Сергей Валерьевич Несоленый

Канонерские лодки первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне (1904-0905)

Боевые корабли мира

Историко-культурный центр АНО «ИСТФЛОТ» 2011 г.

С-Пб.: Издатель P.P. Муниров, 2011. – 96 с.: или.

Научный редактор кандидат исторических наук, доцент К.Ф. Нефедова

Издатель и автор выражают благодарность В.В. Арбузову, Н.Н. Афонину, Д.М. Васильеву и А.Ю. Феттеру за помошь, оказанную при издании этой книги

ISBN 978-5-98830-55-0

Обложка:

на 1-й стр. “Кореец” во Франции;

на 2-й стр. “Гиляк” в Порт-Артуре;

на 3-й стр. “Бобр” в одном из портов Японии;

на 4-й стр. Затопленная канонерская лодка “Гиляк” после сдачи Порт-Артура. 1905 г.

Текст: 1-я стр. Канонерская лодка “Манджур”

Боевые корабли мира

Введение

В приведенных материалах использовались следующие меры длины и веса:

1 дюйм = 25,4 см; 1 фут = 0,305 м; 1 сажень = 1,83 м (морская шестифутовая); 1 миля = 1852 м; 1 кабельтов = 185,2 м; 1 пуд = 16,38 кг; 1 фунт = 0,41 кг.

Все даты, если это не оговорено особо, приводятся по старому стилю.

В исследованиях, посвященных истории военно- морского флота конца XIX- первой половины XX веков, главное место принадлежит крупным кораблям – линкорам, крейсерам, авианосцам. Особенной любовью у историков пользуются тяжелые артиллерийские корабли – броненосцы и линкоры. Это не удивительно – гиганты, заключающие в себе последние достижения науки и техники, вооруженные десятками орудий, закованные в броню и страшно дорогие, всегда олицетворяли собою мощь государства, которому они принадлежали. Но эти бронированные мастодонты большею частью пошли на слом, так и не сделав по противнику ни одного выстрела, а если некоторым все же приходилось погибнуть в бою, то смерть их была действительно громкой – со страшными взрывами и гибелью сотен человек команды. Именно так погибнут три английских линейных крейсера в Ютландском бою. Правда, вреда от этого противнику – никакого.

Линейному крейсеру “Худ” посвящено множество публикаций. А чем он прославился, помимо своей стоимости и размеров? Гигант в 262 метра длиной и водоизмещением более чем в 40000 тонн взлетел на воздух во втором своем бою (первым был расстрел французского флота в Мерс-эль-Кебире) со всем экипажем (из 1421 человека спаслось лишь трое). Утопивший его “Бисмарк” – гордость немецкого флота – также погибнет через три дня (27 мая 1941 г.) в своем первом походе почти со всем экипажем. Расстрелянный английским линкорами, “он представлял собой охваченную пламенем и дымом груду исковерканного металла, каким-то чудом еще оставшуюся на плаву. Лишь несколько торпед, выпущенных с крейсера, окончательно добили его. В 10 ч 40 мин он опрокинулся и навеки исчез в бушующих волнах. Почти 2 тысячи героически сражавшихся немецких моряков, в том числе их адмирал, нашли себе могилу в холодной морской пучине. В живых осталось только 110 человек”{1} .

Красиво сказано, вот только в своем последнем бою “Бисмарк”, в силу ряда обстоятельств, не нанес никаких повреждений английским линкорам, более часа упражнявшихся на нем в стрельбе.

Канонерская лодка “Манджур”. (Из альбома рисунков лейтенанта В. Игнациуса “Русский флот”, изданном в С.-Петербурге в 1892 г. под редакцией великого князя Александра Михайловича)

Действия легких сил флота меньше привлекают внимание исследователей, а ведь это абсолютно несправедливо. Анализ морских конфликтов конца XIX – начала XX веков убедительно доказывает, что основная тяжесть войны на море ложилась на плечи легких сил флота – миноносцев, канонерок, минных заградителей, позднее подводных лодок.

Не является исключением и история российского военно-морского флота и в частности его действия в период обороны Порт-Артура в русско-японской войне 1904-1905 гг. Оборона Порт-Артура, несомненно, является одной из самых ярких страниц в военной истории России. Осаде крепости посвящены десятки монографий отечественных и зарубежных исследователей. Опубликованы воспоминания очевидцев и непосредственных участников кровавых схваток на Квантунском полуострове и бастионах крепости. Все исследователи отмечают важную роль флота – как русского, так и японского – в борьбе за Порт-Артур.

“Оборона крепости во многом была обязана флоту. Корабли оказали большую помощь живой силой, артиллерией, снятой с кораблей, и огнем своих тяжелых орудий”{2} – эта истина несомненна и никогда не будет пересмотрена. Действия флота были исследованы в работах многих историков. При этом всем крупным кораблям Порт-Артурской эскадры посвящены прекрасные монографии. Но все дело в том, что весь период обороны крепости (она длилась 329 дней, в т.ч. тесная осада крепости – 157) самыми активно действующими кораблями русского флота были канонерские лодки и миноносцы.

Канонерки охраняли вход на внутренний рейд Порт-Артура, обстреливали неприятельские войска, охраняли тралящий караван, выходили в море для поддержки миноносцев. При этом, несмотря на тяжелую и напряженную боевую службу, их команды постоянно привлекались для выполнения разного рода задач на берегу (починка тралов, разгрузка снарядов и т.п.). По воспоминаниям очевидцев, экипажи канлодок несли службу на пределе человеческих возможностей. Броненосцы же и крейсеры редко выходили в море. Чудовища в 13000-11000 тонн водоизмещения, вооруженные десятками орудий и стоимостью в миллионы рублей по воле преступного командования были потоплены японской осадной артиллерией и затем подняты неприятелем, отремонтированы и введены в состав своего флота. Из семи русских броненосцев, базировавшихся на Порт-Артур, уцелел лишь один “Цесаревич”, два погибли – “Петропавловск” и “Севастополь”, а четыре были захвачены противником – “Пересвет”, “Победа”, “Полтава” и “Ретвизан” и еще долго плавали под японским флагом.

Из семи канонерских лодок русского Тихоокеанского флота уцелела лишь одна – “Манджур”, остальные погибли, но ни одна не плавала впоследствии под флагом врага. Однако именно канонерские лодки Порт-Артура были обделены вниманием историков – им посвящена монография историка Н.Н. Афонина{3} и ряд статей в периодических изданиях. Книга прекрасно издана, содержит ценнейший иллюстративный и фактический материал, но, к сожалению, слишком кратко описывает их проектирование, постройку и службу. Кроме того, историю проектирования и постройки канонерских лодок типа “Бобр”, “Кореец” и “Гремящий” рассматривал P.M. Мельников в своей работе “История отечественного судостроения” (СПб., 1996), но опять же очень кратко.

Поэтому автор попытается более подробно описать историю маленьких героических кораблей, долго служивших Отечеству в водах Тихого океана и там нашедших себе могилу. При этом особое внимание мне хотелось бы уделить действию русских канонерок при подавлении волнений в Китае в 1900 году. Война в Китае советской исторической наукой была объявлена “несправедливой” и “захватнической”. Подвиги русских офицеров, солдат и матросов на долгое время были забыты, а сама война “фактически вычеркнута из народной памяти”{4} .

Литература и источники

1 Типпельскирх К. История Второй мировой войны. СПб., 1998. С. 225.

2 История СССР. Т. II. М., 1965. С. 384-385.

3 Афонин Н.Н. Канонерские лодки типов “Сивуч” и “Грозящий”. СПб., 2011.

4 Янчевецкий Д.Г. Русские штурмуют Пекин. М., 2008. С. 4.

Глава I Проектирование и постройка

Канонерская лодка '‘Сивуч". (Из альбома рисунков лейтенанта В. Игнациуса “Русский флот”, изданном в С.-Петербурге в 1892 г. под редакцией великого князя Александра Михайловича)

Часть I канонерские лодки “Бобр” и “Сивуч”

Начало работ над проектом этих лодок приходится на достаточно сложное для Морского ведомства время. В начале 80-х гг. XIX века Морское министерство за короткое время поменяло трех управляющих – на смену С.С. Лесовскому 23 июня 1880 года был назначен А.А. Пещуров, а его, в свою очередь, 11 января 1882 года сменил И.А. Шестаков.

Главный начальник флота и Морского ведомства, генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич, брат Александра II, 14 июля 1881 г. был отстранен от должности, на смену ему пришел великий князь Алексей Александрович, брат нового царя. Кроме того, в июне 1881 года с должности председателя Кораблестроительного отделения МТК был отстранен вице-адмирал А.А. Попов{1} .

Морское министерство постоянно испытывало нехватку средств, и в то же время стремительный научно- технический прогресс приводил к постоянному удорожанию строящихся судов. Вновь закладываемый на верфях корабль всегда оказывался дороже построенного буквально за два-три года до него корабля аналогичного класса и водоизмещения. Кроме того, быстрое развитие науки и техники в последней трети XIX века привело к тому, что “нередко даже английские, французские, итальянские корабли устаревали прежде, чем успевали войти в строй, и нуждались в срочных переделках. В России же, с ее слаборазвитой промышленностью, все проблемы усугублялись”{2} . Поэтому и на стадии проектирования, и в процессе постройки постоянно вносились различные изменения, чтобы хоть как-то “дотянуть” корабль до все более высоких требований. Но это, в свою очередь, приводило к удорожанию корабля и к удлинению сроков постройки. Получался какой-то замкнутый заколдованный круг. Сделать корабли дешевле можно было при условии постройки их крупными сериями, но у правительства не было средств для таких заказов.

Разработка проекта лодок типа “Бобр” является ярким примером обычного для военного кораблестроения России конца XIX – начала XX веков явления, когда задания на проектирование менялись по несколько раз и в результате воплощенный в металле корабль абсолютно не походил на первоначальный вариант.

11 апреля 1880 года Канцелярия Морского министерства передала в Кораблестроительное отделение МТК приказание С.С. Лесовского о составлении проекта канонерских лодок для Сибирской флотилии по типу английских канонерок “Alpha” и “Beta”{3} .

Канонерская лодка для Сибирской флотилии. Проект. 1883 г. (Продольный разрез и вид сверху)

1 – командирская каюта; 2 – штурвал; 3 – помпа Даутона; 4 – компас; 5 – вентиляционный раструб; 6 – сходной пюк; 7 – 229-мм орудие; 8 – шкиперское помещение: 9,10- крюйт-камера и бомбовый погреб 229-мм орудия; 11 – котельное отделение; 12- машинное отделение; 13, 14-бомбовый погреб и крюйт-камера 152-мм орудия; 15-гребной винт; 16-перо руля: 17- 152-мм орудие; 18- 107-мм орудие; 19- вельбот; 20 – паровой катер; 21 – гребной катер; 22 – барказ; 23 – ял; 24 – палубный вентилятор.

23 апреля исполняющий должность начальника Кораблестроительного отделения МТК генерал-майор О.О. Пельциг (замещал А.А. Попова в связи с болезнью последнего) писал военно-морскому агенту России в Англии вице-адмиралу И.Ф. Лихачеву о том, что в МТК не имеется теоретических и практических чертежей лодок типа “Alpha” и желательно их было бы приобрести у англичан. 6 июня и 23 июня Кораблестроительное отделение вновь напомнило И.Ф. Лихачеву о необходимости доставки чертежей{4} , но безрезультатно.

Чертежи так и не были получены, единственное, чем располагало МТК, это размерениями и приблизительными техническими характеристиками английских канонерок. Так, по данным МТК, особенностью этих кораблей было их вооружение – одно тяжелое 38-тонное орудие, поставленное на неподвижной платформе в носовой части верхней палубы, два 12-фунтовых орудия Армстронга, установленные на шканцах, и одна скорострельная пушка Гатлинга.

Тем не менее, работа над проектом велась.

13 июня 1880 года лично генерал-адмирал Константин Николаевич приказал Кораблестроительному отделению МТК составить проект для Сибирской флотилии “нового железного судна, с ходом от 10 до 11 узлов и с двумя 6-дюймовыми орудиями”{5} .

Это приказание также было незамедлительно принято к выполнению (9 июля 1880 года Кораблестроительное отделение сообщало о работе над таким кораблем), но, очевидно, не вышло за стадию эскизной проработки. Надо отметить, что в то время на головы членов МТК, как из рога изобилия, сыпались указания на разработку новых проектов, изменения уже находящихся в работе и даже уже завершенных, утвержденных к воплощению в металле. Можно смело утверждать, что люди в МТК работали на износ. Особенной любовью к переделкам и изменениям отличался И.А. Шестаков, получивший после назначения на пост руководителя Морского министерства практически неограниченную власть (великий князь генерал-адмирал Алексей Александрович работой себя не утруждал, практически не вмешиваясь в дела флота).

Как отмечал известный российский историк P.M. Мельников, “…И.А. Шестаков перекраивал задания, не считаясь ни с числом вариантов, ни со стадией разработки проекта и даже постройки корабля, что приводило к перерасходам и (это было особенно ощутимо) к увеличению сроков постройки”{6} .

3 ноября 1880 года Кораблестроительное отделение направило в Артиллерийское отделение чертежи верхней палубы и продольного разреза предполагаемой к постройке канонерской лодки для нанесения на этих чертежах артиллерии, крюйт-камер и бомбовых погребов. 11 ноября Артиллерийское отделение вернуло чертежи “с показанием на них расположения орудий с погонами и штырями, краном для подачи снарядов, крюйт-камер и бомбовых погребов, присовокупляя к сему, что для вооружения этой лодки предполагаются одна 11-дюймовая и две 9-фунтовые пушки”{7} .

17 ноября главный инженер-механик флота генерал-майор А.И. Соколов представил в Кораблестроительное отделение МТК чертеж расположения энергетической установки канонерской лодки с указанием его центра тяжести и массы (машины, котлы с водою и необходимые запасные части) и расчетом суточного расхода угля.

Однако 18 декабря Кораблестроительное отделение уведомило Соколова, что мощности указанной им машины (380 л.сил) недостаточно, ее следовало увеличить до 500 л.сил, хотя то же Кораблестроительное отделение первоначально давало ему задание на разработку чертежей именно под паровую машину в 380 л.сил. Однако делать было нечего, и инженеры начали разрабатывать новые чертежи под более мощную энергетическую установку. Тем не менее, несмотря на все трудности, к началу 1881 года в МТК были разработаны два варианта канонерской лодки для Сибирской флотилии, каждый с 11-дм орудием.

7 января 1881 года великий князь Константин Николаевич, рассмотрев представленные ему чертежи, приказал: “По двум представленным проектам канонерских лодок с 11 дм орудием для Сибирской флотилии (из которых одна лодка шириною 30 футов, а другая 40 футов) начать постройку обоих судов по этим проектам не ранее осени сего года, с тем чтобы в предстоящую навигацию произвести сравнительные испытания морских качеств канонерских лодок, построенных в прошлом году: “Вихрь”, “Дождь” и “Бурун” или “Туча”, поручив это испытание Флигель-адъютанту Новосельскому”{8} .

Главные размерения одного из вариантов лодки оказались следующие: длина по грузовой ватерлинии – 125 футов, ширина без обшивки – 29 футов, углубление форштевнем – 9 футов, углубление ахтерштевнем – 10 футов.

Водоизмещение без обшивки – 445,05 тонны{9} .

Канонерская лодка для Сибирской флотилии. Проект. 1883 г. (Теоретический чертеж корпуса)

Однако этим планам не суждено было реализоваться. 14 июля 1881 года Константина Николаевича на посту верховного начальствования над флотом сменит Алексей Александрович, а с 11 января 1882 года новым управляющим Морского министерства станет И.А. Шестаков.

И.А. Шестаков, несмотря на все свои недостатки, был талантливым и высокообразованным человеком с сильным и смелым характером и колоссальной работоспособностью, несмотря на возраст и начинающиеся болезни. Как вспоминал Шестаков, при назначении на пост он “послал Алексею (т.е. великому князю Алексею Александровичу. – Прим. авт.) записку. Откровенно и без всяких оборотов я написал ему, что очень не хотел бы кутаться в его мантию, как бы то ни было для меня выгодно; что я хочу брать на себя всю ответственность, ибо намерен действовать”{10} .

Именно при Шестакове будет разработана первая долгосрочная программа строительства отечественного военно-морского флота (с 1883 по 1902 гг.).

18 мая 1882 года И.А. Шестаков собрал адмиралов и ведущих корабельных инженеров для выбора наилучших образцов кораблей основных классов, в том числе и канонерских лодок. Однако вопрос о выборе лучшего типа канонерской лодки затянулся.

Лишь 11 января 1883 года (!) в Кораблестроительном отделении МТК заслушали резолюцию управляющего Морским министерством: “Составить чертежи лодок со скоростью 9 узлов, одним 9-дюймовым орудием и 4 или 6-ю малыми, углубление 8 или 8,5 фут”{11} . Шестаков всегда лично определял основные параметры предложенных к проектированию кораблей. В исполнение этой резолюции в Кораблестроительном отделении в крайне сжатые сроки была разработана спецификация двухвинтовой канонерской лодки для Сибирской флотилии, а также подготовлен ее теоретический и практический чертеж и чертеж парусности. Ее основные характеристики были следующие: длина по грузовой ватерлинии – 135 футов 3 дюйма, наибольшая ширина – 29 футов 6 дюймов, углубление на ровный киль – 8 футов.

Водоизмещение – 508,72 тонны.

Артиллерия: 9-дюймовых – 1, 9-фунтовых – 5, Г очкиса – 2 орудия.

Топлива на 6 суток полного хода (1140 миль) с наибольшей скоростью (8,75 узла), а при 6-узловой скорости дальность плавания увеличивалась до 1960 миль.

Площадь парусности – 3489,85 кв. фута.

Экипаж – 55 чел.

Запас воды на 10 суток, провизии – на три недели{12} .

Однако 14 февраля 1883 года председатель Кораблестроительного отделения генерал-майор Пельциг сообщал главному инженер-механику флота, что “Управляющий Морским министерством выразил мне свое мнение, что он находит более удобным иметь для службы в Восточном океане лодки больших размеров, вооруженных каждая одною 9 дм и двумя 6 дм пушками при углублении в грузу до 10 футов. Его превосходительство высказался, что машина для этой лодки будет заказана заводчику Крейтону, которого и просит составить чертеж машины по тем данным, которые будут выработаны Кораблестроительным отделением”{13} .

Надо отметить, что решение И.А. Шестакова об увеличении водоизмещения и вооружения канонерских лодок, предназначенных для службы в Тихом океане, было полностью обоснованным.

В МТК быстро переработали проект, доведя его водоизмещение до 948 тонн и добавив 1 6-дюймовое орудие. Уже 19 февраля 1883 года заводу“Крейтон и К0 ” в г. Або (Финляндия) Кораблестроительным отделением МТК было сообщено: “Машина должна быть двухвинтовая совокупной силы 1000 индикатор с, гребными винтами с лопастями Бевина. Проектируемая лодка имеет длину 186 футов, ширину 35 футоф Углубление на ровный киль 9,5 футов. Водоизмещение 947 тонн. Глубина интрюма 14 футов. Другие же необходимые для Вас сведения, равно как и чертежи судна могут быть получены из Кораблестроительного отделения по востребованию”{14} .

Канонерская лодка “Сивуч ”. 1885 г. (Мидель-шпангоут)

2 апреля 1883 года в МТК был рассмотрен проект канонерской лодки для Тихого океана, переработанный с учетом замечаний, высказанных И.А. Шестаковым. Итогом стала следующая резолюция: “Представить Управляющему Морским министерством, что по рассмотрении в Соединенном собрании Кораблестроительного и Артиллерийского отделений и Главного инженер-механика флота чертежей канонерской лодки для восточного океана, Соединенное собрание нашло их соответствующими заданной программе, и потому чертежи эти и спецификацию лодки одобрило”{15} . На это И.А. Шестаков лично наложил резолюцию: “Согласен, но винтов Бевина иметь ни к чему, так как лодка под одними парусами ходить не может”{16} .

Таким образом, проектирование было завершено, предстояло выполнить задуманное в металле. При этом надо отметить, что окончательный вариант лодки был выработан после внимательного изучения иностранных канонерских лодок – как находящихся в строю, так и предполагаемых к постройке, причем ни один из них в конечном итоге не удовлетворял требованиям МТК. Даже 21 апреля 1883 года (т.е. после утверждения собственного проекта) в МТК были рассмотрены чертежи шведской канонерской лодки “Rota”. Тщательно проанализировав их, в МТК пришли к выводу, что мореходные качества этой лодки неудовлетворительны, корпус недостаточно крепок, вооружение слабое{17} .

Таким образом, отечественный проект создавался не только на основе собственного опыта строительства кораблей данного класса, но и с учетом опыта зарубежных стран “и в результате был разработан проект крупного корабля ударного действия, в котором прежние требования достаточной мореходности, автономности плавания (под парусами) и малой осадки соединялись с новыми задачами повышения маневренности огня, использования таранной тактики с одновременной защитой от огня из ружей и скорострельных пушек”{18} .

28 мая 1883 года с заводом Крейтона в Або был заключен договор на постройку канонерской лодки, впоследствии получившей название “Бобр”. Корпус должен был строиться в соответствии с чертежами и спецификацией, утвержденной в МТК 2 апреля 1883 года. Машины с котлами должен был разработать завод Крейтона. Согласно контракту, судно должно было быть построено “самым тщательным образом, из самых лучших и исключительно русских, финляндских или шведских материалов”.

Канонерские лодки “Сивуч” и “Бобр”. 1885 г. (Схема расположения рангоута и парусного вооружения)

Завод должен был “окончательно отделать корпус лодки со всеми устройствами, необходимым и для полного ее вооружения и для службы в море с паровым механизмом и котлами к нему, кроме рангоута, такелажа, ценпых штуртросов, парусов, якорей с цепными канатами, камбузов, водоопреснительных аппаратов, медных погонов под станки орудий, фонарей и вообще осветительных принадлежностей, посуды, непоименованной в спецификации, компасов, навигационных устройств и всех таких предметов, которыми суда снабжаются на компанию”{19} . Стоимость постройки была определена в 580125 рублей, из них корпус – 420375, машины с котлами – 159750 рублей. Завод должен быть сдать лодку заказчику не позднее 31 мая 1885 года.

Образцы всех сортов стали, идущих на постройку лодки, должны были быть сначала испытаны в мастерских Кронштадтского порта и только после утверждения их соответствия требованиям МТК разрешалось использовать их при постройке корабля. В контракте особо оговаривалось, что вес корпуса и машины не должны превышать проектный, допускалось уменьшение его до 4%, но отнюдь не увеличение. Наблюдающим за постройкой лодки на завод Крейтона в Або назначили корабельного инженера штабс-капитана И.Е. Федорова.

5 сентября в Стокгольме заключили договор на постройку другой однотипной лодки, позднее получившей наименование “Сивуч”. Строил “Сивуч” Бергундский механический завод. Стоимость постройки была определена в 715000 шведских крон, из них корпус – 480000, машины с котлами – 235000 крон{20} .

Сдать лодку в казну шведы должны были к 1 августа 1884 года, т.е. на постройку отводилось меньше года, что для корабля таких размеров являлось очень малым сроком. Причем еще до официального заключения контракта – 25 августа директор Бергундского завода обратился к председателю МТК с просьбой “представить инженеру, наблюдающему за постройкой, право допускать замену назначенных по спецификации на постройку корпуса лодки размерений стали, не выделываемых в Швеции, близко подходящими размерами одинаковой прочности”{21} . Эго право было получено, при условии, чтобы обо всех изменениях немедленно докладывать в Кораблестроительное отделение МТК.

Наблюдателем за постройкой канонерской лодки в Швеции был назначен подпоручик Берг, знающий шведский язык. Выбор шведского предприятия, видимо, обусловливалось стремлением министерства не только воспользоваться достижениями зарубежной техники, но и сократить сроки ввода судна в строй (шведы обещали построить лодку значительно быстрее).

Согласно спецификации, лодка “Бобр” имела следующие характеристики (“Сивуч”, как уже было отмечено выше, был с ней однотипен): длину по грузовой ватерлинии – 187 футов 6 дюймов, ширину без обшивки – 35 футов, осадку – 9 футов 6 дюймов, водоизмещение – 950 тонн.

Две горизонтальные паровые машины общей мощностью 1 000 л.сил должны были обеспечить кораблю ход в 11 узлов. Пар для них вырабатывали шесть паровых котлов, их дымоходы выводились в одну трубу телескопического типа (чтобы не мешать парусам). Запас топлива для котлов – 162 тонны. Вооружение лодки состояло из 1 9-дюймового орудия в носовой части в закрытом небронированном помещении, 1 6-дюймового орудия в кормовой части и 6 9-фунтовых (калибр 107 мм) пушки по бортам. Боезапас – 125 снарядов на 6 и 9-дюймовки, 150 – на 9-фунтовые.

В процессе службы вооружение лодок усилили несколькими 37-47 м/м скорострельными орудиями.

Экипаж – 9 офицеров и 130 матросов.

Лодка имела два руля – носовой и кормовой.

В каземате 229-мм орудия на канонерской лодке “Сивуч”

Форштевень был из кованой железной полосы 7 на 3 дюйма, ахтерштевень – также из кованой железной полосы 7 на 2 дюйма. Они крепились к обшивке двумя рядами заклепок. Плоский (горизонтальный) киль состоял из стальных листов толщиною 15/32 дюйма, в носовой части судна он был склепан с входящим в него форштевнем. Вертикальный киль изготовлялся из стальных листов 1 8 дюймов шириной, толщиной 9/32 дюйма. Вертикальный киль, идя во всю длину судна, оканчивался у поперечной переборки позади носового руля{22} .

Корпус лодки делился водонепроницаемыми приборами на 8 отделений, что должно было обеспечить кораблю высокую живучесть. Поперечные переборки имели толщину 3/16 дюйма. Толщина стальной обшивки корпуса была различной: плоский киль, пояса на скуле, к которым крепились наружные боковые кили, ширстрек (верхний пояс обшивки) 15/32, смежные с ними – 7/16, остальные листы обшивки – 3/8 дюйма. Обшивка корпуса была положена край на край, пазы склепаны одним, а стыки двойным рядом заклепок{23} .

Фальшборт (также стальной) имел толщину 3/16 дюйма. Продольный набор корпуса состоял из 6 стрингеров: 2 днищевых, 2 нижней палубы и 2 верхней палубы. Днищевые стрингеры состояли из длинных стальных листов толщиной 1/4 дюйма. К наружной обшивке стрингеры крепились непрерывными полосами угловой стали, положенными с одной стороны.

Стрингеры нижней палубы были сделаны из стальных листов толщиною 11/16 дюйма (ширина листа 24 дюйма) и соединялись с обшивкою корпуса кусками угловой стали 2 на 2 и 1/2 дюйма, положенными между шпангоутами.

Стрингеры верхней палубы были шириною 26 дюймов и толщиною 15/32 дюйма. Они были скреплены с ширстреком полосами угловой стали 3x2,5 дюйма. Поперечный набор корпуса состоял из шпангоутов, сделанных из угловой стали 3,5 на 3, и толщиною 3/6 дюйма. Обратные шпангоуты были из угловой стали 3 на 2,5 дюйма толщиною 11/32 дюйма. Расстояние между шпангоутами было 2 фута, а в районе машинного отделения и под носовым орудием – 1 фут 6 дюймов{24} .

Нижняя палуба над машинами, котлами, кормою и носовою крюйт-камерами состояла из двух слоев стальных листов толщиною 1/4 дюйма каждый. Такая палуба (общая толщина 1/2 дюйма или 12,7 мм) обеспечивала защиту от осколков и снарядов малокалиберной артиллерии. В носу и корме нижняя палуба состояла из 1 листа 1 /4 дюйма толщиною.

С бортов машины и котлы были защищены угольными ямами. Впоследствии практика покажет, что уголь в ямах являлся достаточно надежной защитой от снарядов мелкого и среднего калибра. Продольные переборки – из стальных листов толщиною 3/16 дюйма. Все двери и горловины для подачи угля в продольных переборках были водонепроницаемые{25} .

На стр 11: Вверху. Продольный разрез с указанием устройств на верхней палубе и план верхней палубы канонерской лодки “Сивуч”. Внизу продольный разрез и план трюма с указанием водоотливной системы на канонерской лодке "Бобp".

Стальная настилка верхней палубы была толщиною 5/16 дюйма, ее края были склепаны с палубным стрингером. Настилка гласиса 9-ти дюймового орудия состояла из стальных листов в 3/8 дюйма толщиною.

Корпус лодки окрашивался снаружи и внутри масляной краской с суриком три раза. Надводная часть снаружи, кроме того, шпаклевалась и красилась в два слоя черной краской. Для уменьшения бортовой качки лодка имела наружные боковые кили. Они были сделаны из двух стальных листов толщиною по 3/16 дюйма, склепанных между собою двумя рядами заклепок и укрепленных к наружной обшивке длинными полосами угловой стали 2 на 2,5 дюйма. Протяжение боковых килей – около 100 футов.

В отделке корпуса лодки достаточно широко применяли дерево. Поверх стальных листов верхней палубы были положены сосновые доски толщиною 3,5 дюйма, там, где проходили якорные цепи, и под носовым 9-дюймовым орудием толщина досок увеличивалась до 4 дюймов. Нижняя палуба также была покрыта сосновыми досками в 2,5 дюйма.

Канонерская лодка “Бобр”(Из альбома рисунков лейтенанта В. Игнациуса “Русский флот”, изданном в С.-Петербурге в 1892 г. под редакцией великого князя Александра Михайловича)

Трюм и борта между палубами были покрыты разборными сосновыми щитами. Над входными люками были сделаны рубки из тика или красного дерева. Из этой же древесины изготовлялись световые люки. Каютные переборки были из сосны. Трапы также были из дерева: в отделении для команды – из ясеня, в капитанской каюте, кают-компании и на мостике – из красного дерева. Каюты капитана и офицеров были снабжены мебелью из красного дерева{26} . Крюйт-камеры были оборудованы системами вентиляции и затопления.

Помимо помп в машинном и кочегарном отделениях устанавливались две помпы Даунтона, приспособленные для откачивания воды из трюма, мытья палубы и тушения пожара. Помещения для экипажа имели паровое отопление.

Первоначально лодка имела парусность шхуны и площадь главных парусов 4505 кв. футов. В окончательном варианте лодка имела парусное вооружение брига, в носовой части устанавливался убирающийся бушприт{27} . При этом площадь главных парусов увеличилась до 7846 кв. футов.

Корабль снабжался четырьмя шлюпками: гребным 14-весельным баркасом длиною 28 футов, 10-ти весельным катером длиною 28 футов, 6-ти весельным вельботом и 6-ти весельным ялом.

Несмотря на все усилия, оба завода – и Крейтона, и Бергзундский – не смогли уложиться в установленные контрактом сроки.

“Бобр” был спущен на воду 10 апреля 1885 года и лишь 16 октября 1886 г. он прибыл в Кронштадт, проведя по пути ходовые испытания. 30 октября во время официальных проб он покажет на мерной миле наибольшую скорость 12,14 узла{28} .

Шведы “Сивуч” построили значительно быстрее, хотя контракт с ними был заключен позже, нежели с заводом Крейтона. 20 июля 1884 г. он сошел на воду, 4 октября вышел на ходовые испытания, показав наибольшую скорость 12,53 узла, а 20 октября прибыл в Кронштадт{29} .

Задержка с вводом кораблей произошла по нескольким причинам. Во-первых, даже такие небольшие корабли в процессе постройки не избежали изменений и переделок относительно первоначального проекта. Это, несомненно, отрицательно сказывалось на сроках постройки. При этом надо отметить, что часто инициатором изменений был не МТК, а заводы-изготовители. Решения по их предложениям в МТК принимались после тщательного анализа и изучения. Ясно, что на это требовалось время. Так, Бергзундский завод просил разрешения заменить три сорта угло-бимсовой стали, указанные в спецификации, сталью другого сечения и изменить обводы кормовой части лодки. Рассмотрев доставленные заводом чертежи измененных обводов кормы и сечений новых сортов стали, Кораблестроительное отделение МТК решительно отказало в этой просьбе, потребовав строго придерживаться первоначальной спецификации.

Более того, МТК, заинтересованный в скорейшей постройке лодки, порою вынужден был отказываться от некоторых изменений проекта, несмотря на то, что они могли существенно улучшить технические характеристики лодок. Так, в процессе постройки было предложено поставить 9- и 6-дюймовые орудия на станках, вращающихся на центральном штыре, вместо предусмотренных первоначально станков на переднем штыре, что позволяло увеличить углы обстрела (например, из 9-дюймовки он увеличивался до 240°!). Однако лично И.А. Шестаков, ознакомившись с предложением и “видя, к каким переделкам поведет установка орудий на центральном штыре… и не желая, ради сомнительных перемен, откладывать изготовление лодки, необходимой для Сибирской флотилии, предписал немедленно передать в Канцелярию решение заказать станки для поворота на переднем штыре”.

Кроме того, много времени уходило на пересылку необходимых чертежей и согласование с заводами различных технических вопросов. Некоторые детальные чертежи разрабатывались не в МТК, а на заводе-изготовителе и затем отправлялись на утверждение в МТК. Тот, в свою очередь, вносил в них свои изменения и отсылал обратно на завод. Порою МТК просто не успевал вовремя высылать необходимую документацию. И.А. Шестаков 9 февраля 1884 года вынужден был лично вмешаться. С раздражением указав, и.д. председателя МТК генерал- майору О.О. Пельцигу: “Нужно дело, а не переписка. Прошу установить прямые сношения Бергундского завода с Канцеляриею, а Канцелярии (Морского министерства. – Прим. авт.) с Техническим комитетом. Чертежи шлюпок послать немедленно. Послать немедленно чертежи внутреннего расположения для руководства заводу, который должен пригнать к судну несходящиеся с действительностью мелочи. Остальные требования выполнять не формальным, а скорейшим образом”{30} .

По приходу в Кронштадт на лодки устанавливались вооружение и рангоут. Причем выяснилось, что оба корабля не избежали серьезной строительной и эксплуатационной перегрузки – полное водоизмещение “Сивуча” дошло до 1134 тонны, а “Бобра” – до 1230.

Однако хронической перегрузкой в то время страдали корабли всех флотов мира – даже Англии и Франции, а ведь эти страны являлись “законодателями мод” в мировом кораблестроении.

21 июля 1885 г. “Сивуч” ушел из Кронштадта на Дальний Восток и 20 июня ! 886 г. прибыл во Владивосток. В пути лодка показала хорошие мореходные качества, несмотря на серьезную перегрузку. Однако парусное вооружение было признано неудачным, поэтому прежний рангоут сняли, заменив тремя легкими мачтами.

“Бобр” в августе 1886 года также ушел в Тихий океан и 7 июня 1887 г. прибыл во Владивосток.

11 июля 1887 года оба корабля переведут в Сибирский флотский экипаж (до этого они числились в составе Балтийского флота). Всю свою дальнейшую, в общем-то достаточно долгую для военных кораблей жизнь, “Бобр” и “Сивуч” проведут на Тихом океане.

Литература и источники

1 Мельников РМ. История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 161.

2 Кондратенко Р.В. Морская политика России 80-х годов XIX века. СПб., 2006. С. 63.

3 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 1.

4 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Лл. 2. 4, 6.

5 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 5.

6 Мельников P.M. История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 160.

7 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 16.

8 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 33.

9 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 46.

10 Цит. по: Кондратенко Р.В. Указ. соч. С. 95.

11 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 66.

12 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 66 об.

13 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 80.

14 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1.Д. 594. Лл. 81-81 об.

15 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Лл. 85-85 об.

16 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 84.

17 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Лл. 88-89.

18 Мельников РМ. Указ. соч. С. 228.

19 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 99.

20 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 146.

21 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 114.

22 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 103.

23 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1.Д. 594. Л. 104.

24 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Лл. 103-103 об.

25 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 103 об.

26 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 105.

27 Афонин Н.Н. Канонерские лодки типов “Сивуч” и “Грозящий”. СПб., 2011. С. 12.

28 Афонин Н.Н. Указ. соч. С. 14.

29 Афонин Н.Н. Указ. соч. С. 14.

30 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 594. Л. 205.

Часть II Канонерские лодки “Кореец” и “Манжур”

Канонерская лодка “Кореец”. (Из альбома рисунков лейтенанта В. Игнациуса Русский флот , изданном в С.-Петербурге в 1892 г. под редакцией великого князя Александра Михайловича)

История создания этих кораблей также весьма интересна. Заказав для Сибирской флотилии две канонерки – “Бобр” и “Сивуч”, Морское министерство решило начать разработку проектов канонерских лодок для Балтийского моря. Надо сказать, что к тому времени весьма серьезным противником для России на Балтике стал немецкий флот. “Несмотря на, казалось бы, достигнутое правительствами двух стран в 1881 году взаимопонимание, их военные ведомства продолжали готовиться к войне друг с другом” {1}. Темпы роста германского флота устойчиво опережали темпы русского. Броненосцы строились долго и стоили страшно дорого. Последнее было особенно ощутимо для Морского министерства, постоянно испытывавшего нехватку средств. Постройка же канонерских лодок позволяла получить в достаточно короткий срок сравнительно дешевые носители тяжелого оружия.

Кроме того, в 80-е гг. XIX в. среди военных моряков были популярны взгляды французской “молодой школы”, проповедовавшей отказ от строительства броненосцев в пользу миноносцев и крейсеров. Эти взгляды в определенной степени разделял и И.А. Шестаков, хотя скорее всего, не от хорошей жизни – нехватка средств, когда за каждую копейку приходилось бороться с министерством финансов, слабое развитие отечественной промышленности не оставляли управляющему Морским министерством другого выхода, вынуждая, скрепя сердцем, отказываться от постройки новых броненосцев в пользу миноносцев, канонерок и крейсеров.

Принятая в 1882 году 20-летняя кораблестроительная программа предусматривала постройку, среди прочего, 11 канонерских лодок для Балтийского моря. Как всегда, И.А. Шестаков лично сформулировал задание на проектирование.

11 июня 1884 года в Артиллерийское отделение МТК было сообщено: “Управляющий Морским министерством приказал разработать в Кораблестроительном отделении проект броненосной канонерской лодки для Балтийского моря, вооруженной одной 12-дюймовой дальнобойной пушкой, помещенной в неподвижной бронированной башне. Пушку эту предполагается поставить на станке, вращающемся на центральном штыре, так, чтобы производить из нее стрельбу через бок”{2} .

Однако в начале следующего года И.А. Шестаков, не считаясь со степенью разработки проекта, внес в него существенную поправку: 4 февраля 1885 г. Кораблестроительное отделение МТК уведомило Артиллерийское отделение, что при докладе проекта канонерской лодки в 1800 тонн водоизмещения с одним 12-дюймовым орудием управляющий Морским министерством “выразил желание иметь” (т.е., говоря современным языком, приказал) в башне вместо одного орудия два. При этом калибр их был уменьшен до 11 дюймов.

22 февраля Артиллерийское отделение сообщило в Кораблестроительное, что замена одного 12-дюймового орудия двумя 11-дюймовыми образца 1877 года нежелательна – две 11 -дюймовки весят на 6 тонн больше двенадцатидюймового, и, кроме того, их пробивная сила меньше, чем у гораздо более легких новых 9-дюймовок в 35 калибров. Поэтому Артиллерийское отделение настаивало на установке именно 2-х девятидюймовок{3} .

18 мая 1885 г. в МТК были рассмотрены чертежи и спецификация канонерской лодки водоизмещением 1964 тонны, мощностью машины 1800 л.сил и вооруженной 2 9-дюймовыми, 3 6-дюймовыми и 6 9-фунтовыми орудиями. Рассмотрев их, в МТК решили, что и чертежи, и спецификация полностью соответствуют заданиям на проектирование и рекомендовали проект канонерской лодки к постройке{4} .

Тактико-технические данные канонерской лодки проекта МТК (18 мая 1885 г.) и германской канонерской лодки “Wespe”

Проект МТК

“Wespe"

Длина по грузовой ватерлинии

214 футов 11 дюймов

143 фута

Наибольшая ширина

50 футов

35 футов 6 дюймов

Осадка в полном грузу

10 футов 6 дюймов

10 футов 2 дюйма

Водоизмещение

1964 тонны

1109 тонн

Мощность машин

1800 л.с.

700 л.с.

Толщина поясной бортовой брони:

в середине

10 дюймов

8 дюймов

в оконечностях

6 дюймов

4 дюйма

барбет

8 дюймов

8 дюймов

Вооружение:

12-дюймовых орудий

-

1

9-дюймовых орудий

2

-

6-дюймовых орудий

3

-

9-фунтовых

6

-

Скорость наибольшая

12 узлов

9 узлов

Запас топлива

120 тонн

На 40 часов хода

Дальность плавания полным ходом

860 миль

360 миль

При 8-узловом ходе

До 1150 миль (1)

Расчет статей нагрузки этой лодки был следующий: корпус с дельными вещами 650 т, две паровые машины 136 т, котлы с водой 244 т, уголь 120 т, 2 9-дм. дальнобойных орудия с боезапасом 94,68 т, 3-6-дм орудия с боезапасом 44,38 т, 6 9-фунтовых пушек 23,05т, броня 613т, механизм для вращения платформы 9-дюймовых орудий 11,8 т, команда с баг ажом (170 чел.) 25,5 т, провизия и запасы 30 т, вода 30 т, шлюпки 10 т, 4 якоря 4 т, 2 цепных каната 21,5 т. Перегрузка составила 77,74 тонны{5} Перегрузка в 77,74 тонны вызывала переуглубление в 4 дюйма и была весьма несущественной для корабля почти в 2000 тонн водоизмещения. Хотя практика показывала, что в процессе постройки она могла увеличиться, все же путем тщательного контроля в процессе строительства и снижения некоторых статей нагрузки ее можно было удержать в допустимых пределах.

