ответ на мой вопрос, откуда прибыл и куда затем убрался носатый верзила гиллиан в парке несколько дней назад.

В Готее-13, как понятно из названия, было тринадцать отрядов. В каждом от сотни до полутысячи человек, точнее "ангелов смерти". Один отряд был госпитальным, что вроде как сбрасывало его со счетов в активном противостоянии, зато имелся в наличии отряд спецопераций с местным аналогом древних шиноби. И от нас требовалось вытащить из застенков этого военизированного "муравейника", который нам, скорее всего, не удастся не переполошить, указанную цель, причем в ограниченные сроки, в связи с уже назначенным днем приведения в исполнение смертного приговора.

Хотя большинство рядовых шинигами и были, по заверениям Тессая, не более опасными противниками, чем обычные люди, это ничуть не отменяло того факта, что это все-таки будет примерно около двух-трех тысяч солдат, вооруженных холодным оружием. Кроме того, людьми они не были, а уничтожить духовную сущность или хотя бы вывести ее из игры было зачастую не так-то просто. Например, если уровень духовной энергии, "реяцу" по терминологии моего лектора, будет у шинигами очень высок, то такой персонаж не без последствий, но переживет даже проникающее ранение в сердце или рассеченное от уха до уха горло. К счастью, такие противники могли попасться нам только среди офицеров, с которыми в свою очередь мне было советовалось ни в коем случае не связываться. Ага, конечно, как будто они, наткнувшись на меня, будут спрашивать...

- И как же мне в таком случае сражаться с подобными врагами? - хмыкнул я, интересуясь сугубо "технической частью". - Если их силы и живучесть зависят от уровня этой самой реяцу, а не от того, как они выглядят внешне?

- Большинство шинигами, как я уже сказал, будут опасны не более чем простые люди, - повторил хмуро Тессай. - Ты сражался с пустыми, и твои удары не только вредили им, но зачастую даже убивали. Значит, ты сможешь без труда справляться и с шинигами.

Насчет "без труда", это усатый, конечно, загнул. А все потому, что кроме возможной живучести, духовная природа моих предстоящих противников позволяла им пользоваться "системой скоростных перемещений" и местной магией. Первым, сюмпо, на приличном уровне, вроде бы, владели немногие. Но вот второе, кидо, имело среди бойцов Готея куда большее распространение. Кидо делилось на атакующие заклятья и лечебные, а также на "порталы", "семафоры" и всякие "щиты-захваты-барьеры". Слабостью всех из них были "подготовительные процедуры", предполагавшие момент концентрации, определенные жесты, а также прочтение текста заклинания. В общем, тут могла помочь скорость. Ничего иного мне Тессай посоветовать просто не смог, особенно исходя из того, что, по его мнению, представляла собой моя Сила.

- Иногда если пустые нападают на беременных женщин, то часть их негативной реяцу усваивается не рожденными младенцами, и впоследствии у них появляются необычные способности. Иногда это называют "подчинением", поскольку люди подобные тебе, своего рода "подчиняют" духовные аспекты окружающих предметов и даже собственного тела. Совершенствуя и развивая этот навык, чаще всего интуитивно, "подчиняющий" в конечном итоге становится гораздо больше, чем человек, но все же уступает во многом духовным сущностям, таким как шинигами.

- То есть я беспородная дворняга, в которой есть немного волчьей крови, и которой теперь предлагается залезть в главный питомник волкодавов? - вот уж не думал, что в такой ситуации у меня хватит беспечности для подобного сарказма.

Тессай дипломатично мой вопрос проигнорировал. И стал рассказывать о самом плохом - о силе занпакто. Вкратце: у каждого шинигами был меч старинного образца - меч был оружием и частью души своего хозяина (то есть для шинигами - частью его самого) - работая со своим мечом, владелец раскрывал его/свои сверх-особые сверх-способности, как шинигами. На мою просьбу пояснить, какими именно могут быть эти навыки, Тессай помрачнел еще больше. Оказалось, что есть две стадии - шикай и банкай. Шикай есть у многих, как минимум у всех офицеров, банкай - высшая форма, встречаться теоретически должен только у капитанов, командиров отрядов. Сами способности занпакто могли совершенно различными и невероятными, поскольку были "материальным" воплощением духовной силы своих хозяев. Превратиться в другое оружие, манипулировать всякими физическими законами, лечить, отравлять, создавать всякую кидо-магию - все это могли делать любые занпакто уже в шикае. Сомнительным плюсом было лишь то, что в теории способность у духовного меча была всего одна (да-да, именно, что "в теории"! и не заметить эту короткую оговорку я не мог), но вот как ее применять и какие на базе этого создать "производные", оставалось только на совести у самого шинигами-владельца. В общем, а чего еще стоило ожидать от безумной Небесной Канцелярии?

Про банкай было упомянуто уже совсем вскользь, как о "десятикратно увеличенной силе шикая". Как я понял, предполагалось, что если дело зайдет так далеко (и обернется так плохо), то до появления на полях предстоящих схваток чего-то такого, как "капитанский банкай", мне в любом случае дотянуть не удастся, а значит и подробности мне знать ни к чему... Весело, короче.

- А я сам? Могу я сделать что-то со своими навыками, чтобы они раскрылись на некий "следующий уровень", вроде того же шикая? - уточнил я, наконец, после некоторой гнетущей паузы.

Кажется, Тессай уже был готов услышать о том, что я отказываюсь от участия во всей этой байде и сваливаю подальше. Во всяком случае, у меня точно получилось его слегка удивить на какую-то пару секунд.

- Границы способностей "подчиняющих", пускай, они и уступают по своей мощности реяцу другим видам, сложно определить до конца. Но мне приходилось слышать, что подчинив духовную сущность некоторых очень личных для них вещей, с которыми они имели, так сказать, духовную связь, "подчиняющие" могли полностью менять даже саму физическую оболочку предметов. И получать затем самые разные необычные свойства, которые приобретали измененные "подчиненные" вещи.

Я мысленно прикинул, есть ли у меня что-то такое, что можно было считать очень личной вещью. И ответ был не утешителен. Как-то так получилось, что я никогда не цеплялся сильно за какие-либо предметы. Правда, у меня ведь есть мое любимое "если". Может ли быть "починенной" вещью такая штука, как вероятность? Все-таки именно используя ее, я получал те самые "необычные свойства", вроде "фатальный урон от нанесенного удара" или "увеличенная возможность уклониться". Впрочем, похоже, сейчас уже не время думать об экспериментах. Хотя это интересно будет посмотреть на то, как именно может выглядеть "физически измененная" вероятность. Это, конечно, если я не ошибся в своем предположении изначально.

Поскольку в качестве аванса мне была обещана та самая "любая информация", которую я желал бы получить, то после разбора предстоящего задания, мне удалось выспросить у Тессая еще некоторые интересовавшие меня нюансы и детали, параллельно занимаясь таким делом как тугое бинтование кулаков и запястий в связи приближающимся "часом Х". В основном речь у нас зашла о навыках сокрытии реяцу и "подчиняющих", раз уж меня угораздило попасть в их число. Оказалось, что научиться прятать свой духовный фон, дело вполне возможное, доступное, хотя и трудоемкое. От освещения всех мелких подробностей этого процесса "замученного" усача спасло появление в "подвале" целой делегации из уже знакомых мне лиц и с Урахарой во главе.

- А он что тут делает?! - Ичиго был первым, кто заметил мое присутствие, и совершенно не собирался реагировать на него как-то иначе, чем можно было бы предположить.

Впрочем, на лицах у Исиды и Орихиме тоже отражалось удивление, а вот метис Садо сохранил на лице едва ли не каменную маску безразличия. Поднявшись, я двинулся в сторону группы подростков. Стоявший в стороне шляпник наблюдал за происходящим с явным интересом.

Забавно, но первое, за что зацепился мой взгляд, был изменивший меч Куросаки. Тот самый шикай, о котором рассказывал мне Тессай?

- Сусигавара-сан! А вы... - Иноуэ замялась с вопросом при моем приближении.

- Всем добрый вечер, - усмехнулся я по привычке, не особенно стараясь строить из себя любезного парня.

- Эй, я спросил, что ты здесь делаешь? - Ичиго заметно снизил обертоны, но выдвинулся в мою сторону, будто бы заграждая от меня остальных и пытаясь грозно нависнуть сверху.

- Подработка у меня на каникулах, - боднул я рыжего взглядом в ответ. - Слыхал может? Некоторые этим занимаются в свободное время. Особенно те, кто на шее у родителей сидеть не может, ввиду отсутствия таковых.

- Какая еще подработка? - чтобы выиграть в гляделки у Куросаки нужно было побольше, чем просто логичный ответ с подковыркой.

- А об этом, ты у него спроси, - кивнул я на Урахару, укрывшего за веером ту половину лица, на которой, без сомнений, уже появилась хитрая ухмылочка.

- Не волнуйтесь, Куросаки-сан, - подал голос торговец, едва взгляд Ичиго перекинулся на него. - Я просто попросил Шишигавару-сана, чтобы он тоже помог вам в предстоящем деле. Еще один спутник не будет лишним в такой ситуации.

- Попросили, значит? - а все-таки рыжий не был полным болваном.

- Попросил. И очень хорошо заплатил, - подтвердил я догадку недо-шинигами.

- Нам не нужен, такой как он, - фыркнул Ичиго, уже не глядя на меня. - Тем более, когда ему платят за помощь. Мы все здесь по личным причинам, а он... его это не касается! Да и вообще, от мелкого недоросля, путающегося под ногами, будут только проблемы...

В воздухе раздался короткий шорох. Иноуэ, Исида и даже Чад одновременно вздрогнули. Урахара продолжил обмахиваться веером, а Тессай уже занял место у него за спиной. Неподвижный Куросаки медленно перевел взгляд вправо. Моя кроссовка так и не дошла до его лица каких-то пару миллиметров.

- Рад, что привлек твое внимание, - без тени улыбки заметил я, опуская ногу обратно.

Во взгляде рыжего отразилось все, что он думал обо мне в этот момент. Но я уже увидел главное. Он успел заметить начало моего движения и даже попытался его заблокировать. Но к тому моменту, когда моя нога уже была у цели, рука Ичиго не прошла и пятой доли пути. И поэтому я не дал ему высказать все то, что рыжий сейчас собирался.

- Для справки, - мой голос прозвучал вполне буднично. - Во-первых, мне насрать на то, что ты считаешь себя тут главным. Во-вторых, мне насрать на твое мнение по поводу моего здесь присутствия, в принципе. И, в-третьих, поясняю, я здесь только потому, что один очень близкий мне человек попросил внимательно присмотреть за Орихиме, раз уж она влезла в какие-то неприятности.

Я расцепил наш зрительный контакт с Куросаки и посмотрел через его плечо на слегка зардевшуюся Иноуэ, улыбнувшись краешком губ.

- Надеюсь, она не будет возражать?

- Нет, что вы, Сусигавара-сан! - буквально подскочила девушка.

- Это хорошо, а то Тацуки со мной разговаривать не будет. И называй меня уже Аварой, а?

Предгрозовая атмосфера заметно разрядилась, хотя без очередного презрительного фырка со стороны Ичиго не обошлось.

- Ну что же, рад видеть, что вы все прекрасно поладили, - решил, наконец, вмешаться в происходящее носитель полосатой панамки. - А раз так, то полагаю, все готовы к тому, чтобы отправляться? Или, может быть, у вас остались еще какие-то последние вопросы, Шишигавара-сан?

- Да, один есть, - я обернулся к торговцу. - Мы идем на совершенно незнакомую нам территорию. В такой ситуации, нам не помешал бы план города или проводник, хорошо знающий местность...

- О, конечно, Шишигавара-сан, и именно для этих целей с вами и отправляется в этот путь Йоруичи-сан, - Урахара немедля расплылся в улыбке, как будто только и ждал от меня подобного вопроса.

- Кто? - искренне не понял я.

Сложенный веер в руке у Шляпы указал куда-то вправо и вниз, и, проследив направление, я заметил знакомую мне черную кошку, сидевшую чуть в стороне.

- Это, стало быть, и есть Йоруичи-сан? - вырвалось у меня, а вокруг тем временем повисла какая-то странная тишина, как будто все замерли в ожидании чего-то. - Кошка?

- А у тебя с этим проблемы? - неожиданно выдало мне в ответ указанное животное слегка хрипловатым мужским голосом, при этом нахально рассматривая меня своими желтыми глазами в ожидании реакции.

- Кхм... - странное дело, но удивился я несильно.

Точнее не так сильно, как если бы вдруг встретил подобное говорящее существо на улице совершенно случайно, без всех событий предшествующих нашему нынешнему разговору. Впрочем, признаюсь, лишняя секунда на то, чтобы сформулировать следующую фразу, у меня все-таки ушла... Нет, второго хвоста у этого... зверя, вроде бы, не было, а значит все в порядке и волноваться не о чем.

- И насколько хорошо ты... вы знаете этот самый Сейретей?

- Смею надеяться, что довольно неплохо, хотя мне давненько не приходилось там бывать, - чуть склонив голову влево, сообщил (или все же сообщила?) Йоруичи. - Но уж точно я знаю его лучше, чем любой из вас.

- Не сахар, но на безрыбье, и так сойдет. Других вопросов у меня нет...

Кажется, мое поведение заметно отличалось от того, что мне, по мнению окружающих, следовало продемонстрировать в произошедшей ситуации. Это я понял сразу и по хитрой морде Урахары, и по взглядам Иноуэ с Исидой, и по странному смешку Йоруичи и, что было основным, по немедленно прозвучавшей реплике Куросаки.

- Авара, какого хрена ты так спокойно себя ведешь? - вопрос Ичиго буквально распирало не столько от удивления, сколько от какой-то неподдельной обиды и возмущения.

- И почему же я должен вести себя как-то иначе? - покосился я на недо-шинигами.

- Потому что Йоруичи - кот, и он разговаривает! Разве это нормально, по-твоему?!

- Кошки не разговаривают, - я безразлично пожал плечами. - Значит, Йоруичи - не кошка. Это вроде бы элементарный вывод, нет?

Куросаки аж вдохом подавился от моего заявления. А до меня, тем временем, донесся голос объекта обсуждения, уже вставшего на все четыре лапы, и проходившего в этот момент мимо Мистера Шляпы.

- А ты был прав, Киске. Занятный парень. Хороший потенциал...

- Благодарю, что так высоко оценили, Йоруичи-сан, - проворковал в ответ торговец.

Пока Ичиго пытался вспомнить, как правильно делать вдох, ко мне подошли остальные участники нашего будущего отряда самоубийц.

- Авара-сан, большое вам спасибо за то, что решили идти вместе с нами в такой... - сразу затараторила Иноуэ, но выслушивать благодарности от нее в такой ситуации, мне было как-то совсем уж неловко.

- Не надо ничего говорить, Орихиме, это просьба Тацуки, и лучше вам обсудить это с ней. Потом. Когда мы вернемся, - на последнюю фразу я сделал особое ударение.

- Конечно, когда мы обязательно вернемся, - кивнула девушка и тут слегка удивленно изогнула брови. - Но я не знала, что у вас есть какие-то способности...

- Они у него есть, и они достаточно хороши, - ответил за меня Исида. - Кстати, Авара, тебе дважды удалось меня удивить уже сегодня. Однако если ты и Арисава - это пусть еще ладно, но то, что тебе удалось заставить раскошелиться за эту... кх... работу этого прижимистого типа...

Со стороны квинси последовал кивок в направлении Урахары, и, хотя никакого вопроса вслух так и не прозвучало, куда именно клонит Исида, мне было кристально ясно.

- Это было не так трудно, как если бы я сам напрашивался на эту подработку...

Брюнет поправил очки на переносице и слегка кивнул. Кажется, мы прекрасно друг друга поняли по всем недосказанным намекам. И по большому счету, хоть я и бил этому парню морду лица за откровенную глупость, о Садо я пока, к сожалению, вразумительного не мог сказать ничего в принципе, а выбирая между Исидой и Куросаки... По крайней мере, мозги у очкарика имеются точно. Главное, вовремя вправлять их на место. И тогда, держаться с ним поблизости, может оказаться не самой плохой идеей.

- Собственно, если все готовы, то мы начинаем! - окликнул нас всех Урахара.

Ну что ж, пути назад уже нет. А значит, остается только вперед, как бы банально это не прозвучало. Каменное окно портала одним рывком вырвалось из коричневатой почвы прямо перед нами и почти сразу заполнилось чернильной темнотой. Кажется, Куросаки рыкнул что-то всеобще ободряющее, но моя голова в этот момент была занята совсем другими вещами, чтобы прислушиваться к его словам.

* * *

Если темный сырой туннель, в котором мы оказались, и смог меня чем-то порадовать, то лишь тем фактом, что покинуть его нам пришлось быстро и без особых рассуждений. И причиной этого стало огромное нечто с сияющей "фарой" на лбу и потенциалом самого обычного тепловоза, в плане "нагнать и раздавить". В общем, взбодриться всем пришлось буквально с первых мгновений нашей самоубийственной миссии, что, кстати, еще раз полностью подтвердило ее упомянутый статус.

Пробежка по "кишке", соединявшей мир живых и мир мертвых, вышла стремительной, но впереди довольно быстро замаячил огоньком надежды спасительный выход из этой темной клоаки. Правда, нас всех в очередной раз отчего-то забыли предупредить, что это "окошко" будет находиться где-то примерно на высоте четырех метров относительно ближайшей горизонтальной поверхности с той стороны. В результате, аккуратная "высадка" превратилась для моих компаньонов в натуральную живую свалку. Нормально на ноги получилось приземлиться лишь у Йоруичи и у меня. И то, только потому, что я замыкал нашу маленькую группу и успел заметить, как с нецензурными воплями улетели вниз Ичиго и Урюи, бежавшие в авангарде. Остававшейся половины секунды мне вполне хватило на то, чтобы подготовиться. И вместо поцелуя с пыльной дорогой я осторожно, так чтобы не оттоптать кому-нибудь уши, десантировался в один из оставшихся клочков свободного пространства и ушел перекатом вперед через плечо, чтобы вновь оказаться на ногах спустя мгновение.

Пока остальная бравая команда проверяла целостность рук, ног, ребер, зубов и одежды, продолжая сыпать в процессе непечатными комментариями и отряхиваться, я осмотрелся по сторонам, параллельно отметив, что с Орихиме пока все в порядке. Ей удалось удачно приземлиться на Куросаки, так что там все обошлось без особых трудностей. Я имею в виду для девушки, конечно.

Место, в котором мы очутились, болезненно напоминало какую-то декорацию для съемок псевдоисторического кино, которое так любил простой японский обыватель семидесятых-восьмидесятых годов. Вокруг расположилось довольно обширное поселение, насколько об этом можно было судить с моей нынешней позиции. Большинство домов были одноэтажными, но попадались дощатые халупы и в два, и даже в три этажа, но очень-очень редко. Сам вид у зданий был сильно обшарпанным и ветхим, натуральные трущобы древнего Эдо или Хэйан-кё. Краем глаза я успел заметить несколько приоткрывшихся дверей и ставень в окнах, уже после нашего приземления, а также почувствовать опасливо настороженные взгляды, устремленные на нас. Не похоже, чтобы простые обитатели этого загробного мира были слишком рады внезапным гостям. С другой стороны, судя по состоянию этой части города, жизнь здесь для духов не самая радужная.

И совсем другая картина открывалась от меня по левую руку, где за широким каналом, будто масляная картина, раскинулся другой район Сейретея. Чистенькие белые заборы, красная и желтая черепица на загнутых скатах, выметенные булыжные мостовые и огромное количество зелени, скрывающееся за каждой стеной на территории отдельных поместий. Над всем этим благолепием стремительно возносилась вверх жутковатого вида гора и выстроенный рядом с ней комплекс сооружений с множеством башен. Одна из них была особенно высока, доминируя над всем остальным "замком", как маяк на пустынном берегу. Между вершиной этого столпа и громадой горы можно было заметить протянутый подвесной мост, казавшийся отсюда несколькими тонкими паутинными нитями.

- А, я понял, это место... как там его... короче, там живут шинигами!

Пока я разглядывал пейзажи, пытаясь хоть как-то предварительно оценить обстановку, за моей спиной произошло что-то вроде маленького совещания, итогом которого и стала та реплика Ичиго, что спугнула редких голубей с крыш ближайших домов. Кстати, а откуда тут вообще животные и птицы? Учитывая, что Йоруичи, похоже, из местных, то сразу появляются всякие нехорошие подозрения насчет подобной живности... Но времени на то, чтобы сформулировать свои размышления мне снова не дали, потому как события развивались куда быстрее... чем мне хотелось бы.

Не дожидаясь остальных, Куросаки, закинув на плечо свой несоразмерно огромный тесак, бодро ломанулся к небольшому мосту, переброшенному через упомянутый канал.

- Стой, придурок! - метнулась вслед за рыжим балбесом маленькая черная тень.

Предупреждение оказалась весьма к месту. Белая каменная плита, рухнувшая из синего неба со скоростью обезумевшего синкайсена, едва не оставила от Ичиго неаппетитную кровавую кляксу, приправленную куском погнутого духовного железа. Вслед за первой каменюкой из поднебесья обрушился настоящий ливень из громадных гладких блоков, очень споро образовавших настоящую крепостную стену, идущую в обеих направлениях по берегам водной преграды. Да уж, чудеса иного мира на наглядном примере. Так, пора отвыкать от законов привычной реальности и побыстрее подстраиваться под новую обстановку, иначе затянувшаяся "акклиматизация" может мне очень дорого стоить!