В то же время корабль был очень хорошо забронирован (вес брони достигал 30% от водоизмещения). Мощное бронирование и малые размеры делали канонерку малоуязвимой для огня возможного противника. Интересно сравнить характеристики проекта МТК и германской канонерской лодки “Wespe”, с оглядкой на которую он создавался.

Русская канонерка была значительно крупнее, а следовательно, и дороже. В то же время она превосходила “Wespe” по всем статьям – скорости хода, бронированию, вооружению и дальности плавания. 360 миль у немецкой канлодки – это мало даже для Балтики. Двенадцатидюймовка “Wespe” имела низкую скорострельность и поразить из нее русскую канлодку было крайне трудно. Русский корабль выпускал в минуту минимально в 2,5 раза больше металла, а более высокая скорость хода позволяла диктовать ему условия боя, выбирая наилучшую дистанцию, курсовой угол и т.д.

Проект МТК, будучи реализованным в металле, не оставлял своему немецкому противнику шансов на выживание в бою. Мощное вооружение и хорошая броневая защита позволяли русской канлодке вступать в боевое соприкосновение даже с немецкими броненосцами.

Следует отметить также очень интересный проект известного корабельного инженера Э.Е. Гуляева, который он предложил еще 25 мая 1884 года, т.е. гораздо раньше, чем над проектом броненосной канлодки стали по заданию И.А. Шестакова работать в МТК. Его корабль имел водоизмещение 3240 тонн, мощность механизмов – 3000 л.сил, запас топлива – 160 тонн (48 часов полного хода). Лодка имела мощную броневую защиту – 10-дюймовую поясную броню и такой же толщины броню барбета. Броня палубы составляла 2 дюйма. Вооружение – 2 12-дюймовых орудия на снижающихся станках{7} .

Особенностью проекта было необычайное соотношение длины (180 футов) к ширине (120 футов) корабля, т.е. Гуляев продолжал развивать идею круглых судов адмирала А.А. Попова. Однако И.А. Шестаков, во-первых, лично испытывал неприязнь к уже впавшему в немилость адмиралу и его увлечению круглыми судами и, во-вторых, практика эксплуатации знаменитых круглых “поповок” (броненосец “Новгород” и “Вице-адмирал Попов”) показала, что они обладают рядом серьезных недостатков. Не случайно нигде более в мире круглые суда не строили. Очевидно, по этим причинам проект Гуляева был сразу же отвергнут.

Впрочем, и канлодке, рожденной в недрах МТК, не суждено было воплотиться в металл. А причина была простая – бюджет Морского ведомства всегда был подобен тришкину кафтану, на котором, как известно, чтобы поставить заплатку на рукав, кусок приходится отрезать от подола. Управляющему Морским министерством приходилось бороться за каждую копейку морского бюджета.

Эта борьба отнимала много сил и нервов и часто была неудачной. Например, бюджет 1884 года был урезан более чем на 13% от испрашиваемой суммы. Основными противниками И.А. Шестакова были государственный контролер и министр финансов. “Поверяя смету Морского министерства, чиновники этих ведомств указывали на стесненное положение российских финансов и требовали сокращения ассигнований на плавание кораблей, заготовку угля в портах, расходов по содержанию официальных агентов за границей… настаивали на уменьшении числа воспитанников Морского училища, откладывали кредитование отдельных судостроительных работ”{8} .

Россия должна была иметь военно-морские силы на трех чрезвычайно удаленных друг от друга театрах – Балтийском, Черноморском и Тихоокеанском. Все они были жизненно важны для империи, но ввиду недостатка средств усиление флота на одном театре всегда шло в ущерб другим.

Эскизный рисунок проекта канонерской лодки предоставленный Э.Е. Гуляевым в МТК 25 мая 1884 г.

С начала 80-х гг. XIX века Россия начинает проводить все более активную внешнюю политику на Дальнем Востоке, где ее противниками становятся не только Англия, но и Китай. Поднебесная империя с начала 80-х гг. начинает усиленно модернизировать свои сухопутные силы и военно-морской флот, закупая за границей современное вооружение и принимая на службу в качестве инструкторов иностранных специалистов. При этом русский Дальний Восток не был в то время связан с центральными регионами железной дорогой и поэтому быстро усилить сухопутные войска в случае конфликта с Китаем не представлялось возможным.

В этих условиях усиление военно-морских сил было жизненно необходимым, и вопрос о новых канонерских лодках для Сибирской флотилии по-прежнему был в разряде первостепенных. Постройку броненосных канонерок для Балтики отменили, заказав новую серию канлодок для Тихого океана. Задание на проектирование опять было сформулировано лично И.А. Шестаковым.

“Управляющий Морским министерством приказал для постройки новых канонерских лодок для Сибирской флотилии изменить чертежи лодок “Сивуч” и “Бобр”, поставив вместо одного 9-дюймового орудия в носовой части два 8-дюймовых орудия в носовой же части по бортам, причем не будет надобности иметь гласис, который, по мнению Его Превосходительства, будет способствовать зарывчивости носовой оконечности. Носового руля не делать и лодки вооружить тремя мачтами, с тем чтобы только на одной фок-мачте иметь прямые паруса”{9} .

На основании такого приказания была начата работа над новой канонеркой, и 11 июня 1885 года в МТК был рассмотрен проект лодки, причем, учитывая перегрузку лодок “Сивуч” и “Бобр”, Кораблестроительное отделение посчитало необходимым удлинить лодку на 18 футов и увеличить углубление на 6 дюймов. Корабль имел следующие размерения: длина по грузовой ватерлинии – 205 футов 6 дюймов, ширина – 35 футов, осадка – 10 футов.

Вооружение – 2 8-дюймовых, 1 6-дюймовое, 8 9- фунтовых орудия, 4 скорострелки Гочкиса и 1 десантное орудие Барановского. Боезапас – 160 снарядов для 8- дюймовых, 125 – для 6-дюймовых и 600 – для 9-дюймовых орудий.

Две машины суммарной мощностью 1000 л.сил (такие же, как на “Сивуче” и “Бобре”) должны обеспечить скорость до 11,5 узлов, а при усиленной тяге мощность должна повыситься до 1300 л.сил, а скорость увеличиться до 12,5 узлов. Запас топлива – 155 тонн, на 6,5 суток полного хода (дальность до 1800 миль). При действии 2-х котлов и скорости 9,5 узла дальность плавания увеличивалась до 2340 миль.

Парусное вооружение – трехмачтовое. Площадь парусов – 6182 кв. фута.

Экипаж – 12 офицеров и 150 матросов.

Провизии на 3 месяца.

Рассмотрев данный проект, МТК вынесло резолюцию: “Представить Управляющему Морским министерством, что по рассмотрении проекта, Соединенное собрание Кораблестроительного и Артиллерийского отделений с Главным инженер-механиком флота нашло проект этот составленным согласно указаний Его Превосходительства и в техническом отношении удовлетворительным, а потому одобрило для руководства; причем, по предложению Председателя Артиллерийского отделения, 8-дюймовые орудия на проектированной лодке должны быть длиною не в 30 калибров, как показано на чертеже, а в 35 калибров, так как сила пробиваемости у последних орудий больше. Механизмы же на предполагаемых новых лодках следует поставить новейшей конструкции, по спецификации,которая будет утверждена Главным инженер- механиком флота”{10} .

По этому проекту решено было построить 2 лодки – одну в Швеции на Бергзундском заводе, другую в Дании на заводе “Бурмейстер и Вайн”, которые и были ознакомлены с проектом и требованиями МТК. Заводы, заинтересованные в получении выгодных заказов, отреагировали очень оперативно: уже 11 августа 1885 г. датчане предлагали И.А. Шестакову спецификацию и проект договора на постройку канонерской лодки" {11}. К этому же времени свой вариант представил и Бергзундский завод.

Оба проекта были рассмотрены в МТК и к каждому нашлись серьезные замечания:

“По лодке в 1190 тонн завода “Бурмейстер и Вайн”: Теоретического чертежа не представлено, а потому и водоизмещение проверить нельзя. Орудия 8-дюймовые должны быть в 35 калибров, а не в 30…

Объявленная заводом цена судна с механизмами около 546000 или 459 рублей за тонну весьма значительна.

Спецификация по корпусу составлена удовлетворительно и с исправлениями, сделанными красными чернилами, может служить для постройки лодок на обоих заводах.

Во внутреннем размещении лодки сделаны значительные изменения противу чертежей лодки в 1177 тонн, проектированной в Кораблестроительном отделении, как то: глубина трюма увеличена, крюйт-камеры для 8-дм орудий и 6-дм орудия, водяной трюм и минные погреба уменьшены, поперечные угольные ямы в трюме сделаны меньше, а передняя на жилой палубе вовсе уничтожена и проч.

Один из проектов мореходной канонерской лодки для Тихого океана предоставленный в МТК. 1883-1884 гг. Длина 230 ф, ширина 35 ф. осадка 12 ф, водоизмещение до 1500 т, 2 8-дм, 10 47-мм орудий, 1 торпедный аппарат

Якоря назначены системы Бакстера. Положение мачт изменено. Площадь парусов и размерения рангоута не определены. Положение центра тяжести по длине и вышине не обозначено. Приведенный в контракте расчет некоторых грузов исправлен и дополнен всеми прочими грузами до полного водоизмещения 1190 тонн, причем оказалось, что лодка получит перегрузку в 25 тонн (2 дюйма углубления).

По лодке в 1197 тонн Бергзундского завода: Контракта и спецификации по корпусу и механизму не представлено. Индикаторной силы механизма, а равно и скорости хода лодки завод не определяет, но вес механизма рассчитан в 231,6 тонн, то есть на 41,6 тонн больше, чем на лодке “Сивуч”, из чего видно, что индикаторная сила механизмов новой лодки будет значительно больше, чем на “Сивуче”. Расчет всех грузов, составляющих водоизмещение, исправлен, причем оказалась перегрузка 15 тонн (1 дюйм углубления).

Теоретический чертеж составлен удовлетворительно, и водоизмещение определено верно. Во внутреннем размещении сделаны значительные изменения против чертежей лодки в 1177 тонн, проектированной в отделении, как то: угольные ямы изменены и увеличены. Положение мачт изменено. Два 8-дюймовых орудия отнесены дальше в корму, а угольные ящики помещены значительно ближе к носу. Водяной трюм и помещения для офицеров и команды уменьшены”{12} .

Размерения кораблей также различались. В проекте МТК длина равнялась 205 футов 6 дюймов, у завода Бурмейстер и Вайн 210 футов, у Бергундского завода 220 футов, учлубление на ровном киле соответственно составляло 10, 11 и 10 футов 6 дюймов. Наибольшая ширина у всех дыла одинаковой – 35 футов.

Были различия в составе вооружения: проект МТК предусматривал 8 9-фунтовых орудий и 4 37 м/м скорострелки Гочкиса, у датчан – 4 9-фунтовых, 2 47 м/ м и 4 37 м/м Гочкиса, у шведов – 4 9-фунтовых, 3 47 и 3 37 м/м Г очкиса.

МТК не мог позволить серьезных отклонений от своего проекта, кроме того, он настаивал на жестком контроле в ходе дальнейшей разработки более детальных чертежей. На согласование всех необходимых вопросов, в том числе исправление чертежей и спецификации в соответствии с требованиями МТК ушло довольно много времени – контракт с Бергундским заводом был заключен 22 октября 1885 г., с заводом “Бурмейстер и Вайн” – 20 декабря 1885 г.{13}

Канонерская лодка “Кореец”. 1887 г.

(Продольный разрез и план верхней палубы) 1 – 6-дм орудие; 2 – каюта командира; 3 – фальшборт; 4 – светлый люк; 5 – кормовой штурвал; 6 – коечные сетки; 7 – машинный люк; 8 – сходной люк в машинное отделение: 9 – носовой мостик, 10- 229-мм орудие; 11 – шпиль; 12- полубак; 13 – бушприт, 14-клюз для якоря; 15-кладовая; 16-котел: 17- паровая машина; 18-шлюпбалки; 19-37-мм орудие; 20 47 мм орудие; 21 – кормовой мостик; 22 – трап;

Согласование чертежей и спецификации шло под личным контролем И.А. Шестакова. Буквально за 5 дней до заключения контракта со шведами, 17 октября, Канцелярия Морского министерства уведомила Кораблестроительное отделение МТК, что “Управляющий Морским министерством приказал внимательно пересмотреть еще раз в Кораблестроительном отделении Морского технического комитета спецификацию корпуса канонерской лодки, предназначенной к постройке в Швеции, чтобы избежать повторения случая с “Сивучем” – там при постройке на бургрундском заводе имели место значительные сверхконтрактные работы{14} .

Уже 19 октября капитан Гуляев докладывал, что “спецификация лодки вновь пересмотрена мною с участием штабс-капитана Левицкого и пополнена красными чернилами”{15} . Стремясь заполучить выгодные контракты, заводчики вынуждены были уступать требованиям МТК. Так, штабс-капитан Я.Д. Левицкий отметил, что завод “Бурмейстер и Вайн” внес в контракт и спецификацию все замечания МТК{16} .

В дальнейшем все чертежи, разрабатываемые на заводах-изготовителях, обязательно отправлялись на рассмотрение и утверждение в МТК, причем и шведы, и датчане практически всегда вынуждены были выполнять работы с учетом тех изменений и исправлений, которые указывались МТК. Таким образом, в целом новые канонерские лодки можно считать русским проектом, хотя заводами-изготовителями и были внесены в них определенные изменения. Согласно контракту, Бергзундский завод согласился построить лодку за 12 месяцев и сумму в 538000 рублей (975000 шведских крон). Статья 1 контракта гласила: “Означенное судно Бергзундский завод обязывается выстроить на принадлежащем ему заводе в Стокгольме самым тщательным образом из самых лучших шведских или иностранных материалов, согласно с чертежами и спецификациями корпуса и механизма, составляющими нераздельную часть настоящего контракта.

Мы обязываемся также окончательно отделать корпус лодки со всеми устройствами, необходимыми для ее немедленного вооружения и службы в море, с паровым механизмом и котлами к нему; со всеми предметами, входящими в состав судна и вообще всеми дельными вещами, за исключением только гребных судов, компасов, навигационных инструментов, хрустальной и фарфоровой посуды для стола и тех мелких предметов, которыми суда снабжаются ежегодно, когда назначаются в компанию”{17} .

Корпус стоил 600000 шведских крон, машины с котлами и вспомогательными механизмами – 375000 крон. Сталь и железо на постройку, за исключением палубных бимсов, должна была быть шведской выделки. Шведское железо за свое высокое качество славилось на весь мир.

Шведы обязывались приступить к постройке лодки немедленно после заключения контракта и сдачи ее к 22 октября 1886 года.

В контракте особо оговаривалось, что “всякие улучшения или изменения, каких бы не потребовало правительство (т.е. русские заказчики. – Прим. авт.) в системе постройки, во внутреннем расположении судна или в чем-либо другом, контр-агенты обязаны выполнять и Управляющий Канцеляриею Морского министерства обязан лишь заплатить за все лишние расходы, в случае, если бы таковые могли от того произойти”{18} . Некачественно выполненную работу завод-изготовитель обязан был исправить за свой счет.

“Бурмейстер и Вайн” обязывался выполнить заказ за 13 месяцев и сумму 550000 рублей (за 52000 фунт, стерлингов){19} .

Лодка, заказанная заводу “Бурмейстер и Вайн”, получит название “Манджур”, Бергзундскому – “Кореец”.

Согласно спецификации, утвержденной в МТК, устройство лодок было следующим: длина по ватерлинии – 206 футов, ширина без обшивки – 35 футов, осадка – 10 футов 6 дюймов. Водоизмещение – 1213 тонн.

Вертикальный киль сделан из стальных листов 18 дюймов вышиною, толщиною 9/32 дюйма, скрепленный в стыках двойным рядом заклепок. Сверху он был усилен плоским кильсоном из стальных листов шириною 26 дюймов и толщиною 3/8 дюйма.

Снизу вертикальный киль был укреплен с обоих сторон длинными полосками угловой стали 3 х 3 дюйма толщиною 3/8 дюйма.

Кроме того, продольную связь корпуса обеспечивали 8 стрингеров – 2 днищевых, 2 нижней палубы, 2 верхней палубы и 2 бака (по одному на каждый борт).

Шпангоуты состояли из наружных полос угловой стали 3 х 3 дюйма толщиною 3/8 дюйма и из обратных

полос угловой стали 3 х 2.8 дюйма толщиною 11/32 дюйма. Расстояние между шпангоутами везде было 2 фута.

Корпус корабля был разделен поперечными водонепроницаемыми переборками из стальных листов толщиною 3/16 дюйма. Переборки были укреплены полосами угловой стали 3,5х 2 дюйма толщиною 11/32 дюйма.

Толщина наружной обшивки корпуса была следующей: Плоский киль и ширстрек (верхний пояс наружной обшивки) были сделаны из стальных листов толщиною 15/32 дюйма. Смежные с ними пояса обшивки – 7/16 дюйма. Остальная наружная обшивка корпуса имела толщину 3/8 дюйма. Обшивка была положена край на край, пазы склепаны одинарным, а стыки – двойным рядом заклепок и тщательно прочеканены.

Стальная настилка нижней палубы имела толщину 3/8 дюйма, в оконечностях уменьшаясь до 1/4 дюйма.

Фальшборт – из стальных листов в 1 /4 дюйма толщиной. В пределах угла обстрела 8-дюймовых орудий фальшборт откидывался на специальных петлях.

На верхней палубе под 8-дюймовыми орудиями были положены стальные листы толщиною 5/16 дюйма. Деревянная настилка верхней палубы была из сосновых досок лучшего качества в 3,5 дюйма толщиною, закрепленная к бимсам оцинкованными железными болтами.

Там, где проходили якорные цепи, и под 8-дюймовыми орудиями настилка была из тиковых досок толщиною 4 дюйма.

Настилка мостика и бака – из лучших сосновых досок в 2,5 дюйма толщиною, закрепленных снизу железными оцинкованными болтами.

На нижней палубе поверх стальных листов также укладывались сосновые доски в 2,5 дюйма толщиною.

В трюме также была сосновая разборная (чтобы можно было чистить и красить корпус изнутри) обшивка в 1/4 дюйма толщиною.

Световые люки по спецификации предусматривались из красного дерева или тика.

Крюйт-камеры были оборудованы системами вентиляции и быстрого затопления.

Корабль имел два штурвала: один на мостике, другой на палубе в корме.

Носовой руль не устанавливался, рама кормового руля была кованая (“из лучшего железа”) и обшита стальными листами в 1/4 дюйма толщиною.

Шпиль был той же системы, что и на “Сивуче”, но снабженный паровой машиной.

Лодка имела два становых якоря системы Бакстера весом по 80 пудов и один запасной того же веса. Две якорные цепи имели длину по 120 саженей и толщину в 1/2 дюйма.

Каюты и помещения для команды оборудовались паровым отоплением. На верхнюю палубу были проведены паровые трубы для провода пара к котлу парового катера, а также для защиты от пиратов. Последнее может показаться странным, но воды Тихого океана во 2-й половине XIX века были действительно опасным местом.

В машинном отделении, помимо умывальника, были и ванна с душем, что было совсем не лишним – при форсированной тяге жара в котельном и машинном отделениях была чудовищной.

Канонерская лодка “Манджур”. 1887 г.

(Продольный разрез, вид сверху и план трюма) 1 – 6-дм орудие; 2 – деревянный настил верхней палубы; 3 – фальшборт; 4 – светлый люк; 5 кормовой штурвал; Q – коечные сетки; 7 – машинный люк; 8 – сходной люк в машинное отделение: 9 – носовой мостик, 10 229-мм орудие, 11 – шпиль; 12- полубак; 13 – бушприт, 14-клюз для якоря; 15-крюйт-камера; 16-котельное отделение: 17- машинное отделение; 18-поперечная угольная яма; 19- 37-мм орудие; 20 – 47 мм орудие; 21 – ростры; 22 – трап; 23 прожекторная площадка, 24 – крюйт-камера; 25 – дейдвудные трубы; 26 – бортовые угольные ямы; 27 – кладовая мокрой провизии.

Лодка оборудовалась двумя опреснителями.

Окончательный состав артиллерийского вооружения – 2 8-дюймовых, 1 6-дюймовое орудия, 4 9-фунтовых (калибр 107 мм), 2 – 47 и 4 – 37 мм орудий, а также 1 десантная пушка (калибр 63 мм) Барановского.

В носовой части первоначально предлагалось установить 2 торпедных аппарата, но затем решено было оставить один.

Экипаж корабля – 174 человека (12 офицеров и 162 матроса).

Лодка несла парусное вооружение баркентины.

Две паровые машины системы компаунд с вертикальными цилиндрами питались от 6-ти огнетрубных котлов и должны были развить мощность в 1500 л.с., обеспечив скорость хода не менее 13 узлов.

Помимо помп, установленных в машинном отделении, предусматривались две помпы Даунтона, приспособленные не только для откачивания воды из трюма, но и для мытья палуб и тушения пожара.

Вся сталь, идущая на постройку лодок, испытывалась по правилам, утвержденным МТК 12 марта 1883 г.

Все листы корпуса изготавливались из мягкой стали и покрывались краской с добавлением сурика 3 раза.

Все водонепроницаемые переборки испытывались водою. Вся внутренняя деревянная отделка корпуса тщательно шпаклевалась и красилась 3 раза свинцовыми белилами.

Для уменьшения качки лодки оборудовались наружными боковыми килями длиною около 100 футов, сделанных из двух стальных листов толщиною 3/16 дюйма, склепанных между собою двумя рядами заклепок и укрепленных к наружной обшивке длинными полосами угловой стали 2x2,5 дюйма толщиною 5/16 дюйма"{20}. Наблюдающим от МТК за постройкой “Корейца’ был назначен корабельный инженер поручик А.И. Мустафин, за постройкой “Манджура” – поручик П.Е. Черниговский.

Постройка обоих лодок велась быстрыми темпами, несмотря на то, что между МТК и заводами-изготовителями часто возникали трения по поводу тех или иных отступлений от первоначального проекта. МТК, как правило, очень неохотно шел на уступки, и заводчики вынуждены были работать, учитывая все пожелания русских заказчиков.

Уже 23 декабря 1885 г. И.д. председателя МТК генерал-майор O.O. Пелыдиг докладывал в Канцелярию Морского министерства: “На чертеже канонерской лодки, проектированной заводом Бурмейстер и Кº , кормовое 6-дюймовое орудие, поставленное на станке Вавассера, стреляет только в корму с отклонением от диаметральной плоскости на 65°, на чертежах же Кораблестроительного отделения кормовая пушка поставлена на обыкновенной платформе и обстреливает не только всю кормовую часть, но и по траверзу и даже вперед траверза на 25°, что несравненно выгоднее в боевом отношении, а потому прошу Канцелярию Морского министерства обязать завод Бурмейстера для очертания кормы и расположения орудия придержаться чертежа Кораблестроительного отделения при сем препровождаемого”{21} .

11 января 1886 г. в МТК поступило заявление от датчан о необходимости передвинуть к корме рубку на заказанной им канонерской лодке дальше, чем было назначено на утвержденном чертеже. На это последовал следующий ответ за подписью O.O. Пельцига и вице-адмирала O.K. Кремера: “Ссылаясь на изменение обводов кормы для установки 6-дм орудия на обыкновенном станке, завод (Бурмейстер и Вайн) находит нужным снять прочь кормовую рубку над выходом в капит. каюту, однако, как видно на чертеже, если несколько уменьшить в длину световой люк над капит. каютой, не будет нужды ни снимать, ни передвигать рубку, ибо оставаясь на прежнем месте, она не препятствует действию орудия”{22} .

1 февраля 1886 г. МТК, рассмотрев представленный ему заводом “Бурмейстер и Вайн” чертеж форштевня, не одобрил его и нашел необходимым, чтобы форштевень для “Манджура” завод изготовил согласно чертежу, составленному в МТК.

Несмотря на длительный период согласования спецификации лодок заводами-изготовителями и заказчиком, в ней все же были допущены досадные пробелы, в результате их приходилось выяснять уже в ходе постройки.

Так, 9 марта 1886 г. подпоручик П.Е. Черниговский просил С.-Петербург выяснить следующие вопросы:

1. Какой системы и величины должны быть опреснители.

2. Должна ли канонерская лодка быть снабжена двумя ручными штурвалами или же одним ручным и одним паровым{23} .

Иногда МТК, перегруженный работой над новыми проектами и контролем за находящимися в постройке кораблями, долго не мог прислать необходимые для постройки чертежи или даже ответить на рапорты наблюдающих корабельных инженеров.

Так, в рапорте от 9 июня 1886 года на имя главного инспектора кораблестроения П.Е. Черниговский писал: “Препровождая при сем на утверждение Вашего Превосходительства семь чертежей подкреплений под орудия на канонерской лодке “Манджур”, присовокупляю что вследствие неуверенности которую из двух форм обводов выступов для 8-дюймовых орудий следует принять для руководства при постройке, я представляю два чертежа этих выступов, один с прямым, а другой с дугообразными обводами”{24} .

Однако из документов РГА ВМФ видно, что даже 21 октября 1886 г. Черниговский не получил ответа на свой рапорт!

Тем не менее, несмотря на все трудности, 7 июля 1886 года на воду был спущен “Кореец”, а 22 ноября 1886 года – “Манджур”.

1 и 5 ноября в Стокгольме, в Королевской гавани состоялись испытания канонерской лодки “Кореец”.

При этом осадка лодки по грузовой ватерлинии равнялась 10 футов 6 дюймов, водоизмещение – 1213,5 тонн.

Артиллерии не было, поэтому дня восполнения недостающих частей нагрузки был принят чугунный балласт весом 204 тонны. Сила ветра достигала 2-х баллов.

Температура воздуха во время испытаний: на палубе 6°; в машинном отделении 38°; в кочегарном отделении 36°.

Винты четырехлопастные диаметром 3 фута и шагом 13 футов 6 дюймов. Число оборотов вала в минуту: наибольшее 117; наименьшее 111; среднее 114.

Средняя мощность машины на пробе 1564,4 (по контракту предусмотрено 1500 л.с.)

Достигнутая скорость:

1 -й пробег – 13,70; 2-й пробег – 13,43; 3-й пробег – 13,54; 4-й пробег – 13,51.

Канонерская лодка “Кореец” перед спуском на воду. 7 июля 1886 г.

Работа энергетической установки была безупречной{25} . Шведы уложились в оговоренный контрактом короткий срок (1 год), причем качество постройки корпуса и механизмов было превосходным.

После испытаний “Кореец” ушел в Кронштадт, однако в строй вступил лишь в следующем, 1887 году, так как еще в процессе постройки корабля в Швеции, летом 1886 года выяснилось, что станки под орудия лодки (все вооружение изготовлялось в России) будут готовы не ранее начала будущего, 1887 года.

А вот датчане не смогли уложиться в оговоренный контрактом срок – 13 месяцев. “Манджур” вышел на испытания лишь 19 мая 1887 года (они продолжились 21 и 23 мая). Испытания проводились близ Копенгагена, в водах Зунда.

Длина корабля составила 210 футов, осадка – 11 футов, водоизмещение – 1234,2 тонны (по контракту – 1224 тонны). Температура воздуха во время испытаний: на палубе 12 °; в машинном отделении 28°; в кочегарном отделении 33°. Отсутствующая артиллерия была заменена соответствующим балластом.

Ветер силой 1-2 балла.

Гребные винты четырехлопастные, диаметр 9 футов 3 дюйма, шаг – 12 футов.

Число оборотов гребного вала в минуту: наибольшее 133; наименьшее 129; среднее 131.

Средняя мощность машины на пробе – 1454 л.с. (по контракту – 1400 л.с.).

Достигнутая скорость на пробегах:

1 -й пробег – 13,14 по течению; 2-й пробег – 13,09 против течения; 3-й пробег – 13,04 по течению; 4-й пробег 13,00 против течения. Средняя – 13,092 узла{26} .

Скорость хода в среднем менее чем на 0,1 узла превысила контрактную, но комиссия отметила, что “механизм лодки в продолжении 6 ч плавания действовал непрерывно исправно, правильно, без стука и нагревания подшипников и других трущихся частей”{27} . Машины, изготовленные на отечественных заводах, такой работой похвастаться не могли.

На испытаниях 21 мая, взяв 200 тонн угля вместо 160 на первых испытаниях (осадка достигла 11 футов 4 дюйма) средняя скорость из 6- ти пробегов на мерной миле составила 12,88 узла. При этом мощность машин достигла 1551 л.сил.

23 мая “Манджур” испытывали с форсированной тягой – при силе ветра от 1 до 2 баллов средняя скорость из 4-х пробегов на мерной миле и 2-часовом непрерывном плавании составила 13,34 узла вместо обозначенной в контракте 14-узловой скорости. Машины также развили 1981 л.с. вместо 2000 л.с. при форсированной тяге по контракту.

В то же время комиссия отметила, что “во все время форсированной пробы механизмы и вентиляторы его тоже действовали равномерно и исправно, без нагревания подшипников”{28} .

Далее комиссия отмечала прекрасные качества лодки, показанные ею при испытаниях: “Вслед за окончанием форсированной пробы было испытано действие приводов обеих машин, причем оказалось, что после отдачи приказаний с мостика – дать полный ход – обе машины приводились в действие через 8 секунд, а обратное действие машины – с полного переднего хода на полный задний – совершалось через 12 секунд, после отдачи приказания с мостика же с помощью телеграфа. Испытания поворотливости лодки тоже были произведены вслед за испытанием действия приводов, причем оказалось, что лодка очень послушна и одному рулю, спокойна в плавании, а при действии руля и 2-х винтов в обратные стороны описывает окружность диаметром не более 1,5 своей длины; оба штурвала ее – паровой и ручной – действуют легко и исправно”{29} . Далее были испытаны водоотливные средства, эжекторы, донка и помпы – все действовало безотказно.

После окончания всех испытаний комиссия проверяла качество постройки корпуса и машины и их соответствие спецификациям “и нашла все исполненным правильно, прочно, отчетливо и во всем согласно условиям контракта, а потому, принимая во внимание все вышеизложенное, а также что скорость хода лодки “Манджур” как при 6 ч, так и форсированном испытании не была менее 13 узлов в час, а расход угля на силу определился значительно экономичнее обусловленного контрактом, комиссия признала правильным принять лодку “Манджур” от завода Бурмейстера и Уайнса в казну”{30} .

Датчане действительно построили прекрасный корабль, что подтвердится в дальнейшем во время его долгой службы.

“Кореец” во Владивостоке. 1890-е гг.

Однако так как сроки постройки были сорваны, Морское министерство удержало с последнего платежа 500 фунтов стерлингов. Датчане вынуждены были объяснять, что задержка произошла не по их вине: “По отношению к поздней сдаче в казну “Манджура”, это произошло от совершенно независящих от нас причин и потому мы считаем, что, согласно параграфу 4-му контракта с нас не причитается никакого штрафа.

Главнейшие причины замедления были следующие

1. Нам пришлось очень долгое время ожидать доставления стальных листов и полос как для корпуса судна, так и паровых котлов, вследствие того, что офицер, назначенный Русским Императорским правительством для испытания стали, был занят другими поручениями а Глазго и поэтому, хотя материал лежал изготовленным на сталеделательных заводах и мог быть испытан своевременно.

Мы уверены, что и инспектировавшие офицеры, бывшие здесь, подтвердят со своей стороны это заявление, так как им известно до какой степени причинено замедление поздним приемом материала.

2. Нам пришлось также ожидать возврата многих важных чертежей, которые, согласно контракта, мы были обязаны посылать на утверждение в Петербург.

В особенности следует упомянуть о чертежах вооружения и парусности, относительно которых мы писали в декабре 1886 г., заявляя тогда, что работа очень замедляется этим обстоятельством и что потому мы не будем в состоянии достроить судно к назначенному контрактом сроку. Также следует упомянуть, что как только мы получили обратно чертежи рангоута мы стали торопить работу… но не смотря на все употребленные нами усилия, оказалось невозможным нагнать потерянное время”{31} .

Кроме того, на испытаниях “Манджур” при форсированной тяге немного не дотянул до оговоренных в контракте 14 узлов, за что также налагался штраф (было удержано 450 фунтов стерлингов).

Датчанам и тут пришлось объясняться: “Что же касается штрафа за недостаточную скорость хода при форсированном дутье, то почтительно просим обратить внимание на параграф 8-й контракта в котором говорится, что с нас будет причитаться штраф в 150 фунт, стерл. за каждые четверть узла скорости ниже 14 узлов.

Так как этот штраф платился только за четверть узла, мы считаем что штраф этот в данном случае достигает лишь 300 фунтов, вместо 450 фунт, стерл. – которые бы были справедливы если бы скорость оказалась ниже 13,25 узлов.

Принимая однако же во внимание, что расход топлива в продолжение испытаний оказался в действительно гораздо ниже назначенного по контракту, а также и то что судно более, чем это принято вообще, закончено во всех своих деталях, что потребовало от нас значительно большего расхода чем это предполагалось в начале, мы осмеливаемся надеяться что Русское Императорское министерство возвратит нам не только удержанные штрафы за позднюю сдачу, но также и за недостаточную скорость хода при форсированном дутье”{32} .

Завод “Бурмейстер и Вайн” надеялся получить также от русских новый заказ, но он последует не скоро – лишь в 1899 году он получит заказ на строительство крейсера водоизмещением 3075 тонн (будущий “Боярин”). И опять датчане построят прекрасный корабль, причем теперь полностью удовлетворят требованиям МТК и не подвергнутся штрафам.

“Манджур” и “Кореец” внешне достаточно заметно отличались друг от друга:

“Манджур” имел более разнесенные по длине мачты, меньший таран, 203 мм орудия были дальше отнесены от носа, почти вдвое был длиннее полубак{33} . Развитый полубак и более высокий надводный борт по сравнению с “Сивучем” обеспечили лодкам прекрасные мореходные качества. В 1888 и 1889 годах “Кореец” и “Манджур” поочередно перешли в Тихий океан, показав во время длительного перехода отличную мореходность и надежную работу всех механизмов, где, заменив деревянные лодки “Морж” и “Нерпа”, вошли в состав Сибирской флотилии.

По образцу “Манджура” затем было построено еще 6 лодок для Черноморского флота.

Литература и источники

1 Кондратенко Р.В. Указ. соч. С. 157.

2 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Л. 1.

3 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Л. 11.

4 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп, 1. Д. 887. Лл. 105-106.

5 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Л. 108.

6 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Л. 107.

7 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Лл. 4-5.

8 Кондратенко Р.В. Указ. соч. С. 155.

9 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Лл. 132-132 об.

10 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Лл. 133 об.-134.

11 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Л. 139.

12 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Лл. 196-197.

13 Мельников P.M. История отечественного судостроения. Т. II. СПб.. 1996. С. 229-230.

14 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Л. 214.

15 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Л. 215.

16 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Л. 249 об.

17 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Лл. 256-256 об.

18 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Л. 258.

19 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Л. 232.

20 Спецификацию лодки см.: РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Лл. 264-273.

21 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Л. 280.

22 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Лл. 285, 228.

23 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Л. 327.

24 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Л. 473.

25 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 887. Лл. 585-586 об.

26 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 977. Лл. 68-69 об.

27 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 977. Л. 66 об.

28 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 977. Л. 67.

29 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 977. Л. 67.

30 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 977. Лл. 67-67 об.

31 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 977. Лл. 77-77 об.

32 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 977, Л. 77 об.

33 Мельников P.M. Указ. соч. С. 230.

Часть III Канонерские лодки “Гремящий” и “Отважный”

Канонерская лодка "Гремящий" в Порт-Артуре. 1904 г.

Канонерские лодки ‘‘Гремящий” и “Отважный” были однотипны с “Грозящим”, который стал головным кораблем серии.

Как отмечал P.M. Мельников: “Канонерские лодки типа “Грозящий” отразили качественно новый этап в развитии кораблей этого класса. В них воплотилась концепция малого артиллерийского корабля, предназначенного не только для обороны побережья, но и для активных операций на всем Балтийском театре. Идея свободы действия русского флота в Балтийском море, возрождавшаяся с началом постройки мореходных броненосцев, требовала значительных усилий – Германия устойчиво опережала Россию по количеству броненосцев и реально компенсировать это превосходство можно было лишь путем расширения функций канонерских лодок. Сделав эти корабли эскадренными, можно было надежно обеспечить охрану своих броненосцев от миноносцев противника, а при подходящих обстоятельствах ввести их в артиллерийский бой главных сил”{1}.

17 ноября 1887 г. в МТК состоялось совещание, где среди прочих, обсуждался и вопрос о типе канонерской лодки для Балтики. При этом в ходе обмена мнениями выяснилось, что новые лодки не должны повторять ни тип “Ёрш”, который считался прибрежно-оборонительным, ни тип “Кореец”, ориентированный на Дальневосточный театр. Ознакомившись с мнениями, И.А. Шестаков на журнале МТК № 167 от 17 ноября 1887 г. наложил резолюцию: “Техническому комитету, очевидно, следует приступить теперь же к составлению проекта броненосной лодки с ходом в 14 и 15 узлов, углублением не свыше 11 фут, одним 8-дюймовым орудием дальнего боя и известным числом скорострелок”{2} .

Затем, по своему обыкновению, И.А. Шестаков решил изменить первоначальное задание: вместо 1 8-дюймового орудия следовало иметь 1 9-дюймовое в носовой части и 1 6-ти дюймовые в корме.

“Проектирование новой канонерской лодки проходило при участии давнего контрагента русского флота – английской фирмы Нэпира. По поручению Балтийского завода, получившего наряд на постройку одной из лодок этого типа, она выполнила несколько проработок механической установки, рекомендовав вертикальные паровые машины вместо предполагавшихся горизонтальных”{3} . И.А. Шестаков, рассмотрев пять предложенных вариантов, избрал самый дешевый (сказывалась вечная нехватка денег у Морского ведомства).

24 августа 1888 г. МТК утвердил окончательный вариант проекта полуброненосной канонерской лодки. По нему будет построено 4 корабля, причем три первых

– “Грозящий”, “Гремящий” и “Отважный” будут однотипны по составу вооружения, а четвертый -“Храбрый”, последний в серии (строился в 1894-97 гг.) получит совершенно другой состав вооружения – 2 8-дюймовых орудия в бортовых спонсонах в носу (по типу “Корейца”) и на корме – 1 6-дюймовое. Все орудия новейшей системы, со стволами длиной в 45 калибров.

“Грозящий” получит горизонтальные паровые машины, тогда как другие лодки были совершенно вертикальные.

Постройка “Грозящего” была начата в январе 1888 года в эллинге Нового Адмиралтейства, 19 мая 1890 года он был спущен на воду. После этого на освободившемся стапеле началась постройка другой такой же лодки, еще одну однотипную лодку заказали Балтийскому заводу.

10 ноября 1890 г. в Петербурге в Морском ведомстве был обнародован приказ, что “Государь Император Высочайше повелеть соизволил наименовать и зачислить в списки судов флота строящуюся в Новом Адмиралтействе лодку “Гремящий”, а на Балтийском заводе – “Отважный”{4} .

Согласно спецификации, утвержденной МТК 4 октября 1888 года, размерения и устройство канонерских лодок “Грозящий”, “Гремящий” и “Отважный” было следующим: длина между перпендикулярами – 223 фута, наибольшая ширина без обшивки – 41 фут 7,5 дюйма, осадка в полном грузу – 11 футов. Водоизмещение – 1492 тонн.

Форштевень был отлит из стали, с горизонтальною полкою для предупреждения изгиба борта при ударе тараном. Форштевень скреплялся с обшивкою двумя рядами заклепок. Ахтерштевень отлит из стали вместе с рулевыми петлями и подпятником. С наружною обшивкой ахтерштевень скреплялся двумя рядами заклепок. Горизонтальный киль сделан в 2 слоя из длинных стальных листов, наружный толщиною 1 /2 дюйма, внутренний – 7/16 дюйма, на протяжении 3/5 длины судна, в оконечностях толщина листов на 1/16 дюйма была меньше.’Вертикальный киль был из стальных листов длиною не менее 21 фута, высотою 2 фута, толщиною 3/8 дюйма.

Продольную связь корпуса обеспечивали 10 стрингеров – по 5 на борт.

Днищевые стрингеры (первые три от киля) состояли из стальных листов длиною не менее 15 футов, толщиною 5/16 дюйма, усиленных по наружной кромке полосами угловой стали 3,5x3 дюйма, а с противоположной стороны полосами угловой стали 2,5x2,5 дюйма и представляли собой, таким образом, тавровую балку.

Второй стрингер по всей длине двойного дна был водонепроницаемым.

Сверху и снизу к броневой палубе крепились на всю длину стальные уголки 5x5 дюймов, толщиною 17/32 дюйма, образуя бортовой стрингер. Стрингер верхней палубы состоял из стальных листов длиною не менее 18 футов, шириною в средней части судна 2 фута, толщиною 3/8 дюйма, сужаясь к оконечностям. Кроме того, дополнительную продольную прочность корпуса обеспечивала приклепанная снаружи к обшивке позади брони по верхней кромке броневого пояса полоса из угловой стали 5x3 дюйма, толщиною 3/8 дюйма.

Шпангоуты были поставлены через каждые 3 фута, при этом шпангоуты №19, 25, 29, 33, 37,41, 46, 51, 55 и 59 на протяжении двойного дна были водонепроницаемыми.

Позади брони шпангоуты были усилены: они состояли из Z-образной стали 6x3,5x3 дюйма, толщиною 3/8 дюйма. Усиленные шпангоуты шли от 3-го днищевого стрингера и поднимались на 21 дюйм выше броневой палубы.

Наружная обшивка корпуса состояла из стальных листов длиною не менее 18 футов, соединенных по пазам край на край, а по стыкам на планках, положенных с внутренней стороны. Листы обшивки в средней части судна на протяжении 2/3 его длины были следующей толщины: пояса, смежные с горизонтальным килем, и пояс под нижним шельфом брони имели толщину 7/16 дюйма, остальные листы были толщиною 3/8 дюйма. В корме толщина обшивки уменьшалась на 1/16 дюйма.

В носовой части толщина обшивки была такой же, как и в середине корпуса, но листы, примыкающие к форштевню, были толще на 1/4 дюйма. Кроме того, листы, соответствующие по высоте броневому поясу, были толщиною 7/16 дюйма. В местах отдачи и уборки якорей, укрепления лап кронштейнов от дейдвудных труб обшивка борта по толщине удваивалась.

Все пазы и стыки наружной обшивки тщательно пригонялись друг к другу, прочеканивались с наружной стороны и соединялись двойным рядом заклепок. Наружная обшивка позади брони была из стальных листов длиною не менее 18 футов и толщиною 11/16 дюйма. Выше брони обшивка состояла из двух слоев стальных листов суммарной толщиною 3/8 дюйма. Наружная обшивка фальшборта была из стальных листов в 3/16 дюйма, а внутренняя – 1/8 дюйма.

Броня пояса по ватерлинии состояла из сталежелезных плит, причем в кормовой части судна она обходила подзор кормы, а в носовой оканчивалась броневым траверзом на 12-м шпангоуте. Толщина броневого пояса на протяжении машинного и котельного отделений составляла по верхней кромке 5 дюймов, по нижней – 4 дюйма. В носовой части толщина уменьшалась до 4 дюймов по верхней кромке, а в кормовой – до 3,5 дюймов, с соответственным уменьшением толщины к нижней кромке броневого пояса. Броневой траверз, также из сталежелезных плит, имел толщину 3 дюйма. Подкладка позади брони была из лиственных брусьев толщиною 5 дюймов, расположенных горизонтально в один слой. Пазы деревянной обшивки позади бортовой брони проконопачивались, а сама она покрывалась специальным водонепроницаемым составом.

Шельф под броню был из стальных листов не менее 18 футов толщиною около 9/16 дюйма, которые крепились к наружной обшивке позади брони угловой сталью 5x5 дюймов толщиною 17/32 дюйма, а ниже брони – такой же угловой сталью, образуя в плане тавровую балку. Шельф не только принимал на себя вес бортовой брони, но и обеспечивал дополнительную продольную прочность корпуса.

Нижняя, или броневая, палуба от носового броневого траверза до крюйт-камеры кормового 6-дюймового орудия была толщиною 1 дюйм и состояла из 2-х наложенных друг на друга стальных листов по 1 /2 дюйма толщиною. Далее в корму толщина ее уменьшалась (2 слоя по 3/8 дюйма), а в носовой части впереди броневого траверза ее толщина увеличивалась (2 слоя по 3/4 дюйма).

Поверх стальных листов броневой палубы была положена настилка из сосновых досок толщиною в 2 дюйма. Броневая труба для подачи снарядов к 9-дюймовому орудию имела толщину брони 2 дюйма.

Верхняя палуба состояла из стальных листов толщиною 3/16 дюйма, под станками 6 и 9-дюймовых орудий -1 /2 дюйма, поверх которых укладывались сосновые доски толщиною 3 дюйма. Там, где проходили якорные цепи, и под 9-дюймовыми орудиями деревянная настилка состояла из тиковых досок толщиною 3 дюйма. Деревянная настилка тщательно проконопачивалась, а стыки заливались смолою.

Канонерская лодка “Грозящий”. 1888 г.

(Продольный разрез, планы верхней палуба/, жилой палубы и трюма)

Настилка второго дна состояла из стальных листов толщиною 1/2 дюйма, все ее пазы и стыки были тщательно прочеканены.

Трюм и борта между палубами закрывались разборными деревянными щитами из сосновых досок толщиною 2 дюйма в трюме и 1,5 дюйма выше него.

По бортам позади лодки с внутренней стороны были устроены коффердамы, наполненные целлюлозой. Новая часть таранного отделения была дополнительно усилена вертикальными и горизонтальными креплениями. В носовой и кормовой части были установлены неподвижные торпедные аппараты. На 1/3 длины судна шли наружные боковые кили из стальных листов толщиною 3/I6 дюйма, склепанных между собою двумя рядами заклепок и крепящихся к наружной обшивке длинными полосами угловой стали толщиною 5/16 дюйма. Внутреннее пространство боковых килей было наполнено специальным составом из смолы и пробки или целлюлозы.

Лодка имела два штурвала – один ручной, стоял на верхней палубе под мостиком, другой паровой, находился в кормовой части под броневою палубой.

Якорей было два становых по 100 пудов весом каждый и один запасной того же веса. Якорные цепи две, по 120 сажен длиной каждая и толщиною в 1 и 5/8 дюйма и одна такая же запасная.

Лодка имела две деревянные мачты.

На носовой надстройке помещалась бронированная рубка. Крыша ее состояла из 1-дюймовых стальных листов, а стенки из 2-х слоев – внутренний имел толщину 7/16 дюйма, а внешний – 9/16 дюйма (т.е. общая толщина также 1 дюйм). Под кормовым мостиком находилась штурманская рубка.

Корабль имел два опреснителя системы Зотова.

Все отделения судна оборудовались системой вентиляции. Каюты и помещения для команды имели паровое отопление.

Корабль имел мощную водоотливную систему – помимо помп при паровых механизмах были установлены две центробежные помпы и пожарная помпа, помпы Даунтона.

Вся сталь и железо корпуса после окончания работ покрывались в три слоя суричной краской. Надводная часть борта снаружи, кроме того, отшпаклевывалась и красилась в 2 слоя черной краской. Внутренняя деревянная отделка красилась три раза масляной краской.

Все части корпуса делались из мягкой сименс- мартеновской стали. Все заклепки также изготовлялись из мягкой стали. Все сорта стали и железа по спецификации должны были быть изготовлены из русских материалов и на русских заводах, но на практике при постройке “Отважного” и “Гремящего” от этог о правила пришлось отступить. Допускалось уменьшение всех используемых сортов стали на 4%, но отнюдь не увеличение его. Все водонепроницаемые переборки испытывались наливанием воды{5} .

Вооружение лодки состояло из 1 9-дюймового орудия в носовой части и 1 6-дюймового в корме. Причем 9- и 6-дюймовки имели длину ствола в 35 калибров (на “Бобре” и “Сивуче” 9-дюймовка имела длину ствола в 30 калибров, а 6-дюймовка – 28 калибров). Эти орудия имели большую дальность стрельбы, а их снаряды были способны пробить гораздо более толстую броню.

Строительство “Отважного” и “Гремящего” по времени совпало с внедрением на кораблях русского флота новых весьма совершенных 6-дюймовых пушек длиной 35 калибров, скрепленных проволокой (стальная лента 6,6x1,3 мм, навивавшаяся в холодном состоянии) по английской системе Лонгриджа; это позволяло на 20% сократить их массу и снизить стоимость изготовления стволов по сравнению с системой скрепления кольцами и цилиндрами{6} .

Кроме того, на вооружении лодки было 4 47 мм одноствольных и 4 37 мм револьверных пушек Гочкиса. Боезапас – 50 снарядов к 9-дюймовому орудию, 75 – к 6-дюймовому и по 1000 снарядов для 47 и 37 орудий. К двум торпедным аппаратам было 4 торпеды.

Позднее, по опыту плаваний головной лодки серии “Грозящий”, решено было однотипные с ним канонерки приспособить для постановки мин заграждения.

Технический комитет по минному делу докладывал 10 декабря 1890 г. управляющему Морским министерством вице-адмиралу Н.М. Чихачеву (И.А. Шестаков умер в 1888 г. – сказалась многолетняя работа на износ): “Комитет полагает, что несмотря на перегрузку лодки “Грозящий”, было бы желательно иметь на ней приспособление для постановки сфероконических мин, так как пока в Балтийском флоте нет специальных минных заградителей, то на долю лодок типа “Грозящий” и подобных небольших судов, скорее всего придется устраивать заграждения в бухтах побережья или набрасывать минные банки, тем более что 3 таких лодки легко и скоро могут поставить заграждения из 60-ти мин.

Что же касается перегрузки лодки в 10 дюйм против чертежа, то в этой перегрузке мины и якоря, весящие в общей сложности 10 тонн, входят весьма незначительным процентом и, сняв их, лодка, во всяком случае, подымется не более как на 1 /2 дюйма, кроме того, после первого же перехода эта перегрузка исчезнет от сжигания угля.

Канонерская лодка “Грозящий”. 1888 г. (Теоретический чертеж корпуса)

На основании вышеизложенного Комитет просит разрешения Вашего Превосходительства установить на лодке “Грозящий” стрелы для постановки сфероконических мин”{7} . На это Н.М. Чихачев наложил резолюцию: “Согласен. 12 декабря 1890 г.”.

Наличие, помимо мощного артиллерийского вооружения, торпедных аппаратов, мин заграждения в совокупности с броневой защитой и неплохой скоростью хода делало канлодки типа “Грозящий” многоцелевыми кораблями, способными решать достаточно широкий круг задач.

При постройке “Гремящего” и “Отважного” максимально пытались учесть недостатки, выявленные в результате испытаний головного корабля серии “Грозящий”: “Чертежи новых двух лодок подверглись пересмотру в январе 1891 года. Пришлось перепроектировать основание боевой рубки, слегка приподнять ее крышу, увеличив обзор; многие изменения касались жилых помещений, расположения вентиляционных труб и т.д.”{8}

Однако наиболее серьезные изменения потребовалось произвести в связи с переходом на вертикальный тип паровых машин. Их установка потребовала изменения направления гребных валов и фундамента под машины. Лодки в это время уже находились на стапелях и такое решение неизбежно вело к существенным переделкам и, соответственно, удлинению сроков постройки и удорожанию кораблей.

Как сообщал главный корабельный инженер С.-Петербургского порта Н.А. Субботин в своем докладе от 31 декабря 1890 г., “изменение направления осей гребных винтов на лодке “Гремящий” сделано быть не может и оси, при вертикальной машине, должны остаться в настоящем их направлении в дейдвудных трубах, так как набор корпуса уже изготовлен. Изменение направления еще может быть допущено и то весьма незначительное в местах кронштейнов, заказ которых приостановлен, и во внутренних концах валов в самом судне, так как машинных фундаментов еще не начато работою. Сталь же для машинных и котельных фундаментов уже изготовлена и доставлена, согласно лодке “Грозящий”.

На лодке “Отважный” также весь набор уже изготовлен и частию в шаблонах, частию в настоящих шпангоутах угловой стали установлено на место, а сами кронштейны заказаны и, быть может, уже отлиты. На основании сказанного и по этой лодке, изменения осей гребных винтов допускать не следует.

Из всего вышеизложенного, по моему мнению, следовало бы заключить, что. во избежание замедлений в постройке лодок и излишних расходов, сопряженных с переделками уже сделанного – изменений в направлении осей гребных винтов допускать нельзя и потому, предложив заводу Модслея установку вертикальных машин приспособить на оси уже определенные и существующие”{9} .

Однако в Кораблестроительном отделении сочли изменение направления валов неизбежным, о чем и было сообщено командиру С.-Петербургского порта{10} -контр- адмиралу В.П. Верховскому.

Не ясно, почему изначально в проект новой канонерской лодки не заложили вертикальные паровые машины – к концу 80-х гг. они уже доказали свое полное преимущество перед горизонтальными, почему сразу не последовали совету специалистов фирмы Нэпира, предлагавших установку вертикальных паровых машин. Возможно, в очередной раз победил консерватизм военных моряков и в результате “Грозящий” оснастили уже устаревшим типом энергетической установки, а переделки на “Гремящем” и “Отважном” обошлись казне в лишние денежные траты, а заводам – удлинением сроков постройки.

Приблизительная стоимость переделки частей корпуса канлодки “Гремящий”, вызванной заменой горизонтальной машины вертикальной, была определена в 7657 руб. 81,5 коп.{11}

Для “Гремящего” машины с котлами заказали в Англии известной фирме “Моделей, Сыновья и Фильд”. Согласно контракту, заключенному 7 февраля 1891 года, фирма обязывалась построить две вертикальные паровые машины с тройным расширением пара, совокупной индикаторной силой в 2000 л.с. при натуральной тяге, с 8 котлами системы Бельвиля, дейдвудными валами, винтами и необходимыми механизмами и запасными частями, означенными в спецификации и в полном соответствии с утвержденными чертежами, после чего за свой счет упаковать и доставить в С.-Петербург, где и установить на лодку.

Канонерская лодка “Грозящий”. 1888 г.

(Продольный разрез и планы верхней и жилой палуб) 1 – минный (торпедный) аппарат; 2 – 152-мм орудие; 3 – 47-мм орудие Гочкиса; 4 – ручной штурвал: 5 вельбот; 6 паровой катер; 7 – ял; 8-боевая рубка; 9 – 229-ми орудие; 10- минный погреб; 11 – артиллерийский погреб, 12 помещение команды; 13 – котельное отделение; 14 – машинное отделение; 15-кают-компания; 16- каюта командира; 17 паровой штурвал; 18- 37-мм пятиствольная пушка Гочкиса; 19- четырехвесельный ял; 20 – барказ; 21 – десятивесельный катер; 22 – самодвижущаяся мина Уайтхеда (торпеда); 23 – офицерская каюта: 24 – угольная яма; 25 – сходной пюк.

В контракте говорилось:

“Ст. 3: Машины, паровые котлы, запасные вещи и другие предметы и принадлежности должны быть изготовлены из наилучших материалов, тщательно и точно отделанных во всех частях и установлены на лодке в условиях безукоризненного их действия.

Ст. 4: Контрагенты обязаны построить означенные механизмы таким образом, чтобы полный их вес под парами с водою в котлах и холодильниках не превышал 204 английских тонн. Излишек в весе допускается не более 3%; но если излишек будет превышать 3% условленного веса 204 тонны, то контрагенты подвергаются денежному штрафу… В случае, если излишек в весе противу условленного веса 204 тонны достигнет 8%, то Русское Императорское Правительство будет вправе отказаться от изготовленных механизмов. ..”{12} .

По контракту русской стороне предоставлялось право направлять своих специалистов для наблюдения за постройкой машин, которые обладали правом свободного прохода во все цехи и мастерские фирмы. При этом фирма “Моделей” должна была предоставить им “приличное помещение” для жилья (за свой, разумеется, счет). Стоимость контракта – 32050 англ. фунтов.

Для “Отважного” машины с котлами заказали Невскому механическому заводу. При этом условия контракта были более мягкими: вес всех механизмов с водою в котлах и холодильниках не должен был превышать 5% от оговоренных в контракте 204 тонн, Морское министерство могло отказаться от изготовленных механизмов, если их вес превысит оговоренные 204 тонны более чем на 10%. При этом все машины, котлы и вспомогательные механизмы должны были быть изготовлены в России.

Контракт с Невским механическим заводом был заключен 16 апреля 1891 г., все механизмы завод был обязан установить на лодку не позднее апреля 1892 года{13} .

Чтобы поддерживать и развивать отечественную промышленность, русское правительство представляло своим заводам более выгодные условия контрактов, нежели зарубежным, осознавая при этом, что заказ почти наверняка будет исполнен хуже, нежели за границей. Однако государство осознанно шло на такие жертвы, так как было ясно, что только развивая свою промышленность, и в первую очередь тяжелую и военную, Россия может оставаться в числе ведущих мировых держав, которую будут бояться враги (а друзей у нашего отечества по сути-то никогда и не было, и слова Александра III “Друзей у России нет” остаются актуальны и сейчас).

Государственные деятели России в то время, конечно же, не были ни ангелами, ни просто бескорыстными людьми, но превыше личного интереса они ставили интересы отечества.

На каждой лодке пар для машины вырабатывали восемь котлов Бельвиля, рассчитанных на рабочее давление пара 180 фунтов на кв. дюйм. Котлы в котельном отделении были расположены по 4 в ряд, спиною к диаметральной плоскости судна, а топками к бортам. Этим энергетические установки “Отважного” и “Гремящего” отличались от “Грозящего”, на котором было установлено не 8, а 6 котлов. Запас топлива для котлов – 110 тонн (на 1100 миль 10-узловым ходом).

Бортовую броню для обеих лодок заказали английской фирме “Виккерс” (контракт заключен 5 января 1891 г.). Согласно статье 1 контракта, “стальные броневые плиты от 3,5 футов 5 дюймов толщины должны быть доставлены Товариществом “Виккерс, Сыновья и К0 ” согласно с чертежами, приложенными к сему договору. Всех этих плит должно быть 162 тонны для каждого судна или 324 тонны для двух судов, исключая болтов и прочего. Плиты должны быть выгнуты, просверлены и в других отношениях окончены согласно с шаблонами или лекалами и иметь полный комплект болтов, гаек и прочего”{14} . Все плиты должны были быть готовы и просверлены не позднее мая 1891 года при условии, если шаблоны и лекала будут доставлены на завод “Виккерс” в течение февраля. Качество изготовления плит проверялось обстрелом из орудия образцов, отобранных специалистами из каждой партии. Статья 9 гласит: “В случае, если пробная плита не выполнит условий пробы, вся партия, из которой она была выбрана, может быть не принята”{15} .

Заказ броневых плит за границей был мерой вынужденной – русский флот в то время рос очень быстрыми темпами и отечественное броневое производство физически не могло удовлетворить резко возросший спрос на броню. Англия в конце XIX века была самым экономически развитым государством мира, ее заводы по праву считались лучшими по техническому оснащению и обеспеченности высококвалифицированным персоналом, на них применяли самые передовые технологии.

Но и англичане были не без греха и допускали брак. Так, например, 4 июня 1891 г. комиссия русских технических специалистов забраковала присланные из Англии для “Отважного” ахтерштевень и левый кронштейн для гребного вала{16} . Как говорится, безгрешны лишь ангелы, но ангелы, как известно, не люди. Об этом хорошо бы помнить тем, кто любит ругать все русское и в том числе хаять русских людей за их неумение “хорошо работать”.

Ход постройки обеих лодок контролировал лично управляющий Морским министерством Н.М. Чихачев, который часто лично посещал и осматривал “Гремящий” с “Отважным”. В большинстве случаев он оставался доволен ходом работ, но 8 февраля 1891 г. Н.М. Чихачев “обратил внимание, что мастеровой стоял на наклонной лежащей доске, и заметил, что такие мостки не хороши”{17} . Наделенного огромной властью высокопоставленного чиновника царской России всеже иногда и волновала судьба простого рабочего, который мог упасть с неаккуратно устроенных мостков!

Головной корабль серии – канонерская лодка “Грозящий”

26 марта 1892 г. контр-адмирал Верховский сообщал в МТК, что “управляющий Морским министерством приказал быть готовым к спуску на воду лодок “Гремящий” и “Отважный” и корвета “Моряк” после очищения реки Невы от льда”{18} .

После такого приказа работы на лодках ускорили. 12 апреля 1892 г. управляющий Морским министерством, в очередной раз, посетив “Гремящий”, обратил внимание на неровности поверхности лиственной подкладки под бронею в корме судна и на величину пазов в этой подкладке”{19} .

Через три дня, 15 апреля 1892 г. Н.М. Чихачев опять указал строителям на широкий паз в лиственной подкладке, и лишь после вторичного замечания управляющего Морским министерством дефектную часть бруса стали вырубать и заменять новым”{20} .

7 мая 1892 г. обе лодки торжественно спустили на воду. В 11 час. 15 мин. в присутствии Государя императора с супругою на воду сошел “Гремящий”. Углубление его составило при этом: форштевнем – 6 футов 7 дюймов; ахтерштевнем – 9 футов 2 дюйма{21} . После спуска воды в трюме не оказалось.

В 1 час 10 мин. пополудни был спущен на воду “Отважный”. Осадка его при этом оказалась: форштевнем – 6 футов 9 дюймов; ахтерштевнем – 8 футов 0 дюймов. Воды в трюме после спуска также не было{22} .

В мае “Отважный” подвели к крану Франко-русского завода для установки котлов Бельвиля. Их планировали установить в течение 3-х недель, но справились быстрее – уже 1 июня на лодке котлы были установлены и она была привезена к Балтийскому заводу.

20 августа “Отважный” отбуксировали к Невскому заводу для установки паровых машин, которая затянулась до конца октября.

Работы на “Гремящем” шли быстрее – специалисты фирмы “Моделей” быстрее справились с заказом и к началу сентября завершили монтаж котлов, паровых машин и всех вспомогательных механизмов энергетической установки и 9 сентября лодка своим ходом (правда, без вооружения и брони) ушла в Кронштадт для окончательной достройки{23} .

Однако достроенные работы затянулись, и лишь в следующем, 1893 году они вступили в строй. На мерной миле “Отважный” развил 14,8 узла, “Гремящий” – 14,2. Это был неплохой результат, учитывая строительную перегрузку лодок: “Отважного” – 225 тонн и “Гремящего” – 205.

Головной в серии “Грозящий” получил перегрузку “всего” 135 тонн{24} . При этом его осадка увеличилась с проектных 11 футов на 10 дюймов. Высота броневого пояса над ватерлинией при проектной осадке была 2 фута, соответственно у “Грозящего” над водою оставался только 1 фут 2 дюйма брони. “Отважный” и “Гремящий”, имевшие большую перегрузку, сидели в воде еще глубже, их броневой пояс еще более уходил под воду. Дальнейший рост водоизмещения лодок мог привести к тому, что вся бортовая броня уйдет под воду, лишив канонерки защиты. Осознавая это, в МТК всячески старались уменьшить перегрузку лодок, пытаясь выиграть даже на мелочах. Так, например, командиры “Отважного” и “Гремящего” просили увеличить число гребных судов на один 6-весельный ял, так как на канонерках артиллерия была увеличена дополнительно на 2 47 мм орудия, что вызывало увеличение команды на 10 человек{25} . Им в этой просьбе было отказано, и свой отказ МТК обосновал именно стремлением не увеличивать перегрузку лодок.

Что же касается сроков постройки, то, по справедливому замечанию P.M. Мельникова, “…лодки (в соотношении с их величиной) стали одним из удручающих примеров домостроя. Факты таковы: “Кореец” был сдан частным шведским заводом в полной готовности менее чем через год после начала постройки, частная верфь РОПиТ в Севастополе сдала лодку “Черноморец” через 1,5 года, казенное Николаевское адмиралтейство лодку “Запорожец” – через 2,5 года, а постройка “Грозящего” на гораздо более оснащенной казенной верфи Нового Адмиралтейства в Петербурге продолжалась более 4 лет. Балтийский завод справился с такой же лодкой “Отважный” за три года{26} .

Хотя “Гремящий” и “Отважный” строились для усиления Балтийского флота, судьбе угодно было распорядиться иначе. 25 августа 1895 года обе лодки покинули Кронштадт, направляясь на Средиземное море, а оттуда на Дальний Восток. Вся дальнейшая их служба пройдет на Тихом океане, там же они и найдут свою могилу.

Литература и источники

1 Мельников P.M. История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 233.

2 Цит. по: Мельников P.M. История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 234.

3 Афонин Н.Н. Канонерские лодки типов “Сивуч” и “Грозящий”. СПб., 2011. С. 20.

4 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Л. 188.

5 Спецификацию лодки см.: РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Лл. 3-8 об.

6 Афонин Н.Н. Указ. соч. С. 30.

7 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Лл. 203-203 об.

8 Афонин Н.Н. Указ. соч. С. 29-30.

9 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Лл. 207-207 об.

10 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Лл. 207-207 об.

11 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Л. 222 об.

12 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Л. 278.

13 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Лл. 305-305 об.

14 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Л. 227.

15 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1.Д. 1031. Л. 231.

16 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Лл. 329-329 об.

17 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Л. 302.

18 РГА ВМФ. Ф, 421. Оп. 1. Д. 1031. Л. 415.

19 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Л. 421.

20 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Л. 424.

21 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Л. 439.

22 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Л. 438.

23 Афонин Н.Н. Указ. соч. С. 30.

24 Афонин Н.Н. Указ. соч. С. 31.

25 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. Л. 442.

26 Мельников P.M. Указ. соч. С. 235-236.

Часть IV Канонерская лодка “Гиляк”

Канонерская лодка “Гиляк”

Среди канонерок Тихоокеанского флота к началу военных действий с Японией в 1904 году “Гиляк” будет самый современный – он вступит в строй в 1899 году, причём он создавался специально для Дальнего Востока.

“Обобщив опыт службы в дальневосточных водах канонерских лодок “Сивуч” и “Манджур”, командование морскими силами на Тихом океане пришло к выводу о необходимости иметь в составе эскадры корабли с малой осадкой, приспособленные для плавания по рекам. Это диктовалось в первую очередь спецификой стационерной службы, а также обслуживанием дипломатических миссий в городах, расположенных близ устьев крупных рек”{1} . При этом, ввиду удалённости Тихоакеанского театра, канонерка должна была в состоянии совершать длительные океанские переходы, т. е. Обладать достаточной мореходностью.

Соединить в одном корабле хорошую мореходность и способности действовать в реках (это предполагало малую осадку и ряд других, весьма специфических требований) уже изначально было достаточно трудной задачей, тем более, что у русских инженеров не было опыта проектирования подобных кораблей. Это во многом и предопределило длительный период проектирования и постройки канонерской лодки, которая получит наименование “Гиляк”.

25 мая 1892 года командующий эскадрой Тихого океана контр-адмирал П.П. Тыртов послал управляющему Морским министерством Н.М. Чихачёву обстоятельную докладную записку, в которой высказал основные требования к канонерской лодке, способной действовать в реках Дальнего Востока. П.П. Тыртов лично на “Сивуче” плавал по реке Пэйхо для лучшего ознакомления с местными условиями. Возможности действовать в реках определяла, по его мнению, следующие требования:

“Такие лодки для удобства управления должны быть умеренной длины, углубления никак не более 9 фут на ровный киль в пресной воде и непременно двухвинтовая. Последнее требование имеет подтверждение не только в моих личных заключениях относительно управления лодкой “Сивуч” в только что совершённом плавании, но также в практике коммерческих пароходов, которые строятся теперь для реки Пейхо двухвинтовыми, преимущественно на ровный киль, т. е. без дифферента на корму. В некоторых случаях считают полезным даже затапливать носовое отделение. Конечно не следует делать винты слишком выдающие, т. к. это увеличило бы возможность обломки лопастей. Назначая для углубления наибольший предел 9 фут, я имел в виду дать лодке возможность выходить из реки во всякую полную воду… Для стационера, могущего получить экстренное поручение, условие свободного выхода особенно важно. Поэтому в проекте полагал бы принять углубление 8,5 фут.

При требовании приёмной скорости считаю возможным ограничиться 12 узлами, так чтобы можно было с уверенностью рассчитывать на 11 в практическом плавании.

Величина лодки не должна быть слишком малою, так как через это утратилось бы качество представительности, и она не была бы способна принимать достаточное число пассажиров с берега, в случае возмущения или отозвания наших агентов.

В равной мере желательно обеспечение некоторой мореходности, чтобы можно было делать переходы с поручениями в порты соседних морей.

Следующие данные; по всем соображениям, отвечают действительным потребностям: длина – 170 фут, ширина – 32 фут, углубление на ровный киль – 8 фут. 6 дюймов. Водоизмещение – до 750 тонн. Две машины общей силы 1000 инд. л. сил. Скорость 12 узлов.

Вооружение лодок должно отвечать вероятным случайностям при действии в реках и против войны, а также нельзя пренебрегать тем впечатлением, которое оно производит на туземцев, потому артиллерия лодок должна быть многочисленна, скорострельна и удобоуправляема, причём следует иметь несколько орудий достаточно большого калибра на случай бомбардирования или боя с судами того же типа.

В силу этих соображений, назначается следующее артиллерийское вооружение: 4,7-дюйм орудий, скорострельных – 4, 47-мм орудий Гочкиса одноствольных – 4, 37-мм орудий Гочкиса револьверных – 4, орудий Барановского для десанта – 1.

В случае введения пулемётов новейших систем, револьверные пушки могут быть ими заменены.

Все орудия должны быть хорошо прикрыты щитами и размещены как показано на эскизном чертеже; угол обстрела должен быть возможно больший, так как это особенно важно при действии в реках, поэтому для бортовых орудий должно сделать умеренно выдающиеся выступы.

Минное вооружение лодки назначается из 2х метательных аппаратов и 10 сфероконических мин, пригодных в особенности при угрозе из реки для прикрытия отступления. Место боевому электрическому фонарю назначено на марсе.

Бронирование лодки при её малой величине не может быть существенно, но тем более не следует пренебрегать местной защитою из листов твёрдой стали и коффердалями кругом котлов и машины.

Стальная палуба и двойное дно в средней части лодки следует поставить в условие проекта. Руль лодки следует сделать достаточно большой площади и укрепить весьма солидно, чтобы он служил хорошо при заднем ходе, так как, уходя из Тянтзина, суда не могут поворачиваться по течению, а идут некоторое расстояние задним ходом.

Рангоут и парусность на лодке специального назначения, не только излишни, но даже могут быть источником затруднений. Для действия в реках, крайне важна одна стальная мачта с боевым марсом.

Машины предположены две, двухцилиндровые, компаунд, вертикальные и 4 котла обыкновенного типа.

Комплект команды назначается 8 офицеров, 100 нижних чинов… Для обеспечения простора и вентиляции предполагается иметь полубак и полуют.

Всё столярство следует заменить желобчатою статью, сетками… Уменьшение количества дерева не только облегчит лодку, но и обезопасит её от пожара… следует устроить паровое отопление, и снабдить лодку двойными тентами.

Необходимы так же хорошие опреснители, так как вода в реке непригодна для питья. Так как такого типа лодок потребуется построить не менее двух, то крайне желательно, чтобы было соблюдено единство чертежей. Разнообразие машин существующих четырёх лодок уже неоднократно давало повод сожалеть об этом. Столь же необходимо соблюсти однообразие артиллерии”{2} .

Большая часть пожеланий высказанных П.П. Тыртовым, будет учтена при создании проекта “Гиляк”, вот только вместо “не менее двух”, будет построена только одна лодка.

В этот же день, 25 мая 1892 года П.П. Тыртов шлёт К.М. Чихачёву ещё одну докладную записку, в которой обосновывает необходимость усиления русского военного флота на Тихом океане, канонерскими лодками, способными действовать в морском бою в составе эскадры и представляющими собой улучшенный тип “Манджура”.

П.П. Тыртов писал, что “усиливать эскадру первоклассными крейсерами едва ли возможно, ибо требования, предъявляемые современным крейсерам 1 ранга, довели их до таких больших размеров, что Министерство едва ли будет в состоянии держать в эскадре Тихого океана более двух таких судов, да и те вследствие дорого стоящих переходов, придя на Восток, обречены на продолжительные стояния в портах и делают лишь короткие переходы из одного порта в другой, причём число этих портов в Китае вследствие их мелководности крайне ограничено для таких судов. Очень опасаюсь, чтобы последствия этих продолжительных стоянок не отразились вредно на личном составе и в особенностях на машинной команде, от которой так много будет зависеть успешное действие крейсера в военное время.

Рейдовая служба и учения на таких крейсерах доводятся почти до совершенства, но хороших вахтенных начальников не дают, даже сами командиры не имеют возможности всесторонне изучить свои суда и приобрести необходимый навык к управлению ими при различных случайностях плавания.

В виду изложенного, когда возбуждается вопрос об увеличении эскадры Тихого океана, приходится обратиться к сильным судам меньших размеров, на долю которых в случае войны выпадет обязанность поддержать защиту Владивостока, если силы противника не позволят действовать наступательно. В мирное время, такие суда, состоя в составе эскадры, по способности входить во все почти порты Китая, отделяемы в плавание по портам и по роду этой службы могут быть названы станционерами при эскадре.

Эти станционеры несут деятельную службу и образовывают контингент хороших команд; но для такого назначения при эскадре состоят только две лодки. Число это недостаточно и должно быть увеличено. Надобность в таких лодках ощущается в мирное даже время, как для представительности, так особенно для наблюдения за странами Востока, которые находятся ныне в периоде сильного брожения, могущего грозить нам многими осложнениями в недалёком будущем”{3} .

Один из проектов мореходной канонерской лодки-стационера для Тихого океана предоставленный в МТК.

Длина 170 ф, ширина 32 ф. осадка 8 ф 6 дм, водоизмещение до 750 т, 4 4,7-дм, 4 47-мм , 4 37-мм орудия, 1 торпедный аппарат

По мнению П.П. Тыртова, для таких канонерок “хорошим образцом может служить тип лодки “Манджур”, улучшенный в её недостатках, сказавшихся на практике. Главнейшим из этих недостатков является перегрузка, увеличившая проектное водоизмещение лодки почти до 1400 тонн, а вследствие сего уменьшилась скорость лодки, чему ещё способствовала недостаточная паропроизводительность котлов”{4} .

П.П. Тыртов предполагал увеличить водоизмещение новой канонерки до 1500-1600 тонн, увеличить длину корабля (с целью улучшения мореходности) и скорость хода довести до 15,5 уз. Кроме того, следовало изменить, по сравнению с “Мнджуром” состав артиллерийского вооружения: “Артиллерию нового типа лодок предполагал бы несколько изменить против имеемой на лодке “Манджур”: 6-дм орудие, стоящие на корме лодки, имеет весьма малый угол обстрела вперёд.

Кроме того, находясь на самой корме, орудие это несколько тяжело для лодки и лучше бы его заменить двумя скорострельными в 4,7-дм поставленными по бортам же в выступах. Вместо 4-х девятифунтовых орудий, поставить 6 47 м/м одноствольных и 5 37 м/м пятиствольных”{5} .

К рапорту прилагался схематический чертёж корабля с указанием его основных данных и перечислением статей нагрузки.

Главные размерения: длина – 230 фут, ширина – 35 фут, осадка – 12 фут.

Водоизмещение – до 1500 тонн. Из них на корпус приходилось 600 т, машины с котлами 390 т, уголь 240 т, артиллерию 125 т, мины и электрическое освещение 14 т, шлюпки, мачты, шкиперские запасы 48 т, якоря, канаты, брашпиль 23 т, экипаж, вода, провизия и багаж 60 т.

Две паровые машины общей мощностью 2400 л. сил, должны были обеспечить скорость в 15 узлов, а 240 тонн угля – дальность плавания в 2200 миль экономическим 9-ти узловым ходом{6} .

Вооружение лодки состояло из 2 8-дм орудий в носовой части в бортовых спонсонах с углом обстрела 150“, 2 4,7-дм (т.е. 120-мм) в кормовой части также в бортовых спонсонах и также с углом 150°, 6 47-мм, 5 37-мм орудий и 1 носового торпедного аппарата.

П.П. Тыртов определял потребность Тихоокеанского флота в 10 таких лодок, из которых 5 должны были находиться в портах Китая в качестве стационеров, а 5 составляли резерв, базируясь на Владивосток.

Канонерская лодка, типа улучшенный “Манджур”, предложенная моряками-дальневосточниками (разумеется, её проект был детищем не одного командующего эскадрой Тихого океана), будучи воплощенный в металле, дал бы флоту небольшой, но при этом хорошо вооружённый и достаточно быстроходный корабль, способный действовать в составе эскадры и имеющий при этом умеренную стоимость.

Как отмечал P.M. Мельников: “В пользу таких многоцелевых кораблей, как канонерские лодки, говорили относительные неприхотливость и простота конструкции, не представлявшие для отечественной промышленности столь больших трудностей, как требовавшие утончённой и деликатной работы миноносцы. Позволяя рассчитывать на минимальный срок готовности, постройка канонерских лодок обещала быстрое пополнение флота мореходными носителями достаточно крупной артиллерии и минного оружия”{7} .

Но проект “улучшенного” “Манджура”” так и остался на бумаге, причём на стадии эскизной разработки. Интересно отметить также следующее. Как видно из записки за 12 лет до русско-японской войны 1904-1905 гг. П.П. Тыртов с тревогой отмечал недостатки в подготовке личного состава кораблей русского Тихоокеанского флота, главнейший из которых был в том, что корабли мало плавали.

13 июля 1896 г. уже будучи вице-адмиралом, Пётр Петрович Тыртов будет назначен Управляющим Морским министерством{8} , а К.М. Чихачёв будет отправлен в почётную отставку. Причина отставки К.М. Чихачёва была как раз в том, что он не соглашался с усилением флота на Тихом океане в ущерб Балтийскому. К 1896 году политическое руководство страны осознав, что для экономики страны и её бюджета непосильно иметь могучий флот на Тихом океане и Чёрном мере, а на Балтике флот, сопоставимый по размерам с Германским, решило основные усилия сосредоточить на создании мощного океанского флота для Тихого океана. П.П. Тыртов многое сделает для реализации этой задачи, непосредственно возглавляя работу по планированию и осуществлению военно- морского строительства в России, но ничего не сможет поделать с недостатками в подготовке личного состава русского военно-морского флота, и в том числе Тихоокеанском – наоборот, к 1904 году они ещё больше усугубятся.

Но что мог поделать управляющий Морским министерством в условиях постоянной нехватки средств, когда приходилось на всем экономить? Скоропостижная кончина П.П. Тыртова 4 марта 1903 года избавила его от тяжелой участи быть свидетелем гибели того флота, который он создавал на протяжении своей службы на посту управляющего Морским министерством.

Что же касается лодки для действий в реках Китая, то работа над ней началась в конце 1892 года. 19 августа 1892 г ода из Главного морского штаба в МТК был передан рапорт П.П. Тыртова с двумя вышеуказанными докладными записками и чертежами канлодок в 750 и 1500 тонн.

17 ноября 1892 года член МТК Э.Е. Гуляев дал отзыв о проекте лодки в 750 тонн, тогда же начатой разрабатываться в МТК. Проведя необходимые расчёты, водоизмещение корабля решили увеличить до 815 тонн при длине 185 фут, ширине 33 фут и осадке 8 фут 6 дюйм{9} .

В дальнейшем первоначальный вариант неоднократно переделывался, причём водоизмещение при этом неуклонно возрастало: “Так, например из справки от 18-го октября 1893 года в механический отдел Комитета видно, что водоизмещение этой лодки взято уже в 915 тонн, при длине в 192 фута 3 дюйма, ширине 35 футов и том же углублении 8 футов 6 дюймов. В окончательно разработанном проекте лодка имела водоизмещение 926 тонн”{10} .

Канонерская лодка “Гиляк”. 1899 г. (Наружный вид)

Однако в апреле 1894 г. в МТК, по приказанию управляющего Морским министерством были переданы полученные вице-адмиралом Н.И. Казнаковым сведения об американских речных канонерских лодках, спроектированных специально для действия на реках Китая. 22 ноября 1894 года в МТК был получен рапорт морского агента России в США капитана 1-го ранга Д.Ф. Мертваго с подробными данными и чертежами новых американских речных канонерских лодок.

В результате, разработанный в МТК проект лодки был отложен и с августа 1895 года начата работа над новым вариантом канонерки по американскому типу{11}. Окончательный вариант лодки для действия в реках Китая имел водоизмещение 963 тонны, длину 207 фут, ширину 36 фут 7 дюйм, осадку 8 фут 6 дюйм.

В деле посвящённом проектированию и постройке “Гиляка” (РГА ВМФ. Ф. 421. On. 1 д. 1153) автор не нашёл спецификации этой канонерской лодки, посему полагается на данные, приводимые Н.Н. Афониным: “Корпус с довольно большим завалом бортов имел в кормовой части своеобразные туннели (“своды”). Для улучшения маневренности лодку снабдили двумя рулями. Два штурвала располагались на мостиках (носовом и кормовом), по одному в румпельном отделении и боевой рубке. Там же стоял и машинный телеграф, установка которого позднее предполагалась и на мостиках; однако от этого отказались из-за высокой стоимости заказа в Англии и большого срока изготовления на отечественных предприятиях…

Характерной особенностью лодки стала башенноподобная мачта американского образца. Это стальное сооружение (общая масса около 20 тонн) с боевым марсом и наблюдательной рубкой придавало кораблю весьма своеобразный силуэт… Нормальный запас топлива составлял 70 т … Артиллерийское вооружение (одно 120-мм, пять 75-мм орудий, четыре 47-и две 37-мм скорострельные пушки и одна 63-мм десантная Барановского, два пулемёта) заказали Обуховскому заводу, минное (неподвижный носовой аппарат) – Металлическому”.