Кстати, привычные ощущения тела и восприятия окружающего меня пространства и в самом деле несколько изменились, в отличие от тех, что были еще десять минут назад в подвале под магазином Мистера Шляпы. Во всех мышцах я чувствовал некую странную пульсирующую легкость, да и вообще, в ногах и руках будто бы появились тугие и очень мощные пружины, готовые раскрыться в любой момент. Все мое тело, даже, несмотря на одежду, буквально дышало каждой порой на коже, как это бывает после хорошей парной, и практически впитывало в себя необычайно свежий и прозрачный воздух этой загробной реальности. Казалось, я даже могу ощутить его вкус, если немного напрячься.

Но весь этот анализ занял лишь считанные доли секунды, после чего успешно отложился в закрома памяти, а события, тем временем, уже приобрели новый поворот в связи с появлением нового действующего лица.

- Так-так-так. Давненько уже никто не пытался пройти через эти Врата Белого Пути без соответствующего разрешения.

Фигура чудовищных размеров возвышалась напротив "вертикальных" старинных ворот, появившихся на месте былого моста. Одутловатое лицо гигантского стража не было обезображено излишним интеллектом, а могучие телеса были затянуты в черные одежды, отдаленно напоминавших облачение Ичиго. Кроме того, на левой руке присутствовали элементы доспеха из полированных пластин, а колоколообразную голову "украшала" дурацкого вида феска, какие обычно рисуют в мультфильмах у мартышек, выступающих в компании с шарманщиками. Оружием великану служил внушительных размеров топор.

- Это еще кто? - стоявший рядом со мной, Исида разглядывал монстра в явном ожидании какого-то подвоха. - Человек просто никак не может быть таким огромным.

- Это - Джиданбо, один из героев Сообщества Душ и страж этих ворот на протяжении последних трех столетий, - раздался у меня из-под ног голос Йоруичи.

- Оно... он сидит? - уточнил я на всякий случай, чтобы быть уверенным в том, что вижу, поскольку полностью разделял в этот момент сомнения квинси.

- Да ты, Авара, чертовски наблюдателен, - не скрывая ехидных интонаций, "похвалила" меня кошатина.

- Бывает иногда, - отозвался я на автомате, уже поглядывая по сторонам в поисках хоть чего-нибудь подходящего, вроде бревна или противотанкового орудия.

Насчет того, что у нас получится справиться с таким существом, как Джиданбо, голыми руками, у меня были серьезные сомнения. Нет, конечно, раньше дырявых пустых схожих размеров и комплекции я умудрялся укладывать в рукопашной, да и Куросаки с Исидой были не новичками в подобных схватках. Но все-таки, сейчас мы имели дело с шинигами и вели бой на его территории, в его загробном мире. И он явно не относится к числу тех рядовых бойцов, о которых мне рассказывал Тессай. И при этом, данный экземпляр - это, вроде как, даже не офицер Готей. Хотя, с другой стороны, если подумать, при отправке нас сюда Урахара не мог не предполагать, что мы столкнемся с цепным псом у входа. А значит, по его мысли, мы должны были легко и без проблем с ним справиться. Ну, или прямо тут всей кучей и слиться раз и навсегда...

- Значит, чтобы пройти через ворота, нам нужно победить его, - Исида сделал гениальный в своей непротиворечивости вывод, заставив меня впервые невольно засомневаться в своей "умственной достаточности". Впрочем, на фоне остальных...

- Да, но это будет не так-то просто, с тех пор как Джиданбо занял свой пост, он ни разу не был повержен, - похоже, Йоруичи искренне не считала, что в ее первоочередные задачи входит поддержание высокого боевого духа отряда.

- И как же одолеть такого врага?

- Самое время проявить ум и смекалку. Нам нужно составить четкий план боя...

За что я обожаю теоретиков, так это за то, что можно с удовольствием понаблюдать за выражением их лиц (в данном случае морды), когда исполнители кладут с прибором на все их предварительные расчеты и приготовления. В данном случае, роль катализатора сыграл Куросаки, рванувший в атаку без всякого предупреждения или согласования с остальными членами группы. Орихиме и Чад, замешкавшись лишь на пару секунд, тут же поддержали его порыв. А нам с Исидой оставалось лишь выслушивать гневные вопли кошатины, несущиеся вслед этой троице, да не мешкая понапрасну, тоже подтягиваться к месту событий.

Под дробный грохот вздыбившиеся каменные плиты и обломки огородили Ичиго от всех остальных, оставляя один на один с великаном.

- Детишки! - рыкнул голос Джиданбо, заставляя всех присутствующих обратить внимание на свое мясистое лицо, возвышающееся над образовавшейся преградой. - Вы, наверное, все из деревни и не очень хорошо воспитаны. Так вот у нас в Сейретей есть свои правила. Первое, мойте руки перед едой...

Мои подозрения об умственном развитии гиганта начали, к сожалению, подтверждаться. Пока страж врат продолжал нести околесицу, о чем-то периодически споря с Куросаки, я проверил, насколько хорошо затянут бинт у меня на руках, и, поколебавшись немного, достал из сумки свой козырный болт. В такой ситуации лишним ничего не будет.

- ... И, наконец, мы сражаемся всегда один на один! Это главное правило.

- Понятно! - фыркнул Ичиго. - Ладно, народ. Постойте пока там немного, это не займет много времени!

- А ты и вправду маленький невоспитанный нахал, - с угрюмой угрозой протянул великан.

- Нет, он как раз еще очень учтивый, - реплика, прозвучавшая с моей стороны, обратила в ко мне взгляды всех окружающих, кроме, само собой, незримого за стеной Ичиго. - Самый невоспитанный нахал здесь я, и примерно вот по этой причине!

Уже истомившиеся "пружины" в ногах с блаженством и с почти физически ощутимой благодарной радостью высвободили накопленную Силу, швырнув меня одним смазанным бликам на гребень каменного заграждения, созданного Джиданбо. Повторный толчок последовал без всякой задержки, подбрасывая меня еще выше и дальше. Громадный шинигами, сморгнув с явным удивлением, начал все-таки поднимать свой топор, чтобы закрыться его широкой железной частью. Однако ему следовало начинать что-то делать намного раньше.

Моя нога успела коснуться плоского обуха на топорище, когда само оружие лишь поднялось на уровень шеи гиганта. И используя эту столь любезно предоставленную мне возможность в качестве дополнительной опоры, я без особых фокусов провел прямой размашистый удар правый в громадную скулу "бога смерти". Экономить ни Силы, ни "если" мне в этот момент в голову даже не приходило. Впрочем, убивать стражника сразу на месте я тоже не собирался. Болт у меня в кулаке в момент удара будто раскалился докрасна, но тепло не обожгло ладонь, а напротив, смягчило мою собственную боль.

Звук от смачной подачи эхом прокатился по ближайшим притихшим кварталам, а затем последовал новый грохот. От моего удара Джиданбо, так и не удосужившегося подняться на ноги, заметно отшвырнуло назад, и страж со всей своей нехилой массой врезался затылком в охраняемые им ворота. Паутина густых трещин, разбежавшаяся по каменному монолиту, довольно детально изобразила карту токийского метрополитена.

В по-прежнему открытых глазах великана застыло лишь безграничное удивление. Так и оставшееся в них, когда стражник медленно повалился ничком на землю, превращаясь в живой холм из бессознательной плоти. Я аккуратно приземлился рядом со скривившимся Куросаки и, точно убедившись, что противник отправлен в нокаут, осмотрел свой кулак. Несмотря на повязки, на поверхности бинта уже проступила пара розовых пятнышек. Но боли не ощущалось совершенно. Во всяком случае, не так как обычно.

- И на хрена было влезать? - предъявил мне сразу претензию рыжий.

- Ждать надоело, пока ты тут с ним распотякивал, - хмыкнул я ответ.

- Вот только больно крутого из себя не строй, и без тебя бы справились...

Иголочный укол, которое мое сознание ощутило от вспышки чужой энергии поблизости, стал предзнаменованием того, как обрушилась часть заграждения у нас за спиной. Садо с флегматичным видом отряхнул пыль со своей разительно изменившейся руки и первым шагнул в пролом. За ним последовали остальные, включая хвостатый комок черного меха.

- И что дальше? - поинтересовался я у Йоруичи. - Ломаем ворота?

Никакого отпорного механизма я поблизости не заметил. Хотя оставался вариант, что здесь задействована какая-нибудь шинигамская магия.

- Не получится, - отозвалась Йоруичи. - Эти стены и ворота созданы из особого кровавого камня. Он поглощает абсолютно всю реяцу, направленную на него, каким бы ни был сам тип воздействия. Поэтому из него и построили эти укрепления. Чтобы никто не смог бы проникнуть в Сейретей, когда объявлена тревога.

- А как же это? - я указал на множественные трещины, появившиеся на воротной "створе" после ее контакта с черепной коробкой Джиданбо.

- Это, Авара, правильнее будет назвать последствиями обычной духовной физики этого мира, которую саму по себе никто не отменял, - промурлыкал четвероногий гид.

- Ну, хоть что-то в этом мире еще работает по нормальным принципам, - хмыкнул я, подбрасывая в руке слегка оплывший железный болт.

Конечно, раз физику никто не отменял, то в теории стену можно было разломать каким-нибудь тараном или другим осадным орудием. Но на сооружение подобных штук у нас тут точно не было времени. Хотя, конечно же, не всегда стоит искать самый простой и "прямолинейный" выход из ситуации.

- Другие варианты? Может, просто перелезем? - предложил Исида.

- Кровавый камень работает не так просто, - усмехнулась кошка. - Он накрывает сферой весь город. Перелезть не получится, и о подкопе тоже можете забыть.

- То есть, я не понял? - нахмурился Куросаки. - И как мы должны попасть внутрь тогда?

- Предполагалось, что мы успеем проскочить, не подняв шума, - с некой издевательской укоризной сообщила Йоруичи. - Но раз так не вышло, найдем другой вариант. Есть тут один человек, который нам поможет. Нужно только его отыскать.

- Поспрашиваем у местных? - снова уточнил квинси.

- Как вариант.

- Но задерживаться нам здесь, в любом случае, не следует.

Если Готей-13 хоть немного похож на обычные военные организации, то к воротам, на охрану которых совершенно нападение, очень скоро должна будет подтянуться дежурная группа поддержки, а сталкивать еще и с ними совсем не хотелось.

- Сейчас, я только на одну секундочку, - Орихиме вдруг неожиданно рванула в сторону поверженного стража, все еще находившегося в отключке. - Я только проверю, чтобы не получилось, что Авара-сан его сильно искалечил. Это быстро.

Над головой Джиданбо, повинуясь команде Иноуэ, вспыхнул золотистый полог. С одной стороны новость о том, что Орихиме владеет способностью к излечению, не могла меня не порадовать. Но с другой, это ее пацифистское рвение. Допустим, я - не кровожадный зверь, и убивать тут всех на пути к цели не собираюсь. Однако, учитывая то, на что мы здесь все подрядились, слишком мягкими, участливыми и добрыми быть нельзя. Весь мой опыт прожитых лет в славном городе Мияшита неумолимо подсказывал одно: самый простой способ избавиться от противника без последствий, не прибегая к фатальным мерам - это сломать ему все, что ломается, и отбить все, что не ломается. Впрочем, место и момент для нравоучений и прочих практических уроков были не подходящие. Лучше уж перекинусь парой слов с Орихиме потом. Не факт, что она меня поймет, конечно, с ее-то характером, но попытка - не пытка.

- Только ты особо не перестарайся, - не удержавшись, добавил я все-таки. - Чтобы нам вдруг опять не пришлось с ним повторно общаться сегодня.

- А? Да, конечно, - отвлекшись на мгновение, закивала мне девушка.

И пока наша отрядная "мать Тереза" спасала от жутких головных болей по пробуждении великана-шинигами, я в компании Урюи выбрался обратно за ограждение. Надо заметить, народ, прятавшийся по домам, к этому моменту осмелел достаточно, чтобы повыбраться наружу. На небольшой площади, что была перед воротами, даже образовалась толпа в полсотни лбов неопрятного вида, в основном мужиков средних лет и молодых парней. И вид у этой братии был отчего-то весьма недружелюбный.

- Эй, риока! Что вы здесь забыли?! - выкрикнул кто-то первым.

- Что вам здесь надо?! Нам не нужны неприятности! - поддержали его другие голоса.

- Убирались бы вы отсюда!

- Только проблемы всем создадут!

- Напали на стража Белого Пути, уроды! - особенно разошелся какой-то небритый верзила в первых рядах, все увеличивающихся народных масс.

- Эй, борзый! - обернулся я в сторону последнего оратора, судя по вздрогнувшим плечам, явно смутившегося тем фактом, что привлек к себе персональное внимание "риока". - На то, чтобы вырубить вашего стража Белого Пути, мне понадобился ровно один удар, - мой кивок себе за спину на более, чем красноречивую иллюстрацию своих слов, произвел нужный эффект, и взгляды всех собравшихся скрестились на туше Джиданбо. - Поэтому, давай, ты очень хорошо подумаешь, прежде чем выкрикнешь еще какую-нибудь глупость или оскорбление. Договорились?

Классический угрюмый взгляд исподлобья заставил верзилу сглотнуть, сделать пару шагов назад и мелко кивнуть раз десять. Остальная толпа тоже заметно притихла.

- Нам пора уходить, - раздался снизу голос Йоруичи.

Следуя резвой рысью за представителем семейства кошачьих, мы пробежали метров сто вдоль стены Сейретея и свернули в один из переулков, начав петлять по улицам. На мой вкус по дороге нам попадалось чересчур много свидетелей из числа простых горожан.

- И каков дальнейший план? - задал вопрос Куросаки на очередном повороте.

- Найдем до вечера укрытие и источник информации, а утром отправимся на поиски моего знакомого, - отозвалась кошка, несущаяся впереди грациозными прыжками.

- Надежное укрытие? - сама идея показалась мне довольно сомнительной. - Нас ведь легко смогут выследить в этом месте. Достаточно будет поспрашивать людей, и отследить наши перемещения не составит никакого труда.

- Не волнуйся, Моэ, - кошатина впервые назвала меня по имени. - Пока в Сейретее будет объявлена тревога, а защитная стена остается опущенной, ни один шинигами не сможет покинуть город. Ворота в мир живых заблокированы, а выходить в Руконгай строжайше запрещено даже офицерам.

- Что, совсем запрещено? - подобная странность меня искренне удивила своей полной и абсолютной идиотичностью. - То есть, за нами не вышлют какую-нибудь мобильную розыскную группу, даже после нашей стычки со стражем? А в этом самом Руконгае нет ни сил Готей-13, ни хотя бы какой-то полиции или, на худой конец, сети наблюдателей?

- Видишь ли, - как-то несколько смущенно отозвалась Йоруичи. - Сообщество Душ - это место, где правят традиции. А традиционные уставы и кодексы для шинигами таковы, что все в них, что не разрешено буквой и приказом, считается совершенно запрещенным. И по поводу выхода из города в случае объявлении всеобщей тревоги все действия для бойцов и их командиров прописаны четко и недвусмысленно. Эту ситуацию, конечно, мог бы отменить приказ главнокомандующего, равно как и намного раньше внести правки в саму редакцию устава, но...

Кошка явно замялась, и я ей с удовольствием помог.

- Но командование Готей-13 состоит из одних лишь клинических полудурков. Спасибо, это я уже понял.

К моему личному и всеобщему удивлению, последняя фраза заставила Исиду прыснуть от смеха сквозь зубы, что на моей памяти случалось с ним впервые. Мне и улыбку-то у него на физии один лишь раз прежде доводилось видеть. Не знаю, что уж такого веселого, по мнению квинси, я выдал, но глаза в сторону очкарика скосили в тот момент абсолютно все. Даже Йоруичи умудрилась набегу через плечо взгляд бросить.

- Ладно, проехали. Во всяком случае, конкретно мою работу такое положение вещей делает менее невыполнимой, чем прежде. Так что, жаловаться не буду.

К вечеру мы действительно добрались до окраины поселения и устроились на ночлег в каком-то давным-давно заброшенном лодочном сарае на берегу мелкой речки. Йоруичи куда-то поспешно удрала, вроде как добывать ту самую информацию о местоположении своего знакомого, а нам оставалось лишь отсыпаться и ждать. Питаться в загробном мире, как выяснилось, было совершенно необязательно, хотя хорошая еда и восстанавливала существенно затраченную реяцу, которую я по привычке именовал энергией.

На самом деле, мне было откровенно жаль, что последить за нашим четвероногим гидом у меня не получится. Все-таки насчет Урахары и всего его плана, который успешно начал разваливаться с самых первых шагов, я продолжал сохранять определенные нехорошие подозрения. Но пока мы были в явно разных весовых категориях. И, кроме того, я ведь на самом деле совершенно не знал специфики окружающего меня мира мертвых. Традиции и прочие фокусы, которым была подчинена жизнь обитателей Сообщества Душ, может, и не лезли ни в какие ворота с точки зрения постороннего наблюдателя, но для местных, наверняка, являлись чем-то обыденным и неизменным, как, например, незримость воздуха или течение времени. И, не разобравшись в хитросплетениях этого социально-этического клубка мира мертвых, рановато было выносить какой-то окончательный вердикт.

Распределив между собой караульные смены, мы запалили неподалеку от дверей сарая небольшой костер. Ночевка прошел достаточно спокойно, не считая того эпизода, когда Куросаки вдруг снова решил побыковать на меня за эпизод с Джиданбо. Сумбурные обвинения очень быстро скатились до того, что своим поступком я фактически сорвал саму возможность для нашего отряда сразу и быстро проникнуть в Сейретей.

- Наверняка, страж знал какой-то способ, как отпереть ворота, - было главным аргументом по мнению Ичиго.

- То есть, ты предполагаешь, что сначала смог бы его отметелить до состояния нестояния, а потом вдруг резко подружиться и уговорить открыть нам дверь? - без особого интереса, скорее из чистого чувства противоречия, уточнил я, подвигая толстой палкой куски досок к центру костра, возле которого мы сидели. - Или, хочешь уверить меня, что сумел бы выбить из Джиданбо способ открытия врат силовыми методами?

От моего взгляда, брошенного искоса, Куросаки аж перекосило.

- Это тебе никто не мешал сделать и после того, как я его вырубил...

- Не неси херню, - огрызнулся Ичиго.

- Жаль, а я думал ты у нас настоящий мастер допроса и пыток. Не повезло, выходит.

- Он просто выполнял свою работу, это было бы, по меньшей мере, некрасиво...

- Ага, - перебил я рыжего, разглядывая игру пламени. - Знаешь, палач, которому поручат казнить вашу Рукию, ведь тоже будет просто выполнять свою работу. Но скажи мне, в таком случае, что ты будешь делать, если мы сумеем добраться до них только в такой момент, когда единственным возможным способом остановить этого парня и спасти жизнь твоей подружке, будет, либо убить, либо, если повезет, просто сильно искалечить самого палача? Например, руку ему отрубить целиком. А?

Куросаки, сдвинув брови, мрачно молчал, тоже уставившись на пляшущие огоньки. Не то, чтобы я собирался читать ему мораль или учить жизни, реальной жизни, какая она есть на самом деле, но вообще-то в его возрасте пора бы было уже задумываться о таких вещах. И даже если ты уже достаточно взрослый, чтобы не делить мир на черное и белое, это не значит, что все вокруг станет понятнее и проще, когда придет время для принятия твоих собственных решений. Обычно все бывает как раз с точностью до наоборот. Особенно, когда упрямо продолжаешь искать оправдания и причины чужим действиям, которые в первую очередь идут во вред тебе и твоим близким.

Кошатина вернулась рано утром, когда на часах стоял Урюи. Остальные к этому моменту еще дрыхли без задних ног, и только я выполз из сарая пораньше, чтобы умыться в реке да привести в порядок свою "кулачную экипировку".

- Мне удалось узнать нужное направление, так что собираемся в путь, - заявила Йоруичи, и никаких других вариантов, кроме как последовать этой команде, у нас не имелось.

К счастью, путешествие среди заливных лугов вдоль устья той самой реки заняло всего около трех часов обычным шагом. После чего я действительно проникся моментом осознания того, что нахожусь за пределами нормального человеческого мира. Впрочем, в своих чувствах я был не одинок.

Архитектурная постройка, здорово отдававшая авангардистскими и сюрреалистическими наклонностями владельца, внешне полнее могла бы сойти за небольшой "домик у речки". Если бы не две монструозных руки-скульптуры (каждая раз эдак в три больше домика), которые удерживали размалеванный транспарант над входом. На их фоне даже как-то терялась гигантская труба из черного кирпича, видимо, украденная на какой-то древней теплоэлектростанции, и воткнутая теперь на заднем дворе "усадьбы". Тот факт, что основная часть здания находилась под землей, превышая видимую площадь дома раз в шесть-восемь, особого удивления после увиденного уже не вызывал.

Владельцами сего архитектурного выкидыша оказался клан Шиба, которых можно было по праву назвать местными "аристократами в изгнании". И хотя подробности всей этой ситуации интересовали меня в гораздо меньшей мере, чем, например, деревянный протез Шибы Куукаку, двигавшийся совсем как живая рука, но тот факт, что эти ребята были одним из пяти великих семейств Сейретея до своего изгнания, осел в моей памяти все-таки довольно крепко.