Экипаж составил 11 офицеров и 159 матросов…

В ноябре 1895 года МТК окончательно определил тип энергетической установки: две машины тройного расширения при давлении пара в котлах 10,5 атм должны были на шестичасовом испытании развить суммарную индикаторную мощность не менее 1000 л. (около 200 об/ мин), полная нагревательная поверхность водотрубных котлов бельвиля – 385, 4 м2 , масса всей энергетической установки – не более 143 т. по итогам конкурса на лучшую машинную установку с участием пяти заводов (12 апреля 1986 года) заказ был выдан фирме Крейтона в Або. Она обещала не позднее 15 мая 1898 года смонтировать на лодке две машины индикаторной мощностью по 500 л.с. со всеми вспомогательными механизмами, а также шесть котлов заказать через своих представителей на заводе Бельвиля (Франция){12} .

Толщина палубы под машинами и котельным отделениями достигала 0,5 дюйма, такой же толщины и продольные водонепроницаемые переборки в этой части корабля. Этого было достаточно для защиты энергетической установки от попаданий снарядов мелкокалиберной артиллерии, и осколков снарядов более крупного калибра.

Длительный срок разработки проекта новой канонерки в МТК стал причиной новой головной боли командира C-Петербургского порта вице-адмирала В.П. Верховского. 28 октября 1895 года он с тревогой писал управляющему Морским министерством, что после спуска “Храброго” малый каменный эллинг в Новом Адмиралтействе будет оставаться свободным, т.к. проект новой канонерки ещё не окончен{13} .

Хотя решение о скорейшей постройке “канонерки для Китайских вод” уже было принято на самом верху, МТК всё ещё не мог представить необходимой для такой работы документации. 20 декабря 1895 года В.П. Верховский пишет председателю МТК вице-адмиралу К.П. Пилкину: “Милостивый государь, Константин Павлович! Управляющий Морским министерством приказал немедленно приступить к составлению сметы вновь начатых постройкою судов, между тем у строителя лодки в 963 т не имеется ни спецификации, ни чертежей, без которых нет возможности приступить к составлению сметы”{14} .

Однако только через 10 дней, 30 декабря он получит из МТК следующий ответ: “Технический комитет препровождает при сём Вашему Превосходительству для зависящих распоряжений копию с журнала своего от 19- го Декабря №122 по предмету рассмотрения прилагаемых чертежей и спецификации лодки стационера Китайских вод”.{15} Т. е. чертежи и спецификация были рассмотрены в МТК буквально накануне запроса командующего С-Петербурга порта.

Постройка лодки, получившей название “Гиляк” началась лишь весной следующего, 1896 года (30 апреля 1896 года состоялась церемония официальной закладки). Руководил постройкою инженер П.Е. Черниговский. Однако, работы вскоре приостановились из-за отсутствия чертежей на гребные валы и фундаменты под машинно-котельную установку. Причиной этого явились затянувшиеся переговоры с заводом Бельвиля. От первого варианта котлов, предложенного заводом, МТК вынужден был отказаться из-за “его чрезмерной сложности”… Из-за целого ряда других нерешённых вопросов с заводом Бельвиля Крейтон не мог подписать контракт и на энергетическую установку, хотя работы шли полным ходом”{16} .

Канонерская лодка “Гиляк’'. 1899 г.

(Продольный разрез и вид сверху) 1 – флагшток; 2 – сходной люк; 3 – 75-мм орудие; 4 – штурвал; 5 – компас; 6 – световой люк; 7-камбуз; 8-дымовая труба; 9-основание боевой мачты; 10-боевая рубка; 11- 120-мм орудие; 12 – якорь Мартина; 13 – кронштейн для подъема крышки минного аппарата; 14, 15 – минный аппарат и самодвижущиеся мины (торпеды); 16, 17, 18, 19-артиллерийские погреба; 20, 21 – котельное и машинное отделения; 22 – перо руля; 23 – забортный трап; 24 – шести весельный ял; 25 – 14-весельный баркас; 26 – паровой катер; 27 – четырехвесельный ял; 28 – шестивесельный вельбот; 29, 30 – 47- и 37-мм орудия Гочкиса.

Только 23 сентября 1897 года “Гиляк” спустили на воду, однако ещё год продолжалась его достройка на плаву. Назначенные на начало октября 1898 года швартовые испытания лодки пришлось отменить из-за выявившихся серьёзных недоделок, а также сильной течи в носовом отделении. Они были проведены лишь в мае следующего года, а 1 июля 1899 года состоялись официальные испытания “Гиляка” на мерной миле. Скорость полного хода составила чуть более 11 узлов, причём выяснилось “что при поворотах на полном ходу лодка кренится исключительно много”{17} (до 6,5").

Причина этого крылась в особенности конструкции лодки – согласно донесению главного инспектора кораблестроения Н.Е. Кутейникова управляющему Морским министерством “оказалось, что благодаря исключительного подводного образования лодки в кормовой части и действия двух рулей, поворотливость её выражается диаметром циркуляции меньше кабельтова, а по впечатлению других лиц – до полукабельтова. Такой исключительно малый диаметр циркуляции и должен быть причиною сравнительно большого крена при поворотах”{18} . Недоверие у моряков вызывала и необычно массивная мачта “Гиляка”. В рапорте командира “Гиляка” от 20 октября 1897 года “высказывалось о несоответствии такой тяжелой мачты для лодки малого водоизмещения и опасение, что она вызовет “противомореходные качества” лодки”{19} . Впрочем, эти опасения оказались напрасными.

Плохо было то, что “Гиляк” не смог избежать существенной строительной перегрузки – его водоизмещение достигло 1239 тонн (вместо 963 по проекту), а осадка стала больше проектной на 1 фут 10 дюймов{20} – это было очень много для лодки, чьё главное предназначение – действовать в реках и где важен каждый дюйм осадки.

Кроме того, при испытании артиллерии канонерки было сделано неприятное открытие: “Кормовой 75 м.м. патронный погреб низок, и человеку среднего роста придётся работать в согнутом положении”{21} .

4 сентября 1899 года “Гиляк” покинул Кронштадт, направляясь в Тихий океан. По прибытии в Средиземное море лодка была осмотрена временно командующим отрядом русских кораблей на Средиземном море кап. 1-го ранга Хмелевским. В рапорте от 31 декабря 1899 года он отмечал: “При осмотре мореходной канонерской лодки

“Гиляк”… мною было замечено следующее: Значительная слабость механизмов – настолько большая, что при водоизмещении лодки в 1250 т. вместо 963 т. после двух – трёхдневного перехода всё уже начинает хлябать и приходится неустанно подтягивать гайки. Также было небольшое повреждение рефрижераторной машины, но средствами Пирейских заводов оно исправлено, хотя и не капитально.

Помещение для команды достаточно, но слишком мало иметь всего только две лазаретных койки. Устроенные переговорные свинцовые трубы совершенно не удовлетворяют своему назначению. Употребление труб ничем не обшитых и соприкасающихся с металлом корпуса на иностранных судах давно отставлено и является анахронизмом. Следовало бы заменить телефонами или что ещё лучше новыми изолированными переговорными трубами большего диаметра, иначе ныне имеемые являются только лишним грузом.

В визирной рубке имеется только одна переговорная труба для передачи приказаний только в штурманскую рубку, при таком устройстве она совсем не удовлетворяет своему назначению. Если нужно туда ходить командиру при проходе реками, то желательно, чтобы все приборы управления судном были выведены в неё, кроме того, необходимо иметь дверь для входа в мачту непосредственно с верхнего мостика. Устройство же 900 пудовой мачты только для установки двух пулемётов и боевого фонаря слишком громоздко и тяжело для такого малого судна”{22} .

Как видно из рапорта, все замечания относились к недостаткам в конструкции лодки, сам же переход “Гиляк” совершил успешно, пройдя более 4000 миль, в том числе более 1000 миль в условиях осенней штормовой Атлантики, что было серьёзным испытанием даже для более крупных океанских крейсеров. Высшее морское командование с большим вниманием (скорее даже с волнением) следило за переходом лодки на Дальний Восток.

31 мая 1900 года “Гиляк” прибыл в Порт-Артур и как раз как нельзя вовремя – в Китае начиналось знаменитое восстание “боксеров”. На следующий день лодка уйдёт из Порт-Артура в Таку, где присоединится к международной эскадре. Вскоре ей придётся отличиться при взятии фортов Таку, но об этом речь будет уже в следующей главе.

Литература и источники

1 Афонин Н.Н. Канонерская лодка “Гиляк” //Судостроение Л., 1987. №3. с.57.

2 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1.Д. 1153 лл. 1-8.

3 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 лл. 11 об,-13.

4 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 лл. 13 об.

5 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 лл. 14 об.

6 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 лл. 15.

7 Мельников P.M. История отечественного судостроения. Т. 111. СПб., 1996. с. 230-231.

8 Российский императорский флот. 1896-1917. М., 1993. с. 224.

9 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 л.125.

10 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 л.126.

11 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 л.126 об.

12 Афонин Н.Н. Канонерская лодка “Гиляк” // Судостроение Л., 1987. №3. с.59.

13 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 л.125.

14 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 л.131.

15 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 л. 137.

16 Афонин Н.Н. Канонерская лодка “Гиляк” // Судостроение Л., 1987. №3. с.59.

17 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 л.247 об.

18 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 л.248 об.

19 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 л.247 об.

20 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 л.247.

21 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 л.266.'

22 РГА ВМФ. Ф. 421 Оп. 1. Д. 1153 лл.268-268.

Глава II Служба

Канонерская лодка “Кореец”

Часть I 1880-1903 гг.

Итак, первыми на Дальнем Востоке начали службу “Сивуч” и “Бобр”. Они приняли самое активное участие в изучении северной части Тихого океана и сопредельных морей, которые в 80-е годы XIX века для европейских моряков во многом оставались областями малоизученными. Кроме того, лодки периодически служили стационерами в портах Китая и Кореи и привлекались для защиты лежбищ котиков от браконьеров (ими были главным образом американцы).

Стационеры в то время играли важную роль в политике, показывая своим присутствием правителям восточных стран решимость страны, их пославшей, защищать своих подданных и свои интересы силой оружия. Да и дипломаты себя чувствовали спокойнее, когда у них под боком находилось военное судно с вооруженным экипажем. Например, когда с ноября 1885 года в Чемульпо, который был морскими воротами столицы Кореи Сеула, отсутствовали русские корабли, стали быстро распространяться слухи о том, что Россия боится послать свои корабли в этот порт или не имеет по какой-либо причине на это права. Министр иностранных дел Ы.К. Гире вынужден был обратиться с просьбой к командующему Тихоокеанской эскадрой контр-адмиралу А. А. Корнилову для поддержания политического значения и престижа чаще направлять корабли в этот порт{1} . Управляющий Морским министерством Чихачев, лично отдал приказ посылать ежемесячно одно из небольших военных судов в Чемульпо.

“Дождавшись, когда освободится канонерская лодка “Сивуч”, с марта производившая съёмку берегов Кореи к югу от пограничной реки Туманган, адмирал приказал её командиру, капитану 2-го ранга О.В. Старку, идти в Чемульпо, 6 июля лодка бросила якорь в этом порту, а через день О.В. Старк был в Сеуле, где его ждали с нетерпением. По словам К.И. Вебера (Русский посланник в Корее. – Прим. авт.) “уже несколько дней сряду король справлялся о приходе лодки”. 14 июля состоялась аудиенция после которой капитан “сделал визит принцу Мину, племяннику королевы”{2} . Вышеизложенный пример как нельзя лучше показывает, какую важную роль играли стационеры (а ими были, как правило, канонерки) в политике на Дальнем Востоке.

Со 2-й половины 80-х годов XIX века обстановка на Дальнем Востоке всё более начинает обостряться. В первую очередь усилением здесь России был недоволен Китай. Поднебесная империя хотя и находилась в состоянии тяжёлого кризиса и всё более становясь полуколонией западных держав, всё же имела многочисленную армию и флот, который в численном отношении превосходил русские военно-морские силы на Тихом океане. Более того, со 2-й половины 80-х годов XIX века, Китай начинает большое внимание уделять реформам в армии и флоте, закупая современное оружие, заказывая новейшие корабли, в том числе два броненосца в 8000 т водоизмещения с двенадцатидюймовой артиллерией, приглашая на службу иностранных военных специалистов. Впрочем, боеспособность китайской армии и флота продолжала оставаться крайне низкой, но и с этой силой приходилось считаться, так как Российский Дальний Восток, удалённый от центра империи на тысячи вёрст, не был с ним связан железной дорогой, а русские сухопутные и военно-морские силы по-прежнему были здесь крайне малочисленны.

При разработке плана войны с Китаем в 1888 году комиссией, состоящей из командиров наиболее крупных кораблей Тихоокеанского флота (в т.ч. С.О. Макаров, К.И. Скрыдлов, П.П. Молас) канонеркам отводилась важная роль: китайский флот предполагалось решительно атаковать миноносцами и канонерками.

В случае войны с Англией единственно возможным вариантом действий этой же комиссией признавалось одиночное крейсерство, при этом в виду малочисленности русских крейсеров (только три единицы) на Тихоокеанском театре, даже “Бобру” с его 12-ю узлами хода и водоизмещением чуть более 1 000 тонн отводилась роль рейдера – ему предстояло оперировать в районе южнее Гавайских островов.

Канонерская лодка “Манджур” по пути на Дальний Восток, должна была осмотреть основанную в заливе Таджуру (район современного Джибути) “стоянку” основанную казачьим атаманом Н.И. Ашиновым.

“Кореец” в Чифу. 1895 г.

Энергичный атаман решил на свой страх и риск основать здесь русскую колонию, но это предприятие с треском провалилось. Командир “Манджура” капитан 2-го ранга Г.П. Чухнин, со слов сбежавшего из лагеря Оверкия Гордосевича так описывает положение поселенцев в своём рапорте от 8 февраля 1889 года: “Провизии не осталось, а есть некоторое количество мануфактурных товаров, пороху и водки… При сильной жаре и в особенности при недостатке пищи все сильно отощали, больных лихорадкой 8 человек, один уже умер. В особенности страдают женщины и дети. Дела там никакого нет… Вообще по словам Гордосевича, всё предприятие основано на предполагаемом грабеже. Остальное же всё обман… Вследствие голода, многие начали заниматься воровством баранов, коров и всего, что можно добыть в соседних поселениях, почему туземцы сильно возбуждены против русских”{3} .

“Манджур” ничем не смог помочь несчастливым искателям приключений: ещё находясь в Адене, Г.П. Чухнин узнал о печальном конце ашиновского предприятия: французы не захотели иметь на подконтрольной им территории русское поселение и разгромили его.

“Манджур”, “Кореец”, “Гремящий” и “Отважный” по прибытии на Дальний Восток сразу же включился в активную деятельность по изучению театра, охране рыбных и котиковых промыслов, выполнению помимо задач боевой подготовки и различных поручений дипломатического характера (в первую очередь, служа стационерами).

При этом выяснилось, что мореходность и дальность плавания “Гремящего” и “Отважного” не соответствуют требованиям Тихоокеанского театра, что впрочем и не удивительно – ведь лодки строились для Балтики, где и дальность плавания особо большая не требуется и штормы послабее. А вот “Манджур” и “Кореец” показали себя с самой лучшей стороны. В феврале и марте 1895 года “Манджур” и “Кореец” “подводную часть которых защитили “шубой” из корабельных листов, брезента и досок, совершили уникальный переход в пропиленном для них вручную ледовом канале (протяжённость 3 км), потребовавшемся для вывода кораблей на чистую воду и последующего присоединения к собиравшейся в Чифу русской соединённой эскадре”{4} .

Именно энергичное дипломатическое давление России на Японию, подкреплённое наличием на Тихом океане сильной эскадры, способной без труда уничтожить военно-морской флот Японии послужило причиной, заставившей Страну Восходящего солнца умерить свои аппетиты в отношении побеждённого ею Китая и отказаться от притязаний на Ляодунский полуостров с Порт- Артуром. Япония отступила, не приняв брошенный ей Россией вызов. Но уже через несколько лет русским канонеркам придётся принять самое активное участие в крупном вооружённом конфликте. Речь идёт о знаменитом восстании 1900 года в Китае, известном как “боксёрское восстание”.

“К концу XIX века Китай являлся объектом ожесточённой колониальной политики западных держав. Политическая слабость, разложение правящих элит, экономическая отсталость, культурно-духовная деградация происходили на фоне активного внедрения Запада в древнюго страну”{5} . Поражение Поднебесной в войне с Японией лишний раз продемонстрировало всему миру военную слабость империи. Несмотря на затраченные огромные денежные средства, армия и флот Китая находились в состоянии глубочайшего кризиса, разложение охватило все слои и сферы военной жизни.

Российский дипломат А. Максимов описывал состояние вооружённых сил Китая в конце XIX века: “Китайские офицеры, вообще, крайне неудовлетворительны. Офицерские должности раздаются зря, по протекции, происхождению или за бравый внешний вид и физическую силу… При этом кандидаты на звание командиров отдельных частей пускаются на всевозможные проделки и довольно успешно надувают экзаменационные комиссии, о чём нередко пишут даже в китайских газетах.

Вообще китайские офицеры невежественны, не имеют никакого понятия о военном деле, к которому относятся не более как ремесленники. Кроме того, они положительные хищники, смотрящие на казённый карман, как на собственный. Хищение пустило в китайской армии глубокие корни. Начальники частей обирают казну вполне беззастенчиво, они нередко распускают солдат по домам, оставляя под знамёнами самое ограниченное число, а деньги, отпускаемые на их содержание, кладут в карман.

Отпущенные солдаты возвращаются в свои части только ко времени инспекторских смотров, назначаемых обыкновенно раз в три года. В случае же какой-либо неисправности или внезапного приказания о выступлении в поход военачальники пополняют свои ряды насильственной вербовкой мирных граждан, которые опасаясь наказаний, покорно несут солдатскую службу, пока их не отпустят” {6} .

По сути дела, большая часть средств отпускаемая на военные реформы, элементарно разворовывалась.

Всё большее подчинение Китая иностранными державами и проникновение иностранцев в экономику вызывали недовольство у китайцев из всех социальных слоев. При этом китайцы смотрели на европейцев как на “белых варваров”, по уровню культуры стоящих гораздо ниже их. Даже техническое превосходство западных держав объяснялось просто: “иноземные дьяволы” когда-то давным-давно похитили у китайцев священные книги, где были записаны необходимые для этого знания. “Белые варвары” стали рассматриваться в Поднебесной как главные виновники всех бед. Свою ненависть китайцы стали вымещать на ни в чём неповинных людях, начав с убийств христианских миссионеров и своих подданных, обращенных в христианство, а затем зверски начали убивать всех европейцев без разбора.

Восстание 1900 года зрело долго.

Канонерская лодка “Кореец ”. 1900-ее гг.

Командир канонерской лодки “Кореец” капитан 2-го ранга Иениш, докладывал в своём рапорте от 2 августа 1893 года о погребении двух шведских миссионеров, убитых китайцами, отмечал с тревогой: “Отсутствие сильного национального заступничества за убитых и неприятие энергичных мер возмездия, по мнению людей, знакомых с Китаем, не применёт отозваться на настроении умов туземного населения неблагоприятным для европейцев образом”{7} .

Поражение в войне с Японией в 1894 -1895 годах, голод и стихийные бедствия в 1898 году ещё более способствовали росту ненависти к иностранцам, которые в глазах миллионов китайцев стали причиною всех бед.

Зачинщиками и организаторами выступлений против “белых дьяволов” стали многочисленные тайные общества, традиционные для Китая. Члены этих обществ усиленно изучали традиционные единоборства и были убеждены, что путём духовного и физического совершенствования, постигая мудрость и тайны древних мастеров, можно приобрести необычайные способности, в частности быть неуязвимым для пуль. Как впоследствии отмечал начальник Квантунской области вице-адмирал Е.И. Алексеев в своём рапорте о 17 ноября 1900 года генерал-адмиралу Алексею Александровичу: “… для придания большей храбрости участникам общества, вожаки в своих прокламациях, сумели их убедить, что они посланники небес и европейское оружие не может нанести им вреда…”{8} . Во время военных действий многие члены тайных обществ очертя голову бросались на солдат противника, уверенные в своей неуязвимости. Когда же их убивали, то другие китайцы находили этому простое объяснение: погибшие просто ещё не достигли нужной ступени совершенства, им нужно было просто больше тренироваться и изучать мудрость древних!

Среди тайных обществ наиболее массовым являлось общество “Ихоцюсень”, что значит “Кулак, поднятый во имя мира и справедливости” в 1899 году оно получило название “Ихэтуань” (“Отряды мира и справедливости”). Основную массу участников этого движения составляли разорившиеся крестьяне, ремесленники, низы образованного слоя (“шеньши”). Наибольшее влияние оно приобрело в северных и северо-восточных районах Китая, особенно в Шаньдуне, где в 1898 году произошли первые антинемецкие выступления”{9} .

По имени этого общества восстание и стали называть восстанием ихэтуаней,а так как на знамёнах восставших был изображён кулак, то европейцы назвали его также “боксёрским восстанием”.

В марте 1899 года германские войска оккупировали город Инжоу в Шаньдуне, что вызвало возмущение китайцев по всей стране. В инструкции от 5 июня 1899 года командующему эскадрой Тихого океана вице-адмиралу Я.А. Гильтебрандту генерал-адмирал Алексей Александрович указывал: “В виду возникших за последнее время беспорядков не только в отдалённых провинциях Китая, но и в ближайших к Пекину центрах, следует иметь в готовности одну из лодок для посылки в Таку, Ньючванг или иной порт по первому указанию нашего посланника в Пекине”{10} .

Первоначально китайское правительство пыталось бороться с выступлениями против иностранцев – назначенный в декабре 1899 года губернатором Шаньдуна Юань Шикай совместно с немецкими войсками организовал расправы над повстанцами. Но это не помогло – движение ширилось и вскоре выплеснулось за пределы Шаньдуна.

Офицеры канонерской лодки “Гиляк” . Таку, 1900 г.

Правительство Китая оказалось в тяжёлом положении – с одной стороны, оно боялось западных держав, с другой стороны, в условиях жесточайшего кризиса в стране очень выгодно было позволить обозлённым народным массам выплеснуть злобу не на правительство, а на иностранцев. Попытка дальнейшей борьбы с повстанцами могла закончиться крахом правящей в Китае маньчжурской династии – злоба восставших могла повернуть вектор направления с иностранцев на своих правителей. В условиях, когда “Цинское правительство теряло контроль над страной, накопившиеся внутриполитические противоречия в обществе дошли до крайней точки, чреватой социальным взрывом”{11} , правители Китая по мере роста движения ихэтуаней стали оказывать ему сначала тайную, а впоследствии и открытую поддержку.

В мае 1900 года события стали разворачиваться стремительно: “боксёры” стали массами убивать всех христиан и иностранцев, не жалея ни женщин, ни детей.

“Необразованные, голодные массы людей организовывались в группы и отряды, вооружались пиками и дубинками и шли убивать “заморских дьяволов иностранцев”, от которых по их убеждению, и были все беды”{12} .

Восстание с каждым днём принимало всё более жестокие формы, иностранцев и соотечественников-христиан “боксёры” подвергали варварским пыткам и казням. Иногда в виде милости “борцы за мир и справедливость”, оставляли в живых детей, но только отрезав предварительно им руки!

Очевидец тех событий, военный корреспондент Дмитрий Янчевецкий писал: “Миссионеры со своими жёнами и детьми, беззащитные и закинутые на расстоянии 200-300 вёрст от моря в дебрях Шаньдуна, Шэньси и Шаньси, где они имели свои школы, лечили, учили и приносили много добра китайцам, были замучены озверелой толпой. Их головы были выставлены в китайских кумирнях. Миссионерки были изнасилованы, замучены и обезглавлены. Их детей мучили и убивали на их глазах. Тела убитых были выброшены за городские ворота. Их школы и госпитали были сожжены”{13} . Боксёры убили десятки тысяч своих соотечественников только за то, что они приняли христианство или просто сотрудничали с иностранцами.

6 мая была получена наместником Е.И. Алексеевым телеграмма от русского посланника в Пекине М.Н. Гирса о появлении боксёров в столичной провинции Чжили. Немедленно из Порт-Артура на реку Пейхо был послан “Бобр”{14} . Ещё ранее, 20 марта, в Таку был послан “Кореец” с целью выяснения обстановки (вернулся 29-го марта).

15-го мая получена телеграмма от Гирса с просьбой послать 100 человек десанта в Пекин через Таку.

16-го утром из Порт-Артура в море вышли эскадренный броненосец “Сисой Великий”, крейсер “Дмитрий Донской”, канонерская лодка “Кореец” и минные крейсера “Гайдамак” и “Всадник” под командованием контр-адмирала М.Г. Веселаго. На другой день отряд прибыл в Таку и с кораблей был свезён десант – 30 казаков и 70 матросов.

18-го мая десант уже был в Тяньтзине.

22 мая -телеграмма Г ирса об ухудшении положения.

27-го мая Г'ирс послал министру иностранных дел телеграмму: “Моё убеждение – роль посланников окончена и дело должно перейти в руки адмиралов, только быстрый приход сильного отряда может спасти иностранцев в Пекине”{15} . Перед лицом общей опасности ведущие европейские державы, а также США и Япония решили объединить свои усилия в борьбе с повстанцами.

К этому времени перед фортами Таку сосредоточилась значительная международная эскадра, а в Таньзине находилось до 3000 союзных военнослужащих.

В связи со значительным ухудшением обстановки, союзники на общем совещании решили послать в Пекин сводный отряд под командою английского вице- адмирала Сеймура. Состав его был следующим{16} : от России 7 офицеров 321 нижних чина, от Англии соответственно 62 и 858, Германии 21 и 450, Франции 6 и 158, САСШ 5 и 112, Японии 2 и 54, Италии 2 и 40, Австрии 1 25. Итого 106 офицеров и 2004 нижних чина.

Однако это предприятие закончилось провалом. Отряд вышел в 10 часов утра 28 мая, двигаясь на поездах по железной дороге. В первый день прошли 26 миль, причём полотно не было повреждено, лишь незначительно мосты. Ночь поезда стояли на месте, а на следующий день двинулись опять, однако разрушения железной дороги становились всё больше, и за день прошли только 8 миль, так как железнодорожный путь был сильно повреждён. 31-го мая отряд достиг станции Лонг-Фанг (40 миль от Тяньтзина, 39 – от Пекина). В этот же день он имел стычку с бандами боксёров. Днём первого июня связь отряда с Тяньтзинем прервалась. “Боксёры массами надвигались на Тянь-тзин, разрушая только что исправленный путь, и поезд вышедший изТянь-тзина 2-го июня с материалами и запасами принужден был остановиться. Надежда вице-адмирала Сеймура достигнуть Пекина на третий день похода не оправдалась, а между тем, при выступлении отряда, она разделялась многими, даже хорошо осведомлёнными о положении дел. 2000 человек оказались силой далеко не достаточной, и теперь “приходилось опасаться за судьбу этого отряда, затерянного среди массы возмутившегося населения”{17} .

Канонерская лодка “Бобр ” на реке Пейхо. Май 1900 г.

Прогулки не получилось, отряд оказался окружён превосходящими силами неприятеля, солдаты и офицеры страдали от жары и нехватки питьевой воды. Правда боксёры были вооружены только холодным оружием.

Однако 5-го июня отряд Сеймура впервые подвергся атаке китайских регулярных войск и кавалерии, впрочем, отбитой с большими потерями для нападавших{18} . Сеймур решил отступать, идя берегом реки Пейхо, так как железнодорожный путь был разрушен.

В самом Тяньтзине уже в ночь с 1-го на 2-е июня боксёры стали убивать китайцев-христиан (было убито более 300 человек), пока правда, не трогая европейцев. Кроме того, стали поступать сведения, что на сторону восставших стали переходить регулярные части китайской армии. Положение становилось критическим: если бы форты Таку, прикрывающие вход в реку Пейхо перешли на сторону восставших, Тяньтзин также был бы отрезан от союзной эскадры, стоящей на рейде перед входом в реку Пейхо.

2-го июня в 16 ч 40 мин на крейсере “Россия”, флагманском корабле вице-адмирала Я.А. Гильтебрандта, состоялось совещание с участием высшего командования союзников. Пока было решено воздержаться от захвата фортов Таку силой. Однако вечером Я.А. Гильттебранд получил новые данные: “В 10-м часу вечера вице-адмирал Бендерман прислал мне известие, полученное через командира лодки “litis”, из Тяньтзиня. Извещалось, что в 3 часа 15 минут пополудни со станции Тяньтзин 400 китайских солдат отправились в Тонгку, для усиления гарнизона фортов. По мнению европейцев, давно живущих в Китае и знающих качества китайцев, взятие фортов Таку было бы таким ударом, который восстановил бы сразу мирное положение. Далее прибавлялось, что войсками (китайскими – прим. авт.) получено приказание правительства – разрушить железную дорогу. В то же время из реки (с канонерских лодок) сообщали, что на фортах замечено большое оживление, и производятся земляные работы”{19} .

В ночь с 2 на 3-е июня Я.А. Гильтебрандт посылает в Порт-Артур броненосец “Петропавловск”, крейсер

“Дмитрий Донской” и лодки “Сивуч”, “Манджур” и “Гремящий”. Корабли должны были принять в Порт-Артуре на борт войска и возвратиться в Таку. Кроме того, контр-адмирал М.Г. Веселаго должен был передать вице-адмиралу Е.И Алексееву доклад Гильтебрандта о происходящих событиях.

Посылка этого отряда явилась ошибкой – последующие события развивались слишком стремительно и корабли не успели вернуться к началу штурма фортов Таку.

Три канонерские лодки (“Сивуч”, “Манджур” и “Гремящий”) явились бы существенной подмогой, так как в обстреле фортов могли участвовать только канонерки – броненосцы и крейсера не могли подойти из- за мелководья. Очевидно, Гильтебрандт не верил в возможность боя, считая, что всё окончится благополучно, и форты будут сданы добровольно{20} .

Офицеры, участники штурма фортов Таку, лейтенанты Веселаго (слева) и Сарычев

В 4 часа пополудни 3-го июня из Порт-Артура пришёл минный крейсер “Гайдамак”, который привёз секретное предписание Е.И. Алексеева. Вице-адмирал Е.И. Алексеев позднее в докладе на имя генерал-адмирала Алексея Александровича писал: “Усиление гарнизона на фортах Таку, большие земляные работы, производившиеся на них и, наконец, постановка минного заграждения в устье реки Пейхо, заставили меня послать спешно предписание Начальнику эскадры Тихого океана как старшему на рейде Таку, совместно с другими иностранными флагманами, занять форты, из опасений лишиться сообщений эскадры с Таку и Тяньтзином и тем поставить наши десанты и войска, свезённые на берег в весьма опасное положение”{21} .

Но к тому времени решение о штурме фортов Таку уже было принято. В 9 часов утра 3-го июня на борту “России” опять собрались союзные адмиралы, совещание было непродолжительным, а решение – единодушным. Решено было вручить ультиматумы чжилийскому вице-королю Юй Лу и коменданту крепости Таку генералу Ло Юнгуань с требованиями передать союзным войскам форты до 2 часов ночи 4-го июня. В случае, если к этому времени укрепления не будут очищены китайскими войсками, союзники вынуждены будут их взять силою. Ультиматум был подписан представителями командования России, Франции, Германии, Англии, Японии, Италии, Австрии. Американцы уклонились от участия в операции, так как командующий американскими кораблями контр-адмирал Кемпф ещё на совещании 2-го июня заявил, что “согласно имеемым им инструкциям, может открыть враждебные действия лишь в том случае, когда его суда или команды подвергнутся непосредственно нападению”{22} .

В случае отказа китайцев добровольно сдать форты, для их обстрела выделялись 6 канонерских лодок: 3 русских – “Бобр”, “Кореец” и “Гиляк”, английская “Algerine”, германская “Iltis”, французская “Lion”.

Канонеркам придавались 2 русских миноносца – №203 и 207 и 2 английских эскадренных миноносца (тогда их называли контр-миноносцами) – “Fame” и “Whiting”{23} . Но из-за слабого артиллерийского вооружения они не могли оказать канонеркам существенной помощи. Общее командование этими силами было возложено на капитана 1 -го ранга Добровольского (командир “Бобра”). Японская канонерская лодка “Akagi” не могла принять участие в операции вследствие повреждения в машине.

Для действия с берега против фортов был сформирован десантный отряд численностью 903 человека – 186 русских, 250 англичан, 140 немцев и 329 японцев.

С ультиматумом к командующему укреплениями Таку был послан лейтенант Бахметев, который возвратился в 11 часов вечера и привёз ответ “что комендант лично, по его заявлению, ничего не имеет против сдачи фортов, но испросит указаний начальства и надеется дать ответ ранее назначенного срока”{24} .

На военном совете командиров кораблей, которым предстояло действовать против береговых укреплений Таку, проходившем 3 июня в 3 часа дня на лодке “Бобр” был выработан план действий и определены позиции лодок.

План штурма был следующий:

1. С начала боя весь огонь канонерских лодок сосредотачивается на форте №4, чтобы подготовить огнём атаку этого укрепления десантом. Из тех орудий, которые в силу своих углов обстрела будут не в состоянии стрелять по форту №4, следовало открыть огонь по тому из южных фортов (№2 и №3), который будет более всего мешать своим огнём.

2. Когда десант будет подходить к форту №4, огонь всех лодок следовало перевести на форт № 1.

3. По взятии форта №1 сосредоточить весь огонь на форте №2.

4. Десанты поддерживаемые огнём с канонерских лодок, переправляются через реку на другую сторону и атакуют сначала форт №2, а затем форт №3.

Забегая вперёд, отмечу, что этот план будет в точности реализован во время штурма 4 июня.

Миноносцы были поставлены выше по течению реки рядом со станцией Тонку с целью наблюдения и последующей атаки (в случае начала штурма) четырёх китайских эскадренных миноносцев, стоявших у доков.

Интересно привести соотношение сил сторон. “Бобр” , “Кореец” и “Гиляк” имели вооружение из 1 9-дм (229-мм), 2 8-дм (203 мм), 1 120-мм, 2 6-дм (152-мм), 5 75-мм и 10 9-фунтовых (107 мм) орудий, 6 47- мм, 10 37-мм орудия, 2-х десантных орудия Барановского и 2 – пулемёта. “Lion”, “Algerine” и “litis” из 2 138-мм, 8 100-мм, 4 88-мм, 4 47-мм, 15 37-мм орудий и 4-х пулемётов.

Укрепления Таку состояли из 5 фортов, причём особую опасность представляли три из них: № 1, № 2 и № 4. Эти форты были расположены в устье реки Пейхо. “Форты предназначались для отражения вторжения противника с моря и могли выдержать даже огонь крупнокалиберных корабельных орудий”{25} .

Эти форты имели на вооружении 138 орудий, в том числе 13 новейших систем: 4 127-мм системы Армстронга, 1 150-мм Круппаи 8 120-мм скорострельных Круппа. Эти орудия имели круговой обстрел. Очень сильным был форт №3. Он имел на вооружении лишь 18 орудий, но зато каких! 2 240-мм, 2 210-мм и 2 150-мм орудий фирмы Круппа были новейших систем и установлены на станках с круговым обстрелом. Однако диспозиция лодок была выбрана столь удачно, что в ходе длительного боя его орудия не смогли существенно помочь фортам №1,2 и 4, хотя и вели огонь. Вечером 3 июня все канонерки приготовились к бою.

“Оставалось два часа до решительного срока. На фортах вспыхнули два электрических прожектора, навели свет на лодки, стоявшие в тылу, и снова потухли. Комендант крепости генерал Ло получил по телеграфу, соединявшему крепость с Тяньцзынем, приказание ни в коем случае не отдавать фортов Таку иностранцам. Проверив прожектором, что почти все канонерские лодки стоят на прежних местах, по которым уже давно наведены фортовые орудия… генерал Ло, повинуясь повелению из Пекина, приказал открыть огонь по лодкам, не дожидаясь, когда иностранцы сами начнут штурмовать”{26} .

Офицеры, участники штурма фортов Таку, лейтенанты Бураков (слева) и Деденев

Первым открыл огонь в 12 часов 50 минут – форт №4, а вслед за ним – № 1,2 и 3. Лодки немедленно стали отвечать. Расстояние между противниками было очень невелико: так, “Гиляк” находился в 700 саженях от ближайшего к нему форта №4, а от самого отдалённого (№3) – в 1200 саженях.

Однако китайские снаряды давали перелёты, хотя очень точно пролетали над лодками. Очевидно, китайские артиллеристы навели свои орудия на лодки, когда была полная вода. К началу же боя был отлив, корабли опустились ниже относительно прежнего расположения, что и вызвало перелёты снарядов. Если бы китайцы заранее учли это обстоятельство, возможно, исход боя мог быть другим.

Оба английских эскадренных миноносца немедленно снялись с якоря и, поддержанные огнём пулемётов с “Гиляка”, быстро захватили 4 китайских миноносца и отвели их в Тонку. При этом в “Whiting” попал 15-см снаряд, уничтоживший один из котлов. Русские миноносцы №203 и 207 тоже не бездельничали: они захватили китайский минный крейсер и паровой катер, а также Адмиралтейство в Тонку{27} . Канонеркам же пришлось выдержать тяжёлую и длительную дуэль с фортами Таку.

Одним из первых выстрелов с китайских укреплений 80-мм снарядом на “Гиляке” была пробита мачта близ боевого марса, причём осколками от мачты был ранен минный офицер лейтенант Богданов, убит минный квартирмеистер и ранены сигнальщик и пулеметчик{28}.

В 01 час 05 минут в лодку попал 6-ти дюймовый снаряд, пробивший борт и разорвавшийся в пустой угольной яме, причём силою взрыва прорвало переборку в котельное отделение, перебило паропроводные трубы, убило 2 и паром обожгло 6 человек. Электрическое освещение на корабле погасло, и все электрические приводы перестали действовать, пришлось перейти на ручную подачу снарядов.

Только к 4 часам утра удалось частично устранить повреждения от этого попадания и развести пары{29} .

В 1 час 30 минут в “Гиляк” попал третий снаряд, также 6-ти дюйм, калибра, причинивший наиболее тяжёлые повреждения: он пробил левый борт на 1,5 фута ниже ватерлинии, переборку 75-м/м носового патронного погреба и, разорвавшись, вызвал пожар в носовом патронном погребе 75-мм снарядов. Воспламенилось до 130 унитарных снарядов. К счастью, взрыва боезапаса не произошло – порох в латунных гильзах горел, рвались только снаряды. Это спасло лодку от гибели, но повреждения были очень велики: “непроницаемая палуба была выпучена и оторвана от переборки, пламя, вырвавшись через люки и трубу элеватора, произвело пожар в жилой и на верхней палубах, замеченный со всех судов и потушенный через 15 минут; сверх того вода прибывала очень быстро, залила три отделения и 120-мм патронный погреб, через прорванную переборку; лодка значительно накренилась на левый борт, но в самый разгар боя был подведён пластырь и течь остановлена”{30} .

В результате попадания этого снаряда было убито 5 матросов и ранены 1 офицер и 38 матросов. Однако, несмотря на тяжёлые повреждения, “Гиляк” ни на минуту не прекращал огонь. Его экипаж действовал мужественно и хладнокровно. “Кочегар Плужников пробрался в самое опасное место пожара и, зная, что рядом с ним находится 120-мм патронный погреб, шлангом потушил пожар. Он был сильно обожжён и, сделав своё дело, потерял сознание. В то же время в этот погреб, грозивший ежеминутно взрывом, спустился рулевой Улановский и, стоя по пояс в воде, подавал патроны, чтобы пушка могла действовать безостановочно”{31} .

Во время боя канонерская лодка выпустила по противнику: 66 120-мм, 857 75-мм, 660 47-мм, 235 2,5 дм (63-мм) снарядов и 15000 патронов из пулемётов.{32}

Артиллерия лодки действовала во время боя безукоризненно. Как докладывал командир “Гиляка” лейтенант В.Ф. Сарычев: “Повреждений в артиллерии лодки при стрельбе никаких не было, ни одна гайка в Штыровых основаниях орудийных установок не сдавала. Практиковавшаяся ручная подача патронов была безукоризненна, патронов успевали подавать больше, чем требовалось пушкам”{33} . Надо отметить, что В.Ф. Сарычев считал, что второе и третье попадания были снарядами не 6-ти, а 8-ми дюймового калибра.

“Уже после боя, когда на “Гиляке” стали считать повреждения и недостающих товарищей, в обломках нашли сожжёное тело с обнажёнными мускулами и жилами, с металлической цепочкой и фельдфебельной дудкой на груди. Это было тело храброго фельдфебеля Фёдора Гурьева. От водолаза Злобина остался один уголь. А от марсового Янченко, бывшего в погребе, не осталось и следа. Даже офицерский повар француз Жан Батист был обожжён, туша пожар”{34} .

Всего во время боя на лодке было убито 8 и ранено 47 человек. Позднее 14 раненых скончались{35} .

Около 3 часов утра первые повреждения получил “Кореец”. Два неприятельских снаряда один за другим попали в каюту старшего офицера, совершенно уничтожив каюты правого борта и произведя пожар в кают-кампании, под кормовым бомбовым погребом и крюйт-камерой. Пожар был потушен почти моментально, хотя погреба вынуждены были затопить ручными помпами, так как ключи от платанов затопления в момент взрыва были выбиты из рук хозяина трюмных отсеков и их не могли найти{36} . Осколками попавших снарядов были убиты лейтенант Бураков и два нижних чина и ещё один смертельно ранен.

В 3 часа 45 минут в лодку попал третий снаряд – он пробил фальшборт, прошёл над палубой лодки впереди машинного кожуха, прошил правый вентилятор и разорвался в левом; осколками его были смертельно ранены лейтенант Деденев и 4 нижних чина.