После достаточно неформальной процедуры знакомства и представления сторон, чему в немалой мере способствовало старое знакомство Куукаку и Йоруичи, глава клана без особых трудностей согласилась нам помочь. Хотя способ нашего проникновения во все еще "блокированный" Сейретей был достаточно... оригинальным.

Кроме выдающихся внешних данных, Куукаку обладала не только плохим архитектурным вкусом, но и талантом самого безумного алхимика-пиротехника, когда-либо жившего в Сообществе Душ. Этим фактом с нами, не скрывая искренней гордости, поделился ее младший братец Генджи, ассистировавший сестре в процессе подготовки. Сам план проникновения в военную крепость, закрытую "анти-магическим щитом", заключался в том, чтобы тупо пальнуть нами из той самой пушки-трубы и по навесной траектории закинуть нас прямо на головы ничего не подозревающим шинигами. Когда эта стратегия была озвучена в первый раз, то печатных комментариев не нашлось ни у меня, ни у Ичиго, ни у Исиды, а нечто не слишком вежливое пробормотал себе под нос даже молчаливый Ясутора. Но не все оказалось так плохо, как мы уже себе напредставляли.

Поскольку доставить нас в Сейретей в виде размазанной по брусчатке кляксы в планы Йоруичи все-таки не входило, в качестве средства защиты нам были выданы очередные поделки-артефакты дома Шиба. Внешне эти штуки представляли собой прозрачные сферы без каких-либо иных украшений или надписей. Основным назначением "шариков" была генерация вокруг себя небольшой защитной сферы, вроде тех силовых полей, что так любят описывать в разных фантастических романах. Взяв эту штуку в руки и направив в нее немного внутренней энергии, можно было без особого труда добиться длительного поддержания вокруг своего тела защитного кокона. Во всяком случае, с первой попытки это вышло даже у Орихиме. Отличился только, как и всегда, Куросаки. Ну, а для того, чтобы успешно преодолеть барьер Сейретея, нам нужно было лишь использовать одну подобную сферу сразу всей командой, создав, таким образом, очень прочное "магическое ядро", которым Куукаку и собиралась из своей "пушки" пробить поглощающий энергию "панцирь" над городом.

Потренировавшись на подземном полигоне со сферами некоторое время, мы порядком вымотались, но достигли нужного результата. Больше всего пришлось провозиться с Ичиго, у которого все никак не получалось создать стабильно защитное поле, и который отчаянно сопротивлялся любым попыткам помочь ему. Хотя, стоит быть честным, куда больше времени ушло на то, чтобы заставить Генджи прекратить лаяться с Куросаки по каждому поводу, и, наконец, начать нормальное обучение последнего. В чем заключалась стойкая нелюбовь Шибы-младшего к шинигами, я так до конца и не понял. Там было что-то связанное членами семьи, погибшими от рук солдат Готея, при этом, вроде как, сами убитые тоже состояли на службе в этой организации. Но после пары разъяснительных бесед и вежливо-завуалированных угроз грубой физической расправы, мне все-таки удалось убедить бугая-пиротехника в том, что Ичиго у нас не совсем шинигами и уж к Готей-13 никакого отношения точно не имеет. А потом был долгожданный сытный ужин и долгий здоровый сон. Вылет "адского экспресса Шиба" был запланирован на утро.

То, что план в очередной раз катится в тартарары, стало понятно, когда наше "ядро", перечеркнув алеющий небосвод, врезалось в незримый купол. Несмотря на то, что Генджи решил составить нам компанию, ввязавшись хрен его знает зачем в эту самоубийственную авантюру, а значит, у нас было на одного пассажира больше (к тому же профи), и это должно было сделать оболочку "грузового шара" еще стабильнее, на практике все вышло с точностью до наоборот. Точнее, судя по гневным выкрикам самого Генджи и вторившей ему Йоруичи, во всем был виноват Ичиго, так и не сумевший нормально контролировать свою реяцу, подаваемую в шар-артефакт. Итогом минутной перепалки в небе над уже вполне различимыми крышами сейретейских зданий стал оглушительный взрыв, из-за которого я на пару мгновений потерял ориентацию в пространстве. А когда пришел в себя, то понял, что нахожусь в глубоком пике и стремительно иду на сближение с очень твердой и негостеприимной землей.

На размышления в такой ситуации времени практически не было. Все на что меня в итоге хватило, это лишь чуть скорректировать свое падение так, чтобы приземлиться не посреди одной из широких улиц, а в саду одного из поместий. Извернувшись в последний момент, я успел где-то на уровне третьего этажа ухватиться рукой за загнутый выступ крыши главного здания. После характерного треска и скрежета солидный кусок древесины, покрытой золоченой краской, остался зажатым у меня в кулаке, а падение, хоть и немного замедлилось, но все равно неумолимо продолжилось. Несколько веток раскидистого дерева, встретившиеся по пути, постигла та же участь, что и карниз. Правда, их я все-таки ломал уже преимущественно ребрами и спиной. Пробив ногами крышу дощатой внешней террасы, я, наконец, успешно затормозил, проделав внушительных размеров дыру в полу. Облако мелкой серой пыли и древесной щепы, поднятое вокруг, на время скрыло от меня окружающий мир.

Беглый осмотр и быстрый ощуп позволили убедиться, что мне несказанно повезло. Ничего страшнее ссадин, и это после падания с такой-то высоты, я так и не получил. Интересно, насколько сильно в момент посадки я инстинктивно задействовал свое "если", чтобы добиться подобного результата? Впрочем, пока ситуация как-то не располагала к долгим размышления, и я, перепрыгнув через проступившие из пыльного марева перила, оказался на ухоженной садовой лужайке. Далеко в небе, затухая, падали в совершенно разных направлениях еще четыре огненных "метеора". Ну что ж, кажется, хоть кому-то из нас повезло десантироваться на вражескую территорию не в одиночку. Мне же, напротив, повезло гораздо меньше. Сбывался самый худший из возможных сценариев, но с другой стороны, исполнять сольную партию мне не впервой. Искренне надеюсь, что Орихиме попала в пару с Исидой или Йоруичи. Тогда у меня есть шанс отыскать ее до того, как случится что-нибудь непоправимое.

Приглушенно-удивленный кашель чуть сзади и сбоку, заставил меня обернуться. С той части террасы, что не подверглась разгрому при моем приземлении, на меня, скорее с недоумением, чем со страхом, взирало шесть-семь человек. Судя по общей внешней схожести, чему немало способствовала разожра... скажем так, упитанность этих мужчин, женщин, парней, девушек и детишек, а также богатым одеждам, будто бы намеренно режущим глаз своей роскошью, можно было сделать логичный вывод, что передо мной сейчас предстало семейство владетелей поместья, в которое я завалился без приглашения. Впрочем, на фоне любопытных детских взглядов и "осудительно-непонимающих" женских довольно резко выделялся тот взор, который был устремлен в мою сторону со стороны человека, сидевшего во главе стола. И пускай этот пузатый рыхлый мужик с роскошными усами не выглядел опасным противником, но чистого веса в нем было как в самом тяжеловесном бойце сумо, да и ростом он не подкачал. Метра два с лишним, не меньше будет. А еще было что-то в его глазах, устремленных на меня поверх темных линз солнцезащитных очков. Обычно именно так смотрят люди, вполне привыкшие без особых разговоров прирезать случайного нарушителя, могущего представлять опасность для него или его близких. Рукоять короткого клинка, выглядывавшую между складок расшитого одеяния хозяина усадьбы, я тоже успел заметить. И, если верить до конца словам Тессая, то мечами в Сообщество Душ пользовались только шинигами, поскольку все эти мечи были занпакто. Обычные охранники знатных домов и прочие стражники использовали только копья и прочие "ухваты".

- Здрасте, - натянуто улыбнулся я усатому толстяку, уже прикидывая пути отхода. - Мои извинения за бесцеремонность. Ну, не смею больше отвлекать ваше внимание...

Пальцы, похожие на сосиски, унизанные массивными золотыми кольцами с крупными разноцветными камнями, медленно потянулись к рукояти занпакто. Ждать, чем это может закончиться, мне совершенно не хотелось, драться с этим дядькой - тем более, а других важных дел было еще не меряно. И поэтому я уже в следующее мгновение, ничуть не стесняясь, дал с места в карьер в сторону ближайшей беленой стены забора. Короткая пробежка, прыжок, руки легко ухватываются за черепичный парапет и перебрасывают мое тело на другую сторону. Вот и все пока.

Влево и вправо уходила широкая улица, в отдалении были видны перекрестки. За моей спиной была глухая стена, напортив - точно такая же, за ней - зелень и далекие крыши еще одного поместья. К сожалению, продлилось мое одиночество совсем недолго.

- Вот он! Риока! Хватайте его!

Сразу с обеих сторон, размахивая всякими длинными палками с железными насадками, в проулок вывалилось по полдюжины человек. Разного возраста, от седеющих мужиков до молодых парней моих лет, эти типы, похоже, относились к числу тех самых охранников знатных домов Сейретея. Разноцветные накидки с гербами кланом, наброшенные на плечи, были лишним подтверждением последнего предположения. Стоит заметить, что сами клановые моны у тех, кто бежал ко мне слева, и тех, кто замер перекрывая улицу справа, явно различались.

"Двурогое" копье, каким когда-то в древности простые ашигару сдергивали с коней грозных самураев, пронеслось в неудачном выпаде над моим правым плечом. Я же в этот момент уже оказался прямо перед противником, пробив ему короткую двойку в "хлебало-солнышко", и украсив этот натюрморт локтем в ухо. "Пружинистая" легкость в конечностях за все прошедшее время никуда не исчезла, равно как и ощущение дышащего тела. И потому меня ничуть не смущал тот факт, что сила моих ударов весомо превосходит обычные результаты при тех же физических затратах в нормальном мире. Работая на чистой технике и скорости, мне даже не приходилось задействовать "если". И это не могло не радовать.

Вражеский боец отлетел к стене, а на меня уже несся следующий. От этого выпада копья я ушел точно также, только влево, не собираясь изобретать каждый раз новые изысканные блюда для столь непривередливых гурманов, с которыми мне пришлось столкнуться. Удар коленом в живот и бросок через бедро отправили парня в небольшой полет, завершившийся на согнутой спине первого противника, начавшего было подниматься. Пики следующих двух бойцов, решивших действовать парой, я просто раскинул ребрами ладоней в стороны, ударив чуть ниже плоских широких наконечников, и, оказавшись вплотную с врагами, отвесил сначала левому боковой в челюсть, а затем согнутым локтем все той же руки врезал правому в горло. Петля-подсечка сзади по ногам отправила ослепленного и дезориентированного парня на серые каменные плиты. Второго я ухватил за грудки, прикрываясь его телом от атаки еще одного охранника, и когда тот затормозил удар, чтобы не наколоть на копье своего товарища, толкнул одного на другого. Удар ногой в прыжке с разбегу, который отлетевший стражник получил от меня вдогонку, был достаточно сильным, чтобы сбить с ног обоих врагов.

Новые "вилы" со скрежетом воткнулись в стену, разминувшись с моей головой на какие-то доли дюйма. После чего неудачливый охранник получил классический "прямой по бейцам" и сложился стонущей массой, упав на колени. Обходя его справа, я слегка подпрыгнул и, совмещая удар ногой в ухо и толчок, наотмашь врезал следующему противнику, играя на опережение. Носок кроссовка хлестнул стражника по лицу совсем несильно, но заставил отшатнуться назад и упустить момент для атаки. Ухватив древко между его собственных ладоней, я дернул парня за копье на себя, одновременно грубо пнув его под колено. Удар локтем в ключицу и добивающий в зубы, чтобы с полной гарантией вырубить на полчаса бойца в цветастой накидке, распластавшегося к этому моменту на земле. Тот мужик, в которого я до этого швырнул его же соратника, наконец, сумел отыскать свое оружие и подняться, но лишь затем чтобы поймать мой коронный "кулак-локоть" и тихо шмякнуться навзничь, придавив собой все еще слабо шевелящегося "человека-снаряда".

Да, хорошо, что здесь нет турнирных правил, и пускай моим противникам теоретически тоже "все дозволено", им это пока несильно помогает. А вот я не собирался стесняться в средствах, тем более, когда мне подкинули такие козыри, как легкость движений и, пусть немного, но возросшие все-таки сила и скорость. Что ни говори, а загробный мир начинает мне нравиться, как минимум, своим отношением к людям, обладающим Силой.

Последний охранник, все еще остававшийся на ногах, явно уже совсем не горел желанием связываться со мной, после предыдущего скоротечного боя с его товарищами. Но на помощь ему из-за угла неожиданно вылетело, размахивая всяким "дрекольем" еще не меньше полутора десятков человек, некоторые из которых несли на одеждах уже третьи по счету гербы. Численность группы, медленно приближавшейся ко мне с тыла, тоже за это время слегка увеличилась. Продолжать схватку и куковать на одном месте, было бы в такой ситуации явной ошибкой. Рано или поздно, даже если я продолжу оправлять в нокаут всех новых врагов, на место подтянуться какие-нибудь зубры или регулярные части Готея, и меня на тот момент, если не задавят до этого подобным "мясом", то тупо возьмут за счет качества и моей вымотанности.

Не собираясь больше устраивать показательное шоу, я, скользнув под очередной выпад копья, отправил его хозяина в страну грез смачным апперкотом, и, врезав по лодыжке другому ближайшему оппоненту, рванул к спасительной белой стене. Прыжок вверх был резко прерван, когда мои руки уже почти коснулись черепичного гребня. Громадный железный шар с выступающими начищенными шипами, врезался в забор слева от меня, проделав громадную дыру в толстой кладке. Ударная волна, швырнувшая меня обратно на землю, разбросала вокруг тучу каменной крошки и битой черепицы, заставляя стражников прикрывать руками головы и лица. Оказавшись быстро опять на ногах, я сумел увидеть своего нового противника.

В том самом месте, где мне до этого уже приходилось перелизать через забор, на покатой крыше ограждения замер здоровенный боров. Рост и остальные внешние данные, вроде щекастой морды, без всяких сомнений говорили о том, что он является членом того самого семейства, чей завтрак был прерван недавно моим появлением. Вот только этого бугая я за столом не видел. Но что самое паршивое, на нем была уже знакомая мне черная форма шинигами, дополнительными элементами которой были излишне броский лиловый воротник и какой-то значок, закрепленный на наплечной повязке. Похоже, что это был офицерский знак отличия или точно что-то типа того. Хреново... И энергией от этого разожравшегося баскетболиста веет куда серьезнее, чем от остальных. Пожалуй, что даже посильнее, чем от Джиданбо... Очень хреново...

Занпакто толстяка, имевшее форму могучего кистеня, покачивалось на длинной цепи у ног владельца наподобие маятника. Перекошенная физиономия шинигами тоже не сулила ничего хорошего одному конкретному риока.

- Не трогайте его, - с надменным рыком выдал бугай, обращаясь к замершим стражникам. - Я сам разделаюсь с этим ублюдком, посмевшим нарушить покой семьи Омаэда!

Что ж, похоже, первоначальный план с немедленным побегом с места сражения теперь придется подвергнуть некоторому пересмотру.

Шипастый шар, завершив горизонтальную петлю, свистнул у меня прямо над головой, превращая еще один солидный кусок ограждающей стены в нагромождение битого камня и деревянных щепок. Уходя скользящим перекатом влево, я только в самый последний момент успел затормозить и, толкнувшись обеими ногами, отскочить назад, чтобы уйти от новой атаки. Пришлось, в прямом смысле этих слов, плюхнуться на задницу и сделать обратный кувырок через плечо, а кистень, тем временем, смачно врубился в серые плиты мостовой в том самом месте, где я только что находился. Для штуки таких размеров и веса этот шар двигался неимоверно быстро, да и камень с кирпичом колол с ужасающей легкостью. В общем, чем занпакто отличается от обычного оружия, мне становилось яснее с каждой новой прожитой секундой.

- Ну, что, жалкое насекомое, теперь понимаешь, с кем именно связался и какую глупость совершил? - с донельзя самодовольным видом поинтересовался толстяк-шинигами, так до сих пор и стоявший на гребне противоположного забора. Менять свою позицию он явно не собирался, а его занпакто просто великолепно позволяло обрабатывать меня как раз на средней дистанции, чем он и пользовался. - Ты у меня надолго запомнишь этот визит!

Заложив еще один зигзаг в небе, кистень опустился резко вниз под углом, по дороге едва не расколов мне череп и разнесся в мелкий хлам последние остатки стенного пролета. Я, собственно, этого только и дожидался, и, пока очередное облако пыли, поднятое атакой пузана, не успело до конца осесть, рыбкой нырнул через остатки забора в соседний двор. Приземление, кувырок по сочной зеленой траве, и несите меня ноги, пока не вынесите на самый край бескрайней Ойкумены!

Но не успел я преодолеть и первый десяток метров, как чувство опасности и взвывшие инстинкты, буквально, швырнули меня назад, уводя из-под очередного удара. Покрытая шипами сфера с утробным чваканьем вошла в землю, разбросав вокруг куски дерна и комья грязи.

- Куда собрался, риока?! Я тебе не отпускал!

Здоровенный шинигами, секунду назад возникший словно бы из воздуха, уже стоял у меня на пути, перекрывая своими могучими телесами дальнейший путь в глубину двора. Позади меня в дыре ограждения уже толпились охранники знатных домов, на лицах у которых появлялось все больше злобно-издевательских улыбок. Выставив свои "вилы" и копья, стражники образовали настоящей живой заслон в несколько рядов, но что самое скверное - мой мимолетно брошенный взгляд без труда засек в этой толпе еще несколько типов с катанами. И хотя поверх их черной формы были наброшены все те же цветастые гербовые накидки, вряд ли это можно было считать хоть сколько-нибудь положительным в нынешней ситуации.

- Ты у меня еще за все ответишь сейчас! - прищурился, тем временем, бугай с кистенем. Знакомый, кстати, взгляд и тон.

Так обычно у нас в Мияшите очень любили потешить свое самомнение те отморозки, которые понимали, что столкнулись с заведомо более слабым противником, и ничего серьезного им, в любом случае, не грозит. Ладно, дядя, почувствуй себя королем мира на пару минут, с меня не убудет, а вот ты зато слегка расслабишься и, может быть, дашь мне новый шанс завершить нашу встречу.

Похоже, толстяк использовал для быстрого перемещения то самое сюмпо, о котором мне говорил Тессай. А это означало, что просто удрать от него мне в любом случае не удастся. Остается лишь только сражаться с расчетом на то, чтобы вывести врага на время из строя. Главная проблема в том, что я совершенно не знал, на что в реальности способен его занпакто. Просто ли это громадная чугунная хрень с шипами или в ней спрятаны еще какие-то нехорошие фокусы, могущие раскрыться, например, при физическом контакте. Но с другой стороны, а какой у меня собственно выбор? Никакого. Значит, буду просто рисковать, как всегда. Это у меня обычно получается довольно неплохо.

Шинигами дома Омаэда с широкой ухмылкой вновь раскрутил свой кистень и без всяких изысков запустил его в меня по прямой, явно готовясь изменить направление удара, как только я начну уклоняться. Но в этот раз его ждало жестокое разочарование. А в действие был пущен один из любимых принципов, которые любил вспоминать Харада-сенсей во время моего обучения. Слабость сильного следует искать в его силе. И я рискнул найти эту самую слабость в самом сильном, что было у толстяка.

Сила, несдерживаемая больше никакими внутренними ограничениями, щедро заструилась по моим венам и мышцам. "Если" получило пару четких вопросов, и теперь оставалось лишь принять от него ответы. Шипастый шар неумолимо приближался, рассекая воздух со скоростью пушечного ядра. Но я сохранял спокойствие и не двигался с места до самого последнего момента.

Небольшой разворот корпуса, чтобы вложить в удар всю массу тела, и боковой удар левой без всяких попыток сдерживаться. Удача по-прежнему мне не изменила, кулак достиг поверхности черного шара, не напоровшись ни на один из шипов, и с грохотом врезался в железную поверхность. Неразличимое мгновение, только начинающийся всеобщий вздох удивления у меня за спиной, и монолитная сфера занпакто с треском раскололась на пару десятков кусков. Лицо моего противника еще только начало перекашивать от возмущения тем развитием, что приняли события, а я уже все той же левой рукой перехватил конец падающей цепи и дернул ее на себя, что было сил, одновременно сам срываясь вперед.

На то, чтобы сократить дистанцию, разделявшую нас, ушло чуть больше секунды, и мой правый кулак со всего набранного разгона да еще и на встречных скоростях вошел в выпирающее брюхо шинигами. На поверку сало этого бугая оказалось совсем не мягким, ощущение было примерно такое же как, когда пытаешь одной лишь голой рукой пробить по автомобильной покрышке. Но, тем не менее, после короткого сопротивления, "резина" все-таки поддалась, продавливаясь в глубину, а у меня над ухом раздался то ли выдох, то ли горловой стон, исполненный моим противником. Маленькие глазки толстяка медленно собрались в кучку над переносицей, и вся его огромная туша рухнула ничком в траву.