Четвёртый снаряд попал в лодку около 4 часов 30 минут, пятый и шестой – в начале 7-го часа утра.

Всего в ходе боя экипаж “Корейца” потерял 1 офицера и 8 матросов убитыми. Лейтенант Деденев умрёт в 3 часа 15 минут дня, когда форты будут уже в руках союзников. 21 матрос лодки был ранен. В ходе боя “Кореец” выпустил по врагу снарядов: 8-дм – 100,6-дм – 68,9-ти фунтовых – 150,47-мм – 340,37-мм – 600,2,5 дм – 45{37} .

“Бобр” во время боя никаких серьёзных повреждений не получил, осколками снарядов пробило в нескольких местах рангоут и такелаж и пробило бортовой иллюминатор. Кроме того, осколком снаряда, попавшим в компрессор станка, было выведено из строя 9-ти дюймовое орудие{38} . Ни убитых, ни раненых на лодке не было. Сама лодка выпустила по фортам снарядов: 9-дм – 4, 6- дм – 62,9-фунт. – 202, 37-мм – 50, 2,5-дм – 30.

Из иностранных канонерских лодок больше всего пострадала “litis”. Она получила 16 попаданий снарядов: один снаряд попал в корпус и 15 – в трубы и надстройки, причём особенно пострадали мостик и штурманская рубка. Командир корабля Ланц был тяжело ранен (получил 25 осколков и потерял ногу). Кроме того, были убиты 1 офицер и 4 нижних чина, 14-ранено. На “litis” было выведено из строя 5 мелкокалиберных орудий и 2 пулемёта.

Во французский “Lion” попало 3 снаряда и было ранено 3 нижних чина, в английский “Algerine” – 5 снарядов, ранено 2 офицера и 7 нижних чинов{39} .

Иностранные лодки выпустили по противнику следующее количество снарядов: “litis” из 88-мм – 658, из 37-мм – 1190 и 3174 патрона из пулеметов, “Lion” из 138-мм – 81, из 100-мм – 71, из 37-мм 1200, “Algerine” из всех орудий 595 снарядов.

Сравнивая количество выпущенных снарядов, их калибр, а также повреждения, полученные канонерскими лодками в перестрелке с фортами Таку, следует признать, что именно русские канонерские лодки вынесли на себе основную тяжесть боя, и нанесли основные разрушения укреплениям противника. В целом стрельба канонерок была очень эффективной:

“ 1. Из 19 скорострельных орудий большого и среднего калибра, которые наиболее были опасны лодкам, подбито 8, кроме того, из 11 орудий, оставшихся неповреждёнными, к концу второго периода боя могли действовать 6 орудий, причём 5 из них – с форта №3, который по своей отдалённости и ограниченному, но видимому, запасу патронов, не приносил лодкам вреда. Ввиду этого, на нём огонь лодок вообще и не останавливался. Тем не менее, несмотря на слабый огонь лодок по этому форту, одно орудие на нём было подбито.

2. Произведено 3 больших взрыва пороховых и патронных погребов, причём второй взрыв порохового погреба на форте №2 заставил китайцев бежать с этого форта.

Произведено 8 малых взрывов пороховых и патронных погребов.

3. Значительные разрушения внутри фортов, особенно в форте №2.

Такая во всех отношениях превосходная стрельба, как в смысле меткости, так и в смысле распределения огня, дала возможность почти во всех деталях выполнить составленный накануне план атаки фортов, и благодаря ей, в самый решительный момент боя китайцы располагали лишь шестью скорострельными орудиями, из которых пять были на форте №3, стрельба которого по лодкам была в высшей степени затруднена фортом №2, закрывавшем их. На последнем же форте, более опасном для лодок, оставалось действующим лишь одно скорострельное орудие”{40} .

Как отмечал вице-адмирал Е.И. Алексеев: “Несмотря на значительные потери, упорный 7-ми часовой бой канонерок с фортами Таку, внёс новую славную страницу в историю нашего флота и имел большое значение для хода дальнейших операций”{41} .

Именно меткий огонь канонерских лодок обеспечил быстрый захват фортов штурмовыми отрядами.

Для штурма фортов был сформирован отряд, в состав которого вошли: сводная рота 12-го Восточно-Сибирского стрелкового полка (2 офицера, 182 нижних чина), 250 англичан (матросы с броненосца “Centurion”), 140 немцев (с крейсеров “Hertha” и “Hansa”) и 329 японцев – всего 903 человека{42} .

Штурмовая колонна начала наступление на форт №4 (его по плану предусматривалось взять первым) к 3 часам утра. В 3 часа 20 минут колонна приостановила своё наступление, чтобы дать возможность канонерским лодкам нанести форту большие разрушения, а в 3 часа 55 минут вновь двинулась вперёд. В это время по условному сигналу канонерские лодки перенесли свой огонь на форт №1 и на южные форты (№2 и 3). Цепи, приблизившись на дистанцию около 500 шагов, залегли и начали обстрел брусвера форта №4 из десантных пушек. Затем союзники бросились на штурм, но китайцы не приняли удара в штыки и бежали. К 5 часам утра форт №4 был взят.

Около 5 часов 30 минут утра, штурмовою колонной был взят форт №1, который к тому времени практически не вёл ответного огня. Как только на нём взвились флаги союзников, канонерские лодки стали одна за другою сниматься с якоря и занимать новую позицию, более удобную для обстрела фортов №2 и №3.

В 5 часов 52 минуты почти одновременно произошло два сильных взрыва на форте №2, после чего китайцы массами побежали из фортов №2 и №3, поражаемые огнём артиллерии и пулемётов. Тут особенно пригодилось установленные на марсе пулемёты “Гиляка”, которые работая безостановочно, десятками валили бегущих китайских солдат (пулемётчики лодки не зря израсходуют 15000 патронов!). Десантный отряд союзников был перевезён через реку и без сопротивления занял оба укрепления{43} .

В 6 часов 45 минут утра последние отряды китайских войск скрылись из виду, и все укрепления были в руках союзников. Потери штурмового отряда были ничтожны: убито и смертельно ранено 7 человек (1 русский, 1 англичанин и 5 японцев), ранено 12.

Потери китайцев точно не установлены – по разным данным от 600 до 800 человек только убитыми. Китайский генерал Ло, видя своё бессилие удержать вверенные ему укрепления, покончил жизнь самоубийством – он проглотил большой золотой самородок и умер в мучениях.

Вице-адмирал Е.И. Алексеев, посетивший через несколько дней после боя канонерскую лодку “Гиляк”, особо отметил мужество, профессионализм и скромность лейтенанта В.Ф. Сарычева и представил его к производству в следующий чин{44} . Однако пройдёт совсем немного времени и начнётся война России с Японией.

29 января 1904 года крейсер “Боярин”, которым командовал теперь уже капитан 2-го ранга Сарычев, подорвётся на мине. И капитан прикажет покинуть корабль, даже не пытаясь бороться с повреждениями. Брошенный экипажем “Боярин” ещё два дня держался на плаву, пока разыгравшийся шторм и вторичный подрыв на мине не добили его.

Во время стрельбы из кормового 6-дм орудия на одной из канонерских лодок

Четыре захваченных союзниками новых китайских эскадренных миноносца будут поделены между Россией, Германией, Англией и Францией. Переданный России получит название “Лейтенант Бураков” и станет первым эскадренным миноносцем Тихоокеанского флота. Когда стали исследовать полученный трофей, то выяснилось, что хотя он вошёл в состав Китайского флота в 1899 году, китайцы за такой короткий срок запустили корабль “до невозможно дурного состояния”{45} : в трюме пластами лежали грязь и испражнения, котлы находились в плачевном состоянии. К счастью, китайцы не успели угробить прекрасные машины корабля, а котлы русские специалисты затем починят. “Лейтенант Бураков ” станет самым быстроходным миноносцем русского флота (скорость до 33,6 узла) и именно его во время русско-японской войны 1904-1905 гг. будут использовать для прорыва блокады Порт-Артура и связи осаждённой крепости с командованием. А вот захваченный китайский минный крейсер в строй не ввели.

Уже утром следующего дня стали подходить корабли с подкреплениями, в т.ч. и лодка “Сивуч” с частью обоза 9-го полка. На следующий день, 6 июня прибыли “Гремящий” и “Манджур” – оба с грузом и обозами 9-го полка,артиллерией и казаками.

Всего в реке Пейхо были сосредоточены 10 канонерок: русские “Манджур”, “Бобр”, “Сивуч”, “Кореец и “Гиляк”, немецкие “Jaguar”, “litis”, английские “Algerine” и “Pigmy”, французская “Lion”, которые контролировали местность между двумя фортами Таку и Тонгку (разумеется, в пределах деятельности их орудий).

Каждую ночь окрестности освещались прожекторами с лодок, стоявших с заряженными орудиями, готовые по первой тревоге открыть огонь{46} . Комендантом крепости Таку и местечка Тонгку стал контр-адмирал Веселаго. Тонгку, откуда шла железная дорога на Тяньтзинь, стало передовой базой для союзных войск.

7 июня императрица Цы Си, несмотря на предостережения некоторых сановников, подписала указ, объявляющий войну всем иностранным державам, участвующим в военных действиях на территории Китая. С повстанцами ихэтуанями было установлено перемирие, они стали действовать совместно с китайскими регулярными войсками и получать от них, кроме того, огнестрельное оружие. Иностранным посольствам было предложено покинуть Пекин, но дипломаты отказались это сделать, прекрасно понимая, что по дороге они будут растерзаны восставшими. Началась почти двухмесячная осада посольского квартала в Пекине.

7-го июня были получены неутешительные вести из Тяньтзина: китайские регулярные войска и повстанцы-ихэтуани обстреливали европейские кварталы города и железнодорожную станцию, превратив их в развалины. Консулы просили как можно скорее прислать подкрепления, так как провизия и боеприпасы у частей, защищавших европейцев от расправы озверевшей толпы, заканчивались.

8-го июня объединённые силы союзников двинулись к Тяньтзину. Отрядом командовал генерал-майор А.М. Стессель, под его началом было около 2700 человек, из них 2100 русских, 250 немцев, 200 англичан и 130 американцев. Уже 10 июня отряд вошёл в Тяньтзин и соединился с осаждёнными в городе.

13 июня на помощь отряду адмирала Сеймура, уже неделю находящемуся в окружении превосходящих сил неприятеля в 10-ти милях от Тяньтзина пришёл батальон 12-го Восточно-сибирского стрелкового полка под командованием подполковника Ширинского. Русский батальон рассеял китайцев и вывел отряд Сеймура из окружения. За время боёв отряд Сеймура потерял убитыми 2 офицеров и 54 нижних чина, ранеными 24 офицера и 228 нижних чинов, в том числе на долю русских приходится 10 убитых нижних чинов и раненых – 4 офицера и 22 матроса{47} .

Офицеры, участники штурма фортов Таку, капитан 2 ранга Добровольский (слева), капитан 1 ранга Сильман (в центре) и лейтенант Тундерман (справа)

Несмотря на то, что отряд генерала Стесселя усилился с присоединением отряда Сеймура и защитников европейского квартала, китайские войска продолжали сохранять огромное превосходство в силах и средствах. Они удерживали в своих руках значительную часть Тяньцзиня. Союзники были утомлены до предела предыдущими боями и жарой, кроме того, они испытывали недостаток в продовольствии и питьевой воде. Китайцы атаковали днём и ночью и вели беспрерывный артиллерийский обстрел.

Борьба за город затянулась: лишь сосредоточив к 29 июня 18 тысяч человек и 90 орудий, союзники пошли на решительный штурм. Общая атака была назначена на утро 30 июня, причём русским предстояло наступление на самом трудном участке – с восточной стороны на левом берегу реки Пейхо, со стороны совершенно открытой равнины. В этой атаке русских поддерживала рота немцев и французская батарея – всего 4770 штыков, из них 4000 – русские.

Тем временем восстание боксёров стало распространяться и на Манчжурию.

15 июня, 6 часов вечера, ввиду тревожных сообщений из Ньючуанга, лодка “Гремящий” была отправлена, по приказанию Е.И. Алексеева обратно в Порт-Артур, чтобы она могла, в случае необходимости, присоединиться к “Отважному”, находившемуся в качестве стационера в Ньючуанге с 18-го апреля.

16-го июня на рейд Таку прибыли минный крейсер “Всадник” и броненосец “Петропавловск” под флагом командующего Тихоокеанским флотом вице-адмирала Е.И. Алексеева. Алексеев посетил участвовавшие в бою 4-го июня русские корабли, внимательно изучил характер повреждения кораблей и поведение тх экипажей.

23-го июня он отправится в Тяньтзин. Союзники готовились к совместному походу на Пекин.

А теперь посмотрим, чем же занимался “Отважный”, пока его товарищи с успехом громили форта Таку. Он тоже не сидел без дела, хотя его пушкам придётся вступить в дело несколько позднее. Итак, 18-го апреля “Отважный” прибыл в Ньючуанг (рядом с Инкоу), а 19 поднялся на три версты вверх по течению реки Ляохэ к участку Китайской восточной железной дороги. Беспорядки среди рабочих (происшедшие кстати по вине администрации железной дороги) были быстро улажены.

Но к середине мая отголоски волнений, начинавшихся на юге, достигли и Инкоу. В окрестностях его появились отряды боксёров. Волнения шли по нарастающей: в своём докладе на имя генерал-адмирала Алексея Александровича вице-адмирал Е.И. Алексеев писал: “Первое известие о беспорядках на линии Манчжурской железной дороги и о порче её на некоторых участках, получились мною 14 июня. В следствии чего вдоль железной дороги, для её охраны, без промедления был двинут 11 -й Восточно-Сибирский стрелковый полк, батарея и сотня казаков, которые и дошли беспрепятственно до г. Инкоу…

Между тем беспорядки в городе усиливались, в китайской части собирались большими толпами мятежники, в окрестностях и в самой Манчжурии производились насилия над иностранцами и китайцами-христианами, по всей линии наша охранная стража подвергалась нападениям и должна была отступить; наконец, бомбардировка Благовещенска и начало действий на севере – всё это заставляло опасаться нападения и на г. Инкоу, тем более, что европейская часть непосредственно прилегает к китайской”{48} .

Ввиду ухудшения обстановки, “Отважный”, по приказанию лично Е.И. Алексеева 3 июня пришёл от русского посёлка к европейской части города. Для охраны жителей из экипажа лодки был образован десантный отряд – 1 офицер и 26 матросов, который расположился во дворе русского консульства. Русские матросы ночью патрулировали город.

“Прибытие лодки и высадка десанта несколько успокоили тревогу в самом городе, куда бежали все европейцы – строители железнодорожной линии Инкоу-Шанхай-гуан, преследуемые своими же рабочими, которые разрушают путь и жгут станции”{49} .

Европейцы и японцы, способные носить оружие, образовали отряд добровольцев численностью 80 человек и организовали комитет обороны. Организовать и возглавить оборону жители города просили командира “Отважного” капитана 2-го ранга К.К. Клапье-де-Колонга. В условиях серьёзной надвигавшейся угрозы русский капитан не счёл себя в праве отказаться от этой просьбы. “Отважный” в это время был единственным военным кораблём в Инкоу и перепуганные жители все свои надежды возлагали на него.

10 июня всю ночь лодка провела в полной боевой готовности, так как распространился слух о предстоящем нападении на город.

Сложность в организации обороны заключалась в том, что и без того незначительные силы необходимо было разделить, между собственно городом Инкоу, где помещались русское консульство, Русско-Китайский банк и жили все иностранцы, к которым к тому же присоединились беженцы и русским посёлком, расположенном в 5-ти вёрстах вверх по реке.

14 июня стали приходить известия о нападении китайских регулярных войск на линию русской Китайской Восточной железной дороги и разрушении ими мостов, полотна, станций, линии телеграфа. “Отважный” вновь поднялся по реке и встал рядом с русским посёлком. Однако после прихода полуроты Восточно-Сибирского стрелкового полка (95 человек) и 20 казаков, лодка опять перешла к европейской части Инкоу, оставив для усиления обороны русского посёлка десантную пушку Барановского с расчётом.

28-го из города бежали все зажиточные китайцы. В европейской части города были устроены баррикады, с “Отважного” в помощь добровольцам из числа жителей был выделен отряд из 25 человек. Так как пушку Барановского оставили в русском посёлке, то отряду выделили 37 мм орудие Гочкисса, установленную на колёсах китайской телеги{50} ! Женщины и дети ночевали в здании таможни, чтобы в случае опасности можно было быстро перебраться на лодку, для чего экипаж “Отважного” постоянно держал в готовности паровой катер и баркас.

Как было уже сказано выше, получив донесения об ухудшении обстановки в районе Инкоу, Е.И. Алексеев приказал прибыть туда “Гремящему” и миноносцу №206. Выйдя из Порт-Артура 29 июня, 30-го они пришли в Инкоу. Одновременно с ними подошли две японские канонерские лодки. “Гремящий” занял позицию у русского посёлка, а “Отважный” и миноносец №206 остались в городе. Русский десант в Инкоу был усилен до 48 матросов и 2 офицеров. Японцы высадили на берег 27 человек (в т. ч. 2 офицера).

В середине июля в город на кораблях прибыли русские части для подавления восстания боксёров в Манчжурии – 3-й Восточно-Сибирский полк, 3 роты 7-го Восточно-Сибирского полка, мортирная и лёгкая казачья батареи. Эти части высаживались в русском посёлке, а не в самом городе.

22-го июля около 7 часов утра из китайской части города показались боксёры, а за ними китайские регулярные войска, которые открыли огонь по баррикадам, но были отбиты огнём десанта с канонерок и добровольцев из числа горожан. Это нападение на европейскую часть города вынудило русских принять ответные меры. “Стрелки пошли с сухопутной стороны, лодка “Отважный”, по условному сигнала начальника отряда, бомбардировала с 2 часов 35 минут пополудни до 6 часов пополудни южную часть города, где вдоль стены расположились китайские войска, лодка “Гремящий” стреляла по форту в устье реки, так как там стали собираться также войска, и выжав их оттуда, заняла форт и подняла на нём наш флаг.

Минный крейсер “Гайдамак” охранял русский участок, а миноносец №206 стрелял по джонкам, перевозившим войска на правый берег. Сопротивление китайских войск было самое ничтожное, и среди моряков потерь нет, в войсках несколько раненых”{51} – докладывал Е.И. Алексеев генерал-адмиралу Алексею Александровичу. Японцы в отражении атаки китайских войск никакого участия не принимали.

23-го июля в Инкоу на крейсере “Забияка” из Порт- Артура прибыл адмирал Е.И. Алексеев. В тот же день к нему явилась делегация от местных жителей с благодарностью за защиту города от нападений китайцев и с просьбою принятия скорейших мер к восстановлению торговли и спокойствия на улицах города. Особую признательность жители города выразили командиру “Отважного” капитану 2-го ранга К.К. Клапье де Колонгу. Перед Е.И. Алексеевым стояла непростая задача установления управления над городом Инкоу: “здесь вопрос весьма усложнялся дипломатическими затруднениями, ввиду того, что Инкоу представляет открытый и договорной порт, занимая который Россия должна была действовать на свой риск, имея дело с международными трактатами, ревниво настроенными иностранными консулами и англо-китайской морской таможней”{52} .

Канонерские лодки у разбитых китайских фортов. Головным стоит “Гиляк”, за ним французская канлодка “Лион”, затем “Кореец” и “Бобр”. Рейд Таку, 1900 г.

Однако Алексеев был не только опытным моряком, но и способным дипломатом. Иностранным консулам было объявлено, что занятие Инкоу русскими имеет временный характер, причём права иностранцев ни в чём не будут нарушены. К китайским жителям Алексеев обратился с призывом возвращаться в город и заниматься прежними прерванными военными действиями, делами, обещая защиту от нападения боксёров, которые расправлялись даже со своими соотечественниками, если те сотрудничали с иностранцами. В результате все консулы остались довольны и обещали всячески содействовать временному русскому управлению, китайцы также стали возвращаться в город. Всё-таки под защитой русских штыков жить было лучше. Градоначальником Инкоу был назначен русский консул Тимченко-Островерхов, а комендантом – капитан 2-го ранга К.К. Клапье де Колонг.

В это время южнее происходили более масштабные и кровавые события, но уже без участия кораблей.

21 июля все командующие национальными воинскими контингентами в Тяньцзине собрались на совещание, созванное генерал-лейтенантом Линевичем. На совещании решено было немедленно наступать на Пекин. Столица Поднебесной империи была взята в результате штурма l-3-го августа (4-го происходили лишь небольшие стычки с фанатиками в различных частях города). “Главную роль в операции союзников по овладению Пекином сыграли русские войска. Командиром Печилинского отряда, объединившего воинские контингенты восьми государств, был Российский генерал-лейтенант Линевич”{53} .

Уничтожение шаек боксёров затянется ещё на год, при этом надо отметить, что тут особо “отличились” немецкие войска. Как писал русский военный историк А.А. Керсновский “Германские отряды своими зверствами над мирным населением далеко превзошли “боксёров”. К чести всех остальных войск следует добавить, что никто из них в этих разбойничьих экспедициях не участвовал”{54} .

Русским немало крови и сил будет стоить наведение порядка в огромной Манчжурии, но они не устраивали побоища среди мирного населения.

25 августа 1901 года китайское правительство подписало так называемый “Заключительный протокол”, предусматривавший уплату Китаем огромной контрибуции, уничтожение укреплений Таку, запрещение на два года ввоза оружия в Китай и предоставление иностранным государствам право держать войска для постоянной охраны посольств.

Война с Китаем, несмотря на то, что действия флота в ней ограничились обстрелами береговых укреплений, подвозом войск и всего необходимого для действий сухопутных сил, а также участием корабельных десантов, тем не менее, дала весьма ценный опыт, и кроме того, выявила ряд серьёзных недостатков в оснащении флота.

Вице-адмирал Е.И. Алексеев, внимательно изучив характер повреждений канонерских лодок “Гиляк” и

“Кореец” в бою с фортами Таку, писал генерал-адмиралу Алексею Александровичу: “Полагаю, что бой, между прочим, даёт следующие выводы:

1. Необходимость лучшей защиты паропроводных труб и патронных погребов. Наибольшее число раненых были – обожженные паром и взрывом.

2. Необходимо бронировать податочные шахты от мелких и средних снарядов и кроме электрической подачи иметь ручную.

3. Дерево не представляет такой большой опасности, как считают, основываясь на результатах боёв при Ялу и Сант-Яго. Пожары на “Корейце” и “Гиляке” быстро тушились при распорядительности судовых чинов и исправности пожарных приспособлений. Полное уничтожение дерева на кораблях и замена сталью и другими материалами на много уменьшает удобства жизни и даже отзывается вредно на нравственном состоянии здоровья личного состава.

4. Проводка электрического освещения должна быть такова, чтобы разрыв цепи в одном месте не вёл к полному потуханию, а динамо – помещены под защитой. На это обстоятельство нужно обратить особое внимание и дополнить проводку для устранения указанного недостатка.

5. Необходимость перевооружения лодок “Бобр” и “Сивуч” более современною артиллериею, проект которого мною представлен в Технический Комитет.

6. Неоспоримую пользу пулемётов на судах, коими с лодки “Гиляк” успешно заставляли прислугу на китайских фортах оставлять орудия и

7. Необходимость мелкосидящих лодок, не более 7 фут, при неполной нагрузке для действия у берегов Китая”{55} .

Со всем вышесказанным можно согласиться. Хотя в России праздновали победу, Е.И. Алексеев с тревогой писал в Петербург: “… нельзя закрывать глаза на некоторые недостатки наших здешних морских сил и морских учреждений, не имевших значительного влияния при теперешнем бездеятельном на море противнике. Несомненно, этого не случится в будущем с другим неприятелем, и я считаю своим особым долгом упомянуть об этих главнейших недостатках:

1. Состав эскадры Тихого океана совершенно не соответствует тактическим требованиям в отношении числа разведчиков и миноносцев. Первых не существует, так как два минных крейсера со старыми котлами, дающими 10 узлов хода и “Забияку” нельзя считать разведчиками. Что касается миноносцев, то существующие устарели, а вновь присланные в разобранном виде будут готовы не ранее как через два года.

2. Число крейсеров 1 ранга также недостаточно и о полезном крейсерстве, нечего и думать.

3. Отсутствие транспортов не даёт возможности перекинуть десантный отряд, так как военные суда должны быть от десантных войск свободны и готовы его защищать…

4. Имеемые канонерские лодки весьма устарели по типу и изношенности своих машин. Необходимо иметь несколько лодок с углублением от 5 фут до 9 фут с современным вооружением.

5. Необходимо иметь судно-опреснитель…

6. В артиллерийском вооружении судов и десантов пулемёты должны получить широкое применение и пушка Барановского подлежит улучшению в смысле дальнобойности.

7. Личного офицерского состава, положенного по табели комплектации, безусловно недостаточно…

8. Существующий способ ремонта судов ведёт их к постоянной неполной боевой готовности и если малый ремонт должен производиться непрерывно, то должно быть уделено время и средства на капитальный ремонт с выводом судна из строя.

9. Большая зависимость местных портов от Центрального управления кораблестроения и снабжений ведёт к излишней трате и полной неуверенности в имеемых запасах и средствах для исполнения судовых и местных нужд. Между тем при большой эскадре содержание судов в должной исправности есть предмет чрезвычайной важности в отношении боевом и хозяйственном, – почему переустройство администрации портов является необходимым. Причём главным основанием должно служить:

а. самостоятельность командиров портов;

б. возложение на них строгой ответственности за ремонты кораблей и их снабжение и проч. и

в. упрощение всей материальной отчётности и укомплектование технического надзора вполне знающими и опытными специалистами.

10. На китайцев, как на рабочую силу в военное время нельзя с уверенностью рассчитывать и необходимо обеспечить себя известным кадром русских рабочих.

11. Отсутствие дока для больших судов в Артуре может парализовать необходимые операции флота, так как доки Владивостока всегда будут отрезаны, от опорной базы. Правильнее было бы ограничиться во Владивостоке двумя доками и дать все средства быстро соорудить два дока в Артуре и вообще возможно быстрее развить его средства.

12. Вполне выяснилось необходимость в постоянном госпитальном судне…”{56} .

К сожалению, не все эти недостатки будут устранены к началу русско-японской войны 1904-1905 гг., русское правительство обеспечит существенное усиление Российского Тихоокеанского флота, но Порт-Артур и Владивосток не будут обеспечены необходимыми ремонтными средствами, начатой постройкою в Порт-Артуре док для броненосцев к началу войны не будет закончен. На судах эскадры не будет хватать офицеров, очень острой будет нехватка технических специалистов. Более того – в Порт-Артуре к началу русско-японской войны был только один корабельный инженер – Свирский, исполнявший должность главного корабельного инженера порта с 21 мая 1901 года до сдачи крепости японцам (т. е. 19 декабря 1904 года{57} .

А ведь Порт-Артур был главной базой русского Тихоокеанского флота, к началу русско-японской войны на него базировались 52 боевых корабля, в том числе 7 броненосцев и 7 крейсеров! Почти все рабочие были китайцами, с началом войны они разбежались и порт остался без рабочих рук.

Схема и описание повреждений полученных канлодкой “Гиляк” в бою 4 июня 1900 г.

Напряжённая боевая служба во время войны с Китаем не замедлила сказаться на техническом состоянии кораблей эскадры, в том числе и канонерских лодок:

14 декабря 1900 года Е.И. Алексеев докладывал управляющему Морским министерством: “Кореец” послан во Владивосток для смены котлов, что командир порта предполагает окончить в 4 месяца, но полагаю, что этот срок будет дольше; за “Корейцем” последует “Манджур”.

На “Гремящем” от действия японского угля, который ранее употреблялся на ходу – труба дымовая и кожух осели настолько, что требуют немедленной замены новыми, это и предположено сделать с наименьшими расходами, выводя на меньшее время из строя лодку, так как потребность в судах 2 ранга очень велика. После “Гремящего” такой же замены потребует и “Отважный””{58} .

У “Бобра” и “Сивуча” машины и котлы не требовали серьёзного ремонта, но ведь им и плавать во время военных действий пришлось поменьше. Кроме того, длительная стоянка канонерских лодок в реке Пейхо привела к износу динамо-машин и опреснителей, так как постоянно приходилось светить прожекторами для охраны от внезапного ночного нападения китайцев и снабжать пресной водой (вода в Пейхо грязная, непригодная для питья) войска и госпитали в Таку и Тонгку.

В течении 1902 года механизмы лодок привели в порядок.

Что же касается перевооружения канонерских лодок, то оно было осуществлено только в отношении “Гремящего” и “Отважного”. Надо сказать, что ещё в 1897 году командующий эскадрой в Тихом океане вице-адмирал С.П. Тыртов в рапорте на имя управляющего Морским министерством вице-адмирала П.П. Тыртова достаточно резко отзывался об этих двух кораблях: “Во время моего командования эскадрою Тихого океана неоднократно встречались случаи, показывавшие, что канонерские лодки “Отважный” и “Гремящий”, при их сравнительно большом водоизмещении, далеко не соответствуют условиям стационерной службы в портах Кореи и Китайских портах Печилийского залива, где текущие события заставляют непрерывно держать стационерные суда.

Не обладая морскими качествами, лодки эти имеют столь незначительный запас топлива, что даже переход в 800 миль представляется для них не вполне обеспеченным без дополнительного груза в кочегарных отделениях и на верхнюю палубу (угля – примеч. авт.)”{59} .

Эти замечания были абсолютно справедливы, но ведь создавались “Отважный” и “Гремящий” на для стационерной службы и плавания в Тихом океане с его штормами и огромными пространствами, требовавшими хорошей мореходности и большого запаса топлива, а для Балтики, где условия плавания существенно иные.

Далее в том же рапорте С.П. Тыртов отмечал:“Также считая артиллерийское вооружение этих лодок слишком слабым и распределение огня относительно углов обстрела крайне невыгодным, я поручил бывшему командиру канонерской лодки “Отважный” и нижним командирам этих лодок… разработать вопрос о возможных переделках на лодках…”{60} .

Замечание относительно слабого артиллерийского вооружения также было абсолютно справедливым. В результате был выработан проект довооружения лодок 6 75-мм орудиями, недавно принятыми на вооружение русского флота. Благодаря унитарным снарядам они обладали высокой скорострельностью (до 10 выстр/мин), их 4,9-кг снаряды обладали гораздо большим поражающим действием, нежели снаряды 47 и 37-мм скорострелок и существенно повышали возможности канонерок как при обстреле береговых объектов, так и при отражении атак миноносцев, против которых 47 и 37-мм орудия уже были неэффективны.

Кроме того, было предложено устроить башенноподобное броневое прикрытие для 9-ти дюймового орудия. Тут, очевидно, вспомнили случай с “Бобром”, когда при обстреле фортов Таку один-единственный осколок, попав в накатник 9-ти дюймового орудия, не имеющего никакой броневой защиты, вывел его из строя. Проект довооружения “Гремящего” и “Отважного” был отправлен на рассмотрение в МТК. Заодно было предложено рассмотреть вопрос об увеличении запаса угля. Старший судостроитель Э.Е. Гуляев, сделав необходимые расчёты, пришёл к выводу, что только увеличение артиллерии на 6 75-мм орудий увеличивало водоизмещение лодки на 45,5 тонн. Дополнительный запас угля в бортовых коридорах добавлял ещё 48 тонн. Всего 93,5 тонн, что вызвало увеличение осадки лодок на 6,7-дюйма. И это без предлагаемого башенноподобного прикрытия для 9-ти дюймовки{61} . Это было недопустимо много, учитывая, что “Отважный” и “Гремящий” уже имели строительную перегрузку в 225 и 208 тонн соответственно, которая серьёзно ухудшала и без того не блестящие мореходные качества этих кораблей.

“Кореец” у Таку. 1900 г.

В результате, по решению Артиллерийского отделения МТК каждую лодку решили вооружить 4-мя 75-мм орудиями с боезапасом 130 снарядов на ствол. Броневое прикрытие для 9-ти дюймового орудия решили не устанавливать, так как оно сильно загружало нос корабля{62} .

Эти орудия успеют установить на “Отважный” и “Гремящий” до начала русско-японской войны 1904-1905 гг., а вот “Сивуч”, “Бобр”, “Кореец” и “Манджур” войну встретят со старым составом артвооружения, уже мало отвечающим изменившимся условиям войны на море. Да и “Гиляк”, по мнению флотских офицеров, в том числе и вице-адмирала С.О. Макарова имел слишком слабое для своего водоизмещения вооружение.

В целом, в войне с Китаем канонерские лодки показали себя как корабли, способные решать весьма широкий круг задач: они не только обстреливали береговые укрепления и войска противника, но и перевозили войска, а также использовались для разведки. Так, “Гремящий” был послан к Шанхай-гуану с целью выяснить состояние береговых укреплений, причём инструкцию командиру лодки составил лично Е.И. Алексеев (датирована 20 июня 1900 г.). В ней в частности говорилось: “При производстве рекогносцировки лодка должна соблюдать осторожность, не вступая в бой, даже если с фортов будет открыт огонь и не приближаться слишком близко под их выстрелы, подвергая тем себя очевидной опасности. Независимо от этой цели лодка “Гремящий” должна убедиться о существовании подвоза военной контрабанды, для чего осмотреть две или три наиболее подозрительные джонки подходящие к Шанхай-гуану и его окрестностям, а так же выгрузку в Цвинвандао.

Вообще командиру должно выучить не позволять себе каких-либо рискованных предприятий, а соблюдать полную осторожность и осмотрительность, имея в виду лишь рекогносцировку…”{63} .Кроме того, надо сказать, что в этой войне русский военноО-морской флот всё же потерял один корабль, правда в результате несчастного случая: 18 сентября Е.И. Алексеев послал в Цвинвандао канонерскую лодку “Кореец” и миноносцы №203,204, 206,207 и 210, но в тотже день в 4-ом часу утра произошло столкновение миноносцев №207 и №204 и в результате миноносец №207 затонул, а отряд миноносцев вернулся в Порт-Артур{64} .

Впрочем, гибель одного миноносца – крайне небольшая плата за впечатляющие успехи русских войск в войне с Китаем в 1900 году. Через четыре года начнётся война с Японией и в ней Россия потеряет десятки боевых кораблей, лишившись большей части своего флота. Многие корабли, участвовавшие в боевых действиях в 1900 году, пойдут ко дну в 1904-1905 годах, в том числе и все канонерские лодки, кроме одной – “Манджура”.

Литература и источники

1 Кондратенко Р.В. Морская политика России 80-хгодов XIX века. СПб., 2006 с. 242.

2 Кондратенко Р.В. Указ. соч. с. 242-243.

3 Морской сборник, СПб., 1889. №4 с.20-21

4 Мельников P.M. История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996 с. 230

5 Попов И.М. Россия и Китай: 300 лет на грани войны. М., 2004. с. 177.

6 Цит по: Попов И.М. Указ. сог. с. 177-178.

7 Морской сборник, СПб., 1894. №1. с. 23.

8 РГА ВИФ. Ф. 467. Оп.1. Д.68. л.1.

9 Бычаров В.В. Большая игра: Россия и иностранные державы в Китае во второй половине XIX века / в кн: Янчевецкий Д.Г. Русские штурмуют Пекин. М., 2008. с. 24.

10 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 6. л. 13 об.

11 Попов И.М. Указ. соч. с. 195.

12 Попов И.М. Указ. соч. с. 195.

13 Янчевецкий Д.Г. Русские штурмуют Пекин. М., 2008. с. 381.

14 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 1 об.

15 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 3 об.

16 Морской сборник, СПб., 1901. №10. офицотдел с. 37.

17 Морской сборник, СПб., 1901. №10. офицотдел с. 39.

18 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 73. л. 10.

19 Морской сборник, СПб., 1901. №10. офицотдел с. 47-48.

20 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 64. л. 14 об.

21 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 8 об.

22 Морской сборник, СПб., 1901. №10. офицотдел с. 47.

23 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 8 об.

24 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 9.

25 Попов И.М. Указ. соч. с. 202.

26 Янчевецкий Д.Г Указ. соч. с. 219.

27 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 64. л. 20 об.

28 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1153. лл. 272-272 об.

29 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 9 об.

30 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 10.

31 Янчевецкий Д.Г. Указ. соч. с. 223.

32 Морской сборник, СПб., 1901. №2. неофиц отдел с. 41.

33 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1153. л. 273.

34 Янчевецкий Д.Г. Указ. соч. с. 223.

35 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 73. л. 14.

36 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 10.

37 Морской сборник, СПб., 1901. №2. неофиц отдел с. 40.

38 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 64. л. 19 об.

39 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 11.

40 Морской сборник, СПб., 1901. №2. неофиц отдел с. 43.

41 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1.Д. 68. л. 11.

42 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 8 об.

43 Морской сборник, СПб., 1901. №2. неофиц отдел с. 31-32.

44 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 64. л. 45 об.

45 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 64. л. 23 об.

46 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 13 об.

47 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 73. л. 10 об.

48 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 27 об.

49 Морской сборник, СПб., 1901. №2. неофиц отдел с. 86.

50 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 28.

51 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 29.

52 Янчевецкий Д.Г. Указ. соч. с. 536.

53 Попов И.М. Указ. соч. с. 232.

54 Керсновский А.А. История русской армии. М., 1994. с. 48.

55 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. лл. 11 об.-12.

56 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. л. 47-48.

57 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1720. л. 1.

58 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 57. л. 4 об-5.

59 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. лл. 580-580 об.

60 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. л. 581.

61 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. л. 585.

62 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1031. л. 588.

63 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 6. л. 48.

64 РГА ВМФ. Ф. 467. Оп. 1. Д. 68. лл. 39об 40.

Часть II Русско-японская война. 1904-1905 гг.

Канонерская лодка “Кореец” в Порт-Артуре

Начало войны застало в Порт-Артуре только четыре канонерские лодки: “Гремящий”, “Отважный”, “Бобр”, “Гиляк”. Остальные три в качестве стационеров находились в портах Китая и Кореи: “Манчжур” в Шанхае, “Сивуч” в Инкоу, “Кореец” в Чемульпо, где он находился вместе с крейсером “Варяг”.

“Кореец” с “Варягом” откроют длинный список русских кораблей, погибших в этой несчастливой для нашего Отечества войне. При этом “Кореец” будет первым русским кораблём, подвергшемся атаке со стороны противника: 26 января, приняв секретные пакеты от русского консула в Сеуле, лодка в 3 часа 40 мин снялась с якоря и вышла в направлении Порт-Артура. Уже через 15 минут впереди была замечена японская эскадра, шедшая в двух кильватерных колоннах, в правой – крейсеры, в левой – 4 миноносца. Когда русский корабль оказался между двумя колоннами японских кораблей, наперерез ему пошёл броненосный крейсер “Асама”. Было видно как на японских крейсерах сняли чехлы с орудий, а миноносцы повернули на лодку, намереваясь атаковать её с двух сторон.

В донесении командира “Корейца” капитана 2-го ранга Г.П. Беляева говорится о последующих событиях: “Предполагая, что все вышесказанные маневры вытекали исключительно из желания японского адмирала не пустить вверенную мне лодку в море, с одной стороны, а также находясь в полном неведении о разрыве отношений Японии с нашим правительством, с другой стороны, я повернул обратно на рейд, но на циркуляции лодки одним из 4 миноносцев, продолжавших атаку, была выпущена первая мина, прошедшая за кормой на расстоянии 4 саженей. Сейчас же пробил боевую тревогу, – это произошло в 4 часа 35 минут дня, через 2 минуты батарея была готова, но в это время была выпущена вторая мина с того же миноносца, прошедшая гак же, как и первая, а за ней и третья с другого миноносца. Третья мина была пущена перпендикулярно к правому борту и шла на правый трап, но, не дойдя до борта 2-3 саженей, пошла ко дну. Атака миноносцев производилась в расстоянии 1-2 кабельтовых.

После выпущенной с миноносца второй мины сделал сигнал “открыть огонь” и потом дал “перестать стрелять”, так как лодка входила на нейтральный рейд Чемульпо. Нечаянно, после сигнала “перестать стрелять” было сделано два выстрела из 37-мм револьверной пушки”{1} .

“Описание военных действий на море в 3 у 38 гг. Мейдзи” (в 1904-1905 гг.), подготовленное к изданию Японским морским Генеральным штабом и вышедшее вскоре после войны даёт такую трактовку этого эпизода: “Суда постепенно сбгижались и “Кореец” уже проходил с левого борта от “Чиода” и “Такачихо”, когда “Асама” для защиты транспортов повернул влево, стал между “Корейцем” и транспортами, которые в свою очередь несколько уклонились вправо. Когда 9-й отряд миноносцев подошёл на траверз “Корейца”, “Аотака” и “Хато” зашли с левого борта, а “Кари” и “Цубане” – с правого, при этом “Цубане” приткнулся к мели; остальные же три миноносца, идя навстречу “Корейцу”, подходили к острову Иодольми.

Видя приближение наших миноносцев, “Кореец” уклонился вправо и затем открыл огонь из орудий. Было ровно 4 часа 40 минут (время японское – прим. авт.) пополудни, когда раздался первый выстрел этой войны. Вернувшийся на прежний курс “Асама”, увидев это, немедленно сигнализировал на “Нанива” – “Кореец” открыл огонь, и приказал транспортам отойти, сам же направился было в море, но так как “Кореец” в это время повернул обратно на рейд, то крейсер “Асама” вновь пошёл прежним курсом”{2} .