Любоваться своим кратковременным успехом я не собирался, и поэтому еще до того, как лицо поверженного шинигами коснулось земли, начал разворачиваться. Цепь от занпакто по-прежнему оставалась у меня в руке, и была штукой довольно-таки тяжелой. А того, кто обучался в мияшитской школе, не нужно было учить, как следует обращаться с подобным оружием. Рукоять от катаны, сохранившаяся на том конце цепи, что раньше удерживал мой противник, описав широкую дугу, с хлестким звуком врезалась в толпу стражников, подавшихся было в пролом. Многие попытались закрыться от удара, другие - увернуться или отскочить, а в результате возникли давка, сумбур и переполох в рядах, которыми я и воспользовался незамедлительно.

Заморачиваясь с нокаутирующими ударами или серьезными травмами в этот раз мне не пришлось. Сквозь группу стражников я прошел на крейсерской скорости, раздавая тумаки и подсечки, вывернув пару выставленных навстречу рук, да расквасив всего один нос. Охранники знатных домов больше мешали друг другу, в попытках схватить меня или наоборот держаться подальше, а мне было отнюдь не впервой прорываться сквозь плохо организованную толпу противников. Оглушив двумя точными ударами под дых и локтем в висок последнего бойца, оказавшегося на моей дороге, я швырнул парня себе за спину так, чтобы он оказался в ногах у своих товарищей, и вылетел обратно на улицу. Позади меня с криками, ругательствами и падениями с каждой секундой образовывалась все более и более беспорядочная живая свалка.

Слева маячили в отделении какие-то фигуры, и поэтому пришлось рвануть вправо. Пару кварталов и поворотов мелькнули перед глазами стремительным калейдоскопом, и я вновь вылетел на какую-то широкую улицу. Ощущение от нагоняющего меня "сгустка энергии" пришло очень вовремя.

- Ты кем себя возомнил, ублюдок!!!

Мой уже старый знакомый толстяк-шинигами с хорошо различимым шорохом появился из ниоткуда, нанося сокрушительный удар кулаком сверху вниз. Думаю, попади он мне по темени, как и рассчитывал, и мой позвоночник, грустно всхлипнув, просыпался бы мелкой трухой в штаны. Но успев вовремя остановиться, я погасил инерцию движения прямо перед возникшим врагом и даже успел сделать полшага назад. Пудовый кулак и золотые часы на запястье промчались у меня перед носом со скоростью локомотива. Снова во все стороны брызнула серая каменная крошка.

Мордатый бугай, оказавшийся после атаки в согбенной позе, сообразил, что в очередной раз промахнулся и начал даже было разгибаться, когда уже мой кулак под прямым углом сверху вниз приложился к его затылку. Лицо шинигами зарылось в образованный ранее "кратер", но окончательно осел и затих этот бык только после контрольной подачи локтем между лопаток. С качественным таким хрустом.

- Так, всё, хватит, - я устало смахнул большим пальцем пот, скопившийся над бровями. Дополнительно пинать по ребрам распластавшуюся передом мной тушу было, вроде бы, уже чрезмерно. - Отдыхай, кабаняка.

На то, чтобы перебороть желание присесть на "трофей" и передохнуть немного, у меня ушло определенное усилие. И, как вскоре выяснилось, это оказалось совсем не лишним, поскольку топот множества ног, приближающийся из-за угла, ознаменовал тот факт, что мои веселые приключения сегодня только начинаются.

Отряд солдат в черной одежде и с мечами за поясами вывернул из какого-то проулка всего в каких-то двух десятках метров от меня.

- Быстрее, быстрее! Один из них упал в этом районе! - подгонял подчиненных крепкого вида плечистый мужик с короткой стрижкой, тонкими усами и в солнцезащитных очках. Второй раз, кстати, уже вижу тут эти штуки, и это при полном "средневековье", царящем вокруг относительно всего остального.

Заметив меня и валяющуюся рядом тушу вырубленного шинигами, усатый офицер (на его плече тоже красовалась повязка с деревянным шевроном, правда, рисунок был немного другим) отреагировал мгновенно.

- Вот он! Взять его! Вперед!

Солдаты, замешкавшиеся лишь на какой-то миг, дружно рванули следом за командиром. Воздух огласился шорохом множества обнажаемых мечей. А я к этому моменту уже резво перемахивал через стену на территорию ближайшего поместья, чтобы с громким треском приземлиться в буйные заросли каких-то густых кустов.

Никогда прежде я не увлекался такой уличной дисциплиной как "паркур", если ее вообще можно назвать таковой, но в этот раз мне пришлось показать самому себе, а главное своим преследователям, что при желании у меня получилось бы достигнуть в этом виде "прыго-убегания" значительных результатов. Стены, кусты, деревья, дорожки, какие-то беседки и прочие постройки, улицы и снова стены, кусты и деревья. Я мчался, как умалишенный, то и дело, меняя направления и пытаясь стряхнуть с хвоста преследователей. Перепрыгивая через заборы и палисады, петляя в проулках, проламываясь сквозь заросли и проносясь по берегам мелких искусственно-декоративных прудов.

В одном месте большое здание подступало достаточно близко к ограждению, и я, не задумываясь, пробежался по гребню стены, подпрыгнул, цепляясь за слегка изогнутый карниз крыши второго этажа, и, подтянувшись, помчался дальше по скату. Как нельзя, кстати, подвернулось раскидистое дерево на другой стороне. Прыжок на толстую ветвь, опасливо скрипнувшую под моим весом, и еще один соскок уже на землю. Перед глазами мелькнул очередной забор, серый провал улицы и новая стена. Крыло роскошного здания оказавшегося у меня на пути слегка выдавалось в сторону от основной постройки. Справа на широкой внешней террасе была открыта сдвижная дверь, и там, в глубине за ней, мои глаза различили еще один наружный выход. Не теряя понапрасну времени, я припустил в этот сквозной проход, промчался по дощатому полу, ловя на себе удивленно-испуганные взгляды обитателей дома, и опять очутился во дворе под открытым небом, не забыв на бегу захлопнуть за собой последнюю перегородку. Еще стена и снова улица.

Даже после того, как я окончательно убедился в том, что избавился от погони, пришлось еще немного побегать и пропетлять. Главное было - не напороться на очередных ловцов, а в том, что вокруг уже активно бродят патрульные отряды других воинов Готей, было бы глупо сомневаться. Местом для передышки стала небольшая площадь, с двух сторон которой шли ряды однотипных складов. Спрятавшись в узкий проход между двух таких построек, я укрылся в тени за большим дощатым ящиком и опустился на землю. И хотя, те нагрузки, что мне пришлось только что перенести, не были каким-то запредельными на то, чтобы унять бешено колотящееся сердце и полностью восстановить нормальное дыхание, ушло определенное время. Его в самый раз хватило для вдумчивого анализа всей сложившейся ситуации.

От погони я ушел, и это было хорошо. Что было плохо, так это то, что по итогам забега мне удалось окончательно потерять ориентацию на местности. Без Йоруичи или карты города, я совершенно не знал, куда следует двигаться дальше. И если раньше у меня получилось заметить "место посадки" других членов своей команды, то определить их теперь можно было только вернувшись обратно к поместью семьи Омаэда. А это уже само по себе было трудно, и не столько из-за снующих вокруг патрулей, сколько из-за того, что я понятия не имел, как найти дорогу обратно. Единственными ориентирами, которые у меня оставались, были скала и белая башня, возвышавшаяся в центре замка. Но этого мне для нормального выбора какого-либо маршрута было, к сожалению, недостаточно.

Способ поисков товарищей, основанный на "ощущении знакомой реяцу", о котором мне поведал Тессай, у меня использовать не получилось. В воздухе вокруг было понамешано столько всяких энергий, что голова шла кругом буквально сразу. Да и мои способности, как "сенсора", видимо, оставляли желать намного лучшего.

Выход из этой ситуации виделся достаточно простым. Мне нужна свежая информация. Информация о других участниках команды и о той самой Рукии, которые мы в теории тут пытаемся спасать. Зная первое, я могу попытаться отыскать своих товарищей, объединить с ними усилия и так далее. Знание второго даст мне шанс двигаться к месту заключения и рано или поздно опять же встретить участников "спасательной экспедиции", которые в любом случае тоже должны искать Рукию.

Источниками для получения вышеупомянутых сведений могли послужить исключительно шинигами Готей-13, бегающие вокруг. А значит, требовалось начинать аккуратный отлов и допрос. При этом желательнее всего было бы получить прямой доступ к какому-нибудь не слишком высоко ранговому офицеру, потому как очень сомнительно, что рядовой состав располагает достаточными сведениями по интересующим меня вопросам. Знать бы, нет ли тут какой-нибудь почтовой службы или типа того. Армейские курьеры, они во все времена знают обо всем непозволительно много, даже с учетом их должности.

Сменив повязки на руках, я окончательно утвердил дальнейший план действий и решил, что пора бы уже выбираться из своего убежища. Снаружи на площадке между складами было довольно тихо, а значит, самое время убираться подальше. Я как раз выглядывал из-за угла, чтобы убедиться в отсутствии случайных свидетелей, когда на самой грани моего восприятия возникло пульсирующее ощущение, совсем как тогда, перед атакой толстого шинигами. Кто-то, весьма не простой и не слабый, стремительно приближался ко мне и был уже совсем близко.

- Думал, что выйдет уйти, мальчишка?!

Мое тело на чистых рефлексах метнулось вперед, выполняя переворот на руки и делая "колесо". А в проход между складами с грохотом приземлился усатый шинигами, в руках у которого было нечто напоминающее огромное мачете с одиноко торчащим острым "зубом". И надо заметить, этот клинок едва-едва не располосовал меня вдоль хребта.

Повернувшись к противнику, я отскочил еще дальше спиной вперед, чтобы увеличить дистанцию между нами, и замер в ожидании. Каких-либо других шинигами поблизости видно не было, широкая площадка оставалась, по-прежнему, пустынна, а из всех "гончих" зацепиться за мой след и пройти по нему до конца, похоже, получилось только у этого офицера-верзилы.

- Шустрый, - усмехнулся усач и, поведя плечами, не торопясь вышел из узкого проема между стенами. - Неплохо двигаешься, риока. Впрочем, с настоящими бойцами тебе пока никак не тягаться.

Я лишь, молча, наблюдал за действиями противника. Шинигами вел себя очень спокойно и уверенно, обращаясь ко мне с панибратским оттенком в голосе, даже с эдакой легкой опекающей интонацией. Значит, действительно не считает меня ровней себе, или, во всяком случае, на сто процентов убежден в своей победе, если мы сейчас схлестнемся. И это очень хорошо. Пусть лучше меня недооценивают, чем наоборот. Так остается гораздо больше шансов на то, чтобы удивить врага.

- Давай-ка я предложу тебе сразу сдаться, а ты не будешь валять дурака и согласишься, - совсем расслабляться верзила все-таки не собирался, и об этом более чем красноречиво, свидетельствовало его занпакто, направленное в мою сторону и удерживаемое им, по-прежнему, обеими руками.

- Хах, - вырвалось у меня. - Знаешь, дядя, сдаться я всегда успею. Так почему бы пока не попробовать другие варианты?