Всё перевёрнуто с ног на голову. Манёвр “Асамы” оказывается вызван желанием защитить транспорты, а два выстрела из 37-мм орудий заставляют “Асаму” приказать транспортам отойти. Конечно же канонерка в 1300 тонн вооружения представляла страшную опасность для 6 японских крейсеров, из которых один только “Асама” имел водоизмещение 9700 тонн, и четырёх миноносцев! О торпедах, выпущенных в русский корабль, ничего не говорится, зато подчёркивается, что первые выстрелы в этой войне были сделаны русскими!

На следующий день “Кореец” вместе с “Варягом” примет участие в бою, который станет легендарным. Перед боем на канонерке “срубят” до половины мачты, что должно было помешать наводчикам орудий на японских кораблях целиться в корабль. В ходе боя “Кореец”, шедший в кильватере “Варягу” поддерживал его огнём своих орудий, выпустив по врагу 22 8-ми дюймовых снаряда. 27 6-ти дюймовых и 3 9-ти фунтовых. В ходе боя в корабль не было ни одного попадания, было отмечено три недолёта, остальные неприятельские снаряды, выпущенные в лодку, давали перелёты. Потерь в личном составе не было{3} .

“Варяг” в течении боя, длившегося час (с 11ч 45 мин до 12ч 45 мин) выпустил по врагу 1105 снарядов: 425 6-ти дюймовых, 470 75-мм и 210 47-мм.

Японцы, по их данным в бою с русскими кораблями выпустили 419 снарядов (27- 203-мм (8 дюйм), 182 152-мм (6 дюйм), 71 120-мм и 139 76-мм){4} .

Из-за полученных тяжёлых повреждений, “Варяг” вынужден был прекратить бой и вернуться на рейд Чемульпо, где крейсер был затоплен экипажем, а “Кореец” взорван. Впоследствии японцы поднимут “Варяг” и введут его в состав своего флота, а вот от “Корейца” после взрыва осталась только груда искорёженного металла и ничего сколь-нибудь ценного японцам с канонерской лодки не досталось.

До сих пор не поставлена точка в споре о результативности огня русских кораблей в этом бою.

По русским данным, были повреждены по-меньшей мере два японских крейсера. Японцы, напротив, в своей официальной истории войны на море утверждают: “В этом бою неприятельские снаряды ни разу на попали в наши суда и мы не понесли ни малейших потерь”{5} .

Многими исследователями было отмечено, что “Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи” грешит неточностями, умолчанием неудобных для Японии фактов, а часто и откровенной фальсификацией и дезинформацией. Тем не менее, почему-то до сих пор некоторые отечественные историки склонны безоговорочно доверять именно японской версии войны на море.

Особенно разгромной критике подвергает командира “Варяга” известный российский историк А.Б. Широкорад в своей работе “Русско-японская война 1904-1905 гг.” (Минск, 2003).

Господину Широкораду “непонятно, куда “Варяг” выпустил 1105 снарядов, в том числе 425 снарядов калибра 152-мм, раз японская эскадра потерь не имела”{6} . Свидетельства русских участников боя и иностранных источников о повреждении, по меньшей мере, 2 японских крейсеров, А.Б. Широкорад, очевидно, не считает заслуживающими доверия. Он даёт волю своей фантазии, расписывая читателю, как должен был бы действовать командир “Варяга” и, утверждая, что “грамотные” (на его взгляд) действия В.Ф. Руднева могли бы оказать серьёзное влияние на весь последующий ход войны. На бой же В.Ф. Руднев повёл “Варяг” лишь с целью “оправдаться перед начальством”{7} .

Главное обвинение в адрес командира “Варяга” – то, что он не оказал вооружённое сопротивление японцам, когда те высаживали вечером 26 января в Чемульпо десант. Но перед тем как начать сыпать обвинения, господин Широкорад должен был бы ознакомиться с инструкциями, которые капитан “Варяга” получил при уходе из Порт-Артура. А в них, в частности, говорилось, что В.Ф. Руднев был обязан “Не препятствовать высадке японских войск, если бы таковая совершилась до объявления войны” и “ни в каком случае не уходить из Чемульпо без приказания, которое будет передано тем или другим способом”{8} . Эти инструкции были равносильны приказу. А.Б. Широкорад обвиняет В.Ф. Руднева в том, что у него “не хватило смелости” нарушить приказ.

Это бессмысленное обвинение, долг любого военного – выполнять, причём беспрекословно, отданный приказ, невзирая на обстоятельства и возможные последствия. Когда японцы высаживали в Чемульпо десант, В.Ф. Руднев уже знал о разрыве дипломатических отношений с Японией, но, согласно международным нормам, это ещё не означало войны. Считали, что это ещё одна попытка путём шантажа склонить Россию к ещё большим уступкам. Официальное объявление Японией войны России последует лишь после начала военных действий. Если бы В.Ф. Руднев нарушил отданные ему инструкции и силой попытался бы воспрепятствовать высадке десанта, это дало бы японцам повод обвинить русских в развязывании войны. Руднев же прекрасно понимал, что правительство России стремилось любыми путями если и не предотвратить, то, во всяком случае, оттянуть начало войны, к которой наша страна была ещё не готова.

Лучше всего позицию Российского правительства демонстрирует секретная телеграмма императора Николая II наместнику царя на Дальнем Востоке адмиралу Е.И. Алексееву, посланная из Дармштадта, 22 сентября 1903 года: “Слухи о готовящейся высадке японских войск в Корее подтверждаются со всех сторон. По-видимому, Токийское правительство заботится дать этой мере окраску протеста против продолжения Россией оккупации Манчжурии далее условленного с Китаем срока. Тем не менее весьма желательно придти с Японией к действительному соглашению на основании выработанного Вами с бароном Розеном контр-проекта. В сущности проникновение японцев в южную и даже среднюю часть Корейского полуострова может только ослабить их со временем.

Занятие японским войском всей местности от Сеула до Ялу было бы конечно гораздо неприятнее, но и в этом случае не следует горячиться, а напротив избегать всего что могло бы вызвать столкновение. Я убеждён, что Вы исполните Моё горячее желание избавить Россию от ужасов тяжёлой войны, особенно для неё бедственной при нынешних обстоятельствах. Надеюсь, что прекращая, к сожалению, переговоры в Пекине. Вы не упускаете из виду необходимость направить все усилия к полюбовному урегулированию наших отношений с Китаем. Иметь ожесточённого соседа на громадном протяжении нашей границы тем более опасно, что со стороны Японии и других держав мы можем только ждать во всём самого враждебного России воздействия”{9} .

Итак, русское правительство готово было смириться с оккупацией Японией Кореи, лишь бы избежать войны. Зная об этом, В.Ф. Руднев не мог предпринять враждебных действий, когда вечером 26 января на его глазах высаживались в Чемульпо японские войска.

Утром 26 января на русском пароходе “Сунгари” прибыл в Чемульпо американский военный агент (в 8.40 утра), который сообщил, что война начнётся на следующий день, но об этом В.Ф. Рудневу стало известно лишь 27 января, после окончания высадки японского десанта{10} .

Надо сказать, что командир “Варяга” выразил протест против действий японцев старшему на рейде капитану 1-го ранга Бэйли (командир английского крейсера “Talbot”), который незамедлительно связался с командующим японской эскадрой контр-адмиралом Уриу. Последний, в свою очередь, заверил его, что японские корабли не собираются никого атаковать{11} . По поводу же атаки японскими миноносцами канонерской лодки “Кореец” японский командующий заявил, “что ничего не знает, это недоразумение, и, вероятно, ничего даже не было”{12} . Английский капитан прямо заявил, что первый откроет огонь по кораблю любой нации, который начнёт стрелять. Что мог предпринять в такой ситуации В.Ф. Руднев?

Следует отметить, что, знакомясь с трудами некоторых современных отечественных историков, с грустью отмечаешь, что в работах наших врагов встречаешь больше уважения к русским офицерам, солдатам и матросам, участвовавшим в кровавых войнах XX столетия, нежели в трудах наших соотечественников.

Гибель канонерской лодки “Кореец ”. Рейд Чемульпо. 28 января 1904 г.

Ночью и днём 27 января гораздо более масштабные события произойдут у Порт-Артура, но канонеркам не придётся принять в них деятельного участия.

В ночь с 26 на 27 января (с 23 часов 28 мин до 1 час 45 мин) десять японских эскадренных миноносцев атаковали стоявшую на внешнем рейде Порт-Артура русскую эскадру: 16 боевых кораблей, в том числе 7 броненосцев, 1 броненосный и 5 лёгких крейсеров. В связи со значительным ухудшением обстановки, 18 января 1904 года все боеспособные корабли русского флота были выведены из вооружённого резерва. В связи с опасениями, что противник может закупорить узкий и мелководный проход с внешнего рейда Порт-Артура на внутренний, все крупные корабли эскадры на ночь оставались на внешнем рейде. На ночь на кораблях заряжались орудия и торпедные аппараты, гасилась часть корабельных огней. В море в ночной дозор каждую ночь посылались два миноносца с целью контроля пространства на расстоянии 20 миль от рейда.

О результатах наблюдений миноносцы должны были докладывать старшему на рейде флагману, возвращаясь для этого на рейд и подходя к флагманскому броненосцу. Миноносцам было отдано распоряжение крейсировать с открытыми отличительными огнями. В качестве поддержки дозора на ночь высылалась канонерская лодка, контролировавшая десятимильное пространство перед рейдом. Двум кораблям ставилась задача освещать прожекторами подходы к рейду, чтобы неприятель не смог приблизиться незамеченным{13} .

Однако меры безопасности, принятые для охраны кораблей на внешнем рейде были явно недостаточные и не соответствовали сложившейся обстановке. “Два дежурных миноносца, совместно нёсшие дозорную службу, оба с отличительными огнями, не могли обезопасить эскадру от внезапного удара приближающегося противника”{14} – с этим мнением известного историка военного искусства А.А. Строкова трудно не согласиться. Два миноносца физически не могли надёжно проконтролировать 20-ти мильное пространство рейда, кроме того, благодаря открытым отличительным огням они могли быть легко обнаружены вражескими миноносцами, которые после этого имели возможность уклониться от встречи с дозорными миноносцами, что в общем-то и произошло в ночь с 26 на 27 января 1904 года.

Точно также одной канонерской лодки было недостаточно для контроля за ближними подступами к внешнему рейду. Кроме того, Ляотишанский маяк не был потушен, служа прекрасным ориентиром.

Следует также отметить, что японские миноносцы были обнаружены наблюдателями с русских кораблей при их подходе, но огня по ним не открывали, приняв их за русские миноносцы, которые находились в дозоре и теперь возвращаются к эскадре с донесениями. К этому надо добавить, что силуэты русских миноносцев типов “Сокол” и “Бойкий” были очень схожи с силуэтами японских миноносцев.

Однако, несмотря на столь благоприятные условия для атаки, 10 японских эскадренных миноносцев добились очень скромных результатов.

Японцами было выпущено 16 торпед, из них в цель попали 3 – были повреждены эскадренные броненосцы

“Цесаревич” и “Ретвизан”, а также крейсер “Паллада”. Сама атака была плохо организована: при уклонении от русских дозорных миноносцев японские миноносцы погасили кормовые огни, после чего их строй оказался нарушен, два миноносца столкнулись, некоторые потеряли друг друга из виду и в результате одновременной атаки всеми 10-ю миноносцами не получилось. Успеха добились только 4 миноносца ! -го отряда, которые первыми атаковали русские корабли (они выпустили 8 торпед в промежуток времени между 23 ч. 28 мин и 23 ч. 35 мин).

Условия, в которых производили атаку эти 4 миноносца были идеальны – даже увидев идущие в атаку миноносцы, русские артиллеристы, чтобы не допустить ошибки, не открывали огня до тех пор, пока не увидели идущие на них торпеды или не услышали взрыв{15} . Однако после первой же атаки русские корабли открыли интенсивный артиллерийский огонь, который не позволил следующим японским миноносцам добиться успеха.

Официально японцы заявили, что при этой атаке они не понесли потерь. Однако в дневнике японского морского офицера, участвовавшего в этом бою, упоминается о гибели миноносца “Сиракумо”: “Когда я бросил взгляд на товарища, то ужаснулся… Я явственно видел его верхнюю палубу, разбитый мостик и отверстие трубы, из которой валил пар: очевидно, лопнули котлы. “Сиракумо” тонул, и никто не мог ему помочь”{16} .

К началу атаки японских миноносцев дежурная лодка “Гиляк” стояла на якоре, ожидая сменявшую её лодку“Бобр”.

Утром 27 января к Порт-Артуру подошли основные силы японского флота: 6 эскадренных броненосцев, 5 броненосных и 4 лёгких (бронепалубных) крейсера, а также посыльное судно. Навстречу им вышли 5 русских броненосцев, 1 бронепалубный, 5 лёгких крейсеров и 15 миноносцев. Канонерские лодки “Бобр”, “Отважный” и “Гиляк” в бою участия не принимали, “Бобр” вышел на внешний рейд уже к концу боя, в 11 часов 40 мин, “Отважный” ещё позже, “Гремящий” вообще в это время находился в доке, из которого выйдет лишь в апреле{17} .

Впрочем, тихоходные канонерки с их устаревшей артиллерией были абсолютно бесполезны в эскадренном бою броненосцев. “Гиляк” с его одним 120-мм орудием также можно было не принимать в расчёт.

Русскую эскадру поддержали своим огнём крепостные батареи, когда японские корабли вошли в сферу их действия.

Сам бой продолжался по японским данным с 10 ч 55 мин до 11 ч 45 мин, по русским – с 11 ч 7 мин до 11 ч 50 мин и не имел решительного характера ни с той, ни с другой стороны.

В 11 часов 45 мин японский флот повернул на юг и вышел из боя. Официальная японская историография столь быстрый отход японского флота объясняет угрозой со стороны русских миноносцев: “Адмирал Того, опасаясь атаки неприятельских миноносцев, приказал 1 -му и 2-му боевому отрядам отступать на юг с большой скоростью, а затем направиться к мысу Шантунг, а 3-му боевому отряду велел по способности идти в Чемульпо{18} ”. Это объяснение звучит неубедительно. В условиях дневного боя, при отличной видимости и возможности стрелять торпедами с дистанции не более 7-8 кабельтов 15 русских миноносцев не могли представлять серьёзной опасности главным силам японского флота (16 вымпелов, в том числе 6 броненосцев и 5 броненосных крейсеров), особенно если принимать в рассчёт, что японские корабли в бою не получили серьёзных повреждений (по утверждению японцев) и сохранили возможность поддерживать высокую скорость.

Впрочем, уже упоминавшийся историк А.Б. Широкорад в своей книге “Падение Порт-Артура” дал очень интересную оценку этому бою: “27 января адмирал Того действовал очень смело и решительно, атакуя примерно равную по силе эскадру противника, находившуюся под защитой береговых батарей. Если бы русские артиллеристы на кораблях и береговых батареях умели стрелять, то японская эскадра, выстроившаяся в одну кильватерную колонну, понесла бы тяжёлые потери, а то и вовсе была уничтожена. Адмирал Старк имел все шансы на выигрыш, принимая бой рядом со своей гаванью в зоне обстрела береговых батарей, но прос…л сражение – для этого случая более цензурного слова нет”{19} .

Вот так! Можно понять, когда наши противники всё переворачивают с ног на голову, описывая не очень приятные им факты или события, но когда такой же акробатический трюк с историческими фактами проделывают наши историки, поливая грязью наших офицеров, матросов и солдат, понять это трудно.

Бѣляѳвъ 2-й

Григорій Павловичъ, бывшій командиръ „Корейца".

Родипся 17 ноября 1857 г„ въ службѣ съ 1875 г.; старшій офицеръ учебнаго судна „Морякъ“ съ 1895 по 1898 г.; крейсера 1 ранга „Князь Пожарскій* въ 1898 и 1899 гг.; командиръ канонерской подки береговой обороны „Снѣгъ“; въ 1899 и 1900 гг.; транспорта „Компасъ“ въ 1900 и 1901 гг., миноносца „Кефаль“ въ 1901 и 1902 гг.; миноносца „Властный“ въ 1902 и 1993 гг; мореходной канонерской лодки „Кореецъ“ въ 1903 и 1904 гг.; командиръ крей- сера 2 ранга „Крейсеръ“ съ 10 мая 1904 года; нынѣ капитанъ 1-го ранга.

Г. П. имѣетъ орденъ св. Георгія Побѣдоносца 4 степени за бой 27 января 1904 г. у Чемульпо.

Всё в вышецитированном утверждении Широкорада ложь.

О каком равенстве сил говорит А.Б. Широкорад? Достаточно сравнить число орудий крупного и среднего калибра на японских и русских кораблях, участвовавших в бою: русские 12 305-мм, 8 254-мм, 86 152-мм, 12 120-мм (всего 120). японские 24 305-мм, 26 203-мм, 146 152-мм, 38 120-мм (всего 234).

Таким образом, по. числу орудий крупного и среднего калибра японцы в два раза превосходили рухкую эскадру. К этому надо добавить качественное превосходство противника. О.В. Старк шёл в бой, имея 3 устаревших броненосца (“Петропавловск”, “Севастополь”, “Полтаву”) и 2 полуброненосца-полукрейсера (“Пересвет” и “Победу”) со слабым вооружением и бронированием. Даже решившись на неоправданный риск преследовать вдвое более сильную эскадру, на практике этого О.В. Старк не смог бы осуществить: устаревшие русские броненосцы на 2-3 узла уступали японским по скорости хода. Русский командующий не прятался под защиту береговых батарей, а смело пошёл навстречу японской эскадре.

Никакой решительности в этом бою вице-адмирал Того не проявил, напротив, попав под огонь русских береговых батарей, японский флотоводец тут же поспешил выйти за пределы их действия (русские батареи открыли огонь лишь в 11 чю 30 мин). Не русский адмирал, а японский первый отдал приказ о прекращении боя, причём вряд ли бы он сделал это так скоро, если бы русские артиллеристы “не умели стрелять”.

Официальная японская история войны на море в 1904-1905 гг. говорит о 11 попаданиях снарядов в их корабли (в русские было 38 попаданий), но, несомненно, эти данные следует считать заниженными. Даже в своей официальной истории войны на море японцы сами себе противоречат, когда пишут, что Того после боя пошёл с судами 1 -го боевого отряда (6 броненосцев) в условный пункт у побережья Кореи для спешной заделки полученных судами повреждений и замене повреждённых орудий и частей запасными{20} .

Но, описывая попадания русских снарядов в свои броненосцы, японские историки ни слова не говорят о повреждённых орудиях, да и сами попадания в японские броненосцы (упоминается около 7), судя по описаниям, не причинили кораблям сколь-нибудь существенных повреждений.

В то же время очень решительно в этом бою действовали русские крейсера “Баян”, “Аскольд” и “Новик”.

Когда японская эскадра приближаясь к Порт-Артуру, открыла огонь, русские крейсера оказались ближе к противнику, чем броненосцы, но они не только не уклонились от боя, но и пошли в атаку на весь японский флот{21} . “Баян” сблизился с противником до 19 кабельтовых, в ходе боя в корабль попало 10 снарядов. Личный состав крейсера действовал героически, особо следует отметить подвиги матроса П. Адмалкина: после взрыва в каземате 152-мм орудия вражеского снаряда уцелел он один – остальные были убиты или ранены, но Адмалкин в одиночку продолжал заряжать и наводить 152-мм (!) орудие, сделав 10 выстрелов{22} .

Командир крейсера “Новик” капитан 2-го ранга Н.О. Эссен, используя высокую скорость своего крейсера, несколько раз бросал свой корабль на весь японский флот, приближаясь к японским броненосцам на 18 кабельтовых. Официальная японская история войны на море 1904-1905 гг. очень кратко описывает бой 27 января у Порт-Артура, но при этом дважды отмечает мужество маленького русского крейсера, “который храбро сражался, подходя к нам с разных сторон” и даже после попадания в него 8-ми дюймового снаряда с “Якумо” “не растерялся и всё ещё шёл вперёд, поддерживая сильную стрельбу”{23} и отступил, лишь попав под сосредоточенный огонь японского флота.

До сих пор среди историков нет единого мнения, пытался ли Н.О. Эссен приблизиться до дистанции торпедного выстрела или это только красивая легенда. Наверно, это не так уж и важно. Главное, что маленький крейсер во время боя несколько раз отвлекал на себя огонь сразу нескольких японских кораблей и тем самым дезорганизовал стрельбу японской эскадры, вызвав восхищение даже у врага. Кстати официальная японская история утверждает, что при отступлении “Новик” выпустил торпеду, которая прошла под носом у “Ивате”, т. е. даже японцы были уверены, что “Новик” шёл в торпедную атаку{24} .

Очень краткую и точную оценку боя дал советский адмирал И.М. Капитанец: “Результат сражения не оправдал расчётов японцев. Они отступили, не только не потопив ни одного русского судна, но и не нанесли им значительного ущерба”{25} . Нерешительность адмирала Того можно объяснить тем, что он возлагал большие надежды на ночную атаку миноносцев и подходя к Порт- Артуру не рассчитывал на встречу с боеспособной эскадрой, а рассчитывал лишь добить то, что от неё останется после ночной атаки миноносцев.

Однако, хотя под Порт-Артуром в первый день войны русский флот не понёс безвозвратных потерь, тяжёлые повреждения трёх кораблей в результате ночной торпедной атаки, из которых два – броненосцы “Цесаревич” и “Ретвизан” были сильнейшими кораблями русского Тихоокеанского флота и уничтожение в Чемульпо “Варяга” и “Корейца” обеспечили японскому флоту полное превосходство на море. Тем более что 29 января Порт-Артурская эскадра понесла новые потери: на своих же минах заграждения погибли минный заградитель “Енисей” и лёгкий крейсер “Боярин”. Командир “Енисея” капитан 2 ранга В.А. Степанов отказался покинуть свой корабль: “Командир, увидев, что судно должно погибнуть, приказал команде спасаться. Были быстро спущены шлюпки. Команда упрашивала любимого командира сесть в шлюпку, но он категорически отказался, пригрозив стрелять в тех, кто не будет торопиться спасаться… Командир остался на своём посту до последней минуты и пошёл ко дну вместе с судном. Последние слова его были: “Спасайтесь ребята, кто может; обо мне не заботьтесь”{26} .

Гибель В.А. Степанова, который был не только прекрасным специалистом в области минного дела, но и талантливым изобретателем, явилась серьёзной потерей для русского флота. Надо сказать, что за двадцать лет до появления знаменитого “Дредноута’’ им был разработан проект броненосца, предвосхитившего идеи, заложенные в “Дредноуте”: за счёт полного отказа от артиллерии среднего калибра, В.А. Степанов предлагал установить 8 12-ти дюймовых орудий, расположенных в диаметральной плоскости и имеющих очень большие углы обстрела. Минные заградители “Амур” и “Енисей” своими выдающимися характеристиками также обязаны В А. Степанову: на них была установлена разработанная им система постановки мин, позволяющая быстро установить заграждения. А вот командир “Боярина” капитан 2 ранга В.Ф. Сарычев, который геройски руководил канонерской лодкой “Гиляк” при штурме фортов Таку в 1900 году, напротив, приказал преждевременно покинуть крейсер и отплыл в Порт-Артур даже не убедившись, что он затонул. Бедный “Боярин” ещё два дня оставался на плаву и затонул лишь после шторма и вторичного подрыва на мине.

В сложившихся крайне неблагоприятных обстоятельствах, русский флот мог предпринимать только оборонительные действия. 30 января приказом наместника царя на Дальнем Востоке Е.И. Алексеева руководство прибрежной обороной было возложено на контр-адмирала М.Ф. Лощинского, в чьё распоряжение были переданы, среди прочих судов, и все канонерские лодки.

И до самых последних дней обороны Порт-Артура миноносцы и канонерки отряда М.Ф. Лощинского будут самыми активно действующими судами эскадры. В то время как гордость Российской империи – броненосцы и крейсера отстаивались в гавани Порт-Артура, лишь изредка выходя в море, миноносцы и канонерские лодки были заняты каждодневной, тяжёлой и опасной работой по охране прохода с внешнего рейда на внутренний, обеспечению траления вражеских мин и постановке собственных минных заграждений, обстрелу неприятельских позиций, разведке и т. д. Мало того – их экипажам придётся выполнять множество важных и, как правило, тяжёлых работ на берегу. Матросы и офицеры канонерок и миноносцев если и отдыхали, то лишь оказавшись в госпиталях. Командующий вторым отрядом миноносцев капитан 2 ранга М.В. Бубнов вспоминал: “По общему мнению, все миноносцы в течении осады Артура несли каторжную, мало вознаграждённую потом службу… По сравнению с большими судами, они работали во сто раз больше”. Эти слова, без сомнения, можно отнести и к “Отважному”, “Гремящему”, “Бобру” и “Гиляку”, которые и действовали часто совместно с миноносцами.

В ночь на 28 января “Отважный”, “Бобр” и “Гиляк” охраняли рейд, днём 28-го они вместе минным крейсером “Гайдамак” и старым крейсером Н-го ранга “Забияка” ходили в бухту Тахэ, а в ночь на 29 января канонерки опять участвовали в охране рейда{27} .

Днём 29 января ближнюю разведку подступов к Порт-Артуру провели лодки “Гиляк” и “Бобр”.

3-го февраля утром из Порт-Артура в Дальний вышел отряд в составе минного заградителя “Амур”, канонерской лодки “Гиляк”, минного крейсера “Гайдамак” и 3 миноносцев под командованием контр-адмирала М.Ф. Лощинского. Отряд должен был закончить минирование Талиенванского залива (“Енисей” перед своей гибелью успел выставить 360 мин). В тот же день “Амур” успешно поставил 121 мину в бухтах Керр и Дип, а 5-го февраля – 99 мин в Талиенванском заливе{28} . 7 февраля с помощью минного плотика с “Амура” выставили 20 мин в глубине Талиенванской бухты, а сам “Амур” выставил 55 мин у Саншантау. После этого отряд вернулся в Порт-Артур.

Всего в Талиенванском заливе и близлежащих бухтах было выставлено 717 мин.

Как отмечает историк военно-морского флота В.Я. Крестьянинов: “Постановка мин в Талиенванском заливе дорого обошлась русскому флоту: на своих минах потеряны минный транспорт “Енисей” и крейсер 2 ранга “Боярин”. В то же время следует отметить огромное значение этой операции для хода войны… Талиенванский залив и порты Талиенван и Дальний не были должным образом защищены от высадки японского десанта. Сил и средств для обороны этого важнейшего района у русского командования не было. Известие о массовых постановках русских мин и гибели кораблей в какой-то степени удержало японское верховное командование от операций в этом районе в начале войны. Именно в этот период сухопутная оборона Порт-Артура не была готова к осаде, гарнизон и войска в южной Манчжурии малочисленны. Японский десант вблизи Дальнего в начале войны имел бы катастрофические последствия для Порт-Артура, русской эскадры”{29}. Вряд ли что можно возразить против этой точки зрения.

Следует вкратце остановиться на судьбе “Манджура” и “Сивуча”; которым не суждено было участвовать в обороне Порт-Артура, так как война застала их соответственно в Шанхае и Инкоу. “Манджур” был блокирован в Шанхае превосходящими силами неприятеля, однако его командир капитан 2-го ранга Н.А. Кроун решил с боем прорываться в Порт-Артур сквозь блокаду противника, собираясь “в случае неудачи и превосходящих сил неприятеля взорвать лодку среди японских судов”{30} . Однако Е.И. Алексеев приказал оставаться лодке в Шанхае. В телеграмме Николаю II от 3 февраля 1904 года он так объяснил своё решение: “Командир “Манджура” просил позволения выйти в море, но ввиду превосходства японских двух крейсеров ожидающих его у входа в реку, – приказал выход “Манджура” во избежание бесполезной гибели лодки и лишнего успеха неприятеля, не отвечающим военным требованиям.

Основываясь на объявлении нейтралитета Китая, настаиваю на продолжении стоянки “Манджура” в Шанхае, как находящегося в распоряжении нашего генерального консула”{31} . Канонерка была разоружена и интернирована до окончания военных действий. Однако большинству офицеров полулегальным образом удалось пробраться в Порт-Артур, в т. ч. и капитану 2 ранга Н.А. Кроуну. С.О. Макаров планировал поставить командира “Манджура” командиром броненосца “Пересвет”, но нем успел этого сделать – и С.О. Макаров и Н.А. Кроун погибли на броненосце “Петропавловск”.

“Сивуч” начало войны застало в Инкоу – китайском порту, расположенном в 130 милях от Порт-Артура в устье реки Ляохэ. Лодка вместе с двумя другими канонерками – американской “Helena” и английской “Espiegle” зимовала в так называемом “земляном доке”. Это была по сути обычная яма, куда завели лодки, после чего насыпали земляную перемычку, отделившую яму от большой воды. После этого из ямы откачали воду. Соответственно, для выхода из “дока” перемычку надо было удалить.

“25 января 1904 года командир “Сивуча” капитан 2 ранга А.Н. Стратонович, исполнявший также должность начальника порта города Инкоу, узнав о прекращении дипломатических отношений с Японией, сразу Занялся подготовкой Инкоу к обороне…

После получения телеграммы об объявлении войны на “Сивуче“ переправили на берег все шлюпки, выбросили “всё дерево из жилой палубы и ростр”. Койки в коечных сетках спешно заменили мешками с углём “для защиты стрелков”{32} ”.

В случае нападения японцев лодка находилась в крайне невыгодном положении – она находилась между американской и английской канонерками и поэтому не могла пустить в ход всю свою артиллерию. Однако нападения не последовало и в конце марта “Сивуч” вышел из дока и встал на реке Пейхо напротив старого китайского форта. Прорваться в Порт-Артур лодка не могла – с 12-ю узлами хода, устарелой артиллерией и господством японского флота такая попытка могла закончиться только гибелью русского корабля.

После поражения русской армии у станции Вафангоу командир “Сивуча” получил приказание подготовить лодку к взрыву. Японские войска всё ближе подходили к Инкоу, и 2 июля “Сивуч” ушёл из порта вверх по течению реки Ляохэ. Как докладывал Е.И. Алексеев Николаю II: “С целью устранить необходимость уничтожения морской канонерской лодки “Сивуч” и, если можно, то спасти её в случае очищения войсками Инкоу и занятия этого порта неприятелем, лодка, несмотря на большие затруднения, во время прилива была передвинута много вверх по реке Ляо до Санчахэ, отстоящего на 125 вёрст от Инкоу, но далее не могла пройти по маловодью и своему углублению”{33} .

12 июля японские войска заняли Инкоу. 18 июля в этот порт пришёл отряд японских кораблей в составе канонерских лодок “Цукуба”, “Атаго” и “Удзи”. Чуть раньше, вечером 17 июля в Инкоу пришёл 12-й отряд миноносцев. Японцы стали проводить разведку реки Ляохэ{34} .

“Сивуч” оказался в безвыходном положении. “Рано утром 20 июля команда лодки была посажена на катера “Зоя”, “Вестовой” и “Пароход Ляохэ”. На последний взяли два орудия – одно десантное Барановского и одно 47-мм Гочкиса. Замки остальных орудий сняли и утопили в реке. Отправив команду в Санчахэ в сопровождении катера “Инкоу”, командир с офицерами и несколькими нижними чинами открыли на корабле кингстоны и подожгли бикфордовы шнуры, проведённые к зарядам в артиллерийском погребе под кают кампанией, в машине под цилиндрами и в носовом минном погребе, после чего все покинули лодку на катере “Часовой”.

Через 15 минут раздалось три сильных взрыва, сопровождавшихся более слабыми взрывами котлов и снарядов. “Сивуч” погрузился кормой выше планширя, а носовой оконечностью до иллюминаторов, штурманская рубка и ходовой мостик были сорваны взрывом”{35} . Команда лодки 23 июля благополучно добралась до Ляояна. Японцы, обследовавшие полузатопленный остов “Сивуча”, убедились в том, что лодка уничтожена основательно и не смогли снять с неё ничего более-менее ценного. Как пишет японская официальная история войны на море в 1904-1905 гг.: “Оказалось, что судно совершенно врезалось дном в песок и немного накренилось на левый борт. Орудия почти все целы, но принадлежности сняты, в носовой части верхней палубы большая дыра, образовавшаяся, по-видимому, от взрыва порохового погреба…

Мичман Сикама, удостоверившись, что судно не может больше служить неприятелю, оставил его так и для того, чтобы китайцы не грабили, поднял на нём национальный флаг, чем обозначил принадлежность судна японским вооружённым силам”{36} . Что ж, разрушенный остов (на котором, кстати, и грабить было нечего) очень ценное приобретение для японских вооружённых сил! Есть чем гордиться.

А теперь вернёмся назад, в Порт-Артур, где и разыграются самые яркие и драматические события русско- японской войны.

В ночь на 11 февраля японцы предприняли первую попытку заградить специально подготовленными пароходами – брандерами узкий и мелководный проход с внешнего рейда Порт-Артура на внутренний.

Для этой цели были подготовлены 5 пароходов водоизмещением от 4325 тонн до 1200 тонн. Экипаж каждого брандера состоял из 1 офицера, 1 инженер-механика и 12-15 нижних чинов. Их сопровождали 1-й и 5-й отряды эскадренных миноносцев (8 кораблей), которые должны были охранять брандеры и связать боем сторожевые корабли русских и 8 миноносцев (9-й и 14 отряды), которые должны были спасти команда брандеров после того, как те затопят свои корабли.

В ночь на 11 февраля дежурными в проходе были 2 миноносца – “Сторожевой” и “Стерегущий”, а также 3 паровых и 4 минных катера.

Попытка японцев провалилась – пароходы были своевременно обнаружены и расстреляны береговыми батареями и броненосцем “Ретвизан”, который после повреждения в результате попадания торпеды, в ночь на 27 января, стоял, приткнувшись к берегу рядом с проходом на внутренний рейд. Тем не менее, эта атака показала, что меры, принятые для защиты прохода и броненосца “Ретвизан” недостаточны – один брандер был очень близок к цели – он выбросился на мель рядом с “Ретвизаном”, причём его задачей было скорее всего уничтожение повреждённого русского броненосца – он был начинён пропитанной керосином угольной пылью и большим количеством кальция в банках. Если бы этой огромной плавучей мине удалось таранить “Ретвизан”,то русский броненосец был бы скорее всего уничтожен, но к счастью, когда японский пароход был уже близок к цели, у него от попадания снаряда был повреждён руль и он промахнулся.

Е.И. Алексеев докладывал царю, что на одном из японских пароходов “найдена карта, по которой видно, что этот, ставший пагубным для них самих отряд, подойдя первоначально к маяку Ляотишань, шёл близко вдоль берега с правильным расчётом проходить батареи, расположенные на западном берегу рейда, в мёртвом их пространстве; на одной из карт сделан схематический набросок того положения, которое должны были принять в проходе брандеры-пароходы, с обозначением и самого броненосца “Ретвизан”, который отмечен японской подписью, не оставляющей никаких сомнений в их замысле”{37} .

Итак, тщательно разработанный японцами план с треском провалился. Однако они не откажутся от идеи закупорить брандерами проход на внутренний рейд Порт-Артура и ещё дважды попытаются это сделать – с тем же результатом. Причём в отражении этих атак самое активное участие примут канонерские лодки Порт- Артурской эскадры.

24 февраля в Порт-Артур прибыл новый командующий Тихоокеанским флотом – вице-адмирал С.О. Макаров. В этот же день с мели в проходе сняли “Ретвизан” и отвели на внутренний рейд для ремонта. В тот же день дежурство в проходе начинают нести “Гиляк” и “Отважный”. Теперь канонерки будут здесь круглосуточно нести охрану до самых последних дней обороны крепости.

Уже в ночь на 26-е февраля “Отважный” и “Гиляк” вместе с береговыми батареями отразили атаку японских миноносцев{38} .

3 марта на дежурство в проходе заступил “Бобр”, сменив на этом посту “Гиляка”, который в 8-м часу утра ушёл на внутренний рейд. “Отважному” замены не было и он продолжал, теперь уже с “Бобром” охранять проход.

9 марта “Отважный” и “Бобр” вместе с миноносцами “Грозовой” и “Бдительный” и береговыми батареями отразили атаку японских миноносцев. Атаку производили 4-й и 5-й отряды истребителей (8 эскадренных миноносцев).

В ночь на 14 марта была предпринята вторая попытка брандерами закупорить вход на внутренний рейд Порт-Артура. Для этой цели они приготовили 4 военных транспорта водоизмещением 3700-4000 тонн и скоростью 10-12 узлов. В японской официальной истории войны на море говорится: “5 марта адмирал Того издал приказ о вербовке охотников на эти заградители. Состав первого отряда заградителей целиком просил принять их вновь, так как прошлый раз они не исполнили возложенной на них задачи, но адмирал Того, не желал подвергать опасности одних и тех же людей, разрешил вторично идти только офицерам, так как они уже имели опытность в этом деле”{39} . В момент атаки брандеры должны были сопровождать 1, 2 и 3-й отряды истребителей (12 эскадренных миноносцев) и 9-й отряд миноносцев (4 корабля), которые должны были связать боем и отвлечь сторожевые корабли русских и спасти экипажи брандеров после их затопления.

Погода благоприятствовала атаке – ночь была пасмурная, и луны не было видно.

Пользуясь этим, японские пароходы на полном ходу устремились ко входу на внутренний рейд Порт- Артура, однако были своевременно обнаружены наблюдателями с береговых батарей и сторожевых кораблей. “Около 2 час. 15 мин ночи прожекторами было открыто 4 неприятельские судна, которые шли вдоль восточного берега. По этим судам, оказавшимися коммерческими судами, которыми неприятель хотел загородить проход в гавань, открыли огонь в 2 часа 20 мин ночи батареи Тигрового полуострова, 120 миллиметровая и 57 миллиметровая, расположенные под Золотой горой и сторожевые суда “Бобр” и “Отважный”{40}”. С первыми выстрелами на “Бобр” прибыл командующий флотом С.О. Макаров, который лично руководил отражением атаки.

“Отважный” первый обнаружил приближающегося противника и первым открыл по нему огонь.

Находившийся в охранении миноносец “Сильный” пошёл в атаку на приближающиеся японские пароходы и торпедой разнёс одну из брандеров носовую часть, после чего тот выбросился на мель под Золотой горой. Гуда же выбросились ещё два брандера, расстрелянные артиллерией “Отважного” и “Бобра”, а также береговыми батареями. Четвёртый достиг входа на внутренний рейд Порт-Артура, но был торпедирован находившимся здесь миноносцем “Решительный”. После попадания торпеды японский пароход затонул поперёк прохода, упёршись носом в Маячную гору, где ещё с 11 -го февраля уже находился один затопленный пароход{41} . Тем не менее, четвёртый японский брандер почти достиг цели, так как, затонув в проходе, несколько сузил его и затруднил выход судов{42} .

“Сивуч” в Инкоу. 1903 г.

Миноносец “Сильный”, поразив брандер, вступил затем в бой с японскими миноносцами “Цубаме” и “Аотака”. В неравном бою “Сильный” получил серьёзные повреждения: снарядом пробило две пароводные трубы и вырвавшимся паром убило инженера-механика Зверева и семь нижних чинов. Кроме повреждения в машине, на миноносце было выведено из строя одно 47 мм орудие{43} .

Однако, несмотря на повреждения, отстреливаясь с обоих бортов от неприятеля, “Сильный” смог добраться до Золотой горы под защиту береговых батарей и пристал к мели. Японцы утверждают, что во время боя с “Сильным” их миноносцы не получили никаких повреждений. Оставим это утверждение на совести японцев, хотя, по их данным бой вёлся на дистанции 200 метров – сомнительно, чтобы с такого расстояния русские командиры не смогли ни разу не попасть в цель. Однако хотелось бы обратить внимание на следующий интересный факт: вскоре после этой, уже второй по счёту, неудачной попытки заблокировать вход на внутренний рейд Порт- Артура, японская сторона официально объявила, что во время этой операции два их истребителя (т.е. эскадренных миноносца) нанесли повреждения русскому миноносцу. Но через несколько лет в официальной японской истории войны на море в 1904-1905 гг. эскадренные миноносцы “уменьшились” до миноносцев 1-го класса типа “Циклон”.

Судовой врач Я.И. Кефели, сразу же прибывший на “Сильный” для оказания помощи пострадавшим, писал: “В этом бою на “Сильном” было очень много пострадавших… Паром сварено насмерть 8 человек, тяжело обожгло 4 человек, из них выжил только 1, 3 легко обожгло. Убит был один, умер на миноносце от ран и ожогов один, тяжело ранен был один, легко ранено – 8, из них 6 осталось в строю, пока миноносец не был введён в гавань; 3 человека легко контужены. Таким образом всего пострадало 29 человек, 55% команды.

Интересно отметить, что у некоторых сваренных в машине, на теле не оказалось видимых признаков ожогов; полагали поэтому, что они погибли не от ожогов, но или от шока, или от недостатка воздуха, когда пар наполнил машину. Все они лежали лицом к палубе; некоторых нашли в закоулках машины, куда они успели доползти, спасаясь от жара и ища воздуха”{44} .

Около 3 час 15 мин прожектора осветили затопленные брандеры и обнаружили 4 шлюпки, на которых спасались экипажи. По ним тут же открыли огонь “Бобр”, “Отважный” и береговые батареи – две шлюпки были быстро уничтожены{45} .