- Не из робкого десятка, да? - с заметным удовлетворением улыбнулся усач. - Это я могу понять. Это - дело правильное. Вот только шансов у тебя против меня нет никаких. А рубить совсем безоружного даже как-то не хочется.

- В этом только проблема? - мне отчего-то тоже невольно захотелось оскалиться в ответ. - Ну, это дело решаемое.

Нашарив в поясной сумке свой ножичек, я извлек его наружу и выставил прямо перед собой, намеренно принимая позерскую позу "типа тоже круто самурай", нагло копируя стойку своего оппонента.

- Что за хрень? - нахмурился шинигами. - Ты что, издеваешься?

- Великоват для тебя, да? - внутри у меня заиграло злое веселье. - Прости, дядя. Другого ничего нет, а занять у кого-нибудь пилочку для ногтей я перед выходом не догадался.

- Не зарывайся, пацан, - набычился тут же усатый.

"Раскачать" врага в моральном плане перед боем тоже задача немаловажная, а если он еще и уверен на все двести в своей победе, то тут уж грешно этим не воспользоваться.

- Поехали что ли?

Двигался офицер, конечно, довольно быстро, пошустрее мордатого здоровяка, но все-таки не демонстрировал чего-то запредельного. Понимая, что он, скорее всего, будет держать меня на расстоянии, я сам ушел в отрыв на дополнительную дистанцию, вопреки всякой логике боя, и, избежав первого выпада, метнул свое оружие на развороте корпуса. Пробковая рукоять ножа попала усатому лицо, сбив на сторону очки, и на целую треть секунды дала мне возможность действовать. Удар в прыжке обеими ногами в широкую грудь при разбеге в три шага, должен был, как минимум, опрокинуть врага, давая мне маневр для дальнейших действий. Но вопреки моим ожиданиям, мощнейшая атака, в которую было вложено немало сил и Силы, лишь оттолкнула шинигами назад. Отлетев на пару шагов, усатый взмахнул руками в стороны, восстанавливая равновесие, и, поправив очки, негромко хмыкнул, глядя на меня уже без улыбки.

- Грязноватый прием, риока.

- Извини, я перед визитом местный дуэльный кодекс не читал.

- Понятно, - противник снова встал в стойку, его тон потерял былую легкость, а движения стали заметно менее небрежными. - Может, это и будет излишне благородным, но все же еще раз предложу тебе сдаться...

Я в ответ на это просто промолчал, угрюмо глядя на шинигами исподлобья, и тот, громко хмыкнув, снова метнулся в атаку. Действовать в этот раз следовало куда осторожнее, не уповая больше лишь на грубую мощь. Впрочем, усач преподнес мне еще один приятный сюрприз. Я узнал его манеру атаки, слегка изменившуюся после того, как из моих рук пропал нож. Вероятно, это случилось с его стороны совершенно неосознанно, но теперь офицер Готея атаковал меня именно так, как атакуют мечники безоружных, но опасных врагов. В этой же самой манере дрались обычно те кендошники из банды одноглазого Тори, которые вместо деревянных боккэнов, являвшихся, по сути, обычными палками, предпочитали бамбуковые синаи. Внутри которых были упрятаны металлические трубы, зачастую снабженные еще и тяжелыми свинцовыми грузилами.

Совершенно не пытаясь блокировать атаки, я увернулся от серии из трех быстрых выпадов, едва не попался в ловушку с колющим ударом, и, развернувшись правом боком, пропустил перед собой очередной вертикальный замах. Затем последовал разворот на сто восемьдесят градусов влево с опорой на правую ногу и классический боковой пяткой в голову. Спасибо моей прекрасной растяжке за то, что позволяет проделывать подобные фокусы. Еще подшаг право, пока шинигами пытался прийти в себя, и болезненная подача под колено. Духовные тела этих "богов смерти" может и отличаются от настоящих, но боль чувствуют прекрасно, а значит и нервные узлы у них имеются.

Противник потерял в подвижности и попытался достать меня предсказуемой в такой ситуации горизонтальной атакой. Буквально прильнув к земле, я проскользнул под широким лезвием и, разгибаясь обратно, нанес удар левой рукой, метя в открытое горло. Надо отдать ему должное, усатый не позволил так просто вывести себя из поединка. Он качнулся, отступая резко назад, и даже успел закрыть уязвимую зону, подставляя под мою атаку правое плечо. В последний момент, когда мои костяшки уже почти коснулись черной материи, к заданному условию "если", носившем до этого самую простую форму "нанести максимально возможный урон", добавилась еще одна "компонента", носившая имя "плечевой сустав".

Неприятный "мясницкий" хряск, которым ознаменовался мой удар, заставил появиться на лице у шинигами гримасу отчетливой боли. Разорвав дистанцию еще на три шага, офицер замер на месте и прошипел сквозь зубы какое-то замысловатое проклятье. Его правая рука повисла бесполезной плетью, по коже вниз побежали ручейки крови, закапавшие между опущенных пальцев. Значит, на внешней области поражения разорваны ткани, включая, наверняка, и мышечные. И сустав точно выбит, если вообще не сломан.

- Как?! - изумленно, но в тоже время требовательно, рыкнул усатый.

- Повезло просто, - ответил я без всякой улыбки или издевки.

- Вот значит как, - пробормотал офицер, перекладывая занпакто в левую руку.

- Кажется, теперь уже моя очередь предложить тебе сдаться по-хорошему? - про добычу нужной мне информации я не забывал ни на мгновение.

- Хм, - гортанно усмехнулся верзила. - Смотри-ка, как сразу обнаглел. Нет уж, пацан, я - лейтенант седьмого отряда Иба Тетцузаэмон! И я никогда не покрою свое имя, имя своего подразделения и честь командира подобной сомнительной славой! Седьмой отряд стоит и сражается до конца!

Похоже, травма лишь еще больше раззадорила шинигами, как будто он получил вызов, которого так долго ждал. И, кстати, он действительно оказался лейтенантом. Даже как-то странно, что Тессай, а потом и Йоруичи так сильно пугали меня офицерами. Нет, конечно, они куда круче дырявых йокаев, но один на один - ничего серьезного эти парни из себя не представляют. Вон я самостоятельно второго уже за полдня почти уложил. Спрашивается, и чего такие страсти стоило разводить... Хотя с каким-нибудь капитаном, если он реально посильнее этих лейтенантов, я бы связываться все-таки не рискнул. Кроме того, нельзя не заметить, что занпакто у этих двоих были без особых каких-то магических фокусов.

Не успели все эти мысли о слабости лейтенантов пронестись в моей голове, как мне тут же пришлось пожалеть о них. Мой визави выпрямился в полный рост, явно готовясь к новой атаке, а в следующее мгновение буквально засиял от излучаемой им реяцу.

- До конца!!! - проревел Иба, превращаясь в один смазанный блик, от которого в мою сторону отчетливо полыхнуло "энергетическим жаром".

Не знаю, чтобы случилось бы, решись лейтенант исполнить что-нибудь замысловатое или нечто из разряда местных маго-боевых финтов. Скорее всего, мы бы оба после этого поехали в ближайшую клиническую больницу. В лучшем случае. Но Иба просто бросился на меня, пытаясь зарубить мечом в левой руке и вкладывая в свои движения запредельную скорость и мощь. Я практически не видел его атаки, скорее гипотетически предполагал, как она могла выглядеть. И мое тело, основываясь на этих предположениях, включило рефлексы, опережающие любые мысленные команды мозга.

Приседая на левую ногу и уклоняясь в ту сторону, я буквально сложился к земле, успевая параллельно провести против врага косой подсекающий удар правой ногой. Сияющее мачете, едва не оставившее меня без уха, пронеслось мимо, и тело лейтенанта Ибы, потеряв твердую опору, на всей набранной скорости плашмя врезалось в землю, расколов ближайшие каменные плиты. Удивительно, но шевелиться шинигами начал практически сразу, вот только я уже тоже оказался поблизости и исполнил вертикальный удар ногой, опустившийся после замаха "от плеча" на затылок усатого верзилы подобно машинному молоту. Жестоко, да, но, как уже пришлось убедиться, подобное этих "богов" не убьет. Был бы на его месте живой человек, то тут еще можно было бы говорить о расколотом черепе и сломанной шее. А так, выживет, отделавшись шишкой и часовой контузией.

Подобрав свой "засапожный" нож, я поспешно поковылял прочь, пока на шум и всплески реяцу не набежали другие любители помахать "духовным" железом. Бесполезные куски от разломанного в хлам щитка с правой ноги пришлось выкинуть в ближайшую кучу мусора между складами.

* * *

1. Катаги - "обыватели", "лохи". На жаргоне якудза, как правило, употребляется в отношении преступников из других преступных группировок (не-якудза), либо вообще ко всем людям, не принадлежащим к криминальному сообществу.

2. Синкайсен - японский сверхскоростной поезд.

3. В средневековом японском обществе и позднее (в период правления Токугава) ношение и нанесение татуировок считалось "невместным". Единственным вполне официальным исключение из этого правила были городские пожарные. Кстати, практика нанесения "огненных знаков" у них сохраняется и по сей день. Якудза и другие полукриминальные элементы (включая, профессиональных картежников и проституток) правило татуировок, разумеется, нарушали. В связи с чем, у некоторых власть предержащих, чье положение им позволяло, завелась мода на "забавные шутки", общая суть которых сводилась к тому, чтобы в тех или иных ситуациях "попросить" бандита "потушить огонь". Например, ткнув того лицом в курильницу, или заставив его погасить костер при помощи собственного голого зада. С тех самых пор, преднамеренное обращение к якудза как к огнеборцам, расценивается ими как страшное оскорбление. И особенно если проделано это в такой наглой и оскорбительной форме, как постарался Авара.

4. Кумитё - глава, "хозяин", "начальник". В иерархии якудза так именуют главу клана либо "владельца" определенной территории. Так, глава семьи может быть и оябуном ("старшим братом"), и кумитё одновременно. Но если "владения" клана слишком обширны, то вакагасира ("второй человек") тоже может быть кумитё на выделенном ему "участке". В больших альянсах якудза, когда в клан входят десятки меньших семей, при строгой иерархии может быть только один оябун, стоящий на самом верху, все остальные в таком случае, кумитё. При большом альянсе в виде "конфедерации" семей принцип "обозначения" так жестко не регламентируется. В данном конкретном случае, кумитё Йокогамы просто "управляющий", назначенный Советом на "нейтральной", но очень доходной и важной "земле".

5. "Остров". На жаргоне якудза подразумевает личную территорию отдельного клана или группировки в его составе. В данном случае, речь идет о "нейтральной" Йокогаме.

6. Босодзоку - японская субкультура байкеров ("наследники камикадзе"). Агрессивные и, как правило, довольно криминальные ребята.

Content

Lucky (СИ)