В 4 час 25 мин С.О. Макаров выехал на катере, чтобы лично осмотреть затопленные неприятельские суда. В этот раз японские пароходы-заградители были вооружены скорострельными мелкокалиберными орудиями, для защиты от атак миноносцев. Все эти орудия были сняты и установлены на береговых батареях и миноносцах. Атака была блестяще отбита, при этом надо отдать должное мужеству японских моряков, которые пытались под ураганным огнём выполнить поставленную задачу. Национальным героем Японии стал капитан-лейтенант Такео Хиросе, который командовал брандером “Фукуимару”. Он шёл уже во второй раз – 11 февраля он командовал “Хококу-мару”, который чуть не протаранил “Ретвизан”. Когда в “Фукуи-мару” попала торпеда, и корабль стал быстро тонуть, Хиросе велел своим людям садиться в шлюпку, лично поимённо выкрикивал каждого члена экипажа, и тут выяснилось, что не хватает кондуктора Сугино. “Хиросе, несмотря на дождь падавших снарядов, обошёл всё судно, ища пропавшего помощника, снова вернулся к шлюпке и ещё, и ещё продолжал поиски”{46} .

Его поиски не увенчались успехом, брандер быстро погружался и отважный Хиросе вынужден был сесть в шлюпку, так как тонувшее судно могло увлечь её за собой и погубить всех сидящих в ней моряков ожидая своего командира, но они не отплывали. Однако когда шлюпка отошла от погибающего брандера, Хиросе был убит снарядом – на шлюпке от него остался только кусок окровавленного мяса. Его останки торжественно захоронили перед храмом Ясукуни – главном милитаристам святилище Японии, а император объявил Такео Хиросе первым современным гунсином (“божественным воином”).

“По результатам этой атаки командующий флотом разработал инструкцию по охране входа на внутренний рейд. Так, в обязанности канонерской лодки “Отважный” входили освещение прожектором рейда и обстрел оборонительных неприятельских кораблей. При этом все дежурные миноносцы и катера поступали в распоряжение командира лодки, который должен был руководить и их действиями. В распоряжении командира “Отважного” находился и один портовый катер с принадлежностями для тушения пожаров и “оказания помощи буксированием”” {47} .

В ночь на 15 марта, охраняя проход, “Отважный” и “Бобр” отразили атаку японских миноносцев.

22 марта “Гиляк” сменил “Отважного” охране прохода. “Отважный” круглосуточно нёс охрану без перерыва с 24 февраля, т. е. почти месяц.

В ночь на 31 марта с “Гиляка” в 10 час 50 мин в луче прожектора был замечен неприятельский миноносец. На лодке пробили отражение минной атаки, но её не последовало, и в 11 часов лодка прекратила освещение прожектором{48} . При этом неизвестные корабли на внешнем рейде были обнаружены не только “Гиляком”. В эту ночь на дежурном крейсере “Диана” находился командующий флотом вице-адмирал С.О. Макаров. Как вспоминает В.И. Семёнов, бывший в то время старшим офицером крейсера, только адмирал ушёл обойти крейсер, как на расстоянии примерно двух миль были обнаружены подозрительные силуэты. Командир крейсера предложил открыть по ним огонь, но Макаров не отдал такого приказания, так как опасался, что это могут быть наши миноносцы, которые по каким-либо причинам раньше времени вернулись с боевого задания, но войти в гавань не решаются, так как береговые батареи могли их принять за японцев. Но затем адмирал добавил: “Прикажите точно записать румб и расстояние. На всякий случай, если не наши, надо будет завтра же с утра протралить это место. Не набросали бы какой дряни… ”{49} .

В это время на внешнем рейде Порт-Артура ставил мины японский заградитель “Кориор-Мару” под прикрытием 2,4 и 5 отрядов истребителей и 14-го отряда миноносцев. По японским данным, отряд подошёл к Порт-Артуру в 10 час 40 мин. Японская официальная история войны на море пишет: “Неприятель с судов и с берега светил шестью-семью прожекторами и казалось, был особенно насторожен. Наш минный отряд нередко попадал в освещаемое пространство, но, к счастью, открыт не был”{50} .

На следующее утро С.О. Макаров так и не приказал протралить подозрительное место, а никто из подчинённых не напомнил ему о высказанном за несколько часов до этого (10 часов 20 минут вечера 30-го марта) приказе. Как с горечью вспоминал В.И. Семёнов: “Гибель “Страшного”, вызванный этим спешный выход отдельных судов, появление главных сил неприятеля, сбор эскадры – всё это заслонило события минувшей ночи, казавшиеся такими мелкими. Ни сам адмирал, ни кто- либо из окружавших его не вспомнили о подозрительных силуэтах, смутно виденных сквозь сетку дождя, озарённую лучами прожекторов… А ведь эти силуэты появились именно в вершинах восьмёрки, которую мы описывали при нашем крейсерстве – восточнее Крестовой горы и южнее горы Белого волка”{51} .

Правда, лейтенант А.М. Басов в своём обзоре минных заграждений в период обороны Порт-Артура говорит, что некоторые просили его не выходить на рейд не протралив его, но адмирал не обратил внимания на эти предостережения, ответив: “Разве я могу не выйти, когда у меня погибает миноносец”{52} . Но это утверждение вряд ли верно – когда “Петропавловск” только начинал вытягиваться на внешний рейд, “Страшный” уже более часа был на дне. Броненосец как бы предчувствовал свою гибель – в проходе он сел на мель, с которой его с трудом сняли.

Командующий крепостной артиллерией генерал- майор Белый, постоянно видевший С.О. Макарова, позднее вспоминал, что адмирал предчувствовал, что именно с наступлением праздника Пасхи (с 28 марта) неприятель предпримет какие-либо решительные действия против Порт-Артура. Как писал Белый: “Я и адмирал условились все ночи первых четырёх дней Пасхи быть самим в непосредственной близости к месту ожидаемых действий неприятеля: я на Золотой горе на батарее №15, а адмирал на дежурной лодке, стоявшей на наружном рейде внутри нашего бонного заграждения… Как потом передавали, адмирал просидел на стуле, на мостике дежурного перед входом на внутренний рейд судна всю ночь под 28 марта, не смыкая глаз. Ночь прошла спокойнее, нежели когда-либо, неприятель вовсе не подходил даже миноносцами. Первый день Пасхи – тоже, а за ним и ночи на 29 и 30 марта.

Под 31 число неприятельские миноносцы опять подходили ко входу, а некоторые даже под Электрический утёс. Но сам адмирал принял их за свои, посланные на ночь к островам Мяотао и не возвратившимся ещё и приказал судам не стрелять, передав то же на Золотую гору. Но я и батареи сильно подозревали, что перед нами были японские миноносцы и, когда стало ясно их удаление, то открыли по ним огонь. Но было уже поздно и миноносцы ушли спокойно, исполнив свою задачу постановки мин. Эта ошибка адмирала была для него роковой”{53} .

Ивановъ 8-й

Петръ Николаевичъ,

Капитанъ 2-го ранга.

Родился 29 іюня 1866 г., въ службѣ съ 1883 г., въ чинѣ съ 28 марта 1904 г., пом. начальника мор. уч. стрѣл. ком. съ 1896 по 1899 г., ст. оф. кр. 2-го ранга „Азія- въ 1903 и 1904 гг., мор. канонерской лодки „Отважный“ въ 1904 году.

П. Н. имѣетъ за военныя отличія орден Св. Анны 3 ст. съ мечами и бантомъ съ 18 іюня 1904 года и св. Станислава 2 ст. съ мечами съ 15 декабря того же года и золотую саблю съ надписью „за храбрость" съ 12 декабря 1905 года.

Роковая ошибка адмирала очевидно во многом объясняется физической усталостью уже немолодого человека, четыре ночи не смыкавшего глаз в ожидании постоянного нападения. Наутро 31 марта С.О. Макаров забыл повторить приказание протралить подозрительный район, а его помощники (были молодые и здоровые) не удосужились напомнить адмиралу об этом.

Когда 31 марта в 9 часов 30 мин разорванный мощным взрывом “Петропавловск” пойдёт на дно, погубив С.О. Макарова, он погубит и надежду России на выигрыш войны с Японией. Флот лишился командующего, заменить которого оказалось невозможно.

После гибели С.О. Макарова в Порт-Артур прибыл наместник Е.И. Алексеев, который принял командование флотом, подняв флаг на “Севастополе”. Гибель “Петропавловска” и повреждение на мине “Победы поставили Е.И. Алексеева в безвыходное положение: при наличном составе оставшихся в строю кораблей нечего было и думать об активных действиях. Ознакомившись с положением дел на месте, Алексеев приказал усилить охрану входа на внутренний рейд Порт-Артура; во-первых, с 5-го апреля в дополнение к двум дежурным миноносцам (они заступали на вахту на сутки с 8 часов утра до 8 часов утра следующего дня), на ночь присоединялся ещё один (заступал на вахту с 18 часов вечера до 8 часов утра следующего дня). Во-вторых, с 9-го апреля к двум дежурившим в проходе канонерским лодкам “Гиляк” и “Бобр” присоединялась третья-“Гремящий”, только что окончившая ремонт. Причём “Гремящий” на ночь оставался на внешнем рейде. 12-го апреля дежурство несли все четыре лодки, причём “Гремящий” и “Отважный” опять на ночь остались на внешнем рейде, а “Бобр” и “Гиляк” несли вахту непосредственно в проходе.

Кроме того, на одном из полузатопленных японских брандеров установили торпедные аппараты, снятые с минных катеров. “Бобр” был флагманским кораблём контр-адмирала М.Ф. Лощинского и после гибели “Петропавловска” было организовано постоянное траление внешнего рейда. Сначала для траления мин использовали миноносцы типа “Сокол” 2-го отряда миноносцев и паровые катера. Но паровые катера оказались слишком малосильными для больших тралов, особенно при сильном ветре и течении. От использования миноносцев в качестве тральщиков также быстро отказались; взрыв мины в трале вредно сказывался на машинах корабля, хрупкий холодильник от сотрясения отказывался служить, трубки лопались и миноносец выходил из строя{54} . Поэтому был создан специальный тралящий караван из мелко сидящих паровых шаланд.

Как вспоминал его командир, лейтенант М.В. Иванов: “После гибели броненосца “Петропавловск”, взорвавшегося на японских минах, советом флагманов и командиров судов эскадры Тихого океана решено было организовать средство для борьбы с японскими минами заграждения, и на этом совете был выработан тралящий караван, который состоял из 8 пароходов – шаланд артурского землечерпательного каравана и двух пароходов О.В.К.Ж.Д. “Новик” и “Инкоу”. Все эти суда сидели кормой не более 13 фут, и при удиференцировании можно было достичь до 11 -ти фут углубления кормой”{55} .

Охрана каравана поручалась одной канонерской лодке и двум-трём миноносцам. 9-го июня именно решительные действия “Гремящего” спасли караван от уничтожения японскими миноносцами. В этот день японцы, всегда внимательно наблюдавшие за действиями русских тральщиков, заметили, что они удалились от Порт-Артура на значительное расстояние, причём рядом с беззащитными паровыми шаландами тралящего каравана не оказалось ни одного русского миноносца.

Как вспоминал лейтенант М.В. Иванов: “Они направили на пересечку курсу каравана пять контр-миноносцев, которые идя на пересечку курса открыли сильный огонь, и караван был спасён только тем, что на стоящей на внешнем рейде канонерской лодке “Гремящий” под командованием капитана 2-го ранга Цвингмана, вовремя заметили угрожающую каравану опасность и немедленно снявшись с якоря пошли на пересечку курса японским миноносцам, стреляя с обоих бортов, тогда тралящий караван повернул и благополучно вернулся на рейд”{56} .

В ночь на 20-е апреля японцы предприняли третью, самую грандиозную попытку закупорить пароходами заградителями проход с внутреннего на внешний рейд Порт-Артура. На этот раз было приготовлено 12 пароходов. Их сопровождали канонерские лодки “Акаси” и “Чиокай”, 2,3,4-й и 5-й отряды истребителей (эскадренных миноносцев) и 9,10,14 и 16-й отряды миноносцев{57} , Таким образом, к выходу на внутренний рейд Порт-Артура приближалась целая армада кораблей. Команды брандеров, укомплектованные добровольцами, были полны решимости во что бы то ни стало выполнить поставленную задачу, а многочисленные миноносцы прикрытия должны были связать боем сторожевые корабли русских и надёжно прикрыть своих подопечных от атак русских миноносцев и минных катеров.

Но и эта, с таким размахом и тщательностью подготовленная операция с треском провалилась.

Во-первых, к цели смогли выйти только 8 брандеров. Во-вторых, они были своевременно обнаружены со сторожевых кораблей и береговых батарей.

В эту ночь в сторожевом охранении были лодки “Отважный” (флагман адмирала Лощинского), “Гремящий”, “Гиляк”, миноносцы “Скорый”, “Сердитый” и “Бесшумный”, паровые катера с кораблей эскадры{58} .

Миноносцы “Скорый” и “Сердитый” стояли у бортов “Отважного”. “Гиляк” был выдвинут вперёд, 5 минных катеров образовывали перед ним охранную цепь.

Около часа ночи с “Гиляка” и “Отважного” почти одновременно был обнаружен неприятельский миноносец, попавший в луч прожектора. “Гиляк”, а затем и “Отважный” немедленно открыли по нему огонь. Вслед за этим показались ещё 3 миноносца, по которым также был открыт огонь, в том числе и “Гремящим”. Попав под сосредоточенный огонь, миноносцы быстро повернули назад (1час 10 мин), но один из них, первым попавший в лучи прожектора был потоплен “Гиляком”.

Как показал командир 120-мм орудия старший комендор Захар Фёдоров: “Около часа ночи мною был замечен по направлению к затопленному пароходу “Шилка” миноносец с выкрашенной задней белой трубой, который поворачиваясь попал в луч боевого фонаря, так как наших миноносцев в море не было, то я сделал по миноносцу выстрел, а затем второй, одновременно со вторым моим выстрелом был сделан выстрел из 1-го 47-мм орудия – моментально после второго выстрела на миноносце произошёл взрыв, миноносец поднялся кормой вверх и затонул”{59} .

Помимо Фёдорова, гибель японского миноносца видели офицеры “Гиляка” Борисов и Прокопович, артиллерийский кондуктор Урланкин и прислуга 120-мм орудия, а также комендор 47-мм орудия Воронков Фёдор и матросы, дежурившие у прожекторов канонерской лодки{60} . Артиллерийский кондуктор Урланкин,в частности, показал: “В то время, когда последовал первый выстрел с нашей лодки, я спал, услышав выстрел, немедленно побежал наверх, когда я пришёл к месту своего боевого расписания, т. е. к 120-мм орудию, то дежуривший там комендор Фёдоров делал уже третий выстрел; по направлению падения снарядов в лучах прожекторов ясно было видно, в расстоянии 7-9 кабельтовых, сильно паривший миноносец, у которого задняя труба окрашена в белый цвет, сейчас же стало заметно, что миноносец не движется и стал тонуть, я отдал приказание старшему комендору Фёдорову устанавливать трубки сегментных снарядов, сам стал стрелять из 120-мм орудия; сделал лишь три выстрела и миноносец окончательно потонул”{61} .

Потопление японского миноносца было подтверждено наблюдателями с Золотой горы{62} .

В 1 час 45 мин показался первый японский брандер, по которому немедленно открыли огонь канонерские лодки “Гиляк”, “Отважный” и “Гремящий”, а также береговые батареи.

Расстреливаемый канонерскими лодками и береговыми батареями почти 15 минут, он был добит торпедой с минного катера “Победа”, посланного в атаку вместе с катером броненосца “Ретвизан” по приказу командира “Гиляка”. Этому же брандеру досталась и торпеда с миноносца “Скорый”, который вместе с “Сердитым” в 2 часа ночи отошёл от борта “Отважного” и пошёл на помощь “Гиляку”.

Минный катер броненосца “Ретвизан” не смог выпустить торпеду. Как докладывал его командир мичман Н. Алексеев: “Я полным ходом пошёл к показавшемуся брандеру, подойдя к нему на расстояние не далее полукабельтова я приказал выстрелить миной, но выстрела не последовало так как патрон не воспламенился и мина, свободная от стопоров, скользнула вперёд и застряла рулевой частью в аппарате”{63} . Тем не менее, экипаж катера открыл огонь из пулемёта и винтовок по экипажу брандера, пытавшемуся спустить шлюпку, а затем катер подошёл к берегу, где минёр Толстов по горло в ледяной воде отвернул ударник торпеды, после чего она была вытащена из аппарата на берег.

В 2 часа 20 минут на “Отважный” прибыл наместник Е.И. Алексеев, принявший на себя руководство по отражению атаки японских пароходов-заградителей{64} .

В 2 часа 27 минут, показался второй брандер, по нему немедленно был открыт огонь с канонерских лодок и береговых батарей и пароход затонул, не дойдя до цели.

В 2 часа 50 минут показались ещё три парохода. Но все эти брандеры, попав под шквальный огонь, затонули, не дойдя до входа на внутренний рейд. Одному из них, помимо снарядов, досталась и торпеда с минного катера броненосца “Пересвет” (командир – мичман Беклемишев) – взрыв произошёл в носовой части японского парохода, после чего он начал тонуть.

5-й и 6-й брандеры наскочили на мины заграждения и затонули, шедшие вслед за ними последние два брандера были потоплены артиллерийским огнём канонерских лодок и береговых батарей. Стрельба продолжалась приблизительно до 3 часов утра, когда все подходившие пароходы уже затонули.В 4 часа утра Е.И. Алексеев с “Отважного” отбыл на “Гиляк”.

В течении боя артиллерийский огонь достиг небывалой силы – русские береговые батареи и сторожевые суда выпустили до 3000 снарядов, а “Гиляк” израсходовал, кроме того, 3000 патронов для своих пулемётов.

“Гиляк” в Порт-Артуре. 1904 г.

Канонерские лодки в течении этого боя израсходовали снарядов{65} : “Гиляк” 166 120-мм, 327 75-мм, 380 47-мм и 3000 патронов из пулемета, “Гремящий” 25 6-дм, 233 75-мм, 41 47-мм, “Отважный” 176-дм,61 75-мм, 58 47-мм и 20 37-мм.

Во время боя наибольшей опасности подвергался “Гиляк”, выдвинутый вперёд перед входом на внутренний рейд Порт-Артура. Два брандера затонули всего в 2 и 2,5 кабельтовых от лодки. Первый брандер шёл полным ходом на “Гиляк”, стоящий посередине прохода на внутренний рейд, и только вовремя выпущенная минным катером броненосца “Победа” (командир – прапорщик Добржанский) торпеда, потопившая японский пароход, предотвратила трагедию.

Надо отметить, что свою роль сыграли затопленные ещё по приказу С.О. Макарова по сторонам от входного створа пароходы – они мешали японским брандерам маневрировать, два японских парохода так и затонули у “Эдуарда Бари”.

Посланный на выскочивший на берег под Электригинским утёсом брандер старший офицер “Отважного” капитан 2-го ранга Иванов перерезал на нём провода, шедшие к взрывному устройству, но спрятавшиеся внутри корабля японцы успели произвести взрыв{66} . К счастью, сам Иванов и все бывшие с ним матросы отделались ушибами и царапинами.

В результате третьей попытки заблокировать проход с внешнего на внутренний рейд Порт-Артура экипажи японских брандеров понесли тяжелейшие потери. Вследствие сильного волнения шлюпки с японскими моряками прибивало к берегу, но японцы отказывались сдаваться в плен и отчаянно сопротивлялись, предпочитая смерть. Русские солдаты с ужасом наблюдали, как в одной из шлюпок японцы рубили друг другу головы. Как писал в своих воспоминаниях капитан 2-го ранга М.В. Бубнов: “За эту ночь взято было в плен 2 офицера и 30 нижних чинов, да и то почти все раненые, которые, придя в сознание, с яростью кидались на наших солдат и успокаивались нескоро; 13 из них скоро скончались”{67} .

Из 158 человек экипажей 8 брандеров японцы смогли спасти 63 человек (из них 20 раненых), 17 попало в плен (позже из них ещё один умер). Все остальные погибли.

Во время боя артиллерия канонерских лодок действовала безотказно, лишь на “Гиляке” при последних выстрелах из 120-мм орудия был испорчен подъёмный механизм, да на “Гремящем” у 37-мм орудия, стоящем на правом шкафуте, сломался вертлюг штыря.

Важно отметить одно обстоятельство. Контр-адмирал М.Ф. Лощинский в рапорте наместнику Е.И. Алексееву с тревогой докладывал: “При последней попытке брандеров заградить проход на внутренний рейд и бассейн, на них оказались поднятыми конуса, то есть как раз знак, назначенный на этот день и по нашей таблице, приложенной к секретному приказу №10, из чего можно заключить, что таблица эта неприятелю известна”{68} .

Японская разведка не зря ела свой хлеб.

22-го апреля из Порт-Артура выехал наместник Е.И. Алексеев, временно командующим эскадрой в Порт- Артуре стал контр-адмирал В.К. Витгефт, который по словам командующего 2-м отрядом миноносцев капитан 2-го ранга М.В. Бубнова, “был большой труженик, но отнюдь не боевой адмирал, не рисковавший принять что- либо на свою ответственность; всё-таки это был верный служака, смертью запечатлевший преданность долгу”{69} .

В это время в районе Бицзыво (90 миль от Порт- Артура) начинала высаживаться 1-я японския армия и крепость в любой момент могла быть отрезана неприятелем. Е.И. Алексеев не мог себе позволить оказаться в блокированном неприятелем Порт-Артуре: он был одновременно командующим и морскими и сухопутными силами Российской империи на Дальнем Востоке. Как отметил известный российский историк В.Ю. Грибовский: “Отъезд Е.И. Алексеева из Порт-Артура, по мнению очевидцев, напоминал бегство. Однако следует признать, что как главнокомандующий он поступил мудро, не желая оставаться без связи в осаждённой крепости”{70} .

22-го апреля в крепость пришёл последний поезд с боеприпасами, а 24 апреля Порт-Артур был уже отрезан японскими войсками.

В ночь на 7-е мая “Отважный”, “Гремящий”, “Гиляк”, дежурные миноносцы “Скорый” и “Сердитый”, а также береговые батареи отразили попытку японских миноносцев и минных заградителей набросать на внешнем рейде Порт-Артура мины.

В 12 часов 46 минут наши наблюдатели с “Гиляка” заметили в луче прожектора Крестовой батареи неприятельское судно, по которому с лодки немедленно был открыт огонь. Вслед за “Гиляком” открыли огонь “Отважный”, “Гремящий” и береговые батареи.

В 12 часов 50 минут было замечено судно, идущее по направлению ко входу, по которому был также сосредоточен огонь, это судно также стреляло в ответ. Как докладывал командир “Гиляка” капитан 2-го ранга Н.В. Стронский контр-адмиралу М.Ф. Лощинскому: “Через несколько минут на этом судне был ясно виден густой столб пара, державшийся минуты три, после чего судно больше видно не было. Затонуло ли оно после взрыва у минного заграждения или отошло, утверждать никто из судового состава не может. Что же случилось с судном, которое было у плоского мыса, и по которому был открыт огонь, неизвестно, так как весь огонь был сосредоточен по 2 судну. Но едва ли оно ушло, так как оно всё время было в луче берегового прожектора и по нему левые батареи успешно стреляли”{71} . На “Отважном” также ясно видели большой столб воды и пара, после которого 2-е судно исчезло.

Наблюдателями были обнаружены также два миноносца, которые быстро скрылись.

“Гиляк” вёл огонь до 1 час 20мин и израсходовал: 120-мм – 19, 75-мм – 22, 47-мм -31, 37-мм -6. Всего 78 снарядов. “Отважный” израсходовал: 6-дм – 2, 75-мм – 14,47-мм – 5 снарядов.

Во время стрельбы на “Гиляке” у 75-мм пушки №1 лопнула пружина ударника, но она была быстро заменена новой, у 120-мм орудия были смяты некоторые зубья подъёмной шестерни.

8-го мая в 11 часов дня “Гремящий” ушёл на внутренний рейд, на его место встал “Отважный”, который вместе с “Гиляком” продолжал нести охрану на внутренний рейд Порт-Артура.

В начале мая 1 -я японская армия подошла к русским позициям, расположенным у г. Кинчжоу и стала готовиться к их штурму. В помощь русским частям, оборонявшим эту стратегически важную позицию решено было послать канонерскую лодку “Бобр” и 2 миноносца – “Бойкий” и “Бурный”. Выбор этих двух кораблей был не случаен – “Бобр” был самой старой канонерской лодкой, из находящихся в Порт-Артуре, а “Бойкий” и “Бурный” хоть и были новыми кораблями, но отличались крайне ненадёжными механизмами и больше времени проводили в ремонте, чем в строю.

В условиях полного господства японского флота на море и тесной блокады ими Порт-Артура на возвращение этих кораблей назад не рассчитывали. После выполнения задания командирам кораблей было приказано их взорвать{72} .

11 -го мая, перед самым выходом, на “Бобр” назначили командиром вместо капитана 2-го ранга А.А. Ливена капитана 2-го ранга В.В. Шельтинга (он останется командиром лодки до её гибели в декабре 1904 года). Это назначение не было случайным – В.В. Шельтинг ранее прослужил на “Бобре” 10 лет и знал этот корабль в совершенстве{73} .

9 мая командир порта контр-адмирал И.К. Григорович отдал приказание как можно скорее снять 2 мачты с “Бобра”{74} , что и было исполнено. Мачты было решено снять для уменьшения видимости корабля. Миноносцы “Бойкий” и “Бурный” 9 мая ещё находились в ремонте – они его смогли спешно закончить только перед самым выходом.

Начальником штаба 4 Восточно-Сибирской стрелковой дивизии задача “Бобру” была сформулирована следующим образом: “Для обеспечения успеха в отбитии штурма необходимо, чтобы во время штурма позиции канонерская лодка “Бобр” вошла, возможно глубже, в залив Хунуэза, омывающий Талиенванский полуостров с севера и приняла участие в самом энергичном обстреливании японских войск, наступающих Кинь-чжоускую позицию южнее Самсона, так как наши пушки, поставленные на Талиенванском полуострове, не могут обстреливать южную половину полосы местности южнее Самсона, по которому будут наступать японцы. Надо иметь в виду, что, как уже выяснилось из предыдущих боёв, японцы начинают свои атаки с рассветом и заблаговременное показывание им канонерской лодки “Бобр” – нежелательно”{75} .

12 мая в 5 часов 30 минут “Бобр” снялся с якоря. Ещё днём на лодку прибыл штурман дальнего плавания Ильин, который должен был вести корабль через минные заграждения Талиенванского рейда и который уже дважды проводил пароходы из Дальнего в Порт-Артур.

На внешнем рейде канонерку ожидали “Бойкий” и “Бурный”, вместе с которыми “Бобр” пошёл в Талиенван, держась как можно ближе к берегу.

Как писал капитан 2-го ранга В.В. Шельтинг: “Погода была пасмурная и, вследствие большой зыби, ходу имел около 8 узлов – всё время баком брал воду, а иногда вода вливалась через открытые порта 9-фунт. Орудий, что конечно, сильно бы затруднило стрельбу при встрече неприятеля, почему я и предполагал, если увижу что- нибудь подозрительное, укрыться в одну из бухт. На переходе мною был принят из Артура кардиф, чтобы не было большого дыма. Подходя к бухте Сикау, был виден сзади свет прожекторов, вероятно, Артурских, но так как впереди ничего заметно не было, то я решил в Сикау не заходить, а пользоваться пасмурностью и идти прямо в Талиенван”{76} .

“Бойкий” прибавил ходу и ушёл вперёд на разведку, “Бурный” продолжал идти в кильватер “Бобру”.

В 11 часов вечера лодка подошла к Талиенвану, успешно миновала минные заграждения, за которыми её уже ожидал “Бойкий”. Однако следуя за специально высланным для проводки кораблей паровым катером, “Бобр” сел на мель и смог с неё сняться лишь с полной водой, примерно в 5 ч 30 мин утра. Придя в гавань Дальнего, лодка стала на якорь и тут же получила телефонограмму генерала Фока, в которой он просил задержать наступление японцев на правый фланг наших позиций и не дать им его обойти.

Как писал командир “Бобра”: “Я тотчас же снялся с якоря и решил идти в Hand-bay, куда меня провести через минное заграждение обещался бывший у меня штурман Ильин. Около 8 часов утра я обогнул Талиенванский полуостров и вошёл в Hand-bay и тотчас же открыл огонь по видимому противнику, расстояние определил пристрелкой; выходило между 14-35 кабельтовыми, в зависимости от орудий, так что мелкие пушки стреляли по ближайшей полосе берега, в кустах которого скрывалась пехота. Моё появление в бухте, очевидно, было неожиданно для японцев, так как орудий на берегу у них близко не было. После первых же выстрелов видно было видно убегающих в беспорядке людей, которые старались уходить за Самсон.

Особенно удачны были выстрелы 6-дюймового орудия, из которых один попал в середину проходившей по железной дороге, по насыпи, артиллерии и видны были падающие лошади и люди. По словам людей, видевших падение снарядов, мы заставили японцев отступить совершенно со своего левого фланга и дали возможность выехать на позицию находившейся в Талиенване батареи Романовского, которая тоже открыла беглый огонь. Около 10 часов неприятельские выстрелы стали затихать, от нас видно не было, так что под конец я стрелял один и около 11 часов, прекратив огонь и исполнив задачу, пошёл из бухты в Дальний за дальнейшими инструкциями.

Стрелял я больше сегментными, фугасными 6-дм и 9-фунтовыми шрапнельными снарядами и выпустил всего 308 выстрелов.

Маневрировать в бухте было затруднительно, так как с одной стороны отмель, с другой стороны минное заграждение. Всё время шла с моря зыбь, чем я пользовался для стрельбы на более дальние расстояния”{77} .

В 12 часов 15 минут “Бобр” прибыл в Дальний. Его командир на следующий день с рассветом собирался опять идти на обстрел позиций японских войск, но в 11 часов вечера узнал решение оставить позиции у Кинчжоу. Командиры “Бобра” и миноносцев решили прорываться в Артур, а в случае невозможности прорыва выброситься на мель и взорвать свои корабли. Прорыв был очень рискован: ночь была светлая и лунная, но русским кораблям сопутствовала удача и не встретив на обратном пути неприятеля, маленький отряд утром 14-го мая благополучно вернулся в Порт-Артур (в гавань зашли в 5 часов 55 минут утра){78} .

Действия “Бобра” получили высокую оценку русского сухопутного командования. Генерал майор Надеин руководивший обороной Кинчжоусских позиций записал в донесении о ходе боя: “канонерка “Бобр” блестяще работала”{79} .

Умелые действия “Бобра” вынуждена признать и официальная японская история{80} .

В ночь с 16 на 17 мая “Гиляк” и береговые батареи огнём отогнали неприятельские миноносцы, которые, очевидно, пытались поставить на внешний рейд мины: в 11 часов 30 минут вечера 16 мая наблюдатели с “Гиляка” заметили на расстоянии 35 кабельтовых силуэты 5 неприятельских кораблей, по силуэтам напоминающие миноносцы. В 11 часов 47 минут открыла огонь береговая батарея, находившаяся под Золотой горой, а в 11 часов 59 минут и канонерская лодка. Вскоре после открытия огня, японские миноносцы стали уходить, а уже в 12 часов 07 минут “Гиляк” прекратил огонь, выпустив 32 снаряда: 120-мм – 19,75-мм – 12 и 47-мм – 1.

Во время стрельбы у одного 120-мм орудия береговой батареи произошёл разрыв дульной части, в результате чего на лодку посыпались осколки, но к счастью никто из экипажа не пострадал{81} .

22-го мая “Гремящий”, находясь в охранении тралящего каравана, отразил атаку японских миноносцев, попытавшихся уничтожить тихоходные и беззащитные суда каравана. Канонерскую лодку при этом поддержала своим огнём Крестовая батарея. Японские миноносцы не стали искушать судьбу и спаслись бегством.

В 11 часов 20 минут вечера 24 мая вахтенный начальник “Гиляка” мичман фон Штейн в лучах берегового прожектора с Тигрового полуострова заметил двухтрубное судно, по силуэту похожее на крейсер. Немедленно с лодки, а затем и с батарей по судну был открыт огонь (дистанция 25 кабельтовых). Неприятель открыл ответный огонь и стал удаляться, в 11 часов 40 минут, когда дистанция с него до “Гиляка” увеличилась до 45 кабельтовых, стрельбу по нему прекратили. Примерно в это же время было замечено ещё одно судно, которое после выстрелов с батарей быстро исчезло. Это были подходившие к Порт-Артуру японские минные заградители, и один из них нашёл себе в эту ночь могилу: два дежурных миноносца “Скорый” и “Стройный” вышли на них в атаку и выпустили две торпеды, одна из которых попала в цель и потопила японский заградитель{82} . Впрочем, артиллеристы береговых батарей приписывали этот успех себе, считая, что корабль взорвался от удачного попадания тяжёлого снаряда.

“Гиляк” же в эту ночь выпустил 35 снарядов: 120-мм – 14,75-мм – 14 и 47-мм – 7.

В ночь на 25 мая японские миноносцы атаковали дежурный крейсер “Диана”, но огнём крейсера, канонерских лодок и береговых батарей атака была сорвана.

5 июня вышли в море для обстрела неприятельских позиций из бухты Меланхэ “Отважный”, (флаг контр-адмирала Лощинского), “Гремящий”, крейсер “Новик” и 8 миноносцев{83} . Однако этот выход был неудачен, так как не было налажено взаимодействие с сухопутными войсками: “В 4 часа 10 минут в 3 кб. От западного острова группы Сяобиндао лодка Отважный” открыла огонь по предполагаемому месту расположения неприятельских позиций с расстояния 40-50 кб, но на берегу не было замечено никаких признаков, говорящих о присутствии японских войск.

Обещанный сухопутным командованием корректировочный пост отсутствовал. Во всяком случае, находившиеся на лодке артиллерийские офицеры его так и не видели. Сделав два выстрела из 9-дюймового орудия и семь из 6-дюймового, “Отважный” задробил стрельбу, “Гремящий” ограничился одним выстрелом из 9-дюймового орудия и двумя из 6-дюймового, после чего адмирал Лощинский, видя безрезультатность обстрела, приказал его прекратить и полным ходом направился к Порт-Артуру, спеша засветло пройти линию минных заграждений. Около 7 часов вечера отряд вернулся в Порт- Артур, и лодки заняли свои места согласно диспозиции по охране рейда. Практически вся операция проходила в виду японских кораблей, постоянно маячивших на горизонте, но не принимавших никаких активных действий”{84} .

Надо отметить, что все последующие выходы кораблей Порт-Артурской эскадры с целью обстрела неприятельских позиций будут более эффективными.

В ночь на 9 июня “Гиляк” совместно с береговыми батареями отогнал японские корабли, пытавшиеся поставить на внешнем рейде Порт-Артура мины. В 1 час 35 минут наш наблюдатель с “Гиляка” в лучах прожектора Электрического утёса заметил японский эскадренный миноносец. Как докладывал командир лодки капитан 2-го ранга Н.В. Стронский: “Миноносец шёл по направлению к Крестовой батарее, расстояние от лодки до миноносца было от 30 до 35 кабельтовых. Тот час же по нем был произведён выстрел из 120-мм орудия. Снаряд пролетел через миноносец, после чего он повернул и быстро начал уходить в море. Это было в 1 час 40 минут. О том, что был произведён выстрел по японскому миноносцу, было передано через Золотую гору на броненосец “Цесаревич”.

“Сивуч” на реке Ляохе. 1904 г.

В 2 часа 20 минут на St W, в луче прожектора Тигрового полуострова, был замечен японский минный заградитель, по которому лодкою, а через несколько минут и батареями, был открыт огонь. В 2 часа 30 минут заградитель повернул на S и вышел из луча…

Оба эти прохода неприятельских судов были открыты первыми с лодки, о чём было передано на Золотую гору и на батареи. Этот случай показывает, насколько сигнальщики и комендоры бдительны. Во время стрельбы комендоры, стреляя из орудий, действовали в высшей степени хладнокровно и берегли патроны”{85} .

Интересно отметить следующее. Когда читаешь официальную японскую историю войны на море в 1904 1905 гг., то создаётся впечатление, что японские корабли не очень то опасались огня сторожевых кораблей и береговых батарей, огонь которых был не эффективен: если исключить три атаки брандеров и попытки уничтожить “Севастополь” в бухте Белый волк в самом конце осады, можно насчитать лишь несколько попаданий снарядов в японские корабли во время их действий на внешнем рейде Порт-Артура. Но если это было бы в действительности так, японцы вели бы себя наглее и уж, во всяком случае, не бросались наутёк после первого пролетевшего над кораблём русского снаряда, как это имело место в ночной стычке 9 июня – японский миноносец обращается в бегство после первого же пролетевшего над ним 120-мм снаряда с “Гиляка”.

Днём того же 9 июня “Гремящий” поспешит на выручку тралящему каравану, который попытаются отрезать от Порт-Артура и уничтожить японские миноносцы. И опять стрельба канонерской лодки (причём с дальней дистанции) обратит в бегство неприятеля, который даже не попытается атаковать “Гремящего”, а ведь канонерка – это не крейсер или броненосец с десятками орудий и несколько миноносцев несомненно попытались бы её уничтожить, если бы их командиры были уверены, что русские “не умеют стрелять”.

Когда же несколько миноносцев обращаются в бегство, заметив приближение одной единственной канонерской лодки, не попытавшись её атаковать, это говорит лишь об одном – русские стрелять умели, и командиры японских миноносцев были знакомы с результатами этой стрельбы на собственном горьком опыте.

Во время выхода эскады 10 июня “Гремящий” и “Отважный” вместе с миноносцами 2-го отряда охраняли тралящий караван, а “Гиляку” опять пришлось поработать больше всех – как отметил в своём рапорте контр- адмирал Лощинский: “Вечером же, со времени подхода к рейду эскадры, и всю ночь, могу сказать, что никто на лодке “Гиляк” не сомкнул глаз, внимательно следя за всем происходящим на рейде и оказывая, по мере сил, этой небольшой лодкой полное содействие к успешному входу в гавань нашей эскадры”{86} . Контр-адмирал М.Ф. Лощинский в тот день держал свой флаг на “Гиляке”.

12 июня, перед рассветом, “Гиляк” вместе с береговыми батареями и крейсером “Паллада” отразил атаку японских миноносцев{87} .

13 июня для обстрела неприятельских позиций вышли в море “Отважный”, “Гремящий”, “Бобр”, крейсер Новик, минный крейсер “Всадник” и 14 миноносцев. Отряд стал выходить на внешний рейд в 8 часов 50 минут – сначала канонерки, затем, в 9 часов 20 минут Новик. Уже в 9 часов 40 минут “Новик” открыл огонь по 8 неприятельским миноносцам, шедшим курсом W от Кэпа на расстоянии 40 кабельтовых. В 9 часов 45 минут к крейсеру присоединился “Отважный”, выпустив 4 6-дюймовых снаряда по тем же миноносцам. Снаряды легли очень близко от неприятеля и вражеские корабли тот час же повернули назад и стали удаляться.

В 12 часов отряд стал на якорь в бухте Тахэ. В 1 час дня подошёл из Порт-Артура миноносец “Бдительный”, на котором находился командующий эскадрой контр-адмирал В.К. Витгефт, который вышел в море, чтобы лично руководить обстрелом. “Бдительный” первый пошёл в бухту Лунвантань и начал обстрел берега. Остальные корабли снялись с якоря и последовали за ним, при этом “Бобр”, шедший впереди, расстрелял плавающую неприятельскую мину.

Русские корабли обрушили на врага согни снарядов – например “Новик” выпустил 137 120-мм и 1 47 мм, “Отважный” 3 9-дюймовых, 34 6-дюймовых и 36 75-мм. К шести часам вечера все корабли благополучно вернулись в Порт-Артур.

13-го и 14-го июня были особенно тяжёлыми для экипажа “Гиляка”. Как писал в своём рапорте на имя В.К. Витгефта контр-адмирал Лощинский: “В особенности должен отличить личный состав лодки “гиляк”, которому эти сутки довелось провести почти сплошь в работе, именно: с 10 часов 50 минут вечера 13-го числа до 11 часов 30 минут ночи она принимала участие в отражении атаки неприятельских миноносцев; с часу до половины второго ночи 14-го в отражении появившегося заградителя; до рассвета она приготовилась к походу, что при стоянии у брандеров, в проходе представляло немало труда; в 4 часа 40 минут утра лодка вышла на рейд и затем провела целый день в виду неприятеля, маневрируя среди японских минных банок; наконец, только что ошвартовавшись к брандеру, в 9 часов вечера отражала смелую атаку трёх миноносцев, появившихся перед самым входом, в расстоянии 15-20 кабельтовых”{88} .

По свидетельствам многих очевидцев со сторожевых кораблей и береговых батарей, один из трёх миноносцев противника был потоплен. Кстати, по данным японцев, они в ту ночь потеряли миноносец №51. Правда, они утверждают, что при отходе от Порт-Артура он сел на риф и разломился.

В обстреле неприятельских позиций 14 июня из бухты Тахэ участвовали “Гиляк” (флаг контр-адмирала М.Ф. Лощинского), “Отважный”, “Гремящий”, крейсер “Новик” и 9 миноносцев, из них 4 миноносца II отряда шли впереди с тралами. Отряд находился в бухте Тахэ с 9 часов утра до 5 часов 55 минут дня.

17 июня канонерская лодка “Бобр”” совместно с минным крейсером “Всадник” и 6 миноносцами II отряда отбила атаку 8 японских миноносцев на тралящий караван.

В ночь на 20 июня “Гиляк” участвовал в отражении атаки японских миноносцев на дежурный крейсер “Паллада”. Вечером того же 20 июня “Гиляк” обстрелял два японских миноносца, подходивших к рейду. В обоих случаях, японские миноносцы после того, как по ним был открыт огонь, быстро меняли курс и скрывались.

Днём 20 июня “Новик”, “Отважный”, “Гремящий”, “Бобр”, “Всадник” и 13 миноносцев обстреливали неприятельские позиции на вершине горы Куинсан и поддерживали наши войска на правом фланге фронта Порт- Артура{89} .

21-го июня “Отважный”, “Гремящий”, “Гиляк” совместно с “Новиком” и 7 миноносцами вели обстрел неприятельских позиций из бухты Тахэ.

22 июня “Отважный”, “Гремящий”, “Гиляк”, “Бобр”, “Новик” и 8 миноносцев вели огонь по позициям неприятеля из бухты Лунвантань. Менее чем через час после начала обстрела на “Бобре” вышли из строя сначала девяти, а затем и шестидюймовые орудия и лодка вынуждена была вернуться в Порт-Артур{90} .

Надо сказать, что интенсивная стрельба начинала отрицательно сказываться на артиллерии канонерских лодок. Так, в докладе наместника Е.И Алексеева царю от 9 июля 1904 года сказано: “От продолжительной службы и частой стрельбы на лодках “Гремящий”, “Отважный” и “Гиляк”, обнаруживаются повреждения орудий, выводящие их из строя от двух дней до двух недель”{91} . “Бобр” был самой старой канонерской лодкой, его орудия были больше расстреляны и пришли в негодность раньше. Вышедшие из строя 9 и 6-ти дюймовые заменили двумя 120- мм. Для этого на “Бобре” заделали прежний порт для 9-ти дюймового орудия, укреплена крыша “закрытого бака”, в котором ранее помещалась 9-ти дюймовое орудие, для установки на ней 120 мм пушки, в кормовой части под 120- мм орудие укрепили палубу и переделали стеллажи патронных погребов под 120-мм патроны{92} .

"Гремящий’ в Порт-Артуре. 1904 г.

Но и старым орудиям “Бобра” нашли применение: их кое-как отремонтировали и установили на позициях второй линии обороны Порт-Артура{93} .

Если начинало сдавать железо, то что можно сказать о людях? Крайне напряжённая служба канонерских лодок требовала от их экипажей нечеловеческих усилий, не только физических, но и нервных. Напряжённая охранная служба лодок, требовавшая бессоных ночей, повышенной бдительности, приводила к сильному нервному истощению команд. Судовой врач “Бобра” в своём рапорте доносил, что среди команды лодки, не раздевавшейся и не получавшей коек в течении продолжительного времени “развивались разные болезни, свидетельствующие о переутомлении”{94} .

25 июня “Гремящий”, “Отважный” и 3 миноносца, охранявшие тралящий караван вступили в перестрелку с японскими миноносцами и вынудили их отойти. В 6 часов вечера канонерки вернулись на внутренний рейд Порт-Артура (миноносцы на ночь остались в Тахэ), но уже утром следующего дня “Гремящий” и “Отважный” вышли на внешний рейд (в 7 часов 35 минут) и в составе отряда, в который входили броненосец “Полтава”, крейсеры “Баян”, “Новик”, “Паллада”, “Диана” и 11 миноносцев пошли для обстрела неприятеля из бухты Тахэ. Японские крейсера и миноносцы попытались помешать, но всякий раз русские крейсера своим огнём заставляли неприятеля отступать.

28 июня на внешний рейд утром (в 7 часов 25 минут) вышел “Гиляк” для охраны тралящего каравана. Когда в 10 часов 55 минут японские миноносцы попытались приблизиться, лодка открыла по ним огонь, после чего японские корабли отошли.

29 июня “Гиляк” вместе с 3 миноносцами выходил в море для охраны тралящего каравана. После возвращения с моря канонерская лодка пошла на внутренний рейд, окончив сторожевую службу в проходе, но 1 -го июля “Гиляк” опять заступит на дежурство.

30 июня “Бобр” совместно с “Гайдамаком” и 3 миноносцами отразит атаку японских миноносцев на тралящий караван.

1 июля “Бобр” вместе с “Новиком” и 4 миноносцами в 8 часов 50 минут утра вышел в море для обстрела позиций неприятеля. В 10 часов 45 минут “Новик” и “Бобр” открыли огонь на высоте “150”. “Новик” прекратил огонь в 11 часов 00 минут, а “Бобр” продолжал обстрел до 12 часов 40 минут.

13-го июля “Отважный”, “Гиляк”, “Гремящий”, крейсер “Баян”, “Аскольд”, “Паллада”, “Новик”, минный крейсер “Всадник” и 11 миноносцев вышли для обстрела неприятельских позиций. Неприятельские крейсеры и миноносцы попытались помешать действию русского отряда, но безуспешно – под огнём русских кораблей они вынуждены были отступить. Русские корабли обстреляли левый фланг японских войск. В это время на сухопутном фронте шли жестокие бои на Зелёных горах – ближних подступах к Порт-Артуру.

14 июля для обстрела неприятеля выходит более сильный отряд: броненосец “Ретвизан”, крейсер “Баян”, “Аскольд”, “Паллада”, “Новик”, канонерские лодки “Отважный”, “Гремящий”, “Гиляк”, минный крейсера “Всадник” и “Гайдамак”, а также 13 миноносцев. Японские корабли опять попытались воспрепятствовать обстрелу русскими своих войск, и опять безуспешно – “Ретвизан” и крейсера вступили в перестрелку с японскими броненосными крейсерами “Ниссин” и “Касуга”, а также 5-м боевым отрядом (3 крейсера и броненосец “Чин-Иен”){95} , а канонерские лодки продолжали обстрел неприятельских позиций.

Об интенсивности обстрела говорит тот факт, что к 2 часам дня “Отважный” израсходовал все 9-ти дюймовые снаряды (обстрел неприятеля начали в 8 часов 30 минут). К сожалению, на обратном пути налетел на мину и получил тяжёлые повреждения единственный броненосный крейсер Порт-Артурской эскадры – “Баян”. Подрыв “Баяна” заставил отказаться от последующих выходов в море и только 26 июля в море для обстрела неприятельских позиций выйдут “Новик”, “Бобр” и 16 миноносцев.

27 июля “Новик” теперь уже совместно со всеми 4 канонерскими лодками и 7 миноносцами обстреливал неприятельские позиции. “Об интенсивности огня говорит тот факт, что за час с небольшим “Отважный” выпустил семь 9-дюймовых, одиннадцать 75-мм и семь 47-мм снарядов, “Гремящий” – всего шесть 9-дюймовых снарядов, а вот “Бобр” поставил своеобразный рекорд, выпустив в общей сложности 137 снарядов, из них 60 из 120-мм орудий, а остальные из уже устаревших 9-фунтовых”{96} .

28-го июля канонерские лодки “Гремящий” и “Бобр” прикрывали тралящий караван, который вывел эскадру за пределы опасной зоны.

На следующий день “Гремящий” и “Бобр”, а также минный крейсер “Всадник” и миноносцы II отряда охраняли тралящий караван, который вводил на внутренний рейд Порт-Артура возвратившиеся после неудачного боя 28 июля русские корабли. “Бобр” после встречи кораблей эскадры прошёл в бухту Тахэ и обстреливал японские батареи и войска из Дагушаня; неприятельские батареи и суда, ставшие у Лунвантаня, отвечали; их отряды снаряды ложились очень близко, но попаданий не было. Около 11 часов лодка прекратила огонь и пошла в Порт-Артур, в 4 часа дня став на якорь на внутреннем рейде у Морского госпиталя{97} .

После 28 июля канонерским лодкам практически не придётся выходить в море, но зато их экипажи будут привлекаться для выполнения разнообразных работ на берегу: снаряжения мин заграждения, погрузке снарядов, починке тралов и т. д. Например 30 июля по 4 человека с “Отважного”, “Гремящего” и “Гиляка” снаряжали мины заграждения. В этот же день на “Бобре” закончили установку 47-мм орудия на месте прежней установки 9-ти дюймового орудия{98} . На следующий день мины заграждения (20 штук) снаряжали 4 человека с “Гиляка”, 4 с “Гремящего” и 3 с “Отважного”.

1-го августа “Гремящий” и 3 миноносца ходили к Ляотешану для встречи парохода с провизией из Чифу, однако пароход в этот день не пришёл.

3 августа 20 человек с “Гиляка” грузили уголь на миноносцы – при том что сама канонерка несла вахту на внешнем рейде Порт-Артура.

С 30 июля “Отважный” нёс вахту непостредственно в прходе на внутренний рейд, а “Гиляк” – на внешнем рейде, с 31 июля к нему присоединился “Гремящий”, но ненадолго: 5 августа “Гремящий” и миноносцы вышли для встречи прорвавшего блокаду небольшого французского парохода с продовольствием: они отогнали от него японские миноносцы и привели в Порт-Артур, но на обратном пути, “Гремящий”, находясь в 24,6 кабельтовых на SW от входного маяка, попал на мину и в 6 часов 49 минут вечера затонул; погибло 8 человек машинной команды.

“Гиляк” на ночь оставался на внешнем рейде один. Кстати, ему вообще в охране входа в гавань Порт-Артура во всё время осады доставался самый опасный и ответственный пост: он был выдвинут вперёд. Прикрывая подступы ко входу на внутренний рейд.

7 августа “Гиляку ” пришлось отражать атаку японских миноносцев.

8 августа “Отважный”, “Бобр” и “Гиляк” вышли на внешний рейд, чтобы вместе с миноносцами принять участие в обстреле неприятельских позиций в бухте Тахэ, но ввиду отсутствия тралов поход канонерок отменили и в обстреле участвовали только 7 миноносцев{99} .

Ночью 9 августа “Гиляк” и “Отважный” отогнали огнём неприятельские миноносцы.

“Бобр” в течении августа периодически вёл перекидной огонь по неприятелю из своих 120-мм орудий (6,7, 10, 14, 16, 21,22 августа). Стрельба 22 августа была особенно удачной – японцы убегали из деревни, которую обстреливала канонерка. Он не нёс вахты по охране входа на внутренний рейд Порт-Артура, зато его экипаж активно использовали на различных тяжёлых работах: 11,12,13.14,15 августа 20 человек с “Бобра” выгружали снаряды для береговых укреплений, а 20 августа снаряды грузили уже 40 человек с “Бобра”! Кроме того, из экипажа лодки был сформирован десантный отряд.

В ночь на 16, 17 и 18 августа “Гиляк” и “Отважный” своим огнём отгоняли приближающиеся японские миноносцы. Те появлялись, очевидно, с целью набросать на внешнем рейде мины заграждения. Как и ранее, несмотря на значительную дистанцию (вечером 18 августа “Гиляк” стрелял по миноносцам с дистанции 35-45 кабельтовых, а “Отважный” – 25-35 кабельтовых), японские корабли после первых же выстрелов предпочитали спасаться бегством.

24 августа “Отважный” дважды (в 9 часов 45 минут и 11 часов 20 минут вечера) открывал огонь по японским миноносцам.

1 сентября 1904 года в 2 часа 30 минут ночи в лучах прожекторов наблюдатели “Отважного” на расстоянии 17 кабельтовых заметили катер, по которому немедленно открыли огонь “Отважный” и “Гиляк” – 2 снаряда попали в цель, катер остановился, и его стало уносить в море. К нему на помощь подошёл было другой катер, но его отогнали артиллерийским огнём. После этого по сигналу с “Отважного” прекратили стрельбу (по катерам стреляли также и береговые батареи) и послали за подбитым неприятелем 2 минных катера под командованием лейтенанта Небольсина{100} . Подойдя ближе, Небольсин увидел два неприятельских катера, которые снимали с подбитого людей и пытались взять его на буксир. По ним были выпущены две торпеды, но так как углубление на них было поставлено 1,5 метра (поменять установку времени не было), те прошли под килями неприятельских катеров.

Тем не менее они сразу же бросили спасательные работы и отошли. После этого лейтенант Небольсин с матросами высадился на подбитый японский катер, но обнаружил там только два трупа, и две оторванные ноги. Катер был приведён на буксире в порт, его повреждения были невелики и после ремонта он мог быть использован для нужд прибрежной обороны. Он был вооружён 47-мм орудием в носу, и кроме того, на корме были стеллажи от двух или трёх мин заграждения, уже сброшенных в море. Катер принадлежал флагманскому броненосцу японского флота “Микаса”{101} .

Днём этого же I сентября “Бобр” вёл перекидной огонь по месту сосредоточения японцев – стрельба была успешной – японцы ушли из обстреливаемого квадрата.

4 и 7 сентября “Бобр” опять вёл перекидной огонь по скоплениям японских войск. Кроме того, в течении сентября его команда опять привлекалась для различных работ на берегу: 1 сентября – 3 человека изготавливали тралы, 8 человек изготавливали заряды в Минном городке, 20 человек грузили снаряды для береговых укреплений. 4 сентября опять 20 человек с “Бобра” грузили снаряды, 3 человека проводили телефонные кабели, а 8 делали заряды в Минном городке. 9 сентября был поставлен своеобразный рекорд – погрузкой снарядов было занято 60 человек с лодки! 13 сентября 40 человек грузили снаряды, а 8 опять делали заряды в Минном городке{102} .

Экипаж “Гиляка”, нёсший постоянную вахту по охране входа на внутренний рейд, также не избежал работ на берегу: 1 сентября изготавливали тралы 10 человек с “Гиляка”, а 15 у Белого волка вынимали тралы , 28 сентября 10 человек из экипажа лодки были заняты изготовлением бонов.

Из экипажа “Отважного” был сформирован десантный отряд, 29 сентября этот отряд в количестве 64 человек на ночь был послан на берег.

7 сентября после ожесточённых боёв русские войска оставили гору Длинную. Гора несколько раз переходила из рук в руки, защищавшие Длинную, 5-я и 6-я роты Квантунского флотского экипажа потеряли почти половину личного состава и обоих командиров, но отошли в полном порядке и заняли для обороны Плоскую гору. С Длинной горы просматривалась часть внутреннего рейда Пор г-Артура, что без сомнения ухудшило положение русской эскадры.

19 сентября японцы впервые бомбардировали Порт-Артур перекидным огнём 11-дюймовых осадных мортир. Падавшие почти отвесно, одиннадцатидюймовые снаряды, весившие по 20 пудов, при попадании в корабли причиняли страшные разрушения. По свидетельству командира “Севастополь” капитана 2-го ранга И.О. Эссена: “Снаряды, попавшие в суда, производили огромные разрушения, пронизывая несколько палуб и переборок, разрушая всё на своём пути, и разрываясь внутри судна, причём осколки имели достаточно сил, чтобы пробить палубу или переборку”{103} .

К счастью, не все 11-дюймовые снаряды взрывались, но даже неразорвавшиеся снаряды наносили серьёзные повреждения: так 24 сентября такой снаряд пробил на “Пересвете” три палубы и борт, на “Палладе” неразорвавшийся 11-дюймовый снаряд пробил две палубы и застрял в угольной яме, убив при этом 4 матросов{104} .

По сути уже с конца сентября стало очевидно, что потопление кораблей на внутреннем рейде огнём японских осадных орудий – это лишь вопрос времени. Броненосцы постоянно получали попадания снарядов, иногда по несколько за день (“Пересвет” 19 сентября – целых девять!) и постепенно теряли боеспособность.

Положение на сухопутном фронте Порт-Артура, несмотря на мужество его защитников, ухудшалось.

Ввиду ограниченных запасов продовольствия приходилось постоянно уменьшать рацион – особенно не хватало мяса и зелени, раненым, не получавшим полноценного питания, труднее было возвращаться в строй.

Однако морское командование в Порт-Артуре и не помышляло о подготовке к прорыву, продолжая разоружать корабли, снимая с них орудия и передавая снаряды на береговые укрепления: в конце августа с кораблей эскадры было передано 5000 шестидюймовых снарядов. Затем в течении двух с половиной месяцев были переданы ещё 6484 фугасных и сегментных снаряда, и кроме того 1797 бронебойных, всего 8281 шестидюймовый снаряд. И к началу ноября на кораблях эскадры оставалось только 1665 бронебойных 6-дюймовых снарядов и более других типов снарядов этого калибра не оставалось{105} . Снарядов других калибров также оставалось ограниченное количество: 12-дюймовых – 640, 10-дюймовых – 444, 8-дюймовых – 154, 75-мм – 10118, 47-мм – 49724,37-мм – 2020 снарядов.

Но даже с таким количеством снарядов эскадра могла попытаться пойти на прорыв. Однако протоколы заседаний флагманов говорят о том, что командование в Порт-Артуре уже мысленно похоронило корабли. 19 октября “Бобр” был выведен попаданиями снарядов из строя, поэтому его артиллерию с расчётами передали на сухопутные позиции, на корабле остались 1 офицер и 25 нижних чинов{106} .

Чтобы как-то избежать попаданий снарядов, миноносцы и канонерские лодки вынуждены были на день выходить на внешний рейд Порт-Артура. Грузить уголь, принимать уголь и боезапасы во внутренней гавани Порт-Артура с конца сентября стало возможным лишь по ночам. Но и эти меры не всегда помогали. 26 октября “Отважному” не повезло. В него, когда он стоял на внешнем рейде, попал 11 -дюймовый снаряд. Он ударил в кормовую часть левого борта на верхней палубе, на юте пробил борт, палубу в адмиральском салоне и, разорвавшись, пробил дно лодки в помещении рулевой машины. Лодка стала быстро погружаться кормой в воду. Однако экипаж “Отважного” не растерялся: немедленно приступили к заделке пробоины, одновременно лодка снялась с якоря и пошла к проходу на внутренний рейд вместе с буксиром “Силач”, который своими мощными помпами откачивал воду из лодки. С помощью водолазов пробоину смогли заделать{107} .

Чтобы избежать дальнейших попаданий, в следующие дни “Гиляк”, “Отважный” и миноносцы становились на внешнем рейде ещё дальше от берега.

31 октября состоялся совет флагманов, на котором ничего не было сказано о возможности прорыва из осаждённой крепости, наоборот, адмиралы постановили: “В случае крайности, т. е. близости сдачи крепости, суда, которые в состоянии дойти до прохода, идут туда и затопляются у брандеров, а также топятся все суда, которые можно туда дотащить, на прочих судах портится всё. что возможно, главное, т. е. котлы, машины, пушки, а также взрывается батапорт, береговые механизмы, станки и пр.”{108} . Броненосцы ещё жили, вели перекидной огонь по противнику, их экипажи сутки напролёт работали, устраняя всё новые повреждения, причиняемые снарядами японской осадной артиллерии. Корабли ещё могли выйти в море и попытаться прорваться, но они уже были приговорены к гибели своим начальством.

На этом же совещании была решена и судьба “Гиляка”. Собрание адмиралов постановило: лодку разоружить, орудия установить на береговых позициях, на самом корабле оставить только командира, минного офицера, механика и 20 человек матросов, остальных списать в распоряжение порта “для нахождения на береговых позициях и прочих нужд”{109} . Маленькому отважному кораблю, который так много сделал для защиты крепости, теперь предстояло тихо ожидать своей участи погибнуть под снарядами японских осадных батарей. 3 ноября “Гиляк” был разоружён.

“Отважный” же пока ещё решили оставить в строю, лишив, правда, части артиллерии: с него сняли 2 75-мм орудия и установили их под Золотой горой, кроме того, все оставшиеся снаряды к 6-дюймовому орудию также решили отдать на берег. Это же собрание решало вопрос о больных цингой с канонерских лодок и миноносцев – их решено было передавать в госпитали, но это мало помогало – больные не могли выздороветь, т. к. не получали полноценного питания.

В ноябре цинга приобрела характер эпидемии – 2 ноября среди моряков было 58 больных цингой, затем их число начинает постоянно увеличиваться. 13 ноября их уже 102. Кроме того, физическое истощение и нервное перенапряжение валили людей с ног: 2 ноября больных нижних чинов на судах и в госпиталях было отмечено 268 приходящих (т. е. каждый день посещавших госпитали и затем возвращавшихся на корабли), больных офицеров – 17{110}.

7 ноября на совете флагманов и капитанов судов 1 -го ранга решили на судах оставить только 1 000 шестидюймовых бронебойных снарядов, все остальные передать крепости. Против этого выступили только командиры “Севастополя” капитан 1-го ранга И.О. Эссен и “Паллады” капитан 1-го ранга B.C. Сарнавский.

И.О. Эссен в своём особом мнении высказал следующее: “Бронебойные снаряды совсем не пригодны для стрельбы по береговым целям, так как эти снаряды рвутся не всегда, а если и рвутся, то дают малое число осколков, следовательно, наносят мало поражений неприятелю. Сняв с кораблей все 6-дюймовые снаряды мы сводим значение этих кораблей к нулю, а между тем наша Балтийская эскадра, идущая в Тихий океан, безусловно, рассчитывает на наше содействие, без которого, по числу судов и по вооружению, слабее Японского флота, и, следовательно, не имеет шансов на успех.

Роль флота на войне есть действие на море, а теперешнее ненормальное состояние есть следствие несчастно сложившихся для флота обстоятельств; наш долг при первой возможности стараться выйти и вывести корабли из этих неестественных условий…”{111} . К несчастью это был глас вопиющего в пустыне.

“Отважный” с 1 ноября постоянно находился в бухте Белый Волк. Здесь она была в безопасности от огня японских осадных батарей. На “Отважном” оставались 1 9-дюймовое, 1 6-дюймовое, 2 75-мм и 2 47-мм орудия. Но от шестидюймовой толку не было – к ней не было ни одного снаряда. Но и с таким вооружением начальство посчитало лодку способной защищать бухту, в которой она находилась.

В ночь на 12 ноября японские миноносцы попытались атаковать “Отважный”, но лодка с её 5 оставшимися орудиями смогла отбить атаку!

22 ноября японцы заняли гору Высокую, с которой просматривалась вся гавань Порт-Артура. Корректируя обстрел кораблей Порт-Артурской эскадры, японцы в течении 22-23 ноября потопили 4 броненосца – “Ретвизан”, “Полтаву”, “Пересвет”, “Победу” и “Палладу”.

Затопленная на рейде Порт-Артура канонерская лодка “Бобр ” . 1905 г.

25 ноября от попаданий 11-дюймовых снарядов затонул “Гиляк”.

26 ноября затонул “Баян”.

Только броненосец “Севастополь” в ночь на 26 ноября вышел на внешний рейд и стал на якорь в бухте Белый Волк рядом с “Отважным”. В охранении встали последние 7 уцелевших миноносцев эскадры. С 27 ноября по 3 декабря японцы предприняли 6 массированных ночных атак миноносцами на уцелевшие русские корабли. Атаки были каждую ночь, за исключением 28 ноября. “Севастополь” имел неполный комплект команды и испытывал нехватку снарядов, на “Отважном” всего действовало 5 орудий. К этому надо добавить, что экипажи русских кораблей были физически и морально истощены. Кроме того, утром 30 ноября в Порт-Артур прибыл пароход, прорвавший блокаду и привёзший муку. Экипажам миноносцев приказано было разгрузить его, таким образом, приходилось таскать мешки с мукой, а ночью отражать минные атаки{112} . Ни о каком отдыхе не могло быть и речи.

Самая мощная атака японцев против “Севастополя” состоялась в ночь на 2 декабря. В ней, по данным японской стороны, приняли участие 23 миноносца и минный катер.

Как вспоминал Н.О. Эссен: “Наши снаряды ввиду малого расстояния и возможности пристреливаться попадали очень метко, редкий миноносец уходил без повреждения, попадания были видны совершенно ясно, на миноносцах то и дело были видны столбы дыма и пара”{113} . По словам очевидцев, от двух до четырёх миноносцев противника были уничтожены артиллерией. Два японских миноносца были уничтожены торпедами – один сторожевым минным катером с броненосца “Победа”, другой – миноносцем “Сердитый”. “Сердитый” был послан к обнаруженному японскому миноносцу, который был повреждён и лишился хода. Команда его уже была снята и имелась возможность взять его как приз, но береговые батареи, приняв “Сердитого” за неприятельский миноносец, обстреляли его, поэтому командир вынужден был отказаться от своего намерения и добил неприятельский миноносец торпедой{114} . Несмотря на мужество экипажей японских миноносцев и понесённые в ходе атак тяжёлые потери в эту ночь, как и в предыдущие, им не удалось добиться никакого успеха.

Но в следующую ночь, 3 декабря им всё же удалось поразить одной торпедой “Севастополь” и одной торпедой – миноносец “Сторожевой”{115} . В эту ночь им благоприятствовала погода – шёл снег большими хлопьями и была пурга. Тяжело повреждённый “Севастополь” уже не мог выйти в море, но до самой капитуляции крепости вёл перекидной огонь по наступавшим японским войскам.

10 ноября совет флагманов решил:

“ 1. На броненосце “Севастополь” для стрельбы из 12-дюймовых орудий оставить 100 человек, остальных 200 отдать для обороны крепости.

2. “Отважный” ввиду его обстреливания неприятелем и возможности погибнуть от снарядов – разоружить и оставить под надзором “Севастополя”, а весь личный состав обратить для обороны крепости под началом капитана 1 -го ранга Эссена.

3. Впредь до исправления миноносца “Сторожевой” снять с него 30 человек для той же цели”{116} .

13 декабря после нескольких попаданий 11 -дюймовых снарядов затонул разоружённый “Бобр”.

20 декабря на внешнем рейде Порт-Артура были затоплены “Севастополь” и “Отважный”. В тот же день Порт-Артур был сдан японцам.

Заключение

Экипажи канонерских лодок, участвовавших в обороне Порт-Артура, до конца выполнили свой долг. Канонерские лодки наряду с миноносцами оказались самыми активно действовавшими кораблями эскадры. Ни одна канонерская лодка не была захвачена неприятелем и введена в состав своего флота. Японцы много сил и средств потратят на подъём и восстановление затонувших в гавани Порт-Артура русских судов, но остовы “Гиляка” и “Бобра” они смогут только пустить на металлолом.

“Манджуру” же будет суждена ещё долгая жизнь: после окончания военных действий он войдёт в состав Сибирской флотилии и будет базироваться на Владивосток. Артиллерию заменят на современную: 2 152-мм на месте старых восьмидюймовых и 1 120-мм в корме вместо старой шестидюймовки и кроме того 2 – 75-мм, 4-47- мм и 2 пулемёта. В ! 922 году корабль уведут из Владивостока белогвардейцы и продадут японцам. Однако техническое состояние “Манджура”, которому исполнится 38 лет, позволит новым хозяевам эксплуатировать его всего несколько лет.

Какой иногда странной бывает судьба некоторых кораблей – “Манджур” единственный из 7 канонерских лодок уцелел в русско-японской войне только для того, чтобы что бы через семнадцать лет всё же оказаться в руках японцев, будучи проданным русскими и пусть немного и не в качестве военного корабля, но всё же послужить стране, в войне с которой погибли все его собратья.

Литература и источники

1 Русско-японская война. Осада и паденье Порт-Артура. М., 2004. с. 55.

2 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1. / в кн.: Русско-японская война. Осада и паденье Порт-Артура. М., 2004. с. 54.

3 Катаев В.И. Крейсер “Варяг”. Легенда Российского флота. М., 2008. с. 108.

4 Катаев В.И. Указ. соч. с. 64.

5 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1. / в кн.: Русско-японская война. Осада и паденье Порт-Артура. М., 2004. с. 58.

6 Широкорад А.Б. Русско-японские войны 1904-1905 гг. Минск, 2003. с. 192.'

7 Широкорад А.Б. Указ. соч. с. 194.

8 Бой “Варяга” у Чемульто 27 января 1904 г. IIв кн.: Морские сражения русского флота. М., 1994. с. 491.

9 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1.Д. 170. л. 10.

10 Бой “Варяга” у Чемульто27 января 1904 г. //в кн.: Морские сражения русского флота. М., 1994. с. 493.

11 Дискант Ю.В. Порт-Артур. 1904. М., 2003. с. 51.

12 Бой “Варяга”у Чемульто 27 января 1904 г. //в кн.: Морские сражения русского флота. М., 1994. с. 496.

13 РГА ВМФ Ф. 763. Оп. 1. Д. 96. л. 1.

14 Отрогов А.А. История военного искусства. Т. I. СПб. 1994. с 72.

15 История русско-японской войны 1904-1905 гг. М., 1977. с. 119.

16 Нирутака “Акацуки” перед Порт-Артуром (дневник японского морского офицера). СПб., 1995. с. 16.

17 Афонин Ф.Ф. Канонерские лодки типов “Сивуч” и “Гремящий”. СПб., 2011. с. 39.

18 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1. СПб., 1909. с. 67-68.

19 Широкорад А.Б. Падение Порт-Артура. М., 2003. с. 234.

20 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1. / в кн.: Русско-японская война. Осада и паденье Порт-Артура. М., 2004. с. 97.

21 Крестьянинов В.Я. Молодцов С.В. Крейсер “Аскольд”. СПб. 1993. с. 71.

22 Крестьянинов В.Я. Молодцов С.В. Броненосные крейсера типа “Баян”// Морская коллекция. М., 1997. №3. с. 12.

23 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1. / в кн.: Русско-японская война. Осада и паденье Порт-Артура. М., 2004. с. 85.

24 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1. /в кн.: Русско-японская война. Осада и паденье Порт-Артура. М., 2004. с. 85.

25 Капитанец И.М. Флот в русско-японской войны и современность. М., 2004. с. 51.

26 Цит. по: Крестьянинов В.Я. Минные заградители типа “Амур”. СПб., 2008. с. 23.

27 Губер К.П. Порт-Артур. Действия флота в 1904 году. СПб., 2003. с. 17.

28 Крестьянинов В.Я. Морская минная война у Порт-Артура. СПб., 2006. с. 14.

29 Крестьянинов В.Я. Морская минная война у Порт-Артура. СПб., 2006. с. 14.

30 Цит. по: Грибовский В.Ю. Россий флот Тихого океана. 1898- 1905. История создания и гибели. М., 2004. с. 80.

31 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 229. лл. 12-12 об.

32 Афонин Ф.Ф. Канонерские лодки типов “Сивуч” и “Гремящий”. СПб., 2011. с. 37-38.

33 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 229. л. 90.

34 Описание военных действий на море.в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1. / в кн.: Русско-японская война. Осада и паденье Порт-Артура. М., 2004. с. 412.

35 Афонин Ф.Ф. Канонерские лодки типов “Сивуч” и “Гремящий”. СПб., 2011. с. 38.

36 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1./в кн.: Русско-японская война. Осада и паденье Порт-Артура. М., 2004. с. 412.

37 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 229. лл. 35-35 об.

38 Губер К.П. Указ. соч. с. 26.

39 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1. / в кн.: Русско-японская война. Осада и паденье Порт-Артура. М., 2004. с. 142.

40 РГВИА. Ф. 487. Оп. 1. Д. 1003. л. 46.

41 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. л. 3.

42 Эссен Н.О. Краткий очерк деятельности флота в Порт- Артуре. Служба эскадренного броненосца “Севастополь”/ в кн.: “Севастополь” в Порт-Артуре. СПб., 1995. с. 24.

43 РГВИА. Ф. 650. Оп. 1. Д. 643. л. 136.

44 Кефели И.Я. Санитарная служба на миноносцах в 1904 году //Медицинские прибавления к Морскому сборнику. СПб., 1908. №2. с. 119.

45 РГВИА. Ф. 487. Оп. 1. Д. 1003. л. 47.

46 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1. / в кн.: Русско-японская война. Осада и паденье Порт-Артура. М., 2004. с. 146.

47 Афонин Ф.Ф. Канонерские лодки типов “Сивуч” и “Гремящий”. СПб., 2011. с. 40.

48 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отдел. III. Кн. 1. Вып. 2-й. СПб., 1911. с. 162-163.

49 Семёнов В.И. Расплата. СПб., 1994. с. 130.

50 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1. / в кн.: Русско-японская война. Осада и паденье Порт-Артура. М., 2004. с. 157.

51 Семёнов В.И. Расплата. СПб., 1994. с. 134.

52 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 221. л. 2.

53 РГВИА. Ф. 487. Оп. 1. Д. 71. лл. 41-42.

54 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. л. 173.

55 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 220. л. 4.

56 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 220. л. 12.

57 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1. / в кн.: Русско-японская война. Осада и паденье Порт-Артура. М., 2004. с. 175.

58 Губер К.П. Порт-Артур. Действия флота в 1904 году. СПб., 2003. с. 44.

59 РГА ВМФ. Ф. 650. Оп. 1. Д. 617. л. 133.

60 РГА ВМФ. Ф. 650. Оп. 1. Д. 617. л. 133-134, Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отдел. III. Кн. 1. Вып. 3-й. СПб., 1912. с. 70.

61 РГА ВМФ. Ф. 650. Оп. 1. Д. 617. л. 135.

62 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отдел. III. Кн. 1. Вып. 3-й. СПб., 1912. с. 68.

63 РГА ВМФ. Ф. 650. Оп. 1. Д. 617. л. 157-157 об.

64 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отдел. III. Кн. 1. Вып. 3-й. СПб., 1912. с. 74.

65 Распвд снарядов см.:Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отдел. III. Кн. 1. Вып. 3-й. СПб., 1912. с. 74.

66 РГА ВМФ. Ф. 650. Оп. 1. Д. 617. л. 166.

67 Русско-японская война. Осада и падение Порт-Артура. М., 2004. с. 182.

68 РГА ВМФ. Ф. 650. Оп. 1. Д. 617. л. 167.

69 Бубнов М.В. Воспоминания о деятельности Первой Тихоокеанской эскадры и морских команд на берегу во время осады Порт- Артура в 1904 г. //Морской сборник, СПб., 1906. №8. с. 20.

70 Грибовский В.Ю. Российский флот Тихого океана. 1898- 1905. История создания и гибели. М., 2004. с. 40.

71 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отдел. III. Кн. 1. Вып. 4-й. СПб., 1913. с. 81.

72 РГА ВМФ. Ф. 469. Оп. 1.Д. 108. л. 87.

73 Афонин Ф.Ф. Канонерские лодки типов “Сивуч” и “Гремящий”. СПб., 2011. с. 42.

74 РГА ВМФ. Ф. 701. Оп. 1. Д. 7. л. 176.

75 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отдел. III. Кн. 1. Вып. 4-й. СПб., 1913. с. 115.

76 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отдел. III. Кн. 1. Вып. 4-й. СПб., 1913. с. 115-116.

77 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отдел. III. Кн. 1. Вып. 4-й. СПб., 1913. с. 116-117.

78 РГА ВМФ. Ф. 524. Оп. 1. Д. 10. л. 13.

79 РГА ВМФ. Ф. 650. Оп. 1. Д. 617. л. 271.

80 РГА ВМФ. Ф. 701. Оп. 1. Д. 7. л. 176.

81 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отд. III. Кн. 1. Вып. 4. Спб., 1913. С. 165-166.

82 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 9-10.

83 Губер К.П. Порт-Артур. Действия флота в 1904 году. Спб., 2003. С. 57.

84 Афонин Н.Н. Канонерские лодки типов “Сивуч” и “Грозящий”. Спб., 2011. С. 44.

85 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отд. III. Кн. 1. Вып. 4. Спб., 1913. С. 306.

86 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отд. III. Кн. 1. Вып. 4. Спб., 1913. С. 374-375.

87 Губер К.П. Порт-Артур. Действия флота в 1904 году. Спб., 2003. С. 60.

88 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отд. III. Кн. 1. Вып. 5. Спб., 1913. С. 14-15.

89 Губер К.П. Указ. соч. С. 64.

90 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отд. III. Кн. 1. Вып. 5. Спб., 1913. С. 48.

91 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 229. Л. 85 об.-86.

92 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 1720. Л. 93.

93 РГА ВМФ. Ф. 701. Оп. 1. Д. 163. Л. 23 об.

94 Цит. по: Афонин Н.Н. Канонерские лодки типов “Сивуч” и “Грозящий”. Спб., 2011. С. 40.

95 Описание… Т. I. / в кн.: Русско-японская война 1904-1905 гг.: Осада и падение Порт-Артура. М., 2004. С. 234.

96 Афонин Н.Н. Канонерские лодки типов “Сивуч” и “Грозящий”. Спб., 2011. С. 45.

97 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 108. Л. 1 об.

98 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 108. Л. 3.

99 Губер К.П. Указ. соч. С. 84-85.

100 РГА ВМФ. Ф. 763. On. 1. Д. 108. Л. 39.

101 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 229.

102 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 108. Лл. 40-51 об.

103 Эссен Н.О. Указ. соч. С. 59.

104 РГА ВМФ. Ф. 487. Оп. 1. Д. 67. Лл. 106, 109.

105 РГА ВМФ. Ф. 701. Оп. 1. Д. 20. Л. 27.

106 Г убер К.П. Указ. соч. С. 104.

107 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 108. Л. 96.

108 РГА ВМФ. Ф. 701 .On 1. Д. 16. Л. 1.

109 РГА ВМФ. Ф. 701. Оп. 1. Д. 16. Л. 1.

110 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 108. Л. 103 об., 117 об.

111 РГАВМФ. Ф. 701. Оп. 1.Д. 16. Л. 6.

112 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 26.

113 Эссен Н.О. Указ. соч. С. 66.

114 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 26.

115 РГА ВМФ. Ф. 870. Оп. 1. Д. 31160. Л. 44.

116 РГА ВМФ. Ф. 701. Оп. 1. Д. 16. Л. 13.

Канонерская лодка "Бобр". Конец 1890-х – начало 1900-х гг.

Канонерская лодка “Сивуч” после вступления в строй. 1890-е гг.

Канонерская лодка “Бобр”. Конец 1890-х – начало 1900-х гг.

Канонерская лодка “Сивуч” после вступления в строй. 1890-е гг..

“Бобр ” в Чифу в 1895 г.

“Бобр ” в одном из японских портов

Канонерские лодки “Кореец ” и “Манджур” во Владивостоке. 1895 г..

“Бобр ” в одном из японских портов.

Канонерские лодки “Кореец” (вверху) и “Манджур” в первые годы службы. 1890-е гг.

“Кореец” во Владивостоке

и в Чифу в 1895 г. (в центре)

“Манджур ” в Чифу в 1895 г.

Канонерская лодка “Манджур ”. Конец 1890-х гг.

“Кореец” в Сингапуре (вверху), во Владивостоке (в центре) и в одном из японских портов. 1890-е гг.

Канонерская лодка “Манджур”. 1890-е гг.

“Манджур” (вверху) и “Кореец” в Порт-Артуре (в центре) и в составе русской эскадры у Чифу в 1895 г.

Канонерская лодка “Манджур ”. Конец 1890-х – начало 1900-х гг.

Канонерские лодки “Манджур” (два фото вверху) и “Кореец” в Порт-Артуре. Начало 1900-х гг.

Канонерская лодка “Отважный”

Канонерские лодки “Гремящий”

и “Отважный” у Чифу в 1895 г.

Канонерская лодка “Манджур ”

“Гиляк” в момент спуска на воду 23 сентября 1897 г. и в первые годы службы

Канонерская лодка “Кореец ” у в Чемульпо

"Кореец" во время атаки японскими миноносцами. 26 января 1904 г. (С рисунка того времени)

Гибель “Корейца ”. Чемульпо, 27 января 1904 г. (С рисунков того времени)

Во время судоподъемных работ на “Корейце”

Канонерские лодки на рейде Порт-Артура во время войны (два фото вверху)

“Бобр” в Порт-Артуре во время войны

Во время судоподъемных работ на “Корейце” (два фото слева вверху).

“Гиляк” (три верхних) и "Бобр" (три нижних) после сдачи Порт-Артура

Экипажи канонерских лодок, участвовавших в обороне Порт-Артура, до конца выполнили свой долг. Канонерские лодки наряду с миноносцами оказались самыми активно действовавшими кораблями эскадры. Ни одна канонерская лодка не была захвачена неприятелем и введена в состав своего флота. Японцы много сил и средств потратят на подъём и восстановление затонувших в гавани Порт-Артура русских судов, но остовы “Гиляка” и “Бобра” они смогут только пустить на металлолом.

“Манджуру” же будет суждена ещё долгая жизнь: после окончания военных действий он войдёт в состав Сибирской флотилии и будет базироваться на Владивосток. В 1922 году корабль уведут из Владивостока белогвардейцы и продадут японцам. Однако техническое состояние “Манджура”, которому исполнится 38 лет, позволит новым хозяевам эксплуатировать его всего несколько лет.

Какой иногда странной бывает судьба некоторых кораблей. “Манджур” единственный из 7 канонерских лодок уцелел в русско-японской войне только для того, что бы чтобы через семнадцать лет всё же оказаться в руках японцев, будучи проданным русскими, и пусть и не в качестве военного корабля, но всё же послужить стране, в войне с которой погибли все его собратья.

Content

Сергей Валерьевич Несоленый
Канонерские лодки первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне (1904-0905)

Введение

Глава I Проектирование и постройка

Часть I канонерские лодки “Бобр” и “Сивуч”

Часть II Канонерские лодки “Кореец” и “Манжур”

Часть III Канонерские лодки “Гремящий” и “Отважный”

Часть IV Канонерская лодка “Гиляк”

Глава II Служба

Часть I 1880-1903 гг.

Часть II Русско-японская война. 1904-1905 гг.

Заключение